За Седыми Лесами

За Седыми Лесами часть 1

Часть 1

Отрывок 1: Поезд, идущий на север

–Благодарю небо и провидение, что до сих пор нахожусь в твердой памяти. И помню все сказки, услышанные в детстве и рассказанные моим детям и тебе. Не потерять рассудок в моем возрасте — это величайшее счастье. — тихо проговорила старуха, задумчиво глядя в открытое окно. Внезапно она выпрямилась в кресле, дрожащей рукой расправила атласные складки и тихонько вздохнула. Ее взгляд скользнул по лицу юноши, сидевшем на краю подоконника. Он изредка смотрел вниз – на дворцовую площадь, и его живые серо-зеленые глаза светились энергией, свойственной молодости.

—Я только сейчас, спустя десятилетия, осознаю, что была свидетельницей сказочной истории. Как поздно я это осознаю… И как мало виделось, как мелко чувствовалось, что я, приехав на край света, стояла на пороге удивительного мира и даже не понимала этого. —она мелко закашлялась, прижимая платок к лицу.

—Бабушка? — внук потянулся к ней. Старуха повернулась к нему, подслеповато щурясь, и ободряющее погладила его руку.

Она видела непонимание в глазах внука – он был далек от её слов, как луна от дна самого глубокого моря.

–Ты помнишь мои сказки?..

Юноша с готовностью кивнул и усмехнулся:

–Сказка о двух Заколдованных Принцах, лишенных Короны — один на земле, другой на Небе, сказка о трех Хранителях и трех Лесах, сказка о трех Наследниках, сказка об Огненном Змее и его братьях… – она подняла руку, останавливая его.

–Я тоже оказалась в этих сказках, я жила в то время, когда они свершались наяву. Почти вся моя жизнь – цепочки этих историй, сплетенных самым удивительным образом. Я что-то упоминала, о чем-то даже рассказывала, но еще ни разу не собирала воедино все случившееся. — в её руке, подобно маленькой птице, вспыхнул и заметался золотистый огонек. В глазах юноши заблестели янтарные отсветы. Он зачарованно смотрел, как пламя льнет к руке бабушки, покорное и послушное, и вдруг спросил:

–Если ты, то и дедушка был частью этих сказок?

Старая Королева проницательно взглянула на внука, огонь в руке затрещал и начал мерцать, постепенно затухая, но она лишь слабо улыбалась краешком рта. Ее внук ждал — ждал ни минуту, ни день, ждал с момента, как появился под сводами Дворца. Жизнь его деда и бабки, достойных Правителей процветающей земли, была словно окружена тайной. Все во Дворце и за его пределами знали общие черты, но даже его мать – любимая дочь Короля и Королевы – не могла пересказать историю от начала до конца.

Но сегодня, Принц чувствовал, бабушке хватит терпения и сил рассказать, что произошло несколько десятков лет назад, когда ей было примерно столько же, сколько сейчас ее внуку.

—Мелькнул пару раз. Не больше.

Принц весело засмеялся и, уперев локти в колени, а голову удобно устроив на ладонях, приготовился слушать. Старуха улыбнулась шире, уловив среди серебристого сияния лукавый золотистый блеск, озарявший взгляд его деда и изредка гостивший в глазах его матери.

—С чего же начинаются все сказки?..

* * *

«…Вашей дочери не дадут спокойно жить в Империи смертных. Но за бывшими Седыми Лесами – в Заколдованных Землях – ей будет лучше, чем здесь. Будет лучше среди таких же, как и она…» — редкие женские всхлипы нарушали тишину дождливой ночи. Среднего роста юноша, крепко сжимавший руку девушки, то и дело беспокойно косился на нее и ободряюще поглаживал холодную кожу большим пальцем. Тогда девушка проглатывала стон, но стоило жестоким словам вновь начать гореть и пульсировать в висках, как заунывное завывание смешивались к мерным шумом дождя вокруг.

Весь мир, мир, в котором она была уверена еще утром, разваливался на глазах, оставляя ее среди обломков. Не было ничего кроме порога; за ним — родителей с белыми, словно гипсовыми, лицами, и руки, которая тащила её куда-то в неизвестное. Ее вели, а девушка даже не знала куда, не понимала по каким улицам, через какие мосты – все растворилось в ее горе и дожде. Правильно ли она поступала, не сопротивляясь ни руке, ни судьбе?.. Ведь там, куда ее вели, не было ни шанса вновь увидеть родителей, вернуться домой и к прежней жизни…

Куда же она идет и от кого спасается?..

Юноша в темном плаще, наподобие мантии, остановился, читая указатель с названием улицы. Ему было тревожно в чужом мире, неловко из-за попутчицы, которую он забрал в одночасье, вдобавок струи дождя, бьющие в лицо и застилавшие пеленой очертания домов в конце улиц, невольно сбивали с пути.

Девушка шевельнулась, подняла на него беспомощный взгляд, ожидая решения.

—Лéйф[1]? — осмелилась заговорить она наконец. Юноша повернул к ней голову, вопросительно посмотрев леденистыми глазами. — Ты не знаешь куда идти? – он не ответил.

–Вокзал не там. Совсем в другой стороне.

Лéйф бегло усмехнулся.

—Нам и не нужен вокзал, Ми́летерис. — и заметив недоумение на лице спутницы, добавил: — Товарняк отъезжает от станции примерно в двух километрах от вокзала. — он говорил с акцентом, некоторые слова были вовсе чужды ее уху, но все же речь Лéйфа была довольно-таки чистая и понятная. Слушая его, Ми́летерис пришла к выводу, что он говорит на смеси нескольких языков — вот откуда такое странное произношение, оттуда же и незнакомые слова.

Она помрачнела.

Все ли в Заколдованных Землях говорят также?.. Или чем дальше от мира смертных, тех хуже она будет понимать речь одаренных?..

Она искоса взглянула на юношу, ведущего ее по улицам, где она ездила в экипажах и фаэтонах, мимо знакомых вывесок и фасадов… Оглянулась, замедлив шаги, но Лейф, перехватив её руку, ускорил шаги, и девушке пришлось подчиниться.

Она испытывала трепет перед ним. Будь он таким же смертным, как ее жених – девушка скрипнула зубами – и она бы откинула его руку и побежала бы домой. Но руки Лейфа творили чудеса, заставив все предметы в гостиной летать по воздуху, а его слова звучали ужасающе.

«Мне только семнадцать лет, но меня могут казнить. Могут казнить моих родителей, подумав, что и они – одаренные... Чтобы они остались жить в своем мире, я должна уехать из страны, а значит…» – неожиданно осознала девушка.

–Назад пути нет… – прошептала она, вздохнув.

Похолодало, ветер стал злее трепать верхушки деревьев. Сквозь его порывы слышался колокольный звон — размеренный и мощный, под ногами стрекотала брусчатка. Горечь разъедала нутро, но слезы закончились, и только щипало глаза. Лейфу больше не приходилось её тянуть, теперь девушка шла с ним наравне, опустив голову и скользя взглядом по ярким отсветам фонарей.

—Почти на месте. — сказал он ей, остановившись перед высоким забором.

—Нам туда? — с сомнением спросила Милетерис. Юноша кивнул.

—Ты пролезешь здесь, где расколото, видишь? — Милетерис с опаской посмотрела на юношу, но, согнувшись, пролезла в дыру. Выпрямившись по ту сторону забора, она глубоко вздохнула и, когда Лейф спрыгнул рядом, подскочила. Он приложил палец ко рту и поманил за собой. Несколько минут она бежала за ним, задыхаясь, пока Лейф резко не остановился, напряженно вглядываясь в состав напротив, едва видимый из-за резкого голубоватого света мачтовых огней.

—Кажется, он. — Милетерис прищурилась, пытаясь разглядеть что-то такое, что указало бы ей, не видевшей ранее поездов, уходящих в Заколдованные Земли, что это нужный им состав.

—Побежали. – решился Лейф. —Только быстро. — и он бесшумно побежал вперед, перепрыгивая через рельсы. Девушка, тяжело дыша, бросилась за ним, отставая с каждым шагом. Добежав до поезда, Лейф повернул и побежал вдоль вагонов. Милетерис, срезав угол, наконец, догнала его. Лейф обернулся.

–Ты в порядке?.. Не думал, что можно так устать за пару минут легкой пробежки…

—Иди к черту. — от злости и обиды, девушка забыла, что Лейф – одаренный. Согнувшись пополам, она быстро прибавила: — Это тот поезд?

—Тот. — он кивнул на полустершиеся буквы: «Пункт назначения — Заколдованные Земли». Забравшись в первый открытый вагон, он подтянул за руки девушку и, осторожно выглянув наружу, задвинул створку.

—Теплее будет. — пояснил одаренный. Милетерис подошла к серым ящикам, поставленным друг на друга, безрадостно осмотрелась в темноте. Лейф скинул плащ и девушка увидела пристегнутый к поясу меч. Юноша постелив его на ящики, почти насильно усадил девушку. Она медленно подняла на него глаза.

–А ведь еще сутки назад я спала в своей комнате на перине… Могла ли я предположить, где проведу следующую ночь?.. – Лейф открыл рот, чтобы что-то сказать, но Милетерис продолжила:

–Или что я вот так и, возможно, навсегда расстанусь с родителями.

Он нагнулся к ней, чтобы обнять, как вагон дернулся и, поскрипывая, медленно покатил. Заскрежетали стрелки, обтачиваемыми ножами засвистели рельсы под колесами товарняка. Сквозь щербатые стенки вагона замигали прожектора. Раскачиваясь на рельсах, вагон поддался силе локомотива и тяжело, но уверенно покатил на север. Милетерис застонала и уронила голову.

–Не думай, что расстаешься с ними навсегда. Одаренные приезжают в мир смертных и наоборот, иначе как я бы забрал тебя сегодня?..

Она вскинула на него внезапно засиявшие глаза.

–Когда?

Лейф замялся.

–Понимаешь, Милетерис, мы не всегда можем делать то, что хотим. Особенно Стражники. У нас есть Устав гарнизона, у нас есть Мастера и долг. Но иногда поступать, как велит долг – сложно...

–Стражники?..

–Одаренные, чьи силы уникальны или могущественны, становятся Стражниками и несут службу в гарнизонах.

–Твои силы действительно уникальны. Но что делать в Заколдованных Землях мне? Я не умею работать, не знаю, как жить самостоятельно, даже как одаренная, я бесполезна…

–Ты – та, которая умеет заживлять свои раны. Твоя способность крайне необычна, Милетерис. Думаю, что тебе не стоит переживать о своем будущем – в каком-нибудь гарнизоне найдется титул и для тебя.

Девушка хотела спросить – намекает ли он, что и она будет Стражницей, но внезапно она подумала, что Лейф знает о ней слишком много.

–Как ты узнал о моей способности? – спросила она.

Лейф повернулся к ней всем телом.

–Я могу не только перевернуть весь дом вверх дном взмахом руки. – тихо засмеялся он, его яркие, как у кошки, глаза сузились.

–Я еще и потомок Династии Провидцев. Сейчас эта Династия уже не существует, есть лишь последние одаренные, которые могут видеть будущее. Иногда я вижу что-то глобальное, а иногда часть будущего одного человека. –Милетерис охнула в темноте.

–И ты увидел мое будущее.

–Да, но не то будущее, где ты живешь в Заколдованных Землях. Утром, когда мы столкнулись в дверях книжной лавки, я увидел то будущее, где ты будешь обвинена в колдовстве. Я видел человека, который рассказал о твоей силе – силе заживлять раны без следа. И видел твою казнь. – жестко прибавил он. Милетерис зло пробормотала:

–Даниэль...

–Ты сама ему рассказала?

–Это вышло случайно. – неохотно произнесла девушка. – Он узнал, когда разбитое зеркало поранило меня.

Лейф промолчал, в душе не поверив, что девушка рядом с ним, до этого дня даже не догадывалась о своих способностях. Он не рассказал ей, что есть что-то необычное, даже смущающее в ее силе, но он не был уверен в знаниях, которые не особо рьяно черпал из книг. Наверняка он знал только то, что ему нужна помощь, сила и знания его Мастера.

Девушка, покачиваясь в такт движения вагона, прищурившись, посмотрела на него. Странное ощущение завладело Милетерис, ей вдруг показалось, что в вагоне светлее, чем должно быть. Она четко видела Стражника и по выражению его лица поняла, что он почти не видит её, щурится и сидит скованно, боясь ненароком задеть девушку.

–Ты мог и не увидеть меня утром в той лавке. Мог и не увидеть моего будущего… – сглотнула Милетерис. Она заметила, как он свел брови, но деланно рассмеявшись, одаренный сказал:

–Будем благодарить судьбу, что моя возлюбленная учит язык твоей страны, из-за чего мне пришлось сбежать из гарнизона Хайф и найти книжную лавку, чтобы купить пару книг.

Робко оглядевшись, он забросил ноги на ящики, улегся и поманил девушку:

—Иди ко мне.

—Зачем? — насторожилась девушка, но одаренный руки не убрал:

—По одиночке мы замерзнем. А так и теплее, и удобнее. Иди, не бойся.

Осторожно, чувствуя каждый волосок на голове от напряжения, девушка подкралась к нему и робко легла рядом. Лейф дернул рукой, обняв её. Милетерис предупреждающе ударила его по руке.

—У меня есть пистолет.

—Ага. Из которого ты наверняка и стрелять не умеешь. И который даже вряд ли заряжен. — девушка покраснела и засопела, в темноте слабо мерцали янтарные глаза — теплые и тревожные. Глаза Лейфа, проницательные и леденистые, сияли драгоценными камнями, ему было и смешно, и дико от её смущения и угрозы.

—Не бойся. — тихо повторил он, и Милетерис осторожно положила голову ему на плечо, думая над всем, что он сказал.

–Что меня ждет в Заколдованных Землях… – произнесла она. Лейф подумал, что она обращается к нему.

–Не буду портить тебе впечатление, поэтому скажу, что ты едва ли можешь вообразить себе свое будущее.

–Не сомневаюсь. – фыркнула девушка. – Если сегодня я еду в волшебную страну, о существовании которой еще вчера даже не думала всерьез, то могу ли я вообще что-то предполагать о завтра?

—Заколдованные Земли — волшебная страна? — Лейф прыснул. — Твои представления о нашем мире, мягко говоря, идеализированы.

—Эльфы? Феи? Единороги? Люди, обладающие волшебными способностями? Где еще их можно встретить, как не в волшебной стране?

—Скорее в сказке. Смертные, которым повезло побывать за Седыми Лесами, привезли с собой рассказы о нас и созданиях, живущих в Заколдованных Землях. Но не все смертные поверили в эти рассказы, и большинство приняло их за выдумки, которые и рассказывали своим детям на ночь.

—Мама и мне в детстве рассказывала такие сказки. – голос девушки дрогнул, но она сжала кулаки, выдохнула и продолжила: – Но какие рассказы привезли эти люди из-за Седых Лесов?

Лейф задумался.

—Ну, например, Дракон, который охраняет Принцессу, томящуюся в высокой башне. Когда-то очень давно одна наша Принцесса жила в замке, и ей служили Драконы. Они охраняли Принцессу и выполняли все её поручения. И если верить легендам, их было двое.

—Может, у вас и заколдованный Принц имелся? — вяло поддразнила его Милетерис, но Защитник не понял насмешки:

—Даже не один, если меня не подводит память. Подумай вот о чем, у вас есть мифы про пегасов и на картинах смертные часто изображают ангелов. А знаешь ли ты, что это одни и те же создания, принимающие облики белокрылых лошадей и людей одновременно? И живут они в воздушных замках за облаками над Заколдованными Землями. И свой мир они называют Небесной, а наш Поднебесной. — девушка протяжно охнула, не имея понятия ни о Небесной, ни и созданиях, живущих в воздушных замках. Лейф, довольный эффектом своего рассказа, присвистнул.

—Нам бы только два поста миновать… — он вздохнул, тяжело и протяжно, и Милетерис вернулась в реальность. Она напряглась, различая новые и новые детали — мерный перестук колес, поскрипывание стенок вагона, сквозняки, проникающие через щели стенок и наполняющие вагон свежими запахами — подмораживало.

«Там, наверное, долгие зимы…» — подумалось ей, и девушка почувствовала, как сжимается сердце внутри и как застывает кровь.

«Куда я еду? Это же совершенно чужой мне мир…» — и тут же следующая мысль пронзала её: «А в своем – я чужая...»

—Лейф, что будет дальше? — юноша что-то пробормотал, и девушке пришлось переспросить.

—Не старайся, я не скажу. Ты сама все увидишь. В свое время. — повторил он.

—Да нет же. — нетерпеливо и расстроенно сказала Милетерис. — Я о том, что будет, когда мы приедем? — Лейф резко сел.

—Поезд прибудет еще до рассвета. На платформе стоит пост. Они следят за разгрузкой и отцепкой вагонов. Иногда каторжников из вашего мира отправляют в наш — на мелкую и грязную работу. И их конвоирует пост, находящийся у платформы. Если мы минуем их, что сложно, то через Лес по дороге мы за четверть часа выйдем к Заставе. И там тоже будет пост. Если нас не заметят и там, то у нас все получится идеально. И тогда твоя судьба устроена.

—А если не получится миновать посты?

—Тогда нас арестуют. — просто сказал Лейф. — И под конвоем отведут в гарнизон. Со мной как с дезертиром и Стражником линии патруля обойдутся ссылкой в дальний гарнизон, на пару дней посадят на воду, а после вынесут приговор на Трибунале. И первой лошадью в захолустье – в Дальний гарнизон Смолена.

—Сурово. — хмуро произнесла Милетерис, даже не обратив внимание на странные названия — А со мной?

—С тобой, если честно не знаю. Уверен, что допросят и несколько дней продержат в темницах гарнизона. Что потом — без понятия. – он даже почувствовал, что спутница перестала дышать.

Милетерис была ошарашена – в мире смертных ее могли казнить, а в мире одаренных посадить в темницу. Не радужна ее жизнь и за Заколдованными Землями! Стоит ли такая жизнь хоть сколько-то?..

–Понимаешь, как важно нам незамеченными пройти сквозь посты? Если все получится, то мы избежим больших проблем.

—Ты уверен, что мы сможем это сделать? – безнадежно спросила девушка. Лейф медленно откинулся и сказал:

–Раз на раз не приходится, но чаще всего мне везет. Если я смогу довести тебя до Заставы и представить своему Наставнику в Хайфе, то ты вполне сможешь стать Ученицей и Стражницей. Я не знаю ничего о жизни смертных, я понял только то, что ты – аристократка. Твоя жизнь, как Стражницы, будет отличаться от прежней, но ты не будешь испытывать лишений. Может быть ты останешься в Хайфе, может тебя переведут в другой гарнизон… Но твоя жизнь будет устроена, можешь не бояться. — сонно заметил он. Милетерис промолчала. Пока она думала, что ему ответить, чтобы Лейф понял её опасения и сомнения, Защитник Хайфа задремал. Прислушиваясь к его дыханию, тихому и спокойному, Милетерис тоскливо смотрела в потолок, боясь пошевелиться, сменить неудобную позу и думала о родителях, оставленных ею в мире смертных. Рука нащупала во внутреннем кармане плаща пистолет и сверток с драгоценностями, полученными от матери на прощание. На глаза навернулись слезы.

«Но хочу ли я быть Стражницей?.. И что мне делать тогда, если я не смогу?..»

«天涯海角» [2]

Отрывок 2: На самом краю света

Каким бы оглушительно визгливым ни был звук стрелок сходящихся путей, как громко ни бились бы ободранными краями ящики, но девушка проснулась от утробного урчания. Подумав сначала на себя, она смутилась, но когда урчание повторилось, и Лейф зашевелился, позевывая во сне, Милетерис открыла глаза и задрожала от осознания окружающего.

Страх, обреченность, нутренная боль заставили сердце бешено заколотиться. Она всхлипнула, и слезы, горячие и соленые, выступили на глазах.

Лейф мигом проснулся и уставился на неё взглядом, полным искреннего недоумения. Милетерис икнула и сказала:

—Подъезжаем…

Лейф застонал и лег обратно. Закрыл глаза. Милетерис села и, прижавшись спиной к холодной, продуваемой стенке, старательно стирала льющиеся слезы.

«Нет, лучше не думать сейчас… Надо слушать, что говорит Лейф и делать так, как он говорит. Надо собраться, и я сделаю это.» – уговаривала себя девушка и, стараясь отвлечься, внимательно всматривалась в Стражника, который забрал ее из дома, ища в нем и одаренного, и смертного.

С широким лицом и длинными носом, который он беспокойно морщил во сне, с улыбчивым ртом и длинными завитыми ресницами, он казался одновременно и строгим, и добродушным. В выражении его лица еще было что-то детское, даже забавляющее, но когда вагон дернулся, он свел брови так решительно, что девушка невольно напряглась. Он был не слишком высок и скорее худ, чем коренаст, но он не выглядел слабосильным. Девушка вспомнила о его способностях и нахмурилась.

Незнакомый ей, навсегда далекий, он увез её в другой мир, во мраке которого у неё нет никого, кроме этого юноши, который по его словам, помог избежать смерти. Лейф спас ее – а значит, он скорее друг… Она трепещет перед его силами, но там, куда везет их поезд, есть и другие одаренные – может, и более могущественные…

Сердце замерло на несколько мгновений и снова забилось. Милетерис интуитивно почувствовала, что Заколдованные Земли недалеко и сглотнула. Внезапно Лейф поднялся, потянулся и, обведя сонным взглядом вагон, в котором ему почти ничего не было видно, отрывисто сказал:

—Теперь пора.

Девушка насторожилась, внутренне съежилась от волнения, разом захватившего все её существо. Лейф подкрался к створке, слегка приоткрыл её и замер, вглядываясь в образовавшуюся щель. Милетерис наклонилась к щелке, но с её стороны, сквозь метель, была видна большая, нервно шевелящаяся масса леса. Вагон накренился, поворачивая, и стал замедлять ход. Милетерис с плащом одаренного подскочила к Лейфу.

—Мы будем прыгать? — испуганно спросила она у одаренного. Юноша помотал головой.

—Тогда как? — раскачиваясь сильнее по мере замедления, поезд сделал еще один решительный поворот. Несколько томительных минут они, стоя рядом, вслушивались в перестук колес, ленивый и глухой, потом Стражник повернулся к ней.

—Мы спрыгнем, но не на ходу. И скроемся в Лесу, пока Стражники из линии Гедеона не уедут. — на этих словах поезд резко остановился и почти сразу толкнулся вперед. Лейф запахнул плащ, бросил оценивающий взгляд на Милетерис и, помявшись, сказал:

—Если нас вдруг арестуют, то молчи. Запомни крепко-накрепко — молчи! Доверь разговоры со Стражниками мне.

—Почему?

—Потому что ты не знаешь, к чему приведут твои слова, но почти все, из сказанного тобой, приведет тебя к виселице, а меня к Трибуналу. – Лейф смотрел вбок, выглядывая Стражников.

Девушка закусила губу. Внезапно одаренный качнулся вперед, словно падая. Охнув, Милетерис прыгнула следом за ним. Лейф крался вдоль состава к последнему вагону, остановившись лишь раз, он оглянулся на неё и продолжил путь. Нагнав его по хрустящей под ногами насыпи, девушка едва не столкнулась с ним, когда Лейф резко остановился, тяжело дыша. Откинув в сторону руку, он удерживал её за своей спиной, но Милетерис не смогла удержаться и выглянула из-за его плеча.

Рельсы, ртутью блестящие даже в предрассветном полумраке, повернув, исчезали в снежной дымке, а вокруг надсадно шумел лес. Медленно сыпал снег – мелкий и колючий; слышались звуки, с которыми раскрывали створки вагонов, вытаскивали ящики и коробки, громкие вскрики и приказы каторжникам.

Лейф нетерпеливо оглянулся за спину, словно вор, прислушиваясь к шагам и голосам продрогших за ночь людей. И Стражник, и Милетерис, дрожа от волнения, мысленно молились, чтобы постовые, которые подойдут к последнему вагону, задержались в нем как можно дольше, дав им спасительную возможность добежать до леса.

По мере приближения одаренных, сопровождающегося громким перестуком каблуков, возрастающей громкостью голосов и четкостью отдельно произносимых слов, Лейф сильнее вытягивался струной, стараясь стать тоньше и меньше. Вжав голову в плечи, за его спиной замерла девушка, задерживая на несколько секунд учащенное дыхание и боясь этим выдать их. Сердце с каждым ударом билось настойчивее и громче, казалось, что весь лес колышется в такт биению, что ветер, разгоняющий вьюгу, разносит стук на многие километры. От этой мысли у Милетерис задрожали ноги, пересохло в горле, даже в пальцах горячо пульсировали отголоски сердечного ритма.

«Как сломанные часы,» — подумалось ей, и она глубоко вдохнула морозный воздух, чтобы успокоить сердце.

Если они повернут за угол вагона…

Рука Лейфа легла было на рукоять меча, но тут же упала, бессильно сжались в кулак пальцы правой руки.

Не обрывая разговора, постовые, судя по голосам – трое, забрались в вагон. Сквозь щели в стенках замигал теплый свет. Девушка облегченно выдохнула и толкнула Лейфа в спину, намекая ему, что пора бежать, но неожиданно подпрыгнула, когда за стенкой над ней раздался грохот и короткий крик: «Помоги!»

Лейф выглянул из-за угла и порывисто обернулся.

—Смотри туда! — он показал на мрачные в сумеречном полумраке, словно сморщившиеся заснеженные заросли. Милетерис внимательно посмотрела в глубину леса и передернула плечами — доверия эта тьма, разливающаяся сразу за кустами и мелкими деревцами как-то не вызывала…

—Беги туда. Быстро и тихо. А я за тобой. Давай же, беги!

Милетерис сорвалась, в несколько решительных легких шагов сократила расстояние вдвое, и вдруг остановилась, призывно оглянувшись на Лейфа. Защитник Хайфа, быстро ступая по гальке, скользкой от налипшего снега и еще более хрустящей от этого, помахал рукой в сторону Леса — не стой, иди!

По-звериному подобравшись, она побежала вперед, к заветным кустам на окраине леса. Она почти достигла их, когда случилось непредвиденное — двое постовых спрыгнули с вагона и, подсвечивая фонариками, чтобы не упасть, спотыкнувшись об ящики, случайно выхватили в неярком рассеянном свете фигуру и изумленное лицо Лейфа. Не оглядываясь, но почувствовав, что случилось, Милетерис поднырнула под нижние ветви кустарника и ползком забралась в тень. И только сейчас, находясь в относительной безопасности, под покровом леса, в темноте, она с ужасом смотрела, как к Лейфу с криками подбежали постовые, скрутили ему за спиной руки и, согнув как каторжника, погнали вперед, бросив ящики и коробки.

—Кто ты? — спросил его мужской голос. Лейф покорно ответил:

—Я – Стражник линии патрулирования и Защитник Хайфа. — в свете фонаря сверкнули клинки, кто-то шагнул за спину, заламывая и связывая ему руки, и толкнул вперед со словами:

—Пошел, там разберемся.

Лейфу, в лицо которого были направлены три меча, ничего не оставалось, кроме как пойти за Стражниками. Фонарь погасили, от чего юноше все окружающее стало казаться светлее. Согнутого вдвое, его вели к платформе, на которую ровными стенами выставляли ящики, Защитник, стараясь не сильно вертеть головой, косился по сторонам, разыскивая глазами Милетерис, но каким бы зорким он ни был, он так и не увидел её.

А между тем, прижавшись щекой к удивительно теплой коре дерева, пугливо выглядывала Милетерис. Она видела, как вели Лейфа и тихо скулила, слушая как стонет лес вокруг неё.

Случилось страшное!..

Она осталась совсем одна!

В этом чужом непонятном мире…

—Что мне делать? — с отчаянием прошептала девушка, чувствуя, как надувается комок в горле, как новая волна страха, такая же как и та, заставившая её побежать и оставить Лейфа, накатывает на неё. Закусив губу, Милетерис смотрела, как одаренные опустошают вагоны, заглядывают под них и, взмахивая фонарями, кидают пучки света на припорошенную насыпь. Постепенно ночь выцветала, уступая место холодному серому утру. Поезд дал два гудка, и отъехал назад.

За оставленными ящиками вернулись около дюжины постовых. Подобрав их одаренные по одному, по двое возвращались на платформу, ведя заключенных, наказанных каторгой в Заколдованных Землях, неся свертки и легковесные коробки. Поезд дал третий протяжный гудок и тяжело поехал к тупику, чтобы развернуться и к вечеру вернуться в мир смертных. Как только он, на полной скорости прогрохотал обратно, девушка поняла, что нужно действовать.

Если Лейфа арестовали, то Милетерис придется самой идти в Заставу, которая находится за лесом. Не зная, что ей делать дальше, она решила наметить цель поближе — нужно просто добраться до Заставы никем не замеченной. Подумав немного, Милетерис осторожно пошла в сторону платформы, напряженная и готовая ко всему, если её заметят. Странно, но она не слышала своих шагов, словно шла по мягкому ковру, а не по сухим промерзшим листьям. Вдруг перед её глазами пролетел золотой листик. Девушка остановилась, подняла голову и ахнула— с деревьев сыпались золотые листья! Все деревья были покрыты золотыми листьями. Касаясь земли, эти листья морщились и засыхали, и из-за них лес будто бы горел ровным теплым пламенем. Подойдя к тоненькой березе, она взялась за веточку и удивленно смотрела на молодые, только-только раскрывшиеся листочки — золотые!

Не было такой зимы, которая бы омертвила этот лес, не было и такой весны, которая раскрасила бы эти листья их естественным цветом. Это был поистине волшебный Лес, первое волшебство, с которым Милетерис столкнулась в Заколдованных Землях, и это осознание повлияло на неё сильнее, чем рассказы Лейфа о пегасах и Драконах. Она была в самом центре творящегося волшебства, оно окружало её, не замечая, оно не имело времени и не ослабевало с его течением, и это потрясло девушку. Только сейчас Милетерис поняла, где она находится.

Мир вокруг был чужд, в этом мире жили люди, обладающие могуществом, неподвластным пониманию. Этот мир ворвался в ее жизнь против воли и внезапно. И он испугал ее. Но идя по Золотому Лесу Милетерис чувствовала не страх, а потрясение. Этот мир мог зачаровывать. Мог быть опасным и в то же время удивительным. В нем было и то, что могло заставить улыбнуться потерявшуюся одинокую беглянку.

Может быть, если и она одаренная, это место станет ее домом?.. Ее миром, миром, где она должна была находиться с самого начала?..

Пока девушка продиралась сквозь чащу к платформе, охваченная новыми ощущениями, Лейф оказался перед глазами одаренной, которая придирчиво оглядывала каторжников. Повернувшись к нему, она приподняла светлые брови.

—Что здесь позабыл Защитник Хайфа?

Вопрос был риторическим— так она показывала свое удивление. Потеряв интерес, Стражница, приглаживая рукой белые пушистые волосы, глазами пересчитала коробки и удовлетворенно кивнула:

—Грузите. — и снова обратила свое внимание на Лейфа.

—Итак. — начала она и замолчала. Мрачный Защитник, опустив голову, стоял перед ней со связанными за спиной руками, обдумывая дальнейший план.

Ясно, что счастливая развязка канула безвозвратно. Он мог предвидеть будущее для многих людей, но не для себя. Возможно, он понял бы, если бы увидел будущее Милетерис, но то, что открылось ему, было связано лишь с ее жизнью в мире смертных…

Сможет ли она собрать его вчерашние слова в один план?.. Что с ней теперь будет?.. Если она не пойдет в Заставу, как ему найти ее? А если пойдет, то где искать ее там?..

«Иди в Заставу! Иди в Заставу!» — сжав зубы, мысленно посылал он ей, словно она могла уловить его мысли. В то же время, со связанными руками и стоящий перед главной постовой Стражницей, он задумывался о побеге.

«Нет, это невозможно— я не смог бы одолеть всех постовых, а их тут без малого полсотни, даже с развязанными руками. Не говоря уже о Странствующей Стражнице… Даже за попытку освободить руки, они могут с легкостью убить. Молчать и дальше? В Хайфе меня и слушать не будут, сразу посадят в темницу… Если только Трибунал, да только будет поздно...»

—Он был не один— мы все осмотрели и нашли следы, ведущие в Лес и примятые кусты без снежной опушки. – Лейф живо вернулся в реальность.

Странствующая Стражница нахмурилась, косо и холодно посмотрела на Лейфа. Постовые топтались рядом с ней, один из них предложил:

—Мы можем преследовать по следам. Если только Вы…

—Нет. — коротко ответила она, без видимого интереса скользнув по плечам Защитника Хайфа, с которых свисали по две ниточки серебряных цепочек.

—В Лес нам заходить запрещено. Лучше помогите загрузить все ящики.

Постовые, нехотя отошли от неё, смешались с остальными, под общий гул нагружавшими поочередно широкие сани и длинные повозки.

Оставшись наедине с Лейфом, Странствующая Стражница наклонилась к нему и, глядя ему в лицо зеленоватыми глазами, тихо спросила:

—Кто это, Лейф?

Защитник улыбнулся и повел головой, не отвечая. Начальница караула вытащила из мешочка у себя на поясе перышко, черное, как смоль, и, показав его, усмехнулась. Проникновенный хрипловатый голос— закаленный холодом и титулом, заставил Лейфа сглотнуть.

—Я ведь найду его. Дальше поста Гели́ны[3] он не пройдет.

—Удачной охоты, Ли́ка. —гордо подняв голову, ответил Лейф, на душе которого было ох как неспокойно. Что-то сродное интуиции подсказывало ему — удача оставит его спутницу как раз у второго поста…

Когда Милетерис подобралась к платформе, одаренных уже не было. Она прошлась от края до края, разглядывая следы, оставленные ногами Стражников и грузами из мира смертных. Последовав за следами, девушка спустилась на широкую тихую дорогу, идущую к Заставе.

Лес с золотыми листьями, очевидно, закончился, через дорогу от него стоял другой — по-зимнему голые почерневшие деревья со снежными шапками. Если Лес с золотыми листьями несмолкаемо шумел над головой, то голые ветки другого Леса трещали и скрипели от ветра. Контраст, составляемый этими двумя Лесами-мирами, был так велик, что Милетерис невольно ахнула, изумленно глядя то в золотую чащу одного Леса, то сквозь длинные тонкие деревья другого. Проверив на ощупь свои карманы и переложив пистолет из внутреннего в глубокий внешний, девушка с оглядкой пошла от платформы, изредка подозрительно оглядываясь. Лес по левую руку густел впереди, словно дорога обрывалась, теряясь в его чаще, но как убедилась Милетерис, стоило ей приблизиться, как мнимая тропинка расширялась до просторной дороги, лежащей ровно между двумя Лесами.

Она дрожала то ли от холода, то ли от волнения, пальцы совсем замерзли, не слушались, в ногах перекатывался студень. В голове как-то странно звенело, и закладывало уши. Покачав головой, Милетерис ускорила шаг, гонимая страхом и неизвестностью; Леса пугливо отползали, обнажая изъезженную дорогу. Ей стало казаться, что она идет несколько часов, и что Леса никогда не кончатся, даже точное время девушка определить не могла — за голыми и золотыми ветвями белело небо, без облаков и без намека на солнечный свет. Наверняка Милетерис знала одно — еще не полдень.

—Хорошо, я дойду до Заставы, но что мне делать там?..— внезапно остановившись, спросила она у себя. — Без Лейфа там не выжить.

Она шмыгнула носом, в глубокой задумчивости трепля волнистый кончик длинной косы. Ее положение было безрадостным, но девушка не хотела плакать. С удивлением Милетерис обнаружила в себе решимость не сдаваться и достигнуть хотя бы теплой комнаты где-то в Заставе.

Она подняла взгляд, огляделась и охнула, очарованная увиденным.

Усыпанный золотыми листьями, к пылающим кронам деревьев поднимался высокий зеленый куст с серо-синими, словно подмороженными ягодами. Не удержавшись, Милетерис, влекомая глухим дрожанием в груди, подошла к кусту, осторожно коснулась колючих плоских иголок. Лохматое и корявое растение качнулось, словно живое, когда она, потянувшись, легла на него, чтобы сорвать твердую шишкообразную ягоду. Поведя шеей, девушка на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь запахом, заставляющим её ежиться от приятного теплого томления, разливающегося от груди к кончикам пальцем. У Милетерис потеплели руки, участилось дыхание, вспыхнул белый замерзший нос, даже глаза заслезились. Странное тепло исходило от можжевельника, зеленого и живого на фоне золотых деревьев Леса. Девушка смахивала свернувшиеся золотые листики с длинных щетинистых лап можжевельника. На прощание Милетерис провела ладонью по набухшим ягодам и, оглядываясь, почти бегом устремилась в Заставу, сжимая в ладони оторванную шишечку.

Приятный запах долго щекотал ей ноздри, от него сладко кружилась голова, ныла душа и горело сердце. Смутно знакомое почудилось ей в этом ощущении, но увидев вдалеке просвет Милетерис сорвалась на бег и побежала вперед.

Почти сразу же холодный воздух вытеснил запах можжевельника, и девушке сделалось на душе печальнее, чем было. Но светлое пятно в ветках разрасталось, ширилось, расползалось по сторонам, и через несколько минут Милетерис вышла из Лесов, с непривычки щурясь. Разжала ладонь и понюхала ягоду для уверенности. Запах успокоил её, пропитав кожу ладони и длинный рукав плаща. Спрятав ягоду в карман, к пистолету, Милетерис подозрительно посмотрела вдаль и решительно направилась по дороге в Заставу.

Город, вопреки её домыслам, не был пугающе мрачным и не был обнесен крепостной стеной, жилые дома, один красивей другого, нарастали над небольшой речушкой, ограничивающей город с востока. Расписанные яркими цветами или пейзажами, с фонариками, покачивающимися на ветру, каменные и обитые деревянными панелями, они вселяли в душу девушки легкую досаду — ведь там тепло, хозяева завтракают, занимаются домашними делами. А у неё нет ничего, кроме шишки можжевельника в кармане. Подходя ближе, Милетерис с невольным восхищением смотрела вокруг, ненароком выглядывая в серых больших окнах силуэты людей. С востока шел сводящий с ума аромат свежей выпечки, живот у девушки подвело, и она с шумом вздохнула.

На западе и прямо перед ней, буквально по другую сторону от дороги, стояли высокие дома, строгие и неприступные. Среди них рассыпались и белые трехэтажные дома с небольшими башенками и деревянными балконами. Стены многих из них покрывали завядшие покрывала вьюнов, на высоких красноватых крышах лежали снежные шапки. Ни один из домов по другую сторону дороги не был приземистым или расписанным. Жители этих домов, видимо, были одаренными и людьми другого склада. Однако же, ни западная и южная сторона, ни восточная не казались бедными, скорее наоборот. Застава выглядела на редкость дружелюбной, но Милетерис чувствовала какое-то растущее беспокойство. Глаза, скользнув по многоярусным крышам, наткнулись на высокие башни с темно-зелеными крышами, шпили которых грозно смотрели в небо.

«Уж не Хайф ли?» — криво усмехнувшись, подумала Милетерис, хотя усмешка была нехорошая.

«Если в этом Дворце живут Короли Заколдованных Земель, то я могла бы стать придворной фрейлиной, как всегда мечтала в мире смертных. К тому у меня большее расположение.» — рассудила девушка. — «Но будь этот Дворец Королевской Резиденцией или же гарнизоном — мне туда просто и незаметно не попасть.»

—Для начала неплохо было позавтракать. — вслух решила она, пролезая под опущенным полосатым шлагбаумом. К её немалой радости в будке не было постового, и девушка с облегчением подумала, что второй пост она миновала успешно. Хоть и без спутника…

Центральная улица, по которой шла Милетерис, была пустынна. Ни одного человека или одарённого ей не встретилось. Это насторожило девушку. Она крепко сжала пистолет в кармане. Хоть и незаряженный, он приятно холодил ладонь и оттягивал карман — в таком месте, как Заколдованные Земли наличие оружия, даже такого, лишним не будет. Быстро она обшарила глазами прилегающие к улице дома. Никакой опасности в закрытых дверях и серых окнах не было, но девушка всё равно недоверчиво косилась на молчаливые жилища одарённых.

—Хм, а как тут выглядят закусочные или какие-нибудь ресторанчики? — пробормотала она, обращаясь к себе. Твердо решив позавтракать, а потом уже отправится на поиски подходящего для беглой из мира смертных жилья, чтобы отдохнуть, Милетерис пошла вперед. Вдруг ей в голову пришла досадная мысль — еще слишком рано — вряд ли что-то открыто. Она поморщилась и передернула плечами. Делать нечего, придётся ждать наплыв местного населения на улице. И всё-таки ради пробы девушка с опаской коснулась ручки небольшой бакалеи.

Ничего не случилось, и тогда Милетерис, осмелев, крепко схватилась за ручку. Но как ни старалась у неё не получалось дёрнуть её вниз. А дальше и вовсе произошло нечто неописуемо странное. Ручка потеплела и сама стала опускаться вверх-вниз, словно изнутри кто-то пытался открыть дверь. От ужаса волосы на голове девушки зашевелились. Не сдержавшись, она закричала и отскочила от злополучной двери как можно дальше. Её голос ещё с минуту эхом разносился по этажам домов, дробясь и рикошетя от стен. Смутившись, Милетерис зажала себе рот и опасливо огляделась. К её удивлению никто не высунулся из окон и не стал бранить за то, что она шумит. Город словно вымер. Стараясь не отчаиваться, и в душе радуясь тому, что она всё-таки никому не помешала, и никто о ней пока не знает, Милетерис пошла дальше, с неподдельным ужасом в глазах оглядываясь на своевольную дверь. Ручка успокоилась и теперь ничем не выдавала свою волшебную сущность.

—Н-да…— поражённо протянула Милетерис. — А здесь нежелательному гостю не так просто попасть в дом… Совсем непросто… И где же мне тогда позавтракать и как найти жилище?..

В конце улицы показался тёмный силуэт. Сначала девушка подумала, что это человек, и сердце у неё тревожно застучало — незнакомец, еще и одаренный, мог оказаться совсем не таким дружелюбным, как арестованный Лейф. Но подойдя ближе, она едва не рассмеялась – за последние несколько часов, наполненных крутыми переменами и событиями, она стала пугливой и мнительной. А ведь самое сложное еще впереди! Облегчённо переведя дух, Милетерис ускорила шаг и через пару десятков метров остановилась перед старым, явно нефункционирующим фонтаном.

То, что она вначале приняла за живого человека, оказалось потемневшим памятником, абстрактно изображавшим человека. Руки этого существа неравномерно покрывались оловянными перьями, искажая всяческие пропорции, а грубо высеченное лицо едва ли можно было назвать воодушевлённым и приятным. Милетерис для себя так и не определила, что же хотел передать автор на этой скульптуре: муки боли и отчаяния от превращения в какое-то чудовище или же он так символизировал Заколдованные Земли, как место, где такие метаморфозы — самая обыденная вещь?..

Покачав головой, она села на лавку, которая стояла тут же возле фонтана. Вопреки её ожиданиям лавка не прыгнула в сторону, не разразилась старческим голосом и не попыталась её укусить, и всё-таки девушка села на самый краешек. На всякий случай…

Но опасность, которой она так боялась от лавки, пришла совсем с неожиданной стороны. Едва Милетерис села, как наверху кто-то отчётливо сказал:

—Доброе утро!

Волна крупной дрожи прошла по спине девушки. Чтобы не закричать, она закусила губу и крик, вот-вот готовый сорваться ввысь, перешёл в низкое шипение. Обернувшись, она увидела, что на постаменте, где раньше находился корявый памятник, сидит девушка. Милетерис соскочила с лавки, ладонь, сжимавшая в кармане пистолет, вспотела. Как же ей стрелять из него, если ей дико и страшно сжимать его в кармане, незаряженный и не направленный на живого человека?

—Хм, ты не вежливая…— произнесла девушка звонким голосом, прижав палец к щеке. В отличие от Лейфа она говорила без акцента и без непонятных слов — словно смертная, такая же, как и родители. Потрясенная Милетерис не могла вымолвить ни приветствия, ни достойного оправдания, а потому глупо таращилась на девушку, которая, изящно скрестив ноги, сидела на пустом постаменте.

И тут Милетерис ясно осознала, что перед ней никто иная, как одарённая. Даже не зная, что она в Заколдованных Землях, Милетерис узнала бы её. Что-то странное во взгляде, пытливое и глубоко спрятанное было в глазах девушки, почти чёрных, что-то такое, что одновременно и испугало, и поразило девушку. В Империи не было таких людей, не было людей с такими выразительными глазами. Такие же живые и яркие глаза были у Лейфа. Еще пару дней назад, едва Милетерис посмотрела ему в глаза, когда он придержал для нее дверь, она подумала — не бывает таких настоящих глаз.

Кожа одарённой была белой, настолько белой и прозрачной, что если приглядеться, можно было увидеть, как по шее, извиваясь, ползет венка. От этого волосы и глаза казались только ярче и темнее. Влажная чёлка прилипла ко лбу, волосы, уложенные в высокую ровную причёску, намокли и почернели. Нос с горбинкой и тонкие губы одарённой посинели от холода. Короткий бархатный плащ с поднятым воротником безвольно обвисал с узких плеч, облегающие болотные шерстяные колготы или что-то наподобие этого у лодыжек перехватывали свободные полусапожки с вытороченным наружу белым мехом. На каждом сапожке были завязки с пушистыми бубенчиками, и когда она качала ногами, они пушистыми шмелями тяжело подлетали вверх.

Держалась одаренная свободно, нисколько не смущаясь, что заняла место небольшого монумента. Тонкий пальчик накручивал прядь таких же тёмных, как глаза, волос. Она смотрела на Милетерис и по губам порхала лукавая полуулыбка. Словно она знала, кто такая Милетерис и зачем она здесь. От этого девушке стало не по себе, рука крепче сжала пистолет. Ей было страшно долго смотреть в глаза одаренной, и Милетерис склонила голову:

–Доброе утро.

–Не слишком ли рано для прогулки? Да еще и на задворках Заставы? – тон одаренной был небрежным, но Милетерис помня о наказе Лейфа, не знала, что ответить.

—Может, Вы мне подскажите, где бы мне перекусить? — девушка решила увести собеседницу в нужную ей сторону. Она не стала говорить о ночлеге, чтобы не взбудоражить одаренную.

—Не стоило приезжать сюда на пустой желудок…

Милетерис ещё успела разобрать мелькнувшие в её голосе стальные нотки, заметить две опасные искры в глазах, но пистолет выхватить не успела. Острие плоского меча уже было приставлено к её горлу. Ореховые глаза сошлись с тёмно-карими.

—К-как это?.. — растерялась девушка. В одно мгновенье спрыгнувшая одарённая не успела даже напугать её. Всё вышло так неожиданно, что Милетерис застыла как вкопанная, забыв о пистолете и желании жить.

Одарённая меж тем, рванула её плащ и одним движением выхватила пистолет, пошарила в кармане и выудила шишку. Милетерис нервно приподняла уголки губ, чтобы фыркнуть, но приставленный к горлу клинок не позволял ей сопротивляться. Оставалось только порадоваться, что одаренная не догадалась раздеть её и найти в плаще сверток с материнскими драгоценностями. Одарённая умело поставила пистолет на предохранитель и вместе с шишкой положила к себе в карман, так деловито и непринужденно, словно это был её пистолет.

—Глупо и опрометчиво. — с презрением бросила она. — Оружие в Заставе позволяют носить только Стражникам. И потом неужели ты думаешь, что это для нас опасно? Ты даже не успела его направить на меня!

Уязвленная мечом у горла гордость заставила кровь закипеть.

—Может, попробуем ещё раз? — хмуро спросила Милетерис, зло смотря прямо в выразительные глаза одарённой.

—Нет нужды, он не заряжен. — просто ответила одаренная и взмахнула мечом. Девушка вскрикнула, но одарённая остановила клинок в нескольких миллиметрах.

—Сядь на лавку. – велела она. Милетерис подняла бровь и протянула руку за своим оружием.

–Оружие только для Стражников. Неважно, одаренная ты или смертная, ты – не Стражница. Садись. – Милетерис оглянулась на лавку и поджала губы.

–Зачем?..

–Ты арестована Стражницей Заставы.

Девушка широко раскрыла глаза. Одаренная смотрела на нее пронзительным взглядом, который умел подчинять волю. Если она арестована, то лучше покориться, нежели рискнуть головой – Стражница Заставы быстра и точна…

«Лейф арестован… Теперь и я… Хотя, возможно, мы встретимся в темницах…»

Через несколько минут, когда от неподвижного сидения девушка стала замерзать, она осмелилась вновь посмотреть на одаренную.

–Почему я арестована? Я же не сделала ничего, чтобы меня арестовали посреди улицы.

Стражница Заставы, неотрывно смотрящая на нее все время, моргнула и нахмурилась:

–Ты дошла до Второго поста. Но с Первого никто не сообщал о прибывшей, о том, кто она, и что делает в Заколдованных Землях. Значит, ты пробралась обманом.

–Это место со странной статуей и есть Второй пост? – удивленно спросила девушка и застонала. А ведь Стражница права! Получается, что она тайно, с каким-то умыслом захотела попасть в Заколдованные Земли!

–Здесь нет статуи, есть лишь иллюзия. – загадочно произнесла Стражница Заставы. Милетерис беспомощно смотрела на нее. – Ни смертному, ни одаренному не побороть иллюзию, если думать, что это реальность.

Милетерис была слишком измучена, чтобы ее понять. Одаренная смотрела на нее цепким взглядом, от которого переворачивалось нутро, положение было бедственным, а жизнь ближе к смерти… Она закрыла лицо руками, прячась от глаз Стражницы Заставы.

–Кто ты? – девушка вздрогнула.

«Это сон… Просто дурной сон…» – думала она, закусив губу и глотая всхлипы.

–Ты одаренная? – через минуту спросила Стражница Заставы. Милетерис подняла голову и неуверенно кивнула. Она открыла было рот, но одаренная резко дернулась. Она повела головой, как собака, почуявшая знакомый запах в воздухе. В одно мгновение её лицо разгладилось, и она весело выдохнула:

—Лика!

Милетерис напряглась. Облегчение и оживление одарённой совсем её не радовало — судя по расслабленной позе постовой, к ним приближалась ещё одна одарённая. Две одаренных, настроенных против нее!

Сначала ничего не происходило, но вдруг прямо из воздуха, словно выбираясь из другого пространства вышла (по-другому и не сказать, потому что за два метра от фонтана материализовавшаяся одарённая именно шла) девушка, на сей раз с белыми, словно мел, волосами. Длинный кожаный плащ, увивался за ноги, словно боясь отстать даже не полшага.

—Здравствуй, Стражница Заставы. — устало поздоровалась она, обращаясь к темноволосой одарённой, снова накручивающей на палец одинокую прядку. —Гелина, я тут хочу спросить, не проходил ли…—она обогнула фонтан, и теперь увидела не только одаренную, но еще и Милетерис. Светлые глаза второй одаренной хищно загорелись.

—Вот кого он пытался провести незаметно.

Глаза темноволосой Стражницы округлились. Она свела тонкие брови и многообещающе посмотрела на Милетерис. Девушка вся подобралась, чувствуя сухость в горле от взглядов, направленных на неё.

—А как же Христина? — усмехнулась Лика, медленно вытаскивая свой меч.

—Зачем она Лейфу?

Милетерис разобрала в тоне Лики лёгкую издёвку, что едва ли могло кому-то понравиться. О ней говорят так, как будто она невидимка, как будто она бездушная вещь! Это возмутительно!..

И все же упоминание о Защитнике Хайфа заставило её промолчать.

—Это мы теперь нескоро узнаем – Лейф уже в Хайфе. — пожала плечами светловолосая одаренная. — Может смертная окажется сговорчивее и поделится до того, как ее посадят в темницы?..

—Она говорит, что она – одаренная. — отозвалась Гелина, стрельнув выразительными глазами в Милетерис. — Но я не верю ей.

—Что так? — спросила Лика, не глядя на Милетерис. Она говорила достаточно быстро и громко, голос у нее был сильный и даже властный. Она грассировала, но на произношение это не влияло, хоть она говорила и хуже Стражницы Заставы, но почти также хорошо, как Лейф.

—Я не слышу её мыслей и не вижу её образов. — тихо сказала Гелина. Лика недоуменно свела брови и повернулась к Милетерис.

—Ты одаренная?.. – Милетерис неохотно кивнула.

–Какая у тебя сила? – тон светловолосой Стражницы вынуждал отвечать. Милетерис тихо и боязливо сказала:

–На мне заживают раны… Всего-то…

–Регенерация и мыслей твоих не слышно, словно тебя здесь нет. – Лика слегка отклонилась назад, в миг став белее Гелины. Гелина тут же услышала тихий голос в её голове: «Дух?.. Нет, силу Духа можно почувствовать кожей… Создание, способное обернуться человеком?..»

–Духам нет дела до одаренных. А вот Драконам и вампирам...

—На вампира она не похожа. А Драконами могут стать только мужчины, рожденные в год Дракона. – Лика мысленно продолжила: «Но регенерация – это Драконья способность. Что, если перед нами Дракон-мужчина, способный менять обличья? Или такой же Иллюзионист, как и я?»

Гелина смотрела на девушку, беспомощно переводящую взгляд с одной Стражницы на другую. Она думала над словами Странствующей Стражницы, думала над тем, насколько они могут соответствовать истине.

–Никто не видел Драконов несколько сотен лет.

Лика стояла в нескольких метрах от напуганной Милетерис.

«Дракон мог поддаться иллюзии, – рассудила Странствующая Стражница, зная, что Гелина слышит ее. – Мог обернуться женщиной, если осознал, что попал в ловушку. Может оказаться Иллюзионистом, но если Дракон зачем-то захотел проникнуть в Заставу, не убил бы он тебя и меня, вместо того, чтобы сидеть здесь?»

Гелина покачала головой.

–Ты думаешь, это девушка с Драконьей силой?

–Поднимайся. – вместо ответа велела Лика.

–Идем в Хайф.

Милетерис выпрямилась под ее суровым взглядом. Выдохнула.

–Я не знаю, о чем вы говорите… – ее голос дрожал, но девушка убеждала себя, что это от холода. – Но я не вампир. Я не Дух. Не Дракон. Во мне человеческая кровь, потому что я человек, и мои родители – люди. Я нарушила ваш закон, но я вынуждена так поступить – я изгнана из своего мира, своего дома, я… я… я…

–Молчать. – Лика шагнула к ней, одновременно вытаскивая длинный узкий меч. Взгляд ее глаз – колючий и тяжелый словно сдавливал легкие и не хватало воздуха. На какой-то миг девушку охватил животный ужас. Поддавшись ему, она развернулась и что было сил понеслась к выезду из города. Она даже не думала, что пистолет остался у Стражницы Заставы, она хотела просто убежать туда, где её не найдут, где она сможет спрятаться от длинного меча, от обвинений и происходящего.

Она отбежала настолько, что не слышала, как Лика тихо сказала Гелине:

—Она может и упасть, спотыкнувшись о какой-нибудь торчащий камень.

И не видела, как одарённые одновременно рванули к ней. Держась за ушибленную ногу, она тихо стонала, баюкая её. Подняв заплаканные глаза, девушка увидела вспышку — второй раз за утро к горлу приставили меч – это была Лика. Милетерис вскрикнула, когда меч, почти касаясь кожи, пополз вверх по изгибу шеи к подбородку, заставляя девушку выше и выше поднимать голову, прямо под пытливый взгляд Странствующей Стражницы. Наконец, меч уткнулся в переносицу, и Милетерис уже не могла убрать взгляда от блестящих глаз одарённой. Они были лишены всякой жалости, словно неживые, стеклянные. Если ей придётся убить, она убьет, и капли крови на мече, и бездыханное тело преступницы у ног не заставят ее пожалеть – вот, что поняла девушка.

—Ты идёшь с нами! — чётко чеканя слова, сказала Лика. Гелина неслышно подошла и замерла за спиной напарницы, держа руку на рукоятке своего меча. Верхняя губа у Милетерис непроизвольно дрогнула.

—Лучше убейте меня сейчас, чем я буду ждать смерти в темнице! — рыкнула она, по-прежнему держась за ногу, хотя боль уже стихла. Лика хмыкнула, меч, дёрнувшись, чуть не поцарапал нос девушке. Но Милетерис не дрогнула.

—Либо ты пойдешь сама или пойдешь под обнаженными мечами на глазах у всего города. А если в следующий раз рискнешь сбежать, то потеряешь единственный шанс остаться в живых.

—А он у меня есть?..— буркнула Милетерис, поднимаясь. Она досадливо поморщилась, оглядев заляпанный грязью дорожный плащ. — Моя одежда!..

Гелина и Лика встали от неё по бокам, явно не собираясь вновь за ней гоняться. Стражница Заставы косо посмотрела на Милетерис, но та, гордо подняв голову, делала вид, что не замечает взгляда одарённой. Лика, встав справа, предупредила:

—Без глупостей! Иначе будет хуже!

Милетерис смотрела перед собой, назло не отвечая ей. Высокомерие Странствующей Стражницы было так велико, что девушке отчаянно хотелось отвесить ей затрещину. Злость на Лику притупила чувство беспомощности и потерянности. Даже думая о том, что произошло с ней в Заколдованных Землях, Милетерис не чувствовала страха или горечи.

Задевая её испачканный плащ, на поясе светловолосой одарённой висел длинный меч. Если клинок Гелины был похож на непропорционально большой кинжал, то меч Лики по длине был, как два меча Стражницы Заставы и свисал на ладонь ниже колен. Рука Лики уверенно сжимала рукоятку клинка, готовая выхватить его в любой момент и поразить врага. Казалось, нет такой силы, которая скинула бы её руку с меча, и нет никого, кто бы осмелился попытаться это сделать…

Небо затянуло, сверху посыпался снежок. Милетерис тоскливо посмотрела на одаренных, потом на небо и вздохнула.

«Новая жизнь…»

Ветер внезапно стал холоднее и резче. Снег, беззаботно кружившийся в воздухе, под действием ветра стал сплошной колючей волной, застилавший глаза, запорошивший погоны на плечах Стражниц. Прищурившись, они быстро шли вперед, изредка заворачивая за углы домов, откуда на них остервенело набрасывался ветер, осыпая снегом. Он забивался за высокие воротники, размякал там, заставляя всех троих передергивать плечами и ежиться. Гелина встряхивала головой, морщась, Лика иногда останавливалась, смахивая снег с белоснежных волос, хмуро посматривала на Милетерис. Но девушка, чувствуя её взгляд, намеренно задирала голову и, широко раскрыв глаза, смотрела как ветер подхватывает снежинки и, закручивая их, уносит в небо, в самое нутро вьюги.

Дома таяли вдалеке, подобно миражам исчезали в пелене снега верхние этажи и высокие крыши, словно усталое небо опустилось отдохнуть поближе к земле. Как ни вглядывалась Милетерис, дома словно вытягивались, потом на них по очереди накатывала белая волна, и спустя миг на их месте не было ничего, кроме бурана, слепящей снежной простыни.

«Край света… Иначе и не скажешь…» — чувствуя в душе такую же пустоту, как и та, в которую она вглядывалась поднимая голову, подумала Милетерис.

Стирая грани и вещи, заметая дороги, над Заставой кружилась вьюга. Снежные волны прокатывались по улицам, загоняя одаренных вглубь своих жилищ, к самому огню, трепали вывески магазинов и крутили флюгеры. Несколько раз ветер почти сбивал с ног Милетерис, и если бы не Стражницы, то девушка улетела бы, подхваченная вьюгой, и исчезла бы, как исчезали дома, укрытые снежной пеленой. Но даже чувствуя под ногами землю, идя между двух одаренных, таких же по сути людей, как и она, Милетерис испытывала парализующий страх, видя, как по-хозяйски, недовольно и споро ветер и снег сметают Заставу. Ей казалось, что и её, чужую для Заколдованных Земель, вьюга унесла бы прочь, в мир смертных, если бы не две небольшие, идущие на полусогнутых ногах, фигуры Стражниц.

Отрывок 3: Одаренные гарнизона Хайф

У витражного окна, располосовавшего солнечный свет на тысячи разноцветных снопов, стоял мужчина. Милетерис, ведомая Гелиной, ахнула, когда первый слепящий луч коснулся её лица. Мощный равномерный свет проникал в полукруглый кабинет, разукрашивая его тёплыми тонами. Девушка стояла, недоумённо озираясь и чувствуя, как с длинных волос стекает талая вода.

Она не могла поверить глазам.

Когда ее ввели под многоярусные своды Дворца, того Дворца, который она приметила еще подходя к Заставе, вьюга замела Заставу, превратив город в белую пустоту, а здесь так светло, словно солнце в самом зените! Она быстро оглянулась на Стражницу Заставы, но одарённая, согнувшись пополам, не видела немого вопроса в глазах девушки. Смущённая полным незнанием, Милетерис снова перевела взгляд на мужчину, которому так низко поклонилась Гелина, и он в тот же момент обернулся.

–Стражница Гелина! — одаренный радостно встретил Стражницу Заставы, замершую в поклоне и словно вылепленную из глины. – Я ждал тебя!

Милетерис поморщилась — совсем чужой язык, ужасное произношение, и только интонация помогла ей понять, что именно сказал одаренный. Ей было страшно оставаться среди тех, кого было так трудно понять, куда больше располагал к себе Лейф и Гелина. Даже Лика, направившая на нее меч, не вызывала такого страха, как этот мужчина, который говорил с сильным акцентом, не разбирая слов, набранных с разных языков.

—Мастер! — выдохнула Гелина, медленно распрямляясь. — Я задержалась с докладом после караула, потому что…

—Да...– вспомнив слова Лики, покинувшей кабинет не более минуты назад, Мастер добавил:

—Ты задержала необычную одаренную. — выдохнул мужчина, и его светло-голубые глаза обратились к Милетерис. Ледяшки столкнулись с тёртым миндалем и призрачный звук этой короткой встречи заиграл по кабинету лёгким напряжением.

–Нас ждет долгий разговор. Лучше присесть.

Повисло молчание. Гелина смотрела на Мастера, он – на Милетерис. Девушка сжала губы, процедив:

— Нет, благодарю.

В следующее мгновение что-то ударило по ногам, подкосив их, и ошарашенная девушка рухнула в мягкие объятия старого неуклюжего кресла. Леденистые глаза в обрамлении лучиков морщин заискрились, Гелина тоже странно вздохнула и прикрыла рот рукой. Не совсем довольная таким поворотом, Милетерис захотела встать, но резко выпущенная вперёд рука одаренного напугала её, и она сочла за благо сидеть тихо и спокойно выслушать то, что ей скажут одарённые.

—Лучше без резких движений...— едва уловимо качнул головой мужчина. — Мало ли что мы, Стражники, можем подумать и как отреагировать. Мы же просто поговорим?..

—Мы? — удивлённо вскинула брови Милетерис, теребя рукой подлокотник. — Вот уж не думала, что у нас есть что-то, что можно обсуждать.

Гелина исподлобья посмотрела на неё, потом быстро перекинула пронзительный взгляд на Мастера. Она и сама не совсем понимала, что хочет обсудить с этой девушкой Мастер. Однако образы из его мыслей давали ей определенные догадки.

–Я думаю, у той, что прибыла в Заколдованные земли лишь несколько часов назад, есть множество вопросов. Я предлагаю сделку. Ты задашь свои вопросы, а я дам честные ответы. Потом же я получу честные ответы на свои вопросы. – одаренный продолжал улыбаться, но его глаза по-прежнему излучали холодный голубоватый свет. Милетерис прищурилась, чувствуя в его голосе фальшь. С одной стороны, она так мало знала о Заколдованных Землях, что просто не смогла бы пройти по улице, не подвергнув себя опасности. С другой стороны, никто не мог ей дать гарантию, что этот подозрительный человек скажет правду… Девушка быстро прикидывала, как ей себя вести, пока она невольно зависит от одарённого.

—Есть, да! — смело сказала она, прикусив губу. — Я совершенно уверена, что на улице вьюга, но сквозь витражные окна льётся солнечный свет, как будто на небе ни облачка! Кто кого обманывает?

—Никто и никого. Это волшебство! Самое простое волшебство. — развёл руками Мастер. — Впрочем, если оно тебя смущает…

Он щёлкнул пальцами и длинные полотна штор, подметая бархатными полами паркет, плотно закрыли окна. И тут же на глазах изумлённой Милетерис на одном уровне вдоль стен пробежали цепочки огоньков. Освещение стало мягким, не так било в глаза, но тени, до сих пор жавшиеся к своим хозяевам, хищно изогнулись и вытянулись, норовя полностью накрыть помещение мраком.

—Я просто не люблю плохую погоду. — добавил мужчина, ни на миг не прерывая взгляда леденистых глаз даже морганием. Милетерис упрямо не прятала глаза, хотя его взгляд— прямой и холодный завораживал её, пугал и парализовывал. Теперь она не была даже уверена в том, что встанет с кресла так легко, как села в него.

—Понятно…— прошептала она. – Похоже говорить загадками и недомолвками здесь обычное дело. Вы упомянули Лейфа. Что с ним?

—А тебя беспокоит его участь?

—Участь у него незавидная — это я знаю. Где он сейчас и что с ним? — повторила девушка, впиваясь ногтями в подлокотники кресла. Оно слегка качнулось, недовольно заскрипев, и девушке пришлось ослабить хватку, чтобы не причинять боль (мелькнуло в голове: боль кому???) креслу.

—И почему меня удостоили личной беседы? С кем я разговариваю?

—Сколько вопросов! Право, я не ожидал. — деланно рассмеялся мужчина. — Тебя привели к Мастеру линии защиты гарнизона Хайф, Касéму.— он поклонился. –Ко мне, потому что Гелина – моя Стражница, она задержала тебя на посту. К тому же Лейф помог тебе попасть в Заколдованные Земли…

—Так где он? — нажимала Милетерис, пристально следя за каждым движениям Мастера. Его сжатые руки девушка верно приняла за растущее беспокойство, она и сама волновалась — ею овладело любопытство, такое сильное, что она едва держала себя в руках, взвинченная с первой минуты своего прибытия в Заколдованные Земли.

—Он сейчас там, где ему и положено быть. — отрезал он. — Пока что его еще не призвали к ответу.

Прежде чем Милетерис успела второпях обдумать его ответы, Мастер линии защиты гарнизона Хайф сделал шаг к девушке.

–Ты задала четыре вопроса, я честно ответил. Теперь твоя очередь.

«От большей половины Вы ушли,» —зло подумала Милетерис, напрягшись.

–Кто ты? Как ты встретила Лейфа? Зачем ты приехала в Заколдованные Земли? И как добралась до Второго поста?

Он поднял взгляд на Стражницу Заставы:

–У нее было оружие?

Гелина молча достала пистолет и передала его Мастеру. Следом вытащила шишку и небрежно уронила её на ладонь Мастеру. Он хмыкнул, оглядывая пистолет, потом несколько раз подкинул шишку.

—Подготовленная. – бросил Мастер Касем. Милетерис смерила его презрительным взглядом и вытянула руку. Мастер покачал головой.

—Я выполнил свою часть сделки. — тихо прибавил он, откладывая на стол оружие и продолжая ловить шишку своими узловатыми пальцами. — Я жду ответов на свои вопросы.

Тон его голоса был приглушен, а слова, нарочито растягиваемые, походили на шипение. Милетерис судорожно сглотнула и выдавила, помня первый наказ Лейфа— молчать:

—Меня зовут Милетерис. Я встретила Лейфа в мире смертных. Остаться там я не могла, меня посчитали колдуньей. Пришлось пуститься в бегство. До второго поста я дошла по дороге. – она даже улыбнулась краешком рта, в душе довольная, что отвечала так же скупо, как и одаренный.

– Смертная пришла в Заставу просто по дороге. – Мастер метнул на Гелину один пронизывающий взгляд. Стражница Заставы подошла ближе к креслу. Милетерис обернулась на шорох её шагов по пушистому ковру, перехватила короткий, как ей показалось, невраждебный взгляд, и внутри у неё потеплело.

– Что скажешь, Гелина? Она врет?

—Если и врет, то я этого знать не могу.

—Вот как?..

—Я не могу слышать её мыслей. Но это значит, как минимум то, что она не смертная… — глухо сказала Гелина, низко опустив голову, словно виновная. Мастер Касем громко засопел и через мгновение Гелина, услышала его мысли:

«Надо дождаться Христи́ну. Без нее мы не узнаем правду и должны тянуть время…»

—Она умеет заживлять раны… – прибавила Стражница Заставы. В голове смешались мысли Мастера и ее собственные. Но все они были о девушке, которая могла быть и не одаренной, и не девушкой, которая могла быть опаснейшим, хоть и считающимся вымершим созданием в Заколдованных Землях.

—Ми́летерис – непривычное имя — Мастер Касем свел брови, прожигая её холодными, ставшими светлее от гнева, глазами. – И силы, которых не должно быть даже у одаренной...

Касем качал головой, переводя взгляд с лица Гелины на лицо Милетерис.

Милетерис отчаянно пыталась понять одаренных, но видя их озадаченные лица, она ощущала себя еще в более глубокой яме, чем прежде.

Несколько часов назад она была всего лишь беглянкой из мира смертных, способной заживлять ранки от порезов… Сейчас же она, в глазах других одаренных, обладала силами, которыми обладать не должна…

Еще они связывают ее с прозвищем «Дракон»… И это нехорошо… Предчувствие яростно долбило в виски – это чертовски плохо.

– Драконов никто не видел больше чем три сотни лет. – Стражница Заставы повторила фразу, сказанную Странствующей Стражнице.

—Она не Дракон. — внезапно раздался чистый негромкий голос. Милетерис выдохнула, мотнула головой в сторону голоса. Это был женский голос, и его обладательница говорила также хорошо, как и Гелина — ровно, легко и понятно. В дверях стояла высокая стройная девушка в длинном бархатном плаще. В его складках она прятала руки, скрещенные на груди, словно они всегда замерзали. Подойдя к Милетерис, одаренная наклонилась к ней и, вытащив свою тонкую руку, осторожно взялась за ладонь девушки. Как Милетерис и ожидала, рука у неё была прохладная. Едва дыша, она подняла глаза и встретилась с огромными лучезарными глазами одаренной. Темные, как у Гелины, они мерцали так ярко, что девушка не сомневалась — ими можно было поджечь даже сырые дрова.

—Она не Дракон… Она всего лишь одарённая с Драконьей кровью… В ней нет сущности крылатых убийц…— и одаренная выпустила её ладонь, снова спрятав руку в фиолетовых складках. Повернувшись к Мастеру Касему, она повторила:

—Она одаренная, может праправнучка Дракона, но не Дракон.

Несмотря на свое положение, Милетерис смотрела на девушку и чувствовала поразительную смесь зависти и восхищения. Грациозная и высокая, с пшеничными завитками, спадающими по плечам и спине, с аккуратным носиком и надутыми кукольным губками, она была, наверное, самой красивой одаренной в Заставе. Даже во всем мире не нашлось бы красавицы, соперничавшей с ней, была уверена Милетерис. Безмятежное выражение лица, мелодичный сильный голос, в глубине которого звенели смешинки, искрящиеся глаза. То ли из благодарности, ведь эта одаренная спасла ей жизнь, то ли из-за симпатии, сложившейся из-за её внешних данных и спокойствия, которое она несла с собой, девушка почувствовала необъяснимую тягу к этой одаренной.

—Что ж, мы ждали твоего прихода, Мастер Христина. – Мастер линии защиты гарнизона Хайф опустил плечи и повысил голос. Из осторожного он превратился во властного Стражника гарнизона Хайф.

–Ты знаешь, что твой Стражник, Защитник Хайфа, привел ее в Заколдованные Земли? Из-за неё, его могут сослать в Дальний гарнизон, могут осудить, значит и она должна быть наказана сурово.

Одаренная оглянулась на Милетерис, скользнула взглядом по Гелине и, вздохнув, повернулась к Мастеру Касему. Секундное замешательство, не смутившее ни Милетерис, ни Мастера, открыло Гелине целую историю, пронёсшуюся воспоминанием по мыслям одаренной.

«—Зачем, Лейф? Зачем ты поехал в мир смертных? И зачем привез ее оттуда? Я не понимаю…

— Выслушай меня, Христи́на... Они поймают ее, я не сомневаюсь. У нее необычная сила, нечеловеческая. Но она одаренная. Я знаю это. Я видел ее будущее.

– И что же в ее будущем?

– Стражники решат, что она Дракон…

– Дракон?!

– Но ты же Душитель – ты сразу поймешь. Они позовут тебя, чтобы ты помогла узнать, кто она. Ты поймешь, что она не Дракон… Это спасет ее от смерти, но не от наказания. Она нарушила законы нашего мира – проникла тайно, с оружием. Она обладает Драконьей силой – никто не поддержит ее, никто не заступится…

– И ты хочешь попросить об этом меня?.. Меня?!

– Если за неё заступится один Мастер, то её не посмеют тронуть. Наступит день, когда ты будешь рада, что защитила её от суда и наказания, каким бы оно ни было. Она – часть нашего мира, нашего будущего. Я спас ее от смерти в мире смертных не для того, чтобы ее запытали в темницах Хайфа из-за незаряженного пистолета.

— Ты – провидец, Лейф. И знаешь о многих вещах. Ты знаешь ее будущее, и я заступлюсь за нее. Как бы ни было горько, что я снова остаюсь одна из-за твоей тяги к приключениям.

—Душой и сердцем я всегда с тобой. На этот раз моя тяга к приключением помогла не только пополнить твою библиотеку, но и спасти жизнь невиновной. Ее место здесь, поверь, однажды ты это поймешь. Когда-нибудь, она будет защищать одаренных, но сейчас защита нужна ей, и только ты, Мастер линии патрулирования, можешь ее дать…»

—Позвольте мне решить ее судьбу, раз мой Стражник рискнул своим титулом. – Мастер Касем хотел было возразить, но Мастер Христина решительно продолжала: У нее необычная кровь, необычные силы – я думаю, она может пригодится нам, а значит мы не должны подвергать ее пыткам.

Милетерис прикрыла глаза и, впервые за все время в этом кабинете, откинулась на спинку кресла.

— Ты считаешь, что она не заслужила наказания?

– Заслужила. Но наказание, не пытки. – одаренная была тверда, и Милетерис, задыхаясь от страха молилась, чтобы не нашлось таких сил в мире, способных поколебать ее.

–И что ты предлагаешь.

Мастер Христина посмотрела на сжавшуюся в комок Милетерис. Ее одежда была грязной, но выдавала принадлежность хозяйки к благородной семье. Даже не касаясь ее руки, одаренная чувствовала дикий страх и боль девушки. Мастер линии патрулирования вспомнила слова Лейфа.

Она ведь не знала, что ее ждет здесь. Она просто хотела спастись от незаслуженной смерти. Стоит ли запереть ее за это в темницах?

–Есть одно место. – наконец, заговорила одаренная. Мастер Касем поднял брови. Стражница Заставы незаметно подошла к креслу, настороженно глядя на Мастеров.

–Спальня убитой Принцессы Трифрид имеет дурную славу. Она просторная даже для вельможи, но ни один Стражник не согласился бы там жить из-за призрака Принцессы. Нам нужно сломать не ее тело, а дух. Заточим ее там в наказание. В подвалах отсиживается Защитник Хайфа и всякий сброд, с которым она наверняка захочет пообщаться. А в одиночестве она найдет пищу для своего ума и поймет, стоило ли ей сюда приезжать.

Гелина охнула и поежилась. Милетерис застонала – если здесь даже пегасы существуют, то и призраки явно!

Но Мастер Касем выглядел раздосадованным.

–В спальне? Может еще и без конвоя и с возможностью ходить по всему гарнизону?

–С конвоем. На три недели. И кормить лучше один раз, чтобы даже призрак проникся жалостью к ее судьбе.

–Горькая судьба, нечего сказать. – иронично подчеркнул Мастер Касем. Милетерис оглянулась на Стражницу Заставы, и по ее лицу поняла, что Гелина напугана.

–Хорошо, Мастер Христина. Я услышал тебя. Попроси привести его. Нам троим еще о многом нужно поговорить…

Мастер Христина слегка поклонилась ему, приложив руку к груди, и, быстро развернувшись, легко прошла к двери, едва касаясь пола, настолько бесшумными были её шаги. Дверь скрипнула и тихо щелкнула, закрывшись. Гелина осторожно коснулась её плеча, пока Касем, погруженный в свои мысли, отвернулся к столу. Взглядом Гелина показала девушке, что аудиенция окончена. Кивнув, Милетерис поднялась, стараясь сделать это как можно тише, но когда она поднималась, уперев руки в подлокотники, кресло заскрипело так отчаянно, что Мастер Касем обернулся.

—Я отведу ее. – сказала Стражница Заставы

Мастер линии защиты гарнизона Хайф отвернулся к бумагам, лежащим на столе. Гелина потянула её за рукав, но девушка дернула рукой.

—Позвольте, но вы должны вернуть мне мой пистолет. — осмелев, сказала Милетерис, глядя на его спину. Мастер гарнизона обернулся, обдав её таким холодом, что девушка начала задыхаться от сухости в горле.

—Я уже говорил, что оружие носят только Стражники. И раз уж ты тебе не нужно отстреливаться от подвальных крыс, то пистолет тебе ни к чему. — он наклонил голову, не спуская с неё леденистых глаз.

—Но как же я… С призраком?.. Без оружия… – Милетерис едва могла говорить из-за тугого комка слез, застрявшего в горле.

– Невероятно глупа. – только и сказал Мастер Касем. Девушка вспыхнула и, сглотнув, выкрикнула:

—Как вы смеете!

—Молчать! — рявкнул Мастер гарнизона и поднял руки, сведя их таким образом, чтобы вытянутые указательные пальцы, плотно прилегая друг к другу, смотрели в грудь Милетерис. Этот жест, простой и определяющий исход, отрезвил девушку. Гелина, испуганно застывшая рядом с ней, низко поклонилась своему Мастеру и, выпрямившись, взяла Милетерис под руку и потянула за собой.

—Идем, не сопротивляйся…— девушка и не сопротивлялась, пораженная внезапной развязкой. Ноги слушались плохо, не шли, зная, куда её ведут. Гелина почти грубо вытолкнула девушку за двери и тихо прикрыла их за собой. Там, в темном коридоре, оказавшись вдали от холодных, пронизывающих насквозь глаз, от напряжения, создаваемого этим человеком, легко и уверенно направившим на неё сведенные пальцы, Милетерис икнула, посмотрела на Стражницу Заставы, и неожиданно её глаза наполнились слезами.

Гелина растерянно смотрела на девушку, ища в своей душе отклики страха перед той, в чьих жилах текла Драконья кровь. Но плачущая Милетерис, чьи глаза не переставали удивляться происходящему вокруг, не вызывала, да и не могла вызвать страха у Стражницы Заставы.

Она испытывала жалость. И необъяснимую расположенность к этой девушке, привезенной Лейфом.

Христина, Мастер линии патрулирования, заступилась за нее, Лейф, Защитник Хайфа, привез ее за Седые Леса, рискуя положением и жизнью — кто она такая, если сама Стражница Заставы, изумившаяся силе девушки скрывать мысли, протянула руку, чтобы погладить ее по голове?..

Двери закрылись, и Мастер линии защиты гарнизона Хайф опустил руки. Он сел в кресло, услужливо стоящее за его спиной и крепко задумался, сведя перед носом кончики узловатых пальцев.

—Мастер Ториа́на, ты ведь всё слышала, не так ли? — спросил Мастер Касем, улыбнувшись краем рта. От каменной скульптуры, украшавшей огромный камин, отделилась дымка. Клубы вылепливали гибкое тело, рисовали лицо. Ещё миг и из дыма выступила девушка с длинным темно-русыми волосами в сером кардигане. На левой щеке и под маленьким носиком темнели две родинки. Каждое движение этой одарённой было полно изящества, какой-то кошачьей грации и лёгкости. Она присела в почтительном приветствии, склонив голову в знак согласия.

—Да, Мастер Касем. Я слышала всё. — тихо ответила одарённая, медленно поднимая серые, словно грозовые тучи, глаза. Мастер Касем задумчиво теребил рукав, не спрашивая и не торопясь продолжить.

–Поэтому ты и Мастер линии разведки. – одаренная ждала, слегка улыбаясь словам Мастера линии защиты гарнизона Хайф.

—Девчонка с Драконьей кровью… Пока Лейф сидит в темницах, Мастер Христина решила запереть ее в роскошной спальне…

—Мастер Христина дальновидна, как и положено ее титулу. Лейф – Стражник, и он виновен в дезертирстве. Его нельзя оправдать, ему нельзя помочь. Но обязательно ли мучить одаренную со столь необычными возможностями? Тем более, когда в этом нет нужды, и когда она может быть полезной. Не удивлюсь, если Христина захочет еще одного Защитника.

—Мальчишка…— не слушая ее, бормотал Мастер Касем: — Ему бы приключения, ссылки и вся сопутствующая этому романтика. Ничуть не дорожит своим титулом, своей честью. Никогда не подумает головой, прежде чем делать глупости. — произнёс он, растерянно поглядывая в окно. Лучи солнца весело плясали по льду его светло-голубых глаз, перепрыгивали по прядям Мастера Ториа́ны, разлетались по комнате упругими потоками света, разгоняя тени, отползавшие в прохладную темноту углов сводов и складок тяжёлых портьер. Мастер линии разведки тактично молчала.

—Странная она…— вдруг произнес он через некоторое время. — Пусть не Дракон, но она иная. Нехорошо. Для нас это тоже нехорошо.

Мастер Ториана пожала плечами.

—Нехорошо отпустить ее на все четыре стороны. Нехорошо запытать до смерти, развеяв ее силы по воздуху. Но обучив мы сможем сделать ее нашей Стражницей.

—Кто только возьмется её обучать? Не Лика же?

—Странствующая Стражница дала обет не брать Учеников…

—Жаль, Лика подошла бы ей. Но кто тогда? Может, ты, Мастер линии разведки? — он перекинул ей шишку можжевельника. Одаренная ловко поймала её в воздухе, покрутила в пальцах, даже осторожно понюхала и зажмурилась от удовольствия. Открыв глаза, Мастер Ториана тонко улыбнулась.

—Мы знаем о двух силах. Я думаю, нужно столько же Наставников. Но сперва нужно решить на Трибунале, кем она может быть в нашем гарнизоне.

На этих словах Мастер линии разведки растворилась в дымке собственной силы. В точёных сводах перешёптывались тени, напуганные разговором своих хозяев. Шёпот перемешивался с шипением, когда затравленным отголоскам некогда могущественной тьмы, солнечные зайцы кусали зыбкие конечности…

[1] Лейф(швед.)-Наследник

[2]«天涯海角» (tiān yá hǎi jiǎo)- «Край неба, угол моря»: когда говорится об очень удалённых местах, а также, когда хотят подчеркнуть отдалённость друг от друга двух народов, не только физическую, но и культурную или психологическую.

[3] Гелина—форма имени Лина(лат.)-«сирена»

За Седыми Лесами часть 2

Часть 2

Отрывок 4: Принцесса Лунной Тени

360 км от Заставы. Земли бывших владений правителей Лунной Тени. Столица Сарроу.

Она была в той степени изумления и ужаса, которую редко доводится испытать человеческому созданию — не прожить всю жизнь за раз среди привычных вещей и людей своего мироощущения, а прожить лишь два десятка лет и прерваться на века. Она должна была очнуться через много веков и вместо радости жизни пожелать смерти – словно заколдованная злой участью.

Открыв глаза — темные и бездонные, как ночные озера, красавица, созданная для восхищения современников, вернулась к жизни в родовом склепе лишь для того, чтобы пугать потомков. Она была слаба и плохо различала во мраке, смазанные образы событий казались ей едва случившимися, она не понимала, где была и через сколько пробудилась. Единственное, что чувствовала – страх, беспомощность и пустоту. Принцесса помнила нервную дрожь в груди, вызванную долгим внимательным взглядом, трепет от одной только мимолетной усмешки и чувствовала, что это осталось в воспоминаниях. Что произошло и как юная красавица оказалась в родовом склепе, оставленная и жизнью, и возлюбленным – она не могла себе объяснить, но ощущение утраченного и невозвратимого жгло глаза и сдавливало горло. Усыпальница – сырая и затхлая, была страшна, но горечь от предательства и разлуки была страшнее в сотни раз.

Склеп снился ей несколько месяцев после того, как она выбралась оттуда, Принцесса просыпалась и содрогалась от мысли, что столько лет провела в усыпальнице, где ее единственными спутниками были смерть, вяло потрошившая холодные тела предков, и один из ее Драконов, тот, что больше всех клялся последовать за ней в ад.Создание, лишенное человечности, сильное и опасное, но ручное и верное для Принцессы – единственная живая душа, встретившая ее в темном холодном склепе. Если бы не он, с готовностью открывший синие глаза, словно и не шел рядом с ней по дороге смерти, Принцесса Лунной Тени, умерла бы от страха во второй раз.

Ей было жутко вспоминать и не хотелось думать, что могильный холод и сладковатый запах смерти впитался в ее волосы, кожу и одежду. Пышное платье для Коронации, красное с золотым, с тяжелыми бархатными складками, свободного покроя, было сожжено без сожалений и сомнений — в огонь все, что могло напоминать о склепе, Принцесса и сама прыгнула бы в безумное пламя, если бы он мог очистить ее плоть от запаха гниения, а мысли от воспоминаний об усыпальнице.

—Почему именно со мной? — спрашивала Принцесса, глядя на себя в зеркало, словно отражение знало ответы. Высокий юноша за ее спиной, благородной наружности, с черными волосами, с глазами, подобным драгоценным сапфирам, смотрел на нее с нежностью и жалостью — пробудь она в преисподней тысячу лет, век в одной могиле с каторжником и самым заклятым вероотступником, Принцесса не стала бы хуже. Она совершенна — в лице нет ни одной лишней черты, каждый штрих — тонкие брови, большие и словно бы подведенные глаза, выражение в них мягкое, даже кроткое, губы — пышные и нежно очерченные, овал лица в обрамлении прямых иссиня-черных волос — она и порок, когда улыбается верному слуге, и добродетель, когда опускает веки, и ресницы ее дрожат.

Но Принцесса не видела себя красавицей — слишком сильными и мрачными воспоминаниями она была окружена, слишком напугана; она смотрела на себя в зеркало, но не видела блеска в глазах, мягкого изгиба губ, трепещущей груди, стянутой старомодным корсажем. Видела ту, которая пролежала в усыпальнице среди мертвецов, из которой смерть выпивала силы и высушивала тело — Принцесса и впрямь похудела, но своей красоты, которую не могли забыть даже спустя поколения, не утратила.

—И кто я теперь?

—Вы по-прежнему Принцесса Лунной Тени Александра. — тихо отвечал юноша. Она покачала головой:

—Возможно ли остаться прежней после осознания, что тебя все считают давным-давно мертвой. — Принцесса тяжело смотрела на отражение юноши. Увидев ее взгляд, он опустился на колени перед Принцессой Лунной Тени.

—Не говорите так, Госпожа, Вы живы, и это чудо – ожить после стольких лет, это чудо...

–Ожила только я? – он вздрогнул от нервозной резкости в ее голосе. Ей не нужно было называть имен – Дракон знал наверняка. На мгновение он задержал дыхание – словно готовый прыгнуть в водоворот.

–Да…

Принцесса выдохнула. Темные глаза замерцали из-за слез. Она начала задыхаться, но когда верный слуга шагнул к ней, Принцесса выбросила дрожащую руку вперед.

– И зачем тогда это чудо, Дегэйр[1]? Что мне с ним делать?..

Но Дракон не мог ничего сказать. Главное для него – создания разделившего и жизнь, и смерть со своей Хозяйкой, было то, что она жива. Жив ли кто-то еще на этом свете – ему было безразлично.

Она медленно опустилась на пол, завывая от горя. Второй по положению и первый в сердце Хозяйки Драконов — единственный во всех мирах и настолько нужный ей — мертв. Что стоит ее жизнь, ее титул и будущее, когда под огромным небом нет ни намека на то, что самый дорогой для нее человек когда-то существовал?..

Дегэйр стоял над ней. Его зубы были плотно сжаты, а брови сведены. Он бросил косой взгляд на подоконник, где сидел его собрат и нахмурился еще сильнее. Другой Дракон, сидевший в стороне и безучастно смотревший на плачущую Принцессу, слегка улыбнулся.

«Помочь тебе, Третий Дракон?» – читалось в его прищуренном взгляде. Дегэйр снова перевел взгляд на безутешную Принцессу.

«Ты его забудешь… Как только смиришься с его смертью…»

–Госпожа, мы с Кименусом отведем Вас в Ваши покои. – он осторожно приобнял ее за плечи, призывно глядя на сидящего на подоконнике собрата. Неохотно другой Дракон подошел к ним и взял Принцессу за локоть. Оказавшись меж двух Драконов, вернейших слуг и опаснейших созданий в мире, неожиданно для себя Принцесса начала успокаиваться. Слезы текли по щекам и скулам, воспоминания были яркими, но душа за каких-то несколько минут от главной залы до ее покоев перестала гореть. Она беспомощно смотрела на них, смятенная, но Дегэйр был осторожен, а Кименус непоколебим – и надломленная Принцесса покорилась их заботе.

Дегэйр и Кименус – два Дракона Принцессы Лунной Тени – знали, что это только начало. Их Хозяйка очнулась от долгого сна, очнулась в мире, где ее знали только по книгам. Где все было чуждо. Где каждый новый день рождал новые вопросы и приносил новые потрясения.

–Мое здоровье не было слабым. Но почему я вдруг умерла? – уже следующим утром спрашивала Принцесса у Дегэйра.

Дракон не ответил, но его нечеловеческие глаза вспыхнули ярко и зло —знакомый огонь запылал в глубине, и Принцесса Александра узнала этот взгляд – он был неразрывно связан с возлюбленным, бывшим одним из Драконов и служившим ей еще три века назад. Минуло три века, и вот его уже нет среди ее окружения, нет среди слуг и собратьев, но все напоминает его и о нем.

—Дегэйр, почему ты молчишь?

—Потому, что и он не знает ответа, Принцесса. Ведь он умер одновременно с Вами. — отозвался вошедший Кименус, и Принцесса порывисто обернулась к нему. Кименус был с ней с самого детства и задолго до ее рождения. Александра смотрела на него иначе — чувствовала его незаурядный ум, удивительные способности и талант, и чтила, как чтят более сильных и умных. От него надеялась услышать правду, от него с опаской ждала дурных новостей, ибо он знал многое. Часто молчал и наблюдал со стороны, не делясь своими мыслями даже с прежним Хозяином, но если открывал рот, то говорил прямо, не считаясь ни с чьими чувствами и желаниями.

—Значит, знаешь ты, Кименус?

—Не стану лукавить, — пожал плечами Кименус и замолчал на некоторое время. — Вы оставили жизнь, потому что один из нас умер. Умер тот, кому Вы больше всего подарили себя — умер сам и утянул Вас с собой.

—Но как же так, Кименус? — слабым голосом спросила она, глядя на Первого Дракона с всепоглощающей печалью. — Почему Второй Дракон мертв, а Первый и Третий Драконы живы? Почему вы?

Кименус перевел взгляд на Дегэйра, застывшего от ужаса — тон Принцессы был таким, как будто она упрекала их за то, что собрат мертв, за то, что они вопреки всему выжили.

—Вы умерли в ту самую минуту, когда перестало биться сердце Очаровашки…— он не мог сдержать улыбки при воспоминании об обидном прозвище, данном Первым Драконом Второму. — Та же участь коснулась и нас с Дегэйром — и мы, несмотря на свои способности, едва не погибли. Но если же нам суждено было выжить, а ему нет, то стоит принять это. Если Вам угодно — оплакать его душу, и продолжать жить дальше. Вы не простая девушка — Вы Принцесса и Наследница.

Дегэйр, слушавший его, молился, чтобы душа собрата нашла приют в самом раскаленном котле на самом большом огне в аду, Принцесса Александра — за то, чтобы он вернулся из мира мертвых, как она, как его собратья Драконы. Кименус не молился и не горевал — смерть за столько лет, сколько он прожил будучи и человеком, и Драконом, перестала его поражать — даже смерть Дракона — одного из сильнейших созданий тьмы и света, не смогла бы его ошеломить или расстроить.

Только легкое сомнение испытал Первый Дракон, почувствовав, как перестало биться сердце Второго Дракона, как оборвалось его дыхание. На мгновение он уловил глубоко затаенную радость — это и заставило его усомниться в собственных ощущениях.

Радость от чего?

Мог ли Очаровашка обрадоваться смерти, если она давала свободу от Драконьих крыльев и Хозяйки?

Могла ли смерть забрать к себе в услужение Дракона, да еще такого?

Непокорного, упрямого, дерзкого на слова и безрассудного в поступках...

Князь Лунной Тени, приказавший одному из своих Драконов убить Принцессу Седых Лесов ради этой минуты, стоял в одном исподнем, связанный и под конвоем, с восхищением и гордостью глядя на свою дочь. Принцесса Лунной Тени поднималась по ступеням, и слезы горечи лились из ее больших темных глаз — она восходила на престол, оплакивая отца, которого должны были обезглавить, как только на ее голову водрузят Корону.

И когда на последней ступени, душа Второго Дракона вырвалась из оков Драконьей сущности, когда и сердце Дегэйра в Драконьем обличье перестало биться — жизнь оставила тело Принцессы Лунной Тени. Оступившись, она скатилась вниз, а когда вельможи и слуги подбежали к ней, Принцесса Александра была холодна, как каменное изваяние.

Часто вспоминалось Кименусу лицо Принцессы — белое, как мрамор, и такое же холодное, с большими заплаканными глазами — уже лишенными красок и эмоций. И лицо Очаровашки, полное бешенства, его глаза, горевшие так ярко, что могли бы ослепить, собранные над переносицей брови и раздувающиеся ноздри — и горе, и ненависть, были в его лице, когда Кименус видел его в последний раз в человеческом обличье. И чувства Дегэйра, замурованного в темном каменном мешке – отчаяние, страх… Но за кого боялся Третий Дракон – за себя, или свою Хозяйку – думал Кименус, искоса глядя на Третьего Дракона, закрывшего глаза и внушавшего Принцессе продолжать жить без Второго Дракона.

Кименус ходил по замку, тихий и отчужденный, задумчивость не отпускала его даже в ночные часы. Подолгу он сидел на парапете, прислушиваясь то к Дегэйру, не жалевшему сил, чтобы вытащить Принцессу Александру из отчаяния, то к себе, то к странному перестуку, не принадлежащему ни ему, ни Дегэйру, ни тем более Принцессе Лунной Тени.

—Ваше Высочество, Вы должны есть. — Дегэйр услужливо подносил ей ароматные фрукты, самые сладкие вина и старинные приборы. Она вяло кивала, но ничего не брала, пила воду и вздыхала, глядя в высокие окна. Кименус, открыв одно из них, далеко высунулся и курил самокрутку, и едкий дым плыл по комнате вместе с запахом прелой листвы и сырости.

—Закрой окно, Её Высочество может простудиться! — ворчал Третий Дракон. Кименус пожимал плечами, затворял раму и молча покидал Залу. Пока Дегэйр провожал его недобрым взглядом, ускользала и Принцесса Александра.

Она была безутешна, горе ее столь велико, что несколько раз она, ожившая спустя века, пыталась выброситься из окна, но Дегэйр, неизменно верный ей, спасал Принцессу, насильно заставляя жить в обрушившемся на нее несчастье.

—Вы – Принцесса Лунной Тени. — жестко говорил Кименус, раздраженный нескончаемым потоком просьб собрата задушить горечь в душе Александры. Он не боялся ее смерти, пережив Хозяйку один раз, но будучи ее Драконом, связанным с нею, он был вынужден невольно держаться за жизнь Принцессы Лунной Тени.

А Третий Дракон несколько месяцев боролся с болью Принцессы, внушая ей жить. Первые недели он чувствовал, что его сил не хватает, чтобы вытащить ее, скорее Принцесса Лунной Тени могла похоронить его рядом с собой. Но к концу месяца и при помощи Кименуса он вдруг понял, что Принцесса Александра стала откликаться — тихо и неохотно, но все же над темной пропастью раздался ее голос, и силы Третьего Дракона окрепли. Дни и ночи он проводил рядом с Принцессой, мысленно внушая ей жить дальше, как Принцессе и Наследнице, и благодаря его усилиям в один день Принцесса, устав справляться с одеванием и жизнью без слуг, недовольно заметила:

–Я – Принцесса Лунной Тени, но у меня даже нет слуг, кроме вас…

Пытаясь отвлечь ее от мыслей о возлюбленном, Дегэйр разослал вести об ожившей Принцессе и Наследнице Короны Заколдованных Земель. Не зная сна, он искал слуг, таких, которые могли бы прислуживать ей и не вызывать дурных мыслей и воспоминаний, охрану, которая была бы начеку и днем, и ночью, и готовую умереть за Принцессу Лунной Тени. Кименус, тосковавший по не так давно ушедшим временам, когда он был единоличным властелином Резиденции и своей свободы, со стороны наблюдал, как к замку стекались люди— сначала это были жители Сарроу, от предков несшие в себе верность Принцессе Лунной Тени, за ними пришли из ближайших деревень, а за теми — из крупнейших городов Заколдованных Земель– Смолена, Кландси и, конечно, Заставы.

Вельможи из Высшей Династии Земли и вельможи из Благородных Династий, управлявшие Сарроу, провели под сводами замка несколько дней, внимательно наблюдая за Принцессой. При них находились старшие сыновья и дочери, слуги и стража— они расселились по всему замку. Так у стен тихой Резиденции Князей Сарроу появились глаза и уши.

Родовой склеп, откуда Дегэйр вытащил Принцессу, был тщательно осмотрен, некоторые вельможи, несмотря на одежды, расшитые драгоценными камнями, спускались вниз, другие же искали в библиотеках описание Принцессы Лунной Тени и ее портреты. Эта пытка продолжалась шесть дней, пока один из вельмож Высшей Династии, бывший в дальнем родстве с Принцессой Александрой, велел привезти портрет Князя Лунной Тени и его дочери. И увидев знакомые черты на потемневшем от времени холсте, вельможи признали в Александре законную Наследницу титула Принцессы Лунной Тени, в тайне присягнули ей и в тот же час исчезли из замка, словно их никогда и не было.

Управа и вельможи из Высшей Династии боялись услышать из уст Принцессы Лунной Тени о желании участвовать в управлении Сарроу, усмехнувшись, заметил Первый Дракон. Дегэйр фыркнул, Александра мягко передернула плечами.

Принцессе было не до этого. Высшая Династия Очарованных Огнями приехала на следующий день, а через два дня почти вся Управа Смолена — их оказалось так много, что не хватило комнат в замке, пришлось разбить лагерь в старом запущенном парке, и вельможи Смолена брезгливо отворачивались, когда мимо них проходили простолюдины, желавшие хоть издалека посмотреть на красавицу Принцессу. Мрачный парк с корявыми вековыми липами, пристанище теней и воронья, ожил: заголосил, задымил кострами и факелами, наполнился запахами жаренного на углях мяса, шорохом и конским ржанием. Тени в ужасе жались к деревьям, галки и вороны недовольно клацали клювами, с самых высоких ветвей наблюдая за развернувшимся за несколько часов лагерем. Но не только птицам и теням досаждал шум в парке.

–Когда этому будет конец? — недовольно спрашивала Принцесса Александра, выглядывая в окно — лошади, крики слуг и музыка сводили ее с ума. Она испытывала и раздражение, и страх. Прибывшие вельможи, высокомерные, неусыпно преследовавшие ее и наблюдавшие за ней каждую минуту, мучили ее, не давая спокойно прикрыть веки, не давая возможности поговорить со своими Драконами. Даже мысли о мертвом фаворите теперь были запретны и все из-за страха быть разоблаченной. Несколько раз она просыпалась в холодном поту, крича и плача, потому что ей снилось, что ее, а не отца, волокут Стражники, чтобы обезглавить за то, что Принцесса Александра– Хозяйка Драконов. Ее колотила крупная дрожь и днем, стоило только подумать на мгновение, что хотя бы кто-то из прижившихся в Резиденции вельмож, догадывается о происхождении приближенных слуг.

Кименус втайне разделял ее негодование— люди раздражали его с самого детства, а в таком количестве и многообразии одежд, языков и голосов— тем более. Он выучился незаметно покидать Резиденцию и долго ходил по полупустым улицам Сарроу, вспоминая, как хорошо ему жилось среди молчаливых бритоголовых монахов в далеких горах или в пустой Резиденции. Мечтая о возвращении в минувшие дни, без шума вельмож, их слуг и простолюдинов, он несколько раз улавливал неразборчивый тихий перестук. Первый раз он услышал его через два месяца после того, как Александра вернулась к жизни— в тот день с неба посыпались мелкие снежинки, и дороги к замку раскисли. На неделю это остановило делегацию из Кландси и Заставы, а в душе за это время Кименуса поселилось беспокойство. Сильнее оно стало, когда Дегэйр пошел с ним вечером на прогулку, чего еще не бывало.

—Триста лет. — пораженно проговорил Третий Дракон. Его синие, как сапфиры глаза, смотрели на мир удивленно, но отстраненно — с момента возвращения их с Александрой к жизни, он еще не бывал за пределами Резиденции. Холодным, неизменяющимся блеском сияли нечеловеческие глаза, куда бы ни падал взгляд Дегэйра. Со стороны Драконы смотрелись очень необычно — один высокий худой юноша, на вид лет двадцати в просторных одеждах и в волчьей шкуре до самой земли. Его короткие волосы были гладко расчесаны и разобраны. На руках перчатки с вышивкой, при себе — ни меча, ни рапиры, ни пистолета —легкомысленный повеса из знатного, но обедневшего рода. Его спутник — статный мужчина, лет так под тридцать, в длинном темном плаще, потертых сапогах и с длинными хвостом, перетянутыми лентой. Под плащом топорщился небольшой двуручный меч, его перчатки, в отличие от спутника, были не из бархата, а из грубой кожи — скорее Стражник из гарнизона, нежели наследник рода или слуга какого-то вельможи. И, конечно же, ни в ком из них нельзя было угадать Дракона.

Кименус коротко кивнул, доставая из нагрудного кармана коричневую самокрутку. Медленно, словно смакуя каждый миг затяжки, он курил, и дым, сизый и полупрозрачный, в тон его серебристых ртутных глаз, клубами поднимался в темно-сиреневое небо.

Они шли рядом, четко чеканя шаги, но старались не смотреть друг на друга. Дегэйр изредка приглаживал челку, собирал над переносицей густые прямые брови, останавливаясь едва ли не на каждом шагу. Новое и непривычное заставляло его отвлекаться от Кименуса, и последнему приходилось ждать. Недовольно глядя на Третьего Дракона, Первый Дракон переводил самокрутку от одного уголка рта к другому. Его лицо, усталое, изможденное мрачными мыслями и тоской по прошлому, выражало крайнюю раздраженность на частые заминки. Дегэйр старательно делал вид, что не замечает косых взглядов, только бледнел сильнее обычного, стоило ему случайно перехватить недовольный взгляд Кименуса.

—Ты ничему не удивляешься, потому что не был мертв три века. — бросил он, качая головой. Кименус выкинул окурок за плечо, поморщился.

—Я просто не считаю необходимым бросаться к каждой витрине с восторженными глазами и не считаю, что прилично разглядывать женщин с таким наглым изумлением. — тихо произнес он. Дегэйр слегка смутился, белые скулы порозовели.

—Если бы ты пролежал в склепе, укрытый смертью от всего света три века, ты бы смотрелся также глупо. — в голосе Дегэйра слышалась легкая зависть. Кименус хмыкнул:

—Но я был в мире смертных, в горах, где нет одаренных, нет лавок, нет женщин и развлечений. Крыша над твоей головой—это небо, стены— это бамбуковые леса, а смертные по силе превосходят одаренных. Они всю свою жизнь проводят не в поисках счастья и веселья, а в поисках истины, сокрытой в камне, солнце или траве. Едва волосы начинают расти на их головах, как они становятся послушниками и обриваются наголо, и бреются до самой смерти, будучи монахами и наставниками для других послушников.

—Ты что же так и прожил эти триста лет в горах? — Кименус уклончиво ответил:

— Я жил среди них некоторое время, ища ответ на свою жизнь, пока они искали истину, потом улетал в Резиденцию или в мир смертных, к людям, а через двадцать-тридцать лет возвращался...

Они дошли до перекрестка. Несмотря на разгар вечера, улицы были безлюдны, а торговцы лениво перекрикивались друг с другом, стоя друг напротив друга, рассказывая сплетни, услышанные от чудом забредшего покупателя.

—Все в Резиденции. — пробурчал Третий Дракон: —А раньше и потеряться могли в толпе.

Кименус втянул носом холодный воздух и по привычке почесал переносицу.

— В толпе— мы бы не потерялись точно. Хоть мы и не связаны так крепко, как три века назад, но все же чувствуем друг друга. Даже если один из нас далеко-далеко...

Дегэйр спотыкнулся, с опаской посмотрел на собрата. Кименус не ответил на его немой вопрос, его взгляд бесцельно скользил по клубкам света на длинных ножках фонарей, оттолкнувшись от последнего он уперся в темный силуэт в конце города—Резиденцию Князей Лунной Тени.

—Я не знал, как спросить у тебя…

—Не утруждайся— я сразу понял, что тебя так обеспокоило. И не тебя одного.

—Думаешь, что он все-таки жив?..

—А иначе что же это за стук? Если не твой и не Принцессы? И если у нас только один общий собрат— Второй Дракон. Чей еще, если не Очаровашки?

—И ты понял где он? —Дегэйр был расстроен. Вопросы Первого Дракона были яснее ответа любого мудреца. И главное— находили отклик в душе Дегэйра. Инстинкт соглашался, а Драконий инстинкт, будучи одним из оружий Дракона, призванным спасать своего хозяина, не обманывал.

Кименус покачал головой и неохотно буркнул:

—Слишком слабый— я едва его слышу. Может, в будущем, он станет четче и громче, тогда можно будет его отыскать.

—Если он жив—то пусть живет, где угодно и не ищет встречи с нами. Он не прилетел, значит это его воля. —неожиданно резко сказал Дегэйр. — Не вздумай сказать ей, Кименус! Мы еле ее вытащили!

—Мне совершенно неинтересна судьба Очаровашки и чувства Александры. —отмахнулся Первый Дракон, сворачивая с оживленной улицы в проулок, ведущий в парк Резиденции. — Стоит заикнуться об Очаровашке, и она заставит нас его искать. И пока мы его не отыщем и не приведем к ней, она нам не даст даже вздохнуть спокойно. Пусть лучше занимается вельможами. —он замолчал, обдумывая сложившееся положение вещей. Вздохнул.

— Да только все равно она рано или поздно его найдет. И ты знаешь, ты ведь чувствуешь, что он жив. Он еще может вернуться…—заметил Кименус и слегка улыбнулся, довольный своей провокацией. Дегэйр передернулся и фыркнул:

—Но он её не любит. Он никогда не будет с ней. Иначе бы он уже был в Сарроу. —вокруг них собралась густая тень. Теплый свет фонарей и окон остался далеко позади; они шли по слякотной дороге, поскальзываясь на леденистой корке, скрытой под грязноватой талой водой по направлению в далекому и одинокому огоньку в высокой башне. Сбоку от них мелькали отсветы костров, слышались голоса людей, бросивших свои дома и теплые очаги, чтобы воочию убедиться в том, что мертвая Принцесса— жива и здорова. Смолка музыка, лошади фыркали и храпели, пугаясь теней, ползающих по промерзлой земле и заползающих в шатры. Слуги сидели у костров, отдыхая от поручений вельмож, горожане и селяне тихо переговаривались меж собой, боясь потревожить и тех, и других. Драконы обошли лагерь по узкой тропинке, их шаги были легки и бесшумны, сами они— стремительнее теней, не говоря уже о людях.

—Она ждет нас, видишь, Кименус? — спросил Дегэйр, с мечтательной улыбкой глядя на переменчивый блеск в ветвях. Кименус перевел взгляд туда, куда смотрел Третий Дракон, и по его спине поползла неприятная дрожь. Отчего-то ему захотелось обернуться Драконом и улететь обратно в горы, в каменную пустошь, где нет ни долга, ни Хозяйки, поджидающей их у окна. Он сдержанно кивнул.

—И нас, и его. А может только его и ждет.

–Она думает, что он мертв! – Дегэйр вспыхнул от злости и ускорил шаги, не разбирая дороги. Его душила сама мысль о том, что он не нужен и не важен. Что есть кто-то еще, и этот кто-то заклятый враг, Второй Дракон, является для горячо любимой Хозяйки самым родным и желанным. Отгоняя прочь эти мысли, Дегэйр сорвался на бег, и Кименус остался один. Глядя в спину удаляющемуся собрату, Первый Дракон только вздохнул.

«Почему сердце Очаровашки бьется так глухо?.. Почему он не прилетел в Сарроу, несмотря на Драконий инстинкт. Я – лишь подаренный Дракон, а он Дракон по крови, но он проигнорировал ее воскрешение. Он смог. А как?.. Как же ты смог вырваться из её власти?..» — вторая самокрутка за день скользнула в рот, легким движением погасив длинную спичку, Кименус сошел с дороги, и, встав под дерево, тоскливо посмотрел в небо, словно там, в недосягаемой вышине его ждал ответ.

Жизнь, вернувшаяся в душу Принцессы Александры, однако привела за руку свое дитя—надежду. Кименус глубоко внутри ждал этого дня, ждал, привыкший к тому, как люди разочаровываются в жизни и вдруг обретают мечту, начинают верить в лучшее и живут, раскачиваясь на весах между отчаянием и надеждой. Три века, прожитых и среди монахов, и среди смертных, и среди одаренных, он наблюдал как в людях рождаются пустота и бессознательное желание смерти, и как у тех, кто сумел это пережить, появляется надежда. И зная, что Принцесса Александра— одаренная и все же смертная телом, зная, что настанет день, когда она усомнится в смерти своего фаворита, усомнится в своем принятии его смерти, Первый Дракон не сделал ни единой попытки подготовить Дегэйра.

—Почему я не верю?..— тихо проговорила Принцесса Лунной Тени, стоя у окна в своей спальне. Драконы, преклонившие перед ней колена, быстро переглянулись. Серебристые глаза, сверкающие и чистые, как зеркала, выдержали натиск синего пламени в сапфировых беспокойных глазах.

— Дегэйр, Кименус, я думала об этом. Думала и днем, и ночью, пытаясь принять и смириться. Но не могу. Он не мертв, он не может быть мертв. Я не верю в это.

Она обернулась к ним, вовремя перехватив напряжение, вызванное живыми сильным взглядами. Спохватившись, Драконы поспешно подняли глаза на свою Хозяйку. Утренний зимний свет, льющийся в окна, холодным белым тоном окутывал всю её фигуру, смягчал и высвечивал, делая её полупрозрачной. Невольно глаза каждого из Драконов засияли новыми оттенками. Ни триста лет заточения в каменном склепе, ни потрясения, вызванные тем, что она очнулась в другом мире, ни попытки самоубийства не отразились на её лице и фигуре. Стройная и легкая, в свободном старомодном платье под каждой складкой которого угадывались очертания тела, каждое движение. На лице застыло спокойное выражение, только чувственный рот и огромные черные глаза придавали её лицу непередаваемую контрастную прелесть. Глядя на неё, Дегэйр чувствовал растущее волнение, вызванное и любовью и преданностью.

—Никто не видел…–Первый Дракон понизил голос до свистящего шепота: – Второго Дракона со времен смерти Принцессы Трифрид.

— Или он не хотел быть кем-либо увиденным?.. – также тихо возразила Принцесса Лунной Тени, невольно оглянувшись на плотно закрытые двери своей спальни. Продолжать такой серьезный и важный разговор украдкой, цепляться за последнюю надежду и тщательно думать над словами и громкостью голоса было невыносимо трудно.

—Принцесса. Каждый раз мы говорим только то, что знаем сами. — твердо сказал Кименус. — Почему вы нам не верите?

«И почему молчит Дегэйр?!»

Она сжала губы, обдумывая свои мысли. Упрямо свела брови, отвернувшись от Драконов.

Дегэйр тихонько вздохнул, отводя взгляд.

—Почему он?..— Принцесса Лунной Тени, услышав его слова, вспыхнула и поспешно повернулась к ним.

—Не могу…— после некоторого молчания заговорила она. Голос её был напряжен, пальцы с силой сжимали края узкого подоконника. – Не могу это принять. Он мог сбежать в мир смертных, как в прошлом, мог обратиться в каменную гряду, мог забыть о человеческой сущности, но только не умереть. — бездушные глаза вспыхнули мириадами далеких звезд при одной только мысли о Втором Драконе. Верно это почувствовав, Дегэйр нахмурился.

—Непонятно, что вернуло вас. — осторожно заметил Кименус, многозначительно приподняв брови. Принцесса Александра поняла, что под словом «вас», Первый Дракон подразумевает всех собравшихся в спальне. — Но я думаю…

—Я думаю, что я ожила, когда ожил он. Если ты утверждаешь, что мы с умерли из-за него, тогда верно выходит, что и ожили из-за него. Разве не так?

«А если мы умерли не из-за него. Его смерть была только следствием, логическим выводом. Но по какой причине и как расстался с жизнью наш Очаровашка?» – Кименус ничего не ответил Хозяйке, только прищурился, обдумывая свежую и необычную мысль– с этой стороны он еще к смерти Очаровашки и смерти Принцессы Александры не подходил. Почему-то он, как теперь и Дегэйр с Принцессой Лунной Тени, думал, что все произошло по вине Очаровашки. Но что, если это только видимая морская гладь, тогда какие тайны скрываются в глубине, и кто на самом деле повинен в смерти двух Драконов из трех и их Хозяйки?..

—Ваше Высочество, Вы чувствуете Второго Дракона? — вдруг спросил Дегэйр, забыв о предосторожности и зорко взглянув на Принцессу Лунной Тени. От его откровенного взгляда, громкого голоса она растерялась и, не сдержавшись, сказала:

—Нет! — Дегэйр радостно замер, верно разгадав нерешительные нотки в её голосе, опустил низко голову ослепительно улыбаясь каменным плитам. Сердце его задрожало в груди, дышать от счастья стало тяжело, но это было приятная мука. Смущало его только то, что биение сердца своего заклятого врага, Второго Дракона, собрата, день ото дня становилось различимее и настойчивее.

—А вы чувствуете его? — Кименус замялся, и Третий Дракон быстро ответил:

—Нет, если Вы не чувствуете, то и нам это не под силу. Об этом мы и говорим, Госпожа!

Кименус окаменел, не спуская глаз с Принцессы. Он видел, какой надеждой вспыхнули её глаза на вопросе и как они в один миг они пропитались тьмой.

—Дегэйр не врет, Кименус? — спросила она у Первого Дракона. Третий Дракон бросил на Кименуса умоляющий взгляд, но Первый Дракон смотрел в глаза Принцессы Александры.

—Он не врет. Я тоже его не чувствую. — и в этот момент сердце Второго Дракона забилось быстрее, словно почувствовав, что его никто искать не станет.

Дегэйр выдохнул с облегчением, когда она отпустила их. Кименус хмыкнул— это только начало. Ее вера сильнее обмана, ее желание найти его невозможно погасить уже сейчас. А ведь оно только зародилось и еще не успело разгореться неукротимым пламенем, а Внушитель Дегэйр и Душитель Кименус уже бессильны.

Нужно время, чтобы надежда переросла в уверенность, а времени у Принцессы Лунной Тени много— она же хочет найти Дракона, живущего веками.

—Он не мог оставить меня. Он не мог. Я же не разрешала. — шептала им вслед Принцесса Александра, часто моргая, чтобы ни одна слезинка не выкатилась из ее темных, словно ночное небо, глаз.

Что значит полюбить в шестнадцать лет? Ждать этого чувства, представлять своего возлюбленного, вплоть до несущественных мелочей, наделять его особыми приметами, узнаваемые и любимые только ею. Ждать и все же бояться—обмана, предательства и невзаимности. Мечтать о будущем, о многих поколениях потомков, выросших на рассказах о чистой и сильной любви.

Какая чушь, думала юная Принцесса Лунной Тени, слушая придворных девушек. Какая беспросветная глупость и наивность!

Принцесса Александра и не думала влюбляться— она была счастлива в окружении слуг, среди своих мыслей, под опекой и надзором отца—Князя Лунной Тени. О любви она знала немного и, наверное, поэтому не верила в нее—слишком уж обычным и предсказуемым казалось ей это чувство, для нее, устроенной так сложно— оно было несвойственно. И посему жила Принцесса в полном неведении и жила счастливо, как и следует всякой Принцессе и девушке с таким укладом мыслей.

Но однажды она изменилась — незнакомое волнение охватило ее, едва Александра издалека увидела силуэт в длинной черной мантии. Что-то остановило ее — отец пошел дальше, разговаривая с ректором академии и своим давним другом, а она стояла и провожала глазами высокую фигуру, не в силах выдохнуть или сделать шаг.

Кто он? Она покраснела, глаза вспыхнули ярко— ее черные бездонные глаза, ожили, засверкали, стоило незнакомцу мелькнуть перед ними. Принцесса ждала, что он обернется, но кто бы ни был тем юношей, он скрылся за углом, так и не услышав ее немой мольбы.

И вот он стоит перед ней — уже не просто случайный человек, безымянный и живущий в мире, где ее не существует, нет, он ее возлюбленный, знающий о ней, называющий ее по имени, она в мельчайших подробностях знает его лицо —каждую черту, знает его характер, его чувства.

Он знает о ней столько же, но он не любит ее в ответ. Он зол, расстроен, сейчас он дальше от Принцессы, чем в первую встречу, он думает о своем, и слова Принцессы Лунной Тени разбиваются о непробиваемую стену его холодности и отчужденности. Она кричит, просит, опускается до мольбы, но напрасно — он не слышит ее, и говорит свое:

—Нет, Александра, я не стану Драконом. И ты, пусть даже и Принцесса, не смеешь говорить мне это.

—Это не я говорю — это слова моего отца. Это его приказ!

—Я не его подданный и не подданный Заколдованных Земель. Я не стану им! — он поднял руку, и яркая вспышка озарила его лицо. Принцесса ахнула и спрятала лицо в ладонях, когда длинная струя пламени блеснула над ней и ударила в стену позади. Рассыпавшись на несколько языков, огонь побежал по стене, отпугивая тени. Принцесса Александра оглянулась и задрожала. Потом посмотрела на возлюбленного — он сурово смотрел на нее, рука еще не опущена, пальцы сведены. Сглотнув, Принцесса поборола в себе робость и сделала шаг к нему. Юноша весь подобрался и отступил.

—Ты не понимаешь, какая жизнь ждет тебя. Ты же будешь со мной, будешь моим— разве этого мало? Ты не хочешь этого?

—Не хочу. Я хочу оставить и тебя и этот замок и уйти. Навсегда. — сколько яда было истрачено на эти слова, сколько огня горело в любимых глазах, когда он, чеканя каждое слово, произнес эти слова. До слез стало обидно Принцессе, болью зашлось сердце, съедаемое первой любовью.

—Но почему? — не выдержав крикнула она, а в ответ получила огненный сгусток. Загорелись тяжелые складки балдахина, зачадил ковер. Они стояли посреди разгорающегося пожара—оба упрямые, сильные и не желающие сдаваться. Победа одного из них стоила жизни другому— Принцесса поклялась наложить на себя руки, если возлюбленный покинет ее, он же становился Драконом и терял человечность. Поэтому они спорили, кричали друг на друга, заклинали и проклинали. Поэтому сейчас платье Принцессы Александры могло вот-вот вспыхнуть, они оба могли бы сгореть, но все равно стояли каждый на своем.

—Потому что здесь нет того, что я ищу. У меня другая цель, в моей жизни нет места тебе, твоим приказам, твоим желаниям и Драконьим крыльям. Я приехал сюда с тобой, но не к тебе. И трачу свое время здесь, пытаясь вразумить тебя. — юноша вдруг замолчал и опустил глаза, почувствовав стыд. В глазах Принцессы стояла такая тоска, такое отчаяние, что он увидел себя настолько мерзким и жестоким в ее глазах, что не мог не отвести взгляда. Он боялся ее реакции — она была сокрушена, кричала, срывалась на истерику, менялась на глазах за какой-то час. И он испытывал жалость — глубоко в душе ему был жаль Принцессу, которая столько раз получала отказ и все равно слепо шла к нему. Но не позволял этому чувству взять верх — слишком живо было понимание этой слабости. И юноша одергивал себя.

—Ты разлюбил меня?

—Я не любил тебя. — он так и не смог поднять глаз. Голос его был глух. — Если бы я любил тебя, разве не согласился бы остаться с тобой? И даже Драконья кровь не могла бы связать нас, уже связанных. Отпусти меня, Александра.

—Нет. — звонко сказала Принцесса Лунной Тени. — Отпустив тебя, я не проживу и дня. Отпустив тебя—навсегда потеряю. И как ты можешь говорить мне, что не любил меня, если я помню тебя другим — помню твой взгляд, твою улыбку, твои руки. Скажи, неужели и тогда ты не любил меня, в тот день, когда уехал со мной и отцом из мира смертных?

Он был увлечен одаренной. Красивая и утонченная, совсем юная, но в каждом своем движении уже такая женственная. Она привлекла взгляды всех академистов, едва сошла с широких расписных саней — в песцовой шапке, из-под которой выпадали отдельные черные прядки, белая, словно сделанная из фарфора, изящная и в непривычных глазу одеждах. Невозможно было не обратить внимание и отвести глаза тоже было невозможно. Он посмотрел на нее тогда и усмехнулся — красивая одаренная, неприступная и разбивающая сердца одним взглядом. И, как и все, юноша хотел бы попытать счастья быть замеченным ею, хотел бы добиться склонности и, возможно, симпатии. Но любви? О таком он даже не думал, полюбил ли ее — знал наверняка — нет. Она была одаренной, живущей за Седыми Лесами — оттуда, куда он искал способы попасть, несмотря на многочисленные препятствия. С ней он бы уехал в Заколдованные Земли, чтобы наконец воплотить свою мечту в жизнь.

Но второй год он жил в Резиденции — короткие поездки в пределах Княжества, постоянный контроль и отсутствие следов того, кого он разыскивал среди смертных, зная наверняка, что он одаренный, сделали из него другого человека. Больше не завораживала красота Принцессы Лунной Тени, сильнее томила его тоска по оставленным родителям, гнало прочь чутье. Он решился оставить ее, оставить замок и скитаться по Заколдованным Землям, разыскивая хоть какие-то возможности, но Принцесса Александра, словно почувствовав это, поставила ему ультиматум:

—Если не согласишься, то отец убьет твоих родителей. Что ты выберешь — жизнь своих родителей или свою свободу?

Он злился, и огня вокруг них становилось больше. Меньше человеческих чувств, он реже жалел ее чувства, она не считалась с его мыслями, как будто уже была его Хозяйкой. Его своеволие проявлялось в ответ буквально на все — на каждое слово, каждый взгляд, на каждый жест рукой. Бесстрашно он спорил с Князем Лунной Тени, словно напрашиваясь на то, чтобы его выставили из Резиденции, дерзил Принцессе Александре, надеясь таким образом охладить ее чувства. А она старательно терпела и ждала взаимности, та, которая еще год назад смеялась над влюбленностью других.

—Превратившись в Дракона, я стану одним из самых сильных одаренных, я покину этот замок, и ни у кого не хватит сил остановить меня…— заметил юноша и осекся, когда Александра засмеялась:

—Ни у кого не хватит сил остановить тебя, кроме Хозяина. А я тебя не отпущу, к тому же если верить книгам, то ты и сам не захочешь оставить меня.

Уголки рта слегка поднялись, брови собрались над переносицей — еще мгновение, и юноша разразился бы ругательствами вперемешку с заклятьями, а Принцесса Лунной Тени — слезами. И оба разом это осознали — пик их очередного сражения. Кто бы отступил сейчас? Обоим проще расстаться с жизнью немедля, лишь бы убедить другого в своей правоте.

Но юноша сделал над собой усилие, усилие, стоившее ему невероятного терпения и самообладания. Это был отчаянный и рискованный шаг — отступление, но он чувствовал, что если никто из них не остановится сейчас, то будет поздно.

Он одним взмахом погасил пожар в покоях и отвернулся от нее к окну, разорвав все нити, что соединяли их взгляды и мысли. Некоторое время он молчал, бездумно уставившись на свое отражение в стекле и размышляя о своей участи. Его лицо, хотя Принцесса Александра и не видела, посветлело, взгляд стал мягче и печальнее. Принцесса Лунной Тени притихла, стоя среди обгоревших обломков, чадящих ковров и едкого дыма. Чего ждала она — от себя, от него, почему не уходила?.. Он так ждал, что она уйдет, оставит его наедине со своими нерадостными мыслями, но Принцесса тихо стояла за его спиной, не шевелясь и едва дыша.

Юноша стоял, прямой и напряженный, у окна несколько минут. И вдруг дрогнул и прижался к стеклу, что-то выглядывая. Только-только придя в себя и успокоившись, он неожиданно разволновался. Принцесса Лунной Тени удивленно посмотрела на него и твердыми шагами подошла к окну:

—Что там такое?.. Кименус!

Руки возлюбленного скользнули по стеклу, услышав имя. Схватив ее за плечи, он с силой прижал Принцессу Александру к стене, жарко заговорил прямо в лицо:

—Кто он, ты знаешь его?

—Что с тобой? — она попыталась вырваться, но его пальцы только крепче стиснули узкие плечи, Александра скрипнула зубами от боли, ее глаза широко раскрылись, глядя, как он меняется в лице.

Он действительно был взволнован, нервно изгибались тонкие губы, широко раздувались ноздри, глаза запылали ярким опасным огнем. Впервые он пугал ее, этот страх был осознанным, имел свое лицо, к ужасу Принцессы Александры, это лицо было лицом возлюбленного, и от этого ей было еще страшнее.

—Кто он?!— юноша затряс ее, то и дело косясь в окно. Принцесса Александра вскрикнула, попыталась вырваться. Но он не отпускал.

—Это Кименус! Отпусти меня!

—Что он делает здесь?

—Он живет здесь, в Резиденции! Он Дракон моего отца! — крикнула она, и в эту минуту он разжал руки и отскочил от нее.

—Дракон? — неожиданно упавшим голосом произнес он. Принцесса Лунной Тени дышала тяжело, обхватив себя руками, она изредка всхлипывала. Она была и зла, и обижена на него, а больше всего напугана. Но, несмотря на это, Александра все еще думала о нем, и видела, что он был растерян и напуган не меньше ее. Вот только чем? Появлением Дракона в этих стенах?..

—Да. — медленно кивнула она. — Он стал Драконом еще до моего рождения.

—Но почему я только сейчас узнал о нем? Где он был весь год?

Принцесса Лунной Тени пожала плечами:

—Если мой отец не беспокоился, то он знал, где был его Дракон. Но может быть ты расскажешь, что тебя так разозлило? Почему ты набросился на меня, только увидев его?

Он смотрел перед собой, взгляд его лучистых глаз был затуманен. Если недавно они ослепляли, то сейчас были такие же тусклые, как у смертного. Еще двадцать минут назад, он разносил убранство комнаты, выжигая покои дотла, теперь же, он был потерян и сбит с толку. Страх перед ним исчез, глядя на возлюбленного Принцесса Лунной Тени испытывала прилив нежности, желание обнять и успокоить. Но прежде чем ей удалось осуществить это желание, он качнул головой и быстрым шагом, хрустя головешками, вышел из покоев.

Принцесса повернула голову и посмотрела в окно. Дракон Кименус смеялся, а ее отец, Князь Лунной Тени и Хозяин, хлопал его по спине, явно чем-то довольный.

Почему-то чаще всего ей вспоминалось именно это. Было много разных воспоминаний — и счастливых, и печальных, связанных с ним, но это было ярче всех. До сих пор не понимала Принцесса Лунной Тени, что тогда так разозлило и расстроило ее возлюбленного, что надломилось внутри у него, когда он увидел Дракона и его Хозяина. Что его поразило сильнее всего?

Кименус, оказавшийся Драконом?

Хозяин по-дружески хлопавший своего преданного слугу?

Слуга, довольный своей участью?

Дракон, живущий так близко к нему?

Отрывок 5: Наследие Княжеского рода

Много веков назад Леса были Седыми, а листья их деревьев обладали волшебной сущностью. У каждого дерева она была своя – особенная, неповторимая и удивительная. И несмотря на то, что все одаренные знали об этом, никто из них за все существование седых деревьев не использовал листья, кору или сок для создания запретных и смертельных напитков. Пока однажды в Сарроу, когда он был Столицей Княжества Лунной Тени, не появилось одаренная, ведавшая обо всех настоях в мире и их ингредиентах. Одаренная пришла из мира смертных, современники описывали ее молодой и красивой, но было ли это истиной или же они, опоенные редким и губительным ядом, затуманивших их взгляд и разум, просто подчинились силе яда, было неизвестно. Князь Лунной Тени, услышав о ее способностях и рассказах горожан, захотел взглянуть на одаренную. И когда она, в лохмотьях, с пучками трав и многочисленными мешочками, предстала перед Князем, первым делом сказала:

–Князь правит Княжеством размером с мой башмак, подданные его обманывают и замышляют заговор, чтобы поживиться его бедным имуществом. У Вас нет преданных слуг, вот поэтому Вы и правите только одним Княжеством.

–Хочешь сказать, что будь у меня верные слуги, я бы был Королем Заколдованных Земель?

–Будь у Вас хотя бы такая помощница, как я, Вы бы стали Королем уже через месяц.

–За такие дерзкие слова, не подкрепленные доказательством, я могу и голову тебе отрубить. – Князь щелкнул пальцами, но одаренная только усмехнулась.

–Это дело не долгое. Но что если я права? – Князь задумался, его Стражники, направившиеся к одаренной, замерли, ожидая приказа.

–И что же ты предлагаешь? Как можешь изобличить предателей моего двора?

–Я сотворю древнее и редкое снадобье, способное создать того, кто по силе равен даже Духу Седых Лесов, и кто будет вернее руки и надежнее собственного сердца. Как только у Вас появится такое создание, Вы прикажете ему найти предателей, и он, не сомневайтесь, отыщет их до единого.

–И что же это за создание? Кто по силе равен Духу Седых Лесов?

–В мире смертных таких называют Драконами. Это одаренные, которые сохраняют свой людской облик, выпивая снадобье, но у них появляется и второе обличье– Драконье, обличье, которое и делает их равными Духам. Их сила увеличивается, человеческие возможности расширяются до невообразимых границ, но при этом они слепо подчиняются во всем своему Хозяину и защищают его.

–Что в том снадобье, которое делает смертного равным Духам? Которое беспрекословно подчиняет одного смертного другому?

–Ваше Дыхание, Ваша кровь, его дыхание и его кровь, к тому же необходимо собрать сок седого дерева, так называемую кровь дерева, и его лист, растущий на самой верхушке, который овевается всеми ветрами и больше иных получает солнечного света и тепла. Это снадобье можно добавить в питье, можно в еду, можно выпить и так, разницы нет никакой. Но есть главное условие – кто поднесет снадобье, тот и будет Хозяином. Ибо Ваши силы в снадобье равны и если будущий Дракон вырвет из Ваших рук снадобье и силой напоит Вас, то Драконом станете именно Вы, Князь.

–А если ты обманываешь?

–Тогда Вы обезглавите меня. Но если я окажусь права и подарю Князю верного и сильного слугу, то взамен Вы сделаете меня своей женой.

–Но у меня есть жена!

–А разве она бессмертна? Но если вдруг жизнь оставит ее, то обещайте мне взять меня в жены, и я помогу Вам покорить все Княжества одним за другим.

Князь Лунной Тени понял, что жить его первой жене осталось несколько недель, пока варится древнее всеми забытое снадобье, пока отстаивается яд, приготовленный для Княгини, пока идет поиск подходящего одаренного– мужчины, рожденного в год Дракона по календарю мира смертных. И стоящая перед ним одаренная, одетая как нищенка, похожая на всклоченный веник, вскоре будет следующей Княгиней.

Свой секрет Княгиня не рассказывала никому до самой смерти, и только перед кончиной, она, будучи уже Королевой Заколдованных Земель, передала его старшему сыну. С ее смертью закончилась эпоха процветания Династии Лунной Тени, двор пришел в упадок, но секрет превращения одаренного в создание, подобного Духу Седых Лесов, переходил от одного поколения к другому, Драконы появлялись при каждом Князе Лунной Тени и при втором и последнем Короле Заколдованных Земель от Династии Лунной Тени. Таким образом, состав снадобья был сохранен в точности до грамма и был унаследован Принцессой Александрой, вместе в глазами своей легендарной прапрапрабабки. Этими глазами, проницательными, умными, она смотрела на Дегэйра – одного из ее собственных Драконов. Кименус – Дракон ее отца, стоял у камина, довольно щурясь от жара, согревающего его спину.

День ото дня становилось холоднее и в городе, и в Резиденции. Чтобы отопить спальню Принцессы, комнаты Драконов, и столовую, единственной Наследнице приходилось расхищать фамильную сокровищницу. К несчастью, за минувшие века, боковые ветви Правителей Лунной Земли разобрали лучшие драгоценности. Перебирая шкатулки с золотыми браслетами, тиарами, кольцами, Александра и Драконы гадали, хватит ли этого, чтобы пережить зиму, снежную и суровую в их краях.

– У нашей Династии было все – власть, богатства, признание подданных, земли… Я – последняя из рода Лунной Тени, а вы – последние Драконы. – произнесла она со вздохом и протянула Третьему Дракону футляр с венцом из белого золота.

– Я раздобуду уголь и древесину к концу недели. – склонился он перед ней.

– Мы могли бы запросить содержание Резиденции у Управы Сарроу. – заметил Кименус. – Ведь Принцесса – единственная Наследница Короны.

– Я не подписала отречение, но я сказала им, что не хочу принимать титул Наследной Принцессы и Королевы. – покачала головой Принцесса Александра. Она зябко поежилась и тоже подошла к камину.

–Если отречение не подписано, то мы еще можем…

–Этому миру больше не нужны Короли. – быстро сказала Принцесса Лунной Тени. Свет от огня придал ее лицу восковой цвет, глаза зачарованно мерцали.

–Да, Принцесса, ныне Заколдованные Земли управляются общими усилиями Управ столиц бывших Княжеств. Но разве у одаренных был выбор, после того, как они лишились всех Наследников? – Первый Дракон был спокоен и рассудителен. Третий Дракон, собиравшийся оставить их, насторожился. Он подошел к собрату, строго глядя на него. Кименус усмехнулся:

«Не хочешь внушить ей желание стать Королевой?»

«Не хочешь задушить в ней любовь к Очаровашке?»

Кименус нервно дернул уголком рта.

«Ты слишком глуп, чтобы понять природу и силу иных чувств.»

– Теперь у них есть выбор – Принцесса и Хозяйка Драконов. – мрачно проговорила Александра. Драконы повернули к ней головы.

– Но ведь никто не знает о нас. – сказал Дегэйр. Принцесса смотрела на огонь, увлеченная своими мыслями. Она ответила через несколько минут:

– Нет современников, кто бы видел своими глазами, как мой отец лишь одним словом остановил сражающихся Драконов. Но есть потомки тех людей, есть книги, и однажды наша тайна будет раскрыта.

–Не будет. – горячо отозвался Третий Дракон, шагнув к ней. Его руки дрогнули, словно он хотел протянуть их к ней, положить на ее плечи, обнять. – Ваш отец сказал, что мы принадлежим ему, одаренные казнили его, чтобы убить и нас. Никто не знает, что мы живы.

– Все из-за Принцессы Трифрид… Сгори она тогда в пожаре…

Драконы почувствовали, как ее сердце забилось взволнованно и резко. Все ее нутро словно запульсировало. Дегэйр оглянулся на собрата.

–Но она все равно умерла. – пожал плечами Первый Дракон. Александра зло посмотрела на него.

– Только не вовремя! – выкрикнула Принцесса Лунной Тени. – В тот вечер я потеряла и отца, и возлюбленного из-за нее! Весь мой мир, мой, разрушился из-за Трифрид! Теперь я кто? Принцесса, продающая свои драгоценности, чтобы содержать пять охранников и три служанки. Принцесса, которая боится стен своей Резиденции. Принцесса, которая не имеет ни прошлого, ни будущего!

–Я хотел убить ее сразу же.. – выдохнул Дегэйр. – Только…

–Все равно было бы поздно! – сказала Александра.

– Тогда в этом виноват только Второй Дракон. Ведь только он мог убить ее раньше, но ошибся, и Принцесса выжила в том пожаре. – прошипел Третий Дракон. Скулы стали красными, глаза превратились в неживые сапфиры. Ее боль жгла и его. Первый Дракон, обожженный их чувствами, отошел от камина.

–И это он превратился в Дракона, набросился на меня. Разрушил часть Хайфа, вынудил Вашего отца приказать нам остановиться, а после этого сбежал. Вина Очаровашки бесспорна. Он, а не Принцесса виноват в том, что у нас сейчас есть.

– Ты всегда обвиняешь его, а ведь он спас тебе жизнь. – качнула головой Принцесса Александра.

Глаза Дегэйра оттаяли — пламя ненависти, неудержимое, неконтролируемое вырвалось из плена любезной холодности и замкнутости, выжигая борозды между ним и Хозяйкой. Александра, увидев этот взгляд — единственный за всю жизнь дарованный им ей в такой силе и озлобленности, невольно притихла. Кименус же наоборот, весь вытянулся, озаренный, понявший то, о чем даже боялся подумать все это время. Ненависть Дегэйра, его презрительные взгляд в ответ на задумчивое выражение в лице Второго Дракона, его показная независимость и язвительность по отношению ко Второму Дракону имели в основе самую глупую причину — злость в ответ на проявленную некогда жалость.

– И он же возненавидел меня в минуту, когда умерла Принцесса Трифрид!

–Трифрид? – она недоверчиво усмехнулась. – Думаешь, его ненависть связана с Трифрид?

Третий Дракон рассмеялся. Кименус громко сказал:

–Трифрид была его Жертвой. А Принцесса приказала Дегэйру убить ее. Два Охотника на одну Жертву… Это и свело с ума Очаровашку.

– Я не убивал ее! – запальчиво выкрикнул Дегэйр. Принцесса Александра застонала и затрясла головой.

–Не ты ли внушил ей разбить все стекла в Тронном зале и пронзить себя осколками? – иронично спросил Первый Дракон. Собрат фыркнул:

–Вот и Очаровашка так подумал! Но я не внушал ей. Я не убивал ее. Она сама себя. И никто не знает, почему.

Первый Дракон нарочно опустил взгляд, боясь, что Александра, даже случайно заметит, как засияли его серебристые глаза на последних словах собрата.

Возможно ли, что Принцесса действительно заколола себя сама? Что могло подтолкнуть Наследную Принцессу убить себя в день Коронации?.. Уж не смерть ли Жертвы Первого Дракона – смертного Королевича и возлюбленного Принцессы Седых Лесов?..

Но как она узнала?..

Очаровашка?..

–Никто? – спросила Принцесса Александра, гладя прямо в глаза Третьему Дракону. Он пожал плечами.

Кименус чувствовал, что Третий Дракон искренне ничего не знает о причинах самоубийства Наследной Принцессы и безумия собрата, но для Кименуса, Душителя чувств, а потому чувствовавшего все острее, чем Второй и Третий Драконы, в событиях того вечера была сокрыта опасная истина. Настолько опасная, что Кименус так и не осмелился раскрыть Второму Дракону тот факт, что он знает, что влекло Второго Дракона к Принцессе Трифрид. И даже намека, издевки, многообещающего взгляда Кименус себе не позволил. А потому и сейчас, потупив глаза, он старался отбиться всеми пятью чувствами от слов Дегэйра, от пронзающего насквозь взгляда Александры, от собственных ощущений, рожденных воспоминаниями.

Как и все из Династии Душителей, он с детства был наделен способностью чувствовать настроения людей и перенимать их с такой поразительной быстротой, что находясь среди людей, он то становился угрюм и хмур, то беззаботно весел, то зол, то печален. В те дни он творил волшебство всей ладонью, неумело, едва осознавая, что он совершает. Отражая чувства, улавливаемые им от людей, еще в отрочестве Кименус был подвержен таким эмоциональным нагрузкам, что несколько раз едва не покончил с собой, прежде чем установил простую закономерность — как на него влияют чувства других людей, так и он может влиять на людей своими чувствами. Освоив свою способность во всей её полноте, он нашел себе развлечение, меняя настроения людей, закупоривая в них различные неглубокие чувства — минутная злость после ссоры, недолгая, сбивающая радость после встречи влюбленных. Иногда он заменял их, отвлекая своими эмоциями и чувствами, чтобы расширить свою силу до просторов, граничивших с гениальностью.

И только одна высота осталась непокоренной им в течение всей жизни, даже после того, как он согнул средний палец, проклиная и заклиная лишь указательным. Проходящие чувства — гнев, апатия, влюбленность он душил с такой легкостью, что едва замечал их, не говоря уже о своих ощущениях. Но настоящие чувства, с которыми он столкнулся лицом к лицу в своих собратьях, не только не закупоривались, но и душили его самого, выпивая все жизненные силы, коими он был наделен с достатком, как одаренный из Благородной Династии Душителей. Испуганный их силой и глубиной, Кименус после нескольких неудачных попыток, отделил свои чувства и мысли от проникновения отравляющего действия истинных чувств Второго и Третьего Драконов, и больше не попытался посягнуть на свое господство над ними.

Он уловил настоящее, рожденное человечной душой и горячим сердцем, чувство Второго Дракона спустя четыре года, после обращения последнего в Дракона. Он принес это чувство в себе из мира смертных. Едва ощутимое, оно билось в сердце Второго Дракона и зудело в сердце Первого. А потом в один день, это чувство вспыхнуло так ярко, что Первый Дракон чуть не лишился всех своих чувств, ослепленный живительной силой молодого, яркого ощущения. И тогда же Кименус, еще оглушенный, полуслепой и задыхающийся от отголоска чувства Второго Дракона, решился задушить его, чтобы и дальше жить в спокойствии, не испытывая подобных терзаний. Но сила чувства Второго Дракона смела все попытки Кименуса, ему не удалось даже приблизиться к полыхающему внутри души пламенному чувству. Несколько дней промучившись, Первый Дракон снова попытался подобраться к чувству собрата, но за это время, необходимое Кименусу, чтобы оправиться от натиска, чувство успело разрастись и укрепиться так, что Первый Дракон, отчаянно стремящийся задушить его, едва не лишился собственной жизни. Тогда он выучился ограждать свои чувства, чтобы не быть раздавленным чувством собрата, и как ни странно, яркое и горячее, словно солнце, оно и не попыталось покорить его, отпустив и простив вероломные попытки Первого Дракона.

То была истинная любовь, ни разу не встречавшаяся на пути Кименуса и оттого поразившая его до самого нутра. Загнав вглубь своей защиты обиду и ущемленное самолюбие, Кименус со свойственной ему любознательностью, смотрел со стороны, как Второй Дракон, обманывая и Хозяйку и себя, и Кименуса, по его наивному мнению, летал каждую ночь в Заставу, снедаемый этим чувством.

Спустя некоторое время Второй Дракон изумил его снова. На этот раз Кименус явственно почувствовал жалость — самое искреннее из всех чувств, которые человеческие создания способны испытывать. Умирающий Дегэйр, с торчащими за спиной крыльями, с огрубевшими сероватыми ногтями на руках, с чешуйками на локтях и мелкими пушинками на лице, лежащий без сознания, заставил морщиться старого Князя Лунной Тени от омерзения и досады.

—Щенок не переживет обращения. — буркнул он и, махнув рукой, вышел из покоев, оставив наедине с юношей Драконов. Кименус, которому было тяжело даже просто находиться в одной комнате с умирающим и с любящим собратьями, качнул головой, тоскливо посмотрев в окно.

—Ему только девятнадцать, а по обычаю раньше двадцати не обращают в Дракона. Жаль, что его желание— быть Драконом нашей Принцессы не может осуществиться. — изрек он. Второй Дракон не отозвался, но едва закрылась дверь, как он осторожно и бесшумно подошел к постели юноши, почти мальчика, откинул окровавленные одеяла и с непроницаемым лицом достал короткий нож, который он прятал в голенище своего сапога. Не мешкая ни секунды, Второй Дракон распорол ладони умирающего. Кровь, слабо сочась, мелко закапала, порождая в голове Второго Дракона дикое желание сбежать от этих настойчивых «тук-тук-тук». Не вытирая ножа, он точно также распорол себе ладони, и пока его Драконья кровь не начала свертываться, соединил свои теплые ладони с его так, чтобы кровь из ран перемешалась. Он знал, что для спасения юноши будет достаточно всего одной капли, но все равно, раз за разом, он распарывал ладонь, и после шестого раза даже не поморщился. Зато Дегэйр, в человеческой крови которого забурлили капли Драконьей крови, выгнулся дугой и, закричав, открыл глаза, готовые вылезти из глазниц. Безумные и полыхающие они нашли лицо Второго Дракона, испуганно смотревшего на него, но не убравшего своей ладони с ладони Дегэйра. Зарычав от боли, смешанной с запоздалой яростью раненого зверя, юноша в одно мгновение покрылся черными перьями и такой же, отливающей смоляным блеском, чешуей. Второй Дракон отлетел, почувствовав опасность, Дегэйр, лишившийся рассудка из-за боли обращения, рванулся за ним, но силы вдруг оставили его. Он упал на пол, захлебываясь кровью и слюной, обессиленный, поверженный, но его глаза, живые и незатухающие, не выпускали из своего огненного плена Второго Дракона. Вжавшись в стену, Второй Дракон испуганно следил за ним, готовый сбежать, как только Дегэйр набросится на него. Но вспышка ярости, порожденная Драконьей кровью, переборовшей обращение и давшей ему силы, прошла и, Дегэйр, уже не человек, а какое-то звероподобное существо, слабо барахтался на полу, комкая под собой окровавленные простыни и упавшие одеяла.

Кименус, уловивший тогда первую волну ненависти, вызванной жалостью собрата, только вздохнул и сильнее замкнул засов на двери, за которой он прятал свои чувства. Эта ограда, воздвигнутая им для защиты, воздвигнутая в ответ на истинные чувства собратьев, не позволила Кименусу разобраться в чувствах, испытываемых Третьим Драконом к своей Хозяйке и Александрой ко Второму Дракону. И хотя чувство Александры зародилось еще до того дня, как обратился Второй Дракон, Кименус, не связанный с ней, видевший её редко, от случая к случаю, не понял его истинность.

–Если он подумал, что ты мог сделать это, значит, у него могли быть причины подумать именно на тебя. – тихо сказала Принцесса Лунной Тени.

Первый Дракон встал между ними. Мысленно он сказал собрату:

«Еще немного и ты потеряешь контроль над всем, что говоришь!»

Третий Дракон гордо поднял голову:

«Я добьюсь того, что она осознает, что всегда и во всем виноват он!»

Первый Дракон знал, что собрат не сможет ничего сделать с образом фаворита. Даже он – сильнейший из Драконов, не мог пересилить любовь. Третьему Дракону даже надеяться на успех не стоило.

– Принцесса, простите, что я вынужден защитить собрата, но если бы он тогда не превратился в Дракона, то Очаровашка попросту бы разорвал его на части. Да и потом, он остался рядом с Вашим Отцом, как его Дракон, и лишился жизни в Драконьем обличье. Благодаря его преданности Династии Лунной Тени, сегодня Вы можете стать Наследной Принцессой, не боясь, что Ваше имя свяжут с Драконами.

Дегэйр удивленно смотрел на собрата – он не помнил прежде, чтобы Первый Дракон его защищал. Не только Третий и Второй Дракон враждовали между собой – отношения между собратьями были неприязненными с первой минуты. Но несмотря на то, что Первый Дракон не скрывал своего пренебрежения к Третьему собрату, именно он через несколько лет после трагедии в Хайфе, вызволил неживого Дегэйра из каменного мешка и перенес его в фамильный склеп Лунной Тени.

Следующие несколько дней Принцесса Александра сторонилась Драконов. Зная, что они не переносят холода, она поднималась на стену, где гуляла в одиночестве, до тех пор, пока холод не забирался под волчью шкуру, в которую Принцесса Лунной Тени куталась, пробирая до костей. С посиневшими губами, бледная, она ходила от края до края стены, оглядывая просторный парк, простирающийся на несколько километров.

Резиденция стояла в стороне от города, со всех сторон окруженная лесистым парком и многочисленными запрудами. Но вслушиваясь, Принцесса Лунной Тени различала нечеткие звуки — крики, глухие удары, гавканье собак.

Дующий со стороны Сарроу ветер доносил горьковатый запах дыма. Александра, опираясь на обледенелый парапет, втягивала этот полузабытый запах, ставший крепче и вкуснее от морозного воздуха. Сероватые облака быстро плыли над её головой, едва заметные на фоне хмурого белого неба. Принцесса Лунной Тени с тоской смотрела, как они плывут, машинально подметив, что они плывут в сторону Заставы. Там, вдали, где-то за линией горизонта, под самым Лесом стояла бывшая столица Заколдованных Земель — мечта её отца и деда, необъяснимый магнит для её Драконов, вернее для одного из них. Принцесса Лунной Тени вздыхала, отворачиваясь.

Она осознавала свое высокое положение, но боялась обязанностей.

Она чувствовала, что занять трон Заколдованных Земель – ее долг перед родом Лунной Тени, но будучи Хозяйкой Драконов, Принцесса не могла не трепетать от мысли, что следующий, кто будет уличен в связи с самыми опасными созданиями всех миров, кто будет казнен, кто будет осквернен и проклят Духами Заколдованных Земель – это она.

– Драконы должны защищать своих Хозяев. Но Кименус не спас моего отца, один мой Дракон едва не убил меня, а другой... А если бы я тогда не велела Дегэйру убить Трифрид, они не сцепились бы друг с другом, и отца бы не казнили, как одаренного, которому подчинились Драконы. Но тогда Трифрид стала бы Королевой, обручилась бы с моим отцом, а я… Я бы все равно осталась здесь – в Сарроу. Даже с таким раскладом, я была бы ненужной Принцессой, хотя я бы не боялась, что однажды сюда приедет тот или та, кто с первого взгляда поймет, кто мои адъютанты? Или уже понял?.. – щурясь, она смотрела вдаль, словно надеясь разглядеть за многие мили Дворец Хайф или же увидеть свое будущее.

Для Странствующей Стражницы будущее было ничуть не светлее, но явно ближе. Лика, с рассветных сумерек, сидевшая над переводом древней рукописи, вздохнула и прижала руки к опухшим от неверного света и напряжения глазам.

Странствующая Стражница обладала весьма необычным вкусом. Это проявлялось практически в любом ее увлечении, привычках, даже манере разговора. Одна из сильнейших Стражников гарнизона Хайф, искусно стрелявшая из лука, метавшая кинжалы и умеющая фехтовать любым клинком — от рапиры до тяжелого китайского меча — дао, также много времени проводила за чтением книг, переводами с древних языков, обладала тончайшим музыкальным слухом и играла на арфе. Служба отнимала у нее почти все время, но Лика неизменно находила несколько часов либо ранним утром, либо вечером после ужина для книги или перевода.

Особенно ее затянула всеми забытая рукопись Кудесницы. Прабабка Мастера Касема, рожденная в Династии Провидцев, и славившаяся как одна из самых способных Провидцев, была, к тому же, талантливой писательницей, имевшую особую страсть к латыни — ее единственная рукопись, полная коротких заметок, эссе и даже предсказаний, была написана латынью. В свое время, этот дневник считался венцом очерков, переписывался сотни раз, и был очень востребован среди вельмож Высших и Благородных Династий из-за своего красочного изящного языка и тонких наблюдений. Но спустя полтора века рукопись лежала в библиотеке, под слоем пыли и придавленная другими книгами, и если бы не тяга Странствующей Стражницы освоить непростой древний язык, то, скорей всего, в библиотеке она бы и пропала.

Перевод очерка остановился на середине. Одно ломанное слово, написанное Кудесницей второпях, имело несколько вариантов как оригинального написания, так и перевода, не вписываясь в общий ход самого очерка. Перелистнув несколько страниц рукописи, Лика бегло прочла небольшой отрывок. Неожиданно для неё самой, Странствующая Стражница мысленно его перевела. Она обмакнула перо и быстро по памяти записала перевод, для верности поглядывая в книгу. Медленно прочла, вертя перо сквозь пальцы. И вдруг сквозь предрассветный сумрак, налипший на окнах, сквозь теплый мерцающий свет свечи, написанные слова на бумаге проступили так ярко, что Лика невольно выронила перо.

«О нашем мире можно сказать и одним словом. А можно написать тысячи строк. Потому что наш мир, который едва вмещается в просторы Вселенной, можно спрятать в спичечном коробке. Мир, который есть, но только за гранью существующего. Если там идет дождь, то все тонет в воде. Если пожар одного дома, то дотла выгорает весь город. Если кто-то стал творить зло, дабы создать еще большее зло, он должен быть наказан. Если не людьми, то Духами.

Однажды души Наследников Короны вновь встретятся за Седыми Лесами, и прежний мир зашевелится в хаосе. И пока тот, в чьих жилах течет древняя кровь, не займет свое место, страх и смерть будут властвовать над Заколдованными Землями.»

—Что это? Это не просто заметка, это скорее пророчество. — Лика недоуменно заморгала и потянулась за рукописью. Несколько минут она придирчиво сверяла написанное в дневнике и свой перевод со словарями. Перевод, хоть и не дословный, все же не искажал мысли Кудесницы, это еще больше озадачило Лику, убедив ее, что среди очерков, заметок и стихов, ей попалось пророчество. Она крепко задумалась.

К какому времени отнести это пророчество? Ко временам ли жизни Наследников, ко времени жизни самой Кудесницы, или же к нынешней эпохе?.. Исполнилось ли это пророчество или ему еще только предстоит исполниться? О чьей древней крови говорит Кудесница?.. Чье место?

— Из Сарроу донесли, что к жизни вернулась Принцесса Лунной Тени… Мертвые не оживают… Но она… Наследница… Еще два… В будущем?.. И древняя кровь… Страх и смерть?.. – Странствующая Стражница подняла глаза, и вдруг вьюга прекратилась, и сквозь падающий снег проступила темная башня, в которой томилась незадачливая спутница Лейфа с Драконьей кровью. Когда первая волна потрясения прошла, Лика рывком вскочила с места, позвав караульного у двери:

—Буди Мастера линии разведки, Мастера линии патрулирования и Защитника Хайфа. И буди Мастера Касема.

Через четверть часа заспанные Мастера и Лейф, которого пришлось привести из подвалов гарнизона, стояли перед Ликой, которая, потрясая свитком с переводом пророчества и рукописью, произнесла:

—Милетерис—в её жилах Драконья кровь. Древняя кровь! Что-то грядет. И это что-то приведет к хаосу, страху и смерти.

—Христина! — Мастер Касем всплеснул руками. — Ты ведь поручилась за неё.

Мастер линии патрулирования покосилась на Защитника. Лейф поймал её взгляд, незаметно подмигнул, мимолетно улыбнувшись. Уверенная в его спокойствии, Христина перевела взгляд на Мастера гарнизона.

—И что? — невозмутимо отозвалась она. — Пророчество было написано задолго до рождения девушки. И потом в пророчестве ясно указано — «древняя кровь». Там же не написано — «Дракон». И обязательно ли древняя кровь — это именно Драконья?

—Драконов не встречали с той ночи, когда была убита Принцесса Седых Лесов. – тут же нашлась Ториана, искоса посматривавшая на дневник в руках Лики. –А это без малого три сотни лет. Чем тебе не древняя кровь?

—Это все неточности перевода! — буркнул Мастер защиты Заставы и Заколдованных Земель. Ториана нахмурилась, думая и о пророчестве, и о словах Мастеров.

—Я могу доказать свою правоту. В конце концов, Лейф тоже знает латынь. И раз мой перевод порождает сомнения у трех Мастеров, то пускай праправнук Кудесницы, наделенный её даром и знанием языка, переведет. — упрямилась Странствующая Стражница.

Она протянула Защитнику Хайфа длинный свиток с пророчеством. Лейф, успевший за пару недель, проведенных в подвале, обрасти щетиной, растрепанный и помятый, неохотно взял пророчество и, после минутной задержки прочитал:

— «О нашем мире можно сказать и одним словом. Или же можно написать тысячи строк. Ибо мир, который едва вмещается в просторы Вселенной, можно скрыть в коробке. Мир, который есть, но только за чертой существующего. Если там идет дождь, то все утонет в воде. Если горит один дом, то дотла выгорает весь город. Если кто-то сотворил зло, с целью создания еще большего зла, он будет наказан. Если не людьми, то Духами.

Однажды души Наследников Короны вернутся за Седые Леса, и прежний мир зашевелится в хаосе. И пока тот, в чьих жилах течет древняя кровь, не займет свое место, страх и смерть будут править Заколдованными Землями.» — он вопросительно посмотрел на Лику, и она показала ему свои записи.

Мастер Касем покачал головой:

—Это похоже на пророчество, но ты нашла это в книге, которую до тебя держали в руках сотни людей, и они не увидели угрозы в этой заметке. Лика — ты просто очень впечатлилась под утро.

Мастер Ториана переглянулась с Мастером Христиной. Мастер линии патрулирования тихо произнесла:

—Вернувшиеся души Наследников— это уже произошло. Управы Кландси, Смолена и Сарроу подтверждают, что Принцесса Лунной Тени действительно ожила.

—А в жилах девчонки, что прибыла с Лейфом—древняя кровь, и именно она сейчас заперта в башне. Не про ее ли место говорится? —тихо спросила Лика.

—И что значит, «прежний мир зашевелится в хаосе»? — спросила Мастер разведки. Мастер Касем, развел руками:

—Это ничего не значит. Что случилось с Мастерами и Стражниками в этом гарнизоне? За девчонку, которую привел Лейф, поручилась Мастер Христина – из Династии Душителей. Душители могут заглянуть даже в самые глубокие щели души, и от них не утаить истины и намерений.

–Я и сейчас от своего слова не отказываюсь. – Мастер линии патрулирования строго смотрела на Мастера Ториану и Лику.

–Она не Дракон. Но глупо спорить – в ее жилах кровь предка, Драконья кровь, древняя кровь.

– Если казним ее на рассвете, то пророчество потеряет силу. — предложил Мастер Касем. Остальные Мастера замолчали, Странствующая Стражница нахмурилась.

—Но это глупо— казнить человека из-за домысла. — повысил голос Защитник Хайфа, шагнув к Мастеру Касему.

– Лейф, не домысла, а пророчества. – заметила Странствующая Стражница.

– Самые сильные Стражники по-моему просто боятся правнучки Дракона, которая ничего не умеет.

—Лейф. — Христина взяла за руку Защитника, успокаивая. Мастер линии разведки задумчиво смотрела на рукопись в руках Лики.

—У Принцессы Лунной Тени тоже древняя кровь, если подумать…— Мастер Касем недоуменно свел брови, но тут же его лицо разгладилась, злость на дерзкое замечание Защитника Хайфа, неожиданно испарилась:

— И где же ее место? — он приподнял светлую бровь, хмыкнув:

—Мы все знаем. — протянула Христина. — В прежнем мире были две Принцессы: Наследная Принцесса Седых Лесов Трифрид и Принцесса Лунной Тени Александра. И обе были Наследницами— Александра получила титул после смерти Трифрид. Ожив, или что там с ней произошло— она все еще остается Наследной Принцессой. И ее место – место Королевы Заколдованных Земель.

— А если появятся и другие Наследники? – спросил Мастер Касем. Лейф заиграл бровями, иронично улыбнувшись своему Мастеру. Она дернула его за рукав, округлив глаза.

– Но как могут ожить мертвые? – недоумевала Лика. Мастер Касем развел руками:

–Спросишь это у Мастера Христины. – он кивнул в сторону Мастера патрулирования.

– Я не знаю. – испуганно ответила Христина, когда все удивленно посмотрели на нее.

– Узнаешь. – мрачно сказал Мастер линии защиты гарнизона Хайф. Он сжал руки в замок, хрустя пальцами. Мастера и Стражники были озадачены, их взгляды скрестились на лице говорившего.

— На Трибунале Лика представит переводы этого пророчества и, если мы придем к общему мнению, то тогда не только патрульные отправятся в Сарроу, сопровождая делегацию из Заставы, но еще и Мастер Христина – Душительница, и Стражники из линии разведки, так я понимаю? – Мастер разведки сделала вид, что не услышала его – разведчица не любила, когда посторонние знали о планах ее линии, когда посторонние могли влиять на ее линию.

– А что насчет меня и Милетерис, светлейший Мастер? – с негодованием спросил Лейф. – Когда же Трибунал вынесет и нам приговор?

– Сегодня и вынесет. Закончилось твое временное заключение. Готовься, Лейф, в Смолене сейчас холодно и дождливо. —в леденистых глазах Мастера Касема вспыхнули холодные огни. Защитник Хайфа бесстрашно смотрел ему в глаза.

—А может меня в Кландси или в Сарроу отправят!

—В Сарроу ты и так поедешь. Тебя дождутся из ссылки, ведь ты не просто Стражник, а Защитник. — заверила его Мастер Ториана. Лейф выдохнул, даже улыбнулся, коротко поклонившись Мастеру Ториане. Но несмотря на показную веселость, возлюбленная Лейфа из Династии Душителей чувствовала его тревогу, и жадно ловила каждое его движение.

—Мастер Касем, нам пора идти. Мастеру Ториане нужно подготовиться. — торопливо обратилась она к Мастеру Касему, не выпускавшего из-под взгляда холодных глаз собственного сына Лейф.

—Торопишься ты опять запрятать меня в подвалах…—прошептал он ей на ухо, на мгновение задержавшись рядом. Христина нетерпеливо выдохнула и подтолкнула его к выходу:

—Это ты любишь там прохлаждаться.

– Но кстати, что делать с девчонкой? – не выдержала Странствующая Стражница, поняв, что о пленнице на вершине башни вновь забыли.

–Думаю, что Трибунал решит передать ее в гимназии и подберет Наставников. – Мастер Касем неопределенно шевельнул рукой. – Она же не опасна. И сильна.

– Я хочу быть её Наставником. И тоже самое повторю на Трибунале. У Защитников всегда были Ученики. — Лейф живо обернулся к Мастерам. Христина добавила:

–Два Защитника лучше, чем один…

— Ей нужен не один Наставник, и нам надо выбрать подходящих. – сказала Ториана. Мастер Касем, словно прочитав ее мысли, усмехнулся.

– С ее силами из нее выйдет отличный Щит. Не бойся, что с титулом Защитницы и навыками Стражницы она будет опаснее, чем сидя без дела в башне. По правде сказать, мы с Мастером Гедеоном уже подумали об этом. Какими бы огромными силами она не обладала, если она не Дракон, у нас есть способ сдержать ее.

–Что за способ? – хмуро спросила Лика. Странствующая Стражница не любила ни тайн, ни интриг. Слова Мастера линии защиты Заставы, его тон вызывали у нее раздражение.

–Этот способ должен храниться в тайне. Поскольку среди нас есть одаренная из Династии Чтецов, будет лучше, если знать о нем будем только мы с Гедеоном.

Лейф открыл рот и повернулся всем телом, но Мастер Христина вытолкнула его из кабинета, тихо приговаривая:

–Не добавляй себе проблем! Она спасена, она получит твой титул, какая разница, что они с Гедеоном придумали?..

Мастер Ториана проницательно смотрела на Мастера линиизащиты гарнизона Хайф – все стены в Хайфе имели уши и глаза, и принадлежали они линии разведки. Странствующая Стражница недовольная пренебрежением к своему мнению, без поклона и лишних слов, вышла из кабинета, хлопнув дверью так, что кресло Мастера Касема испуганно подскочило.

[1] Дегэйр(франц.) — «Заблудший, потерянный»

За Седыми Лесами часть 3

Часть 3

Отрывок 6: Сила крови

Полукруглая комната погружалась во мрак. Милетерис с неохотой повернулась к высокому окну, единственному пятну среди густой тени. Несколько минут она смотрела пустым сонным взглядом, потом рывком соскочила с кровати и зашаталась.

­­–Сколько жизней мне тут придется провести?.. – она прошлась, потягиваясь и пытаясь в тысячный раз найти что-то интересное в покоях, но уже через минуту, забралась на подоконник и, положив голову на руку, вздохнула;

–Весь мой досуг… Ну, хотя бы, не в тюрьме, не на каторге, и не на том свете…

С высоты ее покоев она могла лишь сосчитать фигурки людей, но и это было лучше, чем смотреть на стену или небо с беспокойными облаками. Не имея никаких развлечений, девушка лишь спала, и давно потеряла счет времени. Она не могла открыть ни дверь, ни окно, никто не приходил к ней, и не было никаких новостей о Лейфе. Даже пища в комнате появлялась сама собой – утром и в обед, но и она была скудна и совершенно пресная. Огонь тоже горел сам по себе – ибо дрова давно уже превратились в черную золу.

В такую же золу обратились и ее надежды прижиться в гигантском Дворце – она всего лишь пленница, преступившая законы этого мира.

–Мои родители ждут новостей – что они думают, так и не получив письма?..

Ей казалось, что она задремала на продуваемом подоконнике, потому что внезапно она словно вновь оказалась в родительском доме... Ветер бился в тонкое стекло, и оно слегка звенело. В голове возник образ зеркала, осколками которого она порезала руки, и Милетерис невнятно пробормотала;

–Не люблю стекло…

И вдруг отчетливый звук из внешнего мира заставил ее вздрогнуть и подобраться – кто-то открывал запертую дверь.

Сердце девушки испуганно забилось – о ней вспомнили, но зачем? Она вспомнила угрозы светловолосого Мастера – вдруг ее захотели заточить в темнице или казнить?..

В проеме стояла высокая фигура. Облаченная в темные широкие одежды с маской на лице она внушала трепет, и Милетерис стала задыхаться, оглядываясь по сторонам, в надежде слиться с мраком.

– Не бойся! – она услышала веселый сильный голос, от которого в голове у Милетерис зазвенели маленькие колокольчики. Маска поднялась, и Милетерис увидела светлые глаза и легкую улыбку на кругом женском лице.

– Я – Старшая Стражница линии разведки Ю́ния[1], пришла по приказу Мастера линии разведки. Трибунал решил твою судьбу – ты будешь зачислена в гимназии гарнизона, и тебе выбрали Наставников.

–Гимназии гарнизона? Что это значит?.. – непонимающе спросила девушка. Стражница линии разведки живо подняла руку:

–У меня нет ни права, ни времени объяснять тебе. Все, что нужно ты узнаешь из послания, которое один из твоих Наставников передал тебе.

Стражница Юния вытащила из складок плаща лист, скатанный в трубку и сверкнувший в свете камина пистолет. Милетерис ахнула, несмело протянув руки.

–Но оружие же могут носить только Стражники... – она прижала к себе оружие, удивленно глядя на Стражницу, уже спрятавшую лицо за белой маской.

–И их ученики.

Милетерис быстро закивала. Оглянулась за спину, на россыпь огней в камине и густые тени в углах комнаты.

–Я свободна? Я могу идти куда…?..

Она повернулась и опешила – Стражницы из линии разведки не было. Шагнув к лестнице, девушка перегнулась через перилла, глядя как тень Стражницы линии разведки, привязанная к своей хозяйке, прыгает по стене несколькими пролетами ниже. Милетерис вернулась в комнату и положила пистолет на кровать. Распечатывая трубку, она подошла к камину и присела. Огонь, словно, почувствовав свою нужность, заволновался, разгорелся, подбираясь ближе к сидевшей на коленях девушке.

Неряшливые буквы, словно собранные из прямых черт заставили ее сощуриться и поднести лист к лицу, чтобы разобрать написанное:

«Милетерис, Трибунал решил передать тебя в гимназии гарнизона Хайф. Это значит, что теперь ты являешься ученицей и будущей Стражницей.

У тебя три Наставника – Стражник и Защитник линии патрулирования Лейф, Мастер линии разведки Ториана и Странствующая Стражница Лика. Постарайся справиться до моего возвращения, и не наделай глупостей, чтобы не рассердить свою Наставницу.

Каждое утро, ты после завтрака ты идешь на занятия. А завтрак в семь утра. Гимназии находятся с третьего по шестой этаж в северном крыле Хайфа. Слушай и записывай все, что говорят преподаватели. Ты отстаешь от других одаренных, ведь семестр начался в октябре, поэтому ты должна попросить у преподавателей план изучения по всем предметам. До моего возвращения в Хайф, занимайся прилежно и не пропускай занятия.

Если будут проблемы или вопросы, когда меня или Лики не будет, обратись к Мастеру Александру. Его можно найти на 8 этаже Южного крыла Хайфа.

Надеюсь, ты справишься. Удачи, Милетерис.

Лейф.»

Милетерис глухо заворчала от досады.

–Лика! Ну почему именно она? Она же ненавидит меня?

Взгляд ее упал на открытую дверь. Девушка задумалась.

Свободна?.. Она ученица Стражников Хайфа, она может носить оружие, она может пойти в любое место в этом Дворце, в этом городе…

Она одернула себя:

«Но после завтрака ты идешь на занятия.»

Милетерис металась от одного угла комнаты к другому, порой по постели, собирая вещи. Зачесав волосы под капюшон, девушка низко надвинула его на лицо, спрятала в кармане несколько брошей и браслет, натянула высокие ботфорты, схватила пистолет и решительно вышла из комнаты, бывшей ее темницей и миром.

Башня, на верхушке которой находилась ее комната, расширялась, к лестнице то и дело из-за угла подбирались ответвления, в них виднелись люди, слышались голоса и смешки. Чем ниже спускалась Милетерис, тем больше людей попадалось ей на пути. Это были мужчины и женщины в платьях и костюмах, мантиях и одеждах с погонами, подростки в серых плащах – наверное, гимназисты. Пряча взгляд, она обходила их с таким невозмутимым выражением лица, что её даже ни разу не остановили, а на самом деле тонкая нитка сжатых губ дрожала от напряжения, зубы скрипели, словно перетирали гранит. Ей отчаянно нужно было выбраться из Дворца, чтобы отправить родителям письмо. Ведь неизвестность душила и дочь, и мать с отцом, и ждать еще один день – было бы жестоким малодушием.

Сбиваясь с дыхания от страха перед таким количеством Стражников и молясь лишь о том, чтобы не встретиться с суровой светловолосой Стражницей, девушка свернула в яркую освещенную галерею и едва не задохнулась, оказавшись в толпе одаренных. Проклиная себя и свою невезучесть, девушка шла, ведомая толпой неизвестно куда. Идя по внешней галерее, опоясывающей Дворец подобно кайме, Милетерис ныряла между людьми, норовя вырваться на свободу, которая теперь была ближе и от того манила сильнее, чем в башне.

Одаренные нестройными рядами высыпали на придворную площадь и остановились там, перестраиваясь. На всех были белые маски, скрывающие лицо от лба до кончика носа. Милетерис сильнее натянула капюшон, чтобы не встретить Стражницу Юнию среди тех одаренных и, воспользовавшись моментом, юркнула в последний ряд, пристроившись за спинами Стражников. Как безошибочно подсказывала ей интуиция, они выходили в город. Едва толпа встала в шеренги, одаренные, подчиняясь приказам Старших Стражников, медленно потянулись к открывающимся воротам. Вжав голову в плечи, девушка вышла вместе с ними, никем не удерживаемая, дошла с отрядом одаренных до ближайшего угла и тут же скользнула в переулок, со всех ног убегая подальше от Хайфа, навстречу свободе, опьяняющей с каждым вдохом.

Счастливая она бежала, распугивая прохожих, не обращая внимания на улицы и дома, не боясь потеряться на широких улицах, среди одаренных. Вывески, витрины магазинов стремительно сменялись перед глазами, но ни одно препятствие, каким бы ярким и манящим оно ни было, не остановили Милетерис. Только тогда, когда дыхание сбилось, закололо в боку, а в глазах потемнело, девушка резко встала, переводя дыхание. Уперев руки в колени, она загнанно вдыхала обжигающий морозный воздух, отчего в уголках глаз собирались слезы. Ветер сорвал капюшон, и волнистые русые волосы рассыпались по плечам, закрыли лицо. Откинув их назад, Милетерис выпрямилась и огляделась.

Она стояла посреди узкой улочки, дома на ней лепились так тесно друг к другу, что нависавшие ярусами этажи практически срастались над головой мостиками…

Покрытые снегом палисадники, черные стебли роз, привязанные к подпоркам и гладкие выбеленные стены домов, облицованные деревянными панелями...

Крыши с крупной черепицей, в окнах складками собранные шторы, за ними цветут зимние цветы...

Медленно идя по улочке, девушка осторожно заглядывала в окна, косилась на двери. По улочке разносился легкий перезвон— дрожали на ветру бубенцы и колокольчики. Иногда в окнах показывались силуэты людей— будто рука с леечкой или хмурое заспанное лицо. Редкие одаренные выходили из своих жилищ, плотно притворяли двери, чтобы чужим неповадно было лезть и быстрыми шагами шли в ту сторону, откуда пришла Милетерис. Девушка обернулась, надеясь увидеть башни Дворца, но плотно застроенный район Заставы, скрывал от неё Хайф. Она облегченно выдохнула и улыбнулась, уверенно и широко ступая по мощенной улочке, руки в карманах сжимали золотые украшения и пистолет. Чувствуя себя непозволительно свободной, она дошла до конца улочки и вышла на Главную улицу.

Одаренные, в длинных свободных плащах немыслимых расцветок, стилей и эпох с зияющими расщелинами капюшонов вместо лиц, окружили её, не давая не то что пройти свободно, но и даже вздохнуть. Она подпрыгивала в толпе, пытаясь найти зацепиться глазами за слово «почта», пыталась лавировать между ними, пока не осознала свое бессилие. Пихаемая со всех сторон, Милетерис, заметив открытую дверь, протолкнулась туда, с радостью подметив, что магазинчик почти пустой. Стоявший за прилавком продавец о чем-то тихо разговаривал с пожилым мужчиной пожилого роста, чьи белые волосы казались дико несоответствующими темным тонам, в которые тени окрашивали стены магазина. Изредка старик поднимал руку, словно указывая на тени, и тогда они пугливо отползали в углы. Милетерис перевела дух и огляделась.

За тонкими стеклами, на подставках разной высоты лежали мечи, рапиры, шпаги и палаши. Одну стену делило две витрины—с длинными тонкими мечами самураев, как у Лики, и широкими, с драконами и питонами, с чешуйками, с причудливым орнаментом на рукояти и лезвии, явно китайские. Напротив них висели колчаны и луки, несколько видов копий и даже пара томагавков. В витрине, примыкавшей к окну лежали на всеобщее обозрение шпаги и рапиры, под другим окном— пиратские палаши и шашки. Несколько длинных мечей, напоминавших мечи рыцарей Средневековья, висело за спиной продавца. Соседствовали с ними несколько сотен видов стрел, с разной заточкой, с оперением всевозможных птиц и стальные стрелы для арбалета, прибившегося к грозной стае вытянутых луноподобных луков. За широким прилавком девушка успела разглядеть несколько ружей и пистолетов, успела подумать еще о том, что ей неплохо было бы закупить патронов для своего пистолета, но дальнейшее обозрение товаров, задушила волна трепета, разлившаяся по её телу.

Под плащом беловолосого мужчины угадывался тяжелый длинный меч.

«Оружие могут носить только Стражники…»

И тут продавец внезапно обратил на неё внимание:

—Что Вам угодно? — девушка невольно выпрямилась от его властного голоса, неуверенно пожала плечами. Стражник Хайфа обернулся, скользнув по лицу девушки острыми орлиными глазами, ставшими от старости мутного оттенка, но не утерявшие с годами силы и ясности.

—Не припомню я здесь такой Стражницы. — подозрительно прищурился продавец, медленно выходя из-за прилавка. Милетерис примирительно подняла руки, делая шаг назад.

—Я лишь хотела спросить... — но продавец, не слушая, решил лично выставить девушку на улицу. Готовая выскочить в плотную бестолковую толпу одаренных на тротуарах, Милетерис отпрыгнула к самому выходу, но неожиданно на плечо продавца легла сухая морщинистая рука, и голос– твердый и строгий, тугой струной всколыхнул спертый безжизненный воздух помещения:

—Подожди.

Стражник подошел к Милетерис, неотрывно глядя ей в лицо. От его взгляда девушке стало не по себе, и она покраснела.

—Что ты здесь искала?

Милетерис пробубнила что-то понятное только ей одной. Пожилому Стражнику это не понравилось, и он повторил свой вопрос громче. Голос его налился громовым раскатом, отчего у Милетерис на голове зашевелились волосы. Она испуганно выдохнула:

—Я просто случайно здесь оказалась! Я искала почту, чтобы отправить письмо…

– Почта не работает после шести вечера, ты не знала?..

Милетерис покачала головой:

–Я не знала, что так поздно...

—А кто ты такая? — мягче спросил Стражник, осторожно взяв её за руку и заводя вглубь магазина.

—Я Милетерис. Я… С недавних пор, я Ученица. — Стражник кивнул, одобрительно моргнув.

—И кто же твой Наставник?

Девушка потупилась.

—Врет она! — не выдержал продавец. —Мастер Александр, гоните её в шею! — Милетерис зло посмотрела на него.

—Не вру! И как вы смеете упрекать мне в этом? У меня при себе оружие, которое отдала Стражница Юния по приказу Мастера линии разведки!

—Меч?

—Пистолет. Ох, мне же и патроны нужны... – заметила Милетерис. Беловолосый одаренный молча смотрел на неё, потом повернулся к продавцу:

—Патроны есть?

—Да помилуйте! — всплеснул руками продавец, но пожилой мужчина перебил его одним взмахом руки:

—От меня сложно что-либо утаить. Я вижу, что она честная девушка. К тому же будущая Стражница. Это я спрашиваю— есть у тебя патроны?

—Отчего же им и не найтись…— помрачнел продавец и протянул руку: —Оружие, позволите?..

Чувствуя знакомое тревожное чувство, расставаясь с пистолетом, девушка нехотя отдала продавцу пистолет. Мастер Хайфа наблюдал, как продавец осматривает его. Через некоторое время продавец отложил пистолет и достал несколько десятков темных бархатных мешочков. Его руки стремительно исчезали под прилавком, доставая новые мешочки, позвякивавшие от соприкосновения со стеклом. Следом за этим, вынимая из каждого мешочки различные по цвету и форме патроны, он подгонял их, возвращая обратно. Милетерис насчитала около семнадцати мешочков, в которых побывала его рука, прежде чем небольшой широкий и резко сужающейся патрон плотно встал на место. Пистолет щелкнул, проглотив в своем нутре серебристый бок патрона. Продавец вернул его Милетерис, многозначительно подняв бровь:

—Попробуйте.

—Э-э-э… Попробовать что? — не поняла Милетерис. Пожилой одаренный засмеялся, продавец покачал головой:

—В том угле висит золотистая жестянка. Видите? Туда и разрядите свой пистолет. Надо же проверить, стреляет он…

Милетерис подняла пистолет нетвердой рукой, направила его на жестянку, и придерживая локоть другой рукой, спустила курок, не сводя глаз с прицела, скачущем вместе с дулом какими-то диковинными зигзагами. Грянул громкий хлопок от выстрела, но ожидаемого отзвука от жестянки не последовало. Милетерис разочарованно опустила пистолет, виновато поглядев на продавца. То лишь горестно вздохнул:

—Деревянная панель из шестнадцатого века! Столько сил, столько забот…

—Я заплачу. И за панель тоже. — с готовностью отозвалась девушка, но продавец отмахнулся:

—Ей нет цены. Забирай мешочек, — он подтолкнул к ней один из мешочков с патронами. — И уходи! Уходи с глаз вон!

Порывшись в карманах, девушка извлекла оттуда рубиновую брошь матери, но Мастер Александр, увидев, чем Милетерис собирается расплачиваться, высыпал в руку продавца несколько золотых шариков, размеров с ноготь.

—Спрячь. Такие вещи не стоит разменивать. — сказал он ей, и не говоря больше ни слова, вышел. С секунду Милетерис растерянно смотрела, как продавец сноровисто прячет мешочки обратно под прилавок, потом, опомнившись, бросилась догонять Мастера.

—Подождите, остановитесь! — расталкивая прохожих, Милетерис отчаянно старалась не выпустить из взгляда белую, как небо над головой макушку. То ли услышав её крики, то ли почувствовав, что он нужен, Мастер Александр остановился. Запыхавшаяся Милетерис замерла рядом.

—Скажите, пожалуйста, кого мне благодарить за помощь? — старик по-доброму улыбнулся и, сжав её руку, представился:

—Мастер линии обеспечения порядка в Заставе, Александр. А за помощь не благодарят. Откуда ты родом, Милетерис?

—Здесь мою страну называют Империей смертных.

—И родители?

—Да. — глухо ответила девушка. Мастер линии порядка кивнул, задумчиво глядя вдаль.

—Значит, ты искала почту, чтобы отправить им письмо?

Милетерис серьезно кивнула. Мастер Александр повел головой из стороны в сторону, словно пытаясь сориентироваться.

–В конце этой улицы ты увидишь длинную зеленую вывеску с надписью «почта». Держись левой стороны, и ты не пройдешь мимо. Но запомни, почта работает с полудня до шести.

—Спасибо Вам большое…— Милетерис поклонилась. — Мой Наставник сказал, что я могу попросить у Вас помощи, и Вы действительно помогли мне.

–Кто твой Наставник?

–Защитник Лейф.

Мастер Александр засмеялся:

–Твой Наставник был моим Учеником.

Милетерис подняла брови, запоздало припомнив слова Лейфа о его Наставнике в ту ночь, когда они ехали в поезде.

–Но почему Вы мне помогли? Вдруг я все-таки незаконно ношу при себе оружие?

—Я многое вижу. И плохих людей никогда до себя не допущу. И если тебе нужна помощь, почему я должен не помогать? Я живу под девизом: «Помоги и иди своей дорогой.» Понимаешь? Помоги, и не спрашивай ни о чем, не упрекай, не давай советов. Помог, значит, свое дело сделал. Я так считаю.

Милетерис крепко задумалась над его, казалась бы не новыми словами, не скрывающими поразительных вещей. Машинально она еще раз поблагодарила его за доверие и помощь, распрощалась с ним и, идя по Главной улице, свернула в другую сторону от чистых белых домов и дошла до самых окраин, все еще думая над словами старого Мастера. А когда, наконец, очнулась, оказалась посреди деревянных обшарпанных стен с редкими тусклыми фонарями.

Неожиданно ей стало одиноко и жутко. К глазам подступили слезы, и девушка закатила глаза, не давая волю тихому вою. Натянув капюшон, она быстро пошла, ведомая лишь наитием. Следуя за здравой мыслью вернуться в Хайф, в теплую башню, девушка упрямо искала выход к Главной улице. Она резко свернула в длинный извилистый проулок, предварительно зарядив пистолет. Шаги её стали осторожными и почти бесшумными, в ушах тонко зазвенело от напряжения, глаза пытливо выхватывали из полумрака ветхие стены, косые очертания деревянных шалашей, сваленных в кучи досок, которые разжигали перед домами, живущие в них одаренные. Предчувствие билось в висках, щемило в горле, гоня её прочь, подсказывая, где лежат яркие теплые огни Дворца, но Милетерис упорно шла от них, углубляясь тьму беднятского района Заставы.

Что там? Или что за спиной? Может что-то страшное поджидало её за углом соседнего дома?.. Девушка быстро выглянула из-под капюшона, и глухая тоска при виде тусклого света в квадратиках окон забилась в сердце, встала комом поперек горла. Далекий Хайф, в котором она была прокаженной с первой минуты, теперь был конечно целью, самым желанным, самым безопасным, пока она кралась по темным мрачным кварталам. Она поспешно пересекла проулок и нырнула в темноту еще более узкого, чем тот, по которому шла, крепко сжимая пистолет.

«Стра-ашно» — думалось ей, и Милетерис хрипло дышала от страха, плещущимся в горле.

«Совсем один!» — скучающий фонарь под козырьком старого деревянного трехэтажного дома, раскачивался на цепочке, подпевая нудным скрипом шороху шагов и шелесту её дыхания. Милетерис ускорила шаги, заметив вдалеке, над растрепанными крышами, строгие грани башен Хайфа. Если переулок никуда не свернет, то она выйдет прямо на Главную улицу немногим больше, чем через десять минут. Едва не задохнувшись от радости, что она нашла верную дорогу, Милетерис едва не побежала, не сводя глаз с башен, когда вдруг за её спиной раздался свист и шипение, а следом вырвался приглушённый крик.

Стремительная секунда, когда сердце только-только начинает разгоняться, и Милетерис с ужасом оглядывается.

—Эй! — позвала она. — Кто там?!— вновь срывающийся вскрик.

Помедлив, не зная, что может ждать её через минуту, через пять минут, Милетерис шагнула в сторону узкой яркой щели. Главная улица – так близко, каких-то двести-триста метров, а за ней – Хайф... Но кто-то на кого-то напал, нужно помочь! — девушка остановилась. И не будь это Заколдованные Земли, в которых водятся волшебные существа, и не всегда добрые, она непременно помогла бы, но… – Милетерис оглянулась на Главную улицу.

—О…— простонала девушка, не зная как быть. Она почти уговорила себя, что это её не касается, но новый крик в тёмном капкане подворотни в один момент уничтожил все барьеры. Голос, высокий, женский пронзил её сознание яркой искрой решимости. Это же девушка!..

«Помоги и иди дальше.» — холодной волной разлился по сознанию голос старого Мастера. Уверенный и спокойный, такой не похожий на её мысли, бестолковые, хаотичные, мелкие…

—А-а-а! Чёрт бы всё побрал! — зло пробормотала Милетерис и кинулась на крик.

Дыхание стремительно оборвалась, в горле забулькал сдавленный хрип. Ужас в ореховых глазах и мутные отражения. Шорох, стоны, сосущие звуки. О нет, это же совсем рядом! Выскочивший навстречу поворот больно пихнул девушку, словно преграждая путь, но она, охнув от боли, молниеносным движением выхватила пистолет, сверкнувший в правой руке, и нырнула во тьму.

На мгновение её глаза, ещё не привыкшие к темноте, слепо смотрели в самую западню теней домов, равнодушно повернувшихся спиной к жуткому зрелищу, от которого кровь в жилах Милетерис стала густой, как желе, а на голове ожили волосы.

Она почти пробежала, почти опоздала, но сердце толкнулось о рёбра, заставив остановиться и вглядеться в темноту. И через секунду, движимая одним лишь наитием, не понимая, что же там происходит, девушка вытянула руку с пистолетом, и раньше, чем складки её плаща опали вниз, прозвучал чёткий звук, несущий за собой неотвратимые последствия.

Шипение сменилось горестным воем. Нечто маловообразимое, скорее невероятное, быстро обернулось, и в нездоровых жёлтых глазах, диких, выпученных от боли, загорелась ненависть. Девушка сглотнула и отступила на шаг, поражённая тем, что это не человек. А существо, подвывая и яростно шипя, хлопнуло перепончатыми крыльями и смерчем взвилось вверх.

Милетерис, не опуская пистолета, подбежала к лежащей фигурке, по лицу которой разлилась бледность. Шумно выдохнув, она наклонилась над девушкой, брезгливыми движениями повернула на бок её голову и вскрикнула— из двух точечных ранок на шее сочилась кровь, пачкая темно-русые волосы, расползаясь неряшливой кляксой по шерстяному воротнику длинного кардигана.

—Бедняжка…— прошептала Милетерис, невольно опуская руку с оружием. Обескровленное лицо, на котором словно пылали две родинки— под носом и на щеке, и струйка крови на шее, испугали девушку, ведь на её месте могла оказаться и она, и Милетерис подскочив, выпрямилась, морщась и икая от подкатывающих к горлу всхлипов.

Веки незнакомой девушки дрогнули, чуть приоткрыв глаза. Зрачок пытливо оббежал тесный проулок и спрятался в тени ресниц. Милетерис открыла рот, смущённая, что девушка осталась жива после нападения чудовища, смущённая, что уже успела оплакать её смерть и уже хотела наклониться над ней, но накативший шелест и хлюпанье буквально оглушили её, а в следующий момент ноги не ощутили привычной опоры.

Звук рвущейся ткани вернул Милетерис в реальность, когда перед глазами, отгородившись от мира шторами и занавесками, подскакивали и опускались окна второго этажа. Девушка задрала голову и прямо перед ней, давясь слюной от злости, оказалась оскаленная сероватая морда. Она завизжала, дёрнулась, но существо, подкинув новую жертву в воздухе, под истошные крики Милетерис, поймало её, больно сжав предплечья серповидными когтями. Не сдерживая рвущегося наружу крика, девушка громко кричала и визжала, пытаясь хоть как-то привлечь внимание, и чудовище, разозлившись, попыталось её цапнуть, шипя и порыкивая.

«Если я сейчас не предприму хоть что-то, то будет поздно! В гарнизоне не будет новой Стражницы!» — в панике думала девушка, крепко сжимая в потной ладони позолоченную рукоятку пистолета. Решение, одно из самых безнадежных и глупых в её жизни, пришло мгновенно. Перехватив жилистую руку, которая цепко держала её, девушка подтянулась, рванула вниз полукруглое перепончатое крыло, и испуганно закричала, когда существо, ударом встречного ветра, пропустило пару этажей, норовя рухнуть вниз в засасывающую темень.

Жёлтые глаза, налитые лютой ненавистью, с красными прожилками, большие и выпуклые, как у лягушки, оказались в угрожающей близости и прежде чем девушка успела что-то понять, острая боль двумя тонкими иглами, вонзилась в шею. Рука из последних сил сжимала крыло, а чудовище, отчаянно взмахивая вторым крылом, то и дело проваливаясь в «ямы», впивалось в шею Милетерис, и яд, сочащийся из острых клыков, разносил по кровотоку онемение, сродное наркотическому экстазу. Но она направила пистолет и выстрелила в крыло, которое так сжимала, почти не целясь, едва понимая, что происходит, не веря ни себе, ни в добро, ни в загробную жизнь…

Коготь, разорвав рукав плаща, больно полоснул плечо и резко сорвался, словно оторванный от неё. А Милетерис, перевернувшись в воздухе, отвергнутая, как излишне докучливая ноша, отлетела в сторону. Сильный удар, от которого потемнело в глазах и заныло сразу все тело, ослепил ее; осколки черепицы, звенящие, как колокола, посыпались ей в лицо; стремительный полет с крыши и секундная задержка над отвесной пропастью, прежде чем рухнуть вниз. Связующая ниточка реальности и её собственных мыслей затерялась в буране летящих куда-то вбок окон, растворилась под действием яда существа, сматываясь в клубке небытия…

И ей казалось, что сердце, обезумев от ужаса пережитого, вырвалось, разломав прутья рёбер, вырвалось наружу и зависло в воздухе, а она, пустая и безжизненная, словно кукла, откинувшись назад, падает и проваливается в зыбкие руки теней, плавно подхватывающие её у самой земли. И всё заканчивается хорошо... Но дыхание сбивается от головокружительного полёта, и, кажется, конца и краю не будет этому падению в никуда, и кажется-кажется…

А потом она очнулась внизу, и пики досок под разными углами и с разных сторон впились в тело, нарушив внутреннюю пропорцию, точную, как вселенское равновесие. Где-то издалека, что она даже не узнала себя, донесся стон.

—Мне почему-то кажется…

—Кажется тебе…

—Нет, я совершенно уверена!

—М-м-м, даже так?

Милетерис лежала в обломках ящиков, сваленных в кучу на задворках трёх заброшенных домов и слушала голоса в своей голове. Один виноватый, оправдывался, а другой, не скрывая сарказма, издевался. Ангел и чёрт? Хм, а один из голосов очень напоминал голос Странствующей Стражницы... Лика!

Она разлепила глаза, хмуро осмотрела захудалый проулок, всё ещё прислушиваясь к разговору голосов и вдруг охнула: по бокам от неё сидели две девушки. И одной из них она была рада меньше всего.

—Очнулась! — воскликнула незнакомка, и её серые глаза заискрились от радости. –Ты сильно ранена? Что-то сломала?

Лика возвела глаза к ночному небу.

—Откуда она знает, насколько сильно ранена? Ты никогда не задумывалась, что в этом вопросе нет никакого смысла? — зло воскликнула светловолосая одарённая, бросив на другую одарённую скептический взгляд. — Ториана! Ты меня поражаешь!

—Не сомневалась в этом. — в ответ сказала одарённая, из глаз которой сыпались серебристые искры раздражения. — Как и ты меня, всесильная Странствующая Стражница, упустившая вампира! Из-за твоей оплошности мы с ней чуть не погибли!

Лика осеклась на полуслове, задетая замечанием Торианы. Чтобы избавить себя от ответа, она оценивающе посмотрела на Милетерис, которая уже поднималась, отряхиваясь и ворча.

—Эй, ты что! — испугалась Странствующая Стражница. — Ты упала с такой высоты, куда ты теперь пойдёшь? У тебя наверняка есть переломы. Подожди, Милетерис, дай мне хоть осмотреть тебя!

—Не надо! — живо отозвалась девушка, отскочив от одарённой. — Я, пожалуй, пойду, не хочу мешать вашей доброжелательной беседе. К тому же со мной всё в порядке, что избавит вас, да и меня тоже, от совместного времяпрепровождения. Кстати, очень рада, что ты осталась жива. — она в упор посмотрела на Ториану, и одарённая благодарно улыбнулась, обнажив немного выступающие клыки, что делало похожей её улыбку на кошачью, и, подобрав валявшийся среди досок пистолет, двинулась вперёд.

—Спасибо тебе, Милетерис! — произнесла Ториана, и Милетерис быстро обернулась, оступившись от неожиданности.

—Не за что. — отмахнулась она, ёжась от неприятного зуда в шее. Чёрт, меня же укусил вампир, с ужасом подумала она, и села на колени. Одарённые тут же подбежали к ней.

—Эй, с тобой всё в порядке? — спросила Ториана, схватив за плечи. Девушка бездумно смотрела на неё, не в силах принять случившиеся. В порядке? С ней? Едва ли…

Она прикоснулась к месту зуда, но рука наткнулась на полоску ткани, обмотанную вокруг шеи. Перевела взгляд на Ториану— у неё была такая же повязка. Ведь её тоже укусили!

—Мы теперь станем вампирами? — потрясенно спросила девушка, и одарённые напряглись, услышав в её голосе дрожание. Ториана нахмурилась, повела шеей, не совсем понимая намёка в словах Милетерис. Лика пару мгновений смотрела перед собой, но потом тихо произнесла, словно ответив на вопрос девушки:

—Все зависит от силы крови.

—При чём здесь сила крови? — сорвалась Милетерис. — Меня же укусил вампир! И я… Я… Я стану таким же уродливым монстром, буду пить кровь людей и у меня будут… клыки…—она ощупала зубы, облегчённо выдохнув, когда убедилась, что они ничуть не выросли за последние полчаса.

Лика расхохоталась, Ториана, улыбаясь, покачала головой.

—Пойми, твои человеческие представления о вампирах и смерти не только наивны, но и в корне не верны. — мягко начала одарённая с серыми глазами. Она села рядом с Милетерис, бросив грозный взгляд на смеющуюся Лику. — К этому тоже должна быть склонность. Как правило вампирами становятся те, сила крови у которых слаба из-за оскверняющих примесей, или же смертные. Чем слабее сила крови, тем легче она обращается. А значит одаренным ничего не грозит. С твоей кровью, хоть и грязной, бояться глупо. Возможно у тебя даже выработается иммунитет. — сказала Ториана, заглядывая ей в глаза. Милетерис, слегка прищурилась:

—Откуда ты знаешь про мою кровь?

—Разве есть кто-то, кто не знал бы о тебе в Хайфе?

«В Хайфе? Она тоже Стражница!»

—Это даже успокаивает— моя кровь, которой не страшен яд вампира. — пробормотала Милетерис, обращаясь к себе. Однако Ториана отозвалась:

—Вот и хорошо! Поэтому яд вампира и мне не особо страшен, просто неприятно, когда в потёмках, буквально из ниоткуда нападает этот отщепенец. —передёрнулась она. Милетерис задумчиво смотрела на неё, почти не слушая. Её вдруг заинтересовала одна существенная деталь в кратком изложении одарённой.

—Извини, ты сказала что-то там про грязную кровь и смертных... –пробормотала она, вспоминая. К счастью отличная память услужливо подкинула ей нужное воспоминание. —Моя кровь– грязная?

—Ты уловила суть. —ответила Странствующая Стражница, подчеркнув последнее слово. Девушка сглотнула, отвела глаза. Тон у Лики был слишком уверенным. Она посмотрела на Ториану, чем-то похожую на Гелину, наверное, от того, что она не превозносила свою одарённость в отличие от Лики.

—Кровь смертных, как и наша кровь, может быть грязной, а может и чистой. —пояснила сероглазая одарённая, собирая липкие от крови волосы и досадливо морщась. –Кровь становится грязной, если кто-то осквернил её, примешав туда постороннюю, может быть даже не человеческую кровь. Это случается редко среди смертных, примерно один к ста, но всё же бывает… И среди одарённых бывают люди с грязной кровью. И это тоже зависит от примесей других кровей. Например, если ты забрала чью-то жизнь и чью-то силу, убив другого одарённого. Но даже если так, —тон Торианы стал тих и зловещ. —Никто не признается, что на его душе лежит такой чёрный след. Это самое страшное преступление— против жизни, против силы, против нашего мира. И расплата будет ужасной…

По коже девушки побежали мурашки, она шумно выдохнула, быстро пробежав глазами по одарённым. Лика, как всегда держала руку на рукоятке меча, наводя на девушку не самые радостные мысли:

«А вдруг она…» — подумала Милетерис и нервно дернулась в сторону.

—Э-э-э… Спасибо, это очень познавательно, но где тот вампир, который схватил меня?..

—О-о-о… Он тебя отбросил, когда ты прострелила ему крыло. Думаю, у этого бедолаги не было раньше таких дотошных жертв…— саркастически заметила Странствующая Стражница. —А сейчас он…—она вспомнила кровавые разводы на крыше, существо, распластавшееся между труб, разбросавшее поломанные окровавленные крылья. —Оно более неопасно.

Ториана отвела взгляд, когда Милетерис вопросительно посмотрела на неё. Лика слегка улыбаясь, предвкушая, как испугаются смертные, живущие в этих кварталах и одаренные, когда на рассвете заметят на крыше окоченевшее тело убитого вампира. С затаенной гордостью думала Странствующая Стражница о выполненном поручении, и только улыбка выдавала её мысли.

—Надеюсь, ты не сильно испугалась? — пролепетала Ториана. Наигранная вежливость в голосе пропала, паника заблестела в её глазах, когда она встретилась с ироничным огнём в глазах Лики. Милетерис уловила нервозность между ними и поспешно поднялась.

—Не знаю даже. — Ториана схватила Милетерис за рукав, но та ловко вывернулась.

—Но мне повезло! — стараясь сказать это весело, выпалила девушка. –Всего пару ссадин! Я всё-таки пойду. —она быстро отходила от них, не сводя напряжённого взгляда с руки Лики, которая так же напряжённо смотрела на неё. Рядом со Странствующей Стражницей стояла непоколебимая Ториана— она с прищуром смотрела на пятившуюся Милетерис.

—Может, тебя проводить?

—О, нет, что ты! Ты тоже ранена! Не надо, я знаю куда идти. —отказалась Милетерис, махая рукой одарённым. Она скользнула за угол и выдохнула.

Так, а теперь быстрее от этого места! Пока ещё чего не случилось…

Недовольно шевеля шеей, девушка бежала, как безумная, оступаясь и спотыкаясь, когда ватные ноги начинало трясти, как в лихорадке. Яд ещё не скоро выйдет из её тела, и, судя по зуду, кровь не останавливается.

—Странно…—бормотала девушка, выходя на Главную Улицу. —В прошлый раз порез зажил за считанные секунды, а на этот раз… Но ведь я только что, как мешок камней, свалилась с десятка метров и если какие-то переломы и были, то они срослись задолго до того, как я очнулась.

Она остановилась под изогнутым фонарем, радуясь, свету, который он излучал. Внезапно мир подобрел, перестал быть таким жутким и чужим, словно этот фонарь был теплым трепещущим сердцем Заколдованным Земель. Плечо обдало холодом, и Милетерис, повернув голову, увидела, что рукав был разорван до самого шва, и рваные лоскутки печально трепыхались на ветру. Она оттянула один рваный край и убедилась, что была права: раны на руке не было, она тоже затянулась. От всего, что с ней сегодня произошло остались только две точки укуса, из которых слабо сочилась кровь. Девушка хмыкнула и медленно пошла к Хайфу, выраставшему в конце Улицы. Его башни множились, раздваивались, стены разрастались, вытягивались вверх, с каждым метром приобретая очертания гигантской короны с двенадцатью зубцами-башнями.

«И всё же это очень странно. Ведь во мне Драконья кровь. И по словам той Стражницы, моя кровь грязная, да и Драконы — это же не люди… Но сила крови… Насколько сильна кровь Дракона? И кто они такие в этом мире?..» — задумалась девушка.

—Мне надо узнать. —вслух проговорила Милетерис. —И чем быстрее, тем лучше. Что я вообще знаю о своей крови, кроме того, что она грязная и Драконья?..

В темном переулке, среди мрачных хибар, две Стражницы неторопливо шли к далеким фонарям, намеренно держась близко друг к другу. Ториана молчала, недобро поглядывая по сторонам– она испытывала горькое осознание, что ее самоуверенность подставила ее. Досаждала и Странствующая Стражница, слишком умная, чтобы этого не понять.

Лика перевела взгляд на Ториану, косо улыбнулась:

—Н-да, ты была близка к провалу.

Серые глаза скрестились с зеленоватыми.

—О каком провале ты говоришь, Лика? — холодно осведомилась Ториана. Странствующая Стражница усмехнулась, смела волосы с лица.

—Ториана, не надо со мной играть. Я не поверю, что ты просто так гуляешь по самому опасному району Заставы, без своих людей. Ты Мастер линии разведки и сама предложила следить за ней? Почему же ты её отпустила?.. А вдруг с ней снова что-то случится?

Одарённая нахмурилась, отвела плавленое олово своих глаз от жухлой травы глаз Странствующей Стражницы. Пока Лика разбиралась с вампиром, который проник в Заставу, она, гораздо быстрее, чем думала Лика, нашла эту девушку и на её глазах кровоточащая рана на руке Милетерис затянулась, словно врастая в тело девушки. Ториана смолчала, когда появилась Странствующая Стражница, сделала вид, что только что нашла её. Но почему она тогда не хочет говорить Лике о случившемся с Милетерис?

Разве это тайна?..

Ториана улыбнулась. Не зря её научили этому правилу— ответ всегда лежит на поверхности.

—Ты думаешь, что с ней обязательно должно что-то случиться из-за того, что ты стала ее Наставницей?

—Однако же, вампир напал на нее.

– С ее кровью ей можно не бояться вампиров, да и последствий твоего обета.

– Тогда почему же ты за ней следила, если думаешь так?

—Потому что она и моя Ученица, а это первый раз, когда она вышла из Хайфа. — Мастер разведки, ежась от холода, плотнее запахнула кардиган и подняла воротник, чтобы спрятать повязку. Странствующая Стражница фыркнула:

—А может потому, что она правнучка Дракона, и та, которая развяжет войну, если не захочет мира?

—За нее поручилась Душительница Христина. Провидец Лейф, рискуя титулом, привез ее в Заколдованные Земли… Она лишь будущая Стражница из линии патрулирования, едва ли ей решать быть войне или миру…—медленно произнесла Мастер линии разведки. Лика ничего не ответила, пока они не вышли на освещенную Главную улицу. Яркий свет ослепил Стражниц, и они некоторое время шли, глядя себе под ноги.

—Ей, даже с Драконьей кровью и… глупостью было бы лучше не быть моей ученицей. Это только начало, Ториана. —пробормотала Странствующая Стражница, щурясь. Ториана удивлённо посмотрела на неё.

—С чего ты взяла, что она глупая? — ей стало интересно, почему Странствующая Стражница считает свою ученицу глупой после двух встреч.

—Не глупая, но…—протянула Лика. — Слишком уж наивная. Не зная города, вышла из Хайфа и зашла в Беднятский район. Бросилась на помощь неизвестно кому, рискуя своей жизнью. Отказалась от того, чтобы ты её проводила, хотя теперь она понимает, что ее сил недостаточно, чтобы гулять одной.

—Да, она действительная слишком наивная и неумелая, но пройдет совсем немного времени, и она научится. А вот про помощь… Знаешь, я бы её не нашла, если бы не Мастер линии обеспечения порядка Заставы.

—Мастер Александр? — Лика широко улыбнулась и подмигнула Мастеру разведки.

—Да. И он не боится помогать. Так же как и она. На моей памяти таких двое.

—Не забывай Защитника Хайфа. Он тоже помогать большой любитель.

—Недаром он Ученик Мастера линии обеспечения порядка Заставы. Но по твоей милости, он провел незабываемый отдых в подвалах гарнизона. Так ты наказываешь добродетель?

Лика пожала плечами:

—И рада была бы оспорить, но это мой долг. И ты поступила бы также. В гарнизонах другому не учат.

И с этими словами Странствующая Стражница внезапно перешла на другую сторону улицы и скрылась за углом бакалейной лавки.

Серые глаза продолжали буравить угол дома еще несколько мгновений, а потом Ториана медленно вытащила из рукава кардигана пропитанный кровью кусок тёмной ткани, которым она безуспешно пыталась остановить кровь, льющуюся из раны Милетерис. Запёкшаяся кровь намертво склеила складки, материя сухо скрипела в руке одарённой. В серебристых глазах зажглись белые искры.

—Драконья кровь – древняя, но древнее ли крови Принцессы Лунной Тени. Сильная, но сильнее ли обета, который дала Лика после смерти своих учеников?..

* * *

Через полмесяца, когда Мастер линии разведки, решением Трибунала вынужденная покинуть гарнизон Хайф, чтобы сопровождать вельмож Заставы в Сарроу, Юния, Старшая Стражница Торианы, получила письмо. Разорвав плотный конверт, она развернула сложенный вчетверо лист, и, поднеся письмо к свече, начала читать:

«Доброго времени суток, не знаю, когда письмо попадет к тебе в руки, и как скоро после этого ты его откроешь. Я вынуждена задержаться в Сарроу, как и Мастер Христина и её Защитник, ведь мы зависимы от вельмож Заставы.

Мы были в Резиденции Князей Лунной Тени, видели Принцессу и надо заметить, что она невероятно схожа с той, которая умерла три века назад. Я бы заметила— одно лицо. Христина говорит, что это не самозванка, по правде говоря, против её слова, тают всякие сомнения, но вопреки всему, Принцесса Александра, отказывается принять титул Наследной Принцессы. Обстоятельства, в которых мы оказались, весьма странные, задержка неприятна всем, но отказать Принцессе, Наследнице, мы не в силах, поэтому остаемся там. Пока что только Лейфу удалось получить выездную из Сарроу. Вскорости он приедет в Хайф, и как только это произойдет, найди его, ему есть что передать.

Приглядывай за Милетерис, если что-то не так, сразу пиши мне. Надеюсь, что все обойдется, но не затягивай, если она пропадет, сразу же ищи её, мы не можем позволить ей бездумно шататься по Заставе.

И принимай полное управление линией разведки. Не позволяй Стражникам расслабляться, пусть чаще бывают в манеже, если нужно. Главное, чтобы они не подумали, что мое отсутствие дает им какие-либо поблажки. И пожалуйста, Юния, будь внимательнее и серьезнее. Сейчас ты самая главная в линии разведки, помни об этом.

Большего написать не могу, как вернусь, расскажу. Прощай.»

Стражница линии разведки вздохнула и покачала головой. Серо-голубые глаза на мгновение задержались на имени «Милетерис». Поднеся письмо к пламени свечи, она смотрела как огонь принялся быстро пожирать бумагу, хрустящую и съеживающуюся, потом выкинула остатки в камин и смешала их с золой. Годы учебы и службы в линии разведки, приучили Старшую Стражницу заметать следы, какими бы прозрачными они не были. И только избавившись от всех улик, напоминавших ей о письме Мастера, Юния позвала караульного и велела осторожно узнать, где находится сейчас Ученица Милетерис. Через четверть часа он рапортовал ей, что Ученица находится у себя в покоях, на самом верху башни. Не поленившись, Стражница линии разведки поднялась наверх башни, постучала в дверь. Милетерис открыла не сразу.

—Чем обязана?

—Пришла узнать, может быть тебе что-то нужно? — вежливо улыбнулась Юния. Девушка иронично улыбнулась:

—И сама Стражница линии разведки пришла у меня это узнать? — Юния смутилась, но с неизменной вежливостью, отозвалась:

—Кто-то же должен. — Милетерис сухо кивнула, и вдруг радостно и заулыбалась, острый взгляд, коим она награждала всех непрошенных гостей, потеплел.

—Секунду! — она нырнула вглубь комнаты, и почти сразу же показалась снова, держа в руках пухлый конверт. Вручив его, изумленной Юнии, девушка добавила:

—Отправь, пожалуйста, эти письма, моим родителям. Адрес написан на конверте. Спасибо. — Милетерис поклонилась ей неловким, еще не вошедшим в привычку поклоном, коим приветствовали и прощались Стражники гарнизона. Стражница линии разведки неуверенно кивнула и, развернувшись, направилась к лестнице. И как только она спустилась на одну ступеньку, Милетерис неожиданно для себя выпалила:

—Юния, а Драконья кровь очень сильная?

Стражница многообещающе приподняла брови:

—Ты даже не представляешь насколько…

Пешка, также как и Королева, имеет право на ход…

Отрывок 7: Придворные Стражники

* * *

Едва Лейф переступил порог Дворца, как его окружили несколько одаренных в черных свободных плащах с глубокими капюшонами. Зорко взглянув на них, Защитник Хайфа примирительно поднял руки:

—Дорогу я и сам найду. Не провожайте.

Несмотря на предупреждение Мастера линии разведки, он был смущен повышенным вниманием к себе со стороны тех немногих из линии Торианы, которых редко кто видел днем. Оттого Лейф поспешил отделаться от них в свойственной ему шуточной манере. Но если одаренные в черных плащах, словно окутанные тенями, не могли возразить из-за запрета разговаривать, дабы не быть узнанными по голосу, то Юния, вступившая в права Торианы, была невероятно напориста.

—Что передавала Мастер? — набросилась она на Защитника, как только закрылись двери. Лейф демонстративно снял перчатку, помахал ею в воздухе и отдал Юнии. Растерянная Старшая Стражница осторожно взяла перчатку, удивленно глядя на Лейфа.

—И как это понимать? — голос Стражницы Торианы зазвенел от гнева. Лейф только пожал плечами:

—Сам бы рад узнать, да только меня это не касается. А перчатку вернуть все-таки придется— как никак зима, холодно, а это к тому же подарок. — улыбнулся он, многозначительно приподняв брови. Юния хмыкнула:

—Уж не Христины ли? — заметив, как Защитник побледнел, она вздохнула:

—Мне неинтересно, но это наш долг. – Лейф слегка нахмурился. — Перчатку у тебя забрала Мастер?

—Забрала? Выкрала самым наглым образом. А перед отъездом вернула, сказав, чтобы я не снимал её до тех пор, пока не окажусь в её кабинете. О, там явно какая-то тайная депеша, не иначе.

—Нашел?

Он покачал головой. Юния еще раз посмотрела на перчатку, сжала её в руке и поднесла к лицу, разглядывая каждый шов. Лейф из вежливости минуту разглядывал стены и потолок, потом кашлянул, Юния подняла на него задумчивый взгляд.

—Раз уж долг разведчиков состоит в том, чтобы знать обо всем в Хайфе, то я бы хотел узнать о своей Ученице Милетерис. Где она? — Старшая Стражница кивнула, бегло посмотрев на дверь:

—В гимназиях, если опять не проспала.

—Думаю будучи аристократкой в мире смертных ей не приходилось учиться так много, как здесь… — Юния фыркнула. Лейф, уже успевший сесть за стол Торианы, посмотрел ей в глаза с улыбкой. Два лучистых прозрачных взгляда зазвенели, как льдинки в стакане. Стражница Торианы неопределенно отозвалась:

—В гарнизонах почти все аристократы и потомки Высших и Благородных Династий. Но никто не оправдывает рождением лень.

Лейф поднялся, широкими шагами пересек комнату, открыл дверь и велел караульному найти свою Ученицу. Юния неодобрительно смотрела, как он возвращается обратно, свободно, словно по давней привычке садясь в кресло Мастера.

—У Защитника же есть свой кабинет в линии патрулирования. Не хочешь отчитать свою ученицу там?..

—Оставаясь здесь, я делаю тебе услугу – не придется подсылать своих людей, чтобы получить новости. – весело хмыкнул Стражник линии патрулирования. Юния отвернулась, пряча на лице досаду:

–Ты знаешь, что мне по статусу не положено подслушивать дворцовые сплетни.

–Но по статусу подсылать тех, кто подслушает?

Юния сделала вид, что не услышала его и, спрятав перчатку в складках платья, покинула кабинет Торианы. Без какого-либо смущения, Защитник устроился в кресле Мастера линии разведки, выхватил из стопки докладов самый верхний и начал его читать, позевывая. Однако через пару минут он отложил доклад, откинулся в кресле, со вздохами вспоминая о Сарроу и о Христине, которую ему пришлось оставить там.

—Меня вызвала Мастер линии разведки?.. Но зачем? — Защитник очнулся от размышлений, услышав за дверями голос, заставивший его внезапно улыбнуться. –Это из-за опозданий?.. Меня накажут? О, нет!..— с этими словами Милетерис осторожно заглянула в открытую дверь. Лейф привстал, с любопытством глядя на нее. А через секунду он был оглушен радостным визгом и ошарашен объятиями, в которые его заключила девушка. Немного порозовев, он попытался отвесить ей поклон, но она, со смехом трясла его, приговаривая:

–Неужели мы встретились! Лейф, как я рада! Как здорово, что ты в порядке!

–Мог бы сказать тоже самое. — заметил Лейф. Они сели друг напротив друга, улыбаясь и посмеиваясь.

Это была третья встреча. Их первая встреча была едва ли дольше встречных взглядов. Милетерис была весела и безмятежна, безбоязно улыбаясь людям вокруг, не сомневаясь в будущем. Она смеялась, и ее янтарные глаза светились искренней радостью. В ней было по-детски много всего— яркая, улыбчивая и ясноглазая. Во вторую она была в отчаянии и ужасе из-за того, во что оборачивалась ее безмятежная и красочная жизнь, и ее горе было почти осязаемое, а жалость стискивала сердце молодого мужчины, как никогда прежде.

И вот третий раз, когда она сидит перед ним в серой плотной мантии, с убранными в косу волнистыми волосами, на ее коленях книги, а в прежде незамутненных глазах, словно дымка от недосыпания. Но несмотря на это она улыбалась широкой и по-детски радостной улыбкой, нетерпеливо качая то плечами, то головой. Глядя на нее, Лейф растерялся, ведь последний месяц должен был всколыхнуть ее внутренний мир. Но то ли перемены были столь основательны и глубинны, что еще не проявились ни в манере речи, ни в способности держать голову, то ли вопреки ее внешней хрупкости, она была стойкой – она не озлобилась и не закрылась от мира.

Он указал глазами на стопку книг, которые она придерживала руками.

–Ты смогла подобрать книги на твоем родном языке?

Вместо ответа Милетерис закатила глаза:

– Если бы ты мог представить, сколько мне нужно выучить! Это как будто сказки, только они переходят из одной в другую, и все по одному и тому же кругу. Я уже не могу запоминать имена Правителей, названия Династий, способности, названия Духов и прочих существ, даже города… – Защитник облокотился на стол, усмехаясь. — А если я не смогу сдать весенние экзамены, то меня отчислят... – она сокрушенно покачала головой.

– В будущих Стражниках ценятся их силы, а не академические успехи. Но, возможно, тебя оставят на второй год, если будешь отставать.

Милетерис охнула:

–Что ж, на год позже стану Стражницей...

–Стражницей ты стала в ту минуту, когда решила, что способна справиться с вампиром.

Милетерис потупила взгляд. Эта история была на слуху всего гарнизона. Но она не добавила девушке ни друзей, ни привилегий. Среди гимназистов она была самой старшей и самой неумелой. К тому же сближаться с девушкой, в жилах которой течет Драконья кровь обитатели Дворца не спешили. Только Гелина не боялась ее, хотя порой Милетерис ловила на себе ее проницательный взгляд.

—Удивительно, но ты стала Защитницей даже раньше, чем поняла это.

—Поняла что? — сразу посерьезнела девушка. Лейф тоже перестал улыбаться.

—Я говорил тебе, что я Защитник линии патрулирования. Теперь ты моя Ученица, и однажды ты станешь не просто Стражницей, а Защитницей линии или гарнизона.

–Титул Защитника выше титула Стражника?

–Защитник— это тот же Стражник. Только его прямой долг состоит в защите патруля от внешних угроз… Зачастую даже собой.

—Что? — опешила Милетерис. Защитник Хайфа промолчал, давая ей время самой ответить на свой вопрос.

—Если понадобится, то я должна буду защитить других одаренных даже ценой собственной жизни? Меня оставили в Хайфе, чтобы я собой прикрывала других?

—Твоя кровь исцелит любые раны, даже смертельные. Твои силы, перешедшие к тебе от предка вместе с кровью, делают тебя неуязвимой. Да к тому же сейчас никто не нападает на патруль. Нет Драконов, люди привязали к себе тени много лет назад, Духи камней покорены Духами Лесов. А простым одаренным и вовсе не нужно нападать на нас— мы же их защищаем. Ты можешь стать Защитником, но можешь остаться и Стражницей, только вот, Милетерис, ты раз уже защитила человека. И будешь так поступать и в будущем.

Милетерис с недоверием смотрела на него. Лейф кивнул и вытащил и протянул ей сложенный вдвое лист.

—Это про тебя. — перегнувшись через стол, Защитник указал на одно из пророчеств. Милетерис склонилась над листом.

—Я не понимаю, это похоже на… латынь.

—Да. Я, как и моя прабабка, прячу пророчества в этом языке. — он забрал у неё лист и перевел:

— «Она будет той, кого называют Щитом. Но защищая она, спасет жизнь тому, от кого защищает.» Только не спрашивай, откуда я знаю, что оно о тебе— я же это сам увидел. –Лейф бесхитростно улыбнулся. Милетерис поджала губы, вновь посмотрела на пророчество. Ее ли это будущее?..

–Откуда ты знаешь, что моя кровь может исцелить любые раны?

–Если бы это было не так, то после падения с крыши, мы бы не смогли сейчас разговаривать. Драконья кровь очень необычная…

–И грязная. – жестко добавила девушка. Лейф пожал плечами:

–В этом нет твоей вины, а значит не стоит думать об этом. Лучше подумай об учебе.

Милетерис вздохнула, прежде чем кивнуть. Она заметно помрачнела, и Лейф потянулся вперед:

– Теперь я вернулся в Хайф, и вместе с другими Наставниками сделаем тебя первой ученицей среди всех гимназистов. Не переживай. Учеба никому не дается легко, особенно в начале.

–Ты говоришь, как Странствующая Стражница, только в этот момент тебе не хватает палаша наперевес. – Лейф поднял брови:

–Она учит тебя фехтованию?

–Если эту бойню можно назвать фехтованием… А еще она заставляет меня учить все, что считает нужным, помимо заданий в гимназиях. – не выдержав, нажаловалась Милетерис. Лейф спросил:

–А Мастер линии разведки что же? Не заступилась за тебя.

Милетерис мотнула головой:

–Мастера линии разведки я даже в глаза не видела. – Лейф внезапно улыбнулся и кашлянул.

Девушка вдруг дернулась, и книги едва не упали с колен:

–Сейчас начнется следующее занятие!

Лейф тоже поднялся на ноги, подошел к ней, чтобы проводить, и Милетерис подняла на него внимательный взгляд:

–Скажи, Лейф… – она часто задышала, не решаясь спросить: – А тебя серьезно наказали из-за меня?

Защитник повеселел:

–Меня наказали за самовольное оставление гарнизона. А за тебя я еще надеюсь получить награду!

Девушка поджала губы, кивнув. Перехватив книги удобнее, она попыталась поклониться ему, но вспомнив, что в гарнизоне нет реверансов, просто опустила голову.

Защитник открыл перед ней дверь и сделал приглашающий жест. И вдруг они оба вспомнили, что именно так и познакомились. Она осмотрелась по сторонам и часто заморгала. Лейф смутился – он уловил растерянность и печаль в глубине светло-карих глаз.

—Не видела Ториану?.. Странно. И даже не подумала, откуда я узнал и от кого, что она стреляла в вампира. — задумчиво проговорил Лейф, возвращаясь в кабинет Мастера Торианы. Озаренный видением будущего, он подошел к столу и взял лист, оставленный Милетерис. Защитник перевернул лист чистой стороной и, окунув сверкающий кончик пера в чернильницу, медленно стал выводить буквы, словно еще не зная, чем может обернуться слово, и какое выйдет пророчество. Если бы все Стражники гарнизона Хайф собрались бы за его спиной, то никто из них не смог прочитать короткого пророчества. И едва ли кто-либо в Заставе. Но окажись рядом Странствующая Стражница, то она, хоть и не зная смысла всего пророчества, несказанно удивилась бы уже написанной половине пророчества:

—О каком порождении говорится? Кому украсят голову венцом?

* * *

—Сегодня Шахматный День! — Стражница Гелина влетела в спальню Милетерис тем же вечером в странном бежевом платье с чёрными перчатками. В волосах горел ряд шпилек и заколок, румянец скул был надёжно спрятан под белой пудрой, за полупрозрачной вуалеткой кофейные глаза метали искры— это что-то захватывающее!.. Милетерис потянулась, захлопнула книгу. Улыбка пробежала по уголкам рта, когда Гелина закружилась по её спальне, напевая какую-то незнакомую мелодию. Весёлое настроение Стражницы Заставы передалось и ей. Поэтому, когда Гелина вытащила её за руки и закружилась с ней по узорчатому ковру, она засмеялась, забыв о грозным предостережении Странствующей Стражницы:

—Пока не выучишь четвертую главу, с места не поднимешься! У тебя есть два дня!

А главы в книгах Заколдованных Земель составляли по пятьдесят-шестьдесят страниц минимум! И Лика требовала от Милетерис дословного пересказа или доклада на три десятка страниц…

—Слушай! А ведь я принесла тебе подарок! — Стражница Заставы, шурша пышными юбками, протянула ей большой пузатый свёрток.

—Мне? — Милетерис осторожно забрала у неё коробку, пытаясь на ощупь определить что это такое. —Спасибо, но честно, не стоило!

—Ерунда! — отмахнулась Гелина, запрыгивая на кровать и отбирая у неё подарок. –Давай откроем? — она яростно срывала бумагу, довольно сопя, пока Милетерис покрасневшая от щедрости Стражницы Заставы, рассматривала её наряд, невольно вспоминая своё детство, когда у её матери были такие же роскошные платья, и она мечтала о том дне, когда сможет выйти в свет в подобной красоте.

—Держи! —это мы тебе завяжем на шею—выйдет очень хорошо! —Гелина бросила ей чёрную бархатную ленточку, не переставая рыться в ворохе бежевой лоснящейся бумаги.

—Гелина, а что такое «Шахматный День»? — пожевав губами, спросила девушка, трепетно сжимая ленту. Стражница Заставы на мгновение посмотрела на неё и снова занялась свёртком.

—Это игра! — просто ответила она, а когда Милетерис непонимающе уставилась на неё, продолжила:

—Если кто-то из придворных хочет устроить веселье, он среди ночи подкидывает под каждую дверь конверт, на котором будет написано название праздника. В прошлый раз это был день бантов, и все Стражники ходили увешанные бантами и лентами. Весело было…— вспомнила Стражница Заставы. –А пару месяцев назад был день моря, и тогда все ходили в бирюзовых платьях и плащах, украшенные лазуритами, с причёсками-ракушками... Ой, много всего было! Но, главное правило— Гелина прищурилась, выглядывая из обрывков бумаги, —никто не должен знать имя зачинщика…

—Почему? — опешила Милетерис. Стражница коварно улыбнулась.

—Ведь это нарушение устава гарнизона Хайф! — отозвалась она, вытаскивая из лоскутов чёрное платье с шифоновыми рукавами и чёрной короткой тесьмой у выреза. Милетерис прижала ладони к губам, сдерживая вздох восхищения. Гелина встряхнула платье, и длинная юбка, собранная волнами подвязками, тяжело качнулась.

—Ну как? Тебе нравится? — она засмеялась, когда Милетерис прижала к себе платье, зарываясь в шёлковые складки лицом.

—Спасибо, Гелина! Оно прелестно! Боже, как давно у меня не было платьев, я уже перестала чувствовать себя девушкой! — восклицала она, одной рукой стирая набежавшие слёзы, другой рукой обнимая Стражницу Заставы.

—Вот и я подумала, что платье тебе понравится! Тем более, что ты пока не можешь позволить себе такой роскоши, ты же ещё не придворная Стражница! — Стражница Заставы погладила Милетерис по спине, отстранила от себя и серьёзно добавила: —Слушайся Лику, Лейфа и Мастера Ториану, иначе после окончания гимназии отошлют в дальний гарнизон куда-нибудь в Золотом Лесу, и не увидишь больше нас! — её маленький пальчик коснулся носа девушки, усердно кивавшей.

—Хорошо! Теперь я сделаю из тебя очаровательную чёрную Королеву! — Гелина спрыгнула с кровати и потащила за собой Милетерис, на ходу прикладывавшей к себе платье.

—Только не вертись, а то не получится…— предупредила Стражница Заставы, изучающее смотря из-за спины Милетерис на отражение в зеркале. Итак, работы много, времени мало. Ужин через полчаса…

—Слушай, а если Лика узнает, что я вместо занятий прохлаждаюсь? Она разозлится! — обеспокоенно произнесла Милетерис, невольно оглянувшись назад. Гелина отмахнулась и, взяв её за руку, стремительно завела за поворот, прямо к распахнутым дверям Трапезной.

—Успокойся! Лика на три дня покинула Заставу, чтобы проверить границу, так что не узнает!

—А вдруг ей скажут про меня?..— не унималась девушка, то дергая прядки чёрного парика, к которому была прикреплена узорчатая сеточка, то притрагиваясь к тёмным губами и векам. На фоне Стражницы Заставы, облачённой в кремовое платье, она выглядела злой волшебницей из детских сказок.

—Кто? Думаешь, тебя так легко узнать? — дёрнув бровями, иронично отозвалась Стражница Заставы, усаживаясь за стол. Милетерис села напротив неё, по давней привычки из прошлой жизни, расправляя складки платья. —Ты лучше посмотри, какая прелесть! Кто-то целую ночь трудился не покладая рук!

Девушка подняла глаза и тихо ахнула. В зеркальном потолке отражались чёрно-белые плитки пола. Столы были накрыты скатертями в шахматном порядке, посуда была тоже чёрно-белая. Но это всё детали, атрибуты. Больше всего девушку поразили наряды Стражников Хайфа — клетчатые мантии, разрисованные шахматными фигурками лица. Некоторые, как Гелина и Милетерис наряжались фигурами, другие просто старались выглядеть под стать обстановке. Девушка восхищённо провожала каждого одарённого взглядом, замирая с открытым ртом, и иногда, не сдерживаясь, хлопала в ладоши, смеясь:

—Смотри, какой воротник! Это слон! Ого, у этих женщин даже губы накрашены чёрно-белыми клетками!

—А по-моему вон тот из линии порядка в Заставе! Он конь! — поддержала её Гелина, кивая знакомым.

—Ух ты…— Милетерис округлила глаза, покраснев от смущения. — Какой красивый! И костюм у него хоть и серьёзный, но подходящий!

—А-а-а…— протянула Стражница Заставы, накладывая салат из чернослива. — Заметила? — взгляды девушек упали на высокого мужчину с чёрными волосами и карими грустными глазами, который прошёл мимо них, не сказав ни слова, и сел за соседний стол. –Это Фэн[2], он Стражник Мастера Александра. У них два Стражника, а теперь и в линии патрулирования будет два Защитника— ты и Лейф.

—А нужно ли линии столько Защитников? — спросила Милетерис, Гелина покачала головой.

—Понимаешь, Мили, чем больше, тем лучше, тем более, если появляются одаренные, способные Защищать других Стражников. До Лейфа этот титул носил какой-то молчаливый мужчина, его редко кто видел. Он был убит. Лика говорила, что его задушила собственная тень. — понизив голос, прибавила Стражница Заставы. —Защитники любой ценой, даже ценой собственной жизни, должны защищать патруль. А ему и не пришлось этого сделать. Вот такая ирония. Мастер линии, что до Христины, в знак траура на два года отказался от Щита и Стражника, и патруль уезжал вместе с отрядом из линии сопровождения. А потом появился Лейф— Стихийник из Высшей Династии Ветров. И Провидец. Но до сих пор в патрулирование выходит отряд сопровождения— кавалерия нашего гарнизона, и иногда отряд из линии устранения внешних угроз во главе с Ликой.

—Вот как…— протянула Милетерис и вздохнула, вспомнив суровую Странствующую Стражницу и ее задание. Гелина надолго замолчала—Трибунал, по словам Мастера Касема, планировал через три года определить её второй Защитницей линии патрулирования. А она едва ли понимает, какой силой может обладать, и из-за этого даже с Драконьей кровью в жилах– она слаба. Почти как ребенок, в руках которого тяжелый меч.

Сможет ли она за три года подчинить себе собственную кровь, выучиться терпению, хладнокровию и, наконец, той самоотверженности, которая потребуется ей в минуту опасности также сильно, как и твердая рука? Стражница Заставы задумчиво смотрела на девушку, пытаясь разглядеть в ней внутреннюю силу, которая поможет в тренировках, поможет преодолеть огромный разрыв между полным неведением и пониманием своего положения и долга. Хватит ли в этой непосредственной девушке твердости, чтобы за три года освоить то, на что у Драконов уходило века. И будет ли этого времени достаточно, чтобы при возможном нападении, Милетерис, несмотря на страх и инстинкт самосохранения, защитила бы других. Граница Заколдованных Земель, несмотря на многие годы затишья, никогда не была спокойной…

—И всё-таки, он очень красивый! — пробормотала Милетерис, глядя на Стражника в одеянии коня и присёрбывая красное вино. Ей казалось, что она целую вечность не пила хорошее вино в расслабленной обстановке Двора. И пусть это Двор Заколдованных Земель, мира одарённых, она была умиротворена впервые за последнее время.

—Не ты одна так думаешь! —улыбнулась Гелина, отпивая из дутого фужера грейпфрутовый сок. –Но, между делом, он любовник Мастера гарнизона Смолена, хотя их отношения под запретом. Его оттуда сюда и сослали, чтобы их разлучить.

—Но почему? — Милетерис выглянула из-за плеча Стражницы Заставы, тяжело вздохнула.

—Потому что он только офицер, а она Мастер, несмотря на то, что на восемь лет младше его. А это важно. К тому же, редкие Стражники удостаиваются выбора будущего супруга – подобные отношения могут стать серьезной проблемой для целого гарнизона.

–Стражники не могут любить? – нахмурилась Милетерис, с тоской поглядывая на офицера гарнизона Смолена. Стражница Заставы перехватила ее взгляд.

—Просто открытые отношения между Стражниками, когда один из них Мастер гарнизона или линии, запрещены уставом гарнизонов. Но если ты когда-нибудь полюбишь и будешь достаточно осторожной, то, возможно, твои отношения закончатся иначе. –твёрдо закончила Гелина и помахала рукой, громко воскликнув: — Приве-ет!

«Ну уж нет. Чем так – лучше никак!»

—Привет. — отозвалась Юния, присаживаясь к ним.

Милетерис улыбнулась ей, быстро осмотрев наряд Стражницы:

— Красивое платье.

—Ага… Пешка…— заметила Гелина, оторвавшись от салата. Юния усмехнулась, повела рукой, демонстрируя белые свободные рукава платья:

—Белая пешка.

—Хм, а почему пешка? Ты же теперь самая главная в линии разведки? — недоумённо свела брови Гелина. Милетерис засмеялась, поддерживая вопрос Стражница Заставы.

—Ну, я не люблю выделяться. Я всё-таки из линии разведки, а раз так, то должна уметь не привлекать к себе внимания. — заметила Старшая Стражница, накручивая на палец нитку белого жемчуга.

—Кстати, а Тори не переживает, что не сама управляет делами линии, находясь в заслуженном отпуске? — съехидничала Стражница Заставы, прищурив правый глаз. Юния засмеялась, и ее серо-голубые глаза засверкали.

—Боюсь, она уверена, что вернется в бедлам! «Моя Стражница безответственная и наверняка линия разведки при ней ничего не делает!» — передразнила одарённая Мастера, поправляя локоны. Гелина засмеялась так громко, что окружающие обернулись к ней, а она не могла остановиться, задыхаясь от приступов смеха, до тех пор, пока на глазах не появились слезы. Юния тоже посмеивалась, довольная, что научилась похоже копировать голос и тон своего Мастера. Милетерис непонимающе переводила взгляд с одной Стражницы на другую, которые смеялись над чем-то понятным только им.

—Мне не понять её! –всплеснула руками Гелина. —Я две недели не слезала с поста! Думала умру от скуки или от неподвижности! Эх, ты-то хоть в Хайфе была, а я пропустила столько развлечений! А про Тори и совсем молчу— она в самом веселом городе Заколдованных Земель!

—Да уж. Хотя, пока там Мастер Касем, Сарроу сложно назвать веселым городом. – согласилась Юния и повернулась к Милетерис, чувствовавшей себя и лишней, и забытой. —Милетерис, сегодня ночью Придворные Стражники будут играть в шахматы! Это будет нечто! Все столы уберут, превратив Трапезную Залу в поле, а одарённые, которые успеют записаться, будут фигурами! Ты же умеешь играть в шахматы?.. А в десять часов начнутся игры с канделябрами и свечами!

—А где можно записаться? — Гелина даже привстала. В глазах тёмного шоколада зажглись огоньки азарта. Юния кивнула в строну выхода.

—На дверях список! Смотри не опоздай!

—Я быстро! — выкрикнула Стражница Заставы, подбирая юбки и спеша к выходу. Юния зевнула и откусила яблоко.

Милетерис пила вино, отгоняя прочь мысли о недочитанной главе. Ведь, в конце концов ещё завтра будет целый день! Если Стражники Хайфа не придумают новой забавы…

Уже через час после ужина смех эхом разлетался ввысь, в прозрачный потолок, с которого уже сняли зеркальные чары. Над головами, метрах в семи, порхали десятки фонариков-домиков, создавая видимую иллюзию второго потолка, сквозь светящиеся бока квадратных домиков просматривалось звёздное небо. Музыканты, перемешав инструментами все ритмы и стили, играли так громко, что никто из одарённых даже не услышал звона городской башни.

Милетерис ловко подхватила фужер на тонкой ножке и пригубила жёлтый, немного кисловатый напиток, который ударил ей в нос. Тут же заслезились глаза и запершило в горле. Что это такое?..

—Милетерис! Ты только посмотри на Гелину! — вынырнувшая из пёстрой толпы Юния, схватила девушку за локоть и втащила в давящую массу фижм и пышных юбок. Милетерис едва успевала извиняться за Стражницу разведки, бесцеремонно расталкивающую придворных. Удушливая гамма ароматов и запахов, тесный кокон из шёлка, шифона, атласа… Многочисленные руки, оказывающиеся в самых неожиданных местах, тонкие нити волос и париков… Разгар праздника, когда самое веселье уже наступило, а завтрашний день никого не тревожит будущими проблемами. Ослепительным миг, растянувшийся на часы. Такого не бывает в мире смертных. Такая беззаботность и открытость свойственна лишь Дворцу и гарнизону Хайф и его Стражникам.

—Это же надо, она чуть не проиграла! — Юния развернула Милетерис в сторону огромного шахматного поля.

—Ух ты… А почему так много фигур? — ореховые глаза перепрыгивали с одного расписанного бело-чёрными красками лица на другое, бессознательно ища Стражницу Заставы. Где же среди этих живых фигур её подруга?

—Да вот она! — Юния взяла её лицо в свои холодные ладони и повернула в бок. Стражница Заставы, обмахиваясь большим белоснежным веером, подмигивала чёрному слону, застенчиво отводившему глаза. Случайный поворот головы, чтобы завиток почти чёрных волос, дрожа, сполз к груди, оголяя ключицу, лукавый взгляд из-под длинных накрученных ресниц, робкая неуверенная улыбка, когда дрожат только кончики губ. Какая невинная уловка! Милетерис хихикнула и толкнула Юнию, прищурившуюся на Стражницу Заставы.

—Разве так можно! — воскликнула она одновременно с волной смеха и громким голосом:

—Чёрный слон на белой клетке Д5 проигрывает! Господин, вы хорошо сражались, уступив лишь красоте Стражницы Заставы!

Смех, прокатившись по всей Трапезной, взрывом взлетел ввысь, всколыхнул рой фонариков. Сквозь шум слышались хлопки и отдельные восклицания. Сильнее всех радовались белые фигуры, которые поздравляли Гелину с блестящей победой над противником.

Стражница Заставы, кружась на своей клетке, изящно приседала в реверансах, посылая в толпу воздушные поцелуи, подмигивала и улыбалась откровенно дьявольской улыбкой. В кофейных глазах плясали жёлтые искры от свечей и фонариков, словленные её выразительным взглядом. Поймав глазами миг, когда мужчина-слон пальцем оттолкнул от своего горла лезвие палаша, качая головой, одарённая особенно низко поклонилась ему, не смущаясь откровенного декольте и засмеялась, когда он, быстро усмехнувшись отсалютовал белой Королеве заострённой шапочкой с шариком на вершине.

—Но так же нечестно! — беззлобно возмутилась Милетерис, с изумлением глядя на Гелину. Она не ожидала, что прямолинейная Стражница Заставы окажется такой хитрой и даже коварной. Юния тихо засмеялась над её словами.

—Милетерис! — одарённая погладила её по плечу. —Это, конечно, нечестно, но вполне допускается! Посмотри, как этот Стражник на неё смотрит! Он нисколько не расстроился, даже наоборот! –она, вытянув руку с разлетающимися складками рукава, указала веером на чёрного слона. Милетерис перевела растерянный взгляд, и улыбнулась. А ведь Стражница линии разведки права! Он и вправду смотрит на неё, как на богиню, а не как на мошенницу, пользующуюся своей красотой!

—Вот видишь. — довольно добавила Юния, выхватывая из мешанины перчаток и тканей бокал с рубиновым напитком. Отклонила назад и легко коснулась им фужера Милетерис: —Хм, мне казалось, что флирт на подобных увеселениях для тебя не редкость. Или в мире смертных развлекаются как-то иначе?

