За пять минут до поцелуя. Акт 2

Глава 1 - Переезд

Лиза

Мы с Ником наконец втащили последнюю коробку в квартиру. Я привалилась спиной к стене и сползла на пол. Ноги гудели так, словно пробежала марафон с препятствиями по пересеченной местности. Руки саднили от царапин, а на пальцах намертво прилипли куски скотча, которые я даже не пыталась отдирать.

В воздухе висел запах краски, пыли и чего-то нового, будоражащего кровь. Гостиная напоминала склад после урагана, где картонные башни угрожающе упирались прямо в потолок. Я смотрела на эти геометрические фигуры и прикидывала в уме, сколько недель уйдет на разборку. Ник, как настоящий будущий архитектор, наверняка выстраивал в голове четкие графики распаковки, но даже по его измученному лицу было понятно, что мы будем жить на чемоданах вечность. Изначально мы планировали жить у Ника на прошлой квартире. Но, немного подумав, решили, что пространства будет недостаточно. Все равно квартира была съемная. Нашли вариант получше и перевезли сюда все: его макеты, мои блокноты с расследованиями, посуду, одежду.

Моя куртка валялась в углу под завалами книг. Сейчас меня грела толстовка Ника, которую я вечно таскала у него без спроса. Я наспех стянула волосы в пучок, закрепила их карандашом, чтобы не мешали. Чувствовала себя уставшей и растрепанной.

Ник со стоном потянулся к коробке с пиццей, и положил ее между нами. Мы заказали ее заранее, предчувствуя масштаб работы. Его волосы также растрепались, а на лбу темнела полоска от маркера.

— Последний кусок с сыром, — сказал он и протянул его мне, заботливо придерживая снизу, чтобы не упала начинка.

Я подняла на него глаза, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Ник выглядел измотанным, но в его карих глазах отражалась такая нежность, что сердце начинало биться быстрее. Я устало улыбнулась и взяла предложенный кусок.

— Спасибо, мой голос эхом отразился от пустых стен. Мне безумно нравилось это эхо, ведь оно означало главное в нашей жизни — перемены. Позади остались ссоры, глупые недопонимания и наша нерешительность. Мы прошли через эту полосу препятствий, выросли из своих обид, и вот сейчас сидим здесь, жуем пиццу на полу среди барахла и чувствуем себя победителями.

— Знаешь, о чем я думаю? — добавила я, смахивая крошки с джинсов. — Нам жизненно необходим диван. Желательно прямо сейчас, чтобы я могла рухнуть на него и не шевелиться до утра.

— Завтра грузчики привезут месте с кроватью и еще кое-какой мебелью, — пообещал Ник, доедая корочку. — А на сегодня у нас есть матрас.

— Звучит интригующе, — кивнула я, доедая свой ужин. Вытерла руки бумажной салфеткой и медленно поднялась на ноги, потянувшись всем телом. Ник внимательно наблюдал за мной. Его взгляд скользил по моей фигуре, и от этого простого внимания по коже побежали мурашки. — Уже поздно. Предлагаю отложить работу на завтра. А сейчас я в душ. И сразу спать, иначе усну прямо тут, между коробкой с кастрюлями и твоими бесконечными тубусами.

— Чертежи не трогай, это святое, — предупредил он, улыбнувшись. — Полотенца лежат в сумке на дне. Я пока разберусь с матрасом.

Я закрыла за собой дверь ванной и щелкнула задвижкой. Разделась, включила горячую воду, позволяя обжигающим струям смыть пыль и усталость долгого дня. Стоя под душем, я думала о том, что это наша первая настоящая ночь в статусе пары, которая официально живет вместе. Эта мысль вызывала восторг, но и пугала до дрожи, ведь я привыкла быть вечной подружкой. Девчонкой в рваных джинсах, которая вечно спорит, язвит и ввязывается в неприятности.

Когда вода перестала шуметь, я вытерлась полотенцем и посмотрела на стопку вещей на стиральной машине. Там лежала моя футболка с динозавром, такая уютная и безопасная. Ну а рядом лежал он, короткий кружевной топ с тонкими бретельками и шорты. Купила этот комплект неделю назад, поддавшись внезапному порыву в торговом центре, и теперь моя внутренняя пацанка вопила, что это слишком пафосно. Но другая часть меня отчаянно хотела быть красивой. Хотела, чтобы Ник видел во мне не только боевую подругу, но и девушку, которую хочется носить на руках.