—Отчасти. — уклончиво ответила Милетерис, осторожно, сначала только губами, пробуя напиток. М-м-м… В нём определённо что-то есть… Что-то кисловатое, как от белого вина, что-то пряное, придающее резкость… Нужно распробовать и разобрать букет этого вина, если это, конечно, вино. Спрашивать у Юнии, искренне удивившейся её невинности в вопросах флирта, как-то было неловко. Может, как-нибудь при удобном случае у Гелины спросить?

— В последний раз я была на грандиозном приёме в четырнадцать лет. Тогда же меня познакомили с Даниэлем, моим бывшим женихом. Но там было скучно по здешним меркам! Хотя, на бале-маскараде девушки, наверное, заводят непрочные необременительные связи с офицерами или графами. Но мне не довелось этого увидеть, а уж тем более попробовать.

—Ну, маскарадами придворных не удивить! —Юния ободряюще сжала её плечо. —Поэтому, мы устраиваем празднества фантазии! Мне только интересно, кто это у нас такой любитель шахмат?

Девушка пожала плечами, снова повернувшись к центру Трапезной, где развернулась нешуточная баталия между белыми фигурами и чёрными. На фоне изощрённых и несомненно запрещённых (хотя одарённые, которые увлечённо наблюдали за игрой, так не считали) приёмов, от таких, как ловкая подножка чёрного коня, некстати перескочившего буквой «Г» до наложения нестойких чар заклятий «манипуляции» и «иллюзии», женская уловка Гелины казалось несерьёзной и откровенно тривиальной.

Гелина дважды была на волосок от разгрома со стороны неуёмной ладьи, но природное чутье и навыки в игре помогли ей избежать выхода из игры. Юния непрестанно нашёптывала на ухо Милетерис тонкости ходов и суть игры, хотя девушка умела играть и прекрасно понимала положение тех или иных живых фигур. Мысок расшитых балеток, застенчиво выглядывающий из под подола платья— шаг, от которого зависит многое.Единый судорожный вздох, жар, медленно растекающейся по жилам секундой томительного ожидания. Приглушённые голоса, шелест веера, шуршание юбок, треск каркаса, хлопки и неосторожные восклицания— звуки, подхватившие и унёсшие её в скопление горящих домиков, на самый верх, туда, откуда празднество стало поистине грандиозным и захватывающим. Девушка медленно вдохнула, вбирая в себя окружающие запахи, образы, лица, цвета. Всё то, из чего рождалось ощущение абсолютной гармонии, беспричинного счастья. Она позволила себе окунуться в тёплую массу веселья, царившего в Трапезной, полностью забыться в вихре красок и торжества, не сравнимого ни с одним приёмом в мире смертных.

—Ну вот…—огорчённо подвела итог Гелина, грустно глядя на Милетерис и Юнию, шагавшими по бокам от неё. Сзади, как морская волна, то догоняя и оглушая, то отступая, доносились поздравления и смех, треск хлопков и женских высоких смешков. Гелина оглянулась, с тоской поглядев на чёрные фигуры, окружённые разноцветной толпой придворных Хайфа, и тяжело вздохнула:

—Почему мы всё-таки проиграли?

Вопрос был чисто риторический, но Милетерис, передёрнув плечами, попыталась ответить:

—Потому что вы нечестно играли.

Гневные осколки из глаз цвета мокко, взрыв негодования в голосе Стражницы Заставы:

—Не только мы! И они тоже! Просто у нас был самый бездейственный король!

—Ну, вообще-то король самая беззащитная и бесполезная фигура в шахматах! — затянула Юния, как и её Мастер больше всего не любившая, когда общеизвестные, на её взгляд, факты искажают и коверкают. Стражница Заставы мгновенно остыла, кисло посмотрев на неё. Неприкрытая досада в пронзительно карих глазах, резкий изгиб губ, собирающийся выпалить: «Зануда!», но Юния, словно не замечала.

—По-моему, у вас была самая бездейственная королева... – сказала Милетерис. Юния удивленно посмотрела на нее:

– Ты умеешь играть в шахматы?

Девушка кивнула и приобняла Стражницу Заставы.

—Гелина! Не расстраивайся! Ты была лучше всех!

Но Гелина уже смирилась с тем, что проиграла. Её мысли переключились на предстоящую забаву с канделябрами, она живо описывала прошлые разы и вслух рассуждала о новых затеях, которые можно будет исполнить.

—Ну, тут я не проиграю! — уверяла она девушек, послушно кивавших— лишь бы только снова не разозлилась! А вдруг и вправду выиграет?

—Игра очень проста. Мы находим канделябры и подсвечники. В Хайфе их очень много! И находятся они на разной высоте! То есть…—она подождала, что Милетерис или Юния ей ответят, но не дождавшись, добавила— Придётся воспользоваться своими способностями. — На этих словах Милетерис приуныла— её способность к регенерации, предчувствие едва ли помогут в поисках канделябров.

—К тому же, сам Дворец огромен и за одну ночь его не обойти. Поэтому все ограничатся западным крылом и тремя башнями! У галереи, ведущей в южное крыло, библиотеку и у фонтана северного крыла встанут наблюдатели. Также проведут заклятья против обманщиков! Вот! Выиграет та команда— максимум три человека, которая соберёт большее число канделябров и подсвечников! Времени у нас только до одиннадцати, а к полуночи мы уже должны спать в своих спальнях. Начнём по сигналу. А пока лучше присмотреть пару канделябров, чтобы сразу перехватить инициативу! — энтузиазму Стражницы Заставы не было предела. Юния успела только переглянуться с Милетерис, как прозвучал короткий свист, словно шелест невидимого крыла. Гелина, глубоко вздохнув, нырнула в тёмную галерею, призывно махая им:

—Вы идёте? Время поджимает!

Два косых взгляда— тёмных от сумрака ореховых глаз и серо-голубых…

Выбора, кажется, у них нет…

Об этом подумала Мастер Ториана, возвращаясь в Хайф в сопровождении Мастера Касема, Мастера Христины и Странствующей Стражницы. Лика, Ториана и задремавшая Христина ехали в одном экипаже, но Странствующая Стражница и Мастер линии разведки намеренно смотрели в разные стороны. Христина сонно забормотала, и Ториана заботливо подоткнула края накидки. Лика взглядом указала на неё.

—Думаешь, она не ошиблась? — шепотом спросила Странствующая Стражница, Ториана пожала плечами:

—Не знаю. Да только она никогда не ошибалась.

—Оставила своих щенят? — усмехнулась Лика. Мастер разведки хоть и не видела её усмешки во мраке кареты, уловила насмешливые нотки в приглушенном голосе.

—Это не твое дело, Лика. — тихо и холодно заметила она. Странствующая Стражница с сомнением взглянула на неё и перевела взгляд в окно.

—Не мое. –согласилась она через некоторое время. –Пока что. Пока Принцесса Александра держит при себе своих адъютантов и отказывается от наших Стражников. Но как только они все появятся в Заставе, это станет моим делом.

—Если они действительно из Благородных Династий, то сведения о них можно найти в архивах этих Династий. — Мастер линии разведки вздохнула, и как только экипаж, заехав во внутренний двор Хайфа и остановился, первой выскользнула из кареты и в сопровождении своих Стражников, закрывших ее собой, поднялась по лестнице. Лика задержалась, скользнув взглядом по высоким витражным окнам, и пробормотав:

–Адъютант-Душитель из Династии нашего Мастера линии патруля. Второй – из Династии Внушителей. И Принцесса, что должна быть мертвой, жива, как и мы. Исходя из пророчества, все зависит именно от них…

[1] Юния ( русс.)—«молодая»

[2] Фэн (кит.) - острое лезвие или ветер

За Седыми Лесами часть 4

Часть 4

Отрывок 8: Наставница и Ученица

—Итак! — издалека крикнула Странствующая Стражница, не спеша подходя к Милетерис. Девушка дрожала под натиском вьюги, разгонявшей снежные заносы на площадке. В одной руке Наставница держала длинную палку, поседевшую от налипшего снега, другой, как всегда, придерживала меч. Милетерис, стряхивала с себя снег, морщась и вздрагивая, когда её замёрзшие пальцы касались влажных волос. Капюшон, который она предусмотрительно надела, успел вымокнуть до нитки и плотно облегал её голову холодным и мокрым шлемом. Фигура Лики смазывалась из-за дымки пурги. Казалось, что суровая Наставница — всего лишь вымысел, призрачный и нереальный. Но Странствующая Стражница подошла вплотную, развеяв все надежды. Милетерис громко шмыгнула носом, исподлобья глядя на неё.

Пушистые и словно невесомые волосы сливались со снежинками, запутавшимися в них, по лицу разлилась смертельная бледность, губы посинели, а нос покраснел. Но уверенная сила, сверкающая золотыми язычками пламени в зеленоватых глазах, и то, как привычно она сжимала рукоятку меча вселяли в Милетерис стойкие сомнения, касательно настроя Наставницы: чтобы ни случилось, тренировка состоится…

—Тебе повезло стать жертвой вампира. И я уверена, что тебе наверняка захотелось узнать побольше об этих существах. Мне интересно послушать, что ты узнала. И задание на сегодня: распределение способностей по классификациям. К тому же я намерена...— грудной голос на миг перекрыл оглушительный рев вьюги, Милетерис вздрогнула, уловив в глазах Лики неестественно белый отсвет. Ещё больше девушку напугала её внезапная улыбка. Странное спокойствие в хаосе ненастья. Предчувствие мучительно запульсировало в кадыке.

Наставница подкинула палку в воздух и ловко перехватила её, мгновенно вытянув руку вперёд. Милетерис отскочила в сторону, боковым зрением следя за движениями Лики. Странствующая Стражница, приподняв светлую бровь, хмыкнула:

—Сегодня ты будешь этим обороняться.

Девушка схватила одной рукой протянутую ей палку, с удивлением обнаружив, что по форме и размеру она напоминает меч. Но…Что значит обороняться?

—Лика, постой! Я не совсем поняла... Я же не должна-а-а! — она взвизгнула и выронила палку, когда Наставница, сверкнув своим мечом, неожиданно и стремительно атаковала её. Девушка отпрыгнула, увеличивая расстояние между ними, гримасничая от снега, в котором почти до самых колен увязали ноги.

Новые порывы вьюги – злые и колючие; меч Стражницы просвистел в опасной близости от её лица, задев выбившуюся прядь. Несколько волос, колыхнувшись, мелькнули перед изумлённым взором девушки и исчезли в снежном буране. Ещё одна атака, более точная и сильная — вьюга срывает с её головы капюшон, обнажая шею и лицо, но Милетерис даже не заметила, полностью сосредоточившись на блестящем клинке Наставницы, безжалостно рассекающим снежинки острым лезвием.

—Что ты делаешь? — выкрикнула Милетерис, паникуя больше и больше. За что ей это наказание?! Лика смеялась, нападая вдвое яростнее, чем в каждый предыдущий выпад. Два зигзага— девушка, застонав, почувствовала упругую волну над собой, когда кувыркнувшись, приземлилась в холодные, но мягкие объятия снежной массы. И не успела она моргнуть, как над ней, в ничтожном миллиметре замер меч, с возвышающейся над ним Ликой. Девушка выдохнула, чувствуя, как онемевают руки, вцепившиеся от страха в бесполезный и равнодушный снег, как пятнами холода покрывается её спина и ноги. Что происходит, чёрт возьми?

—Вставай. — Лика протянула ей руку, за которую Милетерис взялась не без опаски. Она хмуро смотрела на Наставницу, которая, щурясь, как сытая волчица, смотрела на неё.

—Ну как тебе разминка? Лучше, чем просто повторять за мной движения?..— вопрос от которого девушка едва не задохнулась от злости! Разминка! Попытка её убить— это разминка?! Девушка искренне жалела, что не взяла с собой пистолет— сейчас ей очень хотелось пристрелить или хотя бы попугать Странствующую Стражницу.

Лика принесла деревянный меч, с силой всунула в ледяную руку девушки мокрую от снега рукоятку, сжала замёрзшие руки своими, радостно смотря ей в глаза.

—Я жду твоего подробного рассказа о вампирах. —усмехнувшись, добавила она. Милетерис попыталась возразить, но Наставница не позволила ей этого, повысив властный голос:

—В твоих жилах течёт Драконья кровь. Отрицать это бессмысленно. В тебе уже проснулась способность регенерации, но я уверена, что это далеко не всё, на что ты способна. –Лика отошла от неё, встряхнула меч. –И как я только что убедилась, твоя реакция значительно лучше многих одарённых, никогда не держащих в руках меч. Конечно, ты отвратительно защищаешься, но зато очень живо уходишь от нападений. Но не гордись, это – заслуга твоей редкой крови.

Милетерис сглотнула, пальцы удобнее перехватили меч, медленно поднимая её на уровень груди Странствующей Стражницы. Значит, она делала все намеренно. И впредь она будет также поступать. Ей придётся защищаться—атаковать она не умеет, ей раньше не приходилось драться мечом, но теперь… Придется учиться!

—Это была разминка, Милетерис. — повторила Лика, уверенно и легко выбрасывая вперёд руку с мечом, направленным на её горло, на нервно дрожащий кадык. Предупреждающий тон, низкое шипение в ответ:

—Ты же можешь меня убить!..

—Ты увёртлива и, в крайнем случае, сможешь излечиться. Это просто великолепно — я смогу отточить твои боевые навыки до совершенства. Будь предельно внимательна— теперь начнётся тренировка. И не забудь: ты должна рассказать мне о перевоплощённых созданиях...—по губам Лика пробежала коварная улыбка. Милетерис поёжилась— как тут можно что-то рассказать, когда на неё так смотрят? В светло-зелёных глазах Наставницы вспыхнули холодные огни торжества. Девушка невольно отступила назад— ореховые глаза ни на миг не отпускали фигуру Лики, зорко следя за ней. В этот раз всё будет по-другому, иначе она и вправду её убьёт…

—Начинай! — с этим вскриком Лика кинулась к ней, занося меч слева. Милетерис круто развернулась, выставив палку перед собой. И зло бросила в лицо Стражнице:

— Человеческая кровь может быть чистой, а может быть осквернена примесями крови других существ или людей… Если Вампир нападает на смертного с чистой кровью, но не убьет его – то укушенный тоже станет Вампиром. А если Вампир нападет на одаренного с оскверненной кровью, то человек умрет, потому что его кровь не способна защитить и не способна соединиться с ядом, отвергая перевоплощение.

–А одаренные?

– Только одаренные с оскверненной кровью могут стать Вампирами! Их способности и сила крови защищают от яда, делая его бесполезным и неопасным. Однако он влияет на естественное заживление, так как яд долго выводится из организма и содержащиеся в нём ферменты не дают крови свёртываться...—сухой треск, когда она отбивает атаки Лики — одну за другой, не уворачиваясь, не пытаясь убежать. Короткий выдох, взмах над правым плечом и колючие, сбивающие с дыхания прикосновения вьюги— скольжение деревяшки по стали янтарным бликом в её глазах. Без права на ошибку, без каких-то навыков. Просто и потому страшно…

–А ты?

–Я?.. – выдохнула Милетерис, замерев на мгновение. И тут же меч Странствующей Стражницы глубоко разрезал правое плечо, отчего рука безвольно сползла с рукоятки. Она подняла испуганные глаза на Лику, занёсшей свой сверкающий клинок над её головой, и отскочила на метр назад буквально за секунду до того, как меч рассёк воздух в том месте, где она стояла.

—Неплохо! —одобрила Странствующая Стражница, приближаясь к ней. Милетерис увернулась, услышав: —Дальше!

—У меня Драконья кровь…

– В том и дело, что в твоих венах совсем не человеческая кровь, не чистая кровь…

—Но Юния сказала, что у меня сильная кровь! Ведь не просто же так меня все сторонятся? В моем случае и в случае Драконов – грязная кровь не значит слабая! –она снова кувыркнулась, забыв о том, что почти что ныряет в снег. В фонтане белой насыпи, взлетевший в воздух, девушка вскочила на ноги, изо всех сил ударив палкой по мечу Наставницы. Лика, скользя, отъехала назад.

—Хорошо! Что происходит с телом укушенного в момент перевоплощения и сколько это длится? — Стражница бросилась вперёд, направляя меч в бок. Милетерис отпрянула в другую сторону, и тут случилось что-то невообразимо странное…

Сначала ей показалось, что снежные прутья вьюги слились в сверкающие клинки, но потом даже это показалось ей далёким от реальности. Вытянутые блестящие мечи стремительно приближались к ней, победно сверкая. Меньше чем через миг девушке стало понятно, что ей не увернуться от этой стальной десятки. Слишком быстро, слишком близко, слишком нереально… На удачу, она взмахнула деревянным мечом, отбивая два клинка, направленных ей в грудь, но ещё три, от которых некуда было бежать, разрезали ей правую руку. Деревянный меч выпал из руки, и девушке пришлось нырнуть под меч в руках Наставницы. Отплёвываясь снегом, она нащупала левой рукой палку и быстро перевернувшись на спину, успела защититься ею от Лики.

—Кровь становится жидкой и почти чёрной…— тяжело дыша простонала Милетерис, отбивая удар и вскакивая на ноги. Боль в правой руке стихла, по пальцам и до самого плеча пробежала горячая волна. Взмах и треск, скрежет и блеск меча в опасной близости от её лица— два пылающих непримиримых взгляда— плавленого янтаря и осенней травы. Злость и решительность против насмешки и уверенности.

—В течении трёх дней внутри тела меняется всё: сердце бьётся чаще, температура тела повышается до сорока градусов, все органы уменьшаются, а многие кости, например, рёбер срастаются. Ещё в течении трёх дней, тело покрывается коркой, глаза приобретают жёлтый оттенок. Человек уменьшается в росте, но всё ещё похож на человека…— Странствующая Стражница с силой рассекала воздух во обе стороны от уклоняющейся Милетерис, решившей пока передохнуть и рассказать ей, наконец, о вампирах.

—У вампи…— меч распорол ей левую руку, по пальцам побежали несколько алых струек, мелко капая куда-то вниз… Девушка дёрнула уголком рта, недовольная, что зазевалась. В отместку она резко отбила следующий удар Наставницы и контратаковала, с каждой минутой чувствуя себя сильнее и увереннее. Она действительно очень быстро реагировала на атаки Лики, благодаря чуткому предчувствию, буквально видя каждый выпад, могла уже атаковать, хоть и достаточно неумело, но главное… Она чувствовала незнакомую лёгкость и силу, непринуждённо отводя в сторону меч, защищая спину и плечи, легко и не без изящества отскакивая от Странствующей Стражницы. Милетерис уже улыбалась, открыто и радостно, чувствуя, что её ловкость не сильно уступает ловкости Лики. Просто она отставала в выучке ведения боя. Но по силе… Они, кажется, почти равны. Косой взмах и град снежных осколков в лицо Лики, не ожидавшей, что Милетерис подберётся так быстро. Раздражение, вьюгой написанное на белом лице, губы, приоткрытые в грозном:

—Связанная цепью!

Милетерис почувствовала, как её что-то крепко сжало. Она вскрикнула, увернувшись от разящей атаки Лики, зажмурилась, когда поняла, что не успеет избежать новой атаки.

—Так нечестно! — эхом отразилось в испуганных глазах. Наставница махнула рукой, освобождая девушку от чар, отскакивающую как можно дальше от неё, но, не дав опомниться, выпалила:

—Разгорись тлеющий уголёк!

Девушка застонала, когда увидела разрастающийся огненный шар, пущенный в неё. Похоже, для Лики не существовало понятия честного боя…

—У вампиров! — выкрикнула она, отпрыгивая к стене, покрытой несколькими слоями белого мха—Можно определить возраст! — голубые стрелы со всех сторон устремились к ней. Пришлось согнуться и позорно убегать. — Например, человеческий облик они теряют через три года, а крылья прорезаются на пятый… всякой растительности они лишаются на шестом году своего существования. А ещё! — взрыв огненного шара одновременно с грохотом непогоды оглушил её. Несколько огненных сгустков прошли в сантиметре от неё, обдав сухим жаром. Уворачиваясь от них, девушка распахнула глаза, увидев… Лика, возникшая в чёрном дыме, едва не воткнула ей меч в горло. Девушка сдавленно захрипела, когда её деревянный меч слишком громко хрустнул, отражая удар.

—А если он долго голодает, то его и без того уродливую кожу покрывают язвы и струпья! Ба-а-а-а-у-м…

Палка, которая так успешно помогала ей отражать атаки Лики, рассыпалась под смех Странствующей Стражницы и под неопределённый звук, вырвавшийся из губ Милетерис. Несколько чернеющих обломков упали в снег, утонув в белой бездне.

—Ну вот…—в непрерывном гуле пурги пробормотала она, поднимая взгляд на Лику. Удивление, застывшее на побелевших губах, немой вопрос в глазах— Наставница убрала меч в ножны и теперь придирчиво рассматривала распоротые рукава плаща, пропитанные кровью. Девушка устало прислонилась к деревянной ограде, не чувствуя её холодной шероховатости, не чувствуя ледяных крупиц снега на лице и шее. Лика кивнула сама себе:

—Очень хорошо, для первого раза.

И тут Милетерис не сдержалась. Она размахнулась и кинула в Наставницу обломок деревянного меча, которая едва успела пригнуться.

—Что значит «хорошо»?! Ты меня едва не прикончила! Совсем с ума сошла! Ладно, против стального меча ты мне дала палку, но как отбиваться палкой от заклятий?! Что это за такое— против беззащитного человека применять такие приёмы?!— и зло выдохнув, она развернулась и побежала в сторону крытой площадки, ведущей в Дворец. Странствующая Стражница покачала головой, глядя ей в след.

—Да уж… Грязная не значит слабая…

—Разбегайся!!!—первое что услышала Милетерис, едва войдя в тёплый холл Хайфа, и приятно поёжившись. Гелина, подняв длинную юбку синего платья бежала к выходу, что было сил. Девушка удивлённо вытянула шею, пытаясь понять, чего так испугалась Стражница Заставы. Через мгновение из-за поворота показалось ещё десятка два Придворных Стражников. Милетерис сделала неуверенный шаг вперёд, но подбежавшая Гелина, схватила её за руку, с силой волоча за собой.

—Бежим, Мили! Гедеон сердится!!!

—Что? Гедеон? — услышав незнакомое имя, Милетерис толком ничего не поняла, поэтому не сильно придала значения словам Стражницы Заставы. Вдруг очередная игра? И тут до её ушей донёсся плеск и непонятный гул. Не веря ушам, девушка обернулась и ошеломлённо остановилась, дёрнув за руку Гелину.

В холл, толкаясь о стены, сметая портреты и статуэтки, закручиваясь в водовороты, ворвался неуправляемый поток, окатывая самых отстающих длинными волнами. Милетерис подняла глаза к потолку, застонав— снова вода! Кругом одна вода! Она поспешно отбегала от надвигающейся на них с Гелиной волны, неотвратимой, как смерть.Стражница Заставы охнула, пробормотав:

—Только не это!..

—Отражающий тень, воздвигнись!

Поток, с шумом ударился в вакуум, две волны на его гребне разбились влёт. Налетев на барьер, поток неожиданно успокоился, медленно и вяло растекаясь по ответвлениям коридоров. Милетерис облегчённо выдохнула и повернулась к спасителю.

Мастер Касем щёлкнул пальцами, снимая вакуум. В серо-голубых глазах сквозило недовольство — Милетерис сглотнула и машинально встала за спину молча склонившейся перед ним Гелины.

—З-здрастье…— пробурчала Милетерис. Она смущённо потупилась, когда он в упор посмотрел на неё в разорванной и заляпанной кровью одежде, заштопанной с того вечера, когда она встретила вампира, растрёпанную и уставшую. Интересно, а он знает, что она накричала на Лику или ещё нет? И что он с ней сделает, когда узнает об этом?..

—Вижу, что Странствующая Стражница серьёзно подошла к своим обязанностям, полностью используя твой потенциал. — сухо проговорил он, неотрывно глядя на неё. Девушка сжала зубы, тщательно изучая пол. Есть ли здесь люди, ценящие жизнь выше ложки с сахаром?

—Далеко не весь. — возразила Лика, появляясь в холле. Осмотрела холл, подмигнула Гелине. — Гедеон не в духе?

—Скорей всего да. — поежилась Стражница Заставы. Милетерис старательно не смотрела в сторону Наставницы, чувствуя стыд за то, что сорвалась. Всё-таки она ее Наставница и, наверное, знала, что делает…

—И что всё-таки случилось, Гедеон? — негромко спросил Мастер Касем, повернувшись в сторону Трапезной. Смуглый мужчина лет тридцати в белом мундире с золотыми кисточками, свисающими с погон, застыл как вкопанный, при виде Мастера Касема. Удивительно теплые и притягательные глаза быстро оббежали собравшихся, недовольно косившихся на него. Заметив среди Стражников Лику, он поманил её, и когда невозмутимая Странствующая Стражница подошла к своему Мастеру, поклонившись, он, старательно сдерживая себя, прошипел ей:

—Почему ты оставила вампира разлагаться на городской крыше? Сколько раз! — крикнул он, и ручейки, пугливо бьющиеся в плинтуса, снова хлынули под ноги одаренным. Милетерис с Гелиной застонали, Касем, выругавшись, отскочил и, перешагивая через бурные ручейки, исчез в боковой галерее. Лика поспешила за Мастером линии устранения внешних угроз.

Из головы не шла сцена в холле. С одной стороны Лика, суровая и высокомерная получила разнос при всех одаренных, что собрались в холле, спасаясь от потопа. С другой стороны её Мастер… Милетерис, отложив книгу, лежала на необъятной постели, прокручивая в голове кусочек за кусочком. Каждая минута—удивление, ужас, любопытство, каждую капельку воспоминания об этом Мастере в таком же белом мундире, как у Мастера Касема…

Её поразило всё: сила Мастера Гедеона, его неестественно смуглая кожа (почти у всех одарённых лицо было бледным, а кожа тонкой). Длинные до плеч темно-каштановые волосы, пронзительные глаза— карие и с зеленой окантовкой вокруг зрачка, решительно стиснутые и всегда напряженные губы. Его голос– и звонкий, и хрипловатый одновременно, произношение некоторых слов и в особенности буквы «р». Он была очень зол, хмурясь и рыча на Лику. Вспыльчивый и сильный одарённый, взмахом руки устроивший потоп, и у него такая же сильная и гордая Стражница… Как они подходят друг другу… Девушка тяжело вздохнула и повернулась набок.

—Надо заметить, что она не сильно расстроилась, когда он её отчитывал. Можно сказать, она даже привыкла…

В дверь коротко и несмело постучали. Милетерис чутко повела головой, спрыгнула с кровати и отворила дверь. Перед ней, почтительно склонившись, замер мальчик в сером плаще. Он протягивал ей сложенный вчетверо лист, не смея поднять глаз.

Девушка осторожно взяла бумагу, чувствуя гнетущую неловкость. Что он стоит как истукан?.. Не скажет ничего, не посмотрит, словно она проклятая!

—От кого? —спросила Милетерис, махнув листом. Мальчик вздрогнул, что-то бормоча под нос. Девушка выдохнула и нагнулась к нему, стараясь не обращать внимание на то, что он задрожал.

—От госпожи Лики…—услышала она и сдавленно икнула. Этого следовало ожидать рано или поздно, но… Теперь-то точно она накажет ее за непослушание!

—Э-э-э… Хорошо… —Милетерис уже хотела закрыть дверь, но мальчишка стоял, согнувшись перед ней, явно не собираясь никуда уходить. Хм, может ему что-то надо отдать за выполненное поручение?

—Тебе что-то надо от меня? —мальчик, словно в забытье, медленно покачал головой. —Ну, тогда иди. Спасибо.

Он быстро посмотрел на неё, и без оглядки побежал по коридору к лестнице. Девушка, приподняв бровь, с минуту смотрела ему в след, сжимая послание от Странствующей Стражницы. Драконья кровь…

–Интересно, кто из моих предков был Драконом… По маме? По отцу? Как вышло, что одаренный-Дракон дал начало целой династии смертных?..

Она села на кровать в спальне с самой мрачной историей из всех возможных…

«Серо-голубые глаза Мастера Касема, изучающий наклон головы— смотрит, словно бы решает какую-то дилемму… Ей и боязно, и смешно— что тут решать, всё уже решено и сказано.

—Милетерис, тебе на выбор предоставляется любая свободная спальня в линии патрулирования. Одна спальня на одного Стражника, хотя ты еще не Стражница, но твой Наставник настаивал...

– А обязательно переезжать? Гелина рассказала, что хозяйку покоев убили, и поэтому её спальня пользуется дурной славой. Просто диву даёшься, какие вы все здесь суеверные!

—Надо думать, ты не боишься?

—Призраков прошлого определённо не боюсь. —косо усмехнулась Милетерис, смело глядя в его бездушные глаза.

–А повторения ее судьбы?

Девушка пожала плечами. Беглянке из мира смертных судьбы Принцессы не повторить...

—С вашего позволения, я бы хотела остаться там. — она вежливо поклонилась ему, хмыкнувшему от удивления. Милетерис вздохнула – жить в соседстве со Стражниками, которые даже не здороваются и отводят глаза – лучше уж жить вдали от недружелюбных одаренных, не имея с ними ни общего быта, ни общих радостей.

—Да пожалуйста!

—Спасибо, Ваше Превосходительство…—да, так, наверное, его правильнее называть. Всё-таки он ей не Наставник, как Гелине. Но он занимает ввысоке звание, и обращаться к нему нужно соответствующе.

Дрогнувший огонёк на дне замёрзшего колодца, косая усмешка в спину уходящей —ей ещё предстоит многому изумиться и понять законы этого мира…»

Девушка развернула сложенный лист. Бумага оказалось чистой, но едва её глаза скользнули в левый, слегка примятый уголок, как вверху по середине появилась чёрная надпись:

«Милетерис, ты мне нужна.»

Девушка удивлённо уставилась на чёрные кляксы, сплетающиеся в слова. Прищурившись, и до конца не веря своим глазам, она подняла послание на уровень глаз, вглядываясь в появляющиеся одну за другой строчки. Иногда они притормаживали, но нагоняемые взглядом Милетерис, быстро бежали в правый край, ловко перескакивая и перестраиваясь строчкой ниже:

«Приди в библиотеку, что в Южном крыле. Как пройти, спросишь у мальчишки, он подскажет. Жду.»

–Э-э-э… У мальчишки?.. Он как бы убежал…

Милетерис разочарованно вздохнула. Зачем ей нужно идти в библиотеку? Или... О, нет, снова учёба! Девушка громко застонала, откидываясь на подушки.

—Ну, вот! Где мне теперь искать этого мальчонку? А главное, где взять фонарь, ведь даже ступеней в темноте не видно? —расстроено говорила она письму. Едва успела договорить, как внизу письма нашла приписку:

«Фонари слуги оставляют у каждой спальни— это означает, что ты там. Если фонарик будет погашен или его не будет вообще, то это значит, что ты куда-то ушла. Поторопись!»

—Поторопись, берегись, будь внимательнее… Только это от тебя и слышишь. —пробурчала Милетерис, нехотя поднимаясь и взъерошивая волнистые волосы. —Ладно, найдём! Всё-таки я тоже одарённая…—махнула она рукой, выглядывая в коридор, стены и потолок которого уже тонули в густой тени, хищно перебирающейся по вытертым холстам и прячущейся за пыльными статуями.

Единственный дрожащий огонёк за тонкими белыми парусинами, маленький и беззащитный, качающийся, словно овеваемый ветерком, слабо освещал её дверь, рисуя гротескные узоры на деревянном барельефе сиреневыми и оранжевыми красками. Охнув, девушка подхватила его, боясь, что висящий в воздухе фонарик всё-таки может упасть. Неуверенно шагнула в тень, отгоняя мягким золотым светом, тянущиеся к ней зыбкие и ломкие руки.

Судорожная дрожь через руку передавалась фонарику, заставляя его мигать, и тогда шафранные искры в ореховых глазах меркли, словно тлея. Каждый шаг намеренно быстрее, резче, Милетерис почти добежала до лестницы, но в темноте, ещё не запомнившиеся переходы стали тёмным и мрачным лабиринтом, из которого тянуло сыростью и старой пылью.

Как назло, ей никто не встречался! Девушка, нервно закусывая губу, оглядывалась по сторонам, желая встретить хоть кого-нибудь, кто знает, как пройти от Западного крыла Хайфа к Южному наиболее коротким путём. Но Дворец, словно бы вымер, галереи, по которым она шла, были пустынны. Сосущее чувство где-то в груди усиливалось с каждой минутой.

Переходы, лестницы, старые своды над головой, тонущие во мраке, старинные картины, на которых фонарик писал новые образы, скульптуры, искажённые его придирчивым сиянием, просторные галереи, ответвления на другие уровни Хайфа. И нигде нет даже малюсенькой подсказки для неё, пропавшей в этих стенах, потерявшейся во Дворце, как ребёнок!

—Ну, вот! — протянула Милетерис, слегка размахивая фонариком. —Лика меня точно убьёт! Я уже полчаса тут брожу! И никого!.. Сто-оп!!!

Она обрадовано улыбнулась, заметив в конце галереи фигуру, мелькнувшею всего на миг. Боясь, что упустит единственную живую душу и никогда не выберется, девушка стремительно побежала по скользкому мрамору, крича на весь Дворец:

—Стойте! Мне нужна ваша помощь! Подождите!!! Эй!!!

Чёрная тень, скрывшаяся за стеной, снова показалась в проходе. Милетерис даже помахала ей рукой, привлекая к себе внимание. Фигура замерла у выхода, поджидая её.

—Спасибо … Вам, что … подождали…— задыхаясь, проговорила девушка, уперев руки в колени и с трудом переводя дыхание. Минутное молчание, перебиваемое тяжёлыми выдохами, когда глаза ещё невнимательно скользнули по лицу одарённой, удивлённо смотрящей на неё.

Милетерис опустила голову в поклоне:

—Меня зовут Милетерис! Извините, что напугала, я просто потерялась! — она засмеялась, чувствуя, как щёки начинают наливаться жаром.

—Привет! Я Сель! Потерялась? Как так? — не поняла одарённая, наклоняясь, чтобы заглянуть ей в глаза. Милетерис смутилась и приняла вертикальное положение, слегка качнув головой— да как-то так и потерялась…

—Я шла в библиотеку, меня там ждёт Лика… Хм, моя Наставница…— начала девушка, но одарённая, взмахнула изящной узкой рукой, останавливая её:

—Твоя Наставница Странствующая Стражница? Ты Мили? — она порывисто схватила её за руки, как будто вспомнила, а не узнала только что.

—Мили… Да… — промямлила девушка, опустив глаза. Стоит привыкнуть к тому, что Гелина и Юния сократили ее имя до детского «Мили»… И, кажется, весь Хайф знает её под этим именем… Ведь как Стражница Заставы сказала:

–Знаешь, женские имена в Заколдованных Землях заканчиваются на гласные, а мужские на согласные. Твое имя, данное смертными родителями, звучит как мужское. Я буду называть тебя Мили– вполне женское имя, правда ничего не обозначающее.

–Я бы хотела, чтобы меня называли настоящим именем! – с нажимом произнесла Милетерис, но не была услышана Стражницей Заставы. И к ее изумлению, «Мили» мгновенно прижилось в гарнизоне и Дворце, намного быстрее, чем она сама.

И только Лика называет её настоящим именем, словно нарочно возводя барьер между ними…

А эта одарённая такая открытая и добрая! Не отступила от нее, не отвела взгляда… Даже странно! И тут её кольнула откровенно предательская мысль: ну, почему эта милая отзывчивая девушка не её Наставница? Кстати, о Лике, она, наверное, рвёт и мечет в библиотеке… Милетерис сглотнула, внимательно посмотрев на Сель.

Высокая и тоненькая в белом платье с чёрными разводами на рукавах и подоле, чёрная ажурная тесьма у выреза и подлиннее на расклешённых рукавах. Рыжеватые волосы, собраны в гладкий узелок, закреплённый жемчужными шпильками. В ушах – тонкие, но очень длинные золотые ниточки, такая же цепочка ныряла за корсаж платья, под тонкую тесьму. Из-под длинных ресниц выглядывали озорные шоколадные глаза с медовыми искорками, красивый чёткий контур губ, изящество статуэтки в каждом незначительном движении. Светлая и радостная… Отчего-то непостоянная, быстрая и увлекающаяся. Девушка застыла на мгновение в этих первых, наверное, самых важных ощущениях.

—Мили! —позвала Сель, едва дотронувшись до её плеча. —Ты о чём задумалась, милая? —Милетерис моргнула, изумлённая её журчащим звонким голосом, ласковым тоном. Несомненно, странная… Как все здесь… Бесспорно хорошая, каких мало кругом.

—Я… Помогите мне, пожалуйста…

—Нет, давай на «ты»! —решительно перебила Сель. — Сколько тебе лет?

—Семнадцать…—машинально ответила Милетерис. Чёрт, она очень опаздывает! Даже думать страшно, что с ней сделает Лика! Сегодняшняя тренировка покажется райским удовольствием против пыток, ожидающих её в Южном крыле. — Но…

—А мне только двадцать два! А ты «выкаешь»! Или я так старо выгляжу? Ну-ка, посмотри хорошенько!

—Нет, ты молодая. То есть… Юная совсем…Да! Сель, мне очень нужно в библиотеку! —взмолилась Милетерис, сложив руки перед собой, как послушница. Сейчас не до церемоний! Хочешь на «ты» – будешь на «ты»! Только помоги мне, Сель!..

Одарённая осеклась на полуслове, замерев, как гипсовое ваяние. Потом она ожила, быстро кивнула и прошептала:

—Покажи дорогу, огненный лепесток...

Перед ней зажегся яркий, весело потрескивавший, пляшущий язычок пламени. Сель, не прикасаясь к нему, оттолкнула огонёк ладонью, мило улыбаясь Милетерис, открывшей от изумления рот.

—К-как? Как ты сумела? —выдохнула она, глядя в её полыхающие призрачными огнями глаза. Сель засмеялась, махнув рукой:

—Всё просто! Я – Очарованная Огнями!

Чем меньше известно о своей участи, тем она страшнее.

Отрывок 9: Правда о Драконах

* * *

Сарроу погас за деревьями. Последний одинокий огонек подмигивал Кименусу в течение получаса, затем и он исчез, оставив Первого Дракона в одиночестве. Но Кименус был привычен к этому и даже старательно искал спасения от своей Хозяйки или собрата. Впрочем, Александра, безмятежно спала— время далеко перевалило за полночь. А вот, чтобы его не нашел Дегэйр, Кименусу пришлось подняться на стену к пронизывающему ветру, несмотря на всеобщую нелюбовь Драконов к холоду. И все-таки обостренное предчувствие нашептывало ему, что его уединенность скоро закончится. Вдыхая ароматные сизые клубы дыма и покусывая кончик самокрутки, Первый Дракон тоскливо смотрел перед собой. Пепел, который он не утруждал себя стряхивать, лениво съеживался и падал в засасывающую тьму под парапетом. Он докурил как раз в тот момент, когда сверху, словно выпав из невидимого окна, на стену опустился Дегэйр. Балансируя на парапете, он заглянул в лицо Кименусу, и когда тот поднял взгляд, Третий Дракон едва не свалился со стены. Перешагнув через собрата, Дегэйр опустился рядом. Не выдержав внимания, внезапно свалившегося на него откуда-то сверху, Кименус заметил:

—Ты же говорил, что ни за что не выйдешь на холод? Что изменилось, что ты пришел сюда?

Голос Первого Дракона был тихим, резким и похожим на шипение разозленного кота. Дегэйр напрягся, невольно отодвинувшись от собрата. Ветер изменил направление и теперь дул не в спину, а в плечо, и Драконам пришлось поднять воротники, Дегэйр даже натянул капюшон спрятав лицо за жестким волчьим мехом.

—Я бы и не вышел, но ищейки, которых разбросали одаренные из Хайфа меня нервируют. Как ты можешь быть таким спокойным и невозмутимым?

—А что я могу? — пожал плечами Кименус. — И потом, ты наверняка просил у Принцессы разрешения убить этих одаренных. И она наверняка отказала тебе. Она и мне откажет, не сомневайся.

—Я не об этом даже! — воскликнул Третий Дракон, нахохлившись. — Они же не просто так расставили их по замку, они что-то заподозрили.

—Я не уверен в том, что они поняли, кто мы с тобой для Принцессы Александры. А если поняли, то я даже не удивлен оставленным Стражникам. Это не может не пугать их, ведь мы— самые сильные создания в мире, и в нашем, и уж тем более в мире смертных. И притом, что мы, откровенно говоря, являемся созданиями Теней, зла и хаоса…— иронично сказал Кименус и криво усмехнулся. Дегэйр не разделял его настроя— язвительного от раздражения, вызванного нарушением покоя.

—Как? Это не так просто!..

—Это проще простого! — не выдержал Первый Дракон. — Достаточно одаренного, слышащего мысли, который не услышит наших мыслей. Или хотя бы одаренного из моей Династии или из твоей. Душитель не почувствует нас, как будто мы животные, Внушитель не сможет манипулировать нами.

—Среди них?..

—Одна из них была из моей Династии. — коротко ответил Кименус, хмурясь. — Вот с неё-то все и началось.

—И ты узнал её? Понял, что она все знает и отпустил в Заставу? Ты в своем уме?

—Не дерзи мне. — огрызнулся Первый Дракон, метнув в собрата испепеляющий взгляд потемневших глаз. Дегэйр поморщился и отвернулся.

—Это ты ни во что не веришь. Ты бы не задумываясь убил своего, если бы он угрожал жизни Александры. Но мне-то что до этого?

—Ты же её Дракон! — Дегэйр тоже разозлился, с перекошенным от гнева лицом поворачиваясь к собрату. — Её же могут убить!

—О нет, ты этого не допустишь. — Кименус поежился, чувствуя, как холод пробрался под кожу, заставив его мелко задрожать. Как ни хороша была эта ночь, спокойная и безлунная, Дегэйр её испортил. Перекинув ноги через парапет, он поднялся и, наклонившись к Третьему Дракону, проговорил:

—Ты бы вот о другом подумал. Ты свалился сюда, кричал на весь Сарроу о Драконах и Александре. Это ты сейчас подверг её опасности. И что ты готов сделать, чтобы защитить ее, чтобы не допустить даже случайности, что Стражники из Заставы могли бы донесли услышанное сейчас...— и посвистывая, как подвыпивший гуляка, на не сгибающихся ногах, он пошел вдоль стены, оставив Дегэйра в очень опасном положении— наедине со страшными мыслями.

* * *

—И где ты так долго ходила? — над рубиново-красной обложкой показались усталые светло-зелёные глаза, казавшиеся жёлтыми в свете зажжённых ламп, на корявых держателях в форме лап всяких существ. – Тут идти максимум пятнадцать минут, а тебя не было почти час.

Лика снова уткнулась в книгу, шурша древними страницами. Над её светлой макушкой клубились завитки желтоватой пыли, спуганной Наставницей с хрустящих тонких страниц. Она мотнула головой, не отрываясь от чтения. Девушка села на подоконник, прислонившись спиной к узкому окошку, заглянула ей за плечо, пытаясь понять, чем так захвачена её Наставница?

Странствующая Стражница, покусывая кончик белого пушистого пера, увлечённо читала какую-то старую книгу с рукописными гравюрами, изредка ворочая книгу вбок. Милетерис сощурилась, но из-за неверного света ламп не смогла разобрать ни слова из того, что написано. Лика, казалось, не замечала девушки, полностью поглощённая чтением. Зачем же тогда она её вызвала сюда?

—Лика…— позвала Милетерис, смущённо пряча глаза. Наставница не повернулась к ней, прокручивая между средним и большим пальцами перо. Девушка замолчала, не зная, что сказать, как исправится. Хотя начать все равно придется с извинения. Она наверняка обиделась на неё…

—Лика, извини меня за мою вспышку сегодня утром…— набрав в грудь побольше воздуха, проговорила Милетерис, следя за Наставницей. Перо провернулось по часовой стрелке, замерло, прикушенное зубами Лики.

—Да не бери в голову, я уже забыла! — отмахнулась Странствующая Стражница, кидая взгляд на три стопки книг, примостившихся рядом на деревянном диване, обитым подушками. Ещё две стояли рядом на лакированной полке, на которую одной рукой облокотилась Лика. Милетерис свела брови— что она так читает и местами даже выписывает? И уж не за этим ли она звала её? Может, Милетерис должна разыскивать ей книги? Или?.. Нет уж, лучше разыскивать их по библиотеке!

—Вообще, я звала тебя мне помочь. — сменила тон Лика, придав голосу будничную строгость. —К тому же, тебя должно это заинтересовать… Вот возьми эту книгу и поищи что-нибудь о Драконах.

Она взяла верхнюю книгу, сдула с неё толстый слой пыли и всунула в руки девушки, согнувшейся под тяжестью фолианта. Милетерис ошарашено переводила взгляд с книги, обтянутой какой-то чёрной чешуёй на Наставницу, снова уткнувшуюся в книгу.

—Э-э-э, ладно…— она аккуратно открыла книгу, читая заглавие на титульном листе:

«Мифы Тёмного Леса»

—Мифы? — не поняла девушка, наудачу открыв страницу посередине, и ахнула: буквы были такие маленькие, что узкие строчки буквально сливались в глазах! И тут ещё нужно «что-нибудь» найти о Драконах! Вот уж задача!

Милетерис с трудом перевернула книгу, открыла алфавитный указатель. Палец нетерпеливо сбегал вниз по синеватым чернилам, ища букву «Д»… Пришлось пролистать четыре страницы, прежде чем у самого переплёта она нашла витиеватую букву «Д». Теперь нужно… найти слово «Дракон», ну или на худой конец, словосочетание «Драконья кровь». Ее тень, удлиняясь в свете ближайшей лампы, не давала девушке разобрать написанное.

—Смотри, что я нашла, — воскликнула Лика, поворачиваясь к ней. Милетерис отметила страницу пальцем и закрыла книгу. Положила на неё подбородок, готовая слушать Наставницу.

– «…Редкие чудовища, ибо они являются оборотнями. В своих перевоплощениях они так же свободны, как люди в дыхании. Они коварны и жестоки, издревле сражаются на стороне зла, разоряют города и убивают их жителей. Они независимы, горды и опасны. Опасны тем, что крылья, данные им Дьяволом, как и вампирам, позволяют им летать и лавировать так быстро, что человеческий глаз не может за ними уследить. Они настоящие воздушные воины, причём летать умеют как в человечьем обличии, так и в Драконовом. Опасны тем, что убить их почти невозможно, а их жизнь способна длиться веками, и они сами решают, когда именно им умирать. Они поглощают силы и жизни людей и живут за счёт этого, оттого они почти бессмертны. К тому же раны, нанесённые Дракону, заживают на глазах. Но есть и обратная связь. Чем дольше Дракон голодает, не забирая жизней и сил, тем хуже заживают его раны. Ничто не может спасти от их нападения, ибо они неуловимы. Это убийцы от рождения, но никто не знает, кто они такие и откуда. Отличить дракона от человека, когда он в человечьем обличье почти невозможно. Только тем, кто может читать мысли, под силу это. Никто не сможет прочитать мыслей Дракона, отсюда и разгадка. Драконы неуловимы, но эта сила, если это сила, данная дьяволом, а не Божий промысел, является их «Ахиллесовой пятой». Вся сила Дракона не делится на его сущности, она защищает и человечье обличье, и Драконово…»

—Вот, конечно, не совсем понятно и как-то размыто, но хоть что-то! А у тебя? — Странствующая Стражница выжидательно поедала её сверкающими желтыми сверчками глаз. Милетерис пожала плечами:

—Я только нашла про них, ещё не успела прочитать…

—Ясно, тогда читай! — велела Лика, переворачивая страницу и грызя ноготь. Перо теперь весело постукивало по стопке книг, отсчитывая проведённые в библиотеки минуты. Милетерис тихонько вздохнула и наклонилась над книгой.

—Та-ак… Страница двести пять… Где это у нас?..

—Ты можешь это делать про себя? Меня отвлекает. — произнесла Наставница, быстро взглянув на неё. Девушка неуверенно кивнула и спрятала за чёрной чешуйчатой обложкой вспыхнувшие щёки. Как всегда! Когда она только будет всем довольна?!

—Ого!..— восхищённо охнула Милетерис, глядя на рисунок, изображающий около десятка разных Драконов. Лика исподлобья бросила на неё злой взгляд. — Да-да, я помню!

Она аккуратно перевернула страницу, хрустящую в её пальцах, как сахар на зубах, приблизилась вплотную и даже прищурилась— очень мелко написано! Указательный палец, словно бы поддерживая хлипкие строчки, провёл черту под названием:

«Продавшие душу»

Хм, это может быть интересно…

«Драконы— существа, стоящие во главе тёмной иерархии. Это идеальные воплощения зла, сочетающие в себе: силу, выносливость, скорость, быструю реакцию, зрение, слух, обоняние и осязание в десятки раз превосходящие человеческий предел, а так же типично Драконьи способности: регенерацию, левитацию, обращение в крылатого Дракона, ночное зрение. Помимо этого им приписывают гипноз, как средство привлечения Жертвы. Драконов, находящих своих Жертв, называют Охотниками. Они могут преследовать её годами, не теряя следа и не останавливаясь ни перед чем. Человек, будь то одарённый или смертный, ставший Жертвой Охотника, уже обречён на смерть. Причём Жертва не всегда догадывается, что она является Жертвой. Зачастую люди не знают, что Драконы выбрали их и живут в неизвестности до того момента, когда Охотник находит их и убивает. Известен случай в княжестве Седых Лесов, когда совсем молодого юношу жители деревни привязали на холме к старому дереву, чтобы Дракон забрал Жертву, но не тронул остальных. Однако Охотники не ограничиваются одной Жертвой и по своей прихоти могут уничтожить целый город в очень короткое время.

Никто не знает, как именно одарённый становится Драконом. Он должен быть рождён раз в двенадцать лет, при восходе Красной Луны. В мире смертных этот год приходится на год Дракона. Но больше ничего о перевоплощении Дракона неизвестно.

Есть мнения, что секрет обращения в Дракона, знали Стихийники из Высшей Династии Лунной Тени. Это небезосновательно, так как во времена противостояния четырех Высших Династий, на стороне земного княжества Лунной Тени был Дракон, разрушивший столицу Огненных Братьев– Смолен. И, скорей всего, этот же Дракон и убил правящую линию очарованных огнями: Князя Эирика[1], его жену Княгиню Агнию и их малолетнего сына Акито[2].

Через несколько лет Дракон поджег Дворец Хайф, но в тот раз никто не погиб. Однако же спустя некоторое время Дракон до основания разрушил Хайф, после того, как умерла Принцесса Трифрид, но по словам современников– это был другой Дракон.

После того, как Седые Леса перестали существовать, исчезли и Драконы…»

Она зевнула и толкнула в плечо замершую Лику. — Лика, тут есть про способности Дракона, вот: «Это идеальные воплощения зла, сочетающие в себе: силу, выносливость, скорость, быструю реакцию, зрение, слух, обоняние и осязание в десятки раз превосходящие человеческий предел, а так же типично Драконьи способности: регенерацию, левитацию, обращение в крылатого Дракона, ночное зрение. Помимо этого им приписывают гипноз, как средство привлечения жертвы.» — прочитала без всякого выражения Милетерис. Наставница одобрительно наклонила голову набок.

—Быстрая реакция и регенерация к тебе перешли от предка Дракона… По идее, все человеческие способности, усиленные его Драконьей сущностью, заложены в тебе. Но также в тебе есть исключительно Драконья способность к самозаживлению… Хм… Может, ты и летать умеешь?..— подмигнув, спросила она, лохматя пушистые белые волосы. Девушка поежилась и вжалась в стекло:

—Нет! Прыгать я ниоткуда не буду! — категорично отказалась Милетерис, вытянув руку и помахав её перед лицом Наставницы. Лика испытующе на неё посмотрела и вздохнула:

—Ну, не прыгала, но падать ты уже падала… И упала. Значит, ты не летаешь. В Дракона тоже не сможешь превратиться, даже несмотря на свою кровь—это сущность, относящаяся только к обращённому. Но, может быть, ты видишь в темноте?..— с надеждой спросила Наставница и засмеялась, когда девушка неуверенно передернула плечами.

—Лика! — вдруг воскликнула Милетерис, испуганно посмотрев на неё. — Вы все говорите, что моим предком был Дракон, а вдруг…—она стала зачитывать— «… на стороне земного княжества Лунной Тени был Дракон, полностью разрушивший столицу Огненных Братьев Смолен. И, скорей всего, этот же Дракон и убил правящую Династию Очарованных Огнями: Князя Эирика, его жену княгиню Агнию и их малолетнего сына Акито…

После того, как Седые Леса перестали существовать, исчезли и Драконы …»…

–Вдруг этот Дракон является моим предком?..

—Всё возможно, Милетерис. Вся история указывала на двух Драконов — один убил Принцессу Трифрид, другой убил Княжича. — сказала Наставница, потянувшись и сжав её плечо. — Но в последнее время… С другой стороны даже если и так, ты всего лишь потомок кого-то из них и ни в чём не виновата. Кстати, я тут, пока тебя ждала, вычитала, что Драконы весьма привлекательны… Может ты знаешь о каком-то чрезвычайно красивом прадеде?.. — хмыкнула она, весело глядя на хмурую Милетерис. Девушка фыркнула:

—В моем роду все красивы! — беззлобно рыкнула она. — А почему именно прадед? Может, прапрабабка…

—Не может! — безапелляционно заявила Лика. — Не нашла объяснения, но зато в нескольких книгах указано, что Драконами могут стать только мужчины. — Ладно! Вот что я нашла! Заглавие-то какое! «Марионетки, скрытого в тени кукловода». Тут какая-то чехарда, но вот очень занимательное место:

«У Дракона, как ни странно, есть Хозяин, которому он верен. Это одарённый, помогший ему перевоплотится в Дракона и связанный с ним нерушимой связью. К сожалению, неизвестно, как происходит обращение и какую роль в нём принимает Хозяин.» Так-то! — добавила Странствующая Стражница. — Значит, перевоплощение в Дракона—это не необъяснимое горе, это осознанное и целенаправленное действие со стороны одарённых— будущего Дракона и его Хозяина!

—И как это тебе поможет? — кисло спросила Милетерис, приподняв бровь. Лика захлопнула книгу, серьёзно глядя на неё.

—Всё, что связано с тобой, пусть и косвенно, может помочь раскрыть твои способности.

—А-а-а…— протяжно зевнула девушка, поглаживая плетёный переплёт. – Мне бы описание Дракона найти. Тут только картинка, но их там много…

—Ты читала название книги, которую держишь в руках? — едко осведомилась Странствующая Стражница, ткнув пальцами в полустершиеся серебряные буквы. — «Мифы Тёмного Леса». Там все представления людей– и нас, и смертных о Драконах! Вот, в этой книге есть описание настоящих Драконов, не к ночи помянуть.

Милетерис быстро листала страницы, чувствуя необъяснимую дрожь в пальцах. Странное волнение охватило её, лихорадочно перелистывающей древние, почти что рассыпающиеся страницы. Но Лика, оказывается, заложила закладкой нужное ей место. Убрав белую узкую бумажку, девушка начала читать, пробираясь в доселе закрытый от неё мир.

«Драконы представляют собой двухметровых исполинов, с орлиными мордами. Цвет перьев может быть различным, но цвет глаз сохраняется, как и в человечьем обличье. На орлиных лапах три острых вытянутых когтя, и один загнутый сзади. Гибкое чешуйчатое тело и хвост, как у змеи, по спине может идти цепочка шипов. Размах перепончатых крыльев составляет примерно шесть метров, крылья у всех оснащены наростами и шипами. Похожие шипы есть и на кончике хвоста. Но форма шипов на хвосте может быть разная…»

—Красивы в человеческом обличье, уродливы в Драконьем… И одинаково опасны. — пробормотала Милетерис, возвращая книгу в общую стопку, башней возвышающейся на склонившей голову Ликой, которая быстро переписывала какой-то абзац неровным и вытянутым почерком.

Отрывок 10: Предрешенное будущее

Ожидая ответа от родителей, измученная тренировками с Ликой, отставая с каждым днем от десятилетних детей в изучении мира Заколдованных Земель, живя в разладе с тем, что она чувствовала и тем, к чему была вынуждена готовиться, Милетерис прожила в Хайфе два месяца. С удивлением она заметила, что прижилась во Дворце, хотя порой и чувствовала себя, словно в дурном сне. Она еще остро помнила прежнюю жизнь в родительском доме, но при этом уже испытывала привязанность к людям из нынешней жизни. И только утром в канун Рождества проснувшись с ощущением детского восторга, как просыпалась семнадцать лет до этого, Милетерис растерянно оглядывалась по сторонам. В то утро она впервые осознала свою оторванность от мира смертных, от родителей, от будущего, которым она грезила с детства… Она привыкла плакать живя в Хайфе – от усталости, от боли, от стыда, от страха, но от одиночества и тоски по родителям она плакала ежедневно. В то утро она не пошла на занятия, прячась от жестокого мира гарнизона Хайф под подушками и одеялом.

К ее еще большему расстройству никто в Хайфе не знал о Рождестве!

Не было пушистых елей и украшений, подарков, семейного ужина, поздравлений… Не было и снега в Заставе... И праздничного настроения. Милетерис сидела в открытой галерее, плача навзрыд от воспоминаний и разочарования. Громкие звуки привлекли внимание Мастера Торианы. Заглянув в галерею, быстрые серые глаза нашли сжавшуюся на подоконнике фигурку. Юния, стоявшая за спиной Мастера, покачала головой:

–Наверное, она опять не сдала проверочный тест…

– Сможет ли она когда-нибудь стать Стражницей?.. – вслух спросила Мастер линии разведки. –Лика ею недовольна, Лейф говорит, что она не хочет быть Защитницей, в гимназиях она самая последняя по всем предметам… Драконьей крови недостаточно, чтобы стать Стражницей.

–Если Ученица не усердна, то это ее вина, но если она старается, и все равно отстает, не следует ли винить и ее Наставников? – хмыкнула Юния. Мастер Ториана усмехнулась с оглядкой на нее:

–Есть истина в твоих словах. Завтра утром она должна прийти ко мне.

–Сказать ей сейчас?

Мастер Ториана кивнула. Вздохнула, зябко поведя плечами – она редко слышала плач в стенах Хайфа…

Юния подошла к девушке. Услышав тихую поступь за спиной, Милетерис напряглась и отвернула лицо, уныло глядя на окраины Заставы.

– Наставники знают, что ты опять пропустила занятия.

–Какое наказание меня ждет на этот раз? – неохотно спросила девушка. – В прошлый раз Лика заставила меня час стоять на одной ноге. До этого я должна была пробежать тридцать кругов по манежу, до этого помыть полы в линии патрулирования, а до этого несколько дней была без обеда… Что будет на этот раз?..

–Ты ведь совсем не боишься наказаний. – с удивлением отметила Стражница линии разведки. Милетерис пожала плечами:

–Страшнее наказания не принадлежать себе нет. Я уже наказана.

–Ты говоришь о титуле Защитника? –догадалась Юния. Милетерис не ответила. Стражница задумалась, испытывала ли она когда-то схожие чувства. Несколько минут она молчала, вспоминая свои первые месяцы в Хайфе. К смущению Юнии, она не помнила ничего о первом годе жизни в Хайфе, после того, как родственники передали ее на обучение в гимназии гарнизона. Радовалась ли она, что теперь она не будет угнетена сводными братьями и сестрами? Грустила ли, что уезжает из дома, где провела детство?.. Юния совсем не помнила.

Она решительно поднялась на ноги.

–Завтра после завтрака Мастер линии разведки ждет тебя. Ты же помнишь, где ее кабинет?..

–Видимо, в линии разведки. – пробормотала Милетерис. Стражница поиграла бровями – пора прощаться.

–Помни, что Мастер не любит опаздывающих. – предупредила она, и уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг девушка с грустью спросила:

–Юния, а почему в Заколдованных Землях не отмечают Рождество? Не отмечают Новый год?

–Рождество?.. – повторила Стражница. – Что это?..

Из глаз девушки потекли слезы.

Юния несколько раз про себя повторяла загадочное слово, чтобы спросить своего Мастера. Но Ториана не знала. Ториана спросила за ужином Лейфа, но и Защитник не знал. Однако, когда Лейф наклонился к Христине, Мастер линии патрулирования звонко засмеялась:

–Это праздник мира смертных! В этот день смертные дарят друг другу подарки!

–Это же, как у нас. – не понял Лейф. – Как в наш День Добра и Милосердия!

Христина покачала головой:

–Я не уверена, но не совсем. И их праздник где-то в декабре… А наш только через месяц!

Мастер Ториана внимательно смотрела на возлюбленных.

–Возможно, даже сегодня. – произнесла она. Защитник удивленно уставился на нее, и Мастер линии разведки продолжила: – Сегодня она плакала, но я подумала из-за отметок… Но возможно, что учеба здесь не при чем…

Пытаясь понять причину отставания девушки, Мастер линии разведки запросила в гимназиях все проверочные работы по «бумажным», как говорила Лика, предметам. К несчастью, Милетерис была плоха и в теории, и в истории, и в медитации, и даже в физических дисциплинах. Но если физическую слабость Ториана объяснить себе могла, то остальное было за гранью, ведь Милетерис не была глупа – Ториана это чувствовала. Перекладывая один неудовлетворительный результат за другим, она изредка посматривала на девушку. Милетерис мрачно смотрела перед собой.

–К сожалению, программа гимназий для тебя слишком трудна. – вздохнула Мастер линии разведки, не найдя другого объяснения.

–Оставить тебя и дальше в гимназиях, и ты опозоришь своих Наставников в конце года…

Девушка покраснела и шумно задышала. Ей хотелось крикнуть на весь Хайф о том, что она старается, что не нужно стыдить ее каждый раз за неуспехи, не нужно ждать от нее всего того, что ждут от Драконов, но вместо этого она, пересилив свое раздражение и обиду, спросила:

–Меня выгонят из Хайфа?

Ториана приподняла брови, неопределенно кивнув:

–Если ты откажешься стать Стражницей, то тебе нечего делать в Хайфе.

Девушка нахмурилась. У нее не было никакого желания становиться Защитницей, но где в этом бескрайнем заколдованном мире для нее было еще место?.. В Хайфе у нее было где спать, что есть... Она не испытывала нужды. Покинув Хайф она лишается покоя и определенности... Но… Она не хотела быть Стражницей…

–Мне сейчас нужно принять решение? – угрюмо спросила девушка. Мастер линии подалась к ней всем телом, вкрадчиво и спокойно говоря:

–Понимаешь, Милетерис… Оказавшись в Хайфе, ты больше не принимаешь решения. Доверившись Защитнику Лейфу и попав сюда, ты уже переложила ответственность за свою жизнь на Мастеров Хайфа. Трибунал решил, что ты будешь Защитницей. Не завтра. Не через год. И не через два. Но однажды ты наденешь одеяния Защитника. И, несмотря на то, что ты начнешь службу явно позже остальных Стражников, но в двадцать семь лет ты сможешь оставить Хайф.

–В двадцать семь?.. – ахнула Милетерис. Ториана пожала плечами:

– Как видишь, служба гарнизону не отнимет у тебя всю жизнь. У тебя будет и семья, и дети. И титул, и жалование…

–Жизнь у меня могут отнять и Дикие Духи. – не сдержалась девушка, вспомнив историю Гелины. Глаза Мастера линии разведки потемнели, губы сжались.

–Гарнизон сделает все, чтобы этого не случилось. – заверила она. Милетерис опустила глаза, чтобы Ториана не увидела недоверия, написанного на ее лице.

–Я должна вынести на Трибунал вопрос о твоем обучении. У тебя три Наставника, и всем нам придется лично учить тебя, пока ты не сможешь следовать уровню программы в гимназиях. Но Милетерис, – голос Мастера Торианы стал жестче: – Пропускать занятия по каким бы то ни было причинам или не стараться, ты уже не сможешь.

Девушка склонила голову и получив разрешения, робко попятилась к двери. Выйдя в коридор флигеля, непривычно тихий по сравнению с другими, Милетерис зло воскликнула:

–Кто бы меня понял?!

И хоть Милетерис была уверена, что все в Хайфе словно говорят на другом языке, но не прошло и двадцати минут, как Ученица трех Стражников со стоном ворвалась в покои Стражницы Заставы:

—Гелина, это кошмар! Это ужасно!

Гелина, спавшая калачиком на огромной кровати, потянулась и разлепила один глаз, глядя на девушку невидящим взглядом.

—Что… такое?..— она протяжно зевнула и зарылась лицом в подушку, не желая просыпаться.

—Лика хочет меня убить! Ториана стыдит меня каждый раз, а ведь я ей спасла жизнь! А Лейф дразнит! — провыла Милетерис, упав на кровать и уперев руки в подбородок. Гелина потянула одеяло на себя, мыча и позёвывая.

—Ну… Лика… Да, она…

—Она сумасшедшая!..— воскликнула девушка, угрюмо глядя перед собой. Гелина сделала ненавязчивую попытку спрятаться от расстроенной подруги под подушку, но потом почему-то передумала и резко села, тряся головой, словно собака.

—Так…— она растрепала волосы на затылке, зевая и потягиваясь одновременно. Бросила тоскливый взгляд на Милетерис и пожевала губами.

—Ладно, что там такое?..— махнула рукой Стражница Заставы, подсаживаясь ближе к девушке. Милетерис шумно выдохнула, грустно глядя на неё.

—Все хотят, чтобы я стала Защитницей Христины и её линии! Ториана только что мне сказала, что у меня нет выбора! Что все за меня решили!

—М-м-м…— кивнула сама себе Гелина, откидывая назад и без того топорщащуюся чёлку и вздрагивая от сонного озноба.

–Гелина! – взвыла девушка. – Разве я Защитница? Я могла бы еще быть Стражницей, просто Стражницей, как Юния, как… остальные…

–Но Защитники тоже Стражники. –

—Гелина, я пассивная одарённая, как ты! А Защитник должен быть активом!

—В каком-то смысле и я, Стражница Заставы– Защитница, хотя мои силы пассивные, я никого не могу убить ими… Защитнику лучше быть пассивом, он должен остановить атаку или разрушить её, но никак не ввязываться в затяжную перепалку. Так что зря ты так думаешь.

—Но чем я могу остановить нападение тех же вампиров? Регенерацией или быстрой реакцией? А? Не могу же я прикрывать собой целую линию! А Драконы?

Гелина тихо охнула, прищурив левый глаз и коротко зевнув. Она подвинулась вплотную к девушке и легла на неё, по-детски причмокивая губами. Милетерис опустила голову на руки, не зная, как ещё ей объяснить, что она не годится на должность Защитника.

—Мили. — первой начала Стражница Заставы, ласково гладя девушку по плечу. — Пойми, что ни один из нас не решает, кем будет. Я уже говорила тебе, что наша жизнь складывается в соответствии с нужностью наших способностей…

—Наши способности не всегда соответствуют нуждам! — зло буркнула Милетерис. Гелина кивнула, полностью с ней соглашаясь, и продолжила:

—Думаешь, я не хотела активной способности? Что мне толку от слышания мыслей, если завтра начнётся война или земля станет крошиться под ногами? Подумаешь, вижу образы в мыслях окружающих— редкая способность, ну и что? Разве это как-то мне может помочь? Мою способность оценили из-за её редкости и поэтому посадили на пост у Заставы, чтобы знать, кто приходит в Заколдованные Земли и с какими мыслями. И всё… И я каждую ночь, в любую погоду сижу на этом посту, развлекаясь простыми иллюзиями, ожидая утра, когда приедет этот поезд. И каждое утро, не дождавшись или дождавшись, я возвращаюсь в Хайф, высыпаюсь и снова иду на пост… Скучно и уныло. Если ты станешь Защитницей линии патруля, твоя жизнь будет куда интереснее моей!

—Гелина, я не хочу…— простонала девушка, прижимаясь к ней, такой растрёпанной и тёплой, не ведающей о пробирающем до костей ветре за окном. Стражница Заставы крепко обняла её, легонько укачивая, как ребёнка.

—Мало, кто хочет или кто доволен своей участью. Но все смиряются. Что поделать, если у тебя такая способность? Не вырвешь и не продашь, поплачешь, поругаешься ещё миллиард раз с Ликой и Трибуналом и покорно примешь свой титул, молча и с достоинством…

—Мученика, обречённого на смерть! — съязвила Милетерис, вздыхая. Гелина слегка улыбнулась, гладя её по голове.

—Да, отношение у тебя к будущему неважное. Но знаешь, я уверена, что ты сможешь стать Защитницей. Не даром Мастер Касем назначил тебе сразу нескольких Наставников: Странствующую Стражницу, Лейфа и Ториану. — она многозначительно подняла брови, в тёмно-карих глазах танцевали озорные смешинки. Милетерис непонимающе посмотрела неё, отстранившись. Стражница Заставы потянулась вперёд, широко зевая.

—Ну, ты вот говоришь, что у тебя пассивные способности. А какая способность у Лики?

—Активная! — не задумываясь выпалила Милетерис. Что за странный вопрос?

Неприкрытый намёк, заметная уловка, на которую, она чувствовала, что попалась. Но, с другой стороны, как ей, раненой сотни раз от заклятий своей Наставницы, не знать ее способности? Глаза Гелины торжествующе вспыхнули, она щёлкнула девушку по носу, назидательно воздев палец к потолку, не видному из-за полос ткани над кроватью.

—А если подумаешь? Ты должна была уже познакомиться с классификацией пассивных и активных способностей. Иллюзия– это ведь пассивная способность. — педантичным тоном заявила Стражница Заставы. Милетерис протестующе замычала, махая руками, как ветряная мельница:

—Пассивники потому и пассивники, что не способны атаковать, ранить или убивать! Они могут защищать, но это уже зависит от конкретной способности…

—Правильно! — согласилась Гелина. — Я не смогу никого защитить, только если себя. А вот ты можешь защитить другого, подставив себя под удар, от которого тебе ничего не будет. Ты правильно заметила, что активы нападают, а пассивы защищают, хотя минут так десять назад ты убеждала меня, что активы и защищают, и атакуют.

—Ну…— замялась Милетерис. — Всё-таки активам проще защищать, чем нам…

—Да. Но сейчас речь не об этом. Я расскажу тебе кое-что о твоей Наставнице, чтобы ты поняла, почему именно её тебе избрали в таковые. — терпеливо пояснила Гелина, безжизненно качнув головой. Она не удержалась и зевнула так широко, что Милетерис испугалась — как бы не вывихнула челюсть! Стражница Заставы некоторое время молчала, то ли впадая в дрёму, то ли собираясь с мыслями. Милетерис наклонилась к ней, ожидая, что она скажет ей такого важного о Странствующей Стражнице.

—Ну?..— не выдержала наконец девушка, нетерпеливо подпрыгнув на кровати. Гелина часто заморгала, приходя в себя и глуповато улыбаясь. Девушка уже подумала, что Стражница Заставы и тему разговора забыла, но Гелина оказалась несколько непредсказуемой в этом — она без особого напряжения на лице вернулась в беседу, сразу же оговорившись:

—У неё способность изначально была пассивной. Ты поняла, что это значит?

Милетерис кивнула, слегка приврав. Ну, была пассивной, дальше-то что? Причём здесь её назначение Наставницей?

—Но она нашла способ— не знаю, может упорные тренировки или ещё что-то в этом роде, развить свою силу, тем самым изменив её врождённую черту—пассивность. Она стала активом— её иллюзии настолько реальны и ощутимы, что могут убивать, понимаешь? Вначале ее достижением была замена реальности или создание новой реальности-завесы. Это работа с мыслями и чувствами человека, не более того… Но сейчас она своими иллюзиями уничтожает и вампиров, и Диких Духов, которые питаются эмоциями, чувствами, а порой и жизнями людей, на Границе Заколдованных Земель и мира смертных, уже не влияя на их сознание. Чувствуешь разницу? Полная переориентация способности… Вот так вот… Её иллюзии убивают. Не знаю как— может они воплощаются и становятся реальными или это психологическое воздействие на более чувствительный участок сознания, но то, что сейчас она актив— это факт.

Девушка долго бездумно смотрела на осоловело моргающую Гелину, тщательно собирая единую картинку. Стражница Заставы надавила на слова «изначально» и «сейчас». Стоит зацепиться за эти слова и с них уже начать распутывать непонятный клубок рассказа Гелины.

Не упуская, как в спешке, важных мелочей, основательно, обстоятельно.

Через час или два, когда всё уляжется, как песок на дно, как поднятая в воздух пыль…

—Но…— осторожно произнесла Милетерис, параллельно сберегая ключевые слова будущей цепочки мыслей. — Причём здесь перерождение её способности и я, как её подопечная и Защитница?..

Гелина дёрнулась, разом проснувшись. Она смерила девушку укоризненным взглядом, покачала головой.

—Ты меня хоть слушала? — без особой надежды в голосе спросила она. — Её способность не переродилась. Её изменила сама Лика. До неё в истории не было случая, чтобы пассивы стали активами или наоборот. Она выдающаяся одарённая! Только такую Наставницу и могли дать тебе! В твоих жилах течёт Драконья кровь, в тебе заложены многие пассивные способности твоего деда или прадеда. Но помимо их, в тебе ещё обязательно должны быть и активные силы! И разбудить их сможет только тот, кто сам когда-то прошёл через очень похожее. Я уверена, что Лика сделает тебя активом ещё до следующего дня Добра и Милосердия!..

—Какого дня? — не поняла Милетерис, проигнорировав слова о том, что в ней есть активные силы. Даже Лика потеряла надежду научить её летать и превращаться в крылатое чудовище. Её нынешний предел— это нечеловеческая реакция и регенерация. Но это же пассивные способности. Их до актива не развить…

—Как какого? — изумилась Гелина, почесав кончик носа, и поморщившись. — Каждый год, двадцать второго января мы отмечаем приход нового цикла, смену года. В этом день все делают что-то хорошее и доброе: милостыни, благотворительные обеды и ужины, посещения увесилительных заведений в районе Огней и так далее. А вечером начинаются городские гулянья, с фейверками и театрализованными представлениями. Нужно шуметь, как можно громче, чтобы распугать злых духов, и нужно как можно больше фонарей, огня и света, чтобы тени не омрачили приходящий год. О, это невероятно здорово! Все празднуют до рассвета—это старая традиция—встреча нового рассвета нового года; считается, что дождавшихся в этом году не оставит удача. Ну, потом все понемногу расходятся… И… — она осеклась на полуслове и виновато посмотрела на Милетерис, севшей на кровати по-турецки и слушавшей её с живым интересом в ореховых глазах.

— М-м-м…—протянула Стражница Заставы. —Ты впервые слышишь об этом, да?..

–Так же, как и ты впервые услышала бы от меня про Рождество в мире смертных... – неожиданно Милетерис улыбнулась. Улыбка не получилась радостной, девушка вспомнила родителей и прошлое Рождество, но рассказ Гелины о Новом Годе в Заколдованных Землях заинтересовал девушку.

–Сколько дней празднуется ваш праздник? Вы встречаете его вместе с семьей? Есть ли какое-то особенное блюдо? А подарками обмениваются? Или только милостынями? Ну, скажи, Гелина! — Стражница Заставы не выдержала, завела руку назад и кинула в неё большой пухлой подушкой, которую Милетерис ловко поймала.

—Хм… А что бы ты хотела на Новый Год? — вдруг спросила Гелина. Милетерис обняла подушку.

–Навестить родителей… – в ее прошлой жизни она никогда не получала лишь один подарок, поэтому девушка перечисляла, даже не задумываясь, выполнимо ли это или нет... – Научиться фехтовать… Съесть яблочный пирог моей няни… Не стать в будущем Защитницей… Сережки и кольцо с сапфирами из лавки на нашей улице… А ты?

Гелина задумалась.

—Не буду тебе помогать! Ты сама должна выбрать то, что мне может понравиться! Кстати, в Заколдованных Землях принято дарить не красивые подарки, а полезные.

Девушка хмыкнула, прищурившись. Сережки и яблочный пирог полезными не назвать, в отличие от умения владеть мечом… Но такой подарок со временем ей может подарить Лика…

Милетерис поднялась, чувствуя себя не такой расстроенной и угнетенной, какой она влетела в комнату Стражницы Заставы. Неприятный осадок после разговора с Торианой лег где-то в глубине души, надежно придавленный светлыми эмоциями от беседы с Гелиной, отчаянно зевавшей каждую минуту. Не выгнала её, не накричала, что разбудила, выслушала, настроение подняла.

Необыкновенная. Какая-то безмерно добрая к ней. Милетерис помахала ей рукой у двери, прошептав:

—Спасибо! Извини, что помешала!..

—Да ладно! Все мы проходили через это, как мне не понять тебя! — отмахнулась Гелина, удобнее укладываясь. Она помахала ручкой девушке, напомнив: — День Добра и Милосердия состоится через месяц.Нам нужно занять места в излюбленном месте Мастера Сель— там такие мечники… Такие талантливые…— она спокойно вздохнула, бормоча ещё что-то о месте с талантливыми мечниками.

Милетерис усмехнулась, Гелина вздрогнула и, подняв голову, голосом абсолютно неспящего человека, спросила:

– Кстати, а как дразнит тебя Лейф?

–Он называет меня Защитницей... – фыркнула девушка.

* * *

Через несколько дней началась метель, которая закончилась только в канун праздника. Она началась внезапно и за пару-тройку часов замела окна Хайфа наполовину. В некоторых переходах Дворца, где по оплошности не закрыли витражные окна, обледенелые шторы утопали в горках снега, картины у кромки рам были запорошены снежком, а статуи внезапно располнели, потеряв былую грацию. Дороги к Заставе были заметены по самые постовые будки, в городской черте проезжая часть с неповоротливыми широкими экипажами была полностью ограждена от узких тротуаров снежной неровной стеной. Деревья скрипели от тяжести, их голые ветви выгнулись дугой, норовя сорвать высокие цилиндры с лысин почтенных седобородых мужчин и легкомысленные вуалетки женщин, подцепив их за кончики пышных перьев...

Вместе со снегом пришли и холода. Утром двадцать первого января Милетерис открыла глаза, недовольно выглядывая из-под тёплого одеяла, и озабоченно охнула, выпустив на волю паровое облако.

В покоях царил полумрак— окна были затянуты прочной ледяной коркой, на которой утренний мороз свежими красками расписывал витиеватые узоры. Девушка поёжилась и перевела взгляд на камин, в котором слабо алели тлеющие огоньки. Боже, как стало холодно!..

—Опять метель...— проворчала Милетерис. Она соскочила с постели и, дрожа от холода, подбежала к окну, нетерпеливо выглядывая.

—Ничего не видно! — разочарованно пробормотала девушка, растирая руки и пританцовывая на ковре.

Три прыжка, два шершавых полена ловко забросанные в центр углей и разлетающийся в разные стороны пепел — Милетерис расчихалась, отгоняя рукой дымные клубы; щёлкнула серебряной зажигалкой—джик! Весёлые огоньки, ныряя под поленья, зашипели и заискрились, угли замерцали рубиновыми отсветами, раскаляясь… Несколько язычков победно взметнулись вверх, соединяясь между собой огненной цепочкой. Девушка с наслаждением втянула холодным носом сыровато-тёплый запах только-только вспыхнувшего огня.

Лёгкая улыбка озарила заспанное лицо, когда она забралась под одеяло, содрогаясь от холода и терпеливо ожидая, пока натопится комната. В ореховых глазах мягко загорелись блики, она зевнула, из-за чего пришлось вытащить руку из тепла.

Минута за минутой, думая ни о чём–Милетерис согревалась и нежилась, наблюдая за танцем пламени.

—Эх, почему в Хайфе нужно самой идти за завтраком?..— выдохнула она под настойчивое ворчание желудка, неохотно спуская ноги на пол. Девушка потянулась одной рукой к потолку, вытягиваясь в струнку, и остановилась перед исполинским шкафом, платья в котором были благодаря стараниям Стражницы Заставы.

Что-то предельно простое и тёплое— длинные рукава, плотная ткань, можно даже короткую накидку поверх… Никакого выреза—слишком холодно! Милетерис кисло посмотрела на корсет, безжизненно висевший на крючке, тряхнула головой—самой корсет не завязать, но это даже к лучшему…

Спеша и стараясь не думать о холоде, она мгновенно разделась и натянула через голову тёмно-зелёное платье, подвязала рукава-колокола, стягивая их у запястья. Пышные волосы собрала на затылке узлом, лишь бы не мешали… Хотя устав гарнизона не ограничивал Стражниц, но лишившись нескольких дорогих плащей и накидок, борясь с Наставницей и опаздывая на занятия, за недели в Хайфе Милетерис растеряла все желание быть красивой...

В отражении она поймала незаправленную кровать и нахмурилась: после завтрака придется убрать самой.

Гелина клевала над тарелкой с черносливовым салатом. Мастер Ториана тщательно пережёвывала овсянку, смотря в одну точку. За соседним столиком Мастер Христина что-то ковыряла в тарелке с видом предельного отвращения, а за её спиной, подозрительно близко сидел Мастер Гедеон, чаще других ругавшийся с Христиной, со стаканом молока, который держал наверное для того, чтобы занять руки— он не притронулся к нему, даже не приблизил его ко рту. Около этих двоих образовалась зона напряжённого отчуждения— никто не хотел с утра принять холодный душ или же утонуть в неуправляемом потоке Мастера линии устранения внешних угроз.

—Эй, привет! — Милетерис плюхнулась в кресло, выдернула из-под звонко тявкнувшей тарелки бумажное полотенце. Гелина встрепенулась и потянулась, устало протирая глаза.

—Я думала, что никогда не согреюсь! — простонала Стражница Заставы, вместо приветствия. Милетерис с трудом проглотила кусок мяса, подняла брови:

—Очень холодно?

Мастер Ториана отставила тарелку, потянулась за кусочками шоколада, лежащими в серебряной пиале на тонкой изящной ножке. Гелина вздрогнула, присёрбывая чай.

—Там и холод зверский, и снега до ушей! В этом году очень уж много снега! Хотя вьюга уже унимается…— она широко зевнула, и в этот момент Мастер Христина громко придвинула стул, обратив на себя внимание завтракающих. Как раз в это время в Трапезной показался Лейф. С улыбкой он помахал девушкам, сидевшим на отшибе, отодвинул стул, лучезарно улыбнувшись Христине, и сел напротив неё. Мастер линии патрулирования смущенно улыбнулась. Милетерис усмехнулась, исподтишка наблюдая за ними. Христина облокотилась на стол, Лейф поближе придвинулся к ней. Мимолётным движением накрыв её ладонь своей, он сжал руку любимой и отпустил, подхватив чашку, от которой поднимался парок. Мастер линии патрулирования стремительно огляделась по сторонам, встретилась глазами с Милетерис, не успевшей вовремя отвести взгляд, и неожиданно для девушки, подмигнула ей, загадочно улыбнувшись. Милетерис робко улыбнулась в ответ, но Мастер Христина уже отвернулась и не увидела адресованной ей улыбки. Милетерис прикусила губу; уперев нож в стол, она вращала его по часовой стрелке, забыв о замёрзшей Гелине и о Ториане, которая что-то горячо и убедительно объясняла Стражнице Заставы. Она уже повернулась к ним, заинтересованная слишком уж нетерпеливым тоном Мастера линии разведки, несвойственным её спокойному и тихому голосу, но тут её окликнул смутно знакомый голос, и она снова отвлеклась.

—Привет, Мили! — перед Милетерис присела в реверансе та самая одарённая, огонёк который довёл девушку до библиотеки в тот дождливый вечер. Очарованная Огнями, кажется…

—Привет.

—Привет!

—О, Мастер Сель! — выдохнула Мастер Ториана, протягивая ей пиалу с шоколадом.

«Мастер?.. Мастер?! Она тоже Мастер, как Ториана, Касем и Христина?!» –внутренне содрогнулась Милетерис, жадно отхлебывая из чашки. Она покрылась краской, вспомнив свое обращение к Мастеру линии Хайфа и опустила глаза, стараясь выглядеть неприметной. Ториана, между тем, продолжала:

—Пойдёшь с нами сегодня вечером в дом мечников? Говорят, Иттиль вернулся из Кландси и будет выступать!

—Ну, если Иттиль вернулся…— мурлыкнула Мастер Сель. В её больших лукавых глазах плясали озорные искорки. – Вы за сколько месяцев заняли этот вечер?

—Ну… За неделю, на самом деле. — Мастер Ториана бросила многозначительный взгляд на Гелину, сонно смотрящую на изумленную Сель, и пожала плечами. — Но Гелина не говорит, как ей это удалось.

Мастер Сель с интересом посмотрела на сонную Стражницу Заставы:

– Для одаренной из Династии Чтецов ведь нет преград, правда?

Стражница Заставы фыркнула:

–Просто повезло. Так ты идешь?

—Ты же уже прочитала мои мысли и знаешь ответ! — засмеялась Мастер Сель. —Ладно… Я побегу, мне ещё нужно кое-что отдать!.. Тогда до встречи! Как всегда?..

—Да, в западной галерее, что у оранжереи. — Мастер Ториана отчаянно искала пальцами шоколад—пиала гудела, как колокол, перекатываясь ножкой по атласной скатерти. — Нам оттуда только выйти на улицы Танцующих Огней и вперёд!

– Но галерея закрыта после шести! – перебила ее Мастер Сель. Ториана тихо заметила:

– Ну, это уже я решу с Мастером Александром.

–Только не бери его с нами… –зевнула Гелина.

– Так... в девять часов… Не опаздывай! – вежливо, но настойчиво напомнила Ториана, не любившая опаздывать и опаздывающих.

—Конечно! — серьёзно ответила Сель и быстрыми лёгкими шагами пошла к большому столу в самом центре Трапезной.

Милетерис, закусив губу, следила за ней беспокойным взглядом.

–А Мастер Сель – она Мастер какой линии?

–Сель – Мастер линии сопровождения. – отозвалась Стражница Заставы, обернувшись к столу, накрытому специально для линии Сель — Придворные Стражники этой линии всегда завтракали, обедали и ужинали за одним большим столом. Гелина растеряно провожала её долгим взглядом, тяжело вздыхая и изредка тряся головой. Ториана придвинула к себе пиалу, заглянула туда и огорчённо заметила:

—Даже шоколада нет.

–Откуда она тебя знает? – как бы невзначай спросила Мастер линии разведки. Милетерис отыскала глазами среди одарённых тоненькую фигурку в нежно-голубом шёлковом платье, и рассеянно усмехнулась, вспоминая, как кричала, догоняя её… Как она, наверное, удивилась, если не больше— испугалась! Девушка порозовела и быстро ответила:

—Ну, она мне помогла очень…

—Милетерис!..— ахнула Ториана, едва не выронив серебряную тарелку.

— Неужели ты влюбилась?

—Мили…— пробормотала Гелина, сжав руку изумившейся девушки. —Неразделённая любовь, конечно, печальна, но любовные настойки не выход! Их действие быстротечно!

—Это очень опрометчиво и необдуманно. — добавила Ториана, отставив пиалу и укоризненно глядя на нее.

Стражница Заставы, оживившись, перебила её:

—Мили, а кто это? Кто так тебе приглянулся?

У Милетерис отвисла челюсть. Она переводила удивлённый взгляд с осуждающего лица Торианы, не вспыхнувшее интересом и участием лицо Гелины, не понимая причины смены прежней темы.

Любовь в Заколдованных Землях?..

Разве не страданиями обернется такая глупость, как обрести любовь в Хайфе?

Разве мало цепей оплело ее руки, ноги и шею, чтобы навесить самую тяжелую цепь, которая сломает ее и погубит?

Разве жизнь полна безмятежной скуки, чтобы окунаться в первое же увлечение и терзаться разбитым сердцем и омраченными мыслями?

Милетерис улыбалась только глазами и едва заметно качала головой. Но глаза Стражницы Заставы горели ярким пламенем: есть ли, нет ли любовника, она не отстанет. Поэтому девушка обратилась к Мастеру Ториане, сурово смотрящей на неё.

—Я не влюблялась! Да тут не в кого тут влюбиться! — живо начала Милетерис, активно жестикулируя— лишь бы поверила! — И потом, я не очень хочу влюбляться в ближайшие три-четыре года! Мне хватает того, что я вижу, что значит любовь в Хайфе… —она стрельнула глазами в Христину, непрестанно и как бы ненарочно задевающей изящными пальчиками слегка вздрагивающее пальцы Защитника Хайфа. — Нет уж, свидания украдкой и неопределенное будущее – это не для меня! Да и с чего вы взяли? Мы разве не про Мастера Сель говорили? Причём тут неразделённая любовь и любовные зелья?

—А ты разве не знала? — подняв прямые чёрные брови спросила у неё Гелина. — Сель делает любовные настои девушкам, которых отвергли их возлюбленные! Это все знают!

—Я здесь только три месяца… И не могла этого знать, хотя бы потому что не интересуюсь этим. — сквозь зубы процедила Милетерис, возвращаясь к остывшему мясу. Одарённые облегчённо выдохнули, посмеиваясь, но Ториана всё же не удержалась и, подозрительно взглянув на Милетерис, спросила:

—А в чём тогда она тебе помогла, если ты утверждаешь, что её любовные настойки не причём?

—Да так, она мне библиотеку помогла найти, когда я заблудилась… —отмахнулась девушка. – А что за дом мечников? И Иттиль?..

—Заинтересовалась? — Милетерис кивнула: – Тогда тоже пойдешь с нами! –воодушевлённо заявила Гелина. Мастер линии разведки неуверенно произнесла:

–Не рано ли ей?..

Но Гелина отмахнулась и встала из-за стола.

—Я больше не могу… Я спать! Значит в девять в западной галерее. Да?

—Да, без опозданий! — повторилась Ториана, и наклонившись к Милетерис, прошептала:

—Держись поближе ко мне сегодня.

—Что такого в доме мечников? – недоуменно спросила Милетерис. Мастер линии разведки понизила голос:

—Еще увидишь…

[1] Эирик (норв.) –правитель

[2] Акито яп.) –сверкающий человек

За Седыми Лесами часть 5

Часть 5

Отрывок 11: Чего стоит опасаться девушкам

Они медленно приближались к высокому зданию с длинной, почти до земли, покатой крышей, в которой были проделаны оконные проёмы. На выступающих рамах и ставнях лежали снеговые опушки, белая насыпь кое-где цеплялась за мелкий шифер, конёк и фронтовые свесы украшали яркие кубики оранжевых и красных фонариков, тоже с шапками снега на верхушках.

Около десятка человек стояли на широких ступенях, растянутых от края до края Дома мечников. Милетерис удивилась, что среди них, держа в костлявых посиневших пальцах невероятно длинные сигарки, большинство были женщины среднего возраста. Они снисходительно смотрели на Придворных Стражниц, любезно поклонившихся им, теребя выцветшие бархатные юбки и кутаясь в блестящие соболиные муфты. Гелина, идущая несколько впереди, обернулась, скорчила подругам гримасу и широко улыбнулась, когда крайняя дама возмущённо уставилась на неё и тут же демонстративно отвернулась. Мастер Ториана закатила глаза и обогнала Стражницу Заставы, приоткрыв алую штору, откуда на них пахнуло теплом и незнакомым, но вкусным ароматом.

—Добрый вечер! — поздоровалась Мастер линии разведки, поклонившись старику с длинной белой головой и очень узкими глазами. Он потешно согнулся пополам— его коричневая лысина ярко вспыхнула в десятках свечей и фонариков.

—Здравствуйте! — следом весело поздоровалась Мастер Сель, гордо и по-хозяйски входя в небольшой холл. Старик радостно ахнул и пожал руку Мастеру линии сопровождения, шепелявя на каждом едва понятном слове. Сель позволила раздеть себя, указала рукой на Милетерис, робко и нервно улыбнувшейся на беззубую ухмылку управляющего, и на Гелину, деловито развязывающей многочисленные завязки своего сине-зелёного плаща. Старик сориентировался в мгновение ока, подковылял к ним и каждой помог раздеться. Милетерис и Гелина горячо поблагодарили управляющего, но Ториана отказалась снимать пальто — только расстегнула.

—Я, возможно, здесь ненадолго. — ответила на немой вопрос Гелины, которая покачала головой и подтолкнула Милетерис к следующим алым портьерам.

—Интересно, почему это?..— недовольно спросила Стражница Заставы у Торианы, пропуская вперёд Сель, которая подхватила под руку Милетерис и скрылась с ней за гардиной. Старик запоздало крикнул им фальцетом:

—Госпоза Зель, вас треций этас!..

—Мне еще нужно подготовить дары для приютов и бедных семей от линии раведки…— вздохнув, сказала Ториана. Гелина подметила:

—У тебя ещё и Юния есть…

—Юния сейчас болеет, да и такое дело лучше вести самой, чтобы все учесть. —объяснила Мастер Ториана, переобуваясь в мягкую бежевую обувь. Гелина постучала мыском, чтобы было удобнее, и спросила:

— Но сегодня же праздник во всех Заколдованных Землях!

Ториана грустно улыбнулась. Стражница Заставы встала на ступень выше, перегородив ей дорогу.

—Я Мастер линии – у меня нет и быть не может праздников, тем более когда речь идет о людях, невольно зависимых от меня. — спокойно отозвалась Ториана и потянула Стражницу Заставы—Идём же! Я не хочу простоять тут всё своё свободное время!

Услужливая девушка, не поднимая глаз, вежливо предложила им переобуться. Милетерис растерялась, но Сель как ни в чём не бывало стянула с ног чёрные сапоги и обула светлые мокасины. Следующую пару служанка придвинула ей— делать нечего, девушка спустила высокие сапоги и засунула ноги в обувь, указательным пальцем заправив «язычок».

—Мили! — Мастер Сель схватила её за руку, буквально стащив с деревянного помоста из красного дерева, идущего по всему периметру. Кое-где лежали пухлые белые подушки, в глиняных расписных горшках сидели диковинные растения и бамбук, большой квадрат внутри помоста был устлан узорчатым ковром, плотно прилегающим к краю деревянного уровня.

Девушка подняла глаза вверх и ахнула— изнутри дом оказался больше, чем снаружи. По потолку переплетались зелёные и красные побеги, разворачивались золотые листья и чёрные крапины каких-то иероглифов, вплетённых в орнамент рисунка. По диагонали и крест-накрест висели фонари в тяжёлых деревянных зарешетчатых домиках. Окна были закрыты красной полупрозрачной тканью с рассыпанными кленовыми и дубовыми листьями. По стене бежала золотая полоска, сворачивающая за угол— на лестницу, куда и вела её Сель. Милетерис бездумно шла за ней, мотая головой и придыхая от восхищения.

Скрипящие ступени, две узких площадки, Сель поздоровалась с какой-то замужней парой, столкнувшись с ними на последнем пролете. Девушка закусила губу, заглядывая за их спины– туда, где над высокими скрипящими ступенями возвышались двустворчатые двери с двумя колокольчиками.

Сель попрощалась с четой и оглянулась— её узкое лицо осветилось широкой улыбкой— по лестнице, о чём-то как всегда споря, поднимались ученица Мастера Касема и Мастер линии разведки.

—Так. Все в сборе! — подвела итог Мастер линии сопровождения, взлетев наверх. Она с силой дёрнула подвязку колокольчика и постучала для верности в дверь. Гелина, быстро оглядевшись, кинула какой-то фантик в близстоящую большую вазу. Ториана открыла рот, готовая разразиться упреками, но двери беззвучно распахнулись, и Сель нетерпеливо поманила их рукой. Гелина, шевельнув бровями, подхватила юбки и первой забежала в двери. Следом за ней, неуверенно выглядывая из-за плеча, вошла Милетерис.

Стены были светло-зелёного цвета. На них висели тканые холсты, изображающее воинов в доспехах и разных животных, с которыми они сражались. Стражница Заставы перешла маленькую комнатку, отодвинула тёмно-зелёную штору и защебетала:

—Мальчики, мы уже здесь!

Милетерис отодвинула ткань с другой стороны и скользнула внутрь. С минуту её лучистые глаза привыкали к мягкому освещению— огни были завешаны оранжевыми и зелёными газовыми тканями, она неуверенно осмотрелась, и рот непроизвольно открылся. Ториана толкнула её в спину, прошипев:

— Милетерис, если захочешь уйти, сразу же скажи мне.

От этих слов девушка с опаской и интересом заглянула за штору, и кровь застучала в ее висках, глухо отдавая в сердце — она оказалась в комнате с мягким приглушенным освещением, наполненной терпким ароматом… В которой находилось трое обнажённых до пояса мужчин, о чём-то тихо переговаривающихся с Гелиной и с Сель. Девушка густо покраснела, но протяжно вздохнула, с завистью подумав: «Вот бы мне не краснеть и не бояться поднять глаза на них, а также легко и непринуждённо заговорить или даже… флиртовать…». От этих мыслей, казалось, запылали уши.

—Иттиль, смотри, у нас пополнение в рядах! — Гелина схватила девушку за талию, с силой притягивая к себе. Милетерис качнулась, чуть не упав, но её правую руку перехватила большая тёплая ладонь. Она задохнулась и замерла, не смея поднять глаз или просто поблагодарить. Никогда так близко около неё не оказывалось раздетого мужчины, который даже прикоснулся к ней… Девушка опустила ресницы, чувствуя, как пылают скулы, уши, лоб, нос… Как в лихорадке…

—У вас скромное пополнение, Гелина. — отозвался мужчина, придержавший девушку. — Очень застенчивое и робкое. Это пойдёт вам на пользу! Скромность украшает девушку…

—Что ты имеешь в виду, дорогой? — ласково отозвалась Сель, метая в сторону Иттиля предгрозовые взгляды. Милетерис быстро скользнула в её сторону глазами, но Гелина загородила от неё Очарованную Огнями.

—Сель, ладно тебе! — примирительно сказала Стражница Заставы. Она повернулась к Милетерис и вздохнула: — Мили, Это Иттиль – в прошлом, Стражник гарнизона Смолена, а теперь – самый желанный мужчина Заколдованных Земель!

– В прошлом?.. – ахнула Милетерис, а Стражница Заставы протянула ее руку мечнику. Теплые пальцы Иттиля опалили ее замерзшую ладонь прикосновением, и девушка тут же одернула руку. Стоять же рядом с ним было и страшно, и неловко; девушка робела и не знала, куда смотреть, как сложить руки, как держаться…

Вести себя также свободно, как Стражницы, она не могла, но и сторониться было бы верхом невоспитанности.

Ах, накинули бы они бы на себя хоть что-то!..

–Ох, Мили, хоть посмотри на него… – вздохнула Сель, положив голову на плечо Иттиля. С отчаянием в глазах, Милетерис подняла голову, старательно держась равнодушно.

Перед ней стоял высокий плотный мужчина лет двадцати пяти. За ним ещё двое, они не принимали особого участия в беседе, осматривали свои мечи… А вот он… Широкие плечи и грудь, накаченный живот и чёрная полоска волос— взгляд скользнул выше, изучая собеседника. К горлу подкатил комок волнения — что бы сказала мама, увидев, как её дочь разглядывает стоящего перед ней полуголого мужчину, поощряемая другими женщинами?

Иттиль блеснул глазами, когда она начала всматриваться в его лицо, слегка улыбаясь. Он тоже изучал её, присматривался, оценивал…

Невысокая, с узкими плечами и светлой кожей. Глаза красивые— цвета миндаля, цвета мокрого песка, губы тонкие, иронично изогнутые, но улыбается красиво и открыто. Не красавица, как Сель, но очаровательна в своей робости.

Юна.

Неопытна.

По губам мужчины скользнула мимолётная усмешка.

Милетерис неуверенно улыбнулась в ответ. Стражница Заставы тряхнула ее за плечо, прошипев: «Представься!»

–Меня зовут Милетерис.

–Просто Милетерис?.. – он почему-то посмотрел на Сель, бесцеремонно обвив рукой его за пояс, его рука уверенно скользнула по талии Мастера линии сопровождения — Милетерис проследила внимательным взглядом и опустила глаза— такие смелые касания, такие низкие стены допустимого не могли не изумить ее.А где-то далеко, на задворках сознания эхом разлетались слова Сель – «…в прошлом Стражник...».

–Да… – пробормотала, задыхаясь от волнения, Милетерис. Гелина настороженно смотрела на нее, и девушка, как могла, одними глазами старалась передать ей свое состояние.

Она не хотела называться Ученицей Мастеров Хайфа или будущей Стражницей, или Защитницей… Или правнучкой Дракона… Не хотела вешать на себя ярлык, на который бы другие смотрели прежде, чем заговорить с ней.

–Довольно, девочки. – Ториана, молчавшая до сих пор, решительно вышла перед ними. – Ваше поведение более чем откровенно, не нужно в ту же яму сажать и Милетерис! Может, сядем уже? Полчаса прошло, а я ни вина из персиков не пила, ни про путешествие Иттиля не послушала.

И она упала на ближайшую подушку, призывно глядя на них. Милетерис, радуясь, что есть повод оказаться подальше от Иттиля, присела около неё. Гелина расположилась под лампой, облокотившись на маленькую полочку, а Сель буквально легла на три подушки перед Торианой и Милетерис, ослепительно улыбаясь красивому мечнику.

—Мы готовы! — добавила она. Он бросил короткий взгляд на оцепеневшую Милетерис и кивнул Сель:

—Тогда готовы и мы…

В следующий миг зазвучала тревожная мелодия. Милетерис переглянулась с Торианой, подняв брови. Мастер линии разведки усмехнулась, указав взглядом на Иттиля, поднявшего большой зубчатый меч, угрожающе сверкнувший оранжевыми искрами. Сзади к нему приближались напарники— тихо, по-кошачьи… Девушки одновременно вздохнули, ловя глазами каждое движение мечников—мускулистые руки, пальцы крепко сжимавшие оружие, стремительные повороты. Лучи света— зелёные, оранжевые, изящно переливались на их смуглой коже, отливающей расплавленной бронзой. Два ловких прыжка— в сторону и назад—легко, изящно… Сель томно выдохнула, не отрывая глаз от лучшего мечника, юлой вертевшегося между напарниками, подсекающими каждый ответный замах. Милетерис сидела затаив дыхание, Ториана с Гелина молча обменивались понимающими взглядами, не сильно смотря на развернувшееся действо. А там было на что посмотреть.

Иттиль резко остановился, занёс над головой меч— решительно, быстро. Молниеносный выпад, воздух рассекаемый наточенным лезвием засвистел и пошел рябью. Не замечая промаха, мужчина перешел в наступление, тесня одного напарника и с силой минотавра отбиваясь от другого. Сильный удар, шумный выдох, Милетерис замерла, любуясь его мужской грациозностью.

Воин.

Мужчина.

Неведомое существо, сильное. С обаятельной улыбкой на полных губах. Она покраснела и на миг отвернулась, приводя в порядок участившееся дыхание. Нет, что-то не в порядке…

К чему такое волнение?

Только бы не потерять головы.

Он слишком хорош и популярен среди… Хотя бы среди её подруг.

—Нет…—тихо выдохнула Милетерис. — Если люблю, то только мой… Ни с кем не делю.

—Что ты говоришь? — к ней наклонилась Ториана. Девушка испуганно взглянула в её искрящиеся золотыми лучиками глаза и сглотнула:

—Да так… Очень… Волнующе… И вы так развлекаетесь? — исправилась Милетерис, кашлянув.

– На самом деле здесь подают персиковое вино и вино из цветков османтуса, которые не найти нигде во всех Заколдованных Землях. И чай из чайного порошка с молоком, который чрезвычайно полезен. Ну, а мечники… – Ториана пожала плечами. Её глаза устремились на ловкого мечника Иттиля, отражающего удары напарников с непосредственной улыбкой на лице. Спина мужчин блестела от пота, кадык подскакивал к подбородку от частого дыхания, движения замедлились, стали плавными в такт музыке. Незримое торжество силы и ловкости, когда Сель неожиданно и для них, и для себя, захлопала в ладоши. Ториана подняла глаза к потолку, проведя указательным пальцем по шее. Милетерис усмехнулась, намеренно глядя на Ториану, чтобы ненароком не зацепиться за Иттиля, плавно раскачивающего свой огромным меч на ладони. Его друзья лихо вращали мечи, перекидывая друг другу клинки. Гелина похлопав вместе с Сель, обернулась к ним с Торианой, и в этот момент из шторы выглянуло курносое веснушчатое лицо мальчика— еще одного ученика Торианы. Она кивнула ему и поднялась, натягивая перчатки. Гелина поджала губы, провожая её недобрым взглядом, на который Ториана лишь развела руками:

— Возьми мне хоть кувшинчик вина из персиков.

—Пока…—тихо произнесла Милетерис, невольно погрустнев от мысли, что остаётся наедине с Сель и Гелиной и тремя взрослыми мужчинами… Почти что раздетыми.

—Мальчики, передохните! — Мастер линии сопровождения похлопала по пухлой подушке рядом с собой, приглашая мужчин присесть рядом. Её сверкающие глаза не сходили с лица Иттиля, перед которым плыли шесть фужеров с прозрачным напитком. Каждый фужер завис перед присутствующими, Сель, Гелина и напарники Иттиля тут же притянули к себе вино, но Милетерис заколебалась— стоит ли? Такая странная обстановка, ситуация… Чем это может закончиться?

—Мили, не бойся!.. Пей! — Стражница Заставы пригубила вино, выразительно глядя поверх её плеча. Девушка слегка обернулась и вздрогнула, увидев лицо мечника в опасной близости от своего. Дыхание снесло в сторону, она удивлённо приоткрыла губы и оцепенела, боясь пошевелиться. Внезапно и неотвратимо близко…

От Иттиля исходило тепло… И сладковатый запах— Милетерис неуловимо потянула носом – нет, не в её вкусе. Он был рядом, почти касаясь плечом. Так близко, что она испытывала смутное желание потянуться вперёд, к обжигающим уголькам его глаз. Мечник осторожно взял её фужер, вложил в руку, крепко сжав дрожащие пальцы на тонком стекле. Быстрая сшибающая с ног улыбка— одним взглядом, одним прикосновением, и как одним выстрелом. Слабое мерцание в глазах, неспокойное, тревожное— остерегается его… Побаивается…

–Ты… в прошлом был Стражником?.. – он кивнул, и Милетерис несмело продолжила: – Почему ты больше не Стражник?..

Сель и Гелина тоже пододвинулись к ним. Мечник отхлебнул вина.

–Потому что я не захотел.

–А так можно?.. – пораженно спросила девушка, оглянувшись на Стражниц и чувствуя себя глубоко обманутой. Сель громко засмеялась. Засмеялся и мечник.

– Мужчины же не служат до двадцати семи, как женщины. Я не хотел быть Стражником всю жизнь, мне не нравилось жить по Уставу, жить рутиной. Я выбрал другой путь.

–И он тебя устраивает? – Гелина первой задала вопрос, который волновал Милетерис. Иттиль пожал плечами:

–Пока да. А когда перестанет, я его сменю.

Милетерис нахмурилась, отпивая вино. Стражницы и Иттиль говорили о возрасте, и прислушавшись, девушка разобрала слова Сель:

–Мне уже двадцать три, и в прошлом году я стала Мастером линии. До выхода в отставку еще четыре года, и я даже не думаю об этом…

–Через два года тебе выберут жениха, Сель, и придется задуматься как следует. – дразнил ее мечник. Мастер линии сопровождения парировала:

–Тогда у тебя есть еще два года, чтобы разбить мое сердце, Иттиль…

Милетерис поперхнулась, мечник повернулся к ней, протянул салфетку со словами:

–А какие планы у Милетерис?

Девушка неуверенно посмотрела на Гелину и Сель.

—Почему отворачиваешься, красавица? — тут же подразнил он её. Девушка дёрнула бровями, мелкими глоточками отпивая сладкое с алым оттенком вино. Странное ощущение— рядом с ней сидит красивый мужчина— мечник, они пьют вино… Кажется, он заигрывает с ней. И если бы только не разговоры о будущем…

Она… Совсем, как взрослая… Отдалённо похожая картинка о миражах пышных банкетов, где флирт—это развлечение… Что ж, не там, так здесь. Переборов сосущую слабость, Милетерис улыбнулась Иттилю, но испугавшись своего порыва, спрятала улыбку за тонким стеклом, в котором горел виноградный напиток.

–Я?.. Я еще не решила. – уклончиво ответила она.

–В будущем Мили станет Стражницей, как и мы. – сказала Стражница Заставы, и в следующее мгновение Милетерис ткнула ее локтем в ребра. Гелина охнула, промямлив: «Извини.»

—Подруги называют тебя Мили. Могу я тоже так называть тебя? — учтиво спросил мечник, растянувшись сбоку от неё. Девушка качнула головой— на твой выбор! Самой ей не слишком нравилось, что некоторые Придворные Стражники по примеру Гелины называют её коверканным «Мили»… Хотя… Порой её подмывало назвать Гелину— Линой, но она прикусывала язык.

Могущественная одарённые…

И Стражница Заставы, обезоружившая ее за пару секунд…

С ней лучше не шутить.

–Ты Ученица?.. – изумился мечник. – Последний год?

–Первый. – буркнула девушка, и Иттиль удивленно посмотрел на Стражниц. Сель глазами указала на Гелину, меняя фужер. Стражница Заставы, почти чувствуя на коже взгляд Милетерис, осторожно сообщила:

– Мили совсем недавно оказалась в Хайфе. До этого она жила в мире Смертных.

–Ты жила в мире смертных? В какой стране? Почему твоя семья жила в мире смертных?

Милетерис растерялась. Она молча смотрела на Иттиля, в глазах которого впервые вспыхнул неподдельный интерес. Причины его она не понимала, но смутно хотела поддерживать и дальше…

–Потому что мои родители смертные. – наконец, отозвалась она, не найдя более оригинального ответа. От вина и жара она разомлела, успокоилась, начала дышать ровно, улыбаться смелее. Все мужчины в комнате смотрели на нее, не на опасно красивую Мастера линии сопровождения, не на хрупкую и беззаботную Стражницу Заставы, а на Милетерис – и это льстило девушке.

–Как у смертных могла родиться одаренная? – спросил мечник, сидевший рядом с Гелиной. Гелина прикусила губу, Сель и остальные мечники выглядели озадаченными.

Милетерис напряглась.

–Ну…

–Подожди… – внезапно перебил ее Иттиль. – А это не ты одаренная с Драконьей кровью?

Милетерис широко раскрыла глаза, перестав дышать. Не успел Иттиль договорить, как его напарники тут же дернулись в сторону. Гелина с досадой воскликнула:

– Что такое?

–Так ты? – тихо спросил мечник. Милетерис упрямо молчала. Сель и Гелина заступились за нее:

– Драконья кровь делает из нее лишь необычную одаренную…

– А не Дракона? – со смешком спросил Иттиль. Его напарники наигранно засмеялись. Засмеялись и Стражницы.

–Я не Дракон! – Милетерис рывком поднялась, оправила складки платья, проигнорировав недоумённый взгляд Гелины и его напарников, кинула бешеный взгляд на Иттиля.

– А ты бы сначала думал, прежде чем говорить глупости!

Невесомая штора робко попыталась удержать её от побега— ткань опутала руки, не позволяя выбраться из душной комнаты– мгновение, вырванное из вечности. Иттиль рванул за ней, схватил за руку, почти грубо и болезненно, с силой развернул к себе лицом.

—Мили, подожди! Что случилось?

И он ещё спрашивает?!

Девушка выдернула руку, полыхающим огнём гнева в глазах обожгла мечника.

Отступила.

—Для тебя я Милетерис. — холодно, спокойно сказала она и, не удержавшись, съязвила:

— И кстати. Будет время, прочитай на досуге, чем отличаются Драконы от своих потомков— вдруг натолкнёт на определённые мысли…— Милетерис презрительно вскинула бровь, дивясь своему самообладанию, когда внутри всё кричало и рвалось на части.

Будет ли хоть кто-то, кого не кольнет страх находиться рядом с ней, праправнучкой Дракона? Кто не заподозрит, что она – темнейшая среди темных?.. За мгновение она вспомнила все случаи во Дворце, когда от нее отсаживались другие гимназисты, когда ее едва не казнили в первый же день в Заколдованных Землях, когда в Трапезной она не могла ни к кому подсесть, если не было свободного стола.

Что за несчастье быть чужой и для мира родителей, и для мира одаренных? И как ей жить с этими способностями, если люди видят в ней опасность, которая в любой момент проявит себя? Она коротко вздохнула— иногда ей была так противна эта неотъемлемая часть души, что она почти проклинала свою кровь и свои силы…

—Мили… Милетерис… Я… Я не подумал. Я попытаюсь загладить свою вину. — покорно сказал Иттиль, одновременно нагло обняв за талию и притянув к себе. Девушка задохнулась от смущения и возмущения— острые ноготки вцепились в его покрытые мягкими чёрными волосами руки. Гримаса бешенства исказила лицо:

—Не смей меня трогать! Отпусти!

Но мечник лишь сильнее прижал её между собой и стеной и поцеловал— унизительно грубо и также отвратительно, как прежде целовал Даниэль. Ногти, впиваясь в смуглую кожу, поползли вниз, оставляя рванные отметины. Сейчас Милетерис очень жалела, что оставила пистолет в Хайфе. Впервые в жизни, ей очень хотелось кого-то пристрелить. Того, кто бесцеремонно сжимая ее, буквально по-хамски кусал губы, подминая её язык своим.

—У-у… Отпусти!!!— девушка, дёрнулась и ударила его сжатым кулаком в грудь. Иттиль отпрянул и закашлялся. Едва успел он разогнуться, как горячая оплеуха обожгла ему щёку расплавленным железным листом, да так, что он даже отступил. Темные сверкающие глаза скользнули по царапинам на запястьях. Резкая неприятная ей ухмылка— Милетерис сглотнула и шагнула к дверям, готовая выбежать, если он, озлобившись, кинется на неё.

—Ты до крови меня поцарапала… Дикая девчонка. — произнёс мечник, поднимая на неё глаза с весёлыми искрами. Он сделал уверенный шаг ей навстречу, но Милетерис выставила перед собой палец и, грозно прищурившись, прошипела:

—Ты в прошлом был Стражником, а я, возможно, в стану в будущем. И я, в отличие от тебя, уже могу носить при себе оружие. И только сделай шаг...

–Уж не под платьем ли ты меч спрятала? Или лук со стрелами? – он замер, хоть не испуганный, но удивлённый. Ему казалось, что она робкая неопытная девушка, неуверенная в себе и во всём слушающая своих подруг. Иттиль уже думал как-нибудь договориться с Сель, чтобы она убедила эту девушку остаться с ним. Но теперь… Так ли она проста, как показалось ему на первый взгляд? Или также не проста, как и не бесхарактерна?

Милетерис дышала шумно и зло. Глаза, прежде ясные и лучистые, ослепляли холодным блеском. Она, несомненно, не имела оружия при себе, но имела права носить его. А для девушки ее склада нет ничего хуже бесчестья – рассудил мечник.

—Прости. — виновато выдохнул он, взъерошив на макушке чёрные жёсткие волосы. Она недоверчиво повела головой, передёрнула плечами—снисходительно и неприязненно. Это отрезвило.

—Я просто не так о тебе подумал… Извини… Постарайся об всем забыть, хорошо?

Иттиль поклонился ей, прижав руку к груди и, крайне смущённый, скрылся за шторой, откуда доносился высокий смех Сель. Девушка стояла у дверей, словно прогнанная и, чувствуя дрожащий комок в горле, всеми силами удерживала слёзы пережитого унижения и страха. Как можно было так о ней подумать? Почему именно с ней и так?

А с другой стороны, в таком месте о чести думают лишь на утро…

Но что там делают Гелина и Сель?

Милетерис неслышно открыла дверь и, судорожно дыша, слетела вниз. Скинутые мокасины, сапоги, стремительными шагами в холл, где узкоглазый старик, подобострастно улыбаясь, накинул ей на плечи плащ. Две завязки вверху, перчатки, скорее на воздух, в метель, в буран, только бы забыться, только бы не вспоминать о произошедшем. Какой позор, её приняли за куртизанку! Она ускорила шаги и побежала по пустынной дороге— прямиком в Хайф.

На подоконнике летней галереи сидела Лика, рисуя на снежной насыпи какие-то непонятные фигуры. У ее ног сидело два огромных лохматых волка. Звери были на редкость послушны и спокойны, изредка ворча, они то поднимали уши, слушая Странствующую Стражницу, то скалились, и их холки нервно вздымались. Милетерис вскрикнула, увидев, как Лика, протянув руку, погладила большую голову одного из волков, словно он был ручным псом. Услышав голос девушки, Странствующая Стражница вскинула коричневатые брови:

—Смотрите, Милетерис прибежала! — Наставница продолжала ласкать зверей, наблюдающих за Милетерис желтыми равнодушными слегка раскосыми глазами.

–Лика, это же волки… Волки…– тихо сказала девушка, вся подобравшись от страха перед огромными серыми волками. Она сделала робкий шаг назад, и один из зверей поднялся на лапы и опустил голову, пряча уши. Милетерис часто задышала, от напряжения словно обратившись в камень. Странствующая Стражница посмотрела на волков.

– Знаешь, что меня всегда поражало в этих животных? Сила в каждом движении и запредельная выносливость. Их необъяснимая для людей верность своей стае, привязанность к своему партнеру, абсолютная самоотверженность и несгибаемое упорство. Но больше всего – волчья природа. Сама свобода выбрала волков и воплотилась в их телах, зажгла их глаза, отточила зубы и выседила мех на спинах и холке. Нет ни одного другого животного, столь явно отмеченного тягой к вольной жизни, ни одного, рожденного для дикого существования и готового умереть вдали от свободы, в клетях и цепях. – обращаясь одновременно и к девушке, и к волкам у ног, говорила Лика. Милетерис сглотнула, чувствуя, что нервирует животных, которых Лика удерживала лишь ладонью.

–Не бойся. Они всего лишь иллюзии. – отняв руку от головы волка, сказала Странствующая Стражница, и животные дымкой рассеялись в воздухе. Милетерис открыла рот: вот об этом говорила Стражница Заставы, когда сказала, что Лика– одаренная с активными силами. Милетерис, прижав руки к горлу, дрожала, понимая, что пожелай Наставница, и привидевшиеся звери разорвали бы ее на части.

–А что так рано вернулась? – Лика неторопливо спрятала меч в ножны, придирчиво оглядев её. — Ты как будто от мира убегаешь! Что случилось?

—Да так… — порозовела Милетерис, нарочно не глядя на Наставницу. От мира убегаешь? Да уж.

От мира.

Где все мужчины, как ее жених…

—Я устала и холодно к тому же… А ты? Что ты здесь делаешь так поздно?

—Я жду тебя. — спокойно ответила Странствующая Стражница. – У меня для тебя есть кое-что.

—Что? — боязливо спросила девушка. Лика косо усмехнулась:

—Одна история, подходящая к случаю. Слушай.

—Раз в год, как раз сегодня, Драконы могут использовать силу, доставшуюся от Огненного Змея— Духа, самого первого из появившихся Драконов. Будучи искушенными сами, они являются к девушкам, очаровывая своей внешностью и голосом. Они либо приходят во снах, либо в отражении зеркала или же вживую. Они любят огонь и идут на него. Но сейчас без горящих каминов можно за ночь и околеть, и поэтому под дрова подкладывается пучок волос из грив Хранителей Звезд…

—Из грив кого? — не поняла Милетерис. Лика осеклась, задумалась и быстро отозвалась:

—Духи, живущие в воздушных замках и на облаках. Сейчас не о них! Не забудь, Милетерис, сразу положи под дрова, пока камин на запалили! Иначе Огненный Змей придет за твоим сердцем и душой, и ты пропадешь. — Лика всунула ей в руку метелку жестких волос, с силой сжала пальцы в кулак.

—Не забуду. — кивнула Милетерис и вдруг поморщилась: —Вся история?

—Ну, а почему нет? Если только заметить: «Не любя полюбишь, не хваля похвалишь!». Мне так бабушка говорила всегда. — заметила Лика.

Милетерис фыркнула, разглядывая пучок волос.

–Кстати, Христина хотела взять тебя с собой, чтобы раздать дары приютам для пожилых людей, которым линия патрулирования патронствует, но я решила, что нам не стоит пропускать тренировку. Я думаю, что мы должны сосредоточиться на том, чтобы раскрыть Драконью способность видеть в темноте.

– Хотела бы я не иметь никаких Драконьих способностей… – выдохнула с сожалением Милетерис и, помахав ей метелкой, понуро поплелась на самый верх башни— в свою спальню.

Стоило ей подняться на верхнюю площадку, как в темноте ей в глаза бросилась узкая оранжевая полоска. Охнув, девушка толкнула дверь. Тепло, удерживаемое внутри спальни толстыми стенами, волной накрыло её, озябшую на холоде. Мягкий мерцающий свет камина приятно зарезал глаза. Медленно закрыв дверь, девушка сжала губы и закатила глаза, состроив гримасу:

—Жди теперь красавца!

Косо улыбаясь, она скинула верхнюю одежду, оставив её на кровати, и подошла к камину, озадаченно глядя на чернеющие остовы дров, по которым перебирался огонь, обгладывая еще не прогоревшие углы. Опустившись на колени девушка вытянула над камином руку, и один проворный язычок скользнул под ладонью и тонким огненным побегом обвил запястье. По спине Милетерис поползли мурашки, от страха зашевелились волосы на голове, сдерживая истошный крик, она крепко закусила ребро ладони, окаменев. Внезапно девушка обратила внимание, что в касаниях пламени нет ничего неприятного и болезненного. Наоборот, тепло, оставшееся на коже пробиралось внутрь, согревая, наполняя одинокое сердце радостью, а мятежную душу покоем. Милетерис повернула руку ладонью вверх, огонь лизнул тыльную сторону, извиваясь под рукой. Страх сменился волнительным ожиданием— к чему приведет эта игра со стихией в такую по-особенному волшебную ночь? Какие чудеса еще могут поджидать её, кроме этого озорного пламени. Подумав об огне, девушка вздрогнула и резко убрала руку. Ведь метелка волос лежит в кармане, а это пламя привлечет Огненного Змея!

Глядя на успокоившееся пламя, лишившейся игрушки, Милетерис запустила руку в карман, вытаскивая растрепанный пучок. Посмотрев на него, сверкающего серебристыми нитями, при свете камина, девушка вздохнула и, вытянув руку, кинула пучок в камин.

—Ешь! — языки пламени проворно подхватили его, проглотили, довольно треща.

Дверь тихо отворилась, Милетерис поднялась с колен, увидев прислужницу.

—Мити, это ты зажгла камин?

—Нет, госпожа, наверное, Пашка. — покачала головой служанка.

—Она во Дворце?

—Никак нету, домой ушла уже. Мыться будете?

Милетерис не ответила, рассеянно глядя в огонь. От сухого жара резало глаза, ей пришлось прищуриться, чтобы не отвести взгляда от веселого огня, хрустящего прогоревшими дровами.

** *

Головешка хрустнула— огонь, вытянувшись струной, потянулся к внезапно появившемуся в спальне высокому мужчине. Наклонившись к камину, он как бы погладил язычок пламени, потом сделал ладонью повелительный жест. В огненном нутре на черном огарке лежала нетронутая метелка. Мужчина осторожно забрал её и положил в нагрудный карман. Поманив огонь, который скользнув в центр его ладони, он повернулся к Милетерис.

Бесшумно подошел к большой постели, где спала, укрытая меховыми покрывалами и одеялами девушка. Затаив дыхание, он вытянул руку с двумя сведенными пальцами и осторожно, боясь разбудить, коснулся виска. Не удержавшись, мужчина осторожно отвел прядь с её лица, несколько мгновений наблюдая за спокойным выражением лица девушки. Не просыпаясь, Милетерис повела головой и глубже зарылась в одеяла, напугав мужчину. Бесшумно он отошел к окну, не сводя с неё горящих глаз. Когда он моргнул, глаза потухли, спрятав внутреннее пламя, а через миг его уже не было.

Пришедшая на рассвете со связкой поленьев Мити, сдвинула золу и головешки в сторону, уложила поленья и подожгла их длинной спичкой. Следя за разгорающимся камином, она то и дело оглядывалась на Милетерис, беспокойно и громко ворочающейся в постели.

Отрывок 12: Когда меркнут звезды

* * *

Никто не ожидал такого. Новость обрушилась громом, камнем, лавиной, удивив, поразив, даже напугав. Третья группа патруля всего в ста тридцати километрах от Заставы подверглась нападению!

Христина, сердито скрябавшая пером по стопке бумаг, оцепенела на несколько минут, не в силах перебороть слабость в теле и дрожь на губах. Лейф сокрушенно опустил голову, сжав плечо Христины.

—К-как? — выдавила она, выронив перо. Пальцы до побеления костяшек сжались в кулаки. Растерянный взгляд, непонимание красными пятнами на лице. — Кто?

Гонцы из линии разведки пожали плечами: об этом никому неизвестно!

—А кому известно?! – гаркнул Мастер Касем.

—Местные говорят, что сражение было недолгим…— добавила Мастер Ториана, нервно теребя свободные рукава своего неизменного серого кардигана, упорно предпочитая его мантиям и плащам придворных. Никто, кроме неё и Юнии, не знал, что с третьей группой возвращались её особый отряд «немых». Тех самых, которых никто не видел днем и которые неустанно следили за всем Дворцом ночью.

—В чём проблема? — ярился Мастер линии устранения внешних угроз, ходя вдоль витражного окна, затянутого тяжёлыми гардинами. Все Мастера собрались на самом верхнем этаже, отданным под общий военный Трибунал.

–Пусть на место столкновения немедленно отправляется Лика. Ещё три десятка человек из линии подержания порядка в Заставе и полсотни моих.

—Пусть и линию охраны Заставы отправят! Впрочем, я сам отдам своим приказ. Христине тоже придется отправляться с подмогой— напали на её людей… Отправку помощи я поручаю твоей Стражнице, Гедеон. – Мастер Касем замер перед Мастером линии устранения внешних угроз. Мастер Гедеон был напряжен, но деятелен. Он нервно дернул плечами и выпрямился.

—Чтобы через четверть часа все были готовы. И берите только тех, кто может атаковать! — поддержал Мастер Гедеон, вылетая из небольшого Зала. Христина, услышав его последние слова, облегченно выдохнула— Лейф останется во Дворце.

Мастер Ториана, не теряя времени, убежала следом за Гедеоном. Третья группа, собиравшая информацию о жизни Резиденции Князей Лунной Тени, должна передать все, что узнала!..

—И ещё! Пошли своих гонцов в гарнизон Сарроу, ближайший к ним, пусть как можно скорее выдвигаются на восток! — успел крикнуть ей Мастер Касем. Прежде чем дверь с громким стуком закрылась.

Христина прикусила губу, видя, как он устало падает в скрипящее живое кресло, пряча лицо в тени ладони, прижатой ко лбу. Открытое нападение на патруль, почти добравшийся до Заставы. Кто мог позволить себе такое? Кто не боится мощи гарнизона Хайф и других гарнизонов Заколдованных Земель?

* * *

—День!

—Ночь!

Свист меча у виска и тугой порыв ветра в лицо.

—Лика! — жалобно выкрикнула Милетерис, слеповато щурясь в темноте. Чернеющая тень со сверкающей полоской стали против неё, беспомощной, не видящей, и защищающейся очередной деревяшкой. Новый выпад—ей пришлось нырнуть под руку Наставницы, чтобы та ненароком не обезглавила её.

—Лика, опомнись! — в этот раз клинок Странствующей Стражницы, оставляя рваные зазубрины на деревянном мече Милетерис, был остановлен. Задыхаясь от бессилия, захлёбываясь морозным воздухом и дрожа от притока адреналина, срывающимся голосом она обратилась к густой тени над ней.

— Я ничего не вижу! Я целую неделю бегаю от тебя в потёмках! Разве непонятно, что способности противостоять тебе в темноте у меня нет! Ты же сама говорила!

—Я не говорила, я промолчала, когда ты пожала плечами на мой вопрос. Но, если быть честной, то…— она круто развернулась и положила меч острой стороной набок. —…я другого мнения!

Несколько шустрых капель, сорванных ударом меча с раны на её руке, взметнулись ввысь, вытягиваясь чёрными лепестками. Тьма, плотно обволакивающая мир, напряжённое ожидание… Свист меча, рассекающего воздух над головой…

—День!

—Ух!

—Ночь!

—Чёрт!

—Будь внимательнее! — девушка замешкалась, и Лика ловко сделала подсечку, смеясь над ней, невидящей даже своего меча.

—Ну что? Конец? — она, словно играя, кончиком меча разрезала шнурки плаща Милетерис, подбираясь к ложбинке под кадыком.

Конец?.. Девушка задыхалась от страха перед мечом неумолимой Наставницы, отчаянно вертя головой по сторонам. Тон у Лики был слишком серьёзен и холоден— не шутит… Она гоняла её семь дней по нескольку часов без перерыва и, наконец, загнала её в угол. Наставница думает, что конец… Милетерис закрыла глаза и глубоко вдохнула утренний разряженный воздух.

«Как же мне бороться с тьмой вокруг?..»

Меч кольнул шею, и Милетерис дернулась от боли и испуга. Она открыла глаза и, изумлённая, загородила их ладонью от непривычно яркого света. Чернота ночи рушилась, опадала тёмно-фиолетовыми снежинками, таяла, пропуская сквозь истончающуюся оболочку потоки света. Что происходит? Лика сняла иллюзию?

Она отскочила в сторону, заметив Наставницу, направившую меч ей в горло, закатив на мгновение глаза. Лика?.. Странствующей Стражницы нигде не было.

—Я здесь, Милетерис! — крикнула она за её спиной. Девушка развернулась, взмахнула мечом, одновременно крикнув:

—Вижу!

Сильным ударом она откинула Наставницу на пару метров, с трудом удержавшую равновесие, чтобы не упасть. Лика ошарашено посмотрела на неё, согнувшеюся под тяжестью загнанных лёгких.

—Видишь? Ты только что сказала— видишь?..

—Ну, ты же сняла иллюзию, поэтому и вижу! — раздражённо бросила Милетерис, кое-как связывая разорванные шнурки.

—Сейчас иллюзия ночи. — процедила Наставница, медленно и осторожно приближаясь к ней. Зеленоватые глаза, внимательно вглядывающиеся в ореховые, неотрывно следящие за каждым её перемещением. Она, несомненно, видит её. Теперь в её глазах осмысленное живое выражение.

—А сейчас… День. — проговорила Странствующая Стражница. Милетерис нахмурилась, почувствовав лёгкую разницу в игре света. На миг реальность мигнула, стала ярче и красочнее. На миг… И словно ничего не изменялось. Наставница и Виртуоз иллюзий, сжав губы в нитку, смотрела на неё, словно видела в первый раз.

—А ты говорила, что не видишь…— пробормотала Лика и улыбнулась ей, по-детски радостно.

—Лика, брось свои шутки! — отмахнулась Милетерис, не веря ей. Что это за сила такая, если она её не чувствует? — Я знаю, что ты смеёшься надо мной! Это же не в первый раз! Ты втихую сняла иллюзию и теперь пытаешься провести меня! Даже мне, только-только узнавшей о своей одарённости, ясно, что ночью я не ви…— она осеклась на полуслове, задохнувшись от изумления, когда Наставница негромко, но чётко произнесла:

—Ночь.

На короткое мгновение глаза затянуло привычной чёрной пеленой, исказив очертания предметов уродливыми тенями, но потом… Девушка ахнула: тьма крушилась и сползала в несколько раз быстрее, растворяясь в свете реального дня. Каких-то два незначительных взмаха ресниц: ночь— опадающий в глазах мираж ночи—день…

Легко, быстро, естественно.

В этот раз она почти ощутила её— способность, почти схватила за кончик ощущения, когда она вдруг необъяснимо просто проснулась в ней.

—Ну, что? Убедилась, что в этот раз я не смеюсь над тобой? — торжествующе спросила Наставница, ловя тонким лезвием меча солнечные лучи, сверкающие на смертельной грани. — По-прежнему не веришь? День.

Ничего не произошло. Мир, как в прошлый раз, не взорвался тысячами слепящих искр. В груди не ёкнуло, руки не дрогнули… Она услышала, что Лика сняла иллюзию, но не уловила, когда стала смотреть на мир человеческими глазами. Как-то незаметно… Естественно и привычно…

—Почему так? — недоумённо спросила девушка у Наставницы. Странствующая Стражница хмыкнула, ожидая продолжения вопроса. — Почему я не чувствую своей силы? Ну, хоть чуть-чуть! Но должна же! — в голосе Милетерис сквозила неподдельная обида. На кого? На неё, Наставницу, на себя или на собственные силы?

—С чего ты взяла? — подняла светлые брови Лика— её глаза заинтересованно кольнули самый кончик покрасневшего от утренней стужи носа девушки. Досада и смущение. Издёвка и снисходительность. Она неизменно высокомерна!

—Ну, так должно быть…— замялась Милетерис, сердито дёргая разорванные шнурки. Лика кинула на неё откровенно презрительный взгляд и расхохоталась. Щёки девушки вспыхнули ярким румянцем то ли от злости, то ли от стыда за то, что снова сказала какую-то очевидную глупость.

—Скажи мне, ты чувствуешь, как бежит по венам твоя кровь? — отсмеявшись, спросила Наставница, приближаясь к ней уверенными и лёгкими кошачьими шагами. Милетерис закусила губу, качнула головой, невольно зацепившись глазами за оголённую сталь в полуметре от неё. Она приближалась к её левой ноге с каждым шагом Лики. Странствующая Стражница неопределённо улыбалась, в пожелтевших от солнца глазах плескались пузатые смешинки. Не убрала меч, держит наготове… Значит, ещё не всё… Не сейчас…

—Ты чувствуешь свою кожу? Как напрягаются мышцы века, за сотую тысячную секунду до того, как ты моргнёшь? Ты даже не думаешь об этих вещах, составляющих твоё тело. Для тебя это элементарно и привычно. Так вот… Твои способности, хоть их количество и противоречит всем законам природы, всего лишь менее осязаемые рефлексы. Хочешь их почувствовать? Для этого ты должна развить каждую частичку силы до предела. Все, одновременно, до совершенства. И тогда, да, ты почувствуешь свои способности.

Милетерис вздрогнула, услышав какие-то холодные нотки в её голосе. Она отпрыгнула назад и влево, уворачиваясь от дугообразного удара Лики, ринувшейся вперёд и рассекавшей мечом воздух, где секунду назад была подопечная. Странствующая Стражница не гнушалась ничего, используя всё доступное ей.

—День!

—Ночь.

Она раздваивала и разтраивала себя, окружая своими копиями Милетерис, которая скорее интуитивно отражала удары одной из клонов, отталкивала плечом или ногой вторую нападающую Наставницу и постыдно удирала скачками и перебежками от третьей.

Связывающие чары, сгустки энергии, искрящиеся стрелы вперемешку с острым длинным мечом, горящим в лучах зимнего солнца, все на что была способна Иллюзионист Лика шло против девушки с Драконьей кровью. Тренировка поделилась на две части: удары отражённые, удары пропущенные… Мгновенно затягивающиеся полоски крови на белой коже рук и лица, решимость в ореховых глазах… Брошенный вызов ударом деревянного меча по клинку Наставницы. Порывисто и несдержанно, опрометчиво и упрямо… Быстрее и напористее против опыта и волшебства — кто сказал, что это невозможно и глупо? Она почти у цели, Наставница уже начинает сбиваться с дыхания. Ещё чуть-чуть…

—Лика!

Странствующая Стражница отпрянула от Милетерис, незаметным для постороннего глаза движением убирая меч под плащ — в ножны. Девушка, расстроено выдохнув, выглянула из–за её плеча. Навстречу им, спотыкаясь на комьях замёрзшей грязи, бежала Мастер Ториана. Странствующая Стражница прищурилась, подозрительно глядя на неё.

—Что случилось? — без всякого выражения спросила Наставница, хмуря брови. Ториана махнула рукой, тяжело дыша.

—Ты должна… отправится в… Сарроу… Нет, не туда…— задыхаясь, заговорила Мастер линии разведки, на удивленный возглас Лики. — На возвращающийся патруль… было совершено нападение. Гедеон велел тебе туда отправиться вместе с отрядами сопровождения. Торопись, Лика, они уже ждут тебя!

Странствующая Стражница не изменилась в лице, не моргнула, не испуганно вскрикнула. Только рука крепче перехватила рукоятку меча, оттопырив кожаный плащ.

—Хорошо. — кивнула она, делая шаг к Ториане. Мастер линии разведки бросила на Милетерис тяжёлый напряжённый взгляд. Девушка моргнула, начиная понемногу понимать, что случилось что-то из ряда вон выходящее. Нападение на патруль Стражников? Кто мог напасть? Зачем?.. Разве Лейф и Гелина не убеждали ее, что кроме Диких Духов Стражникам нечего бояться?.. Или они просто успокаивали ее?

—Милетерис. — прервала цепочку её мыслей Лика, слегка обернувшись к ней. Девушка подняла на неё глаза, внимательно слушая. — Ты идёшь со мной.

—Что? — в один голос воскликнули Ториана и Милетерис. Странствующая Стражница поочерёдно просверлила их взглядом.

—Что удивительного? — холодно осведомилась она, на секунду дольше задержав глаза на Ториане. — В конце концов, она одаренная с редкой кипучей кровью Дракона. И она – моя Ученица, так что сейчас мне решать, что ей делать. К тому же, ей через несколько лет ей принимать пост Защитницы патруля. Ты… – она посмотрела на девушку в упор: – должна сама понять, что тяжелые тренировки и постоянная работа над собой – могут однажды спасти твою жизнь.

Ториана отвела глаза, когда сбитая с толку Милетерис задала ей немой вопрос. Мастер разведки развернулась, идя за Ликой. Девушка теребила шнурки плаща, сердито глядя им вслед. Значит ли это, что став Защитницей ее жизнь каждодневно будет под угрозой? Что случившееся с патрулем сегодня может стать ее будущим?..

—Милетерис, поторопись. — сказала Странствующая Стражница, остановившись и посмотрев на неё долгим взглядом, от которого у девушки побежали по спине мурашки. Голосок внутри нашёптывал, что в место, куда они направляются – лучше не ехать…

Лика велела ей забраться за спину, и когда девушка села на лошадь, крепко обхватив за пояс Наставницу, она случайно встретилась с большими испуганными глазами Мастера Христины, нервно теребящей расшитую узду, отчего её гнедая кобыла переступала с ноги на ногу и фыркала, жуя удила. Христина растеряно посмотрела ей в глаза, но вдруг спохватилась и отвернулась и, легонько толкнув лошадь в бока, перестроилась в другой ряд.

—Лика, а как мы доберёмся до нужного места на лошадях? Это же очень долго! — спросила Милетерис у Наставницы, разбирающей поводья. Лика тряхнула пушащимися волосами и хмыкнула:

—Мы и не поедем на лошадях до нужного места. На окраине Заставы, где не действуют защитные чары, мы оставим лошадей у проходного пункта, куда ведёт дорога со стороны Сарроу. А чтобы добраться до нужного места, нам необходимы Драконьи перья. Благо, их с достатком в наших кладовых. Драконы ведь волшебные создания, в том числе их перья и чешуя. С их перьями мы перенесемся туда, куда нам нужно. Там снова возьмём лошадей, если они будут, и уже поедем на них до конца.

—И сколько это займёт по времени? — Милетерис всеми силами постаралась удерживать равновесие на крупе саврасой лошади, которая мерно цокала по мощённой булыжником площади. Наставница потянула правый повод, сворачивая вместе со всеми на улицу беднятского района. Лошадей перевели в лёгкую рысь, девушка закусила губу, с силой прижавшись к Лике и обхватив ногами пузатые бока животного.

—Ну, с лошадьми полчаса... — отозвалась Наставница, звонким свистом подгоняя лошадь. Девушка пискнула, когда копыта застучали чаще и глуше, круп подкидывало вверх и резко опускало вниз— саврасая сорвалась в галоп, быстро нагоняя отряд.

—Э-э-э… И последний вопрос! — девушка громко вскрикнула, когда лошадь припустила ещё сильнее, из-за чего Милетерис стала заваливаться набок. Лика нагнала Мастера Ториану, низко пригнувшуюся к холке кобылы и придерживающей одной рукой широкополую шляпу с острыми ястребиными перьями. Её сокол, щелкая клювом, летел рядом с ней.

—Ну, какой? — нетерпеливо поторопила Лика тоже прижимаясь к лошади. Милетерис легла на спину Наставницы, стараясь, чтобы из-за толчков снизу и толчков сбоку по щеке и подбородку не прикусить себе язык.

—А почему мы не можем переместиться прямиком из Хайфа?

—Глупая, все города Заколдованных Земель, такие большие, как Застава, Смолен или Кландси и маленькие защищены защитными чарами и иллюзиями. Ты видела иллюзию, скрывающую Заставу в снежном буране, когда приехала сюда. Точно такие же иллюзии охраняют и другие города. Поэтому мы должны выехать за пределы Заставы и переместиться. Держись!

Ровный стук копыт, оглушающий чётким сердечным ритмом, качка из стороны в сторону, как на корабле, ощущение под собой сокращающихся мышц, усилий… Милетерис отчаянно пыталась сохранить равновесие, больше не спрашивая Лику и стараясь не думать ни о чём, кроме скачки. Неважно, что будет потом, до этого «потом» ещё нужно не сорваться с лошади!

Странствующая Стражница, спешившись, едва лошадь остановилась, сорвала девушку с крупа и поволокла за собой. Остановившись рядом со всеми, она отдала ей маленькое черное пёрышко и наглядно показала, как им пользоваться.

—Ничего трудного. Просто дунь на него, как я, и подумай куда тебе надо. — она положила его на ладонь и легонько дунула. Пёрышко перевернулось в воздухе, слетело с руки Наставницы и рассыпалось белыми мерцающими пылинками. Лика многозначительно посмотрела на неё.

Пылинки закружились вокруг неё, словно опутывая тонкими паутинными ниточками. Милетерис стояла, открыв рот — вот это волшебство! Черты Странствующей Стражницы стали размытыми — пару мгновений, и она попросту растворилась в воздухе, унесённая Драконьим пёрышком. Девушка поражённо застыла, не веря глазам. Потом медленно перевела взгляд на других одарённых. Христина, держа перо на вытянутой руке перед собой, даже не дунула — скорее выдохнула — тяжело и устало, и белая пыль, вырвавшись из её пальцев окутала её точно так же, как и Лику. Вокруг исчезали одарённые, а она стояла, сжимая в кулаке пушистое пёрышко, робея перед неизвестным. Вдруг она не сможет и куда-нибудь не туда перенесётся? Что тогда делать? А вдруг и вовсе у неё не получится, и она станет посмешищем? Милетерис беспомощно оглядывалась и желудок у неё сжимался — последних двух одарённых уже окутывало белое сияние — она и вправду останется одна! Это придало решимости, Милетерис раскрыла ладонь с помятым пёрышком, осторожно расправила его и с силой дунула. На её глазах перо рассыпалось пыльцой, которая плотно заслонила от неё внешний мир, опутывая полупрозрачным коконом. От волнения девушка забыла, куда именно ей нужно — пришлось понадеяться на удачу и волшебные силы перышка.

—Э-э-э… Туда же, куда и Лику! — на всякий случай выкрикнула она, всеми фибрами души надеясь, что пёрышко её поймёт и отправит к Наставнице.

«Пожалуйста, пусть я окажусь там, где и она. Пожалуйста, пёрышко!»

На пару секунд ей стало тепло и хорошо. Она словно бы нырнула в тёплое воздушное течение, став невероятно лёгкой и прозрачной, как утренняя дымка. Никакого сравнения с декабрьским рваным ветром, стегающим колючими хворостинами лица и носы жителей Заставы. В тёплом потоке, сотканном из соколиного пёрышка, вращающимся вокруг неё, можно было потеряться и растерять все мысли, забыться и уже никогда не вспомнить, зачем ты дунула на перо и куда стремилась попасть… Радость перехватила Милетерис на второй секунде, когда…

Её вдруг выкинуло на пустырь, с двух сторон огороженный перелеском. Милетерис быстро вскочила, оглядываясь. Примятая изморозью трава, голые, сиреневатые молодые деревца, холодный сухой ветер, которым невозможно надышаться. Где-то вдалеке истерично кричала какая-то птица, а ещё где-то, ей пришлось напрячь слух, слышались человеческие голоса. Она радостно подскочила на месте, рывком вернула плащ на плечи, схватившись за порванные завязки, и, увязая в прошлогодней траве, как в трясине, устремилась туда, за перелесок.

Она уже стала задыхаться, ноги спотыкались на кротовых норах и кабаньих рытвинах, когда её догнали и обогнали те самые одарённые, которые остались на проходном пункте вместе с ней. Девушка ускорила шаги, стараясь не сильно отставать от них. Мужчины обогнули перелесок и скрылись за ним. Милетерис по их же следам поступила также, буквально ворвавшись в совершенно другой мир.

Следующий пустырь представлял собой ужасающее зрелище.

Одарённые отряда помощи разбрелись по пустырю, разыскивая выживших. Пустошь была сплошь покрыта вспоротыми рваными зазубринами, в которых лежали безжизненные тела, примятая трава и снежок – в кровавых пятнах и росчерках. Люди, сражавшиеся до последнего, в неестественных позах лежали в рытвинах, в собственной крови. Тела, словно ураганом, были раскинуты по всему пустырю, одарённые из отряда приседали около них, закрывая им глаза и поправляя руки и ноги. Христина всхлипывала, прижимая руку к носу. Милетерис перевела беспомощный взгляд на свою Наставницу, сидевшую перед каким-то юношей. Она осторожно подкралась к ней, стараясь не смотреть на лицо убитого. Лика быстро оглянулась на неё и снова перевела изучающий взгляд на юношу.

Милетерис заглянула ей за плечо — Наставница внимательно осматривала руки убитого, шею, ища что-то такое, что могло ей помочь. После она перешла к следующему трупу, опустилась на корточки, точно также осматривая. Милетерис скривилась и отвернулась — почему она не ищет живых вместе со всеми, а осматривает убитых? Что ей, это удовольствие доставляет что ли?

—Хм…— пробормотала Странствующая Стражница, поднимаясь и поворачиваясь к ней. — Мы опоздали на каких-то две-три минуты. Многие из них ещё тёплые. Точнее те, у кого есть кровь.

Девушка сначала не поняла смысл её слов, понуро кивая. Но потом…

—Кровь? Что значат слова «у кого есть кровь.»?

—Ториана, подойди сюда…— позвала Лика Мастера патруля. Мастер линии разведки подняла сухие мутные глаза, медленно приблизилась к ним. Её губы задрожали ещё сильнее, когда Лика отступила влево, показывая ей убитого.

—Твой? Остатки черного плаща указывают, что твой. — Ториана побледнела сильнее. Оглянувшись на Христину, которая в голос зарыдала, она быстро кивнула, нервно сглотнув.

—Многие из них обескровлены. — без предисловий сказала Лика. Мастер линии разведки поджала губы. Милетерис кисло смотрела них, укутываясь в плащ от холода смерти, царившего на этом пустыре.

—Обескровлены? — срывающимся голосом повторила Ториана. — Но вампиры не помеха патрулю! Даже с полусотней кровопийц двадцать пять…

—Тридцать пять. — твердым голосом поправила её Лика

—… человек группы патруля могут справиться.

—А я про вампиров ни слова не сказала. Их тут и не было. — отпарировала Лика, наклоняясь к мёртвому. — Видишь…—она указала двумя пальцами на шею одарённого. —Вампиры кусают свою жертву—у неё или на шее или ещё где-нибудь на оголённых участках тела есть след укуса—след клыков. Здесь же… Глубокие раны, будто от когтей. И сломанная давкой шея. Это сделали явно не вампиры…

—Кто тогда? — Лика пожала плечами.

–Дикие Духи?.. – робко спросила Милетерис. Наставница нахмурилась, оглядевшись.

—Вампиры слишком слабы для патруля. Даже без Защитника…— Милетерис издала неопределённый звук за её спиной. — … они не опасны для нас. Дикие Духи не живут повсюду в Заколдованных Землях, Милетерис. К тому же, Духи не в силах ранить тело, они убивают изнутри. Помимо этого, обескровлены не все тела.Странная избирательность… Может, ты назовёшь способность этого мужчины?

—Его способность заключалась в создании льда. Он был очень сильным одарённым— Мастер линии разведки отвела взгляд от убитого. Лика, кивая, сжала её плечо.

—Их могли убить из-за способностей... А остальных, чтобы не было свидетелей…

—Лика, так кто это сделал? Если не вампиры и не Духи?..— неожиданно твёрдым и звонким голосом спросила Милетерис, вспомнив о рассказе Гелины и вместе с тем удивившись своей смелости. Наставница косо посмотрела на неё.

—Треть обескровлена… И все они – одаренные с ценными силами… Даже мы, люди, можем забрать силы друг у друга, но это осквернит нашу кровь. Кому нужно было столько сил? Чья душа способна за раз вместить столько сил?

–Чья?

–Не человека… – протянула Лика, носком сапога проводя по длинному неглубокому следу на земле.

Милетерис широко раскрыла глаза. Мастер Ториана опустилась на колени рядом с убитым, внимательно глядя на его раны.

–Я согласна. – тихо сказала она. – Человеку не дано поглотить столько сил, не дано убить весь патруль, не дано оставить столько странных следов ни на земле, ни на телах…

–Как твои Стражники оказались в патруле? – спросила Лика.

Мастер Ториана вздохнула:

—По моему приказу. Я оставила их в Сарроу.

—Они следили за Принцессой Лунной Тени и её свитой?

—Да. — Ториана громко шмыгнула носом.

Милетерис скользила взглядом по рытвинам на земле, и ее сердце билось часто и громко.

–Здесь очень опасно. – с отчаянием произнесла она. Лика оглянулась на нее и вдруг тряхнула головой.

–Не Дикие Духи, не вампиры… Не люди… – она прищурилась, не сводя глаз с Милетерис. – Ториана! – громко позвала она, отошедшую в сторону Мастера линии разведки.

–Назови мне самое сильное существо Заколдованных Земель, чьи силы безграничны, кто может убить даже город за несколько минут, кто может поглотить силы всех, и против кого бессилен любой одаренный.

–Духи Неба… Духи Лесов… Духи Морей… Драконы… – предположила Ториана.

Милетерис тихонько вскрикнула, прижав руки ко рту.

Не подумают ли ненароком на нее?.. Лика напряженно смотрела на ученицу, и Милетерис дрожала под этим взглядом.

— Нужно проверить источники, но что если это сделали Драконы?..

– Но Драконы считаются вымершими. – добавила Ториана. Лика хмыкнула:

–А Духи Неба и Лесов не могут оставить свои владения. И они были равнодушны к людям, ведь мы для них, как муравьи. Остаются только вымершие… Или спрятавшиеся?..

– Но где?.. – голос Милетерис внезапно охрип, она сглотнула и поежилась. Лика вздохнула:

– Не знаю. Не уверена…

Мастер линии разведки и Странствующая Стражница осмотрели пустошь— красные пятна горели медью на декабрьском солнце. Жухлая трава, местами выдранная из земли, местами примятая, слабо трясла на пронизывающем ветру засохшими колосками…

—Ты останешься здесь и подождёшь Стражников из гарнизона Сарроу?..— спросила Лика после полудня. Мастер линии патрулирования кивнула, раздавая указания своим подчинённым, которые уже начали обряды погребения. Странствующая Стражница исподлобья смотрела на вспыхивающие костры и на холмики земли, за которыми прятались холодные могилы.

Действительно ли Драконы еще существуют?.. Дракон ли напал на патруль? Чей Дракон?..

—Мы пожалуй вернёмся, Гедеон и Касем ждут отчёта. — сказала Лика, нетерпеливо оглянувшись на продрогшую на северном ветру Милетерис. Мастер Ториана, отдавая приказ для последнего «немого» из линии разведки, думала:

«Они что-то видели, что-то выяснили. Каждую неделю возвращаются патрули, но именно этот, к которому от Сарроу присоединись мои люди, был растерзан… И если Драконом, то… То не из Сарроу ли тот Дракон?..»

—Может, тебе перекинуть человек из моей линии или линии сопровождения?..— подняла брови Странствующая Стражница, заходя с левой стороны. Неожиданно к Мастеру Христине, стоящей в некотором отдалении от них, подлетел сокол, щёлкнул клювом и, сжимая своими корявыми лапами плечо хозяйки, тряхнул крылом и приоткрыл зоб. В часто мигающих жёлтых глазах зажглись недовольные искорки. Одарённая вздохнула, погладив его сухие лапки. Птица негодующе заклёцала и попыталась взлететь, но кожаный ремешок на лапке не позволил ей высоко подняться— Христина успела привязать поводок, насильно сажая сокола на левую руку. Пальчики успокаивающе пробежали по гладкой грудке, птица щёлкнула клювом, но, узнав хозяйку, притихла, враждебно поглядывая на Лику, отдающую перо Милетерис.

—Так. Как пользоваться им, ты уже знаешь. Точно также и назад! — скомандовала Наставница и помахала рукой Христине, подходя к ней. — Будут свободные люди, пришли их в Хайф, ими займутся. И ещё… Может, возьмёшь в следующий патруль мою подопечную? Она станет твоей Защитницей. — сказала Лика, стрельнув глазами в изумлённую Милетерис.

—Что? — в один голос воскликнули Мастер линии патрулирования и девушка. Наставница пожала плечами. Что тут такого странного?..

—Ну, если Дракон напал на патруль, то на патруль, в котором его правнучка он нападать не станет. — мрачно заметила Лика.

—А меня можно было спросить? — разъярилась Милетерис, сжав замёрзшие кулаки. Даже пронизывающий ветер словно бы утих, поняв, что ей сейчас не до него. — Я может быть не хочу быть Защитницей! Не хочу умирать за других! Не хочу умирать, как они!

—Лика, ты как будто не здесь! Посмотри, что случилось с теми, кто умел пользоваться своими способностями, кто не уступил трусости, кто, на худой конец, готов был ко всему! Перестань, пожалуйста. Даже если оживший Дракон напал на патруль, то он и на следующий может напасть. И даже его правнучка не силах ему помешать. Тем более Милетерис, которая ничего не умеет. – покачала головой Мастер Христина.

—Это не нам решать. Но я бы отправила. — отрезала Лика, поворачиваясь к Милетерис. Христина, поняв, что Лика её не услышала, вздохнула, прищурено глядя на них. Да, эта девушка весьма своенравна! Спорит с самой Ликой, даже не смущаясь! Не повезло Странствующей Стражнице! А сильно ли повезло самой Христине, которая в скором времени станет её Мастером?..

—Как не нам? Я не хочу!

—Так, нам многим может не нравиться наше предназначение. Но оно уже выбрано за нас. Ты должна стать Защитницей патруля и станешь ею, если успешно пройдешь выпускные испытания, как гимназисты. Поэтому советую тебе усерднее выкладываться на тренировках и в изучении основ нашего мира. — назидательно отчеканила Наставница, рубя пальцем перед носом насупившейся девушки. Милетерис медленно выдохнула и робко посмотрела на Христину, наблюдавшей за развернувшейся сценой.

—Вот, вопрос улажен, я думаю…— Лика как ни в чём не бывало улыбнулась Христине. Мастер линии патруля вздёрнула тонкую выщипанную бровку.

—А ты не боишься отпускать её в патрулирование после такого? — не удержалась она от вопроса. Милетерис за спиной Лики опустила голову, словно заранее готовясь к тяжёлой ноше. Наставница неопределённо пошевелила плечами, таинственно мерцая светло-зелёными глазами.

—Это ее путь. Да и потом, она так уникальна, что имеет несколько Наставников, среди которых есть и я. Она просто не может умереть… А нам важно понять, на патруль напали из-за сил Стражников, или из-за того, что это патруль, или из-за того, что в нем были разведчики Торианы...— Мастер Христина поджала губы. Милетерис исподлобья смотрела на Наставницу. Лика же прямо смотрела то на одну, то на другую.

—У неё Драконья кровь, но способность пассивная… Не собой же она будет прикрывать патруль! — попробовала заступиться за девушку Мастер линии патрулирования, но Странствующая Стражница решительно отмела её слова:

—У неё как минимум три способности! Но, если вкопаться поглубже, то я уверена, что у Милетерис можно найти ещё что-нибудь. И, возможно, даже активное…

—Лика, ты говоришь, как будто о болезни! — разозлилась девушка, дёрнув её за локоть. — Не забывай, что нас ждут в Хайфе! Нам пора!

—Да-да…— отмахнулась Наставница, дунув на пёрышко. — До встречи!

Она растворилась в белой пыльце, а следом за ней, горестно вздыхая, исчезла и Милетерис, не рискнувшая уточнить, куда ей нужно, а повторившая уже сработавший трюк:

—Туда же, куда и Лику!..

Мастер линии патруля долго смотрела им вслед, в крайней задумчивости кусающей губу. Ей почему-то очень хотелось, чтобы Трибунал и остальные Наставники не разрешил Милетерис выйти с патрулём. Слишком это опасно для неопытной пассивной одарённой… Слишком очевидна её судьба в этой линии…

—Госпожа Христина! — позвали её откуда-то впереди. Она живо подняла глаза, всматриваясь в зыбкие очертания зовущего мальчика.

—Что там? — выкрикнула она, не спеша идя к нему. Около ученика-мальчишки толпилось множество одарённых. Хм, неужели явились?!

—Пришёл гарнизон Сарроу! — Над головой ученика взлетело несколько рук, призывно махая Мастеру линии патруля. Христина тяжело сглотнула— теперь предстоит самая сложная и болезненная для неё часть этого задания— погребение подчинённых и товарищей… А дальше и того хуже — неизвестность и безнадёжность…

За Седыми Лесами часть 6

Часть 6

Отрывок 13: С оглядкой за спину

Милетерис зевнула, потирая глаза. Тряхнув головой, она растерянно смотрела, как Стражники садятся на лошадей, подъезжая к друг другу и легко раскачиваясь в такт перестука копыт. Сзади к ней подошли Мастер Александр и Странствующая Стражница. Мастер сказал:

—Конфуций мне однажды сказал: «Найди любимое дело, и тебе больше никогда не придется работать». Понимаете?

–Сам Конфуций? Но ведь он давно умер. – удивленно переспросила Лика. – Простите, Мастер, но Вы не так уж и стары.

Милетерис же молча пожала плечами, ища глазами Лейфа, который на сей раз командовал патрулем.

—Из тебя получится очень хорошая Стражница и Защитница. В свое время. — сказал девушке Мастер Александр, указав ей на Лейфа, ведущего с двух сторон лошадей. Милетерис тяжело вздохнула и решительно сбежала с лестницы, прямо к Лейфу, который шутливым поклоном приветствовал её. Передав девушке поводья одной из лошадей, лениво встряхивающей длинной мордой, он кивнул Лике и за руку поздоровался с Мастером Александром.

—Удачи вам. —Мастер линии поддержания порядка в Заставе, положил обоим руки на плечо, встряхнул их, хмурую и разом посуровевшего. Лейф наклонился к Милетерис и быстро шепнул:

—Мне кажется, тебе лучше с ними попрощаться.

Девушка недоуменно оглянулась на него, нога, уже вставшая в стремя, невольно опустилась на промерзшие камни внутреннего дворика.

В серо-голубых глазах, светлых и ясных, даже в предрассветном полумраке, под неровным светом факелов и фонарей, блестел запаянный во льдах огонек—чистый и яркий. Предчувствие, спавшее всю последнюю неделю, ожило, едва девушка заглянула ему в глаза.

—Я заметила, что к реверансам Придворные Стражники относятся с пренебрежением, но на занятиях Вы говорили, что не нужно бояться говорить своим языком. Не нужно бояться поступать по-своему, только из-за того, что кто-то может иметь другие суждения. Поэтому я, вопреки всем уставам гарнизонов Заколдованных Земель…—с этими словами, Милетерис присела в глубоком реверансе, изумив беловолосого пожилого Стражника. Лика покачала головой, а Лейф хмыкнул, улыбнувшись краем рта и глядя, как медленно и изящно выпрямляется девушка. Он помог ей забраться в седло, перекинул поводья, попутно переговариваясь с Мастером Александром и Ликой, пока она заматывала шарф.

Как только Лейф ловко запрыгнул в седло, Мастер линии поддержания порядка в Заставе отступил, чтобы лошадь Защитника, упрямая и нервная, его ненароком не зацепила. Резко дернув поводья, Лейф развернул лошадь к Милетерис, подмигнул ей:

—Постарайся не упасть с лошади…

Девушка негодующе замычала из-под шарфа, пушистые концы которого мягко раскачивались, слегка касаясь спины. По длинному плащу, полностью накрывающему круп лошади и часть хвоста, пробежали косые складки. Шляпу пришлось придерживать рукой, чтобы колючий от снега ветер не унёс её белую дымку. Скрюченные пальцы, побелевшие костяшки, кожаные полустёршиеся ремни, сжимавшие белые руки— она боялась надевать перчатки, чтобы крепче держать поводья. Животное под ней двигалось, дрожало, переступая и пятясь в сторону— Лике пришлось, на свой страх и риск, спуститься, чтобы с силой притягивать её к себе за узду на морде, рука, гладя мягкий шершавый нос, перехватила нахрапный капсюль на носу лошади, согнув голову животного.

—Отлично, выдвигайтесь! — Милетерис цокнула лошади, дёрнувшей назад большими ушами, коротко толкнула в гнедые бока ногами. Странствующая Стражница отступила в сторону, взявшись за стремя.

–Милетерис? – позвала она, но девушка упрямо смотрела перед собой, обиженная на Наставницу.

Как она умоляла ее не отправлять ее в патруль, не говорить Трибуналу, но ее Наставница была неизменно черства и глуха и к крикам, и к мольбам подопечной…

–Держись Лейфа. Куда он, туда и ты. Лейф – одаренный из Династии Ветров, и он Провидец. Рядом с ним ты будешь в безопасности, слышишь?

–После случившегося ни один патруль не будет в безопасности. Ты просто хочешь посмотреть нападет ли Дракон на свою правнучку. – зло буркнула Милетерис.

—Вы там скоро?! Мы опять опаздываем! Шевелитесь! — Лейф пустил лошадь рысью, подъезжая к патрулю. Хаотичное передвижение лошадей с седоками, сменилось ровными рядами, стоило Защитнику только приблизиться к ним.

Милетерис неуверенно спустила поводья, осторожно ударив лошадь в рёбра— животное, презрительно фыркнув, тронулось. У ворот Странствующая Стражница поддержания порядка в Заставе снова обратился к девушке:

—Ты знаешь, что будешь в патруле месяц. Всё, что скажут патрульные запоминай— это тебе пригодится, старайся побольше узнать о прошлых Щитах. Тебя ждет трудный путь, но давно уже заезженный. Сегодня, вы переночуете в гарнизоне Сарроу. Он находится за городом, но если поторопитесь, то застанете Сарроу в его привычном оживлении.

—Не хочу я в Сарроу.

«У меня какое-то нехорошее предчувствие. А сказать некому…»

—Не бойся, Милетерис. — сказал Лейф, снова подъехав к ним. —Ничто не угрожает тебе, пока с тобой я. Разве я не смогу уберечь свою преемницу?..

—Ты лишь одаренный…— пробурчала девушка но так, чтобы Наставники не слышали её. К чему повторять вслух по сто раз? Даже не Лика решила отправить ее в патруль – она лишь передала эту идею Трибуналу Мастеров, среди которых были и Мастер Александр, и Мастер Ториана, и Мастер Сель… Странствующая Стражница подчиняется приказам, как должна им подчиняться сама Милетерис. Но недовольство угнетало девушку и томило ее столь же сильно, как и устав гарнизонов.

—Будь осторожны, хорошо? — быстро улыбнулась Лика, потрепав лошадь по холке. Ее рука одним незаметным движением накрыла безвольно лежащую на выемке седла холодную ладонь Милетерис. Девушка сильнее толкнула лошадь, и Лика отстала. Глядя вслед патрульным она вздохнула.

Где-то впереди, сжавшись от страха, неуклюже сидела Милетерис, а рядом с ней уверенный и серьёзный Лейф, подстегивающий свою норовистую лошадь; за ними двадцать два человека линии патрулирования и ещё десять отряда сопровождения. К вечеру, если все будет хорошо, они доберутся до Сарроу, объедут его по окружной дороге и через полчаса окажутся в гарнизоне. Там переночуют и утром двинуться в путь. А там останется всего-то ничего – тридцать дней… Тридцать дней волнения и ожидания… Теперь страшно стало отпускать любимых и родных, заброшенных в линию патрулирования, теперь страшно смотреть на них, спокойно едущих, возможно, на смерть. И Милетерис среди них…

—До встречи, Милетерис. — пробормотала Мастер Ториана, стоя в открытой галерее, отгораживаясь от пронизывающего ветра плотной тканью зимней чёрной мантии. Что-то грозное витало в воздухе, чужое, постороннее… Что-то такое, отчего становилось холодно до костей…

Едва они выехали за город, как девушка резко натянула поводья. Лошадь задрожала, коротко фыркнув. Милетерис оглянулась на Заставу, темную, словно нежилую, потом подняла взгляд выше, скользнув им по пикам башен, тающих в низким темных тучах. Ей стало боязно и тоскливо, как будто она навсегда уезжала из Заставы…

«Почему мне так тревожно? Из-за нападения на прошлый патруль? Из-за того, что не всем из нас уготована долгая жизнь?.. А этот патруль – какая судьба у него?.. А у меня?..»

Эти мысли не оставляли её в покое, раздираемая противоречиями, лишенная душевного покоя, взвинченная, она даже прослезилась. Слезы, застывая на морозе, кололи скулы и щипали глаза.

Лейф пустил свою лошадь в галоп, вытянувшись струной в седле. Стараясь приноровиться к скачке, Милетерис, судорожнее прижала ноги к бокам лошади, зарывшись в ароматной теплой гриве. Ей не хотелось смотреть ни по сторонам, ни вперед. Она косилась на Лейфа, который держался в седле свободно и крепко, завидуя параллельно его ловкости, до которой Милетерис с её неуклюжестью и нелюбовью к верховой езде, было еще очень далеко.

Весь день они провели на лошадях. Защитник, понимая, как тяжело девушке держаться в седле, едва умевшей ездить, останавливался через каждый час. После полудня они сделали привал. Пока одни одаренные патруля утаптывали снег, в стороне от дороги, разжигали костры, ставя котелки и фляжки на огонь, другие расстилали на снегу огромные лежаки и подстилки, привязывали лошадей к кустам, торчащим неподалеку. Лошади, сминая их, искали под снегом жухлую траву и листья, кусты трещали, подражая хрустящим разгорающимся поленьям.

Лейф, раздав все приказы, поманил Милетерис, и они пошли по дороге, любуясь степью и далекой полоской Золотого Леса.

—Я знаю, что ты думаешь – ты в опасности...— начал Защитник и замолчал. Милетерис остановилась, прищурившись, глядя вдаль.

—Мили? — окликнул её Лейф, ушедший вперед. Девушка очнулась от своих нерадостных мыслей, медленно подошла к нему.

—А я в опасности, да?

Он покачал головой:

—Не больше, чем всегда.

—А всегда на патрули нападали? — прищурившись, с подозрением спросила Милетерис. Лейф молча пожал плечами, избегая напряженного взгляда девушки.

Она шумно выдохнула, с тоской посмотрев на дорогу, исчезающую за пригорком у самого горизонта. Где-то там лежит Сарроу, еще один город Заколдованных Земель, такой же необычный и пугающий. Много ли еще городов за горизонтом? Много ли таких, от которых бросает в дрожь, как от Заставы в первый день?

—В Сарроу живет Принцесса. — вдруг заметил Защитник, аккуратно беря её под руку. — С ней всегда рядом двое мужчин, один постарше, другой на вид примерно моего возраста. И Христина сказала, что они – Драконы…

—Что? — Милетерис застыла. Лейф встал перед ней, кивая. — Драконы? В Сарроу есть Драконы, и вы знали об этом? И это они… Значит, это и вправду Драконы напали на патруль…

—С тех самых пор, как была убита Принцесса Трифрид Драконов никто не видел. Но Принцесса Лунной Тени пробудилась, и Трибунал отправил Стражников, чтобы выяснить самозванка ли Принцесса. Христина была там и поняла, что Принцесса Лунной Тени — та самая, умершая той же ночью, что и Принцесса Трифрид, Александра, Принцесса Лунной Тени. Но это ничто по сравнению с тем, что ее свита — Драконы. Убитые люди в черных плащах, возвращавшиеся с нашими патрулем, ищейки Мастера Торианы. Она оставила их, когда мы уезжали. Видимо, они узнали что-то такое, за что Драконы их убили. Может они не хотели, чтобы мы знали о том, что в Сарроу вернулось два Дракона. А может еще что…

—Драконы в Сарроу… Почему Стражники ничего не делают? — прошептала девушка. Предчувствие всколыхнулось, задергалось внутри, как раненая птица, девушке сразу стало душно и неуютно. Лейф развернул её, и они пошли в сторону патруля, уже снимавшего с огня многочисленные котелки.

Выглянуло неяркое желтоватое пятно солнца. Снег, до этого казавшейся серым, посветлел, резче обозначились следы животных, пересекших дорогу ночью. От Защитника и его Ученицы вытянулись лиловые размытые тени.

– Мы пока не знаем, что делать. И раз так, то не стоит ярить их и Принцессу Лунной Тени. Не стоит показывать им, что мы враги не тайные, а явные..

—Они и на нас могут напасть! — задыхалась от страха Милетерис. —Лейф?..

—Я этого не вижу. Точнее я вижу не это...— Защитник еще сильнее нахмурился, освободив руку девушки, спрятал свои руки в карманы плаща и ускорил шаги, оставив её одну на дороге. Чувствуя, как сжимается сердце, едва не плача от страха перед Драконами, которые растерзали прошлый патруль, Милетерис сжала зубы и тихо прошипела:

—Есть ли среди нас тот, кто на этот раз привлечет Драконов из Сарроу?

Патруль достиг окраин Сарроу в сумерках. Сверкающий, как драгоценная диадема, город вырос перед патрулем в сгущающейся тьме, едва они поднялись на небольшой холм. Лейф остановил лошадь, чтобы Милетерис, удивленно раскрывшая рот, смогла рассмотреть Сарроу.

Разноцветные огни, на разных уровнях, некоторые почти рядом со звездами, музыка, перемешавшаяся с тявканьем собак и редкими недружными криками жителей или гостей города, поразили её. Милетерис принюхалась и готова была поклясться, что безошибочно найдет тот паб или закусочную, откуда тянулся соблазнительный мясной запах. В животе заурчало. Лейф услышал и усмехнулся:

—Через полчаса будем в гарнизоне. – и пустил лошадь с холма. Милетерис, задыхаясь от различных запахов, ослепшая от света фонарей, окон и дорожных огней, плавающих над дорогой, по которой ехал уставший патруль, спустила поводья.

Лейф, видимо, по давно заведенной привычке, поехал по окружной дороге, а не через город. Как позже догадалась Милетерис, такой путь был короче, потому что гарнизон Сарроу размещался в десяти километрах от города, около Золотого Леса.

Патрульные, уже знавшие, что их путь подходит к концу, приподнялись в седлах, разговорились, хотя Лейф, возглавляющий патруль, скакал впереди галопом. Милетерис, неверно раскачивающаяся из стороны в сторону, старалась от него не отставать. Когда через четверть часа город, прощально мерцавший разноцветными огнями, взорвался фейерверком, который оглушил девушку, патрульные все разом обернулись и придержали лошадей, глядя на всполохи искр, шипящими змеями стремившиеся к звездам и, словно сталкивающиеся с невидимой преградой, лопавшимися огромными огненными цветами. Лейф, уставший, замерзший и оттого раздосадованный, не выдержал и прикрикнул на патрульных. Нехотя, патруль снова тронулся в путь, и скоро Сарроу померк в темноте.

В это самое мгновение, Александра, ужинавшая с Дегэйром, подняла глаза на вошедшего в Зал Кименуса. Первый Дракон выглядел сбитым с толку— он курил, затягиваясь сильнее и дольше обычного. По приглашению Принцессы Лунной Тени, он сел, но, не усидев и двух минут, вскочил и подошел к окну.

—Что с тобой? — Александра приподняла бровь, бросив на него изучающий взгляд. Третий Дракон, сидевший рядом с ней и потерявший аппетит, низко опустил голову. Кименус нервно улыбнулся:

—Не люблю фейерверки.

—И ты Дегэйр не любишь? — спросила Принцесса Александра у Третьего Дракона. Он поднял на неё несмелый взгляд синих сверкающих глаз.

—Причем здесь я?

—Я слепая? Ты ни к чему не притронулся! И думал, что я не замечу, что ты о чем-то думаешь?

—Я? Я не думаю. — поспешно отозвался Третий Дракон, косо посмотрев на Кименуса.

—Понятно. – выдохнула Александра, откладывая приборы и откидывая салфетку. —Значит, я не хочу знать, что с вами случилось, раз вы упорно молчите. Но не вздумайте мне портить этим настроение! И прекрати при мне курить эту гадость! Невыносимо! – взяв кубок с вином, она стремительно вышла из Зала. Дегэйр страдальчески смотрел ей вслед. Кименус по-хозяйски уселся на её место, в одну из Семи Ладоней. Заглянул в кувшин с красным вином и утопил в бокале окурок, явно на зло Хозяйке. Дегэйр, видевший его ироничную ухмылку, не сдержался:

—Ты отвратительно себя ведешь!

—Из твоих уст это почти комплимент. — спокойно ответил Кименус с легким поклоном. Третий Дракон фыркнул.

—Между делом, — продолжил Первый Дракон, — патруль растерзал ты, а о последствиях думать должен я. Согласись, это несколько нечестно.

—О чем ты? — напрягся Дегэйр, как бы невзначай оглядываясь. Кименус, неотрывно смотрящий на него, улыбнулся и вытащил пухлый конверт. Дегэйр охнул:

—Из Заставы!

Первый Дракон кивнул.

—Стражники Хайфа догадались, что это Дракон напал на патруль, а так как они, я думаю, уже знают о нас, то письмо прислали Александре с требованием объяснить, что происходит в этих стенах и за их пределами.

—Когда прислали? — Дегэйр взлохматил длинную, спадающую на глаза челку, сдернул длинный плащ и откинул его за Кименуса. Первый Дракон незамедлительно ответил:

—Вчера утром.

—Сожги его!

—Еще чего! — засмеялся Кименус. — Давай прочтем хвалебные отзывы о тебе? Ты ведь не только патрульных убил, но еще и ищеек в черных плащах, и наверняка до отвала насытился их жизнями. На сколько десятков лет ты себе продлил существование?

—Лет на триста еще. — саркастически ответил Дегэйр. — Отдай мне письмо!

—Его надо было первым перехватить. Представь, если бы оно попало в руки Александры… Ведь наша Принцесса запретила нам трогать Стражников Хайфа и других одаренных. А ты, как мясник на бойне. Хоть бы одного живого оставил.

—Прекрати, Кименус! Я так поступил ради её и нашей безопасности! Мы, Драконы, должны охранять свою Принцессу! Ты такой же, как Очаровашка—тебе тоже нет дела до неё!

—Я Дракон её отца!

—Передаренный им Принцессе Александре! — Кименус вскочил и одним движением взял собрата за горло. Дегэйр зашипел, руки со скрученными пальцами хватались за пальцы Кименуса, стремясь ослабить хватку.

—Не смей дерзить мне. — прорычал Кименус и отшвырнул Третьего Дракона. Дегэйр, пролетев через зал, ударился о стену и со стоном сполз на пол рядом с камином. Подойдя к нему, Кименус аккуратно положил конверт ему на лицо, присел рядом, прислонившись спиной к стене.

Дегэйр медленно выпрямился, отряхнулся и, вытянув руку, бросил письмо в огонь. Кименус хмыкнул:

—Даже неинтересно, что там написано?

Третий Дракон помотал головой, морщась.

—Мне другое интересно…

—Сердце Дракона, бьющееся так близко от нас?

—Оно на окружной дороге. — хмуро подтвердил Третий Дракон. — Как думаешь, это Очаровашка? Или какая-то его хитрая уловка?

— А может Очаровашки давно уже нет в живых? Может это просто отзвуки, слышимые нами потому, что он был нашим собратом. Кто знает?..

—А мне кажется, что он живее всех живых. — зло проговорил Дегэйр. — Я готов тебе это доказать, когда принесу его сердце, вырванное из груди.

—Но тогда-то он точно будет мертв. Кстати, он сильнее тебя, он же был Стихийником. У него активная сила, а у тебя, Внушителя, пассивная. Но если уж ты хочешь погоняться за миражом...

—Это не мираж. — горячо возразил Дегэйр. — Я чувствую, что это может быть что угодно, но только не мираж. Я еще докажу тебе это. — с этими словами он поднялся на ноги. Кименус посмотрел на него снизу вверх.

—Ты что же сейчас за ним летишь? Обожди до утра, сейчас на улице очень холодно. — Третий Дракон остановился, оглянулся на него.

—Обожду. Если только ты не попытаешься украсть у меня Жертву.

—Это крайне меня забавляет—Дракон-Охотник и Дракон-Жертва. Интересно, кто из вас все-таки кто. А вообще, я и не думал стоять у тебя на пути. Никогда не любил охоту. И потом, я хоть и чувствую биение сердца на окружной дороге, я не думаю, что Очаровашка приблизился бы к Сарроу.

—Тогда пожелай мне удачной охоты, Кименус. — плотоядно усмехнулся Дегэйр.

Милетерис, догнавшая Лейфа, который придерживая лошадь, ждал патруль, едва не задохнулась от налетевшего холодного ветра, сбивающего с дыхания. Неожиданно ей почудилось, что за ней неотступно следят, следят, как могут следить только следопыты и ищейки. Или охотники.

В гарнизоне Сарроу их встретили более чем холодно. Сначала Лейф, попеременно с другими Стражниками кричали перед закрытыми большими воротами. Милетерис задрав голову, пыталась разглядеть, что могла, но кроме нескольких шпилей с развевающимися на ветру длинными флагами, большего не увидела, как ни старалась.

Когда же они въехали на территорию гарнизона, направляясь в самые дальние казармы, девушка отметила ровные, убранные от снега дорожки, аккуратные подстриженные кустарники, за которыми высились тонкие сосны, небольшие одноэтажные у самого въезда домики, где, очевидно, жили Стражники гарнизона. Чем дальше они ехали по прямой широкой дороге, тем дома становились выше и длиннее. Лейф повернул вправо, и буквально через пару десятком метров показалось длинное одноэтажное здание с приветливо мерцающими сквозь стволы сосен окнами. Залаяли собаки, и лошади нервно всхрапнули, встряхнув головами. Лошадь Лейфа, горячая и с крутым нравом, отпрыгнула, толкнув лошадь Милетерис. Девушка взвизгнула от испуга, но Лейф, неожиданно рассмеявшись, натянул поводья, усмиряя кобылу.

Привязав лошадей к жердям, стоявшим по обе стороны от широкой деревянной лестницы, усталые и голодные патрульные поднялись в предбанник, громко топая по скрипящим доскам, чтобы сбить снег с мысков и подошв. Лейф одернул плащ и смело открыл украшенную витражами дверь. Гуськом за ним зашли все остальные.

Едва оказавшись внутри, Милетерис сразу поняла, что это здание, некое подобие Трапезной. Только если в Хайфе все столики были накрыты шелковыми скатертями, тарелки и чашки были из фарфора и стояли кресла, мягкие и глубокие, то в гарнизоне Сарроу все было иначе. Два ряда, по бокам от входа, нескольких десятков вытянутых деревянных столов, по обе стороны которых стояли дощатые лавки. Вместо фарфоровых блюдец, бокалов из тонкого стекла, столовых приборов в том количестве, к которому Милетерис привыкла с детства, и в Хайфе, на столах стояли жестяные миски, такие же, только несколько помятые, кружки, ложки и вилки лежали прямо на столешницах, салфеток не было вовсе, хлеб, черный, и как потом оказалось, совершенно безвкусный и сухой, лежал в одной большой плетенной корзинке. Девушка сглотнула, когда заглянула в тарелку— утопая в желтом масле, остывшая и покрывшаяся корочкой, на ужин их ждала какая-то сероватая каша.

Решительным шагом к ним подошел среднего роста мужчина с черными блестящими волосами, зализанными назад, и безучастными серо-зелеными глазами. Коротко поздоровавшись с Лейфом, он заметил:

—Уже перестал надеяться, что вы сегодня почтите нас своим присутствием. Как видите, ваш ужин остыл. Но смею заверить, что сейчас же затопят камины в вашей казарме. — Лейф, до этого ободряюще улыбавшийся Милетерис, помрачнел и без улыбки кивнул. Развернувшись на каблуках, отчего длинная волчья накидка едва не упала с плеч, мужчина ушел туда, откуда к ним пришел. Лейф повернулся к своим патрульным, недовольным и раздраженным таким отношением.

—К этому уже стоило привыкнуть. — развел руками Защитник. —Рассаживайтесь. Мили, идем.

Милетерис покорно поспешила за ним. Сев за крайний столик, Лейф первым делом отпил из чашки и поморщился:

—Остывший кофе— никуда не годен. — в это самое мгновение за столиком перед ними, кто-то из патрульных резким движением опустошил свою кружку, вылив кофе прямо на пол. Лейф строго прикрикнул и, наклонившись к девушке, прошептал:

—Хотя у меня тоже руки чешутся…

—Лейф, кто этот мужчина? И почему он такой…

—Мерзавец? — усмехнулся Защитник, осторожно пробуя на вкус кашу. Приподняв брови, он сам себе хмыкнул: —Хм… Пойдет.

—Он, Мили, Мастер гарнизона. Здесь все по струнке, видела даже дорогу до земли расчистили— в январе-то месяце! На редкость неприятный человек. Не знаю, как только с ним Христина находит общий язык…

—А она находит? — Милетерис потыкала кашу кончиком большой столовой ложки, и вздохнула. Лейф, заметив её досаду, потянулся к своему рюкзаку, достал оттуда нарезанный сыр, копчености и мягкие булки и положил перед девушкой.

—Более-менее. —отозвался он, Милетерис сделала себе бутерброд, и оглянувшись на патрульных, некоторые из которых ели припасенные пайки и пили из собственных фляжек, виновато потупилась:

—Это из-за меня мы опоздали.

Лейф, запивавший остатки каши кофе, чуть не захлебнулся— такой у девушки был расстроенный голос.

—Нет, Мили…—он ударил себя костяшками в кадык, чтобы проглотить и продолжил: —Он всегда отдает приказ накрывать нам ужин вместе с его Стражниками. Беда только в том, что патруль, даже летом в хорошую погоду и с сухими дорогами, к ужину не успевает. Поверь, тут нет твоей вины. Все мы люди, и всем патрульным требовался отдых. Ладно уж… Завтра мы покинем это донельзя дружелюбное место.

—Лейф, а тут много Стражников? — Защитник взял в руки хлеб и, скатывая мякиш в шарики, ответил:

—Около трех ста человек, как говорила Христина. Здесь нет такого количества Мастеров, ведь наши Мастера преподают в гимназиях, здесь только один Мастер и его Стражник, они и делят меж собой несчастных…— он иронично покачал головой, Милетерис нервно улыбнулась. —И кстати, здесь ты не встретишь ни одной Стражницы, только мужчины.

—Ого. А почему? — Лейф по одному забрасывал шарики себе в рот.

—Потому что женщины сильнее мужчин до определенного момента. А потом они практически теряют свои способности, поэтому после того как Стражниц выдают замуж, их отпускают со службы. С мужчинами просто меньше мороки из-за этого. Вот Мастер гарнизона и отбирает себе сюда только Стражников.

—Почему после замужества? — не поняла Милетерис. Лейф слегка смутился:

—По некоторым причинам, ты потом узнаешь. Ладно, Мили, перекусили. Пора, а то тут и окоченеть недолго. — он поднялся. Растерянная девушка машинально поднялась за ним. Как по команде встали все патрульные. Защитник махнул рукой и быстро пошел в ту же сторону, что и Мастер гарнизона Сарроу. Зайдя за ширму, которую невнимательная Милетерис приняла за стену, он вышел через небольшую дверь на улицу. Подождав всех, Лейф по расчищенной тропинке, петляющей между кустарниками, вышел к небольшому двухэтажному домику с крышей, почти касающейся сугробов. На веранде горел фонарь. Зайдя в домик, он скинул плащ и, повесив на ближайший латунный крючок на стене, поднялся по скрипучей шаткой лестнице наверх. Девушка сначала думала последовать его примеру, но потом махнула рукой и побежала за Лейфом.

—На первом этаже находится каминная и гостевая. Там сейчас наверняка засядут шахматисты и картежники. Так же на первом библиотека, если что, то ищи меня там. За ней, по лестнице внизу находятся душевые. Общие. — Лейф замолчал, давая Милетерис достаточно времени, чтобы напугаться совместного приема душа с остальными патрульными.

—На втором этаже спальни. Так как в нашей группе, не считая тебя, только одна женщина, то ваша спальня…— он прошел в конец коридора и открыл боковую дверь. — Здесь.

Милетерис робко заглянула в спальню. Пять широких кроватей, близко стоящих друг к другу, были убраны плюшевыми пледами. Одна пухлая подушка, посаженная на манер треуголки, на другую, сверху была накрыта полотенцами. Девушка оглянулась на Защитника, поблагодарила его и, зайдя в комнату, огляделась внимательнее.

Лишенная света свечей комната освещалась лишь лунным светом, льющимся из окна сквозь неплотно запахнутые полупрозрачные шторы. Выбрав кровать, примыкавшую к окну, девушка села на краешек, провела ладонью по завиткам пледа, чувствуя тепло, идущее от грелок где-то в простынях. Сняв плащ, она перебросила его через спинку стула, стоявшего перед кроватью, разулась.

Коротко постучав, Лейф открыл дверь, держа в руках десятки восковых белых свечей.

—Хоть этим не обделили…— улыбнулся он девушке в потемках. Защитник начал потрошить карманы в поисках спичек или зажигалки и едва не выронил свечи. Подбежавшая на помощь, Милетерис подхватила свечи и расставила их в подсвечники, прикрепленные к стенам. Лейф, наконец, вытащил из кармана брюк небольшую дорожную зажигалку, сверкнувшую в лунном свете, и зажег свечи. Тени, царившие в комнате, пугливо подскочили и заползли в углы, кроме теней Милетерис и Защитника, которые вытянулись, лишь бы быть как можно дальше от света свечей.

Стены комнаты были лиловые, такие же были и пледы. Пол, потолок, кровати, косяки и оконные рамы были одного цвета и, очевидно, сделаны из одного дерева. Милетерис хмыкнула:

—Более чем уютно! Здесь бы подольше остаться, чем на ночь.

—Избавь! — замахал руками Лейф. —Мне Мастера Сарроу только не хватало видеть чаще, чем сейчас! Кстати, мы должны были убрать за собой тарелки… Всегда забываю напомнить…— он покачал головой, подмигнул девушке, и вышел, что-то довольно напевая, пока спускался по лестнице.

Всю ночь Милетерис проворочалась в постели без сна. Лейф велел всем расходиться ровно в двенадцать. Девушка, сидевшая на подоконнике и смотревшая на серп луны, услышав его голос, повернула голову, через несколько минут в комнату зашла смеющаяся женщина, неопределенного возраста, они обменялись несколькими фразами, после чего, Стражница подхватила запасную одежду и полотенца и вышла.

Дождавшись, пока весь патруль разойдется по комнатам и уляжется спать, Милетерис взяла полотенце, уже порядком вылезшее, но чистое, выудила из небольшой походной сумки длинную ночную рубашку, подаренную ей на праздник Добра и Милосердия Гелиной, и вышла. Соседка в это время тушила свечи.

Быстро слетев с лестницы, Милетерис на цыпочках прошла через каминную и скользнула мимо библиотеки, когда её шепотом позвали. Обернувшись, Милетерис покраснела, Лейф, придерживая книгу, смотрел на неё.

—Отбой же был? — неожиданно для себя напала на него девушка. —Что ты здесь делаешь?

—Стерегу нарушителей порядка. — Защитник указал на неё. Милетерис потупилась.

—Ладно, беги, я тут побуду, чтобы тебя не побеспокоили.

Взвизгнув от радости, Милетерис порывисто обняла его, поцеловав в щеку. От этого смутились оба, и девушка, стараясь скрыть свое смущение, быстро убежала в душевую, а Лейф уткнулся в книгу с таким интересом, словно там была написана его судьба.

Позже, когда луна спряталась за темными верхушками сосен, Милетерис осторожно подошла к Лейфу сзади.

—Лейф?

Защитник обернулся и невольно отпрянул. Несмотря на то, что поверх ночной рубашки был накинут длинный пушистый платок, он из вежливости отсел подальше.

—Как мы будем вообще патрулировать?

—Хорошо, что ты заинтересовалась. — Защитник отложил книгу.— Завтра мы прямо отсюда переместимся на границу нашего мира и мира смертных—за Золотой Лес. Там же нас будут ждать лошади. В горах, которые соседствуют с Золотым Лесом, находятся шахты, и одаренные, живущие там, по соглашению предоставляют нам лошадей. Наших же лошадей отсюда перегонят в гарнизон Смолена. На стыке Золотого и Голубого Леса мы оставим лошадей на разъезде, их потом перегонят обратно, и через день доберемся до разъезда, откуда переместимся в гарнизон Смолена. Ну а там, уже на наших, через гарнизон Кландси вернемся в Заставу.

—Ничего непонятно… А почему мы лошадей оставим на разъезде стыков Золотого Леса и Голубого?

—Потому что Голубой Лес соседствует с ущельем, там очень узко и лошади к тому же могут ноги себе переломать. Мили, ты все поймешь, не сомневайся. — он коснулся её плеча, слегка наклонившись. Милетерис застыла от легкого волнения.

Несмотря на свою категоричность, над которой смеялись Сель и Гелина, и качала головой Торина, внутри она уже некоторое время чувствовала необъяснимую нежность и тоску. И вот сейчас, в неосвещенной библиотеке, рядом с юношей, который легко коснулся её, одетой только в ночную рубашку, девушка невольно затрепетала. Лейф озадаченно взглянул на неё. Милетерис тихо проговорила:

—Неделю назад. Это началось неделю назад.

—Что началось? — Защитник слегка нахмурился. Милетерис медленно поднялась.

— Мне снится странный сон, там постоянно мужской силуэт. Один на все сны, какими бы разными они не были. Он стоит спиной, и я не могу увидеть его лицо. А он как назло никогда не оборачивается. Вот… Навеяло что-то мне сейчас.

—Не заколдовали ли тебя? Может кто-то приворожил? — с улыбкой заметил Лейф. Милетерис фыркнула:

—Ага, если только Огненный Змей. Больше некому. — Лейф вздернул брови и широко зевнул. Милетерис спохватилась:

—Спать!

—Да…Завтра подъем в девять. А уже начало третьего. Спокойной ночи тебе, Мили.

—А ты?

—Я еще почитаю. Никак не могу дочитать эту книгу. Она в единственном экземпляре…

Думая о своих ощущениях, связанных с прикосновением Лейфа, со снами, в которых был растворен мужской силуэт, с долгом Защитницы, от которого она почти осмелилась отказаться в душе, девушка ворочалась в постели, заснув лишь под утро. Когда же её, через пару часов разбудила соседка, заспанная Милетерис еле уговорила себя подняться. Соседка заметила, что в таком случае она останется без завтрака, и Милетерис охотно согласилась, зарываясь носом в одеяло. Но через некоторое время, Защитник настойчиво постучался в дверь, приказывая собраться— ведь они не собираются возвращаться в казарму. Озлобленная от недосыпания Милетерис, не торопясь, оделась, скрутила длинные вьющиеся волосы в узел и, зевая, сползла по периллам лестницы.

—Мили! Да ты как будто совсем не спала! — Лейф осмотрел её синие круги под глазами. Она вяло махнула рукой:

—На новом месте непривычно.

—Теперь все! Живо на завтрак! А то и его пропустим. — весело скомандовал Защитник, запахивая плащ.

После долгих уговоров на морозном воздухе, Мастер гарнизона Сарроу выдал патрульным по паре перышек и несколько запасных Лейфу. Пританцовывавшие от холода Стражники патруля одобрительно загудели, разбирая перышки. Милетерис досталось серое и бурое перья, одно она запрятала в сумку, на другое, следуя прошлому опыту, дунула, и вслед за остальными Стражниками переместилась через Золотой Лес на границу Заколдованных Земель и мира смертных.

Следующие три дня тянулись одинаково. Взяв лошадей, патруль двигался на север по дороге, петлявшей между разбросанными после землетрясения камнями. Одни горы, заснеженные от основания до самых верхушек, каждое утро терявшихся в низких облаках, с проплешинами елей, сменялись другими, небо, холодное и белое, как снег на земле, серело и выцветало каждый вечер, а утром снова было белое. Золотой Лес стонал по другую сторону от молчаливых гор, золотые листья, отрываемые ветром, уносились вверх и уже оттуда опадали на землю, съеживаясь и чернея от снега. На третий день после полудня из-за горы выглянуло тусклое, зарытое в облаках, солнце. Лейф, полудремавший в седле, очнулся, когда Милетерис тронула его за плечо.

—Скоро мы доберемся до второго разъезда?

Защитник размял шею и выпрямился. Оглянувшись, он резко ударил ногами по лошадиным бокам. Высоко задрав морду, животное с коротким звонким ржанием поскакало вперед, свернуло с дороги и, вскарабкавшись на каменную гряду, нервно заплясало там. Лейф, одной рукой крепко держа поводья, другую руку сложил козырьком, вглядываясь вдаль.

—Подтянитесь! —услышала Милетерис сносимый ветром голос Защитника. Патрульные подстегнули своих лошадей. Лейф позволил своей лошади спрыгнуть с гряды. Его кобыла прыгала и пятилась, закусывая удила, пока он ждал отстающих.

—Если поторопимся, то через полчаса будем на разъезде. —заметил он, пропуская патрульных.

Милетерис кивнула, легонько толкнула лошадь каблуками сапог. Всхрапнув, гнедой мерин нехотя перешел на рысь. Лейф, ехавший теперь позади всех, почти скрылся за поворотом.

Миновав гряду, патруль въехал в долину. Тишина гор последних дней сменилась поочередным перестуком, кое-где поднимались темные струйки дымков, дробилось эхо. Девушка подождала Защитника, и теперь они ехали бок о бок.

—Тебе никогда не было интересно, что они добывают в этих горах? –спросила девушка, вертя головой. Защитник взглянул в сторону гор, пожал плечами:

—Наверное, все. Металлы, в том числе платину, драгоценные камни и минералы. Эти места разбиты на сектора, каждый сектор занимается своим делом, к каждому сектору прикреплено свое месторождение.

—Там живут гномы? — с улыбкой спросила Милетерис. Лейф удивленно посмотрел на неё.

—С чего ты взяла?

—Ну, как, во всех сказках гномы работают в шахтах. Занимаются ювелирным делом и отливают зеркала. Разве не ты говорил, что сказки мира смертных основаны на реальности Заколдованных Земель? — Лейф призадумался.

—Если честно, я никогда не слышал, чтобы гномы работали в наших шахтах. Если только карлики и рожденные в этих местах одаренные. — он приподнялся в стременах, свистнул, а когда патрульные обернулись, махнул рукой влево, чтобы они объехали склон. Милетерис, раскачиваясь рядом в седле, с интересом смотрела на горы. По мере приближения к разъезду, соседствовавшего с шахтерской деревней, звуки рубки и треск падающих деревьев становился четче, эхо, доносившее до патруля звонкие перестуки в недрах гор, заглушил неровный лай собак. Когда они въехали на небольшой постоялый двор, слуги уже ожидали лошадей. Спавший на снегу огромный черный пес, приподнял тяжелую голову и неодобрительно заворчал, поглядывая на топчущихся лошадей.

Наскоро пообедав в харчевне, Защитник велел своим Стражникам сниматься с места. Взяв холщевую сумку девушки, он повесил ей свою фляжку, отчего-то теплую, велел еще нескольким одаренным отдать свои рюкзаки и взять пайки, купленные в харчевне. Через полчаса патрульные покинули разъезд, спустились с крутого склона и, пошли навстречу солнцу, уже успевшему коснуться горизонта.

—Ночь застанет нас не в самом благополучном месте. —тихо сказал Лейф девушке. —Дело в том, что в пропасти, которая находится около Голубого Леса живут дикие духи и вампиры. Пропасть— это их гнездо. Они никогда на нас не нападали, несмотря на то, что их там сотни, а нас всего три десятка. И все же, сама понимаешь— место неспокойное.

—И мы там будем ночевать? — поразилась Милетерис. Защитник кивнул.

—Не бойся, я буду охранять вас. – улыбнулся он.

Золотой Лес, полыхающей своей листвой внезапно сменился голыми деревьями Голубого Леса. Поглядев в другую сторону, Милетерис увидела темный зев пропасти в метрах четырех-пяти от первых деревьев Голубого Леса. Лейф строго предупредил патрульных держаться как можно дальше от Леса и от пропасти. По одному по двое одаренные шли вперед, устало вздыхая.

Когда темная беззвездная ночь окутала собой и Лес, и пропасть, Лейф велел расположиться на небольшой площадке. Побросав палатки и пайки, патрульные первым делом развели несколько костров, и только тогда, когда огонь разгорелся, они уже не спеша установили палатки, поставили котелки, развернули припасенную из харчевни еду и, окружив костры, сели как можно ближе к ним.

Эта ночь, наполненная шорохом и гудением Голубого Леса, шумевшего над их головами, страхом перед пропастью, в нутре которой жили вампиры, прошла немногим лучше, чем предыдущие. Милетерис, положив пистолет под подушку, смотрела, как танцуют тени по полотну, думала о Лейфе и еще пятерых, которые под сквозным злым ветром несли караул, охраняя сон Стражников. Внезапно, как и каждую ночь, обострилось предчувствие. Оно нашептывало девушке ужасы преследования, отчего волосы на голове шевелились, а в горле становилось сухо. Дрожа от страха под тонким покрывалом. Милетерис беззвучно молилась, чтобы утро наступило скорее, и только когда тени поблекли, она облегченно вздохнула и смежила веки.

Защитник, хмурый и бледный от бессонной ночи, отдал приказ своим людям поспать четыре часа, сам расположился на покрывале перед костром и, прихлебывая из своей фляжки, сонно смотрел на пляшущий перед ним огонь.

Когда растрепанная осунувшаяся Милетерис села рядом с ним, подперев голову рукой, Лейф слегка толкнул её плечом:

—Ты мне что-то совсем не нравишься. Даже снег не такой белый, как твое лицо. Ты не высыпаешься?

—Я не могу привыкнуть…— с готовностью отозвалась девушка, мысленно отгоняя от себя мысли о преследовании. Ей не хотелось беспокоить Лейфа, уже клевавшего носом, загруженного и усталого. Она даже не знала как сказать ему о своих опасениях, о том, что в ней зародилось стойкое чувство, что кто-то неустанно следит за ней, словно невидимый, идет след во след. Её пугали собственные сны, собственные страхи, и как сказать об этом Защитнику, девушка не представляла. Она осторожно положила голову на плечо Лейфу, вздохнула, тяжело и устало и, закрыв глаза, задремала.

Вечером того же дня патруль, без заминок переместился через Голубой Лес в Ближний гарнизон Смолена, где их радушно принимали три Мастера—возлюбленная офицера Фэна и два её Стражника. Переночевав в гарнизоне Смолена, отдаленно напоминавшим Хайф, патруль тронулся в полдень, объехал стороной тихий город Смолен, стоявший около самого Леса, и по дороге, ведущей сквозь стык Голубого и Сиреневого Лесов, направился в сторону моря.

Отрывок 14: Побережье оставленных надежд

Верхний этаж южного крыла Хайфа, отведенный под полное управление Трибунала уже с утра был переполнен Мастерами и Стражниками. Гедеон и Касем нервно вышагивали из стороны в сторону, Ториана тихо о чем-то разговаривала с Гелиной, только-только вернувшейся с поста. Лика, прихватив в библиотеке одну из книг о Драконах, сидела на подоконнике, чтобы читать при естественном свете. Сель что-то мурлыкала себе под нос. Христина молча смотрела в окно, длинные холодные пальцы требовательно стучали по стеклу, выдавая её волнение. Отправив неделю назад патруль, вместе с Лейфом, она каждое утро начинала с ожидания плохих новостей о судьбе своих Стражников и любимого. И вот спустя семь дней затишья разразилась буря. Мастер линии патрулирования хмурилась, нетерпеливо оглядываясь по сторонам.

Двери приоткрылись и, пропускаемая вперед Мастером Александром и его Стражником, в залу вошла Юния. Подойдя к своему Мастеру, светловолосая одаренная что-то зашептала ей на ухо. Все напряглись, повисла тишина, даже Касем и Гедеон, мерившие шагами залу, застыли, обмениваясь вопросительными взглядами. Повернулась Христина, сузив шоколадные глаза, она смотрела на Ториану и Юнию, чувствуя, что одна принесла скверные новости, и что другая была ими порядком озадачена. Юния с поклоном отступила за спину Мастера; Ториана, обдумав, как бы ей преподнести эту новость, кашлянула. Все разом ожили:

—Что случилось, Мастер Ториана?

—Что там?

—Ториана?

—Говорите же! — не выдержал Гедеон. Лика быстро подошла к нему, строго глядя на него, приложила палец к губам. Ториана оглянулась на Юнию и, получив её одобрительный кивок, вздохнула:

—Письмо Принцессе Александре было доставлено. Но она ничего не ответила на него.

—Проигнорировала? — Мастер Касем приоткрыл рот. Лика наклонила голову набок, косо посмотрев на Христину, которая шумно выдохнула от облегчения.

—Выходит, что так. —развела руками Ториана. — Она или хочет утаить правду, или не считает достойным отвечать на клевету.

—Но ее никто не обвинял. —проговорил Гедеон. — Мы лишь написали о нападении на патруль и своем расследовании.

—Это было только предупреждение. —твердо добавила Лика. — Но не ответив, она компрометирует себя.

—Что нам даст ее ответ, каким бы он ни был?..—приподняв тонкую бровку, спросила молчавшая все это время Сель. –Все одно, у нас есть только предположения…

—Я согласен с Сель. — кивнул Мастер линии охраны Заставы. — С одной стороны. Но с другой— наши подозрения небезосновательны. Если есть Дракон – есть и Хозяин. Последним Хозяином был Князь Лунной Тени. И у него осталась дочь. А стоило этой дочери чудесно ожить в фамильном склепе, как случилось нападение… И кого? Дракона!

—Как нам тогда поступить? — подала голос Гелина. Касем переглянулся с Гедеоном.

—Нам следует тогда отправить еще одно послание в Сарроу. И если уж его проигнорируют, нам придется обратиться за помощью к другим Управам и гарнизонам. —заключил Касем. Ториана повела плечами:

—Если дело стоит за письмом, то я незамедлительно его отправлю с поверенным.

—Только будет ли в этом толк? — сама себе прошептала Христина, глядя на Мастеров, одобрительно загудевших от последних слов Мастера разведки. Повернувшись к окну, Христина посмотрела туда, где по её мнению находился Кландси и проговорила:

—Только бы Лейф с патрулем успели вернуться в Хайф.

* * *

Серо-голубые глаза рассеянно смотрели вдаль, откуда с шумным плеском приходили волны, неся на белых пенистых гребнях глубинный запах водорослей и русалок. Тяжело вздохнув Лейф по давней привычке притянул к груди меч, носок ботинка, ковырнув ветку, ловко подкинул её в костёр. Он медленно, словно в полусне поднялся и вытянулся, наслаждаясь истомой, охватывающей его тело паутинкой закатных лучей.

—Пожалуй, сегодня мы уже ни на что не годимся. —передёрнув носом спросил Защитник у себя и оглянулся на подчинённых, весело смеющихся у костров, от которых в сторону Леса тянулись лиловые клубы дыма. Под урчание живота Лейф довольно подметил, что ужин у его патрульных в самом разгаре. Пора бы и ему немного поесть, перед тем как отослать дозорных и устроиться на ночлег. Защитник покачал головой и сел лицом к Сиреневому Лесу, невольно поёжившись от жуткого шелеста в самой чаще.

Интересно, что собой представляет Хранитель?.. Что это за сила?..

Никто из людей не встречал Духа Леса, никто не может его описать…

Все понимают только, что зайти в любой из Лесов можно лишь от отчаяния или крайней нужды. Как бы ни были коварны и расчётливы русалки, неустанно плывущие за патрулём и не боявшиеся отгоняющих огней и заклятий, одарённые всё равно раскладывали костры и ночлеги ближе к кромке воды, нежели чем к кромке Леса. И Лейф их прекрасно понимал. Да уж, русалок хотя бы иногда видно, а вот опасности, которая кроется в каждом из трёх Лесов, не сможет остановить никто, даже Щит, потому что, чтобы остановить что-то, нужно, если не видеть, то хотя бы представлять. Но силы Духа невообразимы, его сущность – отлична от людской, и разве хоть один одаренный мог бы противостоять неведомому созданию?..

К счастью, за три года, что он патрулировал, как Защитник, на них из Лесов никто не нападал, но всем известно, что Леса – небезопасное место. И затишье даже в разгар дня кажется подозрительным. К тому же, многих одарённых линии патрулирования преследовало чувство, что за патрулём кто-то неотрывно наблюдает, но Лейф старался не вникать в эти разговоры, старался даже не думать о том, что у него самого порой складывается такое же ощущение… Ведь ему, Защитнику, не к лицу смятение или страх.

Его взгляд перескочил по десятку голов и задержался на русой макушке девушки, сидящей на плоском камне и весело смеющейся, когда вода пыталась лизнуть ей мыски замшевых ботинок. Защитник вздохнул:

—Мили, осторожнее! Иначе тебя затянут русалки!

Милетерис, сидящая в доброй сотне метров от него, естественно, ничего не услышала, но обернувшись, помахала рукой. Защитник спустился к ней, и сев рядом, сощурился на заходящее солнце.

—Здесь зима теплее… У моря снега нет, ветер мягкий. Хорошо здесь, правда?

Милетерис с улыбкой кивнула.

—Да, здесь хорошо, пока не стемнеет.

—Ты боишься темноты?

—Если бы темноты. — пробормотала девушка. Лейф озабоченно взглянул на неё и заметил:

—Многие жалуются, что из Лесов за ними кто-то следит. — Милетерис вздрогнула, испуганно посмотрев на него.— Ты чувствуешь то же самое?

—Наверное. — нахмурилась Милетерис. — Но я часто думаю о Драконах, которые могут преследовать свою Жертву многие годы и все равно находят её.

—Редко кто об этом догадывается, Мили. Драконы неуловимы и бесшумны. Можно, конечно, предположить…

–Или прислушаться к предчувствию. – Лейф с тревогой смотрел на нее, а Милетерис смотрела перед собой, на солнце, коснувшееся поверхности моря и сразу покрасневшее. Девушка сглотнула, чувствуя, как к ней начинает возвращаться страх.

«Он ведь все равно найдет меня, если он Дракон…»

«Если Мастера Хайфа правы, то в Сарроу действительно сейчас обитают Драконы. И я почувствовала их на окружной дороге. Неужели мой прадед решил разыскать меня? И что будет, когда он меня найдет? Что он сделает со всеми нами?» — девушка резко села в гамаке, потрясла головой. Мерный шум моря донес до неё тихое мурлыканье. Невольно заинтересовавшись, Милетерис выбралась из небольшого шатра, в котором спала по настоянию Лейфа, прислушиваясь к чарующим звукам.

—Русалки. — тихо прошептала она, поняв, откуда доносятся звуки. Смело и наивно девушка пошла по каменистому берегу, надеясь увидеть этих созданий, но вспомнив предостережение Защитника, остановилась.

—К черту их. —отмахнулась Милетерис, и вдруг задрожала. Теплый морской ветер обдал её такой волной страха, что она забыла, как дышать. Предчувствие откликнулось: он совсем близко. Он придет. Милетерис закусила ребро ладони.

«Бежать! Беги, Мили.»

Хаотичные мысли, сбитые, ненужные, вдруг отсеялись, ум стал холоден и сосредоточен. Цепочка действий сложилась в голове так быстро, что Милетерис изумилась. Но ноги, не давая себе на промедление даже лишней секунды. Бесшумно скользили по камням, по направлению к шатрам. Стараясь не шуметь, она скользнула меж шатров и палаток к поваленному бревну, к которому были привязаны лошади, и тихо застонала— все лошади были расседланы.

Милетерис хотела бросить бесполезную идею ехать верхом, но подумав, решила, что пешком далеко не уйдет, и можно попробовать оседлать лошадь самостоятельно.

Седла лежали неподалеку. Перехватив верхнее седло посередине, Милетерис, морщась от тяжести, бросила его неподалеку, осторожно отвязала свою лошадь и подвела её к краю бревна. Животное, прижав уши, недоверчиво косилось на девушку, когда Милетерис попыталась положить ей на спину седло, лошадь отпрянула, фыркнув. Разозленная, что могла перебудить патрульных, Милетерис зашипела на неё. Лошадь попятилась, не давая себя оседлать.

—Помочь? — от испуга девушка выронила седло, которое больно ударило её по ноге. Но боль стихла через несколько секунд, а видение Лейфа, стоявшего за ней, не таяло. Милетерис опустила голову, боясь даже посмотреть ему в глаза.

—Эту минуту я увидел еще накануне нашего отъезда из Заставы. Держи её. — девушка осторожно взяла лошадь за капсюль, удерживая морду, Защитник поднял седло и водрузил его на дрогнувшую лошадиную спину. Стягивая ремни, он повернулся к ней.

—От чего ты бежишь?

—Лейф, за мной идет Дракон. — звонко прошептала она. Защитник поднялся, поправляя ремни стремян.

—Откуда ты знаешь?

—Я же его праправнучка. У меня предчувствие. Он скоро будет здесь, он растерзает этот патруль, как растерзал тот. Понимаешь, мне лучше уехать.

Лейф, не глядя на неё, стал загибать поочередно копыта, проверяя подковы. Потом стянул ремни за ушами.

—Мили, вдруг ты ошибаешься. Я же говорил тебе, что многие…

—Нет! — в глазах девушки сверкнули слезы. —Нет, Лейф, я почувствовала, что Охотник вышел на мой след еще в Сарроу. Не знаю почему, но он не оставит меня. Он найдет меня, ведь он Дракон.

Лейф с горечью смотрел на неё, когда голос девушки сорвался, он притянул её к себе, крепко обнимая.

—Мне страшно, Лейф. Я не знаю, что мне делать. Я знаю, что не убегу, но предчувствие велит бежать, и я вот… Прости, мне не быть Защитницей, я так и знала, что не стану ею. Прости меня, Лейф. — Лейф обнимал её, гладя по волосам.

—Пока ты можешь бежать от него, беги. — он поцеловал её в лоб, усадил на лошадь, отвязал животное, и повел его в тени палаток. —Но как только предчувствие тебе скажет, что вас отделяет не больше часа друг от друга, беги в ближайший из Лесов. Смолен, запомни, Смолен стоит у самого Голубого Леса.

—Куда? — Милетерис всхлипнула. —В Лес? Туда же запрещено. Там опасно.

—Дракон в любом случае опаснее. А оказавшись в одном из Лесов, ты невольно будешь под защитой Духа Леса— Дракон не посмеет ступить на священную землю бывших Седых Лесов. Там ты будешь в бо́льшей безопасности, чем где бы то ни было во всем мире.

—Но ты говорил, что там водятся разные создания и не всегда добрые.

—Да, но Дракона ничто, кроме Духа Лесов не остановит. – он оглянулся. Лагерь исчез из виду, Защитник облегченно выдохнул, перебросил поводья. Сняв сумку висевшую у него на спине, он отдал её Милетерис. Отстегнул её фляжку, пустую, и повесил свою, теплую и согревающую бедро девушки.

—Сколько мне жить в Лесу? Всю жизнь? Ведь Драконы преследуют добычу и всегда находят её. Меня либо Дракон убьет, когда я не выдержу жизни в Лесу, в шалаше, без воды, еды, тепла, и выйду из Леса, или же сам Дух Леса и его лесные создания. Лейф. Я обречена…

—Нет, Мили! Вспомни, я же Провидец. Я видел твое будущее. Поверь мне, в нем не будет Дракона-Охотника, и ты не будешь Жертвой. Ты будешь вспоминать об этих днях с содроганием, но это будет просто плохое воспоминание, слышишь? Я скажу тебе так— ты доживешь до тех лет, когда твои волосы будут такого же оттенка, как у Мастера Александра. — она начала задыхаться от плача. Лейф с трудом улыбался и заглядывал ей в лицо, гладя по ноге.

—Пистолет всегда держи заряженным и на предохранителе. Ты все-таки девушка, а дороги у нас неспокойные. Старайся добраться до Смолена. Это тихий город, но ближе его к Лесу нет ни одного места в Заколдованных Землях. И вот еще…— он порылся в кармане, достал оттуда холщевый мешочек—Тебе понадобится золото.

—Нет, Лейф, не надо. Я не возьму! — девушка замахала руками, но Защитник был непреклонен:

—Или я разворачиваю лошадь и будь, что будет. — ей пришлось принять из его руки мешочек, она тщательно спрятала его во внутренний карман, напряженно поглядывая то на Лейфа, то вдаль.

—Здесь кругом стоят дозорные, поэтому до рассвета тебе придется скакать по побережью. Если тебя и заметят, то преследовать не станут— ты слишком далеко от постов дозорных. И никуда не сворачивай, иначе заблудишься. Там будет много рыбацких деревень, мы их проезжали, там ты сможешь передохнуть и подкрепиться. А теперь…—Милетерис свесилась с седла и обняла его.

—Спасибо, что ты мне поверил, понял меня.

—Спасибо, что не смалодушничала и спасла всем нам жизнь. И ты говоришь, что ты не Защитница?..

—Теперь я уже ею и не стану. Прощай, Лейф! Прощай, потому что у меня предчувствие, что мы больше не увидимся. — Защитник грустно посмотрел на неё, пожал плечами.

— В моей комнате на столе ты сможешь найти адрес моих родителей. Прошу тебя, напиши им. Придумай что-нибудь, чтобы они не волновались, ведь я не смогу им писать…— она икнула и оттерла слезы.

Защитник ударил лошадь по крупу, животное мотнуло головой и потрусило рысцой. Лейф поднял руку и тут же приложил её к груди, отвешивая ей поклон. Ударив лошадь в бока, Милетерис заставила её пуститься в галоп и оглянулась на Лейфа, безмолвно плача— он стоял одинокий, с поникшими плечами. Между ними— скачущей в темноту и ним, оставшимся здесь на берегу, лилась русалочья песня, тоскливая и нежная, звезды мерцали над ними, рассыпанные по ярко-синему покрывалу небес— далекие свидетели их искренней дружбы, в которую даже Защитнику и его Ученице верилось с трудом.

Отрывок 15: След в след

Милетерис вздрогнула, повернулась набок и сонно замычала, когда рука, отчаянно скребясь по чему-то очень холодному и шершавому, скользнула куда-то вниз. Где-то рядом послышался плеск и журчащий смешок. Девушка улыбнулась во сне, прижав ноги к груди и, уткнувшись в колени лбом, подтянула руку к щеке —спать на камне было холодно и неудобно. Послышалось ещё два смешка, и Милетерис вдруг почувствовала, как её плечи и спину охватил озноб. Пальцы забегали по телу, ища края плаща и, наконец, ухватившись за ускользающую ткань, с силой потянули на себя, чувствуя сопротивление со стороны плаща. Это несколько всполошило Милетерис, вывело её из дремоты — она резко села и недовольно дёрнула плащ, не сразу заметив, что с другой стороны за него тоже держатся.

Через пару мгновений сонные глаза встретились с блестящими на утреннем солнце, как драгоценные бежевые бриллианты глазами создания, в котором девушка инстинктивно почувствовала русалку.

Сизые руки русалки цепко держали ткань плаща, сминая её корявыми пальцами с тонкой пеленочкой перепонки. Каждый палец заканчивался длинным иссиня-чёрным ногтем, на котором сидели мелкие ракушки и улитки. Это было так отвратительно, что девушка завизжала, отшвырнула плащ и отползла как можно дальше от воды. Русалка осклабилась, утробно заурчала, приманивая её пальцами — Милетерис быстро помотала головой, испуганно оглядываясь по сторонам — где она, где лошадь?..

Берег был совершенно чист, нигде не было ни намека на то, что лошадь где-то поблизости. Побережье было диким, необитаемым…

Но как лошадь отвязалась?!

Милетерис застонала, с трудом поднимаясь — у неё кружилась голова. Русалка, с интересом следившая за ней, радостно всплеснула сероватыми руками. Милетерис зло посмотрела на неё, подняла небольшой камень и швырнула им в русалку, отгоняя от плаща — утро было ветреным, она едва чувствовала свои онемевшие руки и ноги. Русалка зашипела на неё и нырнула в воду. Плащ, слабо трепыхаясь, лежал на камне.

—Что произошло, пока я спала?..— тихо спросила она сама у себя, застёгивая медные крючки. Глаза пытливо обшаривали берег, ища хотя бы следы лошадиных копыт. Но берег был каменист от горизонта слева и до горизонта справа — здесь никто и, скорей всего, никогда не найдет чьих-то следов, кроме разве что Охотника…

Девушка нервно икнула и, спрыгнув с валуна, побежала по берегу, крича во всё горло:

—Раби! Раби! Глупая кобыла!!!

Со стороны моря послышался громкий смех, Милетерис испуганно оглянулась и машинально отскочила от кромки воды — в это раз вынырнуло две русалки. Они перемигивались и посмеивались, глядя, как девушка мечется по берегу, надрываясь и зовя исчезнувшую лошадь. Одна из русалок, заправив за ухо длинную прядь мокрых волос передразнила девушку:

—Раби! Раби.. Ха-ха!..

—Ага, я же говорила тебе, что она забавная! — поддержала её звонким голоском вторая русалка, и обе зашлись в неудержимом хохоте. Милетерис зарычала от злости и выхватила пистолет.

—На завтрак будет уха! — выкрикнула она, направив пистолет на ту русалку, что стащила с неё плащ. Русалки притихли и пугливо опустились под воду, оставив на поверхности лишь глаза и лоб. Девушка помахала пистолетом и зачем-то сказала им:

—Уйдите прочь!

Она пошла от них, угрюмо пиная камешки ботинками, хмуро глядя перед собой, старательно не обращая внимания не плеск, не отстающий от неё. Да уж, русалки и вправду очень дотошные!..

—Слушай, ты же Мили— спросила первая русалка, опасливо подплывая к камням. Девушка против воли буркнула:

—Да.

—Бедняжка— сочувственно качнула миленькой головкой русалка, с трудом подавив смешок. Милетерис сжала зубы, уловив лёгкую иронию. Ещё и издеваются! И жалеют! Какой позор! Почему они её жалеют? Вот кто-кто, а они-то почему?

—РАБИ!!!— крикнула Милетерис, задрав голову к неяркому зимнему небу. Голос предательски сорвался, мир стал раздуваться и расплываться. Она вытерла катящиеся по щекам слёзы и дрожащими губами тихо протянула:

—Как же я теперь без лошади…

—Ты же имеешь ноги! Вот уж проблема! Если бы мы лишились лошадей, то это да, трагедия. А ты еще и плачешь. — русалки положили свои когтистые пальцы на плоский камень, на который рухнула девушка, скуля и плача от безнадёжности, и подтянулись вверх. –Ты не плачь… Разное случается…

—И такое случается часто. — кивнула первая русалка, хлопнув подругу по руке. Милетерис приподняла голову, недоверчиво глядя на них.

—Какое такое? — осипшим голосом уточнила она. Русалки многозначительно переглянулись.

—Лошади боятся нас. Твоя, наверное, отвязалась и убежала за остальными, испугавшись нас.

—Неет…—завыла Милетерис, уронив голову. — Теперь она вернется к патрульным без седока. О, Лейф, что он будет думать?

—Он будет переживать, не сомневайся! Мы вчера его видели…

—И слышали! — поддакнула первая русалка, перебив подругу. Девушка непонимающе посмотрела них.

—Что слышали?

—Что за тобой охотится Дракон — это он потом говорил, когда ты уже уехала. Но от тебя самой исходит запах Дракона… Почему тогда на тебя охотится твой собрат? — внимательно глядя на неё, спросили русалки, слегка поддавшись назад, ближе к воде.

—Как я могу быть Драконом, если я не мужчина? — сорвалась девушка. — Я лишь правнучка Дракона, родственница. Невежество здесь свойственно не только людям, я смотрю.

—Нет, мы-то не боимся… Даже если ты Дракон. — рассудительно заметила одна из русалок и протянула ей мокрую руку. — Идём с нами! Мы тебя защитим от собрата! Идём же!

Девушка икнула и поднялась на ноги — она отлично помнила, что ей говорил о русалках Лейф. Они заманивают людей в пучину и съедают… Уж кто-кто, а русалки не брезгуют людской плотью! Но если бы они и вправду могли её спасти? Исключая, что они бы её сами убили. Она запустила пальцы в растрёпанные волосы, стиснув их тисками и, раскачиваясь, глухо завыла, чувствуя себя на краю погибели.

Как? Как же так получилось? За что? Почему? Из-за чего?..

—Я не Дракон! — зло крикнула Милетерис, русалки беспокойно посмотрели друг на друга, пожали плечами.

—Все говорят, что они не те, кто они есть. Мы понимаем тебя. — подбодрила первая русалка, поднявшись до пояса из воды и разбирая пальцами волосы на два пробора и выбирая из них мелкие водоросли. Её подружка обкусывала отливающие ртутью ногти, заострённые и блестящие, менее отталкивающие, чем у первой русалки из-за отсутствия на них улиток и ракушек. Правда на левой груди у неё была небольшая морская звезда, цвета подмёрзшей тыквы. Девушка поморщилась, в душе поражённая этими странными существами. Она никогда не думала, что русалки выглядят так… необычно…

Длинные рыжеватые волосы, горящие ржавой медью на солнце, почти прозрачные жёлтые глаза, голубоватая тонкая кожа, с лоснящимися пятнами серовато-зелёной чешуи, руки тонкие, ломкие и словно обмороженные. Лица у русалок были одинаково милые, улыбки широкие, губы синие, ресницы прямые и длинные, светлые, и на взгляд Милетерис некрасивые. Ей хотелось бы увидеть их хвосты, но просить русалок об этом сейчас — верх глупости… Она судорожно вздохнула:

—Что мне дальше делать?..

—У тебя нет выбора: ты всё равно умрёшь. Этот юноша хоть и советовал тебе спасаться от собрата в Лесу, но… В Лесу смерть найдёт тебя быстрее, чем на побережье, мы же…— русалка плотоядно облизнулась. —Не сделаем тебе больнее, чем Дух Леса или собрат.

—Нет! — крикнула Милетерис, вскочив. –Спасибо, но нет! Я доверяю другу!

—Но он же отпустил тебя! Он не пошел с тобой. А мы рядом. –всплеснули руками русалки. Одна из них положила очаровательную головку на сложенные на камнях руки и грустно вздохнула:

—Тебя всё равно убьют по дороге. Двигаться в одиночку по Границе небезопасно — можно напороться на вампиров или разбойников… И через Лес тоже опасно идти… Лучше всего здесь умереть…

—Ну…—протянула девушка, тщательно обдумывая их слова. —Вы же сказали, что от меня пахнет Драконом… Вы даже Драконом меня назвали. Я немного знаю о Драконах, но они самые могущественные в тёмной иерархии. Разумные темные существа меня поэтому не тронут. Вампиров я уже не боюсь, для людей у меня есть оружие.

—А вдруг?..—подначила её русалка, Милетерис грозно посмотрела на неё.

—Учтите, я ещё не завтракала. Кстати… М-м-м… Может, подскажите, в какой стороне смыкаются Голубой и Сиреневый Леса?

—А почему ты про патруль не спросила? — удивлённо осведомилась русалка, разбирающая свои волосы. Милетерис неохотно ответила:

—Потому что патруль я оставила! Мне он не нужен. Ну, так скажите, куда мне идти?

Русалки сориентировались мгновенно. Они с готовностью указали налево:

—Туда!

Милетерис недоверчиво заиграла бровями, не ожидая, что они помогут.

—О… Спасибо!..— быстро сказала она, помахав рукой. Не то чтобы девушка не была им благодарна, просто одарённым запрещено даже приближаться к этим морским охотницам, а она с ними час с лишним проговорила.

Нужно спешить, зимой темнеет рано. Хорошо бы выйти к какой-нибудь деревушке, где есть тёплая постель и горячая еда… Желудок жалобно урчал и пульсировал на каждом шаге, ноги замёрзли, а шея, наоборот, вспотела. Она изредка всхлипывала, но слёзы больше не лились— нужно добраться до тепла и сытного обеда, а там, хоть неделю реветь, закрывшись ото всех.

—Почему ты обманула её?

—Ну, ты же тоже её обманула! — воскликнула одна из русалок и нырнула, изящно махнув резным зеленоватым хвостом. Вторая русалка пожала плечами:

—Ну, вот чем она думала, когда спрашивала нас?..

* * *

Предчувствие пришло раньше положенного. Оно родилось ещё в вечерних сумерках, когда девушка, ослабев от дороги, увидела на выступе в километре от неё рыбацкую деревушку. Желудок запричитал, когда глаза скользнули вверх по тонким ниточкам вытянутого дыма из узких длинных труб на горбатых крышах. Солнце уже село, небо над головой приняло необыкновенно синий оттенок, но краешек неба на горизонте был нежного сиреневого оттенка — остроконечные крыши казались пластинами и наростами на спине древнего полузабытого существа. Даже на таком расстоянии она чувствовала запах жареной в углях рыбы и нервно сглотнула, дрожа от предвкушения ужина и холода одновременно. Девушка спрыгнула с гряды и быстро пошла к деревне, задыхаясь и пропуская выдохи; отяжелевшие и непослушные ноги увязали в песке, как в трясине, вода озорно подлизывалась к ней, норовя дотянуться до неё, и тут же пугливо отползала назад, смущённая своей смелостью. В Лесу по другую сторону кто-то непрерывно свистел — тонко и тоскливо. По мере приближения к деревне слышались голоса и другие звуки, которые радовали Милетерис — это люди!

И тогда появилось оно — чувство неотвратимого, чувство, что расстояние сокращается, сокращается время… Призадумавшись Милетерис нашла название этому чувству — чувство преследования.

Она положила руку на грудь, морщась от тревожного стука в груди. Как-то совсем нехорошо — сильно гложет что-то изнутри, дрожит, отчаянно бьётся наружу из прокажённого тела… Жутко… Скорей бы добраться до этой деревни! Как-то слишком уж сильно предчувствие проявилось сегодня.

Крупинки огоньков, словно рассыпанные по тёмным силуэтам на холме, постепенно приближались, запах огня и еды становился ярче и гуще, ноздри девушки трепетно втягивали пропитанный этой смесью воздух. Милетерис сдавленно выдохнула, чувствуя, как сердце исступлённо колотится в груди.

—Извините! — девушка махнула рукой, привлекая к себе внимание. Она с трудом забралась на пристань, недовольно заскрипевшую, когда девушка громко застучала по гниловатым доскам, сквозь прорези которых темнело и переливалось бурное море. На пристани, свесив коротенькие ножки, сидел старик-карлик. Его сухие ручонки быстро перебирали и распутывали сеть. Он не обратил ни малейшего внимания на Милетерис и той пришлось кашлянуть.

—Гхм… Здравствуйте! — сказала она, обходя его, чтобы он не поворачиваясь мог её увидеть. Старик кольнул её взглядом слезящихся глазёнок и запричитал детским голоском:

—Пропасть-то, вот пропасть… Что им всем надо?.. Что ищут у бедного Жо?.. Жо совсем не знает…

—Дедушка. —позвала Милетерис, немного испуганная его словами. В своём ли он уме? Её взгляд случайно упал на его руки, дрожащие от старости и чёрные от грязи. Старик, не переставая бурчать, откидывал в сторону длинную белую бороду, цепко хватающуюся за ниточки сети, зло косился на Милетерис.

—Чего тебе от Жо надо? — вдруг спросил он и отвернулся. Девушка удивлённо открыла рот — надо же, заговорил! Но её больше смутило другое — карлик не спросил, кто она. Разве так начинают разговор? И она решила представиться.

—Здравствуйте, меня зовут Милетерис, я Защитница патруля. — девушка намеренно не стала добавлять, что это было вчера, чтобы подчеркнуть свою значимость. Стражнице и Щиту линии патрулирования окажут больше уважения, чем какой-то страннице.

—Отстала что ли?..— грубо спросил старик, усмехаясь беззубым ртом. —Они три дня назад ушли отсюдова со своим начальником.

Милетерис неопределённо пожала плечами. Пусть лучше думает, что она отстала, чем то, что она дезертировала с помощью Защитника линии…

Старик закивал головой, его пальцы суетливо, словно чётки, перебирали сеть.

—Они пошли туда, откудова ты пришла! — карлик почему-то показал на море, проведя укороченным пальцем по линии горизонта. — Тебе их нужно нагнать — не дело Щиту бросать патруль…

Милетерис сжала зубы, сдерживая стон досады. Старик не в своем уме! Ей сейчас только этого не хватало. Желудок, напоминая о себе, заворочался в животе, утробно урча. Девушка неуверенно улыбнулась и пробормотала:

—Мне нужно переночевать. У вас есть постоялые дворы?

—Дворов много! — старик, видимо перебрав сеть, начал её расправлять на пристани. — Иди в деревню, там что-нибудь и найдёшь! Может, кто согласится тебя пустить на ночь…

Девушка понуро покачала головой — здесь нет гостиниц…

Здесь негде переночевать. И вряд ли где здесь можно поесть. В это время. Даже за золото. Интересно, сколько там? Наверняка вполне хватило бы на неделю самого дешёвого номера в самой захудалой гостинице и на простую еду, но… Здесь нет постоялых дворов! И где же тогда ночевать?

—Ну, что ж… Спасибо Вам, дедушка. — Милетерис отвернулась и пошла по пристани, тоскливо заглядывая в освещённые квадратики окон. Изредка их идеальная форма нарушалась тенями и людьми, задёргивающих занавески, отгораживающимися ими от сырой ночи, раскинувшей свою незримую сеть над рыбацкой деревней.

Едва сгибающиеся ноги по выработавшейся привычке шли вперёд, глаза бездумно смотрели в землю, ища что-то кроме колдобин, следов собак и кур. Ничего нового… Ничего необычного... Сколько она идёт? И куда? Боковым зрением она отметила, что дорога расширяется, следов от колёс стало больше. Милетерис задрала голову, недоумённо оглядываясь вокруг — похоже, она оказалась на деревенской площади. Дома стали лучше, твёрже и ровнее, аккуратнее. Перед каждым — палисадник за невысокими забором. Тут же магазинчики, даже закусочная, судя по названию. Пользуясь даром видеть в темноте, она искала название, которое могло бы указывать на ночлег, но тщетно. Рыбацкая деревня на самых задворках Заколдованных Земель явно не рассчитывала, что появившемуся здесь постороннему человеку понадобится переночевать.

—Тьфу, захолустье. – пробормотала Милетерис, поднимая взгляд на старинный фонарь, освещающий площадь мягким золотым светом. Около него порхало два белых мотылька — они несмело кружили вокруг колбы, набираясь решимости и, собравшись, бились в стекло, мелко-мелко теребя крылышками. Милетерис долго смотрела них, не зная, куда пойти, не зная куда идти и что делать дальше… Она оказалась совсем одна в этом спящем мире, словно для неё и не было места. Верхняя губа как-то резко дрогнула, выдох оборвался и застрял в горле, девушка и не поняла, когда снова начала всхлипывать.

Вдруг ей на нос упала снежинка. Обычная, холодная снежинка, начавшая таять от тепла девушки. Милетерис удивлённо смела её и вытянула руку, ловя белые лепестки, кружащиеся в воздухе, как пушинки одуванчика. Странная закономерность — летом одуванчики, тополиный пух, а зимой снежинки… И просто-то так… И жизнь пуха и снежинок предрешена, прописана от первого акта до последнего… И они сами знают, что их ждёт. Знают, но всё равно пытаются сесть ей на руку… Девушка натянула капюшон, пряча слёзы от незнающих посторонних.

—И им всё-таки хуже. Ужасная участь, знать свою судьбу до конца…— пробормотала Милетерис, выходя из освещённого круга. Слёзы жгли усталые глаза, когда она обернулась и посмотрела на окна домов, в зеркальной черноте которых плясали фонарные блики — они радовались ночи, как никто, они радовались, что до рассвета ещё много времени и они наиграются вдоволь. Они умели радоваться. Они научились… Хотя они тоже знали, что с рассветом их жизнь оборвётся…

Милетерис снова вышла на пристань и попыталась глубоко вздохнуть. Морской воздух защекотал ей горло, девушка судорожно закашлялась, прижав руку ко рту — глупая привычка, её никто не видит… Мысль, от которой она неуверенно улыбнулась, сквозь слёзы.

На причале по бокам пристани находилось полдюжины лодок. Они лежали на боку, брошенные морем и людьми, безмолвные и отрешённые. Пугающе одинокие… Как и она.

Девушка, воровато оглядевшись, спустилась с пристани, морщась при каждом заунывном скрипе досок. Она быстро пошла по берегу, радуясь, что он усыпан галькой, бросая настороженные взгляды на ближайшие дома. Ей пришла в голову странная мысль. Возможно, глупая… Но…

—Где-то же надо ночевать. — прошептала Милетерис, неуклюже залезая на тент одной из лодок. Ей была дика сама мысль о том, чтобы ночевать на лодке, на улице, голодной и замёрзшей…Но доски были ничуть не лучше камня, на котором она проснулась утром, а от тента не исходил сковывающий холод и было довольно мягко. Но... Это было так ужасно!

Она скулила и плакала, уже не чувствуя холода и голода. Ей хотелось спать, но почему-то не спалось… А предчувствие не утихало.

« …

—О, как мы вам рады! — ее мать притянула за плечо высокую и худую женщину и сочно чмокнула в щёку алыми губами. Милетерис натянуто улыбнулась, переняв эту привычку у матери и покорно подставила левую щёку для поцелуя тётушки.

—О, а ты совсем уже взрослая девочка! — умиленно улыбнулась тётушка, неизменная восторгающаяся окружающим её миром и говорящая с театральным придыханием «О-о-о». Милетерис приглушила кулаком смешок и позволила ей и матери повертеть ее, чтобы внимательно разглядеть новое платье. Она не была в восторге от этого приема, на который созвали всю округу, но больше всего ее раздражало, что приедет и ее жених — Даниэль. Собственно говоря, жених не был страшным стариком, засматривающимся на глубокие вырезы юных барышень, нет, граф Даниэль был её ровесником, младше лишь на три месяца. И у них было много общего, помимо возраста. И как сказала бы тётушка— О, ей действительно повезло!.. Но с одним «но» — Милетерис совсем не хотела замуж — ни за ровесника графа, ни за страшного старика, ни за самого Императора. Нет, ей хотелось пожить свободной жизнью, возможно, если всё сложится удачно, при Дворе, в ворохе романов и интриг… И, если получится, до замужества влюбиться в какого-нибудь адъютанта и даже попытаться с ним сбежать… От этой мысли Милетерис быстро улыбнулась и вслед за матерью прошла в гостиную к собравшимся.

—Здравствуйте. — невысокий юноша с тёмными волосами поклонился тётушке, поцеловал руку матери, обворожительно улыбнувшись и подмигнув ей. Милетерис передёрнула плечами, демонстративно не глядя на него, но юный граф, задетый за живое, обратил пристальное внимание на неё:

—Здравствуй, Милетерис. – учтиво поприветствовал он её. Девушка иронично усмехнулась:

—Добрый вечер.

Ей не хотелось сейчас уделять внимание жениху, такому привычному, такому реальному. Юное воображение со свойственной ему яркостью рисовало неясное лицо с голубыми или серыми глазами, с тонкой щёточкой светлых волос над верхней губой, серебряные аксельбанты, зелёный камзол… Ну, какой тут может быть жених?..

—Ты сегодня очень холодная, Милетерис. — прошипел ей на ухо Даниэль, заняв привычное место за спиной. Девушка раскинула веер, рассматривая сложный цветочный узор:

—Тебе кажется, Даниэль.

Он недовольно посмотрел на неё, жарко дыша в плечо. Ей было неприятно и досадно, что он заставляет обращать на себя внимание, что он пытается установить над ней ещё детский и бессознательный контроль. Пару небрежных

взмахов веером, словно отгоняя мысли подальше от себя — девушка развернулась и поспешила к лестнице, чтобы на время передохнуть от светских и предобеденных развлечений. К тому же сегодня зачитывают какого-то молодого поэта — читает тётушка, но страшно наигрывает в каждой строчке, уходя в заунывное причитание там, где это неуместно и не нужно — унылое зрелище!.. Девушка выдохнула и быстро поднялась на второй этаж, испуганно оглядываясь — лишь бы за ней никто не пошёл!..

Но жених, обиженный её пренебрежением уже ступил на нижнюю ступень, явно намереваясь догнать. Милетерис скорчила недовольную мину и, шурша юбками, зашла в спальню, ища спасение в тишине и полумраке собственных покоев.

Ее рука уже дернулась, закрывая дверь на замок, но Даниэль ловко подставил носок и толкнул дверь. Милетерис оступилась и едва не упала. Юноша с интересом огляделся и тут же встретился с ореховыми глазами своей невесты, поджавшей губы и зло уставившейся на него.

–Ты от меня не отстанешь?

Даниэль на мгновение застыл в дверях, дав девушке надежду, что он не осмелится войти. Но тень жениха дрогнула и вытянулась, расползаясь по комнате. Милетерис закатила глаза. Даниэль плотно прикрыл дверь, медленно повернулся к ней.

—Я бы был более учтив, не избегай ты встреч со мной! — протянул Даниэль, недобро стрельнув в вырез девушки карими глазами. Милетерис вспыхнула и прикрыла веером верх корсажа. Жених сделал шаг к ней.

—Твоя тётушка будет раздосадована! Что она подумает о своей племяннице, не услышавшей ни строчки её проникновенного выступления…— в мелодичном голосе Даниэля играли плохо скрытые нотки иронии. Она усмехнулась, уловив интонацию жениха:

—Моя тётушка уже привыкла, что слушатели сбегают с её поэтических вечеров, к тому же у меня много причин покинуть её в разгар триумфа…— проговорила Милетерис, поигрывая бровями. Даниэль прищурился, остановившись в двух шагах от невесты.

–Ты не очень-то учтива. – недовольно сказал юноша, подходя к ней. Милетерис презрительно смотрела на него, губы улыбались холодно и зло. –Я твой будущий муж. Разве ты не должна быть ласковее ко мне?

Девушка нервно задышала, Даниэль подошел к ней и осторожно приобнял за плечо. Его дыхание было горячо, рука повелительно сжала плечо. Каких сил стоило сохранить пренебрежительное выражение лица, какого самообладания стоил уничижительный взгляд…

–Вот именно – будущий. Мы лишь условно обвенчаны. Свадьбы может и не быть.

Он выпрямился, разом потеряв свой напускной лоск. Неожиданно девушка поняла, что сказала лишнее. Она вывернулась из его рук и отошла к зеркалу, разрывая напряженную близость. Даниэль откинулся на кровать. Он нарочито смеялся.

–Тебе кажется невероятным, что я могу отказать тебе?

–Мне кажется невероятной твоя наивность. Кто тебе сказал, что ты решаешь, быть нашей свадьбе или нет?..

–Потому что именно мне прочат стать твоей женой. И кто бы мне не говорил– мама, отец или другие родственники, я выросла и теперь сама приму решение. – Милетерис заметно разволновалась. Даниэль, приподнявшись на локтях, насмешливо смотрел на невесту.

–До сих пор хочешь стать придворной фрейлиной? Хочешь веселиться на балах, хочешь выбирать себе украшения, платья, мужчин ни с кем не советуясь?

–Хочу выбрать того, кого смогу полюбить. Но тебя, Даниэль… Я не полюблю никогда. Поэтому скорее предпочту сбежать, чем стать женой такого заносчивого человека!

–Не зли меня, Милетерис. Я разрешаю тебе сквернословить и дерзить не потому, что меня это забавляет, а потому, что я не имею над тобой власти.

Девушка звонко расхохоталась. Если она еще тешила себя мыслью о безответной любви жениха, то услышав его, увидев его взгляд, с горечью признала, что с ним никогда не познает ни счастья, ни блаженства. Взгляд ясных глаз померк, она устало махнула рукой: нужно решиться… Нужно обдумать и решиться…

–Довольно, Даниэль. Оставь меня.

–Нет, дорогая. Давай уже проясним. Я не хочу постоянно слушать твои отказы, истерики, неуместные замечания и глупые оправдания. И я не уйду, пока ты не переменишь свое мнение.

–Уходи, Даниэль. Не вынуждай меня!.. Не вынуждай прямо сейчас при всех разорвать помолвку и послать тебя ко всем чертям!

–Да у тебя смелости не хватит пойти против меня и родителей, против нашего общества.

–Не хватит смелости пойти против общества лицемеров? Думаешь? Тогда раскрой глаза пошире и смотри!

Она оттолкнула его и быстро направилась к двери. Даниэль встрепенулся, почувствовав, что невеста набралась мужества закончить долгие утомительные отношения за пару минут. Страх потерять лицо, быть осмеянным прилюдно, быть брошенным какой-то девушкой разъярил юношу. Он догнал ее, схватил за руки и затряс. Милетерис зарычала:

–Отпусти меня! Не трогай меня! Не смей меня трогать!

–Замолчи, Милетерис! Не смей так себя вести! Замолчи же!

Девушка вывернулась и укусила его за кисть. Даниэль охнул и наотмашь ударил ее. Не ожидавшая удара, прежде никогда не знавшая рукоприкладства, выросшая в любви и заботе, Милетерис вскрикнула, словно ее подстрелили. Даниэль невольно испугался своей силы, на мгновение он выпал из спальни невесты и очнулся от дребезга осыпающихся осколков. Девушка тяжело дышала, стоя перед разбитым зеркалом. Ее лицо, бледное и искаженное отражалось в осколке. Кровь стекала по тонким пальцам, падая на платье, пропитывала ткань и оставляла разводы. Юноша с ужасом смотрел на нее, Милетерис – на свое изуродованное трещиной отражение.

Опасаясь, что звон мог привлечь внимание гостей на первом этаже, Даниэль ринулся к ней, приговаривая:

–Покажи руки, покажи, не бойся. Садись... Садись, я сейчас все сделаю…

Девушка недобро засмеялась и стихла, затравленно глядя на жениха. Ее руки кровоточили. Несколько маленьких осколков впивались в нежную кожу, доставляя мучительную острую боль, но она только крепче стискивала зубы и часто моргала, борясь с желанием расплакаться от боли, обиды и жалости к себе.

Даниэль беспомощно озирался. Придерживая руки невесты, он не замечал, как и его ладони наполняются теплой алой кровью. Неожиданно он увидел чудом не упавшую вазу с поникшими розами. Выбросив цветы, он схватил вазу и сел возле Милетерис на колени. Вытащив белоснежный платок, он осторожно и быстро извлекал осколки, потом начал промывать раны.

–Вода грязная…–хмуро сказала девушка. Даниэль качал головой:

–Не говори ничего!

–Конечно! – иронично прибавила Милетерис. –А то вдруг ты мне голову о стену разобьешь...

Жених исподлобья смотрел на нее, промывая руки. Они смотрели друг на друга долго, холодно и с неприязнью, девушка клокотала от злости, и глаза странно мерцали. Даниэль не смог выдержать ее взгляд, он опустил глаза на руки невесты и замер. Опустошенная ваза покатилась по полу, прячась в тени. Юноша сначала не понял, подумал, что в неверном свете ему почудилось. Рванув руки наверх, он внимательно изучал ладони, почти вплотную прижавшись к ним. Девушка напряглась: что его так удивляло?

–Раны… Где твои порезы? Милетерис, где твои раны?

–Что ты несешь? Даниэль, ты помешался?

–Смотри же! – разозлившись, он оттолкнул ее руки, вскакивая на ноги. На его собственных руках еще темнели следы крови девушки, платок был влажным и красноватым от разводов. Но на руках невесты не было ни одной царапины!

–Невозможно…– Милетерис, собрав брови, пораженно смотрела на руки, осторожно сжимая и разжимая пальцы. Нет-нет, ошибки быть не могло, ладони не горели огнем, пальцы были теплыми и подвижными, руки, омытые водой из-под цветов блестели в свете свечей – они были невредимыми…

–Как так?..– спрашивала девушка, забыв о Даниэле. Она дрожала, испуганная случившимся, Даниэль мял в руках платок.

–Что скажешь? Смотри… Смотри на платок… Твое платье, мои руки… Где твои порезы? Что ты сделала?!

–Я не делала ничего! Я сидела перед тобой! Это ты что-то делал! Ты! Как это возможно?!– девушка внезапно всхлипнула и расплакалась. Даниэль, бледный и потрясенный стоял над ней.

–Ты не простая смертная, Милетерис… Ты колдунья… Ты, черт возьми, ведьма!

–Как ты назвал мою дочь?!

–Папа! – Милетерис бросилась к отцу, заплакав. – Папа, что-то случилось! Случилось!

Тяжелый взгляд отца приметил разбитое зеркало, растерянного графа и окровавленный платок. Он шагнул к Даниэлю.

–Ты ударил мою дочь?

–Она разбила зеркало, поранилась. Я стирал кровь с пальцев, а потом… Потом увидел, что на ладонях ничего нет!

–И вместо радости за невесту набросился на нее с упреками?!

–Нет, больше она мне не невеста. Я ни за что не женюсь на колдунье! Ни за что! Я разрываю нашу помолвку! Пусть слышат все – она ведьма, и я отказываюсь от нее! Отказываюсь! Вы еще пожалеете, что так долго водили меня за нос. Ох, как вы пожалеете!

Он протолкнулся к выходу и со всех ног побежал по коридору. Отец осторожно отнял руки Милетерис от ее лица, сурово разглядывая их.

–Это правда? Что раны были?

–Мне было больно. В ладонях торчали осколки, кровь заливала платье, руки… Папа, я ничего не понимаю…– она прижималась к нему, как прежде в детстве ища спасения и защиты у всесильного и знающего отца, всхлипывала и давилась рыданиями, а отец смотрел на ее руки и едва дышал.

–Я тоже дочка, я тоже…»

За Седыми Лесами часть 7

Часть 7

Отрывок 16: Жизнь скиталицы

Утро не принесло какого-то видимого облегчения. И кто сказал, что проблемы нужно решать на свежую голову?.. Милетерис с трудом разлепила веки и села, отчего лодка закачалась на волнах. Она застонала и схватилась руками за голову, чувствуя головокружение и тошноту.

—У-у-ух…— прошептала девушка, подозрительно оглядываясь. На пристани и на берегу никого — Милетерис облегчённо выдохнула и быстро, с трудом удерживая равновесие, соскочила на берег, досадливо поморщившись, когда левая нога ушла по лодыжку в воду. В придачу ко всем злоключениям добавился ещё и промокший насквозь ботинок. Сопя, она дёрнула за ремень свою холщевую сумку, висевшую наискось на спине и извлекла из неё небольшой гребень, которым убирают волосы. Поворочав его в руке, девушка пришла к выводу, что он вполне сойдёт и как расчёска. Остановившись за углом центральной улицы, она отчаянно драла спутанные волосы и зло шипела, прячась в тени.

—Нет, ну как бродяжка! — воскликнула Милетерис, заплетая косу и протирая заспанные глаза. —Честное слово, бродяжка!

Бабки на улицах покрикивали на кур, рассыпая по дороге мелкие крошки и крупу, собаки заливались визгливым лаем, когда она проходила мимо них, гордо задрав голову и не обращая внимания. Некоторые старухи с подозрением косились на неё, провожали вслед недоумёнными взглядами, но девушка, невозмутимо глядя вперёд, шла на площадь, где ещё вчера приметила небольшую закусочную. Пальцы в кармане так и раздражали мешочек с золотом, огрызающийся жестяным звоном.

В свете дня дома выглядели до безобразия бедно: облупленные почерневшие брёвна, сыплющаяся кора с крыш, кое-где и кое-как прихваченная неводом, покосившееся заборы, неряшливые пучки кустов сирени, покосившиеся ставни… Кругом царила провинциальная нищета, даже дети, в большинстве своём, укутанные в несколько платков были чумазыми и нечёсаными, их покрасневшие, словно раскалившиеся, ладошки комкали грязные снежки, чтобы запустить ими в товарища или в курицу. Милетерис благоразумно обошла их, чтобы не попасть под обстрел, и прибавила шагу, заметив в конце улицы закусочную. Желудок откликнулся понимающим ворчанием.

Звон колокольчика и клубы зимней стужи, впущенной в натопленное помещение, когда она сделала лишь шаг, но нос уловил пряный запах жареного мяса и сладковатый — свежей выпечки. У пустующего прилавка стоял бородатый мужчина с улыбчивыми глазами. Девушка подскочила к нему и, затаив на миг дыхание, пробормотала:

—Здравствуйте. Я бы хотела позавтракать.

—Здравствуйте, барышня! — добрая улыбка затерялась в кудрях бороды, руки любовно похлопали витрину. —Всё для вас, выбирайте!

Как бы ни пригрелась девушка в натопленной закусочной и как бы ни манило ее желание задержаться, но уже через час она оглянулась на деревню, первые дома которой тонули в прибое, и, вздохнув, пошла навстречу медленно поднимающемуся солнцу, чувствуя новые нотки в уже привычном беспокойном стуке сердца… Предчувствие мучило теперь днем также, как и ночью.

И начались дни, когда время тянулось, как осеннее ненастье и когда оно стремительно летело вперёд, как в праздники. Она отправилась в Смолен – город ближе прочих стоявший к Лесу, и недели, проведённые в дороге до Смолена, не прошли даром для Милетерис — кожа на лице и руках потрескалась и огрубела, губы обветрились и кровоточили, длинные волосы, не привыкшие к мылу, стали сухими и жёсткими, торчали в разные стороны, как солома, под уставшими глазами обозначилась нездоровая синева, лицо побледнело и похудело.

Она часто оглядывалась и сторонилась людей — чувство преследования обострилось до предела, девушка подозрительно смотрела на прохожих, и если ей казалось, что к ней приглядываются, Милетерис срывалась с места и убегала как можно дальше. Ела быстро, глотая пищу одним куском, спала часа по три-четыре, чтобы чуть пригасить усталость. Ей уже не казалось, что за ней кто-то пристально и неотрывно наблюдает. Она была уверена. От этого холодела кровь, мурашками покрывалась спина, дрожал кадык… И слёзы лились непрерываемым потоком.

Милетерис была твёрдо убеждена, что в какой-то из дней, она, поддавшись панике и страху, свернула не на ту дорогу и в итоге заблудилась. Из-за зимы ей было сложно даже определиться около какого она Леса. Невольно пришлось уйти от моря, когда какой-то нетрезвый моряк спросил, куда она идёт и не нужны ли ей его услуги? Девушка шарахнулась от него, сбила с ног какую-то старушку с корзиной гнилых кабачков и, не извинившись, бросилась бежать со всех ног, оглушаемая недовольным гулом зевак на набережной.

Из-за страха быть пойманной, Милетерис не могла спросить ни где Смолен, ни как до него дойти, ни где она сейчас. Был один удобный момент, когда она разменивала золото, но как-то не решилась, и теперь слонялась по городкам и сёлам без цели и без понятия, где она. Хайф, гимназии, Стражники и будущее Защитницы виделись ей красочным сном, а прежняя жизнь в мире смертных казалась и вовсе не была её. Девушка удивлялась лишь тому, что еще не сошла с ума, глядя на свое отражение в витринах и зеркалах – так разительно отличалось оно от того, кем она была.

–Интересно, что случится раньше – закончится золото или Охотник меня разыщет?

Ею овладела странная апатия, словно приговорённая к смерти, девушка снимала на ночь клоповник, набивала сумку скудной провизией и уходила ещё в предрассветных сумерках, затравленно озираясь. Она боялась ночи больше, чем дня и именно поэтому старалась спать в тёмное время суток как можно меньше. Страх преследовал и глодал её неустанно, и наступил момент, когда это чувство собственного ничтожества и бессилия перед чем-то неизвестным надломило её… В тот день, она в последний раз прислушалась к интуиции, пытаясь разобраться в природе пугающего ощущения.

К тому моменту девушка уже успела худо-бедно обосноваться в Смолене. Успела привести себя в порядок, выкинула истертый, разорванный в нескольких местах плащ и купила новый. И в тот же день увидела большой желтый ящик с щелью для почты.

– Я не писала с того дня, как собиралась в патруль. – припомнила Милетерис и тяжело вздохнула: – Но сейчас я не могу родителям написать о моей жизни… Знай они, как я буду жить, меня бы ни за что не отпустили бы…

Она обменяла одну из своих серег на полтысячи золотых шариков, немногим больше, чем отдал ей Лейф на прощание, но теперь можно было жить в небольшой гостинице три недели и столько же сытно есть. Только вот спать ей не удавалось.

Измученная предчувствием и кошмарами, в которых появлялся странный мужской силуэт, Милетерис часто уходила из города, поднималась по высокому холму — весь Смолен стоял на холмистой поверхности, в том числе и Лес за ним — и сидела в развалинах какого-то древнего замка. Ей нравилась незаинтересованность жителей города в этих развалинах и их удобное местоположение — в случае опасности до Голубого Леса подать рукой. Но стоило дню померкнуть, как в развалинах становилось душно, словно они горели невидимым пламенем, ощущение преследования обострялось, тоска начинала грызть сильнее, чем днем, а из Леса ей стало казаться, что кто-то внимательно следит за руинами. Но приходя к ним на следующий день, девушка упорно вглядывалась сквозь стволы деревьев и ветки кустов, отчаянно ища ответного, пусть и звериного взгляда, и не встречала его. Это её успокаивало. И так каждое утро она покидала свою маленькую комнатку под крышей и быстрыми перебежками направлялась к руинам, кроме своего последнего мартовского утра в Смолене.

То утро она, впервые за два месяца, проспала, истерзанная бессонной ночью.

После обеда Милетерис сонно смотрела как голуби, надувшись грязными комочками, вырывают друг у друга брошенные ею кусочки хлеба. Она раскрошила им полбуханки белого хлеба и, откинувшись на спинку лавки, прикрыла глаза, позволив себе разнежиться на мартовском солнышке. Ей вдруг пришла мысль прислушаться к загнанному сердцу, ухватиться за кончик ощущения и выбраться наверх из омута сомнения и страха… Голуби громко ворковали у ног, собирая крошки, успокаивая и слегка приглушая тревогу.

Прислушавшись к предчувствию, сварливо что-то долдонившему ей два месяца, она вдруг охнула, разом все осознав. Роковая минута, неотступно следовавшая за ней все это время, наконец, догнала её. С упавшим сердцем в голове пронеслась мысль:

«Вот и все. Теперь или никогда.»

—Охотник…— произнесла Милетерис и вздрогнула, поняв, что осталось очень мало времени. Он почти её настиг. Час, может быть два от силы, и он будет здесь. Девушка задрожала всем телом и открыла глаза, невидяще глядя на прохожих. Они шли мимо, не глядя на неё, но девушке казалось, что среди них есть тот самый Дракон-Охотник. Ореховые глаза, утомлённые бессонными ночами пытливо вглядывались в равнодушные лица, ища какой-нибудь отпечаток, ища признак Дракона. В голове пронеслись строчки:

«…Драконов, находящих своих Жертв, называют Охотниками. Они могут преследовать её годами, не теряя следа и не останавливаясь ни перед чем. Человек, будь то одарённый или смертный, ставший жертвой Охотника, уже обречён на смерть. Причём Жертва не всегда догадывается, что она является Жертвой. Зачастую люди не знают, что Драконы выбрали их и живут в неизвестности до того момента, когда Охотник находит их и убивает…»

«Беги в ближайший из Лесов. Туда он не посмеет последовать за тобой!»

Милетерис рванула с места и без оглядки побежала в сторону Леса, видя в нем спасение от Драконов. Если её должны убить, то кто угодно, только не Дракон! А если ему так хочется, то пусть последует за ней в Лес и там найдёт её!

Чувство преследования бежало за ней, нагоняло и окатывало ужасом, и тогда Милетерис, судорожно всхлипывая, заворачивала за ближайший угол, натыкаясь на людей, кидалась прочь, разбрызгивая оттаявшую грязь. Она бежала до тех пор, пока не нырнула в тень первых деревьев и поражённо остановилась, удивлённо разглядывая частокол деревьев, исчезающий в зыбком лесном тумане. Девушка выдохнула, делая осторожный шаг, понимая, что оказалась в совершенно ином мире, мире, который тщательно хранил свои секреты от посторонних, не выпуская из свой чащи ничего живого… Милетерис беспомощно посмотрела назад, вылавливая в прорезях веток клочки белого света — где-то там остался Смолен, где-то там осталась опасность… Теперь… Опасностей стало больше.

В разы.

Лес казался ей темным и глухим — не слышалось пения птиц, скрипа еще голых деревьев, ветер не сотрясал ветви, а чаща тонула во мраке через несколько метров. Милетерис, стоя в тени первых молодых деревьев, растерянно вглядывалась в темноту, не зная, куда бежать, не видя дальше полутора-двух метров. Она всматривалась, стараясь пробудить Драконье зрение, но почему-то тьма не рассеивалась, наоборот, чем дольше всматривалась Милетерис, тем гуще она становилась, тем страшнее было сделать шаг навстречу.

Опять оглянувшись назад, на дорогу, белой полосой ускользавшую к жилым домам на окраине, на голубое весеннее небо, на голубей, весело прыгающих по крышам, Милетерис почувствовала непреодолимое желание вернуться к людям. Если Дракон поджидал ее на этих светлых улицах, среди живых людей, то здесь кроме лесного сумрака, полного таинственного и от того не менее опасного, чем Дракон, обитал Дух Леса – создание для нее необъяснимое и жуткое.

"Но Лейф сказал, что в Лесу я могу спастись. Лейф не говорил, если бы не знал наверняка."– вспомнила Милетерис, делая осторожный шаг вперед. Лес дрогнул над ней, ожил – затрещал сухими ветками, застонал тысячами голосов своих обитателей. Девушка застыла, прислушиваясь. Вспомнился Золотой Лес — тихий, спокойный, светлый. Голубой же Лес внушал ужас, от звуков, разом наполнивших его, зашевелились волосы на голове. Следующий шаг – хрустнула ветка и зашуршала палая листва, Милетерис сорвалась и бросилась в чащу, растворившись в ней еще до того, как стих шорох ее шагов.

Она бежала, продираясь сквозь заросли дикой ежевики, которая цеплялась за рукава и плащ, словно намеренно удерживая. Девушка рвала гибкие ветви, пальцы покрывались рваными ссадинами, едва успевая заживать, а Милетерис даже не чувствовала боли – она понимала, что остановившись, больше не сделает ни шага в густую тень, окружившую ее со всех сторон. Поэтому она яростно раздирала заросли плюща, топтала кусты крапивы, чтобы ничто не могло ее задержать и погубить. Спотыкаясь о корни деревьев Милетерис бежала, пока были силы, задыхаясь и сгибаясь пополам от боли в боку. Птицы кричали громче и злее, шорох сухой листвы слышался сильнее и отчетливее, словно кто-то гнался за ней. Оглянувшись через плечо, она спотыкнулась об очередной корень и с визгом свалилась в овраг. Кувыркаясь в шорохе листьев, она два раза сильно ударилась головой, прежде чем тяжело рухнула в низину, подняв в воздух пылевую грязь и ворох листьев.

Перевернувшись на спину, Милетерис застонала и прижала дрожащую руку к пульсирующей ране на виске, чувствуя, как по щеке стекает тонкая струйка крови. Тяжело сев, девушка стерла ее с лица и сглотнула, прогоняя привкус крови во рту. Вспомнив, почему оступилась и упала, она резко задрала голову и посмотрела наверх, туда, откуда свалилась и охнула – обрыв был крут и как назло ни одного кустика не росло на склоне. Она повернулась к другому склону — тонкие болезненные деревца росли на самом верху — так просто до них не добраться.

Опустив взгляд, Милетерис внимательно осмотрела лощину, прислушиваясь, и с облегчением выдохнула — никаких настораживающих звуков — они все остались наверху, оставили ее. Казалось ли ей, что кто-то гонится за ней или же это просто ее страх?..

Милетерис не знала ответа и не хотела искать подтверждение своим страхам. Она была одна посреди Леса, полного пугающих звуков, и ей не на кого было рассчитывать, некого попросить о помощи — слишком далеко от людей, слишком опасно — она выучилась не доверять людям, ища в каждом Дракона.

"Чтобы забраться наверх, нужны силы. Передохну минуту."– решила она, сглатывая, чтобы немного притупить жажду. Девушка устало вздохнула и закрыла глаза, позволив на мгновение забыться в своих страхах, отдаться легкому головокружению, немного отдохнуть от частокола черных деревьев, сухих темных листьев, теряющихся в темноте чаще. Она дышала тихо и сбивчиво — напряженная, натянутая струной, готовая сорваться в любой момент, если что-то услышит, что-то почувствует.

Предчувствие молчало — едва она вошла в Лес, еще стоя на границе этих двух миров — Смолена и Голубого Леса, она уже не слышала его, бежала вслепую — по прямой от города, а теперь даже не знала, где именно и как далеко она оказалась. Наверняка Милетерис знала, что заблудилась, что хочет спать и хочет пить. Знала, что ни за что не хочет оставаться на дне оврага, одинокая и уставшая, а больше не знала ничего, и ни о чем не догадывалась.

"Куда мне здесь бежать? Я, должно быть, в самом сердце этого Леса –Дракону уже не найти меня. Но зачем бежать дальше, если тут нет ни убежища, ни света? Не все ли равно где – здесь сидеть или через несколько километров?"— она открыла глаза, чувствуя себя глубоко несчастной и беспомощной. Упрямо сжав зубы, остановила себя:

«Нет, так нельзя думать. Нужно идти дальше, возможно дальше будет невысокое дерево, на котором я могла бы переночевать, а рядом с ним ручей или речка, чтобы я могла напиться. О, я была бы счастлива в этом мрачном Лесу, если бы просто могла напиться!»

Вдруг что-то зашуршало высоко над ней. Это был не шум Леса, этот звук принадлежал не ему, и поэтому он не испугал ее. Милетерис резко задрала голову, и тут же на ее лицо упало несколько крупных дождевых капель, а следом за этим на Лес обрушился ливень, смывая темноту и страх. Сразу стало светлее и холоднее. Вода стекала с длинных волос, текла по лицу и спине, ладони ловили крупные капли, которые она жадно слизывала. Лесная земля, сырая сама по себе, тут же размякла и превратилась в грязевую кашу, в которой сидела девушка, но Милетерис поначалу даже не замечала этого, и только когда холод добрался до костей, она вздрогнула и очнулась.

"Нужно подняться и идти сейчас, нужно найти место, где я могу укрыться от дождя. Нужно встать."

Но замерзшие руки и ноги не слушались ее. Сидя под проливным дождем, в грязи с кровоподтеками на лице, с растрепанными волосами, Милетерис неожиданно поняла, что не только не может встать, но уже и не сильно этого хочет. Она раскачивалась под хлесткими струями дождя, пробуя подняться на ноги, и каждая неудачная попытка расстраивала её и убивала желание.

–Нет-нет, нет-нет. — бормотала Милетерис, яростно стирая первые, самые горькие, слезы. Всхлипнув, она всем телом дернулась вперед, и едва не упала лицом в грязь — дрожащие руки едва удержали ее.

Тогда в ослабевшем теле, зародилось ощущение — ощущение какого-то необъяснимого смирения перед случившемся. Ей не хотелось плакать, но слезы лились из глаз, она громко всхлипывала и ничего не могла с этим поделать — раскачивалась под дождем и плакала в голос, как ребенок, оставленный родителями в незнакомом месте. И так ей было одиноко и страшно в эту минуту, что она невольно сузила границы видимого и ощущаемого мира — теперь он заканчивался ее кожей, и ничто извне не могло ее сейчас затронуть или напугать. Минута отчаяния, когда опускаются руки и исчезает вера. Когда не просто одна в Лесу, заблудившись и потеряв силы, а одинока во всем мире. Сознавая это, Милетерис плакала все безутешнее и громче.

Неожиданно в лощине появился туманный из-за дождя силуэт. Он то исчезал, то появлялся вновь, с каждым разом ближе и четче. Милетерис икнула и удивленно открыла рот — всхлипы оборвались, слезы застыли в глазах. Она потянулась к пистолету, но опустила руку — так глубоко в Лесу разве могло встретиться человеческое существо? А если это не человек, а мираж, то его не застрелить. Ей оставалось только смотреть, как приближается к ней нечто, напоминающее человека, как вытягивается фигура, как светлеет лицо, выделяются глаза — кленовые и печальные, очерчиваются скулы и расширяются плечи. Мираж стремительно обрастал красками, и когда их разделяло не более трех-четырех метров, девушка могла бы поклясться, что он также реален, как и она.

Он направлялся к ней — его глаза смотрели сосредоточенно и проницательно, что-то ища в ее лице. Шаги были легкие, и сам он был гибкого сложения, лицо еще юношеское, хотя что-то в изгибе бровей и губ невольно наталкивало на мысль, что он несколько старше, чем кажется на вид. Одна рука лежала на рукоятке меча, точно также, как у Лейфа и Лики, и меч топорщился под длинным черным плащом. Когда он подошел к ней вплотную и сел рядом, девушка почувствовала его запах — человеческий и лесной одновременно.

–Кто ты? Мираж или дух? — сипло спросила Милетерис, испуганно глядя на него. От его близости по спине прошла крупная волна дрожи, каждый волосок поднялся под плащом и на голове. Грустноглазый незнакомец продолжал всматриваться в ее лицо, невольно смущая девушку. Она дрожала от холода и от этого внимательного взгляда. Дрожала перед ним — неизвестным, похожим на человека, но едва ли таковым являющимся, и боялась, что он ее выдумка, которая вот растворится в дожде, оставив ее одну. Ей было страшно оставаться теперь в Лесу, когда хоть кто-то похожий на человека появился в нем.

–Я такой же, как и ты. — отозвался незнакомец, снимая плащ и набрасывая на нее. Стало суше, запах сильнее, и девушка чихнула. Незнакомец улыбнулся.

–Не стоит сидеть в такую погоду в грязи. Вставай. — он поднялся на ноги и протянул ей руку. Милетерис бездумно смотрела на раскрытую ладонь и, желая взяться за нее, и боясь этого. Она подняла на него глаза, умоляя предчувствие отозваться на эту протянутую руку, но оно молчало. Плащ был реален и еще хранил его тепло — живое тепло человеческого тела, но реальна ли рука и что ждет ее, когда она коснется ее? А вдруг он волшебство, или же Дух, собирающий людские жизни, или призрак, который уведет ее за собой в мир усопших? Милетерис даже не знала, что из этого могло бы существовать за Седыми Лесами, и от этого догадки становились ярче и страшнее.

Она оглянулась вокруг себя, ища какой-то знак, который бы мог ей помочь разобраться в происходящем, и не спешила подниматься. Тогда незнакомец, устав ждать, резко поднял ее на ноги. Милетерис ахнула и вспыхнула, глядя ему в глаза и едва дыша. Ноги дрожали и вот-вот могли подкоситься, но не от усталости и холода. Сердце, до этого бившееся мерно и глухо, вдруг застучало мощно и громко, и весь Лес, казалось, слышал этот перестук.

–Ты не можешь быть человеком. Только я могла сюда зайти, потому что у меня не было иного выбора. Ты призрак или Дух, или мое воображение, несмотря на теплый плащ и сильную руку. Не трогай меня, иначе я застрелю тебя. — прорычала она, уперев руки в его плечи, чтобы оттолкнуть. Незнакомец оглушительно расхохотался, и Лес зазвенел от его смеха — зачирикали птицы, ветерок пронесся над головой Милетерис, разбудив спящие деревья и кусты. Дождь стал тише и реже, а небо над Лесом посветлело.

Милетерис открыла рот, отпрянула и тут же ноги подкосились, не выдержав ее веса. Тяжело осев, она потянулась к пистолету, недоверчиво и враждебно глядя на него. Юноша перестал смеяться, но все еще весело поглядывал на неё — что могло рассмешить его в ее словах?.. Ах, да, его же невозможно застрелить…

Это еще сильнее разозлило девушку — она смотрела ему в глаза и морщилась от досады.

–Тебе ведь негде спать, нечего есть, нечего пить. Пойдем в тепло? — он наклонил голову набок и слегка прищурился. Она помотала головой, а потом против своей воли спросила:

–Ты можешь дать мне еду, питье, место для ночлега? — он кивнул. Милетерис задумалась: – А что ты хочешь взамен?

–А разве нужно что-то взамен? Я предлагаю тебе свою помощь.

Она посмотрела на него туманным взглядом — вспомнился холодный вагон поезда, сияющие леденистые глаза, то же удивление в голосе. Первый, кому она доверила свою жизнь — и где теперь она оказалась? На коленях перед этим незнакомцем, а Лейф, дважды спасший ее от смерти, был бесконечно недосягаем. И Хайф, и Гелина, и Лика — все они остались за деревьями Голубого Леса, под открытым холодным небом, а она в полумраке, начиная заново одну и ту же жизнь.

–Мне не нужна помощь. — и закусила губу, почувствовав, как слезы наполнили ее глаза.

–Ты не в том положении чтобы отказываться – ты одна посреди Голубого Леса. — он сделал шаг к ней и остановился.

–Все равно. Какую помощь ты можешь мне предложить? Ты в таком же положении.

–Не сравнивай, пожалуйста. — незнакомец улыбнулся так снисходительно, что девушка невольно проглотила слезы. Ей было досадно и горько, но досада и обида на него были в сотни раз сильнее ее беспомощности. Все-таки он странный — смеющейся, улыбчивый, несмотря на грустный взгляд, предложил свою помощь, но так и не назвал себя. И ушел от ответа на вопрос — кто он. Он был каким-то другим, отличным от людей, может потому, что и не был никогда человеком, а может потому, что он чем-то ее успокаивал — смешинками в голосе, заботливой рукой, которая подняла ее из грязи. Милетерис не понимала, была растеряна, но по-прежнему затравлена и озлоблена.

Фыркнув, она отвернулась от него, глядя на вершину оврага — сейчас склоны не казались такими крутыми — и мечтая, чтобы все происходящее закончилось как можно скорее. Чтобы все закончилось, необходимо, чтобы этот незнакомец исчез, с ним пропадет все, что окружает ее сейчас. Должен исчезнуть он, если его на самом деле не существует. И тогда она снова окажется в том мире, где ее преследует Дракон, где в Голубом Лесу тени неотличимы от деревьев. Светлый Лес, в котором перекликаются разноголосые птицы и меж деревьев вьются теплый ветерок, был похож на мираж, и Милетерис воспринимала его, как что-то несуществующее. Так же как и мужчину, смеющегося над ней вместе с Голубым Лесом.

Но он был реален, его плащ, его запах, ощущение его присутствия — это было настоящим. Его голос — мягкий и в тоже время сильный, взгляд грустных глаз — внимательный и словно бы ищущий, теплая ладонь – она не могла бы этого выдумать, даже в таком состоянии нервного и физического истощения.

Он не ее выдумка. И может быть опасен, опасен настолько, что его нельзя было подпускать так близко. Он стоит за ее спиной в двух шагах — и хоть не чувствуется от него опасности, но он нечто. Необъяснимый, сбивший с толку своим появлением, и могущественный — глаза мерцают, подобно драгоценным камням, на гранях которого отражаются юркие язычки пламени. Мерцают они завораживающе и опасно — смотреть в них можно вечно, можно потеряться, как в этом Лесу.

Незнакомец наклонился к ней, тронул за плечо.

–Так кто ты? — Милетерис поежилась от тепла, которое волной прокатилось от того места, где коснулись его пальцы.

–Я – Кит.

Она коротко засмеялась и посмотрела на него с какой-то одной ей понятной тоской. От ее взгляда, незнакомец отступил и отвел глаза.

–И меня убьет какой-то Кит? Просто Кит?

–В этом Лесу никогда не убивали живое существо, ни в одном из трех Лесов не убивали. Эти места защищают невинных. — девушка медленно выпрямилась и с иронией посмотрела на него:

–И ты невинный? — он смотрел, как Милетерис медленно поднимается с колен, глаза сверкают лихорадочно и зло — она запугана и измотана. Сейчас она опасна, понял Кит и широко раскрыл глаза, когда Милетерис подняла руку со сведенными пальцами. Птицы над ним, до этого щебетавшие десятки мотивов, вдруг зачирикали грозно и громко. Улыбка сползла с лица незнакомца.

–Что ты делаешь? — он переводил взгляд с кончиков пальцев на ее лицо, с побелевшими губами, такими, что сливались с бескровным лицом. Девушка смотрела ему в глаза и тяжело дышала, понимая, что совершает что-то ужасное — еще ни разу она не направляла ни на кого руку, готовясь убить. А на него, на того, кто предложил помощь, кто смотрит ей в глаза так изумленно, словно ожидал всего, но только не этого — направила.

–Опусти руку.

–Оставь меня! — звонко сказала девушка. —Я не пойду с тобой, я отказываюсь от твоей помощи, кем бы ты ни был.

–Хорошо. Я оставлю тебя, только опусти руку. — он отступил на шаг, примирительно поднял руки. – Если ты попытаешься убить живое существо в одном из Лесов, то не сможешь остаться здесь. Ведь ты же не просто так здесь оказалась, ты от кого-то спасалась, да?

–Уходи.

«Я не могу покинуть это место. Там, за этими деревьями, меня ждет Охотник. Поэтому уйти должен ты.»

–Я ухожу. — Кит развернулся и медленно пошел от нее; черный плащ слегка заколыхался и запузырился за ее спиной, тянувшись к хозяину, уходившему прочь. Милетерис выдохнула, глядя ему в спину, рука дрогнула и упала вдоль тела, устав от напряжения. Он отошел уже на несколько десятков шагов, и волна страха и одиночества, отступившая, когда он сел рядом, снова заплескалась вокруг нее. Милетерис открыла рот, беспомощно глядя вслед уходящему мужчине. Что он может сделать с ней? Если не убьет, то что еще? А если и убьет? Не он, так непогода и дикие звери прикончат ее еще до наступления нового дня. Не все ли равно, где, как и от чьих рук? Внешне этот человек–если он человек – не выглядит пугающим, предчувствие молчало, когда он подошел к ней, может, стоит довериться ему и незнакомцу?..

–Ты забыл свой плащ! – крикнула девушка, и мужчина обернулся.

–Я надеялся, что ты пойдешь со мной под моим плащом. Но ты хочешь остаться здесь, а я не могу лишить тебя последнего. – он пожал плечами.

–Так где ты живешь? – громко и резко спросила Милетерис, стараясь, чтобы голос звучал грозно, а выражение лицо было суровым. Под его взглядом, она медленно подошла к нему, недоверчиво заглядывая в лицо. Ноги, вымоченные в раскисшей грязи, еле шли, каждое движение отдавалась легкой дрожью. Мужчина слегка улыбнулся и поднял руку, приглашая ее следовать за ним. Девушка решительно сжала губы – у нее нет выбора, кроме как довериться этому мужчине или созданию.

–Ты не думай, что я слабая или глупая – я одаренная и Стражница Хайфа.

–А что здесь делает одаренная и Стражница?

–Меня преследовали. И я могла найти свое спасение только в этом месте. А что здесь делаешь ты?

Кит замялся:

–Я? Живу. Живу в этом Лесу… Эй! Нет-Нет… Нет-Нет…

Неожиданно для него, девушка оступилась и тяжело упала. Он тут же подхватил ее, тормоша; Милетерис была бледна и дрожала.

–Что с тобой? Что с тобой?

–Я так устала…– измученная долгими странствиями, страхами и лишениями, последним часом, проведенным под проливным дождем, сидя на мягкой размокшей земле, девушка чувствовала, как остатки сил покидали тело. Ноги отказывались идти дальше, голова стала тяжелой, лишенной мыслей и страхов. Она заставила себя сфокусироваться на лице незнакомца, пытаясь понять, как он реагирует, но кроме цвета его глаз, так ничего разобрать и не смогла. Моргнув, Милетерис повисла на руках незнакомца, лишившись чувств.

Кит поднял ее на руки и слегка подкинул. Девушка застонала и шевельнулась, удивив его; он долго смотрел на нее, но она не очнулась. Покачав головой, мужчина тихо, словно самому себе, сказал:

–Ты многое вынесла, прежде чем оказаться здесь.

Но Милетерис уже не слышала его — повиснув на руках Кита — без сознания, в темном бархатном плаще, с подтеками на лице, бледная и беззащитная, она и не подозревала, что за место окружало ее, что оно будет значить для нее через несколько лет. Не подозревал и Кит, что с собой принесла в Голубой Лес эта девушка. Именно Милетерис было суждено положить конец спокойной и тихой жизни Кита, но тогда Кит этого не чувствовал. Он испытывал радость, детскую и безграничную, пока держал ее на руках, пока мог смотреть и никто не запрещал ему этого делать. Он был рад этому и ничего дурного не предчувствовал, ослепнув от давно забытых ощущений.

При таких обстоятельствах, лишенных тонкой поэтики, так нелепо и просто случилась эта встреча, без которой продолжения не могло бы и быть. Позже, много позже, Милетерис не раз благодарила Кита, за то, что он тогда, не колеблясь, приютил ее. Благодарила за многое – уже повзрослев, научившись жить, понимала, сколько он сделал для нее, переступая порой через себя – но за то, что не дал ей в Голубом Лесу попытаться его убить или напугать, отступил, позволив выбрать самой, благодарила чаще прочего. Ведь тогда он спас ей жизнь, построил заново и для нее ее же мир, и при этом ничего не взял взамен силой. А то, что она могла отдать добровольно, не думая не секунды, принял после долгих раздумий и сомнений.

* * *

Дегэйр остановился перед лавкой в центре сквера. Чутьё Дракона привело его сюда примерно через двадцать минут после того, как экипаж въехал в небольшой городок на границе Голубого Леса. Он оценивающе посмотрел на голубей, по-прежнему дерущихся из-за хлебных крошек и усмехнулся — Жертва была здесь совсем недавно. Он повёл головой, синие глаза замерли на пригорке Леса, возвышающегося над остроконечными крышами домов. Сапфировый огонь вспыхнул в радужке, когда Дракон хмуро смотрел на сиреневые силуэты деревьев — он чувствовал необъяснимую опасность этого Леса… Точнее, он не чувствовал ничего, и именно это его пугало. Похоже, сердце Второго Дракона устремилось туда, но зачем? Дегэйр сплюнул; честолюбие отступило под натиском инстинкта, говорившего, направляться в Голубой Лес за каким-то непонятным сердцем, которого, возможно, и нет — чистое безумие. Дракон не спорил, он, как и все его собратья, всегда прислушивался к инстинкту — это было отличительная черта Охотника — всегда следовать своим ощущениями и инстинктам.

— Жаль, что не я прикончу сердце Очаровашки, но оно в любом случае найдёт свой конец в том Лесу. А значит, мы больше никогда не увидим Второго Дракона. А Кименус же…— слабая улыбка коснулась бледных губ Дегэйра. —…ему же интересен только результат. Так что я могу возвращаться к Александре.

Он, широко шагая, пошёл в сторону оставленного им экипажа, нисколько не досадуя, что упустил Жертву. Он не умел проигрывать, если только относился к свершившемуся, как к проигрышу, но в данном случае, Третий Дракон слишком тосковал по Александре и нудная погоня за сердцем его врага ему прискучила. Дракон решительно хлопнул дверцей экипажа, раз и навсегда прощаясь с мыслью о сердце Второго Дракона.

Отрывок 17: Птица с перебитыми крыльями

Она растворилась. Исчезла в водовороте хаотичных воспоминаний, унесенная потоком сомнений и страхов, горящая в огне, как грешница, не живая и не мертвая. Последнее что жило в памяти – обеспокоенное лицо незнакомца и смазанные пятна Голубого Леса, и больше ничего не было за этим ярким воспоминанием, только тьма и тишина. Сладкая и удушающая тьма, от которой подворачивало желудок и гнетущая тишина, сопровождаемая беспокойным биением ее сердца.

В беспамятстве Милетерис заново проживала свою жизнь – час за часом, только теперь смотрела со стороны, улавливая те нехитрые вещи, на которые не обращала внимания раньше. Другими глазами, иначе смотрела девушка на свои детские обиды, недосказанности, радости. Оценивала, присматривалась и удивлялась. Дивилась своей неискушенности, нечуткости и слепоте. Странствовала за своими воспоминаниями из года в год, заглядывая дальше и дальше и постепенно приближаясь к тому роковому дню, когда поняла, что Охотник нашел ее. Она волновалась, вздрагивала и что-то зло бормотала.

Кит озабоченно качал головой, глядя на нее, забывшуюся тревожным сном больного человека. Милетерис мотала головой, шипела, не открывая глаз, не чувствуя ни времени, ни места. А Кит вздыхал – где же ее душа, что она ищет и когда же вернется в родное тело?..

Много мыслей неслось мимо нее, по большей части воспоминания детства. Милетерис видела себя со стороны маленькой девочкой с русыми волосами, заплетенными в толстые косы, в платьицах, украшенных мелкими расшитыми розочками, с родителями или около них. Она смеялась, громко и весело, громче родителей и служанок, как и подобает счастливому ребенку. Но чем тише и сдержаннее был ее смех, тем старше становилась она — платьица, едва закрывающие пухлые коленки, сменились длинными юбками и корсетами. Смех исчез, вместо него — улыбка, радостная и задорная, родители старше, уже не постоянно с ней, а как будто по очереди. Она живет привычной жизнью среди привычного окружения. Мечтает о красивом адъютанте, которого встретит, когда будет жить при Дворе Императора. Адъютант поразительно похож на незнакомца из Леса — те же зеленые глаза, та же мягкая улыбка, тот же голос, только одежда другая — одежда смертного придворного. Узнав его лицо, девушка вздрогнула, открыла глаза, и сразу почувствовала, как от жара в горле надувается тугой комок и какими тяжелыми, словно не родными, становятся руки и ноги. И пальцем не пошевелить, вздохнуть – и то сверх ее сил.

–Как ты себя чувствуешь? – Милетерис чутко повела головой, следуя за голосом. В сумраке она не могла четко разглядеть лицо говорившего, только его глаза – ослепляющие и яркие, слегка освещали его скулы и переносицу. Она даже прищурилась, пытаясь различить в полутьме черты лица, но напрасно. К тому же, Кит моргнул, а когда снова поднял веки, его глаза почти потухли.

–Я чувствую себя наполовину умершей. Или съеденной заживо – здесь темно, как в брюхе огромного чудовища. – боязливо пробормотала Милетерис. Он усмехнулся – это было слышно по короткому выдоху и еле слышному:

–Ну-у…

–Пожалуй, тебе стоит выпить этот напиток. – темная рука вынырнула из тени, протягивая девушке огромную пиалу, от которой поднимался ароматный пар. Милетерис жадно втянула пар и зажмурилась, почувствовав приятную дрожь между лопаток. Она смело пригубила пиалу и закряхтела так отчаянно, что Кит проворно забрал пиалу, с удивлением глядя, как девушка закашливается, держа себя за горло и выпучив глаза.

–Хуже этого пойла ничего не существует! – прохрипела Милетерис, морщась и фыркая от горького послевкусия. Кит попытался снова поднести к ее лицу пиалу, но девушка отвернулась и крепко зажмурилась, чувствуя, как к горлу подкатывает дурнота.

–Я не смогу выпить ни капли. Не уговаривай. Не сейчас. – проговорила тихо Милетерис, медленно опускаясь на подушки. Рядом что-то захлюпало – это Кит вздохнул и отпил из пиалы.

–Где я? – спросила Милетерис через несколько минут. Кит качнулся, наклоняясь к ней. Его кленовые глаза стали разгораться, и чем ближе было его лицо, тем выше поднимались огненные язычки к поверхности его радужки, тем тревожнее становилось Милетерис.

–Ты в моем доме в чаще Голубого Леса. Здесь безопасно, тепло, вдоволь еды и питья, хотя последнее ты стойко отвергаешь. Может, ты хочешь поесть?

Она помотала головой, невольно расстроившись от его слов. Значит, все, что она видела, пока пребывала в беспамятстве, было ужасающей правдой. Она Жертва Дракона-Охотника, беглянка, бродяжка, одинокая во всем свете. Чтобы отгородиться от нерадостных мыслей, Милетерис снова спросила у Кита:

–И как давно я здесь?

–Три дня. Ты потеряла сознание в Голубом Лесу из-за лихорадки, и я принес тебя в свой дом. Ты скоро поправишься, не сомневайся. – он успокаивающе погладил девушку по замерзшей руке, и тепло его ладони неожиданно передалось ей. Пальцы потеплели и задрожали, согретое сердце забилось увереннее и чаще.

«Скоро? Почему регенерация не помогает? Почему я не могу разглядеть его лица? Почему ничего не чувствую?» – Кит еще что-то говорил, но девушка не слушала его.

«Уж не потеряла ли я способности?» – она испуганно посмотрела на Кита, и он, увидев ее испуганный взгляд, произнес:

–Тебе необходимо как можно больше спать – так ты быстрее восстановишь свои силы.

–Силы? –переспросила девушка, потянувшись за ним, когда он встал. Ее деревянное тело ныло от напряжения, а Милетерис провожала взглядом темный силуэт, пока он не растворился во мраке. На миг сверкнула кривая теплого оранжевого света, но потом высокая вытянутая фигура закрыла от нее эту ослепительную полосу, и дверь, скрипнув, плотно затворилась за ним. Она облизала ссохшиеся губы, обеспокоенно глядя в темноту; тени выбирались из своих углов и подбирались к ней – по полу, по потолку – неосязаемые и бесшумные, они сплетались друг с другом, сползая по стенам и обвивая ножки ее кровати. Почувствовав их, всесильных над ней и неуловимых, Милетерис накрылась с головой и, прижав ноги к груди, задрожала, ощущая, как прогибается звериная шкура там, где ее касалась очередная тень.

Каждый раз, просыпаясь, девушка думала о смерти. Вначале, стоило ей только подумать об Охотнике, как хотелось умереть в теплой постели, как и положено обычному человеку, а не лежать в стороне от дороги или в канаве, подобно мешку с мусором, которого все сторонятся и от которого отводят взгляд. Милетерис порой мерещилось, что ее смертный час недалек – и Драконья кровь бессильна превозмочь болезнь, вызванную нервным расстройством, истощением и бесконечной усталостью. Не откликалось предчувствие, померкло Драконье зрение, регенерация, которая могла бы за минуты поставить ее на ноги, растворилась в крови без остатка, как и все остальные способности. Драконья ли кровь текла сейчас в жилах, гадала Милетерис, и как долго еще ей было отмерено лежать беспомощной и умирающей неизвестно где вдали от родителей и друзей?..

И хотя Кит редко отходил от нее, заставлял разговаривать с ним, откармливал и отпаивал, Милетерис не сразу смогла успокоиться – еще несколько недель она опасливо ждала от него злодейства каждый раз, когда открывалась дверь, когда он протягивал ей руку. Ее стойкое недоверие объяснялось тем, что лишившись предчувствия, спасающего девушку почти от любых угроз, Милетерис чувствовала себя беззащитной; лихорадка, терзающая ее тело, и не отпускающая ни днем, ни ночью, не способствовала желанию вверять свою жизнь незнакомому, хоть и милосердному, человеку. Лишенная сил, покоя и здоровья, Милетерис, находившаяся в тепле и под опекой, продолжала страдать, оттягивая свое выздоровление.

–Выпей. — настойчиво предлагал раз за разом Кит, поднося пиалу к ее лицу. Девушка, морщась и закашливаясь, неохотно пила вязкий отвар, горький настолько, что ее едва не выворачивало наизнанку.

–Я вчера пила эту гадость!

–И выпьешь завтра, если хочешь, как можно скорее встать на ноги.

Кит, слегка касаясь руки девушки, чутко прислушивался к редкому пульсу, хмурился, глядя, как Милетерис хрипит и давится отваром. Забирая пиалу, он укладывал ее в постель, внимательно глядя в темные от болезни глаза. Неосознанно девушка тянулась к нему, как ребенок, который тянется к погремушкам, потому что этот человек с грустными внимательными глазами был единственным источником света – света переменчивого и необыкновенного. Его глаза согревали озябшие руки и ноги, холодили лицо и грудь, и тени пугливо жались в углы, в щели и складки, едва он, отрывая взгляд, оглядывал комнату.

Закрыв дверь, он спустился по лестнице, отвечающей на каждый его шаг скрипом, вышел наружу и растворился в ночи. Мелко зазвенели стекла в раме, словно бы тугой порыв ветра хлестнул в окно, девушка вздрогнула во сне, услышав дребезжание – перед ее мысленным взором вдалеке и сквозь дождь шел Кит.

Но теперь она видела его четче — ровный легкий шаг навстречу, рука, держащая золотую рукоять меча, длинный тонкий нос, упрямо сведенные брови — гибкие и почти черные. Грустные глаза — большие и кленовые, взгляд проницательный, ищущий. Он был высок, сейчас Милетерис увидела это ясно — она не доставала ему даже до плеча, строен, несмотря на то, что плащ скрадывал очертания. И был похож на человека сильнее прежнего — он оставлял следы на размякшей листве, дождь стекал по отросшим золотисто-каштановым волосам, с кончика носа, и Кит несколько раз утирал нос и тряс головой. Почему она не увидела этого раньше?..

"А ты не страшен," – подумалось ей теперь: "Но кто же ты такой, Кит?"

Милетерис всматривалась в его лицо, в широкие скулы, в мягкий изгиб губ со смешинками в уголках, в глаза. Всё это было ей знакомо, словно она уже встречалась с ним, но забыла об этой встрече и вот, спустя несколько столетий, несколько жизней, эти зелёные, как кленовая листва, глаза, снова посмотрели на неё… Она смотрела на него и по телу разливалось живительное тепло, от кончика посиневшего носа до побелевших пальцев, сжатых в кулаки. Древесный запах его плаща, его запах, пробежал по крыльям носа, мягко пощекотав их, и нырнул внутрь, затягиваемый нетерпеливым вдохом. Теперь Милетерис ясно осознала, что наслаждалась этим запахом, потому что он почему-то ассоциировался с теплом и уютом, потерянными в сером предрассветном полумраке незнакомых дорог. Стоило вспомнить о грязи, хлюпающей под ногами, мокрых сапогах, замерзших руках, дни без сна и покоя, и Милетерис вздрогнула всем телом, сразу же открыв глаза.

Вокруг царила темнота, такая густая, что не было видно границ комнаты – ни стен, ни потолка. Только окно, когда она медленно повернула голову, проступило сквозь сумрак – темно-фиолетовая завеса висела за ним, подернутая тенями ветвей. Девушка бездумно смотрела в окно, не зная, где она и что с ней, медленно приходя в себя. Постепенно девушка поняла, что лежит в комнате где-то в чаще Голубого Леса, а дни, полные отчаяния и бегства остались позади. И тут же припомнила – вместе с силами…

«Если мне не становится лучше, значит ли это, что я потеряла силы и стала смертной? Возможно ли это? И что со мной?»

Ей захотелось заплакать от бессилия, но она не позволила себе. Сжав крепко зубы, девушка прижала руки к лицу, и неожиданно ее пальцы коснулись влажного полотенца. Убрав руки от лица, она задумалась, взгляд стал осмысленным – почти прежним.

–Кит заботится обо мне. – вспомнила девушка.

–Я не лила слез и в более подходящей ситуации. Сейчас я хотя бы в тепле, в безопасности и обо мне заботятся. Это лучшее из всего случившегося за последние полтора месяца. – решительно убеждала себя Милетерис, с трудом сглатывая комок в горле. Ей было смешно и горько – голод и непогода, застававшие ее в дороге, бегущей от неизвестного, ночлежки – в сеннике, лодке, подвале, в круглосуточном пабе за столом, в кишащей тараканами и клопами мансарде гостиничного дома – все это научило ее различать хорошие стороны своего существования. Даже если хорошего в происходящем было мало – девушка сравнивала его с уже пережитым или с тем, что могло бы случиться и успокаивала себя. Как сейчас. Но сейчас она хотя бы не собиралась никуда бежать – больная и беспомощная, и ее никто не прогонял. Наоборот, ее выхаживал и тратил на это много сил, Кит.

И все же девушку пугали темные стены, пол и потолок, тишина, нарушаемая мерным скрипом дома, далеким легким звоном и шорохом, заставляла держаться в напряжении.

"Есть ли тут кто-то еще, кроме него?"– спрашивала Милетерис у своего предчувствия, приведшего ее под сень Голубого Леса. Она ждала нетерпеливого перестука в груди, ждала, как может ждать безнадежно больной вестей об исцеляющем лекарстве. Но оно осталось глухо к надеждам девушки, молчало, словно не существовало вовсе. Как и другие силы, растворенные в ее крови. Ни предчувствия, ни регенерации, ни удивительной способности видеть в темноте – а как она, оказывается, успела привыкнуть к своей неуязвимости. Проклинала свою Драконью кровь и свои незаурядные способности, но втайне была рада, что может выздороветь, что сможет выжить даже при смертельных ранениях.

А теперь как гигантская кукла – бесполезная обуза. Где ее силы? Где она, регенерация, когда так нужна? Неужели и вправду стала смертной? Не слишком ли жестоко оказаться одаренной и вынужденной бежать из мира смертных и потерять все силы в Заколдованных Землях?

Не получив ответа, девушка тихо захныкала, стыдясь собственной слабости, но когда слезы заструились по щекам, она их решительно вытерла и крепко зажмурилась.

«Нет. Я не должна сдаваться. Я поправлюсь, и мои силы вернуться ко мне!..» – и зубы стискивала так, словно дробила руду в мелкую крошку. Слезы струились из-под век, горячие и едкие, как кислота, и капали на мягкую шкуру неведомого зверя, но никто, кроме безликих и безмолвных теней, не видел этого.

–Я отстрелю тебе голову, если ты и дальше будешь приносить мне подобное пойло! Хочешь моей смерти, лучше сразу убей, чем травить этой гадостью. – не выдержала Милетерис через пару недель, поправившись настолько, что могла огрызаться на Кита. Девушка была в хорошем расположении духа, обнаружив с утра, что жар спал, а вечером, что начинает различать предметы в сумраке комнаты. Пришедший Кит, с ароматным, но горьким отваром и скудным ужином, расстроил ее.

–Я и не думал тебя убивать. – спокойно отозвался Кит, протяжно выдыхая, от чего его ноздри затрепетали. Милетерис, подумав, что он начинает злиться, добавила несколько мягче:

–Если не думаешь убивать, то тогда не трави.

Он открывал рот, поражаясь ей. Несколько раз он начинал смеяться в голос над нею, но Милетерис смотрела таким злым взглядом, что Кит осекался и торопливо уходил. Девушка фыркала и торжествовала, день ото дня, возвращаясь к жизни до появления Дракона-Охотника, к жизни без Хайфа, без обязанностей и страха. Кровь снова заструилось по жилам, согрев ее и осветив глаза. Кит, увидев их настоящий цвет – нежный и ореховый, не мог удержать возгласа:

—Какие у тебя глаза…— он смотрел на неё внимательно, но так по-доброму, что Милетерис не чувствовала неловкости.

—Усталые, наверное, красные, опухшие…— он покачал головой с улыбкой — и неожиданно девушке расхотелось ему дерзить. Она ждала, слегка приподняв брови и улыбаясь в ответ.

—Редкие. Как драгоценные камни-гессониты[1].

–И вправду редкие – я даже не слышала о таких камнях. – смутилась Милетерис. Он хмыкнул, не скрывая своего удовольствия. Что-то веселое было в его улыбке, в голосе, в вихрах на макушке, и грустные глаза лишь усиливали это впечатление – девушка впервые серьезно посмотрела на него. Он насвистывал простенькую мелодию, и все птицы Голубого Леса вторили ему. Казалось ли ей это, или это было на самом деле, изумленная Милетерис, не могла ответить однозначно, она с улыбкой смотрела на него, но стоило ему повернуться к ней или поднять взгляд, как Милетерис поспешно отводила глаза. Ее охватывала необъяснимая тревога, не имеющая ничего общего с беспокойством, внушаемым предчувствием. Причиной волнения был не Дракон-Охотник, а сам Кит, улыбчивый и грустноглазый. Один его взгляд – неуверенный и виноватый, когда он пододвигал к ней пиалу с янтарным отваром, и девушка неохотно, старательно пытаясь не сморщиться, мелкими глотками отпивала напиток, поражая Кита своей сговорчивостью.

Как-то вечером, когда девушка могла вставать с кровати и даже ходить по дому, Кит, уняв ее безмолвным мольбам, принес к ней в комнату пиалу оранжевого чая, от которого тянуло земляникой и мятой. Услышав его шаги, девушка проворно запрыгнула в постель, нетерпеливо глядя на дверь. Кит открыл дверь, подошел к кровати и сел на край, протягивая пиалу, полную до краев. Почуяв запах, Милетерис блаженно смежила веки. Осторожно отпив, она кивнула себе и принялась мелко прихлебывать, глядя в глаза Киту.

–Вкус этого чая лучше, чем у напитка, который я приносил прежде?

–Несравнимо. – отозвалась Милетерис, вспомнив тот напиток и поморщившись. – Что это было вообще?

–Это был настой из фрукта Будды. – невозмутимо отозвался Кит, слегка задетый за живое. – Этот фрукт не найти в Заколдованных Землях, а его настой очень полезен для больного. Конечно, он имеет необычный вкус, и к нему надо привыкнуть.

Милетерис хмыкнула.

–И почему тебе не нравится обычный чай? Зеленый, с жасмином, черный, с бергамотом и молоком? Ты же пробовал такой чай?

–Не сомневайся, я пробовал такой чай, о котором ты даже не слышала. –усмехнулся Кит. –Однажды мне посчастливилось попробовать чай из далекой страны, где Короля сравнивали с сыном Неба. И щепотка этого чая могла стоить жизни любому жителю той страны, потому что тот чай мог пить только Король. И даже его сыновья, Наследники Королевства, не имели права испить чай Короля.

–Ого. – протянула Милетерис и одним глотком допила чай. –Хотела бы я попробовать такой чай. Несколько лет назад я любила черный чай с бергамотом, а не так давно, по воле обстоятельств, пришлось полюбить и зеленый. А это что за чай?

–С кленовым сиропом.

–Давай я буду пить лучше этот чай, чем фрукт Будды?..

За длинными вечерними разговорами, в которых Милетерис узнавала столько нового, о чем порой и не догадывалось, прошло еще две недели. Она полностью оправилась после болезни, Драконьи способности по одной вернулись к ней, и все чаще, когда Милетерис была в одиночестве, она задумывалась о том, чтобы покинуть безопасное и теплое жилище Кита и отправиться на поиски собственной судьбы.

Кит, выходив ее, даже ни разу не обмолвился о ее уходе. Он вел себя так, словно они жили в одном доме с самого рождения. Милетерис это не могло не радовать – куда бы она пошла, не зная Леса и не умея в нем ориентироваться? Но и не переставало смущать–ведь она только гостья и как долго могут задерживаться гости, которым не нужны забота и уход?

Ей хорошо жилось в Голубом Лесу, среди его деревьев, она была в безопасности, но только потому, что в любой момент могла вернуться в комнатку на самом верхнем ярусе. Потому что знала, что всегда будет сыта и спокойна. Оставить дом Кита, значило новые скитания и лишения, а пережив подобное хоть раз, всю оставшуюся жизнь будешь избегать такой участи. Тем более жизнь Кита от этого ничуть не подвергалась риску – ведь Дракон не смог бы войти в Голубой Лес. У нее не было ни малейшего повода покидать гостеприимного хозяина и его дом и искать очередные приключения.

Милетерис несколько раз задумывалась о том, как она поступила бы, если бы Дракон мог найти ее даже в Лесу. Осталась бы она в тепле и рядом с Китом, подвергая его смертельной опасности или все же ушла бы, несмотря на очередные беды и неопределенную будущность? Несколько раз Кит ловил ее задумчивый взгляд, но даже и предположить не мог, о чем думала девушка, напряженно смотрящая на него.

Однако Милетерис понимала, что загостилась. Помня о манерах, привитых ей с детства и передающихся по наследству, как и положено в семье аристократов, она переживала, что порой очень резка к хозяину, принявшему ее в свой дом и заботящемуся о больной бродяжке. В конце концов, он старался ей угодить, девушка чувствовала его желание поладить с нею, и если бы не ее странная тревога, когда она встречалась с ним глазами, не волнение, с которым она ждала его прихода, или бешеного стука сердца, когда слышала его шаги на лестнице, они бы уже подружились. Но всякий раз, видя его усилия, чувствуя, как замирает сердце, Милетерис решительно останавливала себя и дерзила Киту.

Что же в нем такого необычного, что у девушки нет мыслей, где нет его, нет радостей, которые вызывал не он? Кто он, если она злится на него, грубит, вредничает, провоцируя его. Она перестала себя понимать, что-то в ней менялось – менялось медленно, но неотвратимо, она не могла бороться с этим, но и оставить так тоже не могла. Ей было даже страшно – такие изменения требуют больших жертв, чем ей придется заплатить за уже свершающиеся перемены и кем она станет после? Будет ли она той же Милетерис или станет кем-то другой, той, которая будет зависима от определенного человека, от его настроения, улыбки, от его близости наконец? Могла ли она себе позволить подобную зависимость, не зная, как сложится ее завтра и будет ли оно?..

Милетерис засопела и силой заставила себя не думать о Ките и своем уходе. Неожиданно что-то извне привлекло ее внимание. Ощущения резко ожили, тут же реагируя на запахи, звуки и окружающие предметы. Милетерис распахнула глаза, не понимая, откуда взялась такая странная тяжесть и скованность. Недовольная, что лёгкие утренние мечтания растворились в четко очерченной реальности и теперь их, мягких и зыбких, ни за что не вернуть, девушка посмотрела вперёд, прямо на источник её раздражения и тихо охнула. Положив голову на край ее звериной шкуры, спал мужчина, и золотые блики на каштановой макушке подмигивали ей, словно прося не будить его неосторожным движением или случайным словом.

Её губы против воли разошлись в радостной улыбке, в глазах мягко замерцали шафранные искры, когда взгляд, порхая по кончикам торчащих в разные стороны волос, перескочил на косые волны измятой рубашки на лопатках. Они мерно поднимались и опускались в такт его спокойному дыханию, то выступая двумя наростами, то полностью скрываясь под тканью рубашки.

«Когда ты здесь успел уснуть? Почему не разбудил меня и где был всю ночь? Почему не пришел вечером? Почему вдруг исчез?..»

Вытянув слегка подрагивающую руку, лёгким движением Милетерис прикоснулась к мягкому каштану, и под её осторожной рукой расцвели янтарные соцветия бликов. Щекочущие ладонь пряди электрическим импульсом ударили в руку, и сердце, замирая перед каждым ударом, ответило сильным отзвуком.

Отрывок 18: Хранитель Голубого Леса

Ее окружал удивительный мир, мир, в котором волшебство встречалось на каждом шагу – каждый листок, каждый порыв ветерка, каждое облако над Голубым Лесом – все это было необъяснимо зачаровывающим, вдохновляющим и восхищающим. Она узнала от Кита, что каждое дерево в Лесу – Древний Дух, как и каждый цветок и камень, поэтому даже сырой лесной запах был непередаваемо ярким и сильным, втягивая его за разом, еще слабая и бледная, девушка чувствовала, как ее наполняют силы.

Больше всего Милетерис восхищалась домом, в котором нашла и кров, и тепло, и радушного хозяина. Каким бы удивительным не был Лес вокруг нее, но дом Кита был необыкновеннее всего, словно в нем, как в источнике, и заключалось все волшебство Голубого Леса.

Она неустанно поражалась жилищу Кита. Мало того, что оно находилось в лесной глуши, так ещё и выглядело под стать окружающей его природе. Но Милетерис поражало даже не то, что дом стоит в Лесу и выглядит несколько диковато. Куда сильнее её смутило, что дом её временного опекуна был встроен в раскидистый исполинский клён.

Обманывая хозяина, спасшего ей жизнь, Милетерис уже через пару недель излазила его жилище, пока его не было. Так она узнала, что её комната находится на самом верхнем ярусе мансарды, что в доме есть небольшой, сплошь увитый вьюнками балкон с большими тонкими стёклами в коричневых деревянных рамах. Приходя каждый день и держась одной рукой за открытое окно, она вдыхала прелый и волглый даже в солнечную погоду воздух Леса. Ей было странно видеть зелёные листья, набухшие бутоны цветов — когда она оказалась в Лесу был конец апреля! Она провела примерно две недели здесь, а за окном уже лето! Как так?

Позже выяснилось, что хозяин как следует заботился о вентиляции своего жилища, открывая почти все окна, и совсем не беспокоясь, что однажды вернётся в пустой дом. Впрочем, едва ли кто-то осмелится залезть в дом одарённого, наверняка окружённого защитными чарами. В дом, стоящий в чаще Голубого Леса.

На первом этаже располагалась кухня и кладовка за винтовой деревянной лестницей, а в противоположном конце от балкона находилась закрытая дверь. На удачу, покрутив ручку, Милетерис, пожав плечами, оставила в покое дверь — каждый имеет право на свои секреты, и ей, гостье, не позволительно лезть в дела хозяина дома. Но она не могла отказать себе в удовольствии переставить некоторые предметы в доме на свой вкус. Это было мало похоже на уборку, но девушка верила, что, поправив серию миниатюр на стене, наводит образцовый порядок. Правда, её только-только восстанавливающихся сил хватало буквально на пару часов, по исходу которых бледная, на ватных ногах, Милетерис едва доползала до кровати, содрогаясь от дурноты. И измотанный неизвестно где днём спаситель, снова отпаивал подопечную настоем с травами, кленовым чаем озабоченно вздыхая и недоумевая, отчего же она не поправляется.

Встав твердо на ноги, почувствовав собственные силы и уверовав в безопасность, девушка через три-четыре недели, решила отправиться на свежий воздух. Прихватив пистолет (всё-таки, она выходит за пределы дома), который Кит положил рядом на прикроватный столик, Милетерис повернулась к выходу из своей комнаты. Ей не терпелось осмотреть дом снаружи. Пару ступенек, крутая винтовая лестница, слева арка, ведущая на кухню, а прямо перед глазами тяжёлая деревянная дверь на больших стальных петлях, которая упорно не желала открываться, словно дом, зная, как заботится хозяин об этой незнакомке, не хотел выпускать её. Конечно, этого не может быть, но на ум Милетерис пришла давняя картинка полугодичной давности: дергавшаяся в безумном припадке дверная ручка… Осторожно, чтобы не навредить ни себе, ни двери, девушка толкнула её чуть сильнее, чем первые три раза. Дверь нехотя поддалась, взрываясь деревянным скрипом негодования, и отворилась. Чёлка на лбу колыхнулась, а нос уловил свежие нотки в пропахшем древесиной доме. Чем шире открывалась дверь, тем приветливее и настойчивее трепал ветерок её волосы, щипал за нос и дразнящее прыгал по скулам, пока, наконец, не обдал всё её лицо тёплым лесным воздухом. Девушка вдохнула полной грудью и ахнула:

—Как хорошо!

Она отошла от дома, чтобы хорошенько его рассмотреть, и её лицо вытянулось. Милетерис наклонила голову, сузив глаза и вскинув придирчиво бровь, не веря собственным глазам, пробормотала:

—Это дерево, вросшее в стены дома или дом, встроенный в ствол дерева?

В ответ толстая деревянная дверь с треском захлопнулась, явно объявив бойкот непослушной гостье. Девушка подскочила от неожиданности, рука перехватила пистолет, держа палец на предохранителе. Слух обострился, глаза острыми пучками обшарили пространство вокруг дома-дерева, кидаясь в густую тень кустов и леса.

Никого, ничего…

Лес плавно качался в объятьях ветра, мягко шелестя от блаженства… Милетерис, удивившись, ощутила вокруг себя сильное и живое создание, но эта жизнь не стремилось напасть на неё или убить. Мир, наполненный неразличимым разговором листьев, птиц и цветов, не таил в себе опасности для девушки. Она качнула головой, слегка усмехнувшись, пальцы чуть ослабили захват. Наверное, это единственное место, где она себя чувствовала в безопасности. Предчувствие молчало, соглашаясь, и Милетерис вдруг поняла, что давно уже не думает об Охотнике. Может, он потерял её след в Лесу и перестал преследовать? Может, рассудил, что девушка не так уж и нужна ему, чтобы гоняться за ней по Заколдованным Землям? А может слова Лейфа начинают сбываться?

Ветер налетел сбоку и подтолкнул девушку к клёну. Она очнулась от раздумий и рассеянно посмотрела на дом незнакомца. Качая толстыми ветвями с пышными опушками листьев, словно подзывая её к себе, дерево, непоколебимое временем и независимое от мира, стояло впереди, как дух чащи, как полубог леса, как хозяин естества — так величественно простирал он свои ветви над тонкими молодыми стволами осин и лиственниц. Милетерис чувствовала себя ничтожно маленькой и нелепой фигуркой в сравнении с этим гигантским деревом.

Коренастый ствол, похожий на туго плетёный канат, низко нависал над входом, создавая подобие козырька. Буквально на первой ветке, утопая в звездчатых листьях, виднелось окно, в стекле которого отражались тёмные остроконечные пятна листьев другой толстой ветки. Ещё выше, примерно посередине и едва различимое в густой кроне, было небольшое вытянутое окошко, вероятно, лестничное. Перепрыгивая глазами на следующий ярус, Милетерис увидела и балкон, полюбившийся ей с первого взгляда своими большими окнами. В противоположной стороне, стыдливо прячась за ветвью, на раскинутой шапке листьев сидели два близко посаженных окна, одно из которых было открыто, и ветка постоянно поглаживала острый край рамы. Взгляд девушки нетерпеливо взлетел на самый верх, где располагалась её комната. Одинокое окошко, выныривая из верхушки клёна, в отличие от других окон было матово-голубым с белыми пухлыми бликами — единственное окно, в котором отражалось небо. Девушка замерла, невольно заворожённая странным домом, поражённая его необычностью, восхищённая его редкостным видом. Это не просто дом из дерева или камня — это дом-дерево, живой дом!

Ветер несколько раз рванул самую верхушку клёна, лениво трепыхающуюся над соседками, что пониже, и оголил тёмно-голубую крышу мансарды из крупного дутого шифера. Рядом, но на ярус ниже показалась такая же крыша над двойным окном. То там, то здесь, ветер-задира поднимал ветки, словно пышные юбки у барышень, и демонстрировал толстые деревянные балки и доски, державшие этажи и ярусы, вытянутые крыши и коньки, углы дома и его стены, затенённые листвой. Клён негодующе шумел кроной, и его шуршание, пробирало Милетерис до дрожи. Он водил ветками, пытаясь поймать плута за призрачный хвост, и весь дом ходил ходуном, скрипя и ворча, как старая телега.

На стволе девушка заметила несколько прибитых дощечек. Она подошла поближе, чтобы их рассмотреть. Семь деревяшек с выжженными на них странными символами и иероглифами слабо дрожа от ветра, стучали по дереву, как барабаны. Девушка наклонилась, мысленно прикидывая, на что похожи иероглифы и что они могут обозначать. Самой красивой дощечкой для неё стала та, на которой переплетаясь в плавных линиях вырисовывались две сражавшиеся фигурки — у одной были намеченные крылья и извивающийся хвост, и Милетерис, поёжившись поняла, что это изображение Дракона, собрата того, который охотился за ней… С этим чудовищем сражалось другое существо, но кроме когтистых лап и длинного хвоста, девушка не могла разобрать, кто именно был противником Дракона.

Она скосила глаза — рядом с дощечками пятиконечные, словно заколдованные руки, трепыхались блестящие листья плюща. Увитый им снизу ствол казался непропорционально узок, и растение, не сползая, а стекая с коры и веток, оплело гибкими побегами и тёмно-зелёным ковром стену вокруг двери. Девушка провела рукой по гладким здоровым листьям, с интересом наблюдая, как они, чутко реагируя на прикосновение начинают шевелиться.

Новый посторонний звук — хруст ветки и шорох и Милетерис мгновенно забыла о плюще и доме, в котором могла найти надёжное укрытие. Серебряная вспышка пистолета грозно сверкнула в её руках. Тихий щелчок и кусок дорогого сплава превратился в оружие, способное причинять боль и убивать.

Девушка настороженно ждала, давя внутри панику и растущий страх, одновременно прислушиваясь к осторожной поступи приближающегося. Да, кто-то приближался, тихо и опасливо. Рука с пистолетом задрожала, ладонь взмокла. Сжав зубы, Милетерис заставила сосчитать себя до трёх, чтобы успокоиться, и процедила сквозь зубы:

—Пора…

Круто развернувшись, она сжала рукоятку пистолета дрожащими пальцами и под громкий стук сердца толкнула руку вперёд. Меньше чем через секунду, девушка спустила курок, и грянул оглушительный выстрел.

Сердце, разогнавшись до предела, резко остановилось. Она поморщилась, не осознавая до конца содеянного, но постепенный ужас охватывал всё её существо, открывая страшную правду.

На неё, как на безумную, уставились кленовые глаза.

Пистолет выпал из руки с глухим звуком. Рядом, на подкосившихся ногах рухнула и Милетерис.

—Я так и думал, что кто-то нарушает постельный режим! — довольно воскликнул Кит, ничуть не удивлённый или испуганный. В глазах заплясали чертенята, лукавая улыбка пробежала по тонким губам — он ни минуты не сомневался, что увернётся от меткого выстрела. Но тут первая слезинка пробежала по щеке и кинулась вниз, разбившись вдребезги о ладонь девушки. И Кит понял, что она шокирована куда больше, чем он.

Он смотрел, как на глаза Милетерис наворачиваются слёзы, какая горечь и отчаяние вспыхивает в них, и терялся. Кит неуверенно дёрнул уголками губ, пытаясь радостно улыбнуться ей, плачущей навзрыд, сел перед ней и нежно коснулся щеки, вытирая слезинку.

—Не плачь. Пожалуйста, не надо! Ты же не хотела меня убить, просто испугалась… —уговаривал он, гладя Милетерис по голове. Она шмыгнула носом, вобрала в себя побольше воздуха и снова завыла, качая головой и ничего не слыша.

–Я тебе чудом голову не снесла… Как ты вообще мог увернуться? –непонимающе спросила Милетерис между завываниями, сморщив переносицу и почти не замечая, что плачет. Кит замялся: усиливающиеся всхлипы сбивали с толку. Вместо ответа, он стал успокаивать девушку:

—Пожалуйста! Прекрати плакать!

Горестный стон в ответ:

–Я чуть не убила тебя. Едва-едва. Я могла бы стать убийцей. Не увернись ты в последний момент, я убила бы тебя. – ее затрясло от собственных слов. Ужас был настолько силен, что она не могла радоваться ловкости Кита, а только терзала себя неслучившимся.

—Ну, зачем ты так убиваешься? Всё же хорошо! Ты могла бы убить меня только случайно, потому что, откровенно говоря, ты не слишком метко стреляешь. — пытался подбодрить её Кит, но всё напрасно. Услышав слово «стреляешь», Милетерис ещё сильнее заплакала, между всхлипами в голос виня себя за меткость, а Кита за глупость. Мужчина нахмурился, не зная, как её утешить.

Конечно, она не со зла так сделала, а от страха. Он сам виноват, что едва не получил пулю в лоб.

Но как ей объяснить это?..

Кит покачал головой и приподнял заплаканное лицо девушки за подбородок.

Кажется, клин клином вышибают?..

—Ты плачешь так, словно жалеешь, что промахнулась…— сказал он, подзолотив глаза тлеющими огоньками и умело нарисовав на лице маску печали. Девушка икнула и испуганно посмотрела на него. Медленно покачала головой – и в мыслях не было! Кит усмехнулся, облегченно выдохнув. Слёзы по-прежнему струились из глаз, и ресницы слиплись от соли.

—Если ты не перестанешь плакать, то я так и подумаю…—закончил он. —Смотри, я принёс тебе подарок!

Словно наколдовав, он вытащил из-за спины букет огненно-рыжих цветов и вложил ей в руки, следя за реакцией девушки. В глазах вспыхнуло облегчение, когда она чуть улыбнулась.

Милетерис крепко прижала к себе цветы, порозовев. Глаза, влажные от слёз, так нежно посмотрели на него из-под ресниц, что мужчина невольно отстранился и сглотнул.

Когда-то он отчаянно желал, чтобы на него так взглянули. Но тогда не он был главным героем, а теперь…

Изменилось всё, изменилась она — и прежней ей уже не стать, изменился он, но трепетный взгляд светло-карих глаз по-прежнему волновал и заставлял теряться.

—Спасибо. — прошептала Милетерис. Он наклонил голову, прищурив сочную зелень глаз:

–Если ты будешь так много плакать каждый раз, то Голубой Лес утонет! Помни об этом.

Она засмеялась вместе с ним, чувствуя, как холодная рука вины разжимает и выпускает на свободу сердце. Кит быстро наклонился и поцеловал её в щёку, отчего Милетерис покраснела до корней волос, и протянул ей руку.

—Идём! Пора обедать! — весело сказал он, поднимая её с земли. Она стояла перед ним, наблюдая, как он поднимает пистолет и ставит его на предохранитель. Усмехнувшись, Кит открыл дверь и произнёс:

— Надеюсь, ты не будешь возражать, если я положу твой пистолет к себе на время обеда?

Уловив в его бархатном голосе дразнящие нотки, она игриво ударила его по плечу, проворчав:

—Только, если взамен на пистолет, я получу обед!

—Значит, тебя зовут Милетерис? Судя по окончанию — это мужское имя. — переспросил он, разламывая хлеб и отдавая половину ей. Девушка благодарно кивнула, проглатывая большой кусок мяса. Мясо и теплая булка в руках помогали ей справиться с мыслями о попытке непреднамеренного убийства, но темный осадок на душе не могли осветить даже сияющие глаза Кита.

—Вообще-то, нет, просто я родилась в мире смертных, и мои родители не знали, что за Седыми Лесами на согласные оканчиваются мужские имена. Но моя подруга Гелина и друг Лейф называли меня Мили. — ответила она, слегка погрустнев. –А тебя действительно зовут Кит? — спросила девушка, пытаясь отвлечься от мыслей об оставленных друзьях. Особенно тяжело ей было думать о Лейфе. Ведь если лошадь вернулась к патрульным, то Лейф наверняка подумал о том, что её уже нет в живых. Однако сменить тему было несложно — сама беседа забавляла их – надо же живут вместе под одной крышей месяц и не знают, как зовут друг друга!

—У меня есть полное имя, но ужасное! К тому же заканчивается на гласную букву. Поэтому я просто Кит. — улыбнулся мужчина. — Я здесь живу, как ты поняла. — добавил он, проследив как она выразительно осмотрела кухню.

—Странно, здесь есть всё. Даже ванная, выложенная белым мрамором… Но откуда? Это же дом-дерево! Как такое возможно? — сорвалось с языка у девушки и она закусила губу, поняв, что увлекается. К чему эти расспросы? Он же одарённый! У него посуда сама моется и даже ругается за очередь сполоснуться! А кружка, которую он держал в руке, не боясь обжечься, урчала, как котёнок! На фоне таких диковин мраморная ванная посреди чащи была банальна и естественна, как звёзды ночью!

Но Кит с готовностью ответил, нисколько не удивившись или смутившись.

—Это волшебство. Это непросто дом — он пронизан волшебством и держится на волшебстве! Как и всё в Лесу. Ванная, это ещё не всё! Тут даже горячая вода льётся из кранов! — засмеялся он, отхлёбывая чай. Милетерис ещё раз обвела глазами кухню, кивая сама себе. Если присмотреться и прислушаться, то сразу становится понятно, о чём говорил Кит. Прямо на её глазах маленькая чашка выпрыгнула из раковины и, проехавшись по полотенцу, заскочила в лоток, горделиво поблёскивая фарфоровой ручкой. Тарелки неторопливой процессией выбирались на стол, тщательно утираясь и аккуратно укладывались в подвесном ящике, гостеприимно открывшем скрипнувшую дверцу. Да, было чему удивится, сглотнула девушка и вопросительно посмотрела в кленовые глаза Кита, как бы спрашивая: можно ещё один вопрос?

—Не бойся, спрашивай! — Кит облокотился на стол, выжидательно глядя на неё. В его сочных глазах шесть искорок водили хороводы, из-за чего взгляд молодого мужчины лучился каким-то тёплым зеленовато-золотистым светом. Девушка покраснела, поймав себя на мысли, что улыбается и медленно вязнет в глазах Кита, как в трясине.

«Черт!» – мысленно остановила себя, тряхнула головой, отгоняя наваждение и, словно беря реванш за слабость, резко выпалила:

—А ты не сумасшедший?

Глаза Кита удивлённо распахнулись, чёрные брови, дрогнув, поспешно скрылись под каштановой чёлкой. Милетерис уже открыла рот, чтобы извиниться за свой тон и за сказанное, но Кит опомнился раньше — в глазах полыхнуло зелёное пламя мальчишеского упрямства.

—С чего это вдруг? — воскликнул он, отставив кружку на край стола.

—Ну…— протянула девушка, радостно улыбнувшись — он не обиделся. Но он любит спорить и настаивать на своём! Точно также, как и она — значит им будет нескучно вместе. И он не принимает ее за хамку и вряд ли выставит за дверь за подобное отношение. Это определенно хороший знак!

— Ты с виду нормальный мужчина, способный и…—она неопределённо повела рукой по воздуху, как бы намекая на его внешний облик, но ужаснувшись своим мыслям, опустила руку и продолжила: — И живёшь в такой глуши! Нет, ты живёшь не просто в глуши, ты живёшь в самом опасном месте — в Голубом Лесу! И даже не боишься Хранителя, который, возможно, живёт недалеко от тебя и только ищет повод, чтобы надрать тебе уши за незаконное проживание!

Кит захохотал так громко, что тарелки подпрыгнули и недовольно зазвенели в раковине. Милетерис возмущённо посмотрела на него, сообразив, что смеётся он над ней. Он, напоровшись на её взгляд, прыснул и прижал руку ко рту, всеми силами удерживая рвущийся из него смех.

—Ну…— протянул Кит, слегка покашливая. — Он не против!

—Ого! — с сарказмом воскликнула девушка, положив голову на руки и с интересом глядя на него. — А ты спрашивал?

—Ни к чему!

—Боишься?

—Ничуть!

—Ой ли?

—Да вправду!

—Кит, если ты его не боишься, почему тогда не спросишь у Духа чащи, можно ли тебе здесь жить? — медленно произнесла Милетерис, наслаждаясь тем, что загнала его в угол. Кит поморщился и принялся раскачиваться на стуле, задумчиво глядя поверх неё.

—Ну, а как ты это себе представляешь? — Кит лукаво улыбнулся, в глазах весело извивались изумрудные язычки пламени.—Чтобы я пришёл к самому себе в дом и спросил у себя же: —он переделал голос, подражая робкому просителю:— Господин Хранитель, а можно я тут поживу? Ф-ррр…

—Что? — теперь пришла очередь Милетерис смеяться над ним. —Уж не хочешь ли ты сказать, что ты Хранитель этого Леса?!

—Ну… Только это секрет…—Кит, приложил длинный палец к губам и быстро подмигнул ей, отчего его глаза замерцали. Девушка смешалась и опустила глаза, сосредоточенно вспоминая о сути беседы.

Ах, да, он же заявил, что он Хранитель—Дух чащи…

Абсурд!

Чтобы такой молодой и вдруг Хранитель? Интересно, знает ли настоящий Хранитель об этом отшельнике? И почему Кит живёт так далеко от людей? К чему такая замкнутость? Может, он преступник? Она поежилась от этой мысли и сосредоточенно посмотрела в глаза Киту, ища в них подтверждение своей догадки. Он, играя бровями, усмехался, выжидая ее реакцию.

—Кит, ты пустозвон! — обвинила его Милетерис, поднимаясь из-за стола. Он развел руки в стороны, промолчав.

—Если настоящий Хранитель узнает о том, что ты говоришь, отодранными ушами ты не отделаешься. — предупредила девушка и вышла из кухни. Кит тихо хмыкнул, понимая ее неверие, и уже встал из-за стола, как вдруг на лестнице раздался оглушительный крик. Он тут же бросился на помощь, не понимая, чего она так испугалась. Ответ нашёлся быстро.

—Кит, беги!!! Тут леопард!!!— кричала Милетерис, выскакивая в кухню и втаскивая его за руку. Ещё один рывок — закрыть дверь, и она прижалась к нему, дрожа от страха. Он неуверенно погладил её по голове и спросил:

—Леопард?

—Хранитель, это она, очевидно, про меня…— промурлыкал кто-то за дверью, запуская под неё пушистую белую лапу. Девушка вскрикнула и ещё сильнее затряслась в руках Кита. Мужчина усмехнулся:

—Входи, Ирбис… Она не опасна! — в бархатном голосе послышался перезвон смешинок. Девушка зло пихнула его в плечо и прошипела:

—Дурак!

Но как только в дверь протиснулся снежный барс, она сглотнула и крепко обняла Кита за пояс, стиснув зубы от первобытного страха перед хищником. Милетерис даже не подумала, что его руки не сильно, но уверенно лежат на её талии, сминая белую ткань длинной и просторной рубашки, которую он предложил ей в замену испорченному плащу и одежде. Пальцы крепко сцепились меж собой, словно боясь, что он разожмёт свои руки и оставит ее одну на одну с этим зверем, который, вяло перебирая лапами, прошёл по кухне и сел в некотором отдалении от них, скромно положив чёрную пушистую кисточку хвоста на передние лапы. Милетерис сглотнула и посмотрела на Кита, приветливо улыбающегося барсу. Тогда и она нерешительно посмотрела на хищника, прищурившегося на неё, как на добычу. Оставалось надеяться, что барс побоится Кита, которого почему-то назвал Хранителем… Подыгрывает?

Так, стоп!

Как животное может подыгрывать человеку?!

И вообще, что значит, назвал?

Он же снежный барс — он не разговаривает!

Или не разговаривает точно так, как и всё неоспоримо молчавшее в мире смертных и говорящее в Заколдованных Землях?

—Хранитель…— мягко оскалился барс, его длинный хвост ласково поглаживал лапы. — Позвольте мне сказать Вам…

—Ирбис, подожди. — Кит легонько качнул девушку, невольно оступившуюся и сильнее прижавшуюся к нему и старательно не смотревшую в зачаровывающие аквамариновые глаза снежного леопарда. — Давай, я вас познакомлю. Это Милетерис, она здесь живёт. — и озорно усмехнувшись прошептал так, чтобы слышала только она: — Со мной.

Милетерис вспыхнула, но зло посмотрела ему в смеющиеся глаза, полыхающие изумрудными огоньками. Его слова смутили её, и хоть тон Кита был далёк от интонации того же Даниэля, ей было немного неприятно и обидно. Он же издевается! Он нарочно! Он не воспринимает её всерьёз и дразнит! А она еще расстраивалась, что дерзит и огрызается – было бы от чего!

И вдруг ей сильно захотелось, чтобы он разжал руки и отпустил её…

Но как только барс поднялся и грациозно лёг на передние лапы, как бы кланяясь, она только слегка опустила голову в ответ, радуясь, что от хищника её защищают руки Кита. Лишь бы он только молча улыбался и не язвил!

—Очень приятно, Милетерис…— зверь наклонил голову, переводя аквамариновые глаза на Кита, незаметно улыбающегося своим мыслям. —Хранитель, у наших границ как всегда! И их много, нужно спешить!

—И почему им только в пропасти не сидится? — недовольно буркнул Кит, разом помрачнев. Милетерис сразу подметила эту внезапную перемену и, свела брови, озадачено вглядываясь в его задумчиво-серьёзное лицо. Даже озорные огоньки померкли в густой зелени, уступив место ярко-горящему пламени, накрывающим радужку отдельными языками. Перемена была разительна, ощутима и странна, но всё же сквозь суровую маску угадывались внешние, словно удачно переданные скульптором черты того Кита, которого она знала и к которому успела привыкнуть.

—Я ухожу. — Кит рывком отстранился от девушки, вздрогнувшей и растерянно посмотревшей на него. Взяв за руку Милетерис, он быстро прошептал ей в шею, и по спине девушки поползли мурашки— его горячее дыхание и почти касающиеся шеи губы, парализовывали: — Тебе лучше оставаться здесь, дома… Я скоро вернусь.

—Подожди! Куда ты? — запоздало спросила Милетерис, с нотками отчаяния в голосе. Почему он должен уйти? Уж не вампиров ли он собирался приручать? Или… Что он делает с ними, когда они поднимаются из пропасти? — Неужели ты действительно Хранитель?

Кит неопределённо улыбнулся. Барс стремительно сорвался с места, готовый идти за ним, но Кит остановил его:

—Нет, Ирбис. Останься здесь. Мне так будет спокойнее. — попросил он барса, подтянувшего к широкой переносице губу, не одобряя план.

—Хранитель, вдруг я Вам понадоблюсь, пока я буду здесь? Может?..

—Нет, Ирбис. – он прищурился и бросил короткий взгляд на оцепеневшую девушку—Останься с ней.

—Это арест? — тихо процедила Милетерис онемевшими губами. Она меньше всех хотела, чтобы её стерёг снежный барс! И пусть он разговаривает, пусть хоть сонеты пишет — он зверь! Хищник! А Кит оставляет её с ним в одном доме! Ну, кем надо быть, чтобы додуматься до этого?

—Нет. — Кит лукаво усмехнулся и подманил бархатный плащ на спинке стула. — Это просьба.

—Отлично… Просто великолепно… — девушка закусила губу, обречённо вздыхая. Делать нечего! Если хозяин дома решил, что ей лучше не выходить и что её нянькой будет снежный барс, явно не воодушевлённый этой идеей, значит следует только подчиниться. Ирбис с интересом сытой кошки смотрел, как Милетерис, прижимаясь к стене, пробирается к выходу и чихнул, мотнув головой. Чёрные с проседью ушки зверя при этом прижались к голове.

Не удержавшись, она с холодной яростью посмотрела на Кита и, сильно толкнув его в спину, выскочила из кухни, громко бухая пятками по ступенькам. Ирбис как-то по-человечески многозначительно посмотрел на Кита:

—А Вы с ней справитесь?

–Главное сейчас, чтобы ты справился с ней. Она опасна, особенно если держит в руках пистолет, видит в темноте и, возможно, обладает выдающимися силами, о коих даже не подозревает. Будь осторожен, Ирбис.

–Видит в темноте? Откуда Вы знаете?..

–Я Хранитель Голубого Леса – разве можно утаить что-то от меня в моем же Лесу?

–Я не должен ее трогать ни при каких условиях?.. Даже если она нападет сама?..

–Именно.

Кит знал, о чем просил. Ирбис был самым необычным снежным леопардом в мире одаренных и в мире смертных. Он был необычен тем, что был животным лишь на половину – половину года. И все же его звериная часть была сильна и подчинялась инстинкту хищника. Он смотрел на людей, по глупости или от неизбежности заходивших в Голубой Лес, как на добычу, и едва ли Милетерис дождалась бы от него поклона, встреться они в чаще Голубого Леса.

Но девушка не знала этого. Предчувствие велело ей отгородиться от барса дверью, и Милетерис, послушно заперлась и села к окну, с тоской глядя в голубоватое небо. Внезапная перемена в лице Кита, его истинная сущность и пугали ее, и заставляли сомневаться. Говорящий снежный барс, как ни странно, был весьма убедителен, Кит, тут же переставший смеяться и посуровевший в одно мгновение не давал покоя.

«А этот странный дом, а Лес, отвечающий на его смех, а птицы, поющие его мелодии и все его слова. Если он не Хранитель, то кто же? Как мне раньше могло показаться бредом, что птицы подпевают ему? Если Кит – Хранитель – это неудивительно… Нет, это ошеломляюще!..»

–Что значит Хранитель? Дух Леса – ты должен быть ветром, должен быть бесплотным, как тень, но нет – ты иной. Ты такой же, как я. Ты немногим старше меня на вид…

«А сколько же тебе на самом деле? Сколько прожил тот, кто рассказывал мне историю Заколдованных Земель и смертных стран с древнейших времен, кто пил чай самого Короля и сына Неба?»

–Ужас какой. – простонала Милетерис, роняя голову на руки. – Невозможно и дико. Я живу в доме Хранителя Голубого Леса и меня охраняет его снежный леопард – это же сказка! Это не может быть правдой… Это невероятно.

«Но ведь это так.» – прошептало внутри предчувствие, едва слышимое, но ни разу не подводившее ее. Милетерис слушала его, расстроенная, изумленная, но все же в чем-то и восхищенная. Вспоминала яркие кленовые глаза, мягкую улыбку и теплые руки – руки Духа Голубого Леса, и испытывала восхищение, сравнимое только с любовью – таким же сильным было это чувство, осознание того, что Кит – не простой одаренный, едва ли одаренный и подобен вечному небу над Голубым Лесом и камням в горах.

[1] Гессонит-разновидность граната-гроссуляра медово-желтой или оранжевой окраски.

За Седыми Лесами часть 8

Часть 8

Отрывок 19: Перышко и шахматы

Утром следующего дня, когда они вместе завтракали, Милетерис внимательно поглядывала на Кита, ища вчерашнюю перемену. Хранитель жадно прихлёбывал молоко, отодвинув миску с кашей в середину стола. Девушке тоже не нравилась стряпня союза кастрюль и плиты (Кит даже не готовил себе — всё делали сковородки, кастрюли, ножи и ложки), но она ковырялась в тарелке, без видимого недовольства, даже не замечая этого. Ореховые глаза, пытливые, блестящие на солнце янтарём, всматривались в лицо Хранителя, в руки, в плечи, ища, ища…

Кит, до поры до времени, даже не замечал её взгляда, но когда оторвался от молока, удивлённо поднял брови и выпрямился — шафранные искры острыми клинками скользнули по его лицу, что нимало смутило Хранителя.

—Что такое? — озадачился Кит, поспешно вытирая «молочные усы».

–Мы вместе уже полчаса, а ты еще ни разу не съязвила мне. – он внимательно посмотрел на нее, отметив про себя тихую задумчивость, даже отрешенность в ясных глазах. Тело девушки несомненно сидело в кухне дома-дерева, прямое, словно на торжественном ужине в окружении знати, но мысли унесли ее душу в такие дали, где Кит не смог бы ее отыскать даже за сотню лет.

Милетерис отставила тарелку и, медленно выговаривая слова, спросила:

—Как вчера прошло?

—Что прошло? — он недоумённо посмотрел на неё, не понимая. Девушка нетерпеливо выдохнула. —А-а-а… Да… Как всегда в общем-то…— Кит пожал плечами, словно они говорили о сущей безделице, а не о расправе над вампирами или Дикими Духами. От них перепадало даже Лике и Торине — Милетерис ещё помнила тот вечер, когда ей пришлось отбивать Мастера линии разведки. А заносчивый Хранитель говорит о них будничным тоном!

Хранитель – неуязвимое создание?..

Но как имеющий плоть и кровь, может быть неуязвим?

Только Драконам и ей, в чьих жилах бурлила кровь предка-Дракона, было под силу заживлять раны. Но с другой стороны, что она знает о Духах, и о Духе целого Леса, чтобы с уверенностью говорить об его силах?..

—И ты даже не ранен? — косо усмехнувшись, спросила Милетерис, старательно изображая, что ей всё равно. Но непослушные глаза быстро пробежали по опущенным плечам и горлу с выпирающим кадыком, надеясь, что всё же нет – не ранен.

Было бы очень плохо, если бы он пострадал…

Но почему было бы плохо и кому из них было бы хуже, она не знала, интуитивно чувствуя, что плохо было бы непременно.

—Какой зловещий тон! — прокомментировал Хранитель, раскачиваясь на стуле: —Но к вашему сожалению, госпожа злюка, вынужден сказать, что я здоров и невредим!— в его голосе плескался смех, уголки рта, как бы дразня, поднялись, а в глазах загорелись соцветия озорства и мальчишества. Милетерис покраснела и отвернулась, поймав себя на мысли, что вчерашний Кит ей просто померещился из-за волнения, когда снежный барс вошёл на кухню. Разве может тот серьёзный и отстранённый Хранитель быть таким задирой и язвой одновременно? Ей показалось!

—Я не злюка…— буркнула девушка и, подхватив свою тарелку, выражающую недовольство писком, поставила в раковину и гордо вышла из кухни. Примерно через пару секунд раздался громкий стук — она ушла на улицу. Кит сделал неуловимое движение рукой — тут же в ладони вспыхнул жёлтый огонёк, потрескивающий и шипящий, как от ветра. Хранитель наклонился к нему и едва слышно что-то прошептал. Огонёк затрясся ещё сильнее, лизнул руку хозяина и выпорхнул в окно, как разросшийся светлячок. Кит облегчённо выдохнул — теперь можно не опасаться оставить ее одну на некоторое время. А потом… Нужно попытаться с ней найти общий язык! Ведь не может же так быть, чтобы у настолько схожих людей не было ничего общего!

Выстрел, едва не стоивший Хранителю жизни, если это только возможно, не шел у Милетерис из головы еще долгое время. Кит, оставивший ее в одиночестве, как только она полностью поправилась, не препятствовал ее прогулкам по Лесу. И девушка, пользуясь этим, ходила между деревьев, сначала изумленно ахая, когда замечала красивых птиц или редкие диковинные цветы, а позже, попривыкнув к буйному великолепию волшебства во всех его лесных формах, обдумывая, присматриваясь и ища небольшую поляну для вполне конкретной цели. В паре километров от жилища Хранителя она нашла искомое – вытянутая полянка, окруженная молодыми осинами и кленами. В тот день, к ней вернулись мысли о выстреле и о чудесной увертливости Хранителя Голубого Леса.

Роковая случайность – рука, дрогнувшая от страха, не позволила случиться непоправимому, ведь со слов Кита – убить живое существо в Лесу, значило оставить его навсегда, а ведь неизвестно, что ждет за пределами Лесов. Милетерис посмотрела на пистолет в руке и вздохнула – она никогда не отличалась меткостью, и Лика смеялась над ней, говоря, что Милетерис не промахнется только стреляя в упор. Девушка фыркнула – хорошо, что Стражники никогда об этом выстреле не узнают.

Но все же она должна научиться стрелять!

Вытянув руку и зажмурив один глаз, девушка прицелилась и выстрелила. Хлопок разнесся по Лесу и, подхваченный ветром, поднялся в небо, как дымка. В полсотни метрах от нее безобидно позвякивали нетронутые жестянки.

Милетерис огорчённо опустила голову, руку сильно тянуло к земле —пистолет с серебряной тесьмой по стволу невольно привлекал к себе взгляд потемневших от глухого недовольства глаз. Девушка резко подняла глаза и метнула в мишень безошибочно попавший взгляд — пять жестянок, которые она откопала за лестницей насмешливо поблёскивали, привязанные к ветвям деревьев. Милетерис нахмурилась — чем-то эти блики напоминали глаза Кита, когда он шутил, чем-то притягательно озорным и лукавым… Его она едва не пристрелила, но жестянки…

Рука взлетела неожиданно быстро и, не успела Милетерис прицелиться, как палец надавил на курок. В этот раз была убита осина, негодующе встряхнувшая тёмно-зелёными, почти как глаза Хранителя, листьями. Девушка застонала, горя желанием откинуть пистолет и забыть об этой затее с тренировкой, но… Она не стреляла примерно полтора месяца, рука отвыкла от пистолета и теперь судорога сводила кончики пальцев, выжигая на венах письмена боли. И это было ещё не всё… Она не могла сосредоточиться и прицелиться в мишень, паля куда-то в стороны. По Лесу то и дело разносилось эхо хлопков. Пару раз пистолет холостнул и тогда Милетерис с отчаянием в голосе вскрикнула, мрачно подумав, что Кит разразился бы своим отрывистым смехом, дразня её, наверное, как самую криворукую девушку в Заколдованных Землях. Она тряхнула головой и сжала зубы, с трудом поднимая пистолет на уровень глаз и направляя в середину жестянки.

«Надо попасть!..»

Эта пуля небрежно стукнула в жестянку, сверкнувшую бриллиантами, и срикошетила. Но Милетерис довольно подскочила на месте, хлопая в ладоши и что-то восклицая. Ну, надо же! Получилось! Она попала! И пусть не снесла жестянку, но всё же попала! Попала! Попала!

—Эх… Я, кажется, вспоминаю это ощущение…— доверительно сообщила девушка сама себе и вздыхая: —Но воспоминания придётся отложить до следующего раза — закончилась обойма…

Милетерис, довольно улыбаясь, вложила пистолет в чехол, прикреплённый к бедру и, бросив победный взгляд именно на ту жестянку, в которую попала, нырнула в кусты, трещавшие под силой её рук.

Как она и ожидала, Кит ещё не вернулся. Девушка пронеслась по этажам дома, разбудив топотом ступеньки, старчески заскрипевшие под её ногами, заглянула в кухню, убеждаясь в своей правоте, и рванула в свою комнату, надеясь успеть до прихода Хранителя.

Совсем недалеко от дома-дерева находилась река, и как раз напротив него русло раздваивалось. В то время, как бурный поток бежал дальше, подмывая глину на берегах и оголяя корни ракит, второй рукав пошёл в другую сторону, но столкнувшись с каменными останками, возможно, моста или плотины, разросся вширь, напоминая небольшое озерцо, метра три в диаметре с невероятно чистой водой и обрывистыми каменными бережками. Милетерис приметила его, идя в чащу с жестянками. На обратном же пути, она прошлась по берегу, опустила руку в воду и ахнула — вода была горячей! Как в вулканическом источнике! Она перевела взгляд на другой берег, укутанный полупрозрачным паром над водой и увидела несколько белых полос ткани и пять полотенец, лениво качающихся на верёвке. Хм… А запруда явно не безызвестна для Хранителя…

Поэтому убедившись, что его нет дома, девушка подхватила старое покрывало, рубашку, заскочила в ванную за мылом. Кажется, всё.

Добравшись до горячего озера, Милетерис расстелила покрывало и, раздевшись, шагнула в воду, пенящуюся у лодыжек и тихонько мурлыкнула от блаженства — это было лучше, чем просто здорово! По спине и плечам пробежала приятная дрожь, когда она зашла в воду наполовину. Кончики длинных русых волос, слегка касались воды, выводя волосинками узоры. Коротко вздохнув, девушка легла на воду и поплыла к противоположному берегу и через несколько гребков, схватилась за камень и легла спиной на него, закрыв глаза — истома, сродняя лености…

Мысли небрежным клочками пара кружились в её голове, не приживаясь, куда-то вытекая — девушка, нежась в воде, закрыла глаза, мечтая. Просто какие-то навеянные приятным чувством фантазии, расслабленность, спокойствие. Не верится, что опасность миновала… Милетерис слегка поморщилась, припоминая, когда именно исчезло то чувство страха и преследования. Боясь приврать, она не стала углубляться, и пришла к выводу, что как только оказалось в Голубом Лесу, она перестала бояться Охотника. Из-за Кита ли Дракон не стал её преследовать? Из-за страха перед Лесом и Духом чащи? Она коротко выдохнула —если так, то Кит очень сильный одарённый, нет, Хранитель… Дух чащи, принявший телесную оболочку молодого мужчины — создание противоположное Дракону, отличное от него, как она от камня.

Сердце заметалось под рёбрами, по рукам и ногам прошла волна гусиной кожи — глаза цвета мха, грустные и какие-то удивительно сочные, с тёмным ободком вокруг зрачка, вспыхнули в голове, как навязчивая идея. Как серия ярких картинок, на которые бросаешь долгий взгляд. Она улыбнулась своим мыслям, но тут же нахмурилась, и чтобы стереть с лица довольную ухмылку, девушка резко опустилась под воду.

Встряхнувшись, Милетерис одним плавным и мощным движением отплыла от камней, вытянувшись струной. Она доплыла до противоположного бережка и осторожно прислонилась к камням, жадно вбиравшим капельки на спине и лопатках. Над головой качались пушистые ветви, где-то в их гуще перекликались птицы, небо безумно голубое — кажется, легко забыться, найти повод для улыбки. Но… Этот повод где-то пропадает днями и, возможно, ночами, пока она спит…

Вдруг ей на нос упал лепесток, защекотавший переносицу. Девушка оглушительно чихнула и, подхватив лепесток, уложила его в ладони, внимательно разглядывая.

Это оказалось пёрышко, цвета стали с платиновыми, словно выгоревшими полосами у основания и чёрными ртутными крапинами на краях. Оно было невероятно красивым и странным — девушка даже на первый взгляд не могла понять, какой птице оно принадлежит. Может, лунь, может сокол, может кукушка? Нет, для таких птиц оно слишком необычно — горит в лучах солнца серебряным огнём, горит и переливается, дрожа в её руках, как беззащитное создание. Чьё же оно?

Милетерис наклонилась к перу, почти касаясь губами потянувшихся к ней ворсинок, но шаловливый ветерок небрежно смахнул с её ладони серое пёрышко, унося в своих объятьях его выше видимого предела — в самое небо! Она смотрела ему вслед, еще чувствуя щекочущие ворсинки на ладони, мельком подумав, что подручная птица Кита, которую он звал просто ориентируясь на ее происхождение – Сокол, мог бы сказать, кому принадлежало маленькое пушистое перышко.

Как и Ирбис, Сокол почти всегда сопровождал Кита днем, куда бы не направлялся Хранитель. Помимо прочего, в доме Кита он бывал намного реже Ирбиса, любившего лежать на спине перед камином и щурившегося от удовольствия, когда Кит чесал ему живот. Сокол иногда прилетал и садился под самый потолок на выпирающие балки так, что его было сложно даже заметить. Он также, как и Ирбис, умел разговаривать, но явно не любил это делать, даже Кит, когда кормил его сладостями или кусочками мяса, привезенного из Смолена, мог услышать лишь короткую благодарность за угощение.

С Милетерис птица и вовсе вела себя так, словно никакой девушки в доме Кита не было. Если Ирбис приветственно урчал и даже мог в чем-то подсказать, когда Хранитель оставлял его в доме, то Сокол только неодобрительно щелкал клювом и мелко мигал черными глазками. Глядя на его острый загнутый клюв, который с легкостью мог выклевать ей глаза, Милетерис и сама держалась на дистанции.

Но перышко никак не шло у нее из мыслей, а Сокол был единственной птицей и, возможно, не только в Голубом Лесу, который понимал человеческий язык и вполне понятно для птицы изъяснялся на нем, и кто наверняка знал всех птиц Леса. Поэтому Милетерис решила ждать до вечера, когда вернется Кит, сопровождаемый своими подручными. И чтобы не терять времени напрасно, девушка поднялась на балкончик, который служил Хранителю еще и библиотекой, и стала рассматривать стоящие на полках книги, думая о вкусах Кита в литературе.

В мире смертных она любила читать. Собственно говоря, ей, неуклюжей в седле и танцах, нравилось это занятие по причине его пассивности. Многие девушки ее возраста любили книги и были образованы даже лучше своих женихов, проводящих все свободное время на охотах и дуэлях, в трактирах или на пикниках.

Чтение подарило Милетерис много радостных минут. Легко увлекающаяся от природы, она живо включалась практически в любую книгу, проводя больше времени в мире, выдуманным писателем, нежели чем в реальности. Ей нравилось все – детективы и бульварные романы, античная философия и коллекционные книги отца по искусству. Но, несмотря на свою страсть и быстроту чтения, отцовская библиотека не была прочитана даже наполовину. А Милетерис часто ходила по книжным магазинчикам и ярмаркам, выискивая новые и не очень, книги.

И даже с Лейфом, припомнила девушка, они познакомились на входе в книжную лавку. Ее взгляд потеплел и увлажнился, когда она вспомнила удивленный взгляд Защитника Хайфа, его манеры – простые и вместе с тем выдающие его воспитание, его одеяние, такое отличное от одежд смертных, и меч под ним. Какой удивительной была эта встреча, поняла сейчас Милетерис, оглядываясь назад на их теплые отношения, лишенные романтических чувств. Какая искренняя дружба – и как ей повезло встретить такого друга.

–Было бы также просто с Китом…– вздохнула девушка, на миг отвлекшись.

За Лесами, некогда бывшими Седыми, читать ей удавалось редко. Сказывались утомительные тренировки, события, подчастую внезапные и долговременные. В мире смертных она не была занята настолько, чтобы мечтать лишь об ужине и постели. Но в Хайфе Милетерис начала жить совсем другой жизнью, и увлечения изменились, подстроившись под новый уклад жизни.

Теперь же, в ожидании Кита, когда ее начинала одолевать скука, девушка вернулась к прежнему занятию – чтению. Стоя перед полками, туго набитыми древними, если судить по переплетам, книгами, она пыталась предугадать, что скрывается за потертым корешком и желтыми страницами. Осторожно вытаскивала книги, открывала их и многие ставила обратно – треть библиотеки была написана на различных языках, среди которых она узнала только китайские иероглифы и арабские письмена.

–Неужели Кит говорит на китайском? – подняв брови хмыкнула Милетерис, ставя книги в полку. Выбрав, наконец, книгу по истории Смолена, она уселась в скрипящее кресло-качалку и открыв ее, углубилась в чтение.

Девушка не знала, сколько времени она провела, погруженная в историю Смолена, когда он еще был столицей Княжества Огненных Братьев, как она узнала из книги. Когда небо за окном стало темнеть, размывая очертания деревьев за окном, входная дверь хлопнула и дом наполнился смехом и шорохом быстрых шагов. Еще читая, но уже прислушиваясь к шагам на лестнице, Милетерис ждала, когда Кит заметит ее.

–Не знал, что ты любишь читать. – заметил он слегка удивленно, облокотившись на стену и стоя на последней ступеньке. Милетерис закрыла книгу и прищурилась:

–Или не знал, что умею?

Кит усмехнулся, в несколько шагов приблизился к ней, чтобы посмотреть на название книги.

–История Смолена? – она кивнула и сжала пальцами обложку: на плечо Кита тяжело опустился Сокол. Наклонив головку набок, он тоже прочитал название.

–Неожиданный выбор. – Кит искоса посмотрел на птицу. Сокол щелкнул клювом. Милетерис робко смотрела на него, едва понимая комментарий Кита.

–Я тоже удивлена, что у тебя очень много книг на других языках. Неужели ты знаешь все эти языки?

Он, помедлив, кивнул и ответил:

–Иначе зачем мне книги на чужих языках, если бы я не смог их прочитать.

И тут Милетерис поняла, что Кит даже с ней говорит на другом языке – на ее родном языке, без акцента, подобно всем одаренным, живущим в Заколдованных Землях. Это открытие изумило ее, ведь чем дальше от Заставы, тем хуже была речь одаренных для ее понимания. В Смолене акцент был сильнее, чем у коренных жителей Заставы, хоть и несравним с произношением рыбацких деревень, которые попадались Милетерис. Но Кит, живущий в чаще Леса, уединенно и обособленно от людей, говорил с ней на ее родном языке так просто, словно на своем.

–Кит…– на несколько мгновений она забыла даже о Соколе. – Откуда ты знаешь язык моей страны из мира смертных? Все за Седыми Лесами говорят с акцентом – порой почти невыносимым, но не ты…

Хранитель пожал плечами, отчего Сокол слетел с его плеча и пересел на подоконник, недовольно клацая клювом.

–Я не всегда жил в Лесу. Мое детство прошло в мире смертных, пока я не… приехал за Седые Леса. И потом, мне почти триста лет, за это время можно выучить все языки мира. – поспешно прибавил он и, отчего-то смутившись, развернулся к лестнице и исчез за поворотом.

–Триста лет? – ошарашенно повторила девушка и приподняла бровь:

–Не могу понять – я поражена или восхищена?..

Вспомнив о птице, чистившей перья, она тихонько кашлянула. Сокол тут же поднял маленькую головку. Черные, как агаты глаза, в упор посмотрели на нее.

–Извини, что отвлекаю тебя. – птица настороженно ждала продолжения. Милетерис хотела было сформулировать свою мысль более определенно, но предчувствие и клацанье подсказало ей, что долго Сокол ждать не будет.

–Я нашла перышко – оно маленькое, но я думаю, что принадлежит птице, такой же как и ты – луню или ястребу. – Сокол даже клюв приоткрыл тяжело задышав – видимо, ему не понравилось сравнение с лунем и ястребом. И Милетерис торопливо пробормотала:

–Оно странное – светло-серое, с темными крапинкам и очень переливающиеся. И мне стало интересно, чье это перышко, какой птицы? Ты не знаешь?

Сокол смотрел на нее, приоткрыв клюв и мигая глазками. Девушка, потеряв надежду уже после «луня или ястреба», была уверена, что он сорвется и улетит прочь даже не ответив. Но нет, Сокол щелкнул клювом и неохотно выдал:

–Я понял о каком пере ты говоришь. Таких перьев много в Лесу. Но эту птицу едва ли ты найдешь, потому что это не соколиное перо и не орлиное. Забудь о нем.

И тяжело расправив крылья, Сокол буквально вывалился в открытое окно и, подхваченный ветром, взмыл в темное небо, растворившись в нем в один миг. Милетерис нахмурилась – если бы осадок его слов можно было бы так легко стереть…

Не только книги были развлечением в доме Хранителя Голубого Леса. Кит, в редкие часы отдыха, задолго до появления Милетерис, играл в шашки или в шахматы против Сокола и Ирбиса. Теперь же подручные, хоть и сообразительные, но все-таки значительно уступающие Хранителю в мастерстве, были забыты –Милетерис, сидевшая в кресле-качалке, увлеченная книгой настолько, что не замечала Кита, не давала последнему покоя. Как-то вечером после ужина Кит отложил книгу итальянского путешественника и вдруг сказал:

–Знаешь, у меня есть шахматная доска.

Не отрываясь от книги, Милетерис отметила:

–Были бы к доске еще фигуры, могли бы сыграть.

Вместо ответа Кит поднялся, сходил в свою комнату, которую запирал на ключ, и вернулся с большой клетчатой доской подмышкой и мешочком, в котором весело хрустели шахматные фигуры. Девушка тут же отложила книгу и пересела на пол, напротив доски и Хранителя. Он быстро расставлял фигуры – и белые, и черные. Она возмутилась:

–Я хочу белыми играть!

И Кит легким движением крутанул доску.

–Если ты думаешь, что это тебе поможет…

—Ну… Я во многих вещах разбираюсь лучше, чем ты…— не удержалась от ноток гордости девушка, многозначительно улыбаясь. Брови Кита удивлённо поползли вверх.

—Ого как! — изумлённо выдохнул он. — Это ты про шахматы?

–Не только.

—Но я тоже неплохо играю. Что будет, если я выиграю?

—Я-то думала, что ты не станешь спорить… Я настоятельно советую тебе отказаться. — девушка понимающе улыбалась, как улыбалась бы мать шалостям своего ребёнка. Хранитель отрывисто рассмеялся, несколько удивив её.

—Я всё же рискну. Вдруг выиграю!

—Ну, попробуй…— милостиво разрешила девушка и нетерпеливо подпрыгнула на месте.

–Поцелуй. – Милетерис засмеялась, приняв это за шутку. Но едва ли Кит шутил – он улыбался так, как будто уже не раз целовал ее. Так и змеилась по губам улыбка предвкушения – странная и притягательная улыбка, от которой она начинала краснеть. Девушка слегка призадумалась, стараясь скрыть смущение. А что если проиграет и как тогда быть? Целовать?

Нет!

Ни за что!

Он может ее привлекать, даже восхищать, возможно, она испытывает к нему смешанные чувства, но поцелуй! И все же… Каково это? Прежде ее целовал Даниэль и Иттиль из Дома мечников, но об этих случаях она хотела бы забыть навсегда. Вместе с поцелуями.

Но все-таки…

Кит…

Ей было и интересно, и боязно, и стыдно одновременно. Уповая на то, что она хорошо играла в мире смертных, Милетерис согласилась. Кит довольно хмыкнул, но Милетерис приготовила свою порцию спора:

—Если выиграю я, ты… Ну, начнем с легкого – назовешь свое полное имя, которого так стыдишься. О, ты говорил, что оно девчачье! Анна или Мария?

—Мили! Я не говорил, что он женское! — расстроенно воскликнул Хранитель. — Ты ещё не выиграла!

–За этим дело не станет! Белые ходят первыми! – она решительно толкнула пузатую пешку. Кит усмехнулся, поймав ее веселый взгляд. Кажется, она перестала относиться к нему враждебно – во всяком случае, ее уколы стали мягче, улыбок больше, настроение лучше. Он в ответ толкнул свою пешку.

Едва минуло полчаса азартной и громкой битвы, как Милетерис отстранилась.

—Как? Как такое возможно? — недоумённо спрашивала девушка, удручённо разглядывая три белых пешки, кое-как отвоеванные у Кита и его Королеву, по-хозяйски сидевшую в центре доски. Его Король за всю партию даже не шелохнулся. Как и сам Кит – совершенно спокойно сидел, быстро рассчитывал ходы и так же быстро продвигал фигуры, разбивая в пух и прах армию белых шахматных фигур. Хранитель по-доброму улыбался, глядя на неё с каким-то незримым добродушием. Это выводило из себя — Милетерис нервничала, дёргалась, заламывала пальцы, с трудом разбираясь в хитросплетении ходов противника.

Неплохо играет?

Разбил в восемнадцать ходов!

—Кит, ты часом не чемпион по шахматам? — процедила она, бросив злой взгляд на него. Хранитель помотал головой.

—Нет, знаешь, никогда не замечал за собой.

—Оно и видно… — сокрушённо заметила Милетерис, чувствуя себя неловко. Надо же — он, не утруждаясь, легко и мастерски обыграл её, исправно учившуюся три года у одного из самых известных игроков. И вот результат — восемнадцать ходов, стыд за своё хвастовство и проигрыш…

Третий подряд.

Три долга – поцелуй, корзина сладостей и забыть напрочь о его имени.

И сверкающий драгоценными камнями взгляд напротив — ждёт…

—Я хочу ещё раз! — выпалила Милетерис, поморщившись при мысли от долгах.

—Нет, сначала верни прежние долги! Хотя бы первый! — Кит резко перегнулся через доску. Девушка вздрогнула — его лицо оказалось в дюйме от её, кончик его прямого тонкого носа почти касался её носа, глаза, обжигающие и искрящиеся, как фейерверки, цепко держали её изумрудными тисками, рука потянувшись, осторожно коснулась пальцев Милетерис, постукивая по ногтям.

Получалась какая-то откровенно-провокационная ситуация…

Милетерис сморщила нос, отстранилась.

—Кит, ну, пожалуйста! Что тебе стоит? Дай мне отыграться! — почти взмолилась она, попутно расставляя фигуры. Хранитель не успел и рта раскрыть, как девушка добавила: — Чур, я черными! Может, они у тебя заговорённые… Потому ты и выигрываешь…

Кит тяжело вздохнул и отстранился — ни поцелуя, ни сладостей. Одно хорошо – она согласна больше не выяснять его полное имя. Хранителя передернуло, стоило подумать, что Милетерис, если бы выиграла в первый раз –узнала бы тщательно скрываемое Китом имя. Он рассеянно посмотрел на свои фигуры, еще думая о долгах Милетерис.

—Белые ходят первые! – подсказала девушка.

Он занес руку на крайней пешкой, и Милетерис потерла ладони, закусив губу.

—Если я выиграю, то первые три долга обнуляются! — предупредила Милетерис и засмеялась: —У меня хорошее предчувствие… Я должна выиграть!

—Посмотрим — сказал слепой! — прищурился Кит, пододвигая пешку. Азартная. Гордая.

Пока не выиграет — не сдастся.

Даже если проиграет — не сдастся.

—Ки-ит! Это нечестно! — взвыла девушка в конце партии. — Ты не даёшь мне ни шанса на победу! Ты не мужчина!

—Это спорное утверждение! —Хранитель подкинул в руках черную Королеву и небрежно откинул в горку фигур. Милетерис нервно усмехнулась — опять он выиграл! На ней висит долг, он вправе потребовать его. Неужели потребует?

Ей было и страшно, и любопытно. В глубине души даже хотелось, чтобы он также как и Королеву откинул шутливый тон и потребовал возвращения оставшихся долгов. Но сладостей в Голубом Лесу, да еще и целую корзину, ей не раздобыть, а вот поцелуй… Не его ли ждет Кит, с интересом глядя на нее?..

—Знаешь, я считаю, что сегодня не мой день! — причмокнув, заметила девушка, вставая на ноги. –И не думай – я подарю тебе корзину обещанных сладостей, как только выберусь в Смолен.

—Мили! Про сладости я пока молчу. — усмехнулся Кит, поднимаясь следом за ней. —Но мне помнится, в первый раз ты проиграла поцелуй.

— Давай сыграем до ста? И тогда верну тебе сто поцелуев!

—Нет-нет-нет! — Кит пошел за ней, но Милетерис, слыша шаги за его спиной, лишь быстрее стала спускаться по лестнице. –Если бы я проиграл тебе, то ты не слезла бы с меня живого, пока не узнала бы настоящего имени!

—Не сомневайся, не слезла бы! —засмеялась девушка. —Но заметь, мы не договаривались о сроках возвращения долгов. Я и так иду тебе навстречу. –Милетерис весело подмигнула ему, спрыгивая с нижней ступеньки. Кит фыркнул:

–Это нечестно.

–Смотря с чем ты сравниваешь. – она хлопнула входной дверью, и Кит улыбнулся, слушая ее смех снаружи.

—А с нами ты не играл на спор. — щёлкнул клювом Сокол, подняв круглую, как шарик голову, когда Кит снова сел у доски. –И уже два месяца как не играешь.

Хранитель поднял глаза, бездумно глядя на поверенного, увлечённо чистящего крыло. И вздохнул:

—Играть на спор веселее. –задумчиво сказал Кит, опустив глаза на разбросанные фигуры. –И спорить с ней весело. Жаль, что я корзины со сладостями не скоро дождусь, равно как и поцелуя.

Отрывок 20: Духи Бирюзовой реки

—Кит, я должен с тобой поговорить. Я знаю тебя не одну сотню лет… Я помню тебя ещё в те времена, когда ты не был Хранителем…—начала птица, внимательно и хищно глядя на замершего Кита.

—Не начинай. — живо прошептал Хранитель.

—Не перебивай. — потребовал Сокол. Он боком пошёл по балке, деловито стуча коготками по дереву. Наклонился, настороженно заглядывая в глаза Хранителю. — Я знаю, как никто, через что ты прошёл и что совершал. Сейчас ты Хранитель, живущий под защитой Голубого Леса, эта девушка в полной безопасности, ей ровным счётом ничего не угрожает. Но ты не думал, почему она оказалась здесь?

—В бреду Мили несколько раз говорила об Охотнике. О Драконе-Охотнике. — Кит не моргая смотрел на птицу. —И знаешь, что я думаю об этом? Ее и вправду преследовал Дракон.

–Но откуда могли появиться Драконы, когда исчезли Седые Леса, чьи листья обладали редким волшебством, способным превратить человека в такое сильное создание, как Дракон? – Сокол непонимающе смотрел на Хранителя, Кит сказал:

—Это Драконы Князя Лунной Тени. Ты сам говорил мне, что в Резиденции Сарроу неожиданно объявилась Принцесса Лунной Тени. Александра… – протянул Кит, прищурившись. –Один из ее Драконов и стал преследовать Милетерис из-за ее необычных сил – у нее в венах Драконья кровь, и ты сам наверняка чувствовал запах Дракона, исходящий от нее. Вряд ли бы она стала спасаться в Лесу от разбойников или непогоды, будучи настолько сильной. Леса — это неспокойное место, одаренные сюда бояться ступать, а она, по твоим словам, бежала со всех ног, обезумев от ужаса… Друг, это Дракон-Охотник загнал ее сюда.

Сокол, сел рядом с ним и положил свою корявую чешуйчатую лапку на руку Кита. Хранитель Голубого Леса косо взглянул на него.

—Ты должен быть осторожен.

—Я не боюсь их. И не боялся. Но я не хочу встречаться, это может плохо закончиться для нас всех. —процедил Кит, незаметно сжав за спиной другую руку в кулак. Птица напряжённо вглядывалась в заострившиеся скулы, в стянутый ниткой рот, в прищуренные узкими щёлочками глаза, в которых горел опасный огонь. Сокол клацнул клювом:

—Кит, я рад слышать, что ты не полезешь на рожон ради девчонки. Хоть от нее и есть некоторая польза – за последние полтора месяца ты чаще улыбался, чем хмурился. — примирительно сказала птица, оглядываясь на крылья, аккуратно складывая их на гладких боках. —Развлекая ее, ты и сам становишься более веселым.

Хранитель мягко улыбнулся на последних словах Сокола, наклонил голову набок.

—Наверное. Она такая живая, такая непостоянная… Я отвык от людей, а она… Дикая, но естественная. Шумная, веселая, дерзкая. Этого не хватало Голубому Лесу.

–Когда мы встретились, много-много лет назад, ты был таким же. Наверное, поэтому она так нравится тебе, и ты не хочешь ее отпускать. Ты слишком человечен, Кит, в тебе всегда преобладала человеческая натура. Но ты Хранитель Голубого Леса, а не мужчина.

–А что плохого, если она сама захочет остаться? Если не по принуждению или из жалости, а по собственной воле, предпочтет Голубой Лес Заколдованным Землям?

—Кит, остановись! Такие мысли заведут в беду! Один раз ты уже так поступил, едва сам не умер и чудо, что выжил… Снова в петлю хочешь?

—Оставь, Сокол! — отмахнулся Кит, отвернувшись в другую сторону. —Ты сравниваешь меня с Китом, жившим двести с лишним лет назад, и я проигрываю. Хотя силы и опыт на моей стороне.

—Но не время и не судьба. Ей нельзя оставаться здесь! Она веселая, живая, хорошо влияет на тебя, но главного недостатка у нее не отнять – она принесет в этот Лес несчастье. Твой мир слишком хрупкий, чтобы впускать в него посторонних. Она не примет тебя, когда узнает твою тайну. И никто не примет… Ты знаешь это, поэтому ты здесь и живёшь, вдалеке ото всех. — сурово заметила птица, цокая по столу, чтобы заглянуть ему в глаза и убедиться, что он понимает. Он должен понимать! Он же не такой беспечный!

—Сокол! — с отчаянием выкрикнул Кит. —Я Хранитель, поэтому я здесь и живу!

—Но она не может здесь жить. Она не отсюда, она человек, она отвлекает тебя. — не уступал Сокол, недовольно щёлкая клювом. Хранитель твёрдо и прямо смотрел в его умные круглые глаза, не отступаясь, не сдаваясь. Важно, важно убедить его в том, что Милетерис необходима ему! Если ни как воздух и вода, то как рассвет после темной душной ночи.

—Сокол, если она захочет остаться здесь, со мной, я не буду против. Мили нуждается в защите. Она, наверное, не понимает, но я знаю, Охотник не стал преследовать её в Лесу из-за Хранителя Леса, способного противостоять Драконам, лишь бы не впустить их в Лес. Ты же сам говорил, что она здесь в безопасности, Сокол!

—Ты Хранитель, ты должен охранять Лес! А не девчонку от Охотника-Дракона. Да, ты радостный, ты светишься весь, когда рядом с ней, но вид у тебя откровенно нездоровый. Признайся, ты изнурён… Эта забота обо всех сразу приведёт к плохим последствиям. Уже привела! — птица била крыльями, неистово и зло, словно пойманная. Сокол нахохлился, вытянувшись над шахматной доской почти параллельно — упрямый глупец?!

—А что не так? — запальчиво выкрикнул Кит, приподнявшись. —По-моему я также хорошо справляюсь со своими обязанностями! Или скажешь не так? Лес по-прежнему безопасен, а Духи и вампиры не лезут из пропасти.

—Не так! – тут же опроверг Сокол. —Раньше ты был неуловим, недосягаем! А теперь почти каждый раз возвращаешься в разорванной одежде со следами крови! Ты стал неаккуратен! А если кто увидит тебя, когда, когда ты…

—Сокол! — зашипел Кит. —Ничего не случится! Всё будет хорошо, никто не увидит! Ты навеваешь панику!

—А ты совсем распустился! Таскаешься за этой девчонкой, как потерянный! И говоришь только о ней, и думаешь, я уверен, тоже! А думать должен о своем долге, о своем Лесе. — птица передёрнула крыльями и обречённо опустила их на пол, словно сбитая с крыла.

—Ты же знаешь, что это не простая девчонка… — Хранитель потрепал Сокола по голове. — Из-за неё изменилась вся моя жизнь. Я даже не думал встретить ее вновь – живой, смеющейся и такой не похожей на себя прежнюю. Но она сама нашла меня, понимаешь, о чем я говорю?

—Надо заметить, она и на сей раз перевернет все с ног на голову. Ей лучше вернуться туда, откуда она пришла. Если она Защитница, то её место в Хайфе. Пусть туда и едет. Или ты расстанешься с жизнью, а Лес сгорит дотла. А ты думал, что она действительно вернется в Заставу, что будешь делать ты? За ней уедешь?

—Я не собираюсь бросать Голубой Лес – это мой дом и часть меня. Кто я без него? – Хранитель стал серьезнее, Сокол беспокойнее.

–И не собираюсь удерживать здесь насильно Милетерис. Я вижу, что эта жизнь – вдали от людей и привычного уклада людской жизни, трудна и не каждому под силу. Я бы не хотел, чтобы она уходила, конечно! И неважно когда – завтра, через месяц или через сто лет. Но я знаю, что она однажды покинет Голубой Лес. И не буду мешать этому. Будь спокоен – Хранитель у этого Леса будет до тех пор, пока этого хочет Дух и Хранитель Леса Золотого.

Сокол открыл рот и, казалось, даже уменьшился в размерах – от удивления его встопорщенные перья опали.

–Мили способная одаренная, на редкость неумелая, но талантливая. Я хочу развить ее способности, чтобы они не пропали даром. К тому же… – Кит прибавил уже тише: – …если Дракон снова выйдет на ее след, у нее появится шанс избежать беды.

—Призрачный шанс. Какой бы талантливой не была эта девушка, но с Драконом ей не справиться.

—Не спорю. Но подумай – ее способности слишком сильные, и если их не научиться контролировать, то последствия могут быть разрушительными. Она не так сильна, как Драконы, но ее сил хватит, чтобы защитить саму себя и близких и оградить себя от проблем. И я надеюсь успеть показать ей предел собственных возможностей до того, как она вернется в Заколдованные Земли. – он, задрав голову к потолку, смотрел, как Сокол, сев на балку, нахохлился и громко клацнул клювом. Похоже, что-то из слов Хранителя успокоило птицу, несколько мгновений Сокол в задумчивости щелкал клювом и чутко мотал головкой, словно испуганный своим щелканьем.

— Она не подозревает, что ты так много знаешь о ней. И как ты расскажешь ей о ее силах? — птица оттолкнулась от балки и пересела на подоконник, грозно глядя на него. Белые перья, пушистые, невесомые казались были охвачены потусторонним сиянием. Черные настороженные глаза — два огранённых агата, цепко держали его в перекрестье хищного взгляда, на самом кончике маленького, загнутого вниз покатого клюва. Белоснежные крылья с длинными вытянутыми перьями, плотно прилегающие друг к другу, выдвинутая вперёд грудка с мелкими пёрышками, на которых редели чёрные капельки, жёлтые лапки с чешуйками и чёрными коготками, длинный веерообразный хвост с жёсткими, совсем не такими, как на грудке и животе перьями, нервно дёргался, помогая удерживать равновесие — комок, взволнованный и огорчённый, обиженный и почти улетевший. Он мог примириться со словами Кита, но он не понимал.

Ни он, ни Ирбис…

И никто не смог понять этого смешанного чувства, в котором сплелось всё — и нежность, и страх, и обида, и отчаяние, и любовь, и верность, и молчаливо-покорное ожидание, и хрупкая надежда. Он был один на один с этим чувством, с этим соцветием чувств.

—Я заставлю ее признаться мне и как можно скорее. Не смотри на меня так! – упрекнул Кит птицу. – Знаю, что должен молчать обо всем, но лучше бы мне немым родиться, чем скрывать столько тайн, чем утаивать столько чувств и сомнений. То, что сейчас происходит со мной не подвластно мне. И даже сильнейший из Душителей не смог бы потушить это чувство. — тихо прошептал Кит. Птица вздёрнула и опустила головку, мелко мигая блестящими глазами.

—Может поэтому ты остался таким, какой и был. Кто знает… Вдруг, из-за неё ты и остался человеком? Хоть я не хочу видеть ее возле тебя, но без нее было бы хуже. Любовь подобна волшебству — в нашем мире она играет важную роль.

–И там, где есть человек, в любом уголке света.

Кит вдруг что-то припомнил, и его глаза почти потухли, словно он в один миг стал смертным.

— «В ветрах затерянный усталый огонёк

Дыханием коснулся скул любимой…

И на прощанье жёлтым мотыльком

Поцеловал её неощутимо…»

—Откуда это? — спросил Сокол, недоумённо глядя на Кита, пожавшего плечами.

—Такие стихи раньше в нашем Княжестве писали возлюбленным. Моя мать читала их мне на ночь…— Хранитель ещё раз прошептал строчки, вникая в их звучание. Любовь в ее стихах всегда была переплетена с волшебством – с самым простым, вроде огня или воды, но, наверное, от этого и самым удивительным на свете волшебством. — Она писала стихи, а я за всю жизнь и двух строчек не зарифмовал. А ведь нужно было научиться — сейчас это бы ох как пригодилось.

—Раз уж тебе это не дано, то прочти ей стихи твоей матери. Ей понравится, я уверен. — птица взмахнула крыльями и буквально выпрыгнула в окно. Хранитель пожевал губами.

— «Затерянный в ветрах… Усталый огонёк…» … — прошептал Кит, устало опускаясь в кресло-качалку. Он бормотал эти строчки, пока мысли не стали тяжёлыми и одновременно приятными. А в груди не зародилось позабытое детское урчание. Это четверостишие несло тепло. Согревало. Оно возвращало в уже давно стершиеся дни, связывало его с ними воспоминаниями, в которых мелодичный мягкий голос, заставляющий дрожать от волнения, напевал эти строчки. И приятный полумрак, ласковое прикосновение теплой материнской руки — сразу оживали, становясь практически реальными.

Хранитель любил свои воспоминания. Острая на подробности память никогда не сковывала его воспоминания, живо приоткрывая завесу, когда Кит, снедаемый тоской и мрачными мыслями, нуждался в том времени, пылившемся теперь на страницах книг. Вот и в этот вечер – прежде чем покинуть дом, он, расстроенный вспышкой злости Милетерис, ее холодностью и недоступностью, шептал эти древние строки и понемногу успокаивался.

И вдруг он захотел пойти к ней в комнату и поговорить. Без издевок и шуточного тона, которые так выводили ее из себя. Хотелось поделиться с ней коротким четверостишием и тысячами строк из его детства, увидеть ее отношение к ним, ее глаза, когда он прочитает ей одно за другим десятки стихотворений, в которых так символично и точно переданы его чувства.

Но девушки в комнате не было. Кит был уверен, что девушка должна была вернуться. Но Милетерис не было нигде в доме.

—Мили! Мили! — Хранитель выскочил на улицу, зевая и щурясь. Уже смеркалось. Ему казалось, что она поднялась наверх, но дверь была открыта нараспашку, а в комнате царил откровенный беспорядок. Куда же она подевалась?

—Мили!!!— крикнул Кит во всё горло, чувствуя, как дрожит кадык. Он вспотел при одной только мысли, что она ушла. Даже если не ушла — вышла, как обычно, без спроса и потерялась в чаще. Он закрыл глаза, судорожно подавил отрывистый вздох, сосредотачиваясь на каком-то полудиком низменном восприятии — чутье, инстинкте. Сразу же в нос ударил пряный запах Леса, деревья яростнее заметались над головой, и Кит был уверен, открой он сейчас глаза и на соседнем кусте на маленьком листочке запросто смог бы увидеть роспись прожилок. И это в сумерках.

—Где же ты? Только бы не ушла. — пробормотал Хранитель, рыская головой, следуя за направлением, куда влекло его это странное, несвойственно людям чувство.

Как и тогда…

Она недалеко… И…

Ей не страшно…

Она обрадована?

Кит зарычал и открыл глаза, приноравливаясь к новому виду Леса. Его чувства, смешавшиеся с её, пугали Хранителя своей радостной гаммой. Откуда эта радость? Что там? Где она?

—Сокол! Ирбис! – громко позвал Кит. Откуда сверху серебристой лентой спустился снежный барс. На плечо сел Сокол.

—Хранитель…— проурчал Ирбис, потёршись мордой о колени Кита. —Спасибо Вам, что берёте меня на охоту. Спасибо.

—Нет, Ирбис, к вампирам и диким Духам это дела не имеет. Милетерис потерялась. — выдохнул Кит. Сокол возмущённо затрепал крыльями:

—И только сегодня мы об этом говорили! Кит, тебе нужно Лес защищать!

—О чём вы говорили? — Ирбис беззлобно оскалился на белого сокола, укоризненно смотревшего на Хранителя.

—Сокол! Ирбис! Мили в беде! Я не знаю, что происходит, но она… Счастлива. — прервал их Кит. — Помогите мне!

—Было бы за что стараться! Вас так и злит, что она счастлива вдали от вас. — недовольно заворчал Ирбис. Хранитель перескочил через него, оглянулся. Сокол, хоть и был против, цепко держался кривыми лапками за плечо Кита— Ирбис же лениво ворошил лапами землю.

—Ну… Ладно, отыщу её… Нос дикого кота выполняет собачью работу — только полюбуйтесь… — прокомментировал барс, покорно ткнувшись розовым носом в землю. Он резко навострил уши и повёл тяжёлой головой— Запах ведёт туда!

—Отлично! Значит и я не ошибся! Быстрее, Ирбис! —воскликнул Кит, подгоняя барса, перешедшего на рысь и слепо нырявшего головой вниз:

—Я не могу быстрее! Я же иду по следу! Я барс, а не Дракон!

—Не к ночи помянуть…— тихо добавил Сокол и насупился под бешеным взглядом Хранителя.

Странное сияние — словно бы звезда упала с неба в воду и горела на самом дне Бирюзовой, как объяснил ей Кит, реки. Девушка, опустив пистолет, пошла на блеск между деревьями, зачарованно глядя на матовые отсветы на стволах деревьев. Лес словно бы играл, оправдывая название — голубые полосы неведомого сияния струились по листьям, стволам и земле, сковывая всё леденистой корочкой. Невероятное… Зыбкое…

—Ух ты!.. — шептала Милетерис, бесшумно приближаясь к Бирюзовой реке, которая имеет рукавок-запруду. По словам Кита это единственная река с горячей водой, но Кит не разрешил близко приближаться к ней.

—Вечно он всё запрещает, дразнит и выигрывает…— пробурчала она и прильнула к осине, осторожно выглядывая из тени.

Первое время ничего не было видно — свет из воды бил ей в глаза, даже ночное зрение, мгновенно осветившее мир, не помогло — пришлось постепенно привыкать. Девушка нетерпеливо выглядывала, пытаясь разобраться в происходящем.

По берегам прыгали и порхали голубые светлячки — ударяясь о воду, они вспыхивали ещё ярче, и вода под ними расцветала десятками голубоватых нитей. Милетерис ахнула — какие красивые сверчки! Как легко порхают они над кромкой Бирюзовой реки, дрожа и сталкиваясь друг с другом! Какие они маленькие, беззащитные и… в то же время волшебные, совершенно естественные для этого мира, для этого Леса. От них веяло волшебством, запахом Голубого Леса, чем-то неведомым, таинственным, непостижимым. Чем-то таким же пахло и от Кита — но Кит-то Хранитель, ему и положено пахнуть своим Лесом и волшебством. А тут какие-то сверчки.

Странно, но ей нравилось за ними подглядывать! Как-то тепло и радостно было смотреть на них, беззаботно порхающих над гладью реки, матовые огоньки больше не слепили глаз, и Милетерис, усевшись в тени, расслабленно смотрела на них, погрузившись в забытье. Не хотелось уходить. Хотелось сидеть до утра. И всё бы ничего, если не одно но…

Кто-то бесцеремонно схватил её за воротник и резко дёрнул назад, закрыв рот рукой и проворно таща за деревья. Девушка пыхтела и, загребая ногами землю, лягалась, но безуспешно — она слишком слаба. Другое дело, что рука, закрыв рот, отчасти закрыла и нос, лишая Милетерис воздуха — этого было уже не стерпеть, и, вырвав руку, она с силой оттянула большой палец схватившего и проворно вдохнула.

—Что ты тут делаешь? —шёпот вкрадчивым касанием у виска, и Милетерис узнала бархатные нотки голоса Кита. И сразу же опасность, холод и сильная болезненная хватка растворились в тени, уступив место какой-то детской радости и нежности. И пусть он зол на неё, недоволен и, скорей всего, сейчас ей мало не покажется, но это же Кит, а не какой-то человекообразный зверь или мутант! Не убьёт же он её!..

Хм…

—Ну, и что ты скажешь? —прошипел Хранитель, прижав её к дереву и нависнув над ней. Девушка мотнула головой, скинув его руку, толкнула в грудь, насупившись — напугал, разозлён и ещё объяснений требует! Голубой огонёк —блик, проворно перепрыгивающий по стволу и листьям плутовато нырнул в кору потемневших глаз — задел за живое своим тоном. До чего же бесчувственный!

—Ещё чего, оправдываться! —фыркнула Милетерис и назло Хранителю выглянула из-за дерева. Кит застонал и с силой втянул девушку назад.

—Мили! Я же говорил тебе, чтобы ты и близко не подходила к Бирюзовой реке! Ну, почему так сложно послушаться меня? —он устало посмотрел на неё и опустил глаза, нервно сжимая пальцы — она заметила это и виновато пробормотала:

—Ничего же не случилось… И опасностью от этих сверчков совсем не пахнет! У меня всегда на случай опасности срабатывает предчувствие — если бы они угрожали моей жизни, я бы непременно это почувствовала! — девушка тронула его за плечо и отпрянула, когда он резко поднял голову, недоверчиво глядя на неё пронзительными заискрившимися глазами.

—Предчувствие? — прошептал Кит и улыбнулся, как помешанный. Милетерис вплотную прижалась к дереву, недоумённо глядя на него — что с ним? С чего вдруг такая реакция?

—Ну да. —ответила она, поёжившись —Кит не отпускал её горящими в тени, как у кота, глазами, по-прежнему безумно скалясь. —Кит, ты в порядке? Тебя это как-то напугало?

—Нет, просто предчувствие — это не та сила, которая может обеспечить титул Защитницы… —он вытер ладонью в лоб и моргнул — пылающие изумруды, нечеловечески яркие и манящие — только протяни руку, на миг мигнули. Когда он открыл глаза, яростный огонь тлел на дне его проницательных глаз, улыбка, острая, отчасти дикая смягчилась — снова привычный Кит, снова узнаваемый и успокаивающий своим присутствием.

—Говоря о титуле… Знаешь, в бреду ведь всякого можно наговорить. На самом-то деле я была Ученицей Защитника и только наследовала его титул. Да и там же не только предчувствие… — настала очередь Милетерис недоверчиво косится на него. —А ты думал, что Защитники — это обязательно стихийники или прочие одаренные с активной силой?

—Ну, если честно, то да. —живо отозвался Хранитель. –Это несколько неожиданно. Я удивлен.

—Странно. Обычно это всех пугает, а не удивляет. —кисло заметила девушка и попыталась встать, но Кит удержал её, схватив за руки:

—Стой! Они нас заметят!

—Да кто они? —не выдержала Милетерис. —Сверчки? И что с того? Они кусаются?

—Ты задаёшь слишком много вопросов! —передразнил Хранитель её интонацию и зашипел: —Ты не знаешь, кто такие гиднимы?

—Нет. — нервно ответила девушка и насупилась под его откровенно насмехающимся взглядом.—Ладно, не зазнавайся! Кто они такие?

—Гиднимы — это Духи воды. Поражают своей красотой — полупрозрачные, у них радужные крылья, которые ослепляют, если смотреть на них вблизи. А ещё они кровожадные и запросто могут убить тебя, если заметят на берегу. Теперь понимаешь, почему я не разрешаю тебе появляться здесь? Бирюзовая река принадлежит им, это единственное место, где можно встретить гидним. Там, где они появляются, вода становится тёплой и приобретает голубоватый отблеск — как у морской воды.

—Они же такие маленькие! Как они могут убить кого-то? — не поверила Милетерис, поворачивая голову, но Кит погладил её по щеке, не давая взглянуть на летающих над матово переливающейся рекой гидним.

—Мили! Это же гиднимы! Духи воды! Они очень сильные и опасные! Даже Ирбис, смотрящей за этой частью Леса, побаивается их… А ты сама сюда пришла! И ещё говоришь, что они безопасные!

—Мое предчувствие меня не подводит. —сухо проговорила Милетерис. —Странно, что ты, Хранитель Леса, боишься каких-то гидним.

Кит сглотнул, неуверенно выглянув из-за дерева.

—Как тебе сказать… Мне-то они не страшны. — тихо сказал Хранитель. —Но если они заметят тебя, то мне придётся половину из них перебить, защищая тебя. А я этого не хочу. Ведь они создания этого Леса. Поэтому нам самое время отсюда выбираться — они сейчас очень заняты.

Он поднял её на ноги и потянул за собой. Девушка машинально, раздвигая ветки кустов, шла за ним, то и дело оглядываясь.Ей хотелось посидеть на берегу ещё, хотелось увидеть этих загадочных гидним вблизи. Но Хранитель тащил её через заросли, не давая даже выдохнуть — ей пришлось подчиниться, но Милетерис, зло дёрнув рукой, подумала, что в следующий раз непременно рассмотрит Духов воды — когда Кита не будет поблизости. Всё-таки, он порой такой зануда.

—Куда мы так бежим? — выкрикнула девушка, задыхаясь. Хранитель оглянулся и замер как вкопанный — девушка больно врезалось носом в его лопатку и взвыла.

—Что с тобой?

В ответ она толкнула его и схватилась за нос, чувствуя во рту неприятный, отдающим железом и солью, привкус крови. Между пальцев, щекоча кожу, побежали струйки крови. Хранитель тихо охнул, с силой отнимая окровавленную руку от лица.

—Всё! Всё хорошо! — рыкнула Милетерис, с омерзением глядя на ладонь, которую Кит поспешно вытирал. Он нарочно! Он же знал, что она бежит за ним! И зачем он так сделал? Недовольство и детская обида из-за гидним вылились в яростном взгляде поверх окровавленной руки. Она шмыгнула носом, убеждаясь, что кровь остановилась — Хранитель, привлечённый этим звуком бесцеремонно задрал ей голову вверх, внимательно заглядывая в ноздри — девушка вспыхнула и недовольно выдохнула ему в лицо – что он там хочет разглядеть в темноте?

—Кровь остановилась. — проговорил он, осторожно вытирая подтёки над губами. Милетерис покорно позволяла ему ухаживать за ней, попутно думая, что нет ничего удивительного в том, что кровотечение прекратилось. Всё-таки хорошо, что после лихорадки к ней вернулась способность к регенерации… Хотя Кита вроде бы и не слишком изумил её заживший в течение трёх секунд нос, но ему все равно не стоит знать о её необычном происхождении. Пусть для него она и останется Ученицей Защитника Хайфа.

—Мог бы и извиниться…—пробурчала Милетерис, дёрнув за рукав Кита. Он повернулся к ней, мягко, едва касаясь губами, поцеловал её в щёку и улыбнулся:

—Так?

Милетерис покраснела —да что он себе позволяет? Кто он такой, чтобы так нахально себя вести? Пальцы слегка шевельнулись, подчиняясь машинальному движению — дать затрещину, но слова, тугие и резкие, вырвались за мгновение до:

—Нет, конечно же, этого мало!

Кит улыбнулся шире, довольнее, глаза кротко вспыхнули над ней, когда он быстро поцеловал её в губы и как-то особенно посмотрел на неё. Девушка, красная до корней волос, опустила глаза и буркнула:

—Просто я не в настроении требовать от тебя извинений.

Он дерзко усмехнулся, обрадованный, что она, изумлённая, не воспротивилась. Даже наоборот — кажется, её губы на миг приоткрылись…

Хранитель, не разбирая дороги, не слыша её возмущённых возгласов за спиной, шёл вперёд, почти интуитивно, по памяти помня в какую сторону нужно идти, чтобы выйти к дому. Правда мир внизу слишком отличался от вида сверху, но тут опять же помогало чутьё. Такое же, как у неё, почти…

—Мили, я вот что хотел спросить. Когда ты была в бреду, после того, как я нашёл тебя, ты что-то говорила о своей силе, точнее о своих способностях… Словно их несколько, а не одна, как у всех одаренных. И том, что покинула патруль из-за Охотника – это так? — вдруг очнулся от размышлений Хранитель, замедлив шаг —Милетерис, застанная врасплох, спотыкнулась и икнула.

—Ну… Как тебе сказать… Это так. Из-за Охотника, да. — неуверенно протянула она, размышляя договаривать ли до известного ей конца, или же приукрасить правду? С другой стороны, приукрашивать-то было особо и нечего. Но не говорить же ему, что она из страха за патрульных и по велению предчувствия сбежала при помощи Защитника и друга?

–Как ты его почувствовала? Уж не при помощи ли своего необычного предчувствия?

«И приукрашивать не придется – он как мысли мои читает!»

—Конечно, благодаря ему. Я чувствовала Охотника от самого Сарроу.

–И Охотник чувствовал тебя, выбрал тебя. – вдруг объявил Кит, и волосы на голове девушки пришли в движение. Она против воли сильнее сжала руку Кита, он почувствовал это и выпустил ее на свободу, остановился.

Милетерис остро смотрела на него, он отвечал спокойным взглядом, хотя и видел, как она напряглась, словно предчувствовала грозу.

–Ты стала его Жертвой из-за своих необычных способностей. Предчувствия и регенерации. – медленно проговорил Хранитель. Милетерис сжала губы, боясь, что может сказать что-то не то. Но похоже, ее усилия пошли прахом: Кит и сам понял природу ее способностей.

–Ладно. Про предчувствие я сама сказала, но про регенерацию – как-то ты быстро догадался, только посмотрев мне в ноздри. – пробурчала Милетерис.

–Ты спрашивала меня, кто я, и я честно ответил тебе. Скажи теперь мне Милетерис – кто же ты?

Она покачала головой, поняв, что соврав, ничего не добьется. Как можно скрыть от Хранителя Голубого Леса свое происхождение, слишком глупо было надеяться, что он не узнает этого, даже русалки с легкостью узнали о Драконьей крови. Но как об этом сказать ему, чтобы не напугать и не разозлить?

–Ты ведь и сам знаешь, да?

–Но я хочу услышать это от тебя. То, что ты скрываешь, подсказывает мне, что ты стыдишься своих сил.

–И ты бы стыдился. –хмуро сказала Милетерис, опустив глаза. Кит недоуменно смотрел на нее сверху. Она выдохнула и, подняв голову, достаточно громко и звонко сказала:

–Я праправнучка Дракона.

Хоть Кит и знал о природе ее способностей, но, признаться, такого ответа он не ожидал. Милетерис это поняла сразу, как только он открыл рот и вытаращил глаза.

–Праправнучка? Ты уверена? – у него даже голос слегка сел от изумления.

Милетерис усмехнулась:

–Более логичного объяснения Драконьей крови в моих жилах не подобрать. И Мастера Хайфа, сначала считавшие меня Драконом, в конце концов, поняли, что я родственница Дракона, и могла бы стать отличной Защитницей, если бы …

–На тебя не начал охоту Дракон. – закончил за нее Кит, и девушка кивнула, все еще напряженная и встревоженная.

–Почему вдруг я заинтересовала своего прадеда, если его, мне непонятно. Но Драконы растерзали прошлый патруль, и я боялась, что с этим поступят также из-за меня. Там был мой друг. Я не хотела для него такой ужасной участи. –оправдывалась она, Кит свёл брови, непонимающе глядя на неё, и Милетерис пожаловалась: — Но оставив патруль, я оказалась в опасности. Меня чуть было русалки не утопили, представляешь!

—И ты всю жизнь планируешь прятаться в Лесу? —спросил Кит. — Или… Ты хочешь вернуться?

—Нет-нет, не беспокойся. Лейф, мой друг, он же Защитник и Провидец, сказал, что если я спасусь, то Дракон по какой-то причине оставит меня. За эти полтора месяца, что я здесь, предчувствие молчит — может это уже произошло, и тогда мне пора вернуться, но…

—Но?

—Я, если честно, не хочу быть Защитницей. И даже подумывала сбежать.

—Но если ты чувствуешь, что Дракон больше не охотится за тобой, то куда ты пойдешь? В Заставу? — начал Кит, серьезно глядя на неё, но Милетерис перебила:

—Едва ли. Кит, я понимаю, что загостилась, еще и обманывала, но я не хочу уходить прямо сейчас, в неизвестность. Я ведь не знаю, что мне дальше делать. Я устала думать об этом. А в Хайф я и подавно не хочу возвращаться — защищать патруль собой от Драконов, только потому, что на мне затягиваются все раны — нет, я, наверное, слишком малодушна и не гожусь.

Хранитель поперхнулся и уставился на неё ошалевшими глазами. Милетерис до сих пор несколько нервно поглядывающая на него — ей стало неловко объясняться перед ним, говорить о Лейфе, о Хайфе! Слишком свежи были её воспоминания, слишком трепетно она к ним относилась, а он этого не понимал.

—Так твои способности — это Драконьи силы…— дрогнувшим голосом произнес Кит и свёл брови, нахмурившись, о чём-то сосредоточенно думая.

—Но я не Дракон! — предупредила Милетерис и огорчённо вздохнула: —Многие Стражники недолюбливали меня из страха, поэтому я скрывала от тебя свое происхождение, хотя глупо, конечно – ты же Хранитель, если русалки почувствовали, что во мне течет Драконья кровь, то ты и подавно. Но это не значит, что я чудовище и Дракон! Я не могу им быть.

—Ну, конечно, ты не Дракон! — рассмеялся Хранитель. —Думаешь, я бы не узнал Дракона? Я сразу почувствовал Драконий запах, едва ты оказалась в Лесу, но ты девушка, а Драконами могут оборачиваться только мужчины.

—Ну да, кто-то из моих предков был Драконом. — повторила девушка и вяло махнула рукой. — У меня слишком длинный язык…

—И короткий ум? — наклонился к ней Хранитель и получил увесистый тумак от набычившейся Милетерис.

—Раз уж ты узнал, что я непростая одарённая, а одарённая имеющая в родственниках исчадие ада, может, будешь хоть изредка думать, что говоришь? — добавила она и прищурилась, глядя на чащу сквозь ночное зрение. —И вообще, куда ты нас завёл?

—Не узнаёшь? – Кит повернул её на девяносто градусов, и Милетерис уткнулась стеклянным взглядом в стену дома Хранителя, подмигивавшей в сонной кляксе деревьев и кустов. —И где же твое хваленое предчувствие?

—Опять издеваешься? —грозно спросила Милетерис и попыталась вывернуться из его рук, когда Кит, тихо вздохнув, положил ей голову на макушку.

—Вовсе нет. Но Мили, обладая такими незаурядными способностями, ты едва умеешь ими пользоваться!

—Мне вполне хватает.

—Я могу научить.

—Это навевает какие-то нехорошие мысли — мужчина, учащий девушку неизвестно чему.

—Мили!

—Просто сказала!

—Ну, так как? — мягко спросил Хранитель, слегка качнувшись, Милетерис закрыла глаза, почувствовав его особенный словно древесный запах. И руки у него были тёплые-тёплые…

—Ну, мои Наставники уже обучали меня. — воспротивилась девушка, задрав голову. Хранитель осторожно коснулся носом кончика её носа.

—Мили, они же одарённые! Чему может научить человек, не имеющий представления об этом?

—И Лика что-то такое говорила мне. А ты имеешь?

—Льщу себя надеждой. Я же Хранитель, и мои способности по силе равны Драконьим. И я, в отличие от тебя, знаю твой потенциал.

Милетерис с тоской вспомнила изнурительные тренировки с Ликой, увечья и унижения, тренировки в манеже под руководством Торианы, искусной наездницы и более чуткой Наставницы, нежели Странствующая Стражница. Но и с ней, верховая езда была не лучше уроков фехтования. Прошло не так уж много времени, и ее силы заинтересовали Кита – окажется ли Хранитель деспотом, подобным Лике или таким же невозмутимым и терпеливым, как Мастер линии разведки, думала несколько дней Милетерис, со страхом ожидая, когда Кит снова заговорит об ее силах.

Но Кит, уняв Соколу, последние дни проводил в Лесу, нередко оставаясь ночевать под вековыми деревьями и звездным небом. В дом он приходил рано утром на заре, растрепанный и бледный, неслышно поднимался наверх, приоткрывал дверь, прислушиваясь к тихому мерному дыханию девушки. И снова возвращался в Лес. Милетерис стреляла по жестянкам, читала книги, пытаясь заглушить, таким образом, беспокойство и скуку. Ждала Кита или новостей о нем, но ни записки, ни Сокола, ни Ирбиса не отправлял Хранитель, и Милетерис волновалась сильнее с каждым днем, перебирая книги на полках или перезаряжая пистолет.

В одну из тех ночей, когда Кит рыскал по Лесу, его привлекли далекие звуки человеческих голосов. Он тихо по-звериному пробирался сквозь кусты и деревья, стараясь не шуршать, уже догадываясь об источнике этих звуков – голоса доносились со стороны обрыва.

Хранитель осторожно выглянул из кустов, и огни костра патрульных отразились в его кленовых глазах. Один из патрульных сидел у костра спиной к нему, другие ходили от костра к палаткам и шатрам, и миски с тушенным на костре мясом глухо щелкали стенками друг о друга.

«Наверное тот Стражник у костра и есть друг, о котором Милетерис так неохотно говорит…» – Кит наблюдал за патрульными, постепенно исчезающими за тяжелыми полотнами шатров и в прорезях палаток, пока у костра не остался только один – тот, который с самого начала сидел спиной к Лесу и смотрел на пропасть, темнеющую перед ним. Наконец, он поднялся и потянулся, на миг оглянулся на Голубой Лес, словно почувствовав, что Кит наблюдает за ним, и Хранитель разглядел его лицо с серо-голубыми, словно воды северного моря, глазами. Глухо забилось сердце Хранителя – именно этот юноша, сидевший у костра в любую погоду, неизменно один и неизменно спиной к Лесу и есть Лейф, Защитник и Наставник Милетерис.

Будучи Хранителем, Кит по давно заведенному обычаю сопровождал патруль, пока они шли вдоль обрыва, наполненного изголодавшимися по телам Духами и жадными до крови, вампирами. Близость людей, запах костра и мяса влекли его, как дикого волчонка привлекала стая деревенских собак. Он следовал за ним, как тень, готовый защитить людей, злой судьбой заброшенных между двумя мирами. И все же его стремление, благородное и лишенное корысти однажды отказало ему. В тот единственный раз за несколько десятков лет, Кит не успел спасти Защитника, который был до Лейфа, и Дикий Дух забрал себе тело одаренного, а его душа или тень, неотступно следующая за ним, растворилась бесследно.

И Кит корил себя – смерть человека, одаренного, которого можно было бы спасти, ведь он почти каждую ночь видел Диких Духов, истреблял их нещадно как только мог, и он мог бы его спасти. Хоть узкая полоска, отделяющая пропасть от Голубого Леса относилась к Заколдованным Землям, а не к Лесу, Хранитель после этого не спал несколько дней – стоило закрыть глаза и он видел ужасающую картину – хрип Защитника, искаженное от боли и страха лицо и тень, блекнущая под ним. И несколько десятков спасенных патрульных за все существование Голубого Леса не могли затмить одного, чья судьба трагично и жестоко оборвалась у пропасти возле Голубого Леса.

Видел Кит и Милетерис, и как же трудно ему было прятаться в тени Голубого Леса, издали смотреть на нее, уже тогда измученную и недовольную, и даже не иметь возможности покинуть Голубой Лес, заговорить с ней, увидеть ее взгляд, направленный на него. Он следовал за патрулем пока не закончились его владения, жадно вслушиваясь в ее голос и вглядываясь в ее фигуру, идущую рядом с одаренным, в одиночестве сидевшим у костра.

Когда патрульные Лейфа вышли к Сиреневому Лесу, и гул голосов, смех и крики стихли вдали, Хранитель вернулся в чащу, с тоской посмотрел на свой дом, где наверняка завтракала Милетерис, не подозревавшая, что ее друг, которого она искреннее любила, был так близко от нее. Вздохнув, он растворился между деревьев и на берегу Бирюзовой реки, кишащей Духами Воды, он заснул крепким спокойным сном и спал больше суток, охраняемый по очереди своими подручными.

Отрывок 21: Обман ради спасения

—Мне нужны мои адъютанты! — Принцесса Лунной Тени скидывала на пол свертки и подарки, когда слуги, вместо внятных ответов, доставали из-за спин очередные подношения. И молча выкладывали перед ней.

Это злило.

Это просто повергало в ярость!

Рука резким и рваным движением смахнула что-то такое, что разбилось вдребезги, жалобно зазвенев.

—Где мои адъютанты? Найти! Немедля! Привести!

—Что случилось, Принцесса? — на подоконник легко вступил Кименус, едва слуги гуськом покинули Зал Семи Ладоней. Он без всякого выражения посмотрел на неё, бледную от злости, брезгливо передернул плечами, стряхивая воду с плаща — снаружи уже третий день шел ливень. Резиденция Князей Лунной Тени тонула в дымке, сам замок стал обрюзгшим и мрачным, дороги раскисли настолько, что ходить было невозможно. Из-за этого Сарроу словно бы вымер, жители бывшей столицы Лунной Тени прятались от непогоды в своих домах, на время забыв о празднествах, сопутствующих их городу. Александра, при помощи силы Внушителя Дегэйра завоевавшая их любовь, устала от подарков, захламивших замок, и была только рада ненастью —теперь слуги, собрав все подношения в одном месте, оставили её в покое.

Всю зиму Принцесса Лунной Тени боролось с силами Третьего Дракона –Корона, власть и независимость от вельмож Сарроу влекли ее, но вместе с тем ответственность и нежелание править людьми, не имеющими ничего общего с ней, рожденными в другой эпохе, удручало Принцессу.

Особенно раздражали Александру вельможи. Отвыкшая от внимания, своенравная и замкнутая от природы, она с явной неохотой принимала старейших из боковой от некогда правящей Династии Лунной Тени, пышно одетых, сытых, гордых, ставивших себя выше нее – Наследницы по рождению. Несколько раз обращалась к своим Драконам уставшая Принцесса, просила, а то и приказывала задушить в них чувство высокомерия и жажду власти или привить их душам, тянущимся только к золоту и господству, хотя бы уважение и страх перед ней, Принцессой Александрой. Но Кименус развел руками:

–Жадность и алчность передались им по наследству, боюсь без них, ваши поданные, какими бы тщеславными и надменными они ни были, умрут. Мне лишить жизни всех вельмож Заколдованных Земель или только Сарроу?

Дегэйр был с ним согласен:

–Они уважают лишь богатства, власть и людей, обладающих первыми двумя. Вашему Высочеству проще стать Королевой Заколдованных Земель, чем бороться, будучи всего лишь Принцессой Лунной Тени.

И наглые, полные презрения к бедной Принцессе, столь любимой горожанами и одариваемой ими, вельможи обживали Резиденцию, останавливаясь на несколько дней, задерживаясь на недели, и сменяясь другими богачами через месяцы. Драконы злились, чувствуя недовольство своей Хозяйки и пренебрежение к ним, самым опасным созданиям за Седыми Лесами. Кименус и рад был бы поголовно истребить знать Сарроу, лишь бы иметь возможность вздохнуть свободно, не оглядываясь за спину. Дегэйр тратил всю энергию и силы на свою Принцессу, убеждая ее и мысленно, и словесно принять титул Наследной Принцессы и уехать в Хайф.

–И в огромном Дворце, наполненным Стражниками, как улей пчелами, будет спокойнее? – злилась Александра. Третий Дракон покорно терпел:

–Но Стражники будут к Вам более почтительны, вспомните делегацию, состоящую из вельмож Заставы и Стражников Хайфа – они были скромны и любезны с Вашим Высочеством.

Дегэйр замолчал, поняв, что оказался на грани – история с пропавшими Стражниками и растерзанным патрулем, несмотря на многочисленные сплетни, так и не дошла до Принцессы. Обвинения, выдвинутые Хайфом в мягкой форме, были легко подхвачены Первым Драконом, который, упражняясь в остроумии и учтивости, довольно витиевато и пространно объяснил Трибуналу, что подобные обвинения в адрес Принцессы, возможно, будущей Королевы, недопустимы и нежелательны для Трибунала и Управы Заставы, если они желают иметь теплые доверительные отношения с Наследницей титула.

Ответ Хайфа они ждали, не смыкая глаз ни днем, ни ночью. Дегэйр, коривший себя за глупость напасть на патруль с Тенями линии разведки, прилагал все усилия, чтобы угодить своей Хозяйке, в случае немилости пощадившей его, а Первый Дракон зорко наблюдал за всеми Стражниками, которые могли оказаться в Сарроу даже случайно. Письмо, подписанное всеми Мастерами Хайфа и Управой Заставы, пришло вместе с затяжными снежными буранами в середине февраля; оба, едва не разорвав жесткую желтую бумагу на части, считали подписи, и их нечеловеческие глаза ярко горели от радости за свои спасенные головы. И сколь ни был бы острым Драконий глаз, но ни один из них не заметил кривой росчерк в росписи Мастера линии разведки, подписывающей не только письмо с извинениями перед Принцессой, но и ставящей кресты на могилах своих убитых Стражников.

—А где Дегэйр? — Александра быстро обернулась к Первому Дракону, спрыгнувшему с подоконника и поклонившегося ей. Кименус мотнул головой в окно — Хозяйка машинально перевела взгляд на окно и нахмурилась — где?

—Он далеко отсюда. — признался Кименус. —Развивает свои способности.

—Зачем это ему?

—Я не могу ответить вместо него. Скажите, зачем Вы так поступаете с подарками Ваших подданных? —Кименус осторожно заглянул ей за плечо. Потом вздохнул и откинул длинные волосы. За последние два месяца она испортилась — стала капризной и бескомпромиссной, как отец. Это могло испортить положение вещей… Сейчас ей нужно быть приветливой перед подданными, благоразумной перед солдатами и офицерами гарнизона Сарроу, который подчинил своей воле Внушитель Дегэйр. А она вместо этого ведет себя, как маленькая избалованная девчонка… И чего-то снова требует. Вошедшая во вкус дочь прежнего князя Лунной Тени…

—Вы нужны мне оба! Сейчас! Это касается нас троих! Все может подождать!

—Я здесь! — Дегэйр, едва не сбив с ног Кименуса, проехался по мокрому подоконнику и полу, замер перед Хозяйкой, так опустив голову, что дождевые капли с его волос разлетелись вокруг. Александра закусила губу. Кименус зашипел, вытираясь тыльной стороной перчатки.

—Как только я почувствовал, что нужен Вам, я тут же прилетел!

—Очень нужен! — огрызнулась Принцесса Лунной Тени и отвернулась от них. Она по-детски закусила кончик указательного пальца, вышагивая по комнате, то глядя на них темными внимательными глазами, то отрешенно блуждая ими по стенам. Драконы переглянулись — Кименус равнодушно пожал плечами на вопросительный взгляд собрата и в тот же миг, Александра, решившись, обернулась к ним.

–Я устала от вельмож Сарроу. Они живут здесь, словно моя Резиденция – их дом. Они совсем забыли о моем происхождении, пируют и гуляют, не спрашивая моего разрешения, молчат, когда я их спрашиваю и обсуждают меня и мои поступки за моей спиной! Это недопустимо. Хоть я и не искусна в дворцовых интригах, но думаю, что припугнуть толстосумов, пренебрегших своей Принцессой, не помешает.

–И что предлагает Принцесса? –Кименус неожиданно проявил интерес, почуяв верным носом провокацию. Дегэйр, не склонный строить догадки или, тем более, изощренные планы мести, ждал, что скажет его Хозяйка.

–Они думают, что я в их власти и, лишившись их поддержки, я пропаду. Пусть увидят, что это не так. Пусть поборются за мое расположение.

–Как? – спросил Дегэйр.

–С кем же? – улыбнулся Кименус.

–С Управой Заставы. – сухо сказала Принцесса Александра, решительно выдохнув. Она ходила перед ними, встревоженная и изумленная своей смелостью, Драконы следили за ней горящими глазами, и Кименус сладко улыбался, а Дегэйр непонимающе морщился.

–Для этого мне и нужны мои адъютанты. Я не частая гостья их сборищ и различных игрищ, а вы, мои Драконы, потомки Благородных Династий и весьма талантливые, с легкостью и быстро сможете войти в доверие к ним и расскажите, что я веду переписку с вельможами Заставы и веду уже давно. Не увлекайтесь подробностями, положитесь на собственные силы, нежели на языки, особенно ты, Дегэйр.

Третий Дракон покраснел и опустил взгляд. Кименус, казалось, готов был засмеяться в голос над собратом. Чувствуя, как Первого Дракона распирает от удовольствия, Дегэйр тихо засопел.

–Я думаю, что простые адъютанты не могут знать подробностей переписки Принцессы Лунной Тени и адресатов на другом конце пера, но от этого, страх лишиться власти, богатства и милости будущей Королевы, будет только ярче. – протянул Первый Дракон. Александра понимающе улыбнулась ему:

–В твоих способностях я не сомневалась, Кименус.

–Но как быть с Хайфом?.. Если Ваше Высочество напишет кому-то из вельмож, станут ли они скрывать это от Стражников Хайфа? – тихо спросил Дегэйр. Принцесса Лунной Тени шумно вздохнула, закатив глаза.

–Как и в твоих. Вряд ли бы ты прижился во Дворце Дегэйр, ты лишен необходимой быстроты ума и чуткости. Я не собираюсь писать письма таким же высокомерным богачам! Но подарки нищих людей не делают мне чести, а наглость вельмож Сарроу вышла за все видимые границы. Посмотрим, сколько стоит мое расположение, когда за него борются еще не знающие ничего, вельможи из Управы Заставы.

–Скоро у Вас будут деньги, и тогда дело станет за властью… – заметил Первый Дракон. Принцесса Александра хмуро посмотрела на него:

–Вот когда у меня появится золото, драгоценности и покорные поданные, тогда я задумаюсь о власти.

Этот разговор состоялся в марте, когда Дегэйр разрывался над части, преследуя сердце Второго Дракона, а к середине июля Принцесса Александра наполнила одну из комнат Резиденции драгоценными украшениями, камнями и золотом до потолка, используя сложившуюся сложную ситуацию среди вельмож Сарроу.

Вернувшись из Смолена, где Дегэйр окончательно потерял сердце, он продолжил упиваться близостью к Принцессе Лунной Тени, внушая ей забыть Второго Дракона и принять титул, настойчиво предлагаемый ей Управами Заставы, Кландси и Смолена. Устав читать одинаковые строки с неизменным смыслом, Принцесса Александра поручила Кименусу заниматься ее почтой, и Первый Дракон, в один день став господином нескольких слуг, отвечающих за доставку писем, закрылся в своей комнате и поочередно кидал письма в огонь, некоторые не дочитывая и до половины.

Возвращение Дегэйра, ожидаемое и унизительное, заставило Первого Дракона покинуть тихую небольшую комнату с задернутыми плотными шторами, с горящим камином и наполненной ароматным дымом от самокруток. Его вотчина – в шесть на шесть квадратных метров, где он был безраздельным властелином, независимым ни от кого, была оплотом недосягаемой свободы; покидая ее, Кименус вновь становился Драконом Принцессы Лунной Тени. И только возвращение собрата имело необходимую силу, достаточную, чтобы вызволить Кименуса из его маленького царства.

–Я поражен тем, что не слышу стука сердца нашего собрата… Но ты ли тому причина?.. – вместо приветствия встретил он Третьего Дракона. Дегэйр, за несколько минут до этого удостоившейся улыбки Принцессы Александры, замер, боясь даже обернуться. Но серебристые глаза, насмешливые и сверкающие, словно жгли насквозь.

– Я загнал сердце Очаровашки в Голубой Лес, а ты знаешь, что ступив даже под тень Лесов, Драконы обращаются в пепел.

–О, так ты решил не вступать в сражение с ним. Мудро! – усмехнулся Первый Дракон: – Но глуп ли наш собрат настолько, чтобы бежать от тебя в обитель Духов Лесов?

–Он был готов на все, лишь бы не быть Драконом Госпожи. Возможно, боясь возвращения в Сарроу, он и нашел свою смерть в Лесу. – фыркнул Третий Дракон. Кименус покачал головой:

– Один раз он уже умирал, чем убил тебя и Принцессу. Но теперь мы все живы…

Дегэйр насторожился, мрачно глядя на задумчивого собрата.

–Либо умерев в тот раз, он разорвал связи с Принцессой, поэтому и не испытывал тяги вернуться в Резиденцию, и отчасти с нами – если мы живы. Либо он обманул тебя, и меня, и он не в Голубом Лесу.

Дегэйр и сам понимал тревогу Первого Дракона. В Голубом Лесу Второй Дракон несомненно должен умереть по воле Духа Леса, и они больше не чувствуют стука его сердца. Но что если Очаровашка все-таки жив, и он спрятался не в Голубом Лесу? А его сердце?.. Едины ли они с ним?..

–Он пропал там! – раздраженно отмахнулся Дегэйр. – Его сердце больше не бьется, и какая разница, кто в этом виновен – Охотник или Дух Леса?

– Ну, для тебя, Дегэйр, конечно, же лучше, чтобы фаворит Принцессы Лунной Тени умер не от твоих рук. – язвительно подметил Кименус, все еще думая о собрате.

Третий Дракон промолчал, насупившись. Он понимал это, как никто – обожаемая Принцесса Александра вовек не простила бы ему убийства фаворита и собрата. И разве не чтобы избежать встречи с Третьим Драконом, Очаровашка зашел в Голубой Лес?

–Уж не хочешь ли ты сказать ей?..

–Если Очаровашка мертв, а мы не уверены в обратном, то это соответствует тому, что знает наша Принцесса. И хотя мы оба чувствуем, что она не была в силах поверить в его смерть, но теперь, это скорей, всего правда.

– Так ты расскажешь или нет? – нервно переспросил Дегэйр, исподлобья глядя на собрата. Кименус поднял брови:

– Рассказать, что это ты загнал его в Лес? Или о том, что он все-таки был жив?..

– Обо всем!

– В этом нет смысла, Дегэйр. – Кименус не удержался и поморщился, отчего Дегэйр побледнел, и глаза его злобно сверкнули. – Что я получу взамен? Александра перестанет тебе доверять, возможно даже отречется от тебя, и полная тяжесть бремени быть Драконом Правителей Лунной Тени ляжет на меня. Вдобавок и я буду наказан за то, что скрыл от нее правду, но едва ли она отречется от двух Драконов – наверное, это будет тот, кто сильнее виноват, и это не я. Ну, и зачем мне это?

–А если он все-таки жив? – тихо спросил Третий Дракон. Кименус нахмурил брови, в душе разделяя его сомнения.

–Тогда будешь умолять его молчать об этих днях, если ему однажды захочется вернуться в Сарроу.

– Он не вернется. – произнес Третий Дракон. – Даже если он жив, то в этом мире нет таких сокровищ, чтобы он вернулся в Резиденцию к Принцессе.

–Для Очаровашки, может, и нет. А вот мне угодить легко. – хмыкнул Кименус. – Моли Небеса, чтобы он был уже мертв, потому что если однажды я почувствую, что он жив, то приволоку его к Принцессе, чтобы она выполнила мое желание.

Что это за желание Дегэйр, не чувствовавший тяжести оков из-за любви к своей Хозяйке, даже не догадывался, но Кименус был одержим почти тем же, чем и исчезнувший двести девяносто восемь лет назад Второй Дракон. И готов был привести из ада и рая по тысяче душ, лишь бы раз и навсегда освободиться от власти Принцессы Лунной Тени.

Отрывок 22: Небо, полюбившее облако

Ее хотелось любить. Не застенчивую и полную молчаливой недосягаемости, не изнеженную и непостижимую, а такую, какой она была – естественной в своей дикости, открытой и как будто бы доступной для познания. Милетерис была упряма, вредничала без повода, смеялась над ним, над собой, над всем миром, но так непосредственно, что это не злило Кита, а наоборот удивляло.

Ни долгие тоскливые взгляды, ни перезвон настроений в голосе, ни улыбка привлекали Кита – сама ее натура – живая и стойкая, чем-то похожая на него пару столетий назад. Наблюдая за ней, разговаривая, увлекая за собой своими рассказами о Заколдованных Землях и Голубом Лесе, он видел в глазах девушки яркое пламя, присматриваясь и напрягая зрение, видел свое отражение с таким же призрачным огнем.

Кит смотрел на нее, узнавая и припоминая, чтобы удалось заново полюбить. Не внешние черты – это была бы влюбленность, а всю ее – с недостатками, с достоинствами, злую и безрадостную дождливыми днями, громко смеющуюся и веселую по утрам и вечерам, задумчивую и какую-то невероятно женственную, когда он изредка видел ее спящей в кресле-качалке по ночам. Она не была безгрешна – ее пороки достойно соседствовали и делили с добродетелями половину души. Но и Кит не был святым – вся его жизнь без остатка была отдана борьбе за свет, который вот-вот мог померкнуть в нем. Поэтому он не подводил черту для нее, как не подвел когда-то и для себя. В Голубом Лесу не было мерок, не существовало категорий, к которым ее успели приучить в Хайфе, не было сторон, одну из которых следовало выбрать, едва научившись говорить. Её заклейменную по сотне раз подряд различными предрассудками, в Голубом Лесу Кит мог бы заклеймить только одним – своим чувством.

Милетерис чувствовала себя намного свободнее с ним. Не ограничиваемая ни в чем с его стороны, она наслаждалась солнцем, дикими цветами и разноголосыми птицами, словно была частью мира Голубого Леса. Ее по-прежнему тянуло к людям, хотя среди них у нее сразу появлялись обязанности, проблемы, болезненные воспоминания и страх перед Охотником. В Голубом Лесу девушка была свободна настолько, что порой забывала о своей Драконьей крови и родстве с одним из Драконов. Неограниченная и опьяняющая свобода кружила ей голову, и от этого все в Лесу менялось до неузнаваемости, во всякой травинке она находила повод для улыбки или неосознанное желание поделиться увиденным с Китом.

Хранителя слегка удивляла ее открытость окружающему миру, будто птицам или цветам, и какая-то детская настороженность по отношению к нему. Отношение Милетерис не поддавалась никаким логическим умозаключениям – что она испытывала к нему, Кит не знал, и не мог узнать из-за ее подозрительности. Она смущалась, когда он приближался к ней, садился так близко, что мог задеть плечом, а взглядом пронзить насквозь. Смеялась и смотрела на него с нежностью, когда присматривалась издалека. Но стоило ему шагнуть в ее сторону, и Милетерис сразу отворачивалась, начинала ворчать, пыталась отсесть на другой конец стола, лишь бы не чувствовать его тепла и запаха Леса. Кит делал шаг за шагом, а девушка уворачивалась и ускользала, но порой, когда он не ожидал, то ловил на себе долгие тоскливые взгляды прищуренных ореховых глаз и видел, как мягко улыбаются ее губы, но не мог понять – то ли ему, то ли своим миражам.

Она чувствовала между ними огромную разницу. Внешне, он казался старше лет на пять-шесть, но что скрывалось под этой оболочкой? Каков на самом деле Хранитель Голубого Леса? Сколь он человечен и похож на человека – она наблюдала за ним, и эти мысли не угасали в голове с того дня, как она познакомилась с Ирбисом, разгораясь от каждого случайного взгляда, взмаха руки, быстрого слова.

–Все-таки кто-ты? – однажды тихо спросила Милетерис, устав искать в нем бесплотное создание, сомневаясь в тепле его рук и в тени, неотступно следующей за ним. Как и за ней. Хранитель, играющий с Ирбисом, как ребенок с кошкой, поднял на нее взгляд. Милетерис показалось, что он растерялся. Снежный барс нехотя перевернулся на живот, строго глядя на нее голубоватыми звериными глазами.

–Я – Кит, Хранитель Голубого Леса. – она упрямо покачала головой.

–Ты Дух этого Леса, значит, ты не имеешь плоти? – сглотнув комок, девушка добавила:

–Не человек?

Он поднялся, и Ирбис недовольно заурчал. Потянувшись, снежный барс, неспешно помахивая кисточкой хвоста, оставил их наедине, ворча на каждом шаге мягкой широкой лапы. Кит подошел к Милетерис и сел напротив нее, внимательно глядя в глаза девушке. От его взгляда – сияющего и прямого, она встревожилась, поняв, что, возможно, не хочет знать ответ на свой вопрос. А Кит смотрел ей в глаза, ища в них истину и гадал о чем она думала в такую напряженную минуту.

–Я прожил очень много – несколько людских жизней, как одну. –задумчиво произнес он. Моргнув, Кит открыл глаза, но их взгляд изменился. Игривые огоньки разгорелись, объяв всю радужку сильным ярким изумрудным пламенем. Он свел брови, и в этом треугольнике – брови и переносица, Милетерис видела, как рождается сосредоточие. И ждала, ждала, ища в грустных глазах ответ на свои страхи.

–Я потерял смертность несколько столетий назад, мне было почти столько же, сколько сейчас тебе. Достаточно ли лишиться возможности умереть через несколько десятков лет, чтобы перестать быть человеком? – спросил Хранитель у нее, и девушка, не зная, что можно ответить на такой вопрос, опустила глаза.

–Если ты думаешь, что я бесплотный призрак, не имеющий тела, а только способность принимать человеческое обличье, то заверю, что это не так. Я никогда не был призраком или Духом. Всю свою жизнь я был тем, кто сейчас сидит перед тобой – у меня с детства такие же теплые руки, такие же черты лица, такой же голос. Но знаешь, Мили, я также как и ты не перестаю задаваться вопросом – достаточно ли этого, чтобы быть человеком? Или потерявший смертность – уже не человек?

–То есть ты хочешь сказать, что будешь жить вечно? Ты вечен, как небо? – Кит не отвечал, давая ей время подумать. Он и сам часто думал над вечностью. Бывало, что не мог сомкнуть глаз, ничего не видел перед собой, как слепой, думая над значением этого слова. Сколько бы лет не просуществовал Хранитель Голубого Леса, но он так и не нашел способа избежать мыслей о вечности. Сейчас перед ним сидела смертная, которая была дороже Хранителю всех живых за все века, и также, как и он, думая над жизнью, не имеющей конца.

«Вечно… Вечность – что-то невероятное – большое, настолько большое, что его не охватить, ни руками, ни мыслью. Что-то пугающее – своим нескончанием, безысходностью, своей неминуемостью – нет, не хотела бы я вечности! За все богатства мира, за все жизни, не согласилась бы я стать бессмертной! Как одиноко ему, потерявшему смертность, среди живых… Он, как гора, как вековые деревья Голубого Леса, как море, но не бесчувственен, а значит ему хуже – он понимает, кто он.»

–Нет, рано или поздно, и я покину этот мир – но это произойдет еще очень нескоро. Если только меня не убьют другие могущественные создания.

–Кто, например?

–Например, Драконы. – Милетерис вздрогнула. Воспоминания об Охотнике, загнавшем ее в лесную глушь, едва не убившим ее, из-за которого она едва не лишилась рассудка – заставили девушку часто задышать. А Кит был предельно спокоен, словно не рассказал о тех, кто могли бы убить его, лишенного смертности.

–Как же так? Ведь ты Хранитель, ты не можешь умереть, но Драконы могут убить тебя? Как так?

–Успокойся, Мили. – улыбнулся Кит.– Твой Охотник мне не угроза.

–А ты знаешь, кто на меня охотился? – Милетерис приблизила к нему лицо, напряженно вглядываясь ему в глаза. Он кивнул:

–Думаю, да.

–Но откуда?

–Считай это моей способностью – узнавать о врагах еще до того, как они себя покажут.

Милетерис прищурилась и откинулась в кресле-качалке. Она перевела взгляд на открытое окно, в небо, где в сотнях километров над ними сверкали звезды.

Вечное…

Её окружали создания и явления, не имеющие ни начала, ни конца. Что она знала о таких, как Кит, что могла знать, и насколько много? Кит не был смертным, подобным Лейфу, родителям и ей самой, он был Духом Голубого Леса, но почему девушка, как ни старалась, не могла увидеть неземное создание, бессмертное, опасное и таинственное?.. Как ни вглядывалась Милетерис в его лицо, она видела узкое лицо с острыми скулами и умными внимательными глазами – лицо мужчины с теплыми руками и горячим сердцем. Его сущность восхищала, заставляла зачарованно слушать, порой жалеть его бессмертную душу, заключенную в не менее вечное тело, а должна была поражать и пугать, как пугала Драконья кровь в жилах Ученицы Защитника Хайфа Стражников Заставы. Нет, Милетерис не боялась Хранителя Голубого Леса, трепетала, терялась, но не от страха, а от восхищения.

Несмотря на его слова, на свое предчувствие, убедившее ее, что он человечен, хоть и утратил смертность, Милетерис продолжала остро ощущать разницу между ними. Возможно, сказывались его прожитые годы – сотни лет до ее рождения, в мире, где ее не было и могло бы не существовать совсем. Кем он был тогда? Кем был все эти столетия? Насколько он другой сейчас? Кто он и откуда?..

–Я помню Заколдованные Земли еще тогда, когда их окружали Седые Леса…– как-то невзначай уронил он, когда нашел Милетерис, сидевшей под деревом и наблюдавшей, как вдалеке, у самых первых домов Смолена дети дразнят собаку на цепи, задыхающуюся от невозможности добраться до них.

–Каким был Смолен? – девушка подняла голову, снизу вверх глядя на Хранителя. Кит призадумался.

–Смолен был меньше, не намного, но явно не такой, как сейчас…

–Ты просто не был в Заставе. – засмеялась Милетерис. Кит сделал вид, что обиделся на ее слова:

–Ничего подобного! Но когда я был в Заставе в последний раз – она была по размерам, как нынешний Смолен. – он вдруг помрачнел, словно бы что-то припомнил. Милетерис осторожно потянула его за плащ:

–А что еще было в Смолене твоей юности?

–Я мало помню – на самом деле мне было около шести, когда я покинул Смолен и Заколдованные Земли. Но я помню замок Князей Смолена… –девушка живо перебила его:

–Руины, которые неподалеку отсюда? Это был замок?

–Да, и по красоте с ним не мог сравниться даже Хайф. Замок был сложен из белого камня, с синей крышей, каждая плитка была разрисована, стекла были удивительно тонкими и такими прозрачными, что солнечный свет мог ослепить, и летом почти все комнаты Дворца были залиты светом и казались поблекшими. Замок был окружен небольшим парком, полным удивительных и редких цветов, деревьев и кустарников. Не было неприступных стен, только главные ворота с позолоченными шпилями и колонны вдоль дороги, ведущей к замку. В зимние праздники, весь замок украшали маленькими светящимися огоньками, даже деревья и колонны, и все это горело и переливалось тысячами огней, подобно бриллиантам. А весной в сад прилетали птицы и, свивая гнезда, чирикали так громко, что их невозможно было перекричать. И в этом замке не было интриг, не было споров о наследии Короны Седых Лесов, не было политики. Этот замок был пристанищем тем, кто хотел жить спокойно, вне вопросов власти и жажды крови…

–Откуда ты это знаешь? Ты жил в замке? Тогда ты должен помнить маленького Княжича и его родителей. Ты…

–Об этом знают все, Мили! – Кит не мог не усмехнуться ее наивности. –Любой в Смолене расскажет тебе тоже самое. О замке Князей Смолена ходит множество красочных историй – намного больше, чем я знаю.

Девушка разочарованно фыркнула.

–Жаль… Хотела бы я знать, какими были Князья Смолена и их маленький сын…

–Зачем тебе? –Кит помог ей подняться. Милетерис отряхнула плащ и оглянулась на детей, смеющихся над собакой.

–Еще до знакомства с тобой, я часто гуляла в руинах. И мне всегда было интересно – какие люди там жили, каким был сам замок. Грустно было смотреть на развалины, представлять себе жизнь замка и понимать, что никого из обитателей уже нет в живых.

–Если ты хочешь гулять в развалинах, то можешь это делать без страха. Я думаю, что Охотник за тобой не вернется. А значит, ты можешь покидать пределы Леса, если только будешь предупреждать меня.

–Я хочу, чтобы ты пошел когда-нибудь со мной. –Кит на мгновение замер, потом тихо проговорил:

–Когда-нибудь.

Девушка испытывала к нему тягу – если он сидел на кухне, окруженный чашками и тарелками, которые, впрочем, не обращали на него внимание, перемываясь раз за разом и выстраивать стройными рядами на столе, чтобы вытереться, она шла к нему. Если его не было, то она ходила по Лесу, не сильно углубляясь в него, неосознанно ища силуэт Хранителя. Вешая жестянки на ветки и стреляя по ним, пока она шла вдоль русла реки, Милетерис то и дело оборачивалась с улыбкой, если слышала шорох за спиной. Но почти всегда это бывали птицы и только два раза Ирбис.

–Хранитель хочет, чтобы я присмотрел за тобой. Ведь тебе так легко потеряться.

И ни разу за ней не следовал Кит. Ему не было нужды – в каком бы конце своего Леса он не находился, он всегда ее чувствовал, и даже ее смятение, недовольство и досаду. Ему было интересно, что так в Голубом Лесу расстраивает девушку, но он ни разу не последовал за ней, помня о долге.

За Седыми Лесами часть 9

Часть 9

Отрывок 23: Верхом на тигре

Лето было в самом разгаре, Ирбис, спасаясь от жары, лежал на сырой земле у Бирюзовой реки, а то и забираясь в воду; гиднимы, разозленные барсом, набрасывались на него, подобно пчелам, но Ирбис только тряс головой и шевелил ушами, упорно не желая вылезать из реки.

Милетерис уходила в развалины, продуваемые восточным ветром, прыгая по темным выступам, грозя сорваться, невольно вспоминая месяц, проведенный в ожидании Дракона-Охотника. Тогда же она случайно нашла древнее, забытое надгробие. Девушка уловила привычный запах каких-то незнакомых цветов, который в том месте был сильнее, чем на выступе. Следуя за ним, Милетерис пролезла через огромный проем в обгоревшей стене и оказалась в той части развалин, где было настолько тихо, что ей подумалось, что она оглохла. Ни одно одичавшее деревце запущенного и разросшегося сада не шумело от ветра, в корявых ветвях не перекликались птицы, и Милетерис не слышала даже своих шагов, когда спустилась на землю. Покой, который окружал это сад, натолкнул Милетерис на мысль, что в саду где-то лежат уснувшие навеки. Тихая торжественность, которая витала в воздухе, заставляла девушку ежиться от покалывания во всем теле. В самом конце сада она нашла две большие мраморные скульптуры сидевших на каменных плитах людей. Обойдя, Милетерис внимательно рассмотрела их — женщина сидела с широко открытыми глазами, в её волосах виднелась диадема, на губах застыла легкая улыбка. За руку её держал мужчина, выглядевший несколько старше её — или же скульптор неверно вылепил его лицо.Мужчина был суров, взгляд его, отчасти из-за сведенных бровей, отчего между ними обозначилась складка, отчасти из-за мастерства скульптура, был строг. Между ними сидел ребенок лет четырех-пяти с глупым выражением на по-детски непримечательном лице и сжимал в ладошках корону. Перед скульптурами стояла каменная мраморная доска, на которой были выбиты слова:

«Истинным Королям и Смолена, и Заколдованных Земель и их сыну —Наследнику от верных подданных.»

Девушка охнула и только сейчас обратила внимание, что и скульптуры, и камень утопают в свежих цветах, запах от которых разносился по саду и окрестностям. Кто-то все-таки носит цветы в этот сад и, несмотря на запущенность и дикость сада, кто-то все-таки сюда добирался, через колючие кусты ежевики и заросли крапивы. Это несколько обескуражило девушку, она искренне верила, что никто не ходит в руины замка, кроме неё, а выходило, что цветы появлялись здесь задолго до того, как она вообще приехала с Лейфом в Заставу.

С того дня, Милетерис, когда бывала в развалинах, всегда приносила с собой цветы, которые рвала в Голубом Лесу. Она неизменно плела два венка и, не связывая их, один осторожно укладывала на тонкой грациозной шее и высокой груди каменной женщины, а другой оставляла на голове мужчины. Но в июне сад и дикие травы разрослись настолько, что к надгробию Князей Смолена невозможно было пробраться. И все же несмотря на непроходимость, надгробие было усыпано цветами – яркими, большими и ароматными. Ни человеческих следов, ни примятой травы, ни тропинки – надгробие окружала буйная зелень, яркая, сочная, нетронутая человеческой рукой, и только птицы оживленно прыгали по ветвям деревьев, перекликаясь друг с другом. Посреди это дичи, Милетерис чувствовала себя неловко, словно нарушала своим присутствием покой давно умерших. Несколько раз она пыталась подобраться к надгробию, но дикая ежевика, оплетающая руины, разрывала ей одежду, и девушка, в конце концов, оставила эту затею, любуясь неувядающими цветами с высокого крутого выступа.

Милетерис вспомнила надгробие, увидев похожие цветы в Голубом Лесу. Они были мельче, качались на тонких изогнутых ножках, распушив множество лепестков, но девушка сразу подумала о больших, такого же насыщенного желтого цвета, цветах в руинах. Кит неслышно подкрался сзади и ловким движением выхватил меч. Милетерис дернулась в сторону и обернулась. Хранитель, подкинув сверкающий позолоченный меч, такой же по форме и длине клинка, как у Странствующей Стражницы, усмехнулся:

–Забрать мой меч оказалось намного проще!

–Кит, это нечестно! Ты же Хранитель – ты знаешь здесь каждый куст! И любое растение скажет тебе, где я! – обиженно надулась Милетерис, попытавшись выхватить у него меч. Хранитель проворно увернулся.

–Я не играю нечестно!

Ей не хватало воздуха в легких высказать все свое возмущение. Беспомощно смотрела на него, сжав зубы, стянув губы в тонкую линию, а он, не замечая, улыбался широко и открыто, мягко отступая назад. Милетерис напряглась, готовая кинуться вслед за ним – она уже знала, что пара шагов, и Кит отскочит от нее, бросившись бежать со всех ног.

–Не так быстро! – девушка рванула к нему, и Хранитель, подпрыгнув необычайно высоко, побежал в чащу. Милетерис, не такая стремительная, но упорная и раззадоренная, бежала за ним, намереваясь на сей раз отобрать меч Хранителя во что бы то ни стало и проклиная тот день, когда Кит осторожно вложил ей в руку тяжелый меч:

–Зачем ты даешь мне это? – удивленно спросила она, с интересом рассматривая оружие – золотая цуба, искусную оплетку рукояти с мелкими расшитыми узорами, ножны из красного дерева, на которых были вырезаны иероглифы. Осторожно достав меч, Милетерис увидела те же самые иероглифы и недоуменно повернула голову к Хранителю:

–Что это значит? Эти иероглифы?

–Qi Hu Nan Xia[1]. Кто сидит на тигре, тому сложно с него слезть.

–Эти слова что-то же значат для тебя? Ведь недаром они высечены на твоем мече. –осторожно заметила Милетерис, ворочая в руках сверкающий меч.

–Он тяжел. – прибавила она, взвешивая его на руке. Взмахнув им, девушка с тонким свистом рассекла воздух и сказала:

–Но эта тяжесть очень искусно распределена по клинку. Наверное, одного сильного удара хватит для того, чтобы разрубить на части, а слабым ударом можно ранить и серьезно… –лезвие заманчиво блеснуло, когда Милетерис поднесла меч к лицу: –Заточенный так, что упавшая волосинка будет рассечена…

–Ты разбираешься в мечах? – с улыбкой спросил Кит, наблюдая, как девушка осторожно возвращает меч в ножны. Милетерис пожала плечами:

–Я бы не сказала. Но живя в Хайфе и будучи Ученицей Странствующей Стражницы, я многого наслушалась и видела, как осматривают мечи перед тренировками, как взвешивают их и выбирают среди нескольких десятков тренировочных. Правда, мне всегда доставалась деревянная палка…

–Теперь в твоих руках будет этот меч. До конца дня ты должна сделать все, чтобы не отнял я его у тебя.

–Что? – удивленно спросила Милетерис, сразу забыв о Хайфе и о своих мучениях с деревянным мечом. Пальцы невольно сильнее сжали меч Хранителя. Кит не мог этого не заметить и сказал:

–Прячься или отбивайся им, как умеешь, закопай его или кинь в Бирюзовую реку, например. Держи при себе и бегай по всему Голубому Лесу – в общем делай все, что сочтешь нужным, применяй все свои навыки и все имеющиеся у тебя способности, чтобы я не завладел мечом. И если у тебя это получится, то я сниму с тебя фант желания.

–А какого именно из всех? – сразу же оживилась девушка, и Хранитель усмехнулся:

–Ты задолжала мне два поцелуя, четырнадцать плиток шоколада – самого лучшего в Смолене, три корзины сладостей на твой вкус и самую страшную тайну. Ты сама выберешь, если до захода солнца удержишь меч при себе.

–Идет! –Милетерис протянула руку, тонко улыбаясь. Он мягко сжал ей пальцы и тряхнул.

–Только без обмана! Дай мне фору в час. –она удержала его руку, и Киту пришлось согласиться.

И первые два дня ей везло или Кит не проявлял особого усердия. Первый день девушка просидела на дереве, прислушиваясь к предчувствию. Кит держался севернее, но как только он повернул к ней, Милетерис спрыгнула с ветки и шустро побежала по Лесу, перепрыгивая кочки и корни, шурша кустами и дикими травами. Хранитель взглянул на дерево, на котором девушка просидела полдня, хмыкнул и медленно двинулся за ней, то приближаясь к ней, то отвлекаясь на донесения Ирбиса и Сокола с границы Леса и отставая на несколько километров. Милетерис ждала захода солнца, стоя в тени деревьев и прижимая к себе меч, как ребенка, и сердце ее неистово билось, слух обострился до предела, предчувствие разрослось и охватывало больше половины Голубого Леса. Солнце легло на потемневшие руины замка Князей Смолена и в несколько мгновений исчезло за ними. Небо посветлело, и высоко над Лесом замерцал тонкий серп луны. Разом успокоившись, Милетерис повернула к дому Хранителя, и, несмотря на усталость после дня напряженных перебежек, легко побежала в сгущающуюся тень Голубого Леса.

Второй день был легче первого. То ли Хранитель был занят и не преследовал ее, то ли потерял ее следы, но предчувствие подсказывало, что он ходит вдоль русла Бирюзовой реки, не углубляясь в чащу, а наоборот прижимаясь к границе Леса с пропастью. Осмелев, Милетерис даже зашла домой, чтобы перекусить, но хлопнувшая дверь спугнула ее. Выпрыгнув в окно, как карманник, она бросилась наутек, а Кит стоял посреди кухни и оглушительно хохотал. Сжимая в руках край булки, оторванный от буханки в последний момент, девушка жевала его, сев под старым ясенем недалеко от Смолена, и била себя по горлу, когда сухая булка застревала внутри.

Но на третий день Хранитель решил проявить свою изобретательность. Она бежала от него от самого дома до оврага, где когда-то встретила Кита. Он шел за ней по следу, не сильно прижимаясь, но не отступая, и девушка паниковала. Минул полдень, когда она достигла края Леса, а Хранитель сидел на хвосте, и каждая минута промедления и неуверенности сокращала расстояние между ними.

«Сегодня мне меч не удержать! Если я только не покину Голубой Лес!» –с отчаянием думала Милетерис, прислушиваясь к предчувствию, которое было согласно с ней.

«А если я спрячусь не в Лесу?» –вдруг подумалось ей, и ноги, тяжело ступая, повели ее к окраине Леса, к которым прижимались развалины. Она шустро, то и дело с испугом оглядываясь на Лес, скользнула в щель в стене и, не выпуская меч из руки, принялась карабкаться по раскрошившимся камням. Ей нужно было найти удобный выступ, надежно спрятавший бы ее от глаз Кита со стороны Леса и позволившей ей видеть его. И настолько высокий, чтобы у нее было время заметить его и сбежать. Милетерис знала, что такой выступ есть, знала, как забраться на него, знала еще с тех дней, когда пряталась от Дракона-Охотника. Забравшись, девушка села по-турецки и облегченно выдохнула. Кит был в Голубом Лесу, отставая от нее на три часа, не меньше. Время есть, расслабленно подумала Милетерис, закрыв глаза и подставив лицо теплому восточному ветру. Несколько минут она сидела, жадно вдыхая аромат полевых цветов, совершенно иной от привычного сырого запаха Голубого Леса. Девушка не заметила как легла и, положив меч под голову, заснула, одурманенная запахом далеких цветов. Проснулась она от холода и, открыв глаза, увидела, что Смолен разгорелся мелкими огоньками, яркими и слепящими в темноте. Меча не было. Милетерис осмотрела каждый сантиметр выступа, но напрасно – меч исчез, его забрал Кит, неизвестно каким образом пробравшийся в руины и не потревоживший ее предчувствия.

Так продолжалось уже неделю. Спасения от вездесущего Хранителя в Лесу не было. Несколько раз Милетерис пыталась убежать с мечом от Кита, но рано или поздно, когда она уставала, он возникал из ниоткуда, незаметно забирал меч, и Милетерис ничего не могла с этим поделать. Один раз она сбежала в Смолен. Натянув на лицо капюшон, она шла по Главной улице, низко опустив голову и сжимая в руке меч с такой силой, что пальцы хрустели под плащом. Когда начался ливень, девушка спряталась в трактире за самым дальним столом и ждала заката, ловя на себе недовольные взгляды трактирщика и недоуменные – горожан, играющих в кости.

Предчувствие тревожно шептало ей уйти из Смолена, где защита Голубого Леса уже не действовала и куда в любой момент мог нагрянуть Дракон-Охотник. Но упрямство и нежелание сдаваться пригвоздили ее к месту. Трактирщик, вытирая руки о старый фартук, молча выслушал ее заказ – горячее вино и лепешка – хмыкнул и отошел. Стоило ему посторониться, как перед ней оказался Кит. Милетерис ахнула, чем привлекла ненужное внимание горожан за соседними столами. Хранитель расстегнул крючки темного бархатного плаща, оттянул горловину и сел напротив. Он не улыбался.

–Вот уж не думала, что ты сюда придешь за мечом. – Милетерис огорченно вздохнула, но меч не отдала. Он, слегка прищурившись, смотрел на нее, наклонив голову набок.

–Ты постоянно нарушаешь правила. Если руины замка я могу еще понять, то трактир в центре Смолена – это уже слишком.

–В Лесу от тебя не спрячешься. –хмуро проговорила Милетерис, крепче сжимая меч. –Здесь у меня шансов больше, чем там.

–С чего ты решила?

–Ты же Хранитель… А здесь – не твои владения.

–Поразительная наблюдательность. –без улыбки заметил он. – Только я и здесь тебя нашел. Отдай меч, и мы вернемся домой.

–Да, хорошо. –Милетерис подняла над столом меч, но когда Кит протянул руку, не отдала. Трактирщик подошел к столу с круглым засаленным подносом, на котором нетвердо стояли глиняный кувшин и пузатая кружка. Как только он поставил вино на стол между ними, Милетерис вскочила. Трактирщик попытался задержать ее, но девушка со всей силы толкнула его на поднявшегося Кита и, воспользовавшись суматохой, сбежала.

Расплескивая лужи, она бежала мимо домов, мимо редких прохожих, и сердце билось так сильно, что грозило вырваться наружу. Милетерис бежала к Голубому Лесу, держа меч в руке, и чувствовала, что на сей раз перегнула палку.

Кит мне этого не простит, думала она, застыв под знакомым ясенем. Тяжело сев на нижнюю ветку, она обняла ствол, дрожа от холода и страха за свой дерзкий и отчаянный поступок.

Меч, она может и сохранит, но жить переберется под этот ясень, если Хранитель за подобную выходку позволит остаться в Голубом Лесу. Идти к нему домой ей совсем не хотелось, и Милетерис сидела под дождем на ветке, вздыхая и прижимая к себе меч Кита.

–Вино было весьма неплохим. – сказал кто-то внизу. Она опустила глаза и увидела Хранителя, задравшего голову, чтобы смотреть на нее.

–Жаль, что ты не осталась, чтобы его попробовать. Тебе не было бы сейчас так холодно.

–Я была уверена, что тебя взашей вытолкают из-за меня. – девушка не спешила слезать. Кит усмехнулся:

–Я был тактичен, к тому же расплатился за тебя. Это был дурной поступок, но достаточно дерзкий и действенный. Слезай, Мили.

Она спустилась и протянула ему меч. Кит покачал головой:

–За твою смелость и дерзость будем считать, что солнце село, и я не смог отнять у тебя меч.

Девушка слегка покраснела. Хранитель мягко убрал ей за ухо мокрые пряди волос и тихо прошептал, наклонившись:

–Но не ходи в Смолен без моего ведома. Если вдруг тебе что-то понадобится там, то я буду сопровождать тебя, но одна туда не ходи.

–Из-за Охотника, да? – он кивнул:

–Хоть опасность и миновала, но неизвестно почему он отказался от тебя. Драконы имеют особенную связь со своими Жертвами, так легко ее не разрушить. Возможно, он выжидает, когда ты покинешь Голубой Лес, ждет неподалеку.

–Но если он не оставил меня, то сколько мне ждать? Я же не могу всю жизнь прожить здесь вдали от людей…

Кит промолчал и отвел глаза. Больше он ничего не сказал, а как только стемнело оставил ее одну в доме, так и не сказав ни слова. Милетерис чувствовала, что расстроила Хранителя своими словами. Но с другой стороны, как расстроилась она, узнав, что Дракон-Охотник, возможно, выжидает, пока она покинет Голубой Лес. Мог ли один мужчина, внешне похожий на него, стать ей заменой целому миру, всем людям, живущим в нем. Девушке хотелось бы этого, но она ясно осознавала, что человеческая сущность не сможет противиться желанию жить среди людей и не тосковать по ним среди тишины и мягкого света Голубого Леса.

Хранитель исчез на несколько дней. Она ничего не слышала о нем, не знала, не видела даже мельком. Кит тяжело переживал ее слова, меч в его руке –стремительное и сверкающее оружие, не знал промаха и множество невидимых и далеких врагов, таяли под разящими ударами. Ирбис и Сокол сидели в отдалении, наблюдая, как кружится в листве Хранитель Голубого Леса, рассекая тонкие и хрупкие листья, как сияют его кленовые глаза и с каким огнем в груди борется он, неведомый пощады к собственным чувствам. Духи и вампиры с гортанными криками осыпались на дно пропасти, сожжённые и почерневшие от его ярости, Тени меркли, навеки ослепленные мечом Хранителя, и вся пропасть стонала и кричала сотнями голосов, клекотала и шипела, вспоминая сияющий взгляд, огонь над их головами и не ведающий промаха меч.

Отрывок 24: Граница миров

Минула неделя, и отношения между ними наладились. Они вновь препирались, дразнили друг друга, девушка снова пыталась удержать меч, а Кит, преследуя свои цели, старательно преследовал ее по Лесу. Он выучил ее упорству – пока солнце висело над деревьями Голубого Леса, Милетерис пыталась вернуть меч, не сдаваясь до самых сумерек. Она была медлительнее и шумнее, и у нее не получалось, но девушка скорее откусила бы себе язык, чем признала бы поражение.

Милетерис бежала за Китом, отставая от него с каждым шагом. Неожиданно она поняла, где он – там, откуда убежать можно только в Лес. Он больше не бежит, а ждет ее. Поняв, что он будет ждать ее, пока она не прибежит к обрыву, Милетерис перешла на шаг, тяжело дыша и прижимая руку к животу.

–Если бы я умела летать, отобрать меч не составило бы труда. Но почему у меня есть Драконье зрение и регенерация, но нет ни малейшего таланта к левитации? – выдохнула она, спотыкнувшись о корень и охнув от боли. Где-то впереди, на самом краю Заколдованных Земель находился Кит с заветным мечом. Добыв меч, она могла скинуть еще один фант.

Забыта роковая тайна и две плитки шоколада; преодолевая трудности, учась убегать и преследовать, учась отбиваться, совершенствуя реакцию, выучиваясь терпению и хладнокровности, Милетерис стремилась к свободе чувствовать. Человеку от рождения давались чувства и слова, но не все имели над ними власть, лишь единицы решались нести ответственность за сказанное и испытанное. Ей, как и всем смертным до нее, хотелось набраться смелости и признать свои ошибки, примириться с собой, с той частью себя, которая остро противоречила природе, но пока что ей не хватало выдержки и уверенности в себе.

Одного внимательного взгляда кленовых глаз было достаточно, чтобы сбиться с мысли. Стоило Киту улыбнуться, наклонить голову набок, и Милетерис гасла, как свеча. Она чувствовала необъяснимое сладкое беспокойство, которое и радовало, и повергало в тоску. Девушке хотелось кричать на весь Лес, на весь свет об этом, хотелось, чтобы Кит знал, что он виновник ее тревог и настороженных взглядов. Хотелось взаимности, определенности, но чтобы между ними натянулась тонкая прочная нить, ей нужно было стать смелее, нужно было собрать волю в кулак, выдержать долгий взгляд, когда минуты растягиваются в часы, и сердце разрастается так, что становится невозможно дышать.

Две шоколадки и роковая тайна-признание остались в прошлом. Будущее ей еще предстоит создать, пока же в руках только хрупкое настоящее…

Выдохнув, девушка устремилась в чащу, стараясь убежать от своих излишне смелых мыслей, мыслей, которые могли бы погубить ее, неуверенную, испуганную и еще не лишенную надежды.

Выйдя из тени деревьев, Милетерис на мгновение замерла – ей показалось, что Кит висит в воздухе. Подойдя ближе, она поняла, что ошиблась – Хранитель не умел летать. Наверное, не умел… Во всяком случае он вполне уверенно стоял на земле. Поймав её взгляд, Хранитель улыбнулся и подмигнул ей. Он стоял над обрывом так, чтобы носки его кожаных сапог висели над пропастью. Девушка посмотрела него и подумала, что это очень похоже на полет — когда под тобой ничего нет. Никакой опоры, никаких условностей… Свобода. Чувство, когда ветер подхватывает за живот и пытается утянуть в мир смертных. И если бы она стояла на краю также, как сейчас Хранитель, Милетерис уже благополучно падала бы на дно.

Или летела. Не туда, не так, но летела бы. Сейчас это казалось легким — просто шагни! Оступись! И почувствуй, как мышцы сжимаются в комок от иголок ужаса и восторга. Как из легких какая-то неведомая сила выхватывает горсти воздуха и расшвыривает вокруг над одиноко парящей девушкой над границей миров. Шагнуть ли?..

Перед Китом простиралась огромная пропасть с узкими выступами, со складками породы, словно изливающейся в небытие. И где-то дальше, чем она могла увидеть эта пропасть смыкалась с небом, по которому медленно тянулись грозовые тучи. То белые, словно куски неба в прорезях свинца, то почти черные, дрожащие и измученные путешествием к границе. От них по земле бежали широкие тени, которые без раздумий прыгали вниз, сливаясь с мраком пропасти. А их хозяева-тучи медленно скользили над пропастью, неся в своих чревах грозы и урча от тяжести ноши.

–Ты не боишься сорваться? – Милетерис не могла побороть в себе первобытного страха перед пропастью, тихой и темной. Хранитель усмехнулся ее словам:

–Странно, что ты боишься этого. Ведь в твоих жилах Драконья кровь, она не позволит тебе разбиться.

–Это не правда. – он приподнял брови. Милетерис сбивчиво заговорила:

– Однажды я упала с большой высоты. Я отбила Мастера линии разведки у вампира, и он напал на меня и укусил. И потащил с собой. Когда мы поднялись над домами, я смогла собраться с силами и прострелила ему крыло, и вампир откинул меня. Я упала на какие-то наваленные ящики, и если бы не регенерация, то непременно умерла. Я не летаю, Кит.

Кит на месте повернулся к ней. Теперь его пятки висели над пропастью. Милетерис вскрикнула и медленно шагнула к нему:

–Дай мне свои руки. Осторожно подними их. –она почему-то даже заговорила шепотом, словно боялась, что ее звонкий голос мог столкнуть Кита в пропасть.

–А если я сорвусь, ты позволишь мне разбиться?

–Ты не разобьешься, ты же Хранитель!

–Тогда почему ты боишься, что я сорвусь? – Милетерис осеклась не зная, что сказать в ответ.

–Отойди от края, пожалуйста… – вздохнув, попросила она. Хранитель не шелохнулся.

–Как ты можешь так спокойно стоять?

—Потому что я не даю страху одолеть меня. Страх может погубить, поддавшись ему единожды, ты будешь бояться всего и всегда. Забудь о нем и подойди ко мне.

–Если я подойду, то лично столкну в эту пропасть. Думаешь, это весело падать в темноту, навстречу голодным Духам и вампирам?..

–А бояться всего веселее? Ты не полетишь, пока не забудешь о том, что можешь разбиться. Не будешь счастливой, пока не перестанешь ждать бед. Не полюбишь, пока будешь сомневаться в чувствах другого человека.

Она широко раскрыла глаза – Кит знал ее мысли, как если бы был Чтецом. Он знал о ней больше, чем девушка предполагала, больше, чем хотела ему открыть. Его прозорливость, открытость и прямота, смутили Милетерис, она смотрела ему в теплые кленовые глаза, понимая, что он прав. Прав, как все, наблюдавшие со стороны, прав как Хранитель Голубого Леса и долгожитель. И все же слышать его было во стократ тяжелее, чем прыгнуть в пропасть.

–Отдай меч. Ты на краю, тебе некуда бежать.

–Ты опять заблуждаешься. – улыбнулся Кит и вытянул руку с мечом над пропастью. Милетерис дернулась, резкий хруст под ногами, заставил вздрогнуть всем телом.

«Ты сорвешься намеренно? Чтобы уйти от меня?» – она не стала говорить этого вслух, потому что интуитивно чувствовала, что так он и поступит.

Ее жизнь, непостоянная, сложная и непредсказуемая, способствовала многочисленным поблажкам, расширяющим кругозор – вернуть ее к родителям и сверстницам, и разница взглядов Милетерис и ее прежних подружек была бы разительна. Но сравнивая ее границы с границами бессмертного Хранителя, становилось очевидно, что она всего лишь лодка в озерце, в то время, как где-то, возможно, на другом конце земли, бороздил бескрайние моря корабль его мыслей и взглядов.

–Я не сомневаюсь в чувствах другого человека. Я сомневаюсь в своих чувствах. – буркнула нехотя Милетерис.

–А что ты сделала, чтобы перестать в них сомневаться? Что предприняла, чтобы понять себя? – меч задрожал в руке Хранителя. Милетерис нервно усмехнулась. Они смотрели друг на друга – она исподлобья и с вызовом, Кит мягко и с легким прищуром.

–Не бойся быть смелой, это часть тебя и не самая маленькая. Ты очень необычная и очень удачливая, в твоих жилах редчайшая кровь – и яд, и лекарство против смерти – если ты боишься, то каково всем тем, кто обладает только одной силой, кто не имеет сил вообще?

–Я всего лишь человек. Ты рассуждаешь, как Хранитель, тебе легко говорить о смелости. А я только человек. Мне страшно смотреть на тебя, стоящего на краю обрыва. Страшно не только из-за обрыва, а потому, что на самом краю стоишь ты. Это не слишком очевидно, что я волнуюсь о тебе? Ты с завидным мастерством угадываешь настроения и мысли, почему же ты этого не замечаешь? Или не понимаешь, потому что это так по-человечески?.. Твоя жизнь подобна существованию неба, людские переживания и чувства для тебя всего лишь мимолетный звук пчел в степи, но для меня – страх и сомнения – это почти все восприятие мира. Люди, какими бы сильными они ни были, испытывают страх перед неминуемым, сомневаются в чувствах тех, кто им не безразличен. И я такая же, мне страшно сорваться и разбиться, мне страшно увидеть, как сорвешься ты, неважно, разобьешься или нет. Я не хочу увидеть это – я бессильна помочь, не смогу исправить. Но если ты сорвешься или прыгнешь туда по своему желанию, мне придется это сделать, даже если я не умею летать и не смогу спасти нас…

Она подошла вплотную к нему и приподнялась на мыски. Лицо Кита было опасно близко, девушка видела каждую щетинку на подбородке, неровный изгиб уголков рта, мерцающие и завораживающие глаза, умные и проницательные. Кит слушал ее спокойно, ничем не выдавая своей радости от ее слов, и только легкая, едва приметная полуулыбка блуждала по губам. Против ее сомнений и страхов, в любой момент он мог быть подхвачен ветром и скинут вниз, но Кит стоял с вытянутой над пропастью рукой, готовый сорваться, чтобы доказать ей свою правоту. Почему он так уверен в ней, не понимала девушка, откуда пришла эта вера, это стремление заставить ее совершить невероятный по глупости и смелости поступок?

–Если ты шагнешь, то я шагну следом, будь уверен, Кит. –прошептала Милетерис, старательно выговаривая каждое слово. Близость к нему, его слова и грустные глаза вытягивали из нее эти слова. Отступи она на метр от края, и ничего подобного не пришло бы в голову. Но балансируя рядом с ним над обрывом, не умея летать, боясь поверить в свои силы, она все же отпустила на волю частичку своего страха быть непонятой, быть отвергнутой… Пальцы сжали мягкие складки рукавов рубашки.

Кит продолжал улыбаться, спокойный и молчаливый. Непоколебимый и упрямый, недосягаемый, хоть она и держала его за рукава. Потрясающее самообладание, не свойственное человеческому существу. Милетерис вновь вспомнила, кем он был.

«Спас однажды, и не даст мне погибнуть во второй раз. Я – праправнучка Дракона, если я вижу в темноте и на мне залечиваются раны, я должна уметь летать. Лика была уверена в этом, Кит уверен. А Кит – Хранитель Голубого Леса, создание чем-то схожее с Драконами, вампирами и всеми Духами во всех мирах. Он верит в меня, он понимает риски. Он же не может ошибиться?..»

–Ты знаешь, на что идешь, я права? А я знаю, что ты не позволишь мне разбиться. Мне страшно упасть в одиночку. Но с тобой – навстречу звездам или преисподней – без капли сомнения. Я хочу научиться летать, и если ты предлагаешь такой способ, значит ты уверен в его эффективности. Ты не боишься сорваться, в отличие от меня, и ты Хранитель, значит я захвачу тебя с собой… Туда.

Кит был несказанно удивлен ее решительностью. Он видел потемневшие от страха глаза, бледные скулы и чувствовал цепкую хватку. Ей было жутко, Милетерис медлила, жадно вглядываясь в его глаза, напоследок пытаясь увидеть в них что-то неведомое до этой роковой минуты.

«Ты всего лишь человек. С Драконьей кровью и способностями Дракона, но ты боишься смерти, боишься умереть через минуту. Боишься не увидеть неба, не испытать и не пережить этого мгновения еще раз.» – восхищенно подумал Хранитель, обняв ее свободной рукой.

–Я готов составить компанию девушке в любой авантюре. – приподнял он бровь, косо усмехнувшись.

Милетерис сглотнула, набрав в грудь как можно больше воздуха. Все-таки шанс погибнуть в пропасти был не мал. В бархатной тьме, наполненной вампирами и Дикими Духами, может произойти все что угодно. И она может умереть, так и не дождавшись своих сил. Однажды она уже упала с большой высоты и безрезультатно. Чем этот раз будет отличаться?..

–Знаешь, если через пару минут все закончится для смертной девушки с редкой кровью в жилах, я не хочу умереть не поцеловав Духа Голубого Леса. – и Милетерис прильнула к нему, крепко зажмурившись, дрожа от страха и радости за этот смелый шаг. Теперь можно было умереть, думала девушка, целуя Хранителя в губы, она осмелилась, несмотря на свои сомнения и сделала стоя на краю света, на тонкой грани, отделяющей жизнь от неминуемой смерти.

И можно жить дальше – вернуться в тень Голубого Леса на твердую почву, к людям или вековым деревьям. Теперь Хранитель понимает ее, должен понять – так просто вернуться назад во времени на два часа назад, когда он выхватил меч у нее из руки. Как хочется вернуться туда, где она не знает отчаяния, свойственного каждому смертному на пороге смерти. И именно сейчас девушка осмелилась открыться Хранителю, в ту минуту, когда уже нельзя все отмотать назад…

Кит качнулся, ветер подхватил их и свирепо скинул вниз, в теплую засасывающую тьму.

–АААА!..

И легкие мгновенно лишились воздуха, между криками она пыталась вздохнуть, но ребра что-то сильно сдавливало, словно они срослись с позвоночником. Стремительное тело рвало на части — это было совсем непохоже на полет! Она падала! Она разобьется! Вместе с Китом! Кит! Кит!

Хранитель кружился, держа ее за руку. Она не видела его лица, не чувствовала крепких рук – она падала одна, летела сквозь мрак, покинутая и недавней смелостью, и Китом. Как можно было поступить так опрометчиво, Кит! На глаза Милетерис навернулись слезы, а тьма сгущалась над ними. Еще немного и небо померкнет навсегда…

Новый крик, хриплый, едва слышимый, вырвался из кокона встречного порыва воздуха и игриво заметался по выступам. И тогда, чувствуя, как отчаяние начинает глодать её изнутри, Милетерис почувствовала, как лопатки интуитивно сокращаются за спиной. Совсем как крылья! Привяжи к ним какие-нибудь палки с перьями, и она махала бы ими, как птица! Но что толку от лопаток, хоть и таких подвижных?..

Лицо Кита оказалось над ней, стало вдруг отчетливее, проступило из темноты. Они словно замедлились, или же девушка лишилась рассудка и давно умерла, разбившись о выступ?.. Теплые кленовые глаза сияли во мраке, как далекие фонарики. Заглянув в них, Милетерис решила бороться за их жизни. Руки и ноги выворачивало, они тянулись к небу, словно отказали, такими легкими и чужими они не были никогда.

Пропасть наполнилось шипением и тихими голосами. Чьи это голоса? Тени скользили по отвесной стене вместе с ней, хищно перепрыгивая по выступам. Ей стало жутко настолько, что девушка вновь забыла про Кита.

–Самое время научиться летать! Мы не можем падать вечно! – голос Кита сорвался, унесенный в высь.

«О, как ты прав!»

Кит протянул ей руку, сжимавшую меч и Милетерис постаралась схватить его, но порыв воздуха отнес ее в сторону. Отчаянно сжимая в пальцах воздух, девушка пыталась добраться до Хранителя, и с третьей попытки схватила его за запястье.

«Я сейчас-сейчас! Еще немного!»

–Кит! Кит, держись!!

Падение замедлилось. Через мгновение, Милетерис поняла, что Кит стал невероятно тяжел, его запястье выскальзывало из ее пальцев. Она вцепилась во вторую руку, всеми силами стремясь поднять его. Лопатки часто сокращались, позвоночник ломило от тяжести Хранителя. Они приподнимались, она чувствовала буквально каждый дюйм, вырванный у смерти и непроглядной тьмы, но полоска неба была бесконечно далека и недосягаема. Духи, готовые вот-вот броситься на них, выжидали и громко перешептывались. Вампиры переползали по выступам, визжа и хлопая крыльями, когда Тени кусали их. Она старалась не обращать на них внимания, боясь, что один взгляд на Духов и вампиров надломит в ней надежду вылезти, и они с Китом уже никогда не выберутся.

«Окажись я здесь без Кита, я бы уже лишилась жизни…»

Несколько раз ей чудилось, что Кит становился невесомым, и тогда они преодолевали несколько метров тьмы за один рывок, но боль в спине, онемевшие руки и Хранитель, до боли крепко сжимающий ей руки, напоминали о его неспособности летать.

–До чего же ты тяжелый…– прохрипела она. Хранитель недобро смотрел на Духов, летающих вокруг и жавшихся к стенам пропасти вампиров и молчал. Его сияющие глаза пугали не привыкших к пучкам света почти на самом дне, Духов. Вампиры скалились, рычали и шипели, не столько напуганные, сколько разозленные Хранителем Голубого Леса и Милетерис. Они узнавали эти ослепительные глаза, жизни многих их сородичей оборвались под взглядом кленовых полыхающих глаз. И все же Драконья кровь в жилах Милетерис, сладкая, не по-людски вкусная, нервировала их, запах близкой ароматной добычи щекотал ноздри.

–Брось свой меч! – его рука в очередной раз вырвалась, и они провалились на метр. Вампиры радостно зафыркали, жадно глядя на них и прыгая по отвесному склону пропасти. Девушка вскинула глаза на небо, стараясь не обращать внимания на живые стены вампиров и тихие разговоры Теней и Духов. Они словно оказались в гигантском улье, полном голодных и озлобленных тварей. Перехватив его подмышки, девушка тащила его наверх, а Кит, словно шагая по воздуху, заявил:

–Лучше брось меня!

–С радостью! И в следующий раз так и поступлю! Но не сейчас – мы выберемся, я… Я поднимаюсь уже.

–Закрой глаза, Мили.

–Да ты с ума сошел!

–Закрой, иначе останешься без них совсем! Послушай меня!

–Однажды я послушала, и теперь мы между жизнью и смертью! – но Милетерис опустила веки, не переставая толкать себя к поверхности. Кит снова стал легким, и едва ощутимым. Подумав, что ей показалось, Милетерис зажмурилась, почувствовав неладное. Предчувствие торопило ее, но откуда ей взять силы, чтобы вихрем подняться на поверхность?.. Что задумал Кит?

–Кит? Мне страшно с закрытыми глазами. АААА!..– Кит дернулся под ней, словно его резко потянули вниз неведомые силы, рука выскользнула из напряженных пальцев девушки, а в следующую секунду ее подкинуло на сотню метров и выбросило в воздух. От невероятной скорости, подобной скорости падения – только в небо, заложило уши, покалывало тело. Тени потянулись следом, но стоило дневному свету озарить пропасть, как Дикие Духи, шипя и бурля, как кипяток в котле, поспешили сползти в спасительную темноту. Вампиры, не такие чувствительные к свету, голодные и разозленные от запаха человеческого теплого тела, рванули наверх, гортанно перекрикиваясь и оглушая шорохом крыльев. Милетерис открыла глаза и увидела над собой блеклое небо с низкими тяжелыми тучами. Она дышала глубоко и часто, слеповато щурясь. Холодный ветер, толкавший тучи, подхватил ее и понес над пропастью, подталкивая вверх. Сама ли она летела, или ей казалось, девушка не могла понять – она не чувствовала своего тела, не чувствовала больше Кита.

Кит не удержался…

Где Хранитель?!.

–Кит? Кит, где ты? – позвала девушка, осторожно повернув голову. Мелькнули верхушки деревьев Голубого Леса и зияющий зигзаг пропасти. С высоты пушистые кроны казались игрушечным, пропасть – не шире ленты в волосах. Весь мир, неизведанный, таинственный, порой недружелюбный и необъятный, был перед Милетерис как на ладони. Воздух, которым она дышала был слаще и реже – она никак не могла надышаться им. Неуклюже перевернувшись в воздухе, девушка нашла глазами Хранителя. Он стоял на краю обрыва, как и до падения. Словно он и не падал несколько минут назад.

«А не умерла ли я, разбившись в пропасти? Что если я вижу прошлое, будучи уже призраком?» – ужаснулась Милетерис. Стоило появиться страху, как руки понемногу стали обретать вес. Она снизилась, испугалась этого и провалилась в воздушную яму. Пропасть разинула свою кривую пасть, готовая поглотить ее навеки, и тут Кит поднял на нее глаза.

–Кит! Кит! Ты живой!

–Ты потрясающе держишься для первого раза! – крикнул он ей. Она облегченно засмеялась, легкость вернулась к ней, увлекая в небо, под тучи.

«Я жива!»

–Кит! Я жива!..– она осеклась, увидев рой вампиров, выползающих и вылетающих из пропасти. Их было сотня, если не больше – сверху они казались насекомыми, но Хранитель стоял на краю. Он был в опасности, тем более, что уродливые создания заметили его и зашипели, разлетаясь над пропастью.

Милетерис разглядела среди них еще тех, в ком узнавались люди. Не зеленоватые, желтоглазые и уродливые морды, а измученные сероватые лица, покрытые сеточками жилок — их кровь потеряла человеческий красный цвет, крылья, которые уродливо топорщились из лопаток казались нелепыми, противоестественными. Были и те, у кого тело было обтянуто тонкой сухой кожей, под которой четко проглядывались все внутренности и кости. Они были страшнее всех и без сомнения всех крикливей. Они нападали на своих сородичей, кусали их, шипя, сбивали хвостами и крыльями. Именно они управляли всем роем, поскольку чуяли кровь острее других. И даже сейчас, щурясь и плача от света, они слепо рыскали безобразными мордами, втягивая уже разрушенными носами запах, выманивший их из сырой темной пропасти.

Холодная волна пота поползла по спине девушки и, добравшись до затылка, заставила волосы зашевелиться от ужаса. Милетерис закричала, когда вожаки роя почувствовали ее запах и повернули к ней свои мерзкие морды. Новые гортанные крики – как призыв и указание цели, девушку встряхнуло – это предчувствие подстегнуло желание спастись, вернуло контроль над конечностями. Перевернувшись в воздухе, девушка, загребая руками, как в воде, устремилась в небо, надеясь зарыться в облаках. Голубой Лес – надежное укрытие от любых опасных существ, лежал далеко внизу – до неба же можно было дотянуться рукой…

Ветер загудел в ушах, заключив ее в холодные суровые объятия. Девушка сощурилась, стараясь не обращать внимание на резкое похолодание и стрелой ворвалась в белый туман, сотканный из полупрозрачных хлопьев. Разорвав облако, Милетерис нырнула в следующее – свинцовое и неспокойное. Волосы затрещали, в глазах замелькали яркие искры. Туча клокотала и набухала, разрастаясь и подбирая облачка поменьше, переливалась вспышками и гудела как старое ведро, по которому ударяли ногой. Милетерис пригладила руками влажные волосы и оглянулась, ожидая увидеть темные всполохи в рваных прорезях тучи. Но ее никто не преследовал, никто не искал. Предчувствие велело висеть неподвижно, чтобы не послужить проводником заряда, и девушка застыла в воздухе, не понимая, что произошло. Туча медленно двигалась мимо нее, девушка, то и дело погружаясь в прохладные мокрые хлопья, продрогла в сырой рубашке. Она ожидала оклика предчувствия. Но безответно. Что-то отвлекло вампиров, вернее кто-то…

–Кит… Что ты сделал?

«Чем ты отвлек их, Хранитель Голубого Леса?»

Прошло полчаса, прежде чем ей удалось выбраться из тучи невредимой. Пузатая и тяжелая туча сверкнула молнией, словно прощаясь, и присоединилась к соседкам, летящим в мир смертных. Не дожидаясь новой, Милетерис снизилась и вышла из фронта. Воздух потеплел, стало суше и легче дышалось, но увидев обрыв, девушка едва не задохнулась и не упала, разом потеряв способности летать и дышать. Вытаращив глаза, она с ужасом разглядывала кровавые росчерки и пятна на земле. Ни Кита, ни вампиров, только потемневшая от пыли и земли кровь и черный, неприятно пахнущий дым, поднимающийся из пропасти.

–Кит…– прошептала Милетерис, камнем падая на землю. Согнувшись над пятном, она коснулась пальцами окровавленной земли и поморщилась, беспомощно оглядывая тихую, словно необитаемую, пропасть и Голубой Лес, шумевший неподалеку.

–Да что здесь произошло, пока меня не было?.. Кит, неужели это твоя кровь? – множество кровавых мазков, попадающихся ей на глаза, напомнили далекие степи за Сиреневым Лесом, где ей впервые пришлось увидеть, на что способны Драконы. Не хватало только рытвин от когтей и хвоста, но крови было столько, что девушка с содроганием подумала:

«До последней капли…»

Она беспомощно смотрела вокруг, ища глазами следы Кита, но, похоже, что кроме кровавых пятен, он ничего не оставил после себя. Где он? Она круто обернулась на коленях, вглядываясь в чащу Голубого Леса, с едва бьющимся сердцем, ожидая увидеть Хранителя – раненого, но живого. Вновь и вновь девушка ворочала головой, вполголоса зовя Кита, не в силах подняться с колен, поддерживая одеревеневшее тело руками. От страха ей хотелось разреветься на краю пропасти, но Милетерис держала себя, стискивая зубы и не переставая звать его. Ладони, испачканные кровью и землей, слипались, опустив на них взгляд и увидев кровь, девушка обезумела и крикнула так громко, что тучи, услышав ее голос, отозвались громовыми раскатами:

–КИТ!!!

Отрывок 25: Расцветая под снег

Звенящая тишина, как натянутая тетива, вспышка холодного огня и следом, сметая всё на своём пути, звучное «крак» и немыслимое грохотание. Кажется, что небо, рассыпавшись мириадами осколков, с треском обрушилось вниз, хлеща ветви и срывая листья…

Милетерис открыла глаза и резко села в кресле-качалке, встревоженная грозой и тревожным дрожание где-то в груди.

—Кит…—выдохнула она вглубь комнаты. Сердце заметалось в безумстве чувств, родившихся от звука знакомого имени. — Ты же вернешься домой? – Очередная молния прочертила небо, раздался отдалённый гром.

Ненастье, раскачиваясь, словно маятник, началось ещё днём, после того, как Кит исчез, оставив ее среди кровавых росчерков. Дождик постепенно обернулся ливнем, и в сумерках, нежно укрывших Лес одеялом тьмы, сверкнула первая вспышка. Теперь же полыхало непрестанно, под удары грома все стёкла мелко дребезжали в рамах, словно подтягивая жалобному тявканью кухонной посуды.

Скрип половицы, и новые нотки в тоненьком писке тарелок и чашек привлекли внимание девушки, приглушая её беспокойство.

Откинув плед и осторожно выбравшись из кресла, Милетерис, стараясь не шуметь, вышла из комнаты, навстречу неизвестному.

Молнии, отсвет которых голубым сиянием разливался по стенам, танцевал на ступеньках, метались высоко над головой, пробивая пухлые тучи точечными выстрелами, и тогда вся боль свинцовых комьев вырывалась из небесного нутра яростным грохотом, заставляя трепетать всё живое от страха. Тихо охая от боязни, Милетерис перепрыгнула скрипящую половицу, имевшую дурную привычку, то прогибаться, то наоборот подпрыгивать под ногой и при этом нещадно скрипеть, и затаилась в тени ствола, заглядывая на кухню. Посуда, облегчённо позванивая, прыгала на деревянных лотках и девушка слышала глухой звук: тук-тук, тук-тук..

«Совсем, как сердце…» — пришло ей на ум, когда она высунула голову из-за угла, с придыханием всматриваясь в мрак кухни. Да, это он, сомнений быть не могло! Это вернулся Кит!

Радостный стук где-то внутри оборвался тяжёлым всхрапыванием, свистящими вдохами и хриплыми выдохами. В такт его судорожно вздымающимся лопаткам подскочило её сердце, снедаемое тревогой, томимое страхом.

Хранитель, уткнувшись лбом в прохладное стекло, стоял к ней почти спиной, и на её глазах проворные капли, дразня друг дружку, на перегонки скатывались с плеч, прыгали с воротника, лихо ныряя в густую тьму складок. Такие же капельки, дрожа в предвкушении головокружительного полёта, свисали кончиков волос, щекоча лоб, пикировали вниз и с фанатичным наслаждением вдребезги разбивались о прямой нос Кита.

Голубой всполох, обернувшись в запотевшем стекле матовым свечением, отразился в его глазах нежно-бирюзовыми бликами, сделав насыщенный зелёный цвет безжизненно белым. Искажённое усталостью и холодом лицо, вспыхнуло и тут же исчезло в темноте, из которой хмуро и серьёзно смотрели горящие изумрудным пламенем глаза.

Кит выпрямился, откидывая мокрую чёлку, тряхнул рукой и жестом подозвал большую белую кружку, радостно подскочившую на зов хозяина.

Нетерпеливый звук — плеск в мирно спящем ведре (вот уж кого не волновала гроза за окном), заставил её вздрогнуть от неожиданности. Хранитель с два глотка опустошил довольно урчащую кружку, зачерпнул ещё раз, жадно выпил и замер, о чём-то сосредоточенно думая; пальцы с силой сжимали пузатые бока кружки, и та тоненько пищала, как бы напоминая, что тоже чувствует боль.

Затихла и Милетерис, теперь особенно не хотевшая мешать. Она с новой волной теплоты смотрела на него, почти не веря своим глазам. Не заносчивый мальчишка, задира и язва Кит, нет, перед ней стоял задумчиво холодный и серьёзный молодой мужчина — Хранитель Голубого Леса.

Наверное, такой он нырнул с ней в пропасть, зная лучше чем ее самой, что она сумеет спасти их. Сейчас, в эту самую минуту девушка поняла, что именно он, вот такой, который сейчас стоит напротив окна и рассеянно смотрит на своё отражение, не моргая при вспышке молнии, и есть настоящий Кит, и есть Хранитель Голубого Леса. Его глаза с огненным фонтаном плавленых изумрудов стали тлеющими угольками, и мягкие отсветы нежной зелени, настороженно мерцающие за ресницами, вдруг напомнили девушке их первую встречу. Именно к этим, к грустным и удивительно тёплым глазам, она потянулась всем своим существом. Сейчас он был взрослее и сдержаннее, чем тогда, но тогда он был ласковее и добрее, чем всегда. Она тихо вздохнула, водоворот противоречивых чувств затягивал её в глубокий омут сомнения. И Милетерис наверняка бы свалилась туда, если бы не блеснувшая застёжка на воротнике плаща.

Хранитель оттянул и рванул горловину, одним удивительно простым и лёгким движением сдёрнул плащ с плеч; полоса ткани, резко разорвав мир на две неровные части, опала с какой-то наигранной образностью к его ногам, прижавшись к ним, как безбожник к стопам почитаемого идола. Взгляд раскрасневшейся девушки скользнул вверх по ногам, перескакивая с кожаных сапог на мягкую ткань вытертых брюк. Глаза, разгораясь с каждой секундой, схватились за широкий пояс и лихо перепрыгнули на спину, прямо в большое неровное пятно. Молния, по диагонали расчертив стекло, окрасила расплывчатое пятно в ярко алый цвет. Помимо воли девушка вскрикнула и застыла, поражённая собственным голосом и тем, что она увидела. Кровавые пятна на спине Кита казалось пульсировали, пригибались, готовые к броску, дразнили и пугали девушку косыми мазками, мелкими капельками и неряшливыми брызгами.

Хранитель обернулся, стреляя горящими глазами в редеющий мрак. И сразу же он нашёл её, пугливо стоящую в тени и опасливо смотрящую на него. Чёрные брови, сломленные глубинными переживанием, дрогнули и вытянулись изящной дугой удивления. Кит приоткрыл рот, но не смог выпустить из замёрзших не слушающихся губ ни звука, и только глаза, большие и блестящие, одиноко мерцающие в полумраке, сбивчиво что-то объясняли её глазам, распахнутым, с янтарными нотками непонимания.

—Мили…

Милетерис повела головой, чутко откликнувшись на шелест, успокаивающей волной прокатившейся по кухне, вошла в кухню, нерешительно переминаясь босыми ногами. Хранитель протянул руку, пропитанный кровью широкий рукав тяжело колыхнулся, складки, словно склеенные запёкшейся кровью, едва качнулись. А она, получив немое приглашение, бросилась к нему, осмелев, прильнула к груди, прислушиваясь к стуку сердца, обвила руками шею, словно боясь, что он исчезнет в голубом сверкании грозы.

Нет, он не исчезал. Он зарывался носом во взъерошенную русую макушку, крепко прижимая к себе дрожащую девушку, согревал и щекотал шею горячим дыханием, что-то бормоча. Милетерис робко провела рукой по спине, ожидая услышать сдавленный вдох или стон, но Кит шептал ей на ухо, не чувствуя прикосновений девушки, и даже рубашка, совсем недавно обагрённая кровью скрипела накрахмаленной сухостью.

—Ты почему не спишь? — ласково спросил он, мягко отстраняясь. Девушка заглянула ему в глаза, и одинокий огонёк подмигнул ей зелёным светлячком.

—Как я могла? Я все-все передумала, пока ждала тебя. Край обрыва весь в крови, ты исчез, дым из пропасти – и никого – ни тебя, ни вампиров... Я едва не помешалась, увидев на своих руках твою кровь. Вдруг бы с тобой случилось непоправимое? — звонко сказала она, опуская глаза. Сверху послышался лёгкий отрывистый смех.

—Глупенькая. Что может случится со мной в моём же Лесу? — наклонив голову, усмехнулся Хранитель, приглаживая взлохмаченные длинные волосы. Милетерис потупилась с ответом.

—Ну… — и рука быстро и зло смяла в крепком захвате складку на спине. —У тебя же вся рубашка в крови! Весь обрыв в крови! В твоей крови!

Он пожал плечами, притянул её к себе, уже раздражённую на его появление среди ночи в окровавленной рубашке. Девушка ловко выставила руки вперёд, сопротивляясь.

—Мили. — примирительно начал Кит.—Всё закончилось хорошо, правда.

—Если бы всё закончилось хорошо, то крови бы точно не было! —не сдавалась она, чувствуя себя посторонней, ненужной, далёкой. Ей было горько видеть такое явное равнодушие с его стороны, было больно понимать, что она места не может найти от волнения, не спит, беспокоится, а он даже не принимает её всерьёз, не считает нужным поделиться с ней своими бедами. А ведь она многое видела, многое успела пережить, одного такого дня, как минувший, достаточно для того, чтобы перестать скрывать от нее, как от маленькой, неприятности и прятать от опасностей.

Он нахмурился — тень вуалью закрыла лицо на миг, но терпеливость в отношении всех её нападок и капризов непринуждённо приподняла тонкую ткань колебания. Улыбнулся.

Просто.

Открыто.

Внезапно.

Как умел только он. И сердце девушки подпрыгнуло до кадыка.

—Кит, —прошептала Милетерис, закусив губу. — Что ты сделал? И зачем?

Хранитель наклонился и поцеловал её в щёку, загадочно улыбаясь. Улыбка, привычно спрятавшая его растерянность, немного успокоила девушку. Внутренне Кит окаменел — откуда такая прозорливость? Смущение, розовыми румянами покрывшие её щёки, придало глазам ещё больше опасного блеска. Губы сжались в упрямую ниточку.

—Я отвлек их. — покорно начал Кит, когда она живо, погасив в глубине ясных глаз янтарные огоньки, посмотрела на него.

—Мили…

—Слушаю! — с готовностью выпалила девушка, приподнявшись на мысках. Сейчас она почти касалась губами его подбородка, и если бы ещё каких-то ничтожных пять сантиметров, её глаза смотрели бы прямо ему в глаза. И тогда, она уверена, он не смог бы скрыть от неё ужасную правду! Правду, которой сейчас он в спешке пытался придать непринуждённый и безобидный вид. Милетерис видела в его глазах, почти чёрных, это быструю маскировку, и ждала, затаив все свои страхи в душе, ждала, когда он ответит.

—Драконья кровь, как я сказал, является лекарством, способным вернуть душу из забытья, вернуть ее в жизнь. И эта самая же кровь убьет живого человека, смешавшись с его человеческой кровью. Как кровь всякого темного создания – это грязная кровь, но несмотря на это сладкая, как сироп или патока. Они не боятся Драконьего запаха, не боятся Драконов, опьяненные желанием ощутить хоть каплю Драконьей крови в своей глотке. Ты уже укушена однажды, и у тебя выработался иммунитет, но целая стая вампиров сравнима только с чумой – они не остановились бы ни перед чем. Кроме крови Хранителя Голубого Леса – еще более желанной и ароматной на их взгляд. Я дал им то, чего они хотели; почуяв запах моей крови, они забыли про тебя и бросились ко мне. И… В общем, их поубавилось на полсотни. Ну, может, на сотню. —тихо проговорил Кит, серьёзно и честно, не отводя взгляда. Девушка моргнула, удивлённая, отчасти даже расстроенная. Не соврал, но опустил ужасающие подробности, сделал удобнее для неё, сыграл на её чувствительности, стараясь отвлечь от пронизывающей сути. Милетерис попыталась возразить, но жалобные нотки снизили яркость слов:

—Кит, но ты потерял много крови. Много больше, чем обычный человек… Ты был в смертельной опасности

Впустую. Всполох изумрудного языка в глазах, казалось, осветил чёлку, тонкой змейкой пробежал по лицу, на миг осветив, раскрыв перед ней Хранителя.

—Я же не обычный человек, Мили. Я напугал тебя, но поверь, что смертельная опасность была скорее для тебя, нежели для меня. —нетерпеливо выдохнул он, махнул рукой, подтверждая правоту слов, девушка ловко поймала пальцами его ладонь, по-детски ухватила всей пятёрней указательный палец Кита, неотрывно смотря ему в глаза, выпытывая из него всё, что он мог знать. Хранитель знал этот взгляд и уже привык к такой категорической крайности, которою она зачастую без причины воздвигает между ними, словно ставя ультиматум: «Выбирай! Или… Или?»

—Но я не вижу в тебе нечеловеческое создание. Я вижу тебя, Кита, мужчину и человека, забывая порой, кто ты есть на самом деле. И как мне увидеть в тебе Хранителя, когда на твоей рубашке кровавые разводы, когда твои руки – теплые, голос и язык – человеческие? Только глаза у тебя другие – слишком яркие, горящие огнем, словно ты источник или свеча. Но мне мало сияющих глаз, Кит. И толку от твоих слов – мало. Я не смогу отгородиться твоими словами – Хранитель Голубого Леса – этого недостаточно, чтобы перестать переживать за тебя и не ждать каждую ночь, не смыкая глаз.

—Мили. —прикрыв на мгновение глаза, произнес Хранитель. —Я счастлив слышать эти слова от тебя.

—Что? — невпопад переспросила Милетерис, под гулкий стук собственного сердца. Что-то внутри у неё непрестанно дрожало от смеси его бархатного голоса и тёплых слов. А сердце, обрываясь вниз после каждого удара, то и дело норовило вырваться из грудной клетки. И ей это нравилось! Самое удивительное, что ей это нравилось! Она стояла тихо-тихо, боясь спугнуть это чувство умиротворения и гармонии, боясь глубже вздохнуть, подбирая слова, которые могли все объяснить ему. И не находила достойного и верного описания.

—Я счастлив слышать, что ты волнуешься за меня. Что не можешь видеть меня в опасности. Что видишь во мне живого человека и мужчину, а не бесплотного Хранителя Голубого Леса. Если бы ты вырвала сейчас мое сердце, оно продолжало бы биться вне меня только от осознания...

–Достаточно! – она не удержалась от улыбки, вздрагивая всем телом, но не от холода. Нет, совсем не от холода.

–Мне дорого твое сердце. И я слишком великодушна, чтобы лишить тебя его. Пусть оно бьется в твоей груди, Хранитель. Как доказательство того, что ты живой и человечный, несмотря на свое бессмертие.

Наваждение, зыбкое и полузабытое, одурманило девушку, подзадоривало, влекло куда-то, и Милетерис даже не знала куда, но была готова бежать или лететь. Выдохнула, она была уверена, что впустив в себе свежий воздух реального мира, отпугнёт дымку миража, заставит померкнуть его слова и их значение, но… Нос защекотало знакомым древесным запахом, насыщенным от близости, ярким от жадности, с которой она втянула его в себя.

Выдох, снова, снова! Ничего нельзя поделать! Слишком поздно! Его запах, запах любимого человека полностью слился с ней, не оставляя ни клеточки в её распоряжении. Милетерис качнула головой — слабая попытка скинуть оковы хмеля. И матовое мерцание в ореховых глазах, нежное прикосновение к его шершавому подбородку.

—Мне даже сейчас страшно, знаешь?..

Девушка притягивала его лицо всё ближе и ближе, заставляя наклоняться, заставляя сомневаться…

—Страшно? Поцеловать вожака вампиров – вот страшно, я согласен, но меня? —прошептал Кит, и следом, девушка осторожно коснулась его губ. Хранитель вздрогнул, забыв про обиду, руки крепче обвили талию, не выпуская, не отпуская, не отдавая её миру, защищая от всех страхов, которые мучают эту девушку.

—Над обрывом я пожалела, что не сделала этого раньше. –покраснела Милетерис. –Если бы я умерла, я бы не смогла спокойно возродиться в новом теле из-за острого чувства вины.

–А я бы не смог жить дальше, если бы одним поцелуем все и закончилось. –заметил он, приподняв гибкие брови и весело глядя на нее. Девушка стояла перед ним, раскрасневшаяся, смущенная и раздразненная, и благодарила ночь за то, что Хранитель Голубого Леса не видел, что ее алые скулы могли бы соперничать с маками.

С того дня, Милетерис тратила все свое время на то, чтобы научится держаться в воздухе. Кит наблюдал за ней, если не следил за границей своего Леса, иногда они втроем – Хранитель, его Сокол и Ирбис сидели на земле, а девушка кружилась среди первых опадающих листьев, вырывалась к солнцу и за пределы Голубого Леса, становясь с земли похожей на птицу. Хранитель зорко присматривал за ней, даже с такого расстояния различая черты лица возлюбленной. Ему доставляло удовольствие видеть радость и изумление на ее лице. Каждый рывок к небу, каждый разворот поражали Милетерис, вновь и вновь влекли подняться в воздух. С каждой новой попыткой в ней возрастало чувство уверенности в своей новой силе, страх высоты гас, уничтоженный стремлением взлететь.

Она была слишком неуклюжа во второй раз. Кит увидев, как девушка поскользнулась на коряге и подлетела, едва не разбив голову о дерево, не мог сдержать смех. Ей не всегда удавалось справиться с собой – чаще всего Милетерис взлетала, когда совсем этого не хотела. Пытаясь сосредоточиться, теряла контроль над телом, злилась и ругалась, но торжествовала, стоило шагнуть и подняться над землей хотя бы на десяток сантиметров. Десять сантиметров – невероятная победа, достигнутая упорным, несвойственным ей, трудом. Ради них стоило пробовать еще и еще, чтобы шагнуть выше, чтобы вновь испытать силу и легкость, такую же как и в первый раз, когда Кит отпустил ее руку и позволил пробкой вылететь из пропасти.

–Ты достигла многого и только-то за неделю. – Кит возник из-за дерева и сел рядом с ней на теплый валун у истока Бирюзовой реки. Милетерис повернула к нему голову и вяло пожала плечами.

–Я расстроена, Кит. Что со мной не так? – Хранитель понимал огорчение девушки, понимал, что победы были единичными среди сотен попыток, чего стоила ей на самом деле каждая удачная попытка. И испытывал уважение, отдавая должное ее несгибаемому характеру и твердой решимости освоить левитацию.

–Регенерация проявилась сразу же. В темноте я всегда видела четко, за Седыми Лесами эта способность только усилилась. Предчувствие было тише в мире смертных, но я всегда доверяла ему, оно не ошибалось. Что не так с левитацией? Что не так со мной?

Он приобнял ее, ободряюще сжимая плечо и укачивая. Девушка доверчиво прижалась к нему, пряча лицо, чтобы Хранитель не увидел ее недовольство и досаду. Но Кит понимал ее, даже не глядя в глаза, не видя ее совсем и находясь на другом краю Голубого Леса. Сейчас он поглаживал плечо Милетерис, чувствуя напряжение, сковавшее все тело возлюбленной, и обмануть его было попросту невозможно.

–Твои силы – регенерация и чувствительность к темноте относятся к пределу твоих физических сил. Человеческое тело очень выносливое и имеет большой потенциал для воплощения множества невыполнимых на первый взгляд возможностей. Даже забыв о твоем благородном происхождении, лишенным опасностей и непредсказуемости, твое тело с легкостью отозвалось на первый зов Драконьей крови, когда ты поранилась. Предчувствие у всех людей развито с момента появления на свет, просто немногие прислушиваются к нему, Драконья кровь усилила его во стократ и только. Но никто из людей не умеет летать. И никто из одаренных, если он не Дракон или вампир. Твои прежние силы были проверкой для плоти, левитация и сила одаренного, превращенного в Дракона – это испытание для силы воли, ума и характера. На что ты готова эмоционально? Как сильно хочешь покорить? Как тебе удается контролировать свои желания и сосредотачиваться на левитации? Как быстро ты достигаешь баланса внутри себя? Как только ты ответишь на все эти вопросы, в тот же миг ты станешь неуловимой, как Драконы.

–Мне понадобится много времени, прежде чем я смогу ответить на все эти вопросы. –отстранилась Милетерис, глядя в закатное небо. Оно звало ее ежеминутно, как звало Драконов, вампиров и всех, кто умел летать. Недаром, Драконы были неуловимы и, как птицы, держались в воздухе лучше, чем на земле – ведь желание приблизиться к Небесной, оторваться от поверхности земли побуждало учиться летать больше, чем ходить. Земля не манила, не была тайной – сколь невероятного было на ней, удивительного и прекраснейшего, но небо, не открывая своих тайн, было сокровищницей, влекшей всех, но приоткрывающейся немногим.

–Ты справишься быстрее, чем думаешь. Ты очень сильная и способная от природы.

–Да. Я научусь. Настанет день, когда я смогу оторваться от земли с той же легкостью, что и мой предок.

Остаток лета, наполненный запахом поздних диких цветов, цветущих на берегах Бирюзовой реки и в прогалинах, запахом прелой земли, она провела, упражняясь в левитации, реже с Китом упражняясь в фехтовании. Хранитель отдавал ей свой меч – тяжелое и грозное оружие, опасное в руках той, что не умела толком обращаться с ним, предпочитая всем известным ему тактикам одну – увёртывания. Он был стремителен, ловок и легок – меч рассекал воздух, но Хранитель был уже за ее спиной, приближаясь намеренно вплотную, чтобы раздразнить девушку. Меч в руке Милетерис сверкал, ослепляя, она сама – быстрая и увертливая, бросалась к Хранителю, готовая нанести разящий удар и понимала, как сильно отстает. Кит научил ее простым выпадам, стойкам и отскокам, но это не давало ей ни малейшего преимущества перед Хранителем Голубого Леса. Он показывал удары и выпады, способные ранить, Милетерис запоминала и тренировала их в те дни, когда Кит исчезал в Голубом Лесу.

Хранитель не был суров и жесток, напротив, он зачастую просил её помочь в тренировке, отдавал свой меч, а сам, безоружный, отпрыгивал и откатывался, поражая Милетерис своей ловкостью и быстротой.

Он научил её точности и ровности в ударе, сделав бессмысленные выпады девушки опасными, меч в её руках острым и стремительным; невольно она впитала и науку увертывания — просто наблюдая за Хранителем. Они тренировались не каждый день, а забавы ради, когда Киту казалось, что он стал ленив, и Милетерис охотно училась у него, тайно и исподтишка подглядывая, и искренне полагала, что делает это незаметно. Однако это был не так, но Кит, преследуя свою цель взял за правило ничего не навязывать ей — иначе Милетерис отвергала это и с такой яростью, словно её хотели пленить.

Когда Милетерис рассказала ему о тренировках с Ликой, рассказала с мрачным торжеством, Кит заколебался — а можно ли её снова вернуть к тренировкам, не задевая прежних ран? Но лишенный качества отступать назад и жалеть о прошлом, он несколько дней провел в размышлениях, ища способ, пока не смирился и не выбрал из того, что пришло на ум — попросить её помогать ему в тренировках. И когда Милетерис радостно отозвалась, Хранитель только сосредоточенно кивнул — он обдумывал следующий шаг.

Постепенно подобные тренировки вошли в привычку Милетерис — она сама намекала и предлагала, а когда он с деланной неохотой соглашался, девушка прыгала впереди него с его мечом наперевес — он тянул её в бок и несколько сковывал движения, но в его глазах, она была живым воплощением достоинства и юности.

В последние дни августа, когда меч перестал дрожать в ее руках, и сами руки привыкли к тяжести клинка, девушка осталась одна в тихом доме Хранителя. Утром, когда она спала особенно крепко, Кит поднялся к ней в комнату и увидел возлюбленную, свернувшуюся под одеялом в клубок, в метре над постелью. Боясь разбудить ее и напугать, Хранитель осторожно подошел к ней, с интересом глядя на спящую и не подозревающую о том, что она спит, зависнув над кроватью.

«Наверное, тебе снятся хорошие сны.» – с улыбкой подумал Кит, положив свой меч рядом с разряженным пистолетом. Еще один взгляд – мягкий и грустный одновременно, Милетерис вздрогнула во сне и потянулась. Одеяло сползло и упало на постель. Девушка сонно пробормотала свое имя, несколько раз и с разными интонациями, не просыпаясь, и отвернулась от Хранителя. Кит усмехнулся и с первыми лучами солнца, осветившими комнату и озолотившими волосы возлюбленной, растворился, оставив ее одну на три недели.

Когда Голубой Лес начал желтеть, солнце померкло за тяжелыми ливневыми облаками, Кит, которого она уже начала забывать, научившись отвлекаться от мыслей, связанных с ним, вдруг вынырнул из омута, смеясь и дразня её. Девушка сидела на самой высокой ветке старой сосны, на которую села отдохнуть, и рассматривала перышко, плывшее по воздуху высоко над Голубым Лесом. Заметив его, Милетерис оттолкнулась от земли и взлетела, за несколько секунд взмыв над деревьями. Перышко кружилось в воздухе, то поднимаясь, то опускаясь, пока она не схватила его, крепко сжав в кулаке. Опустившись на ветку, девушка смотрела на перо, узнавая и вспоминая.

–Почти такое же, как и то…–пробормотала она. –Чьей-то неведомой птицы…

–Я ищу одну девушку, сбежавшую из моего дома, где я оставил ее… Не видели ли вы, юная госпожа? – услышав его голос, Милетерис выронила перо и тут же про него забыла. Хранитель Голубого Леса стоял внизу под деревом, задрав голову и открыто улыбаясь ей. Взвизгнув, Милетерис спрыгнула с ветки, словно до земли было не больше метра. Едва она приземлилась, как сразу же обняла Хранителя Голубого Леса. Растерявшейся Кит сказал:

–Кажется, я нашел беглянку.

–Это ты оставил меня! – она легонько ударила его в грудь.

–Я оставил неуклюжую одаренную, с трудом ходящую по земле и немногим лучше летающую в небе. Но вернулся к одаренной с Драконьей кровью–впечатляюще!

–Это был так себе комплимент! – засмеялась Милетерис, отпуская его. – Но это первый и единственный комплимент за полмесяца, и я довольна.

–Ты действительно потрясающая. Спрыгнула с пятнадцати метров как ни в чем не бывало. – он повел ее в сторону дома, взяв за руку. Милетерис, в душе гордая собой, слегка покраснела и фыркнула:

–Ты еще не видел, как я взлетаю.

–Теперь мне будет труднее с тобой. Если мы крепко поругаемся, то ты сможешь попросту улететь от меня. Зря, наверное, я показал тебе, на что ты способна. Я еще успею об этом пожалеть.

–Не жалей ни минуты. Если бы я хотела, то не стала бы дожидаться ссоры. Я бы уже оставила тебя – без поводов и навсегда. Но я здесь, я умею летать, опасность в Заколдованных Землях мне не угрожает, и все же я рядом с тобой. –произнесла девушка ровно и спокойно, не стыдясь своих слов и тайного смысла, спрятанного в них. Хранитель остановился и повернулся к ней, улыбаясь. Он заглянул в ясные глаза возлюбленной, чистые и теплые, как смола или кленовый сироп.

Кажется, она говорила откровенно, подумал Кит, держа девушку за руку и невольно сжимая хрупкие пальцы. С минуту он рассматривал ее лицо – загорелое и улыбчивое. Она часто стала улыбаться, отметил Хранитель. В последний месяц он редко видел ее, и все же знал, что она изменилась. После двух фантов – поцелуев, девушка перестала видеть в нем недруга, сторониться и огрызаться. Сейчас он держал ее за руку, и Милетерис не вырывалась; смотрел ей в глаза своими внимательными ищущими глазами, и девушка не отводила взгляда. Отвечала ему и улыбалась, не стесняясь своей улыбки и не прячась от его глаз.

Он напоминал себе, что Милетерис – смертная, полная противоречивых мыслей, подобная всем остальным людям. Она и сама давала ему понять это – поступками, словами, перепадами настроения.

Девушка любила руины – тихие и мрачные, стоящие на пригорке, отдельно от Смолена. Любила смотреть на Смолен и на людей, живущих в нем. Она посмела признаться ему однажды, что скучает по людям, но больше не сказала ни слова, и никогда не напоминала об этом. Ее преследовали мысли и желания, вполне допустимые для человеческого существа, для девушки, воспитанной среди благородных людей. Ей было мало общества Хранителя Голубого Леса, как мало было гор, земли, воды и неба. Она хотела остаться с ним, неважно сколь долго они могут быть вместе, но также хотела вернуться к людям, к оживленным улицам, к человеческим голосам и лицам. Кит в душе догадывался, что ее гложет, и стоило ей приуныть, перестать читать, летать или заниматься фехтованием и потерять аппетит от тоски, как он, подобно небожителю, доставал ящик Пандоры ее сердца.

—Кит! Спасибо тебе, что взял меня! — Милетерис потянула на себя плечо Хранителя, быстро поцеловала в щеку. —Боже, как тут здорово! Я как будто сто лет не была в городе!

Она то и дело срывалась и бежала к большим витринам, рамы которых трескались витражами. Хранитель, раскидывая ногами листву, падающую с деревьев, которые росли в Смолене буквально на каждом шагу, обеспокоенно повел головой — как бы не потерялась! Милетерис тоже нетерпеливо оглядывалась, чтобы не упустить его из виду.

—О-о, Кит! Я понимаю, что он не мог измениться за полгода, но я сейчас чувствую, что здесь все не так, как было в марте! Это бывшая столица, но такой тихий город! —девушка нырнула ему под руку и пытливо посмотрела в глаза. Хранитель мягко улыбнулся и, убрав руку с плеча, перехватил ладонь Милетерис.

—Да, Мили. Это столица несуществующего княжества Огненных Братьев. Я был еще ребенком, когда в пожаре погибли князь с женой и их сын, Наследник. Я не помню Смолен столицей.

—Наследник? — Милетерис остановилась и недоверчиво посмотрела на него. —Наследник чего? Разве не Принцесса Трифрид была Наследницей?

Кит вздрогнул и сглотнул, уголок рта дернулся, как у Ирбиса, когда-то тот был чем-то сильно недоволен. Но через секунду в глазах загорелись изумрудные искры, Хранитель прищурился и обнял её.

—Принцесса Трифрид должна была стать Королевой Заколдованных Земель, Правительницей Седых Лесов. Но претендентов на трон было трое — она, Княжич из Смолена и Принцесса Лунной Тени.

—Тот мальчик, у него имя ещё такое странное… Он сгорел?

—Да, в том пожаре сгорел почти весь Дворец, и через несколько лет подобная участь коснулась Хайфа. Только Принцесса Трифрид уцелела.

—Мне жалко этого мальчика! —Милетерис нахмурилась и теснее прижалась к нему. Кит кивнул, перевязывая ей тесемки плаща. Перебирая шнурки, он наклонился совсем близко к её лицу, и девушка, не удержавшись, провела кончиком носа по его прямому тонкому носу. Кит тихо рассмеялся и отстранился.

—Сегодня ветрено, может быть зайдем в какую-нибудь чайную?

—Не сейчас! —помотала головой Милетерис. —Нам нужно найти ящик для почты – я помню, что видела его на этой улице. Знаешь, я не писала родителям несколько месяцев – сначала не хотела писать о том, как жила, потом ты не разрешал, но вот сегодня я смогу отправить им письма! Как думаешь, дойдут?

– Если ты написала адрес, то должны. А ответ они могут прислать на адрес любой гостиницы.

–Это я знаю! – фыркнула девушка, схватила его руку и повела за собой, поминутно восклицая от восхищения, когда в витрине, которые шли вдоль Главной улицы Смолена попадалась какая-то незнакомая или изысканная вещь. Особенно долго она стояла перед витриной, за стеклом которой висело черное платье с фигурным глубоким вырезом и длинной, расшитой золотом, юбкой. Кит выглянул из-за её плеча и посмотрел на платье. Потом перевел глаза на Милетерис, расправившей бархатную юбку и оценивающе поглядывающей на платье в витрине.

—Ты его хочешь? —не понимая, что её так остановило, спросил Хранитель, прикусив нижнюю губу. Девушка обернулась и недоуменно посмотрела на него.

—О чем ты?

—Ну, платье… Ты так смотришь на него…—смутился Кит. Милетерис засмеялась.

—Глупый! Я смотрю на свое отражение! А платье не очень-то — в Хайфе у меня были в несколько раз красивее!

—Ты еще скучаешь по Хайфу? — Кит насторожился, когда она качнула головой и отвела взгляд. —Мили, скажи правду.

—Иногда. Я по Лейфу скучаю очень. И по Гелине с Торианой. Не стану скрывать, что я не задумывалось, чтобы меня ожидало там, если бы я не стала Жертвой Охотника. Хотя, я не горела желанием стать Защитницей. Я смотрела на Лейфа и втайне восхищалась им. И понимала, что такой же стать не смогу. — она обвела глазами улицу, спотыкаясь рассеянным взглядом о снующих прохожих, идущих и по проезжей части и по тротуарам. В Заставе такого не было. В Заставе постоянно что-то проезжало — экипажи, патрули, стражники, путешественники. А здесь, за последние два часа, что она гуляет с Китом, проехала лишь одна кибитка с табором цыган, горланивших на каком-то незнакомом языке. Хранитель весело смотрел на них, а когда одна молодая цыганка, подмигнула ему, соблазнительно улыбаясь, он поклонился ей и кинул монету. Милетерис насупилась и, наступив каблуком ему на ногу, быстро пошла вперед.

—Мили, да что случилось? — Кит побежал за ней вдогонку, но девушка, не сбавляя темпа, развернулась и ударила его в грудь.

—Я смотрю, ты тут известная личность! Много тут кого, кто так на тебя смотрит? — зло говорила она, снова поворачиваясь к нему спиной.

—Мили! — воскликнул Кит, беспомощно глядя на неё. –Что такого, если на меня посмотрела эта девушка?

—Я ей глаза выцарапаю! —прорычала Милетерис. —И тебе!

И увидев искомое – ярко-желтый железный ящик для писем, она быстро перешла дорогу. Кит побежал за ней, с интересом глядя, как девушка опускает в тонкую щель несколько писем.

—Ревнуешь? Мили, ты не можешь ревновать — ты ведь так спокойно говоришь мне о Защитнике Хайфа! — довольно улыбнулся Хранитель и притянул к себе сопротивляющуюся девушку.

—Пусти! Конечно, не могу! Ревнуют мужей или любовников! А Лейф мой друг, как бы странно это ни звучало — ты и сам понимаешь это прекрасно. —Милетерис стала вырываться, но он крепко сжал её руки за спиной, сковывая движения.

—Все-таки ты ревнуешь. Безосновательно. — прошептал Кит ей на ухо. Милетерис вздрогнула, подозрительно сузила глаза.

—Да. Но если Хранители могли бы иметь жен, то тебя уже лет как сто ревновали бы. Имея все права. —буркнула она. —Отпусти, я успокоилась. Но если я ещё раз увижу нечто подобное!..

—Я даже не задумывался об этом. Но если бы нашлась такая отчаянная девушка, которая бы хотела быть женой Хранителя Голубого Леса…— Хранитель играл бровями, провоцируя её. Милетерис тяжело вздохнула:

—Ты плохо ищешь. Или не туда смотришь.

Кит улыбнулся широко и весело. Прежде чем она успела заметить озорной блеск кленовых глаз, он поцеловал её, заслонив собой от улицы.

—Нас же увидят все! —зашипела Милетерис, но заулыбалась, покраснела от радости. Кит пожал плечами:

—Ну и что? Мы здесь никому не мешаем. Со стороны—мы простая пара, возможно молодоженов. В Смолене к этому относятся спокойно.

—Кит, ведь ты Хранитель. — прошептала Милетерис, беспокойно оглянувшись. Кит стрельнул в неё сверкающими глазами и обнял за талию.

—Никто не знает…—проговорил он ей в ухо. Девушка хихикнула и слегка отстранилась.

—Знаешь, мне сложно поверить, что ты можешь быть таким серьезным и таким безрассудным одновременно! Нет, я не верю! — Милетерис оторвалась от него и снова вприпрыжку побежала вдоль витрин, иногда останавливаясь и крутясь, разглядывая свое отражение. Хранитель коротко вздохнул и, прищурившись, смотрел на неё, радостную и беззаботную. Она была совершенно счастлива, находясь здесь, в городе, а не в Лесу, где видела только его и Ирбиса и Сокола. Наверное, затворничество не для неё… Он усмехнулся своим мыслям, идя по дороге, параллельно Милетерис, приглядывая, любуясь, не отпуская даже взглядом. Только раз он посмотрел в другую сторону и тут же замер, пораженно глядя на плакат, висевший рядом с витриной, в которую смотрелась Милетерис.

Проглотив что-то твердое, он медленно приблизился к плакату, глядя на него, как на что-то ужасное. Сбоку подскочила Милетерис.

—Спасибо за такое красивое платье! И за плащ! И за прогулку! Тут театр есть, я видела, может, сходим как-нибудь? Я целую вечность не была в театре! —сбивчиво восклицала девушка, едва успевая перевести дыхание. Кит не ответил, продолжая напряженно всматриваться в плакат. Тогда она наклонила голову на бок, разглядывая его. Первое что бросилось ей в глаза, это скованность — Кит стоял прямо, как на параде, хмурый и какой-то отчужденный. Недовольная таким раскладом, Милетерис встала перед ним и озадаченно посмотрела на плакат.

—Что это? — непонимающе пробормотала она, посмотрев на него. Вместо ответа Кит прижал её к себе.

—Этого не может быть. — едва слышно прошептал он.

—Чего не может быть?..— Милетерис пожевала губами и, прищурив правый глаз, начала читать.

«Принцесса Лунной Тени посетит Смолен!

Через неделю, восемнадцатого октября, Принцесса Лунной Тени Александра, чудом ожившая Наследница Короны Седых Лесов приедет в Смолен на праздник города. Для Смолена – великая честь принимать Принцессу Александру и ее сопровождающих. Дабы не создать неудобств Принцессе Лунной Тени, движение по Главной улице Смолена будет полностью прекращено для безопасного и комфортного проезда делегации Принцессы Александры. Также будет удвоено количество Стражников, патрулирующих улицы Смолена.

Жители Смолена, выкажите уважение и проявите поддержку Принцессе Лунной Тени, ее сопровождению и гостям, достойные нашего древнего гостеприимного города!»

Край плаката был беспощадно оторван. Милетерис перевела взгляд на Кита, недобро смотрящего в плакат, и неуверенно дернула его за рукав.

—Какое сегодня число?

—Пятнадцатое. Сопровождение Принцессы… Торина и Лика думали, что патрульных на пути в Заставу растерзали Драконы. Драконы Принцессы Александры. Я чувствовала опасность и Охотника от самого Сарроу. Драконы в Смолене?.. Среди которых будет мой предок и Охотник? — она сглотнула, прижалась к нему. — Все это может обернуться бедой.

—Хотел бы я, чтобы ты ошибалась. Но к несчастью, ты права – за Принцессой Лунной Тени всегда идет несчастье. — глухо произнес Хранитель, пожирая плакат глазами.

Поздно вечером, когда девушка уже спала, Ирбис лениво поднялся в комнату Кита, застав Хранителя стоящим напротив портрета невероятно красивой женщины с небольшой сверкающей диадемой в каштановых волосах. Взгляд нарисованных глаз был таким живым и теплым, что и Киту, и Ирбису не верилось в то, что картина нарисована. Казалось, что злые Духи заточили молодую женщину в картину, проклятьем сделав из неё рисунок, написанный маслом.

—Что Вы намерены делать, Хранитель? — проурчал Ирбис, прижавшись к его ноге. Кит растеряно посмотрел на него.

—Сокола нет? – снежный барс покачал кисточкой хвоста и чихнул.

Кит вздохнул, задумчиво глядя на него потухшими глазами. Он отвернулся от картины, подошел к открытому настежь окну, вдыхая волглый запах осеннего Леса, бездумно смотря в густой мрак, начинающийся сразу за освещенной ярким светом рамой.

—Я должен защищать свой Лес. Я смогу противостоять ей и её Драконам.

—Один против двух? —Ирбис дернул ушками и качнул головой. Хранитель зло посмотрел на него.

—Да хоть против всех! Я не беззащитный ребенок! Я Хранитель Голубого Леса! — негодующе сказал он. Ирбис фыркнул и лег около него.

—Я вот только одного понять не могу — почему спустя столько лет? Ведь прошло почти три века…— Снежный барс собрал складки на широкой переносице и устало зевнул.

—Двести девяносто восемь лет. — воспользовавшись небольшой паузой, поправил Кит, отрешенно глядя в стену. Ирбис уркнул, соглашаясь, лениво повел кончиком хвоста.

—Двести девяносто восемь лет прошло и вдруг — Принцесса Александра объявляется живой и вместе со своими Драконами живет в Сарроу. И почему она еще не коронована? — недоумевал барс.

—Что тебя удивляет больше — то, что она жива или то, что она не коронована? — Кит заговорил с заметным в голосе раздражением, торопливо перебирая слова. Он уже успел мыслями обозначить эти вопросы и теперь, как глухой, на ощупь определял каждую букву, вникая в созвучие слов. И оттого он говорил с несвойственными ему нервными выдохами на каждом слове. Нелегко пробираться в дебрях, когда ответ, вроде бы доступный и не пытающийся убежать, необъяснимо лихо ускользает. Ирбис вздернул ушки, внимательно прислушиваясь к голосу Хранителя.

—Хранитель, я просто не нахожу ответа. Принцесса Лунной Тени была мертва или нет? И если она все-таки была жива, то кто же она? Смертный не сможет и трети прожить— двести девяносто восемь лет… Она – не смертная?

—Она? Она смертная! Я в этом совершенно уверен! — Кит деланно рассмеялся и присел перед Ирбисом, чтобы встрепать ему короткую жесткую шерстку на затылке. — Нет, она была мертва, в этом я тебе клянусь. Она умерла вслед за Принцессой Седых Лесов. И ты зря ищешь ответ с этой стороны… Дело не в Александре, а в том, что вернуло ей жизнь. — понизив голос, проговорил Хранитель, складывая внутри наброски почти загнанного ответа. Ведь дело и вправду не в самой Александре… Дело в том, что её спасло то, что когда-то погубило.

—Но что? Какая сила вернула её к жизни? И зачем? — Барс недовольно мотнул головой, скидывая руку Кита. Ему начинало надоедать эта обреченная на догадки беседа. Собеседник равнодушно смотрел на него, не отвечая.

Минута затишья, разбитая на крупицы вечности. Взгляд кленовых глаз скользнул по потолку. Дойдя до дальнего угла, глаза стали разгораться, отдельные изумрудные угольки вспыхивали у темно-зеленой каймы радужки, кидая мягкий болотный отсвет на матовый зрачок. Кажется, поймал. Загнал. Достал.

—Мили…— прошептал Хранитель и сглотнул, медленно опуская глаза на Ирбиса.

—Что с Мили? — не понял барс.

—Ты спрашивал, что вернуло её к жизни? Драконья кровь в жилах Мили.

[1] Qi Hu Nan Xia(кит.)–пословица: «Кто сидит на тигре, тому сложно с него слезть». Значение: необходимость закончить начатое независимо от желания.

За Седыми Лесами часть 10

Часть 10

Отрывок 26: О живущих на небе и под небом

Через три дня он нашел девушку на краю Голубого Леса, удерживаемой в тени первых деревьев предчувствием и страхом. Неохотно приблизился Хранитель к границе своего Леса, зная, что в паре километров от них с девушкой проезжает по главной улице делегация Принцессы Лунной Тени с ее Драконами. Весь город высыпал на улицы, крича и приветствуя Принцессу, разогнавшую к тому времени вельмож Сарроу. Подобный поступок снискал у горожан всех Заколдованных Земель бескрайнее почитание и одобрение. Вельможи Кландси, Смолена и Заставы, с дрожью наблюдали за гордой холодной Принцессой, не ищущей поддержки знати, не желающей Короны Правителей Седых Лесов. Приветственные крики доносились до Голубого Леса, где стояли Хранитель Голубого Леса и его возлюбленная.

–Я не сразу обратил внимание, когда ты сказала, что Стражницы Лика и Ториана подозревают в адъютантах Драконов.

–Я думаю, весь Трибунал так считает, но кроме них мне никто не рассказывал. Лейф поверил, что меня преследует Дракон, без лишних слов отпуская. Я уверена, что Принцесса и ее адъютанты наделали много шума среди Мастеров Хайфа и Управы Заставы.

–А люди на улицах рукоплещут ей, как Королеве. – тихо заметил Кит, прислушиваясь к крикам. Милетерис пожала плечами:

–Что ж, она законная Наследница и имеет право на Корону. Не понимаю, почему она до сих пор не коронована. – Кит фыркнул, и Милетерис приподняла брови.

–Принцесса Лунной Тени не одержима жаждой власти и дворцовыми интригами. Из слухов, наводнивших Смолен за последние полгода, я могу заключить, что она только что дотла не разорила вельможей Сарроу, после чего вытолкала их из Резиденции Князей Лунной Тени. Она не нуждается в богатстве и деньгах – это у нее уже есть. Народ и так любит ее, поскольку Принцесса Александра щедра к Сарроу и его жителям. И здесь, я думаю, она оставит немало золота. Корона. А власть – это букет забот и проблем, ярмо ответственности за свои решения, нежели привилегия. Ей это ни к чему – она пользуется теми немногими благостями, что и Правители, но не принимает решения за свою страну и подданных. Хоть она родилась Принцессой Лунной Тени, пережила всех Наследников и стала Принцессой Александрой, но это не значит, что она способна стать Королевой Заколдованных Земель.

–Ты ее явно недолюбливаешь.

–Еще бы! При ней два Дракона!

И здесь девушка не могла упрекнуть Хранителя Голубого Леса. Признаться откровенно, Принцесса Александра и у нее не вызывала теплых чувств верноподданной. Милетерис было безразлично, примет ли Принцесса Лунной Тени титул Королевы Заколдованных Земель или всю свою жизнь проживет, отвечая только за себя и разоряя вельмож одного за другим. Но осознание, что один из ее адъютантов был возможным предком Милетерис, а другой Охотником, не давало девушке сохранить равнодушие к судьбе Принцессы Александры. Нахмурившись, она исподлобья смотрела на Смолен, погруженный в радостное и праздничное веселье.

–Мили, ты знаешь, где север?

–Там, где пропасть. – машинально отозвалась девушка, еще думая о Драконах. Кит снова спросил:

–И зная где север, найдешь восток? – она кивнула. Хранитель замолчал, искоса глядя на нее. Не дождавшись продолжения, девушка обернулась к нему. Он наклонился к ней, словно собирался поцеловать. Милетерис задержала дыхание, глядя ему в яркие кленовые глаза.

–Если от нашего дома ты полетишь на восток, то на границе Голубого и Сиреневого Леса увидишь озеро. Предчувствие не даст тебе заблудиться. Драконье зрение поможет не пролететь мимо, не заметив. Особенно оно красиво вечером, когда уже темно и безоблачно.

–Хм… Красиво? Чем же? – она несколько разочаровалась, услышав об озере, и отстранилась. Кит выпрямился.

–Это сложно передать словами. Но увидев его, ты согласишься, что оно красиво и необыкновенно.

–И лучше всего туда прилететь вечером, когда безоблачно? То есть не сегодня?

–Ты совершенно права. И лучше после девяти вечера.

–А почему так поздно? Теперь темнеет и в шесть вечера! Ладно-ладно, поняла! – Милетерис хлопнула в ладони, оглянулась за спину на Смолен, что-то неразборчиво буркнула, и быстро пошла к дому-дереву. Она ожидала, что Кит идет следом, но дойдя до дома и взявшись за ручку двери, поняла, что его нет поблизости. Вскинув голову к низкому хмурому небу, девушка прищурилась, пытаясь понять, когда он оставил ее. Предчувствие подсказывало, что он остался на границе Голубого Леса, держась в тени и прислушиваясь к шуму деревьев, практически лишенных листьев.

«Остановить дыхание, чтобы почувствовать воздух вокруг себя.»

Она быстро впустила его в себя — сбилась с ритма, когда поняла, что её оторвало от пола. И снова перехватив выдох — не выпустить, не впустить, поддалась сильному и мягкому ощущению. Открыв глаза и посмотрев вниз, Милетерис звонко вскрикнула от радости — летает, взлетела. Её словно бы что-то крепко поддерживало за живот — спокойно и уверенно. Милетерис, привыкая, медленно развернулась, приняв горизонтальное положение и подлетела к открытому окну, выглядывая, не померкли ли за тучами далекие звезды, достаточно ли темно для половины девятого или подождать еще?..

Убедившись, что поводов остаться дома и дожидаться Хранителя нет, девушка довольно фыркнула и, оттолкнувшись руками от рамы, плавно окунулась в лесную сырость.

Пахло лесом — букетом свернувшихся раскисших листьев, землей под ними и дождем. Облака на горизонте, обрисовав завитые бока лиловыми красками, приглушали ночь. Виной ли тому было Драконье зрение или в Лесу просто поздно темнело, но Милетерис без видимого труда различала ветви деревьев, последние листочки, медленно опускающиеся на сырую землю.

«Прошло пять дней, прежде чем распогодилось, прежде чем я смогла полететь посмотреть на красивое озеро на востоке. Кит, не забыл ли ты об этом? Ждешь меня, да?»

Девушка потянулась всем телом к небу, набирая высоту, задыхаясь от встречного ветра и чувствуя, как сокращаются лопатки. Она прижала руки к животу согревая их. Ветер свирепо бил её по лицу, трепал волосы, но радость от того, что она летит неизвестно куда, летит уверенно и быстро, летит к Хранителю Голубого Леса, защищала её. Милетерис чувствовала, что защищала.

И еще ей, вырванной из сырой осенней реальности, вспомнился один разговор. Они с Хранителем сидели на берегу запруды, изредка перекидываясь незначительными фразами. Милетерис косо посмотрела на него — замученный, глаза красные и синева под ними. Усталый, бледный…

Вокруг мягко шуршал Лес, рассеянно рассыпая поблекшие желтоватые листья. Она бросила на него еще один более придирчивый взгляд и улыбнулась краем рта. Если Лес терял цвет, желтел, старел, то кленовые глаза Кита с каждым днем сверкали ярче, словно бы вбирая в себя цвет листьев. Это было удивительное открытие. Полыхающие изумрудным пламенем, они игриво стрельнули в неё, и девушка засмеялась.

—Кит, у тебя глаза ослепляющее яркие! Ярче чем у простого одаренного! —воскликнула она, отводя глаза. Хранитель усмехнулся.

— Неудивительно! Я же не простой одаренный!

—Знаю, конечно! —девушка толкнула его под ребра и проговорила. —Но мы все в сути одинаковы.

—Смотря у кого какие сути. —Кит на мгновение нахмурился. Потом тряхнул головой — каштановые прядки нетерпеливо закачались на макушке. Она не сдержалась и пригладила их рукой. — Мы со смертными очень похожи внешне, но на самом-то деле у нас разная суть.

—Да, это понятно — у нас есть способности, у них нет. — Милетерис быстро кивала, не сводя с него проницательного взгляда. Замученный. Вид какой-то загнанный. Устал, обучая ее, защищая свой Лес, устал от своей долгой, не знающей конца жизни.

—А знаешь, в чем главное различие между смертными и одаренными? — прищурив один глаз, Хранитель наклонил голову. Милетерис задумчиво закусила губу. Как быть? Сознаться, что не знает или попробовать ответить? Взгляд ясных глаз скользнул под ресницы, нырнув в темно-зеленую бархатную тень. Как он отреагирует? Ей отчаянно не хотелось выглядеть глупой. Не в его глазах, не рядом с ним.

—Нет…— выдохнула девушка, опустив голову. Что ж, она и вправду не знает, чем отличаются они от смертных. И чем он отличается от одаренных, от таких, как она сама, или почти таких.

—Не бойся, Милли! — Кит ласково поцеловал её в нос. —В том, что ты не знаешь чего-то нет ничего страшного! Ты еще молода и не все видела.

—Я видела предостаточно! — недовольно заворчала Милетерис. Кит мягко засмеялся.

—В мире смертных есть такое понятие как «реинкарнация». Оно означает переселение душ. Люди думают, что умирая, они не попадают в рай или ад, как считали их предки, а возвращаются обратно в новых телах и проживают новую жизнь.

—А разве не так? — удивилась Милетерис. Хранитель быстро улыбнулся и взъерошил челку. Смешная, она тоже так считает…

—Так. Но только с нами. Смертные лишены способностей. Их души ничто не связывает с телами, поэтому они легко с телами расстается при смерти. А душа одаренного, связанная с телом гораздо прочнее, возвращается на землю, проживая жизни раз за разом, накапливая силы и опыт и не лишаясь своих способностей. Ведь тело связано с миром — они материальны, и душа находит дорогу домой. Но иногда случается так, что душа одаренного больше не возрождается. — голос Хранителя опустился до шипения. Милетерис насторожилась. Испуганная, она подняла на него глаза и окаменела — в кленовых глазах зачарованно тлели изумрудные угли, их отблески, отражаясь в зрачке, делали глаза Кита бездушными и холодными. Невероятно красивыми, но холодными. Милетерис икнула, и он устало закрыл их.

—Когда у одаренного забирают способности, его душа не находит пути возвращения и умирает. Она не становится душой смертного, как и при жизни одаренный не может стать смертным. Нет, душа одаренного рассеивается дымкой вместе с телом. — откашлявшись, закончил Кит и отвернулся. –Больше душа, которую лишили дара, не возвращается.

Милетерис сидела потрясенная. Лика как-то сказала, что убийца, забравший силу одаренного, обрекает себя на самую страшную смерть, потому что он пошел против всех законов существования, против законов Заколдованных Земель. Она не понимала, почему, но теперь, когда Кит рассказал ей о связи между душами и силами, она вспомнила тех растерзанных из отряда патрулирования, и сморщилась, вспоминая. Они больше не вернутся. Вот почему была так безутешна Мастер линии патруля, вот почему хмурилась Лика, сжимая плетеную рукоять меча. Исковерканные тела, лишенные душ, душ, лишенных способностей. Кто не боится развязать войну, убивая одаренных и забирать их жизни? Кому наплевать на все существующие законы?

Драконам и их Хозяину.

Где-то впереди что-то начало переливаться. Милетерис приостановилась, вспомнив сразу Принцессу Лунной Тени.

«Она же их Хозяйка. Ей рукоплещут все жители Заколдованных Земель, почитают, как Королеву и никто даже не догадывается, что она Хозяйка Драконов! Почему Хайф промолчал, Трибунал знал, кто растерзал патруль?»

–Нет, это меня не касается. Я едва живой осталась после Хайфа и Сарроу. – и она устремилась к мерцающей на самом горизонте полосе.

Приблизившись, девушка поняла, что это большое вытянутое озеро, в котором плескались лунные дольки. Голубой Лес прижимался с одной стороны, Сиреневый, такой же темный и голый – с другой. Луна мягко освещала пустынные берега. Ориентируясь на бело-желтую Луну и на бескрайнее, на первый взгляд, озеро, она начала снижаться, разглядывая берега с помощью ночного зрения. Ей не терпелось найти Кита.

Увидев его, растянувшегося на диком каменном берегу и завернувшегося в бархатный плащ, Милетерис радостно воскликнула и, наклонившись всем телом вперед, резко начала снижаться.

Услышав её голос, он вскинул голову, пытливо вглядываясь в высокое из-за ночи небо. Через миг глаза Хранителя ярко сверкнули в темноте, найдя её, буквально падающую вниз головой. Летит ли? Излишне быстро опускается она, словно и не контролирует полет, слишком расслаблена, слишком слаба. Свободное падение — она падала, с каждым мгновением приближаясь к земле.

—Мили! — выкрикнул Кит, вскакивая и путаясь в полах плаща. Он уже видел её лицо — уверенно сжатые губы, чуть-чуть растянутые в улыбке, блестящие смолой глаза, красные от северо-восточного ветра нос и скулы. Девушка не делала ни одной попытки, чтобы хоть как-то замедлить падение — падала, прямо на него. Внутренне сжавшись, он выдернул вперед руку со сложенными двумя пальцами — указательным и средним, готовый остановить её, готовый все переиграть, но звонкий смешок остановил его. Милетерис, легко кувыркнувшись в воздухе, замерла над ним по-прежнему вниз головой. Концы пушистого шарфа слабо трепыхались за под ней. Он выдохнул, рука, собравшая в двух пальцах всю силу непроизнесенного заклятья, беспомощно упала.

Хранитель зачарованно смотрел на неё. В её глазах виднелось его ошарашенное потемневшее лицо, на его губах дрожала удивленная улыбка – оттенок той ликующей усмешки в уголках её рта. Гибкие брови изогнулись еще сильнее, и между ними, над переносицей собралась неглубокая складка. Как если бы он недоумевал. Но он гордился, он был доволен. И видел, что в глазах Милетерис его мутное отражение боролось с неисчерпаемой радостью первого настоящего полета. Боролось и проигрывало. Но сейчас и это была победа!

Вырвав из теплого плена свитера руку, она провела пальцами по его скуле, привлекая лицо Хранителя к своему. На секунду ей показалось, что он вот-вот взлетит, поднимется к ней — настолько близко оказалось его лицо, стоящего на земле, от неё, висящей в воздухе. Если бы он только мог взлететь! Если бы в нем была хоть капля её крови, он мог бы взлететь. Они могли бы летать вместе. Но он ведь не Дракон, он Хранитель Леса. Улыбчивый и порой грустноглазый, он нужный, родной. Поддавшись щемящему внутри чувству, Милетерис выгнулась и порывисто поцеловала Кита, коротко вдыхая его запах.

—Ты становишься такой же неуловимой в воздухе, как и Драконы. — заметил Кит. Девушка рассмеялась и легко спустилась на камни.

—Во мне Драконья кровь! К тому же летать проще, чем ходить! Кит, ты, наверное, не поймешь, какое это чувство – дрожать от восторга, когда ноги лишаются опоры, и ты сам становишься движением! — девушка гордо улыбнулась. Хранитель задумчиво улыбнулся в ответ.

—Странно… Раньше ты приходила в ярость при одном неосторожном напоминании о твоей крови. А теперь словно довольна, что у тебя есть крылья.

—Просто ты не придаешь этому такой трагичный оттенок! Ты не боишься меня! И я почти забыла, как смотрели на меня в Хайфе! Здесь все иначе! Не так как там! Здесь и звезды горят ярче! И они даже в озере отражаются! — воскликнула девушка, глядя на мерцающие в небе точки, чьи отсветы бесследно исчезали в слегка помутневших глазах Хранителя. Он вскинул голову, с легкой завистью наблюдая, как она растянулась в воздухе и подложила руки под голову, изредка по привычке шевеля ногами. Ей больше не требовалось следить за балансировкой в подвешенном состоянии. Она была в своей стихии. Каких-то три месяца, ничтожно малый срок – для одаренного, но не для нее. Она действительно способная, не во всем, взять хотя бы фехтование, но в совершенствовании Драконьей силы, ей сложно подобрать равных. Кита позабавило это восклицание, но напустив на себя строгий и педантичный вид, он отвернулся.

—Потому что это Озеро Несбывшейся мечты. — сказал Хранитель, Милетерис круто развернулась и перевела зачарованный взгляд на него, уверенно вышагивавшего под ней.

—Грустное название. — пробормотала она и вздохнула, тоскливо поглядывая вверх. —Я вот летаю, но я знаю, что никогда не доберусь до этих светил, до этих звезд. Даже одаренному такое не под силу.

—Отчего? — не понял Хранитель.

—Звезды находятся за пределами нашей планеты, далеко-далеко отсюда. Может даже не в нашей галактике…

Кит оглушительно засмеялся и получил подзатыльник от разгневанной и смущенной девушки.

—Мили! Ты меня удивляешь! Ты прожила почти год в Заколдованных Землях, но все еще смотришь на наш мир глазами смертной. Пойми, здесь все иначе. Здесь звезды, это не огромные газовые шары, а Духи Неба. Это их Озеро, они дали ему такое красивое имя. — он прищурился, словно бы одобряя такое название. Но Милетерис качала головой, озадаченно смотря на озеро, в котором вперемешку с лунными лепестками плавали полупрозрачные крупинки звезд.

—Ты хочешь сказать, что звезды — это Духи Неба? —недоверчиво спросила она. Хранитель открыл было рот, но девушка успела вставить: —Кто они? Такие же Духи, как и ты?

—Не совсем. Я — Дух Чащи, Дух Леса. А они живут в небе. У них воздушные замки, которые очень сложно увидеть с земли, они живут прямо в облаках. Очень красивая своеобразная страна — Небесная. Заколдованные Земли они называют Земной или очень старым и полузабытым именем — Поднебесная. Подобно нам, Духам Чащи, они охраняют Заколдованные Земли сверху. Раньше одаренные поклонялись им, подобно божествам, но теперь они уже не так близки к людям. Крылатые зазнались…— почему-то зловеще закончил Хранитель. Милетерис шмыгнула носом и подумала, что так в минуты раздражения или задумчивости обычно делала Гелина. Вдруг чего-то захотелось, вдруг что-то глухо тренькнуло внутри.

—Крылатые? Такие же, как Драконы?

—Нет, Мили. Здесь есть большая разница — Драконы всегда враждовали с Крылатыми. Смертные называют их Ангелами-Хранителями, их крылья состоят из перьев, а не из перепонок, как у Драконов. На земле они обычно принимают облик белых лошадей и смертные нашли имя даже этой сущности — пегасы. Получается, что они и Ангелы, и пегасы, и Духи Неба.

Их крылья — это крылья мечты, это мечта горит, это мечты Духов Неба ты неосторожно назвала звездами. У них самые чистые души, самые красивые крылья. Но когда их мечта разбивается или исполняется, они теряют свои перья и не могут летать. Облетающие перья люди называют звездопадом. Потом, со временем новые перья снова отрастут, но не раньше, чем в их сердцах зародится новая мечта.

—У Драконов все иначе. — прошептала Милетерис.

—Самое красивое Озеро в Заколдованных Землях получило имя вечной чистоты, мечты, чьи крылья никогда не потеряют своих перьев. – Кит неотрывно смотрел на неё, а Милетерис рассеянно улыбалась, не сводя восторженных глаз с ночного неба. Это не холодные шары, это мечты, самые настоящие мечты! Почти такие же, как у неё, только их мечты дают им крылья, настоящие крылья, с перьями… Крылья мечты. Какое же удивительное это место. Все самые обыкновенные явления, о которых она знала с раннего детства здесь приобретают волшебный оттенок, раскрывая подлинное обличье. Как удивительная эта страна одаренных. Сколько здесь разбросанного и яркого, и столько же зла и хаоса в противовес.

– Кстати, есть древняя легенда, что над этим Озером располагается Дворец Небесных Правителей. Говорят, что с земли в небо можно подняться только по лунной тропе – видишь свет от луны на глади озера – это и есть дорога, ведущая прямо в Замок Небесных Правителей.

–Неужели? – удивилась девушка, живо повернувшись к нему. – И люди могут по ней попасть к Духам Неба?

Кит улыбнулся:

– Я просил тебя прилететь сюда в безоблачную ночь. – Милетерис охнула, закивав. – Но не за этим. Для нас с тобой отражение луны на водной глади так и останется отражением.

– Даже ты не можешь… – вздохнула девушка, слегка снизившись. – Тогда для кого эта лунная тропа?

– Думаю, для Духов Неба, оказавшихся на земле. Для них это возможность вернуться домой – в Замок. Когда-то у Правителя Небесной, был сын — Принц Ясносвет. До поры до времени они не вмешивались в жизни одаренных, но юной Принцессе Трифрид, едва не погибшей во время пожара в Хайфе, требовался Защитник, и не простой одаренный, а именно Хранитель — Дух Неба. И отец пошел на уступки — отдал сына Ясносвета в Поднебесную. Но даже Дух Неба не смог уберечь Наследницу — её убили, и тогда его крылья, самые красивые, как и полагается Принцу, лишились всех перьев, и он уже не смог вернуться домой, в Небесную. И теперь он живет где-то в Заколдованных Землях, бескрылый и чужой здесь.

–Зная, как устроен этот мир, это же ведь не сказка? – тихо спросила девушка. Кит не ответил. Милетерис нахмурилась.

– Наш мир наверняка отличается от Небесной. Ему здесь совсем одиноко и дико находиться…

Кит молчал, но Милетерис чувствовала, что он молчал не от незнания, а наоборот. Она опустилась на камни перед ним, вопросительно глядя ему в глаза. Хранитель протянул ей руку, и она не смогла отказаться от движения, которое позволило его теплым пальцам сжать её руку.

– Хорошо, если мы не можем отправиться по лунной тропе в Замок Небесных Правителей, то почему именно безоблачная лунная ночь? – не сдавалась Милетерис. Хранитель хмыкнул:

–Ты очень внимательная. Ты не можешь вживую увидеть Замок Небесных Правителей, но можешь увидеть его отражение.

Глаза девушки расширились, она было обернулась к озеру, но Кит удержал ее:

–Подожди, это еще не все.

Она подняла брови, ожидая.

–Влюбленные со всех Заколдованных Земель едут к этому озеру ради этого – считается, что если два человека, поклявшихся друг другу в любви и верности, увидят отражение Замка Небесных Правителей, то они будут жить счастливо и долго. На той стороне озера есть длинный причал с лодками и все ради того, чтобы увидеть отражение Замка.

–Ради того, чтобы быть вместе, Кит. – мягко улыбнулась Милетерис и покраснела. Ей было слегка досадно, что он не понимал людских страстей и желаний, и судил о человеческой душе, как Хранитель.

—Мили, я позвал тебя сюда не для того, чтобы надоедать легендами и историями про Небесную. — выдохнул Хранитель. Она непонимающе посмотрела на него, но Кит отвернулся, глядя куда-то в сторону.

—А для чего? — требовательно спросила девушка. Кит оглянулся на неё и качнул головой, мягко взъерошив русые волосы. Девушка попыталась увернуться от его руки, но не смогла. Только губы поджала и нос сморщила, пытаясь разгадать эту легкую улыбку.

Он на миг спрятал руку в кармане и вытащил что-то крепко зажатое в кулаке. Милетерис с интересом смотрела, как он медленно подносит кулак к её лицу, внимательно глядя на неё своими мерцающими грустными глазами. Откуда такая тревога в изумрудной дымке? Откуда появилась печаль, свернувшаяся черным котенком в уголке под щетинкой ресниц?

—Помнишь, однажды ночью мы видели, как гиднимы летают над светящейся рекой?

—Помню, конечно! — улыбнулась она.

—Раз в столетие Бирюзовая река покрывается льдом. Промерзает до дна. Это происходит, когда прежняя предводительница гидним умирает. Неделю река скована льдом, но потом другие гиднимы, выбрав новую предводительницу, разбивают лед в тысячи осколков. Почти все они становятся водой и начинают сиять, но один осколок — сердце прежней предводительницы не тает. Это редчайшее сокровище, ему нет равных ни по красоте, ни по редкости. Неповторимое сокровище. — он раскрыл ладонь, Милетерис коротко вздохнула и широко раскрыла глаза.

На ладони лежал небольшой синеватый камешек, из матовых глубин которого слабо полыхали голубые нити. Скользя по кривым граням, они разбивались о что-то темное и легкое, что-то такое, что словно бы плавало в самом сердце осколка. Девушка наклонилась — внутри камня было маленькое серое перышко.

—Ты прав. По красоте ему нет равных…— пролепетала она, поднимая глаза. В его глазах зеленые искры сражались с голубыми, то отгоняя от зрачка, то позволяя бликам от камня нырять в темный омут. Лицо Хранителя приобрело холодный оттенок, улыбающиеся губы побледнели. Он улыбался, показывая ей осколок сердца гиднимы.

—Они принесли его мне, потому что им оно не принадлежало. Видишь ли, они тщательно прячут осколки прошлых столетий, но в этом камне есть то, из-за чего они отдали его мне. А я хочу отдать его тебе, в память обо мне. Чтобы ты, даже уйдя из этого Леса, даже встретив меня где-то еще и не такого, как сейчас, вспомнила, узнала.

—Что ты такое говоришь? — нахмурилась Милетерис. — Я должна уйти? Ты хочешь подарить мне этот камень на прощание?

—Нет, Мили, просто мне так будет спокойнее. Он должен быть твоим. И запомни мои слова. Запомни меня, такого, каким я являюсь. Пожалуйста, запомни.

—Что ж... — машинально кивнула девушка, положив на камень в его ладони свою руку. —Я приму его. Я запомню. И если так случится, то я узнаю тебя. Обещаю.

—Моя хорошая. —Кит обнял её и провел подбородком по макушке, ероша её волосы.

Милетерис вытянула руку, провела ею по щеке, робко коснулась губ. Слегка отстранилась, чтобы посмотреть на него. В ореховых глазах сверкали янтарные палаши, их яркий блеск, блеск отсветов его невысказанного отчаяния, завораживал Хранителя. Приподняв брови, он покачал головой, словно припомнив что-то забавное:

—Ты упрекнула меня, что я не туда смотрю и не там ищу, поэтому у меня нет жены. Это обидный упрек!

—Но справедливый! Я могу повторить – ты не туда смотришь. — она сжала в руке голубой камень, ища в нем поддержки, и тихо прошипела: — Последние полгода точно.

—Тогда стань моей женой. Чтобы это незаслуженное оскорбление не испортило наши отношения, прими мое сердце и мою руку. –решился Хранитель и поклонился ей, взяв за руку. Милетерис звонко засмеялась:

—Я поражена, Кит! Ты предлагаешь мне смыть неприятный осадок от моего тонкого замечания своей свободой? И только ради этого просишь стать тебе женой?

– Я бы и рад сказать, что да. Но это было бы неправдой.

– А в чем правда? – она еще улыбалась, но натянуто. Голос ее стал ниже, тон серьезнее. И Хранитель признался:

– В том, что я хочу прожить вместе с тобой всю жизнь, рука в руке, глядя на тебя, прикасаясь к тебе, целуя тебя… – Милетерис прижала руки к вспыхнувшим скулам, задыхаясь от его слов, жара, от его взгляда, от своих эмоций.

«Ты такой прямолинейный, и я даже не знаю, как себя вести!» – лихорадочно подумала она.

–Хочу смотреть тебе в глаза и видеть в них счастье быть рядом со мной.

Она качала головой, чувствуя тяжесть в руке – сердце гиднимы. Озеро, Леса и небо отодвинулись к горизонту, перед ней – единственный и значимый – остался только Кит.

–Но я понимаю, что это поменяет твою жизнь, и слишком круто. Оно определит твое будущее, и решиться на брак со мной возможно лишь из-за любви.

Милетерис казалось, что она попала в один из своих снов, которые утром гнала из мыслей, но от которых внутри разливалась горячая карамель. Возможно ли такое наяву, чтобы Хранитель Леса, могущественный, непостижимый и бессмертный хотел бы взять ее в жены?

В каштановых волосах играли лунные зайчики, в левой руке горел осколок, над их головами загадочно блестели мечты Духов Неба. Так много всего отдельного от них, там много мира вокруг, так безотчетно страшно остаться без него. Она проницательно взглянула на Кита, вздохнула – достойна ли она его признания?.. Стоят ли ее чувства предложения Хранителя Голубого Леса?.. Ведь он не человек, и сравнимы ли их чувства?..

Кит вытащил небольшое платиновое колечко и протянул ей. Девушка неожиданно почувствовала комок в горле, руки её задрожали.

—Я не могу требовать от тебя ответа сегодня же. — отстраненно заметил он. — Если ты не хочешь стать моей женой – женой Хранителя Голубого Леса, я приму это решение, но прошу тебя остаться честной.

—Кит. —прервала его Милетерис. — Я согласна стать твоей женой даже не получив благословения от родителей, но… Ты уверен, что ты хочешь, чтобы именно я, правнучка Дракона, бежавшая из мира смертных, а потом и из Хайфа, Жертва Дракона-Охотника, не умеющая делать ничего по дому и растерявшая все манеры – стала женой Хранителю Голубого Леса?

Хранитель удивленно приоткрыл рот, потом усмехнулся, наклонив голову набок:

–Знаешь, теперь я и задумался.

–Кит! – расстроенно воскликнула девушка. – Если ты дразнишь меня, как обычно, то это жестоко!

Он вздохнул и пожал плечами:

– Я из той эпохи, когда без любви брачными узами не сочетались.

– А я с детства обещала себе, что выйду только за того, которого полюблю. – пожав плечами, сказала девушка, беря его лицо в свои ладони. Кит не удержался:

– А ты успела бы меня полюбить до завтра?

– Мне не нужно столько времени на это!

Кит заулыбался, и, глядя на его улыбку – мягкую и радостную, Милетерис трепетала. Щеки и губы горели от стеснения, но сейчас она не отводила глаза в сторону – ей отчаянно хотелось запомнить каждое мгновение, каждую эмоцию на лице возлюбленного. Кит взял руку девушки, чтобы надеть на палец кольцо, но неожиданно Милетерис одернула руку и спрятала ее за спину. Кит замер.

– Нет. – Милетерис оглянулась на озеро. – Влюбленные приходят к этому озеру, чтобы увидеть отражение, разве ты не так сказал?

Кит облегченно рассмеялся:

– Чтобы поклясться друг другу в вечной любви и преданности.

– И идти по жизни вместе! Ты ведь не просто так меня именно сегодня позвал? Ты заранее все продумал.

– За исключением твоего ответа… – признал Хранитель. Милетерис хмыкнула:

– Мы должны увидеть отражение Замка Небесных Правителей! Это залог нашей счастливой жизни! Идем!

И она подбежала к краю берега, ворочая головой по сторонам.

–Где же это?.. Где?

–А если мы не увидим, то ты передумаешь? – с сомнением спросил Хранитель.

—Не найдется такой силы, которая меня заставила бы передумать или пожалеть. —произнесла Милетерис, не сводя глаз с озера. Кит усмехнулся, обнимая ее сзади. Наклонившись, он прошептал:

– Смотри вдоль отражения луны. Лунная тропка покажет, где Замок. Только не торопись, вглядывайся…

Девушка напряглась. Ее зоркие глаза цеплялись за каждую лунную дольку, ища в переливах мелких волн что-то необычное. Она вытянулась в руках Кита, словно собираясь взлететь, он чувствовал, как замедлилось ее дыхание, широко раскрытые глаза вглядывались в полоску лунного света. Девушке подумалось, что это лишь шутка Кита, но неожиданно она осознала, что лунные дольки плавают в белой дымке. И в этой дымке, полупрозрачной, размываемой волнами, проступали вихры облаков, стены, башни, длинные переходы… Милетерис ахнула, разглядев не только окна, но даже бойницы и украшения на крышах. Замок Небесных Правителей был подобен городу, стены которого то высились вверх, то змеились по мягкому зефиру облаков.

–Кит! Кит! Ты видишь? Вон там – там!.. – она подпрыгнула, не моргая глядя на отражение Замка Небесных Правителей, взвизгнула она. Ее палец описывал окружность в воздухе, голос дрожал, побуждая Кита что-то сказать.

–Да, я тоже его вижу.

– Ах, Кит! Значит мы счастливы и ничто не разлучит нас! – выдохнула Милетерис, поворачиваясь в его руках и крепко обвивая его за шею. Кит прижался к ней щекой, глядя на лунную тропу. В отличие от возлюбленной он не мог видеть отражение Замка Небесных Правителей, но Кит не хотел и не посмел бы разрушить ее чаяния.

Он надел платиновое колечко на палец Милетерис и поцеловал его:

– Я не оставлю тебя, чтобы ни случилось.

– А я не откажусь от тебя ради чего бы то ни было. Клянусь перед всеми Духами Неба, наблюдающими за нами из воздушного замка. – пообещала девушка, подняв руку. Хранитель, взяв её и прижал к груди. Девушка охнула, почувствовав, как быстро и сильно бьется его горячее сердце. Ее сердце билось так же часто, взволнованное и признанием, и предложением быть вместе, а кольцо сверкало в лунном свете.

—Нам нужно выбрать день для обручения. Только после этого мы действительно станем мужем и женой.

Милетерис задумалась, огляделась вокруг.

–Мы можем отложить свадьбу до весны? Не хочу, чтобы в этот день шел дождь или осыпались листья.

—В нашем распоряжении около семидесяти весен, пока ты не войдешь в ту чудную возрастную пору, когда брак между мужчиной и женщиной становится пустой формальностью. Так что выбирай любую из доступных нам весен!

–Следующей весной, в мае, я стану твоей женой, Кит. Но если ты еще раз намекнешь про мою скоротечную жизнь, то я соглашусь сочетаться браком только на девяностом году своей жизни! Клянусь!

—Теперь поздно отказываться! —Кит засмеялся, глядя на неё сверкающими от счастья глазами, взгляд Милетерис, живой и озорной отвечал ему полной взаимностью.

Отрывок 27: Мир наполняется тьмой

Спустя полтора года…

Лейф сел в седло, натянул поводья, и когда уже разворачивал лошадь, вдруг услышал звонкий от мороза голос. Он резко обернулся — Христина, с развевающимися золотыми волосами и дрожащая от холода, бежала по ступеням к нему. Защитник подъехал к главному входу, и через мгновение он почувствовал, как осторожно она целует его в щеку, ласково гладя по жестким черным волосам. Бледный, не спавший всю ночь, Лейф рассеянно обнимал её, что-то приговаривая, но при этом он был далек мыслями.

—Каждый раз так провожаю тебя в патруль. — Христина утерла слезы, всхлипнула, улыбаясь. — Только сейчас я чувствую, что ты чем-то расстроен, что-то гложет тебя. И мне страшно отпускать тебя такого в патруль.

—Нас полсотни, бояться нечего. — тихо сказал он. — Христина, ты замерзнешь, возвращайся в холл. —Мастер линии патрулирования упрямо покачала головой.

—Я провожу тебя глазами, пока ты не выедешь за ворота.

Лейф отстранился от неё, выпрямился в седле, перебирая поводья и наигранно улыбаясь. Он, как и всякий влюбленный, забывал о способностях своей избранницы — его улыбка, веселая и дикая на бледном осунувшемся лице, не могла обмануть одаренную из Династии Душителей.

—Я буду ждать тебя. — торопливо сказала Мастер линии патруля, заметив, как тронулся патруль. Хмурые, заспанные Стражники потянулись к воротам, оставив своего Защитника. Лейф кивнул; склонившись, порывисто поцеловал её, и резко дернув поводья, развернул лошадь и пустил её в галоп. Христина стояла на нижней ступеньке, и сердце её сжималось от мысли, что Защитник увозит с собой большую печаль. Это ощущение усилилось лишь от того, что за все время, пока Лейф ехал к воротам, он, вопреки своей привычке непрестанно оглядываться на неё, обернулся только раз. И с той же неизменной улыбкой — веселой, непосредственной, какой обладал только он.

Ощущения не обманывали Христину — горечь, которую он вез с собой – в Сарроу, в Смолен, в Леса, составляли два пророчества. Одно он написал поутру в письме, которое просунул под дверь кабинета Торианы, второе он оставил при себе — оно всплывало в мыслях так часто, что скоро его спина взмокла от холодного пота. Глубоко выдохнув, Лейф тихо прошептал:

—Что для одного – конец, для другого – начало...

Тоже самое произнес Первый Дракон, неподвижно сидящий на самом краю зубца, несколькими днями позже. На стене его и нашел Дегэйр. Шмыгнув носом, Третий Дракон натянул на красный нос складку шерстяного шарфа и, спрятав голову в плечи, быстро пошел к Первому Дракону.

Длинные волосы, с которыми не желал расставаться Кименус вот уже четвертую сотню лет, слегка шевелились, лениво отмахиваясь от ветерка. Темно-серые глаза на солнце стали нежно-желтыми — Кименус, не моргая, смотрел на солнце, чуть опустив веки, как бы засыпая. Почувствовав Дегэйра, он лишь слегка скосил глаза, рассеянная улыбка на губах сменилась усмешкой — Первый Дракон почти знал наверняка, зачем собрат разыскивал его.

—Вот ты где! — еще издали недовольно крикнул Дегэйр, хмуро глядя на него. Первый Дракон потянулся, словно ожившая каменная скульптура, спрыгнул с зубца и пошел вдоль стены, сметая снег, уютно примостившийся в раскрошенных нишах зубцов.

—Я уже знаю, что тебе нужно от меня. — приподнял бровь Кименус, коротко оглянувшись на него. Дегэйр фыркнул, обогнал собрата и, идя спиной вперед, воскликнул:

—Ты не имел никаких прав утаивать от меня! Из-за тебя я лишился дара Провидца! И силы обладания Водой!

–Какие полезные силы, правда? – хмыкнул Первый Дракон. –Жаль только, что ты из Благородной Династии Внушителей, и пусть ты и Дракон, но как бы ни старался, ты не сможешь завладеть силами других Благородных Династий. И уж тем более ты не смог бы завладеть силой стихийника, лишь убив его!

Тон собрата был таким иронично-издевательским, что Дегэйр рассвирепел. Его чаяния, его мнимое могущество, желания и цели – все оказалось зыбче дымки, прозрачнее воздуха! Силы его Жертв – венцы своих Династий, развеялись цветными дымками, оставив Охотника с пустыми окровавленными руками.

–Разве есть кто-то сильнее и способнее меня?

–Ты прожил столько лет с сущностью Дракона, но так и не понял ее. –вздохнул Кименус. –Ты можешь убивать смертных, одаренных, противостоять самим Духам, но Драконы не всесильны.

–Вот это ты и должен был сказать мне раньше!

–Жадность губительна, Дегэйр, –поморщился Первый Дракон: –Ты можешь забирать жизни! И жить вечно. И даже такой Дракон, как ты –могуществен. К чему тебе силы стихийников?..

–Я убил этих Стражников не из жадности!

–Ах да, ты убил их, чтобы защитить Принцессу. – небрежно согласился Кименус. И резко обернулся к разгневанному собрату: – Но при этом ты лишь проклял девчонку – Чтеца? Почему не убил и ее?

Дегэйр смущенно опустил глаза:

– Я вынужден убивать. И убив ее, я бы вновь мог привлечь внимание Стражников к нам. А проклясть может кто угодно…

– Думаешь, кто угодно? Чтеца? Она же слышит мысли всех за исключением Драконов. – иронично хмыкнул Кименус.

–Но не только же Драконов! Есть и Духи, и вампиры!..

Дегэйр закрыл глаза, чувствуя закипающую ярость в груди. Порой он ненавидел Первого Дракона почти так же сильно, как Второго! Очаровашка ярил своей независимостью, пренебрежением и гордыней, а Кименус – скрытностью, малодушием и снисходительностью.

–Я сделал хоть что-то для нашего будущего. – процедил он.

–А ты не помог мне ни словом, ни делом. Чем раньше мы уберем одаренных из гарнизонов, способных понять, кто мы, тем безопаснее будет в Хайфе для Госпожи.

– А потом что – уничтожишь Благородные Династии?

– Если будет нужно.

–А почему же ты не убил Стражницу из моей Династии? – неожиданно вспомнил Первый Дракон. Дегэйр фыркнул:

–Только из-за этого и не убил, но внушил ей покинуть Хайф. Иначе, за ее смерть я бы расплатился своей жизнью.

Кименус прищурился – он не ожидал, что Дегэйр учтет такие тонкости, как династические узы собрата и одной из Стражниц Хайфа...

– Я бы мог понять твою жестокость, если бы Принцесса через месяц переезжала в Хайф! Но она еще даже не согласилась принять титул Наследницы, хотя ты, Внушитель, потратил на это два с лишним года! А теперь сокращаешь количество ее подданных. Не уверен, что наша Принцесса оценит это.

– Это не ее заботы. – сухо отозвался Дегэйр. – Ради ее же безопасности, Госпожа должна оставаться в неведении. И однажды она примет титул Наследной Принцессы.

–Я не понимаю, почему ты так хочешь, чтобы Принцесса стала Королевой Заколдованных Земель? – нахмурился Кименус. – Разве тут не безопаснее, чем в Хайфе?

–Резиденция будет там, где захочет наша Госпожа после Коронации. Но только заняв свое место она будет в безопасности, потому что Стражники всех гарнизонов будут защищать свою Королеву, как и велит им их Устав. И мы будем неприкосновенны. – Третий Дракон надменно смотрел на собрата. Кименус пожал плечами:

–Неужели неприкосновенность для бессмертного создания так важна? Или, что возможнее, ты хочешь помогать Принцессе в управлении Заколдованными Землями?.. Да, Дегэйр, кровь – не вода. Ты из Династии Внушителей, но твой род постоянно жил в мире смертных, внушая им почитание и обожание… Править другими – у тебя в крови, даже если в твоем прошлом, верноподданные свергли и казнили твою семью еще до того, как ты узнал о своих способностях… Твое имя в мире смертных запрещено, но за некогда Седыми Лесами – ты еще можешь стать правителем, хотя бы через Принцессу Лунной Тени.

–Я ей не враг. Я защищу ее от любой беды. – с жаром сказал Третий Дракон. Кименус хмыкнул:

– Одно другому не мешает. И потом Принцесса должна будет вступить в брак… И ее верный Дракон – это, несомненно, куда более подходящий вариант, нежели какой-то вельможа. – Кименус задумчиво посмотрел на него, а потом на долину, укутавшуюся туманом.

Третий Дракон почувствовал, как его сердце взволнованно заколотилось. Кименус тоже это почувствовал и усмехнулся.

–Кстати о Стражнике из Сарроу, тот, что был стихийником Воды… Он не был опасен для Александры. –спустя некоторое время, вспомнил Первый Дракон. –Он непочтителен, как и все Стражники, но это недостатки воспитания. Она простила его дерзость, я и вовсе считаю это забавным– поцеловать неприступную Принцессу у всех на глазах.

–Забавным? Забавным?! Он посмел прикоснуться к ней!.. И думаешь, он имеет право жить? Даже у Щита из Заставы больше шансов было!

Кименус задумался, проницательно глядя на раскрасневшегося от мороза и злости собрата. Однако Дегэйр порой поражал: в одиночку расправился с одаренным-Провидцем. Да еще и Стражником! Первый Дракон медленно втянул носом студеный воздух.

Как резок и сладок воздух перемен… Как скоротечна человеческая жизнь… Как быстро любовь обращается в желание обладать, а месть в ненависть. Третий Дракон с его слепой верностью и отчаянной любовью Дракона к Хозяйке, вырастал в чудовище, превращался в то создание, которое душили в себе его собратья.

–У Щита больше потому, что он не задел тебя поцеловав Александру? Конечно, Щит-провидец всего лишь мог узнать о нашей сущности… – криво усмехнулся Первый Дракон. Дегэйр парировал:

—Они все попытались бы встать у нас на пути. И потом я же не руками их задушил — просто внушил их сердцам остановится. Они не успели испытать боль или испугаться, не успели даже понять. И не осталось ни намека на меня.

Он замолчал и поджал губы. Первый Дракон отвернул лицо к солнцу и, не моргая, сказал:

–Они так глупы – Стражники, что думают, как будто могут сражаться с Драконами или Духами на равных.

И глубоко вздохнул — в отличие от Дегэйра, одетого в длинную волчью шубу, он был терпимее к холоду. Еще утром, как только из белых облаков выскользнул прозрачный луч солнца, он вышел на стену и несколько раз обошел замок, вдыхая морозный воздух и щурясь на солнце. Третий Дракон же вообще не выходил наружу, если не было необходимости и все свое время проводил подле Александры, уговаривая её принять Корону.

И Принцесса Лунной Тени в последнее время чаще говорила вслух о титуле Королевы. Она могла по нескольку часов сидеть в Зале Семи Ладоней, принимая просителей и старательно слушая их жалобы, а потом вдруг сорваться с места и ускакать в долину. Дегэйр в такие часы выл от отчаяния, терзаясь от холода и от отсутствия Хозяйки, а Кименус запирался в своих покоях, чтобы дотошный младший собрат не надоедал ему. Иногда Дегэйр все-таки вылетал на поиски Александры и возвращался вместе с ней, неспокойный и дрожащий, обиженно смотрящий на любимую, которая снова возвращалась к горожанам и их делам. Но по сути ее не занимали никакие вопросы, в мыслях жил и неизменно царствовал Второй Дракон. Если бы Корона помогла вернуть ей возлюбленного, то уже через сутки Александра стала бы Королевой, но она знала, хоть и не верила, что фаворит канул в забытье, и никакие силы не могли поднять его из мертвых. И чем дольше жила с этим Принцесса Лунной Тени, тем тоскливее становилось ее жизнь, полная радостей, но проходящая мимо нее. Дегэйр пытался держать Хозяйку, насколько позволяли его силы, но не зная отдыха ни днем, ни ночью, его силы иссякали, и через два с лишним года Третий Дракон почувствовал, что теряет контроль над разумом возлюбленной. Кименус об этом ничего не знал, но только потому, что совершенно не интересовался ни Короной, ни Хайфом, ни даже Александрой.

—Кименус? — неожиданно спросил Дегэйр. – Госпожа проводит все свое время, если не в окружении подданных, то в долине, где старый поросший тростником и ряской пруд. Чем её так притягивает этот пруд и эта долина?!

Кименус усмехнулся.

—Это было еще до тебя…— перед глазами Первого Дракона всплыли неясные штрихи прошлого — заснеженные черные волосы из-под пушистой белой шапки, кричащие о том, что её не раз валили в снег, покрасневшие щеки, обветренные губы, смущенная улыбка — такой она когда-то предстала перед отцом, вернувшись с конной прогулки. В черных глазах полыхали озорные искры, и пришлось опустить взгляд, прикрыть ресницами разделенную на двоих радость. Пальцы теребили его перчатки из меха лисы — свои она где-то потеряла, и он тут же отдал свои. Кименус помнил, что, стоя за спиной Хозяина, во все глаза смотрел на Принцессу Лунной Тени, которой едва минуло шестнадцать лет, и на высокого юношу, в чьих каштановых волосах еще не успели растаять снежинки…

—Что было? —теряя терпение зло буркнул Дегэйр. Кименус качнул головой и вдруг сказал:

—Лети к Принцессе, а я, пока не сильно ей нужен, слетаю в Заставу.

– Зачем тебе?

– Хочу своими глазами увидеть, к чему привели твои методы. Отвлеки Принцессу, чтобы она не вернула меня. — усмешка стала шире, Третий Дракон поморщился и отступил на шаг. Одновременно они превратились в Драконов и взлетели. Только Дегэйр, едва не задев шипованным хвостом зубец, нырнул вниз, скрывшись в тумане, а Кименус, обогнув квадратную башню быстро, набрал высоту, и поднявшись так высоко, что с земли его было не разглядеть, полетел на восток.

* **

Вторая зима, встречаемая Милетерис в Голубом Лесу, была снежной —деревья Леса тонули в снегах по самые ветви. Бирюзовая река и запруда —единственные не поддавались зиме, от них и в самые морозные часы шел густой пар, и из-за этого берега продолжали зеленеть, а камни были теплыми. Милетерис, томимая ожиданием Кита, часто гуляла вдоль русла реки, прихватив пистолет. В нескольких километрах от дома Хранителя, она нашла новую полянку, перебравшись сугробам, повесила на ветви жестянки, и расстреливала их каждый раз, когда шла мимо. Когда она замерзала, то возвращалась домой, летя над Лесом.

В один из таких вечеров девушка, несмотря на свою опытность, предчувствие и Драконье зрение, немного заблудилась и вернулась позже Хранителя. Кит, ждавший её под деревом, встал и быстрым шагом пошел к ней.

—Я уже хотел искать тебя. — он обнял её, Милетерис поежилась.

—Тяжело было лететь против ветра, вот я и задержалась. — она заглянула ему в глаза, с силой волоча ноги по снегу. Хранитель хмуро взглянул в темное небо и втолкнул Милетерис в дом.

Несколько часов спустя, когда Кит кормил с руки Сокола, который бил крыльями по столешнице, сметая крошки, Милетерис осторожно села рядом, собираясь с мыслями. Уже несколько дней она пыталась поговорить с Китом и сегодня решила сказать ему, застав его сидящим и никуда не собирающимся.

Как Милетерис успела выяснить за месяцы их замужества, Кит не отличался беззаботным нравом, подобным ей, скорее ему была свойственна тихая задумчивость. Иногда он бывал оживлен и весел, когда дразнил Милетерис или пытался её рассмешить, но по своей природе он не был весельчаком. И все же живая натура Милетерис, горячая и прямая, не испытывала никаких неудобств рядом с его открытой и все-таки несколько отстраненной от реальности натуры. Это объяснялась как ни странно силой, которая жила внутри Кита, силой, заставившая девушку с ней считаться, несмотря на все выпады и слова. Милетерис временами чувствовала, что они с Хранителем плывут по одной реке, но в разных течениях, и пока что это её сильно беспокоило, ведь они только-только начали приживаться рядом друг с другом, как муж и жена. И тем не менее, Кит, спокойный и любящий, с рассеянной улыбкой на губах, был гарантом её спокойствия.

Она коснулась его руки, и Хранитель повернулся к ней, слегка наклонив голову набок. Одной рукой он кормил Сокола, другой гладил его по маленькой круглой, как шар, головке. Птица придирчиво высматривала крошки побольше и посытнее, потом быстро выхватывала из ладони, стараясь не задевать острым клювом руку Кита. Теперь, когда Ирбис, как и в прошлую зиму, исчез куда-то, Сокол был главным питомцем, с которым приходилось возиться Хранителю. И ревнивая птица не желала делиться своим хозяином даже с его женой — стала щипать руку Хранителя. Кит не выдержал, высыпал крошки на стол и отогнал птицу. Обиженный Сокол подпрыгнул и вылетел из кухни, грозно щелкая клювом.

–Знаешь, я понимаю, что получить ответ от родителей было бы чудом, но мне так этого хочется, так этого не хватает… – Милетерис осторожно легла ему на плечо. Кит вздохнув, повернул к ней голову.

–Мили, это не зависит от нас.

Милетерис закрыла глаза, сжимая его руку. Кит мягко убеждал:

–Ты могла б отправиться в мир смертных через порт в Кландси, но до твоего дома тебе бы пришлось миновать границы нескольких стран. А я не смог бы сопровождать тебя. Готова ли ты для такого путешествия в одиночку?..

Милетерис отняла голову, вздыхая:

– Пока что нет… Но меня беспокоит их судьба после моего побега... Что они сказали окружению? Заставили ли Даниэля замолчать? Все ли у них хорошо? Не скучают ли они по мне?.. Прошло больше двух лет, как мы не виделись, и я не получила ни одного письма…

–Я обещаю тебя, что мы поедем в твою страну и навестим семью. Но прошу тебя потерпеть.

–Долго?

Кит безрадостно огляделся, хмуря брови – она часто задавала вопросы, на которые у него не было ответа… Хотя кроме него, по сути, никто не мог бы дать ответа на вопрос Милетерис. Хранитель бездумно смотрел на ее руку, по-детски сжимающую рукав его рубашки.

–Как только это будет возможно.

Милетерис сглотнула стон досады. Ее взгляд стал почти физически ощутимым, когда она в упор посмотрела на мужа:

—Кит, я хочу поехать в Смолен. Мы не были там с начала зимы. — прямо заявила девушка. Кит, мирно сидевший на стуле, как-то странно посмотрел на неё и поднялся. Отойдя к окну, он что-то нарочито долго высматривал, уходя от ответа. Милетерис показалось, что он окаменел, но через секунду неприятное ощущение пропало. Хранитель повернулся к ней, его кленовые глаза сверкали от искр, вспыхивавших на дне радужки.

—Конечно. — кивнул Кит, слегка улыбнувшись. —Только не завтра, я не смогу тебя сопровождать.

—Смолен – не мир смертных, я могу отправиться и без тебя. Оставь Драконье перо – два пера, чтобы я могла вернуться. —заметила Милетерис. Хранитель напряженно спросил:

—А что тебя так потянуло в Смолен? Сейчас там нет ни праздников, ни развлечений. Что там такое?

Милетерис медленно поднялась, пожимая плечами.

—Я знаю, что ты сейчас расстроишься, но пойми меня — я не могу здесь сидеть безвылазно, ожидая, пока ты перебьешь всех вампиров и покоришь всех Духов на дне пропасти. Я могу гулять по Лесу, стрелять по жестянкам, но…

—Тебе нужны люди. —закончил за неё Кит. Девушка, открывшая было рот, чтобы возразить, покорно опустила голову:

—Да, я скучаю по людям, по домам и дорогам. Ты подарил мне столько платьев, но куда мне их носить в чаще? И пусть там сейчас уныло и нерадостно, но там есть люди. И у меня есть письма для родителей и Лейфа – ему я не еще ни разу не писала, поэтому хочу отправить как можно скорее… —голос Милетерис был таким жалобным, что Кит почувствовал, как сжимается кадык и вся воля куда-то исчезает. Он мог её любить, заботься о ней, учить обращаться с её способностями, но удерживать против воли рядом не то что не мог, а не смел. И хотя умом он понимал, что жена вернется тем же вечером, когда уедет, и дело вовсе не платьях, сердце его сжалось от дурного предчувствия.

Кит смотрел на неё долгим взглядом, стараясь одними глазами передать ей то, что внезапно открылось ему. И Милетерис то ли из-за своего развитого предчувствия, то ли потому, что они с Китом уже научились понимать друг друга без лишних слов, если не поняла всего, то почувствовала отголоски того, что снедало сейчас Хранителя. И беспокойство, граничащее со страхом, и отчаяние, переходящее в покорную обреченность, но вместе с тем и такую сильную нежность, что Милетерис едва не задохнулась. В одном взгляде было столько сильных эмоций, от которых кружило голову, что девушка на мгновение застыла, чувствуя, как разливается приятная истома по рукам — от плеч до кончиков пальцев, а потом бросилась к Киту, обняв его так крепко, как только могла.

Понимая, что он просто боится отпускать её одну, ведь Кит не всегда мог, да и не любил, бывать за пределами Леса, Милетерис как могла успокаивала его, в душе твердо зная, что она поедет завтра утром непременно, даже если Хранитель запретит ей. Кит это остро чувствовал, и будучи таким же свободолюбивым, не становился на пути девушки, прекрасно осознавая, что даже будучи её мужем и возлюбленным, он не имеет таких прав.

Милетерис всегда была рада, когда Хранитель оставлял свой Лес, чтобы съездить с ней в Смолен. Незадолго до их обручения, когда Смолен, столица яблоневых и вишневых деревьев, тонул в бело-розовой пене цветов, и даже дороги пригородов были устланы лепестками, Милетерис привела Кита к древним обгоревшим развалинам, с разрушенных стен которых спадали покрывала дикого винограда, а под ногами распускались вьюнки.

Она вела его по раскрошившимся камням, по которым несколько сотен лет назад ездили сани и экипажи, дорога эта кренилась в стороны и уходила из-под ног, норовя нырнуть в овраги, окружавшие развалины. Кит остановился перед полуразрушенными арочными воротами — только их пощадили время и пожар — они были почти целые. Милетерис повернулась к нему — непосредственная и счастливая, и тогда ей подумалось, что Кит вспоминал эти руины еще тогда, когда они были замком.

—Ты каждый раз из всех трех раз останавливаешься перед воротами, словно не хочешь проходить через них. — Кит тряхнул головой и с улыбкой прошёл мимо, крепко держа ее за руку.

Девушка неизменно вела Хранителя к выступу, нависшим над оврагом, будучи достаточно широким, чтобы на нем поместилось двое. Она легко прыгала по развалинам, изредка подлетая, Киту было непросто угнаться за ней, и все же он почти не отставал.

—Жаль, что никто не захотел восстановить замок после пожара. — сказала она, усаживаясь ему на колени, когда он сел, свесив ноги с выступа. Кит обнял её, прижимая к себе.

—Кто бы там стал жить? Я удивлен, что жители Смолена оставили развалины, а не сравняли это место с землей, дабы забыть об ужасной ночи, когда произошел пожар.

–Ты зря так говоришь. Вспомни надгробие Князей Смолена, установленное жителями Смолена. Они оставили руины в память о семье, погибшей из-за страха и ненависти тех, кто стремился к власти. Я много раз читала надпись на надгробии, думаю, жители Смолена всех поколений помнят Князей Смолена.

–Может, ты и права. Хотя прошло почти триста лет–я многое видел за это время, но глядя на эти руины даже мне трудно представить новую жизнь. Здесь было очень красиво, тихо и строго. Но невероятно давно. И порой кажется, что люди, жившие в замке, никогда на самом деле и не жили. Не было слуг, Князя и его жены, придворных, фрейлин, которых постигла страшная участь. На этом месте всегда стояли руины – темные и забытые. Я хочу думать об этом месте так.

Он говорил медленно, без сожаления, свойственного людям при взгляде на разрушенные опустевшие жилища и памятные места, но его глаза стали сиять так ярко, что в них было опасно смотреть, и голос его был тих. Милетерис смотрела на него и понимала, что больше не приведет его в развалины.

—А как часто ты бывал здесь без меня?..

—Я редко здесь бывал до тебя — в этих руинах, раз в полвека, наверное.

—Из-за того, что ты Хранитель? Или из-за самих развалин.

—Из-за всего вместе. — уклончиво ответил Кит.

Действительно, вместе они были три раза в этих развалинах, хотя девушка чувствовала, что Кита и тянуло туда, и что-то отталкивало. А Милетерис часто бывала там, любуясь с высоты на Смолен, который жил своей жизнью, давно оставив в прошлом и развалины самого красивого замка и его обитателей.

И собираясь в Смолен весь вечер, девушка твердо знала, что непременно посетит развалины замка и дикий сад. Ей было интересно, как выглядит это место зимой, засыпаны ли под снегом скульптуры или кто-то, кто носил цветы, следит еще и за этим.

Наутро, когда Милетерис, зевая и плотно застегивая длинный плащ, вошла в кухню, она как и ожидала не встретила Кита. Хранитель исчезал из дома еще до рассвета, а приходил после заката, один или с Соколом. Но он всегда оставлял какое-нибудь шутливое послание ей, написанное чернилами прямо на столешнице.

В этот раз Хранитель превзошел себя. На столе лежала большая стопка перевязанных писем, которые Милетерис, втайне от Кита, чтобы невольно не задеть его чувств, писала Лейфу и родителям, в надежде отправить их. Взяв стопку в руки, девушка хмыкнула — ни в этом доме, ни в этом Лесу для Кита не было тайн, он знал все. Это заставило девушку улыбнуться. С нежностью подумав о любимом, Милетерис взяла в руки пистолет, который он тоже положил на стол, и холщевый мешочек с патронами. Недоумевая, зачем ей в Смолене оружие, и почему именно в эту поездку Хранитель безмолвно настоял на пистолете, Милетерис после некоторого колебания спрятала оружие в складках синего платья, по больше части из благодарности к заботе, которой он её окружал эти два года. Помимо этого на столе лежало два длинных пера, которые переливались, подобно ртути и были такими легкими, что у Милетерис не оставалось сомнений — это были Драконьи перья — одно из них, чтобы попасть в Смолен, другое, чтобы вернуться домой. Иногда Милетерис настораживало, что перья были всегда одного и того же серебристого оттенка, не пушинки, которые ей давали в Хайфе, а именно перья — такие тонкие и вытянутые, и идеальные по форме, словно их делали искусные ювелиры. Похожие она находила в Лесу. Но могли ли быть рассыпаны по земле Голубого Леса Драконьи перья?.. Да и Сокол говорил о птице…

Она присматривалась к перьям, вспоминая пушистые ворсинки, и не могла определиться. Однажды она поделилась с Китом своими сомнениями. Хранитель фыркнул:

–Сокол не сказал тебе, Мили, не потому что найденные тобой перья – это перья Дракона, а потому, что не мог простить твоего сравнения его с другими птицами. Но те перышки – это наверняка перья кукушки или лесного голубя. Я поймаю их для тебя, и ты убедишься, что Дракон в Голубом Лесу не живет.

Милетерис спрятала одно перо в карман, взяла перо и чернильницу и быстро написала на столешнице:

«Я вернусь так скоро, что солнце не успеет зайти за горизонт.»

Прокручивая эти слова в голове, Милетерис дунула на перо и растворилась в его дымке. Сокол, который все это время тихо сидел под самым потолком, слетел на стол, и, прочитав её послание, неодобрительно щелкнул клювом:

—Зимой солнце имеет дурную привычку опускаться за горизонт раньше, чем обычно.

Смолен, цветущий всю весну и лето, зимой и осенью был уныл. Несмотря на будний день, на дорогах не было экипажей — все вельможи Смолена сидели у каминов, прохожие жались к стенам, спешно пересекали улицы, прячась за дверями магазинов и закусочных. Зима никого не радовала в этом городе — она бывала то непомерно суровой, то излишне теплой, отчего все улицы Смолена превращались в грязную кашу, которую проезжающие сани разбрызгивали в разные стороны. И все-таки Милетерис была рада оказаться в городе, идти по дороге, заглядывая в витрины и окна, удивляясь, каждый раз новому закоулку или повороту.

Кит не отказывал ей ни в чем, а уж в те дни, когда она выбиралась в Смолен, он давал ей небольшую сумку, набитую золотыми шариками. Его не беспокоило, сколько Милетерис может оставить в магазинах Смолена, каждый раз он давал ей новый мешочек, не спрашивая и не уточняя. И не отвечая на ее вопросы о способе добывания золота.

Со стороны в ней ни за что нельзя было угадать той, которая держит под одеждами небольшое состояние — невысокая девушка в длинной мантии с белой песцовой оторочкой, из-под которой порой вспыхивала яркая синяя складка простого, но не лишенного некоторой прелести, платья, в шапке с меховым околышем. Никакого золота — ни в ушах, ни в вышивке плаща и платье, единственная неприкрытая роскошь — это большой широкий капюшон, мех которого был длиннее и гуще, и перчатки из рыжей лисицы.

Девушка шла по улице к почтовому отделению, где стоял самый большой ящик, куда горожане складывали письма для отправки — держать птиц, обученных доставлять письма, простые люди не могли себе позволить. Из-за того, что письма в этом ящике отправлялись в первую очередь иногда образовывалась длинная очередь, но на сей раз, Милетерис повезло, около ящика никого не было.

Она подошла к нему и, развязывая ленты, которыми были обмотаны письма, невольно заинтересовалось газетной вырезкой, приклеенной к ящику. Просовывая каждое письмо по отдельности, девушка бегло читала заметку, датированную тремя днями ранее, но после второй строки, обжегшей ей глаза, больше не могла различить ни слова — слезы застлали глаза, а письма сыпались из рук.

«Сегодня прошло торжественное погребение Стражника гарнизона Хайфа Защитника линии патрулирования Лейфа. Он перестал дышать в ста километрах от Заставы в прошлый вторник. Обстоятельства, вызвавшие преждевременную смерть Защитника, выясняются Трибуналом гарнизонов Хайфа и Кландси. Вместе с ним той же таинственной смертью умер Стражник гарнизона Сарроу, отправленный на службу в Заставу.

Защитник Лейф был открытым и веселым юношей, ответственным и исполнительным. Он всегда приходил на помощь своим друзьям и людям, попавшим в беду, заботился о своих подчиненных, с которыми патрулировал на границах Заколдованных Земель. Он был в патруле двадцать семь раз, приняв титул Защитника и присягнув гарнизону Хайф и Мастеру линии патрулирования за год до окончания обучения в гимназиях Хайфа.

Жители Заколдованных Земель, спавшие спокойно, пока Защитник Лейф был с патрулем, передают искренние соболезнования его отцу Мастеру Касему, Стражнику линии защиты гарнизона Хайф, и Мастеру Христине, Стражнице линии патрулирования.

Также во вторник неизвестный одаренный проклял Стражницу Заставы Гелину, лишив Заставу и Заколдованные Земли защиты со стороны мира смертных.»

Милетерис растворилась в этих узких печатных строчках без остатка. Небо поменялось местами с землей, и она падала на землю, а казалось, что летела. Где бы она ни была – Смолен, Голубой Лес или Застава, девушка потерялась в пространстве, сбитая с толку, разозленная и раненая навылет двумя убийственными новостями – Лейф мертв, Гелина проклята и, возможно, при смерти. Сжав зубы, Милетерис давилась стонами и всхлипами, но старательно удерживала их в себе, словно с ними, в мир грозило вылиться ее горе, непоправимое стечение обстоятельств с газетной вырезки могло обернуться правдой. Ведь пока она не поверила в это, это еще не правда, этого не произошло…

Сознание вернулось к ней только тогда, когда какая-то незнакомая женщина, начала трясти её:

—Девушка, что с вами? Девушка? Девушка! Очнитесь же!

Милетерис оттолкнула её, завыв сквозь стиснутые зубы так, что испуганная женщина отскочила от неё. Раскачиваясь и кусая до крови губы, Милетерис плакала навзрыд, уже не в силах сдержать поток разъедающей волны боли, душимая воспоминаниями.

Лейф мертв – ей стало дурно от одной только допущенной мысли, но она плакала так горько только потому, что знала, что это уже произошло наяву. Её друга, которому она только-только отправила письма, который спас её от смерти два раза, который понимал её почти так же, как Кит, больше не стало.

Милетерис вспоминала его веселый отрывистый смех, когда ему рассказывали что-то забавное патрульные, его сияющие глаза, когда он смотрел на Христину, его теплые руки, которые согревали Милетерис в ту ночь, когда она ехала с ним в поезде, навстречу новому миру и новой жизни, его мягкий голос, который и успокаивал и обнадеживал даже в самые трудные минуты пребывания в Хайфе. Все это вдруг вспыхнуло в её памяти, проявилось с новой силой, все его слова о титуле Защитника, о Драконе, который охотился за ней. Именно он помог ей оправиться после предательства Даниэля, когда она разочаровалась в мужчинах — он, сам того не зная, помог девушке пережить это, став ей другом, искренне понимавшим и принимавшим её такой, какая она есть. Если бы не он, она бы не никогда встретила всех тех, кого полюбила в Заколдованных Землях, никогда не стала бы женой Хранителя Голубого Леса, Ученицей нескольких Наставников. Он подарил ей свой мир, новую жизнь в нем, и какой бы порой невыносимой она ни была, Милетерис всегда была благодарна ему за это.

А теперь этого человека не стало. Он почему-то перестал дышать, не доехав до Заставы, не увидев возлюбленной, не встретившись взглядом с отцом. И все идет по-прежнему, дышит весь мир, два мира, и Небесная; люди живут и радуются, и грустят, словно его не было никогда. А он был.

«—Спасибо, что ты мне поверил, понял меня.

—Спасибо, что не смалодушничала и спасла нам всем жизнь. И ты говоришь, что ты не Защитница?..

—Теперь я уже ею и не стану. Прощай, Лейф! Прощай, потому что у меня предчувствие, что мы больше не увидимся...»

—Я и подумать не могла, почему мы не увидимся. Я думала, что меня убьют раньше…—всхлипнула Милетерис и вдруг икнула — предчувствие всколыхнулось, обдав её сухим жаром — его смерть не была беспричинной и не объяснительной. Он не мог просто перестать дышать. Лейф, которого она знала и которого оставила полтора года назад на пустынном побережье, не позволил бы себе умереть, не увидев напоследок Христину. Он любил Мастера линии патрулирования также сильно, как и Кит Милетерис. Хранитель сберег бы свой последний вздох, прощальный взгляд, чтобы увидеть ее еще раз. И Лейф не поступил бы иначе.

«А если его убил Дракон. Тот самый, который охотился за мной. Что делать, если это он? И никто не остановит его, Трибунал отмахнется и от смерти Защитника Хайфа, как от смертей полсотни патрульных тогда?..»

От этой мысли, ослабевшая от слез, Милетерис едва не лишилась сознания, её начала колотить крупная дрожь ужаса. Она далеко не сразу вспомнила о Гелине, проклятой неизвестным одаренным, и тоже наверняка Драконом. Все её мысли занимал Лейф, самоотверженный и благородный, не побоявшийся принять титул Защитника, несмотря ни на что. Она смалодушничала, решив, что не хочет быть Защитницей, а он нет.

Девушке вспомнилось, что ее готовили, как вторую Защитницу линии патрулирования, но как Ученица, она наследовала его титул и его достижения, и слезы полились с новой силой. Не будь Дракона-Охотника и останься она в Хайфе уже через полтора года Милетерис должна была бы стать Защитницей. Она бы жила в Хайфе, учась в гимназиях, развлекаясь с Гелиной, ругаясь с Ликой, подшучивая с Лейфом над Трибуналом… Она была совершенно другим человеком…

Милетерис мыслями вернулась к Гелине. Еще живой, проклятой, но несомненно еще живой. Постигни ее та же участь, что и Защитника Хайфа, она бы уже знала. Милетерис чувствовала это, как чувствовала, что Лейф мертв, развеян и оплакан всеми, знавшими его. Лейфа ей под этим небом больше не встретить, не услышать и не увидеть хотя бы издали. Но у нее есть возможность повидаться со Стражницей Заставы, второй после Защитника проявившей милосердие к незнакомой девушке со странными могущественными силами.

Медлить и скрываться дальше, обрекая себя на жизнь полную сожаления по ушедшим безвозвратно друзьям или же переступить через горечь и страх?.. Она ни с кем, кроме Лейфа не попрощалась… Никто не знает, жива ли она...

Девушка, всхлипывая, достало перо.

–Я возвращаюсь в Голубой Лес!

Отрывок 28: Прощаясь с любимыми

–Я был уверен, что до сумерек тебя не увижу. –удивленный голос потянул ее на поверхность, и Милетерис с трудом различила в этом далеком и малознакомом голосе голос Хранителя. Она вышла из дымки, и Кит выронил меч, увидев горящие глаза, опухшее от слез лицо и дрожащие руки, которые она старательно прятала в складках плаща.

–Я уезжаю в Заставу. – жестко и быстро сказала девушка, глядя ему в глаза сурово и прямо. Хранитель молча смотрел на нее, открыв рот.

–Зачем? Мили, что произошло? Мили, объясни! – он бросился за ней следом, когда она, резко развернувшись, бросилась в комнату и захлопнула дверь. Кит прислушался, боясь, что в таком состоянии, жена наделает глупостей. Она яростно открывала и захлопывала дверцы шкафов с редкими всхлипами. Он слышал хруст корсета, шорох юбки – она переодевалась. И вдруг завыла тонко и жалобно. Кит толкнул дверь ногой и обомлел.

Измятая и подмоченная ярко-синяя юбка складками лежала у ног жены, там же на полу – утепленный плащ и мешок с золотом. Она сидела на постели, с силой прижимая руки к лицу и вздрагивая от каждого всхлипа. Кит осторожно присел перед ней на колени, погладив по голове.

–Кит, он мертв. Его убили. – он не понимал, о ком говорит жена.

–А Гелина… Гелина проклята! Понимаешь, она лежит при смерти!.. А я и подумать не могла, что доживу до такого! Как же так случилось, что те, от которых смерть была дальше, чем от меня, погибли или стоят на краю смерти?.. О, Лейф, как это несправедливо!

–Мили, никто не знает, когда приходит смертный час. Можно всю жизнь прожить среди убийц, долго болея или сидя взаперти без света и пищи, но умереть позже тех, кому благоприятствовала судьба. Это людская жизнь. Я много раз видел подобное – это нельзя изменить или предотвратить. Тебе нет смысла ехать в Заставу к мертвому другу, поверь, лучше от этого тебе не станет.

–Но Гелина жива. Лейфа я вряд ли могла бы увидеть, если только во время патрулирования, его смерть – внезапная и мгновенная. Но Гелина жива, и если я не увижу ее до того, как она… Кит, я не смогу жить дальше. Судьба дает мне шанс повидать подругу, тепло принявшую меня в свое сердце, помогавшую и поддерживающую меня во всем, что происходило в Хайфе, я не имею права упустить его.

Хранитель Голубого Леса побледнел, руки его, лежащие на коленях жены, налились свинцом, и сам он окаменел. Глаза погасли – перед ней сидел не то смертный мужчина, не то гипсовая разукрашенная статуя, как на надгробии в развалинах. Она взяла в свои руки лицо мужа и прижалась к нему, плача от горя, кипящего внутри, как расплавленная медь, и его растерянного взгляда.

–Я вернусь к тебе. Вернусь, как только навещу подругу, как только поблагодарю ее за доброту ко мне. Не удерживай меня – ты никогда не принуждал меня остаться, не смотри на меня так, словно я оставляю тебя навсегда. Лейф был великодушен и милосерд, отпуская меня, отпусти и ты, зная, что я не могу остаться и забыть о случившемся. Верь мне, я не оставлю тебя надолго, я вернусь быстрее, чем ты вспомнишь, что меня нет дома.

Хранитель Голубого Леса медленно, словно загипнотизированный, подобрал с пола плащ и накинул на нее, застегнул на все застежки. Поднял мешок с золотыми шариками и подвязал его на поясе жены – так же медленно и едва осознанно. В полной тишине Кит вытащил два пера, переливающихся в его руке даже в тени и протянул ей. Милетерис порывисто обняла его, громко всхлипывая, но Кит не обращал внимания на это – он неуверенно, словно девушка превратилась в мираж, обнял ее. Подняв одно из перьев к своему лицу и не отпуская мужа, Милетерис дунула на него, и ветер, налетевший на нее из ниоткуда, подхватил девушку и пыльцу; через мгновение Кит сидел и безжизненно смотрел перед собой, еще держа руки в воздухе. Его сердце разрывалось от отчаяния и глухой тоски, но он молчал, не двигаясь. Сокол сел рядом.

—Ты знал, что она уйдет. Знал с самого начала.

—Знал. Поэтому и не хотел её отпускать. Я думал, что в этот раз мы будем вместе, но если в тот раз её забрала смерть, то в этот раз забрала жизнь.

–Она пообещала вернуться. Сказала, что не оставит тебя. Если у нее не получится, то ты же можешь и сам вернуть ее. Отправишься в Заставу, ты же Хранитель, тебе не посмеют отказать. —Кит покачал головой. Через несколько раздумий минут он произнес:

—Защитник Хайфа мертв, она его единственная Ученица и отправилась в Хайф к умирающей подруге. А Дворец Хайф – это гарнизон, просто так оттуда не выйти, тем более ей – так что сама Мили не вернется. И хотя мне запрещено покидать Голубой Лес против воли Духа Седых Лесов, но она в опасности, и я получу разрешение любой ценой и отправлюсь за ней завтра вечером.

–Дух может потребовать то, что ты не сможешь выполнить, ты знаешь?..

– Но и я тоже Дух. – строго отозвался Кит, поднимаясь и расправляя плечи. Его сияющие глаза – нечеловеческие, опасные, ослепляющие, казалось, освещали всю комнату зеленоватым светом. Но не нутро…

–Как же мог внезапно умереть молодой Защитник и второй Стражник? И кто бы рискнул проклясть Стражницу, охраняющую Заставу со стороны мира смертных? – быстро спросила птица, ворочая головой.

Хранитель посмотрел на него, прищурившись. Сокол не понимал происходящего за пределами Голубого Леса. Эти же вопросы наверняка поразили многих. Действительно, роковое стечение обстоятельств, вызвавших смерть Защитника Хайфа и Стражника из Сарроу, не поддавалось разумному объяснению. И одаренный, проклявший Стражницу и не побоявшийся последствий, был скорее злой выдумкой, нежели настоящей угрозой. Но пожившему на свете Хранителю Голубого Леса эти следы были слишком хорошо знакомы.

–На Стражницу Заставы напал Дегэйр — в этом я не сомневаюсь. Думаю, что Дегэйр и Защитнику Хайфа помог умереть.

—Почему именно он? — Кит иронично усмехнулся и, пронзив сокола взглядом, тихо сказал:

—Потому что после Смолена Кименус знает, что Драконы не могут забирать силы Высших и Благородных Династий. И он не будет напрасно стараться, если убийство не принесет выгоды...

** *

За неделю до этого…

В дымке первых снежинок слабо горели фонари. Серые глаза бездумно смотрели на мигающие оранжевые пятна, окрашивающие пролетающие мимо клочки в розовый цвет. В фиолетовом небе дрожала собирающаяся вьюга. Легонько выдохнув, Ториана отошла от окна и повернулась к Юнии.

—А если пророчество не имеет отношения к Принцессе Лунной Тени? —спросила Юния, устав за ночь слушать стройные или запутанные предположения своего Мастера. Пророчество лежало между ними, из-за него несколько дней и ночей не спала Мастер линии разведки. Но ни несмотря на очевидность написанного, прозрачность и однозначность, Ториана продолжала увязать в оправданных сомнениях.

«Драконам издавна велено подчиняться своим Хозяевам. Этот приказ кипит в Драконьей крови, сверкает в нечеловеческих глазах, и он же закреплен в словах самого первого Хозяина. Если однажды Дракон ослушается слов Хозяина, то страшная смерть постигнет и его, и его Хозяина, ибо связаны они и кровью, и душой.»

–И наших Стражников два года назад растерзали не Драконы, ты это хочешь сказать?

Юния потупилась и опустила глаза.

–Здесь не указано имя Хозяина, но мы все пришли к выводу, что Драконы принадлежат Принцессе Александре. Она отрицает это, это закономерно, но кому еще могут принадлежать Драконы? Ее отец использовал Драконов – этих же самых, чтобы убить Принцессу Трифрид и возвести на трон свою дочь. Драконы не ослушались приказа, а значит не погибли. Значит, и их Хозяин жив…

–Отец Принцессы Лунной Тени? Его обезглавили на рассвете. – пробормотала Стражница. Ториана нахмурилась:

–Они бы умерли вместе с Хозяином, но если этого не случилось, значит, у них появился новый Хозяин.

–Хозяин! В пророчестве указано – Хозяин, а не Хозяйка. Нет, это слишком запутанно–одно опровергает другое.

—Да почему опровергает? — не поняла Мастер Ториана.—Вполне достоверно и логично – Князь перед смертью как-то передарил Драконов дочери, а она, вернувшись к жизни, натравливает их на всех тех, кто об этом узнал.

Снежинки зло толкались в высокое окно за спиной Торианы. Юния, понурая и усталая, молча ожидала распоряжения Мастера.

—В любом случае Лейф написал про Драконов, а значит существование этих существ неоспоримо. Нужно только доказать, что именно Принцесса Лунной Тени является Хозяйкой. И скоро нам выпадет такая возможность – Управа хочет отправить делегацию, как только дороги станут проходимы. Александра для них – лакомый кусочек, после того, как разогнала вельмож Сарроу. Мы будем сопровождать их и сами все выясним. И для нас лучше, если мои догадки будут верны. Если они не те двое из её свиты, то мы их никогда не найдем. – с этими словами Мастер линии разведки спрятала пророчество в большой конверт и запечатала конверт.

—А нападение на Гелину? — Юния не сдавалась. Ториана покачала головой:

—Её прокляли — это мог сделать и одаренный.

—Но Гелина – Чтец. Кто к ней может подобраться незамеченным и проклясть? Кто может спрятать свои мысли?

С этими словами Юния, поклонившись, вышла. Ториана села в кресло и придвинула к себе открытую книгу.

—А ведь верно… Только Драконы и Духи могут прятать свои мысли от Чтецов. Но с другой стороны — обладая силой, проклясть можно и из Кландси. И кто прав? — она начала остервенело листать страницы, чтобы отвлечься от мыслей о Гелине, которую Ториана решилась навестить, как только это будет позволено.

—Драконы… Драконы… Ага, вот тут что-то есть…— пробормотала Мастер линии разведки. Ночь обещала быть холодной и долгой, радовало одно — хоть и мало, но о Драконах в библиотеке Хайфа были источники…

—Удивительно, но когда-то я тоже искала про Драконов. И в этих же самых книгах. И не только я.—Ториана вскочила, осоловело глядя в темноту. Цыкнув, она выставила вперед руку.

—Кто здесь?

—Ого… И даже не узнала? —засмеялась Странствующая Стражница. Ториана поморщилась.

—Сейчас не время. — отрезала она, рухнув в кресло и сосредоточенно глядя в книгу.

—Да что ты! С каких пор ты видишь в темноте? — вкрадчиво поинтересовалась Лика, заходя сзади. Мастер линии разведки распрямилась и закрыла глаза.

—С тех пор, как свет перестал быть реальностью. — проговорила Ториана и тряхнула головой. — Так, пора за работу.

—Не глупи, Ториана. — Лика осторожно, деликатно, что ей было несвойственно, положила руку на плечо Мастеру линии разведки. —Нужно отдохнуть.

—А когда возвращается патруль?

—Сейчас вот еду встречать. Что с пророчеством Лейфа?

—Трибунал приказал не открывать его содержимое до утра.

—И ты не заглянула туда? —Ториана отрицательно помотала головой. Лика вздохнула:

—Будем ждать.

—Ты раньше никогда не ждала. Что случилось, Лика? Ты боишься этого пророчества?

—Как и всего неизвестного— процедила Лика, плотнее запахивая плащ — начало шестого, скоро выезжать.

Едва она вышла, как Ториана спохватилась — она ничего не сказала Лике, вернувшейся в полночь из Кландси, о нападении на Гелину! А ведь они вместе учились у Мастера Касема. Какой это удар будет для Странствующей Стражницы.

Покачав головой, Ториана решила приберечь дурные новости до возвращения Лики с патрулем. Но ворвавшаяся в кабинет через четверть часа Юния, заикающаяся от потрясения, отрапортовала:

—Прилетел наш голубь. Лейф умер вчера. — Ториана вскочила, открыв рот.

—Как умер? А Христина? Она знает? — Юния покачала головой.

—Немедля предупреди её! И найдите Лику с Мастером Касемом – они должны узнать про Гелину и Лейфа до отъезда!

Но Странствующая Стражница вместе с Мастером линии защиты гарнизона Хайф уже ускакали из гарнизона. И хоть Мастер Касем крайне редко выезжал за пределы Заставы, но даже для него то утро не было чем-то необычным. Меньше, чем через час, они спешились на разъезде, и Лика, привязывая свою лошадь, велела сопровождающему их конвою:

—Вы можете вернуться.

Замерзшие Стражники переглянулись и почти одновременно развернули лошадей к Заставе. Странствующая Стражница покачала головой и оглянулась на Мастера Касема, протягивающего ей тяжелую глиняную кружку. Вздохнув, она взяла её, чувствуя, как приятно защипало замерзшие пальцы.

—Идем? — спросил он. Лика подняла глаза, взглядом цепляя верхушки деревьев, над которыми поднималось белое равнодушное солнце. Рассвело, скорей всего, опасности ночи, миновали Заставу и в этот раз. Скоро покажется патруль, но пока можно расслабиться и отсидеться в таверне, заедая обжигающий кофе медовым хлебом.

—Возвращайтесь, иначе замерзнете в дороге. – поторопила Странствующая Стражница конвой и повернулась к Касему. —Идем.

—Лика! Сто-ой! — они с Мастером Касемом обернулись, подумали, что в такой дали им показалось. Лика сосредоточенно щурилась в заросли молодых осин в трех-четырех сотнях от разъезда, ища глазами признаки услышанного. Через несколько мгновений от подлеска отделилась корявая фигурка, приобретающая детали наездника верхом на лошади.

—Всадник! — воскликнула Лика, идя навстречу. —Что случилось? —крикнула она, но скачущий не расслышал и лишь только прокричал:

—Лика!

—Лика! — недовольно вмешался Мастер Касем. —Что происходит?

—Н-не знаю…—помотала головой Странствующая Стражница. Светло-зеленые глаза тревожно следили за фигуркой, растущей и расцветающей деталями, как постепенно рисующееся полотно. Скоро стало слышно, как тяжело храпит под седоком лошадь, с трудом вскидывая из снега усталые копыта, разбрасывая ими снежную дымку, наполовину скрывшую наездника. Несколько сотен метров и у зовущего появилась голова, прорисовались черты. Не совсем ладящая со всеми, замкнутая Странствующая Стражница не сразу узнала Стражницу линии сопровождения, подопечную Сель Шино. Неприметная улыбчивая девчонка, только-только окончившая гимназию, с искрящимися серо-зелеными глазами и неизменно заплетающая густые кудрявые волосы в два пушистых колоска. Не без труда вспомнилась её способность — она была стихийницей — управляла землей. Таких, как Шино, обычно брали в ученики Мастера песков и зеркал, но Сель, живущая по своим правилам, забрала Шино в Ученицы, чтобы потом сделать девочку своей Стражницей. Лика не без раздражения подумала, что Стражница Сель несколько невоспитанна, раз обращается к Странствующей Стражнице, равной по титулу Мастерам линий, запросто по имени. И она решила дождаться скачущую во весь опор Шино, чтобы напомнить ей, как следует себя вести.

—Лика, мы её внутри подождем. — процедил Касем. Лика цыкнула и махнула рукой — и Мастер линии защиты гарнизона, один из самых сильных в Хайфе, не стал настаивать. А Странствующая Стражница ждала, пока Стражница линии сопровождения остановит загнанную лошадь и спешится, замрет перед ней в поклоне, и позволит себя отчитать. Однако, планы Лики так и остались на уровне её фантазии. Шино, не слезая с лошади, пронзительно крикнула:

—Вас отзывают, Лика! Вы должны вернуться! Вы срочно нужны на Заставе! На Стражницу Заставы Гелину напали. Она без сознания. Она едва жива! Вас ждут в Хайфе! А Защитник Лейф умер в патруле — его скоро привезут! — На этих словах Касем побелел. Странствующая Стражница выронила глиняную кружку, и кофе пятнами разлился по снегу.

–На Гелину напали?.. Что?.. Как это?.. – Лика оглянулась на оцепеневшего Мастера линии защиты гарнизона Хайф. Перевела растерянный взгляд на лошадь, на Стражницу Мастера линии сопровождения, тяжело дыша и не чувствуя ни рук, ни ног. Лика качнулась и оперлась на лошадь, всхрапнувшую и дернувшуюся в сторону.

–Она жива, но нужно торопиться! Вам нужно вернуться.

Странствующая Стражница беспомощно посмотрела на Мастера Касема. Он качал головой, узловатые пальцы с хрустом мяли друг друга.

– Я останусь здесь. – лихорадочно заговорил он. – Я дождусь… Я не верю, не поверю, пока не увижу… Я не поеду…

Странствующая Стражница выдохнула, рывком отвязала лошадь и забралась в седло. Бросив на Мастера Касема, пятящегося и натыкающегося спиной на людей, привязанных лошадей, перилла, Странствующая Стражница почувствовала, как ее сердце болезненно сжалось. Пройдет немало времени, прежде чем он оправится от сказанного Шиной и вернется в Хайф, сопровождая патруль с его мертвым сыном.

Проморгавшись, она развернула лошадь и ударив пятками по бокам, галопом понеслась к Заставе. Шино и их конвой не в силах догнать самую быструю лошадь гарнизона под Странствующей Стражницей, темным покрывалом развевался где-то за спиной. Звонкий, срывающийся голос Стражницы Мастера Сель непрерывно восклицал в голове, так фальшиво и громко, что уши закладывало, и Лика закрывала глаза, борясь внутри с этими искаженными нотками. Она резко развернула лошадь, поворачивая к основной, более расчищенной дороге в Хайф. Лошадь, скользя по насту и проламывая его, утопала копытами в снеге, гортанно ворча и дергая головой, развернулась, взметнув белое облако выше Странствующей Стражницы. Голос в голове испуганно оборвался.

Никто не удивился, увидев скачущую по центральной дороге Стражницу, едва ли кто-то знал причину этого сумасшествия — разгоняя всех на храпящей от усталости лошади, неслась самая суровая Стражница Хайфа. Горожане молча, испуганно смотрели ей вслед, лишь в единицах дрогнула капелька интереса, но остальные безропотно таращились на Лику, прижавшись к зданиям и бордюрам.

Подобно жителям Заставы, ни один одаренный Хайфа, не помешал ей пройти в госпиталь, никто не сказал ни слова. Ториана, на секунду встретившись взглядом с потемневшими глазами Лики, опустила голову. И больше никто из видевших её в то утро не дерзнул встретиться со Странствующей Стражницей глазами.

Тишина спрятанного за стенами Хайфа госпиталя—самые таинственные и не афишируемые трагедии со Стражниками, давила на виски, Лика задыхалась от неё, но упрямо шла вперед, глядя перед собой. Перед открывшимися дверьми она приостановилась и оглянулась назад, обдав запыхавшуюся Шино несколько удивленным взглядом. Стражница линии сопровождения сжалась, ожидая упрека или недовольного окрика, но Странствующая Стражница мрачно усмехнулась и быстро вошла в темный, дышащий теплом, коридор. Шино, сжав зубы, поспешила за ней, неуверенно оглядываясь. Прежде молоденькой Стражнице не доводилось бывать здесь. Госпиталь никогда не пустовал – многие Стражники оказывались здесь и все по большей части люди Торианы.

Лика, на ходу расстегивая заклепки плаща, растягивая петлю шарфа и снимая шапку, почти бежала по коридорам, взлетая по ступенькам. Завидев одаренную в конце коридора, она окликнула её, и этот звук в сухой тишине госпиталя буквально разнесся по этажам. Одаренная тихо подошла к ней, вопросительно и бесстрашно глядя на неё — ей все Стражники Хайфа виделись в одном свете беспомощности на больничных кроватях, и полыхающие верделитовым огнем глаза Странствующей Стражницы ничуть не пугали её. При других обстоятельствах Лика не преминула бы съязвить по поводу невоспитанности санитарки, но теперь её интересовало лишь одно:

—Где она? Где Стражница Заставы?

—К ней сейчас нельзя, сударыня. —спокойно и устало отозвалась одаренная и, готовая уйти, развернулась, но Лика проворно схватила её за руку, удерживая.

—Вы не поняли! Я Странствующая Стражница. Теперь я буду заменять Стражницу Заставы, пока она не поправится!

—Сейчас она не сможет разделить с вами эту новость. — любезно ответила санитарка. Лика подняла брови, шокированная её самообладанием. В памяти на миг всплыло упрямое лицо Милетерис, когда она, обозлившись, кинула в неё осколком палки. Она тоже не сильно боялась её, и вот теперь более учтивая и спокойная, чем Милетерис, санитарка, вежливо осаждала все выпады Странствующей Стражницы.

—У меня приказ! Я Странствующая Стражница! Пропустите! —зарычала Лика. Шино пискнула из-за её плеча:

—Это правда, это приказ Трибунала.

—Вторая дверь направо. — нахмурившись, показала санитарка и покачала головой: —Печальна жизнь оказавшихся здесь.

Эти слова расслышала только Стражница линии сопровождения, Лика бросилась к указанной двери, рванула дверь и растворилась в проеме. Шино неуверенно заглянула туда, не зная, стоит ли ей заходить или лучше подождать Странствующую Стражницу в коридоре.

—Гелина! — не выдержала Лика, садясь перед высокой кроватью. Гелина повернула голову, в темных глазах проскользнула осмысленность, уголок рта дрогнул, приподнялся, и тогда Лика, не считавшая себя впечатлительной, выдохнула:

—Ты жива.

—Да. — прошептала Гелина и закрыла глаза. Несколько мгновений Странствующая Стражница смотрела на её лицо, привычно бледное и худое лицо. Иногда на скулах Стражницы Заставы алел румянец, но теперь оно было одинаково белое, словно равномерно напудренная маска, из которой только синева под глазами Гелины казалась живой. Медленно она открыла глаза, слабая и хрупкая, разлепила сухие губы и, проведя по ним кончиком языка, сказала:

—Мне кажется, что мне больно до самых костей.

—Отчего? —свела брови Лика. —Гелина, что случилось?

—Он наложил на меня проклятье. Он сказал, что мое тело будет истлевать до тех пор, пока проклятье не поглотит душу, он знал, что я из Династии Чтецов… Тот странный юноша…

—Юноша? На тебя наслал проклятье какой-то юнец? Гелина…—упавшим голосом произнесла Лика. —Я не верю.

—Не какой-то… Он был молод, на вид ему было не больше восемнадцати лет, но по силе ему не было равных, несмотря на то, что он наслал проклятье тремя пальцами… Он очень сильный…

Странствующая Стражница окаменела. Она недоверчиво и растеряно смотрела на Гелину, чьи кости и мышцы уже сейчас крошились, причиняя ей невыносимую боль. А Стражница Заставы молчала, мягко улыбаясь, но серьезно глядя на неё. Лика сжала зубы.

—Если есть проклятье, значит его можно снять. — процедила она. Гелина вздохнула.

—Нет. —тихо ответила она. —Он наложил его и только он сможет избавить меня. Но он этого не сделает.

—Я не понимаю… Гелина, пожалуйста, расскажи, как это случилось? Опиши этого подонка. Я приведу его, я заставлю его развеять проклятье.

— Я даже не услышала его. Просто вдруг он появился… Высокий и, несмотря на дорогие и теплые одежды, я догадалась, что он худой. У него черные волосы и лазуритовые глаза… Никогда не встречала таких ярких глаз. Он красив, Лика, я опешила увидев его так близко от себя…

Она вдруг охнула и выгнулась дугой, постанывая. Лика широко раскрыла глаза, в ужасе смотря, как Стражницу Заставы выкручивает наизнанку от боли. Гелина шипела и билась, до крови кусая губы, но Странствующая Стражница не знала как ей помочь, боясь дружеским прикосновением усилить боль Гелины.

—Гелина… Гелина… Пожалуйста… Гелина…—шептала Лика, со слезами на глазах. —Помнишь, как нам было тяжело, когда мы были Ученицами Касема? Но мы же справились? Мы всегда помогали друг другу, и я не оставлю тебя и в этот раз. Я найду силы снять с тебя проклятье.

Гелина отчаянно вскрикнула и затихла. Лика сидела пораженная, оцепеневшая произошедшим. Минут через пять Стражница Заставы пришла в себя, облегченно выдохнула. Лика концом шарфа вытерла глаза.

—Почти чувствую это…—хрипло сказала Гелина. Странствующая Стражница задержала дыхание, не смея ни выдохнуть, ни сказать ободряющее слово. Ничто не могло бы сейчас утешить Гелину, никто не помог бы забыть о том, что она медленно растворяется в боли, в безысходности и страхе…

—Он спросил меня: «Скучаю ли я?». Я стала выяснять кто он такой, как всегда делаю… Юноша засмеялся — «Глупая Стражница из Династии Чтецов!» А потом произнес, я не поняла что, увидела что он сложил три пальца, еще удивилась этому, а потом… Я упала… Да… Я, наверное, потеряла сознание…

—Гелина, подожди. Ты сказала, что не услышала его… Ты не услышала его мыслей?

—Да, и такое со мной уже дважды. В прошлый раз это была Милетерис…—сказала Гелина и легонько сжав руку Лики, закрыла глаза. Странствующая Стражница отшатнулась от кровати, повернулась к выходу. Встретившись глазами с Шино, она даже не обратила на неё внимания. Стражница линии сопровождения что-то сказала ей про Трибунал, Лика бездумно посмотрела на неё. И тут она поняла:

—Она не услышала мыслей… Как когда-то не услышала и Милетерис… Конечно! Она не могла услышать мыслей Дракона!

—Лика! —она вскинула голову. На верхней ступеньке, тяжело дыша, стоял Гедеон. Странствующая Стражница и Стражница линии сопровождения медленно поднялись к нему. Лика, не останавливаясь, спросила:

—Вы к Гелине?

—Я к тебе. —развернулся он. Лика приподняла бровь, качнула головой:

—Ко мне? Трибунал?

—Да, ты скорей всего станешь на границу с миром смертных вместо Гелины.

—Я догадалась. —сухо сказала Лика.

—Ты не поняла. Теперь на тебе лежит куда большая ответственность, чем раньше. Тот, кто наслал проклятье на Гелину, может вернуться.

—Я знаю. Я его встречу. —сухо ответила Лика. —А Мастер Касем? Он уже вернулся?

—Нет, но они скоро будут. Не представляю, как это – потерять сына. И я не верю в случайную смерть Лейфа — его убили, он обладал редким даром, он был Защитником. И он был совсем молод. Он не мог так просто умереть.

– Я согласна… – пробормотала Лика. – Его убил не просто одаренный… И может и не Тень или Дикий Дух…

– И наш черед не за горами.

—О чем говорит Мастер? —поморщилась Лика, дернув плечами. Ей не нравился тон и настроение разговора. Не нравились предостережения, намеки, сам взгляд Гедеона—холодный, бесчувственный. «Наш черед»? Странствующая Стражница презрительно посмотрела на него — только не с ней! Хорошо, что именно её назначили на пост Гелины! Она заставит этого подонка снять проклятие с Гелины!

—Хайф падет. Весь Трибунал только и говорит о пророчестве, оставленном Лейфом Ториане перед самым отъездом.

За Седыми Лесами часть 11

Часть 11

Отрывок 29: Встреча после долгой разлуки

Все переменилось…

Первое, что почувствовала Милетерис. Еще закрыв глаза, еще слыша неповторимый легкий звон в голове, она почувствовала пульсацию реальности. Мир стал ближе, ощутимей, все чувства обострились, мгновенно разросшись до совершенства. Отголоски Драконьего инстинкта…

Милетерис открыла глаза. Удивление во взгляде, недоумение изгибом бровей—как дико! Другие стены, другой пол, другие окна, лестницы… Хайф! Хайф, но уже не её, другой! Как и все, что она забыла, живя в Голубом Лесу. Другое, все другое, не чужое, просто… Другое.

Она решительно качнула головой—не время впадать в сентиментальность! Удивление, что перо отправило её прямиком в Хайф, а не куда-то в Заставу, быстро сменилось горечью. Она проникла в гарнизон, бесправно и преступно, и безнаказанно исчезнуть даже с пером уже не выйдет. Но это ее выбор, та цена, которую она готова заплатить. Девушка шла по пустым коридорам, еще не зная, что будет делать, с кем говорить, что услышит. Она шла, надеясь только на чудо.

Милетерис, поднялась по ступеням, наудачу тут же повернув налево—вдруг кто-то встретится? За углом площадки оказалась просторная галерея, одна из тех немногих галерей Хайфа, не украшенных ни картинами, ни статуями. Здесь не было привычных её памяти подсвечников—чахлое темно-оранжевое пламя факелов потрескивало, скудно освещая эту галерею ночью. Забытое Стражниками место… Но, кажется, не совсем забытое—на подоконнике одного из больших окон, сидел мужчина. Она приостановилась, напрягшись. Девушка помнила о Гелине, проклятой Драконом, и это не давало ей стушеваться перед незнакомцем. Сейчас она хотела узнать, где Гелина. И только убедившись, что жива, что с ней все будет в порядке, Милетерис спокойно примет наказание за проникновение в Хайф. Пусть так, но сначала Гелина.

Она страстно желала найти провожатого или того, кто хотя бы знал, где Гелина, что с ней. Но кто это? Со спины Милетерис не могла узнать, но была уверена, что это один из Стражников. Только какой линии? Кто же это?

—Я тебя не знаю. —неожиданно заявил Стражник, спрыгнув с подоконника. Девушка подскочила, невольно отступив на шаг—рука в перчатке легла на рукоять меча, который он не пристегивал к поясу, а просто держал в руке.

—Кто ты?

—Невежливо к девушке обращаться на «ты»! —не удержалась Милетерис.—Я…—запнулась она, быстро соображая, стоит ли говорить ему о цели своего визита и о способе проникновения.—Я Ученица Защитника Лейфа.

—Защитник Лейф мертв и развеян. —сказал Стражник, недобро блеснув карими глазами. В лязге появилась кромка меча—девушка поморщилась, чувствуя подкатывающий к горлу смешок—где-то уже было нечто подобное, когда-то в утраченном прошлом…

–Его Ученица сбежала почти два года назад. Хочешь сказать, что это ты?

—Представь себе! —буркнула Милетерис. И пригрозила: —Меч лучше спрячь, иначе вовсе его не увидишь.

—Как ты смеешь угрожать Стражнику?!—выкрикнул он, дернув меч. Милетерис недовольно смотрела на него.

—Если ты не можешь меня отвести к Стражнице Заставы, а потом к Странствующей Стражнице, отойди и не мешай. Не знаю уж почему, но мне не везет с визитами сюда. Сначала Гелина с Ликой, теперь вот ты…—пробормотала она, пожав плечами. —Что с Гелиной?

—Что?

—Что со Стражницей Заставы? —нетерпеливо повторила вопрос девушка. Стражник опешил:

—Она ранена, но жива. Причем тут это?!

—Где она? В госпитале? В своих покоях? Куда нужно идти? —осмелела Милетерис, чувствуя облегчение. Она жива! Жива! Что может быть лучше? Все остальное пустяки! Только бы её увидеть. Хотя бы издалека. Стражник выставил перед собой меч.

—Не подходи! Ты арестована!

—Да что ты! —отозвалась коронной фразой Кита девушка. —Ты, очевидно, не расслышал? Отойди, Стражник.

—Ты арестована! Отдай свое оружие! —он стал подходить ближе, замахиваясь мечом. Милетерис охнула.

—Ты о чем? —наигранно недоуменно произнесла она, отступив в лестнице. –Какое оружие?

—Отдай оружие— ты подлежишь аресту!

—Остановись, Кай. –тихий голос заставил её поежится. Милетерис обернулась с упавшим сердцем, но тут же облегченно выдохнула:

—Сель! Как я тебе рада! Хоть ты ему объясни, что меня нельзя арестовывать!

Сель позволила себя обнять, махнула рукой и властно, напомнив тон Лики, приказала:

—Свободен.

—Но! —возмущенно отозвался Стражник. Сель прищурилась, задумчиво глядя на него. —Слушаюсь.

Милетерис выдохнула, благодарно сжав руку Мастера линии сопровождения. Сель бегло улыбнулась ей, взгляд ее лисьих глаз стал вопросительным. Девушка на мгновение растерялась, часто дыша.

—Сель… Спасибо тебе.

—На здоровье, солнышко. Ты ведь здесь из-за Гелины? —мягко спросила Мастер линии патрулирования. Милетерис сосредоточенно кивнула.

—Идем. Я отведу тебя к ней.

Наверное, Сель, была единственной во всех Заколдованных Землях, не поддавшейся отчаянию или скорби, думала Милетерис, быстро, след в след, идя за ней. Единственно переменившимися вещами в ней стали собранные в высокую прическу ранее распущенные, увитые лентами и самоцветами рыжие волосы и шпага в руке. В остальном же—неизменно приветливая кокетка, в ярких открытых платьях, с хитрыми глазами и широкой улыбкой. Даже идя под снегом, запорошившим Заставу, идя в госпиталь и зная, что с Гелиной, она имела в себе силу оборачиваться к Милетерис и улыбаться ей, как всегда! Девушка повела плечами, переводя взгляд наверх, откуда медленно падали снежинки. Смутно вспомнился предпраздничный вечер, когда Сель, Гелина и Ториана отвели её в Дом Мечников, вспомнились снежки в заснеженных открытых галереях и на площадке в стороне Хайфа.

Так много было…

Так много произошло, пока её не было…

—Солнышко, а ты уверена, что тебя впустят? —вдруг остановилась Сель, недоуменно посмотрев на неё. Милетерис от неожиданности наступила на подол платья и едва не упала. Покраснев из-за своей неуклюжести, она пробормотала:

—Если честно, я на это могу только уповать.

—А если не получится?

—Тогда веди меня прямиком либо к Лике, либо к любому Мастеру. —сказала Милетерис. Мастер линии сопровождения остановилась и порывисто обняла её:

—Я рада, что ты вернулась! Лейф говорил, что ты заболела и не могла ехать с патрулем в Заставу… Не думала, что вновь увижу тебя, но ты здесь, хоть сейчас такие времена... Ты станешь Защитницей? —не поняла Сель, открывая дверь и втискиваясь в узкий проход в стене. Милетерис поморщилась, с трудом просачиваясь в лаз. Ветер, бросившись на неё с зубцов Дворца, едва не сорвал шапку. Она беспомощно посмотрела вниз и испуганно икнула—там на равнине, торчащие из белого однотонного полотна, темнели корявые обломки. Они ползли по склону вниз, пестрея под ней, переваливаясь волнами—забытые и заснеженные. Сель ласково тронула её за плечо:

—Солнышко?

–От-ткуда эти руины? —пораженно прошептала девушка, недоверчиво косясь на равнину. Откуда они здесь радом с Дворцом? Мастер линии сопровождения рассеянно посмотрела на руины и пожала плечами.

—Они всегда были здесь. Когда-то Хайф состоял из одиннадцати башен, как и теперь. Но потом от прежнего Дворца осталась лишь одна башня, а остальные выстроили. Правда, теперь Хайф стал меньше. То, что сейчас ты видишь—лишь уменьшенная копия прежнего Дворца.

—Понятно. —кивнула Милетерис, с трудом переводя взгляд на Сель.

—Здесь, аккуратнее, а то поскользнешься и не найдем тебя всем Хайфом! —предупредила Сель, легко прыгая по сбитым с зубцов снежным комьям. Девушка сжала губы, осторожно и куда как менее грациозно спускаясь вдоль стены с внешней стороны. Она внимательно косилась под ноги, то и дело проваливаясь в снег с жалобным писком, а когда подняла глаза, заметила, как подмигнул и исчез за крутым изгибом спины подол платья Мастера линии сопровождения. Боясь, что может отстать и потерять Сель, Милетерис сердито топнула ногой, тут же провалившись и тихо выругавшись, побежала за Очарованной Огнями, что было сил.

Сель, оказывается, терпеливо ждала её, не думая уходить; подхватив Милетерис под руку, она деловито пошла к двум вытянутым сероватым зданиям, соединенным переходом. Наверное, госпиталь, подумала девушка, недобро поглядывая на него.

Одно строение было на ярус выше другого, зеленая крыша, как у Хайфа, камни темнее, более серые и затертые, с ажурными кляксами лишайников. Под крышами вились тонкие паутинки карнизов, очень похожие на узоры стен Хайфа, узкие окошки сужались к верху, почти как бойницы, тесно прижимаясь друг к другу. Их окружали темные, облепленные снегом, доски, на самих окошкам, Милетерис различила тонкие прутья решетки. Она обернулась, оглядывая открывшуюся панораму.

Госпиталь стоял в долине, мощная коричневатая громада Хайфа терялась вверху, отгородившись и защитив левостороннюю часть города неприступной стеной. От стены вела протоптанная неширокая дорожка, которая раздваивалась—одна, расширяясь, упиралась в двери госпиталя, другая, благополучно минуя его, ускользала в тень от деревьев, сразу за госпиталем. С правой стороны она различила домишки, некоторые из них, столкнутые с обрыва более агрессивными соседями, висели на обломках, печально глядя на долину, сплошь усыпанную руинами Дворца Седых Лесов.

В тот момент, когда она оборачивалась к Сель, уже готовая войти в двери неприметного с виду госпиталя, по её щеке, что-то бесцеремонно скользнуло. Выдернув из складок плаща руку, она быстро и зло схватила это. Сель неслышно подкралась сзади, пытливо, словно не зная, глядя на девушку.

—Лист? —прошептала Милетерис, недоверчиво глядя на ярко-желтый осиновый листок. Выпустив его, она подняла глаза и тихо ахнула: деревья, возвышающиеся над госпиталем, вопреки природе, рассыпали вокруг желтые, бежевые, оранжевые и красные листья! Они падали на зеленую крышу, на снег, на них с Сель, вперемешку со снегом! Тропинка, вильнув, нырнула в радужную подстилку под шелестящими старыми деревьями с почерневшими стволами и узловатыми ветвями. Вглядываясь в золоченный полумрак, девушка с восхищением видела, что в чаще совсем нет снега–только листья, медленно спускающиеся и уже упавшие… Это… Это был…

—Золотой Лес…—произнесла она, завороженно глядя на летящие на них из Леса листья. Сель ничего не сказала, слабо потянув её за руку.

—Да-да…—с трудом отвлеклась девушка и тряхнула головой.

Сель первая подошла к двери и толкнула тяжелые двери. Милетерис испуганно дышала, робея сама не зная перед чем. Но через миг она поняла, что боялась напрасно—двери были плотно закрыты.

—Солнышко, я не понимаю. А… А что происходит? —растерялась Сель, но тут же взяла себя в руки. —Откройтесь!

Милетерис выглянула из-за плеча, сосредоточенно смотря, то на Сель, то на двери. Ничего. Двери даже не скрипнули.

—Может, никого нет? —предположила девушка, нахмурившись. Мастер линии сопровождения посмотрела на неё, как на умалишенную.

—Ты что! Конечно, есть! Просто Стражникам нельзя сюда приходить без разрешения Трибунала. Надо же, как обидно. А я надеялась, что еще не успели запечатать.

—Запечатать? Что это такое? —нетерпеливо спросила Милетерис раздраженно. Она уже начала стучать зубами от холода, Сель пританцовывала.

—Ну, Солнышко, так всегда бывает. Они ставят барьер, ограничивающий способности Стражников. Я не смогу его открыть, к сожалению. Печать наложил Мастер Касем двумя пальцами. Только он и откроет.

—Только он и только двумя пальцами? —не поняла девушка. Мастер линии сопровождения выпустила облачко пара.

—Да, только одаренный, способным наводить чары лишь двумя пальцами откроет печать. Но я не знаю никого, кроме Мастера Касема. Он самый сильный среди Мастеров гарнизона.

—Понятно. —медленно кивнула Милетерис. —Отойди, Сель.

—Солнышко, что ты будешь делать? —испугалась Мастер линии сопровождения. Милетерис немного приподняла голову, позволяя себе коснуться взглядом белого от холода лица Сель.

—Два пальца...—глухо обронила она, отворачиваясь. Янтарный отблеск внезапно потух, но тут же разгорелся вновь. –Я попробую.

—Как? Ты не сможешь, Мили…—мягко заметила Сель, но Милетерис уже прижала средний и указательный палец к щербатой старой доске. Кит развивал ее способности неустанно, объясняя каждый шаг, каждую деталь, сколь значительной она ни была. Она не умела использовать даже руки, чтобы проводить свои силы, но Хранитель, зная о ее потенциале, постоянно занимался с ней. Девушка помнила, что нужно сжаться изнутри, желая создать упругую теплую волну, которая будет растекаться по всему телу, и направить ее через сложенные пальцы – она чувствовала, как толкаемая ее волей, ее желанием, эта сила достигает самых ногтей, сталкивается словно с завесой, и как рябью идет воздух вокруг, когда печать тает…

Сель осеклась и размякла—двери качнулись, приоткрылись, выпуская наружу теплый, едва не сбивающий с ног, ветер.

—Эта печать…—прошептала Сель, пораженно глядя на девушку слезящимися от неожиданного потепления глазами. –Ты её открыла…

—Еще нет. —отозвалась Милетерис. —А вот сейчас открою! —и навалилась на двери, с трудом распахивая их. Почти зайдя вовнутрь, она вопросительно посмотрела на Сель.

—Идем!

—С-солнышко, а как ты это сделала? Ты же не одаренная такого уровня, ведь так? —осторожно спросила Мастер линии сопровождения, неуверенно улыбаясь и подходя к ней. Милетерис на секунду прикусила губу, вспомнив о муже и его словах:

«В тебе течет Драконья кровь, и это поможет тебе развить все человеческие силы, и даже силу одаренного быстрее, чем это делают простые одаренные. Просто ты должна верить в себя, быть усердной и не спорить со мной. Тогда ты сравнишься по силе даже с Мастерами гарнизонов…»

—Сель, в моих жилах течет Драконья кровь.

—Я все-таки, не понимаю, как ты сумела открыть печать, которую навеяли лишь двумя пальцами? Кровь здесь причем? —воскликнула Сель, с отчаянием глядя на спину Милетерис. Девушка и сама не знала ответа. И разделяла изумление Очарованной Огнями – ведь заклинать двумя пальцами – уровень, к которому идут большую часть жизни. Что тут сказать? – она нетерпеливо обернулась:

— Сель, куда идти?

—Направо и на самый верх, по-моему, Солнышко. —машинально отозвалась Мастер линии сопровождения. Милетерис слегка опешила:

—По-моему? Се-е-ель!

—Нет, ну, мне так Лика сказала! —Сель догнала её и пошла рядом. –Странно, что никого нет.

—Да уж…—согласилась Милетерис, мрачно глядя перед собой. Мастер линии сопровождения кашлянула:

—Я вот спросить у тебя хотела—а откуда ты узнала о Гелине?

Милетерис толкнула Сель в бок, поворачивая вправо.

—Из газетной заметки на почтовом ящике—она вздохнула, чувствуя, как подходит к горлу тугой комок. Как-то слишком уж тяжело начался этот день— и это будет долгий день, ничего не обещающий, не дающий никаких гарантий. Милетерис тяжело вздыхала, всеми силами отгоняя мысли о смерти Лейфа. Сейчас она должна думать о живых—о Гелине, которая лежит одинокая в этом склепе.

—Смотри, кажется, здесь. —она первой выскочила на площадку, чувствуя, как что-то горячее пульсирует в горле. Захотелось коснуться самой первой к ним двери, толкнуть, ворваться туда… Не там ли Гелина?

—Давай здесь посмотрим! —предложила Милетерис и с силой хлопнула дверь. Она распахнулась, напугав девушек, с громком звуком ударилась о стену, приглашая пройти. Уже не оглядываясь на Сель, Милетерис медленно и тихо скользнула в комнату, простую и маленькую, как келья. Под потолком переливались маленькие круглые фонарики—тихо звякая, они тяжело качались, как на ветру, снизу к каждому крепились красные и белые кисточки, ласково распушенные, блестящие шелковыми нитями. Но ей было не до них. Милетерис неотрывно смотрела в темные, сливающиеся с ресницами глаза Стражницы Заставы. Сель выдохнула ей в макушку, прижавшись сзади. А она молча жадно смотрела на худое заострившиеся лицо с большими, еще трепетно горящими глазами, пропитанными кофейными зернами усталости и безнадежности. И чувствовала, что едва держит в себе слезы.

—Я слышала тебя. Все те, кто лежат здесь, слышали тебя от самого Хайфа. —Гелина с трудом протянула к ней руку. Милетерис вскрикнула, подскочив к ней, она сжала обеими руками тонкие словно полупрозрачные пальцы, согревая их своими теплыми ладонями. –Мне только не очень верилось. Ты и вправду здесь? Жива?..

—Жива, конечно. —всхлипнула девушка, старательно удерживая уголки губ в счастливой улыбке. —Жива, я пришла к тебе, Гелина… Я с тобой.

—Спасибо, Мили. —Стражница Заставы чуть шевельнула рукой в её ладонях, пальчики осторожно погладили большой палец правой руки Милетерис. Какая-то безмятежная улыбка пробежалась по исхудалому лицу, и Гелина широко открыла глаза. Она слегка повернула голову в сторону Сель, неуверенно топчущейся в проходе, и нахмурилась. Милетерис повернулась.

—Сель, уйди, пожалуйста…—одними губами прошептала девушка, чувствуя, что Сель почему-то сейчас мешает Гелине говорить. Она была уверена, что Гелина что-то хочет сказать ей. Мастер линии сопровождения вздохнула:

—Я буду ждать тебя в коридоре, Солнышко.

—Да. —кивнула Милетерис и снова повернулась к Гелине. —Ну, как ты?

—Я? Хорошо, только все тело болит… Я чувствую, как немеют мышцы, как ноют кости… Глухо, ноют… Я не хожу, Мили… Я беспомощна, я больше не Стражница Заставы. —глаза Гелины были сухими, но в голосе, ломая гармонию тембра, дрожали слезы. Милетерис закусила губу, прикрыв на мгновение глаза. «Я больше не Стражница Заставы. Я беспомощна. Я не хожу…»

—Это… ведь был Дракон. —она медленно открыла глаза. Гелина удивленно взглянула на неё—Милетерис сказала так, словно знала наверняка. Не спросила, а именно сказала! А еще осипший голос— тихий, вкрадчивый, похожий на шипение, похожий на голос того юноши. И глаза, Гелина могла поклясться выздоровлением, что в глазах подруги вспыхнуло десяток золотых огней, поглотивших радужку яростными язычками пламени. Она сглотнула—в ней что-то неуловимо изменилось. Что-то снова выделяло её из толпы одаренных, делая неизменно особенной, другой.

—Да, ты должна знать, как он выглядит. Чтобы ты смогла сбежать, если он тебе встретится. –решила вдруг Гелина. Милетерис вздрогнула:

—Я?

—Да, ты. Я пыталась объяснить Лике, Ториане, но не смогла до них донести: он сильнее, чем все Стражники! Он сможет перебить всех, не видя различия в количестве. Мили, это Дракон, это самое страшное существо, какое только может обитать в нашем мире. Если он задался целью убить, он убьет, Мили, ему ничего не стоит отнять жизнь. Поймите же это! —в отчаянии взвыла Стражница Заставы и закашлялась. Девушка опустила глаза—она знала это, и Кит напоминал о том же. И все их боятся, и все запугивают этими Драконами.

Но они не всесильны. Есть Духи Лесов, и ее муж равен по силе Дракону, даже ее Охотнику… Иначе бы и в Лесу спасения было бы не найти…

—Это был мужчина. —начала Гелина. Милетерис невольно взглянула на неё. —У него были просто нечеловеческие глаза—в них горел голубой огонь, он метался, как загнанный в его глазах. Он высокий и худой и даже его дорогая одежда не могла этого скрыть. Он не переставал улыбаться. И еще, от него просто веяло силой, казалось, сила переполняла его… Он проклял меня тремя пальцами, понимаешь? Он очень силен. И если ты когда-нибудь увидишь или почувствуешь такого человека—беги.

—Бежать? Гелина, от Охотника не сбежишь—он может годами преследовать свою Жертву, пока, наконец, не настигнет её. От него не спрятаться, не сбежать, не спастись. Я это знаю. Я ведь не вернулась из патруля не из-за болезни —меня преследовал Охотник. Дракон- Охотник...

—Тогда возвращайся в то безопасное место, откуда ты приехала. В Заставе и даже в Хайфе ты в опасности, как и все Стражники. Спасайся, Мили, пока есть возможность. –Гелина аккуратно улеглась в кровати, глядя на неё внимательно и напряженно. Потом взгляд смягчился.

—Лейф первое время обнадеживал меня – говорил, что ты выдержишь все испытания, доживешь до седых волос, пусть и не с нами. Он часто вспоминал тебя, поверь мне. А ты вспоминала нас с Лейфом и Ликой? —внезапно спросила она, и глаза её слегка заблестели от какого-то внутреннего чувства—радости, может быть. Милетерис сначала не поняла, но потом всхлипнула, поняв, что Гелина ничего не знает о Лейфе. Только имела ли право Милетерис говорить ей?

—Лейф, Гелина, он…—промямлила Милетерис, пряча глаза.

—Я знаю. —тихо отозвалась Стражница Заставы. —Я слышала мысли Лики, когда она пришла, но ты первая, кто решился мне рассказать. Спасибо, что не считаешь меня слишком слабой, чтобы принять эту новость.

—Я всегда забываю, что только моих мыслей и Драконьих ты не слышишь.

Гелина вздохнула:

—Мили, прости нас за то, что мы не могли тебе помочь тогда. Никто не знал, где ты, никто не знал, правда ли то, что ты так серьезно больна или же сбежала… Мы только надеялись на то, что ты выжила. И это просто счастье—видеть тебя здесь, здоровой. —Стражница Заставы снова сжала её руку и как-то обмякла в миг.

—Извини, мне что-то хочется отдохнуть…

—Конечно-конечно. Я рада, что ты жива, Гелина, это самое лучшее, что я слышала за все время в Заколдованных Землях. Правда. –Милетерис потянулась и поцеловала Гелину в щеку. Рука Стражницы Заставы внезапно крепко схватила её за запястье.

—Даже, если мы больше не увидимся – не задерживайся в Хайфе... И постарайся не попасться никому на глаза – это же все-таки гарнизон… –ей стало жутко от слов Стражницы Заставы.

Она не смогла… Ее видели и попытались арестовать.

Гелина права – нужно уходить как можно скорее.

—Сель! Сель, идем! —Милетерис выпрыгнула из-за угла, немного запыхавшись от волнения. Мастер линии сопровождения, сжав губы, стояла неестественно прямо, глядя куда-то ей в плечо. Девушка недоуменно свела брови—отчего такой безучастный взгляд? Она сделала шаг вперед, вошла на лестничную площадку и тут же два меча, со свистом разрезав воздух у лица, прижались блестящими остриями к её шее—один меч оцарапал кадык, другой небрежно срезал прядку волос. Милетерис замерла, боясь вздохнуть, не испуганно, еще удивленно скосив глаза на сизые клинки. Перед ней из ниоткуда появился Мастер Касем, заслонив собою застывшую Сель, к чьей пояснице был приставлен кинжал.

—Сель не смогла сказать, кто из вас открыл печать. Думаю, усадив Мастера линии сопровождения на трон Пытки, мы выясним, кто виноват. Но Вы, Милетерис, совершили большую глупость. Если печать развязали Вы, то Сель подвергнется наказанию по Вашей вине. Вы еще увидите трон Пытки—он никого не оставил равнодушным. Увести их! —дернул рукой Мастер. Сель трепыхнулось, перевела взгляд, на Стражника, державшего кинжал, и, тонко всхлипнув, потеряла сознание. Милетерис растеряно посмотрела на нее и прерывисто вздохнула—вот она и нашла того, кто мог ей помочь…

—Мастера Сель пока что запереть в её покоях. Пусть придет в себя. Трибунал вечером решит, насколько сильна её вина. —хмуро кивнул на бесчувственную Сель Мастер Касем. Потом посмотрел на Милетерис, которую била дрожь, наклонив голову—оценивая, разглядывая, припоминая…

—Потрясающий по красоте плащ. —коротко бросил он и поправил горловину своего черного бархатного одеяния. Милетерис выпрямилась и, иронично искривив уголки рта, произнесла:

—Спасибо.

Мастер линии защиты гарнизона Хайф повернулся к конвою:

—Её– в мой кабинет. А мне нужно еще кое-что сделать.

Милетерис безостановочно оглядывалась на него, терзаемая страхом и любопытством. Девушка ожидала вспышек, настоящего волшебства, каких-то колыханий в воздухе, но Касем, также как и ранее она, приложил указательный и средний пальцы к дверям, которые стали закрываться. Стражники толкали её в спину, торопя—им не нравилось, что она, незнакомка, так часто оглядывается, словно пытается запомнить, что делает Мастер. Милетерис, все еще дрожа, дернула локтем, недовольная, и тут заметила, что двери, почти закрывшиеся, всасывали воздух. И в спину Мастера линии защиты гарнизона Хайф, стоящего перед ними, летели жухлые листья и снежинки. Новая печать! Все-таки это Мастер Касем заклял вход двумя пальцами!

Когда Стражники довели её до обледенелой лестницы, исчезающей в пасти открытой галереи, окончательно стемнело. Хайф над ней и конвоем блестел огнями в окнах переходов и отдельных покоев. Сторожевые бойницы на стенах горели неярко—огонь метался, почти потухнув от мороза, но все же горел, и караул линии Мастера Касема, укутавшись в плащи, измерял шажками расстояние от одного полу потухшего факела до другого. А в окнах спален иногда мелькали вытянутые тени—Стражники подходили к окнам и зашторивали тяжелые портьеры, не выпуская свет и тепло в ночь. Милетерис сглотнула—в ночи на фоне фиолетового неба, Хайф казался теплым и большим зверем, сонно поглядывавшем на город. Её снова толкнули в спину, и когда девушка зашипела, разъярившись от такого обращения, конвой окликнули. Милетерис опустила глаза и тихо застонала—это был Мастер Касем.

—Вы еще тут? —раздраженно спросил Мастер линии защиты гарнизона Хайф и цыкнул—Ладно. Дальше я сам.

Он грубо схватил Милетерис за локоть и оттеснил собою Стражников. Не вдаваясь в приказания своим подчиненным, Касем начал быстро подниматься по ступеням, то поскальзываясь, то ломая лед железными каблуками своих сапог.

Милетерис, потирая локоть, с бешенством смотрела ему вслед. Ну, ничего себе! Сначала схватил за руку, как игрушку, теперь не обращая внимания, бежит по лестнице, совсем не интересуясь ею! Она прищурила глаза, зло следя за ним ночным зрением, а за её спиной остолбенели Стражники. Девушка повернулась и посмотрела на них, застонала. От них помощи не дождешься. Ей могла бы помочь Сель, но она наверняка еще в обмороке, закрытая в своей спальне. Может помочь Ториана, но где её кабинет она не помнила, да и неизвестно будет ли она там. Христина… Нет, Христине сейчас явно не до неё, Лика… Милетерис поморщилась—Лика не слишком любила её в прежние времена и едва ли вдруг проникнется к ней симпатией сейчас… Выбора не было—вся надежда на возвращение в Голубой Лес к мужу была только на благосклонность Мастера Касема. Громко фыркнув, она стала быстрее переставлять ноги.

Отрывок 30: Пророчество, оставленное Лейфом

Касем не сказал ни слова, пока не закрыл за ней дверь своего кабинета. Весь недолгий путь от галереи, куда она поднялась, загнанно дыша, и до обтертой двери Мастера линии защиты гарнизона Хайф, прошел в молчании. Касем, очевидно, вел её окольными путями, ни души не попалось им на глаза, и когда он закрыл дверь и решительно провернул два раза в замке ключ, то выдохнул с явным облегчением и даже слегка улыбнулся ей.

—Садитесь, Милетерис. —Мастер линии защиты гарнизона Хайф указал ей на нетерпеливо подпрыгивающее кресло. Девушка усмехнулась—как знакомо! Как хорошо запомнился ей этот полукруглый кабинет с тремя длинными витражными окнами, в тот раз плотно зашторенными, когда она смутилась солнечному свету, льющемуся из них, и ниточка маленьких огоньков на уровне её глаз. И кресло, заштопанное, корявое, неуклюже топчущееся у большого орехового стола тоже было ей знакомо. Она шевельнула пальцами, осторожно, но без страха подманивая его, и когда кресло замерло перед ней, дрожа в предвкушении, Милетерис медленно опустилась в него, поправив платье и обняв кистью руки подлокотник. Мастер Касем задумчиво смотрел на неё, постепенно приближающуюся к столу. В его светло-голубых глазах мерцала искорка недоверия, и Милетерис, сжав губы, понимала, что он ищет в ней её прежнюю, только-только оказавшуюся в Заколдованных Землях и пораженную чудесами—ожившее кресло, солнце за окном, когда на улице метель, лопающиеся дома, Стражница Заставы, притворяющаяся статуей и Лика, выходящая прямо из ниоткуда… Тогда все было одновременно сказочным и пугающим, тогда ей казалось все перевернутым с ног на голову и только она сама себе казалась нормальной и естественной. А теперь…

—Удивительно снова видеть Вас здесь. —произнес, наконец, Мастер Касем, облокотившись на стол. Глаза вспыхнули—желтая молния, искря, облетела вокруг зрачка и распалась голубоватыми бликами. Милетерис недобро усмехнулась в ответ, её глаза, пусть и не полыхая, как глаза Касема, мягко мерцали, янтарные крупинки сыпались на темную каемку внизу из-под ресниц, на мгновение закрывая зрачок, из-за чего взгляд девушки казался рассеянным. И когда он в это поверил, она живо отозвалась:

—Не нахожу в этом ничего удивительного. И Вы не найдете, если вспомните, кого привела Стражница Заставы в этот кабинет в прошлый раз

Мастер Касем вздохнул, качая головой. Песочная прядь, наполовину уже покрывшаяся сединой упала ему на лоб.

—Лейф искренне верил, что правнучка Дракона сможет стать Щитом для Стражников. —заметил он. Милетерис перестала улыбаться—тон Мастера линии защиты гарнизона Хайф был тих. Обычно ничего хорошего такой тон не предвещал. Но помня, что неделю назад он потерял сына, она не стала язвить и ерничать.

—Где Вы живете? —вдруг резко спросил Мастер Касем. Милетерис растерялась:

—Не близко.

Мастер Касем подыграл ее словам бровями и косо усмехнулся:

—Что помогло Вам проникнуть в Хайф?

Милетерис вспыхнула—в глазах зажглась злость, как он смеет разговаривать с ней таким тоном? Где предел его высокомерию? Даже сейчас, лишившись единственного сына, он не изменял ни себе, ни своим привычкам. Девушка медленно выдохнула и сжала подлокотники кресла.

—То же, что и Вам помогло бы проникнуть в Хайф. —выдавила она тихо, не моргая глядя на него. Мастер линии защиты гарнизона нахмурился.

—Такая же несговорчивая, как и в прошлый раз. —отмахнулся он и оттолкнулся от стола, уйдя куда-то вглубь кабинета. Милетерис, не двигаясь, повернула голову, пожирая полыхающими глазами краешек стола. Злость билась внутри, горячая, жадная и рвущаяся наружу, а ей ничего другого не оставалось, как только держать в себе это существо, которое она мысленно почему-то сравнила с Драконом. Которого травила внутри, загоняла в живот, но усмирить смогла лишь тогда, когда взглянула в одно из окон, где ночь причудливо перемешалась с тусклым, полустертым отражением кабинета Мастера линии защиты гарнизона Хайф.

Как же быстро темнеет… А ведь нет и пяти часов.

—В этом отношении я не меняюсь. —сухо сказала Милетерис, подойдя к нему. Мастер Касем обернулся, рука, судорожно растопырив пальцы вдруг схватила её за горло, указательный и большой палец с силой прижались к ямочке под ушами. Девушка захрипела, сжав его запястья, с ужасом глядя, как крупицы льда в его глазах блестят и подрагивают, сталкиваясь полупрозрачными гранями и оглушительно звеня на весь кабинет.

Что происходит?

Он её задушит?

Ногти отчаянно царапали кожу на запястьях Мастера линии защиты гарнизона Хайф.

—Не меняешься? А с чего бы тебе меняться? Думаешь, что оставив патруль, ты рискнула чем-то большим, чем собственной жизнью? А ты никогда не задумывалась, что твоя жизнь бесценна только потому, что ничего не стоит? —прошипел он, прижавшись выпирающей скулой к её виску. —Мой сын, единственный из всех, кого я любил, мертв, а ты сидишь передо мной со своими ироничными речами. Гарнизон потерял опору— Защитника и Стражницу Заставы. Да что ты можешь знать о страданиях обреченных? Ты, которая вернулась сюда и развеяла мою печать! Плохо ли тебе, как Гелине, как Лике, как мне, на худой конец? Ты гораздо счастливее каждого из одаренных Хайфа. — с этими словами, он дернул рукой, отпуская её. Милетерис отступила на шаг и согнулась пополам, откашливаясь.

—Это не… Моя вина… —прохрипела она, прижимая руку ко рту и оглушительно кашляя. Касем тяжело дышал, как-то безучастно поглядывая на неё, словно он не понимал, что был причиной затяжного кашля, сотрясающего девушку.

–Вы проникли в гарнизон без разрешения и незаконно, развязали печать, подбили на нарушение Устава Мастера одной из линий. Вас, а не Мастера Сель нужно усадить на трон Пытки, избить палками до полусмерти и умертвить, как преступницу. Сейчас никто не поможет Вам–нет ни Лейфа, ни Мастера Христины, ни Гелины.

Он не рассчитывал напугать ее, заставить умолять и просить пощады. Ему было все равно, как воспримет Милетерис новость о своем преступлении и какое наказание заслужила. И все же в глубине души Мастер Касем удивился ее выдержке–она не дрогнула под взглядом холодных пронизывающих насквозь глаз. Глаза девушки повлажнели или же из-за освещения ему так казалось, но она не испытывала страха перед ним и его словами. Молчала, глядя ему в лицо своими ясными теплыми глазами, и ледяные иглы разлетались в осколки между ними, сломленные огнем ее глаз.

–Мне не нужна помощь. —Милетерис еще недовольно потирала шею, приподняв уголки рта в нерадостной усмешке. –Это же я развеяла Вашу печать, Мастер, я проникла сюда, и никто не смог помешать мне. Да и кто бы мог помешать праправнучке Дракона? Есть ли среди Стражников те, кто мог бы сравниться со мной?

Мастер Касем выдохнул, собрав брови над переносицей. Он долгим взглядом смотрел на неё, словно соображая, что она хочет, а потом медленно протянул:

–Пожалуй, я бы мог принять вызов самоуверенной праправнучки Дракона. — Милетерис неуклюже выпрямилась, не переставая улыбаться.

—Спасибо, что высоко цените мое мастерство. – она беспокойно покосилась на окна, закусывая губы и нетерпеливо переступая с ноги на ногу. А Касем совсем не торопился. После вспышки ярости, он снова стал холодным и до неприличия циничным.

«Куда привела мне эта странная беседа? Даже выстояв против него, я уже не смогу вернуться. А до поединка он продержит меня неизвестно сколько. Как же Кит? Как мне с ним связаться?»

И тут она вспомнила о пере, лежащим во внутреннем кармане плаща. Ведь она может сейчас же унестись в Голубой Лес, не медля ни секунды. С Гелиной она увиделась, возможно, попрощалась, а могилу Лейфа девушка видеть не хотела, как бы сильно не оскорбляло это память о друге. Оставаться ради потешания Стражников и ущемления самолюбия Мастера линии защиты гарнизона, вместо того, чтобы вернуться к возлюбленному, ждущему ее и не сводящему глаз с неба над Смоленом, Милетерис не собиралась.

Она подняла руку и запустила ее в карман, медленно доставая перо. Мастер Касем хмуро и напряженно смотрел за ее рукой–от его тяжелого взгляда пальцы Милетерис похолодели, и девушка, не чувствуя их, едва не сломала перо.

–Видите? –она показала ему серебристое вытянутое перо. Он нахмурился. –С его помощью я перенеслась прямо в Хайф–это Драконье перо.

При виде настоящего пера–тонкого и переливчатого, Мастер линии защиты гарнизона Хайф, прищурился, изумляясь, откуда у нее взялось такое красивое и большое перо, ведь даже в гарнизоне хранились пушинки, не имеющие той силы, какую сейчас держала Милетерис.

–И я не планирую оставаться в Хайфе. Жизнь во Дворце не была легкой и приятной. Но сейчас я живу счастливо и спокойно и ни один титул, ни один Устав не заставит меня от этого отказаться. Поэтому я прощаюсь с Вами, Мастер. –девушка поднесла его к лицу, готовая дунуть и раствориться в воздухе, но внезапно Мастер выбросил вперед руку.

–Если Вам так хочется забыть о своих друзьях и их жертвах ради Вас, то я не стану удерживать от позорного побега и не стану тратить сил на розыск. –Милетерис замерла, а Мастер Касем продолжил:

–Сель пришла Вам на помощь, показала дорогу в госпиталь, стояла на страже, пока Вы разговаривали с Гелиной, а Вы, между тем, готовы исчезнуть, наплевав на нее и ее нерадостную участь.

—Что Вы сказали? —процедила Милетерис. —Причем здесь Сель?

—А Вы думали, что Стражницу за нарушение Устава гарнизона не ждет наказание? Её ждет наказание—трон Пытки. Знаете, как больно, когда шипы, острые, как клинки мечей Стражников Хайфа, вонзаются в плоть? Не остается ни одного места, где бы шип не проткнул кожи и не вошел внутрь. Шипы так искусно подогнаны по размеру, что на первом этапе они не заденут ни одного органа. Но это только вначале. Спустя сутки, шипы начинают прорастать внутри тела, доставляя куда большую, чем раньше, боль. С каждым днем их длина увеличивается ровно на десять сантиметров. И через пять дней шипы, насквозь пронзив все тело, выходят наружу и сплетаются для последней пытки—они душат, если повезет, живого человека, душат часа за три, и обреченный испытывает не только боль, но и ужас быть убитым именно так. Это и ждет Сель, если Вы не опустите руку. Я буду настаивать на этом наказании. Вы можете оставить Хайф навсегда, но сможете ли Вы жить спокойно после очередного своего предательства?

—Вы не сделаете этого! Не посмеете! — вскричала девушка, испуганно задышав. Волосы на голове вдруг зашевелились, щекоча шею, по спине прошла волна холодного пота. Мастер Касем смотрел на Милетерис, пораженную и впервые за все проведенное время в его кабинете, встревоженную, и чувствовал мрачное удовлетворение.

—Сделаю.

—Она Мастер гарнизона. Она одаренная из Высшей Династии. Она– Очарованная Огнями. Ваши законы не настолько суровы. —недоверчиво глядя на него, говорила Милетерис. Мастер Касем усмехнулся.

—Суровее, чем Вы думаете, Милетерис. Но они справедливы. Ни для кого нет поблажек. Сель показала чужой, а Вы– чужая, госпиталь, провела чуть ли не через весь Хайф. Это заговор, это предательство, и она должна понести наказание. Другое дело, что её можно отправить с патрулем до Кландси, скажем, для подготовки местного гарнизона. Небольшая ссылка на пару месяцев… Но Вы еще не опустили руки с пером, значит, Вам все равно, что на Вас будет её смерть. Ужасная смерть…—протянул Мастер линии защиты гарнизона. Милетерис хотела сглотнуть, но кадык вдруг разросся и, пульсируя, не давал ей сделать этого. А потом она дрогнула.

Он сломал её.

Она опустила руку.

—Теперь Вы её помилуете?

—Несомненно. –отозвался Мастер Касем, медленно подходя к ней. –Я сделаю все зависящее от меня. Трибунал отправит ее в Кландси или Смолен. –девушка коротко вздохнула.

Незаметным движением она спрятала перо в рукаве, и когда он подошел к ней, девушка показала раскрытую ладонь:

–Оно принадлежало мне. Я его уничтожила, чтобы никто из Стражников Хайфа не воспользовался им.

–Потрясающее волшебство. –пробормотал Мастер линии защиты гарнизона Хайф и хлопнул в ладоши. Девушка невольно подскочила от громкого хлопка и неожиданно дверь толкнула ее в спину.

–Раз уж Вы передумали и решили остаться на некоторое время, нет повода откладывать поединок. А пока что Стражники отведут Вас в Ваши бывшие покои и поверьте, это намного лучше, чем темница, наполненная крысами и подстилкой из соломы. Цените любезное гостеприимство гарнизона Хайф.

Милетерис едва сдержалась, чтобы не плюнуть ему в лицо. С другой стороны, подумала девушка, ее покои действительно предпочтительнее и несравнимо уютнее и теплее темницы.

«Осталось дождаться, пока Сель уедет из Хайфа. Когда она будет в безопасности, я вернусь домой.» –она поднималась по крутой лестнице, сопровождаемая двумя Стражниками Мастера линии защиты гарнизона Хайф, и чувствовала себя разбитой, как фарфоровая ваза. Морально Мастер Касем растоптал ее, хоть девушка не показала этого, она не совсем понимала, куда ее ведут и по той ли дороге, которую она проходила почти каждый день. Ноги по старой привычке несли ее наверх, руки цеплялись за гладкие периллы, а потом вдруг девушка очутилась в своих старых покоях–темных и пыльных, услышала, как щелкнул замок.

Совсем как два года назад.

Только теперь ее душили не страх и незнание, а досада и обреченность. Глядя на пестрое покрывало, потемневшее от пыли и лишившееся красок, мутное окно и зеркало, тяжелые шторы и створки шкафа в резьбе которого лежала пыль, Милетерис не могла сдержать слез.

* * *

—Мастер линии сопровождения Сель будет выслана за пределы Хайфа на восемь недель и большего от неё никто не потребует. —сказал Гедеон час спустя и, переведя взгляд на Касема, с легким смешком сказал:

—Обменял Мастера на Защитницу Хайфа?

Мастер линии защиты гарнизона Хайф не ответил, оглянулся ища глазами Христину—но ее не было. Ториана стояла у окна, рядом с ней стояла Юния. Мастер линии разведки дружелюбно улыбнулась Мастеру линии защиты гарнизона Хайф, но Мастер Касем, увидев в руках конверт с пророчеством сына, сильнее нахмурил брови. Мастер Александр, мелко качая головой, смотрел на Мастера Ториану взглядом, в котором при желании можно было отразить любые эмоции. Никого не взбудоражили слова Мастера Гедеона–Милетерис, как Защитницу, никто всерьез не воспринимал, а вот желтый плотный конверт вызывал одновременно и интерес, и страх.

–Сель наказана, теперь вернемся к пророчеству Защитника Лейфа. –Мастер Александр, устав от молчания разорвал тишину зычным и сильным голосом.

Мастер Ториана кивнула ему и, выйдя в центр залы, надорвала конверт и, вытащив письмо зачитала:

– «Драконам издавна велено подчиняться своим Хозяевам. Этот приказ кипит в Драконьей крови, сверкает в нечеловеческих глазах, и он же закреплен в словах самого первого Хозяина. Однажды Дракон ослушается слов Хозяина, и страшная смерть постигнет и его, и его Хозяина, ибо связаны они и кровью, и душой.»

–Это не очень похоже на пророчество. –пробормотал Мастер Гедеон. Юния за спиной своего Мастера развела руками.

–Из него ясно, что Драконы действительно где-то поблизости. Это не легенды и не сказки–они существуют. Но помимо домыслов, что они принадлежат Принцессе Лунной Тени, у нас ничего нет. –повысила голос Мастер линии разведки. Мастер линии защиты гарнизона забрал у Торианы пророчество, еще раз перечитал его про себя. Поднял глаза и невидяще посмотрел на собравшихся Мастеров и Стражников.

– «Однажды Дракон ослушается слов Хозяина, и страшная смерть постигнет и его, и Хозяина…» Почему только один Дракон? А со вторым что? И как нам заставить его ослушаться приказа Хозяина?.. И когда это размытое «однажды»?

–Может быть и через полвека, может быть и через месяц– мы этого не знаем. Но и слепо ждать не можем– мы должны приблизить этот день, как можно скорее. Для этого нам нужно найти Хозяина. Как только мы определимся с этим, мы вынудим одного ослушаться заведомо невыполнимого приказа другого. Но пока что нам даже достоверно неизвестно, чьи Драконы растерзали патруль.

–Если это Принцесса Александра, отвергшая обвинения, то в наших силах и силах Управы, заставить ее перебраться в Хайф под неусыпный контроль Стражников. И выяснить это наверняка. –заметил Мастер Гедеон. Мастер Александр покачал головой:

–Она отказалась от Короны два года назад. Не вижу причин для ее согласия в этот раз. Тем более переехать в Хайф, как верно заметил Гедеон, полный любопытных Стражников. Если она Хозяйка Драконов, то ей не удастся скрыть это в Хайфе. И она, я уверен, это понимает.

–Это дела политики. Мы Стражники, что мы можем предложить ей кроме защиты? –поморщился Мастер Касем. –Но весной Управа собирается поехать в Сарроу проведать Принцессу Александру. Мы договоримся с ними и посвятим частично в наш план. Я думаю, что знати проще договорится между собой, они умеют льстить и прогибаться ради золота и власти.

–А нам проще припугнуть их, не так ли? –усмехнулся Мастер Гедеон. Юния–единственная Стражница, сумевшая присутствовать на Трибунале, робко сказала:

–Управа всегда слушается советов Трибунала. Припугивать совсем необязательно.

–Юния права. Нужно действовать тонко, но настойчиво. –поддержала свою Стражницу Мастер линии разведки. –До весны еще полтора месяца–начнем издалека подбираться к этой теме, пока есть время и осторожно подговаривать Династии, суля им так много золота, что они не смогут отказать.

–Но золота у нас нет. Едва ли и Принцесса Лунной Тени даст им обещанное нами количество–она разорила и выгнала всем вельмож Сарроу в их поместья за городом. И наша знать это знает.

–Страх разориться мы покроем будущими славой и богатством, достойными сторонников и друзей Принцессы. Покажем пару якобы перехваченных писем из теплой неформальной переписки между Принцессой и вельможами из Кландси или Смолена. Пойдем по тому же пути, что и Принцесса Александра–заманим их в ловушку, сыграем на самом трепетном для них ­– желании нажиться и сойтись с Наследной Принцессой поближе.

Мастер Ториана замолчала, ожидая замечаний, однако все Мастера погрузились в долгие размышления о плане Мастера линии разведки.

В наступившей тишине, Гедеон переглянулся с Касемом. Юния недоуменно свела брови, и только Мастер Александр не побоялся высказать вслух то, что поняли многие:

—Мы знаем, как можно избавиться от Драконов, знаем, кто может быть Хозяином–это уже не мало. Но без уверенности нам не приблизиться к осуществлению пророчества. А пока Драконы живы – все одаренные находятся в опасности.

Отрывок 31: Мысли, не дающие покоя

Она слезла с лошади, подвела её к коряге, рогатиной торчащей из снега и, быстро перебрасывая поводья, привязала животное. Оглянувшись назад, Александра увидела только красные крыши, подглядывающие за ней из клочков тумана и крутые завитки молочных облаков. Еще раз оглянувшись вокруг, она побежала к пруду, прятавшемуся за старой, рассохшейся ивой.

Неловко вскарабкавшись на пологий камень под деревом, Принцесса Лунной Тени залезла на нижнюю ветку и уселась там, откинувшись спиной на другую ветку повыше.

Пруд, словно околдованный матово мерцал в неярких, еле пробившихся сквозь плотный слой тумана, лучах. Сам же туман растекался между веток прибрежных кустов золотистой газовой тканью, стелился по льду пруда, словно пар над закипающей водой. Ветерок дергал длинные ветки ивы, осыпая Александру и дымку колкими соцветиями снежинок, и тогда Принцесса Лунной Тени ежилась, а толстая ветка под ней начинала раскачиваться.

Когда-то, почти триста лет тому назад, она вот также прискакала сюда. Лошадь Александры на два корпуса обогнала лошадь спутника, и ей пришлось ждать, пока юноша привяжет свою задыхающуюся серую кобылу рядом с её гнедой лошадкой и, утопая в снегу, догонит её.

—Куда ты меня ведешь? —собирая брови, удивленно спрашивал он, покорно идя за ней. Александра на ходу обернулась и, загадочно улыбаясь, подмигнула ему.

—Сейчас ты все увидишь! —заверила Принцесса Лунной Тени и, повинуясь внутреннему порыву, схватила его за руку. Его пальцы крепко схватили небольшую ладонь Александры, он, нагнав, пошел рядом с ней, выпрашивая ответ—куда они идут и зачем приехали сюда, но Принцесса не отвечала.

—Вот куда! —она повела подбородком, радостно глядя на замерзший пруд. Юноша опешил:

—Сюда? Красиво! —тут же нашелся он и широко улыбнулся ей. —А что тут делать?

Александра улыбнулась на этот раз по-женски тонко—опустив глаза и, не поднимая век, она посмотрела в сторону замка, а на её розовых, в тон скулам, губах обозначилось мимолетная улыбка.

Юноша, поймав эту улыбку на лице Принцессы Лунной Тени, притянул девушку к себе и поцеловал. Она вспыхнула, но ответила на поцелуй, осторожно и нежно касаясь пальцами его лица.

—Хотя бы это…—жарко прошептала Александра ему в губы. Он засмеялся:

—А что еще?

Она озорно посмотрела на него, мягко отстраняясь. Нагнувшись, Принцесса Лунной Тени зачерпнула руками горсть снега и кинула им в него. Не ожидавший, он наглотался и надышался снегом, а когда пришел в себя, она была уже на другом конце пруда.

—Ну держись! —пообещал он и кинулся к ней, скользя по льду. Взвизгивая, Александра убегала от него—сначала по льду пруда, потом по заснеженному лугу, а он, настигнув, валил её в снег, и они, задыхаясь от холодных снежинок, забившихся в нос и рот, целовались и катались, сминая собою пушистое снежное покрывало. И так каждый раз, когда им удавалось ускользнуть из замка.

Александра усмехнулась и подняла воротник. Она спрыгнула с ветки и медленно пошла через пруд, разгоняясь и скользя. Оглянувшись, Принцесса Лунной Тени увидела длинные свинцовые дорожки, то расходящиеся, то наоборот, сливающиеся в одну широкую полосу, когда она ставила ноги вместе. Впустив в себя холодный воздух минувших мгновений, Александра закусила губу и отвернулась, упрямо шагая по снегу, где почти триста лет назад она, одуревшая от счастья, целовала возлюбленного.

Распутывая узел поводьев, ей снова вспомнилось. Тогда же, вот точно также как и сейчас, отвязывая лошадь распухшими от снега пальцами, она мысленно злилась—ведь он уже отвязал свою лошадь, и теперь ждал её, заглядывая ей в лицо.

—Что-то не так? —ненавязчиво поинтересовался юноша. Александра быстро посмотрела на него и покачала головой.

—Руки скользят! Не могу поводья распутать! —пожаловалась она надломленным звонким голосом. Он оттеснил её и снял свои рукавицы.

—Держи. —юноша вручил Принцессе Лунной Тени кожаные, с торчащим рыжим пушком рукавицы. —Надевай, а я пока отвяжу лошадь.

—Ты же замерзнешь! Как ты на таком морозе будешь держать поводья? Я пойду поищу свои перчатки, они наверное на камне остались…

—Не надо никуда ходить. —заверил он, отвязав лошадь и отдав ей поводья. —Нам уже пора, нас наверняка уже хватились.

—Но ты же замерзнешь! —повторила Александра, тем не менее забираясь на лошадь. Юноша легко запрыгнул в седло и усмехнулся:

—Не беспокойся, я не зябкий! —и с этими словами, он погнал лошадь к замку. Принцесса Лунной Тени, сжав в рукавицах пальцы, удобнее перехватила поводья и поспешила вдогонку за ним…

—Ваше Высочество! Принцесса! —Александра резко дернула лошадь и едва не упала, когда она, фырча, поднялась на дыбы.

—Дегэйр! Ты сошел с ума! —крикнула Принцесса Лунной Тени на Третьего Дракона, внезапно опустившегося перед лошадью и напугавшего животное. Дегэйр поднялся, брезгливо отряхнул снег с колен и подошел к ней. Александра недовольно смотрела на него. Он подошел и замер, прижимаясь к её ноге, печально и серьезно глядя ей в глаза. Она смешалась—что с ним?

—Дегэйр?..

—Принцесса, скажите мне, почему Вы сюда приезжаете? Что Вас сюда приводит? —тихо произнес Дегэйр, дрожа от холода. Его красиво очерченные губы приподнялись в уголках рта—он заметно волновался. Принцесса Лунной Тени прищурила глаза, руки разбирали поводья, пряча за этим жестом беспокойство. Накричать на него—это сразу бы выдало её слабость. Но ответить на его вопросы Принцесса Лунной Тени не могла—она и сама не понимала, что именно тянет её к этому пруду. Ответов было много и все, в равной степени, были правильные, но как выбрать ответ, который не объясняя, показал бы Дегэйру, что это только её?

—Меня сюда приводят воспоминания. –вздохнула Александра, слегка улыбнувшись ему. –Прошло три столетия, но ни я, ни этот пруд не изменились. Только в замке появилось больше сквозняков, и ива уже сухая, а так… Все как раньше.

—У Вас тут было что-то хорошее, да? —робко спросил Дегэйр. Александра вдруг рассмеялась. Третий Дракон засмеялся вместе с ней, но его смех оборвался, когда он заметил, Принцесса Лунной Тени смеется и одновременно плачет.

—Да… Тут у меня были самые счастливые часы в моей жизни. Знаешь, Дегэйр, даже на пороге Тронного Зала я не испытала и сотой доли того счастья, которое испытывала здесь…—тихо сказала она. Третий Дракон ласково погладил её руку.

—Вы тогда не были готовы, Ваше Высочество. Все изменилось.

Она взъерошила черные волосы своего Дракона.

—Ты боишься холода, но все равно отправился за мной… —пробормотала Александра и зло, и быстро вытерла слезы. —Да, ты прав, я была не готова к тому, чтобы стать Королевой.

—А теперь? —Александра пожала плечами, кротко улыбнувшись своим мыслям.

—Если бы он был здесь со мной, то я стала бы Королевой и за пять минут.

Дегэйр отскочил и обернулся Драконом, напугав лошадь, погнавшую вперед. Далеко не сразу Александре удалось вернуть контроль над напуганным животным, но она не стала замедлять её. Она скакала во весь опор, думая, что несмотря на то, что соврала Дегэйру про Корону, она не чувствовала этого. Скорее ей казалось, что она тайно поделилась даже не мыслями, а их отголосками.

* * *

Вечером второго дня, Милетерис смотрела на перо, лежащее перед ней на столике, косилась на темное окно и вздыхала. С минуты на минуту в Хайфе мог появиться Хранитель Голубого Леса. И девушка знала, что Кит сможет с легкостью проникнуть незамеченным и забрать ее, но что тогда будет с Сель?.. Разозленные Мастера Трибунала, среди которых самый рьяный защитник Устава Мастер Касем, посадят Сель на трон Пытки.

«Из-за меня.»

«Станет ли Кит слушать меня? Позволит остаться еще на несколько дней, ровно на столько, сколько необходимо, чтобы Сель уехала в Кландси. Оттуда ее уже не достанет Трибунал Хайфа. Но сколько мне ждать этого? А может она уже уехала–Трибунал скор в исполнении приговоров. Как мне узнать об этом?»

Наготове у девушки было короткое письмо мужу. Еще с утра Милетерис попросила принести бумагу и чернила, а получив их села за стол и в несколько длинных предложений расписала Киту свои опасения и свое положение:

«Кит, по моей вине одного из Мастеров гарнизона ждет суровое наказание. За то, что Мастер линии сопровождения помогла мне увидеть Стражницу Заставы, она может лишиться жизни. Но если все сложится, ее просто отправят в ссылку в другой гарнизон, вместо трона пытки. К несчастью для нас, я не могу покинуть Хайф, пока она не уехала, в противном случае, ее могут казнить–я не хочу брать на себя вину за чью-ту оборвавшуюся жизнь.

Как только Мастер линии сопровождения покинет гарнизон, я вернусь в Голубой Лес, но не раньше, поэтому прошу тебя, жди меня, Кит. Не покидай Голубого Леса, отправляясь за сотни километров, чтобы вызволить меня–я все равно не могу оставить Хайф сейчас. Не беспокойся, мое заточение ничуть не мучает меня–меня сытно кормят, во всяком случае, пока, я живу в своей бывшей спальне, в шкафах полно платьев, служанки не забывают топить камин и относятся ко мне, как и ко всем Стражникам–учтиво и предупредительно. Оставь свои опасения, я задерживаюсь, но все же не остаюсь здесь навсегда. Как только будет возможно, я распрощаюсь с Хайфом и вернусь к тебе в Голубой Лес. Ты не успеешь даже заметить мое отсутствие.

Мили.»

Она перечитала письмо, думая, стоит ли добавить несколько теплых слов ожидающему в тихом и темном доме Хранителю или бодрое настроение, разлитое по письму должно его успокоить и остановить. Не зная, что приписать, Милетерис с досадой свернула письмо в трубочку, и на пальце в свете свеч сверкнуло обручальное кольцо. Развернув письмо и обмакнув перо в чернила, Милетерис быстро приписала:

«Пусть мое кольцо пока будет у тебя–в Хайфе его могут случайно заметить, а носить перчатки постоянно, даже в покоях, глупо и подозрительно. Поэтому я отправляю кольцо, чтобы ты сохранил его, пока я не вернусь. Береги его, как если бы я отправила тебе часть себя.»

Милетерис скатала письмо в трубку и вдела его в кольцо. Несколько секунд смотрела на руку, непривычную из-за отсутствия сверкающего платинового колечка, и ей казалось, что лишаясь кольца в Хайфе, она поступает неправильно, как будто лишается связи с мужем. И только холодное сердце гиднимы на груди не давало девушке повернуть назад.

Это временно, уговаривала себя девушка, подбирая со столика перо и осторожно вдевая в кольцо стержень пера.

–В Голубой Лес, к Хранителю Голубого Леса. –произнесла Милетерис, и трубка с кольцом в ее руке рассыпалась пыльцой и, подхваченная длинным контурным пером, унеслась прочь от Хайфа. Девушка сглотнула, поняв, что ее захлестывает тоска. Тихо-тихо было в спальне, Милетерис сидела и смотрела на свое отражение, едва дыша, не моргая и не шевелясь. Если бы Кит проник в Хайф, то забрал бы ее отсюда, и ночью она уже была бы дома. Но теперь, им обоим придется ждать, и для кого это ожидание будет сильнее и невыносимее, девушка не знала.

От мрачных мыслей ее отвлек стук в дверь. Вспомнив, что она еще не ужинала, Милетерис очнулась:

–Войдите! –дверь приоткрылась, впуская служанку, и девушка разочарованно вздохнула, увидев, что служанка пришла без сопровождения подноса.

–Какого?..–не выдержала девушка под утробное урчание желудка. Служанка низко склонилась перед ней:

–Мастер линии разведки приглашает Вас отужинать с ней в Трапезном Зале.

–Ториана? –недоуменно переспросила девушка, и служанка кивнула. Милетерис хмыкнула:

–А разве мне можно выходить?

–Это приказ Мастера линии разведки.

Едва дослушав служанку, девушка почти бегом бросилась из спальни. Прислужница бежала за ней, крича и умоляя остановиться, но Милетерис не слушала ее–подняв юбки светлого платья, она спрыгивала и слетала с пяти ступеней за раз, и только оказавшись в галерее, полной Стражников, Милетерис взяла себя в руки, прямо и гордо идя между ними. Многие уже окончили ужин, возвращались на свои этажи в спальни, уходили на патрулирование улиц Заставы, и Трапезная была почти пуста. Мастер линии разведки знала об этом и поэтому всегда приходила последней, ужиная в тишине и никем не отвлекаемая. Такое приглашение было поистине честью для Милетерис, кроме того, именно Ториана велела выпустить ее на свободу хоть ненадолго, что не могло не тронуть.

В самом дальнем углу у камина, неизменно по давней памяти сидела Ториана—она смотрела куда-то в сторону, присербывая вино. Сложно было что-то прочесть в ее лице–ждала ли она кого-то, прислушиваясь к шагам редких Стражников, или же оценивала вкус вина?.. Милетерис незамедлительно подошла к ней. Заметив её, Мастер линии разведки приветливо взмахнула рукой, указывая на пустое кресло напротив, словно с момента их последней встречи не прошло полутора-двух лет. Словно и вчера, и позавчера, и неделю назад, приглашала ее сесть Мастер линии разведки. Благодарно кивнув, девушка опустилась в него.

— Как давно я тебя не видела. —с улыбкой сказала Ториана. —Ты изменилась до неузнаваемости. Выросла.

—Спасибо, Ториана. —Милетерис быстро улыбнулась ей, чувствуя себя во сне, когда ей кажется знакомыми и слова, и люди, но не сама она. —Я так рада тебе, не представляешь.

—Отчего же? —свела брови Ториана. —Очень даже представляю. Скучно сидеть в маленькой спальне, навещаемой только служанками. Я хотела прийти к тебе, но вместо этого решила, что лучше будет отпереть дверь твоей темницы.

—Это действительно темница. —с грустью сказала Милетерис. —Где бы не находилась моя спальня, насколько роскошной не была бы она, но будучи запертой–это всего лишь тюрьма. —Ториана хмыкнула:

—Наслаждайся вином и едой, обществом и свободой хотя бы сегодня. Возможно, завтра я буду не столь всесильна, как нынче вечером. —она улыбнулась и откинулась в кресле, грея у огня руки. Милетерис некоторое время рассеянно смотрела на неё, ища едва уловимые признаки изменения, и не находила—Ториана оставалась собой, все той же тихой и неуловимой, думающей о своем и живущей словно вне стен Дворца. Может, поэтому ей так легко удавалось прятаться среди предметов и людей?

—Расскажи мне о Сель, ее уже сослали?..—вдруг попросила Милетерис, поняв, что если она и может у кого-то спросить о судьбе Мастера линии сопровождения, то только у Торианы, которая действительно обладала любой информацией, касательно Мастеров, Стражников и гарнизонов. Мастер линии разведки шевельнулась, в глазах вспыхнул интерес.

—Еще нет. —не теряя слов и времени отозвалась она. Милетерис поджала губы.

–Через две недели она уедет вместе с патрулем. Трибунал решил сослать ее на восемь недель в гарнизон Кландси к…–она запнулась и не стала договаривать. Девушка прищурилась, заметив это, но Ториана уже сошла с тропы едва начатой беседы. Попивая вино, она небрежно уронила:

–Ты согласилась показать свое искусство в поединке с Мастером Касемом? Это очень смело.

–Он слишком самоуверен.

–А ты? Он всю свою жизнь тренируется, развивая свои способности. У него вся жизнь и два пальца стоят против…

–Полутора лет и двух пальцев.

–Я знаю, что ты очень талантливая, и в твоих жилах необычная кровь. Ты разрушила его печать, но достаточно ли этого, чтобы противостоять Мастеру Касему? Он не пощадит тебя, зная, то раны затягиваются на тебе и подозревая, что ты сбежала из патруля его сына.

Милетерис нахмурилась и крепко задумалась, забыв об остывающем ужине и серых глазах напротив. Ториана не торопила её, давая время собраться с мыслями—это её и выделяло среди многих, она редко спешила и редко подгоняла других, ей от природы были свойственны мысли, а не действия. И зная цену мыслям, и зная, что слова зачастую бесценок по сравнению с мыслями, которые они должны выразить, она молча ждала. Наконец, Милетерис определилась—это опрометчиво и неоправданно рискованно. Но и Кит потратил полтора года, уча ее фехтованию и искусству поражения, не зря, была уверена девушка.

—Когда он хочет проверить меня?

—Через три дня, если не произойдет ничего такого, что могло бы его отвлечь или заставить покинуть Заставу. —с готовностью, словно их разговор строился по отрепетированному, заранее написанному сценарию, сказала Ториана.

—Три дня? —ужаснулась Милетерис. —А Сель уезжает через две недели…

—А остальное время я просижу взаперти?..

—Если пожелаешь. Но я не думаю, что это обязательно. —тон Торианы не менялся, даже выражение лица было умиротворенным, в то время, как Милетерис бросалась из крайности в крайность—то неразличимый шепот, то вскрик, то маска, то гримаса.

–А кто обучал тебя? Не могла же ты сама развить в себе способности? Ты немного умела стрелять, но Лика отзывалась о тебе, как об очень посредственном мечнике. Вдобавок, ты не имела ни одной активной силы. Что-то изменилось с тех пор?

Милетерис проницательно посмотрела на нее:

–Ты же сама недавно сказала, что я изменилась до неузнаваемости.

За Седыми Лесами часть 12

Часть 12

Отрывок 32: Титул Защитника Хайфа

Кит поражался ее успехам – девушка натренировала руку так, что стреляла без промаха из любого положения при любой видимости. Отрывалась от земли легче птиц, а в воздухе была неуловима и стремительна, как и подобало Дракону или человеку с Драконьей кровью. Он замечал за ней проявления и других сил – если она была не в духе, то могла погасить все свечи в доме, если обижалась и улетала, то даже Хранитель Голубого Леса не знал, где именно прячется жена в его Лесу. Когда она радовалась, то взлетала в воздух и вместе с ней отрывались от земли и веток жухлые листья, когда целовала его, ее руки были обжигающе горячими, словно два сгустка огня. Ясные глаза сияли ярко, подобно цитринам на солнце, подобно Драконьим глазам и освещали темноту дома или Леса, намного ярче, чем глаза одаренных.

Но единственное не давалось ей – фехтование. Старательно выучив стойки и выпады, Милетерис не шла дальше – картонно атаковала, словно была ожившим пособием. Таланта и привязанности к мечу у нее не было совершенно, и через год после начала тренировок и незадолго после обручения, Кит признал:

–Более бездарного фехтовальщика я не встречал за всю жизнь.

Милетерис злилась и обижалась. Она чувствовала свою непригодность, но все же слышать это из уст возлюбленного было обидно и досадно. Хранитель подошел к ней вплотную и забрал меч. Погладив ее по голове, он заметил:

–Но твоя кровь дает тебе огромное преимущество перед любым одаренным–ты можешь подобраться близко к противнику, так близко, что сможешь поразить его рукой, а не мечом.

–Как это?

–У каждого человека есть уязвимые места, воздействие на которые доставляет мучительную боль. При сражении на мечах, этот способ невозможен, но для тебя–стремительной и практически неуязвимой–это отличный метод одоления противника. Я научу тебя, покажу эти места и расскажу, как правильно касаться их, не произнося заклинания и не прилагая сил, чтобы противник был побежден. Это самые очевидные места–шея, кисти рук, солнечное сплетение, виски и глаза. –он показывал каждое место на себе.

–Есть и другие, более защищенные и менее болезненные. Целая боевая наука занимается изучением уязвимых мест, различными способами воздействия и преодолением болевого порога посредством медитаций и закаливаний тела. Я не стану подражать им, поскольку я не был учеником этой боевой школы, я просто научу тебя добираться до вышеназванных точек и поражать их. Это скомпенсирует твое шаблонное обращение с мечом и, возможно, однажды поможет тебе.

Этот день пришел через полгода, с ироничной усмешкой подумала Милетерис, поднимаясь по ступеням в манеж. Ее мягкие плотные сапоги не тревожили старого дерева под ногами, плащ с опушкой и капюшоном скрывал лицо до самого носа–ей не хотелось привлекать к себе излишнего внимания. Ториана сопровождала ее до дверей манежа, девушка поблагодарила Мастера и скользнула в небольшую щель, в прохладное и плохо освещаемое помещение.

В кладовой, куда она попала, складывали тренировочные мечи–стальные и деревянные, луки и мишени, а также седла и поводья–манеж принадлежал линии сопровождения, отвечающей за конюшни. Склад был откровенно захламлен сломанными деревянными мечами, луками, рукоятками, которые лежали в ящиках, а когда ящик заполнялся с горкой, сваливались с горки прямо на дощатый пол. Милетерис огляделась, пытаясь собраться с мыслями. Тревога не давала ей восстановить дыхание, не давала сосредоточиться. Утром девушка отказалась от завтрака из-за волнения, а сейчас горько об этом жалела – пустой желудок раздуло, как воздушный шарик, наполненный водой.

–Так, для начала нужно выбрать оружие… С чем я лучше всего обращаюсь? С пистолетом – да, но Мастер Касем-мечник, как мне отбиваться от меча? Только мечом…

Она перебирала мечи, обнажая лезвия и морщась–тренировочные мечи, на которых достигло мастерства не одно поколение Стражников Хайфа, были либо погнуты, либо имели ужасающие сколы и трещины, либо грозили расстаться с рукояткой даже при слабом ударе. И все были не заточенные, как и положено тренировочным мечам. В руках Касема будет боевой заточенный меч, с которым он провел времени столько же, сколько девушка успела пожить.

Милетерис поморщилась, ставя очередной меч в углубление. Что больше всего ее разочаровывало, так это то, что все мечи были одноручными, совершенно не пригодными в использовании двумя руками. Она же училась на катане…

–Лика, если будет в рядах Стражников, наверное, умрет со смеху. – рука потянулась к изогнутому по форме деревянному мечу. Взяв его, Милетерис еще раз посмотрела на тренировочные мечи. Наиболее крепким ей казался палаш, имеющий искривленный короткий и широкий клинок с односторонней заточкой, порядком потертый и со сколами, и эфесом в виде чаши. Взвесив его в руке и внимательно осмотрев каждый скол, девушка пришла к выводу, что лучшего ей в этой кладовой не найти.

Держа в одной руке–деревянный меч, а другой палаш, Милетерис вышла из кладовой и медленно направилась к загону, где Стражники из линии Сель проводили конные тренировки, а Лика когда-то тренировала ее, уступая мольбам убраться с заснеженной площадки.

Загон был обнесен деревянными перекладинами, под ногами хрустела ароматная подстилка. Над головой девушки был натянут светлый тент, парусина хлюпала под порывами северного ветра, порой край ее задирался, и тогда на самые высокие ряды залетали пучки снега. Когда девушка спустилась по лестнице, скинула капюшон и плащ, оставив его на перекладине, и легко перелезла через заграждение, сидящие на скамьях пришли в движение, сравнимое только с движением листвы Голубого Леса или моря–волна звуков, человеческих голосов, телодвижений пронеслась по манежу, все глаза устремились на нее. Милетерис невольно хмыкнула и гордо вскинула голову. Страх отступил при виде заинтересованных взглядов, при виде Торианы с Юнией, Мастера Александра, Мастера Гедеона и его Стражницы. Глаза девушки блеснули, остановившись на лице Лики. Ее прищуренный взгляд, легкая недоверчивая улыбка подстегнули Милетерис. Обернувшись, девушка прикинула, сколько же пришло Стражников посмотреть на поединок сильнейшего Мастера и бывшей Ученицей Лейфа. Не так уж и много, полсотни, считая караул. Остальные либо уверены в победе своего Мастера, либо не посчитали поединок чем-то интересным.

Мастер линии защиты и управления гарнизоном Хайф, сопровождаемый своим Стражником, подошел к калитке; караульный с низким поклоном открыл калитку, и Мастер Касем шагнул в загон. По случайности они оказались напротив друг друга–их разделяло около двадцати метров. Милетерис учтиво склонила голову в знак приветствия, Мастер линии защиты гарнизона ответил тем же. Не сговариваясь они пошли навстречу друг к другу, оба уверенно и легко. Милетерис подкинула в воздух деревянный меч, ловко поймала его и рассекла им воздух и фигуру Мастера Касема надвое.

«Кит, ты был отличным учителем. Посмотрим, достойна ли я такого наставника.» – ее шаги стали быстрее и резче, взгляд посуровел и потемнел. Мастер линии защиты гарнизона остановился под высоким куполом и небрежно скинул плащ–под ним она увидела защитный жилет с кожаными набивными подкладками и меч, прикрепленный к поясу. Девушка шла к нему, отставив руку с палашом назад, как ее выучил Хранитель Голубого Леса, а Мастер линии защиты гарнизона даже не вытащил меч.

–Знаете, я бы хотела успеть к обеду! – крикнула ему девушка, и Мастер Касем усмехнулся. Он щелкнул пальцами, подняв в воздух подстилку манежа, и легкими круговыми движениями закрутил потоки воздуха в смерч. Пальцы сошлись вместе, приказывая смерчу атаковать Милетерис. Туго заплетенные волосы и свободную рубашку стало рвать от порывов. Девушка попятилась и вдруг взлетела, заставив Стражников изумленно закричать. Касем порывисто вскинул голову, а Милетерис–легкая и стремительная, с занесенным мечом, обогнув потоки воздуха, обрушилась на него, как ястреб на куропатку. Удивление мелькнуло в леденистых глазах Мастера линии защиты гарнизона, но он ловко выхватил меч из ножен и отбил яростный и сокрушительный выпад девушки. От силы его удара, Милетерис перекувыркнулась в воздухе, ветер, взявшейся из небытия подхватил ее и швырнул в тент, захрустевший над манежем. Она взмахнула рукой с деревянным мечом, отбив силой воли тугой натиск ветра и камнем кинулась к Мастеру линии защиты гарнизона, не спускавшему ее с прицела сведенных пальцев. Еще два железных лязга–короткие удары, и он перешел в наступление, пока мог достать ее. Милетерис отбивалась с силой и резвостью, достойными снисходительной улыбки Лики–талантливейшей мечницы Хайфа; каждый удар Мастера Касема был отбит, каким бы скользящим он ни был. Пока он наступал, его мастерство не давало ей возможности контратаковать, Милетерис уворачивалась, отлетала, отбиваясь мечами, и сталь дрожала в ее руках, а деревяшка жалобно трещала.

Манеж наполнился криками–кого поддерживали Стражники, было несложно догадаться. Уши заложило от криков, порывов воздуха, создаваемых Мастером линии защиты гарнизона и скорости, с которой Милетерис отлетала или приближалась к Касему. Отбив очередной выпад, девушка опустилась на землю и развернулась, взмахнув палашом и выставив перед собой деревянный меч. Касем налетел сбоку, оттеснив ее к краю загона, но она осознанно уступала ему, отбивалась и ждала подходящего момента. Наконец, Касем приоткрылся, и девушка, стремительно увернувшись от его удара, нырнула ему под руку и ударила концом деревяшки в ямочку под горлом. Касем отшатнулся и закашлялся. Вторым ударом в челюсть Милетерис отбросила Мастера линии защиты гарнизона на перекладины. Казалось бы, она побеждала, но тем не менее с помутившимся взглядом с тяжелыми выхаркивающими вздохами, он был искусен и опасен. Его меч просвистел над левым ухом, и будь перед ним Милетерис двумя годами ранее, он серьезно рассек бы ей плечо. Но сейчас девушка откинулась на спину, взлетая над ним. Рубящий удар был остановлен Мастером Касемом, взметнулись пальцы, направленные в лицо девушке. Милетерис кувыркнулась в воздухе и приземлилась позади него на перекладины. Он был сильнее и искуснее, но его реакция здорово уступала реакции Милетерис. Она была легче, быстрее и более верткой–это уравнивало их. Годы тренировок с мечом несомненно показывали разницу между ними, как ее способность летать по отношению к его способности Стихийника. Это было увлекательное зрелище, как верно заметила Юния. Ториана покачала головой, пораженно глядя на вращающуюся в воздухе Милетерис.

–Жаль, что я не могу с ней сразиться. – вздохнула Странствующая Стражница, но в гуле голосов ее слова растворились бесследно.

Милетерис подбежала к нему взмахнула мечом, деревянным блокируя его скользящий удар. Меч чиркнул по деревяшке, оставив рванные зазубрины, она полоснула Мастера линии защиты гарнизона по защитному жилету, оттолкнулась ногами от его руки с мечом, еще раз атаковала распоров другую руку. Касем подкинул ее и взмахнул мечом. Милетерис уже падала на него. Удар за ударом и скрежет металла, она достала до виска и отлетела, встав твердо на землю. Мастер линии защиты гарнизона сжал окровавленную руку в кулак и прижал кулак к виску, который горел и разрывался от боли, мешая ему холодно рассуждать. Следующим ударом, сильнейшим из всех, он распорол ей предплечье. Теплая алая кровь потекла по руке, раздражая кожу. Деревянный меч дрожал и выскальзывал из окровавленных пальцев. Развернувшись в воздухе, девушка забрызгала кровью подстилку манежа, а Мастер Касем едва не добрался до второй руки. Чувствуя, как ее снова подхватил ветер, Милетерис с криком досады зло разрубила воздух сразу двумя мечами. Отбив палаш, Мастер линии защиты гарнизона Хайф своей стихией отбросил руку с деревянным мечом. Милетерис дернулась и, перевернувшись в воздухе, опустилась рядом с ним, одновременно с этим развернулся Мастер Касем, взметнув в воздух опилки. Сверкнуло два лезвия, и манеж затих–оба прижимали свои клинки к горлу друг друга. Второй меч, девушка держала в стороне, отводя его для блок-удара. Леденистые глаза покрылись корочкой, едва глаза Милетерис мягко замерцали огоньками.

–Ваш меч не способен снести мне голову с плеч. А вот мой…–с этими словами Мастер линии защиты и управления гарнизоном Хайф полоснул шею девушки, с мрачным удовлетворением наблюдая, как капает кровь противницы на белый шелк рубашки. Ее меч поцарапал шею Мастера Касема, но не до крови, деревянный меч уперся в солнечное сплетение, следующим ударом она могла бы лишить его сознания. Она косо усмехнулась, не пытаясь уклониться от меча Мастера линии защиты гарнизона, но понимала, что ей не хватает замаха, дабы поразить уязвимое место Мастера Касема.

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза в полной тишине, усмехаясь непонятно чему, и Милетерис ждала, что сделает дальше Мастер линии защиты гарнизона. От его выпада зависел и удар девушки. Но Мастер Касем неожиданно убрал меч от ее горла. Девушка приподняла брови и хмыкнула. Ее меч со свистом опустился, помутневший и покрытый сколами за годы бесчисленных тренировок.

–Вы действительно хороши. Особенно в воздухе. – неохотно проговорил Мастер линии защиты гарнизона, подбирая с земли плащ. Милетерис стояла, не двигаясь с места, глядя как к нему бегут Стражники. Одному из них он отдал свой меч, Мастера Гедеона похлопал по плечу, остальных едва ли замечал. Милетерис была позабыта им, став вещью, тренировочным брусом, а не достойной соперницей. Его пренебрежение было велико, но девушка была счастлива и мысленно возносила Кита за облака, чувствуя, что не только он, но и она сама могла бы гордиться собой. От толпы Стражников отделились Мастер линии разведки и ее Стражница. Ториана сияла и с трудом переводила дух, будто это она отбивала удары Милетерис и атаковала ее. Юния хлопала в ладоши и смеялась, девушка неловко поклонилась им обоим, и вдруг заметила Лику. Странствующая Стражница смотрела на нее издалека, но Милетерис была готова поклясться, что ее взгляд горит одобрением и даже восхищением.

–Я умираю от голода. – откровенно призналась девушка Мастеру линии разведки, набрасывая на себя плащ и откидывая мечи. Ториана понимающе улыбнулась:

–Я бы накормила тебя в лучшем ресторане, но тебе пока что нельзя покидать Хайф. Придется потерпеть еду гарнизона.

–Пока нельзя? Как это? – обернулась к ней Милетерис. Юния повела шеей и, подобрав мечи, исчезла из поля зрения девушки. Ториана пожала плечами:

–Формально ты под арестом. – девушка прищурилась и поджала губы.

–И все же замечу, что это было потрясающе. Кто бы ни обучал тебя, он достиг в этом больших успехов, чем Наставники Хайфа.

Милетерис покраснела, тихо засмеявшись. Заправляя выбившуюся прядь за ухо, девушка заметила засохшую кровь на руке. Опустила руку и осторожно вытерла ее о брюки, стараясь сделать это под плащом и как можно незаметнее. Ториана провожала ее в Трапезный Зал, они шли сквозь толпу Стражников, которым уже рассказали детали поединка немногие присутствующие в манеже, и многие засматривались на невысокую девушку с разорванным окровавленным рукавом и воротником, сопровождаемую Мастером линии разведки и смотрящей на Стражников Хайфа серьезно и прямо, не таясь.

У дверей Трапезного Зала, Ториану окликнули. Милетерис обернулась вместе с Мастером Торианой–Гедеон рукой подзывал ее, словно хотел поделиться чем-то сокровенным. Но похоже, что Ториана знала, чем именно–она косо посмотрела на Милетерис, потом на Мастера Гедеона и вздохнула:

–Я не смогу составить тебе компанию за обедом. Извини, Милетерис. –при этом она не сводила глаз с лица с Гедеона. И глядя тем же суровым взглядом, Мастер линии разведки подошла к нему, и вместе Мастера скрылись за углом.

Девушка не могла даже догадаться, с чем связан немой конфликт Мастеров Хайфа. Пока она, наверстывая упущенный завтрак, наедалась в Трапезном Зале до отвала, Мастер Ториана с Юнией, Мастера Гедеон, Касем и Александр и их Стражники закрылись в огромной галерее на самом верхнем этаже Дворца в южном крыле. Рассевшись, кто куда, по своим излюбленным местам, Стражники и Мастера стали обсуждать поединок.

–С трибун это было впечатляюще. Я не про тебя, Мастер Касем. –усмехнулся Мастер линии устранения внешних угроз, и Мастер Касем смерил друга тяжелым взглядом. Его раненная рука была наспех перевязана платком, ставшим алым и грязным пятном на фоне белого рукава; он прижимал руку к груди, затравленно и тяжело дыша. Мастер линии разведки хмуро посмотрела на Мастера Гедеона и подметила:

–Правильно ли я понимаю, что Трибунал хочет оставить ее в Хайфе в качестве Стражницы? –Юния испуганно заморгала. Мастер Александр тряхнул головой, отчего его зачесанные на кривой пробор, короткие и белоснежные волосы, встопорщились.

–Это невозможно! –зычно сказал он, и Мастер Гедеон перестал улыбаться.

–Почему? –Стражники Сель, запертой в своих покоях до ссылки, переглянулись друг с другом. Мастер линии разведки повернулась к ним:

–Потому что она не сдала экзамены. Хоть ее и начинали когда-то обучать Мастера, но она так и не продемонстрировала свои навыки перед Мастерами. Она, несомненно, не дотягивает до уровня Мастера линии защиты гарнизона Хайф, и И хоть она умеет летать – этого недостаточно, чтобы сравниться с выпускниками гимназии последних лет. Она вступила в поединок только с одним Мастером, а должна со всеми, и все должны признать ее мастерство. Касательно знаний–никто не знает, насколько она стала образованнее и способнее с последней нашей встречи. Это глупо, брать Стражницей ту, которая ничего не доказала. –на последних словах она грозно посмотрела на всех собравшихся.

–Мне она вполне доказала. –Мастер Касем поднял раненую руку. Ториана только нервно выдохнула в ответ.

–Мастер линии разведки права. –поддержал ее Мастер Александр. –Если Вы, Мастер Касем, считаете ее талантливой и годной к службе в гарнизоне, то мы все должны проверить ее боевые навыки и знания, необходимые для службы.

–Девчонку нам послала сама судьба…–протянул Мастер Гедеон. –… потеряли Защитника, и его пропавшая…

–Сбежавшая… –поправил Мастер линии защиты и управления гарнизоном Хайф.

–Лейф написал в рапорте, что она заболела и не могла продолжать путь. –тихо, но с нажимом сказала Ториана.

–А выздоровев не пожелала вернуться в гарнизон!

Мастер Гедеон поднял руки:

–Я вообще-то говорил! –спорщики затихли, и он продолжил: –…и его бывшая Ученица сама объявилась в Хайфе. Я лично не вижу ничего плохого в том, чтобы сделать Защитницу из правнучки того, кто, возможно, кто растерзал патруль два года назад или напал на Защитницу Заставы.

–Она не приманка, а человек! –сурово сказал Мастер линии защиты Заставы Александр. Мастер Касем нахмурился, беззвучно проговорив: приманка…

– Благодаря ее предку или родственнику, она лучше всех подготовлена к титулу Защитника. И даже если Драконы захотят познакомиться с ней, то Милетерис это наверняка поймет, ведь именно в ее жилах Драконья кровь. И только она обладает Драконьими силами.

–Но нам это никак не поможет убить его. –одернула Мастера линии устранения внешних угроз Мастер Ториана. – А вступив в схватку с Драконом, Милетерис умрет. Она же не Дракон, а только его праправнучка.

Мастер Гедеон отмахнулся от нее. Мастер Касем задумался, признавая правоту Мастера линии разведки и все же уверенный в своем решении.

–Нам нужен новый Защитник, с этим, думаю, все согласятся? –спросил он, и многие кивнули, хотя довольно и неуверенно. –Милетерис–бывшая Ученица Защитника Хайфа и преемница его титула и заслуг. Она талантливая и сильная, уступающая уровню Мастеров, но вполне способная для Защитника. К тому же неуязвимая, если вспомнить, чьей праправнучкой она приходится. Лично я за то, чтобы провести экзамен, включающий в себя двенадцатидневный срок, за который она успеет сразиться со всеми Стражниками, и недельный сверх того на подготовку к беседе с любым из нас по истории и теории ведения боя, а также для выявления личностных качеств. И через три недели мы подведем ее к присяге. Если она окажется лучше среди нынешних выпускников гимназий Хайфа.

«А она окажется таковой.» –Мастер Ториана опустила взгляд на сложенные на груди руки.

–Это плохая идея. –сказала она, вздохнув. Остальные Мастера задумались. Мастер Гедеон вторым поддержал друга. Мастер Александр переглянулся с Мастером Торианой и согласился с Мастером линии защиты гарнизона Хайф. Мастер Касем довольно всплеснул руками:

–Достаточно согласия трех Мастеров. Мастер Ториана, Вы в меньшинстве–Милетерис остается в Хайфе для прохождения экзамена и начала службы в гарнизоне Хайф.

–Она даже не училась в гимназиях, с Наставниками занималась не больше двух месяцев–и каждого незнакомого с улицы мы будем подводить под присягу, противореча Уставу гарнизона?

–Если он будет такой же талантливый, то да. В Уставе гарнизона на этот счет ничего не сказано. Если Учеником занимается Стражник или Мастер, он не обязан ходить в общем порядке на занятия в гимназии–такой пункт действительно есть. Мы не нарушаем Устав, Мастер Ториана.

Милетерис, услышав решение Трибунала, едва не потеряла сознание. Первые минуты она была уверена, что что-то неправильно поняла, ведь быть не могло, чтобы ее оставили в Хайфе, да еще в качестве Защитницы!

–Ториана!..–застонала девушка, беспомощно глядя на Мастера линии разведки: –Как же так? Почему?

–Прости, Милетерис. –Ториана не смотрела на нее, гневно стреляя потемневшими серыми глазами в Мастера линии защиты гарнизона. –Я была против.

–А я, Мастер Гедеон и Мастер Александр посчитали, что Вы имеете все шансы успешно пройти экзамен, оставив далеко позади соперников. – добавил Мастер Касем.

–Какой к черту экзамен? –прорычала Милетерис. –Я провалю его, если Трибунал вздумает меня принуждать! Я не Стражница и не подчиняюсь Уставу гарнизона!

–Подчиняетесь! –рявкнул Мастер Касем. –Подчиняетесь, пока от Вашего решения зависит жизнь Мастера Сель и тех немногих, поручившихся когда-то за Вас. Можете упорствовать и не готовиться ни к одному поединку или этапу–но за каждый день уклонения от занятий по подготовке, Вас будут наказывать. Не сильно–по пять ударов палками каждый раз, как только Вы забудете, кто есть и кем должны стать. –Ториана побледнела и с легким испугом посмотрела на Мастера линии защиты гарнизона. Милетерис же громко и зло фыркнула.

–Телесные наказания не пугают одаренную с Драконьей кровью, а как насчет чувства вины? Сель находится в руках Трибунала, она нарушила Устав, будучи Стражницей и Мастером гарнизона и является преступницей. Мы пошли навстречу Вашему благородному порыву спасти ее, так не вздумайте останавливаться на половине пути. Ведь и Трибунал может заново рассмотреть дело Мастера линии сопровождения.

Мастер Александр кашлянул, останавливая разгневанного Мастера Касема. Мастер Гедеон молча наблюдал со стороны и шепотом переговаривался с Ликой–оба стояли за спиной Милетерис, и она не видела их. Девушка видела только раскрасневшегося Мастера линии защиты гарнизона Хайф, Мастера линии разведки со своей Стражницей за спиной–откровенно расстроенную и недовольную и Мастера Александра со стоящими по бокам от него своими Стражниками линии защиты Заставы. И эти лица были чужды ее глазу, слова далеки от границ понимания Милетерис. Она оказалась в западне, мысленно металась по ней, как дикий затравленный зверек, но выхода не было.

Девушка сглотнула, почувствовав себя потерянной. Смотрела на Мастеров, и образ Хранителя Голубого Леса мерк в ее мыслях, словно было сном. В действительности, она же никогда не покидала Хайфа, неустанно борясь с этими уверенными и холодными одаренными. Голубой Лес был не на другом конце Заколдованных Земель, а в другой жизни. И как будто не в ее жизни, а в чьей-то еще, только единожды пересекшись с ее судьбой.

–Оставьте нас на некоторое время. –неожиданно спокойно и тихо попросил Мастер линии защиты Хайфа. Гедеон с Ликой первыми покинули кабинет Мастера линии разведки. Мастер Александр кивнул своим Стражникам, бросил на Милетерис долгий, много о чем говорящий взгляд, и вышел, не сказав ни слова. Ториана топталась на месте, поглядывая на Милетерис, чье нежелание и упрямство было написано на лице, и Мастеру Касему пришлось повторить свою просьбу.

–Я ухожу. –отозвалась Ториана, и Милетерис показалось, что эти слова, как и взгляд Мастера Александра, адресованы ей. –Но я прошу не переходить границ дозволенного–Милетерис просто растеряна…

–Милетерис просто в бешенстве! –прорычала девушка, и Мастер линии разведки вновь посмотрела на нее с жалостью.

–Я вынужден просить в третий раз. –с нажимом начал Мастер Касем. Ториана нехотя пошла за Юнией, беспокойно оглядываясь. Мастер линии защиты Хайфа и девушка молча и зло смотрели друг на друга, как только дверь закрылась и щелкнул язычок замка, Касем устало рухнул в кресло Торианы.

–Лейф заступился за тебя, подговорил Христину, и этим спас тебя от смерти. –он перешел на «ты», и Милетерис поморщилась, но в тоне Мастера линии защиты гарнизона Хайф не было ничего оскорбительного. Усталый и загруженный человек, потерявший сына, вспоминал его с тем, кто еще его знал, знал и был благодарен ему. В такие моменты не бывает посторонних или официальных лиц, не бывает правил хорошего тона и субординаций–в воспоминаниях о близких все равны.

–В своем рапорте после возвращения из того патруля он написал, что ты серьезно заболела недалеко от Кландси и можешь погибнуть, если продолжишь путь. И его патруль говорил тоже самое. Это не была его вина, даже если бы действительно болела, но за то, что он не смог сохранить в патруле ровно то количество одаренных, с которым покинул Заставу, он был наказан. На неделю–по пять ударов вместо завтрака, по два после обеда, один вместо ужина. Через три дня его заковали в цепи и оставили в темнице, давая только воду и хлеб. Я отправлял через Христину ему нормальную еду, но он отвергал все. Через семь дней, когда его, едва живого, выпустили из темницы, он не мог стоять на ногах, еще три недели заживали раны на спине. Если бы кто-то из его патруля сломался и рассказал правду, его продержали бы в темницы даже не недели, а месяцы. Конечно, есть в темницах и те, которые живут там безвылазно много больше, Милетерис, поверь, есть. Но представь себя на его месте и скажи мне, почему он стольким рисковал и не жалел себя ради твоего спасения? Ведь только благодаря его заключению и избиению в течение семи дней, ты отделалась лишь испугом и запертой спальней, роскошной и теплой. А могла бы лишиться головы–ведь ты была Ученицей, на которую распространялся Устав гарнизона, ты дезертировала, а за побег–смерть. Но нет, ты жива, более того удостаиваешься его титула и заслуг. И после всего, что он сделал для тебя, ты отказываешься от его титула.

Милетерис почувствовала, как в горле набухает комок. Она хотела кинуть в лицу Мастеру линии защиты гарнизона тысячи доводов, но почему-то именно сейчас они все потеряли ценность. В леденистых глазах, смотрящих на нее пристально и даже враждебно, она видела бесконечную усталость и боль. Мастер Касем был человеком прямым и суровым, Стражником, знающим Устав и живущим по нему не только внутри стен Хайфа, но и в любом месте. Он был лишен слабостей–его размеренная жизнь подчинялась Уставу, который его и защищал, но он был отцом. И каким бы отцом он ни был, но он потерял своего сына. Кто от этого мог бы уберечь человеческое сердце?

–Ты была его Ученицей каких-то три-четыре месяца. Он даже не занимался с тобой, подобно Лике или Мастеру Ториане. Но ты стала его Ученицей, потому что он хотел, чтобы ты наследовала его титул. И, несмотря на месяцы, которые ты прожила в гарнизоне в прошлом, ты наследуешь его титул и его достижения. Именно ты должна стать Защитницей после него, потому именно ты была его Ученицей.

–Лейф знал, как я этого не хотела. –выдавила девушка, глядя в темное окно, потому что от напряженного взгляда Мастера линии защиты гарнизона у нее начали слезиться глаза. А может, не от его взгляда, а от чувства вины и воспоминаний?..

–Лейф точно также не хотел становиться Защитником. Нет такого одаренного, который хотел бы рисковать своей жизнью ради других. И Лейф сопротивлялся, как мог. Он был Учеником Мастера Александра, надеялся остаться в его линии защиты Заставы, но после смерти Защитника, ему пришлось согласиться. Из-за Христины. Он достаточно самоотверженно и хладнокровно принял свою судьбу и следовал Уставу до конца.

Девушка опустила голову, не издавая ни звука.

–Не считаешь ли ты предательством его памяти, зная, что он верил тебе и заботился о тебе, рискуя жизнью всякий раз? Кем он был для тебя, что ты так холодна к его надеждам, к его титулу и его вере в тебя?

–Он был моим другом. И вернее друга у меня не было. –голос девушки звенел.

–Если ты хоть сколько-то его любила и уважала память о нем, ты должна стать той, кем должна. Ты стала Защитницей намного раньше, чем думаешь. Как только Лейф стал одним из твоих Наставников, ты стала Наследницей его титула и заслуг и тогда же стала следующей Защитницей. Какой бы ни была твоя жизнь после этого, она не сможет тебе позволить жить и спать спокойно, потому что ты Защитница, преемница Лейфа, твоего друга и моего сына. Уважай память о нем, не оскверняй ее своим детским лепетом и страхом, будь хотя бы похожей на Лейфа, принявшим титул Защитника Хайфа с достоинством и благородством. Это твой путь, Милетерис, твой и ничей больше, никто не сможет пройти по нему как та, чьим другом был он, Защитник Хайфа и мой сын.

Она подняла лицо, и Мастер Касем увидел, что Милетерис безмолвно плачет. Он отпустил ее взмахом руки, потеряв дар речи и не понимая отчего. Душно и дурно было всемогущему Мастеру линии защиты гарнизона Хайф, и даже открытое окно, около которого он стоял до тех пор, пока не перестал чувствовать пальцев рук, не могло помочь ему справиться с сухим жаром, выжигающим Мастера Касема изнутри.

Еще трое претендовало на титул Защитника Хайфа. Три юноши, едва ли довольные своей участью, с дрожью заходили в манеж, боясь оказаться лучше и талантливее предшественника. Милетерис дважды пересекалась с ними–на поединке с Мастером Гедеоном и Мастером Торианой. Они любезно пропускали вперед хмурую девушку, она сухо кивала им в ответ, спускаясь по лестнице к загону. Она была известна, благодаря поединку с Мастером линии защиты гарнизона, и ее появление среди претендентов на титул Защитника было подобно божественной милости.

С Торианой ей было биться проще всего. Конечно, исчезающая и появляющаяся в самых неожиданных местах, одаренная, доставляла больше беспокойств, чем Мастер Касем, идущий напролом, но билась она неохотно, а мечом владела хуже Мастера линии защиты гарнизона. С Мастером Гедеоном поединок был похожим на поединок с Мастером Касемом–Стихийник, чаще использовавший силу воды, нежели меча, был быстрее и проворнее своего друга, но также и импульсивнее. После того поединка, девушка была мокрая с головы до пят, вода стекала с нее ручейками, опилки набухли и прилипали к одежде и сапогам. Но Мастер линии устранения внешних угроз был очень доволен ее способностями, это легко можно было понять по его улыбке на протяжении всего поединка.

«Сумасшедший, как и Лика!» –думала девушка, отбиваясь и уворачиваясь от водяного потока.

С Мастером Александром ей было сложнее биться, чем с кем бы то ни было еще. Старик, который годился ей в дедушки, был очень искусным одаренным, прекрасным мечником, хотя годы брали свое–он был не так быстр, как Мастер Гедеон и Мастер Касем. Но зато сила каждого удара превышала силы других Мастеров. Милетерис, из чувства глубокого уважения перед ним, не могла позволить себе атаковать его, поэтому отбивалась и уворачивалась, стараясь, чтобы его разящий удар не отрубил руку или голову. После поединка, он был единственным, кто одобрительно похлопал ее по плечу. Они коротко переговорили с ним, в основном говорил Мастер линии защиты Заставы, а Милетерис понуро кивала, потом его отвлек дозорный отряд, вернувшийся из Заставы, и девушка долго смотрела ему в след, думая над словами пожилого Мастера.

Мастер Касем от поединка с ней отказался, и Трибунал не стал его принуждать. Вечером двенадцатого дня она стояла в кабинете Мастера линии разведки перед Трибуналом, готовая услышать их ответ на ее боевые способности.

Ториана, сражавшаяся с ней на второй день после тяжелого разговора девушки с Мастером Касемом, заглянула ей в глаза и, не увидев мольбы, вздохнула и тихо произнесла:

–Это было хорошо. Лучше, чем у остальных.

–Намного! –весело поддержал ее Мастер Гедеон. Лика с завистью смотрела на своего Мастера, жалея, что ей не выпала возможность сразиться с бывшей Ученицей. –Ее способности более чем на высоком уровне! Я думаю, что она смогла бы побороть всех Стражников, даже мою Стражницу. –Лика усмехнулась и тряхнула светлыми пушистыми волосами.

–Вполне достойно, Милетерис. Ты очень талантливая, превосходишь остальных претендентов в мастерстве.

–Я уже говорил свое мнение. –перебил Мастера Александра Мастер Касем. –Твои способности более чем похвальны. Первая часть экзамена была пройдена тобой блестяще, судя по отзывам Мастеров Трибунала. Хотя, конечно, тебе повезло–она прищурилась, холодно посмотрев на Мастера линии защиты гарнизона. –Мастер Сель в ссылке и не может экзаменовать тебя, а Мастер линии патрулирования еще не приехала. Боюсь, она успеет только к твоей присяге.

–А куда?..–Но Мастер Касем покачал головой и продолжил:

–Один из нас проверит твои личностные качества и знания в беседе. Через пять дней. У тебя будет предостаточно времени, чтобы собраться с мыслями, но не стоит расслабляться. Кто-то хочет взять на себя роль опрашивающего? –он повернулся к Мастерам. Мастер Гедеон сделал вид, что не услышал, Мастер Александр посмотрел на Мастера Ториану, и она медленно подняла руку:

–Я бы хотела экзаменовать Милетерис. Или есть еще желающие?

–Я бы и сам мог… Но раз Мастер линии разведки хочет, то не стану настаивать. –протянул Мастер Касем. Мастер Александр улыбнулся Ториане, но одаренная была явно чем-то расстроена и не ответила на его улыбку.

Причину расстройства Милетерис узнала в день беседы. Она села перед Мастером линии разведки в удобное кресло, выпрямилась, ожидая, пока Ториана оторвется от своих дел. Наконец, Мастер Ториана подняла на нее глаза и спросила:

–Почему ты так хорошо сражалась на поединках? Из-за страха за Сель?

–Нет.

–Из-за наказаний?

–Нет.

Второй короткий ответ изумил Мастера линии разведки. Она положила руки на стол и, опершись на локти, пристально посмотрела на нее. Ее серые глаза, словно грозовые тучи, не отпускали девушку. Милетерис пришлось ответить:

–Я не хочу становиться Защитницей, ты это знаешь. Но я была Ученицей Лейфа, хоть и недолго, но этого достаточно, чтобы я наследовала его титул. Он очень хорошо ко мне относился, верил, что однажды мне достанет сил, чтобы заменить его. Если я откажусь, то предам память о нем, а этого я не допущу. Я должна взять его титул, я, а не кто-то еще. Поэтому я так хорошо сражалась, чтобы никому не оставить даже шанса.

–Ты жертвуешь собой?

–Нет, это не жертва. Это дань уважения и памяти другу, который верил в меня и заботился обо мне.

–Милетерис, служба в гарнизонах – это именно жертва. Ты должна будешь отдавать службе столько времени и сил, сколько это требуется. Твоя жизнь будет регламентирована Уставом Хайфа, и твое мнение не будет учитываться, если тебя переведут в гарнизон Смолена или Сарроу. Ты всегда должна быть готова к тому, что тебя могут внеочередно отправить с патрулем, отправить в потенциально опасное место. И, как Защитница ты должна выбрать чьи-то жизни, но не свою. Будучи Защитницей ты всегда будешь в зоне риска, а прослужить тебе придется, как ты помнишь, до двадцати семи лет, и здесь нет исключений ни для кого. Только после окончания этого срока ты сможешь вернуться к прежней жизни, но ты до конца жизни будешь обязана хранить в тайне всю информацию, которую ты специально или случайно узнаешь в этих стенах.

Милетерис на мгновение прикрыла глаза, сглотнув.

–Даже если я сейчас не могу в полной мере осознать необратимость моего решения, впоследствии я понесу за это наказание. Давай начнем последнюю часть экзамена, прошу тебя.

Кит, знавший все языки, на каких говорили люди последние триста лет, знавший истории многих империй за пределами Седых Лесов, расцвет и упадок Династий, правивших в различное время, помогал ей разбираться в исторических дебрях. Она начитывала огромное количество информации, но только в долгих разговорах с ним, ей становилось понятно и сразу запоминались имена выдающихся одаренных, самых известных и богатых одаренных из Династий–Высших и Благородных. Он рассказывал ей обо всех созданиях, живущих в Заколдованных Землях, которых она видела сама – вампиры, Дикие Духи-Тени, Гиднимы, и о которых даже не подозревала. Рассказывал о способностях одаренных, о силе, которую можно развить. Благодаря ему она смогла заклинать двумя пальцами. Это ей далось за два года, почти на целую жизнь меньше и легче, чем Мастеру Касему, но потому, что она была праправнучкой Дракона, а Кит ее Наставником. Ториана, спрашивающая ее по истории Кландси и Заставы, была ошеломлена. Полтора часа Милетерис рассказывала о Династии покорителей Воды, основавших Княжество Семнадцати Объединенных островов, потом незаметно увела Мастера линии разведки к Смолену и к руинам, о которых знала больше всего.

Через три часа и сорок минут, Ториана остановила ее словами:

–Ты поражаешь. Два года назад ты ничего не знала и спотыкалась на каждом шагу. Но сейчас…

–Два года назад мне хватило «ничего», чтобы спасти тебя от вампира. Сейчас я бы крепко об этом задумалась. – усмехнулась Милетерис, однако глаза ее были печальны. Рассказ о Смолене времен Принцессы Трифрид, напомнил девушке о Хранителе Голубого Леса. Он ждет ее, ждет и не знает, что его жена упорно шагает к титулу Защитницы–и с каждым шагом дальше от него. Сколько Кит будет ждать? Пока не узнает среди патрульных, пока не узнает, что Сель уже неделю как в Кландси? Что будет с ними, когда он перестанет ждать?

«Он будет ждать вечность. А я задержусь здесь до двадцати семи лет. Осталось чуть больше семи лет, если меня не постигнет участь Лейфа, патрульных или Гелины... Что такое семь лет для того, кто переживает поколения людей? Он сможет подождать меня семь лет, пока я не верну долг памяти Лейфу, а я смогу пережить все ради этого…»

Она знала, что успешно прошла последнюю часть экзамена, но не могла никак собраться с мыслями, чтобы вспомнить, что еще ей сказала Мастер линии разведки. Пережив двенадцать дней в поединках и сомнениях и еще неделю, думая то о Ките, то вспоминая Лейфа, Милетерис не проронила ни слезинки. Но теперь, когда она прошла экзамен, осталась только присяга. После нее вернуться к Киту до окончания службы будет практически невозможно. И Милетерис, осознав это, горько заплакала, едва покинула тихий и теплый кабинет Мастера Торианы.

Девушка плохо помнила, как оказалась в некогда своей бывшей спальне. Она сидела на полу, рядом с мраморной статуей какой-то девушки и плакала до тех пор, пока от холода не перестала чувствовать рук и ног. И тогда девушка вытерла слезы, икнула и неуклюже поднялась. Она провела ночь, мысленно заклиная Кита ждать ее, как будет ждать она их новой встречи, просила не скучать и не переживать за нее– пусть хотя бы один из них не будет томиться в ожидании и тоске. Милетерис молилась, впервые в жизни, и всем богам, какие только могли помочь Хранителю Голубого Леса, Духу Чащи, понять ее непростое решение остаться в Хайфе и ускорить время, чтобы он, Кит, не страдал.

«Я Защитница, Кит…» –хотелось бы ей написать в письме, но как его отправить, когда нет ни пера, ни адреса? И она в голове придумывала строчки, сокровенные и теплые слова, и расстраивалась до слез, проникшись ими.

«Я буду защищать тебя и Голубой Лес. Пока я буду у пропасти, вампиры и Дикие Духи, и прочие создания не посмеют подняться на поверхность. Пока я буду в Хайфе, мое кольцо, будет с тобой, как символ моего возвращения, а холодное сердце Гиднимы останется у меня, чтобы я нашла тебя и узнала бы среди тысяч мужчин и десяток жизней. Даже если ты изменишься–я найду тебя и узнаю. Да, семь лет, но ты, проживший три века, едва ли заметишь, как пролетит время. А я буду ждать, пока смогу вернуться к тебе, буду отсчитывать каждый день и каждый час, приближающий нас друг к другу. И по истечении этого срока, я, уже не Защитница и не Стражница, а твоя жена и любимая, вернусь к тебе, свободной и навсегда…»

…Открыв глаза Милетерис нахмурилась—перед ней топорщилась фиолетовая складка с мягкими переливами нежно-сиреневого цвета. Неопределенно мыкнув, она слегка приподняла голову и увидела, что за складкой прятались небольшой комод и прикроватный столик. Хмыкнув, Милетерис с трудом села и поежилась—в камине горел огонь, язычки пламени терлись о сухие поленья, ласково поглаживая их. Она перевела взгляд и озабоченно охнула—кривые полосы, борозды сборок на юбке, тонкие кружева были испорчены, смяты так сильно, что разгладить тонкое витиеватое плетение без вреда для кружев было невозможно. Зло вскрикнув, девушка упала навзничь, вспомнив, как в первый свой вечер после возвращения, он пересекла комнату и, нырнув по старой памяти в нишу, одернула занавесь и распахнула дверцы шкафа, надеясь на… Чудо! Как ни странно, все её платья, подаренные Гелиной или купленные на свои деньги, висели на вешалках, никем не тронутые.

«Наверное, после меня, пропавшей без вести, дурная слава этой спальни стала еще больше.» —подумала тогда Милетерис.

–Теперь у меня не только проклятая спальня, но и явно проклятый титул. —хмуро добавила она и, встав, подошла к шкафу и принялась быстро просматривать платья, ища что-нибудь, что можно было бы одеть без помощи придворных слуг.

—Черт! —выругалась Милетерис, ничего не найдя. Поникшие платья, расшевеленные её нетерпеливой рукой, виновато качали шнурками корсетов. Она сжала дверцы шкафа, готовая хлопнуть ими изо всех сил, но неожиданно скрипнула входная дверь, и девушка затихла, подозрительно выглядывая за створкой шкафа. Пальчики осторожно отодвинули шифоновую занавесь, чтобы лучше было видно вошедшего. Вернее, вошедших—шелест шагов говорил ей о том, что их было больше двух. Милетерис поморщилось—целая делегация, а она в мятом платье!

Через мгновение её глаза сузились, кто-то прошел по ковру и остановился перед окном, оглядывая спальню. Милетерис отпрянула, потом закусила губу, вглядываясь. В темно-синем мундире, расшитым серебром, к ней спиной стояла девушка. Около нее, словно вокруг деревянного идола замерли служанки—одна из них держала корзинку, другая поднос с едой (живот Милетерис задрожал, тихо, но требовательно урча), а третья палаш одаренной, не шедший ни в какое сравнение с тем, с которым Милетерис проходила поединки.

—Где она? —наклонила голову набок одаренная. Служанки переглянулись:

—Не выходила, Ваше сиятельство.

—Понятно…—вздохнула девушка, поджав губы. —Выходи Милетерис, не дури! Не будешь же ты вечно прятаться в покоях.

Милетерис вздохнула, неодобрительно посмотрев в ее сторону. Одернув занавесь, она решительно вышла и направилась прямо к ней, заметившей её и повернувшейся к ней. Стараясь не думать о своем мятом платье, об её холодных глазах, чем-то напоминающих глаза Касема, Милетерис без улыбки сурово смотрела на нее, старательно делая вид, что не удивлена. И все-таки она не узнавала Стражницу, которая позвала её просто по имени.

Невысокая, как и многие девушки Заколдованных Земель—высоким ростом отличались только Сель и Христина, со светлыми волосами, почти такими же как у Лики, и наверняка такими же легкими. Если смотреть на Стражницу со стороны, не цепляя её взгляда, то глаза одаренной казались бездумными, словно слепые. Но это была явная ошибка. Её голубоватые глаза, по оттенку похожие на глаза Лейфа, а по холодности на глаза Касема, смотрели прямо и остро, они не улыбались, только изредка в них вспыхивал ироничный огонек—отблеск её мыслей. Взгляд пронизывал насквозь, лишая воли—точно также, как и глаза Мастера Касема, и Милетерис внезапно подумала—а не является ли эта Стражница его дочерью и сестрой Лейфа?

Служанки со стороны исподлобья косились на них. Одаренная не меняя выражения лица—спокойного и немного равнодушного, осмотрела платье девушки, слегка приподняв брови.

—Тебе не мешает переодеться. —заметила она и отвернулась. —Займитесь. —кивнула служанкам. Оставив разнос и корзинку на столике напротив камина, служанки начали пересматривать платья, то и дело оглядываясь на них. Милетерис фыркнула, села на пуфик и придвинула к себе разнос.

—Прошу простить мою бестактность, но кто посетил меня? —она демонстративно ополовинила бокал с вином, быстро разрезала душистое мясо. Отправила в рот первый кусочек и блаженно зажмурилась, старательно наигрывая. Ей было не по себе от одной мысли, что эта Стражница с острым взглядом—дочь Касема, малоприятного для Милетерис человека. —Тебя прислала Христина?

Одаренная покачала головой, слегка улыбнувшись.

—Нет. Я Мастер линии патрулирования Фредерика[1]. Христина уехала в гарнизон Кландси.

Милетерис застыла, взволнованно встрепенувшись. Служанки за её спиной как ни в чем ни бывало раскладывали на постели платье, юбки и корсет, осторожно расправляя складки, новая Мастер линии патрулирования стояла перед ней монументом, который не мог уместиться в голове девушки, она стояла перед ней врагом, живым олицетворением недавнего предчувствия—Хайф другой. А Христина, единственная, кто мог бы её понять, кто мог бы с ней вместе пройти через это непростое время, уехала на другой конец Заколдованных Земель, к ласковому мору и теплым ветрам.

—Ты Мастер? —разочарованно спросила Милетерис. Фредерика кивнула, поигрывая светлыми, едва заметными бровями.

—Сейчас ты оденешь платье, но скоро тебе принесут парадный мундир, как у меня, и после обеда ты присягнешь.

Милетерис повела подбородком, показывая, что оценила всю значимость её слов.

— Ого! —вяло выдохнула она, снова отпивая вино.

—Хорошо, что у тебя есть аппетит. —заметила Мастер. —Это значит смерть от истощения тебе не грозит.

Милетерис фыркнула:

—До присяги так точно. Я ведь присягаю тебе?

—И Хайфу, —живо отозвалась Мастер патрулирования, Милетерис пожала плечами, не чувствуя в себе сил продолжать дальше этот беспечный со стороны разговор. В голове не укладывалось то, что Христины, мягкой и одновременно все понимающей, не будет. И хоть тесно они не общались, но именно Христина заступилась за неё, спокойная и уверенная в своем решении. А теперь на смену ей пришла эта отрешенная, но знающая, чего хочет, Фредерика. Девушка тяжело вздохнула и перевела взгляд в окно, сверкающее от снега, налипшего на стеклах. Ей стало так тоскливо и одиноко, что Милетерис почувствовала жжение в глазах, и чтобы лишить Мастера и служанок возможности видеть её слезы, она строго сказала:

—Я хочу позавтракать в одиночестве. —она откинулась на спинку стула и серьезно посмотрела на Фредерику: — Я жила здесь потому, что не люблю чужих людей рядом с собой.—И неожиданно для Фредерики девушка нежно улыбнулась, съела пару кусочков мяса и запила их вином. Служанки, держащие корсет и юбку, услышав в её голосе грозные нотки, быстро положили одежду на постель и гуськом подошли к Фредерике. Мастер линии патрулирования, не привыкшая улавливать в голосе настроения, ибо это наука доступна тем, на кого не тратят лишних слов, увидела во влажных глазах Милетерис опасное пламя и отвела взгляд—лед тает от огня.

—В твоих глазах горит такое пламя, что становится страшно—не подожжешь ли ты Дворец.

Она резко развернулась и, преисполненная достоинством в каждом шаге, покинула покои Принцессы Трифрид, служанки потянулись за нею, словно привязанные. Милетерис проводила их взглядом и, едва дверь захлопнулась, она всхлипнула, и новые слезы, горячие и обжигающие потекли по щекам. Она тихо плакала, сдерживая себя, её душила такая обида на то, что все изменилось, такая тоска по оставленному в прошлом, что она никак не могла успокоиться, вспоминая, как раньше было хорошо, с Христиной, дружелюбной и смешливой, с Лейфом, не отходящим от неё ни шаг, когда он был в Хайфе. Озорная Гелина, гибкая и изящная, весело препирающаяся с Торианой. От прошлого только Сель и осталась—и то, участь её незавидна. Она беспомощно села на постель, смотря стеклянными глазами на танцующие язычки пламени. Как душно и как все-таки холодно—только в этих стенах, безучастных и глухих, могло быть так.

Милетерис вздохнула.

—Я уже хочу к Киту. —эта мысль, ясная и свежая разом остудила голову, высушила катящиеся слезы, ей не стало спокойнее, наоборот слезы разбередили чувство вины, досаду на себя, но немного заглушили тоску. На миг закрыв глаза, она представила, как Кит ласково, словно ребенку, утирает ей слезы, улыбаясь так весело, что даже его грустные кленовые глаза искрились от смеха.

«–Ты мне так сейчас нужен!»

«– Но я всегда рядом с тобой – в твоем сердце.»

Целое мгновение, ожившее воспоминание, яркое и не связанное с Хайфом, вернуло ей необходимое мужество. И, открыв глаза, девушка поняла—в самые трудные минуты это мгновение, недосягаемое с одной стороны, и находящееся под рукой с другой, будет возвращаться к ней снова и снова.

Как и предсказывала Фредерика её присяга состоялась после обеда. Мастер линии патрулирования лично передала ей мундир с витиеватой вышивкой, и Милетерис стоя перед зеркалом в свободном длинном одеянии молочного цвета, который носили все Стражницы—на Стражниках были белые мундиры; с убранными волосами, отчего её лицо, обычно окруженное волнистыми русыми прядями, немного побледнело и обострилось, едва узнала себя. И отражение, смотревшее на неё настороженно, только в лишний раз напомнило—все иначе, Хайф изменился. Раньше она ходила по коридорам в цветастых платьях, с высокими прическами, в которых сверкали украшения, теперь светлое, собранное под грудью одеяние—причудливо окрещенное мундиром, простая прическа, никаких украшений, кроме тех, что прятались под расшитыми золотыми и серебряными узорами—на длинной платиновой цепочке висело сердце Гиднимы.

В Трапезном Зале, сразу после обеда несколько десятков учеников и офицеров, убрали столы, расстелили темно-синие ковровые дорожки, расставили цветы, зажгли тяжелые стеклянные чаши, плавающие под потолком—после трех небо начинало выцветать, отчего в Хайфе становилось темно. За толстыми стенами Дворца снова разыгралась метель, от этого огонь в каминах трещал громче обычного, а в дымоходах визгливо завывал ветер.

На возвышении, где когда-то располагался Королевский трон, стояли все Мастера, за исключением Фредерики, стоявшей впереди всех. В квадратах, образованных дорожками теснились Стражники Хайфа, впереди всех, конечно же, Стражники Мастеров, в молочных и белых мундирах. Милетерис, выслушавшая перед этим, куда надо идти и что делать, медленно, словно нехотя, ступала по мягкими дорожкам, сверху на неё сыпались белые вытянутые лепестки—лилии—означающие чистоту помыслов и честность—спутницу присяги в гарнизонах Заколдованных Земель. Пока она шла, она заметила в первых рядах Лику, в стороне от неё Юнию. Ториана подмигнула ей, когда Милетерис перевела взгляд на неё, Касем и Гедеон негласно смотрели в одну точку, как по команде. Один из её бывших Наставников, беловолосый и с орлиными глазами, Александр, смотрел на неё с улыбкой, не дарящей, но и не забирающей. Сель среди них, конечно, не было—она уже наверняка была в Кландси, рядом с Христиной, которая для Милетерис словно навеки растаяла в этом странном, несуществующим для неё пока, городе.

Ожидаемого облегчения, на которое так сильно в душе уповала Милетерис не последовало—погоны Лейфа с серебряными нитями только сильнее напоминали ей, что ее долг–не подвести веру друга, не опорочить его титул и его достижения трусостью или предательством—они давили на плечи, и девушке казалось, что она вот-вот согнется пополам.

Фредерика, возложившая ей погоны, как и следовало Мастеру линии, громко и четко спрашивала девушку. Милетерис отвечала утвердительно, но так и не смогла понять, что спрашивала у неё Мастер линии патрулирования. Наверное, она согласилась защищать Хайф, Заставу и Заколдованные Земли ценой собственной жизни, поклялась в верности гарнизону Хайф, Мастеру линии патрулирования, жителям Заколдованных Земель. Она соглашалась на все, уверяя себя, что это слова—слова не мысли, а мыслей никто не узнает. Она стояла на коленях перед Фредерикой, стискивая кулаки, чувствуя себя в унизительном положении, и не разделала ни душой, ни телом важность момента—даже музыка—торжественная и печальная ни могла её настроить на нужный лад.

Когда настало время, и клятвы и уверения закончились, Фредерика помогла подняться девушке и, придерживая, объявила её Защитницей линии патрулирования—титул, унаследованный ею от Лейфа. Трапезный Зал взорвался приветственными криками и хлопками, Касем и Гедеон, стоявшие как всегда рядом, довольно хмыкнули, Фредерика улыбалась, и даже её глаза лучились внутренним светом. Милетерис бегло оглянулась на Ториану, ища поддержки, и Мастер линии разведки, поняв, посмотрела на девушку таким грустным взглядом, что Милетерис спокойно выдохнула—Ториана, она не поддалась этому чужому миру.

Отрывок 33: У всех свои тайны

Кименус, напевая, весело наблюдал с ветки раскидистого дуба, как под ним, совершенно не замечая его, рассыпались горошинами горожане, петляя между лотками и ярмарочными палатками. Зазывные крики, смех и песни под фальшивые аккомпанементы действовали на Первого Дракона благотворно, настраивая его на мирный лад. То ли дело в прожитых веках, что ни могло не отразится на его мировосприятии, то ли позднее самоосознание, но Кименус неожиданно понял, что он изменился—неуловимо, незаметно, но кардинально. Он умышленно искал спасения от Дегэйра, чьи эмоции и ощущения разрывали нутро Первого Дракона, и от Александры—символа его зависимости. И находил это спасение на городских улицах, среди обычных людей, в коих еще пару столетий назад забавы ради вселял ужас. Не то чтобы в нем заговорило добро—как такового, в чистом виде, его не могло быть в Драконе, но с некоторых пор он стал сдержаннее во всем. Даже издевательства над Дегэйром, не одну сотню раз забавлявшие его, сменились созерцанием, он выбрал для себя место—издали. И место это стало для него тем мирным пристанищем, в котором ему было легко и удобно существовать.

Пока Дегэйр не покидал покоев Александры, погруженный в омут любви и интриг с головой, Кименус пользовался своей свободой как только позволяла ему его фантазия. Принцесса Лунной Тени, словно хозяин, отдавшей собаке её поводок, невольно лишила Первого Дракона всех забот и обязанностей, сосредоточив свое внимание на независимом существовании от вельмож Сарроу, заботах о горожанах и переписке, неожиданно завязавшейся с вельможами Заставы. Таким образом, Кименус, да и Дегэйр, если бы захотел, оказался за пределами её интересов, только вздохнул с облегчением, поняв, что может поступать так, как ему заблагорассудится до тех пор, пока Александра не вспомнит о нем.

Он летал и в Заставу, собирая по крупицам слухи о нападении на Стражницу Заставы и в Смолен, последний город на пути собрата к чаще Голубого Леса, и город, имевшим и для самого Кименуса некоторую важность. Он побывал в руинах, прилежно вслушиваясь в свой инстинкт и свои ощущения. Первый Дракон не испытывал ни страха перед неизвестным, которое пугало Дегэйра, ни запоздалых мук совести, когда он по-хозяйски миновал ворота сгоревшего замка. Поддавшись прошлому, Кименус исходил руины вдоль и поперек, нашел, как когда-то и Милетерис, могилы Князей Смолена, и даже стоя над ними он не почувствовал ничего, кроме горечи, которая всегда сопровождала воспоминания. Но его удивили цветы, свежие, только сорванные, даже в зимнюю стужу их запах разносился по руинам, сбивая с толку и ошеломляя. Кименус протянул к ним руку и тут же одернул, испуганно охнув. Новость, которая должна была его обрадовать, поразила не самым приятным образом:

—Он был здесь… И совсем недавно...

Больше он не стал ждать в руинах—он обернулся Драконом и той же ночью вернулся в Сарроу, а утром Дегэйр ворвался к нему:

—Очаровашка, кажется, не умер. Он в Заставе!

–Ты же говорил, что он умер.

–А разве в Лесах для Драконам светит что-то еще, кроме смерти? Третий Дракон цокнул языком, и крайне недовольный советом собрата, ушел к Принцессе Лунной Тени.

–Как он это делает?.. И он ли это вообще?..

Первый Дракон, вдоволь насмотревшись на балаган, творившийся под ним, поднялся, легко балансируя на упругой ветке, подпрыгнул в воздух и исчез в облаках, низко стелющихся к земле, с такой скоростью, что вздумай какой-нибудь прохожий поднять голову, то он едва ли заметил бы Первого Дракона.

В отличие от Второго Дракона, любившего дразнить Духов Неба и потому зачастую поднимавшегося высоко в небо, в Небесную, Кименус старался держаться в самом облаке, где было значительно теплее, и ориентировался по инстинкту, чтобы не потеряться. Впрочем, даже не прислушиваясь к инстинкту, Первый Дракон едва ли бы мог заблудиться—он был связан с Дегэйром. И эта связь не ослабевала ни на миг. Ни с одной стороны, ни с другой, к обоюдному недовольству.

Вспоминая об этом, Первый Дракон ярился, осознавая, что его свобода—показная и ложная до тех пор, пока он связан с Дегэйром. Здесь в душевное смятение примешивалась зависть ко Второму Дракону, который разорвал связь с Хозяйкой и ослабил до невозможного связи с собратьями. И только потому, что оба Дракона едва его чувствовали, Кименус в меньшей, Дегэйр в большей степени, Второй Дракон не был еще пойман.

Много лет из трех веков своего существования, как Дракона, Кименус отдал изучению Драконьей сущности, поставив главной целью своего исследования—свободу от Хозяина, отца Александры, от собратьев, Хозяйкой которых была его дочь. И он не жалел ни сил, ни эмоций, лишь бы найти способ отвоевать свою свободу у обстоятельств, у Хозяев, у всего того, что стояло у него на пути.

Может поэтому, он был изначально снисходительнее ко Второму Дракону—Дегэйр сам захотел стать Драконом, и до сих пор не видел ничего страшного в своей сущности, в то время как Кименуса с детства растили в колыбели ужаса—он знал сызмальства, кем должен стать. Он сбегал неоднократно – его ловили, избивали до полусмерти; когда он пытался покончить с собой, его привязывали на несколько дней без еды и питья, и опять же избивали. Но каким бы сильным не было насилие, совершенное над ним, Кименус не сдавался—страх стать зависимым, стать рабом, был сильнее любого хлыста, любой пытки.

А страх этот начался с того дня, как его, осиротевшего продали Князю Лунной Тени в услужение, продали, как вещь, лишенному мыслей и чувств. После смерти родителей он остался на попечении родственников, таких же Душителей, как и он сам. Но своенравный замкнутый мальчишка, чуткий, как никто до него, измучил своих опекунов, и они продали его во Дворец Князя Лунной Тени. И с этого момента жизнь Кименуса строилась лишь на том, чтобы вырвать свою жизнь из рук его Хозяев, чтобы она никому не принадлежала, и он ни дня из своей не по-человечески долгой жизни не потратил впустую.

До недавнего времени.

Перейдя грань, предрекающую смертным скорую смерть, ибо всякая покорность обстоятельствам, тщетность всего совершаемого, обреченность непременно ведет к смерти, Первый Дракон изменил своим возвышенным мечтам, неосознанно решившись жить так, словно он свободен от всего и всех. Мысли его не ведали покоя, привыкшие работать и днем, и ночью, но время дерзких испытаний, поступков, которые то приближали его к заветному, то отдаляли, осталось в прошлом. И только понимание, что Второму Дракону удалось как-то освободиться, несмотря ни на что, болезненно отдавалось в душе Кименуса.

Он уже спускался с крыши, тень прыгала за ним ступенями, а эти мысли не давали покоя. Каждый шаг его ног был таким тихим, что его едва можно было различить, Первый Дракон всегда старался не привлекать излишнего внимания, даже сейчас, спускаясь по темному проходу, он боялся, что будет кем-то замечен, и этот кто-то положит конец его свободе.

Лестница вывела его к длинному пологу, откинув который, Первый Дракон оказался буквально напротив приоткрытой двери в покои Принцессы Лунной Тени. Поморщившись, он хотел тихо скользнуть мимо, но его природная сущность уловила в душе Александры сомнения, которые тут же расцветали необъяснимой уверенностью. Прожив столько времени с Внушителем, неоднократно чувствуя, как его сила искусно затмевает чувства и мысли, Первый Дракон сразу же понял, что Дегэйр рядом с Принцессой Лунной Тени. Он скользнул к двери, любопытство пересилило в нем безразличие к судьбам собрата и Александры.

—Дегэйр, они хотят расположить меня или подчинить себе? —голос Александры был едва слышен.

—Ваше Высочество…—Александра вздохнула, недовольная титулом, который для нее был тяжелее целой горы, но Дегэйр продолжал:

—Они хотят быть в хороших отношениях с Наследницей Короны. Такие ли они, как и наши вельможи? Скорей всего да, но они достаточно любезны и чутки. Если Ваше Высочество будет с ними строга и холодна, они ни за что не перейдут черту. Они преследуют иную цель–наши вельможи, хотели отнять власть, а вельможи Заставы хотят приблизиться к Наследной Принцессе.

–Значит, они хотят, чтобы я стала Королевой.

–И не только они! Как Ваше Высочество может закрывать глаза на то, что Вы единственная Наследница Короны Седых Лесов. За Вас будут все Духи Заколдованных Земель, все Духи Седых Лесов и Небесной.

—Корона не принесет мне счастья. Я не простая одаренная, Наследница Династии Лунной Тени, я еще и Хозяйка Драконов. Моего отца казнили за то, что он был Хозяином Дракона, напавшего на Принцессу Трифрид. А Кименус убил ее Королевича, хоть никто об этом не знает, кроме меня. Представь, если мы все снова окажемся в Хайфе? Как долго мы сможем скрывать ваши с Кименусом Драконьи обличья, сколько мы сможем водить за нос Стражников Хайфа и вельмож Заставы? Если правда вскроется, меня постигнет участь отца.

«Это уж верно замечено.» —бегло подумал Кименус, обратившись к инстинкту.

—Но Ваши подданные – они Вас так любят! Вся Резиденция в подарках от жителей Сарроу и жителей других городов и селений–они не позволят Стражникам Хайфа навредить Вам! —Дегэйр был горяч и упорен, с ним сложно было спорить, он всегда был уверен в своей правоте, а в случае обратного, он не жалел своих сил, чтобы внушить, что именно он прав.

—Ты меня не слушаешь, Дегэйр. Они любят Наследную Принцессу–бедную и скромную сироту, с которой так жестоко обошлась судьба. Но узнай они, что я–Хозяйка Драконов, созданий, которые прежде убивали несметное количество невинных людей–они же первыми и поднимут мятеж! —послышались шаги, Кименус осторожно отодвинулся от двери, боясь, что встревоженная Александра выскочит за дверь и столкнется с ним. Но звук шагов изменил траекторию, и Первый Дракон с облегчением выдохнул.

—Это значит, что Ваше Высочество никогда не примет Корону и титул Королевы Седых Лесов?..

—Я не сказала этого. —перебила Принцесса Лунной Тени. Третий Дракон опешил и промолчал.

—Я думаю над этим. Думаю чаще, чем хотела бы. Хочу отвлечься, думать о чем-то помимо Короны и власти, и нужд горожан, поток которых не иссякает в Зале Семи Ладоней. И не получается. И чем больше я думаю об этом, тем прозрачнее становится ужасающая истина– я обречена стать Королевой. –после некоторого молчания заговорила Александра. Кименус покачал головой—Дегэйр все-таки совершил то, что было за пределами возможного и наказуемого. Но и сам Третий Дракон понимал, что он переступил через приказ Хозяйки, пересек рубеж допустимого и ворвался в ее мысли несильным, но затяжным циклоном. Это было достойно восхищения, но Кименусу неожиданно стало ясно, что все усилия Дегэйра ведут к тому, чего Первый Дракон так пытался избежать—к пропасти, в которой окажутся все.

—Мне нужно еще немного времени, чтобы решиться. Как только я буду уверена, что о Вашем происхождении и моей роли в ваших с Кименусом судьбах, никто не догадывается, я приму Корону. Но ни минутой раньше. И ни вельможи Заставы, ни все Короли мира не смогут меня переубедить.

Кименус услышал новые шаги—со стороны лестницы, ведущей к её покоям. Фыркнув, он быстром шагом попятился до ближайшего угла, резко завернул и, уже не оглядываясь, пошел прочь, томимым новым откровением и тяжестью слов Принцессы Лунной Тени.

—Мы не выдадим себя ни словом, ни действием. Можете быть спокойны, Ваше Высочество, и я, и Кименус будем охранять Вас и Вашу тайну ото всех живых существ. И никто, ни делегация из Заставы, ни самые искусные одаренные из Благородных Династий, ни Стихийники, ни Стражники никогда не узнают, кто Вы такая.

—Если бы твои слова мог бы когда-то повторить он... Только он и смог бы убедить меня в том, что я в безопасности и никто не сможет причинить мне вреда…—Дегэйр вспыхнул. Паутина, заботливо сотканная им, стала расползаться под давлением мыслей о сопернике. Собрав все силы, отчего на лбу выступил пот, Третий Дракон, в очередной раз заглушил стебли сомнения. Александра как-то странно повела шеей, словно взвешивая новые мысли в голове, прищурилась, свыкаясь с чем-то свежим, быстро сживающимся с привычным укладом её вещей. И это движение, едва ли Кименус обратил на него внимание, но Дегэйра, преступно менявший в ней мысли, заглушивший внушением все сомнения и опасения, передернуло.

–Что мне сделать для Вас?

Принцесса Александра вздохнула:

–Если он мертв, верни мне его с того света. Если жив, разыщи и приведи.

–Но как я могу?..– ужаснулся Третий Дракон.

—Тогда оставь меня, Дегэйр. Хоть на час.

Она посмотрела на него своим тяжелым взглядом, неопределенным и отстраненным, Третий Дракон покорно склонил голову, понимая, что и ему придется ждать и молчать, удерживая Кименуса, действуя тайком ото всех, ждать и надеяться, что все его усилия, не пройдут даром.

Кименус, в это время уже находившейся в другом конце Резиденции, с грустной усмешкой смотрел, как день клонится к закату—чувствовал ли Дегэйр, что так торопил Принцессу принять Корону и уехать в Заставу или же делал все наобум, но Первый Дракон вдруг понял, что день, когда Второй Дракон окажется в Сарроу по своей воле или посредством цепочки случайностей – недалек...

* * *

Чувство потерянности сопровождало Милетерис неотступно. Она силилась вспомнить себя такой, какой приехала с Лейфом два года с лишним назад и, несмотря на Драконью память, не могла. Она казалась себе смешной, как тогда и Гелине, и Лике, наивной, испуганной, но никак не потерянной. Мир был новым, но девушка уже в Золотом Лесу почувствовала, что он был её миром. А теперь… Это была всего лишь картинка того, чего уже не существовало.

Дни тянулись медленно, и каждая минута была так горька, что Милетерис каждое утро просыпалась с той же усталостью, с которой ложилась накануне. Она молча переживала это состояние, понимая, что жаловаться на жизнь теперь, когда внешне для неё все стало складываться благополучно, было глупо и по-детски. Милетерис не осмелилась признаться даже Гелине о своем замужестве, остальные же и вовсе не должны были знать. И девушка даже под пыткой не сказала бы о нем, заперев в своем сердце мужа, а все, что напоминало о Ките, она отвергала с яростью раненого зверя. Ей было тяжело, но живая натура, горделивый и своенравный нрав, не позволяли Милетерис прозябать в унынии, вычеркивая и сжигая все, что могло её глубже вогнать в тоску.

Она ходила по улицам, в метель и ясную погоду, не чувствуя холода, не видя разницы, погруженная в мир своих мыслей и далеких образов; улицы сменяли друг друга, из-за поворотов выскакивали переулки, и девушка машинально меняла свою траекторию. А порой неосознанно, она ходила кругами, исступленно смотрела на окружавшее её, узнавая, но не веря глазам. Вопреки всему, Застава не менялась, и ничто не могло её изменить—такой же она была и два года назад, только тогда изумляла и пугала, а теперь этого не было.

Было не до этого.

Томимая любопытством, Милетерис нашла магазин на Главной улице, где впервые встретила Мастера Александра. Увидев за прилавком продавца, который в прошлый раз едва не вышвырнул её из своего магазина, она смотрела на него, стоя у выхода, как и два с лишним года назад, а он также недоверчиво косился на вошедшую, оценивая. Тогда она была неуместной и чужой, в плаще из мира смертных, запуганная и растерянная. Но сейчас Милетерис, поймав его взгляд, спокойно подошла к нему, вглядываясь в одутловатое лицо, под плащом, в котором она уехала в Смолен, сверкнул расшитый рукав молочного одеяния. Девушка протянула ему пистолет, не отрывая глаз, а продавец, скользнул по ней мимолетным взглядом неузнавания, несколько смущенным её вниманием. Он зарядил пистолет и вернул его Милетерис. Она знала, что нужно делать, уже вытянула руку, палец положила на курок, но внезапно опустила пистолет.

—Это неповторимо.

Продавец изумленно посмотрел на нее, но не посмел ничего сказать. Милетерис спрятала пистолет, кивком головы поблагодарила его и медленно вышла, чувствуя облегчение, словно она стояла под прицелом, но неожиданно была помилована.

Ей предстояло помогать Мастеру линии, подбирать патрули и составлять бесконечные свитки с расписаниями, следить, чтобы никто не опаздывал на утреннюю поверку и чтобы все Стражники линии были заняты делом. Безделье в гарнизоне и Дворце было недопустимо–кто-то еще учился в гимназиях и первую половину дня проводил на занятиях, кто-то наводил порядок–чистка оружия, обуви, парадных одежд, уборка этажей, отведенных под линию патрулирования, и Милетерис должна была следить за Стражниками, а также и за Учениками Мастера Фредерики, поскольку жили они в расположении линии.

Развитием способностей одаренных детей занимались Наставники, как правило Мастера линий, и они имели при себе несколько Учеников, хотя Лика в свое время имела в Ученицах только Милетерис. Девушка чувствовала какую-то тайну, по которой одна из сильнейших одаренных Заколдованных Земель не желала иметь при себе Учеников. Исключением была она, и хотя Милетерис об этом так и не узнала, она была весьма неприятным исключением даже спустя два года.

Лика, не обращая внимания на других Стражников, быстро шла в сторону крыла гимназий. Она искала Милетерис, но не могла объяснить «зачем» даже себе. Она открывала двери аудиторий—широко и уверенно, выискивала Милетерис, иногда заходила внутрь, готовая повелительно махнуть ей рукой, но девушки нигде не было. Странствующая Стражница беспомощно развела руками, и вдруг подумала, что Милетерис могла бы находиться в библиотеке, где она и сама любила скрываться от гарнизонной суеты.

Лика была Ученицей Мастера Касема, и кто как не он знал её потенциал и её силу? Также он знал её расстройство—она была редкой одаренной, но она была пассивницей—иллюзия могла только защищать. А Лика страстно желала быть одаренной с совершенно иной силой, сделать из своего дара иллюзий мощное оружие, и её ничто не могло остановить. Мастер Касем посмеивался над ней, а она втайне завидовала ему—Стихийнику, потомку Высшей Династии Ветров.

Несмотря на редкий дар, Мастер не видел в ней Стражницы, во всяком случае такой Стражницы, какой она стала спустя восемь лет, зато он лелеял худенькую девочку с проницательными глазами и длинными почти черными волосами—ровесницу Лики. Она происходила из древней Благородной Династии Чтецов. Дар её был огромен для девочки шести лет, и Касем не скрывал своей благосклонности ни перед Ученицами, ни перед гимназиями.

Встретив Гелину, юная Лика узнала, что помимо четырех Высших Династий Стихийников, которые некогда делили Заколдованные Земли и управляли своей частью независимо друг от друга, существует еще три благородных Династии одаренных.

Внушители.

Чтецы.

Душители.

Эти способности тяжело осваиваются одаренными, редко кто из благородной Династии мог заклинать двумя пальцами, не говоря уже об одном. Но шестилетняя Гелина, веселая и озорная, по мнению Мастера Касема могла стать одной из величайших одаренных своей Династии. И он тратил на её образование и приобретение навыков почти все время, забыв об исключительном сыне, который в девять лет стал Провидцем, получив редчайший и почти утерянный дар от своей бабки. Даже эта новость—его сын, самый близкий на свете человек, будучи потомком Династии Ветров и ставший против всех законов одаренным с двумя силами, не заинтересовала его так сильно, как девочка, видевшая образы мыслей тех, кто находился в другой комнате. Эта привязанность Наставника к своей Ученице протянулась сквозь годы, а потому когда спустя почти пятнадцать лет Гелина была проклята, Касем окружил госпиталь такой защитой, что никто в Заставе не смог бы причинить вред его любимой Ученице. Может, поэтому он был так суров с Милетерис, которая с легкостью рассеяла его печать, подвергнув ослабевшую Стражницу Заставы опасности.

Лика росла доброжелательной, немного замкнутой девочкой. На фоне беззаботной Гелины, эти качества приобретали мрачный оттенок, но будущая Странствующая Стражница не придавала значения мнению других, особенно если оно касалось её поведения, взглядов или манер. Они сошлись с Гелиной, как сходились многие Ученики одного Наставника, сдружились, но стоило Мастеру Касему начать занятия, как Лика отдалялась, с таким усердием налегая на занятия, что за год стала лучшей Ученицей в гимназиях. Но это её не радовало.

Она не выходила из библиотеки, перебирая полку за полкой в поисках способа изменить свой дар. Она потратила все вечера пяти лет, пока нашла в одной древней книге с рассыпающимся корешком заклятье в три строки и в несколько страниц предупреждение к нему, которое Лика прочитала скорее из прилежности.

«Ты будешь тем, кем пожелаешь, но за то, что решился перечить Судьбе, сила твоего сердца будет отдана ей, как уплата, и жизни тех, кого ты будешь наставлять, будут рушиться на твоих глазах». —эти строки запомнились ей на всю жизнь, ибо после заклятья она почувствовала, с каким трудом стало биться её сердце, как задыхалось оно под ребрами, и до конца своих дней Лика чувствовала каждый через силу сделанный толчок сердца, которого она не пожалела ради своей мечты.

Лика не смогла утаить от Мастера Касема, что она вступила сделку с Духами и получила от них то, чего сама не смогла бы добиться. На глазах изумленного Наставника она создавала из пустоты предметы и явления—они были иллюзиями, и, тем не менее, они были реальны, их можно было взять в руки, они могли и защищать, и поражать. Уже спустя годы Мастер Касем нашел книгу с заклятьем и лично развеял её по ветру, чтобы ни один из Стражников Хайфа, Учеников и остальных одаренных не разрушил свою жизнь.

А сделал он это после того, как трагически погибли первые Ученики Лики—двойняшки, девочки одиннадцати лет, в чьих руках рождались электрические заряды невероятной силы. Оба сразу догадались, что виной всему заклятье, которое Лика прочитала в детстве, Наставник настоял, чтобы она больше не брала Учеников, и молчать об истинной причине гибели двойняшек, и Лика, сломленная горем и чувством вины, согласилась. Согласилась, уверенная, что он отныне всегда будет на её стороне и против всех тех, кто попытается сделать её Наставницей.

Теперь же Странствующей Стражнице посчастливилось увидеть, как одна из ее Учениц достигла титула, заняв далеко не последнее место в гарнизоне Хайф. Та одаренная, упрямая и гордая, которой было суждено родиться праправнучкой Дракона, которая так мало совершила, чтобы обладать своими силами. Но достаточно ли ее сил и ее умений, чтобы стать достойной Защитницей? Могла ли Драконья кровь защитить ту, которая должна быть принесена в жертву, думала Лика, поднимаясь в библиотеку.

Что сильнее—рок или жгучая кровь злейшего из созданий?

«Это была видная интриганка, не ведавшая покоя. Фрейлина Королевы Седых Лесов, возлюбленная Короля, её, Очарованную Огнями, было опасно оставлять во Дворце, где царствовала Династия Ветров. Королева выдворила её из Хайфа, отдав замуж за вельможу из Смолена, а Король на глазах Королевы и придворных возложил ей на плечи тигриную шкуру, публично признав своей второй женой. С тех пор эту женщину знали под прозвищем Белой Тигрицы.

Её дочери было на роду написано стать Княгиней Княжества Огненных Братьев, по матери Княгиню называли Кроткой Тигрицей, но в Смолене её чаще называли Кроткой Королевой, ибо её сын был рожден первым среди Династий и должен был стать Королем Седых Лесов.

Стоит заметить сразу, что Княгиня княжества Огненных Братьев была из благородной, но к тому моменту обедневшей семьи— жила в отдалении, вместе с родителями и младшими братьями и при дворе оказалась лишь в девятнадцать лет. Её считали непозволительно старой, учитывая, что она не имела даже жениха.

Она, будучи только единожды на балу затмила всех пятнадцатилетних девиц своею красотой, покорила многих офицеров безукоризненными манерами. Она была очаровательна.

Современники так писали о ней: «В её лице не было ничего яркого, искусственного, все просто, все обыкновенно, естественно, но чем дольше вглядываешься в глаза Королевы, в её лицо, тем совершенней оно видится.»

В девичестве её звали Анной, но в Княжестве Огненных Братьев после венчания особ княжеской крови имена меняли—и её нарекли Агнией— «Огненная».

Это был едва ли не единичный случай, когда отношения между Правителем и его супругой строились на любви. Как правило и как было принято издавна, девушек и Принцесс венчали с самыми благородными и преданными вельможами или с наследниками, опираясь на родовитость и богатства, но никак ни на любовь.

Князь уже несколько лет управлял Княжеством, состоял в дружеских отношениях с Королем Седых Лесов Северином, они условно планировали обвенчать юного княжича с новорожденной Принцессой Трифрид, но пожар, в котором сгорел весь Смолен, пресек все надежды—малолетний Наследник погиб вместе с родителями.

Никто наверняка не скажет, кому из двух Династий принадлежит право на смерть Князя и Княгини. Речь идет о Династиях Ветров и Землян, потому как Династия Покорителей Вод не имела Наследника, а значит ей было безразлично кто станет Правителем Седых Лесов. А Династии Землян, у которых уже была Наследница, и Династии Ветров, управлявшей Заколдованными Землями, была выгодна смерть Наследного Княжича.

Кто склонен к заговору двух Династий, тот считает, что исполнителем стал Дракон Династии Землян. Драконы издавна охраняли Князей Лунной Тени, и Князей Смолена по некоторым сведениям убил Дракон. Кто-то говорит о том, что Князь Лунной Тени сначала убрал Наследного Княжича—существующую опасность, а затем, спустя несколько лет, послал своего Дракона убить маленькую Принцессу Седых Лесов.

Однако события той ночи, когда Заколдованные Земли потеряли двух Наследниц опровергают и одновременно подтверждают все теории.

Эта ночь подробно рассматривается в других разделах, в этом же разделе рассказывается история последних представителей из Династии Очарованных Огнями.

Юный Княжич был головной болью родителей и придворных. А сколько фрейлин покинуло Двор из-за его дурного воспитания и перечислить сложно. Это был весьма смышлёный мальчишка. Особенно на пакости. Ему доставляло удовольствие залезать фрейлинам под юбки или дергать за завязки корсетов, которые не стоило большого труда развязать даже детским рукам. Но самой излюбленной забавой княжича было меткое закидывание виноградин или косточек в вырезы платьев девушек. Признаться, отцу, чьей свитой являлись фрейлины— именно свитой Князя, а не Княгини, это не нравилось, но Наследник был неуправляем и дерзок, и из-за дурного воспитания, бестактен. Он доставил массу проблем, начиная от служанок и заканчивая пожилыми вельможами.

Это был типично избалованный и любимый ребенок, способный, единственный, внешне одинаково похожий на отца и на мать. Он слушался только Княгиню, только она могла урезонить несносного Княжича.

Едва ли из него получился бы достойный Правитель—слишком дерзок, неусидчив, взбалмошен. Если бы он выжил, и стал Королем, то все закончилось бы кровопролитьем и войной.

Современники писали о нем: «Тигриной породы, мудрости и острого ума своей бабушки, кроткого и доброго нрава матери не доставало будущему Королю сильно»…

Милетерис почувствовала на себе чей-то взгляд и подняла голову. Рядом с ней тяжело опустилась Странствующая Стражница. Она заглянула в книгу, которую читала девушка и довольно хмыкнула:

—Ты стала усерднее.

Милетерис не ответила, слегка улыбнувшись её словам. В голове был готов ответ: «Мой муж живет обособленно, в нашем доме полно книг, а особенно об этом времени, их так много, что невозможно перечесть!» Но она ясно понимала, что никому и никогда в этих стенах так не ответит, а потому смолчала.

Лика долго неотрывно смотрела на неё, смотрела прямо и просто, как на равную. Милетерис с полуулыбкой отвечала твердым ясным взглядом, в душе смущенная и польщенная. Она многое бы отдала, чтобы знать, о чем сейчас думала Странствующая Стражница.

—Бросай книги. Пока тебя не отослали в патруль, мне хочется сразиться с тобой и почувствовать, как ты изменилась. —Лика дерзко подмигнула ей, Милетерис иронично усмехнулась, закрывая книгу.

—Надеюсь тебя не разочаровать.

Лика знала, о чем говорила, хоть она не была Стражницей линии патрулирования, но знала, что Милетерис через неделю уходит в свой первый патруль в качестве Защитницы Хайфа. В назначенный день в холле Дворца Мастер Фредерика, одетая в теплый не продуваемый плащ, пересчитывала патрульных, сверяя список, а Странствующая Стражница, вернувшаяся с поста Гелины, и Мастер Ториана прощались с Милетерис. В своем длинном плаще с белым длинным мехом, она отличалась от патрульных, словно была дочерью одного из вельмож Заставы. И только перчатки почти до самого предплечья из дубленой кожи с кармашками рукавиц и коричневые широкие сапоги, казавшиеся на её ногах большими из-за курчавого черного меха внутри портили впечатление. Шапка-ушанка с помпонами—подарок Лики. Нахлобучивая её на голову Милетерис Странствующая Стражница сказала:

—Наставница дарит своей Ученице какую-то вещицу. В прошлый раз я не успела–вот теперь отдаю свой последний долг перед тобой. Отныне, ты свободна от меня. —Милетерис поклонилась ей, зевая.

—Спасибо. —она чувствовала себя неловко из-за торжественности, которую придали утренней отправке патруля. В холле Хайфа выстроилась вся линия патрулирования—семьдесят человек, тридцать из них одеты для выхода—сапоги или ботинки, полушубки, плащи, рюкзаки у ног, шапки, платки, шарфы, перчатки. Завернутые в лоскуты, суровые Стражники гарнизона с интересом смотрели на неё, оценивая, примериваясь. Кто-то помнил её при Лейфе, кто-то впервые увидел на присяге, а покрасневшая Милетерис, поправляла шапку, не зная куда смотреть, лишь бы не чувствовать на себе пытливых осторожных взглядов.

Она встретилась глазами с Торианой, которая подмигнула ей.

—Мой подарок ждет тебя у выхода—я тоже была твоей Наставницей, но ничего не подарила тебе.

Фредерика хмуро посмотрела на неё и цыкнула на зашевелившийся от таких слов строй. Интерес к новой Защитнице, которую одаривают такие Стражницы, как Странствующая Стражница и Мастер линии разведки, возрос в десятки раз. В строе переглядывались, перекидывались шепотками и пожиманием плеч, а Фредерика глухо ворчала, неодобрительно глядя на своих людей.

—Ни за границу, ни на шаг от неё. Помните, мы и так на краю света.

Услышав «свою» фразу, вся линия, все семьдесят человек согнулись перед ними, опустив головы и прижав правую руку к груди. Милетерис живо вспомнила, что именно таким поклоном Гелина кланялась Мастеру Касему, когда впервые привела девушку больше двух лет назад. И так же теперь все эти одаренные кланяются ей… Удивительно…

Ториана положила на плечо Защитницы ладонь, потрепала пухлый холмик. Лика, цепляясь за пряжку сапог своим мечом, стояла справа. Фредерика между ними, как будто не зная, куда ей пристроится. Милетерис исподлобья поглядывала на Стражников и на Мастера линии патрулирования, в душе расстроенная и недовольная. Ей не хотелось покидать Хайф и Гелину и скакать верхом навстречу метелям и лишениям.

—Верь в свои силы. —сказала Странствующая Стражница.

—Мы будем ждать тебя. —прибавила Ториана, улыбаясь краем рта. Фредерика, услышав эти слова, слегка повернула голову, иронично посмотрев на Мастера разведки. На Милетерис она старалась не бросать даже случайного взгляда—она понимала, как сильно девушке не хотелось ехать с патрулем. Да еще и Защитницей. И не винила ее– кто бы захотел?..

—Держись рядом. —велела Мастер линии патрулирования. —Идёте вы или патруль решил остаться во Дворце и доспать?!

Ториана весело усмехнулась, Лика хмыкнула одновременно с Милетерис. Своих подчиненных Фредерика, не в пример Христине, держала в ежовых рукавицах, то и дело помыкая горсткой Стражников, топчущихся у выхода в ожидании своего Мастера. Расправив плечи, она подгоняла их, а Милетерис с Ликой и Торианой плелась в хвосте.

Дойдя от открытой двери, девушка обернулась к ним, поняв, что на улицу они не пойдут. Вернувшись, она обняла Ториану и поклонилась Лике, прежде чем вышла наружу.

Фредерика громко позвала её, и девушка, сжав на прощание, руки Странствующей Стражницы и Мастера линии разведки, сбежала по ступеням к ней.

—Я здесь.

—Ох. Просила же быть рядом! —поморщилась Мастер линии патруля. —А вот подарок Торианы. —Она погладила блестящий круп лошади нежного молочного оттенка.

—Лошадь! –опешила девушка, отшатнувшись от подарка, потянувшегося к ней большой мордой. Юноша, держащий поводья, осторожно передал их ей в руки. Она растерянно посмотрела на Фредерику, потом на лошадь.

Кремовая небольшая лошадка, сухая, на тонких ногах с узкой мордой и большими мохнатыми ушками, с вытаращенными агатовыми глазами и с белым пушком на носу и подбородке, снова сунулась мордой в лицо Защитницы. Подавив в себе страх, Милетерис позволила животному прижаться ноздрями к её носу, крепко держа поводья. Мастер Фредерика нетерпеливо вздыхала.

—Милетерис! Давай уже залезай на неё!

—Она меня не сбросит? —девушка отстранила морду лошади, поглаживая жесткую переносицу, перекинула поводья перешла к боку животного, снова оглянулась на Фредерику.

—С чего вдруг? Ториана нашла самую смирную и послушную лошадь.

—Хорошо…—Милетерис неуклюже забралась в седло, расплела кожаные ремешки. —А кто это? Как её зовут?

—Это ахалтекинец. Из-за своей масти её назвали Фебой —в честь богини Луны. Давай-давай. Мы не можем так долго копаться. На разъезде познакомишься с ней поближе. —поторопила Мастер линии патруля. Рывком развернув темно-гнедую большую лошадь, она поскакала вперед. Милетерис неуверенно потянула поводья на себя и вбок. Животное зашевелилось под ней, всхрапнуло, медленно поворачиваясь.

—Ториана! Я даже не знаю, как благодарить тебя за … Фебу!.. –Милетерис помахала рукой Ториане, смотревшей на неё из Хайфа, затем прижала ладонь к шее Фебы и перевела лошадку в галоп. Вытянувшись струной, Феба легко скакала, сначала догоняя патруль, а потом и обогнав основную массу Стражников, а Милетерис, обняв ногами судорожно вздымающиеся бока и прижавшаяся к ней всем телом, вдруг вспомнила, как в середине сентября они с Китом катались на лошадях по окрестностям Смолена. Каждая минута, проведенная тогда в седле, как на показе, была мучительна и словно растягивалась на час. Думала ли она, что не пройдет и полгода, как будет дорожить теми воспоминаниями, словно нищий последней монетой? Невероятным сном видится ей теперь тот день, явью ли он был, или же она все время спала в Хайфе?..

Желтеющие листья и поредевшая трава. Ветер уже переменился–стал по-осеннему влажным и холодным, чаще над Смоленом висели тяжелые тучи, которые никак не могли разродиться затяжными дождями–до самого октября, зато потом все дороги скрывались под грязью и быстрыми ручьями. В один из таких дней, Хранитель позвал жену выбраться из Голубого Леса. Милетерис сопротивлялась, но Кит не отставал–тянул ее за руки, смеясь и дразня ее. Они шли сквозь тихий Лес, в это время года больше напоминавший Золотой, чем Голубой, и его смех разносился по всей чаще, одинокие птичьи голоса подхватывали и уносили с собой в низкое небо смех Хранителя и недовольное ворчание его возлюбленной.

—Мили, как можно быть такой неумехой?!—он озорно смотрел на нее, неуклюже забирающейся в седло. Лошадь, удерживаемая его рукой, фыркала и нервничала. Нервничала и Милетерис, глядя, как легко запрыгнул в седло муж. Усевшись удобнее, она поправила его:

—Не неумехой, а просто не захотевшей этому учиться.

—Это не оправдание. —отпарировал Хранитель, гарцуя перед ней на своем коне. Девушка выдохнула резко и зло. Сжала поводья и сжала зубы, нахмурившись—она ему еще припомнит!

А он, подведя своего коня, наклонился и быстро поцеловал её в щеку, одной рукой держась за седло, а в другой сжав её кулак с уздой.

—Кто-то не умеющая сейчас поедет домой, а кто-то, я не показываю пальцем, останется один!

—Вот так взял и отпустил! —смеялся Кит над её хмурым лицом, легко касаясь губами носа и скул. Ей и хочется притянуть его к себе, но гордыня заставляет отворачиваться и подставлять под его поцелуи щеки и нос. И как всегда в противоречиях с мыслями, она сдается, невольно улыбаясь.

—Это был не вопрос…— постепенно успокоилась девушка.

Покоряется его прямотой и легкостью. Впереди только мягкая улыбка и сверху теплая рука. И кленовые глаза близко-близко. Мерцающие, внимательные и грустные. Глаза и счастливца, и отчаявшегося. А он еще улыбается—весело и ласково…

Ветер рвал шапку с волос, гнал её, дергая за шарф, как за поводья. Феба, утопая в снегу, раскидывала его на метр вокруг себя и на метр вверх, так что девушка, еще видя опасный золотой огонек в чаще его глаз, щурила глаза, защищаясь так от колких снежных брызг.

[1] Фредерика(древнегерм.) – «мирная, могущественная»

За Седыми Лесами часть 13

Часть 13

Отрывок 34: Одаренные и Хранитель Голубого Леса

Мастер линии защиты гарнизона отвернулся от стола, оставив без внимания привычную стопку распоряжений, уведомлений, приказов и посланий, спрятался от почти бесполезной рутины за широкой черной спинкой кресла, потерявшись в оконной белизне. Касема не покидало чувство безрадостной, но в тоже время полностью его устраивающей тоски. Он смотрел в угол рамы, где лежал снежок, и присербывал кофе. Измученное участившимися болями сердце Мастера Касема дрожало и рвалось наружу, словно снег вот-вот должен был растаять и покраснеть. Узловатые пальцы стискивали кружку, согреваясь от керамических боков. В таком подвешенном состоянии, когда кофе грел ладони, в глазах рябили снежные мушки, а небо еще оставалось сероватым, Касем провел несколько минут. Он знал, что допив кофе, тут же протянет руку к верхнему докладу.

И вдруг Мастер линии защиты гарнизона Хайф почувствовал явную тревогу. Прислушавшись, он понял, что этажом ниже отчего-то расшумелись гимназисты, в то время как затих голос Мастера Александра, отчитывающего дозорных внизу на площади. За окном раздавался рев, тихий, но стоило Мастеру Касему обратить на него внимание, и он уже не смог не поддаться вперед. Он вглядывался, пытаясь разглядеть, что происходит снаружи, и не выдержав, толкнул окно, открывавшееся наружу, как и все окна в бывшем княжестве Седых Лесов, и обомлел.

Вьюга пригоршнями раскидывала снег во все стороны, ревела и металась над Хайфом. Мастер Касем щурился сквозь пургу, вслушивался в звуки вокруг него жизни, но вьюга оглушала, и сквозь нее не было видно ни башни напротив, ни вытянутой руки. Пораженный, он бессмысленно таращился на развернувшееся ненастье, и его пальцы хрустели, сжимая подоконник.

—Что за?.. — отшатнувшись от окна, он спрятался в тени портьер, чувствуя, как тревога сжимает нутро.

Что-то необычное… Что-то выбивающееся из рамок Уставов гарнизона. Вьюга, которой не должно было быть, вьюга словно смевшая гарнизон Хайф, Заставу… Вьюга, в которой не было слышно собственного голоса, вьюга, забивавшая глаза… Дикая неуправляемая стихия… Но она не была естественным проявлением погоды…

—Сегодня должно было быть ясно…—произнес Касем, прижав руку к груди. Леденистые глаза словно остекленели, забегали. Он интуитивно понимал природу метели, и хоть и испытал желание прекратить ее — Мастер линии защиты гарнизона знал, что он бессилен! Эта обреченная уверенность пугала и восхищала его, задевала за живое и парализовывала.

Но Мастер Касем не был трусом, и никто не помнил, чтобы Мастер линии защиты гарнизона поднимал панику, даже если была причина. Поэтому он и теперь остался стоять на месте, с холодной головой, с ясными мыслями. Мастер Касем прислушивался к вою вьюги, низко опустив голову и держа пальцы сведенными, а когда поднял глаза, случайно и против воли, то изумился сильнее прежнего—перед ним, в каком-то десятке метров стоял высокий мужчина.

В его кленовых глазах ровным огнем горела печаль. Тонкие губы, в мягком изгибе которых угадывалась улыбчивость. Прямой нос с раздувающимися крыльями выдавал в нем упрямство, ребячество виделось Мастеру Касему в растрепанной челке, но руки, которые незнакомец сложил на животе, позволив ладоням утонуть в пушистом сером мехе, говорили о его твердом самообладании и внутреннем спокойствии. Кем бы ни оказался этот человек, подумал Касем, за свою жизнь он научился ждать и добиваться. Иначе чем можно объяснить задумчивый оценивающий взгляд, которым незнакомец окинул Мастера линии защиты гарнизона.

Внимательно посмотрев на него еще раз, Касем непроизвольно заиграл бровями—на незнакомом молодом человеке была самая настоящая меховая мантия! Серебристый мех из-за белой опушки сверкал и переливался на груди и плечах. Золотые пряжки, мелкие искусно вышитые узоры на воротнике камзола, беззастенчиво торчащем наружу и оттеняющим смуглые скулы мужчины—это все выдавало некоторую аристократичность. Явно же не приехал верхом! Но… Кто это? Из какой Династии?.. Он впервые видел стоящего перед ним.

—Как Вы здесь оказались? —буркнул Мастер Касем, недобро сузив глаза. Незнакомец наклонил голову, не моргая глядя на него. Холодная злость в глазах Мастера линии защиты гарнизона Хайф его не пугала и не смущала. Колючий взгляд Мастера Касема, которого опасались все Стражники Хайфа, незнакомец встретил с полным безразличием на лице. Касем шагнул к дверям, чтобы позвать своего адъютанта, но дернулся и замер, когда незнакомец освободил одну руку и легко повел ею по воздуху, как бы гладя его. Потом позволил ей безвольно упасть, но на уровне живота остановил ладонь. В следующий момент что-то зашуршало— Мастер линии защиты гарнизона поднял глаза к потолку, где спокойно спали тени и охнул.

Темно-зеленые кленовые листья, словно звезды, которых коснулась рука Духа Чащи сыпались прямо с потолка. Кружась, обгоняя друг дружку, они падали на ковер, стол, кресло, плечи Мастера Касема; проворные снежинки залетая в открытое окно оборачивались новыми листьями, разлетающимися по кабинету Мастера линии защиты гарнизона Хайф. Казалось, стены опадают и становятся зелеными звездами.

—Не стоит никого звать. —Кит слегка качнул головой. Уголки губ Касема дрогнули.

—Кто Вы?

Один из листьев изменил направление—бесцельное падение потеряло значимость, стремительный вираж, всполох света и, Касем резво схватил зависший перед ним сложенный лист.

—Что это?..— Мастер линии защиты гарнизона одним движением встряхнул лист, разворачивая его. Под спокойным взглядом Хранителя он бледнел. На челюсти запрыгали желваки. Серо-голубые глаза медленно показались над желтоватым краем, кольнули Кита ледяными шипами и тут же втянулись в лазурное, словно покрытое рябью дно. Секунда замешательства, неловкость в каждом движении, когда Мастер линии защиты гарнизона падает на одно колено и опускает вниз голову, сжимая в руке листок. Плечи закруглились, налились напряжением, он неосознанно старался стать меньше. Он чувствовал, что задумчивость в глазах Хранителя Голубого Леса сменилась холодной насмешкой.

–Прежде я никогда не встречал Духов… Прошу простить мою дерзость.

—Я здесь не для того, чтобы удивлять Стражников. Духам известно, что два с лишним года назад очнулась Принцесса Лунной Тени, и за это время она не то, что ни была коронована, но даже и титула Наследной Принцессы не удостоилась. Всю власть в своих руках держат вельможи и представители Высших Династий.

—Я всего лишь Мастер гарнизона Хайф, но насколько мне известно, Принцесса Александра сама отказалась. К счастью для всех… —прошептал Касем, сжав зубы. Ему казалось, что он идет по ниточке над пропастью, и знал, что любой вопрос, как порыв ветра, и любой его ответ, как неверный шаг. Идти до конца. И надеяться, что его путь не станет дорогой в никуда.

— Одаренные не упорствовали... Ведь приятнее раздавать приказы, а не получать их. —сухо сказал Кит, раскидывая ногами и полами мантии листья. Он остановился перед коленопреклонённым Мастером линии защиты гарнизона, строго глядя на его макушку. Касем несмело поднял взгляд.

—Я думаю, у Управ Заколдованных Земель были свои причины. —проговорил Мастер. Кит на мгновение прикрыл глаза, держа себя в руках. Сердце его билось, как у мальчишки, застуканного за воровством, мыслями он рвался прочь из кабинета Мастера линии защиты гарнизона Хайф, к жене, к той далекой одинокой спальне, куда она непрестанно возвращалась, как птица с подрезанными крыльями. Но Кит чувствовал, что Милетерис находится очень далеко от Хайфа, сейчас она ближе к Драконам-Охотникам, чем к нему, и тогда возвращался в просторный кабинет Мастера Касема к своему плану. Он появился в Хайфе не ради спасения Милетерис, не ради короткой встречи с ней; в опасности была не только возлюбленная, но Принцесса Лунной Тени, окруженная Драконами, являющаяся угрозой и находящейся в такой же опасности, что и все одаренные Заколдованных Земель.

—А какие причины у гарнизонов?.. —выпустил он на волю отголосок глухой ярости. Мастер Касем побледнел, часто задышал.

–Что?

–Разве гарнизоны не способны повлиять на мнение Управ? Ведь вы все кровно связаны, да и Стражники – это сила, с которой нельзя не считаться. Так почему же вы не настояли на необходимости короновать последнего и единственного Наследника Короны Заколдованных Земель?

– С тех пор, как Принцесса Лунной Тени очнулась, гарнизоны потеряли несколько Стражников. Странно, ведь до этого нападений такого рода не было… –Мастер линии защиты гарнизона гневно посмотрел на Хранителя Голубого Леса, пытаясь оценить его реакцию на смелый выпад.

Кит проницательно взглянул на Мастера линии защиты гарнизона, чувствуя, что он пытается утаить от него суть. Хранитель мог жить на краю света, вдали от людей и Хайфа, как и все Духи, но ни от кого из них нельзя было утаить никакую тайну–даже Ториана была бы бессильна. Любой одаренный был ничтожен по сравнению с силами, обретшими людское обличье. Любая тайна, любая случайная мысль была известна Духам еще до того, как Гелина могла эту самую мысль услышать.

– Вы не можете знать наверняка, Принцесса ли Лунной Тени виновна в смертях Стражников.

–Но мы точно знаем, что в их смертях виновны Драконы.

–Это так. – только и сказал Кит, прищурив глаза, отчего спокойно горящее пламя в глазах грозно вспыхнуло.

–Разве может Хозяйка Драконов стать Королевой Заколдованных Земель?

–Но у вас нет доказательств, что именно Принцесса Лунной Тени – Хозяйка.

–Все знают, что у ее отца был Дракон, убивший Наследную Принцессу Трифрид. Драконы всегда сопровождали Династию Лунной Тени.

–Но прямых доказательств у вас нет. – резко перебил его Хранитель, косо усмехнувшись: – Как нет и сил, чтобы сражаться с Драконами на равных. Вы потеряли несколько Стражников, и потеряете еще больше в будущем, если мы не договоримся...

Касем молча в недоумении смотрел на него. Кит подошел к столу, поднял над ним руку. Мастер Касем готов был отдать голову, что он чувствовал токи, идущие от Хранителя. Воздух в кабинете стал свежим и сладким, как после дождя. Бумаги зашелестели на столе, перелетая с места на место; Мастер линии защиты гарнизона оглянулся, и как раз в этот момент серый листок, мятый и порванный в нескольких местах выпорхнул из общей кучи распоряжений и приказов и прилип к руке Хранителя.

—Это пророчество было оставлено Провидцем, что в нем? —он поднес к глазам Мастера Касема листок, и Мастер линии защиты гарнизона процедил:

—Здесь написано, что…

—Я умею читать. И гораздо на большем количестве языков, чем Вы. —сурово отрезал Кит. —Суть пророчества, Вы её не уяснили?

— «Драконам издавна велено подчиняться своим Хозяевам. Этот приказ кипит в Драконьей крови, сверкает в нечеловеческих глазах, и он же закреплен в словах самого первого Хозяина. Если однажды Дракон ослушается слов Хозяина, то страшная смерть постигнет и его, и его Хозяина, ибо связаны они и кровью, и душой.". —глухо отозвался Мастер линии защиты гарнизона —Если мы найдем Хозяина, найдем и путь к смерти Драконов.

– Даже найдя Хозяина, вы не сможете заставить Драконов ослушаться его приказания. —в голосе Хранителя Голубого Леса плескалась издевка, Касем вспыхнул.

—Тогда что нам делать?

— Исполнение пророчества и смерть Драконов возьмут на себя Духи. Стражники не должны вмешиваться, иначе и ваши жизни окажутся в опасности.

Кит заходил по кабинету. Листья, шурша, стремительно поднимались перед ним, кружились вокруг, а Мастер линии защиты гарнизона, настороженно следя за Хранителем, быстро щелкал пальцами в кармане камзола. Его злил листопад, но листья не слушались его, зеленым роем летая за Хранителем.

—Не стоит. —сурово заметил Кит, останавливаясь. —Вы сильный одаренный, но даже десяток таких не сможет мне противостоять. А против трех Хранителей бессильны все жители Заколдованных Земель.

Касем цыкнул. Рука неловко выскользнула из кармана, безвольно упала вдоль ноги. Он поморщился, прижав холодные подушечки пальцев ко лбу.

–Мы не можем стоять в стороне!

–А что вам остается? Ни один одаренный не может вообразить, какой ценой достигалась смерть Дракона. Сколько Духов было потеряно за все времена. А все из-за слабости человека. Люди создали Драконов, но так и не смогли понять, что Драконы–создания близкие к Духам, нежели чем к одаренным. Даже отследить Дракона–едва возможно, загнать в ловушку и убить–почти немыслимо. И сейчас Духи хотят от одаренных только двух вещей – не становиться между нами и Драконами, и защищать и короновать Принцессу Александру.

–Защищать?.. Хозяйку Драконов? От чего?

Кит резко развернулся к нему—в глазах вспыхнул изумрудный огонь, неистовый, яростный, он метался по радужке, очаровывая зеленоватым сиянием и пугая острыми, извивающимися язычками пламени. И назад пути нет, только в эти пылающие камешки в глубине кленовых глаз.

–Вы не знаете точно ли она Хозяйка Драконов, даже если они ее окружают, но совершенно точно известно, что она – последняя из Наследников. Долг Стражников – защищать свою Королеву, долг Управ – быть сведущими помощниками, а долг остальных – быт верными подданными.

—Почему только сейчас, когда погибло столько людей, Духи осознали, что мы, люди, бессильны?.. Скольких бы смертей мы избежали... —тихо проговорил Мастер линии защиты гарнизона. Кит опустил голову, тяжело задышал. По привычке рука потерла переносицу, палец почесал левую скулу. Тень руки пригасила растерянный отблеск в глазах. Собравшись с силами, он поднял голову, рассеянно глядя в глаза Касема, в которых дрожали льдинки мрачного удовлетворения.

—Многих. –через некоторое время ответил Кит. – Если бы люди не создали Драконов. Род людской несет ответственность за свои деяния. И мы, Духи, не должны помогать вам. Но если вы будете защищать Наследницу и сможете сохранить ей жизнь, если в Хайфе ей не будет угрожать ни малейшая опасность, если она станет Королевой, то я даю слово, что никто не умрет от рук Драконов. —сказал Кит. Касем пробормотал:

–Наследников было трое, и где же двое из них? Не от рук Драконов погибли они?

Кит резко развернулся, и Мастер линии защиты гарнизона на мгновение испугался за свою жизнь.

—Вот поэтому Вы должны защищать последнюю Наследницу до тех пор, пока не будут убиты все Драконы.

—Если все Хранители поддерживают Ваше мнение, то пусть они и подтвердят Ваши слова, Хранитель Голубого Леса. — предложил Мастер Касем.

Кит остановился.

—Это общая воля, но я могу призвать остальных. Только недоверие будет стоить жизни Мастеру линии защиты гарнизона. Когда смертный ставит на кон свою жизнь, он начинает быстрее соображать, поэтому я не сомневаюсь, что Трибунал согласится выполнить свой долг, ведь Вы давали присягу защищать жителей Заколдованных Земель. И свою Королеву. Или Вы удивите меня, Мастер, нарушив присягу? —вполголоса ответил Кит, поднимая руку, готовый щелкнуть пальцами перед лицом Мастера линии защиты гарнизона, чтобы призвать Духов Лесов.

Мастер Касем не отвечал, пожирая глазами Хранителя Голубого Леса. Переломный момент, они столкнулись–два мнения, две жизни и две стороны одного существования, и выждали до последней секунды, когда кто-то из них надломится. Но Кит, видевший подобное не раз, знал, что победа останется за ним. Одаренному тяжело противостоять Духу, такому гордецу, как Мастер Касем, тяжелее вдвойне, и Киту требовалась выдержка. Отвлекшись на мысли о жене, он спокойно смотрел ему в глаза, и выражение их было задумчивым и мягким. И видя в них пренебрежение, сравнимое по степени унижения разве что с публичным наказанием, Мастер линии защиты гарнизона Хайф тихо выдавил из себя:

–Трибунал сделает все, что в его силах, дабы защитить Наследницу. Управа Заставы уже собирает новую делегацию, чтобы отправиться в Сарроу. Мы сделаем все, что от нас требуется. –он низко склонился перед Хранителем Голубого Леса, недовольный и все же успокоенный тем, что он не отступит от Устава ни на шаг. Не так уж обременительно послание Духов, если они возьмут на себя самую трудную часть пророчества.

—И кстати, оружие против одного из Драконов, я бы хотел забрать с собой.

–Какое еще оружие? –Мастер Касем не переставал хмуро смотреть на Хранителя Голубого Леса, едва успевая за стремительностью решений и приказов.

–Одну из Стражниц проклял Дракон. Где она? – прищурился Кит. Где-то в складках мантии топорщилось письмо Милетерис, горько плакавшей над участью подруги. Он здесь, нарушив сотни собственных правил, нарушив приказ Духа Золотого Леса, в том месте, где должна быть Милетерис. А ее нет по нелепой и досадной ошибке. Как приблизиться к ней, как зацепиться?.. На тонкой неразрывной веревке на шее висело ее кольцо. Часть возлюбленной–часть их общего прошлого… Которому не было места в гарнизоне Хайф. Он оценивающе посмотрел на Мастера линии защиты гарнизона, пожевал губами.

Касем опешил:

—В госпитале… Но зачем?

—Отведите меня к ней.

Он только раз с неприязнью оглянулся на Хайф, отстав от Мастера Касема. Дворец, который убил больше невиновных, чем голод. Под его сводами вершились интриги, приговаривались целые семьи к пыткам, смерти или к забвению. И этот улей пороков был домом для многих поколений Правителей Седых Лесов, и должен был стать домом для Принцессы Александры. Без защиты и помощи ей не выжить здесь. Как не смогла выжить Принцесса Седых Лесов, прожив в Хайфе всю жизнь. Но Принцесса Лунной Тени–Хозяйка Драконов, чья жизнь была так удивительна и непохожа на жизни остальных одаренных, чье существование было ненавистно Духам Лесов, а особенно Хранительнице Золотого Леса, еще не стала Королевой, а уже была под ненадежной защитой гарнизонов. Большего Кит, как Хранитель и как человек, не мог ей дать. Он пошел на обман других Духов ради спасения многих жизней, но увидев пророчество, Кит уже не был уверен, что он что-то изменил. Он вспомнил, как несколько дней назад в Золотом Лесу он просил Духа Золотого Леса:

«–Госпожа, я прошу вас разрешить мне оставить Голубой Лес на несколько дней.

–Из-за твоей смертной? Ты помнишь, что я говорила? Сколько Духов погибло из-за любви, из-за желания быть рядом с людьми?

–Но я не просто Дух Голубого Леса. Я тоже был смертным. –Дух Золотого Леса выслушала Кита и кивнула:

–Но ты уже давно не человек. И у нас с тобой был договор – ты получил силы Духа Леса в обмен на затворничество и на служение мне.

–Я готов сделать все, что Госпожа попросит. Но отпустите меня сейчас.

–Ты хочешь оставить Голубой Лес, я не буду против. Но взамен ты должен принести мне сердце…–детский звонкий голосок разносился по всему Золотому Лесу, шумевшему вокруг Хранителей.

Кит, едва шевеля губами, произнес:

–Чье?

–Хозяйки Драконов.

Хранители Голубого и Сиреневого Леса обменялись суровыми взглядами.

–Вам нужна Принцесса Лунной Тени?

–Мне нужно сердце Принцессы Александры. Сердце Наследницы и последней Хозяйки. Сердце той, чья прабабка отважилась создать первого Дракона. Чтобы никто и никогда больше не создал Драконов, чьи сердца едва не уничтожили меня, чьи силы погубили Духов до меня, нужно прервать всю ветвь, знающую состав этого снадобья. Только избавив Заколдованные Земли от Драконов и потомков той страшной женщины, а себя от голода, я смогу восстановить свои силы.

–Но Принцесса умрет. Одаренный и человек не сможет жить без сердца. –выступил вперед Кит. Дух Седых Лесов засмеялась:

–Мне нет дела до ее жизни. Она создала тех, из-за кого я потеряла свои силы. Драконьи сердца меня убьют, человеческое сердце их Хозяина–наоборот станет противоядием. Жаль, что я сначала убивала Драконов, а не их Хозяев. И хоть сердце рассыпалось, но всегда находился следующий Хозяин, потому что он знал, как создать второе обличье. Нет, Драконье сердце имеет цену– и высокую, но сердце его Хозяина–бесценно.

–То есть я должен убить Александру?..

–Да.

–И пока Дух Леса не может вернуть свои силы, мы обречены жить в людском обличье. Хотя одного из нас это вполне устраивает. – заметил молчавший Хранитель Сиреневого Леса.

Кит гневно выдохнул, поняв, что это относится к нему.

–Это невозможно. Она под защитой Драконов. Я не смогу убить одновременно двух Драконов. А став Наследной Принцессой ее будут защищать и поданные, и Стражники... Я не могу убивать всех на своем пути.

–Сейчас она неинтересна ни вельможам, ни Стражникам. Поэтому у тебя есть возможность. Успей добыть мне ее сердце до того, как ее коронуют. Тогда все получат желаемое.

– Но я… Я…

–Ясносвет, у тебя есть Волшебная флейта. Одолжи ее Хранителю Голубого Леса. С ее помощью, он сможет добыть сердце Хозяйки Драконов быстрее…

Ярко-голубые глаза Духа Сиреневого Леса цвета июньского неба, вспыхнули от злости. Неохотно он извлек длинную флейту, сверкающую, словно обсыпанную серебром, помедлил, лелея ее в руках и, решившись, не глядя протянул ее Духу Золотого Леса.

–А если и этого недостаточно? Недостаточно убить только двух? Что тогда? –прибавил Хранитель Сиреневого Леса. Раскосые длинные глазки с желтой радужкой и узким вытянутым зрачком, скользнули по лицам Хранителей. Кит смотрел на маленькую девочку, лет пяти-шести на вид, не достающей высоким мужчинам даже до ладони и не мог избавиться от трепета перед ней–она была самой необычной девочкой на свете. И не только потому, что не была никогда человеком и тем более ребенком. А потому, что она играла с листьями, с животными Золотого Леса, цеплялась за руки Хранителей, когда хотела привлечь их внимание и с трудом выговаривала длинные слова, но слово «убить» произносила жестко и резко, как и другие страшные слова, недоступные простым детям.

Она единственная обладала достаточной силой, как и многие Духи до нее, и была способна убить Драконов. Ее предназначение – создания, а не существа, заключалось в поддержании равенства между тьмой и светом, но с появлением Драконов, баланс сил сместился, и Духу пришлось занять сторону света. Она десятками убивала Драконов задолго до рождения Принцессы Александры. Драконы, чьи сердца были чернее угля и безобразнее лиц прокаженных, являются и являлись сильнейшими из созданий тьмы. Их сердца были наполнены тьмой, как сосуд маслом, но для Духа, подобного ей, не было ничего слаще и прекраснее на вкус. Она поедала их сердца, и каждое съеденное Драконье сердце только пуще раззадоривало аппетит Духа Седых Лесов, отравляя ее. Однажды тьма сердец завладела ею, и Дух потеряла часть сил и больше не могла убивать Драконов и поедать их сердца, хотя голод не давал ей покоя. На тот момент осталось всего три Дракона, всего три сердца, три последние капли, которые могли заставить померкнуть желтые звериные глаза раз и навсегда. И зная это, Дух Золотого Леса не могла не облизнуться, подумав о Драконьих сердцах, доставивших ей и наслаждение, и муки.

Ее силами, вновь уравнявшими тьму и свет, стали двое–Хранитель Голубого и Хранитель Сиреневого Лесов – необыкновенные, сильные и способные. Их она наделила частью своих сил, и поэтому Кита слушались деревья и подпевали птицы, поэтому он не боялся Гидним, и они не смели нападать на него. Вот почему при нем жил говорящий сокол и снежный барс. Кит был частью Хранительницы Седых Лесов, второй же частью Духа был его заклятый враг.

–Этого достаточно, чтобы убить их Хозяйку. –Кит сглотнул, Хранитель Сиреневого Леса брезгливо сморщился. Кит угрюмо смотрел на золотую листву под ногами.

–А если я не успею добыть сердце Принцессы Александры до того, как ее коронуют?

–Придется успеть, ведь мы не вправе убивать смертных, даже если они будут защищать Хозяйку Драконов. Но в таком случае, ты можешь, к примеру, открыть правду о ней. Люди слишком боятся Драконов, они будут в ужасе и не посмеют даже подойти к ней. – снисходительно сказал Хранитель Сиреневого Леса.

– Мы не вправе убивать людей, но я должен убить Принцессу? Наследницу?

– Ты же понимаешь, почему я поручаю это тебе. Это уже давным давно предсказанная часть твоей судьбы…

–Я отрекся от этой судьбы.

–Но не она от тебя…»

…Гелина металась по кровати, задыхаясь от боли, хрипя и шипя, царапая руки и до крови кусая губы. Худое тело выгибалось не дугой, а углом, словно ломаясь где-то внутри. Она впала в беспамятство, глаза лихорадочно горели, ввалившиеся щеки стали рубиновыми, истерзанные сухие губы посинели. Снова где-то там, под тонкой белой кожей, в глубине, рассыпалась прахом какая-то косточка, маленькая опора её мира, и Гелина, скуля и глухо воя от боли, съеживалась на широкой кровати, зарывалась носом в вытянутые белые складки простынь.

Страшно… Страшно не чувствовать это, страшно, что не выдержит, не дождется… Страшно от того, что этому всему, даже обезоруживающей боли, придет конец. Жутко… Звонкий вскрик, вырвавшийся из хрипящего горла доверчиво взмыл к потолку и рассыпался искрами среди фонариков. Минута боли растянутая в часы ожидания, недели ужаса… Она одна.

—Я могу ей помочь. — голос, мягкий и негромкий заставил Гелину на мгновение прийти в сознание. Неужели она ослабла настолько, что уже не слышит мыслей людей?.. Хотя нет… Она видела себя со стороны из мыслей Мастера Касема, измученную, страшно бледную, даже посиневшую, безвольно распластавшейся на кровати, выпучившей глаза и безостановочно кричавшей. Нет… Она прикрыла глаза, проглотив очередной крик. Нет… Так нельзя. Это ужасно.

—Никто не может ей помочь. Её заклял Дракон! Никто не сможет снять проклятье Дракона.

Мастер Касем… Он кому-то говорит… О ней… Кому? Где его мысли?..

—К…Кто ты?..—облизала Гелина спекшиеся губы. Она открыла глаза, старательно ища ими того, кто хочет ей помочь.

«Помоги! Мне!»

Кит приблизил свое лицо к ней. Стражница Заставы охнула, вглядываясь в него и отгоняя мысль, что с возвращением боли это лицо бесследно исчезнет. Внешне приятен и не стар. Молодой мужчина с ярко сияющими зелеными глазами. Но только откуда в них тоска?

Гелина чувствовала тепло его больших ладоней, осторожное касание пальцев на запястье. Но при этом она не могла видеть его образы… Как и мыслей того Дракона… Но тот Дракон, а этот? Или её сила слабеет вместе с ней?

—Ты же знаешь, кто тебя проклял.

— Это был Дракон… Я не чувствовала его. Его мысли были закрыты…—ответила Гелина и прошептала так, чтобы слышал только Хранитель: —Как и твои… Или я ослабела так…

Кит на мгновение отпрянул на неё, оглянулся на Мастера Касема.

—Уйдите. —коротко велел он, закрыв от него лицо Гелины. Мастер линии защиты гарнизона Хайф нахмурился:

—Я не оставлю её с Вами.

—Или Вы уйдете из госпиталя и не зайдете в него, пока я не выйду, или Вы потеряете свою Стражницу. Я не повторяю. —зло и сухо сказал Кит. Касем сглотнул и выпрямился:

—Но…

—Вон. —прошипел Хранитель, медленно поднимая руку. —Ты начинаешь мне надоедать. Уходи, Мастер, если хочешь спасти её. Иначе она умрет. Половина костей в её теле уже превратилась в пыль. Ей осталось недолго.

«Это точно! Уходите, Мастер! Он может мне помочь! Он должен хотя бы попробовать это сделать!» —молила Стражница Заставы, и вдруг дернулась, закричав. Хранитель схватил Гелину за запястье, разрывая её связь с болью, вздрогнул побледнев, но не выпустил руки Стражницы Заставы. Гелина выдохнула—устало, но облегченно и откинулась назад. Она судорожно вздыхала, не в силах надышаться, пока Хранитель своей силой держал проклятье, не давая ему перекинуться на Гелину.

Мастер линии защиты гарнизона недовольно посмотрел на него. Он заметил, что Гелине стало лучше, что Хранитель качнулся, держась за её руку. С полминуты он неотрывно смотрел, как внимательно, сжимая в своих пальцах её запястье, смотрит на Гелину Хранитель, и каким благодарным взглядом отвечает ему ослабевшая Стражница Заставы.

Прижав кулак к косяку, Касем вздохнул:

—Как скажете! — поняв, что Хранитель поставил себя между чарами и Гелиной, он приложил правую руку к груди, отставил ногу назад, резко согнувшись в поклоне, и исчез за косяком. Удивительно, как силен этот мальчишка—Дух Чащи, если может противостоять проклятью Дракона. Отбивая кулаком по стене, Касем быстро шел к лестнице, боясь оглянуться. Его пугала решимость Хранителя перенести проклятье на себя. Выдержит ли он Драконье заклятье?.. Даже если у него и получится, что с ним будет? Касем бежал от этих вопросов, чувствуя, как смыкается за спиной зыбкий золотой туман—печать. Хранитель прав, пока он не выйдет из госпиталя, Касему ни за что туда не войти. И не тянет, то, что там происходит за гранью понимания. Мастер линии защиты гарнизона выскочил наружу, долго затягиваясь морозным воздухом. Холод замораживал мысли. Усыплял страх. Все покрывалось колкой хрупкой корочкой привычного безразличия.

Гелина с трудом приподнялась и прислонилась спиной к подушке.

—Спасибо. —прохрипела она, осторожно потирая горло. Кит усмехнулся.

—Не благодари. Пока я держу твою руку, ты не чувствуешь боли. Тебя ведь зовут Гелина? —его тихий голос, приветливый тон успокаивали Стражницу Заставы. Она кивнула.

—Не бойся, твоя сила не покинула тебя. Я просто недосягаем для нее. И скоро ты поймешь почему.

—Откуда ты знаешь мое имя?

—Мили рассказывала. —машинально сказал он, а поняв, что проговорился, едва не выпустил руки Гелины. Она восхищенно выдохнула:

—Мили! Ты ее знаешь?!

—Не говори никому об этом. Иначе твоя подруга может пострадать. —нахмурился Хранитель. Гелина быстро и легко улыбнулась, покачав головой:

—Конечно никому. Я бы предупредила Мили, если бы она сама открылась мне, но откуда ты ее знаешь? Неужели между вами… Отношения?.. Незаконная связь наказуема. Если кто-то еще узнает…

—Мне нельзя ни с кем обручаться. —признался Кит, опустив глаза. Он бледнел сильнее и сильнее. —Я Дух Чащи, с кем я могу обручиться? Также как и она не может ни с кем состоять в отношениях, будучи Стражницей Хайфа. Она стала Защитницей, вернулась в гарнизон, туда, где она находится в опасности. Каково ей в Хайфе?

—Тяжело—Гелина прямо посмотрела в его потемневшие глаза. Потерянный взгляд, пустой, безнадежный. Почему?

—Она очень тоскует по тебе. Прикрывает это усталостью и заботами, но на самом деле…

—Откуда ты знаешь, ведь её мысли спрятаны от тебя.

—Я не только Стражница Заставы и Чтец. А как же женская интуиция?

Кит на мгновение отвернулся, тяжело дыша. В глазах начали летать черные мушки, в висках болезненно пульсировало. А еще и Стражница Заставы, вдруг оживившись, бьет в самое больное… Пора заканчивать.

—Патруль с ней ушел неделю назад. Наверное, она сейчас где-то у Сиреневого Леса…—с жалостью протянула Гелина. Кит усмехнулся, прекрасно чувствуя, где его жена, и закрыл глаза. Нужно убедиться, что на ней лежит заклятье Третьего Дракона, а не Первого… И чем быстрее, тем лучше.

—Кто наложил на тебя проклятье? Опиши его.

—У него черные волосы и темно-лазуритовые глаза… У меня есть аквамариновая подвеска, так вот его глаза в десятки раз ярче. В твоих глазах зеленый огонь, а в его голубое сияние… Он красив, только худ, как подросток, и бледен. Он был хорошо одет и навеял чары тремя пальцами. Вы чем-то похожи, не внешне, но описывая его и сравнивая сейчас с тобой, я вдруг понимаю, что у вас есть нечто общее… Ты знаешь его?

—Нет.

—Тогда почему спросил?

—Мне было интересно. —произнес Кит, собираясь с силами. Услышав описание, он хотел вздохнуть с облегчением, но не смог–проклятье было сильнее, чем он предполагал–вместо выдоха едва не задохнулся.

—Заклятье сможет снять тот, кто наложил. –сказала Гелина. —Ты очень сильный, если стоишь между мной и проклятьем, терпишь эту боль, даже не морщась. Дух Чащи, но какого Леса?

—Я Хранитель Голубого Леса. —проговорил Кит. —И я смогу снять его.

—Попробуй. Хуже не будет. —пожала плечами Гелина. —Только осторожнее. А то Мили меня убьет. Все-таки проклятье навеял Дракон, и снять его вряд ли кому под силу…

Кит кивнул, крепче сжал её руку.

—Не знаю, что ты почувствуешь. Держись. —предупредил он, чувствуя, как крепко сжались её пальцы на тыльной стороне ладони. Она смело посмотрела ему в глаза—готова. Страшно, но уже не так… Уже не больно.

«Все что коснулось тебя, каждая частичка силы, каждая капля крови, каждое слово, сказанное против тебя, не существуй больше, не существуй в тебе. Стань частью меня, обратись в меня, обернись против меня…»

Гелина широко раскрыла глаза, заметив, что Кит совсем побледнел. Он стал серьезнее, плечи опустились, словно им было тяжело держаться ровно, в то время, как её тело стало легким, гибким, подвижным, своим, но глядя на Хранителя, разжавшего пальцы на её запястье и опустившего голову, она была уверена, что у Кита получилось. Проклятье перешло к нему.

—Мили меня убьет! —всполошилась Стражница Заставы. Она хотела взять Кита за плечи и встряхнуть, но он отшатнулся. Рывком поддавшись назад Хранитель встал с колен, на нетвердых ногах, стоя перед её кроватью.

—Все хорошо… У тебя тоже? —растерянно проронил он, с трудом удерживая взгляд на её лице. Гелина кивнула.

—Да, я, правда, чувствую слабость, но все хорошо.

—Так бывает. Твое тело просто срослось с проклятьем, и лишившись его, понятно, что тебе еще трудно. Но все пройдет…

—Ты уходишь?

—Да. Не говори Мили, что я был здесь. Придумай или соври, но она не должна знать, что я был здесь. Хорошо? —Кит говорил медленно, лениво растягивая слова. Ему явно нездоровилось—на лбу выступили капли пота.

—Но почему? —поразилась Стражница Заставы. Она хотела встать с кровати, но Кит остановил её, вытянув руку.

—Мили не станет легче от этого. Не расстраивай её. Я сделал все, что смог. Она так часто говорила о тебе, она была несчастна, узнав, что с тобой произошло. Ты поправишься, Мили будет рада за тебя, будет счастлива. Но она может снова расстроиться, если узнает, что я был здесь в её отсутствие.

—В двадцать семь лет она будет свободна. Дождись ее. —Гелина чувствовала, что упускает возможность осчастливить свою подругу. Ей так хотелось помочь Хранителю и Защитнице, но Дух Голубого Леса был против. —Может ты что-то передашь на словах?..—отчаянно подсказывала она. Кит хмурился.

—Я же вижу, что ты любишь ее. Если ты это повторишь, то я передам Мили. И неважно как. Это уже будет моя забота.

Кит опешил, несколько раз моргнул, рассеянно глядя на неё.

—Я ждал её на протяжении почти трех сотен лет. Обычная любовь, доступная человеческому сердцу, столько не живет.

—Три сотни? —ошарашенно прошептала Гелина, открыв рот. Едва договорив, Кит ушел, унося в своей душе надежду встретить жену где-то на границе миров. А Гелина даже не могла осознать значения его слов. Три сотни лет…

Она хлопнула себя по лбу.

—Хранитель!.. Спасибо! —выкрикнула она, искренне надеясь, что Хранитель её услышит или почувствует. Сонливость и детская усталость—сидеть бы так вечно, давали о себе знать. Наверное, и правда, она уже сжилась с заклятьем и без него теперь как-то даже непривычно. Куда бы не заглядывала Гелина мысленно, нигде внутри не оставалось ни отголоска заклятья, боли. Хранитель сделал невозможное—снял заклятье, наложенное другим, Драконом, и теперь боролся с чарами Дракона, как мог. Она с легкой грустью смотрела в проем, переливающийся из-за газовых фонарей то розоватым, то нежно-желтыми и шептала:

—Почему именно с ними? Мили-Мили, почему именно тот, кто не имеет права любить тебя?..

Отрывок 35: Путь к Кландси

На разъезде Фредерика велела двум конюхам, осторожно снимавшим её с взволнованного коня, осмотреть лошадь Милетерис. Прижимаясь к седлу грудью, девушка неуклюже спешилась и, перекинув поводья, подвела медленно шагавшую за ней Фебу к перекладине. У конюшни её деликатно оттеснили, лошадь привязали к брусу, а Милетерис, подозрительно щурясь, стояла в стороне, вытягивая шею.

Конюхи по очереди загибали копыта, и тогда Феба нервно топталась на трех ногах; задирали губы и поправляли трензеля—лошадь недовольно всхрапывала, языком возвращая трензель на место, чтобы удобнее было его пережевывать. Испуганно косясь на них блестящими темно-карими глазами, она мешала подъездную грязь и снег, пока конюхи снимали с неё седло, и растирали мышцы ног, переглядываясь и коротко обмениваясь сухими фразами.

—Ну, что скажете? —обращаясь к конюхам, сказала Фредерика. Девушка быстро оглянулась; шмыгая носом, засопела.

—Что они делают? —громко спросила она, кивнув на конюхов, поднявших на неё глаза. Фредерика невозмутимо пожала плечами:

—Осматривают твою лошадь. Нужно многое определить—здоровье, выносливость, какая выучка и тому подобное… Они знают.

—Лошадь здоровая и крепкая. Скорей всего выносливая, но не стоит пока что загонять её. Зубы здоровые—она молодая, ей примерно два года. – отозвался старший конюх.

—Два года и один месяц. —подтвердила Мастер линии патруля. Милетерис с угрюмой миной на лице слушала их.

«Бла бла бла…»

Она подошла к лошади и, притянув её за морду, прижалась к ней щекой, ласково гладя по переносице.

Феба шумно и жарко дышала в шею, иногда бархатная складка верхней губы касалась подбородка, и тогда Милетерис мягко улыбалась, от щекочущих волосков на губе. Сосредоточенно пережевывая трензеля, лошадь устало моргала, с безразличием глядя перед собой. И только когда поглаживания девушки доставляли ей какое-то особое удовольствие, она игриво вскидывала голову и нежно, хоть и с силой утыкалась ей в плечо носом. Если бы Милетерис вовремя не хваталась за подбородный ремешок, то наверняка упала бы в снег после первого толчка, но она посмеивалась, не вслушиваясь в разговор Фредерики и конюхов.

—В каком ряду она пойдет? —спросила Мастер линии патруля. Конюхи переглянулись, дернули с плечами, как бы согласовывая ответ.

—В третьем ряду. Судя по тому, что она прискакала второй после Вашей, потом её можно будет переставить во вторую, но пока что не будем перегружать ноги.

—А что такое? —не поняла Фредерика. Милетерис сурово посмотрела на них и фыркнула, гладя Фебу.

—Просто с непривычки у неё напряжены мышцы. Если мы сейчас поставим её во второй ряд, за Вашей лошадью, то во время перегона ноги может свести судорогой. А лошадь не дешевая, да к тому же с потенциалом… Пусть пока в третьем, потом посмотрим.

—Хорошо. В этом я полностью доверяю вам. —Фредерика вытащила четыре золотых шарика, размером чуть меньше её ногтя и каждому из конюхов дала по два.

—Проследите, чтобы во время перегона с лошадью Защитницы и моей ничего не случилось. –доверительно проговорила Мастер линии патрулирования, тонко улыбаясь. Милетерис неодобрительно покачала головой. Когда Фредерика оттащила её от лошади, которую уже уводили в конюшню с теплой попоной на спине, она негодующе прошипела:

—Это же взятка!

Фредерика приподняла брови, скептически глядя на неё.

—Они зарабатывают эти деньги, осматривая мою лошадь. Я люблю своего Рубина и не хочу, чтобы ему во время перегона сломали ноги, потому я предпочитаю проследить за тем, чтобы старшие конюхи, которые не должны этого делать, перед перегоном осмотрели Рубина.

—Это же подкуп. —отчеканила девушка. Фредерика нетерпеливо выдохнула:

—Ты знаешь, что они нищенствуют по сравнению со Стражниками? С тебя не убудет, если ты дашь им золотой шарик. Зато будешь уверена, что все будет хорошо, и твоя лошадь будет здорова.

Милетерис отвернула голову. Мастер линии патруля посуровела.

–Перестань дуться на нашу жизнь. Мы не выбираем свое призвание, обычно все решают за нас. Держи перо. Пойду соберу этих лентяев. Не уходи далеко. —погрозив пальцем, Фредерика быстро развернулась и устремилась в покосившейся и с запотелыми окнами кабак. Хмуро глядя ей в след, девушка приметила, что поднимаясь по лесенке, Мастер линии патруля брезгливо держала руку в воздухе, не опуская на гнилые перила, а дверь открыла пинком, зашла внутрь, стараясь не зацепить сухого косяка ни плащом, ни рапирой.

* * *

Солнце висело над темной пропастью подобно золотая монета. В глазах Фредерики горели два оранжевых пятнышка, в светлых коротких волосах блестели солнечные волоски. Откинув капюшон, она стояла на выступе, с наслаждением вдыхая лесной воздух, пока Стражники разбирали рюкзаки и на скорую руку возводили лагерь. В камнях уже виднелись проворные язычки огня и четыре шатра между ними. Милетерис зашла в шатер, который она по праву делила с Фредерикой и бросила на пухлую перину свою сумку.

—Я сплю здесь! —объявила она пустоте и вдохнула. —Хоть какой-то плюс, я не сплю в шатре, где по четыре человека.

Плотная шерстяная ткань задрожала и приподнялась. Милетерис вскинула голову, напрягшись, и покачала головой—всего-то на всего принесли жаровни.

Стражники, разводившие огонь, собрали первые угли и, сложив алеющие комочки в жаровни, поставили их около перин. Девушка поклонилась им, благодаря, незаметно подвигаясь ближе к жаровне. Стражники согнулись, медленно отступая к выходу. Едва они вышли, как в шатер фурией влетела Фредерика.

—Ну что? Устроилась? —запыхавшись, она бросилась на кровать и поежилась:

—Холодно еще…

Милетерис потянулась к пледам, лежащим в уголке, один перекинула Мастеру патруля. Фредерика испугано подскочила, когда плед упал на неё, стряхнула его и поднялась. Скинув плащ, она выгнулась дугой, зевая, села и положила руки на теплую крышку жаровни.

—Завтра утром выйдем к границе Голубого и Сиреневого Лесов, а там нас уже будут ждать лошади. Все рассчитано точно … Заедем в Кландси, купим провизии, потом в местный гарнизон, проведать Сель и передать распоряжение Трибунала, а там уж по главной дороге, домой. Устала по холодине ходить…—широко зевнула Мастер линии патрулирования и тряхнула головой.

—А почему мы идем до границы Лесов, а не через Смолен?

—Так всегда ходят. Один патруль—тот что перед нами вышел за две недели, шел через Смолен. Следующий после нас поедет от Заставы в Кландси, то есть в обратную нам сторону. Мы чередуемся. А что тебя так удивило?

Милетерис опустила глаза, ничего не ответив.

Утром они уже будут на границе Лесов. Странно, но пока они шли вдоль ущелья полтора дня, ей казалось, что Кит выпрыгнет из темной чащи, схватит её и унесет домой, и это пугало Милетерис. Ровно полдня пугало её, что Кит и впрямь может так поступить, а потом, устыдившись своего желания не видеть его, она надеялась, что из нутра пропасти начнут подниматься Дикие Духи и вампиры, и им придется от них отбиваться, и Кит, конечно же, придет на помощь. Пару раз, не слушая звонких криков Фредерики, Милетерис подходила к краю пропасти, глядя вниз, ища глазами движение, но напрасно.

Тогда же девушка вспомнила, как она столкнула Кита, боясь разбиться без него. Как они, падая, кувыркались в темноте, и она, еще не чувствуя своей силы, видела их, карабкающихся наверх. И вспомнила кровавые разводы на земле…

Сейчас от того страшного вечера не осталось ни следа. Только воспоминания. Ни у одного патрульного нет такого одновременно трепетного и ужасающего отношения к границе Голубого Леса с миром смертных. Она, наедине с пропастью и узкой полоской земли, стояла над обрывом, как некогда Хранитель, и мыски ее сапог точно также висели над краем, а северный ветер также сильно трепал ее одежду, как и в тот день.

Утром они окажутся на границе двух Лесов. Начнутся владения Хранителя Сиреневого Леса, и она уже точно не увидит Кита… Завтра. Утром.

—Плохо, что вдоль Голубого Леса и около моря до Границы Лесов мы идем пешком. На лошадях было бы лучше.

—Ехать верхом вдоль пропасти опасно. —заметила Милетерис, возвращаясь мыслями в шатер и обнимая сумку. Фредерика хмыкнула.

—Да, не спорю, что лошадь не сможет пройти по такой узкой тропинке вдоль пропасти, и что по камням ей идти будет невозможно. Но я натерла ноги! —простонала Фредерика, грея руки.

—Тебе везет, у тебя всегда теплые и сухие руки. —пробурчала Мастер линии патрулирования. Милетерис вздрогнула.

«Как у Кита».

—Зато у тебя, как у русалки—мокрые и холодные. —не удержалась девушка, слегка улыбнувшись. Фредерика нахмурилась.

—Откуда тебе знать, что у русалок мокрые и холодные руки? —прищурилась она. Милетерис подняла глаза—алые угольки в ореховых глазах вспыхнули янтарем. Легкая улыбка стала похожей на недобрую усмешку.

—Пару лет назад случайно познакомилась. Так что не сомневайся—у русалок точно такие же руки.

На следующее утро, собрав тяжелые полотна шатров и поднявшись по узенькой тропинке, вдоль которой росли сизые и сухие кустики, патруль вышел на торговый путь в Кландси. Пятно Голубого Леса, мрачного и тихого, отодвинулось, отгородившись от шумных повозок и экипажей полем. На вытоптанной траве, кое-где рябой от снега, громко фыркали лошади, конюхи торопливо снимали упряжи, поправляли седла. Патруль радостно затараторил, задвигался, мазками рассыпавшись среди своих лошадей. Самая трудная часть пути осталась позади, как только усталые и не выспавшиеся одаренные линии патрулирования поднялись вверх по тропинке и в сотне метров увидели округлые бока и длинные лоснящиеся от пота шеи; услышали короткое ржание и непрерывный топот копыт и сухой ломкий звук, когда под железными подковам крошились хрупкие стебли полевой травы.

Лошади нервно топтались, тыкаясь мордами друг в дружку, одаренные, бурча и позевывая, перехватывали поводья, разворачивая их. Фредерика поглаживала темно-рыжего Рубина по лопатке, с досадой глядя на мешанину подчиненных. Опытным взглядом, она придирчиво осмотрела лошадей, пересчитала патрульных и шумно выдохнула, хлопнув ногами по животу лошади. Дремавший Рубин дернулся, пританцовывая и сделав пару неверных шагов назад, коротко заржал и поскакал к Голубому Лесу, темневшему за патрулем.

Обогнув патруль, Фредерика придержала лошадь, переведя её на шаг. Приближаясь к тонкой, едва заметной в траве, полоске тени от первых деревьев Леса, она щурилась и недовольно поджимала губы, как бы теряясь между двух своих сущностей—отчитать и наказать за отсутствие в месте сбора или осторожно узнать, что случилось. Так и не разобравшись с собой, Мастер патруля остановила и развернула Рубина в метре от крупа Фебы.

—Ты странная. —произнесла Фредерика. Милетерис быстро оглянулась. Рука, бросив повод, прижалась к щеке. Красные глаза предательски блестели, капельки слез дождевой россыпью лежали на ресницах. Увидев Мастера линии патрулирования, девушка слегка смутилась, смахнула слезу, медленно катящуюся по щеке, и выпрямилась в седле. Фредерика, покачиваясь, вплотную подъехала к ней.

—Тебя притягивает Голубой Лес. Опасное место, где обитает неведомый и ужасный Дух Чащи, притягивает тебя, словно магнит. Может быть, ты одержима Духами?

—Нет, если я правильно поняла вопрос. —глухо отозвалась Милетерис, слабо улыбнувшись.

«Неведомый и ужасный» —на самом деле любил сладости и мог спать сутки напролет, любил доводить её до помешательства, то занудными нравоучениями, то дерзкими нападками. Он действительно силен и опасен для Диких Духов и вампиров, и он, возможно неведом для Фредерики, не встречавшейся с ним, но вот ужасный… Это просто не отожествляется с Хранителем Голубого Леса.

Он не такой.

Она не имеет права так говорить о нем!

Она его не знает!

Совсем не знает.

—У тебя есть какая-то тайна. И я не настаиваю, чтобы ты мне все рассказала. Просто у меня такое чувство, что ты с чем-то прощаешься. Словно ты что-то оставляешь в этом Лесу. —тихо сказала Фредерика. Милетерис сглотнула, упрямо сжав губы. Блестящие, как у больной, глаза мягко светились желтоватым светом. Слепой и рассеянный взгляд вглубь, нежный, отдающий внутреннее тепло холодной чаще, замерзшие пальцы, покрасневшие от напряжения, стиснувшие не поводья, а собственное сердце, и беззвучное прощание с чем-то одной ей известной. Мастер линии патруля пытливо взглянула на неё—Защитницу не держит здесь что-то, она оставляет кого-то и прощается с ним, как будто навсегда. Потянувшись, Фредерика сжала плечо Милетерис. Девушка посмотрела на неё и тихо вздохнула.

— Я думаю, что понимаю, о чем ты плачешь. Точнее, о ком. Ты не сможешь остаться с ним, потому что ты Стражница Хайфа, и через несколько лет мне придется обвенчать тебя с каким-нибудь вельможей из Кландси или Заставы.

—Обвенчать? —повторила Милетерис. —Тебе?

—Да, Милетерис. Это один из законов для гарнизонов. Когда Стражница линии или её Мастер уходят, а женщины служат в гарнизоне, как ты знаешь, до двадцати семи лет и ни днем больше, ей необходимо найти мужа, от которого у неё могут быть способные дети, которые потом тоже станут Стражниками гарнизонов. Ты очень сильная и способная, ты почти взрослая и красивая, когда не хмуришься. Если ничего плохого не произойдет, ты рано или поздно обвенчаешься, согласно уставу. И теперь тебе еще будет хуже. Кем бы ни был этот человек, он никогда не станет твоим мужем.

—Я не согласна! —неожиданно громко рыкнула Милетерис, оттолкнув руку Фредерики. —Да я раньше разнесу Хайф, чем позволю кому-то обвенчать меня! Хватит с меня! Был у меня жених, которого навязали родители. Второй раз такому не бывать! Слышишь, Фредерика? Я лучше останусь старой девой! И останусь! Но не выйду! И никому не позволю себя обвенчать.

—Тише, Милетерис! Это случится через столько лет! Кто знает, что будет через семь лет! Может и не случиться тебе выйти замуж… —угрюмо произнесла Мастер линии патруля. Милетерис снова перевела взгляд на Лес.

—Не выйду. Я не могу. Я не хочу.

—И Мастер Сель так говорила, но ее служба заканчивается, она уже на пороге обручения и сейчас очень даже рада. Подумай об этом.

Милетерис перекосило от этой новости. Выходит, что Сель практически обручена?

Сель скоро покинет Хайф?..

Но как же?..

И Сель покинет Хайф!

–Тебе нужно научиться быть сильной. Научись холодно смотреть на вещи. Если ты станешь сильной, то не познаешь ни боли, ни горечи. Обретя внутреннее упокоение, ты найдешь и счастье.

Милетерис громко шмыгнула носом. Поправив шапку, она опустила вниз голову, словно поклонившись, и подняла глаза.

—Подожди. —попросила Милетерис, легонько прижав коленями бока Фебы. Протянув руку, она коснулась корявой веточки, торчащей из общей паутины ветвей, и сжала ее пальцами.

—Жди меня, Кит. —прошептала она, прерывисто вздохнув. Развернув Фебу, она быстро поскакала к Фредерике через поле. Поравнявшись с патрулем, Мастер линии патрулирования вдруг вспомнила:

—Ох, да! Я должна провести с патрулем тренировку. Но здесь негде. —тон у Фредерики стал виноватый, она пожимала плечами, морща лицо. –Точно, в гарнизоне Кландси есть замечательный манеж. Там у нас и будет урок фехтования.

—Урок фехтования?

—Да. Я не устраиваю поножовщины и кромсания на куски, подобно Лике. У меня не меч, весящий четыре килограмма, а рапира. Однако мы должны держать друг друга в форме. И всех наших патрульных.

—Так! —она обернулась к патрулю. —Можем выдвигаться? Нам до полудня надо быть в Кландси, потому что в четыре часа у всех урок фехтования.

Милетерис покачала головой, оглянувшись на Голубой Лес, темневший на другой стороне поля. Новая опасность открылась ей под деревьями этого Леса.

Ее могут обручить по истечении срока службы.

Но девушка, как ни странно, не боялась незримого избранника Трибунала. Можно ли повторно обручить уже замужнюю?.. Можно ли удержать ее, Защитницу, от побега, когда тяжелые кандалы присяги с лязгом разомкнутся? Она усмехнулась, снова вспомнив о муже:

«…–Мы не должны были этого делать. Мы не имеем права. –Она обняла его и поцеловала, едва договорив. Кит, держа в руках туго скатанную трубку, перевязанную золотой лентой–свидетельство законности их чувств, растерялся от неожиданности. Быстрый ошеломительный поцелуй–не возлюбленной, а жены, заставил судорожно задышать. Хранитель показал Милетерис скатанную трубку, победно усмехаясь:

–Но мы сделали это. Мы имеем все права быть счастливыми.

Девушка ловко перехватила руку, зачарованно глядя на сверкающее платиновое кольцо на пальце мужа. Такое, но поменьше, было и на ее руке–оба безымянных, ведь Кит был Хранителем Голубого Леса, а она беглянкой из Хайфа. Они стояли вплотную друг к другу, Милетерис смотрела на кольцо, Кит– на макушку жены. Ее легкое светлое платье мягко развевалось по ветру, русые волосы, волнистые и густые спадали ниже плеч, закрывая лопатки и оттеняя лицо девушки. Он не мог на нее насмотреться, сколько бы ни разглядывал ее Кит, стоящую перед ним и крепко ухватившейся за его руку, он видел в ней тысячи образов, которые соткал в давние дни одиночества под тенью Голубого Леса. В эту самую минуту Милетерис для него была скорее миражом, нежели реальным человеком–непостоянная, удивительная и живая, созданная для него, несмотря на все преграды. Она нашла дорогу к нему, прошла ее, шла долго–не одну жизнь, но шла к этой заветной минуте с нечеловеческим упорством.

И пришла–с легкой улыбкой смотрит на кольцо, означающее их связь друг с другом, думая о чем-то недоступном Хранителю. Кит не выдержал и крепко обнял ее, наслаждаясь теплом ее тела и запахом волос.

–Я меня самый удивительный муж… У какой женщины муж–Дух Леса? – тихо прошептала девушка. Кит вздохнул над ней, чувствуя себя напополам счастливым и виноватым:

–Каково это иметь мужа, годящегося тебе в прадедушки?

–Наверное, то же самое, что и жену, которая младше на два с лишним века! –он усмехнулся и шутливо передернулся, отчего Милетерис громко засмеялась.

–Я едва могу поверить, что обручилась с Духом Голубого Леса… Это не сон?

–Если и сон, то мы оба его видим.

–И я хочу, что бы этот сон никогда не обернулся кошмаром.

–Я все сделаю для этого. –Кит удобнее перехватил руку жены, удивляясь своим ощущениям– та же рука, такая же теплая и маленькая, но вызывающая отныне совсем другие эмоции и мысли. Рука жены, той, которая поклялась перед Небом, Лесами и Заколдованными Землями, любить и защищать его, Хранителя Голубого Леса…»

«Все, чему я научилась в этой жизни–это оставлять близких и любимых. Сначала родители, потом Лейф, Гелина, Сель и Ториана, а теперь вот и Кит. Это то, что характеризует меня лучше внешних черт или характера. Самое точное и честное сказать про меня, что я могу внезапно оставить любимого человека и исчезнуть. Да, пожалуй, ничто точнее меня не опишет.»

Вздыхала Милетерис, буравя взглядом луку седла. Феба, быстро перебирая ногами, переходила на рысь, и тогда девушка, сквозь зубы чертыхаясь, дергала за поводья, кренясь в стороны. Лошадь резко вскидывала голову, ослабляя давление трензелей, и трясла головой, поджимая уши. Фредерика в такие моменты отъезжала в сторону, чтобы и без того беспокойный Рубин не встал на дыбы или не укусил лошадь Милетерис. Переведя Фебу на шаг, девушка устало выдохнула, согнувшись в седле.

–Да, как у меня только получается так жить?.. Я создаю хаос и беспредел на каждом шагу не только для себя, но и для окружающих. И почему у меня никак не выходит жить нормальной жизнью?..

—Милетерис, смотри! —Фредерика, остановив лошадь, встала в стременах и, сложил руку козырьком, смотрела вдаль. Поравнявшись с ней, Милетерис вытянула шею; патруль остановился за Мастером и Защитницей, многие облегченно вздыхали, тихо переговариваясь.

Добрались.

—Это Кландси? —Милетерис осторожно поднялась в стременах и быстро села обратно, с восторгом глядя на бывшую столицу Княжества Семнадцати Объединенных Островов. Фредерика довольно кивнула:

—Да. Отсюда я даже свой дом вижу! Вон там, за бухтой, прямо за холмом краешек виден, смотри-смотри!

Как бы отчаянно девушка не пыталась отыскать среди ослепительно белых домов Кландси дом Мастера линии патрулирования, все равно она терялась в чистой белизне крыш и стен, заборов и колонн.

Словно засыпанный снегом, терся о шершавый краешек моря город островитян. Ровные и вытянутые дома с большими окнами тесно прижимались к песчаной косе, а некоторое и вовсе стояли на сваях по колено в воде, соединенные с центральной частью лишь мостиками и переправами. Окраина «белого» города начиналась в расщелинах голубоватых холмов, окружавших бухту с трех сторон, а оттуда волна домов расползалась по равнине и побережью, разрастаясь на десяток километров. Когда Милетерис перевела взгляд на море, из-за края бухты показался нос легкой шхуны на суставчатых парусах, похожих скорее на крылья, чем на паруса. Переведя взгляд ближе к холму, на вершине которого они стояли, она воскликнула:

—Порт! Сколько кораблей!

Мощные корабли, неуклюже качающиеся на море, в некотором отдалении от пристани, рыбацкие лодки, песчинками разбросанные в спокойной синей воде, шхуны, подобные той, что уверенно подминала под себя гребешки волн, плавно и быстро скользя к пристани. Длинные и узкие ладьи, на которых наверняка даже не было трюма, словно обрубленные военные суда, усеянные пиками пушек и небольшие парусники толпились у причала, подталкивая друг друга боками, а матросы и приезжие купцы, хаотично бегали по пристани, то командуя погрузкой, то выгружая товар. Щуря глаза Милетерис Драконьем зрением видела, как по трапу скатывают огромные бочки и стягивают ящики, как, согнувшись вполовину затаскивают мешки и сундуки, и, не видя такого большого порта ранее, она с восторгом смотрела вниз, прикусывая нижнюю губу. В отличие от шумной Заставы, в которой треть города была районом всяческих увеселений, Кландси на первый взгляд не имел четких границ своих частей, единой мраморной крошкой лежал он на равнине и на песке, старинный торговый город, без праздной вычурности и нищеты.

—Никогда не видела такого места. —проговорила Милетерис. –Застава совсем другая, в Заставе все так разграничено, так бросается в глаза… И в Сарроу и Смолене, они совсем другие... Это очень большой и красивый город.

—Да, очень красивый. Мы здесь пробудем три дня.

—А потом?

—Потом нам нужно вернуться в Заставу, и на месяц с лишним забыть о холоде, риске и… О стертых ногах. —вздохнула Фредерика. Оглянувшись назад, она, что было крайне редко, весело подмигнула патрулю:

—Ну, что? Добрались! Встаньте в две колонны, патруль Хайфа должен хоть на виду у других быть образцовым. Давайте-давайте, торопитесь. Уже полпервого!

Не дожидаясь, пока патруль перестроится, она пустила Рубина легким галопом, Милетерис, усевшись поудобнее, поскакала следом за ней, в прыгающий перед глазами Кландси.

Едва патруль нырнул в темный серп тени под мостом, как Фредерика вплотную прижалась к ней. Милетерис невольно выпрямилась в седле, чувствуя какую-то чуждую ей самоуверенность. Покосившись на Фредерику, невозмутимо смотрящую вперед, словно не замечающую ничего вокруг, девушка осторожно выдохнула—ну, хотя бы она не высокомернее Мастера линии патрулирования. Опустив плечи, она пустила Фебу в галоп, чтобы держаться с Фредерикой наравне. Сзади зафыркали лошади патрульных, топот копыт усилился. В качке и грохоте, растрепанные и усталые, Стражники неслись по узкой песчаной улице, горожане, продавцы из-под шатких навесов что-то кричали им, махали руками. Милетерис удивленно осмотрелась на них, придержала Фебу. Фредерика, заметив, что лошадь Защитницы перешла на рысь, затормозила Рубина.

—Что происходит? — Милетерис пораженно смотрела, как люди свешиваются с балконов и окон, лишь бы увидеть их. Мастер линии патруля широко улыбнулась:

—Они рады, что Стражники Хайфа приехали в Кландси и все живы и здоровы. Если мы приехали сюда, значит пока что все хорошо. Мы приехали и принесли им пару недель затишья.

—Затишья? — в упор посмотрела на Мастера линии патруля девушка. Фредерика покачала головой.

—После смерти Лейфа это всего лишь третий патруль, с которым ничего дурного не случилось. Хоть нам еще предстоит вернуться в Заставу, но сейчас поводов для беспокойства нет. Раздели радость горожан Кландси и не думай об обратной дороге. —брови Мастера линии патруля слегка приподнялись. Милетерис повела головой, понимающе посмотрев на неё, осторожно улыбнулась.

—Хорошо, что пока хорошо. —тихо проговорила девушка, поднимая глаза на людей, стоящих на балконах или выглядывающих из окон. Радостные, свежие лица. Ни тени затравленности, гнета, измученно обвисших щек, как у бедняков Заставы. Второй по величине город Заколдованных Земель, связанный морем с миром смертных был несколько обособлен от основных событий жизни Заколдованных Земель. Хайф, замерзшими башнями возвышающийся над городом, держал жизнь Заставы в четком размерном движении в пространстве. А Кландси таким был и полвека, и полтора века назад, не меняясь, не двигаясь. Спокойный морской город, население которого жило в относительном достатке и спокойствии, город– едва задетый волшебством и раздором.

Отрывок 36 Болезненные напоминания

Фредерика, заранее отдав приказ патрулю отправиться в гарнизон, что находился где-то за городом, пришпорила Рубина, как только патрульные повернули куда-то вправо. Милетерис резко на них оглянулась и чуть было не выпала из седла. Если бы не Фредерика, схватившая её за локоть и буквально дернувшая на себя, Защитница патруля наверняка узнала бы вкус придорожной беловатой насыпи, вперемешку с песком.

—Милетерис! —возмущенно выдохнула Фредерика. –Не хватало только, чтобы ты разбилась, свалившись с лошади!

Девушка открыла рот, чтобы огрызнуться, но посмотрев на Мастера линии патрулирования, отвернулась. Недовольство Фредерики было вызвано волнением, а не неприязнью. Её можно было понять, она считала километры, а теперь уже метры до той самой минуты, когда увидит родных, когда увидит дом. Когда хотя бы скинет этот плащ, пропитанный солью и дымом и всеми ветрами Заколдованных Земель, скинет свой титул, свои обязанности, отложит рапиру. Станет собой. Милетерис внимательно смотрела на неё, все меньше находя в ней привычного, все больше видя Фредерику, которой не было места в Хайфе или в переходах по границе, ту одаренную и Стражницу, которой она еще не знала.

Интуитивно Защитница повернула на развилке вправо и, слыша в некотором отдалении стук копыт, поняла, что не ошиблась. Догнавшая её Фредерика придержала Рубина, пересела ближе к холке—они поднимались в гору.

—Откуда ты знаешь куда ехать? —удивленно спросила Мастер линии патруля. Милетерис застыла, прикусив губу.

—Я…

—Я же видела твой дом, и мне так показалось, что он здесь где-то. —неуверенно отозвалась девушка, стараясь не моргнуть под недоверчивым взглядом Мастера. Фредерика медленно закивала и вдруг улыбнулась.

—Да, я и забыла уже, что показывала тебе, где он.

Милетерис в ответ приподняла уголки губ, пальцы незаметно крепче перехватили поводья. Подражая Мастеру линии патрулирования, она с трудом пересела к холке и наклонилась, прижимаясь к шее лошади. Феба понуро пинала копытами камешки, Рубин тяжело дышал, зло глядя на неё. Трензеля нервно звенели у него в зубах.

—Мы почти приехали! –Фредерика обскакала и первой поднялась на ровную площадку, развернула Рубина, объехав вокруг Фебы, и тут же галопом поскакала в долину, навстречу белым, словно полупрозрачным в голубоватой дымке холмов домам.

Они буквально влетели в увитые засохшим плющом высокие ворота. Копыта лошадей, глухо и ритмично стучавшие где-то внизу, хаотично зацокали по брусчатке. Милетерис, разворачивала Фебу, восторженно оглядываясь, пока Фредерика, поднимая на дыбы Рубина, ждала слуг.

Низкий, словно лежащий на равнине, особняк, состоял на первый взгляд из широких переходов. Второй этаж выскакивал вперед балконами, карнизом обегавшими вокруг, большие окна, мрачноватые на белых стенах, тени под облицовкой были бежевыми и блеклыми, ослабевшими. Вокруг, в кадках или на клумбах темнели засохшие побеги, рядом с ними пузатыми капельками зеленели туи. От площадки вились многочисленные каменные тропки. Наверняка за домом был большой ухоженный сад.

Фредерику уже сняли с лошади, неспокойного Рубина боязливо держали за поводья, когда Милетерис заметила прислужников около себя. Остановив Фебу, она резво спрыгнула с лошади и, перекинув узду, передала её одному из слуг. Дожидавшаяся её Мастер линии патруля нетерпеливо передергивала плечами, рапира уже была в руках у одной из служанок.

—Можно Ваше оружие? —спросила служанка. Милетерис удивленно заиграла бровями.

—У меня нет холодного оружия, а свой пистолет я всегда ношу сама. —подчеркнула девушка, оглянувшись на Фредерику. —У тебя такой красивый дом!

—Вблизи он лучше, чем на вершине холма. –засмеялась Мастер линии патрулирования. Они вместе вошли в дом, за ними спешили служанки. Одна из них держала подол плаща молодой хозяйки. Другая, прижимая к себе рапиру, с грустью смотрела на неё.

Девушки быстро пересекли галерею, завернули за центральную лестницу, попав небольшой коридор, Фредерика без стука распахнула ближайшую дверь, на миг замерла, а потом...

—Папа! —радостно завизжав, она вбежала в кабинет и порывисто обняла отца. —Брат!

Молодой человек поднял голову, оторвавшись от чертежей, разложенных на квадратном столе, подхватил её на руках и прижал к себе. Милетерис робко подошла к отцу Мастера линии патруля и прилежно поклонилась.

—Спасибо, что приняли нас.

Отец Фредерики положил руку ей на плечо, Милетерис вздрогнула и несмело подняла на него глаза.

Фредерика была удивительно непохожа на него. Только общие черты, если не приглядываться или смотреть издалека. И только седеющие волосы напоминали ей легкие завитки Мастера линии патруля, и в улыбке угадывалась открытость. Но это сейчас, в трехстах с лишним километрах от Заставы. В Хайфе же Мастера линии патрулирования неизменно сопровождали ироничная полуулыбка, холодный взгляд и неприступность.

—Не стоит. Мы всегда рады Вашему появлению у нас в доме, если Вы приходите вместе с Фредерикой. —улыбнулся он и указал на дочь, которая что-то быстро говорила брату, смотревшему на неё такими же прозрачными голубоватыми глазами.

Милетерис выпрямилась, с улыбкой посмотрела на них. Чувствуя радость и одновременно щемящую тоску, заставляющую отводить глаза, она украдкой смотрела на них, наконец-то встретившихся посреди потока событий. Мастер линии патрулирования, впервые на глазах Милетерис была не хмурая или недовольная, а беззастенчиво счастливая и веселая. Теперь в её холодных глазах дрожала такая явная нежность при взгляде на отца с братом, что у Милетерис, опустившей глаза и заметившей, как сильно они сжимают друг другу руки, отходя от разлуки, повлажнели глаза и сбилось дыхание. Отчаянно засопев, она натянуто улыбнулась отцу Фредерики и выговорила:

—Извините, но мне хочется отдохнуть. Нельзя ли?..

—Да, конечно, служанки отведут Вас в комнату. Оставим их. —предложил он и мягко повел рукой, открывая дверь перед Защитницей. Резко повернувшись, девушка, до боли сжимая зубы, вышла в коридор. Оглянувшись на закрывающуюся дверь, она увидела, как старший брат погладил сестру по голове, и она беззлобно откинула её прочь. В проеме большого окна от стены до стены их четкие темные силуэты словно врезались в глаза и мысли. Сердце сжалось и со всей силы толкнулось о ребра, заставив Милетерис тяжело вздохнуть и побледнеть.

После нескольких затяжных минут отчаяния, когда её окружали малознакомые, хоть и питавшие к ней некоторую симпатию, люди, Милетерис оставили одну в угловой комнате, наедине с воспоминаниями о родителях.

К своему стыду она почти отвыкла от них, ответа ни на одно письмо так и не пришло, и Милетерис начала сродняться с мыслью, что в ближайшие годы, судьба едва ли представит им случай встретиться хоть ненадолго. Став женой Хранителя Голубого Леса она обрела новую семью и поддержку, тот теплый очаг, которого ей не хватало с того вечера, как Лейф увез её с собой. Милетерис покинула мир смертных будучи слишком юной, а потому сильно тосковала, даже не осознавая всей тяжести обстоятельств, вынудивших её покинуть семью. Но и через два с половиной года после расставания, тяжелого и слезного, она чувствовала разъедающую горечь, увидев брата с сестрой и отца с дочерью.

Шмыгая носом, девушка вытряхнула на кровать все содержимое сумки, сердито вытащила из груды одежды чистую, хоть и мятую рубашку и с силой встряхнула её. Пышный веер рукава качнулся, зарябил полосками складок, всколыхнув пушинки воспоминаний. Неосознанно Милетерис прижала к себе мягкую ткань, провела кончиком носа по воротнику. Влажные глаза снова наполнились слезами.

Длинная белоснежная рубашка с просторными рукавами и завязками на запястье, с маленькими серебряными пуговицами, свободного покроя. Когда-то кроме таких рубашек у неё ничего не было. Теперь это снова самая необходимая и, наверное, самая дорогая для неё вещь. Самая необходимая часть. Частица его. Машинально Милетерис сбросила потемневшую от пыли блузу и медленно, буквально наслаждаясь холодными шелковыми касаниями, натянула рубашку, и так и стояла в ней, чувствуя и вспоминая. Она стояла во власти этого странного оцепенения, ощущая неверное дрожание в груди, и боялась спугнуть его. Слабая улыбка песчинками мелькавшая в тусклых глазах, белые тонкие пальцы, недоверчиво теребили складки на рукавах—незримое возвращение назад, открытое сейчас ею и только для неё. Казалось, еще немного, и Милетерис сможет найти верный путь, но… Служанка робко постучала в двери, приглашая к столу. Разочарованный выдох—наваждение растворилось.

Фредерика решила не задерживаться— едва пообедав, она попрощалась с родными, и они с Милетерис поскакали в гарнизон, через извилистые жилы дорог голубоватых холмов.

Защитница изредка посматривала на Мастера линии патруля и тихо вздыхала— непривычно счастливая Фредерика, с легкой улыбкой на лице лихо подгоняла лошадь, уверенно сидя в седле. Каждое её движение, самое незначительное было на редкость плавным, словно Мастер линии патрулирования была в полном согласии с собой. Понемногу узнавая Фредерику, состоящую из сплошных противоречий, Милетерис с трудом верила глазам и памяти, колкие мысли о причине её безмятежности не давали покоя—она тосковала и расстраивалась.

Миновав развилку у подножия холма, Фредерика нырнула в перелесок. Милетерис затормозила, недоуменно выглядывая вперед, но слыша удаляющийся топот копыт Рубина, толкнула Фебу ногами, поспешив вдогонку. Постоянная качка, рывки вперед, буквальное выталкивание из седла мышцами лошади на некоторое время отогнали её досаду и грусть, тратя все силы на то, чтобы удержаться в седле, девушка с грохотом пролетела по ветхому мосту через небольшой, но бурный речной поток, даже не успев испугаться, что провалится. Круп Рубина и его длинный, отдающий медью, хвост становились постепенно ближе. Когда Милетерис наконец догнала Мастера линии патруля, они уже выехали из перелеска, оказавшись на краю холма. Фредерика приостановилась, по привычке вздернула Рубина. Взвизгнув, Милетерис натянула поводья, едва не столкнувшись с нею. Феба помотала головой, коротко заржав и прижав уши. Милетерис виновато провела ладонью по жесткой шерсти на шее, гневно посмотрела на Фредерику.

—Что такое опять?

Мастер линии патруля вместо ответа смотрела вниз. Милетерис под шапкой почесала вспотевший лоб, потом неожиданно сорвала шапку и зло затолкала в сумку, пристегнутую к седлу. Белые помпоны печально повисли, слегка покачиваясь, когда коленки девушки терлись о пузатый край сумки.

Разобравшись с шапкой, она перевела взгляд в ту же сторону, в которую зачарованно смотрела Мастер линии патрулирования, и ахнула.

Белый город, прижатый с двух боков синей кромкой моря, а с другой холмами, лежал прямо под ними, с редкими подпалинами на севере и юго-востоке. Некоторые холмы, что пониже, соединяли высокие деревянные мосты на гигантских стропилах, по ним медленно шли торговые обозы и экипажи, бедные женщины из селений неподалеку. На таких мостах, между тугими связками досок, в щелях или у стыков перекладин, в пыли можно было найти и крупицы зерен, и гвозди из телег или даже наверняка отыскать пару золотых шариков, помутневших от грязи. Рядом с дорогами должны быть черные копотные пятна костров, горки песка, смятая или выгоревшая трава, возможно, какие-то ненужные или же испорченные вещи. Только у границ таких торговых городов, как Кландси дороги имели свои истории и сокровищницы, наподобие подвалов какого-нибудь зажиточного вельможи-скряги, прячущего неверным трудом добытые драгоценности.

Фредерика качнула головой, заправила тонкую длинную прядку, плывущую по ветру, быстро улыбнулась Милетерис.

Девушка скользнула взглядом по невысоким, но вытянутым деревьям и кустам, словно обсыпанным морской солью. Сероватые и безжизненные на вид они немного сгущали впечатление, выцветая на фоне моря и темнея на фоне белых домов. Прошлогодняя трава, от влажного климата не высыхающая и не белеющая, прела на склонах холмов, отдавая запахом сырой земли. Сейчас вблизи холмы не были нежного голубого оттенка— они стали серо-зелеными, тусклыми, зыбкие и невесомые– они оказались неприступно твердыми и реальными. Подул холодный мокрый ветер, и девушка поежилась. Фредерика понимающе посмотрела на неё и припустила Рубина вниз.

Им пришлось обогнуть холм, нырнуть в долину. Долгое время они шли вдоль ручейка, а иногда лошадям приходилось сердито шлепать по воде, прежде чем прямо из ручья показалась тропка, уходящая вверх. Фредерика свернула на неё, Феба тяжело поднималась следом, гневно фыркая, когда ломкие веточки кололи ей в морду. Милетерис расчихалась, а когда ветка неожиданно стеганула её по скуле, чуть не упала. Не сдержавшись, она прорычала:

—Черт!

Впереди ехала Фредерика, расслабленно покачиваясь в седле. Милетерис, прищурив глаза, смотрела как медленно и спокойно ползет вверх Рубин, как привычно и легко прижимается к нему Мастер линии патруля, чтобы животному было легче. Копыта Фебы часто съезжали назад, но лошадка, фыркая, упрямо шла вперед, опустив голову, а Милетерис, шепотом подгоняя её, смотрела в перекрестье серого неба и кромки земли. Где-то там лежал гарнизон Кландси.

И, действительно, как только они забрались по крутому склону, Милетерис заметила, что дорожка расширяется и через каждые пару метров из земли торчат факелы, громко трещащие от сквозного ветра.

—Как я понимаю, нам туда. —приподняла брови девушка. Фредерика кивнула:

—Да, и как я понимаю, нас уже ждут.

Милетерис передернула плечами и пустилась следом за Мастером линии патруля по дорожке на самом гребне между двух холмов. Сопровождаемые пятнышками золотых огоньков, они завернули за утес полуразрушенной складки из цепочки холмов и резко затормозили. Перед ними возвышались каменные ворота, по обеим сторонам от которых стояла стража.

Фредерика подняла руку с тремя соединенными пальцами – указательным, средним и безымянным. Стража приложила к груди длинные, почти в рост, луки и поклонилась. В тот же миг каменная гряда растворилась, впуская Мастера линии патруля и Защитницу. Они медленно въехали в ворота, Милетерис оглянулась назад и икнула от испуга—проход снова затянулся валунами, преграждая путь наружу. Сглотнув, она перевела взгляд на Фредерику.

Рубин зло пинал мелкие камешки, мотая головой, Фредерика отпустив удила, мягко улыбалась кому-то впереди. Милетерис посмотрела вперед и открыла рот.

Гарнизон Кландси располагался в толще холма!

Ярусы нависали друг над другом, самые нижние подпирались толстыми, почерневшими от тяжести, стропилами. Самый высокий ярус висел метров на десять от края утеса и, подражая задумке архитектора, почти втянулся в коричневатые разводы—из каменных стен выглядывали маленькие, словно слепленные в соты оконца. Сначала вырастая, этажи и ярусы гарнизона Кландси постепенно опять прижимались к стенам, создавая эффект «лестницы». Самая последняя ступенька даже имела красную крышу из мелкого изогнутого шифера, она поднималась на добрый десяток метров над вершиной сколотой части холма. Прищурившись, Драконьем зрением Милетерис увидела маленький ржавый флигель в виде лучника, стрелявшего в солнце из полумесяца. Хмыкнув, она опустила взгляд и изумленно посмотрела на высокую стройную девушку в длинном шелковом плаще, стоящую на крыльце примерно на уровне глаз. Фредерика предупредительно спешилась, помахала рукой. Девушка быстро и широко улыбнулась в ответ, подобрала длинные фиолетовые полы плаща и спустилась к ним. Милетерис, забыв о том, что ей тоже нужно слезть с лошади неотрывно смотрела на неё.

Собранные пшеничные завитки волос легко развивались по спине, купаясь в складках капюшона. Она грациозно прошла по лабиринту плетенных дорожек, напоминающих декоративные мостики, и порывисто обняла Мастера линии патруля. Её длинные ресницы задрожали в бледных ложбинках под глазами.

Отстранив от себя Фредерику, она взяла Мастера линии патруля за плечи. Улыбка стала шире, Христина открыла удивительно большие темно-карие глаза.

—Ты такая счастливая… Несмотря на рану. —произнесла она нежным, но сильным голосом.

—Рану? —недоуменно пробормотала Фредерика. Милетерис, облизав губы, спрыгнула с Фебы, осторожно подошла сзади, не отводя глаз от Христины. Она выразительно посмотрела на Защитницу, слегка прикусив губу. Милетерис спохватилась, тут же поклонившись:

—Спасибо за гостеприимство.

—Христина, это моя Защитница—Милетерис. — Фредерика, натужено улыбаясь, вытолкнула вперед девушку. —Милетерис—это Мастер линии гарнизона Кландси, Мастер Христина.

—Я говорила о твоей ране на правой ноге. — на миг отвлеклась Христина. Фредерика кивнула, ненароком посмотрев на носок ботинка. — Здравствуй, Мили. – она быстро обняла девушку и вздрогнула. Милетерис, почувствовав её дрожь, подозрительно покосилась на Фредерику, но, как ей показалось, Мастер линии патрулирования ничего не заметила. Христина отпустила её, отведя взгляд в сторону.

—Слышала, что у Хайфа появилась Защитница, это хорошо, что именно ты унаследовала титул Лейфа. — Христина спрятала руки в складках плаща, глядя мимо Милетерис. – Я ждала тебя.

Подняв руку над головой, она покачала головой.

—Подул холодный ветер. Ожидается буря. Идемте в тепло. — они с Фредерикой вдвоем поднялись по ступеням. Девушка, поднимаясь следом за ними, внимательно слушала Христину.

—Из Хайфа пришло несколько посланий на твое имя. Они у меня, пойдем в кабинет, нужно поговорить. И, кстати, знаю, что с братом ты уже виделась—он намерен сегодня приехать? Мне нужна чья-то помощь, но он бросил своих подопечных, чтобы стать знатным вельможей. Я не жалуюсь, просто мне становится все тяжелее прикрывать его.

—Я поговорю с ним. Завтра же привезу его сюда.

—Завтра? — Мастера прошли в холл, поднялись по скрипучей деревянной лестнице, пошли по коридору мимо множества приоткрытых дверей, из которых доносились смешки или глухие удары. Милетерис с любопытством косилась на полоски света, но кроме треньканья, свиста и ударов ничего не могла разобрать. Из некоторых комнат сочился ароматный дым, Христина, придирчиво морщась, захлопывала такие двери, иногда рисуя в воздухе рукой, иногда с силой дергая дверь на себя, не отвлекаясь от темы.

—То есть ты хочешь сказать, что сегодня вечером ночуешь дома? Выезжать затемно небезопасно, особенно сейчас.

—Не вижу ничего страшного. Я выросла в этих краях, к тому же я поеду не одна, а с твоим патрулем. Они же патрулируют улицы Кландси, так что я буду под конвоем вплоть до ворот дома. А Милетерис, чтобы она не спала в общаке, пусть займет мои покои. —Фредерика повернулась к ней со снисходительной улыбкой. Девушка уныло скривилась в ответ, и как только Мастер линии патруля отвернулась, помрачнела.

—Но послания… Ты же сегодня их разберешь?

—Нет. Это может подождать до завтра. И все разговоры тоже. Сегодня у меня была запланирована разминка с патрульными…

—И патруль будет разминаться? —тихо спросила Христина, остановившись в конце коридора. Открыв двустворчатые двери, она пропустила их вперед, плотно задвинула створки.

—Я соберу всех, но посмотрю, на что они способны. Мы с шести утра в седлах, все очень устали. —Фредерика подождала, пока Христина поравняется с ней. Мастер гарнизона Кландси задумчиво посмотрела на неё.

—Но мы с Защитницей должны подавать пример.

—Это нечестно. —прошипела Милетерис Мастеру линии патрулирования, потянув ее за рукав к себе. Христина поднялась на пару ступенек и повернулась к ним.

—Если вы сегодня все-таки соберетесь...— она толкнула дверь справа от себя, приглашающе провела рукой. Фредерика поднялась к ней:

—Здесь тренировочная площадка?

—Сейчас мы под самой крышей, если вы подниметесь по этой лестнице выше, то окажетесь в манеже, он на вершине холма. Но вначале может?..

—Некогда. —виновато сжала губы Мастер патруля.—Милетерис может составить тебе компанию в чаепитии вечером, а я завтра. Но сейчас, пока погода не испортилась, мы должны провести разминку.

Она повернулась к Милетерис.

—Я схожу за патрульными, а ты иди в манеж. Кто-нибудь из наших одолжит тебе свое оружие для тренировки. От себя скажу— пусть это лучше будет шпага или на край сабля.

—А если я хочу турецкий меч или палаш? —Милетерис вздернула бровь. Фредерика поступила также, глаза сверкнули опасными ледяными стрелами.

—В таком случае мне придется использовать чары, чтобы ты не сломала мою рапиру. Извини, Христина, мне пора. —она обняла Мастера гарнизона Кландси и громко затопала, спускаясь. Милетерис проводила её спину тоскливым взглядом.

—Ты сторонишься меня? —тихо спросила Христина. Милетерис медленно обернулась.

—Я с таким трудом привыкала к Хайфу, в котором уже не было стольких людей, а теперь я вижу одного из них здесь, на другом конце Заколдованных Земель. Не может не шокировать…—пробормотала девушка. Христина спустилась к ней, хотела взять за плечо, но передумала. Потерев подушечки пальцев, она медленно и осторожно заговорила:

—Это не то место для такого разговора. После того, как уедет Фредерика, приходи в мои покои, и ты, возможно, получишь ответы на свои вопросы.

Милетерис прижалась к стене, задумчиво глядя на неё. Глаза Христины мягко светились в полумраке—из открытой двери по стенам струился желтоватый свет, искры в глазах Милетерис стали ярче, ожили, замерцали янтарными каплями. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Первой отступила Христина.

—Тебе пора. Я уверена, ты послушаешь предчувствие и поймешь, что я не изменилась сильно. Моя обязанность, как одаренной, пытаться помочь людям, которые страдают, и я не потеряла головы и не забыла этого. Помни же и ты, кто ты такая.

—Я помню. —остановила её Милетерис. —И мой титул тому доказательство.

—Что же, тогда желаю удачной разминки. —Христина улыбнулась ей на последок и быстро скрылась за дверью. Милетерис пнула ступеньку и охнула от боли.

За Седыми Лесами часть 14

Часть 14

Отрывок 37: Сабля против рапиры

Она побежала наверх, то и дело спотыкаясь и фыркая от злости. В глазах прыгали стены и пролеты, потом стропила и балки. Остановившись перед дверью, которая очевидно вела наружу, Милетерис решила отдышаться и осмотреться. Чтобы оценить высоту строения гарнизона, девушка перегнулась через перилла и удивленно посмотрела вниз, на черный прямоугольник в тесном сжатии деревянных перилл. Как высоко она забралась! Отсюда до неба наверняка рукой подать!

Как только ноги перестали дрожать от усталости, а пальцы рук снова потеплели, Милетерис отщелкнула шпингалет и открыла узенькую дверцу. Ветер, ударив ей в лицо, рывком ворвался в мансарду в вихре мелких снежинок и котенком свернулся в темном углу между двумя балками. Следом неизменным спутником, любезным, но таким же нетерпеливым, замерцал уличный свет, разгоняющий тени длинными голубоватыми рукавами.

–Почему Христина служит здесь? –гневалась девушка. –Она явно меня сторонится, но хочет поговорить… Хочу ли я?..

Глаза с непривычки заслезились, она осторожно шла по хрустящей травке, боясь верить первому впечатлению, боясь спугнуть этот хрупкий мирок на самой вершине мира, вплотную прижатый к Небесной. Но в такой высоте было неоспоримое достоинство—ветер начисто выбивал дурные мысли из головы. Ей и пары минут хватило, чтобы сомнения улеглись в её душе, чтобы она осознала –для Мастера гарнизона Кландси эта встреча едва ли могла быть приятной неожиданностью.

—До неба и вправду рукой можно дотянуться! Стоит только подпрыгнуть! —выдохнула она, закружившись под низкими тучами, мелькавшими в её глазах сиреневыми и белыми пятнами. Резко остановившись, так, что закружилась голова, она вприпрыжку, отчасти не ожидая от себя такой легкости, побежала по полю к дощатым квадратикам на краю площадки, чувствуя себя свободной и удовлетворенной.

Влажный порывистый ветер, он подхватывал её за лодыжки, подбрасывая вверх, или же это Милетерис неосознанно подлетала в воздух, легкие, словно раскрылись, почувствовав колючие снежинки в горле. Девушка добежала до середины, стрельнула настороженным взглядом в сторону крыши, красным флажком помахивающей ей издалека и, разом расслабив все мышцы, легла на воздух и начала быстро вращаться в холодных потоках. Поднимаясь и раскачиваясь в объятьях северного воздушного течения, она выворачивалась и выгибалась, мгновенно зависала и камнем падала вниз, замирая в паре десятков сантиметров от желтой сухой травы. Выпрямившись, Милетерис свечкой взмыла к пухлым облакам, несущим в нутре затяжные дожди, посмотрела вниз, возбужденно икая, и широкими кругами начала снижаться, закрыв глаза и растопырив пальцы рук, словно стараясь схватиться за воздух. Думать стало легко, голова, болевшая несколько дней от грустных мыслей, словно наполнилась пушистыми невесомыми облаками, осевшими на соседних холмах, в надежде укрыться от туч. Чувствуя, что сейчас ей лучше, чем на земле, Милетерис подумала, что это связано с Драконами, которым в воздухе проще передвигаться. Она снижалась, опираясь спиной на поток, задыхалась от холода и восторга. Ей не хотелось останавливаться, но если Христина увидит, что она летает, то Мастера гарнизона Кландси хватит приступ. Ведь она уже была в гарнизоне Кландси, когда в манеже девушка показала Мастеру Касему и остальным Стражникам Хайфа, на что она способна. Не стоит провоцировать лишние страхи или недопонимания—пора снижаться, но медленно, плавно, по кругу…

Сердце гулко и радостно стучало, перемешав звуки в окружающем мире, его эхо дробилось в ушах, где тонко насвистывал ветер. И неожиданно оклик, чужой и резкий, испуганный, но решительный раздался совсем рядом, буквально под ней, Милетерис широко раскрыв глаза, успела увидеть чье-то округлое смуглое лицо с немного раскосыми глазами, и тут же кубарем свалилась сверху, громко вскрикнув от удара и боли.

Схватившись за плечо, она села в пыли и оглушительно чихнула. Ноющая боль в плече не сильно взволновала её, но девушка стоящая в паре метров от неё и уронившая в ужасе длинный золотистый лук-полумесяц, заставила закусить губу в предчувствии чего-то нехорошего.

—Кто ты такая? —недовольно буркнула Милетерис, поежившись и зашипев, когда кость предплечья встала на место. Поднявшись, она хмуро буравила незнакомку взглядом, одновременно оценивая её и приглядываясь к ней.

Ей не показалось— девушка была смуглая и немного раскосая. Глаза у неё были зеленоватые, но растворенная на дне кофейная примесь позволяла им светиться теплым и ровным коричневатым светом, в отличие от глаз Лики. Почти черные волнистые волосы, гибкие брови, надутые губки. Она была такой же высокой и стройной, как Христина, только вместо шелкового фиолетового одеяния, напоминающего мантию, на ней был черный бархатный плащ и длинный свитер грубой вязки, один из тех, коих с достатком у Стражниц линии патруля, мятые и вытертые черный сапоги. К длинным перчаткам, с кармашками для пятерни, ремешками были пристегнуты три короткие стрелы—такие же наконечники торчали и из-под свободных рукавов Мастера гарнизона Кландси, за плечом покачивались перышки стрел в колчане. Она не спускала с неё прищуренных глаз, недоверчиво глядя на Милетерис.

—Кто я такая? Не хочешь представиться первой? —вздернув густую бровь, предложила девушка, взмахнув рукой. Лук, подхваченный ветром, поднялся и лег ей в руку, незнакомка простым движением выдернула стрелу и вложила её в ямку лука, рука, натягивающая тетиву, побелела от напряжения.

—Не очень хорошая мысль. —отозвалась Милетерис. —Опусти лук.

—И не подумаю. Кто ты?

—А какие у тебя есть варианты? —живо поинтересовалась Милетерис, не без опаски косясь на лук. Если лучница все-таки выстрелит, успеет ли она увернуться или нет? И если нет, то поможет ли ей регенерация?.. Она нервно сглотнула.

—Не знаю… Никогда не видела человека, летающего так легко, как ты… Я могу только предположить, что ты такая же, как я, только сильнее.

—Как ты? —удивилась Милетерис. —Я Защитница Хайфа. Это моя способность. Одна из способностей. Ты уверена, что я такая же, как ты?

—Я думала, что ты тоже Стихийница из Династии Ветров и поднимаешь себя ветром… Но если это не так, то ты…

—Ты не так далека от истины, но все же неправа…

—Откуда ты знаешь? Ты что, еще и мысли видишь?

—Нет, просто только один человек понял, что я не Дракон. Вряд ли ты также наблюдательна, как он. —глухо произнесла Милетерис и устало добавила—Только мужчины могут быть Драконами, потому что их сила на протяжении всей жизни не сильно изменяется. Почему-то об этом все забывают…

Лучница покачала головой, отправила стрелу обратно в колчан и, перехватив удобнее лук, вплотную подошла к ней.

—Значит, это не слухи. —сжала губы девушка. Милетерис прямо посмотрела на неё, готовая дать отпор, если только… Но лучница, внезапно потеряв к ней интерес, подхватила полы и пошла в сторону крыши. Опешившая Милетерис посмотрела ей вслед.

—Эй! Стой! Как тебя зовут? Откуда ты здесь появилась? —крикнула она. Лучница развернулась и слегка наклонила голову набок. Её спокойный, еще не лишенный детских ноток, голосок зазвенел в воздухе:

—На этой площадке тренируются все лучники гарнизона. Так что нет ничего удивительного, что я была здесь.

Приложив руку к груди, она развернулась и быстро зашагала прочь, пока Милетерис не опомнилась.

—А как тебя зовут?..—пробормотала она, Драконьим зрением следя за ней. Навстречу ей уже шла Фредерика, за ней еле плелся весь патруль. Кажется, это будет не легче, чем с Ликой… Только поножовщины с одаренными своей линии не хватало! Девушка едва не застонала.

Мастер линии патруля придирчиво уколола лучницу взглядом, каким обычно смотрела в глаза своих людей, ища признаки чего-то противозаконного или сомнительно законного, незнакомка поклонилась в ответ, учтиво, но без всякого выражения на лице. Милетерис шевельнула бровями, слегка усмехнувшись и поспешно спрятала улыбку— Фредерика подошла настолько, что могла бы уже разозлиться её беспричинному веселью. Коротко вздохнув, девушка сделала неуверенный шаг к ней, но Мастер линии патруля вытянула руку, показывая остаться на месте.

—Так… Отделение—строиться! —махнув рукой, велела Фредерика, со спокойным выражением лица, так свойственным ей в Хайфе, наблюдая хаотичное движение подчиненных. Когда они, растолкав друг друга, выровнялись в одну линию, она продолжила: —Клинки достаньте и держите на вытянутой руке.

—Теперь ты… Выбери то, что тебе удобно… Но помни, о чем просила я.—тихо произнесла Мастер линии патруля. Милетерис кивнула, подошла поближе к колонне, вытянула шею, пытаясь определить, чем ей удобнее будет сражаться с Фредерикой.

«Она хочет, чтобы я выбрала рапиру или шпагу… Но самое легкое из всего, что я вижу здесь—это сабля…»

Четыре раза, каждый поворот в обратную сторону сопровождался недовольными восклицаниями Фредерики, она ходила мимо отделения, провожаемая любопытными взглядами. Наконец, когда ветер сменил направление с северо-западного на северный и с близлежащих холмов потянулись первые снежинки, Милетерис остановилась перед невысоким лысеющим одаренным, держащим эфес сабли двумя пальцами. Девушка робко посмотрела ему в глаза:

—Можно?

—Конечно, Ваша светлость. —с готовностью отозвался одаренный, подкинул саблю вверх, ловко поймал её за клинок, так чтобы, Милетерис—совершенно оцепеневшая и с открытым ртом, взяла саблю за рукоять.

—Спасибо…—покраснев, пробурчала девушка и подошла к Фредерике. —Легче не было, будет сабля.

Фредерика пожала плечами, скрывая от неё досаду:

—Ладно… Скорей бы с этим покончить. Отойди от меня на три метра. Ну, дальше, дальше! Стой.

—Взвесь на руке оружие, распредели напряжение по всей руке, крепко сожми пальцы и напряги кисть. –Поймав вопросительный взгляд девушки, Фредерика кивнула—Да так. Теперь вытяни его вперед. И держи! Сколько тебя хватит… И вы все!

—Ты издеваешься? —прорычала через две минуты Милетерис, прижав вторую руку к сабле. Фредерика, следившая за исполнением упражнения, сурово оглянулась на неё.

—Руку убери. —жестко отчеканила Мастер линии патруля. —Держи до тех пор, пока не выронишь.

—Какой смысл в этой тренировке?

Девушка покраснела от напряжения. Ветер кружился на площадке, сбивал в сторону и без того уставшую руку, пальцы, онемев от холода не чувствовали рукоятки. Пару раз сабля начинала немилосердно дрожать, пока она не спохватывалась, с трудом сжимая пальцы. Фредерика ходила вокруг неё, изучающе глядя на старания Защитницы и строго следя за чистотой упражнения.

—Пойми, сила Стражников Заставы находится в руках. Много силы требуется на то, чтобы натянуть тетиву, но не спустить. Нам же нужно не только привыкнуть к тяжести своего оружия, но и к тому, что в каждый удар нужно вкладывать силу, чтобы отразить удар, атаковать, защититься. Твоя рука уже устала, но каждый Стражник Хайфа, даже те немногие, учившиеся в гимназии и имеющие право на титул Наставников, могут держать в руках меч минимум час… А ты… Ой…— покачала головой Фредерика, когда Милетерис опустила руку. Сабля, разочарованно звякнув, упала ей в ноги. Сжав зубы, девушка, отчаянно покраснев, смотрела на золотистую гарду и белый шнурок, мечтая придушить Фредерику и исчезнуть навсегда, чтобы не стоять перед колонной Стражников и выслушивать насмешки Мастера линии патруля. Вдоволь выговорившись, Фредерика выдохнула. Махнула рукой, и патрульные с одобрительным ворчанием, расслабились.

—Ладно, поднимай саблю, пора приступить к главному. Разбейтесь на пары.

Словно деревянная, Милетерис нагнулась и подняла оружие, горя от желания запустить им в дотошную Фредерику, но потом покорно, сама не зная почему, направила саблю на неё.

«Сейчас я отыграюсь!»

Она проморгала слезы злости, исподлобья глядя на Мастера линии патрулирования. Фредерика легко выдернула рапиру, стремительно начертила её в воздухе замысловатую фигуру и встала в стойку.

—Ах да… Забыла сказать, Вы с партнером будет сражаться в рукопашную. — обратилась она к лысеющему одаренному. Оглядываясь на них, Стражники подняли воротники, защищаясь от ветра и начинающегося снегопада, и разошлись по всей площадке.

Сжав рукоятку сабли, Милетерис плавно повела в сторону сверкающим лезвием, не спуская глаз с Фредерики, замершей перед ней в начальной позиции. Сила в дрожащих руках против иронии, сверкающей на самом кончике рапиры.

—Атакуй. —слегка подняла подбородок девушка, хмуро глядя на Мастера линии патруля. Она отклонилась назад, интуитивно ожидая стремительного нападения, но Фредерика, как оказалось, совсем не преследовала цели проткнуть её насквозь. Мастер линии патруля, изящно и медленно кружась в осколках начинающегося бурана, осторожно и метко царапала девушку, вынужденную отступать, лишь бы не сломать тонкую рапиру сильным ударом сабли.

После третьего выпада, Милетерис поняла, что уже выработанная тактика с Ликой и Китом, бездейственна. Все ее навыки, отточенные с Китом, были годны для тяжелых двуручных мечей, против противников, подобных Мастеру Касему, Мастеру Гедеону и Странствующей Стражнице. Как подобраться к юркой Фредерике, если между ней и Милетерис–узкая полоска стали, звенящая от каждого скользящего удара?..

Более того, из-за холода, забиравшегося под шарф и прижимавшегося к самому горлу, Защитница начала задыхаться и закашливаться. Глаза наполнились слезами, Милетерис, загнанно дыша, отпрыгивала и уворачивалась от выпадов Мастера линии патрулирования, холодно и методично бросавшейся на неё. Она почти не видела, не слышала и не думала—безразличие вдруг переросло в обреченность и покорное ожидание. Её начало интересовать лишь одно—скоро ли Фредерика закончит. Скоро ли её, уставшую, замерзшую и недовольную отпустят восвояси? Тяжелый вздох прервал кашель. Милетерис пригнулась, быстро отползая, стиснула пушистые волны шарфа, держа в горле комок, наудачу замахнулась саблей—пришла очередь Фредерики отступать. Через пару мгновений упрямая Защитница и въедливая Мастер линии патрулирования сделали выпад навстречу друг другу.

Два скользящих удара, скрежет стали— и девушка, напуганная звуком отпрыгнула от Фредерики, пропуская следующий удар. Рапира полоснула по плащу, трепыхавшемуся за спиной Защитницы, и раздувающаяся складка, распоротая рапирой, опала. Милетерис недовольно воскликнула и выставила руку вперед, защищаясь.

Постепенно, она начала подстраиваться под выпады Фредерики. Главное, сбивающее было в том, что меч разрезал, рапира колола. Привыкшая отбиваться от Лики сильными прямыми ударами, Милетерис столкнулось с невозможностью использования единственного умения—сильного замаха. Ударить напрямую саблей—значит сломать её, к тому же Фредерика, атаковавшая и возвращающаяся в прежнюю позицию, сначала забавляла, а потом раздражала.

Все, все не так, как она привыкла!

Девушка злилась, металась, отпрыгивала, защищаясь слабыми скользящими ударами, ветер толкал её в ноги, и Милетерис чувствовала, что вот-вот взлетит. Её пугала перспектива унестись прочь в буран, она поспешно, что несказанно изумляло Фредерику, отскакивала или наоборот устремлялась к ней, лишь бы не стоять на месте в этот момент.

Пару раз, обозлившись на собственную беспомощность, какой не бывало в ней, когда против меча Лики она отбивалась деревянным, девушка свирепо хваталась за тонкую стальную полосу, и Фредерика, выдергивая рапиру из её ладони, испортила перчатку, едва не задев кожи. Зашипев, Милетерис позволила себе отпрыгнуть от Мастера линии патруля на три метра и перевести дух. Кончик сабли, на котором дрожали прозрачные капли, стремительно опустился.

Почувствовав, что девушка на грани, Фредерика тоже опустила рапиру, давая ей возможность отдышаться. Дрожащая Милетерис поморщилась, недоуменно глядя на неё.

Странно…

Лика не упустила бы шанса уколоть и напасть, а Фредерика…

Она поступила так, как поступал Кит…

Защитница присмотрелась: Мастер стоит в паре метров и придирчиво осматривает рапиру, хоть и видно, что она ничуть не устала. Непонятная еще девушке, в Фредерике заговорила осторожность. Она, почти как Христина, чувствовала настроения. И сразу после того, как Защитница сердито зашипела, медленно сжимая кулак, Фредерика остановилась, напоровшись на незримую, дрожащую в воздухе грань—усталость и злость. Милетерис была зла и не скрывала этого, Фредерика, не смотря на свою напускную серьезность и суровость, была достаточно понятлива, чтобы позволить ей отскочить от себя и опустить саблю.

А Защитница Хайфа была близка к грани— спрятав в плаще сведенные пальцы, она пропускала выпады Мастера линии патруля, дожидаясь внутренней подсказки. Предчувствие что-то нашептывало, тянуло в сторону, но Милетерис, чувствуя, что это не то, что ей нужно, упрямо держала сведенные пальцы, даже поняв, что Фредерика исподтишка не атакует. Переведя дух и сильнее затянув шарф, Защитница снова подняла саблю—Мастер линии патруля встала в стойку, быстро улыбнувшись. Разрываемая тревогой, немыслимой, необъяснимой, Милетерис бросилась на Фредерику.

Проворно отскочив, Фредерика легким простым движением выкинула вперед руку, Милетерис, оказавшись в опасной близости, хотела увернуться, но, не рассчитав, повернулась к ней лицом, растерявшись. Мастер линии патруля уже не могла остановиться.

Милетерис поняла— закрыв на миг глаза, она в кромешной темноте, сразу же вспотев, почувствовала острую, невыносимо острую боль в ключице. Взвыв, девушка отшатнулась назад и зажала рану мгновенно пропитавшимся кровью плащом. Эхо голоса, искаженное, затертое, дробилось в голове, плечо горело и ныло, рука, прежде дрожавшая, стала ледяной—Милетерис, потерявшись в волне боли, не чувствовала её, но чувствовала, как теплеет рана, и все еще сидя глубоко внутри себя, задумалась над одним вопросом.

Связано ли это с регенерацией или же тепло – это ее ощущения от боли и крови?..

Глаза распахнулись раньше, чем девушка вернулась в реальность, где разгорающаяся рана была невыносимо холодной. Пустой взгляд, устремленный на алые крапины в седой от снега траве, поднялся по окровавленному лезвию рапиры, пополз по руке и, прыгнув, встретился с растерянным взглядом Мастера линии патруля. Фредерика сглотнула.

—О нет… Милетерис, прости меня, подожди, нужно осмотреть рану! Какой кошмар! —она подбежала к ней, но Милетерис, покачав головой, выставила саблю. Ни слова… Ни звука, пока ей больно. Молчание, молчание всего. Фредерика замерла.

—Все в порядке. Рана перестала кровоточить. —выдохнула она через несколько секунд. Фредерика поморщилась.

—Милетерис, я виновата, я не снимаю с себя вины, но дай мне помочь тебе! Тебе нужен лекарь—пойдем скорее, к Христине. Она знает, где его можно найти в гарнизоне.

—Фредерика… Стой. Не нужен мне лекарь. —Милетерис медленно опустила руку, кисло посмотрела на темную от крови перчатку.

Как же так…

Ведь этого можно было избежать. Ведь Мастер Касем не сумел задеть ее, не сумела и Лика, а вот Фредерика дотянулась.

«Пока твой противник полон решимости тебя ранить, не позволяй себе терять хладнокровие. Увлечешься, поддашься усталости или злости–и ты наверняка проиграешь.» –говорил ей Кит, когда приставлял к горлу деревянный меч. Каждый раз напоминал, предостерегал... Милетерис была уверена, что она накрепко запомнила его слова, но ветер, холод и усталость после нескольких часов, проведенных в седле, показали, что Защитница ошибалась. Скользнув взглядом по рапире, обагренной ее кровью, девушка опустила глаза.

Она снова вслушалась—спокойствие, тишина—предчувствие сейчас молчит. Но как только появится угроза… Ведь это же отголосок Инстинкта. Драконы неуловимы и опасны благодаря ему, а она… Ждала знака там, где он не нужен и проигнорировала предчувствие.

Вздохнув, Милетерис слабо улыбнулась Фредерике—в конце концов Мастер линии патрулирования не так уж виновата.

—Не в первой. Лика не говорила тебе об этом?

Фредерика, тащившая её за собой, безостановочно причитавшая, осеклась. Она кольнула девушку недоверчивым взглядом и тут же отвела глаза. И тогда Милетерис неожиданно для себя открыла главную слабость Мастера линии патрулирования— Фредерика не любила, когда ею пренебрегали, стоило только ей усомниться в своей нужности и важности, как она, начиная от молчаливой обиды и заканчивая наводнением, сравнимым с наводнениями Мастера Гедеона становилась легко предугадываемой и управляемой. Сама о том не подозревая, Мастер линии патрулирования попала в очередную западню из-за своей мнительности—Милетерис начала улыбаться, сначала незаметно, потом до непозволительного хитро.

—О чем? —с подозрением посмотрела Фредерика, остановившись перед ней. Милетерис, театрально вздохнув, развязала завязки плаща, расстегнула первые три пуговицы и оттянула рубашку. Фредерика открыла рот, пораженно глядя на кровавое пятно.

—Но…

Милетерис наклонилась, зачерпнула снежок и быстро стерла кровь, морщась от неприятного покалывания.

—Видишь— ничего нет. —она с недовольным видом вытерла руку и запахнула плащ. Фредерика не шевелилась, взгляд светлых холодных глаз метался от лица Защитницы до окровавленной складки на ключице, она недоуменно кусала губы, не зная что сказать, не зная как показать, что на самом деле она этого опасается.

—Я знала, но чтобы это произошло на моих глазах… По моей вине…

—Ты не виновата. —перебила Милетерис. —Я подошла слишком близко и пропустила выпад. Будь на твоем месте Лика, она бы еще и отчитала меня. И была бы права—если мне когда-то придется сражаться мечом или палашом, то такой пропущенный выпад будет стоить жизни.

—Не твоей. —тихо перебила Фредерика… —Твои раны заживают.

—И все же я отнюдь не бессмертна. —холодно прозвучал голос девушки. Мастер линии патрулирования быстро посмотрела на неё, вздохнула. Милетерис не пошевелилась, глядя в сторону.

—Знаешь, мне становится страшно за тебя и твое будущее. —Фредерика удобнее перехватила саблю, которую забрала у Защитницы, когда помогала идти по площадке. Проворные пальцы, обтянутые темно-коричневой кожей, накинули на сырые волосы капюшон, сжали золотые завязки. Девушка подняла голову, глядя как она удаляется. Внутри загорелось желание—спросить. Она догнала Фредерику и недобро глядя на неё, резко, с непривычной грубостью и напором спросила:

—Что ты имеешь в виду?

Мастер линии патрулирования остановилась, пожала плечами, задумчиво посмотрев на неё. Словно склоняясь к разным точкам зрения, она наклонила голову сначала вправо и неожиданно влево. Милетерис подскочила, узнав в её движении яркую особенность мужа. Словно Кит, вынырнув из глубин воспоминаний, вдруг отпечатался на Фредерике. Мастер линии патрулирования медленно протянула:

—Чтобы ты ни говорила, и если все, что сейчас закручивается, закончится хорошо, тебе не избежать обручения. И знаешь что, Мили? —девушка дернула уголком губ—Фредерика едва ли не впервые так назвала её имя. —У тебя не будет другого выбора, как согласиться. Такую одаренную как ты либо обручат для продолжения рода, либо казнят.

—Я не поменяю своего решения. Никто меня не заставит. Да и кому нужна жена с Драконьей кровью? Меня две трети Стражников Хайфа боятся. —прошипела Милетерис. Фредерика повела головой, словно принюхиваясь к словам. Спокойный взгляд с ледяными искрами мертвой хваткой вцепился в потемневшие глаза Защитницы, удерживая рвущуюся из неё злость. Любое слово, каким бы осторожным оно ни было, грозило обернуться против Фредерики волной ненависти. Выпрямившись, Мастер линии патрулирования, твердо глядя в глаза Милетерис, отчеканила, надеясь поставить интонацией и словами точку. Ей было боязно развязывать опасную тему. Тем более сейчас. Нужно её остановить. Только-то…

—Меня, например, сильнее пугает, что ты моя Защитница, а не одаренная с Драконьей кровью. Но есть ли тебе дело до этого?

Отрывок 38: Одни воспоминания на двоих

Две ночи, что Фредерики не было в гарнизоне Кландси, Милетерис ночевала в её комнате. Выпивая каждый вечер по чашке чая с Христиной, она отправлялась спать с тяжелым камнем в душе—обе молчали о том, о чем хотелось поделиться друг с другом. Они словно бы узнавали друг друга—теперь по-новому, ибо связующее старое исчезло, и они едва ли помнили себя теми—одна неуверенная раздраженная Ученица Защитника Хайфа, другая возлюбленная этого же Защитника и Мастер линии патрулирования. Между ними установились первые, еще не крепкие, но достаточно ровные отношения, принятые между малознакомыми людьми. И каждый вечер, уходя, Милетерис по-дружески улыбалась Христине, сжимая её ладони, но при этом внутри у неё немело—она чувствовала необходимость перешагнуть барьер, который они обоюдно воздвигли, но девушка не видела желания в Христине и, понимая, что Мастер гарнизона Кландси имеет больше прав держать границы, не настаивала.

Третья ночь стала для них решающей. Ночь была безлунная и тихая; зевая, девушка не заметила, как заснула; луна успела пройти через окно и скрыться за углом гарнизона, когда в огне, сотканном из мыслей вдруг проступила мужская фигура. Прежде нечеткая, она проступила ясно, не вышла из огня, а словно огонь отступил назад, пропуская вперед своего хозяина. Лицо, которого она не видела, как ни старалась—в прошлые разы мужчина стоял к ней спиной, или лицо его пряталось за белым пятном, стало узнаваемым—скулы, крылья носа, губы, глаза, каштановые кисточки длинной челки—Кит, каким он запомнился, улыбаясь, стоял перед ней, а позади него яростные языки пламени переливались золотистыми цветами…

Милетерис не вздрогнула, не вскочила, испугавшись сна— она спокойно открыла глаза, словно и не спала. Не села в постели, безумно глядя перед собой—нет, она только слегка собрала брови над переносицей.

—Кит. Похоже, я схожу с ума. Раньше я видела Огненного Змея, а сегодня он обрел очертания Кита. —его ободряющая улыбка, сколько раз с ней он оставлял возлюбленную, чтобы скрыться в чернеющей чаще, и неожиданно он проступил сквозь черты Огненного Змея с этой улыбкой на губах. С улыбкой, о которой она начала забывать. Милетерис тихо фыркнула, заставив вернуться себя на землю, где ждал её образ Огненного Змея, который стал чаще появляться во снах.

—И почему я только тогда не рассказала о нем Киту? —звонко спросила Милетерис у комнаты, сев в постели и свесив ноги. Она решилась идти, но еще не понимала куда—сейчас её мысли витали вокруг Огненного Змея, смутившего и разозлившего своим внезапным появлением. И только лицо Кита, его фигура, вышедшая из огня, утешали её, возвращая спокойствие—Кит всегда защищал её, и от Огненного Змея защитил в этот раз.

—Но где же обещанный красавец? —задумчиво проговорила девушка, уже обуваясь. —Где тот, которого я не любя полюблю?— с этими словами она встала с постели, взяла накидку и, проскользнув мимо задремавшего у дверей посыльного, бесшумно зашагала по дощатым половицам, легко тренькавшим у неё под ногами.

Тишина и тьма безраздельно владели коридором, по которому шла девушка. Лунный свет, пробиваясь сквозь длинные полупрозрачные шторы, узкими клинками ложился на пол, и Милетерис неосознанно старалась идти по ним, изредка кренясь в стороны, как эквилибрист. В конце коридора, где уже не было окон и клинки остались позади, девушка также легко и неуверенно скользила вперед, пока не оказалась перед тремя ступеньками и возвышающейся над ней дверью. То была дверь в покои Христины. Вокруг двери тонким контуром сиял мягкий неровный свет. Это свечение в темном коридоре буквально кричало о том, что хозяйка покоев не спит, и Милетерис, вдохнув поглубже, протянула руку к двери.

Девушке казалось, что она никогда не достучится до Мастера гарнизона. В какой-то момент, ей показалось неправильным и некрасивым ломиться посреди ночи к Христине, но едва ли Мастер гарнизона могла спать при горящих свечах да еще и во втором часу ночи. Во всяком случае, в Хайфе Христина слыла полуночницей, читая ночами книги, преимущественно из мира смертных. Сжав зубы, Милетерис сильнее забарабанила в дверь.

—Только бы ты не спала…— шепотом уговаривала она, закрыв глаза. Неожиданно дверь открылась. Выдохнув, девушка открыла глаза— заспанная, с растрепанными пшеничными волосами, бледная и укутанная в безразмерное шерстяное покрывало, Христина обескуражено смотрела на неё, словно бы не узнавая.

—Я надеялась, что ты читаешь, как всегда. — пробубнила девушка, виновато пожав плечами. Тонкая дугообразная бровка Мастера гарнизона подлетела к челке, другая нависла над сонным глазом.

—Я заснула прямо над книгой! — отозвалась Христина и широко зевнула. Она посторонилась, пропуская девушку, но Милетерис осталось за порогом, помотав головой.

—Мне кажется, что входить к Душителю вот так— неправильно. Ты же должна знать, что тебя будет ожидать. — с этими словами она положила руку на хрупкое плечо Христины. Мастер гарнизона вздрогнула, стремительно повела плечом, скидывая ладонь девушки.

—Я готовилась к этому...— медленно проговорила она. Милетерис поджала губы.

—Ночь будет длинной… Входи.

Чувствуя себя неловко, девушка прошла в ярко освещенную комнату, в которой располагалась Мастер гарнизона Кландси.

Первое что бросилось ей в глаза— это сотни маленьких светящихся точек—куда бы она не смотрела, все было уставлено свечами. Самые разные, в подсвечниках или канделябрах, на полу в плоских блюдцах или висящие под потолком, они заколебались, как только Милетерис робко вступила на теплый деревянный пол. В янтарных глазах сверкали мягкие золотистые отблески огоньков, холодные руки потеплели, словно бы вбирая в себя тепло, струящееся по комнате. Ближайшие к ней свечки замигали и потухли—по комнате, кружась, потекли тонкие струйки ароматного дымка. Христина, плотно закрыв дверь, указала ей на кресло у камина. Поблагодарив, Милетерис забралась в него, прижав ноги к груди, Мастер гарнизона Кландси, поворошив кочергой хрустящие поленья, села в кресло напротив, взмахнула рукой—на столе, словно находясь под невидимой скатертью, вдруг появились поднос с заварником и чашками, между ними, в центре произвольно образованного треугольника втиснулось блюдо с печеньем и пирожными. Желудок Милетерис перевернулся внутри от голода и изобилия на столике—за пару дней Христина приучила её к легкому ужину в своей комнате. Стараясь перебороть голод, она заставила себя перевести взгляд на огонь, весело и лихо пожирающий почерневшие поленья.

Словно почувствовав, что девушка, щурясь, смотрит в камин, несколько язычков пламени взметнулись вверх, потом, облизывая кочерыжки, поползли вперед, пламя медленно и осторожно подбиралось к ней и вот огненное создание, струясь и мерцая на черном обгорелом суке, дрожит перед ней и искрится, как бы заманивая. Милетерис испуганно оглянулась на Христину, но та неотрывно смотрела на огонь в камине, потом, ускользнув от ошарашенного взгляда девушки, уколола каждую свечку в цепи погасших огоньков, закусила нижнюю губу. На бледном красивом лице проступила задумчивость— гладкий лоб избороздили три складки. Милетерис снова перевела взгляд на ожившее пламя, тихо охнула:

—Так уже было…

Огонь, выстрелив сверкающими искрами, внезапно опал, обернулся вокруг поленьев и, сильно сжав, с треском сломал обгоревшие черные кочерни, снова зажурчал, смачно обгрызая сухую кору.

Сжавшись в кресле, Милетерис растерянно смотрела в камин, потом, словно пребывая во сне, посмотрела на Христину. Мастер гарнизона ответила таким же растерянным взглядом.

—Было? Когда?

—Однажды зимней ночью, Лика дала метелку из волос грив Духов Неба, чтобы отпугнуть Огненного Змея. —прошептала девушка и сглотнула. —И в ту ночь было также—огонь играл со мной, не обжигал, хотя касался моей руки. Всегда удивляюсь, когда встречаюсь с живым волшебством… Одни тени чего стоят, теперь вот и огонь—каждая стихия тоже есть что-то живое?

—Да, конечно, особенно стихия. Но сейчас стихию что-то позвало, вернее кто-то…

—Не я! —тут же перебила её Милетерис. Огонь в камине пугливо зарябил, угасая и прячась под кочерыжки и исчезая в золе. Христина осторожно кивнула:

—Не ты, но возможная твоя печаль, вызванная тем, что ты лишилась чего-то очень дорогого.

—Мы в этом похожи. —тихо заметила Милетерис, вскинув на неё сверкающие от огня глаза. Христина не ответила, и Милетерис начала опасаться того, что Мастер гарнизона Кландси разозлится. Но Христина лишь кротко пожала плечами, соглашаясь.

—Я… не знаю, зачем я пришла. —созналась девушка, вдруг почувствовав себя лишней в мире Христины. Смутившись, она хотела подняться, но холодная рука Христины удержала её. Девушка замерла, боясь за чувства Душителя, но Христина справилась с собой и даже натянуто улыбнулась.

—Я не понимала, что именно привело тебя сюда, но сейчас я почувствовала. Я почувствовала твою жалость ко мне…

—Я не хотела…—Милетерис осеклась. Глаза предательски замерцали, забегали из угла в угол. Христина повела головой, тихо хмыкнув.

—Это удивительно. Знаешь, а я тебя когда-то ревновала к Лейфу. Я не представляла, что могло двигать им, когда он, поперек всех законов гарнизона Хайфа, привез тебя из мира смертных. Я и сейчас этого не понимаю. Не понимаю в той же степени, что и тогда.

Милетерис угрюмо молчала. Она опустила взгляд на сверкающую кайму блюдца. Неожиданно руки потянулись к чашке—согреваясь теплом янтарного напитка, девушка осторожно подула на чай, зачарованно глядя, как гладь идет рябью.

—Это была напрасная ревность. Лейф спас меня от смерти не из личных чувств, а только потому, что обладал даром Провидения. Он спасал не какую-то смертную, он спасал будущую Защитницу…—она тяжело вздохнула и тихо, обезоруживающе просто сказала: — Он был мне другом.

—Он уговорил меня поручиться за тебя, помнишь? —спросила Христина, легко подхватывая чашку. Милетерис недоуменно посмотрела на неё, потом спохватилась, поспешно отпила чай, задрожала, когда тепло заструилось по жилам. Нахмурив брови, она сосредоточенно кивнула.

—Я тогда посмотрела тебе в глаза—ты была страшно испугана, я как Душитель это чувствовала, но в твоих глазах, в лице не было ни намека на страх. Это меня тогда больше всего поразило. Лейф успел мне рассказать о том, как ты покинула мир смертных, я чувствовала в твоей душе ноющую боль и тоску, страх перед нами, Мастерами, но я уловила твою симпатию к Лейфу. Его ты не боялась, наоборот, ты переживала за него, а он за тебя. И я скажу честно—мне было нелегко принять решение поручиться за тебя, когда я поняла, что ты чувствовала к Лейфу.

—О…—только и проговорила Милетерис. —Я была на волосок от смерти.

—Нет. —засмеялась Христина, но смех её был грустным. —Я бы выполнила просьбу Лейфа. Но впустить в его жизнь ту, которая из всех одаренных испытывала симпатию к Защитнику… Ты ведь понимаешь меня. Ты ведь сейчас передо мной сидишь влюбленная.

У Милетерис открылся рот. Она не ожидала от Христины такой резкой перемены—её глаза проницательно кольнули девушку, как бы мимоходом считав чувства, которые Милетерис старательно таила внутри. И как легко, словно в этом не было ничего тайного и личного, она озвучила их, заставив Милетерис густо покраснеть.

—Я не была именно в твоей ситуации.

—Ты не отрицаешь. Что ж, это хорошо. Значит, ты откровенна со мной.

—Христина, я…—Милетерис опустила глаза, трепетно сжимая в руках чашу. —Я никогда не была неискренна с тобой.

—Кому как не мне это знать? —Мастер гарнизона Кландси вскинула бровь.

—Уже позже я начала чувствовать, как он привязывается к тебе, но привязывается как брат к сестре. И ты привязывалась к нему точно также. –неожиданно продолжила Христина. —Лейф рос одиноким ребенком, не ладил с отцом, да я думаю, ты это сама видела не раз. Я чувствовала его беспокойство о тебе, его дружеское расположение, и понимала, что я не могла бы ему стать той, кем была для него ты. Вы были удивительно похожи. И ты, и он обладали не одной силой, как остальные одаренные, а несколькими. Еще до твоего появления, Лейф считался исключением среди одаренных и Стражников, это наложило на него своеобразный отпечаток, предрекло будущее. Он несколько раз говорил мне, что верит в тебя, видит тебя Защитницей Хайфа, и ни разу не намекнул при каких обстоятельствах. Он умел скрывать свои чувства, как никто. В тот день, когда он уезжал в патруль в последний раз, я чувствовала его растерянность, его тревогу, но стоило мне приблизиться, как он давил в себе эти чувства, и я чувствовала только его любовь.

Я тогда поняла тебя—Лейф рассказал, что он помог тебе сбежать—опять. Ты была точно также напугана и сбита с толку, как Лейф в то утро. И он понимал тебя, хотя не был Душителем… –Милетерис смотрела перед собой. Один раз она несмело посмотрела на Христину, но не заметив в её больших глазах даже намека на слезы, она всеми силами сдерживала эти слезы в себе. Откуда в Христине была такая сила, позволяющая ей спокойно говорить о возлюбленном? Она прерывисто вздохнула.

—Плачь. —тихо произнесла Мастер гарнизона Кландси. Милетерис упрямо покачала головой, прижимая пальцы к переносице.

«Это ты должна его оплакивать. Я не имею права оплакивать его перед тобой.»

—Не было ни дня, чтобы в его чувствах не мелькнуло тоски о тебе или тревоги. Я боялась, что тебя нет в живых, но Лейфа эти мысли даже не посетили…

—Он знал, что я жива. Перед прощанием, когда я уже сидела верхом на лошади, он сказал мне, что я доживу до седых волос…—шмыгнув носом сказала Милетерис, судорожно придыхая. —И что я когда-то стану Защитницей.

—Он знал… Или догадывался, как именно ты станешь Защитницей. —голос Христины не изменился, не поблек, но предчувствие Милетерис заставило поднять голову. Из глаз Христины текли слезы, медленно, застывая на скулах, они переливались огнями свечек, стекая к подбородку, где срывались вниз. Девушка выдохнула.

Христина подалась вперед, её холодная, немного шершавая ладонь ласково погладила коленку Милетерис. Выразительные мокрые от слез глаза, с жалостью смотрели на девушку.

—Не думай, что я тебя виню. Нет, ты идешь по своему пути, а путь Лейфа просто закончился. И я никогда не винила тебя в его смерти. Я чувствую, как тяжело тебе под его погонами, но Мили…—Милетерис удивленно посмотрела на неё. —Сделай все, чтобы быть достойной преемницей Лейфа. Как бы тебе ни было тяжело, из памяти о нем, из любви к тому, кого ты оставила ради титула, стань достойной Защитницей Хайфа.

—Я уже приняла это решение. Но я боюсь, что у меня не выйдет. Лейф был хорошим Защитником… Он знал своих патрульных, ничего не боялся, всегда помогал. А я… Все уверены, что я особенная, но Драконья кровь делает особенным лишь Дракона. А я… Я почти ничего не умею.

—Тебе и не нужно.

—Что значит не нужно? —всхлипнула Милетерис. Христина подняла брови.

—Просто твои силы сами научат тебя. Да, ты права, Драконья кровь—не самый хороший подарок, а в Хайфе, я знаю это не понаслышке, её переоценивают. Но твоим способностям не нужны учителя. Подумай, многое из того, что ты умеешь само приходило к тебе, когда ты больше всего в этом нуждалась.

Милетерис судорожно вздохнула, вспомнив регенерацию, проявившуюся после удара Даниэля, способность к полету, когда они с Китом упали в пропасть, способность видеть в темноте, когда Лика посреди дня создала ночь. Христина была права, но только… Ей не спасти этим людей от Драконов, вампиров и Диких Духов со дна пропасти, если они нападут. Хотя, Защитник может собой пожертвовать ради спасения других, тем более, если раны на нем затянутся в считанные секунды…

—Может ты и права. —грустно улыбнулась она. —Наверное, я до сих пор ищу отговорки, чтобы не быть Защитницей…

—Каждый Защитник, наверное, ищет повод. На моей памяти, ты вторая, кто сомневается в себе. —заметила Христина и потянулась. Девушка допила чай и поставила чашку в блюдце. Легкий звон фарфора заглушил треск в камине. Милетерис оглянулась—пламя, почти погаснув, разочарованно ворочало угольки, треща и выбрасывая искры. Она улыбнулась— язычки пламени вытянулись и задрожали. Христина, с замершей на лице улыбкой, не моргая смотрела на это молчаливое соглашение. Слезы катились по её щекам безостановочно—она думала о Лейфе.

—В тот день, когда ты оказалась в Заколдованных Землях, Лейф мне сказал, что тебя ждет удивительная судьба. Не знаю, что он имел в виду, но я думаю, что это едва ли титул Защитницы. А значит, ты можешь когда-нибудь вернуться к тому, кого оставила.

Милетерис вскинула голову. Христина зябко повела плечами, глядя в сторону.

—Я вернусь к нему в любом случае, даже если весь мир будет против этого. Я ему обещала.

Христина кивнула и на мгновение прикрыла глаза.

Вот и не стало барьера. Не было ничего страшного в Огненном Змее, не было ничего запретного в упоминании о Лейфе. Он жил, жил разными жизнями, в их душах, каждая хранила свой образ Лейфа—друга и возлюбленного. Они понимали друг друга, были на равных—и горе было общее—под разными названиями оно объединяло их, ибо они потеряли одного человека. Так какая разница, кем он был для каждой из них, если его больше не было? Как легко оказалось его лишиться, и как невосполнима теперь утрата. Надо было держаться за него и ценить каждую минуту рядом, но только теперь обе девушки поняли это. Милетерис вдруг вспомнила, как Кит обернулся Огненным Змеем, словно защитив её от него, как последние полтора года.

«—Я охраняю твои сны.–как-то давно признался Хранитель, заставив девушку недоверчиво улыбнуться.

—Они не стоят того, чтобы их охранять.

—Если ты так думаешь, значит, ничего не боишься, пока спишь. Значит, я со своей задачей справляюсь.»

«Ты знал, что говорил. Ты защищал меня все это время, и только сейчас я стала ценить это, оставшись одна и, столкнувшись со всем тем, с чем ты сталкивался, пока был рядом.»

—Скоро рассвет…—тихо проговорила она и поднялась. — Извини, что я так разбудила тебя…

Христина поднялась ей навстречу, улыбнувшись.

—Благодаря тебе, я проснусь хотя бы в постели, а не за столом. И спасибо тебе, что осмелилась прийти сюда. Что не побоялась заговорить о нем. Я ведь из Хайфа уехала потому, что там все шикали друг на друга, нарочно не произносили его имени. Не смогла терпеть эту показную жизнь—словно его не было, и косые взгляды, словно я виновата в чем-то перед ними.

—Хайф стал другим без вас. —девушка помялась у порога, потом порывисто обняла Христину и прошептала ей на ухо: —И похоже, только здесь я буду находить отдушину. Только в этих стенах Лейф еще живет.

—Ты тоже изменилась, вместе с Хайфом. —Христина забралась в кресло, расправила тяжелые шелковые складки. Милетерис старательно улыбнулась, кивком попрощалась и взялась за ручку, но внезапно оглянулась. Взгляд скользнул по потухшим фитилькам свечек к пламени в камине. Огня в комнате Мастера гарнизона Кландси было слишком много.

—Христина, скажи, а зачем тебе столько свечей? Тут в сторону нельзя и шага сделать. —спросила Милетерис. Христина повернулась к ней.

—Мне холодно. —просто отозвалась она.

Отрывок 39: Упавший с неба

В ту ночь разразилась снежная буря. Последняя за зиму, она пришлась в начале марте, и хотя одаренные гарнизона уверяли патрульных, что буря такая сильная только в горах, Милетерис им не верила—редкие гонцы гарнизона Кландси возвращались из дозора в гарнизон. Не было с ними и Фредерики—она наверняка до последнего дня собиралась отсиживаться дома. И Милетерис, и её патрульные в итоге еще три дня слонялись по гарнизону Кландси без дела.

Христина, подметавшая пол длинной пушистой метлой, подняла глаза, аккуратно прислонила метелку к стене, отряхнула ладони. Милетерис невольно залюбовалась изяществом, с каким она отставила метлу и потирала руки. В её движениях не было ничего скованного— чувствовалось, что Мастеру гарнизона Кландси было далеко не в первой подметать. Возможно, она держала быт в гарнизоне и в своей душе по правилу: «Делай сам, если хочешь, чтобы все получилось.»

—Нет. —засмеялась Христина, дождавшись, пока Милетерис к ней подойдет. —Скорее по принципу «Делай сам, чтобы никого не попрекать за невыполненную работу».

Милетерис округлила глаза, Христина по-дружески похлопала её по плечу.

—Я, конечно, не вижу образов в твоей голове. Но я же все остро чувствую. А в твоем случае практически слышу, все, что ты мысленно произносишь.

Ошарашенная Милетерис, в голове которой жило многочисленное эхо различных убеждений и мнений, напрямую связанных с предчувствием, опустила глаза, не зная, как заставить их замолчать.

–Гелина не может читать мои мысли, а ты их чувствуешь…

–Да, но в остальном я бессильна. Я не могу задушить твою злость или уменьшить печаль, или наоборот усилить твою уверенность в себе во стократ… В этом ты, как Дракон – на твое душевное состояние я повлиять не могу.

–Можешь заставить человека смеяться, когда он хочет плакать? – пораженно спросила девушка. Христина живо покачала головой:

–Я не могу внушить чувства, которых нет… Но могу менять силу уже имеющихся чувств. Так я могла бы притупить его горечь, но не изменить чувство на совершенно противоположное.

Милетерис подумала, что для себя она не хотела бы обладать такой силой, хотя влияние на душевное состояние могло иметь катастрофические последствия, но быть одаренной с такой силой – это так скучно!..

От проницательного взгляда темно-карих глаз её спас скрип открывшейся двери. Христина обернулась, Милетерис покачала головой.

—О, как хорошо, что вы пришли! —Мастер гарнизона отступила, давая возможность Милетерис рассмотреть вошедших.

—Милетерис, эти девушки будут сопровождать ваш патруль до Сиреневого Леса. Познакомься, им предстоит ехать с вами полдня.

Милетерис внимательнее пригляделась и чуть не застонала.

За что ей это?

Одной из Стражниц оказалась та самая высокая смуглая девушка, которая несколько дней назад на площадке держала её на прицеле лука.

Серьезно глядя ей в глаза, она протянула Милетерис руку. Машинально коснувшись холодных пальцев, она натянуто улыбнулась.

—Это моя лучшая лучница—Лана. —улыбаясь, сказала довольная Христина. Милетерис стрельнула в неё язвительным взглядом—уж, она-то поняла, что эта одаренная—лучшая лучница, пока стояла у неё на прицеле. —А это Стина. Они Стихийницы Династии Ветров, Лана – из рода Северного ветра, а Стина – Восточного. Если буря не утихнет к утру, они воспользуются своими способностями, чтобы вам было легче выбраться к Сиреневому Лесу. А там, на постоялом дворе, вы переждете непогоду. И, главное, не потеряете напрасно время. Хорошо я придумала?

—Отлично. – Милетерис пожала вторую протянутую руку, мимолетом оглядывая одаренную из рода Восточного ветра.

Невысокая, в темно-синем, подбитым кроличьем мехом, плаще, с крупинками снега на волнистой макушке, раскрасневшаяся—она наверняка откуда-то приехала, буквально прорвалась сквозь буран. Тяжело дыша, Стина улыбнулась ей, откинула две длинные темно-русые косы за спину. Почесала пальцами перчаток красный нос и быстро заморгала, в ее карих глазах мерцали золотистые искры вежливого любопытства. В отличие от застывшей Ланы, заспанной, но неизменно сосредоточенной, Стина была веселой и дружелюбной. Стояла она прямо, но все равно, то руки подлетали к вискам, пальцы заправляли непослушные волнистые прядки, то она поочередно тыкалась носками сапог, обивая налипший снег, то передергивала плечами, из-за чего кроличья опушка, как живая начинала дрожать. В ней было столько полудетской непосредственности, что она чем-то напоминала Христину. Милетерис даже усомнилась— сестры?

Но если Стина и была чье-то сестрой, то явно не Христины. Мастер гарнизона удивленно посмотрела на свою подчиненную, перевела взгляд на Милетерис, усмехнулась.

—У вас есть много похожего! Я вот сейчас вспомнила, распущенные волосы Стины, отличаясь цветом, такие же волнистые, как твои. Да и носы у вас, кажется одинаковые. И овал лица.

Стина рассмеялась.

—Вы также говорите про полгарнизона! Я на всех удивительно похожа.

Лана качнула головой.

—Особенно на меня. — она метнула в Стину быстрый ироничный взгляд. Милетерис смешалась— такой неожиданностью для неё оказалось то, что строгая Стражница, может пошутить.

Христина с досадой прижала руку к виску.

—В моем гарнизоне дисциплина порой не лучше, чем в Хайфе. Может, поднимемся ко мне, выберешь себе какую-нибудь книгу? Скоро подадут обед, оставайся до вечера у меня, в моей спальне тепло и светло. Комната Фредерики редко когда отапливается, сидеть там и мерзнуть, пока разгорятся дрова— глупо.

—Я не хочу тебя стеснять. —засмущалась девушка. Христина коротко оглянулась на Стражниц.

—Вам нужно отдохнуть за этот день. Обед и ужин вам принесут, а вы набирайтесь сил перед завтрашним переходом.

Лана поклонилась, Стина, покосившись на неё, кивнула Мастеру гарнизона, помахала рукой Милетерис. Девушка посмотрела на Христину.

—Знаешь, я, пожалуй, посмотрю твои книги. День будет скучный.

…«Принцесса, не успевшая стать королевой, всю свою жизнь прожила в стенах Хайфа, ни разу не побывав на улицах Заставы. И все же, как и об её отце, умершем, когда юной Принцессе было шесть лет, так и о Трифрид говорили, что она на редкость рассудительна и благоразумна.

Тем не менее Принцесса Седых Лесов состояла из ярких противоречий. Воспитанная и выдержанная в обществе, она отказывалась от престола, сбегала и нарушала правила. Рассудительность её подчеркивалась внимательным взглядом и некоторой хмуростью, немногословием, отсутствием кокетливой жеманности. Она защищала все позиции в дворцовых спорах, однако же собственного мнения, если она и имела, не открывала, предпочитая находиться в стороне. Любила азартные игры, но если проигрывала, злилась, а победителя могла казнить. Однако будучи отходчивой, выпускала «счастливца» через пару часов, искренне извиняясь.

Среди её фрейлин-Стражниц Принцесса была удивительно обыкновенной—несомненным и единственным своим достоинством называла светло-карие, словно бы искрящиеся глаза. Она была невысокой, обычного склада девушкой с русыми волосами. Из единственных талантов имела желание играть в придворных постановках, была напрочь лишена музыкального слуха, но при должных занятиях, была обучена нотной грамоте и ритму. В танце была невероятно легкой— о её грации ходили слухи по всем Заколдованным Землям.

Её младшая сестренка (ей посвящена отдельная глава) —Сату[1], больше годилась на роль Королевы, ведь в ней сочетались лучшие качества родителей—твердость, жизнелюбие, сообразительность, гибкость. Но она умерла в возрасте двенадцати лет.

В шестнадцать лет Принцесса Трифрид получила титул Наследной Принцессы С того момента она начала подготовку к тому, чтобы стать Королевой. Она должна была научиться регламенту и правилам поведения не просто Принцессы, а Наследницы и будущей Королевы, поэтому редко появлялась на балах и не танцевала, практически не общалась с людьми, если это не было разрешено дворцовыми правилами. Единственным празднеством, на котором она смеялась, танцевала без устали, был маскарад в далеком королевстве смертных.

Но во Дворце ни для кого не было секретом о том, что, несмотря на строгую жизнь во Дворце, у Наследной Принцессы был возлюбленный – Королевич из мира смертных. Он неоднократно приезжал за Седые Леса, и их не раз видели вместе в парке Хайфа или в кулуарах Дворца. Это наводило на мысль о тайных отношениях между Трифрид и Королевичем. Но несмотря на высокий титул, Королевич был смертным, и не мог стать достойным избранником. К тому же у Принцессы был жених, более достойный, чем смертный. Князь Лунной Тени должен был обручиться с ней, но Принцесса узнав об этом, отрекалась от титула, но в конце концов Королева Илва[2] под угрозой войны добилась от дочери согласия на брак и на расставание с Королевичем. После этого Принцесса долго болела, но отказаться от Королевича навсегда не смогла…»

Милетерис медленно подняла глаза, задумчиво глядя поверх светлых, казалось, выбеленных страниц. Поиграла бровями, прикусив губу, качнула головой.

Кит часто защищал эту Принцессу. Когда он рассказывал о ней, в его голосе было что-то такое, что заставляло её нервно ежиться, сжиматься от какого-то детского чувства—и зависть, и ревность, и страх. Страха больше всего. И мягких, бархатных отголосков, тщательно выговариваемых слов, связанных с Трифрид было тоже много. Девушка закрыла книгу, отложила её на столик, не чувствуя простых узаконенных движений.

—Может, он был влюблен в неё? —вслух спросила Милетерис и опустила голову. —Вот только, Принцессе нужен был кто-то другой…

А какой он другой? Что в нем было такого, что Принцесса выбрала его, а не Хранителя? Какие глаза, какая улыбка? А может он был неулыбчивый? И малоприятный на внешность, но такой, что при одном только взгляде на него в мире заканчивался воздух?.. Или же он был так ослепительно красив, что разбивал сердца всем придворным дамам Хайфа и при этом был вежлив и радушен? Каким все-таки был тот смертный Королевич?

Девушка быстро пролистала книгу, провела пальцем по оглавлению, но, к досаде, поняла, что эта книга написана о правящей линии Династии Седых Лесов, и даже привязанность одной из Принцесс не являлась исключением, чтобы составить главу о Королевиче.

—Если бы только хоть одним глазком посмотреть на эту дворцовую интригу…—мечтательно протянула она. —Принцесса-стихийница, влюбленная в смертного, грызня за престол, Принцесса Александра, наверняка Драконы и, конечно же, не обошлось без моего Хранителя Голубого Леса…

—Стоп! —Милетерис вскочила. Ошарашенным взглядом окинула комнату Христины. Вещи выпрыгивали из пространства, разбегались по углам, затихая, но каждый пытливый взгляд снова выуживал некоторое оживление, и ей пришлось отойти к окну, лишь бы не теряться в этой, наполненной до краев, от пола до потолка, комнате.

—Когда Принцесса была жива, Леса были Седыми. Кит не мог быть тогда Хранителем Голубого Леса—его попросту не существовало.

«Ты всю свою жизнь был Хранителем?»

«Нет, что ты. Хранитель я последние два с половиной века…»

И он так и не сказал, кем же он был… Один раз обмолвился, что с детства жил в мире смертных, а потом оказался за Седыми Лесами. Но он не сказал, как оказался в мире одаренных и зачем уехал из мира смертных…

—Как же тщательно ты охраняешь свои секреты. Столько подсказок, и никакой связи—словно дразнишь. Прожить столько лет, неудивительно, что все у тебя так запутано, надежно погребено в тьме прошлого… Но я так хотела бы узнать, кем ты был до встречи со мной. —вздохнула Милетерис, растирая рукой завитки проталин на стекле.

О том, что Сель с караулом и Фредерикой вернулась в гарнизон, стало ясно через пару минут, после того, как её пропустила стража. Веселье, которое она принесла с собой в застывшие от холода коридоры гарнизона, было таким ощутимым, что проснувшаяся следующим утром Милетерис и без предчувствия поняла— Мастер линии сопровождения вернулась.

Наспех собравшись, небрежно скатав выстиранные рубашки, девушка, с небольшой сумкой выскочила из спальни Фредерики и побежала вниз, громко стуча каблуками по дощатым половицам. Спустившись в основной коридор, она оказалась в кучке своих временных подчиненных, спешащих встретить Фредерику. Растолкав, мешающих, она выбежала вперед, съехала по перилам на два пролета и оказалась в главном коридоре.

В тот самый момент, когда Милетерис отдышалась, готовая спокойным и уверенным шагом пройти по коридору, навстречу Мастеру линии патрулирования и подруге, дверь распахнулись, и порывистый ветер едва не сбил её с ног. Тяжело задышав, девушка зажмурилась, а когда открыла глаза, то Сель уже бежала к ней—хрустящий темно-синий плащ развевался за спиной, как парус, кроличья шапка-ушанка едва держалась на голове, заметно отросшие рыжие волосы выбились из-под неё, но Мастер линии сопровождения была как никогда радостна и весела.

—Солнышко! —еще издалека прокричала Сель, а потом, когда уже прижалась к Милетерис, мягко коснулась слегка обветренными губами её щеки, прошептав:

—Ты такая сонная.

—Зачиталась. —улыбнулась Милетерис, с искренней радостью глядя на неё. —Как ты, Сель? Очень скучаешь по Хайфу?

Сель задумалась, отстранившись.

—Очень. — наконец кивнула она, серьезно глядя на неё, и Милетерис вдруг догадалась, что Сель задумалась не над тем, скучает ли она по Хайфу или нет, а над тем, как сильно она скучает. –Но я же скоро вернусь! —внезапно широко улыбнулась Мастер линии сопровождения, подмигнув ей. Милетерис не удержалась:

—Сель, почему ты ни разу не обмолвилась, что скоро покинешь Хайф и выйдешь замуж?

Сель жалостливо пожала плечами, снова обняла поникшую девушку.

—Я просто не хотела, чтобы ты расстраивалась, солнышко. Ведь у тебя и так много поводов переживать. —она многозначительно передернула бровями. Милетерис пожала плечами.

—Спасибо, что позаботилась об одном из них. —фыркнула она, не моргая глядя в хитрые глаза Мастера линии сопровождения. —Ладно, я уже не дуюсь на тебя!

—Я рада, солнышко. – Сель с грустью взглянула на неё и отошла, за её спиной стояла Фредерика—такая же заспанная, как Милетерис, и такая же веселая, как Сель.

—Патруль готов? — по обыкновению без приветствия спросила она, зевая. Девушка театрально поклонилась ей.

—Ты сама их прекрасно знаешь.

Мастер линии патрулирования перевела взгляд выше— её брови удивленно поползли вверх.

—Наверное, не так прекрасно, как хотелось бы. —удивленно протянула Фредерика, слегка кланяясь согнувшемуся в поклоне на лестнице патрулю. —Я думала, что вы еще не готовы.

—Мы устали от безделья, поэтому сами торопимся покинуть гостеприимный гарнизон Кландси. — отозвалась Милетерис.

Сель засмеялась, сжала плечо Фредерики.

—Вот видишь, а ты боялась, что вы задержитесь.

Мастер линии патрулирования скинула её руку неосторожным движением, подошла к девушке.

—Тогда мы можем выдвигаться. Я видела наших сопровождающих— они уже седлают лошадей.

Милетерис кивнула, оглянулась на Сель:

—Как же так… Мы и поговорить не успели. Хоть проводишь?

Очарованная Огнями улыбнулась вместо ответа.

Христина, в сопровождении Ланы и Стины, стояла в центре внутреннего двора, ожидая их. Она крепко обняла Милетерис, потом Фредерику, поклонилась патрулю, который радостно загудел, прощаясь с бывшей Мастером линии патрулирования. Милетерис, нахлобучив поверх шапки капюшон, залезла на Фебу и нахохлилась. Сель с распущенными волосами, уже без шапки, подошла к ней и, держа Фебу за поводья, тихо проговорила:

—Я знаю, что ты еще многого не понимаешь, но когда я вернусь, я все расскажу.

—Неужели ты его любишь? —недоверчиво спросила Милетерис. Сель тонко усмехнулась.

—Люблю, солнышко. Иначе не согласилась бы с ним обручиться спустя полгода.

—Но ведь ты и знаешь его полгода!

—Глупенькая. Много ли времени нужно, чтобы полюбить? Поверь мне, когда-нибудь тебе хватит и секунды, и одного взгляда, чтобы все понять.

Девушка тяжело вздохнула, чтобы не отвечать она натянула на нос шарф. Сель потрепала лошадь по переносице и отпустила. Развернув Фебу, Милетерис помахала рукой Сель и Христине и пустила лошадь в галоп, чтобы догнать патруль.

От холода сводило даже зубы. Стина и Лана своими способностями разгоняли ветер, но с крепчающим морозом даже они не могли ничего поделать. Прижимаясь лицом к заледеневшей холке Фебы, Милетерис ехала рядом с Фредерикой, отмечая, что с каждым километром от Кландси, Мастер линии патрулирования становилась грустнее— каждое её движение становилось скованнее, она то теснее прижималась к лошади, то неожиданно распрямлялась и оглядывалась назад, словно ожидая чьего-то оклика. Милетерис вздыхала— у Голубого Леса она точно так же надеялась на чудо.

Около четырех часов вечера начало смеркаться, усталых лошадей пришпорили, и они, храпя, тяжело задергали задними копытами, перескакивая через ухабы на дороге.

Милетерис казалось, что она попросту не сможет слезть лошади—день, проведенный в седле, на холоде давал о себе знать—тело одеревенело, руки, на первый взгляд едва сжимающие поводья, намертво вцепились в мокрую кожу ремней, напряженные ноги, сводимые судорогами, прижимались к бокам Фебы. Несколько раз патруль стопорился—не выдерживая Милетерис вскрикивала и останавливала лошадь, падая на луку седла от боли в ногах, и тогда Фредерика с силой колола её в бедро кончиком рапиры, расслабляя нервы.

Когда уже было темно, они въехали в перелесок Сиреневого Леса, пересекли его и оказались в небольшом селении. Стина и Лана проводили патруль до постоялого двора, и наскоро попрощавшись, развернули лошадей.

Лана уже тронулась с места, но Стина подъехала к Милетерис, которую снимали с лошади, ласково коснулась её скулы и слегка дохнула на неё. Девушка вдруг очнулась, подняла на неё глаза.

—Тепло…—пробубнила она ей. Стина бегло усмехнулась:

—Восточный ветер иногда лучше южного—не такой душный, но приятно согревающий. Тебе он сейчас как нельзя кстати. Отогревайся.

Попрощавшись с Фредерикой, вышедшей с кипой бумаг из конторы, она поспешила вдогонку за напарницей. Тоскливо посмотрев им вслед, Мастер линии патруля охнула и пошла к Милетерис.

—Как ты, отошла?

—Бывало и хуже…—слабо отозвалась девушка, тяжело наступая на ноги. —Это ведь не навсегда? Да?

—Что? —растерялась Фредерика. Девушка осторожно вытянула правую ногу.

—Моя неуклюжесть.

—Ах, ты об этом. Да, нет, конечно же. К утру пройдет! Главное, согреть и растереть тебя. Пойдем, я отведу.

—Так, все должны отогреться. Чтобы никаких заболевших на утро! Быстро в тепло! —велела Фредерика, держа Милетерис за пояс. Охая попеременно, Мастер линии патруля и Защитница Хайфа, скрылись за дверью гостиницы на краю Сиреневого Леса.

* * *

Милетерис потрепала Фебу по холке, провела ладонью по короткой жесткой шерсти на шее и округлых боках. Заметив Фредерику, стоящую над гаснущим костром, она подошла к ней, осторожно коснулась плеча.

—Костер не должен гаснуть. —усмехнулась Милетерис. Мастер подняла взгляд.

—Да, конечно, не должен. —не поняла ироничного намека Фредерика, почесав тонкую светлую бровь.

—Фредерика, мы будем в Заставе завтра к обеду? —набравшись решимости, спросила девушка. Мастер линии патрулирования удивленно взглянула на неё.

—Мне казалось, что ты не очень-то хочешь вернуться в Хайф.

—Я устала. И мы задержались на целых пять дней. Нас ждут. —не моргнув отозвалась Милетерис, спокойно глядя на неё. Фредерика согласно кивнула:

—Я вижу, ты приняла свою судьбу. А месяц назад злилась и грустила.

Милетерис прямо смотрела на неё, не произнеся ни слова. Червячок сомнения шевельнулся у неё внутри под ребрами, но она мысленно прижгла это чувство, не выпуская его наружу. Живое, но слабое оно еще подпитывалось воспоминаниями, но не кровоточило, как прежде. Отчасти благодаря Христине, вытащившей из неё весь яд тоски и горечи. Отчасти благодаря спокойно растущему в пустоте души новому чувству—ожиданию, выросшему на почве нежности и под теплом любви. Это тепло грело до сих пор, оно обращалось в яростное пламя, когда тоска выпускала корни, оно было невероятно осторожным и теплым, когда нужно было согреть новое чувство. Живое, маленькое, беззащитное, только-только появившееся у неё в новой жизни. Ниточка, связывающая её с прошлым, без боли, но гораздо прочнее, чем чувство утраты. Может и прочнее от того, что без боли…

Милетерис пришла к выводу, что она идет лишь по одной параллели, на другой стороне те немногие, кто может черпать силу из боли, из грусти и горя. Кто копит это в себе, душа все новое и хорошее. Души таких людей, почти уничтоженные болью, уже лишаются человечности. Люди, лишенные человечности становятся жестокими и неуязвимыми. Такие способны убивать, такие забывают о том, что можно жить иначе.

Она не могла уничтожить то, что позволяло ей помнить, но поняла, что еще не все потеряно. Появится цель, появятся средства, а пока она должна позаботиться о том, чтобы ожидание выросло, превратилось в опору и цель. Но чтобы никто не знал, что оно есть.

Фредерика оценивающе смотрела ей в глаза, пытаясь понять, скрывает ли Защитница что-то, или же действительно перестала думать о прошлом. Ответ для Фредерики лежал на поверхности светло-карих глаз, в мягкой переливающейся мути. Спокойный и уверенный взгляд, серьезный, но с искринками иронии. Теперь все будет в порядке, поняла она. И Фредерика облегченно выдохнула.

—Видишь этот холм? Некоторые говорят, что с него уже виден Хайф. Я много раз пыталась, но я очень плохо вижу. А ты со своим Драконьим зрением– попробуй. —улыбнулась она. Милетерис улыбнулась в ответ и быстро побежала к холму.

Сердце сбилось, застучало чаще, словно почувствовав что-то тревожное. Тревожное и нужное. Необходимое и пугающее. Может, вид Хайфа ей поможет понять?.. Хотя желание посмотреть на вытянутые прутики башен вдали и вызвало это странное чувство. Милетерис забралась наверх, уперла руки в колени и буквально выдохнула из себя комок напряжения.

Она сглотнула и выпрямилась, тяжело дыша. Драконье зрение, подчиняясь предчувствию, тут же осыпало окружающий мир деталями. Глаза пытливо пробежались по кромке горизонта, почти сразу же найдя темное, почти черное пятнышко с тонкими, едва различимыми башенками. Розовый закат окрашивал остатки снега в долине мерным оранжевым светом, жухлую траву золотил, на горизонте, там, где высился Хайф снег искрился, серая полоса деревьев порыжела, заблестела медными волосками. По небу, словно нарисованные, скользили тонкие полупрозрачные сиреневые облачка. Милетерис глубоко вдохнула и закашлялась от холодного воздуха, обжегшего ей горло.

Она уже хотела спуститься с холма, похвастаться перед Фредерикой, что разглядела Дворец, но неожиданно поняла, что её тянет совсем не к патрулю, весело галдевшему в сотне метрах от неё. Поведя головой, словно принюхиваясь, девушка почувствовала необъяснимое желание посмотреть, что находится за пролеском в стороне от холма. Оглянувшись назад, Милетерис подумала, что у неё в запасе есть несколько минут— мало ли зачем можно спрятаться на некоторое время, и, действуя по наитию, сбежала с холма и нырнула в пролесок, разбудив галок. Рой больших серо-черных птиц взметнулся в багряное небо, громко каркая и перекатываясь волной над перелеском. Проклиная и их, и себя, девушка осторожно пробиралась по засохшей топи, обламывая сухие веточки, чтобы они не оцарапали лицо. Поднявшейся ветер зашуршал в верхушках молодых деревьев, словно метлой сметая с веток налипший снежок. Пройдя еще пару метров, Милетерис приостановилась, недоуменно посмотрела вверх. Руки взметнулись в воздух, ловя снежинки. Ей и в самом деле показалось, что начался снегопад. Но когда ладони поймали первые теплые и мягкие снежинки, она поняла, что это не снегопад. Сверху, с ветвей деревьев сыпались серые перья!

Куда бы ни смотрела девушка, каждая ветка обросла пучками перьев, словно листьями, самые высокие ветки были искромсаны, разломаны, словно срезаны гигантским мечом. Милетерис посмотрела на перья в своих руках и тихо ахнула.

Переливающиеся ртутными крапинами, они горели в её руках плавлеными стальными лепестками. Пушок на основании, остов пера были почти что белыми, наверное чуть темнее, чем у Сокола. Но главное— они были точно такими же, как перья, находимые ею в Лесу. Это перья той же птицы или её сородича. Ветер сбивал новые перышки, они сыпались на неё сверху, забивались в капюшон и складки плаща, цеплялись за шерстинки шапки, Милетерис небрежно сметала их, боясь, что может превратится в птицу, если они полностью облепят её. С опаской поглядывая на срезанные верхушки деревьев, она ускорила шаги, не замечая остервенело стегающих её по плечам и скулам веток. Что-то торопило её, что-то очень похожее на предчувствие…

—Зря… Зря я сюда пошла…—бормотала девушка, теребя пушистые шарики помпонов. Заметив дрожащее на её руке изогнутое перышко, она осторожно сняла его и уже хотела выбросить, но в последний момент передумала, сжала его в перчатке и положила в карман, затолкав на самое дно, чтобы оно не выпало.

Раздвинув ветки крайних деревьев, Защитница Хайфа вышла в долину, сверкающую в лучах заходящего солнца. Пройдя несколько шагов вперед по хрустящим, смешанным со снегом, перьям, Милетерис замерла, прислушиваясь. Драконье зрение снова обострилось, вылавливая из мешанины снега и сухих пучков травы контуры какого-то существа. Терзаемая и страхом, и любопытством одновременно, девушка пыталась разобрать, что лежит впереди, припорошенное снегом, но не могла. И тогда она сделала первый шаг.

Сердце заметалось в груди, дышать стало трудно, каждый новый вдох приходилось отвоевывать у страха, глодавшего её изнутри. Давя в себе вопль отчаяния и ужаса перед неизвестным, Милетерис тихо шла вперед, чувствуя, что идет машинально, не желая и желая идти. Что-то тянуло её к этому существу, но это же чувство нашептывало ей, что это опасно. А она все равно шла, шла, зная, что это опасно и понимая, что не может повернуться и убежать.

Остановившись в нескольких метрах от существа, Милетерис невольно зажала себе рот. Кем бы оно ни было, оно было мертво.

По земле стелился длинный хвост, покрытый мелкой коричневой чешуёй, из снега торчал длинный острый шип. Проследив глазами по линии хвоста и по позвоночнику, она увидела большие примерно пятиметровые полусложенные крылья болотного цвета. Сгибы крыльев увенчивались наростами, примерно на высоте двух с половиной-трех метров над землей, на концах крыльев девушка сквозь снег различила острые шипы. Их длина позволяла насадить двух таких, как она—Милетерис оценивающе смотрела на один из шипов, внутренне содрогаясь и поражаясь.

Взгляд скользнул по кривой и сполз к лапе. Милетерис икнула—земля вокруг головы и рядом с лапой была исчерчена бороздами, сама лапа, растопырив большие потемневшие от земли серые когти, вонзилась в землю, перепонки между лапами побелели от напряжения, чешуя, в отличие от хвоста не коричневая, а серая, была ободрана, запекшаяся кровь придавала чешуйкам грязный бурый оттенок. Испуганная, Милетерис сжала челюсти, надеясь, что она ошибается. Лихорадочный взгляд поднялся, заскользил по встопорщенным стальным перьям, поднялся по гребешку и скатился вниз к самому клюву. Мертвым существом с орлиной мордой, перепончатыми крыльями и длинным шипованным хвостом оказался Дракон…

Упавший прямо с неба.

Девушка оцепенела, не в силах сдвинуться с места. Невозможность увиденного, страх, человеческое чувство обреченности навалились на неё, лишив последнего шанса—движения. Если бы она могла убежать, предупредить Фредерику и остальных, что буквально за перелеском лежит бездыханный Дракон, она могла бы спасти их. Если перед ней лежит не ее Охотник, а она чувствовала свою правоту, то он может прилететь на выручку собрату. И начнется ожесточенное, но заведомо обреченное сражение… И все из-за этого Дракона!

Он…

Милетерис качнулась— он пошевелился. Гребень поднялся, лапа со скрежетом немного отползла назад. Тут же обретя способность двигаться, девушка направила сведенные пальцы на него. Дракон приподнял тяжелую голову, медленно повернулся к ней. Она тонко вскрикнула, отступила назад, но кончики пальцев неизменно твердо, не дрогнув, были направлены ему в переносицу.

«Они неуловимые и быстрые…»

«Я не успею… Если он сейчас бросится, я не успею...»

«Почему я полезла на этот холм?!»

«Я не знаю, что мне делать… Я так мало могу...»

Дракон моргнул, без всякого выражения глядя на неё, и, снова моргнув, задрожал. Он издавал жалобные звуки, словно бы скулил от боли. Но острый клюв, приоткрытый, с красным зевом, её пугал— она не могла ему помочь. Девушка его боялась. Защитница уже хотела либо добить его или позорно сбежать. Но что-то остановило Милетерис—взгляд Дракона. Он смотрел так, словно бы вглядывался в её лицо; в его глазах, которые лишали чувств, воли, желания жить и бороться, была тоска и боль. То же, что отражалось в её глазах последний месяц. У него был сознательный взгляд… Ведь он был наполовину человеком. Она быстро оббежала взглядом его большое длинное тело, ища признаки того, что он сейчас рванется к ней и растерзает. Дракон прикрыл глаза.

—Я не убью тебя…—произнесла Милетерис. Дрожание Дракона стало сильнее. —Если ты не нападешь на меня. Если ты никого не убьешь, то и я не трону тебя.

Защитница медленно опустила пальцы, подошла к нему вплотную, села рядом. Страх хлестнул по лицу, но не так больно, как ей думалось. Почти не чувствуя встряски предчувствия, она упала перед ним на колени, понимая, что не может уйти просто так. Рука робко коснулась клюва.

—Извини, я боюсь…—проговорила Милетерис. —Я не ожидала увидеть здесь тебя… И…—она вздрогнула вспомнив, что за перелеском её уже могут искать патрульные. Ей нельзя было надолго оставаться здесь, ей нужно возвращаться!

—Я не могу допустить, чтобы тебя нашли. Иначе ты будешь вынужден их убить. Я не могу— я их Защитница. Лежи тихо, мы утром уйдем, лежи только… Прости, это все, что я могу… Я не могу предать своих людей. Ты ведь понимаешь, ты же верен своему Хозяину. Если я когда-нибудь увижу тебя, то ты меня убьешь, но сейчас тебе нужно лежать тихо-тихо… Лежи и жди. — рука соскользнула с гладкого холодного клюва, глаза, не выдержав прямого взгляда болезненно блеклых глаз смотрели в землю.

–И, пожалуйста, не призывай своего собрата.

Девушка поднялась. Дракон потянулся к ней мордой, но, не выдержав собственной тяжести, рухнул клювом в землю. Дрожь прекратилась, лапа, размером с колесо телеги, расслабилась. Он затих, и только его холка судорожно вздымалась, колючие пики перьев качались, подобно волнам во время шторма.

Боясь, что он может впасть в беспамятство и напасть на неё, Милетерис решила тихо уйти. Но оглянувшись назад, поняла, что тихо не получится—из-за снега и сухой травы. Тогда она, скользнув по нему глазами в последний раз, сделала шаг назад и стремительно отлетела к кромке пролеска, откуда Дракон казался просто непонятной мешаниной с торчащими в разные стороны крыльями. Посмотрев на него еще некоторое время, девушка отступила в тень и, развернувшись, быстро побежала обратно, надеясь, что её еще не начали искать. Сердце тянуло вниз, оно упрямилось, хотело вернуться назад, но здравый смысл подсказывал ей только бежать быстрее, чтобы предупредить патруль. Дракон будет жить, он Дракон, но если его, раненого и слабого, сейчас заметят дозорные, то он может перебить всех, как это уже было однажды с патрулем. Нет, это недопустимо. Нужно сделать все, чтобы обе стороны разминулись.

Она вылетела к холму, задыхаясь, взбежала на него, слетела и едва не столкнулась с Фредерикой. Мастер линии патрулирования гневно зашипела:

—Я уж думала, ты решила до Хайфа сегодня дойти! Уже темнеет!

—Да, я знаю! — нервно отозвалась девушка. Мастер линии патрулирования отпрянула. — Фредерика, куда ушел дозор?

—Никуда еще. Но я им сказала проверить за холмом. На всякий случай.

—Нет! Нельзя там! — взвизгнула Милетерис. Мастер линии патрулирования нахмурилась:

—Почему это? Что там? — подозрительно взглянула она. Девушка смешалась.

—Ну… Там я уже была. Там нет ничего, если только дикое зверье в перелеске. Я галок там спугнула…

—Так это ты! Ух… Я уж было подумала…

—Там ничего нет, пусть лучше проверят там! — Милетерис показала на пригорок, на котором рос молодой березняк. —Вот там и пусть идут на север, чтобы оказаться за нами. Там что-то мне не нравится…

—Не нравится? Что это вдруг?

—Фредерика, у меня Драконья кровь, я подобно Драконам, могу предчувствовать. Это больше, чем развитая интуиция, понимаешь… Если я что-то чувствую, то лучше к этому предчувствию прислушиваться… Лика разве не предупреждала тебя? — Милетерис намеренно добавила про Странствующую Стражницу, рассчитывая задеть Фредерику. Мастер линии патрулирования осеклась. Она закивала головой, выразительно глядя на Милетерис.

—Предупреждала… Я подзабыла… Столько всего. Ладно, отправлю их в твою сторону, раз уж предчувствие… Подожди меня у костра, я скоро.

Милетерис кивнула, заметно волнуясь. Выдохнув, она настороженно смотрела, куда пошла Фредерика, всеми фибрами надеясь, что предчувствие, убеждающее её, что Дракон-Охотник или Драконы сегодня точно не прилетят за своим собратом, не обманывает. Её горящие глаза преследовали Мастера линии патрулирования, и только когда она отправила дозорных в сторону пригорка, угольки на дне ореховой мути заискрились ярче, уткнувшись в жаркое нутро пламени костра.

Отрывок 40: Встреча Трибунала и Управы

Мастер Касем, испытавший шок от встречи с живым Духом Голубого Леса, еще несколько часов не мог прийти в себя. Гедеон, по привычке заходивший к другу перед обедом, застал его в глубокой задумчивости, граничившей с тихим помешательством. Мастер линии защиты гарнизона не отзывался ни на свое имя, ни на голос Мастера Гедеона, ни на тряску. Единственное его сознательное движение— он протянул листок с именем Хранителя Голубого Леса, но при этом не сказал ни слова. Гедеон, хмурясь сильнее прежнего, посмотрел на золотую печать и покачал головой:

—Похоже, дружище, это не шутка. Этот надо представить перед Трибуналом и Управой Заставы.

—Они уничтожат Драконов. — проговорил Мастер Касем, безжизненно глядя на свои руки. — Но взамен – мы должны защищать Наследную Принцессу, несмотря ни на что...

—Защищать? Но что если она и ее…— Мастер линии розыска и устранения внешних угроз осекся и с ужасом посмотрел на друга, уронившего:

—Она должна стать Королевой…

–Что?

–Одно из пророчеств Лейфа – пока Принцесса Лунной Тени не займет свое место, у нас не будет ничего, кроме смерти и страха… Это пророчество начинает исполняться.

Впервые Мастер Ториана и Лика видели, как в Залы верхнего этажа гарнизона вошли несколько человек в роскошных одеждах. Даже Юния, до Хайфа обладавшая титулом и приходившейся племянницей одного из вошедших, восторженно охала. Мастер Александр, большую часть жизни проживший в мире смертных простым учителем, грозно и неприязненно посмотрел на них и отвернулся. Мастер Касем, уже успевший немного оправиться от произошедшего утром, молча кивнул вельможам Заставы. Мастер Гедеон пригласил вельмож сесть в расшитые золотом кресла, и как только они опустились в них, все одаренные Хайфа, что были в Залах, склонились перед ними. За исключением Мастера Александра.

Застава и Хайф управлялись разными руками. За дисциплину и обязанности, законы и наказания за их нарушения, распорядок и назначение Мастеров и их Стражников, а также за гимназии отвечал Трибунал гарнизона, в который входили все Мастера и Стражники. Получая отчеты из своих линий, Трибунал составлял списки, проверял выполнение Устава, соблюдения распорядка гарнизона, проводил выпускные экзамены в гимназиях и отбирал из одаренных-гимназистов будущих Стражников линий. Решения принимались либо единогласно, либо большинством. Но поручиться за кого-либо, как было в случае Милетерис, или за какую-то линию мог и один Мастер—к мнению любого Мастера прислушивались и шли на уступки.

Застава же подчинялась Управе, в которой сидело по одному представителю из Высших Династий Стихийников и из Благородных Династий— Душителей, Чтецов и Внушителей. В каждом городе, бывшей столице Стихийных Княжеств—Сарроу—Княжество Лунной Тени, Смолен—Княжество Огненных Братьев, Кландси—Княжество Семнадцати Объединенных Островов, Застава—Княжество Седых Лесов—существовала своя Управа со своими представителями, управлявшая и столицами, и прилегающими к ней землями до границ с другой Управой, но чтобы избежать разобщенности, Вельможи Высших Династий— стихийники, держались сообща, нередко меняясь местами в Управах.

Таким образом, если жизнь гарнизона и жизнь Заставы, а косвенно и жизнь Заколдованных Земель, пересекались, то только в Залах верхнего Этажа Хайфа. Когда необходимо было принять важное решение.

Мастер Касем, Мастер Гедеон и Гелина обычно тайно встречались в Залах Дворца с вельможами Заставы, советуясь и принимая общие решения, чтобы жизнь гарнизона не шла вразрез с жизнью других гарнизонов и Заколдованных Земель. Но так как Гелина только-только смогла вставать с постели, на сей раз она не приняла участия, а так как решающийся вопрос был крайне серьезен, ибо Духи Лесов были всесильны и беспощадны, если их обмануть, то в Залах были все Мастера и все Стражники, которые только могли прийти.

Среди вельмож Высшей Династии были из: Династии Ветров— брат Мастера Касема, Династии Покорителей Воды— бабка Мастера Фредерики и троюродная тетка Мастера Гедеона, Династии Очарованных Огнями— единоутробная сестра матери Мастера Сель, а Династии Лунной Тени— дядя Стражницы Юнии, несмотря на то, что Стражница линии разведки не являлась стихийницей. Из Благородных Династий был дед Гелины—совершенно оглохший Чтец, который не разговаривал уже несколько десятков лет и совершенно не интересовался судьбой внучки с того дня, как привел её к Касему, и тетка Мастера Христины. Стихийники и потомки Благородных Династий, ставшие Стражниками гарнизонов, являлись теми существенными помехами, сомнениями и зачастую страхами, которые могли в один прекрасный день лишить вельмож всего, как правило, приходились прямым наследникам двоюродными и троюродными сестрами, братьями, племянницами и племянниками, вдовами и невестками или тетками. И поскольку жизнь каждого одаренного, независимо от происхождения и титула, ценилась превыше всех благ на свете, от неугодных родственников избавлялись, отдавая их учиться Мастерам, дабы они стали Стражниками гарнизонов и в будущем не могли бы занять места вельмож в Управе. И обе стороны это прекрасно понимали.

—Что за срочность? — спросил вельможа из Династии Ветров. Мастер Касем быстро окинул его взглядом и тихо ответил:

—Духи Лесов разберутся с Драконами, но при условии, что мы будем защищать Принцессу Лунной Тени, а вы…– он перевел взгляд своих леденистых серо-голубых глаз на вельмож: – преподнесете ей Корону и уговорите ее принять.

—И это Мастеру линии защиты гарнизона сказал сам Дух Леса? — отозвалась Стихийница из Династии Покорителей Воды, брезгливо беря двумя пальцами листок. Ториана и Лика, и Юния, ничего не знавшие о визите Хранителя Голубого Леса в Хайф, недоуменно переглядывались, Мастер Александр, также услышавший о нем только сейчас, однако виду не подал. Повернувшись к вельможам, он сурово сказал, не стирая неприязни с сухого старческого лица:

—А, собственно, почему нет? Вас всех только это и интересует?.. Духи Лесов готовы помочь нам избавиться от Драконов, по чьей вине гибнут наши Стражники, защищая и вельмож, и горожан. Вот, что вы должны были услышать!

Мастер Гедеон вытащил листок с именем Духа из пальцев замершей от гнева Стихийницы Династии Покорителей Воды и с поклоном вручил его Очарованной Огнями. Прищурившись, Стихийница внимательно осмотрела каждую букву и коротко заметила:

—Это написано не чернилами и не рукой. Но… Что это? — все разом бросились к ней, Ториана вскрикнула– листок вспыхнул ярким пламенем и через мгновение от него не осталось даже пепла.

—Зачем Вы это сделали? – Мастер Гедеон дернул рукой, едва не окатив Очарованную Огнями с головы до ног кипятком. Она подняла на всех собравшихся растерянный взгляд.

–Это не я.

–Если не Вы, то почему оно сгорело? – выступил вперед Мастер Александр. Юния вздохнула за спинами Мастеров, и этот свистящий звук, заставил Стихийницу неохотно заговорить:

–Это письмо было соткано из огня. Стихийники могут делать такие письма, это требует большого искусства, но это универсальное послание. Ведь оно может проделать путь в сотни тысяч миль и с ним ничего не случится, пока жив тот, кто его создал.

Мастер Касем побледнел. Никто этого не заметил, а он шагнул к окну и, глядя как мелкой крошкой сыпется снежок, задумался над словами Очарованной Огнями:

«Неужели он не смог побороть заклятье? Неужели он умер, Дух Леса– умер от заклятья Дракона?.. И что теперь нас ждет? Что дальше?..»

–Но это, если письмо соткал одаренный. Разве Духа Голубого Леса можно хоть на мгновение посчитать таковым? – спросила Мастер Ториана. Очарованная Огнями пожала плечами, не зная ответа на вопрос Мастера линии разведки.

—Как бы то ни было, Драконы – это венец тьмы, но Духи Седых Лесов всегда одерживали верх над ними. – заметил Мастер Гедеон. Мастер Касем вздрогнул, вспомнив слова Хранителя Голубого Леса:

«Драконов создали одаренные, такие же как и Вы, Мастер линии защиты гарнизона, каждое Драконье сердце стоило немыслимых усилий, чтобы уничтожить его. Ни один одаренный не может вообразить, какой ценой достигалась смерть Дракона. Сколько Духов было потеряно за все времена.»

–Сейчас нам нужно решить, как мы поступим с Принцессой Александрой. – через силу выговорил он, не отрывая взгляда от зарождающейся вьюги.

–Вы утверждали, что Принцесса Александра– Хозяйка Драконов. Неужели имени Духа Леса Трибуналу достаточно, чтобы переменить свое отношение к ней? – недовольно заговорил вельможа из боковой ветви Династии Лунной Тени.

–Она разорила всю Управу в Сарроу, выгнала вельмож из своей Резиденции, но Трибуналу Заставы этого мало? Вы хотите ее короновать? – поддержала одаренная Династии Покорителей Воды.

—Мы могли ошибаться, и Дух Голубого Леса заверил нас в этом! — повысил голос Мастер Касем. Его перебил Мастер Александр:

—Если мы откажем Хранителю, Духи Лесов отдадут нас всех на растерзание Драконам. Убьем ее – и они сами нас уничтожат. Вы упустили этот факт, думая о своих богатствах.

Его голос— спокойный и сильный прекратил все пререкания— и вельможи Заставы и Мастера Хайфа со Стражниками притихли. Мастер Касем кивнул, согласившись с Мастером линии поддержания порядка в Заставе.

Мастер Гедеон расправил плечи и медленно, и торжественно, как умел только он, заговорил:

–Законы еще со времен Седых Лесов соблюдаются всеми живущими в Заколдованных Землях, потому что они защищают спокойную жизнь одаренных. Голубой Лес находится на границе с пропастью, где нашли себе пристанище многие одичавшие Духи. Если мы пойдем наперекор воле Хранителя Голубого Леса, несомненно, подкрепленной волей и других Духов, то нас ничто не спасет от полчищ демонов и Духов. Не говоря уже о каре Духов Лесов… С этим все согласны?

Стражники смотрели на него, сосредоточенно думая над словами Мастера Гедеона. Он был среди тех немногих, кто стремительно схватывал суть происходящего, кто моментально разбирался во всех тонкостях грядущих последствий, что не раз выручало его как Мастера и как одаренного. Постепенно с ним согласилась Ториана, за ней следом Юния и Мастер Касем, не перестававший думать над судьбой Хранителя Голубого Леса и сгоревшем его листке. Несколько минут прождал Трибунал, пока Очарованная Огнями кивнула:

–Спорить с этим не приходиться.

–Мы не сможем убить Драконов. – добавил Мастер Александр.

–Как верно было подмечено Хранителем Голубого Леса – Драконы по своей природе ближе к ним, чем к нам. Многочисленные жертвы…– голос Мастера Касема стал суше и резче, – со стороны гарнизона Хайф тому доказательство. Наш путь спасти людей и спастись самим – согласиться предоставить Духам возможность разбираться с Драконами. И это спасет жизни всех. Хранитель подчеркнул, как важно нам сохранить жизнь единственной Наследницы, которая может по праву занять трон Заколдованных Земель. Если бы она была Хозяйкой Драконов – стали бы они поручать нам защиту Принцессы?..

К тому же Хранитель дал понять, что Духи Лесов знают о том, что Управа Заставы узурпировала власть, и они не будут терпеть это вечно. Ваши жизни и жизни Ваших детей на волоске, господа.

Мастер Ториана закусила губу, стараясь охватить все сказанное целиком, её Стражница Юния, стоя подле, записывала самые важные слова, и Ториана изредка добавляла новые строки. Лика спокойно выслушала Мастера Касема — она была увлечена своими мыслями, а потому обратила внимание лишь на то, что у Трибунала и Управы есть серьезные противоречия и за кем останется последнее слово– еще неизвестно.

Вельможи Заставы, слушавшие Мастера Касема с тем выражением лица, с каким слушают бессвязное гуканье ребенка, под конец его речи побледнели и нервно заерзали в своих креслах— из них неподвижен остался только престарелый Чтец, да и то по глухоте.

Мастер Александр кивал на каждой паузе, которую Касем делал в конце предложения. Он торжествующе оглядел вельмож Управы и первым нарушил молчание:

—Я согласен с Духами. Все правильно— править должен тот, кто этого заслуживает, а не те, кому хочется. — Он подчеркнул слово «те», и несколько Стихийников и Душительница зло посмотрели на него.

—А за то, что ваша кровь в случае чего прольется в числе первых, вы не боитесь? — спросил Внушитель. Мастер поддержания порядка в Заставе выступил вперед, расправив плечи.

—Я никогда не притязал на чужое. И мне бояться нечего.

Напряжение возросло. Внушитель, Стихийники Ветров и Лунной Тени поднялись, возмущенные тоном Мастера и его словами. Начиналась перепалка, но на сей раз её вызвало поведение Мастера Александра— прямое и откровенное. Лика покачала головой и быстро подошла к Гедеону; они начали шептаться, не обращая внимания на растущий гвалт. Мастер Ториана, которую отвлекли шумом от диктовки, строго посмотрела на вельмож Управы и Мастеров и подняла руку, готовая прекратить разгорающийся, как сухой хворост, спор. Но в тот момент, когда она уже открыла рот, не выдержал Мастер Касем.

Встретив Духа, который все волшебство кабинета Мастера линии защиты гарнизона обратил в кленовые листья, Касем не сомневался в силе Духов Лесов и обоснованности их слов. Ему и самому не нравилась мысль о том, чтобы короновать Принцессу Лунной Тени, которая несмотря на слова Хранителя, доверия у него не вызывала, но на кону стояло нечто большее, чем долгая, подкрепленная смертями Стражников и собственного сына, неприязнь. В конце концов, кем бы ни оказалась Принцесса Александра, долг гарнизона Хайф–ее защищать. Хозяйка она Драконов или нет, после слов Хранителя Голубого Леса, это их всех не должно было касаться.

Услышав, что Управа начала делить жребий с Мастерами—кому первым отвечать за содеянное, Мастер Касем поднялся и сказал:

—Дух сказал, что Александра должна быть под защитой. Она не может погибнуть ни от наших рук, ни от ваших, ни от Драконьих. Долг Стражников Хайфа– защитить Принцессу, защищать даже пока она не стала Королевой, и после того, как станет ею. Вот это условие в обмен на их помощь.

—Глупости! — вдруг отозвался Мастер Гедеон, отмахнувшись от Лики. Мастер Касем часто заморгал, удивленно посмотрев на друга. Мастер Александр махнул рукой и быстро вышел из Залов, во весь голос попрекая Управу. Ториана взглядом велела Юнии записать слова Касема. Лика, к которой относилось восклицания Мастера линии розыска и устранения внешних угроз, обиженно нахмурилась.

—Насчет того, что мы должны защищать Принцессу Александру– я согласен, ибо таков долг Стражников Хайфа. А ваш долг, как подданных, это любить и почитать свою Наследную Принцессу, а не пытаться править вместо нее. И даже если Управа Заставы не согласится, то есть и другие Управы, есть простые жители, и рано или поздно Коронация Принцессы состоится. — Мастер Гедеон поднял руки, словно хотел ими отгородиться от новых язвительных замечаний.

–Мы не идем против пророчества, которое вы нам представили несколько лет назад. Мы знаем, что Принцесса Александра должна получить свой титул и Корону, и только тогда мы будем жить в благополучии. – заметила Душительница.

—Поэтому Управа Заставы, как и другие Управы, неустанно предлагают ей титул Наследной Принцессы. И хотя за два года нам было отказано четыре раза, и в этом году наша Управа отправится в Сарроу. И, насколько мне известно, Управа Кландси тоже. Просто нас волнует то, кем может оказаться Наследница… Мы думаем не только о себе. Такой ошибки жители Заколдованных Земель нам не простят. — сухо сказала Очарованная Огнями, повелительно взмахнув рукой, чтобы никто из вельмож ее не перебил. Но они и не думали, а вот Лика, подобно Мастеру Александру выступила вперед:

–Странно, если бы думали не только о своем обогащении и комфорте, то такого класса – потомков Династий, несметно богатых и оторванных от остального мира, в Заколдованных Землях попросту не существовало бы.

Мастер Гедеон слегка улыбнулся, но Управа Заставы пришла в ярость.

–Послушайте!

–Как вы смеете?

–Что за отношение! Что за слова?!

–Пусть об этом думает Принцесса Александра — единственная Наследница. – остановила спор Мастер Ториана.

—Претендентов было трое, но вот Наследников – только два! Сначала Княжич из Смолена, потом Принцесса Трифрид… Об Александре и речи не было, как о будущей правительнице.

—Но Княжич, и Принцесса мертвы. Все исторические документы говорят об этом. — тихо заметила Мастер Ториана. — И титул Александры – прямого потомка правящей ветви Династии Лунной Тени позволяет считать ее Наследницей. В вечер смерти Принцессы Седых Лесов было принято решение короновать Принцессу Александру. Так что именно Принцесса Лунной Тени должна стать Королевой.

— И если так случится, то Духи помогут нам и убьют Драконов. — ответила Юния. Ториана с довольной улыбкой кивнула.

—Это здравые слова. — согласился Мастер Гедеон. —И я их разделяю. А что думают другие? Ну же!

Был ли у вельмож Заставы других выбор? Теория Мастера Торианы была стройной, исключающей ошибки и в принципе верной— во всяком случае, если не вдаваться в подробности. А среди присутствующих не было таких, кто бы хотел этим заняться. Мастер Гедеон, который поддержал Мастера Ториану, самый благоразумный одаренный гарнизона Хайф, и Мастер разведки, которая всегда находила верные ответы и часто их предугадывала посредством своей удивительной логики, склонили на свою сторону почти всех Стражников. И только Управа Заставы была не согласна с ними, равно как и со своей участью, и со словами Хранителя Голубого Леса, и с самими собой. Противостояние мнений гарнизона Дворца Хайф и Управы Заставы напомнило Мастеру Касему, как он сам несколько дней назад противостоял Хранителю Голубого Леса, как был в итоге покорен им. Но теперь он примыкал к сильнейшей стороне – Мастера гарнизона, обладающие развитыми способностями и умениями, были полны решимости прекратить охоту Драконов, как на них самих, так и на горожан.

Две части власти едва не раскололись в то мгновение– изначально лишенные единства из-за междинастических споров и жадности, они вот-вот могли объявить друг другу бойкот и изоляцию. Но к несчастью для вельмож, в руках Хайфа была сосредоточена вся мощь, и Устав гарнизонов был един для всех Стражников, неважно откуда они. И остальные гарнизоны присягнут Принцессе Наследной Тени, подчиняясь долгу. Три затяжных минуты обдумывали свое положение вельможи Заставы, и ни разу не мелькнула в их головах мысль, что короновав Принцессу Александру, защитив ее, они спасут многие невинные жертвы, выполнив тем самым приказ Хранителя Голубого Леса. Представительница Династии Покорителей Воды, тетка Гедеона, поднялась и пожала руку племянника со словами:

—Не будем тянуть, если речь идет о Духах и драконах. Мы подготовим на неделе прошение к Принцессе Александре. И как только придет ответ собрать новую делегацию в Сарроу.

–А если она опять откажется? – недовольно спросила Очарованная Огнями.

–У нас нет выбора. – сказал Мастер Гедеон под одобрительный кивок Мастера Касема. – И мы напишем ей и приложим то пророчество. Будем пытаться раз за разом.

–В любом случае, мы должны ее защищать, неважно приняла она титул или нет. – пожала плечами Лика. Касем недобро хмыкнул:

–Пока она в Сарроу нам будет трудно это сделать…

–Но есть гарнизон Сарроу.

Мастер Ториана, автор многочисленных писем Александре от лица вельмож и вельмож от лица Александры Заставы, беспокойно повела шеей, словно ворот кардигана стал вдруг тесен. Мастер Гедеон и Мастер Касем, помогавшие ей в этой интриге своего смущения никак не выдали. Их больше волновало пророчества Лейфа, одно из которых узнал Хранитель Голубого Леса…

«Где он теперь…» – с тоской подумал Мастер Касем. Ториана, Юния и Мастер Гедеон, дождавшись, пока Управа Заставы в мрачном своем великолепии покинет Хайф, продолжили общую на всех мысль:

–Удивительно вовремя объявился Хранитель Голубого Леса. – заметил Мастер Гедеон, хмыкнув. Мастер линии разведки облегченно выдохнула, соглашаясь с ним:

–Ну, что же, хотя бы нам не пришлось рассказывать им о пророчестве. А значит, у нас еще осталась последняя уловка. Если что-то пойдет не так, и они начнут сомневаться, мы с помощью пророчества Лейфа, вернем нашу знать на путь, который предначертал всем нам Дух Голубого Леса.

[1] Сату (фин. Satu)– "сказка"

[2] Илва(сканд.)-«волчица»

За Седыми Лесами часть 15

Часть 15

Отрывок 41: Загадки с тысячей ответов

Мили!!!— девушка резко обернулась, услышав знакомый, растворенный в памяти звонкий голос Гелины. На миг ей показалось, что она ослышалась, но глаза уже встретились с большими темно-карими глазами Стражницы Заставы. Открыв рот, девушка не смела верить увиденному. Нет, после всего испытанного за одну только неделю, она сошла с ума. В это верилось охотнее, чем в то, что Гелина с улыбкой окликнула её. Милетерис свела брови, недоверчиво глядя на мираж, но мираж не отдалился, а наоборот—Гелина легко прыгнула перед ней, обняв.

—Как?..— прошептала Милетерис, осторожно поднимая руки. Где-то в голове еще жила мысль о том, как Гелине было больно даже от случайного прикосновения и как она была слаба. Однако же, объятья Стражницы Заставы были крепки и сильны.

—Как?.. Ты… Гелина? Как это получилось?.. Невероятно… Ты! Ты же здорова!

Радостно завизжав, она стиснула Стражницу Заставы. Несколько минут они прыгали на месте, то обнимаясь, то стискивая друг другу руки. Немного смущенная и помятая Гелина весело смотрела на неё. В её лице не было и оттенка на усталость— привычно весела и беззаботна. В отличие от Милетерис, десять минут назад слезшей с лошади.

—Не может быть! — ахала Защитница, не давая подруге вставить слово. Наконец задохнувшись накатившими эмоциями, она замолчала, и тогда Гелина на миг наклонив голову вбок, закатила глаза.

—Целая история!

—Я не верю…— слабо пробормотала Милетерис, чувствуя, что вот-вот расплачется. Настолько разительно отличались два всполоха в её мыслях—больная, худая, беспомощная, хрупкая, как веточка, и живая, легкая и быстрая. Гелина фыркала:

—Ох, Мили, что это было! Как мне было страшно! Больно, да, но не так. Страшно! Жутко! До крика… А кричать не могла—сил не было, каждое движение причиняло боль. Я боялась, что не дождусь тебя, боялась, что к тому моменту, как ты вернешься, я буду все равно что мертва…

—А потом? — Милетерис оглянулась на лестницу, чувствуя, что где-то там её ждет Мастер Ториана. Ждет… Знает, что патруль уже вернулся, и ждет… Досадливо сморщив нос, она снова повернулась к Гелине, решив сначала выслушать подругу.

—Идем ко мне! — предложила девушка, потянув её за руку. Гелина мягко качнула головой.

—Извини, не могу. Уже почти одиннадцать, а я в Хайфе… У меня же караул.

—Караул? — опешила Милетерис, Гелина засмеялась.

—Конечно. — она застегнула пряжку на плаще, поправила свой удлиненный кинжал.

—И ты вернулась на пост? Туда? После… того, как…— промямлила девушка. Стражница Заставы спокойно смотрела на неё.

—Я должна там быть. Я присягала, и я– Стражница Заставы.

—Но Гелина! — остановила её Милетерис. —Ведь там так опасно! А вдруг снова?..

—Едва ли. Дракон думает, что я мертва, и потом если мне встретится тот, чьих мыслей я не увижу, то я сразу пойму кто это.

—И что же? — настойчиво спросила девушка. —Этого мало! Драконы неуловимы! Как ты поймешь, что не сможешь увидеть мыслей? Ведь если он не покажется, то ты подумаешь, что его нет! Гелина!..

—Мили…— мягко улыбнулась Гелина. —Ты боишься Драконов? Ты-то?

—Нет, не боюсь. — упрямо ответила девушка, вспомнив о вчерашней встрече. Гелина закатила глаза.

—Хотела бы я порой видеть твои мысли. Я чувствую, что ты что-то утаиваешь…— проговорила Стражница Заставы и вдруг заметила, что Милетерис сильно задумалась. – Мили? Что-то случилось, пока ты была в патруле?

—Случилось...— неохотно произнесла Милетерис. Стражница Заставы свела брови и качнула головой.

—Я должна идти. – медленно сказала она. –Поговорим завтра, Защитница Хайфа?..

Милетерис вскинула на нее вспыхнувшие глаза. Вместо ответа, она порывисто обняла Гелину, быстро поцеловавшей её в щеку, и отпустила Стражницу Заставы. Гелина стремительно сбежала вниз, у подножия лестницы остановилась, помахала ей, отходя к дверям. Милетерис смотрела на неё, пока она не выбежала в галерею, ведущую к площади, где находился старый фонтан. Невольно девушка подняла брови.

—Я, конечно, прошла через присягу, но верна ли я ей?

Покачиваясь из стороны в сторону, девушка тяжело ползла наверх, ежась от сквозняков и от предстоящей встречи с Мастером линии разведки.

Почему-то ей не очень хотелось к Ториане—предчувствие нервно дергалось внутри, заставляя ждать от встречи только худшего. Это утомляло—порой лучше не знать, что тебя ждет за тем или иным поворотом жизни, что принесет с собой человек, радость или боль. Но у девушки не было выбора—Драконья кровь текла в жилах, и предчувствие, как и другие Драконьи силы, всегда было наготове.

—Интересно, что она хочет мне рассказать? —вслух размышляла Милетерис, задыхаясь. — Что-то случилось в Хайфе, если меня встретили Стражники линии разведки…

Она ткнула кулаком в дверь, резко дернула ручку вниз—и уже прямая и спокойная, с непроницаемым лицом вошла в кабинет.

В Мастере Ториане сочетались старательность и основательность. Она не разменивалась на мелочи, выделяя из всего окружающего ее только самое важное и нужное ей. Она умела выбирать–ни одной книги не было прочитано зря, ни одного умения в ней не угасло с течением времени. Она писала стихи, о чем Милетерис узнала позже всех, но мало, кто их читал и мало, кто понимал, зачем вообще Мастеру линии разведки писать стихи; рисовала и, причем, весьма недурно. Однажды Милетерис разговаривала с Торианой в кабинете, когда вдруг заметила, как легко и быстро порхает рука Торианы и, приглядевшись, увидела, как в несколько точных штрихов Мастер линии разведки нарисовала Защитницу.

–Ториана! Потрясающе! Ты рисуешь?

Ториана улыбнулась и отложила перо– ей без сомнения было приятно удивление Милетерис, однако в те несколько минут, что она зорко смотрела на Защитницу, передавая черты ее лица бумаге, она еще и слушала. И это замечательно получалось у нее– несмотря ни на что, Мастер линии разведки продолжала слушать, а главное анализировать и понимать смысл услышанного.

Услышав стук, она подняла на Защитницу по-осеннему серые глаза, и Милетерис почувствовала, как тревога, снедавшая ее несколько дней, отпускает. Сила Мастера линии разведки состояла не в умении противостоять несчастьям, а в способности смиряться с ними и извлекать максимум пользы.

—Я стучала!

—Милетерис, садись. — устало улыбнулась Мастер Ториана.— Когда ты вернулась?

Спокойный лучистый взгляд Мастера линии разведки и ее тихий мелодичный голос– сторонний наблюдатель сказал бы, что это показное спокойствие. И Милетерис так думала вначале. Но спустя несколько лет, повзрослев и обретя уверенность в верности своего предчувствия, Милетерис знала, что голос Торианы и ее проницательный взгляд лишь отражение спокойствия внутреннего.

Истинно, лучшего Мастера для линии разведки и найти нельзя было.

Милетерис сглотнула, насторожившись— уж кому-кому, а разведке Заставы время прибытия в гарнизон патруля известно до секунд. Стараясь не говорить лишних слов, Милетерис опустила голову:

—Час назад, наверное…

Ториана серьезно кивнула, рукой поманила Милетерис ближе. Неуверенно потоптавшись, девушка поравнялась с стоявшей напротив стола Мастера Юнией. Ториана снова обратила взор на бумаги. Милетерис, воспользовавшись её молчанием, тихо обратилась к Юнии:

—Что такое?

Стражница Торианы тяжело вздохнула, светлые глаза помутнели, девушке показалось, что на миг в лазурной глубине скользнула тень страха:

–Трибунал отправит Стражников для защиты вельмож.

–Куда собираются вельможи, если их нужно защищать? – прищурилась Милетерис. Ториана невесело усмехнулась, на мгновение ее позабивала неосведомленность Защитницы. И только ее одежды, испытавшие на себе все прихоти погоды, напомнили Мастеру линии разведки о долгом пребывании Милетерис за пределами Заставы и Хайфа. Она небрежно сказала:

–В Резиденцию Князей Лунной Тени.

Защитница сильнее сузила глаза и потянулась к Мастеру линии разведки.

–Из-за Драконов? Что-то случилось? Кого-то снова убили?

Ториана переглянулась с Юнией и пожала плечами:

–Принцесса Лунной Тени является Наследница Короны Заколдованных Земель. И Управы при поддержки гарнизонов хотят, чтобы она приняла титул и стала Королевой Заколдованных Земель.

–Как это? – изумилась Защитница. – Хозяйка Драконов может стать Королевой? После того, что сделали Драконы по ее велению? Ториана, ты, должно быть, шутишь!

–Никто не смог доказать, что она Хозяйка…

–Как и обратного никто не доказывал! – Защитница гневно перебила Мастера линии разведки. Юния вышла было вперед, но рука Торианы решительно остановила ее.

–У Трибунала есть все основания доверять имеющимся сведениям. – Мастер линии разведки позволила улыбке очертить сжатые губы. Милетерис фыркнула:

–И откуда у Трибунала такие сведения? – с вызовом спросила она. Ториана не ответила, и девушка, воспользовавшись заминкой, выпалила:

–Александра– Хозяйка Драконов. И мои сведения, я уверена, надежнее сведений Трибунала!

—И откуда у патрульной сведения надежнее моих?

Милетерис покраснела и, не выдержав пронзительного сосредоточенного взгляда Мастера линии разведки, опустила глаза, пробормотав:

–Я так чувствую.

–Я знаю про твое предчувствие. Но у Управ есть причины короновать Принцессу.

–Какие?

Ториана закрыла папку с письмами и поднялась, взявшись руками за столешницу. — Извини, Милетерис… Сейчас я не могу тебе ничего рассказать.

– Когда тогда?..

—Отдыхай. — мягко проговорила Мастер Ториана, в её голосе впервые зазвенели теплые нотки. Милетерис замолкла, с грустью глядя на неё. — Ты очень устала, по тебе видно.

—Ты тоже. — нахмурилась Милетерис, чувствуя, что ее мягко, но выпроваживают. Она невольно поднялась вслед за Мастером линии разведки

—Я могу помочь?

—Даже если бы и могла, ты не имеешь права— ты из другой линии.

—Тогда зачем ты позвала меня? — спросила Милетерис.

—Я хотела лично убедиться, что с тобой все в порядке. — Ториана мягко улыбнулась девушке, но Защитница смутилась.

—Более чем.

Мастер Ториана расправила плечи, легким кивком показала, что она этим ответом довольна и на этом разговор окончен. Девушка, вздыхая на каждом шагу, взглядом попрощалась с Юнией и вышла за дверь, искренне недоумевая. Оглянувшись на левое крыло коридора, ведущее на перекрытые полуразрушенные балконы и на лестницу, Милетерис прижалась спиной к двери и слегка приложила ухо к шероховатой поверхности.

–Отправлены пять дней назад? Какой же будет ответ?

–Маловероятно, что Принцесса Александра внезапно согласится принять титул. Здесь недостаточно красноречия на бумаге.

–И когда делегация отправится?

–Думаю, об этом Трибунал оповестят лишь за сутки до отъезда. Но нам лучше заранее определиться со Стражниками, которые поедут в сопровождении вельмож.

–Есть кандидаты?

Мастер линии разведки что-то заговорила в ответ, но Милетерис, испуганная шорохом на лестнице, подпрыгнула и быстро выскочила на лестничную площадку и, прижимаясь к стенке, бегом пустилась подниматься, лишь бы оказаться подальше от кабинета Мастера линии разведки. Её шаги не стихали и даже после того, когда она плотно закрыла дверь своей комнаты, они бились в стуке загнанного сердца. Но девушка не обращала внимания ни на них, ни на эхо в ушах, ни на усталость— она хмурилась и разъедала себя изнутри беспокойными мыслями:

– Делегация? В Сарроу? И Стражники в сопровождении… И Ториана вызвала не Фредерику, а меня… О, нет! Я в Сарроу ни за что не поеду! Это у Трибунала уверенность в Принцессе! Вот пусть все Мастера из Трибунала и едут.

На следующее утро подруги, воспользовавшись тем, что весь Хайф, кто был на ногах в это время, завтракал, тихо прокрались мимо Трапезного Зала, направляясь в хитроумные, местами обрывавшиеся галереи и переходы, куда редко кто забредал. Колючий сквозняк, от которого прогретый воздух съеживался и шел рябью, бился в стены, со свистом обрушиваясь за разрушенные парапеты, в отвесную пропасть. Милетерис, укутанная в длинную шаль, сидела на подоконнике, поджав под себя ногу, чтобы было теплее; Гелина ходила взад вперед.

—Невероятно. —моргнув, сказала Защитница. Она просидела четверть часа, затаив дыхание и не моргая, несмотря на сухость и паузы—Гелина придирчиво обдумывала каждое слово, прежде чем произнести вслух. Такая выборочность была для неё более чем странна, но Милетерис не уделяла этому внимания.

Не до того.

Наконец, разведя руками, Стражница Заставы, закончила коротенький рассказ.

̶̶̶ И ты даже не знаешь, кто тебе помог? — наудачу спросила Милетерис и поникла, когда Гелина поджала губы, одновременно пожимая плечами.

—Я спала или была в беспамятстве… А потом очнулась—и снова почувствовала себя. Знаешь, я в последние дни перед этим переставала себя ощущать— словно тело—это что-то постороннее, чужое и потому не подчиняющееся мне. И вдруг—я снова его чувствую. Я не знаю и даже боюсь догадываться о той силе, которая забрала проклятье Дракона.

—Забрать проклятье может тот, кто его навеял. — резонно заметила Милетерис. Гелина круто повернулась и с силой выдохнула на крепко сжатые красные кулаки.

—Да знаю я… Но это едва ли сделал Дракон. — отозвалась она и вздохнула: —Да и какая разница, как? Главное, что я снова здорова, жива. —она села на манер Милетерис и спрятала руки в небольших кармашках вшитых в юбку.

—Не понимаю, чем тебя это так озадачивает? Тут все просто.

—Нет. — сморщила лоб девушка. —Мне предчувствие подсказывает, что тут не все так просто. Это совсем не просто так. Если наложил на тебя заклятье Дракон, то и снять его должен был Дракон.

Гелина неуверенно улыбнулась.

—Невозможно. — прошептала Стражница Заставы. —Мили, Драконы по своей природе собратья. И даже если у них разные Хозяева. Они не станут предавать друг друга.

—Тогда кто может обладать достаточной силой, чтобы развеять проклятье Дракона? Какие создания в Заколдованных Землях обладают такими силами? — внимательно посмотрела неё Милетерис. Гелина поперхнулась.

—Духи Неба, Духи Лесов, Духи Гор, но я не уверена. — буркнула она. Милетерис хмуро смотрела в пол, чувствуя, что зацепилась обо что-то очень важное, нужное… Духи Лесов– но им нельзя покидать Леса, она это не раз слышала от Кита, Духи Неба, по словам Кита, были слишком заносчивы и не стали бы помогать одаренной, а Духи Гор– что, если они также привязаны к горам, как и Кит к Лесу? Да и с чего бы помогать Духам одаренным? Вернее предположить, что один из Драконов развеял проклятье собрата, хотя и Гелина права– едва ли Дракон пошел бы против собрата…

И вдруг она вспомнила о том, что один из них лежит в каких-то пятидесяти километрах от Заставы.

—Кстати, ты упомянула, что что-то произошло с тобой в патруле…— неожиданно сказала Стражница Заставы, и Милетерис подпрыгнула.

—А-а-а… Позавчера я встретила Дракона. Раненого Дракона. Он едва смог поднять голову, хотя видимых серьезных ран я не заметила.

—Где? — испуганно приоткрыла рот Гелина. Милетерис слегка напряглась— ей не хотелось, чтобы Стражники нашли полумертвого Дракона—хорошим это не могло закончиться, ни для них, ни для него. Но почему-то беспокоилась Милетерис больше за Дракона, нежели за одаренных, может потому, что он не пытался напасть и был ранен.

А может из-за родства крови?

—Порядочно. Но я не знаю Заколдованных Земель, чтобы точно сказать, где именно. Да и не опасен он—он даже не смог дернуться, когда я погладила его. —осторожно заметила девушка.

—Как у тебя духу только хватило подойти к Дракону? И для чего? Чтобы погладить! Мили, какая ты легкомысленная!

—Гелина. — с досадой произнесла Милетерис. — Я не легкомысленная. Не больше, чем ты! Ведь ты тоже видела Дракона, и даже разговаривала с ним. И не испугалась.

—Не успела. И я была на посту. — прошипела Стражница Заставы. — Громко сказано—разговаривала, едва рот успела открыть. Но ты-то совсем другое дело! О чем ты думала— зная, что они опасны, зная, что со мной?

—Я не сразу поняла, что в поле за перелеском лежит Дракон. А когда поняла—испугалась, не смогла уйти. Ноги не шли! — запальчиво сказала девушка. Гелина сокрушенно покачала головой:

—В любом случае его нужно найти и добить. Своей смертью они не умирают.

—Ты бы видела его! Он был скорее мертв, чем жив. — зло выдохнула Милетерис и вдруг задумалась: — А как убить Дракона?

—Отрезать голову и вырезать сердце. Тогда зло, что жило в мыслях и в сердце Дракона исчезнет. Ну, это если верить сказкам и легендам. Нет, но все-таки как ты рисковала!

—Ты тоже.

—Мили, я не рисковала, я выполняла свой долг. — устало сказала Стражница Заставы и хотела продолжить, но Милетерис не дала:

—Я тоже выполняла свой долг! Я Защитница—к моим обязанностям на время патрулирования также относят проверку всяческих оврагов и лесных чащ, перед тем, как отправить дозорных. Так что я не сама по себе— долг.

—Если бы ты шла туда, чтобы выполнить долг, то добила бы еле живого Дракона!

—Но я же не знала как! Да и попробуй ему голову отрезать— это же не кукла, а живое существо. Пусть и злое, но я не убийца.

—Выстрелила бы в сердце, к виску дуло приставила…—Милетерис округлила глаза—где у Дракона висок? —Ну или в клюв вставила и спустила бы курок. Но никак не ласкать его.

—Я не убийца. — процедила Милетерис. Гелина всплеснула руками:

—Ты Защитница!

—Это не приговор.

—Это призвание. – сурово ответила Гелина. Милетерис отвернулась.

—Гелина… Знаешь, что я думаю?

—Увы, нет. — невесело усмехнулась Стражница Заставы. Милетерис обернулась к ней—в глазах золотилась странная горечь; улыбка Гелины померкла.

—Пойми же, я стояла и смотрела ему в глаза. А у него был такой взгляд— грустный, затравленный; он смотрел на меня с такой тоской, что и мне хотелось завыть там, на пустыре. Не знаю, это прозвучит странно... Я думала об этом много раз… И мне есть что сказать.

–Мили, не пугай меня.

–А что если тот Дракон вообще не имеет отношения к нападениям на Стражников? – с вызовом спросила Защитница, Стражница Заставы прищурилась, слегка откинувшись назад.

–То есть еще один? Еще один Дракон? Получается, третий Дракон? Ты хочешь сказать, что Драконов…

–Их три. – Защитница вспомнила, что Кит говорил о том, что Принцессу в Смолен сопровождают два Дракона. Среди которых ее Охотник… И она доверяла ему. Кит, будучи Хранителем, не ошибся бы, не усомнился бы в своих ощущениях, подобно смертным. Два Дракона, принадлежащих Принцессе Лунной Тени… И вдобавок еще один, лежащий за перелеском.

—Но с чего ты это взяла? — Милетерис опустила глаза, Стражница Заставы сжала губы, неодобрительно глядя на неё. И вдруг выражение её лица— строгое и серьезное сменились на недоумение.

–Потому что за перелеском лежал не твой и не мой Охотник.

–А чей? Мили, ты понимаешь, что это почти невозможно. Издавна все знали только о двух Драконах. Третьему просто неоткуда взяться. Может тот Дракон – собрат того, что напал на меня.

«Я не могу рассказать ей про то, что говорил Кит, не могу убедить в верности своего предчувствия, и что же мне делать?»

—Лейф когда-то сказал мне, что в подчинении Принцессы находятся два очень странных адъютанта. После того визита, был растерзан патруль, и растерзан он был Драконами. Наверняка же, те адъютанты и есть Драконы. Но едва ли кто-то из них решил бы улететь так далеко от Сарроу, чтобы умереть. И разве его собрат не прилетел бы за ним? – отчаивалась Защитница. Стражница Заставы, прижав руку ко лбу, крепко зажмурилась.

–Он оказался в опасной близости от патруля. А что если он летел туда не умирать, а убить патрульных, но по счастливой случайности, лишился сил? Мили, ты могла очень крупно ошибиться.

–Гелина, я считаю, что Драконов не два, а три. Я никого не заставляю в это верить.

—Я не ставлю под сомнение твое невероятное предчувствие. Я просто не хочу верить, что Драконов трое… — упавшим голосом сказала Гелина, сокрушенно качая головой. Милетерис невесело усмехнулась:

–Лучше примириться с правдой, чем ослепнуть от лжи. – и снова вспомнила о своем предчувствии, в который раз приходя к выводу: все-таки это был не ее Охотник и не Охотник Гелины. Не ее предок, не Дракон Принцессы Александры. Это был еще один Дракон… Чей-то Дракон.

—Тем хуже для нас. Три Дракона! Идем к Ториане, может быть, она чего-то не знает. — без промедления ответила Стражница Заставы. Защитница живо вспомнила разговор с Мастером линии разведки и ее пренебрежительное отношение к словам Милетерис и помрачнела. Выскочив вперед, она едва удержала себя от желания дернуть Гелину за плечи:

—Не думаю, что в Заколдованных Землях есть что-то, что можно утаить от вездесущей Торианы. Если она еще не говорит об этом вслух, то лишь потому, что ей не хватает фактов!

–Мили, а ты знаешь, что Трибунал хочет, чтобы Принцесса Александра приняла титул и даже переехала в Хайф? – сменила тему Стражница Заставы. Девушка кивнула:

–К несчастью для всех нас, Трибунал совершает ошибку.

–Ты так говоришь из-за Драконов?

–Гелина, все ошибаются в том, что Драконы исчадия ада. – четко произнесла Милетерис. – Да, в тех, что убивали Стражников и одаренных последние годы, человечность угасла, но вот в том, кого я оставила в перелеске, она есть. Он человечен, также как мы с тобой. И…

Она ахнула и закрыла рот рукой. В памяти снова замелькали отрывки воспоминаний: обессиленный, едва двигается и глаза—замученные, блеклые, больные…

—Когда ты почувствовала, что проклятье исчезло?

Гелина задумалась.

—Хм, ну где-то через пару дней после вашего отъезда…— неуверенно проговорила она. Милетерис сложила руки на животе.

—Не сходится… Хотя если проклятье было такое сильное… И если это Дракон другого Хозяина…

—Мили, я не понимаю твоих мыслей. – забеспокоилась Стражница Заставы. Милетерис медленно подняла на неё тревожные прозрачные глаза, глядя озабоченно и расстроенно одновременно.

«Кто тот Дракон? И если он не Дракон Принцессы, то по чьему приказу он забрал проклятье?..»

Гелина, несомненно, здорова. В ее теле не осталось ни следа от проклятья, его мог забрать либо Дракон, либо равный ему по силе, решила Защитница.

«У Дракона не может не быть Хозяина. Он должен был выполнить чей-то приказ…»

—Проклятье может забрать тот, кто его навеял. Или Духи… Но одаренные для Духов не важнее муравьев, остается Дракон. Проклятье навеял Дракон и забрал его тоже Дракон, только другой, не иначе? – Милетерис сама для себя подводила сумрачные итоги. Гелина угрюмо молчала.

– И того другого Дракона, который снял проклятье, ты хотела бы, чтобы я застрелила. Застрелила того, кто спас тебе жизнь и теперь умирает, если еще не умер, не так далеко отсюда. — казалось, что ветер стих после этих слов. Милетерис отрешенно смотрела на Гелину, Гелина, как ни странно, сохраняла спокойствие, недоверчиво глядя на неё, что смущало Защитницу.

—Невозможно…— прошептала она. — Для тебя же будет лучше, если ты ошибаешься… Мили, разве может другой Дракон забрать проклятье? Это же равносильно тому, что я могла бы забрать твои чары. Но это же не так…

—У одаренных не так. — согласилась Милетерис и нервно засмеялась. — Но Драконы связаны между собой— один умрет, другие сразу почувствуют. И не просто почувствуют.

—Умрут? — с надеждой выдохнула Стражница Заставы. Милетерис прижалась спиной к стене, задумчиво глядя в потолок.

—Но я не понимаю… Просто, если на тебя навеял проклятье Дракон одного Хозяина, то его собрат может забрать проклятье. А если навеял Дракон Принцессы Александры, а забрать решился чей-то другой Дракон, то он смог бы забрать, но маловероятно, что смог бы перебороть проклятье… Не знаю, может поэтому он так долго и отходит, я встретила его, еле живого спустя две недели… Но не думаю, что ему достанет сил выкарабкаться. — тяжело вздохнула девушка.

–Но зачем собратьям по природе противостоять друг другу?

–Не собратьям, а Хозяевам. Возможно, что не только Принцесса Лунной Тени – Хозяйка… – Защитница протяжно вздохнула, взлохматила волосы на макушке, закусив губу, и добавила:

–Я просто не нахожу другого объяснения всем этим фактам, Гелина. Это самое удачное, что можно сплести из имеющегося.

Подруга изумленно смотрела на неё.

—Откуда ты столько знаешь?

—Из книг, из того, что слышу и что мне говорят… Я с детства сообразительная и внимательная. — произнесла Милетерис, помрачнев.

Гелина молчала—в самой глубине души, она сомневалась в выводах подруги, находя их нелогичными и путанными, противоречащими друг другу. Сбивало с толку, что на деле спас её не Дракон, а муж Защитницы Хайфа и поэтому все остальное звучало неубедительно и весьма голословно. Но взгляд подруги— открытый, прямой, отчего-то печальный говорил Гелине о том, что она в своей правоте уверена. И это заставило Стражницу Заставы испуганно вздрогнуть и сглотнуть.

Отрывок 42: Мастера покидают Хайф

Через несколько дней испугаться и также недоверчиво посмотреть предстояло Мастеру линии патрулирования. Фредерика едва не захлебнулась от изумления, когда Ториана, отодвинув кресло села перед ней. Неожиданность появления в Трапезной Мастера линии разведки, ставшей в последнее время затворницей своего кабинета, так изумила Мастера линии патрулирования, что большой глоток кофе застрял у неё в горле.

—Все хорошо? — Ториана перегнулась через стол, чтобы похлопать Фредерику по спине, но Мастер линии патруля резко подняла руку.

—Не надо. — прохрипела она, судорожно закашливаясь. Соседние столы оглядывались на них. Ториана пожала плечами и легко опустилась в кресло напротив Мастера линии патруля. Фредерика настороженно посмотрела на неё, незаметно промакивая лужу на скатерти. Заметив её взгляд, Ториана улыбнулась.

—Я хочу переговорить с тобой.

—О чем? — удивленная Фредерика не сводила с неё пытливых глаз. —О Милетерис? —на удачу спросила она и тяжело вздохнула, когда Ториана уклончиво качнула головой.

—И о ней тоже. Но я хотела спросить—не видела ли ты что-нибудь странное? Во время патрулирования?

—Знаешь, ты поздновато спрашиваешь…— осторожно начала Фредерика. —Я начинаю подзабывать. Вроде бы ничего.

—Никаких следов на земле— когтей или зазубрин? Странных молодых людей с сияющими глазами? Ничего такого?

Фредерика слегка подняла подбородок— так вот куда она клонит!

—Настолько странных точно не видела.

Но она ошибалась. Ториана клонила совсем в другую сторону.

—А хотела бы увидеть? — приподняла брови Мастер линии разведки.

Улыбка на лице Фредерики поблекла.

—Ты предоставляешь возможность посмотреть на Драконов вживую?

—Не я. Трибунал. – Ториана поднялась под пораженным взглядом Фредерики. —Вернее его часть.

—Трибунал предлагает мне следить за Драконами? — Фредерика вскочила с места, бросилась за ней. — Я не могу! Я же Мастер линии патруля, а не разведки! Трибунал сошел с ума! Я не поеду в Сарроу! Нет!

—Ты сейчас напоминаешь Мили. — прошипела Ториана, схватив Мастера линии патрулирования за локоть и оттащив её к одной из портьер, свисающих с лестничных пролетов. — Касем и Гедеон все объяснят—и тебе, и мне. Не думай, я тоже в стороне не останусь.

Фредерика застонала, встряхнула фижмы, сердито глядя на Ториану. Ну, почему она такая холодная? Такая расчетливая! Откуда такой спокойный ясный взгляд? Мастеру линии патрулирования хотелось визжать и колотить все, что попадалось под руку от отчаяния и досады.

Не удержавшись, она швырнула в портьеру водной сгусток. И выдохнула.

Ториана сглотнула.

—Идем?

Фредерика зло мотнула головой— чего уж там, идем!

Едва они поднялись на пару пролетов, как догнали еле переставляющую ноги на ступеньки Милетерис. На плече у Защитницы покоился деревянный меч, носки сапог были насквозь промочены, она хлюпала носом, заправляя за уши выбившиеся пряди. Увидев идущих сторону южного крыла Стражниц, Милетерис выдохнула:

—Она выбила мне плечо! — пожаловалась девушка. Ториана неуверенно улыбнулась:

—Лика?

Вместо ответа, Милетерис со всей силы сломала меч о колено и охнула от боли.

—Больше некому. — буркнула она, тяжело ступая. Фредерика невесело хмыкнула:

—Сегодня у всех день не задался.

Спустя полчаса Фредерика мысленно повторила свои слова— под холодным сосредоточенным взглядом Мастера Касема, она не смела даже переглянуться с Торианой, но внутри проклинала все и вся, в том числе и себя. Гедеон, расхаживая между ними, молчал до тех пор, пока в залы не вошла Лика—довольная и порядком растрепанная. Она появилась через четверть часа, как за спинами Мастеров закрылись двери—легкой твердой поступью прошла через всю залу, оставляя мокрые разводы на натертых полах, сняла с пояса ножны, удобно устроилась на подоконнике и уложила меч на колени, даже не снимая плаща. Чувствовалось, что она спешит.

—Можно было бы отправить любого Мастера. Но Мастер Александр из линии поддержания порядка в Заставе не может покидать Заставу. Мастер Касем из линии защиты гарнизона нужнее в Хайфе. Сель еще в ссылке, к тому же мало осведомлена. Нужны Стихийники. Это либо я, либо ты, Фредерика—с этого начал Мастер Гедеон, когда две Стражницы покорно склонились перед ним.

—То, что Вам поручается—весьма опасная и непредсказуемая затея. Даже безумная— следить за Драконами и защищать Принцессу. Но делать это, конечно же, нужно неявно, чтобы не вызвать подозрений, недовольства, страха…Трибуналу, конечно, нужны разговоры или, если возможно планы, но специально что-то узнавать, рискуя жизнью не нужно. Как и писать. Вы можете использовать свою память. Кстати, если будет что-то интересное не только со стороны обитателей Резиденции, но и со стороны наших вельмож, тоже не забудьте. — добавил Мастер Касем.

Ториана кивнула. Мастер Фредерика нахмурилась.

—Я же патрульная— я не знаю и сотой части о том, о чем знают разведчики.

—Тут ты права. — с гордостью прошептала Мастер Ториана.

—Ты и не должна знать слишком много. — Мастер Гедеон понимающе смотрел на неё, но от него не укрылось довольная улыбка скользнувшая по губам Мастера линии разведки. — В отряде сопровождения будут и разведчики. Ты же, как Мастер, сможешь сопровождать вельмож в частных встречах, будешь близка и к Принцессе, и к ее Драконам, и своими глазами сможешь увидеть, что их связывает.

—Я еду туда, как личная Стражница, чтобы присматривать за Драконами? — широко раскрыла глаза Фредерика.

—За всеми. И за нашими вельможами тоже, ведь они могут начать действовать и говорить не то, о чем мы договорились. – мягко сказал Гедеон. Мастер линии патрулирования не уступала:

—А вы с Торианой где будете?

—Ториана остается в Хайфе, чтобы держать все в своих руках. А я тайно поеду с отрядом из своей линии в гарнизон Сарроу, чтобы поддержать тебя, и в крайней ситуации помочь. Но Фредерика, если мы встретимся в Резиденции, то уже не буду Мастером из гарнизона Хайф. И мы не должны никак показать, что знакомы.

Фредерика застонала.

—Трибунал напишет письмо, в котором будет объяснено, что Стражники Хайфа на пару недель останутся при Дворце Принцессы Лунной Тени, как сопровождение Управы. Управа подтвердит, что лично выбрала каждого из Стражников. – заверил Мастер Касем.

–И когда же?

–Будь готова. Это может случиться и завтра, и через неделю.

Фредерика качнулась. В глазах потемнело, сердце тревожно кольнуло в груди, ей даже показалось, что под черными мушками исчезли лица Мастеров и Лики, стены зала. Потом все вдруг прояснилось— она медленно подняла голову, бросила один умоляющий взгляд на Ториану, но она вздохнула и отвернулась.

– Подготовь и передай все дела своей Защитнице. – посоветовал Гедеон. Фредерика усмехнулась:

–Милетерис?

–В линии патрулирования разве два Защитника?

—Следить за Драконами и тайком охранять Принцессу Александру от них же – это задание для самоубийц. С нами могут поступить также, как и с тем отрядом. — проговорила Мастер линии патруля. Ториана потупила взгляд— никто из них не хотел её обнадеживать.

Возможно все.

И тут нечего скрывать.

—Все может случиться. Но ты – Стихийница, а значит сильнее многих. Будь внимательна к деталям и деликатна. Не нужно рисковать и идти на провокацию. В конце концов, официально Стражники сопровождают нашу делегацию. Будь открыта и доброжелательна, чтобы у Драконов не возникло ни сомнения в том, что наши Стражники – угроза. — Мастер Касем не поворачивался к ним, прижимая руку к груди и морщась. Когда он замолчал, кабинет на несколько минут сковало молчание. Только загнанно дышала Фредерика, да и то, так тихо, что не нарушала давящего безмолвия, повисшего между Мастерами.

—А когда я должен уехать из Заставы? — наконец, тихо спросил Гедеон. Мастер Касем обернулся к другу.

—Для тебя, послезавтра— самый крайний срок. —Мастер линии защиты гарнизона прижал к губам серебряный перстень, сверкнувший на солнце белым пучком. —Мастер Ториана, покажите и расскажите Мастеру Фредерике и Мастеру Гедеону, все, что им может пригодиться. И внимательно, объясните им все до мелочей. Пока у нас есть время на эти мелочи.

Мастер Ториана, услышав свое имя, поклонилась, желая развязать вынужденный разговор. Ей не нравилось напряжение, не нравилась обреченность Фредерики, суровое молчание Гедеона, напор Касема. Она порывисто согнулась.

—Так точно.

Следом за ней поклонилась и Фредерика—вяло, неохотно, словно вдруг стала слишком хрупкой и немощной. Как некогда Гелина. Это воспоминание болезненно кольнуло Касема в солнечное сплетение, сломанной и застрявшей стрелой отозвалось в сердце. Он, конечно, надеялся, что все закончится хорошо, но не мог не строить догадок, если Фредерика пострадает. Не разумнее ли отправить Юнию? Или саму Ториану, хотя… Если Ториана будет там, кто будет управлять линией отрядом сопровождения?

Они могут лишиться Мастера линии патрулирования и Мастера линии устранения внешних угроз, Стихийников. И преемницей станет Милетерис—неумелая, спесивая, неспособная и Лика—Странствующая Стражница, Мастер Иллюзий. Больше некому. Фредерике и Гедеону лучше всего вернуться в Заставу. От этого будет многое зависеть. Слишком многое. Касем понимал, что не сможет сказать об этом Мастерам, но искренне верил в предупредительность Торианы, которая не привыкла оставлять тех, кто зависел от неё.

Мастер линии защиты гарнизона боялся, что его голос будет дрожать, когда он прикажет им уйти и знал, что они ждут этого от него.

—Вас…— он прокашлялся. — Лика будет сопровождать вас до Сарроу. —Лика кивнула—неопределенно, словно еще не решив, радоваться ли заданию, или злиться. —Вы… идите.

Он махнул рукой, сосредоточенно сжав губы, кивнул. Ториана облегченно выдохнула— подхватив юбки, она увела оцепеневшую Фредерику из залы. Когда за Мастерами закрылась дверь (это сделала предусмотрительная Ториана), Касем устало опустился в кресло и, уронив голову на руки, просидел в таком положении несколько томительных минут.

Мастер Гедеон отпустил Лику, что-то коротко сказав ей. Странствующая Стражница быстро кивнула и, спрыгнув с подоконника, вылетела из залы, не прощаясь. Мастер повернулся к другу.

—Фредерика будет личной Стражницей наших вельмож. А я напрошусь в охрану от гарнизона Сарроу. Нам никто не причинит вреда.

Касем не отозвался, он только поднял голову глядя на Гедеона.

—Не пытайтесь лезть не в свое дело. Просто наблюдайте на отношениями между Принцессой и ее Драконами. По правде говоря, я не верю, что Принцесса находится в опасности из-за близости к ним. Не верю, хотя Дух Голубого Леса думает иначе…

** *

Иногда Кит виделся ей во сне, как Хранитель Голубого Леса.

И сны эти были такими яркими, такими реалистичными, что проснувшись, девушка долго не могла понять, где она и где он. Пару раз Защитница даже думала, что спит в Голубом Лесу под звериными шкурами и ей снится, что она вновь вернулась в Хайф и стала Стражницей. Но с наступлением утра, дымка сладкого дремотного заблуждения рассеивалась, образ Хранителя Голубого Леса мерк, а обязанности Защитницы и Стражницы линии патрулирования, наоборот, ложились на ее плечи и без того отягощенные погонами Лейфа.

Особенно заметнее нагрузка стала после загадочного исчезновения Фредерики. Мастера линии патрулирования словно бы никогда и не было– никто, кроме Милетерис не интересовался ее исчезновением, даже Стражники ее линии, что говорить об остальных одаренных Хайфа. Первые несколько дней, Защитница отдыхала и телом, и душой–помимо Фредерики пропала и Лика, а потом Милетерис поняла, что давно уже не видела Мастера Гедеона. Но собрав всю линию, девушка была вынуждена признать, что исчезновение Мастера линии таинственно и внезапно– Стражники патрулирования тоже не знали, куда пропала их Мастер, но за неимением таковой, они переложили обязанности Фредерики на ее Защитницу. Едва-едва выучившаяся приходить вовремя на построение, вести ток Стражников через патрульные точки: Сарроу, Смолен, Кландси, обеспечивая патрульных и лошадьми, и людьми, и пропитанием на весь путь и помогать Фредерике вести учет патрульных, чтобы никого не обязать сверх должного– теперь ей приходилось проводить тренировки и следить за обеспечением линии внутри стен Хайфа, поддерживать порядок на этаже, занимаемой линией, вести отчетность и отчитываться по ней перед Трибуналом. И чем глубже затягивала ее рутина, тем меньше удавалось спать и тем реже снился Кит. Прежде отрешенная и спокойная Защитница превратилась в недовольную и мрачную Мастера–если раньше она могла подшутить над Фредерикой или посмеяться с патрульными, то отныне она уподобилась Фредерике в том, что требовала немедленного и точного исполнения приказов, ходила без настроения и не реагировала ни на какое обращение. Мастер Ториана, встретив подругу в середине марта, только поклонилась ей–девушка кивнула на полном ходу, но не замедлила шага.

В Трапезной, куда она приходила редко и только поесть, зашептались, косо поглядывая на Защитницу Заставы, решительным шагом направляющуюся к столу Стражницы Заставы, но сверкающие глаза девушки заставили всех обедающих отвернуться и через силу переключить свое любопытство на тарелки. И только Гелина продолжала смотреть на подругу и с наслаждением поедать тост.

—Это более чем странно! — Милетерис покачала головой, садясь напротив Стражницы Заставы. —День-два я могу покомандовать линией, еще пару дней могу сказаться больной, но минул месяц–от Фредерики никаких новостей!

Гелина быстро посмотрела на неё, девушка прищурилась.

—Ты что-то подслушала? — вдруг оживилась Милетерис, но Гелина отрицательно покачала головой.

—Я не всесильна. А ты служанку не спрашивала? Ты же говорила, она служит Фредерике.

Девушка вздохнула:

—Её не пугает даже то, что я Защитница с Драконьей кровью. И живу в комнате убитой Принцессы. Вряд ли угрозы возымеют эффект.

Гелина задумалась.

—Да уж… Лика обычно сопровождает отряды патрулирования. Не всегда и не все, но довольно часто. Фредерика же могла запросто уехать в Кландси…

—Ни слова не говоря и оставив сотню Стражников? – Гелина мягко качнула плечами.

—Хм… Ториану я тоже стала редко видеть в Трапезной. Хотя про Ториану вообще бесполезно говорить— Мастер линии разведки себе на уме. Она запросто может закрыться у себя в покоях или в кабинете, обсуждая со своими разведчиками одни им понятные вещи. Одни из самых способных Стражников исчезли—тихо и разом. Рискну заметить, что их куда-то направил Трибунал.

—Куда-то? — Милетерис лукаво прищурилась, Гелина, догадавшись, о чем подумала девушка, тонко улыбнулась.

—Отличный повод заглянуть к Наставнику. — заговорщески заметила Стражница Заставы. —С другой стороны… У тебя нет Лики и суровой Фредерики. Ты сама себе хозяйка! Нужно этим воспользоваться!

–Раньше меня заботили только эти двое. А теперь сотня одаренных и Трибунал! Нет уж, пусть все будет по-старому.

Проводив Гелину до ворот Дворца, Милетерис вернулась в свои покои, забралась с ногами на кровать, смяв пышную атласную юбку, машинально достала из корсажа платья сердце гиднимы и сжала в ладони, закусив губу.

«Что происходит в Хайфе? Внезапно исчезают несколько Мастеров, и никто не беспокоится? Кругом тайны, интриги, обязанности–Хайф, каким я помнила его тогда, с его забавами и долгими досугами, был ли он таким всегда, или же на самом деле изменился?..»

—С другой стороны, — вслух сказала она. —Если мне об этом не сказали, то значит мне и не надо знать. Но…— она виновато опустила глаза на камень в руке. —Я же не успокоюсь, пока не узнаю! И Гелина тоже!

«А может лучше и не знать. К чему мне эти тайны, если единственное, чего я хочу–это чтобы время летело быстрее?..» —Милетерис сглотнула, перевела взгляд на окно. Холодное сияние пробивалось сквозь стекла, она подползла к краю кровати и спустила ноги, качнувшись, подошла к окну, войдя в поток света.

Луна висела прямо над ней. Окруженная голубоватым ореолом, она казалось серебряной монетой среди мелкой алмазной россыпи звезд. Опустив взгляд, Милетерис увидела, как между соседних башенок, далеко за пределами Дворца мерцает Золотой Лес. Волны лунного света переливались от дерева к дереву, Лес дышал и дрожал. Милетерис казалось, что она слышит тихий шорох осыпающихся листьев.

Она робко коснулась стекла и тут же одернула пальцы—холодно. Глаза снова наткнулись на далекие деревья Золотого Леса. Где-то в той стороне стоит Сарроу. В замке наверняка сейчас безмятежно спит внезапно ожившая Принцесса Лунной Тени. Где-то неподалеку от неё Драконы, Охотники и верные Стражи своей Хозяйки.

—Кит…–прошептала Защитница, вздыхая: –Что бы ты сказал, узнай, что происходит в Хайфе? Как посоветовал бы мне поступить? Расстояние между нами обезличило тебя, сделало всего лишь воспоминанием, но я думаю о тебе и жду того дня, когда скину погоны Стражницы. Только бы ничто не помешало мне, только бы Принцесса Лунной Тени не готовила заговор или мятеж… Только бы никто больше не умер по вине Драконов и из-за ее приказов.

Девушка уткнулась лицом в стекло, слегка поморщившись. Заскулила от досады.

—Один день. Вдруг Фредерика вернется завтра. — прошептала она. — Где бы она ни была, она должна вернуться завтра-послезавтра. И все те, кто с ней.

Милетерис отняла лицо, сосредоточенно глядя на мутный след на стекле. То ли дело во мраке и холоде за окном, то ли в ощущении постоянной тревоги и одиночества, но девушка чувствовала, как мелкая дрожь охватывает все ее тело. Первые мысли уже зародились в голове, закрались сомнения, но она еще не обрела смелости высказать их вслух и потому молчала, вглядываясь в свое отражение, неожиданно четко и резко проступившее сквозь напотевшее пятно.

—И если она в Сарроу…–медленно произнесла Защитница, вздыхая и предчувствуя, что ее Мастер вместе с Ликой и Мастером Гедеоном не просто вместе, а в том месте, которое не только не гостеприимно, но и смертельно опасно.

–Возвращайтесь…

Едва она выдохнула, как перед мысленным взором, появились привычно спокойная Ториана, с вежливой улыбкой спрашивающей у неё о тренировке, и беспокойно оглядывающаяся Фредерика. Обогнав её, оба Мастера свернули в коридор, кратчайшим путем ведущий на верхние этажи, причем Ториана едва ли не силой тянула за руку Фредерику. Одна не хотела идти, вторая отчаянно хотела куда-то её отвести. Не к Трибуналу ли, приготовившему что-то малоприятное для Фредерики и, возможно, для Торианы?.. Милетерис почесала кончик носа, неосознанно повторяя излюбленную привычку Кита. Потом вдруг спохватилась и резко села:

—А ведь вельможи уехали из Заставы! И наши Мастера пропали… Они уехали вместе. К Принцессе… Что происходит? В Сарроу. Или в Заставе. Что происходит в этом мире?..

Отрывок 43: Один неверный шаг

Дегэйр чутко повел головой, уловив в голосе Кименуса нотки раздражения. Первый Дракон ходил по Залу Семи Ладоней, обозленный и крайне раздосадованный. Третий Дракон напряженно следил за ним.

–Немыслимо! Я должен встречать Управу Заставы и Стражников. Она заставляет меня. Она смеет принуждать меня!

–Ты ее подданный, ее Дракон, почему ты злишься? – повысил голос Третий Дракон. Кименус опасно оскалился, сверкнув стальными глазами. Замечание собрата, отчасти справедливое, лишь сильнее ярило его, отвыкшего от приказаний и унизительных поручений.

–Почему она не велела это тебе? Ты же ее верный слуга, неотступно следующей за своей Хозяйкой. Почему вдруг она вспомнила обо мне?

Третий Дракон неопределенно усмехнулся и перевел лукавый взгляд на окно. Он живо вспомнил издевку собрата, его насмешку по поводу рассеявшихся сил Защитника, он знал о его слабом месте– свобода. Лишь на мгновение его душа озарилась светом отмщенья, но талантливому Душителю Кименусу было достаточно и мига. Разом поняв, чьих рук его злоключения, он подлетел к Третьему Дракону, оторвал его от пола и, обратившись в Дракона, швырнул в стену. Дегэйр, и прежде привыкший получать тумаки от собрата, ни издав ни звука рухнул на пол грудой складок.

Первый Дракон мог многое позволить собратьям из-за банального равнодушия к окружающему. Если кто-то из Драконов искал с ним сражения, он охотно втягивался в побоище, но скорее из-за скуки, чем из-за нанесенного оскорбления. Он был настолько самодостаточен и внутренне независим, что прожил почти три века хоть и одиноко, но счастливо. И вполне довольствовался сосуществованием рядом с безрассудным Дегэйром, пока был предоставлен сам себе. Но стоило Третьему Дракону забыться и вынудить Принцессу Лунной Тени закинуть на Первого Дракона цепь, как Кименус потерял над собой контроль, ослеп от ярости и выпустил наружу Драконью сущность.

Он быстро подавил беспамятство и вновь обернулся человеком, дыша тяжело и судорожно, словно только-только вынырнул из глубин моря. Вытянув руку, Первый Дракон направил указательный палец на Третьего Дракона:

–Ох, ты еще пожалеешь о своей глупости…

–Да что ты мне сделаешь? – смеялся Дегэйр, оттирая с уголка рта струйку крови. Он смотрел на собрата с веселой иронией, открыто и с вызовом. Третий Дракон смеялся перед направленным пальцем собрата, дразнил его мерцающими глазами, неуклюже поднимался на ноги под бешеными, еще не вернувшими приятное серебристое сияние, глазами. Он осмелел от желания унизить собрата и поизмываться над ним.

Кименус прищурился, его глаза, некогда светлые и бездушные, налились свинцом.

–Только и можешь, что развязывать драки, как Очаровашка. Только на это и годишься. И еще, чтобы кланяться Стражникам!

Палец Первого Дракона дрогнул, когда Кименус резко широко раскрыл глаза на словах собрата. Он уже решился покарать глупого собрата– задушить его надежды на взаимность, готовый повергнуть его в страшные муки осознания собственной никчемности. Первый Дракон выдохнул.

И передумал.

Его улыбка, сладостью растекшаяся по губам, заставила Третьего Дракона содрогнуться. Чиркнув в воздухе, палец подогнулся и спрятался в ладони. Сжатый кулак тяжело упал вдоль тела. На лице вновь появилось выражение незыблемости и задумчивости.

–Боишься показать свое истинное обличье при Гопоже? – Дегэйр выпрямился, откидывая за спину перекрутившуюся мантию. Первый Дракон повернул голову в направлении шагов Принцессы Лунной Тени. Улыбка стала шире, но холоднее. Он пошел ей навстречу – медленно и торжественно, словно жених, встречавший невесту.

Александра вошла в Зал Семи Ладоней, сопровождаемая несколькими прислужницами. Она была серьезна, но спокойна; увидев своих Драконов, Принцесса Лунной Тени округлила губы, издав короткое: «О-о-о…». Она искренне изумилась встрече с ними, но переступив порог, уже не осмелилась выйти.

–Что вы здесь делаете? – машинально спросила Принцесса Лунной Тени, внимательно посмотрев на Дегэйра, торопливо приглаживающего волосы. Поймав ее взгляд, Третий Дракон почтительно упал на одно колено, оказывая и уважение, и приветствуя ее. Кименус остановился напротив Принцессы Лунной Тени и, глядя прямо и внимательно, выпалил:

–Принцесса, я чувствую сердце Второго Дракона.

–Что?

–Нет…– простонал Третий Дракон, поднимаясь с колен.

–Что ты сказал, Кименус? – выдохнула Принцесса Лунной Тени. Она неверно качнулась, затрепетали складки платья, взметнулись руки, распахнулись бездонные глаза.

–Повтори же. – с нажимом потребовала она, глядя на Первого Дракона так пристально, как он еще не знал.

—Я чувствую сердце нашего собрата. — кивнул Кименус. Дегэйр широко раскрыл глаза и медленно повернулся к Первому Дракону. — Удивительно, но, кажется, Второй Дракон жив.

Дегэйр, вытянувшись, как ивовый прут по направлению ветра, дернулся и напряженно всмотрелся в лицо Хозяйки, с болью в груди видя, как начинают искриться глаза Принцессы Лунной Тени, как на скулах появляется холодный, словно зимний закат, румянец. Она загорелась от слов Первого Дракона, запылала изнутри, и не было в мире таких сил, которые могли бы ее отвлечь, могли бы погасить. Кименус слегка опустил голову и стрельнул глазами в собрата.

Третий Дракон был сражен, раздавлен, уничтожен. Вспышка Первого Дракона родила бурю, в которой слова были неуправляемыми воздушными потоками, они закрутили его надежды, его почти тщетные попытки превзойти фаворита и развеяли, не оставив даже отклика в сердце Александры.

–Ты уверен?..

–Его сердце бьется.

Принцесса Лунной Тени радостно вскрикнула, подпрыгнула и закружилась по комнате, смеясь, как безумная. Раскрасневшаяся (куда делась эта благородная бледность?), с тонкими ниточками волос, выбившихся из высокой прически, она остановилась у окна и вытянула руку, сжав ладонь в кулак, когда внутри оказалось несколько прохладных капель.

–Я же знала, что он жив, не верила, нет, знала. – выдохнула Принцесса Александра, блаженно зажмурившись. По лицу разливалась счастливая улыбка, ресницы и веки мелко дрожали, грудь от волнения вздымалась.

–Как давно? Когда ты почувствовал его? – Кименусу стало жарко, когда она подбежала к нему, впиваясь в его глаза своими темными, зачарованно мерцающими глазами. Дегэйр за ее спиной с ненавистью смотрел на собрата. Кименус легко отступил на полшага, кашлянул:

– Лишь утром. Но я не смог сказать раньше, я был озадачен приказом встретить делегацию из Заставы.

—Он мне нужен. — перебила его Принцесса Лунной Тени, наступая. — Скажи, Кименус, с ним все хорошо? Знает ли он обо мне?

—Не знаю, Ваше Высочество. Я чувствую, что он жив, но я никогда не мог почувствовать его ощущения. Он был слишком скрытным. Но он жив, он определенно жив.

—А ты Дегэйр? — она рывком обернулась к Третьему Дракону, с бессильной злостью смотрящего на собрата. — Ты его чувствуешь?

—Да…— выдавил Третий Дракон и опустил голову. Так просто и быстро— она рассталась с сомнениями, а он с миражами. Теперь только вопрос времени—Александра найдет его. Найдет, во что бы то ни стало, даже если придется положить перед ним все Заколдованные Земли. Отныне, он, Второй Дракон, незримый хозяин положения и их Хозяйки.

—Найдите его! Найдите моего Дракона. — прошептала Принцесса Александра, сбиваясь с дыхания от волненья. Кименус с деланным сожалением качнул головой.

—Я не смогу. У меня приказ...

—Дегэйр! – и Третий Дракон дернулся, как от выстрела. Он медленно поднялся, держа голову низко опущенной, а пальцы до побеления стиснутыми в кулаки.

– Найди его как можно скорее.

– Госпожа! – попытался возразить Дегэйр. – Он же предал вас! Он сбежал!

– Я не желаю слушать никаких гадостей о нем. Он Дракон, как и вы, а я его Хозяйка— ему некуда больше идти. А вдруг он тоже ищет меня и не может найти? Давай, у тебя есть приказ. Отправляйся сегодня же!

–Мы слышим его сердце, но это звук такой тихий, что я даже не знаю направления! – противился Дегэйр.

– Что ж, Кименус!

–Нет-нет… Я лечу. Сейчас же. – тут же смирился Третий Дракон, стараясь не смотреть в сторону торжествующего собрата. Уж Кименус мести ради непременно разыщет и приволочет Второго Дракона – Дегэйр кивнул сам себе – нет, лучше самому взяться за дело, неспешно и с неохотой, и целью на другой результат.

–Кименус. – повторила Принцесса Александра. –Через десять минут я жду тебя на террасе с твоими планами по размещению вельмож из Заставы и Кландси. Помни, что при них будут личная стража. Надеюсь, ты это учел?

Первый Дракон поклонился, его лицо окаменело. Александра, откинув юбки платья, решительно вышла из Зала Семи Ладоней.

Кименус перевел темно-серые глаза на Дегэйра, сжавшего кулаки и готового броситься на собрата, и закурил.

—Как же. Потерявшийся Дракон. Шутка на многие столетия. Не может найти свою Хозяйку о местоположении которой знает даже не просыхающий пьяница в захолустье Смолена или Кландси.

—Думаешь, отомстил?!— Дегэйр дернул плечом, толкнув Первого Дракона в грудь. Кименус отшатнулся, схватил руку Третьего Дракона и с силой дернул в сторону. Простое движение, не способное даже нанести противнику вред, отшвырнуло Дегэйра. Взвыв от боли, Третий Дракон во второй раз за день сполз по стене и почти сразу уже оказался на ногах. Кименус поднялся на подоконник и оглянулся.

—Ты забываешь, что почти все окружающие умнее тебя. Думал, что сможешь безнаказанно пакостить? Только вздумай я, и тебя уже не было бы в живых. – прошипел Первый Дракон.

–Так убей. – ощетинился Дегэйр, разведя руки. Ему была безразлична боль от рук собрата, смерть– внезапная и мучительная, не страшила его. Больнее было встретить второго собрата, хуже пыток и смерти– принести его в Сарроу в теплые заботливые руки Принцессы Лунной Тени. И он наделся на великодушие Первого Дракона и на его гнев. Но Кименус не знал пощады и милосердия. Его месть, краткая, но неумолимая, была не завершена. Кара еще не накрыла спесивого собрата с головой.

–Однако ты нужен ей, чтобы отыскать нашего Очаровашку. Ищи. Но запомни— если Дракон прячется, найти его будет очень сложно…

–Но почему я?!

–Потому что мне надо встречать Управу Заставы. – фыркнул Первый Дракон. И прибавил:

–Пока будешь лететь, подумай, стоило ли внушать Александре такую глупую мысль, как прислуживание одаренным?

Третий Дракон с ненавистью, знакомой со времен Второго Дракона, смотрел на Кименуса и молчал. Кименус упивался победой, раскачиваясь на подоконнике.

– Хм, а ты тоже слышишь два сердца?.. – задетое самолюбие Третьего Дракона не позволяло ответить на слова Кименуса. Первый Дракон пожал плечами:

–Это так сложно – решить, когда у тебя есть выбор, но нет направления…

И он вышел из окна.

—Один раз почти нашел, и в этот раз найду…— пробурчал Дегэйр. — Только не надейтесь, что я оставлю его в живых!

Ему пришлось подчиниться, и он улетел, вернувшись лишь через неделю. Вернулся самым нетрадиционным для себя способом—верхом. Лошадь, чуя Дракона, нервно дергалась под ним, фыркала, вспрыгивала, норовя сбросить Дракона, но вопреки всему, Дегэйр держался в седле отлично. Кименус удивленно наблюдал за ним из окна, за его спиной Принцесса взволнованно металась по Залу.

–Вам нужно успокоиться. – усмехнулся Первый Дракон. – Через две минуты мы услышим нелепые оправдания...

—Почему верхом? — спросил он у собрата, пока Принцесса отвлеклась на сообщение от вельмож Кландси. Дегэйр быстро посмотрел на служанку и тихо ответил:

—Не хотел изумить наших гостей. — Кименус фыркнул. — Да и остальных людей в Заколдованных Землях тоже.

—Откуда только такая осторожность. — Третий Дракон хотел ответить, но бессильно махнул рукой.

—Как поиски? Судя по тому, что Очаровашки нет здесь, они не увенчались особым успехом.

— Знаешь, ничего не меняется. Я действительно нашел его. Я преследовал его, но…

—И где ты его нашел? — Кименус нервно усмехнулся. — Ты не смог его догнать? В воздухе? Черт, ты ни на что не годен!

Третий Дракон сердито смотрел на него, дергая уголками рта. В душе закипала лютая ненависть к собрату и досада на себя—по сути, Кименус был прав. И это только еще больше раздражало Дегэйра.

—Он был в поле далеко от людей. Я бы сказал, что он слаб, но стоило мне приблизиться, как он по излюбленной привычке удрал! — попытался оправдаться Дегэйр. Александра встала и молча залепила Дегэйру затрещину, что сильно уязвило Третьего Дракона и развеселило Первого— Кименус даже не пытался пригасить волны ярости, но предусмотрительно отвернул голову, пряча усмешку.

– Ты вынуждаешь меня думать, что ты намеренно не догнал его… – процедила она. Третий Дракон замотал головой. От новых обвинений и унижений обоих остановил звук за дверью – стук острым концом трости о мраморный пол, говорящий о важности сообщения. Принцесса приказала открыть двери. В проеме показалась Мастер линии патрулирования. Она издали поклонилась Принцессе Лунной Тени, а подойдя, вручила ей большой пухлый пакет. Александра удивленно вертела пакет в руках.

–Управа Заставы хотела бы поехать в Сарроу, посмотреть, как и чем живет бывшая столица Княжества Лунной Тени. – добавила Фредерика, увидев растерянность Принцессы. Александра оглянулась на своих Драконов, нахмурилась. Медленно кивнула:

–Думаю, это возможно. Я организую для Управы Заставы и Кландси экскурсию по городу. Передайте Управе, что я на ужине сообщу обо всех деталях.

Фредерика кивнула, стрельнув глазами в застывших Кименуса и Дегэйра. От ее пронзительного взгляда не укрылось красное пятно на лице одного из адъютантов Принцессы. Почувствовав, что она появилась в неподходящий момент, Мастер линии патрулирования попятилась, а в дверях поклонилась, и только после того, как дверь в Зал плотно сомкнулись, Фредерика подняла голову и заиграла бровями.

–Думаю, у меня больше шансов отыскать Очаровашку. –первым заговорил Кименус. – Дегэйр хорош в обращении с влиятельными и богатыми люди, вспомнить хотя бы его происхождение. А я хорош в том, чтобы присматривать за своими собратьями.

Принцесса Александра теребя в руках пакет с письмом, бездумно посмотрела на него. Дегэйр косо усмехнулся и сжал губы.

–Пожалуй. – согласилась она, через минуту уловив смысл в словах Первого Дракона. – Но сегодня и завтра вы оба мне нужны. Ты покажешь Сарроу Управе Кландси, а Дегэйр – Управе Заставы. А я хоть день отдохну от них всех.

И, обмахиваясь пакетом например веера, быстро вышла из Зала. Оба Дракона одновременно повели головами, словно могли сквозь стены увидеть, что Принцесса отправилась в свои покои.

Кименус нараспев произнес:

—Поймать Очаровашку трудно. Но не невозможно.

Дегэйр медленно повернулся к нему.

—Попробовал бы сам!

—Легко. — Кименус улыбнулся, в его безжизненных серых глазах появился стальной блеск. Третий Дракон сглотнул.

—И более того, я не просто найду его, но и верну Александре, которая на радостях забудет и обо мне, и о тебе.

—Тебе этого не удастся. — презрительно поморщился Дегэйр. Кименус удивленно приподнял брови:

—Отчего же?

–Ты не быстрее его, Кименус! – Третий Дракон покачал головой, чувствуя, что смог уязвить собрата. Но смех Кименуса заставил его вздрогнуть— Дегэйр обернулся. Кименус легко подхватил яблоко из блюда и, поигрывая столовым ножом, сыграл простенькую мелодию на бокале, оставленным Принцессой. Медленно поднявшись, он сел на подоконник, не щурясь глядя на солнце. Яблоко сверкало в руке.

–Это верно. Но помимо сердца Очаровашки я слышу и чье-то еще, бьющееся в унисон с его… Помнишь, ты охотился за сердцем Очаровашки? А что если это было не сердце нашего собрата, а именно второе сердце? Не представляю, как это возможно, но слышать мы можем либо сердца собратьев, либо сердца Хозяев… Так что, мне не нужно гоняться за неуловимым собратом. Просто нужно отыскать то, другое, сердце. — на лице Первого Дракона, освещенного солнцем, отразилась блаженная улыбка. У Дегэйра чесались руки выхватить у него яблоко и разбить о стену. И, словно, прочитав его мысли, Первый Дракон откусил большой кусок.

«Все просто.» —говорили его сияющие на солнце глаза. Дегэйр едва удержался, чтобы не завыть от злости. Надо же, как он попался! Как очевидно! Голубоватое пламя, причудливо извивающиеся в глазах Третьего Дракона, дрогнуло, начало гаснуть.

—Ну, удачи тебе. — процедил он Дегэйр.

«Он приведет его. Он найдет его… Он будет здесь… Очаровашка будет здесь!»

Это слово пульсировало в голове, билось в такт шагам— Дегэйр сухо кивнул и быстро направился к двери, горя изнутри нестерпимой ненавистью. Лакеи, стоящие в дверях с тростями поспешно опустили глаза, но Третий Дракон был настолько разозлен, что одним движением руки откинул первого, и уже взял было за грудки второго, когда насмешливый спокойный голос заставил его покрыться гусиной кожей:

—Веди себя, как обычный человек. Думаю, что Стражники Хайфа имеют также приказ следить за Принцессой и нами.

– Все-то ты знаешь!

– Это очевидно. Знаешь, я скучаю по Очаровашке. Он, конечно, крайне неприятен, но хотя бы не такой дурак.

—Если бы я тогда нашел то сердце…— Дегэйр отпустил лакея и тяжело вздохнул: —Очаровашки и в помине не было бы.

—Боюсь, что в помине не было бы тебя. Уверен, что раз он каким-то образом разделил свое сердце, ему важны обе его части. Если бы ты убил второе сердце, то Очаровашка не выпустил бы тебя живым.

– А разве ты не собираешься убить то сердце?

–Нет. – Кименус, казалось, был искренне удивлен. – Оно мне нужно, чтобы манипулировать Очаровашкой.

– А как ты поймешь, какое из сердец именно то, что ищешь.

–Если я тебе расскажу все до деталей, то разве ты не попытаешься перехитрить меня, Внушитель? Ну уж нет…

Дегэйр зарычал и побежал прочь от Зала Семи Ладоней. Двери закрылись, оставив Кименуса в одиночестве. Надкусывая яблоко, Первый Дракон старательно обдумывал план, неумело составленный младшим собратом. Открыв окно, он без замаха выбросил огрызок и перегнувшись через подоконник, глубоко и редко вдыхал весенний свежий воздух, словно мог так, лишь по запаху, найти и собрата, и его сердце.

* * *

—Я только хотел посылать за тобой. Ты нужна в Сарроу. — Мастер Касем, стоявший у окна, повернулся к ней. Его тусклые песочные волосы вспыхнули от яркого света, льющего из окна. С того дня, как девушку изумила иллюзия в окнах его кабинета, прошло больше двух лет, и белое небо, безжизненное и пустое в кабинете Касема привычно цвело закатным вечером, и время от времени маленькие юркие птички бились в стекла, создавая легкое перестукивание, как от часов.

—Зачем? — леденистые глаза в упор смотрели на неё, стараясь подобраться под ровное сияние, подобраться к настроению, подобраться под маску хладнокровия. Мастер Касем даже слегка удивился— когда она успела выучиться этому и у кого? Откуда такое спокойствие на лице, откуда такой уверенный голос? Почему-то ему она запомнилась такой, какой её под конвоем привели в этот самый кабинет более двух лет назад, и до этой минуты он смотрел на неё сквозь призму первого впечатления, видя испуганную, но дерзкую девчонку. Теперь же перед Мастером стояла Защитница— такая же лицом и ростом, но с другим выражением лица, с другой осанкой. Если ту двухгодичной давности Милетерис можно было напугать до слез одним взглядом, то эта выдерживала его взгляд с такой невозмутимостью, что лед глаз Касема начинал таять от огня, горящего в глазах Милетерис.

—Фредерику нужно сопроводить в Хайф. Она ранена. — неохотно буркнул он.

—Она ранена? — спросила Милетерис. —Что она делала в Сарроу и почему поранилась?

—Она упала с лошади.

–Фредерика? С лошади?

Мастер линии защиты гарнизона медленно подошел к ней. Девушка, в душе взволнованная его словами, вздрогнула, упершись взглядом в грудь Мастера Касема. Такое расстояние—не больше двух десятков сантиметров, только сильнее встревожило её, но она не позволила себе отодвинуться или опустить взгляд. Мастер линии защиты гарнизона не торопился с ответом на второй вопрос, и она подняла на него свои янтарные глаза, смело и открыто, что сильно задело Мастера Касема.

С чего ей казалось, что он старый? Седеющие виски, мешки под глазами, легкая небритость, от чего по впалым щекам и подбородку разлилась неяркая зелень—издалека его и вправду можно было принять за старика. Но вблизи— много ли было таких, кто стоял к нему также близко, как она? — Милетерис увидела совсем другого Мастера линии защиты гарнизона —уставшего, бледного, с острыми широкими скулами, с чистыми серо-голубыми глазами, во льдах которых нет-нет да мелькала на дне какая-то тень—удивительно похожего на Лейфа, только у сына были темные волосы и взгляд его глаз, таких же леденистых и холодных, был мягкий и веселый. Перед ней был мужчина той породы, которой старость касалось лишь слегка—такие мужчины росли медленнее, но уже повзрослев, они оставались мужчинами до последнего вздоха—к такой породе принадлежал и Александр Дмитриевич, что-то такое порой ей виделось в Лейфе и даже в Ките. И неожиданно Мастер Касем—человек, лишенный в её сознании каких-либо отличительных мужественных черт, вдруг увиделся ей мужчиной.

Мастер линии защиты гарнизона Хайф был недоволен— выдержка грозила ему изменить, а времени было мало. Он видел по глазам Защитницы, что ему придется ответить на её вопрос— размыто, что-то утаив, а что-то приукрасив, но ему придется дать ей ответ.

—Нашу делегацию повезли на экскурсию по Сарроу. Но лошадь Фредерики испугалась и сбросила ее.

Милетерис понимающе закивала, вспомнив о нервной лошади Мастера линии патрулирования.

–Ей грозит опасность от рук Драконов в замке Принцессы Лунной Тени? – сухо спросила Защитница. Мастер Касем нахмурился:

–Трибунал больше беспокоит то, что и самой Наследной Принцессе грозит опасность.

Милетерис громко фыркнула, но обеспокоенно спросила:

—Рана так опасна?

—Перелом руки и, к счастью, ушиб ноги. — тут же отозвался Мастер Касем. —Принцесса Александра обеспокоена её самочувствием и хочет отправить в Хайф со своим поверенным, но…—он неопределенно махнул рукой, словно говоря: «Неизвестно, что это за поверенный…»

—Почему тогда её не могут сопровождать Стражники гарнизона Сарроу? — Касем слегка отклонился и сделал быстрый шаг назад. Он принялся кружить вокруг девушки, мял свои узловатые пальцы, а Милетерис быстро обдумывала его слова, и предчувствие в её душе тревожило девушку—не тихо там, неспокойно...

—Они не могут. — бросил Мастер Касем. — А ты можешь. Отправляйся в Сарроу, постарайся опередить решение Принцессы Александры. Я не хочу, чтобы Мастер линии патрулирования оказалась в ненадежных руках. —Милетерис резко обернулась к нему, обдав Мастера линии защиты гарнизона таким жаром внезапно разгоревшегося огня на дне глаз, что он на миг отвел взгляд.

—Ведь Фредерика там не одна. Я чувствую, что Гедеон где-то в Сарроу или рядом с городом. Они там не ради безопасности вельмож. Они там наверняка Принцессы и Драконов. Так я говорю? И если Ториана не с ними, как я поняла, то где она?

—Допустим. Но это не твоего ума дело. — зло сказал Мастер Касем. —Ты слишком любопытна, и я знаю, что Мастер Ториана потворствует твоему любопытству. Но она разведчица, и ни ей, ни тебе не стоит об этом забывать. Трибунал распорядился отправить тебя— ты Защитница, что тебя удивляет? К чему столько вопросов?

—К тому, что я знаю, что там– в Сарроу. И мне хотелось бы быть уверенной в том, что вы тоже это знаете. Трибунал и Управа отправили двух Мастеров на верную смерть, а сейчас вы пытаетесь их спасти, отправив меня в Сарроу. От ваших решений и приказов, у меня порой волосы шевелятся на голове. Не страшно ли Вам, Мастер, за друга и за стихийницу, да еще и девушку?

—А тебе страшно, Милетерис? Раз уж ты знаешь, что там может тебя ожидать, то ты наверняка должна бояться.

—Но я не боюсь. — солгала Милетерис, гордо выпрямившись. —Бояться надо неизвестности, а не того, что точно грядет.

—Интересная философия. — усмехнулся Мастер линии защиты гарнизона. —Надеюсь она тебя выручит.

Уголок рта девушки непроизвольно дернулся после этих слов. Что можно противопоставить этому? Как бы ей ни было страшно, а страх за Фредерику, которая окажется в Драконьих лапах, едва только Сарроу скроется из виду, был сильнее. Тревога давила на кадык, сжимала сердце. Чем закончится этот день? Днем ли, вечером, или они доживут до завтра или следующей недели?

—Мне нужно перо, моя лошадь и послание к Принцессе, иначе меня просто не примут. — перевела девушка русло разговора. Мастер Касем неожиданно смягчился:

—Конечно. Через четверть часа все будет. И поторопись, Милетерис. В твоих руках жизнь— постарайся её сохранить и сама возвращайся.

Девушка слегка свела брови и, согнувшись, прижала руку к груди. Это был второй, и хоть она больше никогда этого не узнает, последний раз, когда Защитница поклонилась Мастеру линии защиты гарнизона в его кабинете.

За дверью её ждала Гелина— она беспокойно косилась на дверь, видя образы в голове своего Мастера и Наставника, взволнованно расхаживала по небольшому коридору, а когда увидела через мысли Касема, как Милетерис поклонилась ему и повернулась к выходу, Стражница Заставы бросилась к открывающейся двери.

—Мили, Мили…—беспомощно шептала она ей, хватая подругу за руки. Видя, как Стражница Заставы волнуется, Милетерис ободряюще улыбнулась:

—Я вернусь к ужину.

—Но Мили. Ты…

Сила воли изменила Милетерис. Поняв, что еще немного, и Гелина узнает обо всех сомнениях и страхах, девушка быстро обняла подругу и стремительной твердой поступью пошла по коридору, тратя все силы, чтобы не обернуться. Гелина смотрела, как легко колышутся складки её молочного одеяния, подскакивают цепочки на погонах, а видела мысли в голове Мастера линии защиты гарнизона. Увидев себя, она вдруг очнулась и постучалась.

—Входи.

Стражница Заставы осторожно открыла дверь и вошла. Касем поднял голову.

—Наверное, нет надобности говорить тебе, что все, что ты сейчас подсмотрела и подслушала, никто не должен знать.

—Конечно, Мастер. —Гелина покорно склонилась перед ним.

—Как было сегодня ночью?

—Все тихо. Даже слишком.

—О чем ты?

—Лики нет с постовыми уже пять дней. Где она?

Касем покачал головой, тревога в его глазах казалось, наконец, поддалась льду и навеки вмерзла в дно его глаз.

Отрывок 44: Поездка в Сарроу

Добраться до замка Наследной Принцессы оказалось проще, чем думалось Милетерис на первый взгляд. Будучи патрульной, она знала дорогу до разъезда, знала, где находится Сарроу, и в какой стороне от него лежат владения Князей Лунной Тени. И все же она не была уверена в своей мысленной карте, однако предчувствие легко определяло верный путь, и в итоге, когда Милетерис подъезжала к Сарроу, еще не начало темнеть.

Она скакала по сухой земляной дороге, вдыхая свежий и теплый воздух конца марта, желтая прошлогодняя трава двумя сплошными полосами стелилась по бокам, а солнце иногда мелькало в разрывах тонких, как паутина, облаков. Сарроу—с его массивными приземистыми домами, с деревянными башнями, с широкими улицами вырастал впереди, и жгучая тревога в груди начинала клокотать. Милетерис свернула с окружной дороги, по которой обычно патруль ехал в гарнизон Сарроу, слегка прижала пятки к бокам лошади и отпустила поводья, позволив животному вытянуться стрелой.

Кит был бы изумлен, увидев свою неуклюжую жену сейчас, не без усмешки подумала Милетерис. Едва ли он поверил бы своим глазам, если бы имел такую возможность— за каких-то четыре месяца, загнанная в манеже на взмыленной Фебе, в патруле, она научилась без опаски сидеть в седле, прямо и гордо держа спину и плавно переваливаясь из стороны в сторону, в такт лошадиному шагу; легко и уверенно бросала лошадь в галоп, поднимала её на дыбы, и хотя это получалось у неё только с Фебой, она заставила её двигаться иноходью. Лика, которая наблюдала за занятиями Милетерис в манеже, быстро развеяла её радость— скорей всего иноходцем Феба была от рождения, и заслуги Милетерис в этом не было никакой. Ториана, которая обучала Милетерис верховой езде, немного подумав, к досаде девушки, согласилась с ней. С тех пор Милетерис намеренно приходила на час раньше условленного времени, седлала Фебу и до прихода Торианы кружила по манежу. Иногда Феба сама двигалась иноходью, иногда же никакие ухищрения Милетерис не могли заставить её сбиться с привычного шага на иноходь. И все-таки, несмотря на многие неудачи и насмешки Лики, Милетерис привязалась к ежедневным (когда не было тренировок с Ликой) выездам, привыкла сама седлать Фебу; а после выездки, сгибаясь под тяжестью жестяных ведер, приносила ей воду, кормила с руки морковью, реже хлебом, овсом, черпая его из кадки, чистила лошадь и подолгу разговаривала с ней звенящим шепотом. Да, Киту было бы чему удивиться, если бы в какой-нибудь из таких дней он заглянул в конюшню и увидел бы, как его возлюбленная, прежде недоверчиво смотревшая на лошадей и старающаяся без надобности близко к ним не подходить, тихо фыркает в большие ноздри Фебы, гладит её точеную умную морду и прижимается к широкой мускулистой груди.

С этими мыслями она въехала в город, славящийся праздниками далеко за пределами Заколдованных Земель. Камни мостовых то там, то здесь были раскрашены в разные цвета, яркими всполохами пестрили тротуары. Почти все дома были расписаны и разрисованы—казалось, каждый хотел приобщиться к общему беззаботному настроению—признания в любви, клятвы, стихи, незатейливые детские рисунки и истинные шедевры—Милетерис почудилось, будто бы она попала в картинную галерею—не хватало только скульптур. Лошадь, словно поняв её, перешла на рысь, а потом и вовсе на шаг. Девушка, оглядываясь по сторонам, слышала, как весело смеются прохожие на тротуарах, слышала бубенцы на лошадиных постромках— почти все лошади в Сарроу были запряжены в легкие повозки, на голове каждой красовались либо большие помпоны, либо перья, либо цветы. Даже днем, в обычный будний день Сарроу, казалось, готовился, к вечернему празднеству. Милетерис, разглядывая улицы, не заметила, как въехала на площадь. И усмехнулась—а одна статуя все-таки имеется. И какая—отлитая из золота.

Из чистого любопытства—за минуту судьба Фредерики кардинально не изменится, уж она-то это чувствовала, Милетерис подъехала как можно ближе к статуе, вокруг которой растянулись палатки со всякой мелкой снедью и забавными вещицами. Гнедая лошадь, заменившая ей Фебу по ту сторону разъезда, громко фыркнула и тряхнула головой, напугав торговку.

—Чего так близко? Мусора нанесете. — она закрыла своей огромной грудью прилавок со специями, зло глядя как раздуваются лошадиные бока под Милетерис. Девушка пожала плечами и немного развернула лошадь.

—Это и есть Принцесса Александра?..— тихо спросила она у себя, но и торговка услышала её.

—Ага. Наша Принцесса. Скоро она станет законной Королевой, и мир придет, и Застава потеряет свое величие. —Милетерис молчала, не утруждаясь прислушиваться к ней—куда интереснее слов торговки была статуя.

Принцесса получилось удивительно живой—каждая складка пышного старомодного платья казалось трепетала под ветром, длинные пряди, свисающие с висков в любую минуту могли приподняться с покатых плеч. Глаза, лишенные зрачков смотрели вдаль и не видели ничего, однако брови, красиво изогнутые над тонкими веками придавали выражение лицу—решительное и в тоже время мягкое. На голове Принцессы сидела громоздкая, отделанная самоцветами корона—камни сверкали, точно змеиные глаза, шея была обмотана жемчужной ниткой, сделанной с таким искусством, что даже корона блекла в сравнении с ней. Маленький носик Принцессы Александры, округлый и аккуратный и чувственный изгиб едва обозначенных губ дополняли впечатление Милетерис—Принцесса была настоящей красавицей, ровно такой, какой и положено было быть Принцессе волшебного края.

Слегка покачав головой, ведь было чему позавидовать: и тонкому стану, и изящно сведенным рукам, хотя и не лишено, что эта статуя—лишь плод фантазии скульптора и искусства, Милетерис потянула поводья, и лошадь попятилась, высоко задрав голову. Торговка неодобрительно смотрела на неё все это время, по-прежнему пряча мешочки со специями под тяжелой обвислой грудью. Повернув, Милетерис стукнула каблуками, и лошадь коротко заржав, резво поскакала куда-то вперед, по дороге, что пряталась за статуей. Выпрямившись и озабоченно придыхая, торговка, красная от натуги, с коей защищала свой товар, сплюнула и оттерла рот рукой со словами:

—И эта с погонами. Бестия из Хайфа, не иначе.

А Милетерис, ведомая предчувствием, тем временем выехала из города и устремилась к конечной точке своего пути—Резиденции Князей Лунной Тени, которая зелеными крышами трех башен высилась над еще голыми деревьями. Впереди начинался раскидистый, темный и запущенный парк. Лошадь звонко процокала копытами по мосту через запруду, и Милетерис неожиданно почувствовала дурноту, которая накатывает в преддверии чего-то нехорошего, малоприятного.

Если бы можно было развернуться и поскакать обратно в Хайф, или туда, куда хочется!..

Если бы не Фредерика, Трибунал не отправил бы её в Сарроу, в логово Драконов. Она едет к своему Охотнику почти по доброй воле. Предчувствие подсказывало, что сейчас она как никогда близка к Охотнику, от которого когда-то спряталась в Голубом Лесу. Ощущения, которые покинули девушку, когда её нашел Хранитель Голубого Леса, вернулись, хотя и не в полной мере. Ей стало тяжело дышать, и желудок скрутило от первой волны страха.

«Только вперед. Сразу забрать Фредерику и прочь отсюда… Прочь.» —вопреки предчувствию она только сильнее ударила лошадь каблуками, скача во весь опор навстречу оставленным в прошлым ужасам.

—Я Защитница Хайфа. Я приехала сюда по поручению Трибунала гарнизона за Мастером линии патрулирования. —с этими словами, задыхающаяся девушка, вытащила из сапога небольшой шершавый пакет с посланием и передала его слуге, караулившему у входа в замок Наследной Принцессы. Слуга развернулся и, не говоря ни слова, поманил её за собой. Сглотнув, Милетерис резко задрала голову, почувствовав, что откуда сверху за ней наблюдают. Янтарные глаза—неспокойные и горящие неровным огнем, прошлись по парапету одной из башен, нырнули в галерею под ним. Выдохнув она быстро пошла за слугой, поджидающим её в холле, но покалывание в макушке, туда, куда был направлен чей-то взгляд, породило в ней тихую и болезненную тревогу—ей стало мерещиться, что из замка она уже не выйдет.

Дегэйр, покорно сидевший подле Александры, вдруг подорвался к окну. Принцесса, писавшая что-то тайком, от чего её бледные скулы застенчиво порозовели, удивленно покосилась на Третьего Дракона. Прижавшись к стеклу, он пытался разглядеть что-то внизу, и, видимо не сумев этого сквозь стекло, он рывком открыл окно и тут же спрятался за гардиной.

—Что там такое? —Принцесса скомкала листок, отложила на небольшой поднос перо, а записку вложила себе в корсаж. —От кого ты прячешься?

—Оно... —прошипел он, отскакивая от окна. —Мне надо идти.

—Стой. —поднялась Александра. —Ты останешься в замке—это приказ. Пока Кименус вне его стен, ты будешь при мне.

Третий Дракон едва удержался, чтобы не взвыть. Схватившись за голову, он выбежал из Залы через потайную дверь, оставив Принцессу в таком недоумении, что она забыла даже, с чем было связана резкая смена настроений её Дракона.

Впрочем, долго пребывать в этом состоянии Принцессе не пришлось—через несколько мгновений в двери постучали. Обернувшись на звук, она увидела вошедшего лакея, который, не поднимая глаз, протягивал ей пакет. Слегка нахмурив брови, Александра взяла пакет, разорвала бумагу и вытащила сложенное вдвое послание. Отвернувшись от лакея, она развернула письмо и быстро пробежала его глазами, прыгая через строчку.

«Я слышала что-то об этой одаренной. Это у нее Драконья кровь?.. А чья?.. Не поэтому ли ее появление так взбудоражило Дегэйра?» – уже к середине послания догадалась Александра о сути послания. Свернув письмо в трубку она отдала его лакею и вздохнула:

—Что ж, зови.

Милетерис чувствовала себя потерянной—действительно замок Принцессы Александры внешне весьма компактный– внутри оказался настолько просторным, что у девушки начала кружиться голова. Книги не обманывали—достаточно простое убранство, отсутствие роскоши, присущей Хайфу, длинные анфилады больших комнат, залы и широкие коридоры—она могла бы потеряться, не имей своего предчувствия. А когда лакей, молча ведущий её через все галереи и переходы наверх к своей Принцессе, скрылся за дверью, ей и вовсе стало неуютно. Охотник был где-то рядом, возможно, за дверью, у которой она стояла, возможно, в соседней башне. Его присутствие, такое близкое, такое реальное нервировало Милетерис. Она то и дело оглядывалась, и каждый раз колючий холодок полз у неё между лопатками.

Девушка подпрыгнула, когда дверь, громко скрипнув, распахнулась перед ней. Лакей замер у выхода, сделав приглашающий жест, и поклонился. Глубоко вздохнув, Милетерис сделала большой твердый шаг, почувствовав, как в такт с ним ударилось сердце.

Александра восседала на огромной ладони, еще шесть, как успела сосчитать Милетерис, ладоней стояло по всему залу. Мраморный пол был выложен бело-черной плиткой в шахматном порядке. Она шла к ладони, на которой сидела Наследная Принцесса, и каждый её шаг звонким эхом отдавался по огромному залу.

Статуя была вылеплена настоящим искусником— живая Александра ничем не отличалась от неё—те же черты лица, даже пустые глаза скульптуры походили на темные бездонные глаза Александры, те же лоснящиеся пряди, свободно свисающие из прически, та же горделивая осанка и легкая фигурка, те же изящные руки. Только платье на живой Наследной Принцессе было иное—не такой глубокий вырез, не такая пышная юбка. Да и короны, украшенной камнями, на Принцессе не было. Со стороны её можно было принять за богатую Наследницу, за Стражницу даже. Но выражение лица Александры, её пронзительный взгляд выдавали в ней ту, что привыкла жить совсем в другом времени.

Принцесса Александра, пользуясь своим положением, разглядывала вошедшую Стражницу пристально и явно. Как только Милетерис остановилась перед ней и поклонилась, прижав сведенные пальцы к сердцу, Принцесса бегло кольнула глазами её плечи со свисающими с них цепочками.

«Такая юная, а уже Стражница и Защитница. А ведь недурна. И волосы у неё красивые— даже в косах видно. Только суровая слишком—если и улыбается, то наверняка зло. И глаза странные—светло-карие. Я только одного человека за всю свою жизнь встречала с такими же глазами. И взгляд был такой же— острый и проницательный. Но у этой глаза горят огнем… Она держит себя с достоинством, но слишком независимо… Защитница, в жилах которой, по слухам Драконья кровь. Интересно, правда ли? И чья?..»

—Как ты скоро. — приподняв брови, тихо заметила Александра. Милетерис выпрямилась и улыбнулась, пожав плечами:

—Приказ.

—Что же так? — Александра прищурилась и склонила голову, глядя на девушку сверху вниз. — Гарнизон Хайфа не доверяет моему поверенному?

Милетерис застыла. Принцесса оказалась не такой наивной и глупой, как можно было предположить— она сразу же поняла, зачем здесь Защитница. Девушка лихорадочно обдумывала ответ, который идеально обошел бы все ловушки и не расставил бы новых. И как положено, в спешке ничего толкового на ум не шло, а заставлять ждать Принцессу— означало бы потопить себя сразу и безоговорочно в её глазах. Раскинув имеющиеся у неё карты, Милетерис, как можно осторожнее и медленнее, ответила.

—Дело не в доверии, Ваше Высочество. Но Мастер патрулирования не может оставаться подле нашей делегации, и Трибунал не хочет, чтобы Вы беспокоились понапрасну. Поверьте, здесь нет никакого личного мотива.

«Только желание жить, а Ваш поверенный, Принцесса, едва ли хочет для нас того же.» — мрачно подумала Милетерис, взглянув на Александру новыми глазами: «Это же Хозяйка Драконов. И ни за что не догадаешься. Если бы не Кит, уверенно называвший ее Хозяйкой Драконов и все злодеяния ее подопечных, то я бы и подумать не могла, что Наследная Принцесса—Хозяйка Драконов. И эта девушка станет Королевой Заколдованных Земель. Не-ве-ро-ятно.»

—Тогда, я полагаю, вы не откажитесь принять мою помощь—мой поверенный сопроводит вас с Мастером до Хайфа. —Милетерис едва не застонала. Собрав волю в кулак, она сглотнула и спокойно, как всегда бывало с ней в безвыходных ситуациях, сказала:

—Я бы не хотела этого. К сожалению, мои возможности таковы, что в случае опасности я могу защитить только одного.

—Ты приуменьшаешь свои возможности. —с легким нажимом произнесла Принцесса Александра, чувствуя, как вежливо и неуловимо выворачивается из её рук Защитница. —Все Заколдованные Земли знают, что Защитница Хайфа—не простая одаренная, а одаренная с древней кровью.

—И тем не менее, я не всесильна, несмотря на мою кровь и далекое родство. — улыбка Милетерис стала до непозволительного ироничной. Александра сурово посмотрела на нее.

—Но сил у Защитницы много. И потом, моему поверенному не требуются Защитники—он сам в состоянии себя защитить, и вас с Мастером заодно. —Милетерис поняла, что еще одно-два «нет», и Наследная Принцесса велит её казнить. А юлить и изворачиваться, подобно многим Стражникам девушка не умела, к тому же тревожное дрожание в груди, предчувствие и страх за себя и Фредерику лишали её той толики самообладания, нужной, чтобы с холодным носом идти по этой ниточке разговора с Наследной Принцессой.

—Мой приказ не позволяет мне принять помощь Вашего поверенного. Прошу, Ваше Высочество, отпустите нас с Мастером—уже начало темнеть, а путь наш далек и тяжел. –Милетерис на одну секунду задержала свои глаза на лице Александры, ища в пустых темных глазах Принцессы хоть намек на жалость, но тщетно—глаза Александры не выражали ничего, за что начавшая отчаиваться Милетерис могла бы зацепиться.

Александра молчала, изучающе глядя на неё—что-то её настораживало, смутная, едва ощутимая тревога терзала её сердце. Соперничество ли, желание ли быть лучше, чем эта Защитница, одолели Наследную Принцессу навязчивыми мыслями. Пожалуй, лучше её отпустить на все четыре стороны, и ей спокойнее, и для Дегэйра лучше.

—Что ж, пусть по будет так. — кивнула Принцесса, хлопнув в ладони. Дверь тут же приоткрылась, и один из лакеев на полусогнутых подошел к ней. Александра повернулась к нему.

—Предупреди Мастера линии патрулирования, что за ней приехала её Защитница. Затем отдай приказ готовить карету— Мастер не сможет усидеть верхом, эта мера для неё, Защитница может ехать верхом. — коротко бросила девушке Принцесса. Милетерис едва не заскрежетала зубами от внезапной злости.

–Собери в дорогу ужин Мастеру. И поживее. —легким властным движением Наследная Принцесса велела ему исполнять свои приказания, а сама повернулась к Милетерис, и широкая улыбка—такая получается только у красавиц, играла на её лице.

—Жаль, что вы с Мастером отказываетесь от моей помощи.

Милетерис усмехнулась— иронично поднятые уголки рта дрогнули, заостряя изгиб губ, и поклонилась Принцессе Александре.

—Позволь заметить, что у тебя крайне редкий цвет глаз. –Александра слегка сощурилась, холодно глядя на неё.

—Мой добрый друг тоже так сказал в нашу первую встречу.

«—Какие у тебя глаза…—он смотрел на неё заинтересованно, но так по-доброму, что Милетерис не чувствовала неловкости.

—Усталые, наверное, красные, опухшие…—он покачал головой с улыбкой—глупости такие…

—Редкие. Гессониты[1].»

—Добрый друг? —искренне удивилась Александра, её глаза блеснули по-новому—по-женски лукаво.

—Именно.

Принцесса хмыкнула, подумав о чем-то своем и вздохнула:

—Вам пора. Я думаю, что Мастер Фредерика уже поджидает тебя внизу. Легкой дороги, Защитница Милетерис. —Милетерис, отступив на шаг, склонила перед ней голову, и развернувшись, на каблуках, быстрым шагом покинула жутковатый Зал Семи Ладоней. Александра подошла к окну, наблюдая, как лошадей впрягают в экипаж. Сзади неслышно подкрался Дегэйр и замер за спиной Принцессы.

—Могу я отправиться с ними? —Александра кивнула:

—Нет, Дегэйр. Защитница отказалась защищать тебя, и ты остаешься в замке. Проверь, чтобы все ворота и окна были закрыты на ночь—мне неспокойно на душе.

«Это его сердце… Сердце Очаровашки… За ним я охотился тогда! Я охотился за той девчонкой!»

–Но…

– Я сказала, ты остаешься!

«Черт!» – через силу проглотил свое ругательство Третий Дракон и неслышно ушел, чувствуя, как его душит лютое желание.

Теперь его Жертва достанется собрату, а он заперт в замке. Еще никогда Дегэйр так не жалел, что он был Драконом. Инстинкт Охотника, привязавший его любовью к Принцессе Александре, стянул узел на шее Дракона—Хозяйка фактически запрещала ему трогать Жертву.

«Надеюсь, что за ночь Кименус не выйдет на ее след… А утром, пока Госпожа занята вельможами, я отправлюсь в Заставу. Теперь я точно знаю, где найти сердце Очаровашки!» – он пожирал глазами маленькую фигурку Защитницы, и нервно дрожал.

—Милетерис? —только Фредерика могла выглядеть и удивленной, и обрадованной одновременно. Девушка обернулась—её Мастер, придерживая раненую руку, прихрамывая, шла к ней. Позади шло двое лакеев с её вещами. Фредерика осторожно поцеловала Милетерис, стараясь не касаться девушки, а потом, по обыкновению, переключилась на лакеев, укладывающих её поклажу:

—Осторожнее! Куда вы кладете? Нет, не сюда! Да что с вами такое? Ни на что не годны…—прошипела она, повернув голову к Милетерис. Девушка недовольно отозвалась:

—Фредерика! Оставь их. Чем быстрее они уложат твой багаж, тем раньше мы выедем. Я обещалась Гелине успеть к ужину, а я не привыкла нарушать свои обещания.

К ней подвели лошадь, на которой она прискакала в Сарроу. Кивнув лакею, Милетерис забралась в седло и расправила поводья, глядя сверху на метания слуг и Мастера линии патрулирования.

—Все не так! Все! Хоть заново доставай и укладывай! —Фредерика вскинула здоровую руку к синему небу, и Милетерис вздрогнула:

—Нет уж! Садись в карету, Фредерика! Для тебя и твоих вещей там предостаточно места!

—На первом же ухабе все мои вещи придавят меня. —не уступала Мастер линии патруля. Милетерис вскинула голову, затягиваясь посвежевшем воздухом, в котором казалось, был разбавлен хорошо уже знакомый ей запах опасности.

—Садись уже. —процедила девушка, кружась на лошади вокруг кареты. Фредерика отчитала лакеев, виновато склонившихся перед ней, словно в ожидани побоев, и только после этого залезла в карету, накренившуюся под её тяжестью. Хлопнула дверца, и кучер поднял хлыст. Милетерис выдохнула—неужели они уезжают?

Карета тяжело качнулась, трогаясь с места. Милетерис натянула шарф на лицо, подождала, пока экипаж выедет из ворот и, оглянувшись на замок Наследной Принцессы, вздохнула. Пустив лошадь галопом, девушка поспешила догнать карету, то и дело стреляя глазами в густую тень меж деревьев. Под ребрами тревожно задрожало, глухой перестук лошадиных копыт и заунывное поскрипывание кареты вселяли в душу тоску и беспокойству. А до Заставы еще так далеко. Дальше, чем можно измерить в километрах или часах.

Намного дальше.

«Неужели так просто?» —думала Милетерис до самого разъезда: «И он даже не попытается остановить экипаж и позволит нам добраться до Заставы?» Эти мысли не покидали её головы, девушка скакала за каретой, прислушиваясь к каждому звуку. В отличие от неё, Фредерика, разомлев от тепла и качки, задремала, и пока Милетерис, ощущая спиной каждое незначительное дуновение ветерка, подмечала взглядом всякое движение впереди и по бокам. Небо над дорогой совсем потемнело, огни Сарроу остались позади, пока не истаяли во тьме, и Милетерис начала нервничать сильнее, ощущая в горле знакомый привкус дурноты. Она обогнала экипаж и некоторое время скакала впереди, ища глазами разъезд, но стараясь далеко не отъезжать—её пугала сама мысль потерять в темноте экипаж и остаться одной. Одной с Драконом.

«Наконец…» —вдали блеснула точка света. Нетерпеливо обернувшись на карету, немного отставшую от неё, девушка встала, с растущим раздражением следя за экипажем и с надеждой оглядываясь на спасительный огонек.

—Быстрее. Быстрее… —тихо говорила Милетерис, чувствуя, что еще немного и она бросит Фредерику и помчится сквозь темноту к разъезду, не смотря ни на долг, ни на страх ночи. Огонек мерцал приветливее с каждой минутой, он разросся до нескольких пучков света, под которыми тесно лепились деревянные покатые крыши. Послышался лай собаки и гул человеческих голосов. Напрягши зрение, Милетерис увидела много одаренных, залезавших на лошадей: некоторые были в мундирах, но большинство было одето неброско и просто. Многих девушка видела в Хайфе, кого-то даже узнала.

«Патруль! Какое счастье видеть людей посреди этой тьмы…» —девушка сняла шарф, закрывающей ей рот и нос, подъехала вплотную к карете и, удерживая поводья одной рукой, другой мелко постучала в окошко кареты. Фредерика показалась не сразу, осоловело моргая, она всматривалась в окошко, едва видя скачущую рядом девушку. Свет первого фонаря осветил черты Защитницы, и Фредерика увидела её улыбку.

Кто-то в патруле обратил внимание на въезжающих, патрульные переглядывались, удивленно глядя на роскошную карету, которую сопровождала Защитница Хайфа. Командующий патрулем спешился и подошел к лошади девушки, помогая ей спуститься. Милетерис поблагодарила его и указала на карету:

—Осторожнее, там наша Мастер.

—Приехали?..— Фредерика вышла из экипажа, позевывая и потягиваясь. Патрульные, увидев своего Мастера склонились перед ней, ожидая её недовольства, но Фредерика видимо растратила свой пыл на лакеев Наследной Принцессы, и, проходя мимо патруля, она лишь небрежно заметила:

—Странно, что даже не опаздываете.

Милетерис повернулась к Мастеру:

—Фредерика, идем!

Она уже хотела нырнуть под шлагбаум, когда кучер Принцессы Александры окликнул её:

—А экипаж?

—Как только лошадей сменят, доставьте вещи Мастера в гарнизон Хайф. А вам, ребята, удачи на границе Лесов. — Милетерис махнула патрульным рукой и нырнула под шлагбаум. Фредерика нетерпеливо тянула руку за перышком. Всунув ей в ладонь бурую пушинку, девушка с сожалением подумала:

«Будь у нас пара настоящих перьев, а не этот пух, мы прямо в Хайф могли бы перенестись!»

Она оглянулась на патруль, который уже выстраивался в стройную колонну, готовый через минуту пуститься в темноту к гарнизону Сарроу. Уже сегодня, Милетерис это чувствовала, их встретит Гедеон и его люди. Еще немного и их встретит Застава, сверкающий и теплый Хайф. Еще какой-то час. А может и меньше, и они будут дома. В безопасности.

—До встречи на разъезде Заставы! —Фредерика рассыпалась золотой пыльцой. Милетерис, с содроганием сердца подождала, пока она не исчезнет и только потом, подпрыгивая от нетерпения, произнесла:

—Разъезд Заставы.

[1] Гессонит-разновидность граната-гроссуляра медово-желтой или оранжевой окраски.

За Седыми Лесами часть 16

Часть 16

Отрывок 45: Лицом к лицу с истиной

В Заставе было также темно, как на дороге, но не так глухо, когда девушки въехали в северные ворота. Фредерика ехала вместе с Милетерис, которая посадила её перед собой, чтобы Мастер линии патруля не сорвалась. Оказавшись в Заставе, Фредерика стала разговорчивее, делясь со своей Защитницей деталями падения с лошади.

—Знаешь, я даже рада, что Гедеон заменит меня… Мне не нравится там… Атмосфера гнетущая, ее адъютанты сторонятся нас, а Принцесса всегда выглядит недовольной, даже если улыбается…

–Фредерика, я не понимаю, как ты могла упасть с лошади?

–Принцесса хотела угодить вельможам и организовала для них выезд с одним из своих адъютантов. Но лошади вели себя странно – даже в экипаже, ржали, пятились, подпрыгивали… На своего Рубина я, конечно, залезла, но как только все через силу тронулись, он понес меня! Меня! Представляешь? —она повернулась к Защитнице замолчала. Милетерис хмыкнула:

—Жаль, что я не видела этого. А может и хорошо—это спасло твое честолюбие.

«Драконы отпугивают живых существ–все живое трепещет перед силами этих созданий.» —подумалось Милетерис, она обеспокоенно огляделась.

–Однако меня удивляет настойчивость Принцессы—она до последнего хотела отправить с нами своего поверенного. Но хорошо, что он не сопровождал нас, он не похож на простого одаренного, и с ним не так, как с тобой. С тобой все-таки лучше, спокойнее. —заметила Мастер линии патрулирования. Милетерис бегло улыбнулась ей:

—Я же Защитница! А знаешь, что Мастер Касем сказал мне напоследок?

—Что? —встрепенулась Фредерика. Милетерис хотела было ответить, как сердце её сдавило от подкатившего ужаса. Она охнула, порывисто обернулась.

—Он напомнил, что в моих руках твоя жизнь. И еще одно, но…—проговорила она скорее себе. Фредерика мотнула головой.

—Ты чего? —Она встретилась с глазами девушки и побледнела. —Милетерис?

—Слезай…—еле слышно сказала Милетерис. Едва ли Фредерика её расслышала, но видя, что она быстро спешилась, Мастер линии патруля неуклюже спрыгнула с Фебы и практично осведомилась:

—А лошадь куда?

—Оставь здесь. Она ему не нужна…—Милетерис внимательно вслушивалась в себя. Предчувствие отдавало в ней пульсирующей болью. Уши закладывало, виски ныли. Все тело, словно бы сроднившись с предчувствием, требовало от неё решительных действий. А Милетерис шла, еле волоча ноги. Тщетность всех попыток спастись обрушилась на неё—она уже не дрожала, спину сводило судорогой, отчего руки и ноги едва слушались.

—Мили, да что произошло? Что такое? Кто-то нас преследует? —нагнав её, спросила Фредерика, боязливо оглянувшись назад. Девушка кивнула:

—Это Дракон… Он ищет нас...

—Что? Дракон! Что делать? —Фредерика схватила её за плечи. Они остановились в конце улицы. Одновременно оглянулись на лошадь, печально опустившей голову посреди улицы. Неожиданно она подняла голову и, заржав, бросилась куда-то.

—Бежим! —крикнула Милетерис, схватив Мастера линии патрулирования за руку и поворачивая в ту же сторону, что и Феба. Фредерика со стоном следовала за ней. Слыша вдалеке топот копыт, Милетерис бежала что было духу, чувствуя, как внутри зародилось новое желание—жить.

«Сохранить жизнь и вернуться самой!»

Топот убегающей Фебы был где-то далеко впереди. А Стражницы свернули вправо, в темный и глухой коридор домов Беднятского района.

—Мы не туда бежим! —задыхаясь, крикнула Фредерика. —Нам надо к людям!

Услышав её, девушка едва не заплакала от досады—да, все верно! Им бы туда, где многолюдно, чтобы затеряться в толпе или отпугнуть ею Дракона. Глупо конечно, но сейчас они в ловушке. И Милетерис, ведущая прихрамывающую Фредерику, повернула к дороге, соединяющей Беднятский район и район Танцующих Огней. Только бы добежать, только бы успеть!

Предчувствие гнало её к заветной цели. Фредерика тянула ее, пытаясь вырвать руку, и Милетерис, замедлившись на мгновение, чтобы Мастер линии патрулирования её нагнала, чуть было не задохнулось от страха. Предчувствие, не смолкая, твердило: не останавливайся! Беги!

Они выскочили на пустынную дорогу, перебежали через неё, оказавшись на освещенной стороне, и тут Фредерика резко выдернула руку.

—Я… не могу! Нога… —задыхаясь, сказала она, согнувшись пополам. Милетерис, вернувшись взяла её за руку:

—Пойдем! Не останавливайся! Нам нельзя останавливаться!

—Не могу! —твердо повторила Фредерика. —На лошади быстрее было бы.

—Лошадь могла понести. И мы бы стали совсем уж легкой добычей. —пробормотала Милетерис, загнанно дыша. Мастер линии патруля медленно кивнула:

—Да... Тут ты, наверное, права, —и она раздраженно поморщилась:

—Мы и сейчас легкая добыча!

—Если мы не будем останавливаться…—терпеливо начала Милетерис. Фредерика побежала тяжелой рысью. —Быстрее!

—Не могу! —рыкнула она, неожиданно заплакав. —Все! Это конец! Он найдет нас!

—Терпи, Фредерика…—Милетерис едва могла говорить, но она еще держала себя в руках. Хотя и её глаза заметно повлажнели. Глядя на плачущую Фредерику, Милетерис и сама готова была сесть на тротуар и заплакать.

«Нам нельзя. Не сегодня. Не он. Не так.»

—Пожалуйста, Фредерика…—прошептала Милетерис. —Еще чуть-чуть. Нам бы только до людей добраться. Мы же дома, мы в Заставе!.. Нам нельзя оставаться здесь, на этой пустой улице…

Фредерика побежала быстрее. Но через пару минут она села на колени.

—Больше я не могу. Действительно, не могу.

Бросив на неё взгляд, девушка почувствовала, как сжимается сердце—Фредерика держалась за ногу, всхлипывая.

—Нам надо срезать! —решила Милетерис. Если мы пойдем в обход, то потратим время. К тому же мы не можем быстро передвигаться. А если напрямик, то срежем угол и окажемся на Площади Трех Цветов—там всегда людно!

—Откуда ты это знаешь? —морщась от боли, спросила Фредерика.

—Я же не сижу в Хайфе целыми днями. Давай, давай! Хотя бы иди быстрым шагом. — Милетерис подняла Мастера и поставила ее на ноги. Они свернули с главной дороги и быстро, сбиваясь на бег, пошли по освещенной пустынной улице. Пользуясь предчувствием, она вела Мастера линии патрулирования через переулки и улочки. Фредерика поминутно вздыхала и всхлипывала, Милетерис скрипела зубами.

Когда до Площади Трех Цветов оставалось не двух кварталов, Милетерис почувствовала, как новая волна ужаса сжимает сердце. Предчувствие забилось в висках: Дракон идет след в след.

—Не-е-ет…—простонала девушка, замирая. Сзади встала Фредерика.

—Что случилось?

—Он идет за нами? Он знает, где мы. И мы не успеем дойти до площади, даже если взлетим…

—И что тогда? —заскулила Фредерика. Милетерис оглянулась. Он где-то там… В самом начале переулка, за двумя поворотами. Идет медленно, ему ведь некуда торопиться.

«Он не такой, как мой Охотник, он привык идти до конца. И ему зачем-то понадобились мы… Или я?.. Или Фредерика?..»

Милетерис приоткрыла рот, не решаясь сказать Фредерике.

—Знаешь…—наконец, начала она. Мастер линии патруля повернулась к ней. —Ты иди и на первом повороте возьми вправо, а там увидишь освещенную улицу в конце. Только иди тихо и постарайся быстрее.

–А ты? – Мастер линии патруля обеспокоенно на неё посмотрела, но Милетерис отвела глаза.

–А я отвлеку его. Я куда интереснее, чем ты, думаю, это сработает.

–Как ты его отвлечешь?

Милетерис вытащила пистолет:

–Оружием смертных.

–Я не оставлю тебя.

—Уходи! Не заставляй меня рисковать напрасно! Иди! Первый поворот направо! Иди же!

Фредерика попятилась, качая головой и с опаской глядя на машущую рукой Защитницу: «Направо!». Как только Мастер линии патрулирования скрылась за углом, девушка, прижавшись спиной к стене, вся обратилась в слух, стараясь не упустить ни звука.

–Он близко…

Словно в подтверждение своих слов Милетерис осторожно высунулась из-за угла, откуда медленно шел высокий мужчина. Его плащ набухал складками и пузырями, рвался в сторону, цепляясь за ножны, висевшие на поясе. Милетерис прижалась к кирпичам и шагнула дальше в тень. Новые слезы выступили на глазах. Загнал… Больше идти некуда.

Это Дракон… Не умирающий посреди поля… Не нарисованный в книге… Не мучивший ее преследованием… Или во сне… Это живое создание, лишь наполовину человек и без капли человечности… Милетерис задыхалась –однажды она избежала встречи с Охотником, но сейчас…

Кименус осторожно улыбался краем рта—кажется, он загнал кого-то в угол. Или собрата, или его сердце… Но в любом случае, он уже победил! Кименус прибавил шаг, тихо, но различимо напевая:

—Очаровашка-Очаровашка… Очаровашка…

Милетерис закусила ребро ладони, чувствуя, как шевелятся волосы на голове. В голове у нее пульсировал страх, детский, безотчетный и всеобъемлющий, и слово, повторяемое Драконом.

—Очаровашка?.. Очаровашка-Очаровашка…—голос Дракона становился громче, веселые нотки ярче, отчетливее. Защитница почти не дышала, вжавшись в холодную грязную стену, на лбу выступила испарина.

—Мне нужно было семь лет… Семь…

Ждать и слышать шаги становилось труднее, сердце предательски заходилось под ребрами, подгоняя, сбивая с толку… Но вот из-за угла дома краешек тени…

Сердце подпрыгнуло в груди и разрослось до размеров плафона уличного фонаря.

Она подумала о Фредерике, и к ужасу поняла, что Мастер линии патрулирования и не думала оставлять свою Защитницу. Милетерис смотрела на стену, отделявшую ее от Мастера, и неожиданно разозлилась – теперь обречены двое!

Кулак чиркнул по стене, она быстро оглянулась на неровный край стены— черная полоса на грани золотого света. Гнев на Мастера линии патрулирования словно замкнул ужас, сковавший ее изнутри. Она чувствовала злость на обстоятельства, на себя, на Фредерику и Дракона. И дикое желание жить, такое же по силе, как в тот день, когда она научилась летать. Милетерис выдохнула, напряженно смотря на камни, выжидая появления Тени от Дракона.

Когда-то ей казалось, что Гелине было страшно, но сейчас она вдруг поняла, что нет, кому-кому, а Гелине в тот момент было совсем не страшно! Возможно, она чувствовала только обязательства перед жителями Заставы, перед друзьями, перед собой. Не сбежала не потому, что не могла, а потому что не представляла, что так можно поступить. И сейчас Милетерис, поджидая Дракона, понимала, что сейчас она бы уже никуда бы не сбежала и не попыталась бы спрятаться. Если не она, то больше некому противостоять Драконам в этом тупике и в Заколдованных Землях.

Одинокая тень, едва различимая в скудно освещенном переулке вытягивалась, обрисовывая голову и плечи. Девушка сняла пистолет с предохранителя. Этим звуком она выдала себя—Дракон должен был услышать, он уже подошел на расстояние, которое её устраивало. Теперь выйти и сразу же выстрелить – в упор. И тут же в сердце… И в голову…

В висок… Куда выйдет!

Дракон остановился, дожидаясь, пока она выйдет… И Милетерис сделала единственный шаг, шаг который бы оградил Мастера линии патрулирования от опасности и смерти…

—Кит?

Милетерис споткнулась на шаге и подняла озадаченный взгляд на Дракона, забыв о пистолете. Высокий и плотный в дорогом, но неприметном плаще, в ботинках, а не в привычных её глазам сапогах. Длинные темно-русые волосы, собранные в низкий хвост, серые, свинцом переливающиеся глаза. Высокие скулы и маленький рот с тонкими губами, язвительная усмешка, при её появлении теряющая насмешливые изгибы. Милетерис сглотнула, янтарные стрелы, сверкающие под ресницами, яркие, даже опасные…

Причем тут Кит? Кит! Хранитель Голубого Леса? Откуда он знает Кита?.. Почему он внезапно назвал его имя?

Милетерис резко выбросила руку с пистолетом, направив ему в грудь. Кименус, изумленно глядя на нее, охнул:

—Она?..

Палец дрогнул на курке, и эхо выстрела забилось по стенам переулка. К ее ужасу, Дракон попросту схватил ее пулю и тут же откинул. Милетерис открыла рот и сделала шаг к нему, но Кименус уже пятился:

—Что он наделал?

—Стой! —выкрикнула Милетерис, выстрелив несколько раз. Кименус рукой отбил первую пулю, но две другие ранили его в живот. Он отшатнулся, захрипев, но увидев дуло пистолета, направленного ему, хоть и дрожащей рукой, но прямо в голову, превратился в Дракона. Тугой поток воздуха сшиб Милетерис с ног, перед глазами мелькнули бурые крылья и осыпающиеся перья, а потом она и сама не поняла, когда он исчез—просто взмыл ввысь, быстрее, чем она смогла поймать его взглядом. Сбежал! Сбежал! Почему?!

—Черт бы тебя побрал! —крикнула Милетерис во все горло. Она держала пистолет, поднятым к небу, кружась и оглядываясь по сторонам в ворохе окровавленных перьев.

–Мили? – она обернулась к Фредерике. Мастер линии патрулирования внимательно смотрела на нее:

—Тут кровь… Ты ранена?

–Это его кровь. Дракона! А я лишь ранила его! – взвыла девушка, тяжело дыша.

–Но он испугался тебя!

—Он не испугался…—наконец выговорила Милетерис. —Он просто не ожидал, что увидит меня…

—А кого тогда он ожидал? Он наверняка чувствовал, что ты здесь! Он же Дракон! —не уступала Мастер линии патрулирования, понемногу оживая. Она уже говорила с привычной интонацией—быстро и немного в нос, неожиданно поняв, что опасность миновала, и она снова увидит Хайф, завтрашний день, далее Кландси и семью.

—Он чувствовал. Но не меня…—медленно пробормотала девушка. Фредерика свела брови:

—А кого? И кто вообще такой Очаровашка?

«Он думал, что встретит Очаровашку—своего собрата… Но почему тогда он назвал его Китом? Кого же он думал встретить? За кого он принял меня? И как он, Дракон, мог ошибиться?..» —мысленно крутила схожие по смыслу вопросы Милетерис, бездумно глядя на Мастера линии патрулирования. Фредерика, оставив её, быстро собирала бурые перья, разглядывая каждое из них.

—Бурые… А кладовых Хайфа перья черные. Два Дракона…

Защитница живо повернула к ней голову и качнулась:

– Три…

** *

Через несколько дней все Стражники гарнизона Хайф собрались в Трапезном Зале, избавив своих Мастеров от приказов явиться в обязательном порядке. Случай, по которому всем одаренным гарнизона не сиделось на месте, развязал слухи, которые стихли очень нескоро. Фредерика, стоя в ровном ряду между всеми Мастерами, вышла вперед, едва Милетерис, в молочном мундире с погонами Лейфа на плечах, показалась на лестнице. Увидев, что Трапезная набита битком, Милетерис чуть было не оступилась. Мелькнула дикая, готовая вот-вот воплотиться в жизнь мысль—сбежать прочь от этих выжидательных взглядов. Но Фредерика уже заметила её, гордо выпрямилась и, подняв руку словно протянула её девушке. Обреченно вздыхая, Милетерис вошла в Трапезный Зал.

Если внимание и бывает приятным, то очень недолго—слишком утомительно держать себя невозмутимо, застыть снаружи, ради этого сомнительного удовольствия. А уж если внимание нежелательно, или сама человеческая натура его отвергает, то хуже и быть не может. Милетерис мгновенно пришла к этому, но запомнила навсегда, пока шла по темно-синей ковровой дорожке навстречу белоснежной стене из мундиров. Стражники, все как один одевшие мундиры или молочные одежды, как Милетерис, провожали её глазами, взгляды цеплялись и тянули за кисти погон, за свободно спадающие складки одежд. Но Защитница шла нарочито медленно и прямо, собирая на себе все большее количество взглядов и усмешек, ловя улыбки, подбадривания. Но даже это напряжение, колкими иглами отдающее в пальцы рук, не сильно задевало Милетерис. Тишина внутри обрушилась на руины её мира, лишив синхронности с телом. Если бы Фредерика сейчас достала пистолет и застрелила бы девушку, то Милетерис, падая—понимая, что падает, внутри только слегка бы удивилась тому, что почти не чувствует боли.

Ториана стоявшая рядом с Мастером Касемом заметила на её лице непривычное выражение лица—печальное и в то же время безжизненное, Мастер Касем с Мастером Александром не сговариваясь думали об одном—о том, чей это был Дракон, чьи перья Фредерика высыпала на стол в своем кабинете, собрав там всех Мастеров. Мастер Сель с улыбкой жмурилась на солнце—её откровенно радовала та новость, что Милетерис получила титул, а что до её лица, то Мастер линии сопровождения уже успела привыкнуть к тому, что улыбка крайне редко освещает лицо Защитницы.

—Как всем известно, —многие из одаренных возмущенно зашипели. Фредерика улыбнулась. —три дня назад на меня и мою Защитницу в районе Танцующих Огней напал Дракон. Благодаря смелости и отчаянности Защитницы Милетерис, я сейчас стою перед всеми Стражниками и Мастерами гарнизона. Её решение—спасти меня, пожертвовав собой—не каждому далось бы с такой легкостью, с какой я рассказываю о нем. Дракон, который не упускал наш след с той самой минуты как мы въехали в Заставу едва не загнал нас в тупик. Но Защитница Милетерис решилась противостоять ему, чтобы защитить меня, и ранила его! – послышался одинокий хлопок, Милетерис была готова поклясться, что этот хлопок принадлежит Гелине, но он дал начало волне рукоплесканий и приветственным выкрикам. Милетерис, стоявшая на нижней ступеньке возвышения, спиной к Стражникам едва удержалась, чтобы не обернуться, а вот Фредерика, видевшая сверху весь Трапезный Зал наслаждалась увиденным. Улыбка Сель стала шире. Ториана начала хлопать, вторя Мастеру Александру, чьи хлопки гулким эхом разносились по Трапезному Залу. Касем одобрительно кивал, но по-прежнему думая о своем.

—За отвагу, проявленную Защитницей Управа, Трибунал и Хранители Лесов награждают Защитницу Милетерис титулом—Защитница Заставы. —в руках Фредерики из ниоткуда появились две длинные золотые цепочки. Незаметно поманив пальцем девушку, Фредерика медленно и торжественно пристегнула крайние звенья цепочек к небольшим петелькам под погонами. Теперь Милетерис получила возможность повернуться к одаренным гарнизона лицом и первое, на что упал её взгляд было лицо Гелины—сияющее и живое. И именно лицо Стражницы Заставы, которая по неведомой причине выздоровела заставило девушку тяжело вздохнуть, отчего цепочки на погонах звякнули и мелко-мелко закачались.

Отрывок 46: Горькое осознание

* * *

Александра в неприметном плаще и широкополой шляпе, которая скрывала в тени черты её женского лица и прятала длинные черные волосы, сидела на коряге, положив голову на шероховатый ствол ракиты. Солнце, отбрасывая на воду яркие дольки света, слепило Принцессу, лицо шло рябью от воды. Чувствуя тепло и жизнь вокруг себя, Наследная Принцесса давила в себе желание снять шляпу и плащ и понежиться на теплом апрельском солнце. В эту самую минуту её не волновало ни Королевство, ни Княжество, ни Корона, ни Драконы. Даже беглец-фаворит сейчас не занимал её так, как обычно. За спиной коротко заржал конь, Александра лениво обернулась. Животное мотнуло тяжелой головой и коротко всхрапнуло. Поднявшись на ноги—лошади всегда волновались, чувствуя Дракона или вампира (или же прочих оборотней, населявших Леса), Александра подошла к коню, ласково потрепав ему холку, беспокойно огляделась.

В конце поля горел Золотой Лес— шум деревьев был слышен в поле так же хорошо, как и в самой чаще, чем и привлек внимание Наследной Принцессы. Ей стало интересно побывать там, среди золотых листьев, падающих сверху, как с неба, и устлавших землю мягким червонным покрывалом. Сев в седло, Александра легким галопом пустила коня, направляясь к Золотому Лесу, шумевшему громче и призывнее по мере её приближения. Когда до первых деревьев осталось не больше двадцати метров, из Леса выбежали Волк и Лис. Лис тонко затявкал, подскакивая, Волк мигом оскалился, обнажив белые острые клыки и десну. Шерсть на загривке встала колючим частоколом, рычание в вперемешку с тявканьем стало агрессивнее и звонче. Александра взвизгнула, резко натянув поводья. Конь помотал головой, выпучив глаза, и тут же попятился, нервно фыркая. Неожиданно над головой Наследной Принцессы раздался протяжный крик и перед конем, поднявшимся на дыбы, на землю тяжело опустились Драконы. Волк облизал десну и весь подобрался, норовя бросится на Драконов, Лис зашипел и поджал хвост.

—Кименус, Дегэйр! Что происходит?

Услышав голос Хозяйки, Дегэйр тут же обернулся человеком и бросился к Принцессе на недовольно танцующем коне. Кименус, оглянувшись на них, слегка шевельнул крыльями и, став человеком, сделал несколько шагов к Лесу. Волк, задрав хвост, выпрыгнул вперед, клацая зубами, Лис крутился у него между ног. Кименус поднял руку со словами:

—Мы уходим. Мы не хотели пугать Духа Леса.

Внезапно Александре показалось, что она сошла с ума от страха— Лис заговорил человеческим голосом.

—Напугать Духа Седых Лесов исчадием ада невозможно.

—А-а-а…— протянул Кименус под срывающееся рычание Волка. —Почему тогда слуги Духа так враждебно защищают Золотой Лес?

—Девчонке, по чьей вине люди стали чудовищами, в Лес входить запрещено. Она осквернила души людей, осквернительнице не место в Золотом Лесу. — сказал Волк, и Лис прибавил:

—Как и исчадиям ада.

Кименус, подумав, сделал шаг назад и отлетел к Принцессе Александре и собрату.

—Нам лучше уйти. — поспешно сказал Дегэйр. Александра закивала:

—Да, это была плохая идея.

—Принцесса, зачем Вы вообще подъехали так близко к Лесу? — Кименус обернулся— Волк и Лис не двигались с места, мрачно глядя на них, Волк еще продолжал скалиться. Глядя как с длинных клыков вытягивается ниточками слюна, Принцесса неуверенно ответила:

—Лес шумел так громко, что мне захотелось погулять там, между деревьями… Я же не знала, что мне нельзя. Не знала, что я проклята этими Духами. — закончила она шепотом и тоской глядя на верхушки Золотого Леса.

—Осквернителям вход в Леса запрещен. Только тем, чьи помысли чисты, или невинные могут ступить под деревья Лесов. — Волк мотнул головой, и капельки слюны брызнули с клыков вперед. Александра поежилась, чувствуя, как внутри растекается что-то липкое и отвратительное. Подавив дурноту, Принцесса Лунной Тени стеганула коня и без оглядки поскакала по полю. Дегэйр летел рядом с ней, словно скача на невидимой лошади, Кименус задумчиво смотрел в чащу, не обращая внимания на рык и тявканье.

—Невинные… Ну как же… Поэтому Драконы не могут попасть в эти Леса.

Обернувшись Драконом, он свечкой взмыл в голубое небо, и через несколько секунд его невозможно было отличить от птиц, которые испуганно кричали в вышине.

Волк и Лис, разом успокоившись, отступили в тень деревьев, сливаясь с полумраком чащи. Над Золотым Лесом тяжелым шелестом пронесся чей-то вздох, а в глубине его детский голосок отозвался:

— Сердце Хозяйки Драконов было так близко…

—Но при ней были Драконы.

— Нам нужно ждать, пока все вернется на свои места. Сегодня Принцесса и ее Драконы не могла погибнуть. Но их дни сочтены.

По Лесам—по всем трем Лесам— прокатилась волна звонкого детского смеха, который подхватили Духи Сиреневого Леса— птицы, который выловили и спрятали в реке Духи Голубого Леса— гиднимы, и от которого тоскливо завыл Волк и поджал хвост Лис— Духи Золотого Леса.

** *

Вернувшись в гарнизон и наскоро отужинав с Гелиной— хотя по факту Стражница Заставы насильно кормила подругу, Милетерис поднялась в свои покои и заперла двери, погасив фонарь— её нет ни для кого. В ушах звучал взволнованный голос подруги, а глаза видели длинную тень, ползущую к ней.

—Он был человеком… Но его глаза – серые, сияли ярче, чем у одаренных... Эти глаза—человеческие, но они Драконьи... Одно дело увидеть Дракона с осознанным взглядом, но совсем другое увидеть этого же Дракона в человеческом обличье… Как ты, как я… — поделилась Милетерис своими мыслями с Гелиной. Стражница Заставы слегка подняла подбородок, ныряя в собственные воспоминания.

—Я тебя понимаю. Я помню, что смотрела в его синие глаза и не понимала, как он, на вид почти мой ровесник, может оказаться Драконом? Мы, наверное, привыкли думать, что они звероподобные существа. Но ведь и они были людьми, и даже став Драконами, они теряют своего облика. Только человечность, только душу теряют эти создания…

Огонь, горящий в камине, трещал весело и громко, даря тепло и уют после яркого света уличных фонарей и прохлады улиц. Облегченно выдохнув, Милетерис потянула рукой шнурки, сбрасывая дорожный плащ. С легким шелестом материя скользнула вниз—оставленная и сморщенная, как лицо старухи. Девушка медленно расстегнула застежки мундира, сняла его и оставила лежать на кресле. Несколько штрихов— длинными спичками по нитям свечей, чтобы тени пугливо отскочили в углы и в складки полога и портьер. Комната зарябила мягкими оттенками, качнулась, стоило ей лечь на кровать. Ей казалось, что она в бреду, и что через мгновение снова окажется перед Драконом— волна мелкой дрожи окатила её холодным потоком, и девушка резко села, прижав руку к горлу, где дрожь была особенно сильной. Невольно пальцы коснулись цепочки, скользнули по ней и сжали холодный камень, бывший когда-то сердцем гиднимы. Вертя его в пальцах, Милетерис смотрела как сверкают его грани, искры ныряли в мутное нутро и гасли, сталкиваясь с чем-то темным. Милетерис нахмурилась, пытаясь разглядеть. Чем-то темным, поглощающим блики от пламени оказалось серое перышко.

«—Они принесли его мне, потому что им оно не принадлежало. Видишь ли, они тщательно прячут осколки прошлых столетий, но в этом камне есть то, из-за чего они отдали его мне. А я хочу отдать его тебе, в память обо мне. Чтобы ты, даже уйдя из этого Леса, даже встретив меня где-то еще и не такого, как сейчас, вспомнила, узнала...»

—Серое перо… Еще перья—около запруды, на земле, в перелеске…—Милетерис бросилась к шкафу, распахнула его, ища горящими глазами плащ с меховой опушкой. Перебирая руками одежды— нетерпеливо и зло, она несколько раз вытаскивала из общей мешанины совсем другое, нежели искомое. И неожиданно плащ сам зацепился за руку. Рванув его на себя, Милетерис стала шарить по карманам, ища и приговаривая:

—Только бы не потерялось. Только бы это было не оно…

Нащупав в кармане перышко, Милетерис подняла его на уровень глаз, выпустив плащ из руки. В свете камина и свечей перышко не было таким, каким девушка нашла его в перелеске—оно переливалась теплыми оранжевыми переливами, темные ртутные вкрапления выгорели на свету. Но когда девушка сняла с шеи сердце гиднимы и, держа в руках кулон и перышко из перелеска, внимательно вгляделась в них, то поняла, что эти перья принадлежат одному и тому же созданию.

«…я хочу отдать его тебе в память обо мне…» — прошелестел в ушах знакомый голос.

«Очаровашка-Очаровашка…»

«…в этом камне есть то, из-за чего они отдали его мне…»

«У того Дракона, чьи перья были в перелеске— зеленоватые глаза.» —вспомнила Милетерис, сглотнув.

«Чтобы ты, даже уйдя из этого Леса, даже встретив меня где-то еще и не такого, как сейчас, вспомнила, узнала.»

«Кит…» — позвал Дракон.

—Кит. — кулон вырвался у неё из руки, с четким звуком упав на пол. Медленно падало перышко, кружась и лавируя. Девушка отшатнулась, прижала руки к щекам, чувствуя покалывание там, где текли первые слезы. Удивленно глядя на мокрые пальцы, стирающие слезы, Милетерис судорожно вздыхала, стараясь вобрать в себя вместе с воздухом то незримое, невообразимое и поражающее. Но как было мало ее существа, как тесно было этому осознанию в привычно-упрощенном укладе человеческого мировоззрения– и диким, и чужим она была окружена, находясь в собственной спальне, каждый предмет которой могла описать и найти с закрытыми глазами каких-то два часа назад.

–Кит – Дракон?..– Защитница беспомощно осмотрела спальню, медленно подошла к окну, глядя на Лес, живой волной простирающийся до горизонта.

Неужели так бывает?

Мог ли Хранитель Голубого Леса, её муж, Дух чащи в то же время оказаться самым злым и ужасным созданием Заколдованных Земель? Милетерис покачала головой, комкая в руках портьеры:

—Догадки. Это может оказаться неправдой.

«Но глаза. Зеленые Драконьи глаза, такие же, как у него. Почему я не узнала их тогда?.. Кит, это был ты?»

Был ли он Хранителем? Кто есть Хранитель Голубого Леса, если Кит—не он?..

Она закусила дрожащую губу, жадно вглядываясь вдаль, где за высокими горами лежали земли смертных.

«Я вижу его во сне…»

«Говорят, что в случае если "Огненный змей" полюбит девушку, эта любовь неисцелима вовек. "Не любя, полюбишь, не хваля, похвалишь". Сведет с ума снами и лихорадкой, затоскуешь без него и погибнешь.» — зловеще проговорил голос Лики, и Милетерис рывком обернулась.

—Дракон Кименус искал своего собрата… Он думал, что нашел его. Он назвал его Китом. — она против воли всхлипнула и крепко зажмурилась, заскулив. Милетерис яростно затрясла головой, прижав ладони к лицу, отвернувшись от окна.

«Много ли мужчин с этим именем?» — закружило её по спальне, слезы становились горячее—уже не слезы первого изумления и недоверия, а слезы горечи. Они жгли нутро, жгли глаза, от них кипела кожа на щеках и подбородке, привкус их стал нестерпимо соленым. Резко застыв посреди спальни, Милетерис открыла глаза и опустила дрожащие руки. Слезы собрались в уголках глаз, надуваясь и пузырясь, а потом хлынули новым неудержимым потоком, который Милетерис уже не думала остановить.

—Он искал его! Он искал его! — она тоскливо завыла, беспомощно озираясь.

А что делать ей?

Спальня дрогнула и начала сжиматься, зеркала и картины закачались, готовые сорваться с креплений. Девушка закусила ладонь, глядя на, но не видя и не ощущая внешнего мира.

Рушился её внутренний мир, на сей раз рушился от фундамента, а значит он был невосстановим, значит пепелище и осколки—её удел. Ни света, ни крепких стен. Если Кит и вправду был Драконом, то её мира, созданного в Голубом Лесу, больше не существовало. Точнее никогда не было— иллюзия и туман. Пустота и руины.

—Его собрат. Очаровашка— зеленоглазый Дракон! Этот Дракон—Кит! Он прятался от него! Он лгал мне!

Милетерис тяжело задышала и сморщилась, падая на пол. Плача, девушка свернулась клубком, прижав к себе ноги и до крови кусая руки. Неровные ранки тут же затягивались, не оставляя ни следа— Драконья кровь бурлила в жилах, но Милетерис задыхалась от плача и от почти физической боли, которую принесла роковая мысль: Кит—Дракон. Всхлипы становились громче, вторя буре внутри, Милетерис глотала слезы, сдерживая рвущийся изнутри крик. Этот крик услышал бы не только весь Хайф, но и Голубой Лес с его Хранителем. От мысли о Голубом Лесе, о проведенных месяцах рядом с тем, от кого она бежала в Лес, о тех почти двух лет забытья, ей стало так дурно и мерзко, что Милетерис закричала, закричала с такой силой, что сорвала голос, а в душе стало пусто. Словно она выкричала все, что её травило изнутри, выпустила эту боль на волю. Рыдания оборвались, одновременно с этим потух взгляд, и разжались кулаки. Душа болезненно пульсировала, но заглянув туда утром, девушка не увидела ничего— ни Кита, ни тех дней, которые он наполнил собой и своим теплом. Не осталось ничего— ни света, ни добра, ни ненависти. Боль выжгла все, а пустота пеплом засыпала чадящие обломки.

Икая, Милетерис перевернулась на спину, пальцы нащупали сердце гиднимы. Сначала девушка осторожно касалась камня, не совсем понимая, что это такое, но медленно узнавая, она смелее сжимала сердце гиднимы с серым перышком. Забрав камень в кулак, Милетерис моргнула и закрыла глаза, ныряя в пустоту, как в пропасть, похожую на ту, которая ограничивала Голубой Лес. Стоило ей закрыть глаза и окунуться на самое дно своей души, как все огни спальни разом погасли.

То, что заметила Гелина через несколько дней, было лишь отголоском, едва ощутимым и уже плохо узнаваемым. Печаль в глазах Защитницы Заставы могла быть отнесена к чему угодно—к любым неурядицам, к вселенскому горю, и угадать истинную причину было невозможно. Задумчивость и рассеянность—где она бывала в такие минуты и что видела? — прижились в ней, изменив почти до неузнаваемости.

И Милетерис перестала узнавать себя. В первое утро после страшного осознания она обнаружила себя на полу и долго недоумевала; поднявшись на ноги, она не почувствовала дурноты или слабости – тело было вполне здорово. И самое страшное, что правда практически не повредила непрочные, на первый взгляд, стены ее внутреннего мира, хотя за этими стенами начиналась катастрофа. Несколько часов назад она была уверена, что не переживет страшной ночи, но с первыми лучами солнца мрак отступил, и Милетерис стало спокойнее.

Впервые с того дня, как она оставила Голубой Лес.

Тоска, снедавшая ее последние месяцы, перестала сжимать сердце– ей стало легче дышать, стало спокойнее, но она невольно испугалась этих ощущений. Оглядев спальню новыми глазами– глазами отрешенного созерцания, Защитница почувствовала себя так, словно очнулась от долгого сна. Предметы, окружавшие ее, были знакомы, как были знакомы черта лица в зеркальном отражении. И все же все было иначе–и обстановка, и взгляд, и изгиб губ в уголках. На нее смотрела Защитница, но была ли Защитница Милетерис–девушка не знала.

–И что дальше?..

Ответа не было. Единственный, кто мог ответить на ее вопрос, лежал где-то за перелеском в нескольких часах езды от Заставы. Что произошло с ним, гадала девушка, разглядывая камень с серым перышком на солнце, почему он оказался так далеко от Леса?

«Дракон… Как он смог ступить на землю Голубого Леса?.. Разве не говорят легенды, что дьявольским порождениям и преступившим закон жизни, невозможно и шага сделать по земле Лесов?.. Но как тогда он смог обмануть высшие силы? И кто эти высшие силы?»

Её мир пошатнулся и рассыпался; она думала, что он нерушимый и каменный, а он оказался шуршащим и бумажным. Девушка искала в себе все лучшее, что знала о муже и чувствовала к нему, а найдя, отметала в сторону, душила и топтала, заливаясь слезами. Обида жгла сильнее правды, сомнения увлекали её в темный омут пустоты, надежда выбрасывала на поверхность, и это не имело конца, от этого изнемогало тело и томилась душа—так девушка потеряла всяческий аппетит и интерес к жизни. Несмотря на хорошее самочувствие первые дни если она не читала, то лежала на постели, глядя в потолок или сидела в кресле, повернувшись спиной к окну. Иногда ночью, когда духота комнаты сводила её с ума, она открывала окно настежь и стояла перед ним, мелкими осторожными вдохами пропуская через себя весенний запах, лишенный земной определенности— пахло всем и сразу—и небом, и землей, и весной, и даже тоской. Тоской тянуло откуда-то с севера…

Порой, открыв окно, Милетерис чувствовала дикое желание улететь отсюда прочь, но теперь не знала куда—Голубой Лес стал неприятным и болезненным воспоминанием, потерял для неё свою желанность и нужность, в мире смертных для нее не было места, несмотря на родителей. Выходило так, что Хайф оставался тем местом, где она могла находиться и где должна была быть изначально. С каждым днем Милетерис убеждалась в этом сильнее, но желанного облегчения это не приносило. Ей нужно было переродиться, она рождалась вновь в муках и бессилии, медленно, осторожно и, все же рискуя не выдержать страданий и бремени истины.

–С утра в библиотеке, а не в Трапезной? – Лика удивленно взглянула на Защитницу. Девушка поджала губы и не ответила. Внезапное появление Странствующей Стражницы, канувшей вслед за Фредерикой, ее невольно обескуражило. Она подошла к Лике, но проигнорировала ее приглашение сесть рядом.

–Странно видеть здесь тебя.

–Я люблю книги. И бываю здесь чаще тебя. – отозвалась Странствующая Стражница. Милетерис слегка улыбнулась, но Лика не увидела ничего хорошего в ее улыбке. Она напряглась.

–Последний месяц тебя даже в Хайфе не было. Где ты была?

–В гарнизоне Сарроу.

Защитница свела брови, нахмурившись. Она вспомнила приказ Мастера Касема и все свои подозрения, касательно исчезновения Мастера линии патрулирования, а также растерзанный почти три года назад патруль. Уже тогда Странствующая Стражница заявила, что напасть на такое количество Стражников, убить всех до одного, да еще оставить огромные рытвины после себя–могут только Драконы. Только перед ними и Дикими Духами из пропасти одаренные, с детства выученные управлять своей силой, поражать ею противника мгновенно и смертельно, были бессильны. Но Дикие Духи, чьи пристанища были уничтожены–будь то расколотый камень, срубленное дерево или высохшее озеро, если и нападали, то у самой границы Голубого Леса. И Милетерис знала не понаслышке– Кит надежно стоял на страже границы своего Леса и мира смертных.

Но Кит был Драконом…

Неужели Драконы, в прошлом бывшие обычными людьми, могут по силе превзойти созданий, не имевших плоти и живущих многие века?

–Как мало мы знаем…– задумчиво пробормотала Защитница

–О чем? – спросила Странствующая Стражница. Милетерис внимательно посмотрела на нее.

–О мире, окружающем нас. Все, что мы знаем о Духах, вампирах, Драконах и прочих оборотнях– они позволяют нам узнать. Но этого мало, чтобы сражаться с ними, потому что мы не знаем ничего об их мыслях, не можем понять причины их поступков. Дикие Духи становятся таковыми, когда лишаются своего жилища, но почему они убивают одаренных, если не могут вселиться в тело одаренного? А Драконы, беззаветно привязанные к Хозяину? Какова истинная причина этой безграничной привязанности? Что это–долг, любовь или преданность?

–Я никогда не слышала от тебя такого. – удивилась Лика. Милетерис кивнула, чувствуя, как ее внутренняя ось накренилась. Эта перемена выражалась прежде всего в смене системы ценностей, под сомнением оказались очевидные доселе вещи. Лика знала, что Драконы опасные исчадия ада, которых нужно постараться убить. И не она одна. Все Стражники были того же мнения, но Милетерис–жена Дракона, в жилах которой течет Драконья кровь–сомневалась в этом знании.

«Возможно, Драконов нужно уничтожить– тех, кто растерзали патруль, убили Лейфа, прокляли Гелину–они должны понести наказание, как любые другие убийцы на их месте. Но мы, Стражники, им не соперники–ни один из одаренных не выстоит против Дракона. Кит убивал Духов, вампиров сотнями за раз, Кит подчинил своей воле Голубой Лес, хоть и непонятно как. Другие растерзали патруль в десятки Стражников, убили Провидца и Защитника и прокляли Чтеца и Стражницу Заставы. Какая бы цель не стояла перед Хайфом, но избавить Заколдованные Земли от Драконов, у него не получится.»

–Драконы…–тихо проговорила Защитница, наклонившись над Ликой, которая прищурившись смотрела на нее. –Я могу и ошибаться, но если Трибунал задумал убить хотя бы одного из них, то скажу сразу–это глупая затея. Потому что мы, одаренные, даже не представляем, насколько они могущественны. А вы их недооцениваете.

–Мы, возможно. – отозвалась Лика будничным тоном. – Но мы не собираемся противостоять Драконам. Трибунал договорился с Духами.

–С Духами? – приподняла брови девушка и медленно кивнула. Странствующая Стражница пожала плечами:

–Почему нет? Духи обещали нам избавиться от Драконов, если мы сохраним жизнь Принцессе Лунной Тени и возведем ее на престол…

–А-а-а…–протянула Защитница. – Вот почему Трибунал отравил Гедеона, тебя и Фредерику в Резиденцию Княжества Лунной Тени. Чтобы уговорить ее стать Королевой.

Вспомнив о своем муже, бывшим Драконом и, возможно, Хранителем Голубого Леса, она с горьким смешком сказала:

–Шикарный план...

–Вот уж оценка, я передам Трибуналу. – усмехнулась Странствующая Стражница.

–Я не о Трибунале.

Отрывок 47: Тень, поглотившая Лес

Весна в Заставе выдалась дождливой и холодной, город стоял угрюмый и неприветливый, под многими окнами темнели подтеки, башни Хайфа терялись в низких белых облаках, а дома улиц Танцующих Огней, стоявших в низине и около реки, тонули в тумане. Из-за погоды настроения Стражников были мрачноваты— Сель реже мурлыкала под нос легкомысленные песенки, Гелина чаще стала жаловаться на свои обязанности Стражницы Заставы, Лика, постоянно ездившая с патрулями и по приказу Мастера Гедеона с конвоем к платформе, почти всегда была недовольной и вспыльчивой. Относительное спокойствие хранили единицы: Ториана, которая была мало склонна обращать внимание на погоду, Мастер Касем, который редко выходил за пределы теплого Хайфа, и Милетерис, для которой подобное равнодушие было дикостью.

Защитница не выглядела мрачной или сильно опечаленной. Только решительнее сводила брови, ироничнее и выше поднимала уголки рта вместо открытой улыбки. Ясные глаза сверкали ярче и упрямее, она стала молчаливее и задумчивее, порой дразнила Лику или Фредерику, но тут же останавливалась, увлеченная своими мыслями. Порой в ней вскипала ярость, и эти вспышки были чужды для обычно миролюбивой Милетерис. Пугались не только Стражники, и без того встревоженные тем, кем является Защитница Заставы, пугалась и сама Милетерис. Спасаясь от необъяснимого жара и огня, который резко вспыхивал в руинах ее прошлого и в надеждах будущего среди пустоты, она брала меч, заставляя себя думать только о долге и присяге. Странствующая Стражница одна из первых почувствовала силу яростного пламени, бушующего в Драконьей крови, когда Защитница со свистом разрубая воздух, наносила безжалостные и точные удары, норовя снести Лике голову, если Странствующая Стражница зазевается.

–Да что с тобой случилось? Что произошло? – закашливаясь крикнула Лика.

–Происходит. – девушка резко остановилась, тяжело глядя в светлые глаза одаренной. –Происходит…

И откинув меч, взмыла в воздух, подобно пущенной из лука стреле, словно разом лишилась воздуха и опоры. Странствующая Стражница вздохнула и согнулась пополам от усталости:

–Не будь это я, она убила бы. Убила бы и глазом не моргнув.

Эти странные и ужасающие моменты одержимости, когда глаза девушки превращались в два сгустка дьявольского огня, заставили бы дрогнуть не только Стражников, но даже сам Кит, выучивший ее летать и сражаться на мечах, предавший ее доверие и обманувший ее, окажись в такой момент перед ней, наверняка испытал бы потрясение. Но и в остальное время, девушка не была прежней Милетерис, смешливой и остроумной. Тихо, не ища провожатых, не говоря ни слова, она могла уйти на несколько дней, бросив все и не думая о последствиях. Фредерика, спасенная благодаря усилиям своей Защитницы, закрывала глаза и запрещала линии патрулирования хоть как-то говорить о Милетерис. Узнай Трибунал, что одна из Стражниц линии разведки нарушает устав, и девушка оказалась бы в темнице, лишенная дневного света и свободы. А ей как раз нужен был свет. Только глядя на людей вокруг себя, на светлое небо над головой Защитница успокаивалась и словно бы просыпалась после долго кошмара. Окруженная разноголосьем и живыми лицами, отличными от лица Кита, посреди оживленной улицы, где его и быть не могло, девушка вновь обретала себя. Никто не знал, где она пропадала, никто не знал, как далеко отходила от Хайфа и где ночевала, застигнутая темнотой. А за две недели, пока она, как листок, сорванный бурей, металась от края пропасти, до неба, Защитница обошла всю Заставу в поисках осколков разбитого сердца. Она часто приходила на площадь, вслушиваясь в людские голоса и словно ожидая услышать болезненно-знакомое прозвище– «Очаровашка». Много раз осматривала место столкновения с собратом Кита и не испытывала ни трепета, ни злости. Только интерес, вызванный необычным местом, необычной встречей. Тот тупик хранил самую главную тайну, и был хранителем безучастным и немым. Старые грубые стены и стесанную неровную брусчатку не волновало, свидетелями скольких развороченных жизней они стали, сколько линий жизни было оборвано и перенаправлено встречей Защитницы и Дракона.

И шли дни за днями, деревья и поля покрылись первой молодой зеленью, стало суше и теплее, когда Милетерис открыла глаза и поняла, что больше не чувствует Кита. Что-то прежде соединявшее их, ее ли вера, его ли инстинкт, было разорвано, и они потеряли друг друга, отдалившись. Добрался ли он до Голубого Леса, гадала порой девушка, неустанно удивляясь, что встретила его так далеко, почти бездыханного и умирающего. Она была уверена, что он выжил, ведь он продолжал являться ей во снах, и хотя Защитницу пугали смазанные полупрозрачные видения, но все же именно их наличие в ее жизни, делало саму жизнь как-то проще. Воспоминания о Ките, как о Хранителе Голубого Леса вызывали тоску, но уже безболезненную и глухую. С удивлением девушка обнаружила, что мысль о том, что она могла по незнанию обвенчаться с Драконом ее ничуть не задевает– она приняла это со смирением монаха. Намеренно ли Кит обманывал ее или боялся испугать правдой– Милетерис даже не стала искать ответ на этот вопрос– он предал ее, и это тоже нужно было принять и научиться жить с этим дальше. С сожалением Защитница оглядывалась на свое счастливое прошлое– тогдашнее счастье казалось ей бессмысленной иллюзией, не стоившей жестокой реальности. Она надеялась через семь лет вернуться в Голубой Лес к Хранителю, как когда-то хотела вернуться в мир смертных, но теперь ей вновь пришлось отринуть прежние планы.

–Не стоит загадывать на такой срок. Нужно жить тем, что происходит сейчас. У меня было прошлое– я была несчастна и счастлива, будущего у меня еще нет. Есть настоящее и нужно жить в нем.– решила Защитница Заставы, глубоко вдохнув теплый майский воздух. Мир вокруг изменялся, преображался, и ей было труднее цепляться за мартовскую ночь, когда она узнала правду о муже. Прошло немногим больше месяца, а ей казалось, что прошла сотня лет–вот такими толчками судьбы и взрослеют люди, будь то смертные или одаренные. Менялось все и изменялась Милетерис–чем тянуть за собой болезненные воспоминания, каждый раз детально восстанавливая их в памяти, проще оставить их в прошлом, как и надежду вернуться в Голубой Лес.

Свободна.

Больше её ничто не держит.

Кроме трепета в груди, который появлялся всякий раз, когда она вспоминала Хранителя Голубого Леса.

«Если он Дракон, то он очаровал меня. Я не люблю его по своей воле— он внушил мне любить его, заставил думать о нем. О, я проклята им, из всех он почему-то выбрал меня…»

«Почему-то? Во мне течет Драконья кровь… Его ли? Или он так решил отомстить собратьям? Кому? Уж не тому, который дразнил его Очаровашкой и месяц назад выследил нас с Фредерикой? Поэтому тот Дракон не убил меня— почувствовал свою кровь? Или все-таки его смутило что-то другое…»

–Самое страшное я пережила. А любовь, внушенная им, и его собратья не так уж и страшны.

В дверь коротко постучали, и девушка порывисто обернулась. Соскочив с кровати, она отперла дверь и замерла. На пороге стояли Фредерика и Лика.

—Мы войдем? — подняла брови Мастер линии патрулирования. Милетерис отошла от двери, пропуская Странствующую Стражницу и своего Мастера. Фредерика огляделась и села в кресло у камина, излишне кропотливо перебирая складки юбки и не глядя на Защитницу. Лика осталась стоять.

—Чем я обязана приходу Мастера и Странствующей Стражницы? — Милетерис медленно села на кровать, поочередно глядя то на Фредерику, то на Лику. Мастер линии патрулирования вздохнула и потерла переносицу, обдумывая начало разговора.

—Через две недели ты должна выезжать с патрулем. — решила не тянуть Лика. Милетерис пожала плечами:

—Я знаю.

—Это твой первый патруль, поэтому ты поведешь отряд не через пропасть, а через гарнизон Смолена, там тебя будет встречать с отрядом Лика. От гарнизона вы поедете вместе. — Милетерис кивнула, ничуть не удивленная. Фредерика внимательно смотрела на свою Защитницу, думая:

«Она словно бы успокоилась, но эта перемена более чем странна. Может быть встреча с Драконом все-таки нанесла ей вред? Внешне она не кажется помешавшейся. У неё сознательный взгляд— безрадостный, но не безумный. Но что творится у неё в голове? Как отпустить с ней патруль? Полторы недели она будет вести моих людей и, если она и впрямь сошла с ума, то для них— это верная смерть.»

—Ты боишься, что я заблужусь и не найду гарнизон Смолена? — Мастер линии патрулирования покачала головой.

—Тогда что? — голос Милетерис стал суше, взгляд строже. Фредерика отвернулась, не зная, что ей ответить. На помощь пришла Странствующая Стражница.

—Тебе предстоит пересечь два из трех Лесов— Золотой и Голубой. И это меньшая из всех проблем, которые могут тебя поджидать. Помни, под Голубым Лесом находится пропасть, полная Диких Духов. — заметила Лика и прибавила: —И от того, как ты организуешь патрульных, как умело будешь руководить ими, зависят и ваши жизни, и сроки. В гарнизоне Смолена ты должна быть не позднее чем через полторы недели.

—Буду.

—Милетерис…— начала Фредерика, собравшись с мыслями. —Если ты чувствуешь, что у тебя не получится… Что это слишком тяжело…

—Фредерика. — остановила её Милетерис, вставая. —Я такого не чувствую. Патруль приедет в гарнизон Смолена через полторы недели. — Лика обеспокоенно посмотрела на неё—кажется, Защитницу больно задели—голос её звенел негодованием. Фредерика, уловив в голосе своей Стражницы столь неприятные ей оттенки, поднялась и направилась к двери. Когда Лика уже вышла на площадку и скрылась за поворотом лестницы, Мастер линии патрулирования вновь подала голос:

— Я вверяю тебе жизни своих Стражников. Я знаю, что ты храбрая и сильная Защитница, не забывай о моем доверии.

Она еще раз напомнила Милетерис, словно старалась заклять ее не терять головы, не малодушничать, не забывать о долге. В душе она корила себя, что не нашла подходящих аргументов, чтобы её Защитницу оставили во Дворце. Неужели остальные Мастера не видели, что с ней что-то произошло? На что рассчитывал Трибунал, отправляя с патрулем Защитницу, стойко пережившую столкновение с Драконом, но едва ли оправившуюся после него? Если она и впрямь помешалась, то больше уже не сможет выполнять обязанности Защитницы, но тем не менее она едет с патрулем, как старшая Стражница. Там, за Лесами, она по титулу станет равной своему Мастеру. Но, чем это может помочь патрульным, если она безумна? Думая об этом, Фредерика тяжело вздыхала, спускаясь по ступеням. Если бы она имела привычку делиться своими мыслями, то выговорившись, ей стало бы легче, но Мастер линии патрулирования никогда не испытывала потребности делиться с кем-нибудь своими переживаниями или радостями. Однако она не догадывалась, что Гелина, улыбчивая и веселая Стражница Заставы, зачастую не брезговала мыслями Мастера линии патрулирования, равно как и всеми остальными, исключая, конечно, Драконьи мысли и мысли Милетерис.

Как ни странно, но мерная поступь лошади, утреннее светлое небо и тихие свисты полевых птиц, дарили Защитнице умиротворение. Изредка оглядываясь на патрульных, она видела их косые взгляды, слышала шепотки, которые затихали, стоило ей лишь обернуться, но сейчас это её не задевало. Впрочем, было чему поражаться, Милетерис и сама понимала, что за последний месяц она дала достаточно поводов для обсуждения. И поэтому она слегка пожимала плечами и отворачивалась, делая глубокие вдохи и чувствуя, как кружит голову от свежих и сладких запахов первых цветов.

—Подтягивайтесь. — заметив разъезд, крикнула им Милетерис, пустив Фебу легким галопом. Кожей почувствовала волну— почти все патрульные подскочили, испуганно переглядываясь. Вспышки ярости стали реже, но никто из патрульных не захотел бы испытать на себе могущество Защитницы Заставы, одержимой внутренними бесами, тем более на границе с Лесами, где и так было неспокойно.

Девушка не сводила глаз с далекой полоски Золотого Леса, тонувшей в тумане, которую через час им предстояло пересечь. Её глаза—ясные и быстрые, из-за тумана почти не различали золотой листвы, и Золотой Лес на скидку запросто можно было бы принять за Сиреневый или Голубой. Вглядываясь в острые зубчатые верхушки деревьев, Милетерис думала о том, что через три дня выведет патруль к Голубому Лесу и побаивалась собственных воспоминаний, связанных с узкой полоской земли между вековыми деревьями и бездонной пропастью, полной до краев голодными и бездомными Духами.

Стоило вспомнить о Голубом Лесе, как ее вновь захлестнула обида. Милетерис, примирившаяся было с собой, почувствовала себя преданной, еще хуже ей стало, когда она осознала, что через несколько часов она окажется в Смолене, по которому несколько десятков раз гуляла под руку с мужем, еще счастливая и ни о чем не подозревающая, возле Голубого Леса, который стал ее миром на почти на два года, и в который раз прокляла себя за доверчивость, над которой мог насмехаться Дракон или Хранитель Голубого Леса. О чем он думает, и что вспоминает? Жену ли? Или наивную Жертву своего собрата, полюбившую его? Милетерис сжала зубы, чувствуя, как обида растравляет нутро.

Позже, уже на разъезде, когда она открыла холщевый мешок с перьями, которые ей накануне передала Фредерика, и, сунув руку, вытащила охапку черных перьев. Вздрогнув, она несколько мгновений смотрела на них, непонятно чем недовольная. Патрульные окружали её, протягивали руки, а Милетерис не могла разжать ладонь, пальцы сминали и ломали перья.

—Милетерис?

Она тут же очнулась, выискивая глазами того, кто назвал её по имени. Голос, позвавший её, казался и знакомым, и незнакомым одновременно. Девушка невольно вытянула руку, одновременно раскрывая ладонь— и тут же патрульные разобрали перья, некоторые удивленно или раздраженно поглядывая на взъерошенные или надломленные перья.

Ей даже не нужно было подгонять их— патрульные и сами знали, что им нужно делать. Это радовало девушку— ей оставалось лишь изредка пересчитывать их, напоминать о стоянках и подгонять, подобно Мастеру Фредерике. Но все же девушка старалась ориентироваться на другой образ– ей очень хотелось стать такой, как Лейф– не надрываться в крике, а заслужить такое уважение, каким обладал он. Лейфу не нужно было повышать голос, следить за патрульными строгим взглядом–за ним тянулись, если он скакал впереди, помогали, даже если Лейф не просил. И окруженная патрульными, среди которых только несколько человек помнили прежнего Защитника Хайфа, девушка старалась походить на него как могла. Но ее побаивались, в душах патрульных Стражников, она вызывала смесь трепета и восхищения–чувства весьма далекие от уважения. Милетерис тихонько вздыхала и присматривалась к патрульным, пытаясь подхватить немой вопрос, еще не заданный ей и каждый взгляд, обращенный на нее.

Её внимательность к ним стала тем сильнее, чем ближе они подъезжали к Сарроу. Она заметно волновалась, подгоняя лошадь и кружа рядом с патрульными. Выехав на окружную дорогу, зоркие глаза Защитницы тут же нашли Резиденцию Князей Лунной Тени, и сердце подскочило в груди, забившись сильно и громко.

–Давайте, как можно скорее минем этот замок. – предложила девушка, неуверенно посмотрев на патрульных. Несколько человек охотно кивнули, остальные подстегнули лошадей. Облегченно выдохнув, настолько насколько это возможно, Милетерис подождала, пока ее обгонит последний патрульный и пустила Фебу галопом вдогонку…

* * *

Над патрулем уже зажглись первые звезды, когда они добрались до Голубого Леса. Последние километры до границы Лесов Стражники скакали в полной тишине, и только лошади храпели под своими седоками, да тяжело вздыхала Милетерис, обеспокоенно оглядываясь вокруг. Они мчались на север по самой границе, никем не замечаемые призраки– меж двух миров. По правую сторону от патруля шумел Золотой Лес, не знавший о лишениях зимы и пестром буйстве весны и лета; по левую–далекие заснеженные горы с редкими плешами сосен и елей. Несмотря на май в Заколдованных Землях, горы, принадлежащие миру смертных, были погребены под снегом до самого основания, снежная насыпь начиналась буквально в метрах пятистах-семистах от широкой насыпной дороги. Лесорубы и шахтеры, живущие там, возможно даже одаренные, жгли древесину и уголь, чтобы пробить тверди гор и согреть жилища. А патрульные были одеты уже по-летнему легко–за прошедший день всадников не раз бросало в пот, и многие знали, что вернутся в Заставу с потемневшими руками и лицами, особенно после приморского Кландси.

На разъезде их уже ждали Стражники гарнизона Смолена, и когда Милетерис первой подъехала в ним, они склонились перед ней. Девушка обернулась в седле, пересчитывая патрульных, двойками и тройками подъезжающих к разъезду. Убедившись, что никто не отстал, Защитница последовала за Стражниками гарнизона Смолена, под темные тени двух Лесов, по узкой тропе, ведущей к Смолену через Леса.

Как бы ни была обижена Милетерис, как бы ни клялась себе забыть прошлое и начать жить заново, она все же не могла удержаться от того, чтобы не искать глазами в непривычно темном и тихом Голубом Лесу знакомый силуэт Хранителя с его подручными. Увидев мрак, словно туманом сочащийся из чащи, в душу девушки закрались тревожные сомнения: если бы Кит был в Лесу, разве Голубой Лес стоял бы, словно неживой? Хранители Лесов– это сосредоточие жизни всего Леса, его сердце и душа. Так где же Кит?

«А что если Кит тогда навсегда покинул Лес? Что если решил остаться Драконом? Почему в Лесу так, словно его и вовсе нет?»

–Защитница! – она живо повернулась к окликнувшему ее Стражнику гарнизона Смолена. Девушка очнулась, поняв, что отстала от патруля настолько, что за ней уже выехал провожатый.

–Вас что-то смущает? – поняв по глазам, что Защитница Заставы находится в смятении, вежливо спросил Стражник. Милетерис еще раз внимательно посмотрела вглубь Голубого Леса, прежде чем сжала бока лошади, заставив ее перейти на рысь.

–Возможно. – небрежно уронила Защитница.– Скажите, а вас ничего не настораживает в Голубом Лесу? Не кажется он Вам слишком мрачным?

–Он выглядит ровно также, как и всегда.

–Вы уверены?

–Гарнизон Смолена стоит под самым Голубым Лесом, и все Стражники знают до веточки, как он выглядит. Поверьте, он всегда такой тихий и темный– даже птицы не летают над ним. Не то что Золотой Лес…– он махнул рукой на Золотой Лес, шумевший над ними. Защитница нахмурилась, но ничего не сказала ему. Расстроившись от слов Стражника, она перевела Фебу в галоп, стараясь больше не смотреть в сторону Голубого Леса, от которого тянуло сыростью и холодом. Где-то впереди весело смеялись патрульные и отряд сопровождения из гарнизона Смолена, и их тоже не пугал мрак и безмолвие, висящие над Голубым Лесом. Обогнав Стражников на полном ходу, Защитница стрелой понеслась по тропинке и через полчаса скачки выбралась на огромную равнину, протирающуюся перед ней на многие сотни километров до самой Заставы. Уже совсем стемнело, в Смолене горели редкие цепочки огней центральных улиц и мигали окна домов. Если бы не Драконье зрение девушки, она бы едва ли различила вдалеке, в нескольких километрах от места, где находилась, развалины старого замка Князей Смолена. На таком большом расстоянии они едва узнавались даже ее глазами, многие из патрульных, поспешивших за Защитницей не могли понять, что так внимательно разглядывает Милетерис и отчего ее глаза блестят ярче обычного.

Эти руины были свидетелями их взаимоотношений с Китом, эти руины помнили не только Хранителя Голубого Леса и беглую Стражницу, они еще хранили детский смех, голоса Князей Смолена, помнили их последние минуты жизни, обдавали жаром неистового пламени, поглотившего весь замок. Конечно, Милетерис знала о тех развалинах куда больше, чем Стражники ее патруля, поэтому она долго смотрела них, завороженная их мрачным видом на холме.

Тропинка перешла в широкую дорогу, которая привела патруль и отряд сопровождения прямо к гарнизону Смолена. Патрульные, увидев гарнизон, обещавший им тепло и ужин, пришпорили коней, быстро нагнав Защитницу, рысцой едущей впереди. Ветер разносил веселый смех и громкоголосье на несколько сотни метров вокруг, поэтому Милетерис даже не удивилась, заметив множество лиц в окнах второго и третьего этажа.

На несколько минут девушка заинтересовалась внутренним убранством старого трехэтажного квадратного колодца из красного кирпича, отделанного красивой, но уже порядком раскрошившейся лепниной. Еще час вынужденного внимания потратила на общение со Стражниками гарнизона Смолена и обустройство в покоях. Когда ее позвали ужинать, Милетерис, подобно завороженной, стояла у окна. Она даже не обернулась на голос, не отозвалась ни единым словом. Скрипнув, дверь комнаты затворилась. И Милетерис, окруженная белыми заштукатуренными стенами, как коконом, в смятении и в расстройстве, прерывисто вздохнула.

–Нет, чтобы кто ни говорил, но я помню его другим…–она стояла под тенью первых деревьев, растерянно оглядываясь кругом. Лес стоял тихий и неподвижный, словно искусственный. Чаща тонула в темноте и, несмотря на свою способность видеть в темноте, Милетерис ничего не могла различить в густой тени в нескольких метрах от нее. Она сделала робкий шажок–точно такой же, как когда-то, когда бежала от Дракона-Охотника, и также остановилась в нерешительности.

Дерево, на которое она опиралась рукой, было твердым и неживым, сквозь ладонь в тело Защитницы проникал странный сковывающий холод. Ей бы одернуть руку, отлететь прочь от злополучного Леса, принявшего истинного обличье, но Милетерис не могла отступить. Сглотнув комок в горле, она сделала еще несколько шагов, идя навстречу мраку, растаяв в тени Голубого Леса. Как только гарнизон, и Смолен замелькали за деревьями сигнальными огнями, Милетерис снова остановилась. Предчувствие плескалось внутри, подобно волнам, поднимаясь от кончиков пальцев к кадыку, от него девушка тяжело дышала и непрестанно оглядывалась, боясь, что из мрака вынырнет чья-то рука и схватит ее за горло. Но предчувствие не уговаривало ее повернуть, пока она видит огни и небо далеко за деревьями, оно бурлило и растекалось по телу, но не предупреждало об опасности.

Значит, опасности нет, подумала девушка, медленно идя вглубь. Она ни разу не заходила в Лес со стороны гарнизона Смолена, но в прошлом, где бы она ни была, она всегда чувствовала в какой стороне остался дом. Она проложила через чащу множество тропок, по которым Кит всегда с легкостью ее находил и смеялся, говоря, что будь она диким зверем, то охотник несомненно выследил бы ее.

«Кит знал это как никто другой… Кит и сам наверняка был Охотником…» –Милетерис невольно хмыкнула и поежилась. Окруженная темными силуэтами деревьев и кустов со всех сторон, едва различия в темноте свои ноги и руки, Защитница шла наобум, сама не зная куда идет, а главное– зачем. Она отошла так далеко от кромки Леса, что обернувшись не увидела ничего, кроме мрака и тонущих в нем черных стволов. А меж тем из чащи тянуло сыростью, и Милетерис продрогла. Она продолжила идти, надеясь наудачу. Надеясь пробудить своим присутствием спящий Голубой Лес. Как долго ей идти, как глубоко она должна зайти, чтобы ее заметили? Чтобы кто-то отозвался на осторожную поступь ее шагов, на тяжелые вдохи и хриплые выдохи.

–В прошлый раз мне…–дрожа пробормотала Защитница, останавливаясь под деревом и устало падая на него: –Мне даже не нужно было звать… Он сам нашел меня.

Она обняла себя руками, низко опустив голову. Ей не было страшно стоять одной посреди Леса в тени, не желая идти дальше и не зная как вернуться. Потрясенная, обиженная и равнодушная– она не испытывала таких человечных чувств как страх или ненависть. Голубой Лес гасил в ней не только чувства, но и болезненные отголоски случившегося. Вспоминая сейчас Кита, Милетерис не закипала от ярости, вспоминая, как он поступил с ней, не заливалась горячими слезами. Все это отошло на задний план, померкло в темном Лесу, как померк взгляд лучистых глаз Защитницы. Безмолвие оглушало, а Защитнице хотелось всколыхнуть Лес до самых верхушек. В душе, и сейчас в тени Голубого Леса, ей было не страшно признать, она ждала, когда к ней придет Кит. Но недвижима была тьма перед ней, никто не ждал ее, никто не собирался приходить.

–Кит…–тихо позвала Милетерис, задрожав сильнее.

–Кит!

Ее голос– сильный и чистый, разорвал тишь, от него закололо в ушах и перехватило дыхание. Если Кит здесь, каким бы он ни был, думала Милетерис, он непременно придет на зов. Даже если он в Драконьем обличье, он должен узнать ее, если только он не покинул Голубой Лес.

–Кит!

–Он не придет. – из тьмы, словно отделившись от нее, вышел снежный барс. Тень частично окутывала его длинное тело на крепких лапах, тянулась к ней, но в нескольких метрах останавливалась, клубясь и вспениваясь. Ирбис стоял в нескольких метрах от нее, а над ним, на низкой ветке сидел Сокол.

–Он больше не придет, Милетерис. – щелкнула клювом птица и расправила крылья.

–Но почему? Он не мог покинуть Голубой Лес. Он же его Хранитель! – Ирбис слегка оскалился и тряхнул головой. Птица уложила крылья на спине, внимательно наблюдая за ними.

–Что случилось с Голубым Лесом? Он стал таким темным и мрачным из-за Кита?

–Лес мертв, Милетерис. – сокол снова посмотрел на нее. Его хищные круглые глазки, казалось, были пропитаны тьмой. Такими же темными были глаза Ирбиса, хотя Милетерис помнила их настоящий цвет. – Дух питает Лес своей силой, а Лес питает силу Хранителя. Стоит разорвать эту связь, и жизнь в Лесе замирает.

–А жизнь в Хранителе? – Защитница оторвалась от дерева, шагнув к ним. Снежный барс предупреждающе зарычал. Девушка подняла руки, застыв на месте.

–Хозяин обладает и другой силой–ему не нужна сила Голубого Леса. – проурчал Ирбис, успокоившись. Защитница сглотнула:

–Я знаю, что он Дракон. Я видела его.

–Значит, он нашел тебя.

–Нашел? Но он не должен был…

–Как только он получил твое прощальное послание, он тут же отправился на твои поиски. Неужели ты думала остановить его письмом? – Сокол захлопал крыльями, и у Защитницы заложило уши. Она зажала их руками и зажмурилась. Ирбис прижал ушки и спрятал нос, боясь, что птица спланирует прямо на него.

–Неужели он думал удержать меня ложью? – крикнула Милетерис, стараясь перекричать хлопанье крыльев.

–Не приходи больше в Голубой Лес. Как бы не тянули тебя сюда воспоминания–не приходи. Голубой Лес больше не такой, каким ты его помнишь. Он был безопасен для тебя, пока в нем жил наш хозяин. Но теперь за тебя некому вступиться, если хозяин покинул его. – тьма, остановленная неведомой силой, вновь ожила. Ирбис словно не замечал ее, а тьма скрыла его пушистые лапы, поднимаясь выше и подползая к Милетерис.

–Куда он улетел? – ей стало трудно дышать, как будто Лес стал поглощать вокруг них воздух. Она отпрыгнула от пелены мрака, испуганно ища за ней Ирбиса и Сокола, но тщетно. Их не было видно, Защитница едва могла их различить слова, на прощание обращенные к ней.

–Навстречу своей судьбе. Воля Духа Седых Лесов начинает исполняться. Один из Лесов уже потерял свою душу.

–Уходи, Милетерис. Уходи и береги себя. –девушка увидела, как к ней, сметая очертания деревьев, Ирбиса и Сокола, приближается волна мрака и закричала, когда холодная удушающая тьма накрыла ее с головой. Вздрогнув всем телом, Защитница распахнула глаза и резко села.

Она сидела в постели в гарнизоне Смолена, в глаза бил яркий свет из окна– девушка сморщилась, пряча лицо и не совсем понимая, где она. Она еще дрожала, но причина этого, судя по всему, крылась в одеяле, лежащем на полу и в открытом окне.

–Это только сон. Только сон. – убеждала себя Милетерис, прерывисто дыша.

Привыкнув к свету, Защитница отняла руки от лица и медленно потянулась к открытому окну. Взгляд ее упал на деревья Голубого Леса.

Несмотря на ветреное утро, ветви едва шевелились, маленькие листочки еще не успели раскрыться до конца, но Защитница знала, что отныне они таковыми и останутся. В свете дня Голубой Лес выглядел еще мрачнее и неприступнее, и Милетерис оставалось только гадать, правда ли она была в Лесу прошлой ночью, если не телом, то душой, стремящейся в чащу, или же это только сон. Но желания зайти в Голубой Лес, прогуляться, посмотреть, как он изменился без нее и без Кита, у нее больше не было– предупреждение Сокола и Ирбиса, даже будь оно миражом, удерживало ее.

–Сон ли?..

Уезжая из Смолена, Милетерис непрерывно оглядывалась на Голубой Лес, чувствуя себя в чем-то виноватой перед его Духами, цветами и деревьями. В конце концов, останься она рядом с Китом, он не улетел бы на ее поиски, а она не встретила бы его собрата и не узнала бы страшной тайны мужа. И Голубой Лес шумел бы над Смоленом, и его птицы летали бы над бывшей столицей Княжества Огненных Братьев. Но жизнь распорядилась иначе– одно деяние породило целую цепочку стремительно развивающихся событий, остановить которую уже невозможно. Защитница даже не была уверена, когда все началось–с ее ли появления в Голубом Лесу, с ее ли побега, с рождения или задолго до этого?..

Милетерис предчувствовала, что Хранителя в Голубом Лесу не было, но не было его и за перелеском между Кландси и Заставой. Его словно не было нигде под небом– ни в одном из миров, и ни в чьей памяти не сохранился образ улыбчивого Хранителя с внимательными кленовыми глазами. Единственное, что девушка могла чувствовать, что Кит разрешил ей чувствовать– это то, что он жив. Кем бы он не стал после Хранителя Голубого Леса, кем бы не обернулся после Дракона– он существовал. И злость, сопровождавшая ее по пятам, куда бы она не шла, не покидавшая даже в ночные часы, стала гаснуть, как костер под проливным дождем. Да, ее мир обрушился, обернувшись грудой обломков, покрытых пылью. Ее мечты, ее искалеченные надежды, стремления– все это разлетелось пеплом, однако, перед мысленным взором после Смолена часто вставал вид Голубого Леса и предостережения Ирбиса и Сокола. Кит уничтожил нечто большее, чем человеческое сердце, ведь, по сути, не нужно много сил, чтобы растоптать маленький доверчивый комок, способный любить – Кит покинул Голубой Лес, и Лес, живший благодаря Хранителю, пусть даже и Дракону, потерял свою душу и застыл в скорбном ожидании скорого увядания.

Отрывок 48: Второй Дракон

–Есть и хорошее в визите Управ Заставы и Кландси. Хоть они и надоели мне своими разговорами о титуле, но это взбудоражило наших вельмож. На этот раз они не поскупились. –презрительно сморщила нос Принцесса Лунной Тени, со вздохом захлопывая шкатулку. Кименус хмыкнул, согласный с нею, Дегэйр восторженно смотрел на шкатулку в руках Хозяйки, и его глаза светились алчным блеском.

–Это же искусство. Венец творения людских рук…–прошептал он, завороженный рубинами и сапфирами, вделанными в шкатулку. –Она, верно, позолоченная… Но сделанная со вкусом…

–Она золотая, Дегэйр. Из чистого золота. –перебил его Первый Дракон. Александра усмехнулась, передавая ему письмо. Взглянув на Третьего Дракона проницательным взглядом, она протянула шкатулку ему:

–Держи. Эта шкатулка вызывает у тебя такой восторг, что я не вправе запереть ее с остальными подарками.

Третий Дракон задохнулся и низко поклонился Хозяйке, принимая драгоценный подарок дрожащими руками. Кименус удивленно смотрел на них:

–Ну, допустим, шкатулка… А ее содержимое? –Принцесса Лунной Тени пожала плечами, оглянувшись на Дегэйра, даже не открывшего крышку и любовавшегося бликами камней на ее боках. Она взяла Кименуса под руку и пошла с ним к дверям.

–Ты, как никто, знаешь, что у нас нет нужды в драгоценностях. И того, что есть, достаточно на содержание Резиденции и для Сарроу. К счастью, прошли те дни, когда мы продавали бесценные картины Резиденции за гроши, лишь бы пропитаться самим и оплачивать труд слуг. Благодаря Вам, иначе я стояла бы на рынке, наравне с торговцами и нищими, продавая картины, канделябры и даже посуду. Это самое меньшее, что я могу сделать для него. Если и ты хочешь себе что-нибудь из сокровищницы, то просто покажи. Уверяю, что отказа не будет.

–Деньги мало интересуют меня–если бы я хотел, то за столько лет жизни нажил бы не одно состояние. –перед выходом Первый Дракон оглянулся на собрата. Дегэйр поднялся на ноги, но не спешил к ним, он медленно расхаживал по зале, ворочая в руках подарок Хозяйки.

–Никогда не замечал в Дегэйре такой алчности. –проговорил Кименус под смех Александры.

–Шкатулка действительно красива, но у меня глаза уже устали от этого блеска.

–Вот причина, почему Принцесса помогает сиротским домам и госпиталям Сарроу? –лукаво спросил Кименус, щурясь на солнце. Они вышли на просторную террасу с видом на город. Принцесса Лунной Тени подошла к парапету и облокотилась на него, глядя на разноцветные крыши.

–Потому что не люблю алмазы, сапфиры и золото? Нет, не поэтому. –она покачала головой, отчего ее длинные серьги–подарок одного из вельмож, тяжело заколыхались. –Когда у меня не было ничего, кроме вас и этих стен, я не чувствовала ответственности за чьи-то жизни, кроме своей. Я думала, что будучи Принцессой Лунной Тени, я живу до ужасного бедно, думая не о том, какое платье надеть, а о том, какое платье продать. Куда мне было до нужд горожан, если многие были состоятельнее меня, хоть и не имели титула?.. Но сейчас я не забочусь о пище, о питье; сейчас я живу жизнью, достойной своего титула, а значит я должна во всем соответствовать ему. Я должна думать о нуждах тех, кто в худшем положении, нежели я. А это без малого весь Сарроу. Конечно, я знаю, что Заколдованные Земли тоже нуждаются в золоте, но, несмотря на все мои старания, моя сокровищница и вполовину не так заполнена, чтобы обеспечить достаток всем жителям. Однако мы можем повысить уровень жизни Сарроу, и это уже не мало.

–Это слова истинной Королевы. –заметил Кименус с легким поклоном. –Если Принцесса сейчас примет титул Наследной Принцессы, то сокровищница станет больше.

–Да. Но и этого недостаточно.

Кименус бросил на Принцессу Александру долгий внимательный взгляд. Он чувствовал, как чувствовал и Дегэйр, все сомнения и тайные желания Хозяйки.

–Очаровашка смог бы убедить Принцессу принять решение. – сказал он, качнув головой. Принцесса живо обернулась к нему:

–Да, я хочу, чтобы в такой важный момент, он был рядом. С ним все кажется таким легкодостижимым, мелким, простым и понятным…

Кименус молча слушал и кивал. Сказав о собрате вслух, Принцесса разбередила в нем воспоминания о встрече в Заставе. Встрече, которой не должно было быть ни при каких обстоятельствах. Первый Дракон свел брови и опустил голову. Он не мог объяснить ни себе, никому, с чем или кем он столкнулся в Заставе.

Принцесса Александра, словно прочитав его мысли, заговорила:

–Прошел месяц с того дня, как ты убеждал меня доверить его поиске тебе. Ты высмеял Дегэйра, но однако, как и он, ничего не добился. Когда ты его найдешь? Сколько мне ждать? –Кименус замялся с ответом. Он нахмурился и полез в карман за самокруткой. Посмотрев на нее долгим напряженным взглядом, Первый Дракон произнес:

–Должен признать, что за эти столетия он не растерял сноровки удивлять. Я думал, что найду его в Заставе или то, что может привести меня к нему. Но нашел совсем не то, что хотел.

–Что ты нашел?

–У Очаровашки, если так можно выразиться, два сердца…

–Что?

–И я нашел одно из них. Но оно было не в теле собрата…

–Кименус, какая чушь. – нетерпеливо перебила его Александра. Первый Дракон опешил от ее гневно сверкнувших глаз и недовольного тона.

–Мне не нужно второе сердце. Мне нужен он. Естественно живым! А ты, мало того, что не нашел его, так еще по твоим словам, он явно неживой! Дегэйр хотя бы видел его.

–Дегэйр видел его тогда, когда он умирал где-то на полпути к Заставе. – хмыкнул Первый Дракон подкуривал самокрутку, отчего его слова звучали невнятно. – и все равно, даже умирающим, Очаровашка сбежал от него.

–А ты его и вовсе не нашел! Подожди… Что значит «умирающим»? Что с ним?

–Сейчас он уже вполне здоров, как я могу чувствовать. Но еще месяц-полтора назад он был на грани. – Первый Дракон выдохнул дым в пасмурное небо над головой, и добавил:

–Кто-то сильно ранил его…

–Кто мог ранить Дракона? Кто мог поразить его? –Принцесса оглядела Сарроу и деревья парка, ища среди ветвей и домов угрозу. Кименус курил долгими тягами, обдумывая ее вопрос. Не только Дегэйр, но позже и Кименус отыскал то поле, где лежало бездыханное тело собрата. И сколько раз он мысленно возвращался туда, вспоминая каждую травинку, каждое искореженное крыльями и хвостом дерево, думая над тем, кто обладал такое силой, что сбила с крыла Дракона–и весьма сильного Дракона, нехотя признавал Кименус.

–Если только Духи. Больше просто некому–ни у кого не сосредоточено столько силы, чтобы сразить Дракона.

–Нужно отыскать и вернуть его как можно скорее. Не тяни, Кименус.

Первый Дракон вместе с дымом проглотил и неприятное чувство подчинения. Он лишь заметил:

– Прежде приказа «вернуть» не было. Было лишь «найти»…

Сзади послышались шаги. Оба резко обернулись. Напротив них стоял Дегэйр со шкатулкой в руках, но его глаза больше не лучились восторгом. Кименус почувствовал его растущую тревогу, но не мог понять, чем она вызвана.

–Что такое? –опередила Александра вопрос Первого Дракона. Дегэйр молча помотал головой и поднял голову к небу со словами, изумившими и собрата, и Принцессу Лунной Тени:

–Пойдет дождь. Дождь принесет с собой беду.

* **

И ливень, из-за которого выходили из берегов и мелкие речки, и глубокие озера, в котором тонули дома и размывались дороги, обрушился на Сарроу. Это были долгие дни под серым однотонным небом, под хлесткими длинными струями, в окружении свечей–ибо и днем было сумрачно. Принцесса Лунной Тени, озабоченная грядущим наводнением, отсчитывала камни и взвешивала мешочки с золотом. Дегэйр и вовсе был взбудоражен–он метался по Резиденции, то и дело бросаясь к окну, хватаясь за шпагу, хотя и фехтовать толком не умел. Принцесса Александра с тревогой наблюдала за Третьим Драконом, забывшем о ней, который выглядел так, словно случайно очнулся в теле Дракона.

–Что с тобой происходит? –Принцесса Лунной Тени неотрывно наблюдала за Дегэйром.

–Ничего. –прорычал он, крепко сжимая в руках шпагу. Его глаза изредка мерцали, и Александра знала, что это за блеск. Она поднялась из-за стола, слегка нахмурившись.

–Тогда перестань себя так вести. –строго сказала Принцесса Лунной Тени. Дегэйр повернулся к ней, иронично усмехаясь. Александра невольно растерялась, на миг узнав в лице Третьего Дракона черты Второго. Они стояли друг напротив друга, и Дегэйр смотрел на Принцессу Лунной Тени одновременно с яростью и болью, а Александра–с непониманием; холодные глаза, в которых не отражался дневной свет, были прищурены. Она была зла на Дегэйра из-за его вспышки и также зла на себя, что она увидела в нем мимолетную схожесть со Вторым Драконом и на чувства, которые в ней пробудил этот мираж. Но Дегэйр ощущал больше, чем ей хотелось и больше, чем хотелось бы ему сейчас. Он видел, что неповиновение на мгновение затмило его образом собрата, а то, что Третий Дракон чувствовал сердцебиение собрата опасно близко последние несколько дней–ярило его еще больше.

«В этом проклятом дожде я не могу найти тебя! Не могу добраться до тебя и разорвать твое сердце!»

Кименус, ощущавший нервозность собрата на уровне Душителя, хмурился и крутил самокрутки. Стараясь отвлечься, он подолгу сидел в своих покоях, больше похожих на мастерскую, составляя бесчисленные сметы для городских нужд или скручивая самокрутки. Первый Дракон брал в руки резак и одним легким движением, выдающим его мастерство, разрезал темную бумагу, шуршащую и скатывающуюся в тугой рулончик, стоило отпустить. Он осторожно час за часом и день изо дня сыпал в чашку маленьких латунных весов табак, отмечая зорким глазом идеальные пропорции. В этот напряженный момент на восьмой день дождя, Кименус почувствовал, как беспокойство собрата обрело форму. Рука с ложечкой дрогнула и табак, который он специально заказывал из мира смертных, рассыпался по столу. Оглянувшись на дверь, Первый Дракон настороженно ждал–он уже чувствовал, что собрат бежит к нему, и мысли его тяжелей свинца, а смятение в душе могло бы повергнуть все Заколдованные Земли в хаос.

И не успел Дегэйр и рта раскрыть, как Кименус сказал:

–Очаровашка.

–Думаешь, он здесь? –широко раскрыл сапфировые глаза Третий Дракон, затаив дыхание. Первый Дракон перевел взгляд на окно, по которому стекали струи дождя. Ему не нравился ливень–слишком уж затяжной, слишком сильный для конца апреля. Но имеет ли погода отношение к Дракону?.. Возможно ли, чтобы Дракон управлял такой сильной стихией?..

–Мы бы почувствовали, если бы он был здесь. –заметил Первый Дракон. –Ты бы уж точно знал.

–Я ни в чем не уверен. Я чувствую его приближение, порой слышу стук его сердца рядом со своим, но… Не могу понять, как далеко он отсюда.

–Мне в принципе не нравится, что мы не можем понять его. Он всегда был непредсказуемым, но никакая сила не могла сделать его неуловимым. –мрачно отозвался Кименус.

–Он вернется. Если он еще не в Сарроу, то держит к нему курс.

Первый Дракон хмыкнул:

–Странная целенаправленность… Скрывался почти три года и вдруг решил обнаружить себя. Какую цель преследует собрат, провоцируя нас на его поимку?

–О, знай я, где он, и его минуты были бы сочтены.

Кименус с сомнением посмотрел на собрата, но не стал язвить.

Дегэйр еще хотел что-то сказать, но его прервал стук в дверь.

–Войдите! –услышав дозволение, слуга открыл дверь и робко сказал, старательно избегая смотреть в глаза Драконам:

–Принцесса. Она сбежала. Получила записку… И сбежала.

–Что?!–одновременно спросили Драконы. Кименус резко подорвался и бросился вслед за Дегэйром. На повороте они разминулись: Третий Дракон побежал вниз за Принцессой, а Первый Дракон свернул в коридор к сокровищнице. Тяжелая дверь, надежно защищавшая запасы Принцессы Лунной Тени, была распахнута–видимо, записка застала ее во время пересчетов. Кименус ударил кулаком по стене, внезапно разозлившись. Столько успело произойти за эти века, долгие часы томительного ожидания, казалось, что Драконы предусмотрели даже мелочи и неожиданно все переменилось. Какая-то записка, и Принцесса Лунной Тени сбежала из Резиденции, забыв и о титуле, и о непогоде.

–Черт! Где это послание? Кто доставил? Где оно? –крикнул Первый Дракон, побежав в Зал. За ним бежали слуги, на ходу пересказывая подробности побега Принцессы Александры. Суета, прежде незнакомая стенам Резиденции, охватила каждый ее уголок.

Лакей, принесший записку, подобрал ее, как только Принцесса Лунной Тени сорвалась с места, и хотел уже положить к утренним депешам и документам в Зале Семи Ладоней, когда его перехватил Кименус. Вырвав клочок бумаги, он поднес его к лицу так близко, что сначала не понял, о чем говорилось в кратком послании. Но через мгновение Драконья память узнала почерк собрата:

«У Дальнего пруда под ивой, где и три века назад.»

Расхохотавшись от осознания собственной промашки, Первый Дракон, смял записку и кинул ее в камин.

–Ну, хотя бы разыскивать его по всем Заколдованным Землям не придется.

Злость, вспыхнувшая в нем несколько минут назад, позабавила его. Что-что, а проигрывать достойно Кименус умел.

Это была только первая битва, утешил себя Первый Дракон, с упоением глядя, как ежится и чернеет записка собрата. Будут и другие столкновения, другие победы–за ним, за Кименусом.

В конце концов, заполучив Очаровашку, Принцесса Лунной Тени забудет о его собратьях. И непосильную ношу двух с половиной последних лет на себя возьмет Второй Дракон, развязав руки Первому Дракону и разбив все надежды Третьему.

Переведя взгляд лукавых глаз на слуг, он не оборачиваясь, указал им на окна Зала:

–А ливень-то заканчивается.

Принцесса Лунной Тени в промокшем насквозь платье, в домашних туфлях, бледная с распущенными черными волосами бежала к дальнему пруду, над которым когда-то росла ива. Спустя три века не осталось ничего, что напомнило бы Александре о тонком гибком стволе, нависшим над темной водой. И первым делом, что она сделала, очнувшись–это посадила новое деревце. Но помнила прежнюю иву и Второго Дракона, бывшего простым одаренным, сидевшим под ней долгими часами. И неосознанно Принцесса Лунной Тени бежала к тому юноше, жившему только в ее воспоминаниях, восхищенному ее красотой, веселому и улыбчивому. Став Драконом, он отдалился от нее, померкла улыбка, в то время как глаза засияли Драконьим пламенем, но Принцесса Лунной Тени почти не вспоминала его холодность и отчужденность. Прошло три века, два с половиной года Александра помнила и жила в ожидании вестей от Второго Дракона, борясь с сомнениями, теряя и обретая надежду, что он жив.

Он жив.

Принцесса Лунной Тени, разбрызгивая лужи, бежала по дорожке. Завидев темный силуэт, размазанный дождем, она резко остановилась и выдохнула. Глаза еще не различали в окутанной дождем фигуре Второго Дракона, но сердце забилось радостно и быстро. Сойдя с дорожки, Александра пошла по траве и замерла, оказавшись лишь в нескольких метрах от возлюбленного. Она боялась подойти ближе и спугнуть видение, и жадно смотрела издали, и ее губы безмолвно шевелились.

–Кит?..

Он, осторожно касаясь ивового деревца, одернул руку, выпрямился. И обернулся одним стремительным движением, глядя на нее спокойно и прямо.

Александра осталась такой, какой и была, словно прямиком вышла из его воспоминаний. Единственное, что отличало Принцессу Лунной Тени сейчас от себя в прошлом–это платье другой эпохи и иначе уложенные волосы. Но она смотрела тем же взглядом, полной обезоруживающей нежности и также нерешительно мялась в отдалении, как и сотни лет назад. Кит почувствовал не то чтобы тоску по этой странице своего прошлого, а скорее тяжесть сохранившихся воспоминаний–он помнил каждый день, проведенный в стенах Резиденции в постоянных сомнениях и противостояниях. Каждое прикосновение Александры, ее высокий и мелодичный голос, ее требовательность и ребяческое упрямство–все это было с ним на протяжении многих десятилетий, неугасаемое и не отпускающее.

Его одеяние–под стать Принцу, смутило Александру. В прошлом его одежда была скромнее и темнее– возлюбленный словно старался слиться с тенями Резиденции, постоянно кутаясь в темный плащ. Похожий плащ свободно спадал с него и сейчас. Но под ним Принцесса Лунной Тени разглядела расшитый золотом кафтан и горловину рубашки из тончайшего белого шелка. И держался Второй Дракон иначе. Как прежде осторожно, но уверенно. Его не задевал ее пристальный взгляд, он не отвечал ей враждебным взглядом и ядовитой ухмылкой. Даже глаза, которые прежде сверкали изумрудами, едва тлели. Кит не улыбался, но Принцесса Лунной Тени чувствовала, что это из-за его невозмутимости. Аура отстраненной задумчивости–из прежней жизни и ровные потоки силы, исходящие от него сейчас–он был только похож на Второго Дракона Принцессы Лунной Тени. Александра робела, чувствуя себя застигнутой врасплох, а Кит молча наблюдал за ее смущением.

–Как ты изменился…–Александра несмело подошла к нему и протянула руку. Кит напрягся, когда прохладные пальцы коснулись его лица. Он моргнул и дернул уголком рта.

–Прошло три века. –он отстранился, едва поборов в себе желание оттолкнуть ее руку. Принцесса пугала его. Пугала своей юностью и свежестью, пугала теми же чувствами, что отражались в ее глазах, придавшими бездонным глазам затягивающую мягкость.

–Но глядя на тебя, кажется, что минула вечность. –тихо сказала Принцесса Лунной Тени, глядя ему в глаза.

Кит не знал, что делать. Он не мог не улыбнуться, заметив за деревом Дегэйра, сжавшегося от сырости и ярости. Собрат смотрел с ненавистью, но куда опаснее был взгляд Принцессы Александре–сильнее яда и смертоноснее мечей.

Второй Дракон пытался подменить Принцессу Лунной Тени образом Милетерис, но напрасно–таяли любимые черты: ореховые глаза, слегка приподнятые уголки губ, словно в легкой загадочной полуулыбке, русые волнистые волосы. Свозь них, как трава сквозь снег, проступали черты Александры.

–Я вернулся. Я вернулся к тебе. –сказал он, вздохнув, и в этот момент неуправляемый поток дождевой воды, резко закончился. Принцесса вскинула голову, пораженно глядя на небо. Потом медленно перевела взгляд на Второго Дракона и недоуменно качнула головой.

–Почему ты вернулся?

–Потому что я только это и умею– возвращаться. –отозвался Второй Дракон. От его голоса, раздававшегося так близко от нее, сердце Принцессы Лунной Тени билось с такой скоростью, словно вот-вот могло разлететься на части. Те же слова, произнесенные тем же голосом, то же лицо, правда с другим выражением, те же руки… Принцесса зябко поежилась, и вдруг обняла Второго Дракона.

–Я думала, что уже никогда не услышу твой голос…–прошептала она, уткнувшись лицом в плащ и стискивая складки. Кит только крепче сжал рукоятку меча, висящего на поясе. Да, внешне он был спокоен, но нутро горело и искрилось, а Принцесса, сжимая руки Второго Дракона, и не догадывалась, из каких глубин его души поднимается жар, согревающий ее.

–Где ты был все это время?

–Там, куда больше уже не вернусь.

Кит задрал голову к небу и молча смотрел на движение туч. Притянутые его волей, они заливали Сарроу несколько дней подряд, но стоило отпустить воспоминания о Голубом Лесе, о Милетерис, ставшей Защитницей, об их неожиданной встрече неподалеку от Заставы, как они поднялись и двинулись на запад в мир смертных. Минута, соединявшая счастливое прошлое с настоящим, закончилась. Впереди его ждет извилистая дорога в осколках разбитых судеб Династий; дорога, ведущая в темную бездонную пропасть. Стоило обернуться к Принцессе Лунной Тени, и он, Второй Дракон и Хранитель Голубого Леса, ступил на этот путь, и под ногами захрустели первые обломки.

–Я так долго тебя ждала...

–Я не мог вернуться ни днем раньше, пока не убедился, что все готово. В том числе и ты.

–Готово для чего?

Кит отстранил ее, взял за плечи и опустил голову, чтобы смотреть прямо ей в глаза:

–Ты должна принять титул Наследной Принцессы.

Александра сглотнула и часто заморгала. Приоткрыв рот, она что-то хотела сказать, но не осмелилась и только и могла, что громко дышать, ошеломленная его словами.

–Зачем?..

–Чтобы завоевать тебе титул, твой отец убил многих неповинных людей.

–Ты говоришь о Принцессу Трифрид или о Княжиче из Смолена?..

–Жертв жажды власти твоего отца было много больше, чем дети. Это и одаренные, и смертные, богатые вельможи, и простые слуги или Стражники. Их несколько сотен.

–Сотен?

–Сотни людей за десять лет. –подтвердил Второй Дракон, не выпуская ее из рук. –И ради них, павших, чтобы ты стала Наследной Принцессой, ради оставшихся в живых и живущих сейчас ты должна принять титул, и должна стать достойной Королевой.

–Но…–пробормотала Александра, беспомощно глядя Киту в глаза. Ей было страшно признаться кому бы то ни было, но отступить перед мечтой, ставшей явью и утаить самые важные слова, которые исходили из самого сердца, она не могла: –Я Принцесса, но мне нужна любовь не всех подданных, а лишь одного…

И добавила, словно в этих словах не было ничего тайного или важного:

– Твоя любовь, Кит.

Кит прикрыл глаза, борясь с желанием улететь из Сарроу и бросить все свои чаяния. Но справившись с собой, он продолжил:

–Любовь одного Дракона–ничто по сравнению с любовью всех подданных, с процветанием страны. Это твой долг. Как мой долг и долг Кименуса и Дегэйра–вернуться к тебе, так твой долг–это стать справедливой и великодушной Королевой.

Она нахмурилась, обиженная его нечуткостью. Стала вспоминать, каким холодным и резким он зачастую бывал с ней. Колкости, произнесенные им в минуту расстройства на ее нежные слова–она почти все вспомнила в минуту, когда он закрыл глаза и выдохнул.

–Я прилетел к тебе из-за этого. Если же нет, мне здесь делать нечего.

–Ты прилетел из-за этого? Чтобы уговорить меня принять титул? –Кит рывком оторвался от нее и развернулся, намереваясь уйти. Крикнув ему вслед, Принцесса Лунной Тени сорвала дыхание и закашлялась. Кит медленно уходил. Дегэйр, которому было впору ликовать, напряженно ждал–он чувствовал, что собрат только наигрывает свой уход. И это злило его. Он уже вышел из-за дерева, намереваясь окликнуть Принцессу, но Александра опередила его:

–Если ты будешь со мной, я стану Королевой! Но только с тобой!

Кит, не оглядываясь, улыбнулся и качнул головой: три века прошли для того, кто прожил каждый день из трех столетий. Но для Принцессы, умершей на Коронации и ожившей в склепе, не было долгих лет одиночества и скитаний. Она осталась собой–в другой одежде, в окружении других людей, но она осталась прежней.

Обернувшись, он сказал:

–Я с Вами до конца, Ваше Величество.

Кименус чувствовал боль, с которой сжимается сердце Дегэйра, отстраненность Кита, словно он был в Сарроу только телом, и восторг Принцессы Лунной Тени, упивающейся близостью фаворита. Люди и Драконы, каждый одержимый своими чувствами, сошлись под пасмурным небом Сарроу, назло звездам и желаниям. Первый Дракон поморщился, вспомнив, что такой букет чувств, уже встречался ему в прошлом. И хмыкнул: ничем хорошим прежде это не закончилось.

Но если Дегэйр остался стоять под деревом, провожая взглядом удаляющихся собрата и Хозяйку, то Кименус, закурив, ждал его появления, и предстоящая встреча даже нервировала его. Удивленный этим открытием, Первый Дракон затягивался сильнее, и ароматный дым проникал в самую глубь легких, дурманя разум и отгоняя беспокойство. Сердце билось быстро и весело–оно стремилось перестучать сердце Второго Дракона, чей отзвук становился сильнее по мере приближения Кита к Резиденции. Каких-то несколько минут, пока самокрутка превращалась в клубы дыма, он сидел на месте своей Хозяйки, сосредоточенно отсчитывая удары. Двадцать до того, как собрат переступит порог. Десять. Пять.

Окурок выпал из руки, и Кименус поднял глаза на дверь. Не видя Второго Дракона, он почувствовал силу, исходящую от него, и эта сила изумила его сильнее, чем уловка с дождем или встреча со Стражницей. Он был уверен, что Кит посмотрел на дверь, за которой напряженно ждал Первый Дракон, но сопровождаемый Александрой, он прошел мимо. Первый Дракон подошел к дверям и распахнул одну из них, выглядывая в коридор.

Сила Второго Дракона была почти ощущаема. Кименус втянул воздух, пропитанный токами силы собрата, и его передернуло:

–Очаровашка даром времени не терял. Это не Драконья сила…

За Седыми Лесами часть 17

Часть 17

Отрывок 49: Возвращение к минувшему

Кит обосновался в своей прежней спальне, которую он несколько раз поджигал в ссорах с Принцессой, в которой находил отдушину и временный покой от своей Драконьей сущности. Войдя в светлые просторные покои, которые хранили воспоминания о нем самом, жившим три века назад, Кит даже растерялся. Спальня была такой же, какой он оставил ее в свой последний вечер.

В день смерти Наследниц.

В день, когда Седые Леса потеряли свою силу.

Открыв дверь, он словно вернулся на следующий день, а не спустя три сотни лет. Второму Дракону могло бы даже показаться, что он переместился в прошлое на три века–настолько спальня была такой же, какой он ее запомнил.

«Три века–это слишком много для смертного. Меня окружают только воспоминания.» –подумал он, оглядываясь кругом. Он прошел по скрипучим доскам, повернулся, оглядывая стены. Сколько раз их закрашивали после пожаров, сколько раз меняли мебель, гардины, балдахины, ковры, чистили копоть на картинах–даже трудно сосчитать. Кит смотрел на окружающее его убранство с печалью и легкой улыбкой. Он отчаянно оттягивал день, когда ему придется вернуться в Сарроу, и не встреть он в Голубом Лесу Милетерис, то, возможно, ему удалось бы избежать этого дня. Но, Второй Дракон усмехнулся веселее, встреча с Милетерис подарила ему нечто большее, чем спокойное существование, и плата за те короткие месяцы была вполне достойной.

Спальня, наполненная воспоминаниями, была все же предпочтительнее общества Драконов. И Кит оставался в ней следующие несколько дней, обдумывая дальнейшие действия. Конечно, оказавшись в Сарроу, Кит вспоминал о Милетерис с большей тоской, окруженный предметами, которых не было в их совместной жизни, но отныне его мысли чаще занимала Принцесса Лунной Тени. Красавица Принцесса, разбуженная появлением своего возлюбленного, заказала новые платья–более пышные и откровенные, несколько раз на дню меняя прически и драгоценности, и постоянно заходила в покои Второго Дракона.

Поначалу Кит не замечал ее присутствия, увлеченный своими делами. Она больше не задевала его, ее приставания не раздражали, и Кит не испытывал острого желания нагрубить ей или прогнать из спальни. Ему было все равно, лишь бы только поступки и решения Александры соответствовали его плану.

Но, усмехался Второй Дракон, план был только до Сарроу.

Он выполнил поставленную перед собой задачу, и теперь был в замешательстве. Принцесса, сидевшая подле него тихо и неподвижно, наблюдавшая за его передвижениями по комнате, не привлекала внимание Кита, не требовала ничего и не пыталась перейти границы. Ей пока что было достаточно только его присутствия, звука шагов, внимательных глаз, устремленных на огонь в камине или в окно. Она млела рядом с ним, забыв о своих делах и увлечениях–Второй Дракон затмил собой все, как восходящее солнце затмевает звезды. Сейчас Александра понимала, что все старания, направленные на благо горожан Сарроу, интриги и развлечения просто занимали ее мысли и часы, но стоило появиться увлечению сердца–как все растворилось в кленовых глазах Второго Дракона.

–Зови слуг. –неожиданно сказал Кит, нарушив трехдневную тишину в своей спальне. Принцесса Лунной Тени вздрогнула и поднялась:

–Что случилось?

–Нужно приготовить послание вельможам бывших Княжеств. Нужна самая лучшая бумага и чернила. –Второй Дракон бегло посмотрел на нее, но и мимолетного взгляда хватило Принцессе Александры, чтобы подняться в шелесте платья. Она вышла в коридор и негромко приказала своей прислужнице, что нужно доставить в покои Второго Дракона.

–Это все? –она неуверенно оглянулась на Кита. Дракон сделал два широких шага, распахнул дверь, оценивающе глядя на прислужницу. Покачал головой.

–Несколько видов бумаги, мы выберем с Принцессой. Отправь самых быстрых и самых надежных посыльных. Через час бумага и чернила должны быть в Зале Семи Ладоней.

–В Зале Семи Ладоней? –охнула Александра. Кит повернулся к ней.

–Нам нужна помощь Кименуса и Дегэйра. –процедил он, нахмурившись. Принцесса Лунной Тени осталась стоять в коридоре, сбитая с толку решительными действиями Второго Дракона. Безмолвный и отрешенный, Кит вдруг стал деятелен и скор, но Принцессе не нравилась его стремительность и твердость, с которой он отдал приказания ее служанке. Из них двоих больше царственного достоинства было во Втором Драконе, нежели в ней, и это неприятно задело Принцессу Лунной Тени. Она медленно вошла в покои Кита, наблюдая за ним.

Второй Дракон быстро набрасывал на листах какие-то наброски. Он опять словно забыл о ней, увлекшись черновиками посланий. Александра сглотнула.

–Кит?..–осторожно позвала она. Рука, широкими замахами выводившая целые предложения, остановилась. Второй Дракон резко оглянулся на нее. Прищурился.

–Ты рассказывала мне о том, как удачно обманывала вельмож Сарроу. Благодаря твоей хитрости, Резиденция значительно обогатилась. –Принцесса Лунной Тени сжала губы, смущенная, что Кит заговорил о сокровищнице.

–Находясь в Сарроу некоторое время, я слышал, что ты поддерживала некоторые учреждения и горожан. Но в последние несколько дней ты не сделала ничего, чтобы помочь людям справиться с наводнением после ливня. –голос Второго Дракона стал суше и тверже. Принцесса вспыхнула и сурово взглянула на Кита. Но ее холодный взгляд ничуть не испугал его.

–В ближайшие часы нужно подумать и о них.

–Я уже разбирала золото и драгоценности в тот день, когда ты вернулся. Но закончить не успела.

–Значит, закончим сегодня. –Кит снова отвернулся к своим черновикам, оставив Наследную Принцессу стоять, словно провинившуюся школьницу перед учителем. Ее руки слегка дрожали, как будто Второй Дракон накричал на нее, замахнулся рукой, и хотя Кит порывистыми движениями зачеркивал написанное, меняя листы, Принцесса Лунной Тени не могла унять дрожь, и потому спрятала дрожащие руки в юбке.

И вновь сухость и серьезность Второго Дракона напомнили ей об его прежней озлобленности и упрямстве, но если в прошлом она чувствовала необходимость перебороть его, сломить, подчинить своей воле, то настоящий Кит был несгибаем и тверд, и воли всех Королей не хватило бы, чтобы его покорить. Это осознание закралось в голову Наследной Принцессы, когда она сбоку наблюдала за его рукой–метавшейся от бумаги к чернильнице и обратно на бумагу, и выражением глубокой сосредоточенности, читавшейся в опущенных бровях, внимательном взгляде и нервно вздрагивающих уголках губ. И ей было грустно видеть перемену в характере Второго Дракона, ставшего спокойнее и увереннее, но не изменившего своего сердца по отношению к ней.

–Тебя беспокоит судьба горожан Сарроу?

–И их, и всех остальных. –коротко отозвался Кит, отбросив перо и подхватив черновики. Несколько листов он, поморщившись, смял, еще в двух подправил, перечитал, закусив указательный палец. Принцесса Лунной Тени выдохнула и безмолвно произнесла:

–Хорошо.

«Если ты переживаешь о простых людях, я стану той, кого они будут почитать. И тогда ты заметишь меня. И узнаешь не только как свою Хозяйку или Принцессу Лунной Тени, но и как великодушную и сопереживающую своим подданным Правительницу.»

Она, не сказав ни слова, вышла из покоев Кита, полная решимости завоевать сердце Второго Дракона. Но не силой, гневом или гнетом, а милосердием, женской хитростью и тем оружием, которым он ее снабдил–знанием его слабости. И Кит, по мужской наивности думавший, что Александра не изменилась за три века, не знал, что влюбленной женщине на изменения и завоевание сердца возлюбленного нужны считанные минуты. Он продолжал увлеченно читать и править черновики, пока Александра вызвала Кименуса, оторвав от партии самокруток, и велела помочь ей приготовить ранее отобранные сокровища к отправке. Первый Дракон осмотрел список, составленный ею несколько дней назад, и кивнул:

–Чтобы продать драгоценности, нужно время. Золото можно пустить в оборот.

–Займись этим. –Александра всучила ему опись. –Осмотри все и реши на что лучше пустить вырученные драгоценности. Это нужно сделать к вечеру.

Кименус удивленно смотрел на свою Хозяйку. Ее властный тон не понравился Первому Дракону, знавшему много больше нее и видевшему куда дальше. Приняв из рук список, он молча взмахнул пальцем, и мешочки поднялись в воздух, мелко позвякивая. Александра хмуро смотрела на свои богатства, решая, чтобы ей предпринять, что еще могло бы поразить Второго Дракона. И Кименус, хоть и не был Чтецом, не мог не понять, чем вызвано ее волнение и сбивчивые приказания.

–Если Очаровашка уверен, что это решаемо за один день, то поручите это ему. Дегэйр слишком глуп, а я считаю глупой саму эту затею–к вечеру попросту невозможно успеть.

–Кименус! –рассердилась Принцесса Лунной Тени, хотя и признавала правоту Первого Дракона. –Ты постоянно оскорбляешь то одного своего собрата, то другого. И всегда высмеиваешь мои приказания. Не считаешь нужным остановиться?

«Приказания Очаровашки… Я еще должен слушаться мальчишку!»

–Принцесса и сама понимает, что я прав. Даже Драконам не успеть. И если говорить про оскорбления, то замечу, что Очаровашка не настолько глуп, как тот же Дегэйр, чтобы всерьез заявить о нескольких часах. –Первый Дракон был уже в коридоре, в то время, как Александра, больно задетая его проницательностью, стояла в сокровищнице.

–Позволено и мне дать совет? –ответа не последовало, и Кименус продолжил:

–Самое лучшее–это проехаться верхом через весь Сарроу в окружении слуг и инженеров, и самой оценить положение города после ливня. И тогда Вы поднимете свой авторитет, как неравнодушной и сердобольной Принцессы, не боящейся трудностей простого люда. И сможете напрямую сказать им о своих намерениях, что вызовет доверие и поддержку народа. И кто знает…–протянул Кименус, почувствовав, что Принцесса заинтересовалась его словами.

–Вдруг дрогнут не только сердца горожан.

–Довольно. –остановила его Александра, порозовев. Конечно, же от Душителя не утаить чувств, но бестактность, с какой Первый Дракон лез к ней душу, поражала ее каждый раз. Чтобы отвлечь Кименуса от ее душевных мук, она заключила:

–Это хороший совет. Тогда передай Дегэйру, что он должен повыгоднее продать драгоценности. Сейчас в Смолене собрался аукцион редких украшений. И Дегэйр вполне успевает к закрытию.

–Вполне. –подтвердил Кименус. –Но лучше Принцессе самой сказать ему о задании. Он очень расстроен холодным отношением к нему. Доброе напутствие в долгую дорогу приободрит его.

–Какая забота. –иронично усмехнулась Александра.–Как это несвойственно тебе, Кименус. Я буду в Зале Семи Ладоней. Он должен быть там через пять минут, если не хочет лишиться и доброго напутствия, и головы.

Первый Дракон склонился перед Принцессой. Одновременно с этим, он взмахнул рукой и мешочки с драгоценностями устремились за Принцессой Лунной Тени, а мешочки с золотом улеглись друг на друга в кресло, в котором Александра обычно взвешивала драгоценные камни и прикидывала их стоимость.

Дегэйр и Кименус оставили Резиденцию на ночь, предоставив весь замок в распоряжение Второго Дракона. Александра застала его в Зале Семи Ладоней поздним вечером. Осторожно выглядывая из-за угла, она безмолвно наблюдала за выражением его лица–умиротворенным и задумчивым и тихонько вздыхала, трепеща от нежности. Он чувствовал ее присутствие, но знал, что она не осмелится подойти к нему, пользуясь возможностью подглядывать за фаворитом. Поэтому Кит не отвлекался на чувства и мысли, сидя возле камина и забавляясь с огненными языками, блики пламени отражались в кленовых глазах, от чего они странно мерцали, жар от камина заставлял Кита щуриться, он сидел расслабленно и был похож скорее на сытого сонного кота, нежели на опаснейшее из темных существ. Мысли, овладевшие Вторым Драконом в поздний час, были скорее человеческими, нежели Драконьими. Он был один в огромной Зале, в котором издавна решались судьбы многих поколений Высших Династий и предрекались события, легшие ныне в основы каждой исторической книги. Кит позволил себе усмехнуться: и на этот раз, решение, принятое Принцессой Лунной Тени, принятое благодаря его влиянию на нее, станет ослепительно ярким всполохом, который будет будоражить современников и припоминаться потомкам. Кит знал, что он прав: он бы свидетелем и участником деяний прошлого, о которых впоследствии читал через век или два.

Его всегда поражало равнодушие изложения, самая изощренная интрига была проста и даже примитивна, а многолетние подготовки к одному роковому дню описывались в пару страниц. И ни разу не встречал Второй Дракон упоминаний ни о страхе, невидимо связывающего каждый день, даже каждый час заговора, ни о его разновидностях: страх за свою жизнь, страх за жизнь близких, за великую цель, ради которой ступил на путь, ведущий либо к вершине, либо к забвению в пучине. Читая книги, Второй Дракон искренне досадовал, что испытывает куда больше, чем описывают самые чуткие и дотошные историки; он признавал не раз, что намного легче переносились бы лишения тайн и интриг, относись он к ним с тем же хладнокровием и уверенностью в успехе, с какими относились к трагичным событиям писатели.

Кит осмотрел темный Зал Семи Ладоней, причудливо искаженный бликами огня. Вспомнил свою первую встречу с Кименусом спустя несколько столетий. Ему хотелось посмотреть в глаза Первого Дракона, он хотел почувствовать исходящую от него мощь. Хотел поверить в свои силы и в силу своей мысли. Хотел понять, насколько он впереди, каков запас перед прыжком через бездну и сколько времени у него еще остается.

–И что ты задумал? –Кименус смотрел на собрата так, словно они не виделись неделю. Ему не нравилась инициатива Второго Дракона, его смелая мысль, которую живо подхватила Принцесса Лунной Тени, и он не стеснялся ни яда в голосе, ни недоверия во взгляде. Кит, знавший об его истинных чувствах, фыркнул.

Принцесса Александра сидела в ладони, спокойная и отрешенная. Не нужно было быть Душителем или Чтецом–одного взгляда на Хозяйку хватало, чтобы понять, она, в отличие от собрата, верила Второму Дракону. И любое слово, любое движение, находили в ее мыслях и сердце ответный порыв. И Кит, обладатель этой огромной силы, прекрасно понимал свои возможности.

–Мы вернемся в Хайф.

Принцесса кивнула. Кименус с гримасой ухмыльнулся – чепуха.

–Как Адъютанты наследной Принцессы. –добавил Кит мягко и кротко посмотрел Принцессе в глаза. Александра качнула головой, словно загипнотизированная. Кименус оторвался от подоконника, вышел вперед.

–А не проще ли здесь создать двор? Зачем Драконам ехать в логово Стражников?

«И Кименус прав… Кит прав. И Кименус прав.» –Александра посмотрела на него, желая выслушать продолжение. Но Второй Дракон не уступал:

–Хайф – Дворец Правителей Заколдованных Земель. Нельзя и сравнить Резиденцию Князей Лунной Тени и Дворец Хайф! Вдобавок Принцесса будет под постоянной охраной Стражников–это куда надежнее, чем здешние дуболомы.

–Как и мы! За нами будут постоянно следить.

–Вы дали повод для слежки? –Кименус приподнял бровь, искоса взглянув на собрата. Александра нахмурилась. Кит пересекал черно-белые квадраты от камина до ладони, в которой сидела Принцесса Лунной Тени, его шаги эхом разлетались по Залу, грудь вздымалась и раздувались ноздри. Кименус заметил, что он отчего-то волнуется.

–Значит, тем более нужно переехать в Хайф под око Трибунала, чтобы доказать, что вы не те, за кого вас приняли.

–Но я не знаю, смогу ли я успокоиться, зная, что за нами наблюдают. А что если вскроется, кто вы такие? –подала голос Александра. Она закусила губы, увидев, как резко Кит переменился в лице. Он неожиданно сменил направление, отошел к окну и долго молчал, глядя на Сарроу, лежащий за деревьями парка.

–В наших силах скрыть правду. –произнес он, неотрывно глядя на восток–в сторону Заставы. За многими милями дорог, полей, перелесков и холмов лежала древняя столица Седых Лесов. И въедут ли они туда, станет ли Принцесса Наследницей, а затем Королевой, зависело от усилий Второго Дракона.

– Если мы будем осторожны, кто посмеет нас упрекнуть?

–Когда-то у них был Чтец, читавший мысли. –произнес Кименус, садясь подле Принцессы Лунной Тени. Александра недоуменно посмотрела на Первого Дракона–она была только женщиной, не обладавшей значительной силой, не интересующейся жизнью гарнизонов и законами Заколдованных Земель. Она знала о Высших и Благородных Династиях, но не знала, чем опасен Чтец для Драконов и их Хозяйки. И вдруг Кит широко улыбнулся, отчего Александра растерялась и тоже заулыбалась, и засучил рукава рубашки.

–Думаю, такой опасности больше не существует.

–Я против, Очаровашка. Я не хочу в Хайф. –Кит даже уголком рта не дернул, словно Кименуса и вовсе не существовало. Он смотрел в глаза Принцессе Лунной Тени, стараясь придать своему лицу выражение подданного, желавшего и боявшегося одновременно услышать голос своей повелительницы.

–Ты сможешь принять титул Наследной Принцессы только в стенах Дворца. А как только станешь Королевой, можешь услать весь гарнизон из Дворца. И никто не сможет тебе помешать. Каких-то несколько месяцев: ты получишь титул и Корону и сможешь распоряжаться жизнями абсолютно всех во Дворце и в Заколдованных Землях. Но если мои собратья дали какие-то подозрения Трибуналу, развеять их сомнения нужно как раз до Коронации. И самый простой способ–переехать в Хайф и доказать Стражникам, что их Наследница–не Хозяйка Драконов.

–Твои задумки подставят нас под плаху.

Кит с шумом выдохнул, поворачиваясь к Первому Дракону:

–Если так страшно, то можете прятаться в Сарроу и пакостничать из-за угла.

Первый Дракон фыркнул и поморщился, недовольный напористостью собрата–впервые за два года они опасно близко подошли к теме убийств Стражников. И пусть Принцесса Александра недоуменно переводит взгляд с одного Дракона на другого и не понимает ничего в перепалке между ними, но Первый Дракон в душе забеспокоился: Кит знал, на что намекал и собирался этим пользоваться в своих интересах.

–А защитишь ли ты ее без нас с Дегэйром? –тихо спросил он. Кит обернулся к Принцессе Лунной Тени, живо поднявшей на него глаза.

«Это и есть моя цель…»

–Драконы были созданы для защиты своих Хозяев. И пока Принцесса будет рядом со мной, она будет в безопасности.

–Кит… Кименус. Я не хочу разделять вас. Не хочу никого оставлять в Сарроу. Мы столько пережили все вместе, разве можно нам теперь разделиться?.. Я хочу, чтобы мы прошли этот путь до конца. Все вместе.

Второй Дракон кивнул, старательно пряча за усмешкой, досаду и раздражение: как сильна в ней вера в Драконов! И как велик страх остаться без них!

А ведь конец пути намного ближе, чем ей думается, расстроенно думал Кит.

–Самое темное место-это под фонарем, так, Очаровашка?

–Обещайте защищать меня. Обещайте, что я стану Королевой, и вы не оставите меня. –тихий голос зазвучал сильно и звонко. Кименус смотрел на Кита, Кит смотрел на нее, туго связанный договором со Стражниками и Духами Лесов. Александра, глядя на возлюбленного, видела, что взгляд кленовых глаз был туманен.

–Ни один Стражник не тронет Принцессу даже пальцем. В этом я могу заверить.

–Тогда…–выдохнула Принцесса Лунной Тени, еще раз все взвесив. Выбор перед ней стоял нелегкий. Она убедила Кита, что станет Королевой при его поддержке. И Второй Дракон был ей опорой, и пообещал ей безопасность и покой. Но сейчас Принцесса Лунной Тени стушевалась, осознав груз одного только слова. Она закрыла глаза, мысленно заклиная:

«Кит, ты должен быть со мной. Ты моя поддержка, моя сила и мое могущество…»

«В следующей жизни я смогу посмотреть в глаза отцу–я стану Королевой…»

«Упускать шанс, когда со мной сильнейшие из созданий света и тьмы, умнейшие из людей, талантливейшие из одаренных–имею ли я на это право?..»

«Возможно, что я не рассыпалась прахом, чтобы довести до конца свою Коронацию, занять свое место, стать тем, кем должна…»

–Если не я, то ведь некому. Это же мой долг. И у меня больше нет оправданий, чтобы увиливать от него. –Драконы слышали ее, но у них создалось впечатление, что Принцесса Лунной Тени говорила не с ними. Взор ее стал таким же мутным, как и у Кита. Первый Дракон хотел закурить, но ждал, пока останется один. Ему нужно было подумать–действия Кита, его честолюбивые замыслы смущали также, как и алчный блеск в глазах Дегэйра при виде шкатулки. Неужели Второй Дракон одержим желанием получить титул особо приближенного Королевы Заколдованных Земель, дабы за спиной Александры, не готовой и, откровенно говоря, неспособной, править Заколдованными Землями? Он смотрел на прямой профиль Второго Дракона, и не мог понять его чувств и мыслей. Слишком много зачатков, разных по силе и течению, и все туго сплелись в душе собрата и не вытянуть ни ниточки–спутывался и съеживался весь клубок чувств.

–Я согласна. Только о каких сомнениях идет речь? – Принцесса Лунной Тени легонько подтолкнула Кименуса. Кит сделал вид, что не услышал ее вопроса. Кименус вздохнул:

–Ведь вельможи приезжали сюда со Стражниками. Среди них были и Душитель, и Провидец. Провидец мог увидеть прошлое или будущее, а Душительница могла почувствовать мои силы. Мы из одной Династии–она могла быстро догадаться, почему моя сила так велика, и что дает ей такую мощь.

–И что же делать?

–Провидец… мертв. –сказал Кит.–Одаренная из Благородной Династии уже давным-давно уехала из Заставы.

–Откуда ты знаешь, Очаровашка? Уж не сами ли Стражники уверили тебя в том, что ни один одаренный не знает о нас?

–А если и Стражники?

–Чушь.

–Хватит. –Принцесса Александра встала и спустилась к Киту. Он смотрел, наклонив голову набок, как легко и грациозно Принцесса Лунной Тени подошла к нему, улыбнулся, вызвав и на ее губах легкую улыбку.

–Решено. –произнесла Принцесса, и коснувшись на мгновение лица Второго Дракона, вышла из Зала. Драконы оглянулись ей вслед–в коридоре к Принцессе примкнула свита прислужниц и, заслонив собой Александру от глаз Драконов, исчезла вместе с ней за поворотом.

Отрывок 50: Плоды упорства фаворита

Вернувшейся через три дня Дегэйр изумленно смотрел на перемены, пронесшиеся не только по Резиденции, но и по улицам Сарроу. Пока Третий Дракон, используя все свои связи, выставлял на аукционах редкие по чистоте и размеру камни и украшения, по красоте и искусству не знавшие равных, Первый Дракон снарядил отряд сопровождения, и вместе со Вторым Драконом объехал Сарроу. Александра, получившая возможность показать себя с другой стороны, была невероятно великодушна и мягкосердечна. Она даже оставила лошадь и вместе с жителями Сарроу, бурно шумящих от восторга, осмотрела надломленные плотины, канавы, дороги и фундаменты самых хлипких домов. При ней были мешочки с золотом, и она на месте и при поддержке жителей и своих Драконов сыпала золотые блестящие шарики в грязные грубые ладони. И почти все: с пустым ли животом или худой крышей, получили свое. За три дня запас золотых монет полностью источился, и появление Дегэйра с грузовым экипажем, целиком наполненным золотом было как никогда кстати. Разобравшись с отдельными горожанами, Александра под чутким и твердым руководством Кита принялась за глобальные работы–наняла лучших инженеров из Заставы и Кландси, строителей и плотников, дабы произвести точные расчеты. Несмотря на нежелание, она позволила уговорить себя и вместе с Китом–Кименус благоразумно остался в Резиденции, съездила в гарнизон Сарроу. Александра была взволнована и смущена, окруженная статными мужчинами в темных одеждах, с мечами, луками и пистолетами наперевес, с ниточками серебра и золота, свисавшими с погон. Они смотрели на красавицу Принцессу, как на божество, раскланивались перед ней, не зная, как угодить, постоянно спрашивали: нужно ли, стоит ли?.. Она качала головой, старательно отводя глаза, и цеплялась за Кита, чувствовавшего себя вполне уверенно. Принцесса не догадывалась, как часто встречались Киту Стражники, и как сильно он был привязан к одаренной, имевшей точно такой же мундир, поэтому его спокойствие принимала за проявление силы и непоколебимости. И держалась излишне близко к нему.

–Они пугают меня…–прошептала она украдкой. Второй Дракон удивленно посмотрел на нее:

–Это их долг–вселять страх. Это очень смелые и умные одаренные.

–Откуда ты знаешь?

Кит усмехнулся и помог ей забраться в экипаж. Он не знал, стоило ли Принцессе Лунной Тени вообще знать о его жизни после ее смерти, и когда и в каких количествах стоило рассказать, но знал, что до этого момента еще далеко.

Отношение Принцессы Лунной Тени к высокому молчаливому адъютанту было так явно, что даже мужчины в гарнизоне Сарроу начали перешептываться. Волна слухов была подхвачена восточным ветром и через какой-то месяц разнеслась по городу: юная Принцесса, возможная Королева Заколдованных Земель, завела связь с каким-то безызвестным прислужником!

Эти пересуды сильно раздражали Дегэйра, замученного на строительстве плотин на севере города. Дошло до того, что всякое упоминание о Ките и Александре в одном предложении наказывалось голодом и палками. Кименус, отвечавший за западные плотины и дороги, усмехался, слыша о беспорядке на севере, и подливал масло в огонь:

–Не могу сказать о характере отношений, но он приближен более моего. Очаровашка обладает большим влиянием и большими полномочиями. А ведь он и двух месяцев не прожил в Сарроу…

Так, с подачи Первого Дракона, Кит, о котором никто ничего не знал, стал одаренным из Высшей Династии. Слава, о которой он и не думал, навалилась на Второго Дракона, изумив его. Ему нужно было руководить строительными работами восточной части Сарроу, и, надо отдать должное, Кит, старательно исполнял свой долг, но слухи, связанные с его романом, поражали самым неприятным образом.

–Какого черта? –недоумевал Кит, глядя, как на него косятся рабочие. Они отставали, и с каждым днем сильнее и сильней. Он изучал планы, ища резервы людей и времени, переделывал и переписывал пункты, но строительство не продвигалось. Наконец, Второй Дракон выбился из сил, чертежи и планы, подаваемые ему инженерами, больше не вызывали интереса. Чувства Принцессы вредили и ей самой, хоть она об этом не догадывалась, а ему и оставалось только радоваться, что его хоть и считают любовником, но не видят за спиной Драконьих крыльев. Однако сильнее Второй Дракон боялся распространения слухов за пределами города. В один из майских дней он собрал строителей и плотников и объявил:

–Озабоченные сплетнями и пересудами, ваши люди совсем забыли об обязанностях. Мы закончили плотину позже всех, и никак не можем сделать дороги. Есть камни, есть глина, есть руки, но время, отведенное на работу, рабочие проводят в пересказах глупостей и небылиц. Поэтому даю срок: закончить все строительные работы за месяц. И ни днем позже.

–Но никак невозможно!

–Работы на два минимум!

–Месяц труда вы потратили на сплетни. Если бы вы работали, то этот срок не вызвал бы такой паники. –сурово изрек Второй Дракон, глядя на них со своего возвышения. –Работа должна быть выполнена. Это мое последнее слово.

И слухи, как мухи роившиеся над котлованами, траншеями и дорогами, рассеялись. Горожане обсуждали частную жизнь Принцессы Лунной Тени, но Кит добился определенных успехов: работа пошла быстрее, строители и плотники обсуждали только сроки и планы, и, благодаря этому, к середине июня все дороги были вымощены. Правда, Второй Дракон, сопровождая Принцессу, уже уехал в Заставу.

Послания, написанное на самой лучшей бумаге, подшитой золотыми нитями, выражавшее желание Принцессы Александры служить на благо жителям Заколдованных Земель и просьба поддержать ее на выбранном пути, были разосланы во все Управы. Сообща, Драконы и Принцесса Лунной Тени отправили последнего гонца в Смолен еще в мае, и ждали ответа. Принцесса потеряла сон и аппетит, Дегэйр, остро чувствовавший перемены в своей Хозяйке, тоже отказывался от пищи. Кименус уезжал с рассветом на строительство дорог, не участвуя в долгом и тоскливом ожидании. Он пользовался редкой возможностью–быть повелителем и быть свободным. Он не окружал себя инженерами, подобно Киту, Первый Дракон сам решал, как стоит мостить дороги, как закладывать фундамент, как прорывать траншеи. Если он был неправ, он охотно выслушивал мнения строителей, зачастую соглашаясь с их решениями. Если ему хотелось уехать, он уезжал и никого не ставил в известность, никого не наказывал и не ущемлял в сроках. И, несмотря на откровенное равнодушие к процессу и поверхностное отношение, Кименус первым закончил строительные работы, получив около недели отдыха.

–Пришли ответы от вельмож Кландси и Сарроу. –Первый Дракон недовольно поморщился. Он лежал в гамаке в дикой части парка и напевал старинную песенку о трактирщице, аккомпанируя себе потухшей самокруткой. Кит, пришедший к собрату, заставил его осечься на припеве. Приподнявшись, Кименус, спросил:

–Пешком пришли?

–Пешком пришел только я.

–Ты же Дракон! –Кит напрягся и прищурился. Первый Дракон засмеялся.

–Я думал, ты на стройке.

–Мне пришлось вернуться в Резиденцию. Александра написала, что пришли ответные послания…

–И ты решил захватить меня? –Первый Дракон иронично смотрел на Кита, спокойно парировавшие атаки собрата:

–Ты все равно прохлаждаешься. Тем более ты наверняка захочешь узнать, что ответили вельможи.

–Будто я не знаю. –Кименус подлетел и опустился рядом с Китом. Щелкнул пальцами, и гамак исчез. –Ведь Управы предлагают Александре титул дважды в год.

–Но она отказывалась…

–Она была озабочена сначала твоей смертью, потом твоими поисками–ей было не до титула. –хмыкнул Первый Дракон. Кит поиграл бровями, но не отозвался, и Кименус спросил:

–Почему ты вернулся так поздно?

–Я вернулся в самое время, Кименус. –просто сказал Кит.

–А где ты был два с половиной года?

Кит весело взглянул на него:

–Я наслаждался свободой. Я знал, что вы не сможете отыскать меня, знал, что обманете Александру, поэтому не беспокоился о своем возвращении. Я жил для себя все это время.

Кименус, внешне никак не показавший, был уязвлен словами собрата и его высокомерным тоном. Гордость Очаровашки–отличительная черта собрата, он успел забыть о ней, однако за безразличием, окружавшим Второго Дракона ореолом, скрывался прежний Очаровашка. Может он спал глубоко и безмятежно, но все же он жил внутри спокойного и твердого, как гранит, Второго Дракона.

–Я вся извелась! –Принцесса Лунной Тени подбежала к ним, бледная и взбудораженная. Кит, задержанный ее нежными, но сильными руками, остановился, а Кименус подошел к ладони и взял два огромных свитка из плотной блестящей ткани.

–Там не может быть ничего плохого. –уверил Принцессу Второй Дракон.

–Ты думаешь?

–Я уверен. Мое чутье еще не подводило меня. –усмехнулся Кит, жадно глядя на послания в руках Первого Дракона.

–Дождемся Дегэйра? –спросил он. Принцесса помотала головой, поворачиваясь к нему. Кит облегченно вздохнул.

–Он сейчас слишком занят. Прочтем без него. –она протянула руки к свиткам. Кименус передал первое послание, пожимая плечами.

Второй Дракон думал, что она заколеблется, но Александра была настроена решительно–разом разорвав печать, она раскрыла послание, вшитое в ткань. Драконы, пораженные искусством выполнения послания, одновременно охнули. Принцесса зачитала:

«Мы, верноподданные Заколдованных Земель, свято чтущие традиции наших предков, присягнувшие на верность жителям Заколдованных Земель, урожденные в Высших Династиях и Благородных, представляющие интересы бывшего Княжества Семнадцати Объединенных Островов и столицы Кландси….

Тут имена…–пробормотала Принцесса Лунной Тени, вчитываясь.

–Присягнули на верность Принцессе Лунной Тени Александре два с половиной года назад, обещая ей поддержку и наши жизни. И просим принять наши присяги на верность, просим принять наши жизни в услужение ради процветания Заколдованных Земель. И просим Принцессу Лунной Тени Александру принять титул Наследной Принцессы Седых Лесов и готовы умереть за нее, стать ее опорой и силой.Этим документом,мы, верноподданные Заколдованных Земель, свято чтущие традиции наших предков, присягнувшие на верность жителям Заколдованных Земель, урожденные в Высших Династиях и Благородных, представляющие интересы бывшего Княжества Семнадцати Объединенных Островов и столицы Кландси, признаем Принцессу Лунной Тени Александру единственной и истинной Наследной Принцессой Седых Лесов и присягаем ей на верность и уповаем на ее великодушие и милосердие к нам, верноподданным ее Королевского Высочества.»

–Это же…–произнес Кименус, оглянувшись на Принцессу Александру, дрожащими руками сжимавшее послание. Кит едва дышал за его спиной, но улыбался так широко и радостно, что у Александры не оставалось сомнений:

–Это присяга. Они присягнули мне.

–Именно. –протянул Второй Дракон. –Вельможи Кландси признали Принцессу, как Наследницу.

–А Сарроу? Принцесса Александра разорила их. –Первый Дракон смотрел на ответ вельмож Сарроу в своих руках. –Если они против?..

–Кучка вельмож ничего не может изменить. Главное, это Застава. –сказал Кит, осторожно забирая послание у Принцессы Лунной Тени. Александра вздохнула:

–Вот они и не торопятся с ответом…

–Но они приезжали в Сарроу. Они говорили о титуле, разве не так?

Кименус молча передал Принцессе ответ из Сарроу, избавив ее от ответа фавориту. Александра выдохнула и разломала печать. Тяжелая ткань живо развернулась, обнажая послание Управы Сарроу. Три взгляда на мгновение пересеклись: испуганный и сверкающий, внимательный и спокойный, недобрый и напряженный. Принцесса первой отвела глаза и углубилась в чтение. Ее губы едва шевелились, словно она молилась, и Драконы ничего не могли разобрать в ее шипении. Минута, пока Принцесса Лунной Тени читала послание, растянулась на века. Драконы теряли терпение.

Александра подняла глаза:

–Кажется… Все хорошо.

–Что там? –Драконы не сговариваясь бросились к ней, подхватили края ткани, перетягивая на себя. Кит дернул сильнее и забрал послание. Кименус застыл в позе охотничьей собаки:

–Ну, что там, Очаровашка?

–Мы, подданные… Настоящим клянемся… Признаем… Служить…

«Мы, подданныеЗаколдованных Земель, рожденные от поданных Заколдованных Земель, потомки верных слуг Княжества Лунной Тени и ее Правителей, несущие ответственность за жителей Сарроу и земель, бывших в подчинении Княжества Лунной Тени, торжественно клянемся, что будем верны и преданы Ее Величеству, Королеве Седых Лесов Александре, а также Ее детям, и наши потомки будут преданны Ее Преемникам. Настоящим клятвенно заверяем, что мы признаем только власть, распространяемую велением Наследной Принцессы Александры, и ее власть на всей территории Заколдованных Земель единственно законна. Клянемся защищать Законы и интересы Заколдованных Земель от врагов, какой силой не обладали бы они, служить Наследной Принцессе не жалея своих жизней, и сражаться во славу Заколдованных Земель и во славу Ее Королевского Величества и умереть с именем ее на губах. И клянемся поддерживать Наследную Принцессу и претворять в жизнь ее волю, не искажая ее, не утаивая и не переча. Под сим подписываемся, дабы имена наши и честь наша служили доказательством верности Наследной Принцессе Александре.»

–Вот так речи! –усмехнулся Первый Дракон. Принцесса Александра дрожала, взволнованная посланиями, Кит шумно сворачивал шелестящую ткань.

–Осталось дождаться посланий из Заставы и Смолена. Нужно собрать горожан и показать им послания и объявить наши планы. –Кит крепко сжимал в руках ответ вельмож Сарроу, но не осознавал этого. Перед ним развернулись блестящие перспективы, он был погружен в мысленное созерцание триумфа. Его план начал только-только осуществляться, но Второй Дракон уже видел развязку–счастливый исход многовековой борьбы. И в эту минуту даже Принцесса Лунной Тени, без пяти минут Наследница Короны Седых Лесов, была дальше от трона, чем ее Дракон.

–А гарнизоны? Они не должны присягнуть?

Кит задумался.

–Гарнизоны уже извещены Управами о решении Принцессы Александры. Они могут прислать свои заверения самостоятельно, но обычно Стражники присягают только на церемонии вступления в титул.

–Гарнизон Сарроу поддержит меня.

Кименус подпер голову рукой, глядя на собрата.

–Гарнизоны–сила, равная Управам. Их поддержка не менее важна.

Через три дня пришло послание из Смолена, и Кита снова оторвали от строительства. На этот раз и Дегэйр приехал в Резиденцию, дабы стать свидетелем вершащихся перемен. Александра, которую весть о послании застала на прогулке в парке, со всех ног побежала в замок. Кименус уже курил, удобно устроившись на подоконнике, Кит скакал во весь опор к Резиденции наперегонки с Третьим Драконом, пока туго скатанная в трубку ткань перекатывалась по жестяному подносу в руках слуги. Александра вбежала в Зал и сначала даже не заметила Кименуса. Она была так сильно взволнована, что даже не обратила внимание на дым, застилавший комнату. Подозвав прислужника, Принцесса Лунной Тени забрала послание и быстрым взмахом руки отправила его за двери Зала. Не прошло и минуты, как Дегэйр влетел в окно, чудом не задев Первого Дракона, а через пару минут в Зал забежал Кит, задыхавшийся с непривычки.

–Очаровашка! –Кименус был самым спокойным из всех. –Ты вот-вот сердце выплюнешь, так задыхаясь! Посмотри на Дегэйра–одним прыжком достал до окна и даже не запыхался!

–Дегэйр! –раздраженно сказала Принцесса Лунной Тени. –Я же запретила подобные выходки! Мы одной ногой уже в Заставе–нужно отвыкать от привычки влетать в окна или выпрыгивать из них.

– Я боялся опоздать…

–В Заставе у тебя не будет возможности летать, даже если я буду умирать. Ладно… Открываю. –она развязала тесемки послания и раскатала на коленях трубку:

«Управа Смолена, представляющая интересы и волю горожан Смолена, а также населенных пунктов, входивших прежде в Княжество Огненных Братьев и Гарнизон Смолена, берет на себя ответственность и клянется за себя и своих подданных хранить верность Заколдованным Землям и их законной Королеве–Александре. Клянется следовать законам Заколдованных Земель и воле Королевы Александры. Обещает защищать жизнь Королевы и Заколдованные Земли от врагов внешних и внутренних и исполнять свой долг, как верноподданных, честно и полно. Настоящим посланием Управа Смолена, горожане Смолена, а также жители населенных пунктов, входивших прежде в Княжество Огненных Братьев, наделяют Принцессу Лунной Тени Александру властью и полномочиями Наследной Принцессы проводить свою волю ради процветания Заколдованных Земель и благосостояния подданных, никем не ущемляемой и подавляемой.»

–Ниже идут подписи и печати какие-то…

–Мы почти у цели.

–Но пока что нам нет хода в Заставу. И ворота Хайфа закрыты для нас. –расстроилась Принцесса Александра, откладывая послание Смолена. Кименус докуривал, погруженный в свои мысли. Дегэйр взял послание и перечитывал его. Кит сказал:

–Это ненадолго. Тебя признали все столицы, кроме Заставы. Даже окажись они против, что не так, нам не составило бы труда подавить их, используя мощь гарнизонов Сарроу и Смолена.

–Ты слишком уверен, что они присягнут мне.

–Иначе и быть не может.

Отрывок 51: Волшебная флейта Духов Лесов

* * *

На заре времен, когда сила не была разграничена и не имела сторонников, а была просто силой, она находила свое воплощение в явлениях и предметах. Все, что выбирала сила как сосуд, становилось священным и бесценным. И если камнями, цветами, реками и озерами нельзя было завладеть, то различные предметы, наполненные волшебством, становились трофеями, разжигающими войны от северных снежных гор до южных морей. Смертные, одаренные, волшебные создания сражались за каждую вещь, имевшую волшебную сущность, и в этих битвах рождались пороки, терялись тысячи жизней, но никто не желал останавливаться. Шли сотни лет, и войны за обладание волшебными вещами привели к их утрате. Многие были уничтожены неосторожными руками или по людской глупости, иные утратили силу, и только несколько самых ценных было спасено усилиями Духов Седых Лесов и Духов Звезд. Одним из уцелевших предметов была флейта из северного кедра, которую Духи спрятали внутри дерева, никому не сказав, ни что это за дерево, ни где оно растет. Прошло много лет, и флейта, чья судьба была счастливее других волшебных предметов, по-прежнему покоилась в дереве, пока однажды Хранитель Сиреневого Леса случайно не отыскал ее.

Он чувствовал силу, исходящую от старого иссохшего дерева, ощущал непередаваемый сладковатый запах–запах родных мест, запах тоски и, подойдя к дереву, просто прикоснулся к нему, стремясь унять глухую боль в потухшем сердце, как вдруг кедр вспыхнул и обратился в черный пепел, в котором лежала мерцающая жемчужными цветами флейта. Дух Сиреневого Леса поднял ее и отряхнул от пепла. Проведя ладонью по гладкой, отчего-то теплой поверхности, он узнал ее историю и понял, что их роднило.

Волшебная флейта родилась в то мгновение, когда молния, посланная Хранителями Звезд, ударила в северный кедр и прошла насквозь, на несколько мгновений озолотив землю. Кедр сгорел, но в этом огне и зародилась волшебная флейта, наделенная уникальной силой. Она источала запах, щекотавший ноздри Духу Сиреневого Леса, запах облаков, плывших высоко над Сиреневым Лесом. И прижимая флейту к груди, Дух Сиреневого Леса смотрел на далекие звезды, сверкающие где-то в Небесной. В его голубых глазах стояли слезы невыразимой грусти создания, обреченного на бессмертную жизнь вдали от дома.

И тоскуя, он играл на флейте, зачаровывающей и цветы, и птиц Сиреневого Леса, и печальные мелодии разливались над Лесом и за его пределами, и порой даже Хранитель Голубого Леса, не слыша, но чувствуя влияние волшебной флейты, вздыхал, предаваясь воспоминаниям.

Второй Дракон узнал о волшебной флейте, увидев ее в маленьких пухлых ручках Духа Золотого Леса. Несмотря на внешний облик девочки, древнейшее из волшебных созданий, знало об истинной силе флейты и, играя, подавляла ее влияние на живых созданий. От нее же Кит и узнал о способности инструмента завораживать и пробуждать в человеческом сердце самые потаенные желания. Но он никогда не предавал значения рассказанной ему легенде.

Много раз он брал ее в руки. Пробовал играть и поражался лишь тому, что не зная нот и не умея обращаться с инструментом, он играл мелодии, идущие от самого сердца. Если Хранитель был весел, мелодии были задорными, когда расстраивался, то музыка становилась медленной и печальной, когда злился, то и флейта выдавала яростные трели. Человечность Духа Голубого Леса и многообразие его чувств веселили Духа Леса Золотого, она предпочитала его игру неизменно тоскливой и грустной игре Духа Сиреневого Леса. Кит играл на флейте, забавляя Хранительницу, и не думал воспользоваться флейтой в корыстных целях. И хотя порой ему очень хотелось рассказать о флейте и ее волшебных способностях Милетерис, но за все время, проведенное в Голубом Лесу, девушка так и не узнала о ней.

* * *

Время шло, а Застава молчала. Даже Второй Дракон, знавший о планах Трибунала и их влиянии на Управу, начал сомневаться. Кименус задумался о перевороте, Дегэйр переживал за самочувствие Принцессы Лунной Тени, спрашивающей об ответе из Заставы чаще, чем о Втором Драконе. Увлеченные общественной жизнью, Драконы могли покидать Резиденцию и окунаться в другие занятия, но Принцессу Александру ничем нельзя было отвлечь: ни шитье, ни чтение, ни прогулки, ни садоводство не могли унять пылающего огня в сердце. Иногда она вызывала в Резиденцию Кита, который злился из-за проволочек со строительством и слухов про его отношения с Принцессой, но вынужден был ехать, а иногда целыми днями одиноко сидела на террасе, глядя на раскинувшейся за парком город. Вечером на террасу приходили ее Драконы: кто хмурый, кто злой, кто веселый. Жизнь возрождалась в Резиденции–слуги сновали от кухни до террасы, подавая голодным Киту и Кименусу ужин, Дегэйр на двоих с Александрой пили теплое вино, именно Третий Дракон ближе всех сидел к Принцессе Лунной Тени, готовый и помочь ей подняться, и принять бокал из ее рук. Кименус не пил, но каждый вечер свежий весенний воздух наполнялся горьким запахом его самокруток–он курил медленно, затяжно, вполне довольный своими беспечными днями. Кит пил чай, который ему приносили в нескольких чайничках вместе со сладостями. Второй Дракон был единственным обитателем Резиденции Князей Лунной Тени, для кого выпекались пирожные и завозился шоколад, остальные Драконы были равнодушны к сладостям, а Принцесса Александра их и вовсе не переносила. Они редко говорили, потому что все разговоры сводились к титулу Наследной Принцессы, поэтому молчали, наслаждаясь вечером каждый по-своему. Уже много позже Александра и Кит будут вспоминать эти вечера в Сарроу, как самые безмятежные, но сидя на просторной открытой террасе, они еще не понимали этого редкого счастья–несколько часов умиротворения под темным майским небом, в жужжании жуков и шелесте листвы парковых деревьев.

Привыкнув к своему новому положению, к жизни, столь отличной от жизни в чаще Голубого Леса, к жизни открытой и лишенной даже призрачной надежды на уединенность, Второй Дракон постепенно сближался с Принцессой Лунной Тени. Вынужденный примириться с волей Духа Золотого Леса и, не обладая силами сопротивляться двум Хранителям, Кит решил действовать осторожно и украдкой. Приглядываясь к Принцессе Лунной Тени, непосредственной и наивной, несмотря на ее демонстративную холодность и независимость, Кит находил все больше причин, чтобы она жила. Преследовал он и свои личные цели, о которых умалчивал, о которых запрещал себе даже думать, прежде всего поставив ее жизнь на первое место.

Второй Дракон чувствовал за собой вину–отчасти он обрек ничего не подозревающую Принцессу Александру на страшную участь, и осознание этого заставляло его бороться за ее жизнь–и тайно, и явно. Принцесса трепетала от его внимательного взгляда, охотно обманываясь, а Кит напряженно думал, вспоминал все уловки за всю его долгую жизнь, которые смогли бы спасти Принцессу. Он неустанно перебирал варианты, тщательно обдумывая каждый, ведь любая деталь, пропущенная им по глупости или небрежности, могла стоить жизни Наследной Принцессы. И каждый раз он упирался в одно– он не мог помешать ни пророчеству, ни желанию Духа Золотого Леса. Принцесса Лунной Тени, Хозяйка Драконов, должна умереть. И в любом случае из-за Драконов.

«– Ты же понимаешь, почему я поручаю это тебе. Это уже давным давно предсказанная часть твоей судьбы…

–Я отрекся от этой судьбы.

–Но не она от тебя…»

«Все выходит так, что Александра должна умереть. Она только человек, убить ее намного проще, чем кого-то из нас. А я… мне проще всех… У нас больше общего, чем она думает, но чтобы нас ни связывало в прошлом, того прошлого для меня не существует.»

–Я не сделаю этого. –выдохнул Второй Дракон. Принцесса взглянула на него:

–Сделаешь что?

Он резко обернулся к ней, обдав таким жадным и горящим взглядом, что Александра невольно отвела глаза и опустила голову, пряча улыбку и розовые скулы.

–Чтобы я мог сделать с Хозяйкой Драконов... – она подняла голову, удивленная, что прежде таившийся Кит, сам заговорил о Драконах в стенах Резиденции. Александра неуверенно качнула головой, с беспокойством глядя на него. Дракон мелко кивал и что-то неслышно шептал. Она прислушалась, но ни звука не услышала. Подойдя ближе, Принцесса робко заметила:

–Это неизменно. Ты не можешь перешагнуть через то, что я твоя Хозяйка. Умирая и убивая этим меня и убегая, доводя до безумия, ты все равно бессилен это изменить.

Второго Дракона словно током ударило. Глаза вспыхнули ослепительным Драконьим пламенем, Александра покраснела, с нежностью и теплотой глядя на него. Эти глаза могли испугать тысячи людей, но только не ее. Были моменты, когда и ей становилось жутко от недоброго взгляда, обращенного на нее, но один такой взгляд, полный всепоглощающего огня, давал много больше, чем долгие дни отчужденности и неприветливости. Она протянула руку, чтобы коснуться шершавой щеки своего Дракона, но Кит отпрянул, словно очнулся.

–Зато ты…–прошептал он, заулыбавшись, но не ней, нет, своим мыслям, светлому озарению, снизошедшему к нему в минуту отчаяния. – Ты можешь все изменить. Можешь отречься от Драконов и…

–Это невозможно, Кит.

–Что ты сказала? – не расслышал Второй Дракон, полностью растворившись в себе, когда ее тихий, но разом оглушивший голос вернул его к действительности. Медленно оглянувшись на нее, поникшую и несмело улыбающуюся, Кит протянул:

–Ты не хочешь?..

–Я не знаю, чего хочу. И я не думаю, что это возможно. Да и зачем?..

Кит поднялся, глядя на Александру сверху недоверчиво и даже зло.

–Даже если мы сами забудем о своей сущности, то ты, как человек, будешь всегда помнить кто ты. Ты связана и кровно, и словом с самыми темными созданиями. И во всем, что сотворим мы, будешь виновна ты, и за все зло ответить придется и тебе, как Хозяйке… –он сглотнул, поймав ее недоуменный взгляд.

«Я столько раз намекал... Кименус, Дегэйр–они сразу напрягались, но она… Такое невозмутимое спокойствие на ее лице–откуда в ней такая выдержка?.. Или же Принцесса осталась Принцессой и она просто… Она… Она ничего не знает?.. Может ли такое быть, чтобы Хозяйка не знала, что ее Драконы убивают невинных людей, Стражников?..»

Он окинул ее проницательным взглядом, пытаясь понять ее истинные намерения, чувства, желания. Александра смотрела на него с той же целью. Только ее переполнял страх–Кит, любимый, Дракон внезапно заговорил о том, чтобы она отказалась от него.

–Мне не за что отвечать, потому что я не давала приказов вредить людям. Драконы должны лишь защищать меня, быть рядом со мной. Без этого, вы разлетитесь кто куда. А ты – самый первый. – в голосе Александры послышалось раздражение.

Кит посуровел. Его горячая натура, нетерпеливая и порывистая, требовала решительных шагов, требовала схватить Александру, сжать в тисках и заставить ее отречься от Драконов–здесь, немедля!.. Но глядя в ее огромные, полные далеких звезд глаза, Кит понимал, что горячность может все погубить. Нельзя за несколько минут полностью изменить сознание человека, будь это даже безнадежно влюбленная Принцесса Лунной Тени.

«Уж не Дегэйр ли внушил ей эти мысли, чтобы оставаться подле нее?.. Надо ограничить их общение… Держать Александру подальше от него и Кименуса. »

Кит поднялся и деланно весело усмехнулся:

–Принцессе не стоит бояться этого. – он взял ее за руку и крепко сжал.

–Если ты будешь бороться за себя, за свою душу и сердце, я тебя не оставлю.

–Хоть бы и со всем миром…–тонко пропела Александра, и ее глаза заблестели от подступающих слез.

«Я не могу обманывать ее, она ждет ответных чувств от меня, но в моем сердце ей места нет и быть не могло. У нас мало времени… А она верит в то, что только будучи Хозяйкой, она может удержать нас подле себя. И как мне пересилить влияние Дегэйра? И его ли это влияние? Может я просто забыл, и это ее собственные мысли?

Он задумчиво смотрел куда-то в пол, сбитый с толку. У него было столько возможностей, что он не знал, что выбрать, как поступить. Будь у него только один способ, и Кит пошел бы до конца от осознания, что у него нет иного выбора. Но обладая сразу всем: любовью Принцессы, силами, положением и целым букетом запасных планов, Кит потерялся и тщетно пытался выбраться. Шли дни, а он никак не мог определиться.

Однажды Второй Дракон уговорил Принцессу прогуляться с ним по вечернему городу. Скучающая в Резиденции, она бросилась к Киту на шею, паляще поцеловав его в щеку. И когда они шли по скудно освещенной дорожке между молодых лип, и их лица попеременно, то становились золотыми, словно монеты, то прятались в тени, Кит отважился осторожно спросить:

–Скажи, Александра, ты слышала о смертях Стражников?

Принцесса, настроенная на романтичный лад, некоторое время не понимала его. Она наслаждалась вечерней прогулкой по пустому парку, под руку с возлюбленным, и ничьи смерти не могли ее обеспокоить в такой момент.

–Может быть, не знаю…–неохотно отозвалась она и пожала плечами: –Это же Стражники, они могут умереть, выполняя свой долг.

–Да, но их долг состоит в защите. Значит, те, кто убил их, хотел нанести вред, может быть убить куда больше людей. Неужели ты не слышала? Неужели не жаль?

–Кит, я мало что знаю о внешнем мире. Стражники со своими проблемами так далеки от меня, что я почти не верю в их существование. Прости, но мне не жаль. Если они умерли, выполняя свой долг, то поступили достойно своего положения. Почему ты вдруг вспомнил о каких-то Стражниках?

Кит расстроенно смотрел на нее. Он недаром увел ее так далеко от Резиденции, и не переставал прислушиваться к инстинкту, чтобы оградить и себя, и ее от собратьев-Драконов. Александра была немного раздосадована, что ее фаворит портит замечательный вечер, но старалась отмахнуться, перенастроиться, снова почувствовать сладостное наслаждение от каждой минуты рядом со Вторым Драконом. Но Кит не отступал:

–Ты не знаешь… Просто не знаешь?

–Да что такого я не знаю? Что случилось с этими Стражниками? Кто их убил?

–Говорят, что это дело рук Драконов. На протяжении последних двух лет, смерти Стражников––это дело рук Драконов, вот какие слухи ходят по Заколдованным Землям. И если подумать, то эти слухи оправданны, ведь в Резиденцию не раз приезжали Стражники из разных гарнизонов. Они могли что-то узнать, о чем-то подозревать…

–Кит, это только слухи. Не только Драконы могут убить человека. Дикие Духи, Тени, вампиры, Духи-оборотни… Говоря, что Кименус и Дегэйр замешаны в смертях Стражников, ты обвиняешь и меня. К тому же при делегациях и я, и твои собратья вели себя с осторожностью, и ничем не выдали нашу тайну.

–Да уж, я видел, Дегэйра… залетающего в окна.

–Довольно. –вспыхнула Принцесса Лунной Тени. –Я не понимаю, почему ты подозреваешь собратьев, но скажу и за себя, и за них–они никого не убивали. Иначе бы разве я не знала бы об этом?

–Но что, если они сделали подлость за твоей спиной? Если они в принципе не собирались говорить тебе? –Кит уже завелся и не мог остановить череду вопросов и сомнений. Ему было важно пробудить Александру от безмятежной и непоколебимой веры в своих Драконов, заставить задуматься, но Принцесса, возможно, испугавшись исхода этого разговора, решила его оборвать:

–Разве вы, Драконы, можете утаить что-то от меня?.. Кит, ты порой забываешь кто я. А я–нет. И, возможно, именно это не дало мне похоронить тебя еще два с половиной года назад.

И дальше этого разговора Кит не мог продвинуться. Порой он чувствовал тяжесть своей миссии, силу глупости своих надежд, поражающую наивность планов и замыкался.

Потянулись дни, полные тщетных поисков и отчаяния. Он жил на два мира–реальность в Сарроу, и лабиринты собственного разума. Если ему удавалось забыться, то не сном, а воспоминаниями. Жизнь, оставленная им в угоду смелых замыслов, рожденных еще до того дня, как он стал Драконом, давала краткие мгновения передышки, но петля времени, лихо намыленная его собственными руками, неумолимо стягивалась: приглашение из Хайфа, нетерпеливо ожидаемое Принцессой и ее Драконами, пришло, а Кит только увидя его, почувствовал, что совершенно не готов к таким переменам. Резиденцию поглотили стремительные сборы, и чем быстрее паковались вещи живущих в замке, тем меньше у Кита оставалось запаса сил и времени.

За три недели до отъезда, Второй Дракон, увлеченный в основном своими мыслями, заметил, что Принцесса Лунной Тени переменилась. Напряженная и тихая, она смотрела на приготовления, изредка вздыхая. Казалось, ее угнетали сборы и скорый отъезд, ответственность и суровая жизнь в стенах Хайфа. Живя в Резиденции, предоставленная самой себе, самостоятельно принимая решения и полагаясь лишь на своих верных Драконов, Александра скорее по наитию чувствовала, что во Дворце она будет стеснена правилами, а ее главные пособники—Драконы лишатся своего могущества, вынужденные скрывать Драконью сущность. Томительное ожидание грядущей безрадостной жизни по капле выпивало из Принцессы Лунной Тени жизненные силы. Она меркла, как меркнут падающие звезды, таяла, как тают горные ледники по весне.

Дегэйр занимался укладыванием ее багажа, его окружали прислужники с сундуками, ворохами платьев, личных вещей и драгоценностей. Стараясь уследить за всеми сразу, Третий Дракон невольно отвлекся от переживаний своей Хозяйки. Кименус и вовсе не появлялся в Резиденции, а весь его нехитрый багаж легко уместился в сундуке средних размеров. В итоге в самый трудный момент своей жизни, Принцесса Александра осталась одна, заброшенная и обожающим ее Дегэйром, и невозмутимым Кименусом. Второй Дракон, на чьи плечи пришлась ноша, куда тяжелее, чем он предполагал, видя растерянность и испуг Александры, неожиданно для себя пожалел ее. Жалость понемногу вытеснила прошлое раздражение, Принцесса не искала спасения от своей хандры, но Второму Дракону захотелось ее подбодрить. Он составлял ей компанию на прогулках, обедал вместе с Принцессой, наставлял и поучал ее мягче и терпеливее. Звезды ли сошлись над их головами, что они остались вместе бороться со своими трудностями и тревогами или же злой рок свел их, забыв о прошлом, но Кит, помня о долге перед самим собой, все же находил время для Принцессы Лунной Тени. Его доброе отношение наивная Принцесса Лунной Тени приняла за зарождающееся чувство, но помня о своих прошлых ошибках, она осторожничала, не требовала взаимности и не надоедала своими желаниями.

Она часто ловила на себе долгий взгляд фаворита, и его глаза сверкали и переливались, взгляд был мягок и задумчив, но столь проницателен, что Александра не могла не трепетать. Какой сладкой тревогой обдавало Принцессу Лунной Тени от ощущения, что он, ее возлюбленный, смотрит на нее, явно любуясь ее изящными движениями, жемчужной кожей и длинными иссиня-черными волосами! Как резко замирало сердце от одной только мысли, что она вызывает в нем чувство восхищения! Принцесса вновь расцвела, подобно розе редкой красоты и чистоты, засияла огромным всесогревающим солнцем под темно-зелеными, словно бархатными глазами Второго Дракона. А Кит разрывался—сердце сражалось с разумом, и от этой жаркой битвы разлетались ослепляющие искры. Умом Кит понимал, что воспользоваться слабостью Принцессы было бы самым простым и действенным способом, чтобы обрести над ней власть и претворить свой до глупого смелый план в жизнь. Он не желал ей зла, будучи честным с самим собой, он понимал, что им движет и жалость, и корысть одновременно. Но спасение жизни Наследной Принцессы в обмен на право жить независимо ото всех —разве не справедливая цена?.. Можно ли было не обманывая Принцессу Лунной Тени убедить ее действовать заодно с ним?

Против Дегэйра и Кименуса?

Против той жизни, которую она вела прежде и к которой привыкла?

Так ли сильна любовь в ее сердце, чтобы отказаться от власти над Драконами?

Возьмет ли верх лучшее в Александре, или же ему придется совершить заведомо подлый поступок и принудить ее?

Кит вздыхал и готовился к переезду в Хайф, каждый раз после раздумий сглатывая колкий неприятный комок. Человеческая натура, всколыхнутая Милетерис, с каждым часом становилась сильнее, стирая и столетия, и старания, потраченные на обретение силы и душевного покоя. Второй Дракон с удивлением вспоминал долгие годы, цепочки десятков лет, когда он, словно заколдованный, жил жизнью Духа Голубого Леса. Порой им овладевала тоска по оставленному, и Кит срывался глубокой ночью, превращаясь в огромного зверя с длинным шипованным хвостом, с перепончатыми крыльями и орлиной тяжелой мордой, и летел на северо-восток. Летел так тихо, что падающие листья рассекали воздух с большим шорохом. Кружа над Голубым Лесом, служившим ему надежным убежищем несколько сотен лет, Кит искал в нем признаки жизни, той жизни, которая наполняла его, делала частью одной большой силы, и только прилетая на пару часов к пропасти или к руинам замка за Смоленом, Второй Дракон вновь начинал чувствовать себя почти всесильным Хранителем. Голубой Лес, будучи темницей для его тела, подарил свободу душе, только среди высоких тонких деревьев, среди таких же волшебных существ, как и он, Кит обладал могуществом, к которым ничто не могло сравниться.

Человечность же не давала ничего, кроме неуверенности и страха, понимал он. Все то, что когда-то было нужно ему, как человеку, давным-давно угасло. Жизни, за которые он боролся, нашли новое продолжение, чувства, некогда управлявшие им, были забыты, как старые вещи, возлюбленная оставила его во второй раз, а мнимое будущее было таким далеким, что его нельзя было предопределить даже Дракону. И Кит, вновь погруженный в декорации своего прошлого, вновь связанный с людьми и созданиями из страшных кошмаров, мыслью и сердцем вернулся к тому, о чем невольно заставила его забыть Милетерис. И то, к чему он шел до тех пор, пока на его пути не встретилась любовь, было почти священным долгом, от которого воля Духа Седых Лесов отодвинула на целую жизнь – жизнь Принцессы Лунной Тени.

–Скажи я тебе, что твоя жизнь в опасности, чтобы ты ответила? —спросил он у Принцессы Александры равнодушно будничным тоном, чтобы не испугать мнительную Наследницу. Принцесса пожала плечами:

–Я бы не удивилась. Моя жизнь в опасности с того момента, как я появилась на свет.

Кит слегка усмехнулся.

–А хотела бы, чтобы эта опасность развеялась раз и навсегда?

Александра на минуту задумалась, глаза ее померкли, тонкие брови сошлись над переносицей.

–Возможно. —уклончиво отозвалась она, переведя на него затуманенный взгляд. Глаза Кита вспыхнули ослепляющее ярко, и Принцесса засмеялась:

–Но что это такое—жизнь вне опасности? Как я могу хотеть того, о чем ничего не знаю? Как это вне опасности, Кит?

–Каждую ночь засыпать с легким сердцем, спать крепко и без кошмаров. Днем смотреть людям в глаза—открыто и прямо, ничего не тая за душой, никого не обманывая, не скрепя сердце и не сжимая себя изнутри тисками лжи. Жить не настоящим днем, как будто завтра уже не наступит, а строить планы на будущее, мечтать, верить в долгую и счастливую жизнь, не отягощенную преследованиями, лишениями и мучениями. —говорил Кит, глядя ей в глаза с теплотой, доселе не рождавшейся в бархатной глубине. Он вздохнул:

–Полюбить и довериться человеку, и чтобы твои даже самые страшные тайны не отвратили его от тебя. Подарить миру лучшее в себе, не боясь, что его отринут из-за твоих ошибок. Ведь и ошибки бывают разные, Александра. И каждая ошибка имеет свою цену.

–Откуда ты, Дракон, знаешь это? —зачарованно глядя на него, спросила Принцесса Лунной Тени. Кит не ответил и спросил:

–Хотела бы ты обрести такую жизнь?

–Это невозможно—к чему такие вопросы? —с легкой печалью в голосе спросила Александра. Кит взял ее за руку.

–А если я скажу, что возможно? Если скажу, что в моих силах подарить тебе новую, ничем не отягощенную жизнь? Что ты ответишь?

«Что мне не нужна жизнь, в которой нет тебя. Пусть даже самая легкая и спокойная жизнь из всех жизней во всех мирах, но что она стоит, если в ней не будет тебя?..»

Она смотрела на него, нежно улыбаясь. Кит нетерпеливо ждал ответа, но Александра не хотела говорить о своих чувствах. Не хотела его пугать. Она качнула головой и весело отозвалась:

–Мне было бы невыносимо скучно жить такой жизнью.

И Второй Дракон ощутил, как его сердце, в котором теплились угольки надежды, с грохотом водопада обрушилось вниз.

Кименус вернулся в Резиденцию тем же вечером, застав собрата не в духе, а Принцессу Александру задумчивее и тише обычного. Пройдя в Зал Семи Ладоней, на ходу покручивая в пальцах тугой сверток табака, он с привычной иронией заметил:

–Вы опять поссорились?

Кит метнул на него косой недобрый взгляд и вновь уткнулся в бумаги. Александра, ужиная, удивленно подняла брови:

–Нет, конечно!

–Странно…–протянул Первый Дракон, закуривая и направляясь к собрату. Кит сделал вид, что не замечает Кименуса, хотя в душе знал, что для собрата и Душителя нет запертых дверей в сердце любого из созданий света и тьмы. И он был прав—за спокойной маской, лишенной эмоций, Кименус учуял смятение и досаду. Но чем были рождены эти чувства?..

–Очаровашка. —Кит стиснул зубы, но не отвлекся от письма.

–Что тревожит Второго Дракона, будущего Адъютанта Королевы Лунной Тени?.. Есть ли в этом мире трудности, которые не может разрешить такой могущественный человек?

Кит поднял голову, сурово глядя на Первого Дракона. Кименус задрал бровь, усмехаясь и придерживая краешком рта самокрутку.

–Или Дракон?.. Никак не могу запомнить, кого ты играешь.

Принцесса Лунной Тени, привыкшая к ленивой перепалке Драконов, слушала их невнимательно, изредка морща нос из-за клубов дыма. Точно подметив настроение Принцессы и Второго Дракона, Кименус дал ей повод для раздумий. Она вспомнила утренний разговор с Китом и слегка расстроилась.

Может ли она начать жизнь заново без утаек и прошлого?.. У нее не вышло и во второй раз, а Кит невольно дал понять, что знает способ. Или же ей показалось?

Она бегло взглянула на Второго Дракона, невозмутимо парировавшего ядовитые нападки Кименуса, и закусила кончик указательного пальца.

А если бы было возможно—она бы согласилась?

Какую цену пришлось бы заплатить за жизнь, в которой нет тайн и опасности?..

«Может быть в Хайфе, став Королевой, я смогу начать все заново?.. Может именно это имел в виду Кит?..» –ее словно озарило, и Александре неожиданно захотелось спросить у Второго Дракона о предстоящей жизни и о том, какое влияние она окажет на нее саму и на ее Драконов, но Кименус не уходил, и Принцесса Лунной Тени нервно сминала складки платья.

Зная о чувствах Принцессы, Кит раз за разом приходил к мысли, что воспользоваться ее чувствами было бы не так уж и жестоко, если он мог спасти ее жизнь и избавить Заколдованные Земли от собратьев. Хотя это привело бы к тому, что Дух Седого Леса лишилась бы сердца Хозяйки Драконов, но Александра не была бессмертной, тут же напоминал себе Кит. Если бы он мог убедить сначала Принцессу отречься от Драконов, а потом Духа Золотого Леса подождать до тех пор, пока Принцесса Александра умрет от старости, это было бы замечательно для всех. А он вернулся бы в Голубой Лес вместе с женой, замечтался Кит, сжимая в кулаке платиновые кольца. Металл холодил кожу, а мысли—сердце; он лежал на покатой крыше, овеваемый южными ветрами и искал способ обмануть судьбу. Черное небо над ним, покрытое звездной вязью, было недостижимо и равнодушно. Горящие сердца Духов Неба, подобно фонарикам раскачивались в Небесной, и их никогда не было так много, как в ту ночь, когда Кит лежал на крыше Резиденции с зажатыми в кулаке обручальными кольцами.

Принцесса была счастлива. Второй Дракон подарил ей браслет из цельного куска розового нефрита. Кименус присвистнул:

–Это очень дорогой подарок. Он стоит несколько жизней в одной далекой стране в мире смертных.

–Что за страна? —с улыбкой спросила Принцесса Лунной Тени, поднеся руку к лицу и внимательно вглядываясь в каждую прожилку. Дегэйр, на чьих глазах холодный и неприступный Второй Дракон превратился в любезного и внимательного фаворита, сидел неподвижно, не желая верить своим глазам. Кит осторожно Александру взял за руку и на мгновение коснулся губами мягкой белой кожи. Александра весело засмеялась, задрожав от взгляда, какой бросил на нее Второй Дракон, отпуская ее руку. Кименус качал головой, тоже изумленный переменой собрата. Зная истинные чувства Кита, он не мог не поражаться его искусной игре, внутренней силе, переламывающей его независимую натуру, чтобы угодить Хозяйке. Что двигало собратом, что он перешагивал через свою гордость, отбрасывал свои истинные чувства, какую цель преследовал Второй Дракон?..

«Неужели он алчнее Дегэйра и тщеславнее меня?..» –подумалось Первому Дракону. Кит отвлек его:

–Этот браслет некогда принадлежал правительнице из той страны, о который ты говоришь, и многие века переходил от матери к дочери. Это украшение, достойное Наследной Принцессы, и очень хорошо смотрится на ее руке.

–Ты украл браслет, передаваемый по наследству в королевской семье в мире смертных? —презрительно фыркнул Третий Дракон. Кименус с интересом смотрел на украшение, в душе насмехаясь над наивностью и собрата и его неудержимой ревностью, Кит же смеялся вслух:

–Ты думаешь, я посмел бы подарить краденный браслет Наследной Принцессе?.. Много лет назад династия тех правителей пала, в стране началась смута, и этот браслет был продан. А не так давно этот браслет был привезен в порт Кландси, где я и купил его.

–Жалкую безделушку…–пробормотал Третий Дракон. Кименус, подошедший после слов Второго Дракона взглянуть на подарок Принцессы, остановил Дегэйра:

–Это не безделушка. Это нефрит невиданной мною прежде чистоты, стоящий жизней, как минимум тысячи человек, способных работать с утра и до полуночи. Или сотни обученных воинов. Не хочу тебя разочаровывать, но до Принцессы Лунной Тени, этот браслет украшал руки Королев.

Александра покраснела, польщенная подарком Кита и словами Кименуса. Первый Дракон наравне с Дегэйром разбирался в драгоценностях, его острый глаз безошибочно определял чистоту камней и пробы металлов. И несмотря на едкие замечания Третьего Дракона, Александра полностью доверилась словам Первого Дракона и вкусу Второго. Кит раскачивался с пятки на носок, презрительно поглядывая на Дегэйра. Третий Дракон скрипел зубами, с ненавистью гладя на нефритовый браслет, легко скользящий по тонкой руке Принцессы Александры.

Кит помнил, что Принцесса предпочитает ухоженным и ароматным садовым цветам—скромные луговые цветы с редкими тусклыми бутончиками на тонких ножках. Заканчивая с делами, он увозил ее в окрестные поля, и они скакали во весь опор навстречу закатному солнцу, подминая под копытами своих лошадей снопы жесткой травы и цветов. Александра держалась в седле спокойно и уверенно—она была изящна и легка, Кит невольно любовался ею, но на его губах в такие мгновения замирала грустная полуулыбка. Он вспоминал Милетерис, неверно раскачивающуюся в седле, заваливающуюся на одну сторону и непременно левую, злившуюся на собственную неуклюжесть и досадовавшую на боли в спине и руках. Александра же ездила верхом столь непринужденно, словно была рождена в племени кочевников. Кит смотрел, улыбался и вздыхал.

Милетерис была далеко. Милетерис, должно быть, ненавидела его.

Александра была на расстоянии вытянутой руки, любящая пылко и искренне.

А Второй Дракон вспоминал ту, которая своей язвительной насмешкой поджигала изнутри, чьи ясные и теплые глаза могли подарить успокоение даже посреди ненастья, чья безмолвная и сдержанная привязанность была роднее и горячее искренней страсти. Принцесса Лунной Тени галопом пролетала над лугами, смеясь громко и счастливо, и Кит тоже смеялся, но его нутро горело и пекло от невозможности поменять местами Защитницу Заставы и Принцессу Александру.

Однако Принцесса Лунной Тени и слышать не хотела о Стражниках, смертях и причастности к этому Драконов. Она охотно говорила обо всем, что видела вокруг или же молчала, сидя рядом с ним, наблюдала искоса или открыто, но стоило Второму Дракону напомнить о неприятном разговоре, как она холодела, обращаясь в камень, и Кит не мог пробиться к голосу рассудка.

Он полностью перетянул все ее внимание, все ее мысли на себя, не оставляя ее одну, вставая между ней и Дегэйром, ней и Кименусом, оттесняя Дегэйра, садясь ближе, касаясь чаще. Он видел нежность в ее глазах и трепет, но как только он заговаривал об отречении от Драконов, Принцесса начинала злиться, отмахиваться от всех его слов и сбегать. В конце концов у Кита осталось лишь капля терпения и последнее средство – волшебная флейта Духа Сиреневого Леса.

Принцесса Лунной Тени зачаровано слушала, как он играет, поражаясь его способностям. Ей слышалась грустная, волнующая до самого нутра мелодия, от которой она замирала, чем бы ни занималась, которая не шла из головы по ночам, которую хотелось услышать вновь и вновь, но к несчастью и к ее недоумению, Второй Дракон не мог повторить, и каждый раз играл что-то другое – неизменно щемящее и невыразимо тоскливое.

Услышав звуки волшебной флейты, Первый Дракон отшатнулся от Зала Семи Ладоней и сбил с ног Дегэйра, уже несколько вечеров подслушивающего у дверей.

–Он отыскал флейту! —пораженно выдохнул Кименус, замирая рядом с собратом. Третий Дракон поморщился:

–Какую-то флейту! Он и играть-то толком не умел никогда.

Кименус медленно обернулся к нему, глядя на собрата с таким презрением, что Дегэйр даже смутился.

–Скажи мне, есть предел твоему тугодумию? Это же волшебная флейта. На ней сыграет даже глухой, даже безрукий. Даже ты смог бы сыграть на ней.

–Волшебная флейта? Ты серьезно? — оживился Третий Дракон, с трудом проглотив обиду. –Откуда она у него?

–Ты живешь в Заколдованных Землях. И тебя удивляет, что некоторые предметы имеют свою особенную сущность?.. Вспомни о всех Духах, что есть в этом мире, у камней, рек, деревьев есть сущности, что уже говорить о флейте или зеркале…

–Волшебная флейта…–все поняв, застонал Третий Дракон, отталкивая собрата и заглядывая в Зал Семи Ладоней. Кименус втащил его обратно со словами:

–Слушай, Очаровашка что-то задумал. Я могу понять, почему он рвется в Хайф…

–Почему?

Кименус отмахнулся:

–Но он пытается очаровать Александру. Ему что-то нужно от нее… И что это?..

–Ее благосклонность?..—шепотом охнул Дегэйр, но Первый Дракон помотал головой:

–Он всегда знал, что она влюблена в него. Но раньше, это доставляло ему только хлопоты. А теперь ее любовь ему словно бы на руку.

Дегэйру было все равно на замыслы Второго Дракона. Единственное, что тревожило его, причиняло боль—влюбленные глаза Хозяйки, обращенные на ненавистного собрата. Он смотрел в щель, между дверью и стеной и видел, как собрат, едва касаясь инструмента, создавал музыку, вводящую Принцессу в долгую задумчивость. Александра встала, медленно подошла к нему, внимательно глядя в глаза фаворита.

–Почему?.. – Кит продолжал играть, но приподнял брови.

–Почему во всем, что ты играешь я слышу печаль, я слышу горечь. И из-за этого я тоже грущу, мне хочется плакать, мне хочется что-то изменить в своей жизни, изменить себя… И это происходит каждый раз, когда ты берешь в руки флейту. Музыка такая красивая, такая непохожая ни на что, но она заставляет грустить. Почему ты не можешь сыграть что-то веселое?

Кит опустил флейту, смущенный ее вопросом.

– Это мелодия сердца. На ней нельзя сыграть радость, если на душе тоскливо. – произнес он, глядя на флейту.

–Значит, ты расстроен… – предположила Принцесса. – Но почему?

Второй Дракон смотрел на нее долгим, печальным и одновременно молящим взглядом. Александра чувствовала, как этот взгляд пронзает ее насквозь, как сердце тает от зеленого огня в глубине его глаз и мучилась невозможностью приблизиться е нем, коснуться и получить в ответ ласку.

–Я расстроен, что чтобы я ни сыграл, Принцессе не нравится. Расстроен, что не могу поговорить с ней откровенно, рассказать о своих сомнениях, чувствах, что не могу получить ее поддержку. Что бессилен, хотя не имею на это право…

«…что нахожусь здесь, против своей воли, вдали от Мили, вынужденный искать способы нашего спасения…», – мысленно он продолжал свой список, уже забыв и о вопросе Принцессы, и о ее присутствии.

Александра закусила губу и стиснула кулаки.

–Если эта флейта действительно играет мелодии твоей души, то..

Она наклонилась к нему и жарко, и жадно поцеловала его в губы. Кит не успел отстраниться или увернуться. Краска пятнами покрыла его скулы, глаза вспыхнули нечеловеческим пламенем, но руки, столько раз отталкивающие красавицу-Принцессу, лишь крепко стиснули флейту. Он не мог оттолкнуть ее на этот раз, но не мог и ответить. И он застыл с широко раскрытыми глазами, чувствуя дрожащие пальцы на своем лице и ее поцелуй. Но неожиданно Александра сама отпрянула от него, смущенная и раскрасневшаяся. Кит сидел перед ней, сведя густые темные брови и привычно хмурясь, его глаза были опасны и также притягательны, а поцелуй, о котором она мечтала последние три года, которого ждала три века до этой минуты, горел на его губах.

Спасаясь от неловкого молчания и прямого удивленного взгляда, Александра, сказала:

–Что ж, теперь твоя мелодия будет веселее.

Кит скосил глаза. Он чувствовал собрата, задыхающегося от ярости за дверью, и видел засасывающую тьму в глазах Принцессы Лунной Тени. В руках он держал инструмент, способный влиять на чувства всех живых существ, обнажающий самые сокровенные уголки души. Александра ждала новой мелодии, новых звуков, рожденных ее поцелуем, и Кит понимал, что будь на ее месте Милетерис, он сыграл бы совершенно другую мелодию… Но перед ним стояла Принцесса Лунной Тени.

–Давай, Кит. Я хочу услышать, что в твоем сердце. Сыграй.

–Я не хочу больше… – осторожно отказался Кит, поднимаясь на ноги. Александра прищурилась.

– Не хочешь играть по доброй воле, значит я прикажу. Ты же не ослушаешься приказа Хозяйки.

Второй Дракон вспомнил о пророчестве. Остановился и обернулся к ней.

–Не стоит… Правда… Это же личное…

–До этого ты играл. Покажи мне свои чувства. –– просила Александра с легкой улыбкой. Он смотрел на нее и качал головой, но руки уже поднесли флейту ко рту – она не понимает, что откажись он прямо сейчас, и для обитателей Резиденции все закончилось бы в тоже мгновение.

Кит выдохнул, и чарующая мелодия потекла по Залу. В ней были тысячи нот и переливов, но и эта мелодия была грустная, и сердце Принцессы Лунной Тени билось глуше и медленнее с каждым ударом, но уже от обиды.

–Хватит! – она выбила флейту из руки Кита и та раскололась на множество осколков. Потрясенный ее поступком, он ахнул, и тут горячая затрещина опалила щеку. Александра смотрела на него взглядом, полным ярости и презрения.

–Ты ничего не чувствуешь!

– Александра!

–Вел себя так, словно я тебе не безразлична. Подарки, прогулки, разговоры, но на самом деле ты не чувствуешь ничего. Я поцеловала тебя, и если бы была бы хоть капля симпатии, мой поцелуй осчастливил бы тебя!

– Но я же не виноват! Это же не зависит от нас, любить или нет! Неважно, хотел бы я этого или нет, это не зависит от меня, как и моя свобода и жизнь вне всех вас. – с отчаянием говорил Кит. Принцесса расплакалась:

–Ты должен меня любить, как любит Дракон, как любит Дегэйр! Ты должен любить меня!

Она прижала руки к векам, сдерживая слезы, и быстро выбежала из Зала. Кит тяжело вздыхая взглянул на осколки и застонал – оружие, обернувшееся против него самого. Сев возле осколков волшебной флейты, он осторожно собирал их поодиночке и рассматривал, пытаясь найти ту самую волшебную сущность, о которой говорил Кименус.

«Я не любил тебя никогда, и не смог бы полюбить лишь потому, что стал твоим Драконом… И флейта эта… Показала все мое нутро… С таким волшебством шутки плохи…»

Душу жгло и неприятно покалывало, все его нутро сводило острой болью от собственной ничтожности, но Второй Дракон намеренно возвращал себя раз за разом в тот момент, когда Принцесса поцеловала его, чтобы отравиться изнутри, чтобы понять, где он совершил ошибку.

Поцелуй был выстрелом–грохнул над головой Второго Дракона, пробил сердце, заставив его биться, наполнил тело теплой человеческой кровью. Но благодаря ему Второй Дракон с поразительной ясностью понял, чего он хочет. Добиваясь расположения Принцессы, стремясь убедить ее отречься от Драконов, Кит выдавил из себя мешающие ему слабости: любовь к Милетерис, желание защищать лишь ее, защищать от собратьев, от Александры, от злой привередливой судьбы, терпеливое ничего не просящее ожидание–ее возращения, ее ответных чувств, ее взгляда, смеха, голоса. Но все это составляло его душу– выжигая и выжимая, он не понимал, что попросту обманывает себя, просто накрывает сверху темной плотной тканью, чтобы не прорастало, не тянулось вверх, закрывает под замком, чтобы не вылезало, не властвовало над рассудком, но не убивает.

Порыв Принцессы Лунной Тени, мечта, исполненная ею спустя много веков, не давали ей уснуть, и она почему-то знала, что и Второй Дракон не смыкает глаз, и плакала в подушку от разочарования и несправедливости. А Кит, в душе которого поцелуй взбудоражил даже самые чахлые побеги чувств к Защитнице, думал о Милетерис и только о ней, словно Принцессы Александры и вовсе не существовало под огромным синим небом.

Милетерис стояла перед его внутренним взором—резкая, порывистая и отчаянная. Точно также, как и Александра, она поцеловала его—с той же долей безнадежности и храбрости, но Кит ответил ей.

И с Милетерис он не был нечестен—наоборот, с ней он был искренен почти также, как и с самим собой. Утаивая от нее свое происхождение, Второй Дракон лишь пытался защитить ее, хотя и не осознавал, что мог довериться девушке, толком не знавшей ничего о мире смертных и о мире одаренных. Но где сейчас она, достойная доверия? Где он, совершающий ошибки на каждом шагу и слепо натыкающийся на стены?

За Седыми Лесами часть 18

Часть 18

Отрывок 52: Чувства, что сильнее мести

–Совсем скоро Принцесса взойдет на престол и засияет над миром одаренных, подобно звезде. –говорил Третий Дракон, преподнеся Принцессе теплое вино со специями. Узнав о волшебной флейте он решил переложить дела и сборы на слуг, а сам снова вернулся на привычное место–рядом с Принцессой Лунной Тени, между ней и собратом, надеясь если не собственным влиянием, то хотя бы телом разделить их.

–Как переменчива жизнь. И люди в ней… Могла ли я думать. Могла ли я думать…–отозвалась Принцесса Александра, закутавшись от ветра в белый плащ. Она неохотно взяла бокал в руки, скорее надеясь согреться от теплого вина, нежели желая попробовать его на вкус.

–Принцесса всегда была достойна этого. Все самое лучшее было у Ваших ног, титул–лишь вопрос времени.

–Все самое лучшее?.. –произнесла она, не сводя глаз со Второго Дракона, хмуро смотрящего на заходящее солнце. Его мысли витали где-то очень далеко, думала Александра, с силой сжимая в руке бокал. Осознавал ли он, что находился в Сарроу?.. Понимал ли, каким важным человеком был для нее, как много значил для неприступной красавицы один поцелуй?.. Вспоминает ли он об нем? И с какими чувствами?

Дегэйр покосился на собрата, пытаясь понять по выражению его лица, каким хитрым планом одержим Второй Дракон?.. Отступил ли он, ошибившись раз, или просто выжидает удобный случай?..

«Больше никогда ты не прикоснешься к ней!» –зло думал Третий Дракон.

«Больше никогда…» –вторил ему Кит.

Александра вздыхала, пытаясь понять, как вернуть лад в ее отношения с фаворитом, и как добиться взаимности. Поглядывая на Кита, сидящего словно намеренно в отдалении, она гадала, как растопить холод между ними и не показать своей слабости.

Кименус, единственный из всех, кого не коснулись муки безответной любви, думал о волшебной флейте. Слишком уж редко предметы, наделенные волшебной сущностью, попадались на пути Первого Дракона, слишком интересна была их природа, и вот в Резиденции появляется такая вещь, наделенная силой одурманить даже Дракона, и Кименус охотно отдал бы десять лет, чтобы хотя бы взять в руки столь древний и ценный предмет.

«Возможно, глупость Очаровашки передалась Дегэйру вместе с кровью Очаровашки. Погубить вещь, наделенную таким могуществом, полученную наверняка с большим трудом. До мельчайших осколков уничтожил и хоть бы задумался о том, чем владел!» –тихо фыркнул Первый Дракон.

Слушая беседу Александры и Дегэйра, Кит взял в руки пиалу с чаем. Рука дрогнула, и по поверхности пошли волны. Второй Дракон приподнял пиалу, боясь разлить напиток, и вдруг всмотрелся в горячую жидкость, узнав в обычном зеленом чае глаза Милетерис. Такие же золотистые, ясные и теплые. Он держал в руках большую лишенную зрачка радужку, частичку ее души, своих мыслей о ней, своих воспоминаний. Второй Дракон поднял глаза, оглядев террасу. Потрясенный вчерашним поцелуем, разбудившим самые затаенные уголки души, ему вдруг захотелось посмотреть в глаза возлюбленной, в живые и веселые, ответить усмешкой на ее задорную улыбку–и это желание было так сильно, что кленовые глаза замерцали, словно он уже встретился с ней взглядом.

Никто не замечал его растерянности. Небо горело над Китом, бескрайнее и пульсирующее от лучей, пронзивших его насквозь. И Второй Дракон, в чьих глазах отражались снопы заходящего солнца, в чьих руках дрожала пиала с зеленым чаем, тоже пылал.

–Я должен улететь. –Кит отставил чашу. Поднялся на ноги, изумив своим решением собратьев и Принцессу Александру. Она тоже вскочила.

–Что ты сказал?

Он не ответил. Первый Дракон медленно спустился с парапета, переглядываясь с Дегэйром.

–Куда ты?

Кит обернулся к Принцессе Лунной Тени, весело прищурившись. Александра непонимающе качала головой, с мольбой глядя на Второго Дракона. Дегэйр попятился к Кименусу.

–Я завтра вернусь.

И в то же мгновение легко и с силой, словно пловец, перевернулся в воздухе и исчез за парапетом. Закричав, Александра бросилась к краю террасы, а Кит, обернувшись Драконом, с гулом, закладывающим уши, взмыл в небо.

Первый Дракон усмехнулся:

–Бьюсь об заклад, он взял курс на Заставу.

Дегэйр перевел на собрата удивленный взгляд.

В нескольких метрах от них стояла Принцесса Лунной Тени, с трепетом наблюдая, как удаляется Второй Дракон, и пальцы бессильно сжимались в кулаки.

* * *

–Говорят, что Принцесса Лунной Тени приняла титул Наследницы. – сказала Стражница Заставы, задумчиво глядя в небо. Рядом с ней застыла в воздухе Защитница Заставы –она молчала и тоже смотрела в небо, чувствуя глухую тоску и беспокойство. Звезды мерцали над Стражницами –далекие и мелкие, свет фонарей едва освещал их лица, заливая небольшую площадь ярким теплым светом.

–А я слышала, что в замке Лунной Тени сборы идут полным ходом. –заметила, как бы мимоходом Милетерис, пряча руки в складки плаща.

Гелина вздрогнула и поежилась:

–И не скажешь, что июнь. –она потуже затянула ворот плаща и шмыгнула покрасневшим от холода носом. Защитница повернула к ней голову, печально глядя на подругу. Ей тоже было зябко, но сейчас не мысли о холодной ночи одолевали ее. Кажется, Гелина поняла ее настроение и предложила:

–Почему бы тебе не вернуться в Хайф–сегодня Стражники собрались играть, иди к ним и отдохни.

–Уж куда-куда, а в Хайф меня не тянет сегодня. –покачала головой девушка. –Хорошо, что я только утром вернулась из патруля и Фредерика меня не поставила охранять покой нашего крыла, иначе…

Она тяжело вздохнула и не стала договаривать.

–Ты была в двух патрулях подряд. Не слишком ли?

Милетерис пожала плечами:

–Если бы я не разозлила Фредерику, тем, что сломала ее рапиру во время состязаний–я бы сидела в Хайфе. Во всяком случае, я заслужила.

Гелина перевела взгляд на небо:

–Все равно, ты не можешь провисеть рядом со мной всю ночь. Не переживай за меня–я привыкла сидеть здесь одна. И мне не страшно даже после того, как сюда пожаловал Дракон.

Милетерис неожиданно для себя дернулась и опустилась на десяток сантиметров. Она испуганно взглянула на Стражницу Заставы, но та ничего не заметила в глазах подруги, продолжая смотреть на звезды. В горле Защитницы пересохло, едва перед внутренним взором показался и тут же исчез Хранитель Голубого Леса и Дракон. Видение было очень ярким, оно вызвало сразу несколько чувств–волнение, испуг и трепет. Предчувствие ожило, подстегнутое воспоминанием и теперь нервно билось в сердце. Милетерис поморщилась, прижав под плащом руку к груди.

Она две недели не вспоминала о нем, как только выехала с патрулем к теплому морю – и вот внезапное упоминание Гелины и поток образов, связанных с Китом. И отзвук предчувствия был таким сильным и почти осязаемым, что Защитница не могла не испугаться.

Гелина протянула к ней раскрытую ладонь, и девушка некоторое время колебалась, прежде чем вложить свою. Стражница Заставы крепко сжала ее и доверительно зашептала:

–Возвращайся в Хайф, пока тебя не заметила Лика, она со своим караулом уже вышла из Дворца, хорошо бы вам успеть разминуться.

–Я больше не ее Ученица. –усмехнулась Милетерис. –Теперь она мне не страшна и власти надо мной не имеет.

–На твоем месте я бы не проверяла это. –Гелина отпустила ее руку и удобнее села на постаменте. –Она принесет мне ужин и какао, и будет со мной почти до рассвета–так что из нас двоих, ты в большей опасности, нежели я. И я буду волноваться до самого утра, если ты помедлишь и будешь возвращаться в Хайф глубокой ночью.

–Я буду очень осторожна. –Милетерис опустилась на землю и слегка подпрыгнула, разминая ноги. –Если вдруг почувствую угрозу, я могу и взлететь, а там–кто сможет меня преследовать?..

Они посмотрели друг на друга долгим взглядом, и, несмотря на внезапно повеселевший голос девушки, Милетерис не чувствовала себя в безопасности. И Стражница Заставы подумала ровно о том, о чем и Защитница Заставы, едва последняя задала свой вопрос.

Милетерис осознавала, как тяжело далось ей прощание с Голубым Лесом. Но она выкричала и выплакала все свое горе, которое душило ее на протяжении двух месяцев, и обрела душевный покой. Гнев и злость растаяли бесследно, на их место пришла печаль–многое было упущено ими, многого уже не построить. Вся ее жизнь в Голубом Лесу сейчас ей виделась не кошмаром, как в тот вечер, когда она поняла, кому принадлежали сизые перья, а далеким миражом, который не имел к действительности никакого отношения. Был ли Кит Хранителем или же он обманывал ее и всегда был только Драконом, испытывал ли он к ней чувства или же потешался над ней–все это потеряло важность, потому что потеряло личину действительности случившегося. Как все это, в сущности, неважно, когда у нее не осталось ничего, кроме сердца гиднимы и уже практически безболезненных воспоминаний о почти двух годах жизни в Голубом Лесу. Кита в них было мало, почему-то самого значимого в них было с горстку, в то время как пестрые цветы и теплый мох под ногами часто снились ей, да так отчетливо, что просыпаясь, девушка ощущала лесной запах.

Защитница остановилась на половине пути, коротко выдохнула, возвращаясь мыслями в Заставу. В нескольких кварталах от нее возвышался Дворец Хайф–огромные окна сверкали и переливались в бархатной тьме, до нее доносилась музыка и шум дальних улиц, в котором она, если прислушивалась, могла разобрать отдельные голоса. Когда Лика с караулом появилась в конце улицы, девушка свернула в один из переулков Беднятского района, пересекла эту часть Заставы и вышла к Фонтану Цветов, принадлежащему Району Танцующих огней. Упругие мерцающие струи с громким плеском разбивали неспокойную гладь бассейна, подсвеченный борт фонтана был залит водой, и женщины, одетые красиво, но ярко, с невероятными париками, заколотыми многочисленными украшениями, пугливо отскакивали от края бассейна под недружный смех сопровождавших их мужчин, среди которых девушка узнала несколько Стражников Хайфа. Некоторые мужчины были одеты так же броско, а порой и откровенно–подобно мечникам и циркачам–жилетки или короткие распашонки, которые ничуть не скрывали их крепких тел, и в свободного покроя брюки. Многие из находящихся на площади были в разноцветных масках–фокусники и уличные певцы, торговцы яркими платками и фонариками и шуты, зарабатывавшими на жизнь уличными представлениями. Из нескольких чайных звучала разношерстная музыка–и тягучая мелодия, и бойкая чечетка, и томные тоскливые напевы, и даже задорное треньканье гитары. Площадь утопала в свете многочисленных разноцветных фонариков и огней, и Милетерис, в темных одеждах и вытертых мягких сапогах, смотрелась дико. Те, чьи лица не защищали маски, недоуменно косились на нее. Выбеленные лица женщин ничего толком не выражали, но их сияющие глаза подолгу останавливались на Защитнице Заставы. Милетерис сглотнула и, пройдя треть площади, свернула за какую-то чайную. Прислонившись спиной к каменной ограде, за которой отчетливо были слышны громкие смешки и отдельные слова хорошо подвыпивших мужчин, она на мгновение закрыла глаза. Сердце под ребрами стало биться тихо-тихо, словно кто-то его успокаивал. Неожиданно сверху послышался шум, заглушивший песни и музыку на площади Цветов. Послышались женские крики, торопливые шаги, а в следующий миг на Заставу обрушился ливень.

«А ведь всего час назад на небе было ни облачка!» –она, не открывая глаз, подняла руку над собой, чтобы загородить лицо от дождя и поморщилась–макушка и лицо были сухими. Милетерис распахнула глаза и едва не упала от изумления.

Над ней, подняв руку, стоял Кит и длинным свободным рукавом загораживал от дождя. От потрясения Защитница начала заикаться. Она часто-часто заморгала, уверенная, что Дракон ей привиделся, ведь даже предчувствие никак о нем не сообщило, но чем дольше она вглядывалась в его лицо, по которому стекали струи дождя, тем отчетливее становилось оно. Вытянув руку, Защитница несмело, словно проверяя, коснулась его шершавого подбородка и выдохнула.

Это был ни мираж, ни больное воображение. Действительно, перед ней стоял самый любимый и принесший ей самое большое на свете горе, Кит.

Он же Хранитель Голубого Леса. Он же Дракон.

Рука излишне живо одернулась.

Кит смотрел на нее так, словно их не разделяла пропасть воспоминаний, где он лежал за перелеском почти при смерти в Драконьем обличье, где он спас от смерти Гелину, где она каждый день заставляла себя подниматься по утрам и жить с мыслью о том, что ее возлюбленный и муж на деле– самое опасное и смертоносное создание тьмы. Он смотрел на нее, словно они вчера прощались в Смолене, а сегодня запланировано встретились в Заставе. И не было в его ослепительных кленовых глазах ни оттенка злорадства или ярости– на нее смотрел Кит, тот Кит, который остался с ней наравне с цветами и деревьями Голубого Леса, тот Кит, который не нес в себе угрозы, который спас ее от своего же собрата, который подарил ей все, что только мог подарить и смертный, и Дух. Которого она полюбила, которого знала как Хранителя Голубого Леса– это он, а не Дракон, смотрел на нее и держал широкий рукав над головой возлюбленной, не давая ей промокнуть под дождем.

–Это ты…

–Я.

–Как ты здесь оказался? –тихо спросила Защитница, сглотнув комок в горле. Кит вздохнул, не сводя с нее сияющих глаз.

–Для меня не составляет труда отправиться туда, куда захочу. И теперь ты знаешь почему.

Милетерис прищурилась, когда ее глаза наполнились слезами– она снова почувствовала горячую пульсирующую боль в груди. Слова Кита заточенным кинжалом распороли ей только-только начавшее затягиваться нутро. На мгновение, ставшее роковым, она ослепла от злости и обиды; оттолкнув его, Защитница вдруг заметила, что на поясе у него, как у Стражника, висит длинный меч.

Как бы ни был быстр глаз Дракона, каким бы острым ни было его чутье, он не ожидал. Движения Милетерис были решительны и неуловимы— выхватила из ножен его катану и так ловко приставила к горлу, что Кит задохнулся от изумления. Когда он выдохнул—лезвие оцарапало кожу, но ранка тут же затянулась. Ни он, ни она не обратили внимания на такую мелочь— на карте стояло большее, чем несколько капель алой, словно человеческой, крови на воротнике. Милетерис стояла в десятке сантиметров от него, но Кит чувствовал, что между ними несколько разных жизней и жизней отличных друг от друга, как вода от камня.

—Это было потрясающе ловко. —тихо проговорил он со знакомой улыбкой на губах. И как бы ни была сильна её злость, от этой усмешки сладко всколыхнулось сердце, смягчился прищур глаз. Но рука с мечом не дрогнула ни на миг. Кит понял, что она не настроена шутить. С ее стороны его появление не было чем-то забавным, видеть его лицо не доставляло Милетерис той радости, которая была на сердце у Дракона, смотрящего на возлюбленную.

—Ну, убей меня. Отрубишь мне голову, и я умру наверняка. — лезвие катаны прижалось к его шее вплотную, и красная струйка Драконьей крови проворно побежала по клинку, смешиваясь с дождевыми струями, и закапала на воротник.

–Чтобы ты рассыпался в пыль, мало отрубить голову. Нужно еще вырезать твое черное сердце.

Кит фыркнул:

—Ты не убила меня за перелеском, и больше не сможешь убить, как бы ни пожелала!

Она медленно опустила дрожащие веки, спрятав себя от сияющих Драконьих глаз– бешенство таяло, а боль, широким пластом лежащая под ним, начинала растекаться по всему телу, отчего похолодели пальцы, сжимавшие рукоятку меча и увлажнились глаза.

—Как ты мог? —неожиданно слабым голосом спросила Милетерис. —Неужели я за два года не смогла стать достойной твоего доверия?

—Это не вопрос доверия, Мили. —он взял лезвие в ладонь и отстранил. Милетерис выронила катану и отлетела от него, прижавшись к стене чайной. Дождь барабанил по макушке, проворные капли стекали за ворот плаща, она заглатывала их вместе с крупными редкими слезами, и Кит расплывался и терял очертания, хотя стоял в полуметре от нее.

—Ты ведь лучше спала, когда не знала, кто я такой. Ты не боялась меня, доверилась мне при нашей первой встрече. Смогла бы ты пойти со мной в чащу, знай, что я на самом деле собрат твоего Охотника? Как я мог так испугать тебя в те первые месяцы нашей дружбы?.. Со мной, Мили, ты в безопасности даже, когда находишься на другом конце Заколдованных Земель. Пока я стою с тобой рядом, и дождь заливает Заставу, ни один Дракон не услышит стука твоего сердца. Я – Дракон, да. –он искоса посмотрел по сторонам. –Но я не причинил тебе вреда…

—Не смей. —тонко вскрикнула Милетерис. —Ты не убил меня, не попытался проклясть, однако ты сделал мне больнее, чем если бы твои собратья, добравшись до меня, мучили бы и истязали перед тем, как убить.

–А хорошего в твоих мыслях не осталось? Ты сохранила в сердце только обиду и злость на меня?

Милетерис усмехнулась, с холодной иронией глядя на него.

–В сердце я сохранила тебя таким, каким ты был. Хоть ты и был лжецом и притворщиком, но я не смогла тебя искоренить из своих мыслей, из своих воспоминаний. Но почему Кит? Зачем ты разрушил все своими тайнами?

Кит беспомощно наклонил голову набок, уловив в голосе дрожь. Он вгляделся в неё, ища черты жены, той девочки, которая живо откликнулась на его любовь. Перед ним стояла Защитница темном плаще, подобном плащам Стражников гарнизона Сарроу, русые волосы собраны в прическу, в ясных глазах тень печали—в самом уголке глаз. Она стала взрослее, взрослее, чем в день обручения, стала тверже и уверенней. Но голос выдавал в ней прежние сомнения и страхи, выдавал её сущность. И Дракон подошел к ней и порывисто обнял, зарываясь носом в мягкие завитки волос. Она стояла прямая, словно статуя—в её мире творился хаос, и рушились опоры—одно объятие, тепло рук, знакомый запах—и её мира, терпеливо собранного из осколков прошлого и надежд больше нет. Она заплакала—в начале безмолвно, только слезы текли по щекам, но потом ожившая душа вернула себе голос, и Милетерис завыла—отчаянно и тоскливо, и ее голос не мог заглушить даже ливень.

—Что мне делать? —шептала она, глядя на него во все глаза. —Как жить дальше?

—Ты должна жить в Хайфе, как и собиралась. Живи так, словно ненавидишь меня–так тебе будет легче.

–Все бы отдала, чтобы ненавидеть тебя. Но ты ведь и сам понимаешь, что я не смогу ненавидеть тебя. Твое предательство ужасно, моя обида сильна, но не вечна. Когда-нибудь, может быть, через пять лет я захочу вернуться в Голубой Лес, захочу увидеть тебя вновь. Может быть, когда-нибудь я смирюсь с мыслью, что ты не только Хранитель Голубого Леса, но еще и…–она прерывисто выдохнула, отстраняясь от него: –Дракон.

–Мили. –позвал он ее. Она не ответила, низко опустив голову: –Скорей всего мы больше не вернемся в Голубой Лес. Я оставил его. И вернулся в Сарроу.

Защитница широко раскрыла глаза, с ужасом посмотрев на него. Хранитель Голубого Леса, ее муж, ее возлюбленный обернулся Драконом, тем, кто подчиняется инстинкту и приказам Хозяина. И у Кита был свой Хозяин–Хозяйка. Принцесса Александра, в этот самый момент не знавшая сна, ждавшая его и Кименуса на террасе.

Милетерис закачалась, Кит успел подхватить ее, удержать от падения, потому что ноги Защитницы от тяжести новых перемен, подогнулись. Он чувствовал ее тепло, несмотря на мокрые заледенелые руки, чувствовал, как жизнь бежит по ее венам вместе с Драконьей кровью, но почему-то его не оставляло пугающее ощущение, что он держит в руках большую тряпичную куклу. Милетерис смотрела на его кадык и не моргала, ее глаза–ясные и светло-карие остекленели, даже слезы застыли в них.

–Мили… Мили, услышь меня, пожалуйста. Не думай обо мне, слышишь? Продолжай жить, как и жила последние месяцы–проклиная и осыпая меня упреками. Не вздумай сломаться сейчас или через неделю, слышишь? Ни через день, ни через месяц, ни через год! Не из-за меня, только не из-за меня.

–О, нет…

Она улыбалась, как безумная.

–Я не сломаюсь, не зачахну от тоски, не умру, не найдя сил жить. Не надейся. Я убью тебя. Убью… В следующий раз, стоит мне только заметить тебя, я тебя убью, Дракон Принцессы Александры. –вдруг четко и громко сказала Защитница Заставы. Кит, продолжая удерживать ее практически на весу, облегченно выдохнул, встряхивая за плечи:

–Я обязательно вернусь, чтобы ты смогла сдержать свое слово. Этот день придет очень скоро.

Кит знал, как никто, что месть способна продлить жизнь практически до вечности. Там, где бессильна любая здравая мысль, любое чувство, месть прокладывает себе дорогу–в темноте, среди вечного холода, из дна самой глубокой пропасти–и нет для нее никаких преград. Путеводная нить–крепкая и жёсткая–достаточно ухватиться за нее, и она выведет любого ради осуществления своей цели. Милетерис была сильной и выносливой, он видел, как она боролась с лихорадкой и страхом, видел, как училась доверять, знал, что вручив ей такое мощное и грозное оружие, как желание убить его и отомстить за свою боль, она выдержит и не такое потрясение, как то, что он оставляет ее, чтобы вернуться к Принцессе Лунной Тени. Пока она будет одержима желанием отомстить, она будет защищена лучше, чем любой из Стражников и ничто не сможет погубить ее.

–Ты не должна сейчас возвращаться в Хайф. Прошу тебя, останься здесь, отсидись в какой-нибудь чайной, а утром вернись во Дворец.

–Это еще зачем?

–Александра отправила за мной Кименуса. Он не смог догнать меня на пути, но все-таки прилетел в Заставу. Он ищет меня в Хайфе. Если ты встретишься ему или будешь хотя бы неподалеку от Дворца, он может почувствовать и захотеть убить тебя.

–Ты думаешь, сейчас он нас не чувствует? –ядовито поинтересовалась Милетерис, с трудом вставая на ноги. Вновь отпихнув Кита, она яростно стерла с лица дождевой водой следы слез. Хранитель поднял свой меч и осторожно вложил в ножны, не спуская с нее настороженного взгляда.

–Нет. Сейчас он не чувствует ни тебя, ни меня. –она прищурила один глаз, недоверчиво посмотрев на него. –Когда я и прежде покидал Лес, я всегда заставлял идти дождь там, где я был–это способность досталась мне от силы Духа Седых Лесов. Иногда меня сопровождал Ирбис, и тогда шел снег. Понимаешь, Драконов практически нельзя обнаружить, если они находятся в Драконьем обличье, но я не мог использовать Драконью сущность, если просто хотел оказаться среди людей. Пока дождь будет литься над Заставой, Кименус и Дегэйр не узнают ни где мы, ни сколько нас. Но как только мы расстанемся, и я покину Заставу, дождь прекратится, и он почувствуют меня.

–И меня. –он покачал головой:

–Стук моего сердца заглушит твой. Он услышит только меня.

Защитница побледнела, вдруг осознав, что все, что сделал Кит, как за этот вечер, так и за всю их совместную жизнь, было направлено на то, чтобы защитить ее. От их первой встречи в Голубом Лесу до этой минуты. Ни ради себя и своего душевного спокойствия, а ради ее целости. Ради ее душевного спокойствия.

–Ты выполнишь мою просьбу?

–А должна? Ты смеешь меня просить об этом?

–Смею. –кивнул Дракон, снова став самим собой, тем, которого Милетерис когда-то полюбила. Она усмехнулась, одинокая слеза скатилась по щеке, но Кит не дрогнул. Внутри у него все сжалось от открытого печального взгляда жены, как сжималось и у нее, при взгляде на него, но Дракон продолжал ждать. Наконец, Защитница медленно произнесла:

–Только сегодня я отпущу тебя. Но запомни, я не прощу вам ни проклятья Стражницы Заставы, ни убийство Защитника Хайфа. –последние слова она процедила сквозь зубы и, отвернувшись от него, пошла вдоль стены до боковой калитки.

Первый шаг, самый трудный, когда нога еле поднимается над землей, за ним второй, и третий. Милетерис шла и думала, что на десятом сможет уже побежать, но на пятом шаге все переменилось.

–Ну, уж нет.

Она остановилась, сжав кулаки и закусив губу. Второй Дракон стоял за ее спиной с опущенной головой, слегка задыхаясь. Его правая рука крепко стискивала рукоятку катаны, левая дрожала. Милетерис не могла видеть этого, не могла видеть выражение его лица–застывшее и потерянное, замутненный взгляд, плотно сжатые губы с опущенными уголками.

–И зачем ты прилетел?

Он поднял голову и улыбнулся, словно ждал только этого вопроса, и только этот вопрос отделял его от бездонной пропасти, только он и мог удержать его от бόльшего отчаяния.

–Я хотел увидеть тебя.

–Да поможет тебе это в будущем, Кит. –сглотнув сказала ему Защитница, коротко кивнув.

«Ибо в остальном я бессильна.»

Кит склонился перед ней, собрав над переносицей брови, и долго держал голову опущенной, вслушиваясь в твердую поступь шагов уходящей, исподлобья наблюдая за ней.

Пока она шла, Милетерис чувствовала его долгий взгляд, которым он провожал ее до самых ворот. Она шла прямо и нарочито медленно, подчиняясь собственной гордости. Ей хотелось обернуться, хотелось вернуться и крепко обнять его на прощание, обнять не Дракона, а Хранителя Голубого Леса и мужа, но Защитница знала, что не была еще готова к тому, чтобы прикоснуться к нему с той нежностью и теплотой, с какой она когда-то обнимала его или целовала. Каждым шагом она отсекала свою боль и обиду, свою любовь и нежность к созданию, стоящему за ее спиной, будь он Драконом, Духом или смертным–Кит прав, ненавидеть его намного проще, чем любить. И эта мысль помогла ей дойти до калитки и перекинуть ногу через высокий порог. На секунду она поддалась слабости, еще чувствуя его взгляд, Защитница медленно повернула голову по направлению к нему, но Дракона Принцессы Александры и Хранителя Голубого Леса уже не было в переулке. А едва она дошла до ближайшей свободной беседочки, увитой вьюнками и увешанной легкими цветастыми шалями, как дождь закончился. Выбежавшая к ней женщина–в красно-золотом платье и с дюжиной шпилек в высокой прическе, радостно хлопнула в ладоши:

–Как хорошо, что ливень прошел! –и поманила ее: –Проходите, госпожа, проходите сюда.

И Милетерис, разом став деревянной, как только последняя капля упала на землю, не смогла в ответ даже слова вымолвить.

Отрывок 53: Внутри тесных стен Резиденции

Кименус держался на границе Небесной, ища собрата в густом сумраке и под проливным дождем. Инстинкт привел его к Заставе, но как ни старался Первый Дракон–он не мог различить стук сердца собрата.

«Что если он в Хайфе?»

Но инстинкт молчал–Второго Дракона не было в Хайфе и, пролетая над Дворцом, Кименус только в лишний раз убедился в этом.

Но где тогда? Он перевернулся в воздухе и зарычал: этот город разросся до колоссальных размеров! И этот муравейник заливает дождь! В пелене дождя он едва видел Драконьим зрением, мокрые крылья, хвост, голова и спина стали тяжелыми и плохо слушались; Первый Дракон упрямо кружил в поднебесье, пытаясь пробиться сквозь ливень, пока не обессилел. Тогда он опустился на одну из пустых темных улиц, и скрылся под навесом. Но продолжал прислушиваться к голосу инстинкта, и злился на непогоду, сбившую его со следа. В который раз Кименусу начало казаться, что дождь–уловка собрата и, несмотря на абсурдность этой мысли, он охотнее верил в нее, нежели в свою беспомощность перед непогодой.

–Неужели Очаровашка за эти годы научился контролировать стихии? Возможно ли, если учесть, что он Очарованный Огнями?..–Первый Дракон вытянул руку и поймал несколько холодных бойких капель. Глядя на лужицу в ладони, Кименус мрачнел и хмурился. Он не понимал происходящего, и это не могло не раздражать сильнейшего из Драконов. Кименус вспомнил, что Кит–единственный из них, кто сумел разорвать с Хозяйкой родственную связь. Уж не стихия дала ему такую силу, думал Первый Дракон, сурово глядя на сумрак, размытый ливнем. Он подумал, что если Кит намеренно скрывается в Заставе, стало быть, как только он сделает то, ради чего улетел из Сарроу, ливень прекратится. И не успел он отмахнуться от этой мысли, как дождевой поток оборвался. Кименус живо подскочил, удивленно выглядывая из-под навеса.

Стоило затихнуть ливню, как словно бы посветлело вокруг, узкие темные улицы обрели четкие очертания, обросли деталями, послышались голоса, смех. Первый Дракон вдруг поморщился и сглотнул, прижав руку к груди: рядом с его сердце совсем отчетливо и близко забилось сердце Кита.

–Так и думал, что она пошлет за мной тебя.

Первый Дракон обернулся. Видя его озадаченный взгляд, Второй Дракон усмехнулся.

–Знаешь, это странно–стоит тебе захотеть и идет дождь, в котором даже собратья не могут отыскать тебя.

–Думаешь, странно? –наклонил голову набок Кит. Первый Дракон сплюнул под ноги.

–Нужно возвращаться. –переменил тон Второй Дракон, перестав улыбаться. –Александра наверняка захочет видеть нас на завтраке.

–Да. Пока ты был с той девчонкой, она не могла сомкнуть глаз. –колко подметил Кименус. Кит посмотрел на него долгим взглядом. Улыбнулся и пожал плечами:

–Я не такой преданный, как Дегэйр–мне мало одной женщины, будь она даже Принцессой. И не такой каменный, как ты–мне мало общества собратьев и себя.

Кименус хотел сказать больше, но Кит стрелой взмыл в воздух. Рассерженный словами собрата, его необычными способностями, отговорками и уловками, Первый Дракон думал разозлить и его–отыскать ту Стражницу, вышедшую из-за угла несколько недель назад с направленными на него пальцами. Но почувствовав, что Кит уже отлетел о Заставы, и его будет трудно догнать, Первый Дракон отказался от своих замыслов.

Не только Кименуса интересовали способности Кита. Александра, задетая за живое его внезапным побегом, многократно спрашивала себя, почему ее возлюбленный совсем не привязан к ней. Смотрела на Дегэйра, который не мог и часа прожить без звука ее голоса, без холодного взгляда темных глаз и сравнивала его с Китом.

«–Не стану лукавить. Вы оставили жизнь, потому что один из нас умер. Умер тот, кому вы больше всего подарили себя—умер сам и утянул вас с собой.» – помня слова Кименуса, Александра снова и снова расспрашивала его, пытаясь понять, почему Дегэйр так верен ей, а Кит так своенравен.

–Почему он такой независимый и гордый?

–Он разорвал с Вами связь. –повторил в тысячный раз Кименус. Она покачала головой. –Умерев, он разорвал связь с Хозяином. И только благодаря тому, что мы Драконы, мы еще можем чувствовать его.

И добавил:

–Иногда.

–Нет-нет. –остановила его Принцесса Лунной Тени. –Он всегда был таким. Допустим, его смерть разорвала кровную связь между нами, но это не объясняет, почему и до своей смерти он был таким. Почему, Кименус?

Первый Дракон, отчаянно искавший ответ почти на тот же вопрос, только хмуро поджимал губы и опускал брови. Да, думал он, и в словах Принцессы есть своя правда. Очаровашка никогда не отличался покорностью, не говоря уже о безграничной привязанности к Хозяину. Но почему даже связь, накрепко спаивающая Дракона и его Хозяина, не смогла подчинить Кита воле Хозяина? Почему она оказалась бессильна против какого-то одаренного?..

Одаренного ли?..

Кименус задумался.

«Да кто он такой, черт побери!»

–А откуда вообще он взялся?..–произнес Первый Дракон, обращаясь к самому себе. Но Александра, внимательно слушавшая его, отозвалась:

–Его родители были из мира смертных. Смертные.

–Смертные, да? –хмыкнул Первый Дракон. –В семье смертных родился одаренный из Высшей Династии–это невозможно. Его родители либо были такими же Очаровашками, либо вообще были не его родителями.

–Кименус! Какая разница, кем были его родители, откуда он появился в Сарроу? Это не может помочь мне понять, почему он такой отличный от Дегэйра и даже тебя.

–Он обладает необычной силой. Возможно, причина наличия этой силы кроется в его происхождении. Что, если наш Второй Дракон никогда и не был одаренным, не был человеком?..

–Что ты сказал?

«Может он поэтому преуспел в том, в чем я потерпел крах? Потому что я был только человеком…»

–Нам нужно быть осторожнее с Очаровашкой.

–Это еще почему? –весело сказал Кит, входя в Зал Семи Ладоней. Александра вздрогнула, бросив на Первого Дракона испуганный взгляд. Кит не видел лица собрата, но чувствовал напряжение, возникшее между Принцессой и Первым Драконом. И то, что Кименус обернулся с улыбкой, его ничуть не обмануло.

–Захочешь сбежать по-настоящему, и никто не сможет догнать тебя.

–Вы никогда не могли догнать меня. –отпарировал Второй Дракон. –Но почему-то раньше это не смущало ни тебя, ни Дегэйра.

–Что ты делал в Заставе? –холодно спросила Принцесса Лунной Тени, переключая внимание Второго Дракона на более насущные вещи. Кит мельком посмотрел на Кименуса, улыбнулся краешком рта.

– И что ты искал?

–Прошлое. –Кит слегка прищурился, глядя прямо в глаза Александре. Принцесса, недовольная его ответом, медленно выдохнула.

–Еще раз ты так внезапно сорвешься с парапета и отправишься на поиски прошлого–и можешь больше не возвращаться.

Драконы удивились: Кименус был поражен ее смелыми словами и уверенным тоном, а Кит–ее гордости, которой прежняя Принцесса Лунной Тени не обладала.

Ему показалось, то ли от встречи с Защитницей, то ли от тоски, вызванной ею, что эти слова были произнесены не Александрой, а Милетерис. Он даже растерялся, прислушавшись к участившемуся сердцебиению, и удивление, вызванное голосом и тоном Александры, на мгновение дымкой заволокло яркие глаза.

Слегка поклонившись, Второй Дракон, сказал:

–Если на это воля Наследной Принцессы, ее подданный подчинится беспрекословно.

Принцесса Лунной Александра дернула подбородком, словно Кит ударил ее. Ее темные глаза стали пугающе черными. Кименус тактично молчал, отступая к дверям. Ему не хотелось участвовать в назревающем сражении. Он чувствовал, что дерзость собрата больно ранила Александру, и понимал, что и она постарается задеть Второго Дракона. Кит чувствовал тоже самое и жалел о легкой иронии, подтолкнувшей его к оружию.

–Моя воля–чтобы ты всегда был при мне. И раз уж ты охотнее признаешь себя моим подданным, а не Драконом, то подчиняйся мне, как подданный.

Кит смотрел на нее, и его взгляд ничего не выражал. Он видел ее злость, ее уязвленную гордость, но никак не реагировал, словно рыба из пруда наблюдавшая за пением соловья на ветке.

Ему нечем было ответить–оружие оказалось деревянным.

Второй Дракон молча поклонился, не желая оправдываться, спорить или обманывать сверх меры. Александра тяжело дышала, ожидая от возлюбленного жгучих обидных упреков, а Кит ушел из Зала Семи Ладоней, внешне покорный и миролюбивый, но его стеклянные глаза, рассеянный взгляд, которым он смотрел на нее, покоробил Принцессу Лунной Тени. Что бы ни искал Второй Дракон Заставе, Александра не сомневалась, он это нашел.

Их отношения, на алтарь которых Второй Дракон положил свою гордость, свои чувства к Милетерис, испортились, алтарь, который Кит своими руками выстроил ряди нее, Принцессы Лунной Тени, дрогнул и треснул. Всего одна слабость, один порыв, внезапное желание, рожденное на самом дне душе, но взращенное в нежности к возлюбленной и вспыхнувшее из-за опрометчивого поступка Принцессы Лунной Тени, напомнили Александре об истинной природе ее фаворита. Его независимость, гордость задевали ее, не за эти черты она полюбила Кита, но они определяли каждый его поступок, каждое сказанное слово. Порой ей казалось, что она полюбила кого-то внутри Второго Дракона, кого-то, кого не существовало на самом деле, но разлюбить Кита, отступить от него, так и не признавшегося ей, не склонившегося перед ней, подобно другим мужчинам, Александра не могла.

Кит и корил себя, и не мог унять почти детскую радость. Разгневанная Защитница Заставы, обещавшая ему смерть от ее рук, обиженная и упрямая, как-то ухитрилась вытащить его, почти утонувшего в собственных пороках и чаяниях, напомнила ему, кем он был, когда был с ней. Грубоватая, непримиримая она одним взглядом отрезвила Второго Дракона, взмахом руки с мечом вернула все воспоминания, померкшие в стенах Резиденции Князей Лунной Тени. Он смотрел на свои руки удивленно и недоверчиво: он обнимал ее каких-то нескольких часов назад, не пару дней, не месяцев, не когда-то очень давно, а несколько часов назад и все еще помнил покатость и мягкость ее плеч и запах завитков, щекотавших нос. Кит поморщился и чихнул. Заулыбался.

Принцесса Александра смотрела на него холодно, но взгляд был столь острым, что не будь у Второго Дракона незримого щита, она проткнула бы его насквозь. Кит с улыбкой ответил на ее взгляд и углубился в списки вещей. Он не испытывал к ней ненависти или неприязни, только жалость, хотя природа этой жалости сейчас вызывала лишь снисходительную улыбку.

Все вызывало в нем смех, все несло в себе веселье. Дегэйр, с одной стороны довольный ошибкой собрата, но все равно не удостоившийся благосклонности Хозяйки, Кименус, пораженный переменой в чувствах Второго Дракона, обиженная Александра, переезд в Хайф. Он по-прежнему не знал, как убедить Принцессу Лунной Тени отказаться от власти над Драконами, но отсутствие лишнего времени больше не пугало его. Наоборот, он жаждал как можно скорее оказаться в стенах Дворца Хайфа, пленить ими Наследную Принцессу, объединиться с Милетерис и вынудить Александру ради ее же блага. Второй Дракон был почти уверен, что ему хватит смелости рассказать Защитнице правду об уговоре с Духом Золотого Леса и Стражниками, он верил, что она сможет понять его, что она поможет ему, ведь она достаточно умна и хитра. Она женщина и как никто знает, о чем думает женщина.

Влюбленная в него.

Кит застонал: Милетерис снова разъярится, когда узнает, что ее муж целовал Наследную Принцессу. Он весь подобрался на одной из ладоней, раскачиваясь и думая.

Ему нужна удача. Нужна поддержка, поддержка Защитницы Заставы, ее глаза–лучистые и теплые, улыбка, способная растопить самое заледенелое сердце, чистый и звонкий голос, способный пробудить от самого глубокого сна. Как же ему не хватало этого–вздохнул Кит, рывком поднимаясь на ноги и выходя из Зала Семи Ладоней. Принцесса живо повернулась в сторону гулких шагов, Кименус пожал плечами, подбирая упавший свиток. Раскатав тугую трубку, он увидел, что Кит почти до половины списка оставил пометки. Разбирая малопонятный ему почерк Первый Дракон хмурился и сопел. Александра тяжело дышала, глядя перед собой.

–Что ты с ней делаешь? –Дегэйр перегородил дорогу собрату. Кит наклонил голову набок с насмешкой глядя на Третьего Дракона. Дегэйр смотрел зло и серьезно.

–С ней? Ты про Александру?

–Вскружил голову и обманул! –Дегэйр пошел на него, словно намереваясь схватить за грудки. Кит невольно отступил от него, недоумевая. Потом замер на месте и сложил руки на груди.

–Чтобы ты ни задумал, я не позволю тебе это осуществить.

–И что ты можешь, Дегэйр? –Третий Дракон вскинул правую руку, сведя три пальца. Кит вытянул левую с двумя собранными вместе пальцами. Засмеялся:

–Ты мне не ровня! Пошел прочь!

–Может быть для Второго Дракона у меня не хватит сил, но что насчет глупой девчонки Стражницы? Защитницы из Хайфа?.. Хоть она и обладает большими силами, но совершенно не умеет ими пользоваться. –оскалился Дегэйр. Кит продолжал усмехаться.

–И ты, и Кименус знаете, где я был тогда ночью, к кому летал. Я и не скрывал. Только вот она не беззащитнее Принцессы Александры. И если хоть волос упадет с головы Защитницы Заставы, если мне просто почудится, что ей стало страшно из-за тебя, то я заставлю страдать Александру так, как она еще не страдала. И ты меня не остановишь, слабак. –Кит взмахнул рукой, отбрасывая Дегэйра в сторону. Третий Дракон, стремительно пролетев с десяток метров, ударился головой и спиной в стену и съехал по ней. Кименус, сопровождавший Принцессу Лунной Тени увидели, как, шипя, Третий Дракон поднимается на ноги и уходит, похрамывая, в другую от них сторону. Они переглянулись, Кименус присвистнул.

«Что с тобой случилось, Кит?.. Как мне вернуть тебя прежнего?..» –задавалась вопросами Александра, судорожно вздыхая.

Их всех сковывал страх. Будь то Драконы, будь то слабая девушка–все роптали перед страхом, ни у кого не доставало сил и смелости противостоять друг другу и своим опасениям. Кименус жаждал узнать правду о Ките, Кит горячо желал переехать в Хайф, Дегэйр боялся, что для него нет места в сердце Хозяйки, а Александра, что не сможет покорить своего возлюбленного, ставшего еще более недоступным, чем раньше. Дни безмятежного ожидания и спокойствия, разрушенного внезапным срывом Второго Дракона, больше других придерживающегося осторожности, безвестно канули в прошлое, оставив лишь послевкусие. Резиденция Князей Лунной Тени стала почти такой же мрачной, как и в дни, когда Принцесса Лунной Тени только-только пришла себя.

В последние дни Кит провел лекции, напоминая Принцессе о правилах Хайфа и правилах осторожности. Он говорил буднично равнодушным голосом, взор его скользил над макушкой Александры, слепо натыкаясь на стены. Порой он сбивался, но даже не замечал этого, глубоко погруженный в свои мысли. Александра отводила глаза, с показным усердием скрипя пером, хотя из-под тонкой изящной руки ни слова не выходило – перо было сухим. Наблюдая за ними, Дегэйр задыхался от бессильной злости. Кименус морщился, словно чувства Кита, Дегэйра и Принцессы Лунной Тени были иглами, вгоняемыми ему под ногти. Невольно Кименус разделял стремление Второго Дракона покинуть тесную Резиденцию, но Первый Дракон хотел окунуться в водоворот чувств, далеких от соперничества, зависти, любви и печали. Ему прискучило душить чувства Александры, терпеть чувства собратьев–пусть даже и Застава, только бы слышать их как можно реже. Первый Дракон быстрее всех уложил свои вещи, составлявшие его немудреный быт в Резиденции Лунной Тени и ничуть не сожалел, что покидает обжитое место. В отличие от Кита и Дегэйра, Кименус был привычен к переменам, переездам, перелетам, и поэтому он захлопнул крышку сундука не моргнув и глазом, словно делал так каждый день.

Александра, в душе ущемленная, старалась не показывать истинных чувств Второму Дракону. Кит только усмехался: как она наивна, если думает, что за прекрасной улыбкой и нежным взглядом, он, Дракон, не различит раненого сердца, но не говорил ничего об этом. Он не говорил ни о чем, кроме как о присяге, титуле и обязанностях Александры, как Наследной Принцессы. И это еще больше расстраивало Принцессу, надеявшуюся на рождение чувств даже спустя три века. По мере приближения отъезда, она становилась тише и нелюдимее.

–Я не поеду в Хайф, если ты будешь таким.

–Ты обещала, Александра. –тут же отозвался Второй Дракон, присаживаясь рядом. Бросив взгляд на чистые листы перед ней, он заметил:

–Стоило сказать, что я зря все это говорил.

–Не зря, Очаровашка. –хмыкнул Первый Дракон. –Но перестань нагнетать. Меньше чем через двое суток мы окажемся в Заставе, а ты уже запугал Принцессу.

–Я не хочу, чтобы ты был таким. –строго повторила Принцесса Лунной Тени.

–Мне нужен прежний Кит.

–А мне нужно, чтобы ты хотя бы раз выслушала меня до конца.

Она фыркнула, демонстративно поднявшись, и ушла, Кименус пожал плечами, весело глядя на Кита. Кит сверлил взглядом пол, чувствуя, что его терпение иссякает.

«Сколько раз она может отказаться от титула до того, как Корона коснется ее головы? Скольким терпением, выдержкой мне нужно запастись, чтобы лавировать между Александрой, Милетерис, Стражниками, Драконами, Духами?.. И не только ради своей цели, но чтобы сердце этой девчонки не досталось Духу Золотого Леса!.. Мне нужно увезти ее на Коронацию, мне нужно сделать из нее Королеву, я должен сделать все, чтобы она не передумала…»

Он сорвался и бросился за ней вдогонку. Принцесса Александра медленно шла, опустив голову, не обращая внимания на раскланивающихся прислужниц. Кит догнал ее. Он помедлил, скользнул по лицу ищущим виноватым взглядом, и, дернувшись, как перед прыжком в воду, обнял. Принцесса вскрикнула, широко распахнув глаза и покраснев. Служанки, тут же отвернулись, отступая и даже закрывая лица. Второй Дракон положил голову ей на плечо и закрыл глаза, мысленно гоня прочь от себя сладкий запах ее кожи.

–Прости меня…–пробормотал Кит, крепче обнимая ее. Александра вывернулась, глядя на него заплаканными глазами.

–Все что мне нужно, чтобы ты был со мной. Любил меня, понимаешь?

–Я…

–Я могу пожертвовать собой, своим Королевством, жизнью всех подданных, я сделаю все, что угодно, лишь бы ты только выбрал меня.

–Ты и вправду могла бы сделать все, о чем бы я тебя не попросил?

–В обмен на твое сердце. –закончила Принцесса Лунной Тени, неотрывно глядя ему в глаза. Второй Дракон с грустью отвечал ей.

–Это невозможно, Принцесса.

–Почему?

–Потому что я не владею им. Оно мне никогда не принадлежало. Проще думать, что и я вовсе лишен сердца. –с печальной улыбкой сказал он. Александра задыхалась от слез:

–Я чувствую его под своей рукой. –она положила руку ему на грудь, всхлипывая. –Что же это, как не полное сил, способное любить сердце?

Второй Дракон положил свою руку поверх ее. Они смотрели друг на друга, пытаясь отстоять каждый свою сторону, как и три века назад. Только Кит больше не желал ей зла. Принцесса Лунной Тени улыбнулась сквозь слезы:

–Ты боишься, что могу отказаться от титула и Короны? Поэтому обнял меня, поэтому заговорил со мной? А знаешь ты, что став Королевой, ты всегда будешь в моей власти? Как Дракон, как подданный. И если я захочу, чтобы ты был со мной всегда, в этом мире не будет силы, что помешает мне. – она погладила его по щеке и отступила. Раздосадованный Кит смотрел на нее и сглатывал твердый комок.

Он понимал, насколько он важен для Принцессы Лунной Тени, ее чувства к нему были почти что осязаемыми. Он хотел воспользоваться ими, чтобы добиться желаемого, но сорвавшись, увидев Милетерис, почувствовав всю силу ее боли и обиды, больше не мог переступить через себя. Ему нужно было бороться за всех троих: за себя, за Милетерис, за Александру, но Кит понимал, что его возможностей и сил может попросту не хватить. Отдать сердце, которым он действительно не владел, поклясться в любви, которой не испытывал, Кит не мог. Было ли дело в благородстве или в простом малодушии, но Второй Дракон не стал обнадеживать Принцессу Александру, готовую обмануться, готовую поверить в любую сказанную им ложь.

–Я хочу видеть тебя Королевой во Дворце Правителей Заколдованных Земель. И я готов быть верным подданным, но не Драконом. Не подданным Хозяйки Драконов. И не только я…

–Мне кажется, я не приживусь в Хайфе…

Она не знала, чем жил ее фаворит и какими мыслями он мог быть одержим. Александра даже не поверила бы, услышь она от него, или от других, что Второй Дракон, сдержанный и немногословный, ни на день и на час не забывал о мести. И именно это чувство разрушало его изнутри, именно оно владело и мыслями, и сердцем. Кит мечтал отомстить, и только мысли о Милетерис и их скорой, пусть и безрадостной встречи, ненадолго могли притупить жгучее желание. Но каждый раз, когда глаза Кита, подпитываемые Драконьей сущностью, начинали опасно сверкать, а сердце поглощала тьма, правая рука, в которой росло и крепло проклятье Дегэйра, начинала мелко дрожать. Ядовитой занозой оно сидело в руке Второго Дракона, день за днем отравляя его. За три прошедших месяца Кит смог подчинить себе проклятье, смог оправиться от его отравляющего воздействия, но держа в себе частичку собрата, не возвращая ее Дегэйру и ожидая нужного момента, Кит потихоньку ослабевал. Уже не такими яркими были его глаза, они словно бы выцветали; руки, всегда теплые и сильные, часто замерзали, пальцы правой руки, в которой сидело проклятье, немели и иногда не слушались Второго Дракона. Кит не особенно переживал по этому поводу, глядя, как на его лице отчетливее виднеются следы усталости, но испытал сильное потрясение, увидев незадолго до приезда в Хайф несколько седых волос на висках. Только тогда он осознал, что проклятье рано или поздно возьмет над ним верх, если он не вернет его собрату-хозяину.

Третий Дракон, ненавидя и не зная, пытался задеть колкими остротами, мечтая убить собрата, а Кит держал руку сжатой в кулаке, дрожащую и непослушную и думал о том, как этим орудием, подаренным ему самой судьбой, он положит конец многовековой вражде в своей душе, как остановит собратьев и защитит Принцессу Лунной Тени от собственной глупости. Рискуя собой, держа проклятье в себе, не уничтожая его, а пытаясь покорить эту чуждую ему по природе силу, Кит лишь уповал на скорую развязку. Но переводя взгляд кленовых глаз с собратьев на Принцессу, он с горечью в горле думал, что ей этого времени может не достать.

Ничего, думал он, в Хайфе время пойдет быстрее. Не пройдет и полугода, как Принцессу коронуют, еще до первого снега. В Хайфе будет проще заставить ее отречься от Драконов.

Прощаться с Наследницей и будущей Королевой Заколдованных Земель пришли почти все жители Сарроу. Принцесса, искренне заботящаяся о них, уезжала в далекую Заставу, и никто не мог скрыть за веселыми лицами сожаления. Торговцы и вельможи одаривали красавицу Принцессу, бедняки, которым Александра помогала, будучи Принцессой Лунной Тени, кричали теплые слова напутствия. Несмотря на сырую погоду, морось и порывистый ветер, не характерный для конца июня, к Резиденции подошли почти все жители Сарроу. И Кит, вышедшей из полумрака на террасу вслед за Александрой, невольно поразился тому, как много людей любило своенравную Принцессу Лунной Тени. Он стоял за ее спиной и изумленно смотрел на толпу, напоминавшую неспокойное море с набегавшими волнами. Принцесса улыбалась своим подданным, и за изгибом красных губ едва ли угадывался страх. И только находясь рядом с ней, можно было различить, как подрагивают уголки рта, как блестят черные, полные звезд глаза. Второй Дракон вздохнул:

–Надеюсь, что и ко всем подданным она будет также великодушна.

–Конечно! –с обидой в голосе сказал Дегэйр. Кименус подошел к Принцессе, застывшей на террасе перед жителями Сарроу. Она неуверенно оглянулась за плечо, прежде чем выйти из тени, и Драконы с улыбками кивнули. Кит втянул носом прохладный воздух, наполненный запахом серы–над Сарроу ежеминутно разрывались цветные снопы, и поежился. Как и другие Драконы, он чувствовал, что последний раз видит темные черепичные крыши домов, мелькавшие в густых кронах парковых деревьев. И как бы он ни дичился этих тихих стен, пленивших его три века назад, он чувствовал свою потерянность. Принцесса Лунной Тени широко раскрыла глаза, горевшие на выбеленном лице, стремясь вобрать разом всю прелесть Резиденции, ее парка, террасы, каменных стен, белых низких облаков и Сарроу вдали.

Раздались звуки десятка труб и барабанов–перед террасой стояли музыканты, за ними послышались звуки флейт и скрипок. Торжественная и церемониальная музыка грянула и бойко запульсировала в воздухе. Драконы переглянулись меж собой, каждый захваченный мгновением расставания с обжитой Резиденцией. Дегэйр выглядел совершенно потерянным, его страх перед Заставой и Хайфом был почти осязаем, и строгая мелодия лишь сильнее нервировала его. Кименус был почти спокоен и весел, еще ни разу он не переезжал с такой роскошью. Кит был привычно задумчив, слегка улыбаясь, но при взгляде на него создавалось устойчивое впечатление, что улыбается он каким-то своим внутренним миражам.

Треугольные полотна с изображением луны, наполовину поглотившей солнце, реяли на высоких стойках, вытягиваясь ветром в полную длину в несколько метров. Оглушительно хлюпая над Принцессой Лунной Тени, Драконами и Стражниками, стоящими на террасе, они заглушали ее голос. Ветер трепал флаги и длинные мантии Стражников, в голове Второго Дракона эхом отдавались хлопки от многочисленных салютов, люди перед Резиденцией кричали и кидали на ступени террасы цветы и цветные ленты. Принцесса Александра подняла руки, намереваясь попрощаться, но шумиха, которую она сама и организовала, вышла из-под контроля. Подождав, Александра опустила руки и громко объявила:

–Жители Сарроу, которые были так добры ко мне, сегодня я хочу попрощаться с вами, хочу сказать спасибо каждому из вас за вашу верность и доброту ко мне и моим людям. –она снова оглянулась на Драконов и задержалась взглядом на лице Кита.

–Спасибо вам! –она низко склонилась перед галдящей толпой, и Кименус тихо присвистнул. Дегэйр ахнул, преисполнившись теплыми чувствами к своей Хозяйке. Кит шагнул к ней, чтобы удержать на ее плечах расшитый плащ, который вот-вот мог могло сорвать ветром.

–Пора. –сказал он ей, хотя его голос утонул в криках подданных.

Принцесса сглотнула, испуганно глядя на него. Стражники на ступенях вытянулись, и пока Александра, сопровождаемая своими Драконами спускалась к экипажу, они в один голос чеканили:

–Долгих лет жизни! Мудрого правления!

Кит смотрел на спину Принцессы Александры, как складки ее плаща вздувались от бокового ветра, и вспоминал ее слова, сказанные ему накануне.

«…–Мне кажется, я не приживусь в Хайфе.

Второй Дракон понимающе кивнул:

–Хайф–Дворец, в котором особенно тщательно соблюдаются правила. В нем непросто прижиться.

–Даже Трифрид, жившая там с детства, не смогла. –добавила Принцесса Лунной Тени. Кит вздохнул:

–Да… Но ты не она–у тебя нет врагов, обладающих всеми темными силами, нет врагов, одержимых жаждой власти.

–А Стражники? А вельможи?

–Стражники сложат головы, если это будет нужно для твоей защиты. Вельможи присягнули тебе и тем самым подтвердили твое могущество. Даже не будь нас, тебе было бы нечего бояться.

–Даже думать не хочу, что вас может не быть… Нет, нет вас, нет и меня. – поморщилась Александра. Кит вздохнул: что-то недоброе послышалось ему в голосе Принцессы, что-то зловещее и пророческое.

–Это глупости. Ты думаешь, что без Драконов ты станешь слабой и словно бы связанной. Но на самом деле, это может подарить тебе свободу действий и мыслей.

Она взглянула на него по-взрослому мягко. Кит держал улыбку, но в душе он насторожился.

Хайф был камнем преткновения многих поколений Высших Династий. Величайший из Дворцов Заколдованных Земель, под сводами которого решались судьбы влиятельнейших людей, талантливых одаренных и простых жителей. Дворец, который не был домом даже для рожденных в его стенах, но почти для каждого Наследника Высшей Династии он был последним пристанищем и причиной скорой погибели. Александра с детства знала об этом, и ей всегда казалось немыслимым перебраться в Заставу. Даже поднимаясь по ступеням к трону, к ожидающей ее Короне, Принцесса Лунной Тени еще тогда, три века назад, не верила в это.»

Не верила и теперь.

Оглянувшись в последний раз на Резиденцию, высившуюся над нею, такую знакомую, такую надежную, потемневшую от сырости, но не потерявшей за века ни своей красоты, ни величия, Принцесса поджала губы, крепко держась за руку Дегэйра. Кит на прощание также оглянулся на Резиденцию и неожиданно для себя с облегчением улыбнулся и тряхнул головой. Он потерял здесь покой и часть себя.

В Заставе Второй Дракон поклялся себя отыскать.

Отрывок 54: Ветер, обретший свободу

–Солнце поднимается на востоке, а заходит на западе. Так и человек–поднимается и гаснет, когда приходит его время. –Милетерис, не моргая, смотрела на неяркое блюдце восходящего солнца, осторожно выглядывавшего из-за зубьев крыш и просвечивающее насквозь тонкие флюгеры. Свежесть утра приятно холодила лицо и шею, тишина и дымка, окутавшие дальние поля, видимые только с самых верхних этажей Хайфа, настраивали на молчаливое созерцание. Уронив несколько слов, девушка надолго замолчала. А Ториана, сидевшая рядом на скамейке в манеже, где они случайно встретились, неопределенно кивнула и сказала:

–Солнце не выбирало, где ему вставать, а где опускаться. Так и мы… Нас обязали, что правильнее выбрать одно и следовать этому пути до самого конца, до самого захода. Даже если мы не хотим, у нас нет ни голоса, ни выбора.

Милетерис медленно повернулась к ней, все еще охваченная утренней негой, но что-то внутри дало сбой, изменив настрой. Обе Стражницы тихонько вздохнули, поняв друг друга без слов.

Приближение Принцессы Лунной Тени и ее окружения – Драконов, невольно взбудоражило весь Хайф. Не нашлось бы ни одного Стражника, спокойно воспринимавшего новость о переезде Принцессы и принятии ею титула Наследной Принцессы. Хайф наполнился слухами и зловещими пересудами, последние известия смешивались с перепалками и жаркими спорами, искажались и этим еще сильнее раздражали всех. Напряжение было так велико, что Трибунал вынес на обсуждение обстановку в гарнизоне, куда со дня на день должна была приехать Принцесса Александра. Но остановить поток новостей, летящих в Хайф со всех сторон, сплетни, рожденные испугом и волнением, даже Трибунал был не в силах.

Для Милетерис, с трудом оправившейся от потрясения, что Кит оказался Драконом, его появление вместе с Принцессой Александрой и Охотником, значило много больше, чем для любого из Стражников. Трепет перед неминуемым событием вынуждал ее вставать на рассвете каждое утро, уходить в манеж и тренироваться там, до отчаяния оттачивая свои умения. В физической нагрузке она находила душевное умиротворение: уставала настолько, что не могла есть или сидеть ровно. Не могла и думать о Ките, не то, что терзаться его скорым приездом. Для нее не было будущего дальше ночи. Вставала на рассвете, ложилась еще до полуночи, и в этот промежуток забывалась крепким сном, который не мог потревожить даже Второй Дракон.

Она тренировалась утром и вечером, не позволяя себе, прежде пропускавшей завтраки, чтобы поспать, лишних десяти минут. С того дня, как Кит разыскал ее на улицах Заставы, разыскал и подобрался с такой легкостью и так близко, что мог бы и убить, Защитница Заставы пропускала завтраки из-за тренировок, занимаясь до дрожи в ногах и руках, когда деревянный меч попросту выпадал из руки. Через месяц кровавые мозоли почти не успевали сходить с ладоней, но упорство и напряжение, заставившее ее забыть о человеческих слабостях и радостях, возымели эффект–первой ее навыки оценила Странствующая Стражница:

–Неужели ты не спала, а приходила в манеж?

–А непохоже? –Защитница вращала деревяшку между пальцами, усмехаясь, но усмехаясь невесело. Лика хмыкнула:

–Да, лежа в постели, так не улучшиться. Но зачем тебе? Хочешь убить Дракона?

Милетерис вздрогнула и меч выпал из руки, больно ударив девушку по ноге. Разом посуровев, Защитница отозвалась:

–Конечно. Я уже выбрала одного. Он только мой. Тебе на выбор еще два.

–Тогда мой тот, кто проклял Гелину.

Милетерис приподняла брови, несколько смущенная ее словами. Лика, внешне непоколебимая и непробиваемая, как твердь, имела чуткое и милосердное сердце. Она хотела отомстить за Стражницу Заставы, за подругу, в то время как Милетерис хотела отомстить за свои обиды. И девушка впервые за последние месяцы задумалась: а не была ли она слишком малодушной, жалея только себя?

«Ведь и мне есть за кого мстить…»

В тренировках, в переживаниях дни тянулись долго и тяжело. Уныние боролось с исступлением, надежда гасла в тисках сомнения, а постоянное перешептывание и напряжение отравляло не хуже яда. Девушка была бы рада ослепнуть, оглохнуть и перестать чувствовать, лишь бы отвлечься от настоящего, медленно стремящегося к беспросветному будущему. И ее мастерство, оцененное человеком, как верно понимала Защитница, было никчемным по сравнению с навыками того же Кита. И это не давало спать, отбивало аппетит, лишало последних душевных сил, оставшихся после марта.

Однажды утром, по устоявшейся привычке проснувшись перед восходом, Милетерис с легким ужасом поняла, что послезавтра, не когда-нибудь, не через много-много дней, а каких-то два дня, и Кит окажется в Хайфе. Войдет под своды Дворца, приведя за собой Дегэйра-Охотника, всесильного Кименуса и неприступную Принцессу Лунной Тени, чья красота смогла бы иссушить самые прекрасные цветы. Это осознание, осознание неминуемого кольнуло в самое сердце и камнем легло в животе. Месяц лишений и жестких тренировок ей казался глупой тратой бесценного времени, достигнутые успехи предстали жалкими, а ее надежды–неосуществимыми. Застонав, Защитница зарылась в подушках и одеялах, мечтая оказаться за тысячи миль от Хайфа и Второго Дракона.

Она была подавлена, обезоружена и разбита. Страх сковывал ее движения, туманил разум и холодил руки–Кит уже ехал, а подле него сидели собратья-Драконы и Принцесса Лунной Тени. Совсем скоро Александра ступит на землю Дворца, живым воплощением красоты и погибели, и Второй Дракон, насмехаясь и раня, пойдет по ее следам. Они войдут в Хайф, и Дворец погрузится в сумрак.

Да, Милетерис потеряла покой. Едва начав улыбаться, едва оживши после разгаданной тайны мужа, она вновь замкнулась. Стоило ему появиться, взглянуть на нее внимательно и по-доброму, совсем как раньше, и в Милетерис пробудилась тоска по прошлому, по нему в этом прошлом и по ней самой, наивной и счастливой беззаботной девушке, влюбленной в создание, лишенное изъянов и недостатков. Сейчас Защитница знала о Ките много больше, но, не лукавя перед собой, понимала, что если бы она могла выбирать, то предпочла бы остаться в неведении. И ждать будущего, надеяться на будущее и жить этой надеждой.

–Что со мной теперь будет? –вздыхала она тихонько, с грустью глядя на Стражниц на Трибунале. Всех их должны обвенчать к концу службы, неужели и ее ждет такая участь?..

«Невозможно… Я уже замужем. Пусть никто не знает, пусть Кит оказался лжецом и предателем, но сути и прошлого это не меняет–мы обвенчаны с ним, мы обменялись кольцами и есть договор… Я не могу выйти замуж, пока жив он. И позволить правде выплыть наружу тоже не могу.»

–Эти месяцы, с тех пор как Управа отправила свое послание, почти что закончились. –объявил Гедеон на Трибунале. Милетерис и Сель покачали головами, Ториана обменялась напряженным взглядом со своей Стражницей Юнией. Мастер Касем почесывал висок, сидя у камина–он казался больным с осунувшимся лицом, потухшим взглядом, которым он уставился в пол, вторая рука, лежащая на подлокотнике заметно дрожала. Мастер Александр хмурил густые белые брови, его ясные глаза смотрели сурово, но спокойно. Стражники линий сидели около своих Мастеров, исключение составляли Милетерис и Стражница Заставы–они сидели на подоконнике, в то время, как их Мастера были в самом центре Зала. Мастер Гедеон ходил по Залу, продолжая нагнетать:

–Послезавтра после обеда кортеж Принцессы Лунной Тени приедет в Хайф, вместе с ее вещами, ее слугами и ее…–он замялся.

–Драконами. –твердо сказала Милетерис, чем заслужила строгие взгляды сразу двух Мастеров–Мастера Александра и Мастера Касема.

–Адъютантами.

–Следи за своими словами, Защитница. –поправил ее Мастер Гедеон, и девушка, покраснев, отвернулась к окну.

–Будто бы я не права...–проронила она еле слышно. Мастер Гедеон, отвлекшийся на Защитницу и потерявший нить рассуждений, задумался. На помощь ему пришел Мастер Касем. Он медленно поднял голову, посмотрев на Стражников привычно долгим пронзительным взглядом, потом посмотрел на друга. Не вставая с кресла, он прокашлялся и сказал, тщательно подбирая слова:

–Мы должны оказать не только радушный прием, которого достойна будущая Наследная Принцесса и Королева, но и показать, насколько серьезно мы подходим к вопросу ее безопасности. Разумеется, она знает, что переезжает не во Дворец Хайф, каким его помнит, а в гарнизон, который обосновался в Хайфе, и понимает, что все одаренные в его стенах–Стражники. Но все же хотелось бы показать лучших из лучших и лично представить их Принцессе Лунной Тени.

–И кто это будет? –с вызовом спросила Странствующая Стражница. Гедеон ткнул в нее пальцем:

–Как минимум ты.

–А еще? –не уступала Лика. Мастер Касем не сводил уставших мутных глаз с лиц Стражников, слегка пожевывая нижнюю губу и приглядываясь.

–Если бы и Гелина была там. –хмуро произнес он. Мастер Гедеон с хлопком потер руки, неожиданно воодушевившись.

–Стражница Заставы должна выспаться перед тем, как отправиться на пост. Если она не сможет, то придется заменить ее. Но и кроме нее у нас есть талантливые Стражники. Мастер Фредерика, Мастер Ториана, Мастер Сель, Мастер Александр и мы, в конце концов.

–Нужно еще несколько человек. –заметил Мастер Александр. –Чтобы на весь гарнизон и десятки сильнейших не набралось–это же смешно.

Милетерис фыркнула и Фредерика метнула в Защитницу злой взгляд.

–Милетерис…–процедила она сквозь зубы. Девушка обернулась и удивленно посмотрела на нее. И тут она заметила, что все смотрят на нее, причем Мастер Касем и Мастер Гедеон с небывалым для них интересом. Она усмехнулась и покачала головой:

–Ни за что.

–Ты не можешь так говорить. –поспешила перебить ее Мастер линии патрулирования. Защитница свела брови и прищурилась.

–А что же я могу? –недобро начала она, слезая с подоконника. –Промолчать и покорно склонить голову перед Драконами и ее Хозяйкой? Как все вы?.. Если вы боитесь гнева Принцессы и ее выкормышей из преисподней–то это ваше дело, но я не стану подчиняться им.

–Защитница Заставы! –проревел Мастер Александр, и девушка, раскрасневшаяся от своей пылкой речи, в миг стала белой, испугавшись внезапной вспышки прежде невозмутимого Мастера.

–За эти слова ты получишь наказание. Палки. –совсем тихо объявил Мастер Касем. Но тут вступилась Фредерика:

–Мои Стражники не будут избиты никем и не при каких обстоятельствах. Защитница виновна в том, что молода и остра на язык, не умеет следить за своими словами и не понимает цену сказанному. И за это понесет наказание. Но не палки. Я отошлю ее из Хайфа в гарнизон Сарроу или Смолена на месяц через несколько дней, как только уляжется неразбериха с переездом Принцессы Лунной Тени.

Милетерис смотрела в сторону, подобравшись, как кошка перед прыжком. С момента возвращения ей еще не грозили палками, ссылкой или немилостью. Почти поверив в свою исключительность, она вдруг столкнулась с тем, что ее рассматривают как Стражницу, как одну из фигур на шахматной доске, где правила задаются извне, а она, как и остальные, должна слепо следовать приказаниям и воле играющего. И это неприятно поразило ее, пребывавшую в уверенности, что ее судьба хоть отчасти, но находится в ее руках.

А вот и нет.

Вся ее жизнь принадлежит Хайфу и линии патрулирования, все ее решения, ее желания–это либо должно быть согласовано с уставом, либо отметено прочь. В глазах Трибунала, она одаренная с Драконьей кровью и это большая, нет, не редкость, а удача– для нее, что она является Стражницей и Защитницей. Этого она не понимала прежде, но с этой минуты девушке пришлось принять и свыкнуться с мыслью о собственной незначительности.

–Милетерис, твое наказание будет обсуждено на Трибунале, но сейчас тебе нужно подготовить свои парадные одеяния. Завтра ты встанешь в первом ряду с Мастерами, и твое лицо Принцесса Александра увидит почти что самым первым. Так что соберись и подготовься.

–Я не хочу. –тихо повторила она. Фредерика и Торина зашипели на нее, Мастер Гедеон отмахнулся. Мастер Касем с трудом поднялся и подошел к ней вплотную, так, что она могла разглядеть каждую морщинку в уголках глаз и каждый седой волосок. Их глаза встретились, как когда-то в его кабинете, когда она еще ничего не знала о себе. И Защитница ясно увидела, как ослабел Мастер линии защиты Заколдованных Земель за последние два месяца. Бледная кожа стала серой, под глазами, некогда замораживающими до самого нутра, залегли темные пятна. Взгляд больше не метал ледяные стрелы, не парализовывал. Его глаза напоминали глаза смертного, нежели одаренного, и Милетерис почувствовала беду.

–Ты не имеешь права отказываться. –медленно сказал Мастер линии защиты Заколдованных Земель. Она сглотнула, проглатывая рвущиеся из нее слова. Отвела взгляд, смущенная своим открытием.

Фредерика осторожно заметила:

–Я думаю, что несложно занять свои места и встретить Принцессу и ее…

–Адъютантов. –с готовностью добавил Мастер Гедеон: – Запомните все, пожалуйста, что наша цель не Драконы и то, как их разозлить, а Принцесса и ее безопасность. Только так дни Драконов будут сочтены, а мы никого не потеряем напрасно.

Гелина, проспавшая весь день и еще не отошедшая ото сна, лениво раскачивалась, сидя на столе. Ториана сидела рядом с ней, серьезная и сосредоточенная, но иногда она оглядывалась на Мастера Сель и Мастера Александра, тихо перешептывающихся друг с другом. Милетерис с недовольством осмотрелась вокруг и пожала плечами:

–Если все уже решено, то что мы здесь делаем?..

–Милетерис, перестань дерзить!

–Давайте уже придем к соглашению! –не выдержала Мастер линии патрулирования.–У всех есть свои дела, а от того, что мы спорим, легче нам не становится!

Мастер Касем, недовольный шумным обсуждением, вернулся к камину, тяжело опустившись в кресло и скрестив руки на груди. Мастер Александр вышел вперед и, пересекая зал от окон до стены, сказал привычно твердо и уверенно:

–Мы должны показать Принцессе Александре, что в Хайфе самые лучшие из Стражников, дать понять ее сопровождающим, что не позволим творить беспредел и во Дворце. Даже если мы слабее Драконов, нас больше и мы настоящая сила в стенах Хайфа.

Ториана нахмурилась и шепотом заметила:

–Пока что.

Лика подошла к Гелине и что-то сказала ей. Милетерис следила за ними настороженным взглядом. Странствующая Стражница оторвалась от уха Стражницы Заставы и внимательно посмотрела ей в глаза. Ответного взгляда Защитница Заставы увидеть не могла, но предчувствие подсказывало ей, что Лика спросила Гелину о Дегэйре. Похолодев от мысли, что через несколько часов она встретится с Охотником, от которого два месяца бежала, не различая ничего на своем пути и его собрата, спасшего ее в Голубом Лесу, девушка нервно улыбнулась и тут же прижала пальцы ко рту.

Помимо Мастеров на Трибунале присутствовали самые способные Стражники и несколько вельможей Заставы–среди них и дед Гелины–сухой и сутулый старик с немигающими темными глазами, в которых читалась враждебность, он даже не смотрел на внучку, вовлеченный в жаркий спор с Мастером Гедеоном и вельможами. Голоса становились громче, слова жестче, воздух в зале–жарче. Фредерика взглядом указала Милетерис на часы, и девушка покачала головой, снова углубляясь в свои мысли.

–Мы обязаны защищать Принцессу, и мы выполним свой долг. –внезапно выкрикнул Мастер Александр, перекрыв своим зычным голосом все перепалки. Гелина встрепенулась, Лика отскочила от нее, Ториана зашипела на Сель, и они обернулись к Касему и вельможам.

–Все знают свои места и все знают, что от них требуется. –спокойнее объяснял Гедеон. –Как и сказала Фредерика–это несложно. Все волнуются в связи с переездом Принцессы Александры в Хайф…

–Не то слово! –фыркнула Защитница Заставы.

–Но не будем забывать о гостеприимстве и своем долге.

–Все, что мы знаем о своем долге, так это то, что мы должны оберегать Принцессу Лунной Тени. – После собрания твердо сказала Фредерика, идущая таким быстрым уверенным шагом, что ее Защитница отставала и сбивалась с дыхания.

–Но от кого?

–От Драконов. –их нагнала Ториана. Фредерика хмыкнула:

–А разве она не с собой их везет? Разве не они ее охранники?

–Вот уж точно…–пробормотала Милетерис.

–У нас есть условия, которые мы должны выполнить.

Ториана усмехнулась:

–Даже если нам они неприятны.

–Что ты знаешь? –набросилась на нее Милетерис, забыв о поверке и своем Мастере. Мастер линии разведки невесело усмехнулась:

–Только то, что Драконам здесь не место. И их здесь не будет, как только Александра станет Королевой.

Милетерис прищурилась, почувствовав, как тревожно забилось сердце. Ториана, по своему обыкновению не прощаясь, уже шла от нее прочь по коридору, и Милетерис растерянно смотрела ей вслед:

–Но что это значит?

Мастер Фредерика постучала по плечу своей Защитницы. Милетерис обернулась. Светлые, словно прозрачные глаза Мастера линии патруля смотрели открыто и серьезно. От взгляда ее глаз, вкупе с негромким, но сильным голосом, на Милетерис словно бочку талой воды вылили. Проглотив многочисленные вопросы, отнявшие у нее остатки покоя и самообладания, девушка неохотно пошла за Мастером линии патрулирования, опустив голову и плечи.

Мастер Гедеон распахнул дрогнувшее от его усилий окно и глубоко задышал. Закрыв глаза и позволив рукам безвольно повиснуть вдоль тела, он пытался забыться на какое-то время. Рядом с другом стоял Мастер Касем, разозленный и расстроенный. Несколько раз он прижимал к груди сухую узловатую руку и наклонялся вперед, не сводя глаз с солнца, опускающегося в густые темно-серые тучи.

Опустошенный многими годами службы, иссушенный лишениями и жгучими болями в груди, усилившимися после смерти сына, привыкший сомневаться и выученный обходить опасности, Мастер линии защиты Заколдованных Земель переживал также сильно, как и остальные Стражники. Гедеон испытывал страх и в тайне догадывался, что такой же страх гложет и друга. Но они не говорили о слабостях. Между ними было пятнадцать лет разницы и десять лет дружбы, и оба относились друг к другу как к равному себе, видя гарант силы, мощь и непоколебимость. И появись за их спинами Драконы, готовые растерзать их на части, хоть и испуганные, но Мастера сжали бы кулаки и свели бы пальцы, готовые поразить врага.

Мастер Касем заметил:

–Я уже не думаю, что мы должны верить им.

–Духам Лесов? –спросил Гедеон, открыв глаза и косо посмотрев на друга. Касем кивнул:

–Послезавтра Драконы будут в Хайфе. Живые и смертоносные… А где будут Духи?.. И мы даже не смеем дать отпор ни одним, ни другим.

–Это глупо. Мы только потеряем людей. –устало обронил Мастер Гедеон, недвижимый, как скала. Мастер Касем отстукивал по подоконнику четкий бой, повторяя стук собственного сердца.

–А не глупо ли впустить Драконов в гарнизон, доверившись мальчишке Хранителю?

–Ну, где один Хранитель, там еще двое. А это уже на одного больше, чем Драконов. Они справятся, а нам главное выполнить свою часть уговора.

–Из-за этой части уговора, Хайф может захлебнуться в крови невинных, прежде чем Драконы погибнут.

Гедеон не знал, то возразить другу. Касем, снова вспыхнув, отвернулся от него, с отчаянием, никем доселе не виденным в его глазах, глядя на закат, обагривший и небо, и землю, и их самих, и чувствовал, как невидимые тиски сжимают их сердца, отчаянно бьющиеся под ребрами.

–Мне уже не нужно беспокоится об этом…

Гедеон повернулся к нему, с тревогой глядя на друга.

Мастер линии защиты Заколдованных Земель, познавший жизнь со всех ее сторон, обласканный и битый судьбой множество раз, потерявший сына, на которого неосознанно надеялся, которым сам не зная дорожил, тяжело переживал утрату. Прошло почти полгода, и ему, и Мастеру Гедеону, как близкому другу и остальным Стражникам, стало ясно, что смерть сына сильно ударила по здоровью некогда всемогущественного, не знающего преград, не имеющего уязвимых сторон Мастера линии Хайфа.

Мастер Касем вышел вместе со всеми на утреннюю поверку, позавтракал и отправился в холл в сопровождении Мастера Гедеона и Гелины, вернувшейся с поста. Стражники и Мастера собрались в две колонны, переглядываясь и перешептываясь. Милетерис изнемогала от предчувствия, ворчащего где-то под сердцем, не в силах перебороть себя и встать на свое место. Неохотно она встала рядом с Мастером Касемом, а Мастер Гедеон хлопал друга по плечу, не замечая, как сильно он раскачивается от несильных дружеских шлепков. Защитница косо посмотрела на него, прищурившись. Неожиданно Мастер линии защиты Заколдованных Земель охнул, прижав руку к груди и рухнул на колени. Стражники бросились к нему, Гедеон подхватил друга, Ториана побежала в госпиталь. Лика и Гелина склонились над ним, хватаясь за руки и одеяние. Защитница ошарашенно стояла рядом, беспомощно озираясь и не зная, что делать.

–Милетерис… Ты не знаешь. Не знаешь… Не знаешь…

Гедеон испуганно посмотрел на Защитницу. Милетерис села возле него, непонимающе глядя.

–Касем. Держись, друг. Держись. Еще не время.

–Она не знает… Прости нас, Милетерис. Прости нас…

–О чем Вы говорите? –спросила девушка. Гелина молча трясла своего Наставника, словно оглушенная. Гедеон убеждал Мастера линии защиты Заколдованных Земель:

–Касем. Смотри на меня. Оставайся здесь. Держись.

–У меня нет сил. Больше я не хочу…

–Мастер! –звонко вскрикнула Защитница, и Гедеон потянула его на себя из рук Гелины и Лики.

В последний миг, когда глаза Мастера линии Защиты Заколдованных Земель замерцали, наливаясь внутренним светом, Милетерис, почувствовав его исход, отвернулась, обняв Гелину. Сзади к ним прижалась Лика, не плачущая, не всхлипывающая и не причитавшая–безмолвная и бледная.

Прибежавшая с одаренными из госпиталя Мастер линии разведки увидела собравшихся в круг Стражников, стоявших кто на коленях, кто на ногах, пораженно застывших, над которым поднимался синий туман с яркими искринками. Открыв рот, она стояла в отдалении, не веря своим глазам, боясь даже допустить мысль, что один из сильнейших Мастеров и одаренных только что умер. Милетерис повернула голову и встретилась с ней взглядом, в котором читался страх и изумление.

Мастеров, даже талантливых и заслуживших последней почести, тихо сжигали, оставляя только белый кувшин, наполненный прахом. Иногда прях развеивали, как Мастер Касем развеял прах сына, о чем тихо сказала Защитнице Сель, но чаще всего вмуровывали в белые плиты, подписанные черными буквами– только имя и титул в Хайфе. Кувшин поместили внутрь плиты, Мастер Гедеон запечатал брешь и сел напротив, разливая вино перед надгробьем, воздавая дань ушедшему другу. Он сидел весь день до позднего вечера, не говоря ни слова никому, кроме как миражу, показавшемуся только ему.

Милетерис смотрела, как Фредерика плетет венки–от себя и Мастера Гедеона, видела, как она и другие Стражники из Высшей Династии Воды опускают украшенные белыми лентами венки на воду реки, протекающей через Заставу и исчезающей за горизонтом в мире смертных. Узнала, что в Высшей Династии Ветров одаренные в память об умершем своей смертью отправляют в воздух белых бумажных птиц, а в память об убитом отправляют в небо птиц из черной бумаги. На бумажных птицах, посвященных Мастеру Касему, рожденному в Высшей Династии Ветров Стражники оставляли теплые пожелания на крылышках и хвостах. Вместе с одаренными птичек запускали Гелина и Ториана, Сель с Очарованными Огнями сначала сделала, а вечером запустила круглые фонарики, обтянутые белым шелком. На них не было надписей и украшений. Стражники из Высшей Династии Земли засадили вокруг памятника цветы, своими силами подарив им вечное неувядание. Приехавшая через сутки Принцесса Лунной Тени, узнав о смерти одного из Мастеров Хайфа, тоже посадила цветы–красные розы с мелкими хрупкими бутончиками. Милетерис и Лика, не принадлежавшие к Династиям, поздним вечером сидели на крыше одной из трех вышек и пили крепкое вино, желая Мастеру линии защиты Заколдованных Земель новой жизни, не отягощенной заботами, титулом и долгом.

За Седыми Лесами часть 19

Часть 19

Отрывок 55: Под сотнями одинаковых крыш

–К чему нас всех приведет сегодняшний день?..– медленно произнесла Защитница Заставы, найдя Стражницу Заставы. Гелина осторожно выглядывала из открытой галереи, наблюдавшей как к главным воротам Хайфа в сопровождении Стражников линии Сель, приближаются экипажи Принцессы Лунной Тени.

–И в каком она?..–растерянно спрашивала Стражница Заставы.

–В самом большом и роскошном. –с иронией отозвалась Милетерис, подходя к ней сзади. Гелина недоуменно смотрела вниз:

–Но они все, как один… Подожди… Ее экипаж…

–Какой?..–Милетерис выглянула наружу. Она приподняла брови, бегло посчитав количество карет, въехавших в Хайф. И отдала должное Гелине–в любом из экипажей могла сидеть Принцесса Александра и ее Драконы.

–Это он. Это он. –тонко проговорила Гелина, замерев. Милетерис резко качнулась вперед, отыскивая глазами Кита и его собратьев. В эту самую минуту Дегэйр, вышедший из экипажа первым, поднял голову, почувствовав долгий взгляд своих Жертв. Гелина за спиной Защитницы охнула, схватив ее под локоть. Милетерис сжала губы, не таясь и сурово смотря в сапфировые глаза Третьего Дракона, и кроме сверкающих глаз тремя ярусами ниже она ничего не различала.

Она слышала испуганное дыхание Стражницы Заставы, почувствовала, как забилось ее собственное сердце, как холодной волной окатило воспоминаниями. И, несмотря на то, что Кит, спасший ее от своего собрата два года назад, вот-вот мог ступить на брусчатку Дворца, помогая Принцессе Лунной Тени с ее пышным платьем, на минуту Милетерис сковал ужас.

Дегэйр, знавший, что его ждет под сводами Дворца, все же был неприятно поражен встречей со своими Жертвами. Второе сердце собрата билось над ним в каком-то десятке метров, и он вновь ощутил острое желание, вырвать его и раздавить, и даже не оставить кровавого пятна. Его рука поднялась и медленно сжалась, при этом Дегэйр не сводил глаз с лица Защитницы, словно мысленно заклиная ее ждать роковой минуты, когда он исполнит свое немое обещание. Она отвечала ему тяжелым и прямым взглядом, и глаза ее пылали, как когда-то глаза Второго Дракона.

Неожиданно Третий Дракон вздрогнул и отступил на шаг, разом опустив и взгляд, и руку. Милетерис хотела высунуться за парапет, чтобы разглядеть, что вдруг отвлекло Дегэйра, но Гелина удержала ее со словами:

–Ты с ума сошла! Ты же разобьешься!

–Я? –она на миг обернулась к ней, удивившись, как быстро овладела собой Стражница Заставы. Она еще не оправилась от шока, Милетерис это чувствовала, но хладнокровие, взращиваемое в Стражниках наравне с искусством владения мечом и способностями, брало верх над страхом. Милетерис могла только позавидовать ее выдержке; ей, ставшей Защитницей без всякой подготовки, не доставало необходимого мужества. Вновь высунувшись наружу, она увидела, как из экипажа легко выпрыгнул Кит, и тут же задохнулась от волнения. Гелина застыла за ее спиной, внимательно вглядываясь в высокого Адъютанта с каштановыми волосами, переливающимися всеми оттенками золота в лучах послеполуденного солнца.

–Это... Это же…–пробормотал Стражница Заставы, узнавая в чертах лица спутника Принцессы Александры черты спасшего ей жизнь возлюбленного Милетерис. Она перевела потрясенный взгляд на подругу и поняла, что Защитница неотрывно и, дыша через раз, смотрит вниз, жадно впиваясь повлажневшими глазами в Адъютанта Принцессы Александры, одетого под стать ей–в одежды тех же цветов, пошитых из шелка и батиста, подчеркивающих его смуглую, словно загорелую кожу и правильные черты узкого лица с большими внимательными глазами, в то время, как эти же самые цвета оттеняли яркую красоту Принцессы Александры и благородную бледность.

Почувствовав слабость, Защитница Заставы прислонилась лбом к каменной стене. Она дышала тяжело и шумно, словно только что вынырнула из трясины. Перед плотно закрытыми глазами мелькали образы–Третий Дракон, смотрящей на нее с холодной ненавистью, и Второй Дракон, о чью руку опиралась Наследная Принцесса Лунной Тени.

– Что происходит с нашим миром?..

Милетерис, услышав незнакомые нотки в голосе подруги, оглянулась. Внешне спокойная Гелина смотрела на нее, и в ее глазах читалась жалость. Но переведя взгляд на раскинувшуюся Заставу, лежащую в долине, ее карие глаза ее лихорадочно заблестели; пестрые крыши, деревья и облака в светло-голубом июльском небе таяли и отдалялись от Стражницы Заставы. Защищая город и людей, поющих и кричащих так громко, что в окрестностях Заставы не нашлось бы глухого местечка, где бы не было слышно этого нестройного разноголосья, она едва не рассталась с жизнью. Долг Стражницы велел ей и впредь жертвовать своей жизнью, будь даже эта жертва бесполезна и напрасна. И Гелина не спорила и не роптала на свою судьбу, как злилась и сопротивлялась Милетерис. Но радости, охватившей Заставу, едва Наследная Принцесса и ее Драконы въехали в город через западный пост, беззаботного праздного веселья, она горожанам простить не могла.

«Пусть бы все обернулось здесь в руины, как это произошло с моей жизнью.» –зло подумала Защитница Заставы, странно пустым взглядом глядя на встревоженную подругу.

Кит разделял слова спасенной им Стражницы Заставы. Стоило ему увидеть, как переглянулись меж собой Кименус и Дегэйр, как его сердце бешено забилось, подстегнутое инстинктом. Принцесса Александра, заметно волнуясь, прижималась к нему, нервируя еще больше. Они все сидели в одном экипаже, каждый думал о своем, у каждого была своя цель в Хайфе, но стоило Киту поднять глаза на Кименуса и увидеть, как косо смотрит на него Дегэйр, и он понимал, что в Хайфе собратья будут сплоченнее, чем в Сарроу. Он знал причину и давно уже догадался, что Принцесса Александра, счастливая от того, что может взять за руку фаворита и положить ему на плечо голову, ничего не знает о виновниках смерти Защитника и Стражников гарнизонов за последние два с половиной года. А его собратья, словно волки, которых намеренно заставили стеречь овечьи пастбища, в любой момент могли залить Хайф кровью Стражников до самых подоконников.

И среди них была его жена…

Он вздрогнул и дернул плечом, задев Принцессу Александру. Почувствовав толчок, она лишь крепче сжала его руку и сильнее зажмурилась, боясь, что вторым толчком, посильнее, Второй Дракон оттолкнет ее.

Вся Застава встречала Наследную Принцессу, осыпая дорогу и экипаж цветами. Впереди экипажа ехали Стражники гарнизона Сарроу и линии сопровождения Хайфа, позади– вельможи Сарроу; горожане и приезжие одаренные теснили друг друга к самой дороге, крича и вытягивая головы и руки. Город утопал в разноголосых песнях и музыке, но чем ближе продвигалась процессия к Дворцу Хайф, тем глуше становился городской шум и разноязычные крики. Мелодия, торжественная и печальная, подхватываемая хором высоких голосов на переходах от одного звучания к другому, сначала едва различимая среди веселых гитар, флейт, барабанов и гармошек, постепенно становилась громче и пронзительнее. Принцесса прислушалась и узнала ту торжественную и грустную музыку, которую услышала впервые, когда ее короновали три века назад. В этом ей почудился дурной знак, праздничное настроение пропало, и Принцесса Александра помрачнела.

–Что произошло? –Кит обеспокоенно взглянул на нее. Принцесса Лунной Тени медленно покачала головой:

–Эта музыка…

Дегэйр живо прислушался к ее голосу. Кименус откинулся в тень, в душе обрадованный, что собратья отвлеклись на Хозяйку, и ему не нужно тайно и явно избегать их взглядов.

–Музыка? –переспросил Кит. Она кивнула, подняв на него свои темные и испуганные глаза. Дегэйр напрягся, тоже узнав мелодию, нарастающую по мере продвижения к Хайфу.

–Как они посмели? –прошипел он, вскипая от злости. Александра выглядела несчастной, словно мелодия была похоронным маршем. Кит не мог понять причину ее расстройства, и когда уже хотел спросить, Принцесса сама обмолвилась:

–Это та самая музыка, которую я слышала перед смертью. Не дурной ли это знак?

Дегэйр осторожно взял холодную ладонь Хозяйки в свою руку, она едва чувствовала, как осторожно и нежно поглаживает Третий Дракон белую кожу ее ладони, и едва видела, какой заботой светятся его нечеловеческие глаза. Только он и знал, как страшно было Принцессе в эту минуту возвращаться в Хайф, как сильно действует на нее эта чарующая торжественная мелодия. Кит ничего не ответил, погрузившись в воспоминания того вечера, когда и он расстался с жизнью. Под эту же музыку, едва слышную в самой высокой башне, сквозь толстые стены и бесконечное количество ступеней. Тогда она разрывала ему сердце, почерневшее от горя и бессилия, каждой нотой забирая остатки выдержки, добивая умирающего Дракона не хуже меча, пули или яда. И для него она была последней услышанной мелодией, мелодией, в которой было отражено и его несчастье, и его избавление от мук человеческого сердца, не поддавшегося Драконьему инстинкту. Но он успел забыть эту мелодию, потому что открыв глаза и начав жить заново, словно он и не был Драконом, Киту чудилось, что он просто уснул и увидел сон, не имеющий ничего общего с реальностью. Сердце его скорбело, и в душе было глухо и темно, но мелодия, выжигавшая его нутро, подобно Драконьему огню, уже истиралась из его памяти, оставляя только неприятный и горький осадок.

Со временем не осталось и его, только самые горестные воспоминания того вечера, обернувшиеся в мираж, напоминали Хранителю Голубого Леса, кем он был и кем он стал, но они более не сопровождались печально-торжественной мелодией. Он забыл ее так прочно, что вновь услышав, даже не придал значения. Нет, Кита она не пугала, как не пугала Кименуса, которому эта музыка когда-то возвестила освобождение от хозяйской руки и воли. Первый Дракон с легкой улыбкой на губах слушал мелодию, единственный из всех, довольный и относительно спокойный.

Кит знал, что Стражники Хайфа, в особенности Защитница Заставы, будут находиться в опасности круглосуточно. Скольких еще погубят его собратья из-за обиды и недовольства Наследной Принцессы, в угоду своего тщеславия и жадности? Остановятся ли они, оказавшись под постоянным надзором Стражников гарнизона, усмирят ли свои инстинкты. Кит внимательно посмотрел на Кименуса–глаза Первого Дракона были неплотно закрыты, и сквозь ресницы мелькали два огонька. Кименус отличался благоразумием, рассудительностью и равнодушием к людским жизням. Ему проще было подговорить Дегэйра напасть на патруль, убить Защитника Хайфа, нежели самому заниматься этим. Кименус презирал людей, будь то смертных или одаренных, убивать их лично брезговал, и только воля Хозяина однажды вынудила его пойти против своих принципов. Второй Дракон перевел взгляд на Дегэйра, неотрывно смотрящего на Александру, бледную и печальную. А ведь из-за вспыльчивости Дегэйра, из-за его безмерной любви к Принцессе отдали свои жизни и Защитник Хайфа, и Стражники гарнизонов. Высокий юноша, с благородными манерами, с яркими большими глазами и ироничной усмешкой на губах, на вид вельможа–в этой личине скрывалась угроза для Стражников, приветствовавших кавалькаду и экипаж Наследной Принцессы. Знают ли они, что восхваляют Хозяйку Драконов, убийц, способных перебить весь гарнизон за пять минут? Догадывается ли хоть кто-то из них?

«Среди них Мили, наверняка, она рассказала своим подругам. И тот Мастер–выполнит ли он, что обещал мне?.. А еще та Стражница, которую проклял Дегэйр. Она его узнает. Узнает меня и все поймет.»

Он нашел бы ее среди тысячи женщин. В темноте и не касаясь даже пальцами. Все ее существо влекло Второго Дракона, он помнил, как она дышит, с какой интонацией она разговаривает, как сладок воздух рядом с ней и как одним своим взглядом она может сделать его счастливейшим из людей. Едва выйдя из экипажа, держа руку для руки Принцессы Александры–второй она опиралась на руку Кименуса, он сразу же нашел Милетерис, стоящей не во дворе среди Стражников, не на ступенях, наравне с вельможами Заставы или в холле, а над всеми ними. Она выглядывала из арки, но осторожно, чтобы ее не заметили. Рядом с Защитницей Кит узнал Стражницу Заставы–она с живым интересом смотрела вниз. Но Милетерис была задумчива и хмура, и она была не единственной, кого обеспокоил переезд Наследной Принцессы. Но у нее имелись и свои причины не разделять радостного возбуждения, охватившего Дворец Хайф.

Кит не мог сдержать улыбки, смелого взгляда, брошенного наверх. Он рисковал многим, даря ей столь дерзкий взгляд–будь Принцесса Александра менее взволнована, она сразу бы обратила внимание на ту, чей облик привлек взгляд ее фаворита. Но Наследная Принцесса, бледная и понурая, с грустной улыбкой смотрела на Стражников и вельмож и не замечала ничего, кроме оглушающей ее мелодии.

Нежно-ореховые неизменно ясные глаза встретились с глазами Второго Дракона, и Кит, еще улыбающийся ей, почувствовал внутренний озноб. Они смотрели друг на друга каких-то пару секунд, и для Милетерис ничего не успело измениться, а Кит так и застыл с легкой улыбкой и глазами, в которых еще отражалась внутренняя радость. Их разделало не больше пятнадцати метров по воздуху и торжественная музыка для Коронации Принцессы Лунной Тени, некогда печальная для Второго Дракона. И тем печальнее для него была она, чем дольше смотрела на него Защитница Заставы.

–Кит…–беззвучно произнесла Милетерис, не в силах проглотить твердый комок, застрявший в горле. Глаза против воли наполнились слезами при виде знакомой фигуры, в непривычных глазу одеждах, рядом с красавицей Принцессой и в окружении собратьев-Драконов. Взгляд, который он бросил наверх, был взглядом ее мужа, Хранителя, но никак не Дракона Наследной Принцессы. Как ей было не затрепетать от кленовых сверкающих глаз, бесстрашно обращенных на нее?.. Как думать о нем с неприязнью и отворачиваться, когда он смотрит таким взглядом?..

Александра смотрела на фаворита с такой обезоруживающей нежностью, что Кит не мог ей не улыбнуться. Защитница до крови закусила губу, молча глядя на них сверху, и сердце ее билось о ребра с такой силой, словно от удара хотело разлететься на куски.

Да, Кит не побоялся окинуть ее взглядом, пользуясь десятком метров, но осмелится ли он взглянуть на нее, стоящую в строю среди Мастеров и Стражников, когда между ними будет не больше метра?..

Милетерис, закусив губу, нервно посматривала на Стражников, взволнованных в той же степени, что и она, и маялась в отдалении. Ей не хотелось встречаться с Китом на виду у всех, но в мыслях она предвкушала каждую секунду, злилась на себя за то, что представляла его покорным и униженным, а себя полной безмолвного торжества, но даже от его воображаемых глаз замирало сердце, и Милетерис злилась, потому что понимала, что реальность отличается от миражей. И кому как не ей было знать цену этого различия?..

Все ждали, пока Наследная Принцесса и ее сопровождающие поднимутся по ступеням в просторный холл, перешептываясь, качая головами. Лика хмурилась и мрачно смотрела на своего Мастера, Фредерика нервничала–это отражалась в ее мерцающих холодных глазах и тонких, плотно сомкнутых губах. Она посмотрела на свою Защитницу, и Милетерис протяжно вздохнула–для них, как и для Гелины и Лики, эта встреча лицом к лицу с заклятыми врагами, убившими знакомых, родных и любимых, была чем-то сокровенным и личным–каждому где-то внутри отзывалась притупленная боль.

Милетерис заняла свое место–почти у края первого ряда и оглянулась назад, где стояли Сель, Ториана и Гелина. Стражница Заставы обеспокоенно взглянула на подругу, и Милетерис передернуло от проницательного взгляда–такими глазами Гелина смотрела на всех, чьи мысли могла разглядеть. Порывисто обернувшись, Защитница Заставы почувствовала предательский жар, опаливший ее скулы и перебой в груди–макушка Кита, ведущего Принцессу Лунной Тени под руку, уже показалась над верхней ступенью.

–Равняйсь! –крикнул Мастер Александр, и две стройных шеренги Стражников в белых одеяниях с мечами наперевес вытянулись, подняв подбородки и замерев и взглядом, и телом, и только сильно и быстро стучали теплые и живые человеческие сердца. Сколь бы твердым ни было решение защищать Принцессу Лунной Тени, сколь бы сильны ни были одаренные в белых одеяниях, но страх перед Драконами – венцами творения тьмы, был животным страхом слабых созданий перед могущественными. И никакие силы, никакая выдержка или храбрость не могли отменить этого простого человеческого желания – выжить.

Защитница старательно смотрела перед собой, но трепета, рвущегося из нутра и тяжелых вздохов унять не могла–чем ближе был Второй Дракон и его Принцесса, тем громче дышала Милетерис, тем яростнее билось и ее сердце. Даже ее сковал страх–и перед Китом, и перед его собратьями, и перед красавицей Принцессой, но этот страх блек в сравнении с злостью.

Сомкнув губы в линию и стиснув зубы до скрипа, девушка на мгновение зажмурилась, собираясь с силами:

«Я – Стражница, я – Защитница. Мне нечего бояться Драконов в Хайфе. Никто не посмеет напасть на меня. Никто из них не причинит мне зла. Не причинит мне боли. Никому из нас.»

Она открыла глаза, уперев взгляд прямо над головами поднявшихся в холл. Что-то дрогнуло в ее лице–на мгновение сошлись брови, приподнялся уголок губ, но вот ее лицо снова спокойно, безмятежно и неподвижно. Статуя среди таких же белолицых статуй с живыми глазами.

–Это наша элита. Лучшие Стражники. Талантливейшие одаренные из Высших и Благородных Династий. Каждый из них– венец Династий и гарнизонов. Их силы уникальны, преданность гарнизону, Заколдованным Землям и Вам безгранична. Любой из них без промедления отдаст свою жизнь за Вас, их силы так велики, что они способны защитить Вас от любой угрозы. Вверьте им свою жизнь, и они докажут преданность Вашему Величеству.

И Милетерис иронично приподняла краешек рта, стрельнув глазами в говорившего Мастера Гедеона. В этом молниеносном взгляде отразилось все ее упрямство, вся злость последних месяцев, все недоверие, на которое она была способна и насмешка, свойственная от природы. Кит был единственным, перехватившим этот взгляд, он приподнял брови и прищурился, устремив на нее внимательный и лукавый взгляд.

Защитница закачалась. Разомкнув губы, она судорожно вздохнула, но не шевельнулась. Глаза Кита смеялись, и их же он обращал на Наследную Принцессу, сверкавшую своей красотой и изяществом, подобно звезде. Сияющая звезда, чье свечение оттеняли Драконы, ее верные слуги–Кименус и Дегэйр, стоявшие за ней и Китом.

Александра заглянула каждому в лицо, пронзительный взгляд бездонных глаз был почти таким же ощущаемым, как и некогда взгляд холодных глаз Мастера Касема. От этого взгляда не могла укрыться слабость или тайна, глаза красавицы завораживали и смотреть в них было опасно, но они же вселяли испуг в сомневающиеся сердце–такими были глаза единственной Наследницы Короны Седых Лесов.

Она разглядывала стоящих перед ней Стражников пристально, но скорее из вежливости, ибо никто не взволновал ее, никто не вызывал расположения к себе–одинаковое застывшее выражение на всех до единого лицах– выражение достоинства, граничащего с высокомерием. Ей даже показалось, что все Стражники, а в особенности эти два десятка сильнейших из них, мысленно сравнивают себя с нею– Принцессой по рождению, и в чьих-то самых смелых мыслях, она, Принцесса Лунной Тени, проигрывает. Александра растерянно обернулась к своим Драконам. Кименус и Дегэйр, смотревшие друг на друга, одновременно повернулись к ней. Первый Дракон едва заметно подмигнул, Третий твердо кивнул, сделав шаг навстречу своей Хозяйке. Кит, стоявший по правую руку от Принцессы, весело осмотрел Стражников, не задерживаясь подолгу на лицах, и заметил:

–Их сила должно быть тщательно скрывается за этими непроницаемыми лицами…

Мастер Александр охнул, но тут же сделал вид, что закашлялся. Лика в первом ряду слегка прищурилась, но глаз от полос света, льющегося в холл из витражных окон над входом во Дворец не отвела. Гелина моргнула, скулы Милетерис вспыхнули, отчего и глаза стали казаться выразительнее.

Александра, в душе которой не хватало уверенности, благодарно посмотрела на Второго Дракона. Пройдя с ним вдоль шеренги, она заулыбалась. Ярко накрашенные губы обнажили белоснежные зубы, глаза вспыхнули и замерцали далекими звездами. Дегэйр часто задышал. Мастер Гедеон, вынужденный наблюдать за Наследной Принцессой, на мгновение потерял дар речи от красоты Принцессы.

–Пожалуй, я знаю двух из стоящих здесь.

–Кого? –невпопад спросил он.

–Эту Стражницу…–она уже не помнила имя Фредерики и уж тем более не знала, что Фредерика– Мастер линии патрулирования, и поэтому просто указала на нее. Фредерика не шевельнулась под выставленной на нее рукой, продолжая стоять неподвижно и едва дыша.

–Да… Мастер Фредерика…–пробормотал Мастер Гедеон, вспомнив вечер, когда он узнал от друга, что Мастер линии патрулирования ранена. Милетерис, также стоящая в первом ряду, сглотнула, когда глаза Принцессы Лунной Тени нашли ее и впились ей в переносицу. Борясь с жжением, Милетерис упрямо смотрела перед собой, слегка сведя брови и мысленно заклиная Александру не подходить к ней. Но к ее разочарованию юбка пышного, расшитого золотом платья Наследной Принцессы, легко покачиваясь от каждого движения, уже накрыла носки сапог Защитницы Заставы.

–И… Защитница. –Милетерис почувствовала, как кровь отхлынула от лица и наполнила жаром ее руки и ноги. Вопреки всему, она медленно повернула голову и встретилась взглядом с Принцессой Александрой. Несмотря на свою ослепительную улыбку, Принцесса смотрела на Защитницу Заставы холодным неприязненным взглядом. Девушка сжалась в душе, почувствовав надвигающуюся беду. И имя этой неотвратимой угрозы, готовой стереть ее и против которой даже будучи Защитницей, Милетерис не имела сил бороться– Александра.

–В прошлый раз она отклонила мое предложение отужинать. –мягко сказала Принцесса, подходя к Мастеру Александру, вышедшему вперед. Милетерис повернула голову сильнее, следя за ней напряженным взглядом. Единственная голова, повернувшаяся за Принцессой, единственный взгляд, скользнувший за ней. Кименус с усмешкой косился на нее, едва вслушиваясь в слова своей Хозяйки. Дегэйр старательно избегал смотреть на Стражников, Кит заинтересованно оглядывал холл. А Милетерис смотрела то на спину Наследной Принцессы, то на спину Второго Дракона, и это взгляд до краев был полон обидой и злостью. Впервые за все время в Заколдованных Землях, Кит смотрел на нее с такой поражающей надменностью, а она, с прямой спиной и, не смея даже открыть рот, стояла под этим насмехающимся взглядом. Ей хотелось взвыть от досады и если бы не Стражники, замершие рядом с нею, Милетерис завыла с отчаянием голодного волка.

Расстроенная, она влетела в комнату и хлопнула дверью, сорвала с себя одеяние и швырнула на пол. Как легко было скинуть титул Защитницы и ответственность за погоны Лейфа, но что делать с воспоминаниями, с ярким беззаботным прошлым, в которое она неосознанно желала вернуться?.. Могло все обернуться вспять? Могла ли Защитница снова обратится в беглянку, а Второй Дракон Наследной Принцессы в Духа Голубого Леса?.. Было ли это на самом деле?.. Существовали ли те, о ком она думает по ночам или это были только сны?..

–Зачем?..

Она по-детски захныкала, прижимая руки к лицу и замотала головой. Как настойчивы, как сбивчивы были ее мысли, как сильно ей хотелось забыться и невозможность сделать это, бессилие ранили также сильно, как и иглы ревности. Милетерис застонала, поняв свои чувства: ревнует, она ревнует Дракона, которого должна ненавидеть, и каждая его улыбка, адресованная красивой Принцессе, каждый взгляд и каждое слово причиняли ей боль. Он владел ее сердцем, как своим, и намеренно или же случайно, но задевал и ранил его. Защитница и злилась на него, и боялась. Ревновала и трепетала перед ним. Но предпочла бы умереть в муках, нежели показать ему свои истинные чувства.

Его рука, рука Кита, теплая, твердая, сжимаемая нежной белой рукой Наследной Принцессы, горящий лукавый взгляд, устремленный на лицо Александры. Она знает, что он смотрит на нее, улыбается мягко, отводя глаза. Но она любит его, она ищет возможность прикоснуться к нему, заговорить с ним. Ей нравится быть рядом с ним на виду у всего Дворца, нравится знать, что их считают влюбленной парой.

Конечно, скрипнула зубами Милетерис, она любит его…

Защитница мрачным взглядом осматривала покои, решая, что изорвать, сломать, разбить на мелкие осколки, лишь бы унять бурлящую жижу, сочащуюся из самого нутра и разъедающую Защитницу изнутри.

–А он? –вдруг спросила она у себя. Дверь спальни открылась и в проеме показалась прислужница. Милетерис рывком повернулась к ней, покраснев от смущения и неловкости.

–Вон! –крикнула она, разозлившись и выставив руку со сведенными пальцами. Служанка в ужасе кувшин воды, и он разлетелся вдребезги. Звон осколков отрезвил Защитницу, она подскочила, как испуганная кошка и неожиданно, после нескольких мгновений безмолвного задыхания, оглушительно рассмеялась. Громкий истерический смех раскатами прокатился по покоям и затих– Милетерис прижимала руку ко рту, отчаянно смаргивая подступающие горячие слезы.

–Этого не может быть… Когда все успело стать таким? Тот ли это Хайф, тот ли Кит, те ли Заколдованные Земли, в которые я приехала два с половиной года назад? –прошептала она, медленно опускаясь на пол. Рука невольно задела одеяние, волнами лежащим перед ней, и сжала атласные складки.

–Вот что неизменно– титул Защитницы есть и будет… Люди переменчивы, создания тоже. Только я не меняюсь.

Она помрачнела, подумав о муже, жившем задолго за нее, чьи тайны и мысли были чужды ее пониманию, вспомнила о своей участи жить подле него, о нанесенных ей обидах и вздохнула:

–Зачем Принцесса приехала сюда? Не проще либо было создать двор в Сарроу? Или без Хайфа она выглядела бы убедительно, как Наследная Принцесса?

А Кит? Хотел ли он досадить своей учтивостью ей, Милетерис? Только ли она обижена? Может быть, это месть за то, что девушка посмела оставить Духа Голубого Леса?

–Какой из него Дух! –гневно фыркнула Защитница. –Он же Дракон… Приспешник своей Принцессы! Подлый обманщик и приспешник!

Кит, поддерживая рукой голову, смотрел на Наследную Принцессу, и вдруг подскочил, почувствовав болезненный толчок в груди. Он быстро оглянулся на собратьев и Александру. Она с восторженностью ребенка бродила по флигелю, отведенному ей, пока она не стала Королевой. Кименус отмахнулся от чувств собрата и поднес к самокрутке спичу, подкуривая. Ни говоря ни слова, ни выдавая даже взглядом свои мысли, он, затушив огонек несколькими энергичными взмахами, легко выбросил сожженный остов в открытое окно. Просторный светлый коридор наполнился ароматным дымом, и Дегэйр, не успевший понять, отчего и его сердце на мгновение сжалось, чихнул. Александра, выглядывая из дальней комнаты, крикнула:

–Кименус! От твоих самокруток невозможно дышать!

–Что поделать…–протянул Первый Дракон, с наслаждением затягиваясь и стряхивая пепел на пушистый ковер под ногами. Кит откинулся на спинку софы, стоящей возле соседнего окна и закрыл глаза, сделав вид, что он задремал от усталости.

Перед ним, как вживую, опять встал образ Защитницы. Бледная с сияющими глазами, невозмутимая, но такая беспомощная, в белоснежном одеянии с собранными в высокую прическу непослушными волосами–лишь внешнее подобие улыбчивой дерзкой девчонки из Голубого Леса. Сумеет ли он отыскать в этой новой для него Милетерис прежнюю Мили?.. Кит непроизвольно дернул бровями и глубоко вздохнул. Он уже видел ее Стражницей, будучи Защитницей она приставила к его горлу меч, но в тогда он еще мог узнать в выражении ее глаз жену, обнимая Защитницу под проливным дождем, он обнимал жену и возлюбленную. Но кем была стоящая перед ним в белых одеяниях хмурая Стражница – Защитницей Заставы или возлюбленной?..

–А нам не пора ли готовиться к праздничному ужину? –лениво заметил Первый Дракон. Принцесса Александра, услышав его, выбежала из своих покоев и ахнула:

–Ведь вправду! Где мои служанки?

Вереница прислужниц устремилась к Наследной Принцессе, заламывающей руки от волнения:

–Я должна выглядеть лучше всех!

–Вы должны спуститься вовремя. –пробормотал Кит, не открывая глаз. Кименус с интересом взглянул на собрата. Дегэйр покачал головой:

–Принцесса может прийти в любое удобное ей время.

–Кит?.. Ты устал? –Принцесса Александра наклонилась к нему, ласково прикоснувшись к шершавой щеке Второго Дракона. Кита словно ударило молнией. Он дернулся, изумленно уставившись на нее. Как быстро она исчезла из его мыслей, поражался себе Второй Дракон, отстраняясь от Наследной Принцессы, хотя и была рядом с ним, касалось его, говорила с ним, смотрела на него, но как легко было забыть о ее существовании, когда он оказался под одной крышей с Защитницей Заставы.

Александра густо покраснела, поняв настроение фаворита. Рука, с такой осторожностью коснувшаяся его щеки, мелко задрожала, когда он отвернул лицо и порывисто поднялся. Выпрямившись, она с обидой посмотрела в глаза Второму Дракону, и Кит ответил ей, но в его ответном взгляде не было ни намека на виновность и извинение. Он смотрел строго и внимательно, и улыбки, которая озаряла его лицо и подсвечивала кленовые глаза, больше не было.

Принцесса прищурилась и гордо подняла голову. Напряжение, созданное фаворитом и Наследной Принцессой, затрещало над головами Драконов и прислужниц. Дегэйр встал между ними, с ненавистью глядя на собрата. Его рука дрогнула, готовая взлететь, и Кит с силой сжал кулак правой руки. Кименус поманил прислужниц и молча указал на Принцессу Лунной Тени. Кит кивнул:

–Вам пора, если не хотите опоздать, Ваше Высочество.

Она молча отвернулась и ушла в свои покои. Стоило дверям ее спальни захлопнуться, как Дегэйр зарычал:

–Ты остаешься верным себе?

–Моя верность себе также безгранична, как твоя–ей. –отпарировал Кит и оттолкнул собрата. Кименус успел удержать Третьего Дракона от унизительного падения и перехватил его руку со словами:

–Довольно. И часа не прошло, как мы в Хайфе, а ты уже хочешь убить Очаровашку?.. Подумай об Александре.

Кит на этих словах повернул голову и усмехнулся.

Отрывок 56: Торжество немногих

Принцесса Александра, принявшая титул Наследной Принцессы в стенах родовой Резиденции, вечером решила дать праздничный ужин в Хайфе в честь своего переезда во Дворец. И Хайф, несмотря на то, что он был гарнизоном, превратился в огромную залу–почти все крытые галереи и переходы были украшены подвесками и фонариками, а Трапезную украсили особенно красиво–ярко-красными тканями, белыми и красными розами и многочисленными растяжками с пожеланиями. Возвышение, на котором некогда находился трон, и пустовавшее последние три века, украсили цветами и поставили стол для Наследной Принцессы и ее адъютантов. Остальные столы в несколько рядов–первые три ряда для вельмож и Мастеров гарнизонов, расставили по Трапезной, накрыв их тончайшими белыми скатертями–подарок Принцессы Александры Дворцу Хайф.

Далеко не все Мастера гарнизонов Заколдованных Земель смогли приехать–Мастер Христина сослалась на невозможность покинуть гарнизон Кландси в ближайшее время, а Мастер гарнизона Сарроу был в крайне плохих отношениях с Мастером Гедеоном и, не желая обострять непростые отношения с одним из сильнейших Мастеров гарнизона Хайф, пожаловался на болезнь, но прислал в качестве извинения и охраны три десятка Стражников.

Милетерис, как Защитница Заставы, в числе прочих Старших Стражников, должна была присутствовать на приеме, как приглашенная. За два часа до начала праздника ей принесли сытный ужин, так как в ее положении из еды были только фрукты и пирожные. Едва она, отчаянно растягивая трапезу, доела последний кусочек, несколько служанок окружило ее, одновременно и одевая, и причесывая. Во многих спальнях гарнизона также готовились Мастера и Старшие Стражники. Исключениями были Стражница Заставы, которая несла пост у фонтана, и Странствующая Стражница, в этот неспокойный день, отправившаяся с ней и проигнорировавшая приказ своего Мастера.

Защитница была бы рада составить им компанию, была бы рада уехать из Хайфа хотя бы в патруль, в другой гарнизон. Исчезнуть на недели или годы из поля зрения кленовых глаз. Кит не оставит ее, понимала девушка, тяжело вздыхая и морщась–служанки туже затягивали корсет, словно собираясь сломать ребра и облегчить участь бедной Защитницы. Кит не будет преследовать ее явно, но отныне, куда бы не шагнула девушка, куда бы не взглянула она, его тень будет сопровождать ее, его глаза будут цепляться за складки платья, за пряди волос, желая удержать против воли. Даже сейчас, в собственной спальне под самой крышей, она не чувствовала себя в одиночестве, как прежде. За спиной весело трещал огонь, Милетерис давно не слышала его громкого хруста и удивленно оглядывалась на камин, спальня стала светлее и просторнее, словно в ней вдруг появилось место для еще одного человека, незримого, но существующего. И Милетерис знала, все это ей видится из-за Кита. Из-за Дракона Принцессы Александры.

Она чувствовала, что обманывается, упорно желая покинуть Хайф и лишить себя редких встреч с мужем. Оставить его Принцессе Лунной Тени и вычеркнув его из своей жизни. Много ли времени понадобится яркой красавице Принцессе, чтобы отвергнутый Второй Дракон забыл о Милетерис и полюбил Наследную Принцессу? При ней было все–и красота, и титул, и богатство. Что имела Защитница Заставы?.. Она посмотрела на свое отражение и нахмурилась.

В тот вечер Милетерис лишилась покоя окончательно. Она пообещала Киту продолжать его ненавидеть, не искать с ним встреч и пригрозилась убить, если он покажется ей на глаза. А Дракон, едва ступил на землю Хайфа, смело посмотрел на нее, словно подначивая. Случись это в Голубом Лесу и два года назад, девушка иссохла бы от бешенства и невозможности достойно огрызнуться. Но сейчас ее не злил веселый взгляд мужа и его легкая улыбка, она вспомнила, как Принцесса уверенно вложила свою руку ему в ладонь и взглянула ему в глаза, как когда-то смотрела в них Защитница, и побледнела от расстройства. Все существо Второго Дракона вызывало в ней тоску и слезы– и ни капли ненависти или радости. Ей было мучительно смотреть на него, и еще тяжелее на Принцессу–нутром Милетерис чувствовала, что только Кит является причиной ее редких улыбок. На празднике они будут вместе, они будут смотреть друг на друга, улыбаться, приглушенно разговаривать, чтобы нарочно приблизиться к собеседнику. А она, жена, отвергнувшая мужа-Дракона и справедливо забытая им, будет смотреть на них и притворяться равнодушной, подобной остальным Стражникам.

–А адъютанты под стать своей Принцессе. Дух захватывает. –томно мурлыкнула Сель, весело поглядывая на Драконов Принцессы Александры. Милетерис искоса посмотрела на нее и невольно вспыхнула. Откровенный взгляд лисьих глаз скользнул по лицу Дегэйра, на мгновение задержался на скучающем лице Кименуса, встретился с живым взглядом Кита–Кит заметил рядом с Мастером линии сопровождения Защитницу Заставы и слегка улыбнулся. Сель вздохнула, увидев его усмешку. Милетерис демонстративно фыркнула:

–Ничуть не бывало. –но Сель вздохнула так тоскливо, что Защитница нервно вздрогнула. Внезапно она разозлилась на Мастера линии сопровождения, но еще больше на Кита, который украдкой посматривал на нее, и каждый раз смотрел так пристально, что Милетерис деревенела.

Ториана была настроена почти также враждебно, как и Защитница. Встав по другую руку от Сель, она прошипела:

–Они же Драконы. Как ты можешь?

–Тем более, ты помолвлена. –сухо прибавила Защитница Заставы, отвернувшись от адъютантов Принцессы Лунной Тени. Мастер линии сопровождения тонко улыбнулась, но ничего не ответила на нападки подруг. Первый Дракон привлек ее внимание, он разительно отличался от собратьев–безмятежное выражение лица, холодный взгляд, уверенность и выдержка. Он был красив, не по-юношески, как Дегэйр, а как мужчина, и чувственная Сель остро ощущала это. Однако чаще она посматривала на Второго Дракона–он непозволительно часто оборачивался на Стражников, словно выискивал знакомое лицо. Несколько раз Сель перехватывала его взгляд, направленный на них. Милетерис недовольно ворчала, стоило легкой улыбке пробежать по губам Второго Дракона. Мастер линии разведки искренне не понимала столь явной неприязни, но Защитница Заставы, сердце которой подпрыгивало до кадыка при каждом повороте Второго Дракона, никак не могла взять себя в руки.

Она заставляла себя смотреть на Ториану, Сель, на стены и на потолок над головой. Заставляла себя думать о чем-нибудь отдаленном, старалась заглушить в себе голос воспоминаний–голос Кита, его интонацию, его слова. Кит что-то сказал прислужнице, и Милетерис, хоть и не смотрела на него, но кожей почувствовала, как покраснела служанка, услышав его теплый, бархатный голос. Защитница резко обернулась и посмотрела на Второго Дракона с сомнением, понятным только ей одной. Одновременно с этим в Трапезную вошла Принцесса Александра. Дегэйр шагнул к ней первым, словно ждал только этого мгновения. Кименус и Кит одновременно повернули к ней свои головы, помедлив, поклонились Наследной Принцессе. Склонились Стражники, Милетерис неохотно пригнула голову, чувствуя, как сильнее забилось сердце–сейчас-сейчас Наследная Принцесса подойдет ко Второму Дракону. Она не сводит с него глаз…

«Я не смогу с ними ужиться.» –решила Защитница, поднимая голову и тревожно глядя на Принцессу Лунной Тени. Александра, высокая и тонкая, одетая в платье из своей эпохи и которое шло ей больше современных одежд, стояла прямо перед ней в десятке метров. Несколько раз она посмотрела на Защитницу, узнав в гордую Стражницу, отвергнувшую ужин с Принцессой Лунной Тени, но на лице Александры ничего не отразилось. А Милетерис опешила–красота Принцессы, ее огромные выразительные глаза, смутили Защитницу Заставы, как смутили многих Стражниц, за исключением Сель, пребывавшей в твердой уверенности касательно своей неотразимости. Девушка опустила голову и прикрыла глаза, чтобы собраться с силами.

Кит стоял сразу за Наследной Принцессой, в то время как Дегэйр и Кименус по бокам от нее. Пользуясь своим положением, он смотрел на Милетерис, и как бы не пыталась увернуться девушка, она не могла не ответить хотя бы пару раз. Всякий раз, стоило их взглядам скреститься, как оба начинали заметно волноваться и обрывали робкие ниточки связи друг с другом. Кит тут же оглядывал всю Трапезную, а Милетерис отвлекалась на Ториану и Сель или на Принцессу Александру, принимавшую поздравления с переездом и заверения в верности напополам с подарками. Напряжение, овладевшее Трапезной в первые минуты появления Наследной Принцессы, рассеялось, Хайф наполнился смехом, легкой музыкой, перезвоном бокалов и шорохом пышных платьев. Кто-то уже начал танцевать, и остальные отпрянули к стенам, к охранявшим Трапезную Стражникам гарнизона Сарроу, разговаривая между собой. Принцесса Александра широко улыбалась вельможам, щедро одаривавшим ее, но только ее Драконы знали, что эта ослепительная улыбка–притворная, и не имеет ни малейшего сходства с настоящей улыбкой Наследной Принцессы.

Первые, самые ценные подарки принял Дегэйр; Кименус и Кит переглянулись и отступили от Наследной Принцессы на несколько шагов. Второй Дракон поманил к себе нескольких прислужниц, показал на вельмож с подарками и Принцессу Александру, улыбнулся–улыбка была снисходительна и мимолетна, однако прислужницы покраснели, смущенные тем, что один из адъютантов Принцессы обратился к ним за помощью. Первый Дракон едко усмехнулся, глядя на собрата, Кит поднял на него свои лучистые кленовые глаза, обдал Кименуса холодным взглядом и тут же растворился среди танцующих. Первый Дракон дернулся, вертя головой в поисках собрата, но ни инстинкт, ни глаза не могли ему помочь отыскать Второго Дракона среди танцующих.

Невольно заметила его отсутствие и Милетерис. Предчувствие то и дело обращало ее мысли ко Второму Дракону, и как бы она ни сопротивлялась, глаза искали его лицо среди сотен лиц в Трапезной. Сель протянула ей бокал вина, девушка, все еще оглядываясь, несмело взяла его в руку и вдруг выронила, встретившись глазами со Вторым Драконом. На мгновение мелькнули его тревожные кленовые глаза среди тысяч глаз, жадные внимательные Дракона, не смевшего подступить ближе. Звон осколков едва не оглушил ее, и так растерявшуюся, хотя на самом деле даже Ториана, стоящая в метре от Защитницы не обратила внимания. Услужливый лакей тут же нырнул меж пышных юбок, деловито и быстро собирая осколки. Сель недоуменно взглянула на подругу, Милетерис пожала плечами:

–Разве на таком празднестве есть недостаток в вине?

Голос ее прозвучал на удивление угрожающе и дерзко. Мастер линии сопровождения, не привыкшая к такому тону, сильно озадачилась; в ее веселых глазах вспыхнули огоньки, придав взгляду мягкую рассеянность, чем напомнили разозленной Милетерис глаза Второго Дракона. Но Защитница уже не могла остановиться–гнев и обида переполняли ее, разливались по рукам и ногам и затмевали разум. Сейчас она бы с легкостью могла оскорбить Наследную Принцессу и рассказать всему Хайфу о своем замужестве с ее Драконом и фаворитом. Сейчас она почти не боялась Дегэйра и Кименуса, почти ненавидела Кита, весь Хайф–такая кипела в ней ярость, сравнимая по силе выжигания с раскаленной лавой.

Несколько бокалов вина помогли ей остыть, Милетерис с ироничной усмешкой посматривала на вельмож, неотрывно наблюдающей за своей будущей Королевой. Она танцевала со Вторым Драконом–легко пересекали они трапезную, Кит, чувствуя каждого человека в Хайфе, ловко избегал столкновений, а влекомая им Наследная Принцесса смотрела ему в глаза, едва-едва, по-детски, улыбаясь. И Второй Дракон, хоть и сдержанно, но тоже улыбался ей. Отвечал ей и крепко держал в своих руках, крепче, чем следовало бы адъютанту. И глядя на них, таких подходящих друг другу, таких легких, Милетерис пила бокал за бокалом.

«Лучше бы я убила тебя за перелеском. Лучше бы позволила убить себя твоему собрату, чем встретиться с тобой в твоем Лесу.» –горько улыбнулась своим мыслям Защитница, ставя пустой бокал на столик. Сель, отошедшая от нее после нападки, обеспокоенно посматривала издалека. Ториана разговаривала с Юнией и не смотрела на Защитницу Заставы, и никто, как казалось девушке, не обращал на нее внимания. Более ни один взгляд не смущал ее и не злил–хозяин подобной привилегии был увлечен танцами и тихими беседами с Наследной Принцессой–где же ему найти время на еще один взгляд в сторону Защитницы?..

–Милетерис! –она подпрыгнула, едва не выронив второй бокал за вечер. Мастер Гедеон, выхватил бокал и поставил рядом с пустым. Его глаза сверкали от едва сдерживаемой ярости, ноздри раздувались, и предчувствие Милетерис подсказывало ей, что он вот-вот затопит Трапезную. Она склонила перед ним голову, недоумевая:

–Мастер…

–Ты напиваешься? Ты смеешь пить?

–Почему я должна умирать от жажды? Я не Стражница сейчас, а гостья.

–Но ты продолжаешь быть Защитницей. Под этим платьем и в этой Трапезной–ты все еще Защитница Заставы! Такое поведение недопустимо! Удивительно, что ты еще стоишь на ногах!

Милетерис покраснела от упреков, в чем-то несправедливых–ущемленная гордость берегла ее от опьянения лучше воздержания, но низкий голос Мастера Гедеона поставил в известность всех вельмож и Стражников в радиусе двух метров–под их недовольными взглядами, едкими и враждебными, Защитнице хотелось расплакаться от злости. Но вместо этого, она гордо подняла голову, улыбаясь каждому из смотрящих на нее, подхватила бокал и со словами:

–Я пью этот бокал за процветание Заколдованных Земель и за многие годы жизни и мудрого правления Наследной Принцессы! –осушила его.

Мастер Гедеон хотел было схватить ее за руку, но девушка увернулась и стремительно вышла из Трапезной под многочисленными осуждающими взглядами. Принцесса Александра, оглянувшись к Кименусу, тоже заметила, как быстро уходит из Трапезной Защитница Заставы. Повернувшись вновь к Киту и Дегэйру, с откровенной неприязнью смотрящему вслед Милетерис, она спросила:

–Это была та самая Защитница?

–Да. –Кит тяжелым взглядом заставил собрата проглотить ругательства, адресованные его жене. Наследная Принцесса хмыкнула:

–Она так горда или так невоспитанна, что позволила себе покинуть Трапезную раньше меня и даже не испросить у меня разрешения?..

–Я думаю, ее отпустил Мастер, с которым она разговаривала. –заметил Второй Дракон.

–Разве тот Мастер выше меня?

–Она Стражница и Защитница Заставы, а не фрейлина. Ее жизнь и поведение подчиняется Уставу гарнизонов, а не королевским приказам. –Принцесса Александра холодно посмотрела на фаворита и небрежно, желая поставить в этом неприятном ей споре точку, уронила:

–И все же она остается подданной Заколдованных Земель.

Подданная Заколдованных Земель, Защитница Заставы и Стражница гарнизона Хайф, задыхаясь от бессилия, быстро шла по безлюдному парку. Яркие пучки света, горевшие над ней, освещали извилистые дорожки, успокаивающе шуршали деревья, в их тени было прохладно и тихо. Слившись с ними, она была бы неприметна в сумраке, но Милетерис упорно шла вглубь парка, где вовсе не было света, где деревья были запущеннее и старше, а тропинки уже. Кому бы пришло в голову искать ее там? Кто бы смог отыскать ее в темноте?

Милетерис села в стороне от освещенное дороги под старой липой, подобрав ноги и уронив тяжелую голову на руки. Складки платья надулись и частично скрыли ее лицо, исказили фигуру. Она мелко покачивалась, но не плакала, у нее не было сил, чтобы выдавить из себя хоть слезинку. И оттого ей было непередаваемо хуже, чем если бы она в голос расплакалась под темным бескрайним небом и среди вековых деревьев. Перед мысленным взором всплывали недавно увиденные картины, но как бы ни велика была ее тоска, она не приносила облегчающих душевную ношу слез. Ей только оставалось одиноко сидеть во мраке на холодной земле, под деревом в самой безлюдной части парка и слушать далекие звуки праздника. Может, среди смеющихся смеется и Кит. Среди танцующих танцует и он со своей Принцессой. И он, подобно всем, смотрит на нее, улыбается ей, а она бесстрашно может взять его за руку и прикоснуться к нему.

«Мне же, его жене, за такую дерзость, обещана палка и темница.»

–Да что мне за дело? –прорычала Защитница, сминая складки платья.

–Он же исчадие ада, такому своенравная Принцесса в самый раз. О чем переживать мне? Как я могу так легко выкинуть из головы все обиды? Нет! Так даже лучше. Мне будет проще его ненавидеть.

–Рад, что ты пытаешься сдержать свое обещание.

Милетерис повернула голову, и Кит в эту минуту сел рядом, сел ровно также, как и она. И также повернулся к ней, слегка улыбаясь. Только губы Защитницы были туго стянуты безжизненной полоской, взгляд хмур и туманен. Незыблемая внешне, внутри она трепетала, отчасти смущенная его наглостью и восхищенная его смелостью. До этой самой минуты, Милетерис была уверена, что Кит к ней не приблизится, рискуя потерять свое положение в глазах Наследной Принцессы. Но нет, он пришел к ней в самую темную часть парка. Не испугался ее угроз, обжигающе-обвиняющего взгляда, сел рядом так, словно над ними шумели деревья Голубого Леса, а Хайф был на другом конце Заколдованных Земель. И смотрел на нее, и улыбался ей как Хранитель, как муж, как Кит, спасший ее когда-то от Охотника и смерти. Она моргнула, прогоняя наваждение.

«Мой Охотник– его собрат.»

–Ты не дорожишь своим титулом, положением, жизнью. –Кит наклонил голову набок, вслушиваясь в чужой спокойный голос, который никак не мог принадлежать девушке, смотрящей на него с тревогой и печалью. Защитница шумно выдохнула и резко поднялась на ноги, почувствовав, как от близости Дракона и мужа слабеет ее воля, прежде не раз им же надломленная. Дракон поднял голову, глядя на нее и не говоря ни слова. Его глаза притягивали к себе взгляд, борясь с желанием, Милетерис нарочно задрала голову к небу и тяжело задышала. Она качнулась, намереваясь уйти, раствориться в тени деревьев, сопровождаемая шорохом платья, сомнениями, новыми воспоминаниями о мужчине с обликом ее мужа, но Второй Дракон неожиданно взял ее за руку.

И наивное сердце, уже успокоенное сознанием того, что Кит, хоть и Дракон, но пришел к ней, оставив свою Принцессу, забилось живее и радостнее.

Защитница медленно перевела на него взгляд и едва не задохнулась, узнав в глазах Дракона ту же тоску, что разъедала ее последние несколько месяцев. Теплая ладонь, мягкая, большая, осторожно сжимавшая пальцы Защитницы, не позволила ей уйти. Стоящая над ним, подобно статуе, едва дрожащая от прикосновения Второго Дракона, она всем своим существом– от кончика носа до гребешков нижней юбки, являла собой мираж для Кита. Далекое немое видение с яркими ореховыми глазами– способными даровать ему покой среди хаоса, и превратить его жизнь в Хайфе в тяжелейшие испытания. Но сейчас он удержал ее за руку, сейчас она смотрит на него, и от этого взгляда у Дракона теплеет в груди и тают все печали.

–Не уходи.

–Защитница и адъютант Наследной Принцессы– что им делать вместе? Какие у них общие интересы, Кит?

–Перед тобой– твой муж.

–А перед тобой Защитница Заставы. Отпусти меня.

Он опустил голову, прижавшись лбом к ее костяшкам. Милетерис поморщилась, чувствуя, что готова упасть рядом с ним на колени и обнять его, доверчиво прижавшегося к холодной бесчувственной руке. Прежде привыкшая к ласке и лишенная самых крох нежности в Хайфе, она размякала, едва почувствовала вновь мягкое осторожное касание, внимательные глаза– опасные и сияющие, вызывали у нее трепет, но что было тому причиной– руки Кита или его Драконьи крылья?..

«Не смей забывать о том, что он сделал, через что ты прошла по его вине! Даже не думай о нем иначе, как о предателе и Драконе!»

И сжав зубы до боли в челюстях, Защитница нетерпеливо дернула рукой:

–Довольно, Кит. Я уже не такая как прежде. Взгляни на меня– я изменилась. Я выросла.

–Так говорят только дети. –она сильнее тряхнула рукой, но Кит держал крепко, не выпуская и не отпуская.

–Да что ты? А как говорят преданные и обманутые?

Он не ответил– этого права Кит, лгавший ей до сих пор, не имел. Это было право на оправдание, на попытку снять с себя хотя бы часть вины, но Второй Дракон признавал себя виновным перед Милетерис, и готовился к наказанию, которое только пожелает избрать для него возлюбленная.

–Почему вы приехали в Хайф? Почему, зная, что я Защитница Заставы, Стражница в этом гарнизоне, ты не отходишь от Принцессы? Не говори мне, что она твоя Хозяйка и лишь поэтому – я не поверю. В чем моя вина перед тобой, что ты раз за разом ввергаешь меня в очередное несчастье, едва я поднимаю голову?

–Больше всего мне жаль, что я не могу оградить тебя ото всех бед, которые ты думаешь, я сваливаю на тебя. Но на самом деле это мои несчастья, это на меня обрушиваются они, и на тебя падает лишь часть, которую я не в силах отвести.

–О, так значит, не будь я рядом с тобой, то я не была бы несчастна? Знаешь, я тоже так думаю. Там, где ты – там для меня беды, а то и смерть.

–Да неужели ты думаешь, что я спас тебя тогда, чтобы сейчас погубить? И неужели я бы женился на тебе, если бы впоследствии думал убить? Я такой в твоих глазах, Мили?

Она попыталась вырвать руку, но Кит, рывком поднявшись, дернул ее на себя и крепко сжал Защитницу за плечи. Милетерис испуганно пискнула, но тут же ее вновь захлестнула ярость:

–Ты Дракон– и не только в моих глазах. И все Стражники знают, кто такие Драконы.

–А что можно сказать в таком случае про Защитницу, в чьих жилах течет Драконья кровь?

–О, как ты только посмел!

Кит на мгновение закрыл глаза, спасаясь от испепеляющего огня в глазах жены и защищая этим самым ее от своих упреков.

–Мили, у всего есть своя причина. Я стал Драконом не по прихоти, но и не по принуждению. Я стал им осознанно, продолжая сожалеть и сомневаться в сделанном выборе. Но с некоторого времени я благодарен небу и людям, что решился когда-то стать Драконом. Да, Мили, я не проклинаю себя и не желаю себе смерти, как должен был бы по твоему мнению. Но это цена – быть возле Принцессы Александры, быть здесь, рядом с тобой, хотя бы урывками, как сейчас. Я сполна заплатил твоим презрением ко мне, каждый твой взгляд красноречивее слов. Но даже на таком расстоянии, как Хайф, находясь на стороне твоих врагов, будучи твоим врагом, я по-прежнему могу защитить тебя.

–Меня не нужно защищать!

–Мили!

–Нет, Кит. –Защитница иронично усмехнулась, глядя как Кит удивленно поднимает на нее кленовые глаза. – Больше меня не нужно защищать. Почему-то ты не можешь защищать меня, не обманывая и не подставляя себя – и я прошу тебя остановиться. Я – Защитница Заставы и, как ты верно заметил, в моих жилах течет Драконья Кровь. Я смогу противостоять Дегэйру и даже тебе.

–Я не...

–Остановись, Кит. –покачала головой Милетерис, не спуская с него ясных печальных глаз. Он по-прежнему сжимал ее в руках, чувствуя бессилие каждого своего слова против ее слов. Но отпустить ее, не сказав ничего, чтобы не переменило ее мнение о нем, он тоже не мог, а потому продолжал удерживать против воли, продолжал свои заведомо погибшие попытки.

–Ты упрекаешь меня во лжи, но я не по своей воле обманывал тебя. И будь у меня выбор, знай я, что ты не оставишь меня, не будешь презирать или бояться, я бы рассказал. Но теперь, когда ты в любом случае оставила меня и узнала, кто я такой, я пониманию, что этой правды ты бы мне не простила. Неважно, узнай ты все от меня или случайно, как узнала, финал один –осыпать друг друга упреками.

–Я не хочу упрекать.

–Тогда выслушай меня и постарайся принять – я Дракон Наследной Принцессы, Дракон – опаснейший из созданий, хоть и не проливший ни капли крови живого человека. Но ради тебя и ради своей цели, я пойду и на это. И мне безразлично, что обо мне будут думать другие люди и даже ты. Если ты переживешь моих собратьев, я смогу пережить твое презрение.

–Я же сказала, я сама справлюсь!

– Я дал тебе лучшее, что только мог, но и этого недостаточно. Ты думаешь, Драконья кровь делает тебя неуязвимой? Но подозреваешь ли ты насколько сильнее тебя тот, чья кровь в твоих жилах? И знаешь ли ты, что кровь этого Дракона слабее крови его собрата? Самое страшное, что ты можешь совершить– это обмануться в своих силах. Есть силы более могущественные, а их хозяева– более жестокие. –Кит ужасался ее холодной неприязни, ее суровости в каждой черте лица, глупому бесстрашию в глазах. Это было показное, не маска, а целый театральный костюм, но за ним Второй Дракон чувствовал страх и отчаяние.

–Как это случилось, что Драконья кровь течет в моих жилах? –неожиданно мягко спросила Милетерис, поняв, что муж знает тайну, сроднившую их намного крепче, чем на первый взгляд. Действительно, встретившись с Кименусом в переулке, перепутавшим ее со Вторым Драконом, Милетерис задумывалась об этой странности и допускала смелые догадки, возможно, и верные, но никак не вязавшиеся между собой, а Второй Дракон, наверняка знавший больше, мог с легкостью связать их.

Кит, не ожидавший такого перехода, растерянно заморгал, и девушка ждала с замершим сердцем, боясь, что он не откроется ей.

–Это произошло давно. Очень-очень давно. Задолго до того, как ты появилась в воплощении Милетерис. –ответил он после секундной заминки. Девушка проницательно взглянула на него, требуя продолжения. Второй Дракон задумался под прямым и открытым взглядом жены, задумался так крепко, что отпустил ее, словно забыв, что несколько минут назад безумно хотел удержать.

–У меня есть письма и заметки, в которых вся история того, как в твоих жилах оказалась Драконья кровь. –проговорил он, удивляясь тому, что выбросил из своих мыслей те старые потрепанные бумаги, ни разу не читаемые, но бережно складываемые к уже имеющимся письмам. Милетерис шагнула к нему, потянув за рукав:

–Отдай их мне.

–Да, пожалуй, ты на эти рукописи имеешь больше прав, чем я.–кивнул Второй Дракон.

–Но они остались в Голубом Лесу.

Милетерис застонала и отвернулась от него, крайне раздосадованная. Ее расстройство было столь велико, что она игнорировала предчувствие, шептавшее ей, что Кит неотрывно смотрит на нее, смотрит глазами мужа и Хранителя, и ей, сомневающейся в его чувствах нужно только обернуться. Мгновенный поворот, и сомнения уничтожены. Но нет, Защитница Заставы стоит спиной к Дракону, раздраженная на него и все же не боящаяся, что он нападет на нее со спины.

«Зачем мне записи, если есть ты?»

–Тогда расскажи как есть, Очаровашка. –выдохнула девушка. Дракон за ее спиной одеревенел, широко раскрыв глаза.

–Откуда ты знаешь?

–Кименус ведь так тебя дразнит? –Милетерис повернулась к нему вполоборота. Дракон видел прямой профиль возлюбленной, опущенные ресницы, складку в уголке губ, выдававшую ее напряжение. Ждала ли она кивка или слова, гадал Второй Дракон, глядя как нетерпеливо вздыхает Защитница.

–Я слышала, как он звал тебя, называл тебя этим прозвищем. –справившись с комком в горле, продолжила Милетерис. –В ту ночь, когда мы с ним встретились–он ожидал увидеть тебя, но никак не меня. Именно после той ночи я поняла, кто ты, Кит.

–Так я ему обязан…–прошипел Кит. Девушка кивнула:

–Ты перед ним в долгу.

–О, да. –с каким-то мрачным удовлетворением протянул Второй Дракон, скривив губы в незнакомой Защитнице опасной ухмылке.

–Расскажи мне, Кит. Поверить в твои слова будет сложно после стольких лет лжи, но на этот раз ты же будешь говорить правду? –с вызовом обратилась к нему Милетерис, изумленная его внезапной вспышкой злости. Но Дракон тут же остыл, вспомнив об их осторожном и напряженном разговоре. Вновь в его глазах отразилась тоска и задумчивость, былой гнев, огненными языками взметнувшийся к радужке, угас без следа.

–Без них, ты не поймешь. Я раздобуду их, но как только твоя рука прикоснется к ним, я перестану ходить за тобой, пугая и раздражая. Если ты сама захочешь мне что-то сказать, то сможешь отыскать. Если нет, то больше я не потревожу Защитницу Заставы.

–А как же недавние уверения в защите? –крикнула Милетерис отступавшему в густую тень мужу. На миг сверкнули яркие кленовые глаза:

–Чем ближе я буду находиться к твоим врагам, тем более эффективной будет защита…

–Только слова. –фыркнула Милетерис в ответ.

Но они не шли у нее из головы. В который раз мысленно убеждалась Защитница, что все поступки Кита были направлены на ее спасение и защиту. Но как ей принять его помощь, когда он обманывал ее, таился, явно не доверяя. И как отказаться, когда он не спрашивает ее разрешения?

Девушка беспокойно оглянулась на Принцессу Александру и ее Драконов. Среди них не было Кита, что немало тревожило Наследную Принцессу. Знала ли она, где был ее фаворит, задумалась Милетерис, прищурено глядя на нее и гадая, добрался ли Кит до Голубого Леса.

«Неужели он с ней, со своими собратьями, чтобы защитить меня? Или это отговорка, и у него есть своя цель? Но какая?»

–Мили, ты сегодня сама не своя. –Гелина осторожно толкнула ее локтем. Защитница встрепенулась.

–Ты поздно легла?

–Легла под утро, но глаз сомкнуть так и не смогла. –вздохнула девушка. Стражница Заставы закивала:

–Наверняка не ты одна. Как нам, Стражникам, ужиться под одной крышей с этими…

–Адъютантами? –настойчиво перебила ее Защитница, косо посмотрев на Кименуса, равнодушно наблюдающего за редкой россыпью Стражников перед ним. Гелина поджала губы, покачав головой. Некоторое время они молчали–Милетерис смотрела в окно, чтобы невольно не оглядываться на Принцессу Александру, одно выражение лица которой заставляло ее беспричинно злиться, а Стражница Заставы, вернувшаяся после завтрака, жадно набросилась на обед.

–Но Мили, одного из них нет. Ее фаворита с зелеными глазами. – голос Гелины дрогнул.

–Что? –рассеяно спросила девушка, повернувшись к ней. Стражница Заставы наклонила голову, не понимая ее вопроса.

–Где ее фаворит? –тихо и вкрадчиво спросила Гелина, округлив глаза и подняв брови. Милетерис вздернула плечами:

–Не знаю.

И едко подметила:

–Но если и дальше будет игнорировать Ее Высочество, то скоро потеряет свой титул.

Однако лишение титула не сильно ранило девушку–она была бы рада, если бы Кит оказался в немилости. Хотя, безграничная привязанность Наследной Принцессы давала ему беспредельные привилегии, значительно усложняя сам факт низложения. Нет, Милетерис на это даже не надеялась, ее больше заботило то, что Кит не вернулся к вечеру, как и на утро следующего дня. Ожидание Второго Дракона растягивало минуты, делая каждый следующий час непреодолимым и недостижимым, и не только для Защитницы Заставы. Принцесса Александра от завтрака к обеду второго дня сделалась совершенно бледной и молчаливой, практически не ела, а Трапезную покинула почти незаметно, не обращая внимания на Стражников, вставших, чтобы склониться перед ней. Дегэйр ни на шаг не отставал от своей Хозяйки, услужливый и как всегда безмолвный. Кименус не торопился следовать за ними, отстав еще в дверях Трапезной, он скользнув в другую сторону, пользуясь подвернувшейся возможностью.

За ужином Милетерис сидела рядом с Сель и Торианой, старательно вслушиваясь в живую беседу между подругами. Гелина подошла к ним попрощаться, попутно набирая в холщевую сумку фрукты со всех столов, что попадались ей на пути, девушки пожелали спокойной ночи Стражнице Заставы. Защитница с легкой улыбкой смотрела в спину уходящей подруге, невпопад соглашаясь в Торианой или отвечая Сель заготовками. Мастера не замечали ее состояния, поскольку внешне Милетерис выглядела расслабленной и ничем не опечаленной. К вечеру второго дня она и вправду уже успела успокоиться, уверенная, что завтра Кит уж точно вернется.

Но вопреки ее убеждениям, предчувствие продолжало недовольно ворчать. Пытаясь отделаться от нерадостных мыслей о Втором Драконе, Милетерис после ужина переоделась и отправилась в манеж. В наступивших сумерках, она легко перепрыгнула через ограждение площадки, неслышно ступая по теплому тяжелому песку, дошла до середины и, поворачиваясь на носках, выдохнула:

–Мое беспокойство ничуть не поторопит его.

–Кого?

Волосы на голове Защитницы зашевелились. Скрипнув зубами, она обернулась на звук насмешливого голоса. За оградой стоял Первый Дракон и с наслаждением тянул самокрутку. Глаза у девушки сузились: как он вообще ее услышал?..

–Ведь Защитница говорит про Очаровашку? –она вскинула бровь, удобнее перехватив тренировочный меч. Кименус усмехался, выпуская в темное небо ароматные дымные кольца. Милетерис не выдержала и громко чихнула. Когда она подняла голову, Первый Дракон стоял в десятке сантиметров от нее. От испуга Защитница едва не задохнулась, Кименус это тут же почувствовал:

–В прошлый раз мне показалось, что Защитница отважна, сейчас же я вижу, что ее поступок был продиктован не храбростью, а глупостью. Досадно…–протянул он, Милетерис вспыхнула и взмахнула мечом. Первый Дракон со смехом увернулся.

–Деревяшка? Ты стреляла в меня, и как видишь я жив, но ты надеешься нанести мне увечья и даже поражение палкой?

Он смеялся так громко и весело, что Милетерис едва не взвыла от беспомощности. Первый испуг прошел, и больше она не испытывала перед Первым Драконом страха, может быть потому, что он не был ее Охотником, а может чувствовала, что он не собирался сейчас нападать на нее. Но его откровенно вызывающие манеры злили гордую Защитницу, как когда-то злили уловки Кита. Она в упор посмотрела на собрата своего мужа–между ними было какое-то странное сходство, даже роковое, что-то связывало их помимо Драконьей крови и общей Хозяйки. И опасный огонь, вспыхивающий в глазах Кита, всякий раз, когда мысли его касались Первого Дракона, лишь подтверждали это смутное ощущение.

–Это вправду ты… На что способен Дракон, способный чувствовать… Но Дракон ли?.. Ты знаешь, кто он?.. –она дернулась под его колючим изучающим взглядом. Теперь Кименус заговорил о Ките, об их отношениях. Значит, он что-то предчувствует, несмотря на все старания Кита скрыть это?.. Милетерис нахмурилась, боясь, что правда может всплыть в Хайфе, в том месте, где не должна никогда быть раскрыта, и не знала, что Второй Дракон намеренно подчеркивал угрозами и внимательным взглядом кленовых глаз каждому из собратьев, что Защитница неприкосновенна.

–Я не понимаю, о чем говорит адъютант Принцессы Александры. –холодно отозвалась она, отступая от него.

–Дракон должен был убить тебя, но он спас. Должен был ненавидеть, но влюбился… Может он не Дракон?.. Кем он был до того, как стал Драконом, ты знаешь? –серебристые глаза Первого Дракона мерцали и искрились, напоминая девушке северное сияние. Усмешка погасла на лице Кименуса, Милетерис тоже вся напряглась, словно от этого ответа зависели их жизни с Китом.

–Ты не у того спрашиваешь о собрате. Я тоже ничего не знаю о нем, кроме того, что он Дракон. – Милетерис отступила еще на несколько шагов, держа палку вытянутой.

Первый Дракон не стал сокращать расстояния между ними, с интересом наблюдая, как Защитница через десяток шагов отпрыгнула на метр, а потом взлетела, растворившись в воздухе. Драконий инстинкт подсказал Кименусу, что она напугана этим разговором, и это его позабавило.

В полном смятении, трепеща, Милетерис влетела в одну из галерей, ведущей к лестнице в ее башню. Боясь, что ноги не выдержат ее, она не опустилась на каменные плиты, продолжая скользить над полом, вытянувшись стрелой. В несколько минут она добралась до своей спальни, заперлась там и, прислонившись спиной к двери, крепко задумалась, сползая.

«Что если он поделится своими догадками с Принцессой? Кит-то потеряет свои привилегии, но что будет со мной? Сколько времени пройдет, прежде чем Трибунал узнает, что между нами не простые отношения возлюбленных? Меня казнят, а что будет с Китом? Что с ним сделает его Наследная Принцесса?»

Она растерянно оглядела комнату и взгляд упал на постель. На краю, смяв ровное полотно покрывала, лежали толстые пачки, наскоро перевязанные лентами и веревками. Старые уголки были нещадно загнуты, кое-где бумага была надорвана, вид рукописей имел запущенный и бесхозный вид. Девушка отделилась от двери и села на кровать, развязывая прочные узлы и разбирая письма. В одной пачке, на самом верху лежало свежее письмо, едва раскрыв его, Защитница узнала почерк мужа, неровный и вытянутый из-за спешки. Он хотел что-то подытожить своим письмом, поняла Милетерис, откладывая послание.

Многие из записей были датированы, словно некогда страницы были тесно вшиты в переплет дневника, ныне же они едва не рассыпались от своей ветхости. Разобрав письма по стопкам–датированные и лишенные знаков временного опознания, девушка крайне осторожно взяла в руки лист, отмеченный датой более трехсотлетней давности. Охнув от изумления, Милетерис расправила сложенную вдвое бумагу.

Отрывок 57: В Драконьей шкуре

«Никогда не думал, что..

Сейчас сложно сказать, кто такие Драконы. Совсем недавно я мог сказать, что они исчадия, созданные убивать, бесчувственные, беспощадные, бесчеловечные. Но вот я один из них, и что же – я не чувствую изменений в себе, не чувствую безумного желания убивать. Может быть, только кровь стала быстрее течь по жилам, да глаза стали ослепляюще яркими. Но все ли изменения столь заметны, как изменение глаз или появление крыльев?

Мне известно, что они имеют две сущности — одна Драконья, с крыльями и хвостом, с клювами и чешуей, вторая человеческая — обычный человек в толпе на улице может оказаться Драконом. А раньше для меня Дракон и был Драконом — крылатое чудовище, самое злое существо в мире, верное только своему Хозяину. И никто не подумал бы, что неуловимые тени, способные убить в считанные секунды, были когда-то людьми.

Я не пытаюсь каким-то образом оправдать нас, ведь перепонки никогда не обратятся в перья. Также я не надеюсь на понимание, ибо это невозможно. Я пишу об этом, чтобы понять себя, понять то новое в себе, что делает меня Драконом.

Чтобы остаться человечным. Не потерять себя, не ослепнуть, не рассыпаться пеплом, как сгоревшее дерево.

Чтобы понять, что я сделал правильный выбор. Ведь у меня был выбор, но я решил, что именно через это должен пройти, чтобы добиться своей цели.

…А что, если я был неправ?

Я ступил на страшный и темный путь, вернуться к человеческой сущности отныне невозможно, и если я совершил ошибку, то…

На бумаге все выглядит проще и менее дико. Здесь, на этих страницах, я постараюсь рассказать обо всем, что пережил и переживаю. Ни одна книга, написанная о Драконах, написанная человеком, не может рассказать о Драконах. Только сам Дракон, только тот, кто убийца, только тот, у кого две сущности, только тот, у кого есть Хозяин. Это своеобразное начало темной истории..»

–Это первая заметка–хотя Драконом он стал явно за несколько недель до этого…

«Иногда у одаренного нет выбора, если в нем заинтересован будущий Хозяин. Некоторые сами хотят стать Драконами, для них крылья — это способ отомстить. Способ стать сильным. После перевоплощения молодой Дракон, истощенный, измученный болью становится в разы сильнее простых одаренных — у него обостряются слух, зрение, обоняние и осязание; человеческое предчувствие перерастает в чутье, потом становится частью Дракона — его инстинктом. Инстинктом, заставляющим подчиняться своему Хозяину. Этот инстинкт и связывает Дракона и Хозяина. Иногда инстинкт перерастает в почитание Хозяина и любовь, но на первых порах, это просто омертвение всего хорошего, что только может быть в человеке. Человечность искажается, извращается, становится инстинктом, который нацелен на беспрекословное подчинение своему Хозяину. Я не испытал этого. Пока. Но глядя на другого Дракона, я чувствую это своим неокрепшим Драконьим предчувствием.

У меня есть собрат. Он сильнее меня, и есть ли в Заколдованных Землях создания сильнее его? Он сжился со своей Драконьей сущностью, словно никогда и не был человеком. Возможно ли превзойти это существо, если я хочу сохранить человеческое начало? Или же со временем мне придется отречься от него – эти вопросы я задаю себе, каждый раз встречаясь с ним взглядом, каждый день открывая свои глаза.»

–Ужас. Кит признает, что Кименус сильнейший из них. – прошептала Милетерис, роняя лист на постель. Прижав ладонь к губам, она закусила костяшку, пытаясь осознать прочитанное, но только одна эта запись, возможно, самая безобидная, парализовала ее тело, затуманила разум. Кроме бессознательного желания читать дальше, Милетерис ничего не чувствовала и едва понимала. Взяв следующее послание, она удобнее забралась на постель.

–Но это было три века назад. Кто из них сейчас самый сильный Дракон?..

«Мне было девятнадцать лет, когда встретился одновременно и со своим прошлым и будущим. Я жил жизнью обычного смертного и, несмотря на притягательную репутацию Заколдованных Земель, хотел ехать на край света совсем не на поиски счастья, как хотели мои однокурсники. Но это место не для смертных, которые неспособны защитить себя от ужасов Заколдованных Земель, там по определению нельзя было достичь всего того, о чем мечталось. Край земли, наполненный Духами, вампирами, Демонами и Драконами–что могло ждать простых смертных, когда даже одаренные были бессильны против всего этого?..

Впрочем, я никогда не был смертным, хотя мои родители, выросшие меня, были смертными и никаких способностей не имели.

А вот я имею.

Я заклинаю огонь. В детстве совершенно внезапно — просто все теплело и начинало дрожать, как будто внутри меня была свеча с дрожащим огоньком. И тогда… Вспыхивало. Из ниоткуда и в разном месте. Вначале пугало, ведь такому как я не место среди обычных людей. Я опасался, что мои родители станут ненавидеть меня, бояться. Или же, что меня постигнет такая же участь, как и всех тех, кого обвинили в колдовстве. Тогда многих «колдунов» сжигали на кострах или топили. Вряд ли меня бы посадили на костер, скорее бы утопили, однако это меня и пугало.

Драконы в равной степени опасны и сильны. Среди нас нет ни одного, кто был бы слаб, иначе он не выживет при перевоплощении. Но есть некоторые Драконы, которые особенно ценятся — именно так сказал мне Князь, Хозяин моего собрата. Ценятся, словно какая-то редкая вещь, драгоценность, которой можно хвастаться перед другими. Словно мы бездушные.

Есть такое понятие как «Драконий огонь». Он горит даже в воде и никакая сила не способна остановить Драконий огонь. Но. Эта способность не у каждого Дракона, и хотя во всех Заколдованных Землях множество Очарованных Огнями, некоторые рожденные в год Дракона, именно мне предстояло стать «ценностью» правящей ветви Династии Лунной Тени.

Я не просто Дракон, я Дракон, который до перевоплощения был одаренным и который, был стихийником. Очарованный Огнями, ставший Драконом. Если мне теперь вздумается что-то поджечь, то ничто не остановит пламени, ничья сила, никто, ничто, кроме моей воли…»

«Незнакомое. Если только ради этого стоило стать Драконом. Вдруг почувствовал необъяснимую легкость в животе и воздух как бы толкнул меня в ноги, заставляя лечь на него. И действительно! Я лежу! Я плыву в воздухе! Еще не летаю, парю, просто привыкаю к этой легкости. Мои лопатки сокращаются так, как если бы они сокращались у меня в Драконьей сущности. И страшно выдохнуть—вдруг выпущу весь воздух и упаду? Знаю же, что не упаду, что Дракон, и все равно боязно дышать. Боюсь, что это ощущение уйдет, когда начну дышать. Боюсь стать тем, кто я есть..»

Три месяца после этой короткой записи, в которой Милетерис узнала и себя, не отмечались Вторым Драконом. Что произошло с ним за эти недели, думала Защитница держа в руках уже прочитанную запись и еще не расправленный лист. Три века тяжелым слоем лежали поверх этих очерков, поверх тех событий, почти раздавив их, оставив только значимые из них в книгах. А сколько случилось такого, о чем даже строчки не было написано, чего не упоминалось, что было утаено, не столь велико, но все же важно?.. Кит, ставший Драконом, оставил о тех днях ничтожно мало, хотя, надо отдать ему должное, оставил явно больше, чем его современники. Сколько еще скрыто за неровными острыми буквами, за стопками рукописей и в его голове?..

«Мои крылья вытянулись и, наконец-то, выровнялись—теперь их длина равна тринадцати с половиной метрам. Непривычно громоздкие и одинаковые—теперь я могу летать без проблем, но… Куда такие большие?.. Ещё и шипы на концах— как на колеснице! Попробовал сегодня попить на источнике—чуть не утонул, да и цепляются они за землю.

У меня орлиная морда, перепончатые крылья, узкое лоснящееся змеиное тело, крепкие короткие лапы с загнутыми когтями. Когда я раскрываю крылья—грязного болотного оттенка, то запросто могу снести волной воздуха повозку или карету. В сложенном виде, крылья в два раза больше меня, и даже когда я вытягиваю хвост, то все равно не могу сравнится с ними– мне не хватает примерно двух метров. Как и у собрата, из локтевой кости каждого крыла у нас растет шип, полметра длиной. Более короткие и толстые шипы торчат из кости, называемой «пряжкой». В Драконьей сущности с такими большими крыльями и шипами, цепляющимися за все и оставляющими на земле борозды неудобно передвигаться.

Мы не бегаем. Для этого мы слишком неуклюжи—большие крылья, шипы, длинное тело и короткие лапы с довесками когтей, хвост, тоже шипованный… Такие сущности созданы для полета, для неба, а никак ни для земли.

У меня мелкие серо-розовые когти и они тупее, чем у собрата. Но даже ими я могу, если задену, убить человека или животное. Даже тупые и маленькие они по-прежнему смертоносны. Подтверждается утверждение Хозяина: «Даже самый хилый, самый слабый Дракон опаснее всех в Заколдованных Землях. Потому что он Дракон.»

Мое Драконье тело светло-коричневого, как жаренный миндаль, цвета, живот, с более теплой и крупной чешуей бежевого цвета, к лапам чешуя начинает темнеть, смешивается с шерстью и пухом и на самих лапах уже пепельно-серая, как перья на голове и шее. Только перья на шее больше, они темнее опушки и кажется, что вся голова переливается сталью, когда дует ветер. Мой собрат почти такой же как я. Только у него немного другие крылья, другого цвета перья…»

Рука уже тянулась к следующему листу.

«Сегодня в Резиденции появился юноша. Одаренный из Благородной Династии Внушителей. Как занесла его судьба, наследника своей Династии в холодную промозглую Резиденцию Князей Лунной Тени?

Хотя и Кименус из Благородной Династии. Он Душитель, но о его прошлом я знаю не больше Принцессы Лунной Тени. Кименус– Дракон Князя, появился в Сарроу задолго до меня и до рождения Принцессы Александры. Никто, кроме Князя не знает о его прошлом, и никто кроме него не определяет его будущее.

Внушитель неразговорчив, да мы с Кименусом и не стремимся общаться с ним. Он высокомерен, это чувствуется в каждом его взгляде, заносчив настолько, что даже зная, кто мы такие, он не боится нас. Кименус не может нарадоваться, видя его каждый раз. Мне же жаль его, он здесь, чтобы стать еще одним Драконом, нашим собратом. Не знаю, каково было Кименусу, были ли ему тяжело или боязно, может и тогда он не испытывал подобных чувств, но помню себя. Смотрю на него и понимаю, он стремится к этой участи, как мог стремиться бы к вечному счастью. Знает ли он, какую цену может заплатить за свое стремление?..

Ему только семнадцать лет.

Он может не пережить перевоплощения.»

–Он пишет про моего Охотника. Про Дракона, напавшего на Гелину! И возможно убившего Лейфа! – невольно вскрикнула Милетерис, нетерпеливо переворачивая лист, в надежде увидеть продолжение. Но запись о первой встрече Кита и Дегэйра была окончена опасением Второго Дракона. Отложив лист к уже прочитанным, Милетерис вновь повернулась к стопке писем – где-то там лежали страшные тайны ее мужа, его страхи, его жизнь до знакомства с ней. Рука дернулась, но Милетерис решительно сжала пальцами уголок письма, вытягивая его.

Сейчас она не имела права смалодушничать.

«Как велико пренебрежение жадного человека. Как смело оставляет он своих слуг и друзей, если он не может их использовать. Князь Лунной Тени, алчный, ослепленный жаждой власти, бросает на погибель даже тех глупцов, которые решились стать его Драконами, но не смогли справиться с перевоплощением. Сколько их было до меня, Кименус пожал плечами, спокойно наблюдая как этот юноша, еще вчера казавшейся таким самоуверенным, истекает кровью, смертельно бледный и ссохшийся за пару часов.

–Щенок не переживет эту ночь.

Кименус обернулся и поклонился Хозяину. Я же не мог оторвать глаз от умирающего. Какую цель преследовал он, становясь Драконом? Знал, чем для него все обернется, что он умрет, так и не достигнув поставленной цели?

Он был страшен. Умирающий не бывает красив, но человеческое создание, наполовину превратившееся в Дракона, с серыми склизкими руками, расцарапанными собственными уже когтями, с редкой россыпью чешуек, спадающих, едва только они начинают серебриться на тонкой коже, ужасает. Черные перья, торчащие из шеи и доставляющие адские муки, я еще и сам помню это, пух на лице, измазанный кровью–почти черная, как его перья, она сочится из глаз, носа, изо рта. Он рвет на себе волосы, и мы с Кименусом знаем, что он не чувствует боли, раз за разом выдергивая клоки лоснящихся густых волос. Боль, испытываемая человеческим телом, слишком юным, слишком слабым, непередаваемо сильнее таких мелочей, как расцарапанные руки или вырванные волосы. Он дергается, мечется по постели, даваясь кровью, его яркие синие глаза почти выцвели, он едва мог видеть нас. А мы стояли над ним, пораженные видением, частью которого сами когда-то были.

И я умирал, проклиная себя и всех, кто подтолкнул меня принять это решение. Умолял мысленно и в голос убить меня, также рвал на себе волосы, грыз руки, обкусывал когти, чешую и выдергивал перья. Мое перевоплощение длилось полтора дня, хотя я мог бы поклясться, что прошло не одно столетие, по истечении которых я уже не чувствовал ничего – не было сил, я был истощен перевоплощением и плохо осознавал происходящее вокруг. Помню тяжесть в районе лопаток и ноющую боль – у меня резались крылья, резались плохо, неровно, словно человеческое тело продолжало сопротивляться, и это единственное, что чувствовал я, пережив перевоплощение. Ни голода, ни жажды, ни тепла, ни мягкой постели под собой – только покачивание крыльев, доставлявшее мне лишнюю боль.

Разве мог я равнодушно отступить в сторону? Я продолжаю писать, значит, я еще человечен. Я спас этого несчастного – это человечность? Или милосерднее было бы позволить ему умереть, так и не познав Драконьего инстинкта?

Я поделился с Дегэйром своей кровью. Драконья кровь особенна – умирающего она может добить, живого верно умертвить, но человека, почти ставшего Драконом, она, как оказалось, может спасти. Ему хватило нескольких капель моей сильной Драконьей крови, едва она смешалась с его кровью, едва заструилась по его венам, как он весь оброс черными перьями, крылья его двумя мощными толчками прорезались сквозь кожу, руки в одно мгновение покрылись жесткой крупной чешуей – такой же, как у нас с Кименусом. Он перестал биться в припадке, моя кровь вытащила его из ада, залечила кровоточащие раны, вернула ему покой и рассудок. Глаза к моему облегчению вновь налились красками. Но было и еще одно – не благодарность горела в них, а ненависть. Он готов был броситься на меня прямо сейчас, я чувствовал это, чувствовал и то, что подарив ему крылья, я делаю и себе щедрый подарок – вдобавок к одному заклятому врагу, приобретаю еще и второго.

Вот я и спрашиваю себя, как следовало мне поступить?..»

Милетерис дрожала, читая эту запись. Среди вороха датированных записей лежало еще два непрочитанных очерка, обличающих всю изнанку Драконьей сущности. Но теперь ей было ясно, что составляло суть Драконьих взаимоотношений, их жизнь и их стремления. Кит, борющийся за свою человечность с Драконьей кровью, с Кименусом, с самим собой. Кименус, неизменно равнодушный и спокойный – был ли он когда-нибудь иным, и Дегэйр, чья судьба была в руках Второго Дракона, Дегэйр, не ставший Драконом, если бы не Кит, Дегэйр, пронесший ненависть к собрату через три века. Прав ли был Кит, когда спас его, подарив миру еще одного Дракона и Охотника? Предчувствовал ли он тогда, глядя в выцветшие глаза Дегэйра, что именно он будет Охотником его жены? Что только из-за его преследования, Милетерис заберется в Голубой Лес, где и встретит Второго Дракона?

«Все началось задолго до моего рождения. Я могла и вовсе не появиться на свет, но поступок Кита, спасшего Дегэйра, уже был совершен. Это поразительно, знать, что ты смертная, но есть создания, которые могут жить веками, и их деяния определяют твою судьбу…»

«Мы ненавидим друг друга. Мы – Драконы, собратья, но желание разорвать друг друга в нас не угасает. Дегэйр цепляет меня, я подбираюсь к Кименусу. Мы рвем друг друга на части, будучи в Драконьих обличьях, и заклинаем, когда к нам возвращается способность говорить. У нас нет понимания, только Инстинкт, Хозяин и кровь связывают нас вместе, но и это не мешает нам стремиться уничтожить собрата.

Кименус разорвал мне заднюю лапу, буквально пару дней назад. Будь я человеком, то ужаснулся бы – с такой раной можно остаться без ноги. Но в обличье Дракона наши раны затягиваются намного лучше и быстрее, чем когда мы в обличье людей. В самый критический момент, на грани смерти, если кто-то из нас будет человеком, в это самое мгновение он, независимо от своего желания, обернется Драконом, что и спасет его. Я опять же могу это только предчувствовать, но это так и есть. Если я когда-нибудь потеряю человечность и начну убивать, поглощая жизни своих Жертв, я стану практически бессмертным и непобедимым. Я стану сильнее Кименуса, который не брезгует натравливать Дегэйра, а потом забирать жизни и силы его Жертв.

Но я ищу другой путь. Я не запятнаю своих рук и своей и без того слабой души убийством. Я найду способ, Кименус, и разорванным крылом, ты не отделаешься.»

Она взяла последний сложенный лист, который еще помечался. С момента написания первой заметки прошло почти два года – два года жизни Кита, как Дракона, отмеченные лишь десятком записей, некоторые из них состояли из пары вопросов – верен ли был выбор стать Драконом? Можно ли остаться человеком? Убьет ли Второй Дракон невинного человека, и что будет с ним, если однажды этот день наступит?

«Я–Дракон. С каждым днем яснее становится одна простая истина – я больше не человек, все лучшее во мне, как в смертном и одаренном, гаснет, уступая Драконьей крови. Был ли я когда-то смертным – я потерял всякую надежду удержать в себе это ощущение. Все, что есть во мне, это Драконье, но я не понимаю этого. Чувствую, что теряю контроль над своими желаниями, сами желания становятся дикими, страшными, и у меня не получается их подавить.

Возможно, скоро, нужда писать пропадет. Это одна из последних способностей, оставшихся во мне, как в человеке; исчезнет человечность, отупеет разум и ослабнет рука. Я надеюсь, что ничто темное во мне не уничтожит эти записи, как только я напишу последнюю. Странно, я их так ни разу и не перечитал. Что там за смятыми сгибами двух лет моей Драконьей жизни?»

На этом датированные записи обрывались. Неровной пачкой лежали на другом конце кровати прочитанные рукописи. В них Милетерис, с трепетом и страхом, увидела Дракона – не Кита, не мужа – а Дракона. Как непохож он был на спокойного и веселого Хранителя Голубого Леса, как далек от осторожного Второго Дракона, живущего сейчас. Все иное – почерк, характер, цели.

Хотя… Что Защитница могла знать об истинных намерениях, побудивших Кита, стать Драконом?.. Что если его цель еще не была достигнута? Только ли это объединяет Кита-Дракона трехсотлетней давности и Кита-Дракона, обещающего защищать ее от собратьев?

Милетерис вздохнула и зевнула – час был поздний, но несмотря на это, огонь продолжал ярко гореть в камине, хотя под ним хрустели и треском рассыпались черные кочерыжки.

–Почему огонь горит?

Защитница долгим взглядом смотрела на пламя, только-только начиная понимать смысл первой записи. Кит – Очарованный Огнями, и даже став Драконом не только не потерял, но усовершенствовал свою силу.

«Кименус перепутал меня не с Дегэйром, а именно с Китом… Драконом из Династии Очарованных Огней… Странная ошибка, если учесть, что Драконы чувствуют друг друга на уровне крови. Он почувствовал кровь Кита… в моих венах…» – она, хмурясь, подняла руку на уровень глаз, недоверчиво глядя на едва проступающие голубоватые линии.

–В комнате Христины гасли свечи, там, где проходила расстроенная я. Огонь никогда не обжигал меня, даже когда я совала руку в открытое пламя… Не потому ли, что кровь Дракона и Очарованного Огнями покоряет огонь… Если я умею летать, вижу в темноте, а Драконья кровь залечивает мои раны, то эта способность тоже была во мне. И только сильное переживание пробудило ее, потому что эта способность относится к Киту-одаренному, а не Киту-Дракону. – каким ярким было это осознание – девушка крепко зажмурилась, боясь что от нахлынувших чувств лишится сознания. Простой и невероятной была эта мысль, тщательно оберегаемая Китом. Она ударила в Защитницу, словно молниевый разряд; зудели пальцы и волосы поднялись на голове, а перед мысленным взором проносились искры, которые вот-вот могли разгореться, спалив дотла все сомнения.

–Но возможно ли это?.. Как? Кит – мой предок?.. Да нет, он знал бы это, он бы не женился на мне, но как тогда, Кит? Это настолько невероятно, но ближе к правде ничего нет. И если в моих венах именно твоя кровь, то как ты смог это сделать и когда? – перед ней лежала непрочитанная стопка записей, возможно, в каком-нибудь послании крылась истина, более ослепляющая чем только что открытая тайна Второго Дракона. Сердце забилось сильнее, когда Милетерис потянулась к стопке писем, которые Кит по какой-то причине не стал датировать.

За Седыми Лесами часть 20

Часть 20

Отрывок 58: Принцесса Седых Лесов и Королевич Голубого Неба

«У каждого Дракона настает такой день — день, когда у него появляется Жертва. Такой Дракон становится Охотником, подчиняясь не голосу разума, а велению Инстинкта. Инстинкт велит искать, а найдя, убить Жертву.

Иногда Жертва непроизвольно становится на пути Дракона, достаточно оскорбления, косого взгляда или неприязни, чтобы Инстинкт взял свое. Иногда на Жертву натаскивают Хозяева — выбирают её, показывают Дракону или, как в моем случае, отдают ему какую-то вещь своей Жертвы.

Когда Князь передал мне большую коробку, перевязанную шелковыми лентами, я и представить не мог, что эта минута безобидного любопытства обернется бедой. Не мог даже на миг подумать, что открыв коробку, я выпущу на волю то, чему нет названия, что не имеет формы и что невозможно остановить. Горе, трагедия, рок — и все это лишь псевдо имена, а истинного никто не сможет произнести вслух, только выкричать. Но и тогда его имя услышат лишь те, кто тоже может кричать о нем и звать его криками, рвущими горло. Я открывал лаз в вратах преисподней, но и не знал о том.

Он велел открыть коробку при нем, и я послушно развязал ленты, снял крышку и с удивлением достал куклу в пышном, украшенном рюшами и розочками платье. До сих пор у меня стоят в глазах ее рыжие завитые локоны, обсыпанные блестками, и неживые и словно бы влажные глаза, изумрудного оттенка.

–Очаровашка! Какая прелестная кукла! А глаза—совсем как у тебя! — издевался Кименус. Кукла вызывала смех у всех, кроме меня и Князя Лунной Тени. Даже Александра заулыбалась от слов Кименуса, но я смотрел в глаза куклы—пустые и пугающие, и не понимал общего настроения. Князь тоже сохранял спокойствие.

–Рад подарку? — подначивал Кименус. Я готов был броситься на него, кукла в руках начала трястись и издавать мяукающие звуки.

–Зачем мне это? — я подозрительно взглянул на отца своей Хозяйки. —Вашей дочери, возможно, она больше подходит, чем мне.

–Ты знаешь, чья это кукла?

–Нет. — я снова посмотрел на куклу, словно ища подсказки о настоящем обладателе куклы.

–Это любимая кукла твоей Жертвы.

Меня как будто ужалила змея — ток прошел по моему телу от макушки до носков сапог. Признаюсь, что слова Князя Лунной Тени напугали меня до самых жил. Кукла моей Жертвы?

Этот страшный день, неотвратимый, но кажущийся далеким, наступил. Ровно год назад, я пребывал в твердом убеждении, что этот день не придет, и это самое число год назад не сулило ничего зловещего. И как все переменилось во мне –то, что я уже посчитал мертвым, вдруг зашевелилось – я еще не потерял свою человечность. День, который я должен был встретить в спокойном и твердом состоянии, пришел, но я еще живой. Еще не лишен человечности, и сердце разрывается внутри. Сегодня я получил куклу. Куклу! Детскую игрушку, вещь, принадлежащую моей Жертве.

Моя Жертва? Ребенок? Я чувствовал, как начинают шевелиться волосы на моей голове, а душа холодеет, словно бы прячась за коркой льда от этих слов.

–За несколько дней до того как Кименус убил Князей Смолена, я точно также, как и тебе, отдал ему вещь Княжича — маленький игрушечный меч, по-моему, да?

–Да. — кивнул Кименус.

–И где он теперь? — сглотнул я, не сводя глаз с куклы, боясь, что Кименус и его Хозяин могут увидеть то, что я надеялся скрыть—смятение и ужас. Я имел на это право, но они не имели прав видеть мое состояние, и значит я не имел права показывать свои переживания.

–Да черт знает. —пожал плечами мой собрат. —Столько лет прошло. Пропал он, наверное.

–Если Кименус убил Княжича, то моя Жертва — девочка?.. Принцесса? Принцесса Седых Лесов? —о, как я был прав. Как предсказуемо и как дико. Принцесса, чья любимица была в моих руках, скоро будет на месте этой куклы. С такими же неживыми и глупыми глазами.

–Я не хочу. — я протянул куклу Кименусу. —Бери и убей её. Тебе не привыкать.

Кименус хмыкнул и протянул руку, но я неожиданно для себя одернул руку и прижал куклу к себе. Нет, ему не свойственны минутные слабости; во всяком он не позволяет себе порывов милосердия так часто, как хотелось бы его Жертвам..

–Инстинкт взыграл? — усмехнулся мой собрат.

–Не твое дело! – рыкнул я.

–Убей девочку, и проси тогда что захочешь. — вдруг сказал Князь Лунной Тени.

–Но папа… – хотела ли остановить отца Александра, но Князь посмотрел на нее таким взглядом, что даже мой собрат вздрогнул – Князь умел убеждать без лишних слов, даже не убеждать, а подавлять – надежду, милосердие, желание сбежать…

Кименус недовольно возразил:

–Так нечестно. Пятнадцать лет назад мне ничего такого не предлагали!

–Кименус. —все еще глядя на поникшую дочь, сказал его Хозяин. –Я решаю, что честно, а что нет. Тебе и попросить-то нечего…

Я с омерзением смотрел на их перепалку, чувствуя себя беспомощным. Ни Князь, ни Александра, ни тем более Кименус не могли понять, что я переживал, слыша, как Кименус настаивает на благодарности за то, что совершил пятнадцать лет назад. Я едва находил в себе силы не вслушиваться в них, и снова перевел взгляд на куклу, тянущую ко мне распростертые пухлые ручки.

Что чувствовал Кименус, когда взял в руки игрушечный меч? Воспылал ли он жаждой Охоты, что чувствовал в тот момент? И что чувствую я? Что общего у наших ощущений?

Я знал наверняка: я не чувствую желания убить Принцессу Седых Лесов, не слышу голоса Инстинкта, и кукла, сколько бы я на неё не смотрел, не травила мне душу ядом — кукла и только кукла. Вопреки воле Князя и своей Драконьей сущности, я испытывал жалость к этой девочке, невиновной, уж это я знал наверняка, и никогда не сумеющей объяснить себе мое роковое появление в её жизни.

–Кит, ты должен быть очень осторожен. Никто тебя не должен видеть. Сделай это, и все закончится. Для всех. – произнесла Александра.

–Что закончится? Смерти? Убив Наследников, мы больше никогда никого не тронем? Или…

–Кит! Тебе приказали не оценивать приказания твоих Хозяев, а убить Принцессу. Это никого не радует. Но даже, если Трифрид отречется от престола, она будет опасна для будущего Александры, как Королевы. Наследник должен быть только один. И он будет из Династии Лунной тени! А теперь, пошел вон!

Взяв куклу, я тем же днем отправился в Заставу, во Дворец Хайф. Вся дорога туда и обратно заняла чуть более двух часов. Но даже там, подглядывая за ней в саду, я, кроме жалости к этой девочке—веселой и ничего не знающей о своей участи, не почувствовал. Я увидел ребенка, без Короны, без слуг, ребенка, играющего с куклами. Одинокого, но даже не осознающего этого. И я должен был убить эту девочку, только потому, что она мешала Князям Лунной Тени занять трон Правителей Седых Лесов.

Я наблюдал за ней полдня — до самого вечера, оставаясь в тени. После обеда она вернулась в сад, но не к куклам — слуги несли в руках книги и чернилицу со множеством перьев на выбор маленькой Принцессе. Она села совсем недалеко от меня — если бы я захотел вздохнуть поглубже, то непременно почуял бы исходящий от неё запах свежести, каким пахнут все дети. Слуги удалились, оставив Принцессу одну, а она стала читать книгу, откладывала её через некоторое время, брала следующую. И так около часа. К перьям и чернилам Принцесса не прикоснулась, дело кончилось тем, что она, видимо устав, спрятала лицо в ладошках, а потом засмеялась детским звонким смехом, от которого у меня пошла нервная дрожь. Убрав руки от лица, Принцесса огляделась по сторонам и достала из рукава несколько конфеток. Она быстро глотала сладости, и щурясь от блаженства, и стреляя по сторонам удивительными, по цвету прежде невиданными мною, глазами. Одного беглого взгляда, который Принцесса невольно подарила мне, хватило для того, чтобы понять две вещи.

Первая: я не смогу её убить, как не смог никого до неё и не смогу после неё.

И вторая: я запомнил редкий оттенок ее глаз, по ним я всегда смогу узнать эту девочку…»

–Глаза? – Милетерис оторвалась от чтения, тяжело задышав. –Редкий оттенок…

–Он полюбит ее. – неожиданно Защитница почувствовала острое желание разорвать лист, дрожащий в ее руках, и сжечь оставшуюся часть рукописей, в которых раскрывается давняя, трагичная привязанность Охотника к своей Жертве. Могла ли любящая девушка, чье сердце болело от любви в равной мере, как и от обиды, вынести это немое признание своего возлюбленного? Но нет, решила Милетерис, беря себя в руки, Кит проделал долгий путь, чтобы она смогла прочитать эти записи. У него была причина.

«Иначе, он даже не рассказал бы мне о них…»

«…Когда она ушла на ужин, сопровождаемая слугами, я улучил возможность и посадил куклу за стол, где сидела маленькая Принцесса, уверенный, что найдя её утром или сегодня после ужина, она обрадуется любимице, даже не подумав, что её кукла еще утром была в Сарроу и принесла с собой оттуда беду. Но это было все, чем я мог осчастливить девочку Принцессу, и все, что мог гарантировать, что до тех пор, пока она моя Жертва, она в безопасности. Но как долго я смогу водить Князя Лунной Тени, его дочь и собрата вокруг желанной добычи и не давать им её разорвать?

—Она моя Жертва. И если кто-то попытается убить мою Жертву, то я убью его. —все, что я сказал вернувшись из Заставы, и Хозяин, который многого натерпелся из-за наших распрей, не стал спорить, добавив лишь:

–Не затягивай.

Я лукавил год. Целый год я старательно делал вид, что обдумываю и подготавливаю грандиознейший план убийства, приурочивая его ко всем праздникам поочередно, делясь подробностями со всеми, кто только желал это слушать. Но на самом деле я за год ни разу не был в Заставе и не видел Принцессы, даже не испытывал такого желания. На что мне указал Кименус. Земля под моими ногами—да и под ногами Принцессы Седых Лесов начала раскаляться, я чувствовал, что недалек тот день, когда мне придется лететь в Заставу, чтобы оборвать жизнь этой девочки.

–Ты уже год составляешь планы, один чудней другого, но Принцесса, несмотря на твои ухищрения жива и здорова. Довольно планов. Я сам определю тебе сюжет, раз уж ты не можешь без этого. Завтра же ты летишь ночью в Заставу и поджигаешь Хайф. И проследи, чтобы Принцесса не выбралась из горящего Дворца. Ни она, никто либо из Династии Седых Лесов.

–Опять поджог?..

– Даже Кименус, в свое время, сжег Князей Смолена. Тебе это будет проще. – я внимательно смотрел на Принцессу. Она была лишь на четыре года старше Принцессы Трифрид, она едва выросла из детства, но говорила об убийстве других Наследников, как о чем-то неприятном, но необходимом выполнить. Как например о мытье котлов от жира…

Я смотрел на нее, и не был уверен, что она готова управлять Заколдованными Землями, что она хочет этого. Но этого явно хотел ее отец, он же убеждал в этом дочь, вынуждая ее отдавать такие жестокие приказы созданиям, лишенным жалости…

–Ума не приложу, как ему удалось сжечь Очарованных Огнями и их замок дотла?.. – неожиданно вспомнил Князь.

–Мне и самому интересно, откуда такое искусство у одаренного Благородной Династии? – я повернулся к собрату. Первый Дракон, неизменно спокойный и равнодушный, пожал плечами:

–Я должен был убить Князей Смолена, и я выполнил задание. А как – я бы хотел, чтобы моим искусством ты, Очаровашка, восхищался. И помни, я убил одних Очарованных Огнями их же огнем, могу убить и тебя твоим.

–Когда-нибудь мне представится повод на это посмотреть.

И я поджег Хайф — что мне оставалось? Я мог схитрить и ослушаться Князя Лунной Тени, ведь он не был моим Хозяином, но отмахнуться от приказа Александры, не позволяла Драконья сущность. Хотя Принцесса сказала лишь о поджоге… И не сделай я этого, формально повинуясь ее воле, Князь мог отдать тот же приказ Кименусу, Кименус же был равнодушен к детям, к людям. Огонь, вспыхнувший от моего прикосновения к стене Дворца, оживил ночную тишину Хайфа, всполошил всю Заставу, напугав многих до потери сознания. Я держался на стене, которая только-только начала гореть, и из-под моих когтей вырывался огонь, плевками разлетающийся на несколько метров, и выжидал. Видя меня — лохматого с перепончатыми крыльями и сверкающими глазами, люди стенали, поднялась паника, готовая перерасти в мятеж или охоту на Охотника. Но они меня не пугали, и я не собирался пугать их — я держался на стене, по самые перепонки вонзив когти в камень Дворца, на виду у всех, чтобы утром никто и не подумал бы на случайность!

Хайф скрылся в огне, как связка дров в печи, из окон прыгали люди — слуги и вельможи, все вперемешку, из дверей валил густой черный дым, в котором мелькали человеческие силуэты. Я смотрел на это пожарище, сотворенное моими руками и чувствовал себя таким несчастным, каким был только раз в жизни до этой минуты. Я не хотел этого. Почувствовав, что Принцесса в опасности я пробрался в горящий Дворец. Ее не было в ее спальне, в жарком коконе из штор и полотен, в дыму, я мог довериться лишь инстинкту. Хоть для меня огонь не был опасен, но я задыхался от едкого черного дыма. Я искал ее, откидывая какие-то балки, выбивая двери и перелетая с этажа на этаж. Я чувствовал, что она испугана, парализована животным страхом, спряталась где-то в этом обрушивающемся полыхающем мире, задыхаясь от копоти и раскаленного воздуха. Но огонь, который жадно пожирал Дворец, был послушен моей воле и помогал мне искать мою Жертву – и следуя за ним, я нашел ее в шкафу в покоях, где все было либо красного, либо оранжевого цвета. Она забилась в угол, под платья, где и потеряла сознание. Она была жива – огонь не тронул бы ни ее, ни тот шкаф, но сердце билось медленно и глухо, дыхание прерывалось, и я боялся за её жизнь. Я вытащил ее из Хайфа и унес в глубину парка на скамейку под каким-то раскидистым деревом. Укутал своим плащом, согревая её тем самым огнем, который превратил Дворец в чадящие черные руины за какой-то час — я остановил огонь, чтобы дать людям передохнуть и начать поиски своей Принцессы. И ждать пришлось долго—не меньше двух часов, прежде чем уловил шаги—это наверняка разыскивали Принцессу! Я был вынужден исчезнуть, чтобы не быть уличенном, и не имел права даже оставить плащ. Единственное, что я себе позволил– это поклониться Принцессе, которая лежала без сознания и даже не видела этого. Но я не улетел в Сарроу—я должен был убедиться, что жизнь Принцессы вне опасности.

Мне, как Дракону, не составило большого труда узнать, в спальне какого дома теперь спит Принцесса. Я влез через окно и просидел перед ложем до самого рассвета. Я смотрел на неё—уже порозовевшую, спящую спокойный сном и поражался. Год назад я наблюдал за ребенком, но сейчас передо мной спала юная девушка—скулы её, тогда по-детски круглые, заострились, лицо слегка вытянулось, похудело, она немного прибавила в росте, но стала худее. Принцесса, которую я считал ребенком, изменялась, превращаясь в девушку. Я защищал ребенка, как слепой, а прозрев увидел, что она уже не являлась им. Моему изумлению не было предела, и я снова и снова вглядывался в лицо Принцессы, ища, примечая и запоминая, и сидел так до тех пор, пока солнце за окном не выглянуло из-за Седого Леса, а она не пошевелилась, отворачиваясь от моего пристального взгляда. Испуганный её движением, я вскочил и только тогда понял, что опоздал и теперь не смогу укрыться в темноте. Рука Принцессы, высвободившись из-под одеяла, свисала с постели, и я, осмелев, поцеловал ей руку с поклоном и тут же улетел из Заставы и летел так быстро и так высоко, как только мог, довольный тем, что Принцесса осталась в живых, тем что она преспокойно спала в Заставе, а пожар был таким, что его наверняка и за сотню километров было видно. А значит, мой Хозяин уже должен знать об этом.

–Я сделал, как и было велено.

—В Сарроу только и разговоров, что о пожаре во Дворце. Говорят огонь был выше башен. – кивнул Князь. – Но мертва ли Принцесса Седых Лесов?

–Я не видел, чтобы она сама или при помощи своих слуг выбралась из Хайфа.

–Ты принес с собой добрые вести, и раз ты выполнил свое задание, то можешь попросить у меня то, что тебе хочется.

Я не рассчитывал на подобную щедрость — Князь Лунной Тени был суров и обладал короткой памятью, тем более, что моя ложь вскоре могла открыться. Я не мог просить у него сохранить Принцессе жизнь, ведь Князь хотел видеть её мертвой. Но в мире смертных я оставил родителей, судьба которых очень меня беспокоила. Сейчас я не нужен был Принцессе.

–Я хочу увидеть родителей. Они уже немолоды, и им наверняка нужна моя помощь.

–Но это неприемлемо. Ты же Дракон и должен находиться при своей Хозяйке, а ты хочешь вернуться в мир смертных.

–Отпусти его, папа. Ты пообещал ему. И раз он мой Дракон – я отпускаю его к родителям.

–Если уж твоя Хозяйка отпустила тебя, то лети. Все равно ты вынужден будешь вернуться.

Я собирался вернуться уже следующим днем, но не смог. Моя мать, постаревшая в тот день, когда я уехал от неё в Заколдованные Земли, на коленях упросила меня остаться с родителями, и я, скрепя душу, остался в мире смертных. Я старался не думать о Принцессе. Я был уверен, что через неделю она будет мертва, а я если и вернусь, то вернусь во Дворец Хайф, чтобы защищать новую Принцессу – Александру. И как бы мне ни было жаль Принцессу Седых Лесов, запомнившейся мечтательной и одинокой девочкой, большего для неё я сделать не мог. Я был всего лишь Драконом. Я оправдывал себя этим каждый день, понимая, что кто-кто, а себя этим оправдывать я не имею права — я виновен. Ведь я понимал её, я знал, как все может сложиться, мог этому помешать, но смалодушничал и спрятался в мире смертных. Мысленно похоронив Принцессу, я решил остаться с родителями и забыть о том, кем был.

После того как я закончил учение и через год после того, как поджег Хайф, меня приняли ко Двору переводчиком греческого языка и латыни и учителем Королевича.

Я помню этого тихого старательного юношу с серыми глазами, который мог до ночи сидеть над книгами, составляя переводы, игнорируя и обеды, и приемы. Мы могли разговориться, он был интересным остроумным собеседником, но каким-то отстраненным и холодным. В свободное от учебы время я видел его, окруженным фрейлинами, но равнодушным к красавицам, часто он исчезал без видимой причины, и я чувствовал, что он находится на конюшне или в Диком Саду, куда даже слуги боялись ходить из-за суеверий. Он искал уединения и был чужд веселью, как я думал в начале. Но я ошибался — за два года, что я был при дворе Королевича, он не только посещал, но и устраивал балы, и выезжал из Дворца не только на охоту, но за Седые Леса – во Дворец Хайф.

Я ничего не хотел слышать ни о тех, кто живет там, ни о том, как они живут. Я пресекал любую возможность услышать о Наследной Принцессе Александре, о радушии Князя во Дворце Хайф, о балах и приемах, устраиваемых для смертного Королевича. Уступив своей матери, я отрекся и от Принцессы Трифрид, и от Князей Лунной Тени. Я знал, что должен вернуться к ним, но знал также, что это будет только частично связано с моим Драконьим инстинктом. Знал, что вернувшись, я сделаю все, чтобы положить конец Драконам и Хозяевам.

Едва я стал переводчиком и учителем Королевича, как тут же потерял родителей — они угасли, как свечи, сразу друг за другом, сначала мать, потом отец. То, ради чего я прилетел в мир смертных, ушло из него, но я продолжал жить там, едва понимая, для чего живу. Я знал только одно — я пока что не хочу возвращаться в Заколдованные Земли. Я уже стал забывать, что я Дракон, как я им стал, стал забывать, как вышло так, что я смог вернуться к родителям. Я старался не думать о том, что произошло после того, как я улетел. Было очевидно, что маленькая Принцесса стала Жертвой Кименуса, и я уже несколько лет как тревожил её душу своими мыслями и воспоминаниями. Но не проходило ни дня, чтобы я не вспоминал Принцессу, а вспомнив, уже не мог избавиться от чувства омерзения к самому себе.

Пять лет я провел в мире смертных, живя среди них, чувствуя себя смертным больше, чем одаренным, на моих глазах вырос Наследник Империи. И наши длинные беседы на греческом о вечности и бытии сменились на более живые и подходящие его возрасту и моим предпочтениям.

Перемена эта была разительна и свершилась в один погожий день — Королевич покраснел, едва я вошел в кабинет для занятий. Чувствовалась его неловкость, он не раз прокручивал в голове свой вопрос и весь ход разговора, и отчаянно смутился моему появлению, подтолкнувшего его к запланированному в голове началу.

–Учитель? — обратился ко мне Королевич на прекрасном греческом.

–Я слушаю тебя. —ответил я незамедлительно — мне было интересно узнать причину его стеснительности. Прежде он показывал себя невозмутимым и непоколебимым — истинным Королем, но теперь я увидел в нем обычного юношу, и это несколько поразило меня. Почему-то я был твердо уверен, что Король не должен иметь слабостей, а если было иначе, то он должен тщательно их скрывать. И некоторое время Королевич соответствовал моим понятиям, уж не его ли поведение внушило мне такой предрассудок?

–Учитель, Вы когда-нибудь любили? — он понизил голос, старательно не глядя в мою сторону. Он смотрел в окно, и я своей Драконьей сущностью чувствовал, что где-то в той стороне лежат за Седыми Лесами Заколдованные Земли.

–Нет. —ответил я на его родном языке, и он повернулся ко мне, удивленный, что я оставил греческий. — Но Ваше Высочество спросило это из вежливости, не так ли?

–Не совсем. — поспешно отозвался он. —Видите ли, Учитель, мне было интересно Ваше мнение, но раз Вы никогда не любили…

–Разве это помеха моему мнению? —я заговорил по латыни. Королевич смутился.

–Нет, но я думал спросить у Вас совет…

–То, что я не был влюблен и никогда не любил, не обесценивает мой совет. Я читал, я видел и слышал об этом чувстве. —мои слова смешили меня в душе, но Королевич едва ли был настроен на веселый лад, он был серьезен, он мучился своими страхами, искал во мне поддержки и совета, и я не мог его разочаровать.

–О, едва ли это можно понять из книг и по картинкам. —горестно сказал Королевич. —Я люблю вживую, как никогда не напишут в книгах, как никогда не сыграют в театрах. Мне и весело, и грустно. Я пускаюсь в празднование, но тут же начинают скорбеть, и при этом не чувствую себя ни счастливым, ни несчастным. Я знаю только то, что я люблю и знаю кого люблю — она встает перед моим взором всякий миг — днем я вижу её в каждой фрейлине, даже не похожей на неё, ночью — во снах. И это длится уже несколько недель, а может и месяцев или вовсе не один год!

–Но кто она, Ваше Высочество? — Королевич сделался белым после этого вполне невинного вопроса. Но я, зажженный его словами, не мог отступить.

–Она… Самое её главное качество — она не такая, как все.

–Если она стала избранницей Королевича, то явно не такая, как все. —заметил я, но Королевич яростно помотал головой:

–Нет, она особенная.

–И как же зовут её?

–Ей можно дать сотни имен и все подойдут, как её собственное. —Королевичем вновь овладела поэтика чувства. —Назовите её, как Вам заблагорассудится, я, право, не обижусь на Ваш выбор.

Я быстро улыбнулся — Королевич не уставал поражать меня — и кто же завладела сердцем этого тихого юноши, который мог с одинаковым успехом стать как Королем, так и ученым?

–Но давно ли Ваше Высочество знает эту девушку? —Королевич вспыхнул и нервно заходил перед моим столом.

–С детства. Несколько раз она бывала у меня во Дворце, но это было много лет назад. В последний раз она приезжала лет семь-восемь назад, и тогда ужасно надоедала мне своими глупыми играми и куклами. —меня передернуло от этого слова. Сразу вспомнилась та кукла, которая смотрела сквозь меня, кукла, чьей хозяйкой была Принцесса Седых Лесов. Но Королевич не заметил моей гримасы и продолжал:

–Она дразнила меня, делала пакости, один раз я даже едва не задохнулся в шторах, которыми она меня опутала.

–Как ей это удалось? —изумился я, рисуя в голове образ неуемной девочки, способной сотворить такое и при этом смеющейся, как безумная.

–Она имела… некоторые способности к этому. —почти прошептал Королевич, и я открыл рот. Кажется, я понял, почему его возлюбленная не такая, как все…

–Она одаренная? —Королевич быстро кивнул прибавил:

–Это и так все знают. Первый мой визит за пределы дворца был совершен в Заколдованные Земли, к старинному другу моего отца. Там я и встретил её.

–Все это время я был о ней не лучшего мнения, но несколько месяцев назад, когда я гостил там по просьбе моего отца…

–Эта поездка растянулась на две недели, как я помню. —я все это время говорил по латыни, хотя Королевич говорил на родном языке.

–Да… И после этой поездки я не могу не думать о ней. Она выросла, оставила детские привычки, стала женственной и красивой, хотя в красоте ли дело? Она обладает острым умом и, несмотря на свои рассуждения, отличающиеся большой нестандартностью подхода, непосредственна. Это очаровательно. Я смотрю сейчас на Вас, Учитель, но вижу перед собой её. Я пропал. —он низко опустил голову, сраженный силой своих мыслей. Я задумался.

Чем я мог помочь ему? Даже если бы я любил, то едва ли мог бы протянуть ему руку помощи — любят и умирают от любви в одиночестве. Но я и вовсе далек от этого. Опрометчиво было сказать, что я могу помочь ему советом, да уже ничего не поделаешь.

–Она знает о твоих чувствах? —наудачу спросил я. Королевич густо покраснел и помотал головой, из чего я мысленно заключил, что его гордость этого себе не позволит.

–А как она относится к тебе?

–Она странно себя ведет, порой она радуется моему приезду, но через несколько минут она может уйти без причины или погрустнеть. Сколько раз я приезжал, столько я видел её слезы. Я не знаю, что и думать о её чувствах ко мне, не знаю, как объяснить её поведение. Что с ней?

–Может, и она влюблена? —я тут же пожалел о своих словах, Королевич оступился и застыл.

–Она может быть влюбленной в Вас. Но девушка не может признаться в своих чувствах первой. Вашему Высочеству придется сделать решительный шаг.

–Но если она не любит меня? — Королевич поражался моим словам, наверняка посчитал меня безумцем или глупцом, но я видел какой надеждой зажегся его взор. Я и вправду мало знал о любви — Королевич правильно сказал о книгах и чувствах, но я знал точно — если бы я был влюблен, то признался бы избраннице на свой страх и риск.

–А если любит, то какое счастье ожидает вас! И разве можно отказать Наследнику?

–Я хочу, чтобы она видела во мне любимого, а не Наследника.

–Пока она видит в Вас только Королевича. И в Ваших силах изменить это.

Королевич воодушевился моими словами и, кроме этого, нашел в моем лице друга, которому можно поверить свои сердечные тайны. С того разговора каждое наше занятие обрывалось на половине, и у меня не хватало твердости вернуть его с небес на землю из боязни, что он может оскорбиться или вновь замкнуться. И наше занятие плавно перетекало в задушевные долгие беседы о таинственной возлюбленной Королевича.

Однажды он мне сказал:

–Она приезжает через несколько дней!

И я стал ожидать приезда его возлюбленной с не меньшим пылом, чем сам Королевич. Признаюсь, его чувство было заразительно и увлекало меня, и я не пытался с этим бороться. Это нас объединяло — мы были заговорщиками, ожидая приезда одаренной, и только мы придавали этому событию такое значение.

Я знал со слов Королевича, что они познакомились во Дворце Хайф. И был уверен, что это не Принцесса Александра, ведь у нее не был сил, описываемых Королевичем. Возможно, какая-то фрейлина очаровала его, и мне было искренне интересно увидеть ее, понять, как именно она преуспела в том, в чем оказались бессильны фрейлина мира смертных.

Если бы я заранее знал, чем станет этот день впоследствии — ярким факелом впереди идущего, то сделал бы все, чтобы приблизить его. Но ощущение запоздало на три года, и лишь в ночь перед приездом возлюбленной Королевича, я почувствовал облегчение и радость. И только утром, стоя у окна и глядя на экипаж, который подъехал к дворцу, я смог понять причину этих чувств.

Я не был удивлен её появлению, благодаря предчувствию, но странность этого мгновения меня изумила. Я ожидал увидеть любую на месте вышедшей из экипажа, хотя в глубине души хотел, чтобы именно она была на своем месте — среди живых. Дверца экипажа была отворена, платье опережало свою хозяйку, и его пришлось придерживать его рукой, следить за рукой взглядом, но вот девушка спустилась и подняла глаза, окинув дворец радостным взглядом. И в этот миг я подумал, что начинаю сходить с ума. Я не узнал её фигуры, и это было неудивительно, но её глаза, как я и думал, впервые увидев их, я узнал сразу. Через них я увидел душу тогда, когда она играла с куклами. И они не поддавались времени.

Это была Принцесса Седых Лесов. Ей было восемнадцать, и от всего детского, что я еще видел ней в ночь пожара, ни осталось ни следа в ней, ни воспоминаний во мне. Когда позже я увидел её во дворце, то узнал улыбку — такую же счастливую и беспечную, узнал её смех, хотя голос показался мне совершенно незнакомым. Но это была она, живая или восставшая из мертвых — все равно! Это была она.

Её появление было таким невероятным и ярким, что я даже не задавался вопросом, почему она жива, я чувствовал, что скоро узнаю ответ, а потому не торопился — ответ ждал меня за Седыми Лесами. Она была невозможна, едва узнаваемая в своей привлекательной юности и свежести, и меня не удивляло, почему Королевича бросало в лихорадку от одного её взгляда. Она стала такой, о которой я не грезил и которую точно не спасал от огня и смерти, и только её глаза — редкие, как драгоценные камни, живые и проницательные, смотрели с тем же детским озорством.

Но на Королевича она смотрела с какой-то затаенной нежностью, хотя я уверен, что это бросалось в глаза только мне — только я с такой же нежностью и радостью разглядывал Принцессу Седых Лесов, и только я, наверное, понял, что значит её взгляд. Она влюблена. А я понял это так быстро потому, что сам полюбил её, едва увидел вновь — живую и выросшую из той одинокой девочки, какой она сохранилась в моей памяти.

Как только Королевич не замечал её взгляда? Как он не догадался? И догадался бы на его месте я? Ведь сомнения могли также отуманить мой взор, как и взор несчастного Королевича. Но я был сторонним наблюдателем, а потому мне все было видно без прикрас и лишних сомнений. Они любили друг друга и каждый полагал, что это неразделенное чувство. Как счастливы они были в глазах безответно влюбленного и как бесталанны в глазах друг друга.

Она приехала на десять дней, за которые мне предстояло решить для себя, что мне делать с моими чувствами к ней, и как помочь ей и Королевичу. Я занялся вторым, чувствуя себя виноватым перед Королевичем: убедил его открыть ей свои чувства, не таясь и не боясь отказа. Что он и сделал, робея и смущаясь, и за что был вознагражден тут же и во стократ — она поцеловала его — решительно, отбросив все сомнения — и свои, и его. Один поцелуй – смелый до безрассудности поступок, как горячи были ее руки, притянувшие к себе робкого Королевича, каким яркими были ее глаза в минуту признания – я бы отдал свои Драконьи крылья, зрение, слух или все свои годы жизни ради одного ее поцелуя и нежного взгляда, обращенного на меня. Но я Учитель Королевича, Дракон и Охотник – в трех своих сущностях я бесправен и должен благодарить судьбу за то, что она сберегла ей жизнь, когда я уже опустил руки. И я покорен судьбе. Мне оставалось примириться — я не мог и надеяться на то, что когда-то мог бы раскрыть Принцессе свои чувства, тем более, что чувствовал — меж нами пропасть длиннее, чем годы или чувства. Мы жили разными жизнями.

Он признался за несколько дней до её отъезда, и с той минуты они разлучались лишь ночью.

Уже позднее я услышал, как она называла его — Королевич Голубого Неба, и он откликался в Заколдованных Землях только на это прозвище — данное ею. Я неслышно преследовал их, куда бы они не шли, точно вор или убийца, и больше следил за ней, нежели за ним — удивительно, но все эти годы во мне сохранялась обеспокоенность за её жизнь, хотя я не думал о ней, как о живой. Я чувствовал острое волнение — угроза могла быть везде, но она, как и всегда, даже не подозревала об этом, счастливая и влюбленная. Они часто останавливались, подолгу глядя друг другу в глаза, и он, осторожно беря за руки, обнимал её и не видел, как глаза Принцессы наполняются слезами. Она боялась разлуки, как боялась всякая женщина — боялась невозвращения и забвения.

Когда она успела стать такой? Раньше её мысли занимали игрушки, куклы, теперь же одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что она ни ночи не засыпала, не подумав и не помечтав о Королевиче Голубого Неба. Я с трудом находил логичное объяснение такой резкой смене её предпочтений, и как и за Седыми Лесами часто ночевал подле её постели, слушая её дыхание и ощущая тепло её тела.

Когда она уезжала, темным дождливым вечером, то оба не выдали своих чувств, хотя за полчаса до этого не могли оторваться друг от друга. Королевич, собрав волю в кулак, смотрел на неё из окна, привычно тихий и неразговорчивый, а я сидел на парапете под проливным дождем, и провожал её своими Драконьими глазами даже тогда, когда Королевич отвернулся от окна, не в силах что-либо разглядеть во мраке. В ту ночь я оставил Королевича, обернулся Драконом, и по следам Принцессы вернулся в Заколдованные Земли, раз и навсегда уже оставив за спиной мир смертных.»

Отрывок 59: Охотник, павший перед Жертвой

«–Почему ты вернулся?

–Я только это и умею: возвращаться.

–Ты вернулся вовремя. В тот день ты не справился – Принцесса выжила. — вздохнул Князь. Я напрягся, ожидая наказания или того, что он прикажет довести начатое до конца. Я никак не мог понять причин, почему Принцесса Трифрид не умерла за последние годы, почему Кименус или Дегэйр не завершили начатое мною.

—Но так даже лучше. Принцесса уже приближается к тому возрасту, когда может занять трон своих предков и править Заколдованными Землями. –Но она не может управлять одна, не может быть Королевой без мужа, без Наследника в будущем. Поэтому после Коронации мы обручимся.

–Что?

Я не должен был смотреть так, не должен был задавать вопросы, не говоря уже о моем тоне, но в ту минуту я был потрясен до самого нутра. Я вспомнил прощание Принцессы и Королевича, и вглядывался в лицо Князя – ее будущего мужа.

–Вы хотели убить ее, но теперь женитесь?

–Да женюсь! Что здесь удивительного? Я из правящей ветви Династии Лунной Тени, а Трифрид – Наследная Принцесса. Это будет равный брак.

Я оглянулся на портьеру – за ней стояла моя Хозяйка, Принцесса Александра, в бессильной злости кусающая губы и сжимающая кулаки. Я чувствовал в груди бешенство, но не мог понять, было ли оно моим, или же ее.

–Но Ваша дочь?.. – меня передернуло от неприязни. Я смог принять любовь между Принцессой и Королевичем, я видел, как они счастливы даже смотреть друг на друга издалека, но представить себе Князя Лунной Тени рядом с ней?.. Это было отвратительно.

–Александра станет правительницей Сарроу и владений нашей Династии.

–То есть она никогда не станет Королевой?

–Ты лезешь не в свое дело! Забыл, кто перед тобой? Или в свое бессмертие уверовал?

Но я не боялся за себя — став Драконом, я успел поладить со смертью, и от меня она стояла намного дальше, чем от любого из людей. И я готов был рисковать раз за разом от неверия в происходящее, от невозможности, от абсурдности.

Каждую ночь я улетал в Заставу, подглядывая из окна за спящей Принцессой, или сидел около её постели, подобно псу, глядя как бледнеют за окном звезды, и рано утром, когда еще лежал туман, я покидал Хайф, чтобы к завтраку вернуться в Сарроу. Я смотрел на неё, спящую и безмятежную, вспоминал все, что видел за свою жизнь и думал: я тебя понимаю, как никто другой. Нас таких удивительно похожих друг на друга только двое —опальных в глазах судьбы, влюбленных, но бесправных быть рядом с возлюбленными… Но я смирился, я готов, а ты? Какая ты? Живее всех в твоем Дворце и тверже его камней – но достанет ли тебе сил? Ведь ты пойдешь не против Дворцовых правил, не против своей матери, ты пойдешь против Хозяина Драконов… Хватит ли сил у меня, чтобы помочь тебе?

В те дни, она еще не знала о своем женихе. Она жила ожиданием своего Королевича, и он приехал к ней, как чувствуя, что это может быть в последний раз. Я видел многое и до и после — я прожил в несколько раз дольше любого из долгожителей, что-то ранило меня сильно, а что-то едва трогало мою душу, но всякий раз видя Королевича с Принцессой или видя сборы Принцессы в мир смертных, я испытывал такую глухую тоску, что готов был рвать волосы от бессилия и отчаяния.

Он неизменно был около неё, стоило ему лишь приехать во Дворец Хайф. Прежде одинокие — каждый в своем мире, где чужих ждала верная смерть, они обрели друг в друге и друзей, и любовников, и мир окружавший их, и людей, живущих в нем. Я видел глаза Принцессы – глубокие и мечтательные, и чувствовал своей Драконьей душой, что так и было. Они были созданы друг для друга — Принцесса и Королевич, две родственных души, два сердца — это было видно издалека и даже менее пристальным взглядом, нежели мой.

Пусть так! Пусть с ним, но если её сердце выбрало его, то пусть навсегда — я бы не смог пережить в ней предательства или вероломности. Она и так была непозволительно изменчива — я чувствовал себя стариком — я старел гораздо медленнее её, и если бы душа Принцессы менялась также легко, как тело и лицо — я бы не смог любить её. Я боялся каждого нового свидания с ней — боялся этой перемены, боялся даже любого намека на перемену и тем более такую, которая могла бы испортить её, извратить душу.

Ей было не место рядом с таким жестоким человеком, как Князь Лунной Тени. Ни одного прикосновения – из страха или жалости, она не должна была ему дать. Ни одного взгляда, ни одного вздоха. Ни мне, ни отцу моей Хозяйки!

Она не давала мне повода к презрению также, как и покоя, я сам накручивал себе, и сам себя потрясал, ведь за последующих два года её любовь к Королевичу не уменьшилась ни на каплю, и он обожал её с той же трепетностью первых дней, и также краснел и смущался будущий Король мира смертных, глядя на будущую Королеву мира одаренных.

Короны Королевств, тяготили их и разлучали — одаренные Заколдованных Земель не приняли бы смертного Короля, Королева-одаренная пугала бы смертных, и правление Принцессы Седых Лесов Империей смертных рука об руку с возлюбленным привела бы к перевороту. Оба это понимали, однако любовь не позволяла им и подумать о расставании.

В день своего девятнадцатилетия Принцесса узнала, что после Коронации она обручится с Князем Лунной Тени. Она тут же отреклась от титула Наследной Принцессы, чувствуя, что лишить себя титула будет легче, чем навсегда оставить чаяния на счастливую жизнь с Королевичем Голубого Неба. Она отрекалась несколько раз, она отказывала в свидании жениху, но все же ее смогли убедить согласиться на брак и оставить чаяния о Королевиче.

Чтобы сохранить репутацию Принцессы в глазах остальных подданных и жениха, и не поколебать ее решение, Королева-мать велела перехватывать все письма Королевича и проверять каждую птицу, отправленную из окон покоев Принцессы Трифрид. Отныне она не получала писем от Королевича, хотя я знал, что он писал, писал длинные теплые послания, ждал ответа, искренне недоумевая, почему же его возлюбленная за Седыми Лесами такая неприступная и холодная. Но его письма перехватывались – одно такое письмо помогло бы Принцессе Трифрид окрепнуть духом и решиться, но все до единого письма Королевича нашли последнее прибежище в кухонных печах Хайфа – черных от копоти и раскаленных от жара.

Но было ли ей легче от своей жертвы?

Однажды я, незримый для человеческого глаза, смотрел на Принцессу, стоявшую перед зеркалом в длинном, длиннее, чем позволял её рост, сером платье и в мантии из белого тигра — символа Заколдованных Земель, и сердце мое сжималось — она смотрела на себя — нарядную и красивую с тоской и неприязнью. Неприязнь засверкала в глазах еще сильнее в ту минуту, когда одна из служанок водрузила на её голову уменьшенную копию Короны Правителей Седых Лесов. Но через миг глаза Принцессы потухли — безжизненные и стеклянные — что она думала, видя себя с Короной на голове? Отражение её не радовало — он несло в потерю, она с большей решительностью и отчаянностью наложила бы на себя руки, чем отказалась бы от Королевича.

И он тоже.

Это было отрадной новостью для меня — я боялся, что Королевич может смалодушничать или что его чувства остынут к ней. Это было бы по-человечески, но Королевич так ни разу меня и не разочаровал и не предал свою и мою возлюбленную.

Но могло ли это продлиться долго? Все были против подобных отношений. И честь ее жениха зависела от Наследной Принцессы. Она могла не любить будущего мужа, но любить кого-то еще – тоже не могла. Для одаренных было немыслимо полюбить смертного, для Принцессы же это было запретнее всего, что есть на свете. Но зачем нужна такая жизнь, когда должен всем, когда не имеешь права на чувства, на выбор, на счастье?.. И кто ее мог понять, если не я? Разве моя жизнь была наполнена чем-то другим? Я тоже был бесправен, а любил тайком. И жизнь моя принадлежала не мне, а моей Хозяйки…

А жизнь Принцессы будет принадлежать Князю Лунной Тени…

Как-то Александра спросила у меня:

–Если бы ты был Принцем, влюбленным в смертную, смог ли ты отказаться от своих прав и Короны?

–Корона — всего лишь кусок сплава с узорами. Что она дает?

–Корона дает свободу, о которой ты и не знаешь. Ведь нет ни одного раба или крестьянина, который не захотел бы стать Королем.

–Разве это свобода? Король — все тот же раб, только своих поданных, и он бесправнее многих других. Нищий может выбрать ту, которая ему по сердцу, а Принцесса или Король?

–Значит, ты бы отказался от Короны…–тихо проговорила Принцесса. Я не стал разубеждать её, только добавил:

–Если бы я был королем сердца своей возлюбленной, то нужны ли мне были бы земли и поданные? Я бы и так был счастливым властелином.

Принцесса Лунной Тени покраснела. Я знал её мысли, но она едва ли могла вообразить о ком думал я, говоря ей эти слова.»

–Черт возьми. –Милетерис прижала руки к лицу, чувствуя глухую ноющую боль в груди. Она раскачивалась над разложенными по кровати листами, пытаясь вытеснить из себя чувство горечи, и не могла. Ей было жаль Принцессу, но чувства Кита к Принцессе были слишком сильным, от них веяло жаром даже со старой бумаги и спустя три века, и ей было не превозмочь это чувство.

Защитница охнула – как и Принцесса Александра, она полюбила того, чье сердце было занято, и вечность не смогла бы усыпить это чувство.

Милетерис отняла от лица руки, взглянула на дверь – где-то за ней был Второй Дракон, ждущий ее ответа, но что можно ответить жене, когда она читает рукописи своего мужа, в которых он описывает другую?..

«Год, в который она должна была принять Корону наступил. Это решение Высшей Династии Восточных Ветров было встречено Князем радостно – значит и день, когда он станет Правителем недалек. Я не был его Драконом, но наверняка знал, что он чувствует. И знал чувства его дочери – той, что оказалась забытой, отринутой в сторону за ненадобностью. Александра была все же его дочерью – хоть до последнего Князь не понимал, а я отказывался верить.

И Принцесса Седых Лесов, потеряв смысл существования, заболела. Жизнь ее и прежде висела на волоске, но теперь и сама Принцесса не держалась за нее, потеряв возлюбленного. Если бы я мог заменить ей Королевича или быть на месте Князя Лунной Тени…. Был ли я хуже их обоих, был ли хуже только потому, что не был человеком, но был сильнее в тысячи раз? О, будь нашей с ней положение менее бедственным, я бы попытал счастья, несмотря на то, что знал, что Королевич ждет ответа на свои письма, а Князь дня обручения.

Последнюю неделю я пытался встретиться с ней – ведь тихи и просторны коридоры Хайфа, тенисты и запутанны парковые дорожки – я поджидал ее, надеялся на ее появление, но только сейчас понимаю, что если бы я хотел с ней обмолвиться хоть парой слов, искать Принцессу следовало бы в ее покоях. Ее не держали взаперти, но она сама сторонилась людей, сторонилась любого упоминания о своем титуле, любого воспоминания о женихе – и даже не подозревала о скоротечности своей жизни. Как, впрочем, и я. Я еще надеялся отбить ее у Князя и титула. Еще верил, что смогу спасти ее, помочь Королевичу увезти ее из Заколдованных Земель. Самые страшные пять дней моей Драконьей жизни, и дни полные наивных чаяний…

Принцесса Трифрид не могла покинуть пределов Дворца, покинув, не смогла бы отыскать тропинку, чтобы покинуть Заколдованные Земли, но я Дракон, для меня пересечь границы мира смертных и Заколдованных Земель также просто, как перейти на другую сторону улицы. Она не могла увидеть Королевича, рассказать ему о своем положении, но я мог. И я отправился в мир смертных, который покинул два года назад, влекомый тенью Принцессы Седых Лесов. Я хотел, чтобы она осталась со мной, настолько, насколько это возможно, чтобы она узнала меня, чтобы полюбила, но я обречен остаться в Заколдованных Землях. Это мой выбор и моя темница. А для нее Заколдованные Земли – плаха и вечная память на страницах книг. Она может прожить долгую и счастливую жизнь, любящая жена и мать, Королева ли, нищенка, я не знал, но знал, что там она будет счастливее. В мире смертных у нее была возможность дожить до старости, прожить жизнь с возлюбленным, и я не мог отобрать у нее эту возможность. Не мог лишить себя этой надежды…»

«За два дня до Коронации я отправился в мир смертных, в Империю, властителем которой должен был стать Королевич Голубого Неба. Меня могли бы арестовать или казнить, будь я смертным учителем Наследника престола, но будучи Драконом, мне не составило труда обмануть глаза гвардейцев, фрейлин и слуг. За все мое время пребывания в мире смертных, меня видел только Королевич. У меня было не более трех-четырех часов, чтобы объяснить изумленному до ужаса Королевичу свой план на День Коронации Принцессы Седых Лесов. Он не мог поверить своим глазам, ушам, и мне приходилось раз за разом повторять, чтобы он понял, понял, что без него Принцесса Трифрид обречена на несчастье или смерть. В какой-то момент, он спросил меня:

–А она согласится жить со мной, не будучи Королевой?

–Что это значит?

–Я боюсь, что мне не хватит сил жениться на ней и сделать ее Королевой. Я хоть и Наследник престола, но подчинен почти всем обитателям этого дворца–Вы же знаете это, Учитель.

–Ты разлюбил ее? Ты хочешь сделать ее своей… любовницей?

–Я Короную ее, как только стану Королем, но у нас нет времени ждать этого дня. Если Учитель прав, Трифрид не ждет ничего хорошего, как Королеву Седых Лесов, и нужно выкрасть ее до Дня Коронации. Но все, что я смогу сделать для Трифрид – это только спасти от брака с тем человеком и быть с ней рядом. Согласна ли она ждать, пока я не женюсь на ней и сделаю ее Королевой?

Я растерялся. Я не знал. Гордая Принцесса Седых Лесов могла разочароваться в своем возлюбленном, могла отказаться от помощи, если бы уловила хоть намек на жалость. Но я смотрел в глаза своего бывшего ученика, в глаза возлюбленного Принцессы Трифрид и видел, что он честен, и чувства его неизменны. В конце концов, сначала ее нужно было спасти. Оказавшись в мире смертных, вдали от Короны Седых Лесов, от Князя Лунной Тени и Драконов, она сама бы приняла решение. Они разберутся без меня, решил я, кивая Королевичу:

–Она согласна на любую жизнь, если только сможет разделить ее с Вами.

–Но откуда так много о ней и ее мыслях знает Учитель? – спросил меня Королевич Дмитрий…»

«В утро ее последнего дня, я пробрался в Хайф, также легко и искусно, как и во дворец в Империи смертных. Я получил согласие Королевича, я знал, что он будет ждать свою возлюбленную на границе наших миров, теперь мне нужно было разыскать Принцессу Седых Лесов. Я предчувствовал, что ее потянет в парк, я устремился туда, полный надежд и преисполненный уверенности. Не могла же Принцесса Трифрид отказаться от своего возлюбленного? От счастливой жизни с ним?

Я надолго запомнил ее. Ярче прочих воспоминаний о ней встает то, когда она, наконец, увидела меня, узнала обо мне – оно самое драгоценное, что есть у меня, Второго Дракона Принцессы Лунной Тени. Я не знал, что вижу ее в предпоследний раз, не знал, что уже через два дня ее не будет на земле, не будет среди живых – осознание этого теперь делает это воспоминание настоящим сокровищем.

Медленно шла Принцесса Трифрид, бледная тень некогда живой и веселой девушки. Платье мягко шелестело, оставляя длинный ровный след, складками осторожно отстранялось от седых листьев. Трифрид оглянулась пару раз назад и вдруг остановилась.

–Что я здесь делаю?..— пробормотала она, покачав головой. Легкая корона из белого золота качнулась в волосах. Принцесса испуганно подняла руки, удерживая её и невольно засмеялась.

–Как глупо – удерживать эту тиару…—произнесла Трифрид через несколько мгновений. Я неслышно вышел из-за деревьев, сквозь колючие кусты можжевельника, но ни одна веточка не колыхнулось.

Принцесса Седых Лесов обернулась, испуганно подняла уголки рта.

–Кто ты?

Я медленно двинулся к ней, боясь спугнуть это видение своим внезапно севшим голосом. Она впервые смотрела на меня, не сквозь меня, не куда-то в сторону, а на меня – я появился в ее жизни. Не тогда, когда взял в руки ее куклу, не тогда, когда спас от пожара и не тогда, когда сидел подле нее, охраняя сон, а только сейчас. А ведь завтра ее не станет…

–Принято отзываться, когда тебя зовут. — я не обратил внимание на ее холодный голос, подходя ближе и ближе. Трифрид сделала маленький шаг назад, но переборов необъяснимый страх, замерла, сурово глядя в мои блестящие в прорезях маски, глаза.

–Да еще и в маске. Почему ты прячешь свое лицо?

–Потому что я не Стражник и не слуга Дворца. Мне нельзя здесь находиться. – это ее успокоило, хотя мне было, что еще сказать, чем встревожить и чем обнадежить ее. Но я медлил, пребывая в полузабытье, радуясь недоверчивому взгляду, устремленному на меня.

–Я хочу передать Вам послание от Королевича Дмитрия.

–Что ты сказал? – раскрыла ясные глаза Принцесса Седых Лесов, услышав запретное имя, которое неустанно терзало ее. Она забыла об осторожности, сама шагнула ко мне, жадно глядя на меня. Она потянулась ко мне руками, но вдруг одернула их. Что это было? Почему она хотела удержать меня? И что ее испугало?

–Он еще помнит меня?

–Помнит.

–Но почему же не написал ни строчки за столько времени?

–Он писал Вам, Ваше Высочество. –мне было нелегко вести этот разговор, радость от нашей первой встречи растаяла под бременем предстоящей минуты прощания. – Но все его письма были сожжены, порваны – уничтожены. Как и Ваши – к нему. Но он любит Вас, ждет Вас.

–Где? – она порывисто обернулась, заглянула за мое плечо, забыв обо мне, словно я был скамейкой, за которой ее ждал подарок. Перехватив взгляд Принцессы, я понял, что в ее глазах я бесплотен также, как и призрак – и все со мной – и парк, и Хайф и люди в нем.

–В своем дворце. Но я здесь по его приказу. Он готов встретить Вас на границе наших миров, он будет ждать Вас. Он сделает все, чтобы Ваше Высочество были счастливы, он не оставит Вас.

–Но как я смогу? Завтра Коронация, я… Времени нет…

–Королевой в мире смертных, если решитесь сбежать сейчас, до своей Коронации в Заколдованных Землях. – она прижала руку к лицу, пряча испуганное выражение. Но я видел, как лихорадочно засверкали ее глаза, и продолжил убеждать:

–Он все предусмотрел, все придумал. Если только Вы готовы ради него бежать из Заколдованных Земель, он сделает все, чтобы никогда не разлучаться с Вами. Он уверен, что Вы придете. Сегодня. Вместо Коронации.

–Но как? Я смогу покинуть Заколдованные Земли только по морю, я не могу сбежать из Заставы через Лес кратчайшим путем. А за те несколько дней, что я проведу, добираясь до Кландси, меня найдут, вернут. И все будет напрасно.

–Я перенесу Вас через Седые Леса, если Вы согласны сейчас же покинуть Хайф.

–Как? Ты наверняка одаренный, но даже сильнейшему из одаренных такому не под силу.

–Одаренному – да, но я Дракон. – вот чему я мог удивиться – ее испугало мое появление, но мое признание даже не смутило! Неужели не поверила? Но нет, Драконье сердце подсказывало мне, что она поняла, кто перед ней стоит, и это ее даже слегка обрадовало. Уж не думала ли она искать смерти в моих руках?

–Дракон? Дракон поможет сбежать Принцессе в мир смертных? Это, что, шутка?

–У меня есть свои причины помогать Принцессе.

–Какие? —резко спросила Трифрид. —Не молчи же! И сними маску.

Но я только покачал головой. Принцесса Трифрид внимательно вглядывалась мне в глаза – без страха и презрения. Глаза ее были тревожными, взгляд уставший – тоска иссушила ее. О чем она думала, так пристально разглядывая меня? Меня бросило в жар, пришлось даже откинуть назад повлажневшие волосы.

–Соглашайтесь. Я могу помочь Вам покинуть Заколдованные Земли. Дракон – лучший Защитник.

Она подняла брови.

–А чей ты Дракон?

–Это сейчас неважно!

–Ты сошел с ума! Это не может быть неважным – ты прилетел по приказу Королевича, говоришь? Но кто тогда твой Хозяин? И какой у него приказ?

–Мой Хозяин убьет Вас, если Вы не покинете Заставу со мной.

–Или ты убьешь меня, по его приказу?

–Стал бы я тратить свое время на разговор, если бы собирался убить? Я хочу помочь. И я могу помочь!

–Отпусти меня! —крикнула Трифрид, вспугнув сизых галок. Закричав, они роем взвились в небо и исчезли за башней Хайфа. Я встряхнул её, и Принцесса сразу притихла. —Бежать? С тобой – это глупо.

–А не глупо ждать, пока жизни превратится в сплошное разочарование, хотя есть шанс все изменить и уехать к любимому? — Принцесса покраснела и потупилась. Видя её смущение, я отпустил её. —Он любит Вас, он будет ждать, он… – я почувствовал, что недалек от истины: –он уже покинул свой дворец и едет по направлению к Седым Лесам.

–Что может Дракон знать о любви?

Сколько сомнений может вместить маленькое человеческое сердце, до краев полное любовью?

Она не понимала, что и Драконье сердце, тоже не камню подобно, хотя, допустил бы я это, окажись на ее месте?

–Королевич любит Вас. Поверьте мне. Он защитит Принцессу. За пределами Седых Лесов Вы сможете жить.

–И ты действительно поможешь? –я почувствовал, что она отчаянно хочет мне верить. И только позволь она, я сию минуту отправил бы ее в мир смертных, соединив их с Королевичем на всю жизнь.

–Стоит лишь решиться.

–Ты?..—с вызовом спросила она. Я опустил голову. Трифрид усмехнулась, осторожно протянув руку, подняла меня за подбородок. Как близко она стояла от меня, я чувствовал ее дыхание, нежное прикосновение парализовало меня, и я хотел только одного – чтобы это мгновение не заканчивалось.

–Почему Дракон решил спасти меня, если его Хозяин хочет убить? Ты все-таки не такое чудовище, как говорят? Или как истинный Дракон из смертных сказок полюбил меня и решил охранять от всех бед?

Я невольно улыбнулся — это была горькая усмешка, но щеки Принцессы вспыхнули огнем.

–Я не отправлюсь с тобой сейчас. Мне нужно собраться, попрощаться с моими близкими…—Трифрид слегка свела брови, отчего мерцание её миндалевых глаз померкло. Меня передернуло.

–Уж не с Королевой ли? –она мягко улыбнулась, но я так и не понял, что рассмешило ее – мои слова или мой дрожащий хриплый голос.

–Прилетай сюда, как только стемнеет – мы не можем передвигаться при дневном свете.

–Можем – мы же не поедем в экипаже. – о, если бы она прислушалась ко мне! Если бы на мгновение дрогнула ее решимость – но человеческая природа проста и в тоже время переменчива и чутка к смене жизненных декораций – ей было тяжело решиться оставить все и сбежать с Драконом. Без долгого прощального взгляда, без последнего тихого еле выдавленного из себя слова, без возможности вернуться… А если бы она была смелее, увереннее – как легче было бы мне сейчас писать об этом, я бы выводил буквы и думал о ней, живущей за сотни миль, за миллионами лиц, но живущей – живой!

–Прилетай, как только стемнеет – мы встретимся на этом самом месте…–выдохнула Принцесса Седых Лесов. –Но, пожалуйста, следи за мной – взглядом или своим инстинктом – не допусти, чтобы я стала Королевой Заколдованных Земель…»

«Я вернулся в Сарроу перед самым отъездом моего Хозяина и его дочери. Мои собратья – в парадных одеждах, спокойные, равнодушные с удивлением смотрели на меня – взъерошенного, загнанного постоянными перелетами – они были бы менее удивлены, знай, где я бываю. Хозяин был зол из-за промедления, пока меня переодевали в такие же дорогие расшитые одежды, как и собратьев, хотя мне эти длинные многослойные рукава, тяжелые суконные полы с тиснениями были безразличны. Мне было не до осторожных, но красноречивых взглядов Принцессы Лунной Тени, передо мной стояли светло-карие глаза Принцессы Седых Лесов – их притягательная тоска, их жадный блеск. Я чувствовал ее смятение, закрывая глаза, почти наяву видел, как нервно она поджимает губы, недовольно глядя на белое платье, которое подкалывают служанки. Как ей тяжело держать голову, пока служанки поднимают ее тяжелые темные волосы, завивая, закалывая и укладывая. Корона с легкостью переломит ее тонкую шею – она и сама это понимает, но вздыхает, едва кивая своему отражению. Она ждет меня, и это предчувствие могло бы поднять меня в воздух без всяких крыльев, ждет и переживает–верен ли я своему слову? А Королевич? Не сомневайтесь в нас, Принцесса Седых Лесов – мысленно заклинаю ее я – за Вашу жизнь борются сильнейшие создания обоих миров – мы сделаем вас счастливой.»

–Не сможете. –Милетерис осторожно легла на постель, в ворох смятых прочитанных рукописей. Ее сердце болезненно сжималось от одного только взгляда на оставшиеся записи – несколько листов – в них смерть одной из самых известных Принцесс Заколдованных Земель, но в глазах Защитницы Заставы –Принцесса Трифрид – лишь историческая личность, жившая несколько веков назад, ее чувства и переживания ничуть не задевали Милетерис. В глазах же Кита – она, умершая и давным-давно обратившаяся в землю под ногами, еще продолжала жить – незримая, но живая. Вот это и не давало покоя Милетерис–уставшие от чтения при неярком свете камина глаза, закрывались, тело уже размякло, почувствовав холодный атлас покрывала, но дух Защитницы, хоть и был утомлен переживаниями, все еще бодрствовал.

Отрывок 60: Когда смерть побеждает жизнь

Сон ее был тревожным – она дергала руками и ногами, морщила переносицу, мотала головой, захваченная рукописями Второго Дракона. Она путешествовала по ним, как по исписанным черным красками заснеженным улицам, но не дома вырастали по бокам от нее, а люди и целые события – и многие из них – интриги Князя Лунной Тени, остервенелая грызня перевоплощенных Драконов, Принцесса Трифрид и ее Королевич. И Кит – но Кит был другим – он был беспокойнее и моложе, чем сейчас – лет на пять, хотя минуло три века. И Принцесса Трифрид – она имела облик Защитницы, и даже ее темные волосы, уложенные в высокую многоуровневую прическу, как описывал Второй Дракон – обратились в русые. Но во сне Защитница не сильно удивлялась такой смене лиц у Принцессы Седых Лесов – спокойным и сторонним наблюдателем плыла она по страницам рукописей, и ничто не волновало ее, несмотря на чуткий и беспокойный сон.

Она проспала завтрак и утреннее построение. Мастер Фредерика, больше всего не любившая в людях халатность и безответственность, сквозь зубы пересчитала линию и огласила:

–Так как Защитницы Заставы я не наблюдаю среди Стражников, значит, после обеда мы вновь построимся и, надеюсь, тогда Защитница составит нам компанию. Если же нет – мы будем собираться и пересчитываться вместо ужина. Расходитесь!

Гелина привычная к тому, что в такую рань на завтрак приходила разве что Лика – и то застигнутая рассветом где-нибудь вне своих покоев – свою подругу и не ждала. Но Мастер Ториана, спустя два часа завтракавшая в Трапезной, стреляла серыми глазами по сторонам, удивляясь, что Милетерис еще не пришла. Такое же опасение высказала Мастер Сель, разделив завтрак с Мастером линии разведки:

–Я бы могла предположить, что Милетерис позавтракала раньше нас, но так как я знаю Милетерис – это предположение отпадает само собой.

Мастер Ториана кивнула:

–Согласна. Хотя вдруг ее что-то задержало и она вскоре придет?..

Но напрасно ждали Мастера Защитницу – Милетерис спала на самом верху башни вплоть до обеда. Проснувшись с помощью служанок, она, покачиваясь села, протирая глаза. Проворные служанки потянулись к рукописям:

–Не трогайте!

Прислужницы молча одели ее, причесали, испуганные вспышкой после трудного пробуждения. Милетерис сама собрала записи, перемотала прочитанные лентами и спрятала под подушку. Оставшиеся листы и письмо Кита она взяла с собой. Едва ли ей хотелось читать их в Трапезной, но дочитывать рукописи Второго Дракона в своей спальне, прежде принадлежащей Принцессе Трифрид, ей хотелось еще меньше. С листами в руках, девушка спустилась в Трапезную – обед уже подходил к концу – многие столы пустовали, некоторые Стражники, поклонами прощаясь с Принцессой Лунной Тени, налетели на нее – Милетерис сурово сжала губы, нахмурившись. Проходя возле стола Принцессы Александры, она быстро склонила перед ней голову и почти бегом устремилась к Мастеру Ториане. Принцесса Лунной Тени буркнула ей в след:

–Эта девчонка показалась мне дерзкой в нашу первую встречу. Теперь же я вижу – это невоспитанность.

–Всего лишь Стражница. –добавил Дегэйр, с неприязнью наблюдая за Милетерис, как раз севшей напротив Мастера линии разведки.

–Всего лишь женщина. – заметил Кименус, потянувшись к внутреннему карману, в котором держал самокрутки. Кит, от которого Принцесса ждала язвительно и меткого слова, промолчал, прищурено глядя, как осторожно Защитница Заставы уложила себе на колени старые смятые листы. На мгновение он похолодел – он узнал свои рукописи и до конца обеда гадал, какую часть держит на своих коленях Милетерис, задумчивая и отстраненная. Второй Дракон изредка поглядывал на жену, но только раз их взгляды встретились, и Киту стало страшно – такой взгляд он видел лишь однажды – когда она рассказывала о смерти Защитника Лейфа.

–Ты очень бледная, Милетерис. – Мастер Ториана протянула через стол руку, ласково погладив ее сжатый кулак. –Ты не завтракала?

–Я уснула только утром и не смогла проснуться к завтраку. –отозвалась Защитница, слегка улыбнувшись. Это улыбка была подарена Мастеру линии разведки для успокоения – сама же девушка не видела повода для улыбки.

–Почему тебе не спалось? –участливо спросила Ториана.

–Я всю ночь читала историю о возлюбленных.

–И что же в ней такого, что ты не смогла оставить ее на утро?

–Один юноша любил девушку, но сердце той девушки принадлежало другому, который тоже очень сильно ее любил. Жизни девушки угрожала смертельная опасность, к тому же на ней хотел жениться плохой человек, и молодым людям пришлось объединиться, чтобы защитить свою возлюбленную…

–Интересно. О такой истории я еще не слышала. И им удалось?

–Нет. Я еще не дочитала, но знаю развязку – она умрет, ее возлюбленный будет убит. В живых останется лишь тот, чье сердце было безответно отдано той девушке.

–Какая трагичная история. –кивнула Ториана, вздыхая. –Такая жизнь, которой должен был жить герой после смерти своей возлюбленной – невыносимо тяжела.

–Это меня и расстроило. –и тогда Милетерис повернула голову, в упор посмотрев на Кита. Второй Дракон выпрямился, растерянно отвечая ей кленовыми глазами, Принцесса Александра, поймав ее взгляд, повернулась к своему фавориту. Но Милетерис вновь заговорила с Мастером линии разведки, а Кит отвернулся к окну, как ни в чем не бывало попивая вино. И только Кименус, сидевший рядом с собратом и отдаленно чувствовавший, что происходит с ним, заметил, как сильно дрожит рука Второго Дракона, сжимавшая бокал.

Вернувшись в Хайф после построения – разозленная и измотанная, Милетерис села на подоконник в одной из открытых галерей, попутно вытаскивая рукописи из рукавов. От безжалостной тренировки и равнодушных рук, они смялись еще сильнее, некоторые надорвались по месту сгиба. Найдя запись, которая продолжала предыдущую, Милетерис откинулась спиной на каменную кладку и поднесла лист поближе к глазам.

«Мне пришлось приехать в Хайф в экипаже вместе с Князем, Александрой и собратьями. Стараясь вести себя как обычно, не привлекая их внимания, я вернулся в Сарроу в наивной надежде, что мы засветло доберемся до Заставы. Однако стемнело за два часа до того, как я ступил на дворцовую брусчатку, и за эти два часа Принцесса Трифрид успела отчаяться. Едва сдерживая себя, чтобы не бежать, я торопил Князя Лунной Тени, и он постоянно одергивал меня. Но я рвался в Хайф, меня тянуло показаться Принцессе Седых Лесов на глаза–я здесь, я сдержу свое слово! Я спасу Принцессу Трифрид–и непозволительно шел вровень с Князем.

Страшное озарение открылось мне, едва я оказался под сводами Дворца – Королевич, ждавший на границе наших весь день, не выдержал – он ехал через Седые Леса навстречу своей участи. У меня зашевелились волосы – мгновение назад я бежал, торопился, а сейчас у меня не шли ноги. Что же мне делать?

Я должен спасти Принцессу Седых Лесов – как только она окажется в мире смертных, я верну туда же Королевича, но сначала Принцесса…–я видел ее среди фрейлин и рядом с Королевой – белую, как и ее платье, испуганную и словно бы неживую – как античная статуя. Узнала ли она меня, когда я вместе с Князем и Принцессой Лунной Тени, склонил перед ней голову, а когда поднял, то постарался взглядом и мыслью внушить ей, что я – тот самый Дракон, готовый на все ради одного только слова своей Жертвы.

А она смотрела на Дегэйра, и искра, может быть осознания, мелькнула в ее глазах при взгляде на Дракона из Династии Внушителей. Я медлил с уходом, и Принцесса Александра слегка подталкивала меня рукой. Заминка заставила Принцессу Трифрид посмотреть на меня–она узнала меня в незнакомце, прятавшем свое лицо, и едва приметный кивок подтвердил мое предчувствие.

–Я вернусь. –прошипел я на ухо Принцессе Лунной Тени. Она взяла меня за руку:

–Куда ты?

–Я возьму для тебя вино. –я выдернул руку и скрылся среди танцующих. Дегэйр смотрел мне в след, но я старался показать лишь легкое волнение. Наверное, у меня получилось сбить их с толку, ибо пока я шел по парку к месту нашей первой и единственной встречи, я чувствовал, что он увлекся разговором с Александрой.

–И куда так спешишь? Твоя Принцесса в Зале. Хотя… –меня поджидал Кименус, спокойная полупрозрачная тень хозяина – сильнейший из нас, страшнейших среди всех живых существ. Он вышел и встал передо мной, между мной и Принцессой Седых Лесов. И я уже предчувствовал неладное. Сомневался, как не доверял всему Драконьему во мне, но с каждой минутой ощущение крепло, а ведь это минуты жизни Принцессы Седых Лесов.

–Уйди уже отсюда.

–Как раз это я и собирался сделать. Моя Жертва торопится ко мне, и я не могу опоздать.

Признать трудно, но слышать от Первого Дракона, что у него есть Жертва поистине жутко. Кем бы он ни был, он обречен, и ни небо, ни сильнейшие Духи Седых Лесов не помогут спастись этому несчастному.

–Меня это не волнует. Главное, не трогай мою Жертву.

–Я думаю, что тебя заинтересует – твоя Жертва углубляется в парк, идет в глухое безлюдное место, там, где только ты сможешь найти ее. Или она ждет тебя и намеренно идет в такую даль?

–Ты думаешь, я тебе отвечу? – мне было страшно, и от ужаса я не контролировал эмоции – чувствовал, как по лицу расползлась дикая ухмылка, наверное, только смешившая Кименуса. Он мог насмехаться над короткой человеческой жизнью, ее бесполезностью, мог смеяться, зная, что вот-вот должен кого-то убить. Он выучился смеяться, а я… Надеюсь, что никогда не освою эту науку.

–Мне не нужен твой ответ, Очаровашка. Все–там... –он вытянул руку, направив палец мне в грудь. Я прищурился – стоять под наведенным пальцем сильнейшего из нас и уступить гордости и стоять, не шевелясь – а вдруг он убьет меня, вдруг я – его Жертва? И что будет с Принцессой Трифрид?.. Я должен бороться за возможность увидеть ее еще раз и спасти от этих опасных холодных глаз. И я тоже поднял руку:

–И кто твоя Жертва?

–А ты не знаешь? – Кименус деланно удивился, весело глядя на меня. –Ты с ним знаком, наверное, по странному стечению обстоятельств. О, наверное, именно эти обстоятельства и заставили тебя отправиться к нему в мир смертных и подговорить приехать за Принцессой Трифрид. И вот, он почти здесь.

–Королевич… Откуда ты знаешь?

–Он же моя Жертва.

–И как давно?

–Год. Хозяин велел мне убить его, если он вновь окажется рядом с его невестой. Все это время они были в разлуке, каждый в своем мире, но сегодня он едет к ней. За ней.

–Ты мог его убить и в мире смертных, но не стал. Откуда такое милосердие? – мой голос звенел и не хватало дыхания, а Принцесса ждала меня в прохладной глубине парка, ждала, предвосхищая встречу с возлюбленным. А я терял время, задавая бессмысленные вопросы убийце Королевича. А ведь все еще поправимо – они оба живы.

––Мог. Но в моем приказе помимо «убить» было – «как только он окажется рядом с Трифрид». И хоть я брезгую смертным, но у меня нет выбора.

Я оказался в прошлом, которого не видел – словно в закулисье перед началом спектакля. И испытывал только потрясение и омерзение. Этого разговора не должно быть, этой ситуации, такого извращенного мира – не должно существовать.

–Да уж, повезло тем твоим Жертвам, что были одаренными, их ты не брезговал убивать!

–Они не смогут поделиться своим мнением по этому вопросу.

–Ты… Не приближайся к Королевичу. Я не позволю.

Он рассмеялся, настолько глупым я выглядел в его глазах. У был него приказ Хозяина, который можно было оттягивать, но который было нельзя было не исполнить. Драконья сущность сколь могущественна, столь и безвольна. Мне повезло, что судьба к Принцессе была благосклонной, и мне не пришлось перейти через человечность, убить ее, ставшею уже частью меня. Но и я испытал бы это чувство неотвратимости – горечь ли, брезгливость, страх – ты бессилен превозмочь желание и повеление Хозяина во всем…

–Интересно… А вот кого бы ты выбрал? Свою Принцессу или ее смертного?

–Ты не тронешь Принцессу Седых Лесов, даже если я выберу Королевича.

–Я не трону, ведь у меня есть моя Жертва. –усмехнулся Первый Дракон. –Но знаешь ли ты, что на уме твоей Хозяйки? Думаешь, она обижена? Она чувствует себя униженной, оскорбленной, брошенной и преданной отцом из-за того, что он решил обручиться с будущей Королевой, чтобы самому управлять Заколдованными Землями, а ребенка от Трифрид – сделать следующим Наследником. А Александру оставить в Сарроу… Могла ли наша ранимая Принцесса Лунной Тени это принять? Она ведь все-таки из Династии Лунной Тени, Хозяйка двух Драконов, дочь своего отца. Кровь – не вода, Очаровашка…

Я лихорадочно соображал, искал выход, но как же мне было поступить при наличии двух дверях – наглухо заколоченных?

–Хотя это не тот вопрос – кого бы ты мог спасти, Очаровашка? Свою Принцессу или же ее возлюбленного?

–Я не позволю вам и пальцем к ним прикоснуться! –– крикнул я.

–Неправильно. Ты можешь попытаться помешать мне, но ты мне не ровня – я убью тебя, даже против своего желания. Но все-таки ты сможешь помешать Дегэйру, получившему приказ убить ненавистную Принцессу Трифрид.

– Лучше она отдала приказ убить своего отца! Все, что ни случилось, все ни случается, имеет место быть только по его вине! –я рванул его, уже повернувшегося к парку, на себя.

Он обернулся ко мне:

–Не нужно благодарности, Очаровашка. Хоть я и рассказал тебе о планах твоей Хозяйки и помог определиться, я не возьму ничего с тебя.

Я не смог. Не смог удержать Кименуса. Не смог помешать ему убить Королевича. Я учил его, и он вырос на моих глазах, он верил мне, уверенный, что я не оставлю его в трудный час. Но зачем же он пересек Седые Леса, когда я велел ему оставаться в мире смертных? Почему не послушал хорошего совета, почему не усидел на месте? Я знал, что не могу сравниться с Первым Драконом, знал, что встав на его пути, между ним и Кименусом, я проиграю. И вместе со мной погибнет и Принцесса Трифрид. Та, ради которой все и было затеяно. Я мог рискнуть всем ради нее, но не ею ради всего лишь попытки спасти ее возлюбленного.

Я ждал ее долго, и мне начало казаться, что меня вот-вот найдут и заставят вернуться в главную залу, заставят смотреть на ее восшествие в никуда. Я дрожал от осеннего вечера и дрожал от ситуации, в которой оказался.

–Ты здесь? –раздался знакомый голос. Я живо обернулся к ней – она скользнула под светом фонаря, придерживая длинную юбку.

–Это ты?

–Я. Нужно спешить.

–Да-да, хорошо.

–Обнимите меня и держитесь как можно крепче. – я испугался своих слов, но Принцесса Седых Лесов тут же шагнула ко мне и, прижавшись всем телом, крепко обняла меня. Я сомкнул руки – мы почти свободны, еще каких-то двадцать минут, и мы будем далеко от Драконов и планов Князя Лунной Тени. Я защищу ее. Она смотрела на меня, трепеща и слегка задыхаясь:

–Он ждет меня?

–Он…–я замялся. –Ждет, Принцесса, и нам нужно поспешить.

–Нет. –вдруг отпрянула она, испуганно закусив губы, потому что я рук не разжал, продолжая удерживать ее против силы. –Ты же врешь.

Я был так изумлен ее проницательностью, что даже не стал отрицать – а нужно было спорить и отстаивать свою ложь! Но я растерялся и тем самым все погубил.

–Он едет сюда. –я еще держал ее в объятьях, хотя Принцесса Седых Лесов вырывалась. И вдруг, услышав, она обмякла:

–Сюда? В Заставу? В Хайф?

–Я не знаю, почему он так поступил. Мы договорились, что он будет ждать Вас в мире смертных, но он едет сюда… Я должен перенести Вас.

–Нет-нет. Отпусти! Ему сюда нельзя. Здесь его убьют!

–И Вас убьют, если Вы останетесь! Пожалуйста, Принцесса Трифрид, позвольте забрать Вас в мир смертных. Я вернусь за ним, я защищу его, только давайте сейчас мы…

–Нет же! Если мы сейчас отправимся в мир смертных, то ты не успеешь вернуться и спасти его. Его убьют, едва он покажется в окрестностях Заставы! Лучше спаси его! Спаси его и возвращайся за мной. Я буду ждать тебя, я не стану Королевой, только позволь мне остановить его, позволь спасти!

Но было поздно. Королевич Дмитрий, нетерпеливый, влюбленный и на редкость безрассудный удивленно смотрел на стоящего перед ним Кименуса. И, кажется, я через глаза собрата видел недоумение и открытый твердый взгляд, обращенный не на Кименуса, а прямо на меня.

Я упал на колени перед Принцессой, изумив ее не меньше, чем Кименус ее возлюбленного.

–Ему… Ему невозможно помочь.

–Что ты сказал? Что случилось? Вставай же! –она попыталась меня поднять, но я все еще не мог очнуться от переживаемого видения – Королевич успел понять, рука успела дотянуться до меча, но не успела его вытащить из ножен, выражение лица стало на редкость суровым – ему несомненно было страшно. Страшно, как всякому, встретившему свою смерть внезапно. Это выражение – собранные брови, легкий прищур и сжатые в нитку губы – стояло перед моим внутренним взором, и я чувствовал, как сухой жар душил меня и видел, как брезгливо отирал свою руку Первый Дракон. Жизнь, наверное, уже тогда остановилась во мне – на мгновение, но уже тогда я почувствовал запах смерти, неповторимый и непередаваемо сладковатый, окутавший нас с Принцессой – еще живых.

И вдруг у меня потеплели пальцы – впервые за всю мою жизнь им стало так тепло, словно я окунул их в горячее мягкое облако. Через мои руки теплом прошла вся жизнь Королевича, все его существо, чистая, можно сказать, доверчивая душа коснулась моих рук и растворилась в теле Кименуса, и все же мои руки еще хранили тепло его горячего сердца и смелого взгляда. И за эти руки держалась Принцесса Трифрид.

–Что с ним? Что ты почувствовал? Что? Не молчи же! – она тянула меня, желая узнать причину моего тихого помешательства, но ноги не слушались меня, и я не мог подняться. И глаз на нее поднять не смел. А она причитала надо мной, трясла меня, видимо, предчувствуя, что произошло что-то непоправимое и неописуемое.

–Мы должны улететь. Немедленно.

–Куда? Ты сошел с ума? Ты забыл, сначала Королевич, потом я!

–Считайте, что подошел Ваш черед. – я и сам попытался подняться, но не смог, придавленный к земле осознанием, что где-то неподалеку лишился жизни тот, которого я знал, к которому одно время был даже привязан, которого мог спасти. Но ради Принцессы Седых Лесов я остался с ней, ради ее спасения невольно расстался с жизнью ее возлюбленный. Чтобы она жила.

И я несмело посмотрел на нее. Что отразилось в моем взгляде, что она все осознала за мгновение, я не знаю, но вдруг Принцесса изменилась. Живые и яркие глаза, к которым я тянулся всякий раз из Сарроу, померкли, лицо осунулось, посерело, словно она на глазах обращалась в камень. Она присела рядом со мной, заглядывая мне в глаза, которые я и рад бы был закрыть, лишь бы лишить ее возможности видеть образы, которые она видела в них, и мне показалось, что ей сотня лет – таким тоскливым и усталым был ее взгляд.

–Помогите мне встать – я не в силах.

–Тебе необязательно вставать. Ты можешь убить меня, едва подняв руку. –она крепче сжала мою правую руку.

–Я хочу спасти Вас. В мире смертных Драконы практически бессильны, мы не теряем силы, но теряем связь с Заколдованными Землями. Только здесь, за Седыми Лесами, Драконы всесильны. Но в мире смертных все иначе, и Вы будете в безопасности.

–Ты не понимаешь. Ты всего лишь Дракон, и тебе не понять, что чувствует человеческое сердце. Мне не нужны тысячи лет, даже если бы они были мне просто подарены. Не нужны богатства всех стран и миров, не нужны ни подданные, ни слуги, ни друзья. Все, что мне было нужно, все, что составляло мои мечты, мое счастье, все, что дарило мне покой и утешение, было отнято. Для чего мне теперь жить?

–Вы ошибаетесь, говоря, что я не знаю, что чувствует человеческое сердце. Драконами не рождаются – ими становятся много позже. И только потому, что я знаю, что Вы испытываете, я хочу спасти Вас.

–Ты знаешь, что значит быть Принцессой этой страны? Я прожила двадцать лет во Дворце под строгим надзором придворных и Королевы-матери. Я не могла улыбаться и радоваться, когда хотела, а слуг, к которым я привыкала, тут же меняли. А иных убивали, обвиняя в подстрекательстве и обмане. Я стала бояться заводить друзей – иначе бы их ждала горькая участь, научилась улыбаться тогда, когда это было позволительно, а говорить только то, что хотели услышать и когда хотели. Каждый шаг, каждый поклон был жестко нормирован, хоть меня не пытали и не избивали за несоблюдение дворцовых правил, но стояние на коленях в запертых покоях без единого оконца или перед Королевой-матерью, подорвало мое здоровье. Слуги не заговаривали со мной из-за страха быть казненными, Стражники всегда следовали за мной. Меня окружали древними книгами, заставляя сидеть, не поднимая головы, и заниматься. Я каждый день делала то, что мне велели, и каждый раз одно и то же и в то же самое время. Хоть я и не выполняла физической работы, но была изнурена, подобно дворцовой прачке. Но прачки не навсегда остаются в стенах Дворца, а я обречена жить так всю жизнь – в страхе, одиночестве, в тишине толстых дворцовых стен.

–Многие мечтают о Вашем положении.

–Я говорила себе тоже самое... –вздохнула Принцесса Седых Лесов. – Я мирилась с тем, что живу чьими-то правилами, подчиняюсь чьему-то выбору, я была готова. Потому что несмотря на эту иссушающую строгую жизнь в роскоши дворцовых стен, я могла любить. И меня любили. И хоть я не могла смело признаться всему миру, что люблю его, мне было достаточно чувствовать это, помнить наши встречи с ним, его слова... Хотя даже мысли о нем были запретны, ведь Наследница Короны Седых Лесов должна думать только о своем титуле, о своих поданных, об интригах и о подчинении Королеве-матери.

А он был солнцем, питавшим маленький цветок, и я тянулась к нему, где бы ни была.

Но солнце померкло, когда меня решили выдать замуж за человека, который в два раза старше меня, за человека, который одержим властью, которому я даже неинтересна. Человеку, который пытался меня убить. Меня продали ему, чтобы я была вне опасности, продали ради спокойствия в Сарроу, Заставе и всех Заколдованных Землях. Продали, как вещь, ценную, но вещь. И разлучили с единственным во всех мирах, кому я была важна, именно я и только я…

–Я понимаю, но нам нужно уходить. Вы потом расскажите мне…

–Мне не нужна жизнь Принцессы Седых Лесов. И жизнь в мире смертных тоже не нужна. –она смахнула одинокую слезу, катящуюся по ее щеке. Судорожно вздохнула, словно только-только поняла, что ее легкие наполняются воздухом, а не пустотой.

– Весь мир без него, как Дворец Хайф – так какая разница где?

–Но жить! Там Вы сможете жить спокойно и долго!

–Ты не понимаешь. Такая жизнь не стоит того, чтобы за нее держаться. Убей меня, если тебе жаль меня, и ты хочешь остановить мои мучения. Убей сейчас, и я успею догнать его по пути в вечность.

–Я не сделаю этого.

Она медленно поднялась и пошла в сторону Хайфа, забыв обо мне и о том, что там, где стоял я, начиналась ее новая жизнь. Ее быстро удаляющийся силуэт заставил меня вскинуть голову, заставил подняться на дрожащие ноги. Мне нужно было бежать за ней – Кименус оставил тело Королевича, возвращался в Заставу, но Дегэйр искал Принцессу среди гостей, и она вот-вот столкнется с ним.

Внутренние силы оставили меня умирать на том месте, где я осознал смерть Королевича Голубого Неба и нежелание Принцессы Седых Лесов жить, но Драконья сущность вынудила окрепнуть мои ноги, заставила тело содрогнуться и броситься вслед за Принцессой, как за Жертвой, за Жертвой, которую вот-вот мог убить другой Дракон.

Никто не знал о смерти Королевича, кроме нас, собратьев Охотника и хозяина. Принцесса Трифрид, вошедшая в залу, была окружена празднеством, в котором не было месту скорби или сожалению. Придворные льстиво улыбались и раскланивались перед ней. А она подавленно озиралась, чувствуя тяжесть прожитых лет во Дворце, чувствуя щемящую тоску посреди собственной Коронации.

–Я отрекаюсь. Отрекаюсь… – ее не было слышно среди музыки, но я слышал и с другого конца зала. Я увидел, как она поднялась на ступени помоста, возвысилась над головами и вскинула руку. Музыка стихла.

–Я не стану женой Князя Лунной Тени. – громко и четко объявила она. – Я не люблю этого человека, я боюсь его, и не могу пожелать худшего для подданных, чем такого Правителя.

–Что? Что? Что?

Я слышал лишь это, но не обращал внимание, отчаянно пробираясь к ней.

–Я любила Королевича Дмитрия. У нас были отношения, и единственным мужчиной, с которым я хотела бы быть, был он. Я не была верной невестой, потому что не собиралась быть женой Князю Лунной Тени. Но и это еще не все. Я не буду и Королевой.

Я замер – Дегэйр был в нескольких шагах от нее.

–Принцесса!

–Принцесса! Принцесса, уходите! Он Дракон!

Принцесса Трифрид посмотрела на меня. В упор. Долгим, прощальным взглядом. Взглядом, парализовавшим меня среди хаоса. Взглядом отчаянным, пронзительным и усталым.

Они оба вскинули руки – Дегэйр направил пальцы на Трифрид, а она, описала рукой полукруг, и в тот же момент все окна, тарелки, бокалы в Зале лопнули, и тысячи осколков накрыли Зал. Это было так неожиданно– напряжение в воздухе, словно раздувающееся, давящее на все и всех, и оглушающий звон, и рой осколков кругом. Я закрылся руками лишь на мгновение, интуитивно, но выпрямившись, увидел ее. Застывшую с выражением боли на лице… В окровавленном платье…

И большего я не могу вспомнить с прежней точностью. Я ринулся вперед и успел подхватить ее, неверно качнувшуюся, она повисла у меня руках, непривычно тяжелая и до странности холодная. Осколки впивалось в ее тело, но я боялся причинить ей боль, вынимая их. Она смотрела на меня потухшими глазами, не узнавала, не откликалась, хотя я слышал слабое прерывистое дыхание…

Множество криков наполнили залу, откуда-то выплыло тысячи людей и все рвали из моих рук Принцессу. Началась свалка, крики были различимее и громче и вдруг кто-то крикнул:

–Она мертва! Принцесса Седых Лесов мертва!

Дегэйр стоял напротив, и его мрачный взгляд до сих пор видится мне во снах. И вдруг он улыбнулся, и я с поразительной ясностью запомнил его слова:

–Не досталась тебе твоя Жертва...

Наверное, этот голос, эти слова лишили меня рассудка и части воспоминаний. Но помню, что я обернулся Драконом и бросился на Дегэйра. В криках и вспышках, я рвал Дегэйра, обернувшегося Драконом, и не обращал внимания ни на боль от заклятий ни на крики раненых, ненароком оказавшихся под нами или между нами.

–Трифрид! –закричала Королева – и я откинул Дегэйра, который проломил стену, и с громким грохотом, обрушившихся камней и рева, исчез из виду. Мой Хозяин выскочил и стал перед мной:

–Я приказываю тебе остановиться!

–Отец! –закричала Принцесса Лунной Тени. Я взревел и замахнулся, надеясь прикончить Хозяев Драконов раз и навсегда, но Дегэйр не дал мне осуществить задуманное. Мы покатились по зале, и люди с криками разбегались в разные стороны.

И я бы уничтожил всех людей, впервые в жизни я не испытывал ничего человеческого, меня рвало на части, и я хотел рвать на части людей, крушить стены и сравнять Заставу с землей. И если бы в тот момент, я не остановился, я бы не смог написать об этом. Но золотая дымка, поднимавшаяся от тела Принцессы Седых Лесов, словно подплыла ко мне, окутав меня. И это вернуло мне рассудок, вернуло человеческие чувства и воспоминания …»

Милетерис ахнула и задрожала. Последняя страница рукописей Кита – явно не последняя глава этой части его жизни, выпала из рук, но Защитница даже не обратила на это внимания. Слезы душили ее – слезы ли жалости, обиды ли, и она всхлипывала, прижимая руку к лицу и прячась от июльского солнца, льющегося в окна Хайфа. Мимо нее прошли Стражники, но Милетерис не заметила их, плача уткнувшись в колени, а они не стали подходить, верно рассудив, что бессильны ее успокоить. Ей было тяжело читать про чувства мужа, испытываемые к Принцессе Седых Лесов, но читать про ее смерть было отчего-то непередаваемо трудней. Кит писал эти строки значительно позже, и всякий раз перед ним вставала эта ужасающая картина, полная отчаяния – мертвая Принцесса и ее мертвый Королевич, и встает до сих пор и никогда не померкнет. И Милетерис плакала, не понимая причины своего расстройства, а чувствуя, что от слез на душе становится спокойнее. Ей нужно было выплакать смерть Принцессы Трифрид и ее Королевича, и только через полчаса она смогла уже икать и лишь всхлипывать, утирая раскрасневшееся лицо грубым рукавом.

–Но какое я имею право на эти рукописи?..–она открыла конверт – уже надорванный ею ранее и вытащила письмо. Почерк был несколько иным – торопливым и неровным, но буквы стали более округлыми и крупными – а стиль письма, голос не менялся:

«Многое я с трудом восстанавливал уже позднее того вечера, многое я не смог вспомнить, поэтому диалоги и временные цепочки были подобраны исключительно логикой, которая не исключает верности моего описания дня, когда Принцесса Седых Лесов умерла.

Ты, наверное, знаешь, что ее замуровали в одной из башен Хайфа, но ошибочно думаешь, что в твоей спальне – нет, это было в башне, которую уже не отстраивали.

Ты также знаешь, что два Дракона разрушили Хайф, но на самом деле была разрушена только часть, и в большинстве своем моими силами. Я не знаю ничего о тех, кто погиб под завалами в тот вечер, были ли таковые, хотя и надеюсь, что нет, но инстинкт подсказывает мне, что я лишь тешу себя глупой надеждой.

Королевича Принцесса Александра, узнавшая все от своего отца, сама похоронила возле дороги из мира смертных – наверное, Принцесса, уговорила Первого Дракона оказать ей помощь. Отмечена ли его могила, или же она давно сравнялась с землей, безымянная и беспамятная – спросишь ты, и я отвечу, что был там только раз, и на месте его захоронения вырос огромный куст можжевельника – может, сейчас, спустя почти три века, он уже засох и обратился в пыль.

Разрушив часть Хайфа, могла ли меня остановить запертая дверь без караула, ведь все Стражники разгребали руины, а я был в том состоянии, когда и тысяча людей была не в силах меня остановить?.. И вновь, уже обернувшись человеком, вернув человеческое, я увидел ее, лежащей на постели. Только тогда я увидел, что заклятьем Дегэйр выплеснул всю свою ненависть ко мне. Тело Принцессы Трифрид было бережно обернуто длинной темно-синей королевской мантией ее матери, но даже тяжелая, подбитая мехом ткань, не смогла укрыть от моих глаз глубоких, едва сочащихся ран и наскоро стертой струйки крови в уголке белых губ.

Сколько раз я видел ее спящей, тихо сопящей под звериными шкурами, под высокими сводами, но этот сон был иным. От тела Принцессы Седых Лесов поднимались клубы золотистого света – всякий одаренный, умирая, рассыпается разноцветной пыльцой, и у каждого она своего особенного оттенка. Теплый свет, полупрозрачный и яркий, освещал темную келью, я был окутан им, дышал им, но не ощущал ничего. Я не плакал, не кричал, глядя на спокойное белое лицо Принцессы, словно это была маска, искусно вылепленная по чертам ее лица. Только линия губ была неверной – от природы рот Принцессы Трифрид был улыбчивым, но кто бы смог передать эту мягкую полуулыбку, подобную молодому месяцу?..

И все же это было не каменное изваяние, это была она, во плоти, бездыханная и недвижимая. Я сел подле нее, как садился тысячи раз, но на сей раз я не слышал ее дыхания, стука сердца, сонного бормотания. Рука была холодна и тяжела, словно чужая, но длинные тонкие пальцы, привычно сжатые в моей руке, были ее пальцами. И я уткнулся в них лбом, стараясь забрать их холод, стараясь согреть хотя бы кончики ее пальцев.

Если бы мое Драконье сердце могло разорваться от горя, не сомневайся, оно разлетелось бы вдребезги в то мгновение, когда мой лоб обдало холодом от ее руки. Как бы сильно не сжимал я хрупкие пальцы, как не пытался бы согреть ее белые скулы своим дыханием, она была холодна. Говорившая какой-то час назад, стремившаяся к чему-то, неустанно ищущая счастье, была безмолвна и равнодушна ко всему. Мое счастье, моя надежда, моя цель, даровавшая мне покой хотя бы на несколько лет, и где же теперь твоя душа, когда тело истаивает золотистой дымкой?

И как жить дальше, откуда взять силы, когда над тобой меркнет солнце, и ты снова возвращаешься во тьму, ослепший, оглохший и испуганный?

Ты уже знаешь, какой силой обладает Драконья кровь. Знаешь, что она способна убивать и исцелять. Но, признаться, не об этом я думал тогда. Первой и самой яркой моей мыслью, когда я лежал, прислонившись лбом к руке Принцессы Седых Лесов, было желание умереть вместе с ней. Она предпочла смерть и вечное следование за своим Королевичем, я же умру, чтобы следовать тенью за ней в тысячах загробных жизней – так думал я тогда. Забрал ли Дегэйр ее душу, лишив возможности перерождения, я не знал… Но потерявшая связь с телом, она уже не воплотится в мире живых, так зачем мне моя многовековая жизнь?..

Но потом я вспомнил о своей Драконьей крови. В конце концов, почему я не мог попытаться? Если я ошибался, то моя ошибка не принесла бы больших страданий истерзанному телу, но если нет, то, возможно, один из нас смог бы сохранить жизнь. Я не проверял своих возможностей до того вечера. И не знал, хватит ли во мне запаса жизненных сил, отведенных Драконьей сущностью, чтобы разделить смерть на двоих. И не знал, хватит ли силы Драконьей крови, вернуть и связать душу с телом. Но если бы я обманулся в своих ожиданиях, то скорей всего, попросту распрощался бы со своей жизнью, за которую мне помогало держаться только желание отомстить. Но тогда, даже месть не могла удержать меня в мире живых. Всю свою жизнь, неровную, запутанную, полную безнадежных чаяний, всю преданность и всю любовь, на которую я был только способен, я отдал ей, безучастной к моей судьбе, что живой, что мертвой, и отныне не знал, как мне жить дальше без сердца, без мыслей, без надежды хотя бы ее увидеть.

Я распорол ей руку, как когда-то Дегэйру, распорол себе – как раз по складке, уходящей к кисти; моя кровь – по-человечески красная, живая и быстрая, проворно стекала с пальцев, в то время, как ее рана даже не сочилась. Прижав наши ладони так, чтобы моя кровь смешивалась с ее, проникая в тело, сквозь рану, я позволил себе осторожно прикоснуться к ее губам, в первый и последний раз…»

Милетерис смяла в руках письмо Второго Дракона. Она и заметить не успела, как поднялась на ноги и повернулась спиной к галерее. Скользнув взглядом по неровному уголку, слабо трепыхающемуся на июльском ветерке, Защитница увидела, что Кит лепил строчки одну к другой, стараясь что-то донести ей, в то время, как возможности листа себя уже исчерпали. Грустно усмехнулась, вспоминая свои переживания и обиды. Какими мелкими были все эти дрязги одной маленькой жизни, когда ее собственный муж хранил воспоминания трех веков и нескольких жизней, и ни с кем не мог поделиться ими до этого дня, когда она буквально вынудила его признаться.

Кит – Дракон…

Защитница прерывисто вздохнула, и из-за этого у нее в жилах тоже Драконья кровь.

Кит– Дракон Принцессы Александры. Но был ли он предан ей хоть минуту? О, как несчастна Наследная Принцесса – сердце ее фаворита всегда было холодно к ее чувствам, он любил соперницу, оберегал ее и даже ценой собственной жизни вернул в мир живых. Принцесса Лунной Тени так никогда и не узнает, каково это быть любимой Драконом, тогда к чему надуманная ревность?

Милетерис сложила письмо в конверт, не став дочитывать. Все, что Второй Дракон хотел ей рассказать, уточнить или как-то украсить истину, ее не интересовало – она уже поняла, какую роль в ее жизни играет Кит, и эта роль поражала ее сильнее, нежели чем Драконьи крылья.

Могла бы она умереть, чтобы даровать ему жизнь, если даже не способна была выслушать его оправдания? И достойна ли она правды, когда так яростно отметает ее? А что, если Кит был прав, и Защитница попросту не заслужила такой чести, как все узнать и разделить с ним это бремя?

«Как мне отблагодарить того, кто не жалел своей жизни и сил, лишь бы защищать меня? Кем я была, кем стала, как изменилось все вокруг – я пережила множество жизней, после того, как умерла Принцессой Седых Лесов, но Кит по-прежнему оберегает меня, стремится ко мне, стоит мне покинуть его, терпит нападки и оскорбления, и неизменно остается рядом. Что же привлекло его во мне тогда? И как он узнал меня спустя три века?..»

Вскинув руку, она выбросила письмо с такой силой, словно боялась, что оно может вернуться. Отныне, прошлому нет места в их жизнях, решительно подумала Защитница, сводя два пальца. Прошлое было слишком тяжелым и болезненным, и то, что Кит пережил его, было скорее чудом, нежели силой воли. Подобного повториться не должно, Второй Дракон не увидит смерти возлюбленной, а она не потеряет свою любовь.

–Сгори дотла и больше не существуй..– весь внутренний огонь, согревавший Милетерис последние несколько месяцев, огонь, родившейся в ней после горького осознания, что ее муж – Дракон, она направила на белый пухлый конверт, мягко оседающий в воздухе. Сквозь каждую клетку, от сердца до кончиков пальцев, мысленно протянула Защитница огненную тетиву. Пальцы звенели от напряжения, раскаляясь и подрагивая. И Милетерис на мгновение испугалась, что не сможет даже искорки выпустить из себя. Но огненная струна, жаркая и хлесткая оборвалась внутри, и пламенное тепло ринулось через все тело Защитницы. Через мгновение конверт ярко вспыхнул и тут же обратился в пепел, который стремительный летний ветерок разнес по всей Заставе.

Девушка опустила руку, впервые почувствовав, как болезненно запульсировали пальцы, по которым пронесся огненный залп. Эта приятная боль вызвала невольную улыбку. Но стоило Милетерис обернуться, как взгляд ее лучистых глаз потускнел. Галерея пустовала, а Защитница видела множество образов, вспышками проходящих сквозь нее. Стены Хайфа – как она дичилась их, как боялась и как порой стремилась оказаться в прохладном их плену, виделись ей не стенами гарнизона, а стенами Дворца, Дворца, который помнили только Драконы Принцессы Лунной Тени и она сама.

–Сколько страданий принесли мне эти стены, как невыносимо было смотреть в проемы галерей, и все же я вернулась сюда через множество жизней, и даже Драконья кровь не смогла разорвать нашу связь с Дворцом Хайф.

Так она навсегда для себя оставила прошлое за спиной. Вместе с тайнами, удивительными преображениями, интригами и смертями. Кем бы ни была она, была ли она кем-то еще, помимо как Защитницей Заставы, она чувствовала себя только Милетерис, помнила себя только Милетерис. И вместе с ее прошлым, прошлым, в котором ей не хотелось разбираться, ибо Защитница боялась заблудится в нем, как Кит, она решила оставить там Второго Дракона таким, каким он был три века назад.

Сидевший у ложа Принцессы Седых Лесов, такой же неподвижный, притихший, в душе попрощавшийся с жизнью. Неужели жизнь его была так тяжела и беспросветна, что он нашел в мертвой Принцессе и смысл, и счастье, и далекое и светлое будущее?.. Неужели так много значила для него холодная и равнодушная Принцесса Трифрид, жившая совершенно для другого мужчины, что после ее смерти он отважился на такую очевидную глупость, как разделить смерть между собою и ею?

Есть ли у смерти границы? Скольких за раз может сразить она, скольких таких влюбленных глупцов и отчаявшихся Принцесс, а скольких пожалела?..

Второй Дракон, подчиняясь человеческому сердцу, призвал на свою голову страшное заклятье, заклятье, не избавившее его от мук, а его возлюбленную от несчастья в стенах Хайфа, но разорвавшего его на зеленоватые всполохи света. Две мерцающих дымки заволокли келью завесой, укрыв тело Принцессы Седых Лесов и Второго Дракона, сжимавшего ее руку и лежащего подле нее, как и каждый раз, когда он срывался ночью из Сарроу, лишь бы посмотреть на ее сон.

–Смерть, да потеряет власть над ней, да отвернется от нее. Я пойду в услужение к тебе, вместо нее, если моей жизни не хватит, чтобы разделить смерть на двоих. Я стану тенью, сопровождающей заблудшие души на пути к вечности, лишь бы только она вновь ожила и открыла глаза. Душа смертной – ничто, по сравнению с черной душой Дракона – смерть моя более ценна, в то время, как человеческая жизнь – бесценок. Духи Седых Лесов, Духи Рек, Озер, Гор, Снегов и Неба – услышьте меня, позвольте мне разделить ее смерть между нами, позвольте ей остаться среди живых. И я не пожалею ничего, и буду вечным слугой, будь я среди живых или стань я только отголоском…

За Седыми Лесами часть 21

Часть 21

Отрывок 61: Любовь, пронесенная сквозь века

–Кит, ты сегодня не здесь. –Александра нежно прижалась к его руке, но Второй Дракон только слегка приподнял брови, глядя, как садится солнце. Его кленовые глаза поблекли, закатное солнце озолотило их, сделав похожими на глаза Защитницы Заставы, подвижное лицо было спокойно, словно он превращался в каменное изваяние. Принцесса Лунной Тени, чувствуя, что фаворит чем-то увлечен, невольно загрустила, но возможность обнимать его хотя бы за руку, отставленную в сторону и упертую в поручень балкона, стоила дорогого, поэтому Принцесса Александра просто закрыла глаза, наслаждаясь минутной иллюзией.

–Я бы хотела простоять с тобой так следующую тысячу лет. Как бы я хотела, чтобы каждая минута жизни в Хайфе была такой, как эта – ни правил, ни уставов гарнизона, ни Кименуса с Дегэйром, ни Короны Правителей Заколдованных Земель. Только ты и я…

Кит повернул к ней голову, задумчиво глядя, как она улыбается своим мыслям, плотно зажмурив глаза. Тихим вздохом отозвался на ее мечты и снова затих, наблюдая за солнцем. Сердце его подрагивало, но не от близости Наследной Принцессы, а от томительного ожидания – увидит ли он Милетерис, каким будет ее взгляд после того, как она прочтет рукописи, что будет между ними дальше?.. Казалось, Второй Дракон был спокоен, но на душе у него было тревожно и мрачно, а Александра, лишь частично чувствуя его переживания, жалась к нему, ища тепла и нежности.

–Кит, может, мы уедем на несколько дней из Заставы? – мурлыкнула Принцесса Лунной Тени, осторожно поднимаясь выше по руке. Слабый аромат, источаемый ее кожей, волосами и легким платьем, стал нестерпимо сладким. Кит нервно втянул носом воздух и покачал головой:

–Если ты хочешь уехать, то попроси сопровождать тебя Дегэйра – вот уж кто будет рад покинуть Хайф.

–Но я не хочу брать с собой Дегэйра.

–Я остаюсь в Хайфе. –решительно сказал Второй Дракон, выворачивая руку и стряхивая с себя Принцессу Лунной Тени. Александра выпрямилась, с обидой глядя на него. Задумчивость фаворита, его холодность влекли ее, заставляя раз за разом идти на уступки и даже жертвы. Кит же не обращал на это никакого внимания, увлеченный чем угодно, но только не своей Хозяйкой.

–А если я прикажу? – побледнев, медленно произнесла она, едва разжав губы. Второй Дракон пожал плечами:

–Ты забываешь, Александра, я с тобой по собственной воле. И также, как я прилетел к тебе – в одночасье и внезапно – также могу и исчезнуть. Ты не властна надо мной.

–Если у меня нет власти над тобой, а у тебя никаких чувств ко мне, то что тебя держит возле меня?

Кит шагнул к ней и наклонился, словно собираясь поцеловать. Принцесса часто задышала, ошеломленная его близостью и приятным запахом, в котором Защитница Заставы распознала бы запах Голубого Леса.

–Одно очень сильное чувство. – она быстро заморгала. Кит отстранился, взгляд его глаз был теплым и мягким.

– Но ты, как и три века назад вообразишь, что это любовь. Ты не меняешься даже спустя эпохи… – тихо сказал он с усмешкой. Но усмешка была грустной, и в глазах Александра ясно увидела тревогу. Только о чем он переживал?..

–Зато ты изменился, Кит. Три века прошли впустую для меня, да, но не для тебя. Что ты пережил за это время, почему стал таким же равнодушным, как Кименус? Что же случилось с тобой за эти годы?

–В том то и дело, что я прожил эти три века. Люди меняются за каких-то тридцать-сорок лет до неузнаваемости, что же говорить о том, кто прожил триста лет? Но, несмотря на изменчивость людского сердца, Драконье сердце не подвластно времени – я по-прежнему не люблю тебя, Александра. И лучше постарайся перерасти свою детскую привязанность ко мне – Дракон не пара Принцессе…

–А может у Дракона просто есть другая пара? Например, какая-нибудь фрейлина или Стражница? – с вызовом спросила Наследная Принцесса. Кит улыбнулся ей, по-доброму, словно она была трехлетним ребенком. Эта простая почти отеческая улыбка разгневала Наследную Принцессу:

–Ты думаешь, что Принцесса не равна тебе? Думаешь, что ты, Дракон, заслуживаешь иного? Ты можешь отвергать меня, я к этому привычна, но говорить, что не любишь – не смей! Потому что я полюбила тебя, Наследная Принцесса и будущая Королева полюбила тебя, и любой был бы рад умереть за мое сердце.

–Не сомневайся, твое сердце имеет немалую ценность. – вздохнул Кит, вспомнив слова Духа Золотого Леса.–Поэтому береги его, не отдавай никому.

–Твоему жестокосердию нет границ. Истинно, ты никого не смог бы полюбить. – Принцесса Лунной Тени отвернулась от него, сдерживая слезы. Кит оглянулся на почти севшее солнце. Золотой Лес, живым сверкающим морем струившийся до самого горизонта, стал темным и тихим. Еще один день, пятый, который держал его в напряжении ежеминутно, почти закончился. Стоит ли идти на ужин, пытаясь отыскать там глазами Милетерис, гадал Кит, бесшумно уходя с балкона. Будет ли она там, ожидая его, или же раз и навсегда замкнется, думая также, как и Александра? Почти пять дней она хранила молчание, он держал данное слово. Но как невыносимо сильно ему хотелось подойти к ней, почувствовать тепло, излучаемое ясными глазами, золотыми бликами в волосах, едва уловимый запах ее кожи: тонкий, медовый–осенний… Прикоснуться к покатым плечам, прямой спине, опускаясь к талии, перетянутой поясом Защитницы. Кит вздрогнул, пробуждаясь от сиюминутной грезы. В голове билась опьяняющая мысль: подсмотреть, тайком, издалека…

Второй Дракон сделал шаг в спасительную тень, а когда Принцесса Александра, взяв себя в руки, повернулась со словами:

–Знаешь, я не могу на тебя долго злиться…–то обнаружила, что стоит в одиночестве, и только вечернее небо с тонкими полосами лиловых облаков было свидетелем горячих слез обиженной Принцессы.

Слезы Защитницы Заставы были не менее горячими, только природа их была совсем иной. Отбивая удары Странствующей Стражницы с силой, изумлявшей Лику, вскрикивая каждый раз и взмахивая деревянным мечом, Милетерис выплескивала всю свою досаду и обиды. Слезы злого азарта блестели в глазах Защитницы, придавая им устрашающее мерцание и выразительность; Странствующая Стражница, сперва уверенная в своем превосходстве из-за рассеянности соперницы, теперь отступала, атакуя все также резво, но заметно слабее. А в Милетерис силы словно множились. Деревянный меч мелькал в руке, едва видимый человеческим глазом, и только свист разрубаемого воздуха помогал Лике уберечься от увечий. Несколько раз она доставала Милетерис, но Защитница этого не замечала, ее белая рубашка, просторная и небрежно заправленная в холщевые брюки, была пропитана кровью и распорота на руках.

Она не чувствовала боли, вся обращенная внутрь себя, где не было физической боли, где не было Лики и сверкающего меча, Хайфа и этого сражения. Где-то глубоко под потемневшими от пота и крови складками рубахи, на дне ореховых глаз, словно впитавших в себя весь свет угасшего дня, уживалось ранее неизвестное, невероятное и всеми забытое. Уживалось с привычным укладом жизни и мыслей, притиралось о шероховатости сомнений Защитницы, заставляя ее раз за разом морщиться, как от боли, наносить сокрушительные удары и сильнее стискивать зубы, когда острие меча или его сверкающее заточенное лезвие дотягивалось, направляемое умелой рукой Странствующей Стражницы.

«Я была когда-то Принцессой Седых Лесов..»

«Не кого бы то ни было, а меня любил Кит. Любил три века назад, любит сейчас...»

«Я ничего не знала о себе, ничего не помню, кто я в глазах Кита–Милетерис, Защитница Заставы или Принцесса Трифрид?..»

Милетерис чувствовала биение сердец – своего и Кита, теперь уже знала причину их странного родства; кровь, окропившая манеж, стягивала раны, и это была кровь Второго Дракона. Он ждал ее, издали подбирался, приглядываясь, и хоть девушка еще не могла разглядеть его, увлеченная сражением, и Кит еще не мог видеть ее за ограждениями манежа, они чувствовали друг друга, чувствовали острое желание взглянуть друг другу в глаза.

Кит поднялся по скрипучей лестнице, ведущей в манеж, и остановился в проеме, укрытый тенью. Оттуда ему были отлично видны весь манеж; Странствующая Стражница, чье мастерство заставило Второго Дракона тихо присвистнуть, Защитница Заставы, чье бесстрашие, с каким она набрасывалась на Лику, держа в руке всего лишь деревянный меч, удивляло Кита.

Два вихря, кружившиеся по площадке, взметавшие песок ногами…

Сверкающий клинок и белые развевающиеся волосы; песочные глаза, сверкающие, как светлячки в сгущающихся сумерках, легкие и стремительные движения – Лика выбросила руку с мечом вперед, Милетерис взлетела и на мгновение замерла на мысках на мече Странствующей Стражницы. Кувырок – и Лика оказывается спиной к Защитнице Заставы, которая уже занесла деревянный меч. Ослепляющая вспышка меча Лики, Кит невольно дернулся, уверенный, что Милетерис вот-вот будет ранена, но девушка ловко нырнула под руку Лики. Звук скрежета – Защитница отбивается от меча Странствующей Стражницы, нападает, не обращая внимания на сумасшедший перестук сердец в груди. Она уже чувствует жадный взгляд Второго Дракона и все же не может отвернуть голову от Лики, чтобы отыскать его среди густой тени, подбирающейся к ним со всех сторон.

Кит был очарован ее силой, плавность движений Защитницы Заставы поражала его и заставляла неотрывно следить за ней глазами – она быстра и невесома, несмотря на посредственное владение мечом, еще сильнее блекнувшее перед талантом Странствующей Стражницы, спокойна и невозмутима, как и положено Стражнице. Ее холодность и равнодушие к собственным ранам и неудачам Второму Дракону еще не знакомы; когда ее деревянный меч с треском разламывается в руке, Кит с уверенностью думает, что сейчас она запросит пощады, как много раз поступала в шутливых поединках с ним. Но Милетерис неожиданно потрясла его – сжала голой рукой меч Странствующей Стражницы и, дернув его на себя, приподняла уголки рта, когда обжигающая боль прошла от кисти до самых пальцев, и приставила к горлу Лики обломок меча. Странствующая Стражница застыла, распахнув глаза, Милетерис улыбалась, и алая кровь стекала непрерывной струйкой по длинному рукаву на песок.

–Я же говорила, что приставлю к твоему горлу меч. – Лика усмехнулась:

–Это обрубок палки, а не меч.

–Ты права, но и им можно проткнуть горло неприятеля. – заметила Милетерис, слегка надавив острым щепом на ямку на шее Странствующей Стражницы. Лика закатила глаза.

–Признай, на этот раз ты проиграла. – Второй Дракон с восторгом, ранее недоступным для него, смотрел на жену, которая все еще держала клинок Странствующей Стражницы, нисколько не заботясь о боли и крови, стекающей с ее пальцев и рукава. Смелость, граничащая с безрассудством, твердость и уверенность в каждом движении – это не было качествами его молодой жены. Его оставила нежная и капризная девушка, он пустился на ее поиски, наконец, разыскал, но обнаружил, что перед ним невозмутимая и гордая Защитница Заставы, завоевавшая своей смелостью без малого весь гарнизон. И она стоит в сотне метров от него, внешне знакомая, только слегка похудевшая и бледнее привычного, но Второй Дракон не может ее признать, нет, он вновь погружается в теплые волны ее очарования, и его сердце трепещет при виде не Милетерис, звонко припирающейся с ним, не Милетерис, чьи упреки суровы, а взгляд острее ножа, а Милетерис, в чьей руке обломок деревянного меча, приставленного к горлу Странствующей Стражницы.

–Справедливо. – согласилась Лика.–Но это только очередная победа. Очередное поражение. В следующий раз все может сложиться по-другому.

Милетерис выпустила меч, разжала пальцы, улыбаясь Лике. Обломок упал в песок, и Странствующая Стражница мыском сапога откинула его в сторону. Поклонившись Защитнице Заставы, Лика быстро покинула манеж, опустив голову и убрав меч в ножны. Милетерис тяжело дышала, глядя ей в след. Рука пульсировала, пальцы слиплись от крови, и девушка подняла раскрытую ладонь, задумчиво глядя на затягивающуюся рану. Второй Дракон сделал осторожный шаг к ней, вышел из тени, и Защитница Заставы перевела на него взгляд.

–Ты искал меня.

–Искал.

Кит нес в руке оголенный меч, держа его не за эфес, а за клинок. Она ждала, пока он к ней подойдет. Кит шел медленно, неотрывно глядя на нее, растрепанную и взволнованную. Милетерис поджала губы, передернув плечами:

–Я похожа на разбойника. – он улыбнулся, на мгновение опустив глаза.

–Ты обещала убить меня, если я приближусь к тебе. Я нарушил слово, не дождался тебя, а для тебя – время сдержать данное обещание. –Кит протянул ей меч, и Милетерис послушно взяла его окровавленной рукой, ощутив приятную тяжесть, идеально распределенную вдоль изогнутого сверкающего лезвия.

–Кит…–он качнул головой, словно побуждая ее продолжить. Милетерис удобнее перехватила меч. Она боялась смотреть ему в глаза, боялась найти ответ или не найти и заблудиться в поисках. Боялась позвать по имени, боялась спросить, нарушить данный друг другу обет. Но Кит неизменно пошел ей на встречу, и девушка уже не боялась, только волновалась.

–Как ты узнал меня? Ведь столько лет прошло, ты же мог ошибиться…

–Не мог. – Второй Дракон качнул головой, но так быстро и решительно, словно предвидел ее вопрос и дал ответ заранее – много раньше этой минуты.– Неужели я не узнал бы свою возлюбленную?

Милетерис приоткрыла рот и неуверенно отступила, глядя на него тревожными глазами. Он уловил ее смущение, вызванное оглушительными словами, сияющими кленовыми глазами, уверенными шагами и поэтому замер. Защитница слегка улыбнулась, вглядываясь в лицо Дракона, пытаясь узнать в сведенных бровях, в сжатых в нитку губах оставленного в Голубом Лесу Хранителя. Но Кит изменился, также неуловимо и непоправимо, как и она, и больше в нем не было таинственной притягательности. Дух Голубого Леса обрел плоть и Драконьи крылья. Взгляд ее стал печальным и тусклым. А меч потяжелел, словно напоминая о себе.

–Нас не должны увидеть вместе. – вздохнула Защитница, оглядываясь вокруг. Кит смотрел на нее, наклонив голову, и молчал. Его тихая задумчивость напомнила Милетерис их первые дни совместной жизни, когда он из опаски не расспрашивал ее и лишний раз не тревожил и просто присматривался издалека. Сейчас он с тем же выражением на лице смотрел на нее, и Защитница не могла сдержать полуулыбки.

–Теперь ты знаешь обо мне почти все. – произнес Кит.

–Почти? – открыла рот Защитница, чувствуя себя осмеянной. Как она так наивно могла надеяться на то, что скрытный Дух Голубого Леса раскроет свои вековые тайны?.. Милетерис была раздосадована и задета.

–Всему свое время, Мили. Не пытайся выяснить все заранее, а если вдруг догадаешься обо всем сама, то не вмешивайся.

–Опять тайны? Кит, ты поразителен – нет человека с большим багажом тайн! – Милетерис покачала головой. Кит впервые усмехнулся:

–Я прожил триста лет.

–Но ведь и я...–проговорила Защитница, тщательно выговаривая каждое слово:–Я тоже прожила несколько веков.

–Ты не помнишь ни одной из своих жизней.

–Но зато помнишь ты. И кого ты видишь перед собой?

Второй Дракон молча разглядывал Милетерис. Его смутил вопрос девушки, и он искал ответ на него. Впервые за все время, что он знал ее, Кит вынужден был задуматься – кто стоящая перед ним девушка, кем он издали любуется, кем грезил несколько столетий? Защитница стояла и неотрывно смотрела на него, и с каждой секундой ее глаза наполнялись слезами.

Милетерис усмехнулась и закрыла глаза, чувствуя, что Второй Дракон едва ли понимает, как ей важен ответ на вопрос. Кит молчал, внутри сбитый с толку, а Защитница ждала, закрыв глаза и слегка покачиваясь на ветру. Неожиданно она развернулась и быстро пошла прочь, утирая слезы рукавом рубашки. Кит беспомощно смотрел вслед, и ее удаляющаяся фигурка заставила его открыть рот:

–Я не смотрю на тебя, как Охотник на Принцессу, как Хранитель на заблудившуюся Стражницу, как адъютант на Защитницу Заставы. Я хранил в сердце и памяти твой образ, когда ты была Принцессой Трифрид, потому что это единственное, что связывало меня с тобой, связывало с человечностью. Когда ты появилась под сводами Голубого Леса, я узнал тебя по глазам. Душа человека отражена в глазах, а я, как Дракон и Хранитель Голубого Леса, проживший три века, могу различать души и узнавать их по одному только взгляду. Я вижу перед собой душу, спасшую меня от страшной участи стать беспощадным и бесчеловечным чудовищем, душу, великодушно подарившую мне возможность любить ее, ту, которая одним своим воспоминанием заставляла меня открывать глаза каждодневно в течение двух с половиной веков и ждать ее. Неважно, какое тело ты избрала в этой жизни, неважно кем была в прошлых – это лишь оболочка, мне важно, что внутри нее живет моя возлюбленная.

Милетерис стояла спиной к нему, сжимая меч с такой силой, что он звенел. Подняв голову к фиолетовому небу, расцвеченному снопами заходящего солнца, уже скрывшегося за горизонтом, Защитница глотала слезы. Второй Дракон тяжело дышал, словно признание отобрало часть его жизни, и его сердце билось тяжело и гулко, и эхом отдавалось в сердце Милетерис.

Она резко оглянулась через плечо, поджав губы и всхлипнув. Сделала несколько быстрых и широких шагов, которые так не сочетались с влажными ясными глазами и слезами в уголках губ, на ходу произнеся:

–Только один поцелуй.

Кит еще успел широко раскрыть глаза, через мгновение, Милетерис мягко и неуверенно коснулась губами его губ, замерла, поднявшись на мысках и дрожа от напряжения. Кит поднял руку и прижал ее к себе, она дернулась, словно сопротивляясь его силе, но неожиданно уступила и прильнула к нему, разом став той, которую он полгода назад отпустил в Хайф.

И даже если бы Принцесса Александра увидела, как ее фаворит обнимает и целует гордую Защитницу Заставы, Кит не смог бы оторваться от жены, предпочтя умереть на месте. Исчезли Хайф, Принцесса Александра и ее Драконы. Исчезла Защитница Заставы, исчез Второй Дракон, исчезли Придворные Стражники. Кит не чувствовал ничего вокруг, только холодные пальцы жены на своем лице, только ее дрожащее тело в своих объятьях. Стоило ей поцеловать Второго Дракона, как он впервые за несколько сотен лет, взлетел против воли, увлекая ее за собой в далекое поднебесье, кружась с ней, подобно листьям, подхваченным ветром.

–И тебе совсем неважно, красива ли я и молода?

Кит тихо засмеялся:

–Неважно. – Защитница кивнула сама себе:

–А я-то беспокоилась, что окровавленная рубашка может отпугнуть Адъютанта Наследной Принцессы.

Их сразу стало тянуть к земле, словно тела налились свинцом. Опустившись на мягкий, еще теплый песок манежа, Милетерис качнулась, но Второй Дракон удержал ее. Он смотрел на нее, улыбаясь знакомой улыбкой безграничного счастья, а Защитница хотела плакать – его объятья возродили множество сладких воспоминаний, наполнили душу умиротворением, но вот его открытая сияющая улыбка, вызывала противоречивые чувства.

Глядя на него почти с той же жадностью, что и он, Милетерис никак не могла понять, как он может улыбаться, как он вообще способен любить, сочувствовать и улыбаться, пережив безответную любовь, боль потери, отчаяние, многие века ожидания и надежды. Раньше, Милетерис думала, что Кит за три века многое увидел и познал, но только сейчас она поняла, что среди всего он также познал и горе, и потерю любимого человека и утрату надежды. И все же он смог пройти сквозь годы опустошения. И ни разу, она видела это в его глазах, Дракон не пожалел ни о своей любви к Принцессе Трифрид, какой бы тяжелой она не была, ни о решении разделить с ней смерть и спасти ее душу. Он уверенно улыбался, глядя на нее, а губы Защитницы Заставы дрожали.

Протянув руки, Милетерис порывисто обняла его, сжав так сильно, как только могла. Кит осторожно сомкнул руки на плечах жены, зарываясь носом в душистые пряди ее волос. Если бы в этот момент кто-то оказался в манеже, то немало бы удивился слезам Защитницы, которые нежно стирал с ее щек адъютант Наследной Принцессы. Они о чем-то тихо говорили, изредка улыбаясь, Защитница Заставы, гордая и своенравная, тянулась к каждому слову адъютанта, а он, улыбаясь ей и крепко держа в своих руках, то и дело опуская к ней свое лицо, словно хотел поцеловать. Она крепко стискивала пальцами складки его одежд, боясь даже на секунду отпустить его, Кит смеялся, но никто, кроме Милетерис не слышал его смеха.

–Кит, теперь я все знаю. И на твоем месте, я бы тоже захотела умереть.

–Мили, прошло три века. Я уже пережил это.

–Тогда помоги пережить это мне. Я вынырнула из прошлого только утром, и я все еще нахожусь во власти тех страшных видений.

Он притянул ее к себе, обнимая. Милетерис не упиралась, доверчиво прижимаясь к нему. Второй Дракон, еще утром не знавший, сможет ли он когда-нибудь вновь прикоснуться к ней, упивался каждым мгновением ее близости, счастливый и успокоенный. Защитница Заставы украдкой вытирала слезы о ткань его одежд, крепко обняв его за пояс.

–Ты здесь, потому что замыслил…

–Не спрашивай пока ни о чем. Я не хочу тебя больше обманывать.

–Это будет сложно...–через силу произнесла девушка, не разжимая рук. Кит кивнул и поцеловал ее в макушку:

–Учитывая твое любопытство, не сомневаюсь.

И еще несколько секунд они не могли оторваться друг от друга. Защитница старалась разомкнуть объятия, высвободиться из его теплых сильных рук, но сил, на которые она так долго полагалась под крышей гарнизона, не хватало даже на такую малость. Второй Дракон, едва обретя свое счастье в Хайфе, должен был отпустить его и, скрипя зубами, Кит разжал руки, позволив ей выскользнуть из его объятий.

Отрывок 62: Наследная Принцесса Заколдованных Земель

Принцесса Лунной Тени, узнав о смерти одного из Мастеров, отложила церемонию принятия титула на месяц. Объявляя об этом на торжестве по случаю переезда, она заметила, как холодное равнодушие среди Стражников обернулось благодарным вниманием. Это подбодрило ее, придало уверенности в словах и движениях. Александра была лишена жадности, отметившей весь род Князей Княжества Лунной Тени, и искренне соболезновала. Кименус держал глаза опущенными себе под ноги, Дегэйр хмурился, внутри поражаясь, как им повезло, что один из самых известных и подозрительных Стражников умер за несколько часов до их появления. Кит отводил глаза в сторону, качая головой.

Милетерис не осмелились отослать в дальние гарнизоны, несмотря на острое желание Мастера Гедеона наказать своенравную Защитницу. Ториана и Фредерика убедили остальных Мастеров и Стражников смягчить наказание из-за наивности и неопытности Милетерис. Девушка гневно сопела, но молчала, удерживаемая твердой рукой Лики. При вынесении приказа: отбыть месяц в гарнизоне Сарроу, до вызова из Заставы, только холодно и неприязненно скривила уголки губ. Сель велела шести Стражникам из своей линии сопровождать Защитницу, она хотела поддержать Милетерис, но девушка только фыркала.

Она расставалась со Вторым Драконом, но привыкнув терять друга, едва обретя, оба спокойно восприняли приказ Трибунала, словно он был частью их общей задумки.

–Я вернусь раньше, чем через месяц. Не покидай Хайф.

–Пока я здесь с собратьями, ты будешь в безопасности в Сарроу. У тебя будет время подумать обо всем.

–Я все решила, Кит. Мне больше не о чем думать. – судорожный вздох и крепко стиснутые складки в жестких перчатках, когда она порывисто обняла Второго Дракона, зажмурившись от приятного лесного запаха, еще не покинувшего бывшего Хранителя.

Возвращаясь утром четвертого августа, Милетерис застала Хайф в непривычном оживлении. Еще не рассвело, когда патруль, торопящийся успеть к церемонии принятия титула Наследной Принцессы, въехал через западные ворота, а в горящих окнах уже мелькали темные силуэты. Спешившись, Милетерис на несколько секунд задержалась, удивленно разглядывая украшенную дворцовую площадь. На клумбах буйно и ярко цвели лилии, розы и гортензии. Фонтаны прочистили, и из них в разные стороны били упругие струи воды, несколько одаренных в непромокаемых плащах что-то нашептывали — фонтаны временами совсем иссякали, а потом обрушивали на площадь столько воды, что она вытекала из стоков. В один из таких «водопадов» и попала Милетерис. Взвизгнув, она бегом побежала в Хайф, на ходу сдергивая плащ и выкручивая его. За ней непрерывными полосами тянулись водные разводы, с волос, небрежно стянутых в хвост, текло, мокрая ткань, касаясь тела, заставляла ежиться. И все же Милетерис не была недовольна или расстроена. Наоборот, отчего-то хотелось улыбаться.

–О, вы вернулись! —Ториана первой заметила девушку, но подбежала первой к Милетерис Гелина.

–Так вовремя! —она хотела обнять подругу, но Милетерис резво отпрыгнула:

–Я мокрая!

Ториана засмеялась.

–За последние сутки многие угодили под фонтаны!

–Надеюсь, их исправят, иначе вельможам и прочим гостям Принцессы не миновать моей участи. —усмехнулась Милетерис, встряхивая плащ—брызги от него попали на Стражниц— они вскрикнули и засмеялись: — Вот и вам перепало.

–Кстати, о Принцессе и ее титуле. — понизила голос Гелина, когда они начали подниматься наверх. —Такой переполох. Даже по ночам трудно сомкнуть глаз из-за шума и криков, а сегодня с полуночи все на ногах! Ее Адъютанты следят за всем. И не только за подготовкой.

–За Стражниками? —спросила Милетерис. Гелина подняла брови, переглянулась с Торианой. Девушка поджала губы, задумавшись.

–Это твой последний день наказания? —спросили они хором.

–К счастью. —протянула Милетерис. —И Сель сегодня должна была вернуться со мной. Наверное, отсутствие Защитницы Заставы нервирует Гедеона и Лику.

Гелина из озорства заглянула за спину подруги.

–Странно. —протянула она. —Не вижу. И не слышу. —рука взлетела к виску, словно приглаживая волнистые прядки.

–Это же Сель! Вчера она собиралась вернуться со мной, но сегодня не смогла даже глаз открыть. Думаю, она приедет с нашим патрулем к полудню, да и ладно-а-а-а…–Милетерис широко зевнула и тряхнула головой. Ториана переглянулись с Гелиной.

–Но почему только половина патруля вернулась? —Милетерис слегка нахмурилась, пытаясь удержать в голове вопрос. После холодной воды, ледяного ветра, долгой дороги, её разморило в тепле. Она сонно хлопала глазами, лица Торианы и Гелины расплывались или раздваивались. Еще раз тряхнув головой, Милетерис выдохнула:

–А это не патруль. Это Стражники из гарнизона Сарроу. Они…–она неопределенно помахала рукой. Ториана сочувственно улыбнулась:

–Мили. –остановила ее Мастер линии разведки. –Тебе и вправду лучше отдохнуть—я или Гелина разбудим тебя к обеду.

–Как раз к приезду Сель! —подхватила Милетерис. Она перебросила плащ через плечо. —Спасибо вам! —обняв подруг, девушка свернула в галерею, ведущую напрямик к её покоям. Гелина тонко улыбалась, глядя ей в след. Ториана посерьезнела.

–К церемонии принятия титула Наследной Принцессы. —тихо проговорила она. Стражница Заставы обернулась к ней—её лицо вдруг превратилось в маску, под которой настороженно блестели карие глаза.

–Несложно было догадаться. –произнесла Гелина. Вместе они снова спустились в Зал — начинался ранний завтрак. –Ведь ты же поняла, почему Милетерис вернулась в сопровождении Стражников из Сарроу.

Они сели друг напротив друга. Ториана сжала губы, внимательно глядя Гелине в глаза. Оказавшись на виду у всех Стражница Заставы непринужденно улыбалась. Но Мастер линии разведки знала, что за этой показной веселостью скрывается нерв — Стражница Заставы ловила её мысли, тщательно отсеивая ненужные посторонние отрывки. Иногда её глаза нет-нет, а посматривали на Ториану.

«Чем больше будет Стражников на церемонии, тем лучше».

** *

Александра помнила свою Коронацию так четко, словно она сорвалась несколько дней назад. Живо возникали в памяти лица давно канувших в прошлое людей: Трифрид, на глазах у всех ославившей ее отца, Королевы-матери, лишившейся рассудка из-за смерти дочери, но ярче других – лицо отца, осужденного на казнь, и в кандалах и колодке смотрящего на единственную дочь, поднимающуюся по ступеням.

Принимая титул Наследной Принцессы, последней из Наследников в Заколдованных Землях, она вновь вспомнила Князя Лунной Тени, своей жизнью заплатившей за триумф дочери. Он был бы рад, если бы увидел, как венец, тонкий и легкий, ложится на ее голову. Он был бы счастлив узнать, как ее, Принцессу некогда опального Княжества, чествуют все Заколдованные Земли. Александра тихо всхлипнула, поднимаясь при помощи вельмож.

«На этот раз Кит помог мне. Тот самый Дракон, который доставлял отцу больше всего забот, самый нелюбимый Дракон добыл для меня венец Наследника Седых Лесов…»

Кит стоял у помоста между Кименусом и Дегэйром. Третий Дракон ликовал, хлопая и крича едва ли не громче всех. Кименус с удовольствием раскланивался с вельможами из Сарроу, а Второй Дракон смотрел прямо в глаза Наследной Принцессы, чувствуя облегчение, которого он ждал последние месяцы, и в эту минуту между ними не было противоречий и отчаянной борьбы.

Кименус и Кит, видевшие за последние столетия сотни красавиц со всех концов мира, не могли даже вспомнить хотя бы одно лицо, способное сравниться с лицом Принцессы Александры – оно было необыкновенно прекрасным, словно над ним трудились талантливейшие скульптуры, очарованные и светом луны, и мерцанием звезд. Каждая черта в лице, каждый жест и каждый шаг – не находили иного определения, кроме как идеального.

Стоило Принцессе Лунной Тени войти в Трапезную, ослепляя подданных своей красотой, легкостью и скромностью, как сердца почти всех мужчин учащенно забились. Ее выбеленное лицо с сияющими черными, густо подведенными глазами, с красными идеального контура губами, ожило тонкой улыбкой; плавные движения были небрежными, но изящными; в высокой прическе, в гуще черных волос сверкали десятки золотых шпилек и, задеваемые высоким воротником, покачивающимся на плечах, слабо звенели на каждом шаге Наследницы. Она вошла в Трапезную, одетая в белоснежное платье, расшитое узорами из красного шелка, и платье, прелесть и пышность которого заставила женщин в Хайфе задохнуться, лишь вторило красоте Принцессы. Не нашлось бы другой девушки, которой так подошло бы это платье, подчеркивающее и тонкий стан Наследницы, и ее положение.

Милетерис и Сель открыли рты, потеряв дар речи. Даже ядовитая ирония, сочащаяся из уст Защитницы при виде Принцессы Лунной Тени, рассеялась от неподдельного восторга. Ториана, хмурясь и щурясь, смотрела на Наследную Принцессу с интересом, хоть и недобрым, а Гелина с Ликой, широко раскрыв глаза и прижав руки к губам, смотрели с изумлением. Гедеон смутился и опустил глаза в пол, Мастер Александр, в силу возраста над которым уже не тяготела притягательная красота Принцессы, смотрел равнодушно.

Но Драконам, стоявших в первых рядах, было тяжело перебороть нахлынувшие чувства, когда Принцесса Лунной Тени прошла мимо них, шурша платьем, и медленно поднялась на помост, и длинный подол ее платья лежал на ступенях даже тогда, когда она встала на колени, поддерживаемая с двух сторон. Кит с замершим сердцем ждал клятв, ждал и боялся, что Александра, поддавшись страху лишь на мгновение, откажется принять титул. Над собравшимися в Зале раздавались голоса, как один произносившие клятвы. Четыре шеренги: вельможи Сарроу, Кландси, Смолена и Заставы и Мастера гарнизонов Сарроу, Кландси, Смолена и Хайфа произносили уверения в верности и просили Принцессу принять титул, но когда очередь дошла до клятвы Заставы, Кит неожиданно обернулся, среди прочих голосов Стражников каким-то чудом услышав голос Защитницы Заставы:

«Мы, рожденные поданными Заколдованных Земель, принявшие на себя ответственность и долг свято нести честь и славу Заколдованных Земель, чтить законы Заколдованных Земель и делать все для спокойствия и процветания Заколдованных Земель, будучи рожденными в Высших, Благородных и иных Династиях, будучи наместниками, Стражниками и жителями Заставы торжественно клянемся в преданности Ее Высочеству, Наследной Принцессе Александре, будущей Королеве Заколдованных Земель. Этой клятвой подтверждаем и признаем власть Наследной Принцессы Александры над всеми нами и над территорией Заколдованных Земель, как единственно законную, а волю ее–обязательную к исполнению и обращенную на благо Заколдованных Земель и ее подданных.

Клянемся жить и служить Наследной Принцессе честно и без тайного умысла, а в случае необходимости защищать и отстаивать волю Наследной Принцессы перед врагами, тайными и явными.

Просим Принцессу Александру, урожденную Принцессой Лунной Тени, принять титул и венец Наследной Принцессы, принять наши жизни и нашу веру и управлять Заколдованными Землями справедливо и мудро, прославляя их на многие лета.

Она поднялась и обернулась, оглядывая собравшихся перед ней, подняла руки, складывая их перед собой и склонив к ним голову, уткнувшись лбом в костяшки.

–Клянусь перед подданными моими, присягнувшими мне на верность, управлять Заколдованными Землями справедливо, не потворствуя обману и минутной слабости, не отбирая у подданных, а воздавая им за преданность, заботиться о нуждах жителей, а не о своем благополучии, способствовать процветанию и укреплению могущества Заколдованных Земель за их пределами и во всех мирах с помощью закона, равного для всех и при помощи подданных Заколдованных Земель.

И произнеся свою клятву, написанную Вторым Драконом, стоявшим прямо перед ней и улыбающимся ей открыто и радостно, Принцесса подняла голову, но уже как Наследная Принцесса и преемница Короны Заколдованных Земель.

Принимая похвалы, заверения и подарки, она упустила из виду своих Драконов. Дегэйр принимал поздравления и подарки за ее спиной. Кименус ходил между Стражниками, подобно вельможе, с той же гордой осанкой и невозмутимым выражением, застывшим на его широком лице. Серые глаза, глубокие и темные, как северные моря, смотрели вокруг снисходительно и мягко, губы усмехались, но рука по привычке тянулась к кармашку с самокруткой. Кит стоял в отдалении и смотрел на золотой венец, в черных волосах Наследной Принцессы. Блеск тиары, алчные взгляды вельмож, настороженные Стражники и покорные собратья радовали и кленовые глаза, и сердце Второго Дракона. Он был практически счастлив, доведя мнительную Принцессу Александры до титула Наследной Принцессы, и до последних дюймов седьмого неба, ему не хватало лишь лучезарных глаз Защитницы Заставы.

Милетерис против воли заглядывалась на него, и ее дыхание сбивалось; как она и предсказывала – не прошло и месяца с их разлуки, и Защитница по себе знала, что люди расстаются на большее время, но не могла совладать с волнением, охватившим все её существо. Трепет был так велик, что Милетерис чувствовала, как он рвется криком из горла, как отзывается в каждом движении. Даже глаза, хоть девушка этого не знала, разгорелись таким опасным огнем, что могли бы поджечь Зал. Руки, нервно перебирающие складки, перестали дрожать, стали сухими и горячими. Она успокоилась— её выдавали только глаза и сердце, слишком громко бившееся в груди.

Празднество обещало растянуться на всю ночь, ибо горожане, вельможи, сбившись в одну толпу в холле и Трапезной Хайфа и на площади, шли с дарами и пожеланиями до сумерек. Стражники внимательно и строго следили за каждым входящим, беспокоясь за жизни горожан сильнее, чем за безопасность Принцессы Александры. Хайф был переполнен людьми, караулы сменялись один другим.

Второй Дракон стоял за спинкой кресла, подданного Александре, уставшей стоять на ногах в тяжелом платье и с высокой прической, внешне покорный и неотступный от нее ни на шаг. Но его внимательные глаза преследовали Милетерис, от цепкого взгляда нельзя было спрятаться, нельзя было не затрепетать. Он наблюдал за Защитницей, и пальцы стискивались в кулаки до онемения.

Откровенные взгляды Второго Дракона придали скулам девушки предательский румянец, вынудили дышать часто и взволнованно, но даже они ни на миг не были способны затмить осознания общего празднества с Драконами. Косясь на смеющуюся Наследную Принцессу и застывшего за ней Кита, на Кименуса и Дегэйра, Милетерис туже сжимала губы и поднимала голову, сведенные пальцы прятались в складках, а предчувствие, недовольно ворча, роилось где-то внутри.

Она помнила.

И была наготове.

Как только Мастер Ториана подошла к ней, положив руку на погоны с цепочками, девушка обернулась к ней – порозовевшая и взбудораженная.

–Бедная, после наказания сразу в караул. Но зато всю ночь ты будешь веселиться, потому что мои Тени сменят тебя.

–И сколько же Теней сможет меня заменить? – ехидно спросила Защитница, но почувствовав, что Мастер линии разведки не собирается отвечать, девушка махнула рукой:

–Если буду меньше знать, смогу засыпать быстрее и крепче.

Мастер линии разведки покачала головой: в Хайфе, набитым людьми, как улей пчелами, всегда было сложно уснуть…

После восьми вечера небо стало тускнеть. Служанка затягивала Милетерис в корсет, когда девушка сказала:

–Темнеет! Как скоро.

–Небо не земля, госпожа. — тихо произнесла служанка.— Земля скора на перемену, а небо не торопится.

Милетерис не нашлась, что ответить ей. Улыбнулась отражению в зеркале, вздохнула и втянула живот; служанка, с силой рванув завязки, быстро просунула их через петли, сноровисто стягивая корсет.

Сель, искренне любившая праздники и развлечения, а в добавок еще и соскучившаяся по украшенному Хайфу, обнимала всех разряженных Стражников и Стражниц, встречающихся на пути. Милетерис, одетая и причесанная сидела у зеркала, придирчиво рассматривая себя, когда Мастер линии сопровождения влетела к ней в покои, как всегда улыбчивая и красивая. Её бордовое платье с каскадом ниспадающих складок было настолько пышным, что даже покои Милетерис казались тесными для такого великолепия.

Едва Сель вошла, как сразу же в комнате воцарился запах её духов. Милетерис невольно чихнула, когда Сель обняла её, радостно щебеча на ухо. Длинные серьги легко звякали, когда она шевелила головой. Рыжие кудрявые волосы были полностью собраны на затылке, что открывало изящную шею. Невольно Милетерис стало грустно от того, что рядом с Сель она выглядит невзрачно. С другой стороны, утешилась Защитница, с вызывающим, откровенным нарядом Очарованной Огнями было бы трудно конкурировать.

–Знаешь, меня вызывали Фредерика и Гедеон. — улучив возможность, умело вставила Милетерис. Сель, переводившая дух, кивнула.

–Знаю. Я за этим и пришла к тебе! — она игриво поцеловала Милетерис в нос и закружилась по комнате. Её руки словно бы поддерживал невидимый партнер. В шорохе платья едва слышалось, как она напевает какую-то мелодию.

–Как же я рада, что в Хайфе звучит музыка, танцуют, веселятся и пьют вино!

–Сель, но ведь месяц назад был торжественный ужин в честь переезда Принцессы Лунной Тени. –иронично подметила Защитница.

–Да, но разве ужин растянулся до утра? Разве было столько вельмож и горожан? Разве музыка была такой же упоительной, как и звучащая ныне? — воскликнула Сель. Милетерис улыбнулась ей, но когда Сель подошла к ней вплотную, застыла. В глазах Мастера линии сопровождения горели опасные огоньки.

–А знаешь самую красивую пару из танцующих в Трапезной?

–Кто же? – приподняла бровь Защитница, из зеркала глядя на покачивающуюся Сель. Служанка вкалывала в прическу гребешки.

–Неужели не догадалась?.. Принцесса и ее Адъютант! — у Милетерис вытянулось лицо, она резко обернулась к подруге, и заколка со звоном упала на пол. Сель, увлеченная рассказом, тут же склонилась и, подняв шпильку, отдала ее служанке. Девушка снова повернулась к зеркалу, растерянная и смущенная.

—Они потрясающе красивые! Я даже не могу описать! Они дополняют друг друга, они ничуть не уступают ни в мастерстве, ни в легкости. Многие оцепеневали, забыв о музыке и танце, сраженные ими! Ты еще увидишь и поймешь! — она снова принялась вальсировать, Милетерис медленно поднялась на ноги.

–Сель…– позвала она её.

–Сель. — чуть громче.

—Сель! — Мастер линии сопровождения остановилась:

–Да, солнышко?

–Как он выглядел? Кто он? — по слогам выговаривала Милетерис, приближаясь к ней. Сель мечтательно закатила глаза.

–Ну, тот высокий…–сердце у девушки екнуло. — С серыми глазами… Он самый старший из трех.

–Кименус? — открыла рот девушка. Сель слегка облизнулась.

–О, да! — ответила она и задумалась. Милетерис же наоборот заулыбалась, раскраснелась. Это не осталось незамеченным— Сель имела редкую способность находить самые неброские детали. И не умалчивать их.

–Солнышко! Ты чему обрадовалась?

–Ничему…

Сель ничего не оставалось, как оставить её в покое. Хитрая улыбка Милетерис зарождала в ней смутные догадки, но приблизиться к причине Мастер линии сопровождения так и не смогла — девушка молчала, рассеянно перебирая кружева на платье, и упорно прятала взгляд. Мастер линии сопровождения, обладая более высоким титулом, первой вошла в кабинет Фредерики. Милетерис слишком громко хлопнула дверью и, извиняясь, не удержалась от улыбки. Сель даже голову на бок склонила, непонимающе глядя на неё. А Милетерис, увидев знакомую черту мужа, вспыхнула от макушки до кончика носа.

–Вовремя вы, однако! — Мастер Гедеон, надевший парадный мундир с позолоченным поясом, недовольно оглядел их. Фредерика сидела за своим столом, заполняя бумаги с жалованиями Стражников линии патрулирования. Она была сосредоточенна, вздыхала. Защитница заметила, что Фредерика одета в простое платье, без рюшей, пышной юбки и тугого корсета. В ее светлых волосах, собранных на затылке, не сверкали украшения.

–И вы туда же! Ладно. — он раздраженно махнул рукой. Сель переглянулась с Милетерис. Не разгибаясь, девушка пожала плечами.

–Празднество уже началось. Горожане покинули Хайф, в Трапезной остались только музыканты, вельможи, наши Стражники, Наследная Принцесса и ее Адъютанты. – Милетерис резко выпрямилась, руки задрожали, и их пришлось спрятать в складках платья. Сердце так заметалось под ребрами, что вытеснило воздух из легких, а стоящий в горле комок не давал ему выйти наружу — девушка задыхалась от волнения. И все же смогла просипеть:

–Я еще в карауле?

–Нет, Милетерис. – Фредерика, подняв голову, весело посмотрела на свою Защитницу. – Я отпускаю тебя. Если ты устала, то можешь вернуться в покои.

–Что же, я зря наряжалась?..– тихо пробормотала девушка, Сель, единственная услышавшая ее, усмехнулась и тут же поджала губы.

–Я хотел предупредить Мастеров и Стражниц, чтобы вы не одевались броско. — Гедеон уничтожающе оглядел Сель, но та не смутилась. Наоборот, гордо подняла голову.

—Но переодеваться вы будете слишком долго. Раз уж вы обе сменились, то можете стать гостями…

–Гостями в собственном гарнизоне?

–Милетерис. – негромко окликнула ее Фредерика.

–Радуйся, что сможешь развеяться. – хмуро добавил Мастер Гедеон. Милетерис прищурилась.

–А я присмотрю за вами обеими.

–Почему именно за нами? – обиженно спросила Сель. Фредерика усмехнулась:

–Потому что чаще вас с Милетерис в доме мечников никого не бывает.

Милетерис поперхнулась и сильно закашлялась. Мастер Сель, поразмыслив, согласилась.

–Тогда закончим на этом. И вернемся к сути. — Мастер Гедеон потер руки, как будто согревая их. Но Милетерис этот жест не нравился — слишком уж мелочным казался он у Мастера линии защиты от внешних угроз, поэтому она быстро перевела взгляд на Сель, без всякого, что для неё удивительно, выражения смотрящей в окно.

–И хотя вы гостьи, как и сменившейся караул, но многое для вас непозволительно. Пить, а также намеренно заговаривать с другими гостями, и тем более расстраивать Наследную Принцессу. Если вам окажут услугу вельможи— танец, например, вы не имеете права отказать. Это единственная уступка…

–А если нас пригласят на танец Адъютанты? — живо поинтересовалась Сель. Милетерис, державшаяся рукой за горло, просипела:

–Да у тебя же жених!

–Сель. — строго сказал Гедеон. — Не думаю, что Адъютантам по нраву танцевать со Стражницами. Как и Стражницам обращать внимание на наших врагов.

–И все-таки!

Краска разом сошла с лица Защитницы — это был её голос. Мастер Гедеон раздраженно взглянул ей в глаза — завораживающий взгляд каре-зеленых глаз на миг стал сухим и неприятным. Сель улыбалась, поняв, что Гедеон в замешательстве.

–Если уж до вас снизойдут сами Драконы, то так и быть! — развел он руками. —Только не пожалейте об этом! – и тут он с какой-то пугающей многозначительностью посмотрел на Милетерис.

По спине девушки пробежал холодок — Гедеон умел внушать, его глаза могли пробить любую моральную броню одним взглядом. Но она только фыркнула, задавливая в груди нарастающую тревогу – понимала, как близки к истине слова Мастера линии защиты от внешних угроз, как проницателен взгляд изменчивых глаз.

–И главное… Не забудьте маски. Это неотъемлемая часть любого праздника.

–Если только это маскарад! — крикнула Милетерис, после того, как Сель передразнила Гедеона. Мастер линии сопровождения с досадой смотрела на маску – черная, самая простая и безыскусная, такая неподходящая к пышному платью, смелой прическе и настроению. Защитница пожала плечами, надевая маску. Ей не терпелось уже спуститься в Трапезную.

Гедеон решил сдержать данное в кабинете Фредерики слово. Он легко нашел их в толпе. Вырвав из руки Сель бокал шампанского, он взял их под руки и насильно подтолкнул к выходу. Милетерис тяжело вздыхала, стреляя глазами по сторонам — кругом раскрашенные лица, цветные маски! Как назло на глаза попадались все, кроме Кита.

–Что вы себе позволяете? И получаса не прошло! — главным образом Гедеон обращался к Сель, которая, нарушив этикет Праздника, то и дело поднимала маску.

–Не стоять же нам, как оловянным! — возражала Мастер линии сопровождения. Гедеон нервничал.

–Я же стою!

–И стой. — спокойно говорила Сель. Милетерис слегка отошла от них, встала на мыски, разглядывая толпу.

«Вот же не везет!» – думала она, пока Сель препиралась с Гедеоном.

–Если продолжите в том же духе…– он рассекал пальцем воздух, угрожая Защитнице Заставы и Мастеру линии сопровождения. Девушка осторожно косилась по сторонам, утешаясь той мыслью, что под маской ее сложно узнать. Сель сдернула маску, заставив Гедеона осечься. Милетерис охнула, пятясь за ее спину. Очарованная Огнями и Повелитель воды спорили, голос Сель звенел, как шпага, Гедеон напирал, как буря. Защитница вздыхала:

–За кого он нас принимает…

–И что? Что? Мы гости! Все остальные угощаются вином, чем мы хуже?

–Вы Стражницы, лица гарнизона Хайф. Неизвестно, что может случиться, а вы с Защитницей безостановочно пьете!

Милетерис округлила глаза, поспешно скрываясь в толпе. Сель что-то воскликнула, но ее голос утонул в громовом:

–Сель, я не шучу! Я поставлю тебя в караул.

–Я такой же Мастер, как и ты, Гедеон. У тебя нет такой силы. Только Трибунал может отменить свое решение и поставить меня в караул Хайфа!

–Сель… Сель, молчи…– шепотом заклинала девушка, заламывая руки. Она не слышала, что ответил Мастер линии защиты от внешних угроз, отчаянно продираясь сквозь пышные тяжелые юбки, длинные мантии, путаясь в полах, сталкиваясь с разодетыми мужчинами и женщинами в ярких масках. Неожиданно она остановилась, привлеченная светлым всполохом среди разноцветных одежд. И только через несколько секунд, не узнала, а скорее почувствовала Гелину. Забыв о Гедеоне и Сель, забыв о том, что она может столкнуться с Китом нос к носу, она быстро подошла к Стражнице Заставы, восхищенно раскрыв глаза. Несмотря на спокойный цвет, платье Гелины поражало больше, чем пышное, буквально вздувшееся от складок, платье Сель.

Оно было столь красиво, сколь и необычно. Шелковый верх был собран тонкими горизонтальными складками, а многослойная юбка разлеталась неровными волнами. И никаких кружев или бантов — только бисер. При всей своей простоте платье поражало изысканностью. Нежный кремовый цвет оттенял её белую кожу. Из небольшого узелка на затылке изгибалось белое перо. На шее и в мочках блестели крупные жемчужины. На лице маска с голубиными перьями; из-под неё весело сверкали черные глаза. Она как раз оборачивалась, когда к ней подошла Милетерис.

–Какая же ты хорошенькая! — Гелина на миг удивленно застыла — о приближении людей она узнавала по мыслям. Милетерис обняла её, подруга неуверенно сомкнула руки у неё на спине, потом крепче, узнав, прижала к себе.

–Ты не хуже! За исключением маски— её взгляд скользнул за плечо девушки, следя за Гедеоном.

–А почему ты не на посту?

–Лика и ее Стражники заменяют меня до трех часов. Было глупо не воспользоваться подобной возможностью.

–И ты сможешь веселиться, несмотря на…

–Конечно. Ведь неизвестно, что произойдет дальше, и когда будет следующий праздник. К тому же в Трапезной сегодня безопаснее, чем где-либо еще.

Милетерис вздохнула:

–Ты хотя бы не одна.

–Тем более. — Стражница Заставы сжала руки девушки. — Постарайся повеселиться. Учись у Сель.

–Сель никогда не упустит шанса. — улыбнулась Милетерис.

«А вот мне не до веселья».

–Смотри, Принцесса.

Милетерис живо обернулась и охнула. В темном платье с золотыми узорами, с тонким кружевом, скрывавшем лишь часть ее лица, с золотым венцом в блестящих черных волосах, она гордо вышла в центр Трапезной, сопровождаемая Вторым Драконом. Милетерис сморщилась, неприятно пораженная внешним видом бывшего Хранителя – его одежды были такими же темными, бархатными, с теми же узорами, только вышитыми серебром. Он вывел Наследную Принцессу и церемонно поклонился ей, присев на одно колено. Девушка застонала, Гелина тихо присвистнула.

Первые осторожные нотки зазвучали в Трапезной, Кит обнял Наследную Принцессу, притянув ее к себе уверенным и сильным движением. Александра покраснела, опустив глаза. Кит смотрел на нее, не отрываясь и улыбаясь уголком рта.

Завторила флейта, мелодия разгорелась, подобно костру, и все пары, окружившие темные силуэты Принцессы и ее Дракона, пришли в движение, стремительно кружась по Трапезной. Гелина оттянула Защитницу в сторону.

–А Сель говорила про Кименуса. – процедила Милетерис, зло глядя на танцующих. Стражница Заставы пожала плечами:

–Она танцует по очереди с каждым. И только с ними. – девушка не отвечала, и Гелина добавила:

–Посмотри на двух других. –она указала на Дегэйра и Кименуса, стоящих поодаль друг от друга. Третий Дракон не сводил сверкающих глаз с лица Хозяйки, раскрасневшейся и разволновавшейся от танца с возлюбленным, Кименус пил вино, вдумчиво и медленно разглядывая его в свете тысяч светильников. Они были одеты, подобно Киту и под стать Наследной Принцессе. Это слегка утешило Защитницу, хотя танец Второго Дракона, порывистый и чувственный, неприятно ранил. Он никогда не танцевал с ней…

К ним подошли Стражники из линии патрулирования, приглашая на танец. Гелина охотно подала руку, Милетерис прижала руку к шее, качая головой:

–Не хочу.

–Только один танец.

–Я не танцую.

–Брось, Мили. Ты – аристократка, ты умеешь танцевать едва ли не с младенчества.

–Я больше не аристократка. – Милетерис поспешно отвернулась, срываясь с места, узнав знакомую улыбку, подаренную красавице-Принцессе. Несколько раз запутавшись в шлейфах, Милетерис едва не упала, мысленно проклиная пышные юбки и длинные одежды. Ей оставалась пара метров, за головами вельмож, щедро украшенных золотыми шпильками и гребнями, тиарами и кольцами, различными париками, уже виднелись склоненные головы дежурных у дверей в Трапезную. Она подхватила юбки, упорнее пробираясь к выходу.

А Кит уверенно вел Принцессу, кружась с ней на виду у всех. Наследная Принцесса смеялась, ничуть не тая счастливой улыбки и влюбленных глаз, смотрящих на Второго Дракона. Она была легка и изящна; его рука, лежащая на талии, чувствовала гибкость ее стана, и каждое движение отзывалось в пальцах мелкой дрожью. Второй Дракон улыбался своей Принцессе, но его улыбка была искусственной и безжизненной, за ней он скрывал досаду, нетерпение и желание бросить торжествующую Александру. И лишь когда музыка стала стихать, рассыпаясь десятками отдельных нот и словно сочась капельками крови сквозь пальцы, его улыбка стала мягче и искреннее, а кленовые глаза, вспыхнув, обожгли затрепетавшую Наследную Принцессу.

Отрывок 63: Под темным небом

Защитница теребила голубой камень на длинной цепочке, невидяще глядя перед собой. Она сидела в холле, где толпились гости, но сидела в тени, чтобы не быть никем узнанной, никем увиденной. Вальсы сменялись один другим, Трапезная взрывалась ликующими криками, тонущими в буре переплетенных звуков, а Милетерис вздыхала и ждала сумасшедшего поступка, безрассудной смелости и готовности рискнуть. Ждала и боялась обмануться.

Вдруг сердце всколыхнулось, девушка сразу устремила ясные глаза – тревожные и блестящие янтарем – на Второго Дракона.

Кит шел медленно и свободно, напоминая девушке Ирбиса. Даже на таком расстоянии Милетерис видела его полыхающие под маской цаворитовые глаза. Несмотря на шум в Трапезной, Милетерис отлично слышала его шаги, они чередовались со стуком сердца, и ей казалось, что нарочно соблюдает этот ритм, что он и соблюдает его потому, что слышит биение её сердца.

Ждавшая этой минуты, Милетерис вдруг оробела. Девушка боялась смотреть на него, боялась, что он почувствует беду, свернет или вернется. Сможет ли он узнать среди сотен ряженых, Защитницу, смотревшую на Второго Дракона блестящими ясными глазами?

–В парке?..–тихо спросила она, и Кит, проходивший мимо усмехнулся, на миг замедлившись:

–Почему ты еще здесь?

Девушка вспыхнула, покачав головой. Она боялась остаться там одной. На самой окраине, забытой всеми ныне живущими, надежно спрятанной в кронах вековых деревьев, в тени самой ночи, у запруды, поглощавшей свет далеких огней.

Там, где Второй Дракон впервые показался на глаза Принцессе Седых Лесов.

Ждать его в таком месте, вслушиваясь в шелест листьев, в тихий плеск воды, в далекие переливы мелодий, отрывистые смешки и восклицания и гадать, сомневаться, бояться… Ей было страшно не дождаться его в темноте, словно без него, она, как слепая, не знала ни света, ни выхода.

Защитница прислушивалась к предчувствию, отмеряя каждый удаляющийся шаг Кита. Наконец, предчувствие замолчало – Второй Дракон растворился во мраке. Защитница поднялась и, осторожно ступая, чтобы даже краешек платья не блеснул в свете огней холла, выскользнула наружу, навстречу прохладному вечеру, дружественному темному небу, застлавшему густой тьмой землю с ее грехопадениями, тайнами и слабостями.

Она бежала к нему, задыхаясь от ночной свежести и волненья, дрожавшим в горле комком. До кашля, до острой боли, до слез, собирающихся в уголках глаз. Тяжелое платье тянуло назад, цеплялось за ноги, грудь сдавливало корсетом, но Милетерис ни на миг не замедлила шагов, по-прежнему усталая, опасающаяся каждой тени и шороха в ней, но неизменно упорная.

Удивительно сильным движением, движением стряхнувшим пепел с воспоминаний, он прижал её к себе, привычно зарываясь носом в волосы и жадно вдыхая их запах. Резко, повернулся, приподняв её, осторожно поднялся на шаг вверх. Она шагнула за ним, удерживаемая руками Второго Дракона.

Окруженные всполохами складок, они поднимались все выше, в чернеющее над всеми мирами небо, смеясь наперегонки — кто громче. Она мягко касалась его лица, только-только осваивая новую реальность — с ним. Без него-без него и вдруг.

С ним.

Вдруг — он.

Есть.

–К черту маски. – Защитница сдернула свою черную маску, резко дернула рукой, собираясь выкинуть ее, но Кит ловко перехватил руку Милетерис, осторожно потянув маску за завязки.

–Боишься? –он покачал головой, и тогда девушка решительно сняла с него бархатную маску, удивленно разглядывая. Она была явно дороже, чем ее собственная. Она была искусно украшена полупрозрачными рисунками из матового материала и, скорей всего, была подарком Наследной Принцессы. Защитница тихо засопела.

Вытянув руку, Второй Дракон подкинул обе маски в небо, которые тут же разлетелись кленовыми листьями, кружащимися вместе с ними. Милетерис, откинув голову и закрыв глаза, держала его за руку, боясь шевельнуться и потерять ощущение тепла его сильных рук, боясь потерять его резковатый на холоде запах.

Боясь вновь опуститься.

Без него.

–Ты хотела без масок…–тихо произнес Кит, девушка раскрыла глаза, уловив в голосе знакомые смешинки – Второй Дракон улыбался.

–Масок больше нет.

Кит коснулся губами её скулы, в ответ она крепче сжала его плечо и слегка опустила голову, из воспоминаний выхватывая этот жест — спрятаться под его подбородок, прижаться виском к дрожащему выпирающему кадыку. И снова закрыть глаза.

Листья опадали вниз, гладь пруда зарябила, встревоженная зелеными звездами. Их шелест. Хлопки пузырящихся складок. Его тепло. Его взгляд — нежный, неизменно чем-то опечаленный — она, закрыв глаза, знала, что он смотрит на неё, и не могла не улыбаться. Не могла не улыбаться, чувствуя, что он есть.

С ней. Сейчас.

Грустноглазый.

Любимый.

Они висели в воздухе, подобно фонарикам, Кит улыбался, завороженный тьмой, сквозь которую волшебными узорами проступали, то руки, то складки платья, то прямой закругленный нос, то улыбчивые губы, мягко подсвечиваемые светом, льющимся из ее ореховых глаз. Второй Дракон притупил Драконье зрение, чтобы сохранить тайну, рожденную тенями и движениями возлюбленной, а Милетерис покачивалась, подобно ивовой ветке – также плавно и легко.

–Здесь слышно музыку…– голос звучал приглушенно, чтобы не перекрыть звоном и силой далекие мелодичные переливы, частично заглушенные шорохом лип. Защитница раскачивалась, наклоняясь сильнее с каждым жестом, ее платье с тяжелыми длинными складками подлетало и опускалось к лодыжкам, подобно крыльям, руки, перекрещиваясь, лентами плыли по воздуху, пока Кит не перехватил их, привлекая Милетерис к себе.

–Так и напрашиваешься, чтобы я тебя пригласил. – наклонившись к ней, произнес Второй Дракон, обдав щеку девушки огнем слов и тихого вкрадчивого голоса. Милетерис усмехалась:

–Ты задолжал мне явно больше одного танца.

–А как же мои сто поцелуев?

–Неужели ты не умеешь считать? – разыграла изумление Защитница. Кит прищурился.

–За последние два года я подарила тебе не менее тысячи поцелуев!

–Пожалуй, я пожадничал. – засмеялся Кит, мягко скользя над гладью пруда. Милетерис тянулась за ним.

–Но как же Александра? – неожиданно опомнилась Милетерис. Кит закружил ее, и девушка растеряла тщательно подобранные слова. Выдохнула самые обидные и неосторожные:

–Разве она не будет искать тебя?

Второй Дракон неожиданно дернул Милетерис за руки, прижимая к своей груди. Его руки крепко обвили плечи и грудь Защитницы, привычно тяжелая голова опустилась на плечо. Он раскачивал ее, подобно буре, упрашивая, умоляя, заклиная:

–Не говори о ней. Сейчас и здесь ее нет. Между нами нет никого и ничего…

Милетерис смотрела в отражение, рябившее на мутной поверхности запруды, беспокойно шевелясь. Она повернула к нему голову, опасно близко оказавшись у его лица, услышав в его голосе явное нетерпение и раздражение. Танец над темной запрудой, наедине друг с другом под бескрайним небом оборвался, Милетерис настороженно ждала, Кит обнимал ее, но уже не так крепко и не с таким пылом.

–Что ты ей обещал? –тихо спросила Защитница.

–Только три танца. И теперь я свободен от нее.

–На этот вечер. –жестко оборвала его Милетерис, и Кит замолчал, нахмурившись.

–Сегодня она стала Наследной Принцессой и еще до первого снега обретет абсолютную власть над всем живым. И ты, именно ты, ведешь ее к этому, не даешь и шага отступить от намеченного.

–С чего ты взяла?

–Предчувствие нашептало. А скоро и остальные Стражники догадаются. Но я не понимаю, зачем тебе это, ведь в будущем, где она становится Королевой– нас нет.

Они висели над озерцом, чернеющим под ними, и ветер трепал складки ее платья, раздувая юбку и свободные рукава одежд Кита. Он качал их разгоряченных в воздухе, обдавая холодным осенним дыханием, кружа над неспокойной мутной водой.

–Мили!..

Защитница вырвалась, опускаясь на землю. Второй Дракон протянул к ней руки, попытался её обнять, но девушка отстранилась, недобро глядя ему прямо в глаза.

–Мили, ты не понимаешь. Ты думаешь, что она может нам помешать, но это не так. Разве я стал бы вредить тебе и нам? Ты просто не понимаешь…

Прежде чем, Кит успел что-то сказать, горячий отпечаток её ладони обжёг его щёку. В глазах загорелся изумрудный огонь изумления.

–За что?..

–За то, что каждый раз глядя на Наследную Принцессу, ранишь меня, за каждую улыбку, подаренную ей, от которой мне становится тяжело! За бесконечный поток тайн и лжи, сопровождающей тебя. Не смей говорить, что я не понимаю; я не понимаю, потому что ты ничего не рассказываешь. — звонко сказала Милетерис, чувствуя как горят пальцы от удара. Щека Второго Дракона налилась краской, и девушка слегка смутилась: прежде она не была такой сильной.

Он тяжело дышал, раздувая ноздри. С каждым глотком свежего воздуха внутренний огонь, зарожденный пощечиной возлюбленной, разгорался сильнее и яростнее. Второй Дракон стоял перед Защитницей, решительно сжав губы, опустив брови, глядя на нее исподлобья яркими Драконьими глазами.

Но Милетерис не боялась ни прямого взгляда, ни огня, полыхающего на самом дне его души. Знала, что даже будь его гнев велик, как горы в мире смертных, он не посмел бы навредить ей. Чувствовала, что за яростью в глазах скрывается печаль и досада. Догадывалась, что ноша его, тщательно оберегаемая ото всех необъятна, как просторы морей. И только поэтому не отступала.

–Я помогу тебе, не пожалею никаких сил, сохраню любой секрет, не упрекну ни в чем, только будь откровенным со мной.

–Если бы я был уверен, что смогу довести начатое до конца, я бы не сомневался ни секунды. Но в случае моего срыва, ты постараешься все исправить и погубишь себя. А я уже не смогу помочь тебе, не смогу остановить. И если так, то лучше тебе и дальше ничего не знать.

Второй Дракон говорил неохотно, сжимая и разжимая правую руку, словно чему-то сопротивляясь. Но Защитница не обращала на это внимание, увлеченная спором.

–Да что ты такое задумал? Насколько страшное деяние, чем те, что совершал прежде? Насколько оно безумнее тех поступков, ради которых ты прежде ничего не жалел?

–Мили, поверь, я скрываю свои планы ради твоего же блага. – терпеливо говорил Кит, явно не намереваясь уступать упрямству жены.

–Ты не можешь решать за меня! Ты написал, что осознанно стал Драконом, но неужели все эти страдания были направлены на то, чтобы Принцесса Александра стала Королевой? Да какой вообще в этом смысл? В трех веках ожидания в Голубом Лесу, в обручении со мной? Ради чего это все было?

–Слишком много вопросов. Я не могу…

–Ответить же мне! Ответь хоть что-то. – напирала Милетерис.

–Я не могу, потому что на большую часть и сам не знаю ответа. Я не решаю за тебя, я решил за себя. Почему ты так сопротивляешься моей заботе? Почему столь упряма и несговорчива? Я так наделся, что ты смирилась и больше не попытаешься влезть в неприятности, хоть ты и не пообещала, но дала понять, что оставишь в покое мои планы. Я успокоился, но и месяца не прошло, как ты пытаешь меня с нечеловеческой напористостью!

–А ты никогда не задумывался, что я такая упрямая, потому что не хочу тебя потерять? Такая надоедливая, потому что боюсь за твою жизнь? Не понимаю, потому что ты готов рискнуть всем, что имеешь ради призрачного будущего, а я не готова увидеть, как ты сгоришь, обманувшись в своих надеждах и планах!..

Ее голос задрожал, и Кит вдруг успокоился. Перед ним вновь оказалась испуганная и неумелая девчонка, излишнее наивная и резкая. В пышном платье, с высокой прической, в драгоценностях, но с теми же ясными, полными тревоги и печали глазами.

Он порывисто шагнул к ней, обнимая и целуя окаменевшие от обиды губы. Милетерис не противилась, но и не отвечала; ее руки безвольно висели вдоль тела, только пальцы сжимались в кулаки, и ногти впивались в тонкую кожу.

–Позволь мне защитить тебя. – жарко шептал Второй Дракон, едва касаясь ее губ. Защитница не моргала, не двигалась, растерянная и расстроенная.

–Только раз…

–Только на этот раз? –выдохнула Милетерис ему в лицо. Кит опустил взгляд на шевелящиеся в сумраке губы Защитницы.

–Только в этом… Только сейчас… Уступи мне, Мили.

Милетерис чувствовала, как между ними натянулась тугая звонкая струна. Она вибрировала от сердца к сердцу, передавая импульсы и толчки. Она могла оборваться и хлестким ударом ранить обоих. Но Кит не замечал ее высокого визга и оглушительной дрожи, он целовал возлюбленную, только губами, без единого слова умоляя сдаться и довериться ему. Ее упорство нещадно теребило струну, звук был нервным и злым – оборвется в один миг и уничтожит обоих. Защитница дрогнула, губы приоткрылись, готовые заговорить:

–Но обещай мне, что если ты не сможешь справиться, и тебе понадобится помощь или поддержка, то ты придешь ко мне и признаешься во всем.

–Обещаю. – Второй Дракон не давал ей продолжить.

–Но только не пытайся все узнать заранее, не ищи поводов усомниться во мне, хорошо?

–Я верю тебе. Пожалуйста, не забывай об этом, не обманывай, не утаивай, ведь только что, среди лип и у темной запруды я вверила тебе свою жизнь и наше будущее.

Пока Защитница, на несколько минут забылась, обнимая Второго Дракона, доверчиво и по-детски прижимаясь к нему, Александра, переодевшись в старинное платье без тугого корсажа и пышных многослойных юбок, танцевала с Дегэйром. Складки, повторяющие каждый изгиб ее тела, вытягивались от груди и распускались у самых ног. Александра скользила легко, словно плыла по воздуху. Дегэйр, едва касаясь белых рук своей Хозяйки, восторженно смотрел, как она кружится, то мелко семеня, то широкими шагами отмеряя свое искусство, выгибается дугой, вытягивая руки – он держал ее, а Принцесса радостно улыбалась, глядя куда-то вверх. Он поднимал ее, рука сильнее привлекала к себе, но от нехватки смелости, Принцесса с легкостью высвобождалась, паря над черно-белыми плитами, над всеми людьми, окружавшими ее. Паря над собственным триумфом и горестями. Она танцевала увлеченно и проникновенно, надеясь поразить фаворита, условившегося с ней лишь о трех танцах. Но Второй Дракон был далек от нее и глазами, и мыслями, он не видел ее стараний, затерянный среди мрака.

Кит искренне думал, что их с Защитницей не было каких-то полчаса. Хотя луна над их головами пересекла небосвод и скрылась в кронах деревьев, но отдаленный смех и музыка не стихали ни на минуту, слившись в один неразборчивый шум, и казалось, было так мало времени, отпущенного им. Но вернувшись в Трапезную через некоторое время, Кит был нимало удивлен – начиналось что-то невообразимое. Высокие помосты, на которых выполняли сложные акробатические трюки циркачи Заставы и Кландси соединили в один большой помост. Откуда-то сверху спустили качели, на которых теперь покачивалась невысокая девушка в длинном белом одеянии, подол которого едва не касался пола. Её скрещенные ноги, были разрисованы белой краской. Этой же краска была на руках и лице — белые губы, белые веки, длинные белые ресницы, на щеках и носу тонкие витиеватые узоры. В светлых, как у Лики, волосах виднелись розы и жемчужины. На девушку сыпались хлопья снега, она, задрав головку, ловила их руками и звонко смеялась. Когда в Трапезную поднялась Милетерис, тяжело дыша и испуганно озираясь по сторонам, удивительная девушка сжала ладонь в кулак. Гости замерли, с восхищением глядя на неё. Удивившись единому вздоху, вырвавшемуся из сотен ртов, Милетерис подняла глаза на девушку и открыла рот. Никогда прежде она не видела такой странной одаренной. Похожая на циркачку, но словно бы неземная, и казалось на неё даже дышать опасно — растает. И её блаженная улыбка и светло-серые, пугающие глаза только в лишний раз убеждали, как мало в ней от человеческого существа, и как далеки от нее обреченные на страдания людские души.

Необычная девушка, казалось, была погружена в свою реальность – ее глаза, лишенные зрачков, смотрели растерянно и бездумно, но стоило ей ненароком повернуть головку в сторону Второго Дракона, Наследной Принцессы и сопровождавшего ее Дегэйра, как Кит ближе сводил брови, опуская подбородок. Его ответный взгляд был мрачным, глаза сверкали, выдавая смятение. Милетерис почувствовала неладное.

Забыв о данном обещании невмешательства, она продиралась ко Второму Дракону. Кит перехватил взгляд создания, направленный на Принцессу Александру, и подался вперед. Необыкновенная девушка улыбалась, но Второй Дракон изнутри леденел, словно создание обнажало острые ядовитые зубы.

Защитница на мгновение замерла, всмотрелась в лицо мужа, отмечая крепко стиснутые губы, раздувающиеся крылья носа, стеклянный, не знающий ни тепла, ни нежности взгляд. Неожиданно она поняла, что Второй Дракон знаком с этим человекоподобным созданием, и их встреча на празднике одаренных была для него неприятным и откровенно пугающим событием.

Милетерис фыркнула, решительно оттолкнула Второго Дракона со словами:

–Здесь мое место.

–Что ты делаешь?

Девушка тонко улыбнулась, прищурившись и наблюдая за созданием. Она не ошибалась и не обманывалась, полагая, что странная девушка тревожит Кита, своими руками вырисовывая в воздухе узоры и глазами лишая воли. Взгляд, словно бы слепых глаз пронзил насквозь и ее, но Милетерис не отступила, с вызовом глядя прямо в пустые глаза создания.

–Кто она? – прикрывшись веером, спросила Защитница, как только странная девушка отвела взгляд, продолжая улыбаться и безмолвно шевелить губами. Кит молчал, Милетерис продолжила.

–Она ведь не одаренная. У людей не может быть таких глаз...– тихо заметила девушка. Кит, поглядывая украдкой на Наследную Принцессу, растерянно отозвался:

–Да, Мили, она не одаренная. Пожелай она, и ты уснула бы навечно под ее взглядом.

Девушка круто обернулась к нему, уже открыв рот, но Второй Дракон стремительно развернул ее и прошипел:

–Не оборачивайся!

–Да она же чудовище! Вдруг эта.. Захочет усыпить всю Трапезную!

–К счастью она здесь только для того, чтобы передать послание. – хмуро отозвался Кит. Милетерис непонимающе смотрела на создание.

–Послание? Кому? От кого? Что происходит?

–Мили, держи данное слово!

Девушка осеклась, вспомнив об обещании. Она застонала, уронив голову. Второй Дракон осторожно щелкнул ее по плечу, Милетерис воспрянула:

–Тогда скажи, хотя бы кто она?

–Сейчас сама услышишь. – нерадостно вздохнул Второй Дракон. Девушка оглянулась на него:

–Услышу?

–Да, и запомни этот день— она почти никогда не появляется на людях. Я видел её в последний раз лет двести назад. — задумчиво проговорил он. Милетерис восторженно выдохнула:

–Не может быть!

Кит хотел что-то еще сказать ей, может подразнить, но девушка-создание на помосте вскинула руку, словно поймав что-то. Поднесла к губам и легонько дунула в кулак. В тот же миг в Трапезной зазвучала мелодия.

Первые две ноты, выпущенные ею из кулака, медленно затухали, спускаясь к головам гостей. И вдруг одаренная, сделав пару быстрых движений, подцепила падающие нотки новыми мощными звуками. Все в Зале чувствовали, как оживает мелодия, сотканная её руками. Пальчики мелко дрожали, подтягивая затянувшиеся ноты, каждый взмах создавал новые переплетения волнующих звуков, отчего сердца гостей трепетали.

Невозможно было с уверенностью сказать, что это за мелодия. Для каждого она имела свое, особое настроение. Кит, наклонив голову, с тоской смотрел перед собой, не видя ничего и не слыша ничего, кроме мелодии, создающей в его голове полузабытые и отдающие глухой болью образы. Ему мелодия слышалась, как мелодия потери. Милетерис, наоборот, одолевали ни воспоминания, а мечты о будущем. Нет, для неё эта необъяснимая мелодия не была веселой, она вызывала непрошенные слезы в глазах, но все равно девушка чувствовала себя счастливой — для неё эта мелодия была мелодией надежды.

Едва Кит справился с прошлым, неожиданно ожившим в его сердце, как одаренная запела. Милетерис вскинула голову. Кит замер, почувствовав, как туго сжатое воспоминаниями сердце, забилось привычно легко.

Сначала её чистый и сильный голос, вполне обычный, просто тянулся за нотами, то угасая, то вновь возносясь над мелодией. Но вдруг тембр изменился, и создание запело — необыкновенно проникновенно и нежно. Настолько очаровывал её голос, что слов поначалу никто не мог разобрать. Никто не интересовался словами, пораженный силой и необычным тембром голоса странной девушки:

«В снегах заброшенного края,

На самом севере границ

Горит огонь, и в нем сгорает

Судьба из тысячи страниц.

А на востоке, где затмения

Во тьме скрывают города,

Штандарты реют в нетерпении

И отгоняют холода.

На диком взморье, меж мирами

Среди песка, среди беды

Стоит, стесненный берегами,

Из белой соли град Воды.

Восточным ветром согревая

Остатки от замерзших снов,

На троне чинно восседают

Правители Седых Лесов.»

Песня закончилась, но мелодия, сделав плавный виток, продолжилась. Гости тихо захлопали, не сводя глаз с рук одаренной, чертивших замысловатые узоры — от этих движений мелодия изменялась, теряла одни отголоски, сразу же приобретая другие. Милетерис слушала, затаив дыхание. Кит перебирал в голове первые строки песни, самые волнующие для него. Сердце Второго Дракона дрогнуло, едва одаренная запела о Смолене времен его молодости. Наверное, даже детства. Ведь, когда он вышел из этой поры, появилась Трифрид. Но в песне нет и намека о ней — значит она была сложена раньше, чем Принцесса Седых Лесов появилась на свет. Кит тихо вздохнул, оглянулся на девушку, потом разыскал глазами зачарованную песней Наследную Принцессу. Взгляд его стал холоднее и строже, еще отдавались эхом слова песни-послания, которое так сложно было понять даже ему, так страшно было добраться до сути, а перед глазами стояла Наследная Принцесса – счастливая и умиротворенная.

Милетерис шепотом проговаривала строки, не сводя глаз с одаренной. Она стояла спиной к мужу и не видела ни его опечаленных глаз, обращенного на Принцессу Александру, ни крепко скрещенных на груди рук.

–Она какой-то Дух…– Защитница неохотно перевела взгляд на Второго Дракона. Кит грустно улыбнулся, часто моргая, чтобы прогнать наваждение.

–Она Дух, создающий мелодию из чувств людей, животных и других Духов. Творец Мелодий из ничего, даже горы и реки не могут скрыть от нее свои сущности за безмолвием и равнодушием.

–Значит, и ты, и остальные Духи Лесов не смогут…– уронила Защитница. Кит усмехнулся, но его глаза, неулыбчивые и внимательные поглядывали на Создающую из пустоты.

–Не совсем. Она, также как и я, находится в услужении Духа Седых Лесов. И здесь исключительно по ее велению.

–Послание! Но кому?.. Стоп. Тебе? Тебе??

Второй Дракон мотнул головой, и девушка оглянулась. Открыла рот в удивлении, отступила от мужа:

–Какого черта?.. Куда она исчезает?..

Покрытая узорами и таинственными письменами, невероятная и словно сотканная из своих мелодий, Дух таяла, обращаясь в дымку. Сквозь тонкие руки и ноги, одеяние просвечивали стены, украшенные цветами и тканями, темные окна, чаши с огнем. Милетерис на мгновение забыла о Втором Драконе, с изумлением глядя на исчезающее создание. Кит за ее спиной переводил дух, прислонившись спиной к колонне. В отличие от Милетерис он знал истинную силу Создающей мелодии, помнил о двадцатилетней странице их собственных, зачастую непростых взаимоотношений, понимал, чем обязана Наследная Принцесса песне этого Дикого Духа, и догадывался о том, скольких она умертвила своими чарами, лишь бы утолить голод. Александра восторженно хлопала, громко смеясь, Дегэйр поддерживал ее, хотя собрат был встревожен, интуитивно ощущая угрозу столкновения с Духом. Кименус же и вовсе предпочел этой встречи избежать, как поступил бы и Кит, если бы только смог отпустить все с легким сердцем.

–Исчезла… А послание?.. Она передала послание тебе?.. Или кого она хотела предупредить?.. – недоумевала Милетерис. Обернувшись ко Второму Дракону, она обиженно надулась: Кит растворился среди гостей, как капля краски в чаше воды, а она одиноко стояла в центре празднества, подталкиваемая локтями и плечами, оттесненная пышными платьями и одеждами.

«Так и знала, что он сбежит! Так и знала!» – на мгновение ее кольнули недавние воспоминания – данное обещание, но Защитница тут же отмела их. Она повернулась – стремительно и резко, вновь посмотрела на качели, словно Создающая мелодии еще качалась на них, но вместо нее на качелях сидели Стражница Заставы и Мастер линии сопровождения. Милетерис вздохнула, уголки рта приподнялись, обнажая скрытое прежде волнение.

«Как много тайн в Заколдованных Землях? И сколькие защищает мой Дракон?..» – закусив губу, напряженно думала девушка, ощущая и растерянность, и досаду.

Второй Дракон, услышав в своем сердце легкую поступь собрата, еще до того, как Кименус показался в Трапезной, незаметно подошел к Наследной Принцессе. Дегэйр напрягся, покосившись на него.

–Какая интересная девушка…– нараспев сказала Принцесса Лунной Тени, Третий Дракон фыркнул, Кит усмехнулся:

–Необычна… У нее чудесный голос, пронзительный взгляд и силы, смущающие даже нас.

–Правда? Она такая способная одаренная? – удивленно подняла брови Наследная Принцесса, Дегэйр метнул на собрата мрачный взгляд:

–Не твоя ли заслуга в том, что какой-то Дух оказался в Хайфе?

–Настоящий Дух!..– Кит улыбнулся – мягко и искренне, он уже не помнил такого неподдельного изумления, за которым не скрывалось подозрительности и страха. Порой Александра казалось ему наивнее Милетерис, чей взгляд даже за десяток метров обжигал. Да, Защитница была в чем-то жестче, непримиримее, умнее, но сила духа, все ее обличье манило Второго Дракона, каждый взгляд привлекал к себе, безмолвная улыбка обладала способностью звать, утягивать за собой, но она не была доверчивой. Когда-то, и Кит вздохнул, он сам загубил в ней все детское, а в Наследной Принцессе удивительно сочетались и невинный интерес к окружающему и неженская напористость.

Кименус заметил стоящую Защитницу. Она пила вино, пила жадно, смотрела перед собой хмуро, словно что-то сильно омрачило ее мысли. Первый Дракон втянул носом воздух, пропитанный ароматом сотен духов, уловив среди них и аромат, исходящий от кожи Защитницы. Его недобрые матово-серые глаза скользнули по профилю Милетерис, усмешка стала лукавой и опасной. Второй Дракон с шумных вдохом повернул голову, и два взгляда – равнодушный сияющий и полыхающий пронзительный встретились над головой Защитницы.

–Кименус пропустил такое захватывающее выступление…–прошипел Кит. Принцесса Александра покачала головой:

–А где он?

–Кажется, он увлекся Защитницей Заставы. – с улыбкой произнес Второй Дракон, наклонившись к Наследной Принцессы. За его спиной Дегэйр неразборчиво пробормотал:

–Ты как будто про себя говоришь…

Но счастью для Второго Дракона, Александра не услышала.

–Кименус. Подойди ко мне. – негромко сказала она, Кит сладко улыбался, глядя как меняется лицо собрата. Неохотно он отвел глаза от Защитницы, шагнул в сторону Наследной Принцессы и ее Драконов. Дегэйр иронично смотрел на гордого собрата, подвластного даже шепоту Хозяйки. Проявление ее силы над Первым Драконом не могло не обрадовать Третьего Дракона, бывшего в такой же зависимости от воли Принцессы Лунной Тени. Кименус подошел, низко опустив голову, словно его вели на цепи, и Кит перестал улыбаться– он помнил их тайное противостояние друг другу, оба пытались скинуть оковы инстинкта, оба отчаянно стремились к свободе, которой достичь, лишившись человечности, было невозможно.

–Неужели тебе нравится эта вздорная Стражница? – приподняв тонкую черную бровку, строго спросила Наследная Принцесса.

–Разве в твоем сердце не должна быть только я?

Первый Дракон спокойно отозвался:

–Это всего лишь Стражница.

«Или не всего лишь, Очаровашка?»

Кит сверкнул глазами, отворачиваясь.

–Но ты так пристально смотрел на нее. – Принцесса Александра холодно смотрела на Защитницу Заставы. Кименус оглянулся, Милетерис на мгновение скользнула по ним беглым, ничего не выражающим взглядом, и пожал плечами:

–Она привлекает взгляд. Ведь среди всех женщин в Хайфе, только на ней нет маски.

Александра ахнула, всмотрелась повнимательнее и раздраженно бросила:

–Как она смеет нарушать мой указ!

–Справедливости ради стоит заметить, что и Второй Дракон потерял свою маску. – добавил Первый Дракон. Дегэйр с веселой усмешкой переводил глаза с одного собрата на другого. Кит с каменным лицом смотрел на Наследную Принцессу. Прищурив темные глаза, она ждала от него ответа.

–Наверное, это оттого, что мы скрылись от людских глаз в тени парка, чтобы побыть вместе. И забыли наши маски на какой-нибудь скамье.

Принцесса густо покраснела, несколько раз моргнула, передергиваясь от неприятного и холодного желе, растекающегося по ее телу.

–Перестань так шутить. – процедила она. Первый Дракон с неподдельным восторгом посмотрел на собрата:

«А ты умеешь рисковать, Очаровашка. Прежде не замечал за тобой такой смелости.»

–Да, для шуток сейчас не время и не место. – Второй Дракон опустил голову, пряча от Наследной Принцессы предательскую улыбку. Дегэйр, обрадовавшейся провокации Кименуса, заметно приуныл, поняв, что благодаря своей хитрости Второй Дракон избежал разоблачения и достойного наказания. Но быстро утешился Третий Дракон, впереди еще много дней, и каждый из них может стать днем низложения фаворита из-за его чувств к Защитнице Заставы. И если не Кименус, то Дегэйр самолично погубит самоуверенного собрата и ввергнет в бездну мучений его возлюбленную.

–И она, и остальные Стражники еще узнают, как я поступлю с ними, став Королевой Заколдованных Земель. Они еще не понимают, но если я, Наследная Принцесса, переехала в Хайф, значит он больше не гарнизон. И значит я больше не позволю Стражникам помешать мне и не прощу подобного высокомерия и неуважения. – пообещала и себе, и своим Драконам Наследная Принцесса Александра, гордо вскинув голову. Она осмотрела Трапезную, впиваясь бездонными глазами почти в каждую маску, и в конце остановилась на лице Защитницы Заставы. Милетерис смеялась вместе с Мастером линии сопровождения, но впечатлительной Принцессе казалось, что они, каким-то невероятным образом услышав ее слова, смеются именно над ней.

За Седыми Лесами часть 22

Часть 22

Отрывок 64: Там, где сон сменяется явью

Отныне Второй Дракон неустанно приглядывал за Защитницей Заставы, не выпуская ее из перекрестья внимательных глаз. В Трапезной – украдкой и словно с насмешкой, в галереях – открыто и весело, в тени парковых деревьев – неотрывно и жадно. Милетерис чувствовала его взгляд – кожей и сердцем, и невольно улыбалась, зная, что находится у него на виду и как бы под защитой. Ее беспричинная веселость, как некогда отчужденность, встревожили подруг, но Защитница не одергивала себя, радостно улыбаясь каждому проходящему мимо Стражнику. Она перестала бояться своих обязанностей – они оказались легче, чем девушка всегда о них думала, ночных кошмаров – они ей больше не снились, перестала бояться себя и своих желаний. Ловя на себе взгляд, от которого замирало нутро, Милетерис трепетала и вздыхала от желания и невозможности просто подойти к нему и взять за руку. Ей хотелось воздать нежности и любви Второму Дракону за столетия его ожидания, но она не могла. Зато могла язвить, пользуясь своим титулом во Дворце и гарнизоне.

Однажды они пересеклись в открытой галерее, наполненной гимназистами и Стражниками линии сопровождения – это было крыло линии Сель. Кит стоял и смотрел на полотно, изображавшее какую-то средневековую баталию. Почувствовав приближение жены, Второй Дракон отвернулся от картины, глядя поверх голов гимназистов, туда, где вот-вот должна была показаться фигура Защитницы. Но Милетерис шла не одна. Ее смех звоном отдавался в ушах Кита, шорох платья был громким и оглушающим, глаза сверкали от предстоящей короткой встречи – она видела его, но влекомая подругами, бросила только несколько осторожных взглядов. Но Кит развернулся, продолжая наблюдать за ней. И Защитница неуверенно оглянулась через плечо. Мастер линии разведки смерила Адъютанта Наследной Принцессы недобрым взглядом. Сель кокетливо улыбнулась и на ходу склонилась, к удивлению подруг. Кит учтиво склонился в ответ, но глаз не отводил. Его внимательные глаза излишне пристально разглядывали Стражниц, и хотя во взгляде Второго Дракона не было ничего порочного и неприязненного, даже Мастер Сель смущенно покраснела.

–Почему он так смотрит на нас?

Милетерис остановилась и обернулась – позади все еще стоял Кит. Высокий подтянутый Адъютант Наследной Принцессы, с выразительными кленовыми глазами и рассеянной полуулыбкой – снисходительной и мягкой – смотрел не на Стражниц и подруг Милетерис, а на нее. Сель вздохнула с таким тоскливым присвистом, что Защитница невольно встревожилась.

–Не обращайте на него внимание. – сказала она подругам, продолжая смотреть на Кита, слегка прищурившись.

–А почему тогда ты на него смотришь? – Милетерис услышала справедливый упрек Мастера линии сопровождения, однако, не могла даже посмотреть на нее, зачарованная сиянием Драконьих глаз.

–А я сейчас пойду и спрошу у него, почему он такой невоспитанный.

–Что? – в один голос воскликнули Сель и Ториана. Защитница, придерживая юбки, быстро пошла ко Второму Дракону. Он приподнял темные брови, улыбка стала резче и даже язвительнее – он понял, что она идет к нему. Склонив голову, Кит поприветствовал жену, разочарованно отметив, что она проигнорировала вежливые манеры Адъютанта Наследной Принцессы.

–Чем я могу помочь Защитнице Заставы?

–Тем, что не будешь провоцировать меня на разговор с тобой. – прошипела Милетерис, покосившись на проходящих мимо патрульных из ее линии.

–Не понимаю Защитницу. – он склонил голову набок, наблюдая за ней. Девушка покачала головой, с мольбой глядя на него.

–Ты…– пробормотала она. – Я снесу тебе голову, если ты продолжишь преследовать меня.

–Не смеши, Мили. – Кит весело посмотрел на нее и перевел взгляд на Сель с Торианой, настороженно ждущих в стороне. – Ведь я учил тебя фехтованию.

–Я еще и стрелять умею.

–И все же твоих навыков недостаточно, чтобы победить Дракона.

–Тише ты! – она зажала ему рот руками, прежде чем успела спохватиться. Несколько Стражников, проходя мимо, с недоумением посмотрели на нее. Милетерис неловко улыбнулась, убирая руки. Кит застыл, потрясенный. Но его удивление не шло ни в какое сравнение с изумлением Сель и Торианы. Неуверенно обернувшись к ним, Милетерис закатила глаза, снова поворачиваясь к Адъютанту Наследной Принцессы. Кит, оправившись от шока, улыбался ей.

–Ты беспокоишься обо мне?

–Еще чего! Просто не хочу, чтобы ты говорил о таких вещах рядом со мной.

Защитница резко отступила и развернулась на каблуках. Второй Дракон, раскачиваясь на мысках, крикнул вдогонку:

–Значит о чем-то другом я могу разговаривать с Защитницей?

–Мало быть Адъютантом Наследной Принцессы, чтобы я позволила такой тон. – отчеканила Милетерис, глядя в пустое пространство между головами Торианы и Сель. Мастер линии сопровождения поморщилась, заметив, каким ярким пламенем вспыхнули глаза подруги.

–Вы излишне придирчивы, госпожа Защитница. Вам не нравится тема, не нравится мой тон. Может, и я вам не нравлюсь? – дразнил ее Кит, его чистый голос разлетался по всей галерее, и к стыду Милетерис многие из Стражников замедлили шаг, заинтересовавшись. Мастера Сель и Ториана взяли ее за запястья, зашипев каждая со своей стороны:

–Мили, успокойся.

–Он не стоит того, чтобы так злиться.

–Да! И я хочу, чтобы все из здесь оказавшихся стали тому свидетелями: Вы…– она нарочито высокопарно обратилась ко Второму Дракону, подчеркивая разность их положений и свой настрой. –…Адъютант Наследной Принцессы, не нравитесь мне – Защитнице Заставы.

Послышались крики и смешки. Кит невольно покраснел, обескураженный всеобщей издевкой, перестал улыбаться. Милетерис гордо приподняла подбородок, иронично искривив уголки губ. Они смотрели друг другу в глаза – одна с вызовом, а другой с растерянностью, дольше, чем принято между малознакомыми людьми разного положения. С его стороны в этом можно было увидеть что-то бесстыдное, с ее – безграничная неприязнь, но никто и не догадывался, что грудь Защитницы Заставы вздымается не от ярости, вызванной дерзостью Адъютанта Наследной Принцессы, а от бешенного стука сердца, вторящего драконьему сердцу в груди Кита.

Она не склонила головы, уходя, оставив его оторопевшего среди враждебно настроенных Стражников. Чувствуя на себе злорадные взгляды, Второй Дракон стоял, как вкопанный, глядя вслед уходящей Защитнице, чьи запястья надежно держали Мастер линии разведки и Мастер линии сопровождения.

–Мили, что с тобой? – резко спросила Ториана, дернув ее за руку. Сель предупреждающе посмотрела на нее и уже мягче добавила:

–Ведь он Адъютант. Наследной Принцессы. Учтивый, спокойный, приятной наружности… Зачем ты так его задела при всех?

И Милетерис расхохоталась, вырвавшись из рук подруг. Ее смех был таким громким, что его услышал даже Кит, находившийся этажом выше, и таким веселым, словно не она три минуты назад готова была загореться, как фейерверк.

–Ему полезно. Он возомнил себя придворным повесой? Подумаешь, Адъютант! Ну и что, что недурен собой? Таких в гарнизоне почти половина! Так что пусть и не смотрит в сторону Стражниц.

Сель мечтательно вздохнула:

–Вот бы он посмотрел на меня. Пусть я и невеста, но как приятно, когда тобой любуются мужчины.

Защитница фыркнула:

–Ты видела, какими глазами смотрит на него Принцесса Лунной Тени? Он ее фаворит, так что одного его взгляда на кого-то из Стражниц или прислужниц хватит, чтобы Александра казнила бедняжку, не задумываясь!

–Мили! Мили! – зашикала Ториана, с привычной ей стремительностью оглядываясь по сторонам. Защитница, подавившись ядом от своих слов, нахмурилась. Кит подводит ее каждый раз, стоит им пересечься в коридорах Хайфа. Его взгляд вынуждает и ее поднять голову, встретиться с ним глазами, рискуя быть обнаруженной Принцессой Александрой.

«Почему мы должны оглядываться по сторонам?!» – Милетерис неожиданно взвыла и топнула ногой. Подхватив юбки, она побежала прочь от Кита, от Сель и Торианы, оставив последних удивленно смотреть, как колышутся тяжелые юбки платья Защитницы Заставы.

И каждый его взгляд — брошенный вскользь и случайно подхваченный Милетерис – не был замечен никем, кроме нее. Часто между ними повисала тонкая сплетенка из полувзглядов, полуулыбок, которую легко могли разорвать посторонние — небрежным словом, не вовремя заданным вопросом, косым взглядом, упреком – и эти нити вспыхивали все разом, оставляя Дракона и Защитницу на разных берегах своих жизней.

–Ты хотела перевестись в гарнизон Кландси. А что теперь?

Защитница повернулась к Мастеру линии патрулирования, улыбнулась и пожала плечами. Связь разорвана, и Кит с собратьями и Принцессой Лунной Тени исчез за поворотом парковой дорожки, на миг быстро оглянувшись на нее.

Она не успевает, и потом долго вглядывается в густую зелень кустов…

–Я передумала. — коротко ответила Защитница. Фредерика тихо вздохнула.

–Знаешь, а ведь Принцесса Александра очень недовольна, что придворные Стражницы носят платья. Ей по душе больше суровые одежды и стертые сапоги.

–Откуда ты знаешь? — удивилась Милетерис. Фредерика лукаво прищурилась:

–В этом Дворце стены говорят не только с Торианой.

–Скоро стены Хайфа забудут, что должны держать потолок. — язвительно заметила Защитница и сменила тему:

–Пожалуй, стоит уйти отсюда, чтобы не огорчать Наследную Принцессу еще больше. — Мастер линии патрулирования вдруг внимательно посмотрела на неё. Насторожил Фредерику нехороший тон Защитницы Заставы. Какое-то напряжение — звонкое и нервное слышалось в голосе Милетерис, и глаза ее то затухали, то вспыхивали ярким светом, как маяк. Неприязнь, но из-за платьев и одеяний Стражников? Мастер Фредерика мягко повела головой — нет, тут вражда другого рода.

Милетерис вернулась в парк позже, когда уже стемнело; вернулась, зная, что Кит придет. Между ними не существовало записок, устных договоренностей или иных форм, которые могли бы опорочить их в глазах гарнизона. Кит всегда чувствовал её, порой тоньше, чем она сама, всегда знал, где она находится или куда пойдет, и тихо поджидал там, где она только-только надумала оказаться.

Защитница шла по дорожке, тускло освещенной фонарем, оставленным позади, не оглядываясь, не ускоряя шагов, шла нарочито медленно, строго и прямо глядя на далекую точку следующего фонаря. За ним, Милетерис уже знала это, была едва приметная тропка. Она вела к пруду на самой окраине парка, граничащей с самым богатым домом в районе Танцующих Огней. Несколько шагов в сторону от широкой дорожки – Милетерис оглянулась, и вдруг кто-то несильно потянул её за руку.

–Ты…– выдохнула она. Дракон с улыбкой кивнул и потянул за собой в темноту, крепко сжимая пальцы Защитницы. Они шли молча, переглядываясь и улыбаясь, глаза Кита сверкали цаворитами, сверкали обманчиво близко и холодно, лицо его казалось жутковатой восковой маской. И тогда Милетерис невольно начинала сопротивляться и улыбка гасла.

Но вот они вышли к пруду, Дракон отпустил её и сел на берег, слушая с легкой улыбкой смех танцовщиц за деревьями и оградой Дворца и густые от хмеля голоса мужчин. Совсем рядом от них царило беззаботное веселье — танцовщицы всех мастей и возрастов со своими покровителями, прислужницы и истинные хозяйки этого нескончаемого празднества — любовницы одной ночи — все это ветер донес до тихого пруда, за ограду, к крутому берегу, где сидел Второй Дракон Принцессы Александры и его возлюбленная. Казалось, что даже запах цветочных духов женщин и сладковатый пряный — запах вина или теплого пива витал в воздухе с той же яркостью и силой, что и за оградой.

Милетерис стояла за Драконом, жадно вдыхая эти запахи, смешанные в парке с сырым земляным запахом, и смотрела как поднимаются лопатки мужа, как натягивается на плечах рубашка. Вечер стоял теплый, поэтому Кит быстро расстегнул пуговицы кафтана и оттянул горловину рубашки. Это были узнаваемые движения, точно такие же как в Лесу — та же поза — согнутые в коленях ноги, на которых Кит удобно расположил локти, тот же вопросительный взгляд, когда он оглянулся на неё.

И Защитница оттаяла. Она опустилась перед ним и обняла его, растерявшегося от такого порыва. Платье запузырилось и надулось – её сразу стало много, она стала ощутимее, руки стали теплее и нежнее, образ, который он соткал, издали наблюдая за ней, принимал форму своей музы. Муза ожила и задышала, жарко и часто, заговорила, и голос её был таким, каким хотелось слышать его Киту. Волнистые прядки щекотали ему нос и скулы, пальцы осторожно касались лица, дрожащие и оттого робкие. Кит не мог говорить, не мог целовать её, и она тоже молчала, и губы её были плотно сомкнуты. Но глаза у обоих были широко раскрыты, уже не переплетенные нити связывали их — целое полотно нитей, мосты переброшены через пропасть, и вот они чувствуют тепло от прикосновений, чувствуют силу каждого взгляда.

–Невыносимо видеть тебя около Принцессы. Невыносимо видеть, какими глазами она смотрит на тебя. — проговорила Милетерис, мягко откидывая со лба мужа непослушную челку. Рука задержалась на несколько мгновений — волосы Кита стали короче, и уже не такие всклоченные, не такие, к каким она привыкла. Меняется — он еще её узнаваемый Хранитель, и все же другой — Дракон Наследной Принцессы. Её фаворит и её собственность. Милетерис нахмурилась и убрала руку.

–Она всесильна над тобой. И может сделать с тобой все что угодно.

–Надо мной властна только одна. — улыбнулся Кит, целуя её горячие пальцы. — Только ей я целую руки, и только она имеет власть и над моей душой, и над моим сердцем.

Милетерис слушала его и понимала, что он дурачится, нарочно веселя её, уводит от серьезных вещей и слов. Она смотрела на мужа и молчала. И думала о многом таком, чего бы Кит, будучи мужчиной, никогда не смог понять. И злость, и ревность, и досада, и печаль, и радость от этой короткой встречи были в её мыслях, неотделимое одно от другого, непонятное и обезоруживающее. Через минуту Кит понял, что мыслями она далека от него. Он поднял голову, коснулся пальцами её лица.

–Мили? — Защитница очнулась и вздохнула. И вдруг улыбнулась— зло и колко.

–Наследная Принцесса хочет, чтобы Стражницы и Стражники гарнизонов ходили в мундирах и одеждах. Ей сама мысль о Стражницах в платьях, наверное, спать не дает. — горько сказала она и расстроилась сильнее, почувствовав яд своих слов.

–Хотел бы я еще раз взглянуть на тебя в одеянии Защитницы. — заметил Кит. — Цепочки, свисающие с погон, расшитые рукава и подол, высокий ворот. И ты, такая невероятная для этого одеяния, вновь оказываешься в нем.— Милетерис быстро замотала головой. Кит засмеялся и взял её лицо в руки, медленно и почти шепотом говоря:

–Но даже будь ты одета в грязные лохмотья, будь ты запрятана в доспехи, я не посмотрю на Наследную Принцессу так, как на тебя, будь она разодета в лучшие шелка и ткани.

–И все же ты ее Дракон. Я могу сбежать, но тебя же она не отпустит. Уж больше тебе не спрятаться в Голубом Лесу, какими бы талисманами ты не разрисовал дерево. Мы обречены жить порознь или же не жить вовсе, потому что она скорее убьет тебя, чем позволит выбрать другую. — вдруг тихо сказала Милетерис, глядя в сторону. Кит качнул головой.

–Меня? — изумился Второй Дракон и засмеялся: – А я беспокоился за тебя — ведь это ты её соперница! Мили, Александра не сможет убить меня — заковать в цепи в глухой пещере, истязать и надоедать, лишив рассудка и покоя — это да, но не убить.

Милетерис смотрела на него со странным выражением в глазах. Сейчас она выглядела взрослее мужа, мудрее — женское чутье, ничуть не хуже Драконьего инстинкта, поставило её на несколько порядков выше Кита. И Дракон это остро почувствовал и перестал смеяться, посерьезнев. Несколько мгновений они смотрели друг на друга хмуро, потом Защитница произнесла:

–Ведь она любит тебя. Любит столько лет, сколько мне никогда не будет дано. И все это время ты её отвергал — с этим трудно бороться. А если она узнает, что мы с тобой… Что я, встретившая тебя всего лишь полтора года назад, забрала сердце её фаворита, то это может свести с ума Наследную Принцессу.

–Но чтобы убить меня? — Кит искренне не понимал, растерянно улыбаясь. — Я скорее поверю, что она убьет себя от горя. — Милетерис покачала головой, и Дракон замолчал, задумавшись над её словами.

–Я боюсь. Я боюсь того дня, когда её коронуют. В тот день, мы будем разлучены навсегда.

–Нет, Мили, с того дня мы уже не расстанемся. — Защитница обняла мужа, осторожно утыкаясь лицом ему в шею.

–Как же так? Ведь через два месяца её коронуют, будучи Королевой, она получит власть над каждым из живущих за Седыми Лесами. Не только ты будешь в её власти, но и я, и другие Стражники. А сколько ей править— ведь она молода и здорова—она будет царствовать не меньше, чем полвека! Это ли не навсегда?!

–Она Хозяйка Драконов. — подметил Второй Дракон.

–Ей не править, имея при себе нас.

Защитница фыркнула, по-прежнему обнимая его.

–А кому тогда царствовать? Может мне, бывшей Принцессе Седых Лесов? Или сгоревшему заживо Князю?

Кит смотрел на неё внимательными глазами и не отвечал. Милетерис была беспомощна, и сейчас она чувствовала это так сильно, что ей хотелось обрушить Хайф с Наследной Принцессой, её Драконами и Стражниками. Чтобы все вокруг заволокло густой серой пылью, чтобы и они, сидящие у самой кромки воды, тоже растворились в этой пыли, вместе с вопросами и ответами.

Они жили разными жизнями, идущими на разных ветках, скользящими разными потоками и все прочь, как можно дальше друг от друга. Порой им удавалось встречаться в Заставе, в каком-нибудь тихом месте, на самой окраине города, но не больше, чем на час. Никогда не больше часа— ни в парке, ни в Хайфе, ни где бы то ни было еще. В остальное время они только и могли, что выглядывать друг друга в Трапезной, в коридорах Дворца, обмениваться короткими взглядами и беглыми улыбками. Но не более. И только в одном месте они могли держать друг друга за руки, не под столом, не пряча их в складках одежд, а на виду — на виду нескольких незнакомцев, которые не могли увидеть в них Дракона и Защитницу Заставы.

Еще несколько месяцев назад Милетерис нашла в Заставе маленькую чайную, где редкие гости задерживались лишь в плохую погоду, а из постоянных посетителей была только пожилая супружеская пара. Женщина в платье из серой шерстяной ткани, которое носилось и в теплые дни, с растрепанными седыми волосами, по давней привычке разливала в чашечки ароматный чай, пока ее муж пролистывал газету, придерживая хрупкие покривившееся очки. Она не раз выговаривала ему:

–Ты ослепнешь окончательно! Ведь можно же купить новые очки!

Но он поднимал голову и улыбался ей, протягивая дрожащую руку, чтобы сжать ладонь своей любимой:

–Если куплю очки, то не смогу радовать тебя цветами каждый вечер. – и это говорилось каждый раз, каждый раз старческая сухая рука тянулась к маленькой сморщенной руке, подрагивающей и слабой, и Милетерис уже знала этот короткий диалог наизусть, как знала и то, что пожилые супруги приходят в эту чайную сорок четыре года и всегда, без единого дня исключения, садятся за столик у самого окошка.

Защитница смотрела на них — раньше с тоской, сожалея об упущенном, о неправильном, но уже совершенном — теперь с легкой завистью и жадностью. Она сидела, смотрела на них и думала — кто они такие, какую жизнь прожили, кем были, что сделали, чтобы так спокойно сидеть в чайной, ворча и присербывая чай. Она была молчалива и задумчива в такие минуты. Приведя Кита в первый раз, Милетерис высматривала их среди занавесей, но столик пустовал. Они приходили в первом часу, и тогда девушка прождала их почти сорок минут. Кит молчал и смотрел на нее, любуясь.

–Почему именно это место? Потому что оно далеко от Хайфа?

–Нет, но все же хорошо, что Стражники сюда не зайдут даже случайно. Здесь есть чай с кленовым сиропом — вот причина.

Кит оживился и с улыбкой опустил голову. Кленовый чай — напиток, который она предпочла его отвару из фрукта Будды, который пила вместо воды и даже летом. Напиток, чей цвет напоминал ее глаза. И вот она привела его, чтобы они вместе, как в Голубом Лесу, сидя рядом, выпили по чашке чая с кленовым сиропом. Как будто ничего не успело произойти за эти месяцы — она здесь искала и находила дверь в прошлое, а сегодня привела его — привела в свои воспоминания, но в их общее прошлое.

–Ты давно нашла это место?

–Не очень. После того, как догадалась кто ты, зашла сюда и тут мне стало спокойно и хорошо.

Он сразу обратил внимание, как изменилась жена, когда поблизости от них села пожилая пара. Милетерис неотрывно и долго смотрела на них, взгляд ее был туманен, а мысли далеко. Он оглянулся и сразу понял, что так выискивала в них его возлюбленная.

–Будет ли у нас так? Хоть когда-нибудь?..— прошептала Милетерис, вздохнув. — Хватит ли нам сил пережить и козни Наследницы, и нападки Драконов, и нелюбовь Стражников?.. Или же мы всегда будет видеться тайком?

Он не мог приободрить ее иначе — только взять за руку под столом, украдкой поцеловать, если они были одни на всем этаже. Кит знал, как это мало — мало было и ему тоже, но сейчас он поступал так, как мог — так, как было лучше для нее. Они рисковали быть пойманными за взгляды, за разговоры, за касания, даже за мысли, выраженные одинаковыми словами — сильнее подставлять ее Кит просто не имел права. И поэтому отпускал каждый раз, хотя руки, сердце и воля рвались за ней, ее удаляющаяся фигура до боли резала глаза и жгла нутро.

Милетерис такое положение угнетало день ото дня. Одного взгляда на мужа, идущего подле Принцессы Александры, которая могла взять его за руку при всех, не таясь ни от кого, хватало Защитнице, чтобы она побелела за мгновение. Второй Дракон наклонялся к Наследной Принцессе, если она желала ему что-то сказать, и её губы — яркие и пухлые, были в такой близости от его лица, что Милетерис невольно начинала вести себя странно и дерзко.

Как-то раз Наследница и Драконы встретились Защитницы незадолго до ужина. Милетерис шла под руку с Гелиной, вяло поддерживая беседу, и вдруг она замерла. Стражница Заставы удивленно посмотрела на неё:

–Мили, что с тобой?

Кит тоже заметил её, и улыбка, с какой он слушал Александру, застыла на его губах. Милетерис слегка прищурилась и коротко выдохнула. Наследная Принцесса повернула голову и заметила Стражниц. Скользнув глазами по Гелине, одетой в короткий плащ и шерстяную тунику, Александра перевела взгляд на Милетерис. Рука Наследницы взяла Кита за запястье, придерживая. От этого движения, показавшегося Защитнице Заставы таким откровенным и нежным, Кита словно парализовало, Кименус и Дегэйр остановились за спиной своей Хозяйки. Дегэйр смотрел на Стражниц хмуро, особенно долго он изучал Гелину, которая неотрывно смотрела на него, бесстрашно и сурово. Кименус окинул девушек тоскливым взглядом и тут же стал смотреть в окно с таким интересом, будто бы больше вокруг ничего не существовало. При видимом безразличии, Первый Дракон чувствовал себя в ловушке — яма человеческих чувств и эмоций —и он на самом её дне, без возможности выбраться самостоятельно.

«Черт! – подумал Первый Дракон.— Надо же было им всем встретиться в этом коридоре!»

Гелина склонилась перед Наследной Принцессой, послушно опустив глаза. Ей было неловко стоять перед Драконами, один из которых проклял её, а другой спас, и перед Наследной Принцессой, недобро смотревшей на её подругу.

–Стражниц гарнизона Хайф невозможно отличить от моих фрейлин. — колко заметила Наследница. Милетерис наклонила только голову и тут же гордо подняла её. Ей безумно хотелось бросить на мужа один взгляд — заручиться его поддержкой и пониманием, но знала, что при Наследной Принцессе, она — жена её фаворита, не имеет прав даже на это. Поэтому ясные глаза Защитницы Заставы —живые и горящие ярким пламенем крепко сцепились с холодными бездонными глазами Наследной Принцессы.

–Ах, нет, возможно. Мои фрейлины одеваются менее откровенно. — продолжила Александра, искривив губы в презрительной усмешке. Её рука еще касалась запястья Кита, Второй Дракон обеспокоенно смотрел на Милетерис за её спиной. Девушка окинула взглядом Дегэйра, Кименуса и мужа и широко улыбнулась:

–Приятно слышать комплимент от Вашего Высочества.

Гелина медленно повернулась к подруге и легонько потянула её за рукав — ты что?

–Разве это комплимент? — Александра побледнела от едва сдерживаемой ярости. Защитница продолжала улыбаться. Колени под платьем у Милетерис дрожали, желудок подворачивало, но она скорее предпочла бы умереть, чем показать свою слабость перед Наследной Принцессой и Драконами.

–Кажется, я несколько раз вполне понятно намекала Мастерам гарнизонов, чтобы они объяснили своим Стражникам, что они в этих стенах служат, а не живут, подобно вельможам. Такие платья, — выделила Александра, – не уместны для Стражниц. Вы должны носить одеяния, чтобы хоть как-то отличаться от горожан и вельмож. Я настаиваю на этом.

Она ожидала поклона от Милетерис и Гелины, но ни та, ни другая ни склонились перед ней. Гелина, и сама любившая платья легкого покроя, была несколько озадачена — никто на Трибунале ничего не говорил об этом. К тому же сейчас Стражница Заставы была одета вполне годно для своего поста и для Наследной Принцессы. Но Защитница Заставы, стоящая перед Александрой в светло-зеленом платье, достаточно открытом и пышном, не склонила головы по другой причине.

–Жизнь и служба Стражников в гарнизоне Хайф определяется уставом гарнизонов, единым для всех Стражников. — отозвалась она спокойно. — И наш долг, долг всех Стражников, подчиняться уставу гарнизонов и решениям Трибунала. К сожалению, Ваше Высочество, даже если Вы прикажете всему гарнизону одеть одежды Стражников, никто не подчиниться Вашему приказу.

–Что? — поразилась Принцесса Александра. — Смеешь не подчиняться мне? Смеешь дерзить?

–Я подчиняюсь только уставу гарнизонов и решениям Трибунала. Как и все Стражники. — не замедлила с ответом Милетерис. Но голос её изменился — Кит тронул Наследницу за плечо, успокаивая, убеждая отпустить Стражниц — и это нашло отражение в тоне Милетерис — голос зазвенел от напряжения.

–Значит Трибунал решит, что Защитницу Заставы стоит подвергнуть наказанию палками. — оттолкнув Защитницу и Стражницу Заставы, Александра быстрым шагом пошла дальше по коридору. Дегэйр смотрел на Стражниц с такой злостью, что мог бы проклясть их обеих за раз, Кименус облегченно выдохнул и закатил глаза, не удостоив девушек даже взглядом. Кит, прямой и изумленный, на миг повернул голову в бок, но Милетерис не могла сказать, хотел ли он на неё посмотреть, но не решился, или же это было ничего не значащее движение.

Мастеру Фредерике тогда едва удалось отговорить Трибунал от того, чтобы применить наказание к Защитнице Заставы. Мастер Гедеон за час с небольшим перебрал все доводы и бранные слова, наконец, охрип от криков и смолк, глядя на Защитницу, как на помешанную. Мастера Сель и Ториана решительно высказались против наказания, причем Ториана заметила:

–Но Милетерис была права. Наследная Принцесса не может приказывать Стражникам гарнизонов.

–Милетерис была права в неправой ситуации. — сказал Мастер Александр и снова замолчал, как молчал час до этих слов. Он был убежден, что человек должен больше слушать, нежели говорить, его редко слышали в Хайфе, но если уже раздавался его голос — спокойный и властный, никак не соответствующий белым волосам и старческому лицу, то все, даже Мастер Гедеон и Мастер Ториана прислушивались к Мастеру линии внутреннего порядка.

–Мы не можем не наказать её. — уже спокойнее сказал Гедеон. Сель подошла к нему, села рядом и, подумав, выдала:

–Отправим её с патрулем.

–Но сейчас не её черед. — вмешалась Фредерика. Сель кивнула:

–Это и будет её наказанием. — Ториана с сомнением в голосе произнесла:

–Но выдержит ли она два патруля подряд?

–Ей будет лучше месяц провести вдали от Наследной Принцессы, иначе нам придется рано и поздно применить наказание. — строго сказал Мастер Александр, положив руку на стол. И всем разом стало понятно, что разбирательство окончено — выбор наказания сделан.

Отрывок 65: Проигравшие случаю

Милетерис, ожидавшая такого решения, хоть и надеявшаяся на свою удачу, по приказу Трибунала уехала из Хайфа ранним утром следующего дня. Она покидала Хайф под ливневым дожем, в сизой дымке, скрадывающей очертания домов и людей, плащи, бока и крупы лошадей лоснились от дождя, грязь хлюпала под ногами. Милетерис подошла к своей лошади, выпрямилась в седле и забрала поводья. Фредерика подошла к Защитнице, и Милетерис наклонилась к ней. Коротко переговорив с Мастером линии патрулирования, она обернулась к Хайфу, посмотрев на тихий спящий Дворец долгим задумчивым взглядом. Кит наблюдал за ней и знал, что она ищет его в одном из витражных окон, чувствовал ее тоску, но не показывался.

Но Милетерис знала, что Кит непременно за ней наблюдает — искала то самое окно, ту галерею, где был он. И нашла — едва колыхнулась тяжелая портьера, на миг мелькнула белая рука с длинными пальцами, словно махнувшая ей на прощание, хотя никто даже не заметил бы этого. А Защитница знала, что это Кит.

–Подожди еще чуть-чуть. – сказал ей Второй Дракон, проведя пальцами по мутному стеклу, задерживаясь сведенными пальцами на темном силуэте Защитницы.

Милетерис потянула поводья, отъезжая назад. Выстроившись в три ряда, Стражники линии патрулирования рысцой выехали за главные ворота, взяв курс на Сарроу. Кит моргнул, вздыхая. За его спиной, за многочисленными дверями, спали Стражники, собратья, Наследная Принцесса, тишина флигеля, полумрак угнетали Второго Дракона. Он проводил Защитницу до ворот, не смея даже показаться на глаза. Они расставались на месяц, не найдя минуты на прощальные слова.

Им было тяжело расставаться раз за разом, оставлять друг друга, сменять патрули и караулы. Так было мало уготовано, и даже этих крох они были лишены по милости Наследной Принцессы. Злость на судьбу не стихала в душе Защитницы до Голубого Леса. И только там, под тенью вековых деревьев глубокой ночью, они смогли крепко обнять друг друга и улучить возможность поговорить.

–Лес умер, когда ты покинул его.

Он с грустью оглядел темную чащу, окружавшую их. Улыбнулся краешком рта – он оставил Лес по велению Духа Золотого Леса и потерял над ним власть, потерял все связи, цепями державшие его в чаще.

–Лес спит. Хоть сон его беспросветен и долог, но он не умер.

Милетерис непонимающе свела брови, вспомнив разговор с Соколом и Ирбисом. Может быть, этот сон не был видением, как она считала раньше, может быть он был частью ее подсознания?..

Иначе, где же темный туман, поглощающий все живое в Голубом Лесу?..

Лес темен и пуст, но не страшен, как во сне.

–Где-то там наш дом. — проговорила Милетерис, глядя в густую тьму. Кит тоже посмотрел туда и вздохнул:

–Но теперь нам не найти дороги. — Защитница повернулась к нему:

–Был ли ты на самом деле Хранителем? Или прятался в Лесу от собратьев?

Кит расстегнул верхние пуговицы её плаща и рубашки, осторожно потянул за цепочку, вылавливая голубой камень.

–Ответ висит у тебя на шее. — усмехнулся он. Милетерис сжала его пальцы с сердцем Гиднимы, грустно улыбнувшись.

–Если бы я тогда не уехала от тебя, как бы все сложилось? Мы жили бы там, ждали бы Ирбиса после зимы и Сокола, не думали бы о Принцессе, о Хайфе…

–Мы уже потеряли такое будущее. Но ведь у нас будет другое.

–А я не хочу иной судьбы.

–К сожалению, есть силы, перед которыми мы с тобой ничто.

Как часто она его не понимала! Каким он бывал порой задумчивым и отчужденным. Как глубоко мог уйти в себя, мог не ответить, не отозваться, мог мимо пройти и не заметить — и с этим Милетерис приходилось считаться. Она злилась и плакала по ночам и не понимала, отчего вдруг стала такой чувствительной. Это было удивительно для неё самой, непривычно и обезоруживающе, хотя для других в этом не было ничего странного.

–Ты меняешься. — заметила Сель. Милетерис круто обернулась к ней — улыбка, с которой она смотрела в сторону Трапезной померкла — Защитница тут же стала серьезной.

–К чему ты это сказала?

–Там сидит тот, в кого ты влюблена. — напрямую сказала Сель. Милетерис фыркнула:

–Вот еще!

И Сель не стала спорить — она уже сформировала свое мнение, но имела привычку не навязывать его, не убеждать, не загонять в угол. Кивнула, блеснула хитрыми лисьими глазами и скрылась за дверьми Трапезной. Милетерис хмуро смотрела ей в след — Сель была опасно близка, кто еще мог подобраться на такое расстояние, чтобы распознать причину её улыбки — Второго Дракона.

Мастер Ториана также подозревала в Защитнице Заставы некоторую перемену, но она шла не от настроения Милетерис, а от её неприязни к Принцессе Александре. Ей пока что еще не было видно того, что заметила Сель, но и она была недалеко. Милетерис начинала нервничать.

И стоило появиться одной верной мысли и одному сомнению, как судьба подставила Адъютанта и Защитницу. Неуверенные шаги в дымке, с постоянной оглядкой назад, по тонкой леске, натянутой между их жизнями – Кит крепко держал ее за руку, но и он грозил сорваться, и он не видел перед собой сверкающей нити, ступая наудачу, надеясь на чудо. Два порыва качнули их – не сорвали в бездну, но Милетерис испугалась, дернулась, и Кит дернулся с ней, и вся леска зазвенела, оглушив влюбленных. И оба почувствовали – рано или поздно, кто-то из них оступится, кто-то сорвется и утянет за собой другого. Но Второй Дракон, несмотря на все предчувствия, лишь крепче сжимал пальцы и решительнее сводил брови – за его спиной покачивалась возлюбленная...

–Сель, мы очевидно же заблудились. – Мастер Ториана растерянно оглядывалась, с удивлением читая незнакомые вывески. Мастер линии сопровождения отмахнулась от нее:

–Нет, я совершенно уверена, что мы идем в нужную сторону.

–Только если твоя лавка зелий находится за пределами Заставы. – фыркнула Мастер линии разведки. Сель сделала вид, что не услышала ее и подняла воротник плаща – несмотря на середину сентября, утро в Заставе было сырым и ветреным – истинно осенним, на узкой улочке кроме двух Мастеров – ни души. Ториана очень не хотела идти дальше, но пообещав Сель, уже не могла не сдержать данного слова:

–Что ж, если ты уверена, то веди меня к своим зельям.

Суетливая Мастер линии сопровождения, останавливающаяся на каждом шагу, чтобы заглянуть в пустынный переулок, дошла до конца улочки и поманила Мастера Ториану, ожидавшую определенности от подруги:

–Смотри, кажется, это та самая площадь.

–Кажется? – Мастер Ториана медленно подошла к ней без видимого энтузиазма оглядывая маленькую площадь, со всех сторон заставленную низкими домами из красноватого камня. Многие окна, смотрящие на них, были открыты, но плотно задернуты шторами, посреди площади росло старое корявое дерево, раскинувшее длинные ветви над площадью. Странное, непривычное безмолвие царило в этой части Заставы; Мастера, говорившие в полный голос, замолчали, медленно и осторожно ступая по брусчатке. Они удивленно оглядывались по сторонам, Сель одними губами читала названия.

–Здесь? – шепотом спросила Ториана. Мастер линии сопровождения покачала головой:

–Кажется, нет. Не знаю… Я здесь ни разу не была!

–Я сама виновата. – вздохнула Мастер линии разведки. – На что я надеялась?

Сель нахмурилась, едва слушая Ториану, причитавшую:

–Нужно возвращаться. Я возвращаюсь в Хайф.

–Но я была уверена, что это где-то здесь…– медленно проговорила Мастер линии сопровождения. Ториана потянула ее за собой со словами:

–Все утро потратили на поиски несуществующего магазина! Ради травы для снадобий.

–Ради волшебных снадобий. И потом если бы не я, ты бы не знала сна. И разве не ты хотела, чтобы я взяла тебя с собой? – неохотно заметила Сель, бросая на площадь прощальный взгляд полный тоски. И неожиданно она ахнула и живо юркнула за угол, напугав Ториану, тут же скрестившую пальцы.

–Что такое? Что там? – Ториана рванула на себя Мастера сопровождения. Сель, бледная и ошеломленная только смотрела на Мастера линии разведки широко раскрытыми глазами. И тут до них, спрятанных за углом в тени, донесся женский смех, перебиваемый мужским. Ториана выглянула из-за угла. И так и застыла. Ее рука упала, но пальцы так и остались сжатыми. Сель несмело смотрела за ее спиной и часто дышала.

–Это выше моего понимания.

Держась за руки и, не скрывая своих чувств и своих отношений, быстрым шагом пересекая пустынную маленькую площадь, залитую солнечным светом, шли двое. Сель вгляделась и ахнула, Ториана оттолкнула ее плечом, широко раскрыв глаза и глядя на Защитницу, поправлявшую капюшон. Она перевела взгляд на спутника Милетерис и вздрогнула всем телом, словно от северного ветра. Адъютант Наследной Принцессы, Кит, крепко сжимал руку смеющейся Защитницы, то и дело оглядываясь на нее, торопливо идущую за ним. Дойдя до центра площади, они замялись. Кит подхватил ее на руки, отчего девушка взвизгнула, быстро поцеловал, заглушая смешки. В какой-то момент обоих кольнуло предчувствие, но заглушенное волнами радости и нежности, оно не обеспокоило ни Защитницу Заставы, ни Дракона.

Кто бы мог обнаружить их здесь на самой окраине города – еще два-три дома за площадью, на которой смеялись они, и Застава кончалась? Кто бы мог узнать в девушке в темно-зеленом плаще без погон и без оружия Защитницу Заставы, а в мужчине в черном бархатном плаще – Адъютанта Наследной Принцессы? Опасения были и были сомнения, но как легко и решительно они были отметены Китом, поднявшим возлюбленную на руки, и Милетерис, ответившей на его отрывистый смех своим звонким смехом. В руках Второго Драконы были сосредоточены огромные силы – Драконьи и человеческие, Принцесса Александра наделила его огромными полномочиями решать судьбы многих одаренных, но он все отмел ради голоса и ясных глаз Милетерис.

А что же Милетерис – Защитница Заставы, одна из самых сильных одаренных Хайфа, обладающая Драконьей кровью и независимым мнением среди Стражников? Что, кроме положения и признания поставила на кон она, чтобы почувствовать теплоту и силу его рук, поднявшую выше облаков? Как и Кит – оба рисковали жизнью – Дракон ты или один из сильнейших Стражников– за нарушение суровых уставов Хайфа – смерть.

Сель часто дышала над ухом Торианы. Мастер линии разведки, прижавшись к стене, осторожно зашла за угол, схватила за локоть Мастера линии сопровождения и потянула ее за собой. Сель, оглядывавшаяся за спину, изумленная и неприятно пораженная, упрямилась. Уступив подруге, она зашипела:

–Какой ужас! Мили, что она наделала!

–Идем. Идем! – с нажимом повторяла Ториана. – Не останавливайся!

–Куда ты меня тянешь? – настал черед вопрошать Сель. Мастер линии разведки молчала и вела упирающуюся подругу прочь от злосчастной площади. Она не была в этой части Заставы, но сейчас Ториану меньше всего интересовала дорога в Хайф, она искала укромное место, и ее злило, что такого места не попадалось.

–Черт! – выругалась Мастер линии разведки, оказавшись на Главной улице. Сель за ее спиной оглядывалась по сторонам.

–Лучше бы нам не видеть этого. – сурово сказала Ториана, повернувшись к подруге. Сель прищурилась:

–Чего не видеть? Как Мили, Мили… Что у нее с тем Адъютантом?

–Вряд ли они состоят в заговоре против Наследной Принцессы. – шепотом заметила Ториана. – Думаю, у них романтические отношения.

Сель поморщилась, прижав руки к лицу.

–Невозможно. Нет, он хорош собой, он… Но он же… Дракон. Они ненавидели друг друга. Как она смогла?..

–Не ты ли раз за разом отмечала красоту и стать Адъютантов? – вспыхнула Мастер линии разведки.– Я не отрицаю, Милетерис поступила глупо. Она совершила ошибку – у этих отношений нет будущего. Но не мы подведем им черту.

–А кто?

–Сель. Мы сделаем вид, что ничего не видели. Нас не было сегодня там. И мы ничего не знаем, слышишь?

–Как ты так можешь?

–А что ты предлагаешь? Отругать ее? Доложить Трибуналу? Сколько интриг за свою жизнь в Хайфе ты перевидала? В скольких участвовала?.. Скольким таким парам потворствовала?.. Это не наше дело. Пока.

Мастер линии сопровождения покачала головой, вздыхая. В чем-то Ториана была права, и будь это Стражник, какой-то одаренный, даже смертный и Сель ничего не сказала бы против. Но за руку Защитницу Заставы держал Дракон. На него нежно смотрела Стражница линии патрулирования, ему улыбалась. И Сель знала, о чем говорит такая улыбка, такой взгляд, такие крепкие переплетения пальцев. Но почему Милетерис, гордая и смелая, среди сотен мужчин разных достоинств и наружности выбрала возлюбленного Наследной Принцессы, выбрала ее Дракона?

Она поджидала Милетерис, узнав от караула, что Защитница Заставы еще не проходила через центральные ворота. Ждала, нервно оглядываясь по сторонам, дрожа от утренней сырости и волнения. Защитница прошла сквозь ворота через полчаса, улыбнувшись караульным, склонившимся перед ней, легким шагом, подпрыгивая, пошла к Хайфу, и ее темный плащ вздувался и колыхался, подобно приспущенному парусу. Сель подскочила на ноги.

–Мили, ты не ночевала в Хайфе? – Защитница обернулась, услышав голос Сель. Мастер линии сопровождения обеспокоенно смотрела на нее, подходя.

–С чего ты взяла? – усмехнулась Милетерис, слегка занервничав– проницательности Сель было не занимать, а интригу она чувствовала на уровне колебаний воздуха. Мастер линии сопровождения округлила глаза и сжала губы, недовольная ее ответом. Защитница сглотнула, но продолжала улыбаться­­– она чувствовала, как к воротам Хайфа подходит Кит; идет нарочито медленно и широко ступая, приближается к Хайфу и спокойно проходит в ворота. И вот он уже видит ее, и Милетерис чувствует его взгляд, и улыбка невольно становится шире. Сель заметила Адъютанта и нахмурилась еще сильнее:

–Мили, что же ты делаешь? Зачем?

–Сель, я не понимаю, что тебя так рассердило– я была с Гелиной. – Милетерис пожала плечами, все-таки смущенная напором Мастера линии сопровождения.

–Но не всю же ночь. Не обманывай меня, Мили.

–Доброе утро Стражницам. – Кит остановился и опустил голову в знак приветствия. Сель застыла, не зная, как себя вести, Милетерис, удивленная его дерзостью, фыркнула:

–Смотри, Сель, Адъютант Наследной Принцессы тоже не ночевал в Хайфе. – Кит, отошедший на несколько метров, неловко обернулся, но Милетерис уже не смотрела на него и продолжала:

–Почему ты его не допрашиваешь?

–Он не Стражник.

–А я не Стражница твоей линии. – отпарировала девушка и направилась к ступеням главного выхода. Сель остановила ее:

–Я бы могла понять, будь он Стражником или просто одаренным. Но какая сила потянула тебя к Дракону?

Милетерис остановилась. Мастер линии сопровождения испуганно замолчала, поняв, что перегнула палку. Милетерис была вспыльчива и резка – она не любила рамок, не признавала мерок, и ее гордость, задетая лишним словом или косым взглядом, тут же заявляла о себе. Но неожиданно для Сель, девушка повернулась и улыбнулась:

–Сила крови. И я наполовину Дракон.

Отныне в тайну их отношений, помимо Драконов, была посвящена еще и Сель. Эта мысль звенела под ногами девушки на каждой ступени. В столь ранний час она шла по пустому Хайфу, но осознание того, что их каким-то немыслимым образом заметила Мастер линии сопровождения, заставляла Защитницу беспокойно оглядываться. Кто еще знает? И как скоро эта весть дойдет до Трибунала и Наследной Принцессы. Что делать, если пойдут слухи? Девушка сосредоточенно думала, заламывая руки. Кит, как она чувствовала, был в крыле Принцессы Александры – непривычно для нее веселый и приветливый. Кит знал лучше Милетерис, что оба Дракона выжидают, издали наблюдая за чувством собрата длиной в три века, но в то утро даже это не могло встревожить его. Он готов был парировать любой удар.

Принцесса Александра, увидев, что ее фаворит в добром расположении духа, и сама развеселилась. В то утро впервые она не сделала никаких замечаний служанкам и Адъютантам. Третий Дракон, чувствовавший настроение Хозяйки острее собратьев, тоже был спокоен и благожелателен. На завтрак Принцесса спустилась, смеясь вместе с Драконами, и ее смех, которого еще не слышали в Хайфе, изумил Стражников настолько, что они забыли, зачем спустились в Трапезную. И только Защитница Заставы вздохнула, поглядывая на Второго Дракона.

Ториана, как и Сель, видевшая больше, чем нужно, тактично промолчала. Для себя она поставила галочку, уверенная, что эта информация со ей временем пригодится, но нервировать Защитницу, побуждая ее тем самым порвать с Адъютантом, она не стала. Поэтому сев рядом с ней, Мастер линии разведки заговорила о будничном.

–Странное поведение...– Милетерис совсем не слушала подругу, косясь на стол Наследной Принцессы. Ториана повернула голову и пожала плечами:

–Что их так развеселило? – живо спросила Милетерис, продолжая недовольно смотреть. Особенно задевали ее смех Второго Дракона и долгие взгляды Принцессы Александры, обращенные на него.

–Это редкость– хорошее настроение Наследной Принцессы. – заметила Ториана. Милетерис задумалась.

–В том-то все и дело. – медленно произнесла Защитница, не успокоенная ее словами и своими мыслями.

* * *

Кит был уверен, что за столько лет, прожитых в Голубом Лесу, он не выдержит жизни в шумном Дворце, в окружении Стражников и свиты Наследной Принцессы. А главное — не выдержит Александры и её попыток завоевать его сердце. Он мог бы поспорить со всем светом на собственную жизнь, что не сможет привыкнуть ко всему этому, но шли дни, разные — трудные и беззаботные, и к концу второго месяца Кит вдруг осознал, что как-то прижился в Хайфе, претерпел и обтесался, став настоящим придворным.

Во многом была заслуга жены — даже минута в одной Трапезной с ней, час в галерее, её далекий силуэт на тренировке со Странствующей Стражницей, и Второй Дракон чувствовал, что ему становится проще дышать, он и сам становится легче. В то время как Александра, собратья, долг перед всем светом отступают назад и блекнут в свете коротких встреч, беглых взглядов, стремительных улыбок.

Его жизнь в Хайфе была лишена строго распорядка, это с достатком восполняло изобилие привилегий — все его обязанности составляли сопровождение Принцессы, куда бы она не пошла или поехала, угождение — это давалось ему хуже, привычную грызню с собратьями, невозмутимость при виде недружелюбных взглядов Стражников. Жилось ему, если подумать, под рукой Александры легко и непринужденно, как и всякому придворному при любом другом Дворе.

Но Милетерис же была в подчинении уставов гарнизонов — ею управляли Мастера и Трибунал, уставы и рамки приличия. Она нарушала последнее, но нарушить остальные не могла — не было ни сил, ни возможности. Весь её день, от момента пробуждения до самой ночи был расписан — каждый час, вплоть до минут.

Тренировки в манеже или с Ликой, завтраки, обеды, ужины, обязанности в линии и помощь Фредерике, патрули — как и все Стражники себе она принадлежала на половину — самую безвольную её часть. Киту такого и присниться не могло — он видел её мельком, а о своей жизни при Дворце она не рассказывала — не пускала это в их отношения, чтобы хотя бы рядом с мужем оставаться свободной и собой. Молчал и Кит — они выучились утаивать друг от друга свои параллельные жизни, одновременно и как по написанной схеме. Если Кит видел Защитницу Заставы, ожидающей его в галерее, он оставлял за порогом свою новую жизнь, становясь тем, кем он себя видел последние два с половиной века.

Кем видела его она.

Никто из них не знал, как долго получится держать их отношения втайне от Стражников и Наследной Принцессы. Милетерис боялась каждого взгляда — и своего, и его, боялась улыбки, которую вызывала его усмешка, и все же ждала с надеждой появления мужа. Как ждал и Кит, искала встречи с ним, также неустанно, как и он.

Но и Второй Дракон, при всей видимой независимости, не был свободен в полной мере: над ним, как небо над лодкой, распростерла свою волю будущая Королева Заколдованных Земель. Ее глаза, неусыпно следящие за каждым движением фаворита, были зорче и пытливее орлиных глаз, ее голос, когда она звала его, громче и сильнее грозовых раскатов, руки, обвивавшие, то руки, то пояс, крепче тропических лиан. Она пленяла, но не только красотой, заставляла подчиняться и требовала ответного внимания. В душе Второй Дракон изнемогал, а проклятье, изъевшее правую руку и душу, лишь сильнее сражало его. О его участи Дегэйр мог только грезить, Кименус сочувствовать, а Милетерис – презрительно фыркать.

Его тяготили и заботы о предстоящей Коронации, и собратья, жаждущие его провала и гибели, и Наследная Принцесса, грезившая о любви, и Защитница, недоступная, как небо для муравья.

Он вернулся в Резиденцию Князей Лунной Тени никем не понукаемый, вернулся свободным, к горькому осознанию собратьев и их Хозяйки, но с занятым сердцем. И доказательством тому служили два безымянных платиновых кольца на длинном кожаном шнурке – святой обет и не знающее пощады проклятье. Сколько раз рука Наследной Принцессы тянулась к верхним пуговицам рубашки, даже не подозревая, как за тканью тревожно бьется сердце, и ему вторят едва различимым звоном платиновые кольца. Всякий раз Второй Дракон холодел и отстранялся, мягко и резко, с улыбкой на губах или страхом в кленовых глазах. Обручальные кольца, безымянные и тяжелые, спрятанные под рубашкой и кафтанами, держали Второго Дракона на коротком поводе, само их наличие было болезненным и острым напоминанием неотвратимого возмездия.

Кит снял шнурок, пригнув шею, извлек сверкающие позванивающие кольца и протянул их Милетерис. Защитница осторожно приняла кольца, удивленно глядя на мужа:

–Кит…– шептала она, сжимая кольца, которые он отдал ей на хранение и сомкнул ее пальцы в кулак:

–Лучше, если пока они побудут у тебя. Оба.

–Александра что-то подозревает?

Он покачал головой. Милетерис чутко повела головой, пытаясь поймать взгляд, но Кит прятал глаза.

–Я могу доверить их только тебе.

Сверкающие в свете свечей кольца— одно маленькое, другое же большое настолько, что первое полностью в него ложится, отвлекли ее от лица мужа. Милетерис вспомнила свою радость в тот день, когда одно из колец оказалось на ее пальце, свои надежды, связанные с обручением, счастливые часы и дни после того майского дня, связавшего их перед всеми мирами. И тихонько выдохнула, подумав:

«Как же мы смогли так испортить наше счастливое будущее?..»

–Послушай…– произнесла Милетерис упавшим голосом. – Я тоже не могу поручиться за их сохранность. Нас видели вместе.

–Кто? – изумился Второй Дракон. Защитница сглотнула, перед тем, как выпустить на волю:

–Мастер Сель.

–Что ж…– медленно проговорил Кит, сведя брови. Милетерис быстро накинула шнурок на шею и спрятала кольца. Взяла Второго Дракона за подбородок, приподнявшись на мысках.

–Но она не должна выдать нас. – Кит усмехнулся.

–Не сомневайся. – добавил он с какой-то пугающей уверенностью.

–Я не позволю никому причинить тебе вред.

–А одежды Стражницы считаются? Иначе ты нарушил свое слово. – Защитница оттянула тугую горловину молочного одеяния, нерадостно засмеявшись. Кит невольно улыбнулся, вспомнив о своем случайном желании:

–Нет, конечно. Это одеяние ничуть не портит тебя, Защитница Заставы.

Милетерис осмотрела себя и хмыкнула:

–Стоит признать, слова Принцессы не расходятся с делом. Она вынудила Трибунал, и весь гарнизон переоделся по ее велению. Однако как бы она сама не пожалела о том, что напомнила Стражникам, кто они.

Ее язвительное замечание, по случайности сказанное вслух, стало роковым предсказанием, но в те минуты ни Защитница Заставы, чью грудь холодили кольца, ни Второй Дракон, стоявший рядом и по привычке протягивающий к ней руки, не догадывались об этом. Это был первый вечер после ее возращения в новый Хайф, истинно гарнизонный, и первая встреча с Адъютантом Наследной Принцессы под тяжелыми погонами Защитницы Заставы.

Отрывок 66: Истинная сущность

–Нескоро мы теперь наденем платья… – тихо проговорила Гелина, глядя на Милетерис в одеянии Защитницы. Ториана нахмурилась, непривычная к тяжелой плотной ткани, расшитой серебристыми нитями. У Стражников было несколько одеяний: парадные – у Мастеров и их ближайших Стражников – светлые и обязательно с цепочками, свивающими с погон; повседневные – без погон и небогато украшенные, в которые сейчас и переоделся весь Хайф, и плащи. В зависимости от титула и линии одеяния были отличны, например, одеяние Защитницы не подпоясывалось, как одеяния Мастеров, талия была завышена, и из-за этого оно было более свободным и удобным.

–Ну, Сель, переоденется сразу, как только обручится, а это будет в следующем году.

Милетерис подошла к ним, слегка хмурая и неулыбчивая. Она, как и все остальные чувствовала себя некомфортно, глядя на последствия волны перемен. Впервые поутру ее ждало не шелковое платье с тугим корсетом и не заколки с драгоценными камнями, а простая деревянная шпилька, просторная белая рубашка – рубашка Кита, заботливо охраняемая девушкой несколько месяцев, с непривычки жесткие сапоги, брюки и молочное одеяние. Глядя в зеркало, Милетерис едва могла признать себя в отражающейся Стражнице.

Новая…

Чужая…

И даже выражение лица строгое, и губы сжаты, и взгляд тяжелый…

Девушка долго изучала свое отражение, как и многие в Хайфе, кто прежде пренебрегал одеяниями Стражников, силясь отыскать в Защитнице напротив знакомые черты, но облачившись в молочные одежды из плотной ткани, она невольно поддалась влиянию собственного титула. Смятенная приездом Принцессы и ее Драконов, вновь увидевшая Кита и испугавшаяся своих чувств и перемен, которые неминуемо свершались, под одеянием Защитницы Заставы и в жестких гулких сапогах Милетерис могла надежно укрыться. Застегнув самую верхнюю позолоченную пуговицу, она внимательно взглянула в глаза своему отражению и, несмотря на непривычный образ, Защитница бегло усмехнулась, почувствовав себя в безопасности.

–Во Дворце появился хозяин с железной рукой. – сказала девушка, подсаживаясь к Мастеру линии разведки и Стражнице Заставы. Гелина покачала головой. Ториана строго смотрела на Стражников, ища среди них своих людей.

–Хозяин… Драконов…– прошептала Гелина, стискивая нож. Ториана живо повернулась к ней, округлив глаза. Милетерис в глубокой задумчивости выложила пистолет на стол. Гелина открыла рот.

–Мили, ты что? – она прижала руку к груди, с испугом глядя, как пальцы Защитницы отстукивают по деревянной рукоятке, а она сама улыбается и тихо подпевает выбиваемому ритму.

–Я – Стражница и могу носить при себе оружие. –на мгновение отвлеклась Милетерис. Ториана пожала плечами, согласившись, но заметила:

–Но обязательно ли его демонстрировать всему гарнизону?

Стражница Заставы вздохнула. Заметив это, Милетерис, усмехнулась.

–Все-таки в чем-то эта одежда лучше платьев. – сказала она, свободно потянувшись. Ториана недобро усмехнулась, в душе не разделяя беспечности Милетерис.

–А что?.. Можно дышать, не боясь порвать корсет. Легче ходить, удобнее сидеть… Устала я от бесчисленных юбок и складок. Пожалуй, Наследная Принцесса оказала нам услугу. Ты не согласна, Гелина?

Мастер линии разведки и Стражница Заставы удивленно переглянулись. Милетерис улыбалась широко и зло, пальцы отстукивали бой ее сердца, глаза пылали неукротимым пламенем – одеяния Стражников были только первым шагом Наследной Принцессы – и шаг этот был твердым и широким. Она не побоялась целого гарнизона, десятилетиями живущего под крышами Хайфа, с легкостью щетки сметая устоявшийся порядок вещей и жизни Стражников, она была только Наследной Принцессой, но уже обладала несгибаемой волей сурового правителя. И Милетерис передергивало от мысли о том дне, когда Принцесса Александра будет коронована. И сидя в десятке метров от Второго Дракона, она знала, что и у него внутри все переворачивается.

Но внешне Кит выглядел довольным. Обласканный Наследной Принцессой, не упускающей случая прикоснуться к нему и нежно что-то прошептать, получивший огромные привилегии, Второй Дракон был почти столь же всесилен, что и она. Но, как и Кименуса, придворная жизнь мало занимала его мысли. Если Дегэйр упивался своим положением, всякий раз вынуждая Стражников и Мастеров признавать его превосходство и отступать, то старшие Драконы увлеклись тем, что им было по душе: Кименус зачастую покидал Хайф, наслаждаясь свободой и покоем, и даже обосновал себе пристанище на окраине Заставы, а Кит все свое время, с боем отвоеванное у Александры, старался проводить рядом с Защитницей.

–День Коронации еще не назначен? – спросила Милетерис, сидя рядом со Вторым Драконом. Кит вытянул руку и обнял Защитницу, прижимая ее к себе.

–Александра говорила о том дне, когда пойдет первый снег… Но кто знает, когда это будет? – Милетерис хмыкнула, упираясь. Кит не отпускал. Ему так редко удавалось покинуть флигель и Наследную Принцессу и посидеть рядом с Милетерис, чья жизнь в Хайфе была суровей и тревожней, что позволить ей уйти и раствориться среди сотен белых одеяний он просто не мог.

–Если бы в моих силах было заклясть погоду, снег никогда бы не замел Заколдованные Земли. – сказала Защитница. Кит погладил ее по руке:

–Ты всего лишь одаренная и не имеешь власти над стихиями. Но ты знаешь Духа метелей... – осторожно предложил он и засмеялся, увидев, что глаза Защитницы, прежде померкшие и мутные, вспыхнули закатными лучами.

–Ирбис! – воскликнула Милетерис, вспомнив о снежном барсе, живущем с Хранителем Голубого Леса. Кит отозвался кивком, и девушка прищурилась:

–Почему мне кажется, что ты тоже не хочешь, чтобы пошел снег?..

Второй Дракон пожал плечами, на мгновение поморщившись. Он повернул к ней голову, глядя с грустью и озорством одновременно. Защитница вздыхала.

Она так часто вспоминала эту минутную беседу, беседу, короче взгляда, тайно устремленного на Кита, что привыкла чаще обращать глаза на небо, чем на часы. Разрядив пистолет, Милетерис подняла голову к небу, хмурясь.

–Гелина! – Стражница Заставы, сидела на траве и ела яблоко. Она откусывала так жадно и отчаянно, что могла бы проглотить фрукт за один укус. Но медлила, наслаждаясь сочным зеленым плодом, смакуя каждый кусок.

–Как думаешь, скоро выпадет снег?

Стражница Заставы, тщательно пережевывая, задрала голову, с интересом глядя на плотные белые облака, застлавшие небо над Заставой.

–Не раньше ноября, Мили. Еще месяц с лишним.

Защитница тряхнула головой. Яростно набивая пистолет пулями, она, кусая губы, повторяла про себя ответ Стражницы Заставы: месяц, больше месяца…

А если ухитриться, извернуть и себя, и реальность, то можно прожить и жизнь. За каждого и вместе уложиться в тридцать с небольшим дней.

Мишень дрогнула перед глазами, красный кружок потемнел и зарябил, но Защитница выстрелила. Гелина с яблоком стояла за спиной, вглядываясь в мишень.

–Хороший выстрел.

–Стреляю я лучше, чем фехтую. – Милетерис обернулась к подруге. Гелина смотрела на нее задумчиво и внимательно.

–Знаешь, я смотрю на тебя и понимаю, что мы уже не вернемся к прежним временам…

–Это о тех временах, когда Стражники искали канделябры, мужчины – заколки, а женщины – кубки? О странных увеселениях и вычурных маскарадах? Об этом ты говоришь?

–Ты все-таки помнишь. – улыбнулась Гелина. Милетерис снова направила пистолет на цель. Задержала дыхание, чтобы разом выдохнуть и спустила курок. И лишь потом отозвалась:

–Конечно. Это одно из самых радостных воспоминаний о Хайфе той поры.

–Жаль, что невозможно повторить. – неожиданно сказала Гелина. Милетерис удивленно смотрела на нее.

–Да, есть вещи, которые нельзя вернуть, как бы ни хотелось. – она сжала плечо подруги, Гелина всматривалась в лицо Защитницы, поджимая губы:

–Я не смогу узнать твои мысли, но почему-то мне кажется, что я знаю, о чем ты сейчас думаешь.

Защитница убрала руку и отстранилась, потупив взгляд. Она заметно побледнела, отворачиваясь. Рука, вскинувшая пистолет, подрагивала. Стражница Заставы, почувствовав, что подошла непозволительно близко к опасной теме отношений Защитницы и Дракона, осеклась и смутилась. К счастью для обеих девушек, неловкость быстро изгладилась – Лика с двумя мечами наперевес легко шла к ним. Гелина облегченно выдохнула:

–Лика!

–Все в сборе. – саркастически заметила Защитница, качая головой. Стражница Заставы, раскачиваясь на мысках, ждала приближения Странствующей Стражницы; проходя мимо нее, Лика взмахнула мечами, но юркая Гелина поднырнула под руку Странствующей Стражнице и отскочила в сторону.

–Пожалуй, до ужина вы найдете себе развлечение, а мне нужно собрать отряд и подготовиться. Ты, кстати, сегодня со мной? – на прощание спросила Гелина у Лики. Странствующая Стражница, протягивая оружие Защитнице, ответила:

–Само собой!

–Лика, я не хочу палаш! Такой тупой и старый палаш не хочу тем более! – простонала девушка, неохотно беря клинок в руки. Пистолет пришлось убрать: такое оружие Странствующая Стражница считала бесчестным и достойным только глупцов. И хоть Защитница Заставы не хотела идти на поводу у Лики, тем самым подтверждая ее умозаключения, но пристегнула пистолет, колко сказав:

–Ты можешь оказаться быстрее палаша, но никак не быстрее пули, не так ли, Странствующая Стражница?

–Это верно! – просто согласилась Лика, взмахом меча, рассекая фигуру Защитницы. Милетерис встала в привычную стойку, направила клинок на соперницу, подогнула колени.

–Нападай. – великодушно, что было для нее редкостью, разрешила Странствующая Стражница. Милетерис, поднявшись над землей, занесла палаш, Лика по-волчьи подобралась…

–Мили! Лика!

Стражницы разом обернулись. К манежу, задыхаясь и поскальзываясь, бежала Мастер линии сопровождения. Защитница опустилась на землю, Лика недобро смотрела на Мастера линии сопровождения.

–Что такое?

–Хайф загорелся? – растерянно предположила Защитницы. Она смотрела на Странствующую Стражницу. Лика, не дойдя несколько шагов, предусмотрительно остановилась в отдалении.

–Небезосновательно. – хищно улыбнулась Милетерис, плавно качая палашом из стороны в сторону. Но Лика была не настроена шутить. Бегущая Сель, по видимому, тоже.

–Мили!

–Что? – обернулась Милетерис. Меч сверкнул в ее руке и ослепил Лику. Странствующая Стражница закрыла лицо, помотав головой, и крикнула:

–Милетерис!

–Что случилось? – Сель стояла перед ней, разведя руками, в глазах читался страх, и это невольно испугало саму Милетерис. Защитница схватила ее за руку и встряхнула:

–Говори же!

–Там… В крытой галерее западного крыла Адъютанты Её Высочества развязали драку! У них мечи!

–Мечи? – Странствующая Стражница терла слезящиеся глаза. Мастер Сель сбивчиво кивала. Милетерис почувствовала, как на голове зашевелились волосы— от самого лба до затылка пробежала волна дрожи, голос стал звонким и взволнованным.

–Кто? Кто из них?

–Все трое! – Сель подпрыгнула на месте, указывая рукой на Хайф. – Они обнажили оружие в гарнизоне! Их заставят отвечать за это! Они не имеют права! Они Драконы! И они разъярены!

–Черт. – Милетерис живо убрала меч в ножны и бегом, подлетая на каждой кочке бросилась в Хайф. С каждым легким прыжком, когда ее ноги отрывались от земли, она чувствовала, что сердце остается внизу, опускаясь, она ловила его грудной клеткой и всякий раз сбивалась с дыхания. Лика рванула следом за ней, но почти сразу же отстала – слишком уж быстрой была Защитница Заставы. Сель подхватила длинный подол одеяния и как могла, побежала за подругами, задыхаясь от тяжести мундира.

Ворвавшись в западное крыло, Милетерис на несколько мгновений остановилась, прижав руку к левому боку и опершись на меч.

«Кит, что ты делаешь? Что там произошло?» – морщась от боли в боку, думала она, тяжело выдыхая. Услышав крики где-то наверху, Защитница вскинула голову, прислушиваясь. Испуганный голос, нет, несколько голосов… Напряжение, набухающее в голове, и от которого закладывает уши. Это и страх, и досада — они бьются тревожно в сердце Защитницы, хрипами вырываются вместе с воздухом, когда она бежит по ступеням, перепрыгивая по три за раз. Обгоняет Стражников и гимназистов, спешащих в галерею западного крыла, и все равно боится опоздать. И боится прибежать и увидеть то, что не хочет, то, что, наверное, не должна. Но ноги сами несут ее, влекомые чем-то бесконтрольным и бессознательным.

Галерея была полна людей. Среди них, Милетерис узнала несколько Стражников линии, Юнию и Мастера Александра. Его голос — сильный и твердый призывал Адъютантов сложить оружие и проследовать за ним, к его голосу прибавлялись и другие — взволнованные, резкие, срывающиеся на крик голоса. Растолкав Стражников, Защитница пробилась к Юнии, стоявшей в первых рядах.

–Юния, что случилось? — Стражница линии разведки покачала головой:

–Сама видишь…

Милетерис видела. Видела больше, чем боялась, и хотела отвести глаза, убежать прочь, но не могла. Это была страшная, напряженная и все же завораживающая картина— три Дракона, приставившие к горлу друг друга мечи. Отблески клинков танцевали на их лицах и в глазах, сияющих таинственным светом, ветер раздувал просторные одеяния и волосы Кита и Кименуса. Они косились друг на друга, и клинки плотнее прижимались к дрожащим кадыкам.

Неосознанно, Защитница вытащила меч. Юния, заметив это, удержала ее руку.