Я решительно отодвинула футболку в сторону и натянула топ. Кружево плотно прижалось к фигуре. Я посмотрела в запотевшее зеркало, протерев его рукой: влажные кудри падали на ключицы, глаза сейчас казались огромными и испуганными. Я выглядела непривычно женственно, и от этого стало жутко неловко.

Я поежилась, обхватив себя руками за плечи. В квартире было действительно прохладно, но меня трясло скорее от волнения и неуверенности. Щелкнула замком, открыла дверь и сделала несколько неуверенных шагов по коридору в сторону спальни. Ник стоял спиной ко мне, сосредоточенно расправляя простыню на двуспальном матрасе, брошенном прямо на пол. Я вошла и замерла на пороге, не решаясь произнести ни звука. Он обернулся, услышав мои тихие шаги, и тоже замер.

В комнате повисла тишина. Ник смотрел на меня широко раскрытыми глазами. Наволочка просто выскользнула из его рук и упала на пол. Могу представить, что он подумал. Привык видеть меня в своей толстовке, в джинсах. Но сейчас перед ним стояла совершенно другая Лиза. Его молчание затягивалось, Моя с трудом собранная уверенность таяла с каждой секундой. Я видела его нечитаемый взгляд и тут же накрутила себя, решив, что выгляжу глупо и нелепо в этих вычурных кружевах среди строительного мусора.

— Что? — спросила неуверенно. Мой голос предательски дрогнул, выдавая панику. — Слишком не в тему, да? Надо было надеть футболку и не выпендриваться.

Я сделала шаг назад в темный коридор, собираясь сбежать обратно в ванную, переодеться и забыть этот позор как страшный сон. Привычная защитная реакция сработала моментально, ведь я всегда убегала первой, бросала трубку первой, уходила первой, чтобы не услышать отказ. Но Ник очнулся и шагнул ко мне, резко сокращая расстояние.

— Стой на месте, — твердо сказал он низким голосом, в котором не было ни капли насмешки или осуждения.

Он подошел вплотную. Мягко, но очень уверенно перехватил мои руки, сжав дрожащие от нервов пальцы в своих горячих ладонях, шершавых от клея и микроскопических порезов макетным ножом. Он тяжело дышал, словно пробежал стометровку.

Я подняла голову и неуверенно посмотрела на него снизу вверх, все еще ожидая подвоха, но в его глазах не было ничего, кроме безграничного восхищения и затаенной нежности, от которой у меня перехватило дыхание. Он не стал тянуться за пледом или курткой. Просто притянул меня к себе. Я послушно уткнулась носом прямо в его грудь, впитывая его запах. Ник бережно обнял меня за плечи. Я почувствовала его руки на своей коже сквозь тонкий узор кружева. Его подбородок лег на мои влажные волосы. Я прикрыла глаза, слушая, как быстро бьется его сердце под тканью футболки.

— Ты замерзла, — прошептал Ник очевидный факт, успокаивающе поглаживая мою спину.

— Совсем немного, — пробормотала я, не желая отстраняться.

Ник зарылся лицом в мои волосы, глубоко вдохнул запах шампуня и осторожно поцеловал меня в висок, отчего по моей коже пробежала горячая волна, мгновенно согревая лучше любой батареи.

— Ты сумасшедшая, Морозова, — прошептал он мне прямо на ухо. От его горячего дыхания у меня закружилась голова. — Незаконно быть такой красивой среди картонных коробок.

Я сглотнула, чувствуя, как напряжение в теле начало стремительно спадать. Расслабила руки и обняла его в ответ, прижимаясь еще сильнее, чтобы не оставить между нами ни миллиметра свободного пространства.

— Не врешь? — робко спросила я, все еще боясь поверить в свое счастье.

— Ты выглядишь потрясающе, Лиза. Просто невероятно, — он немного отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть в мои глаза, и тепло улыбнулся, аккуратно убирая влажную прядь с моего лба. — Но знаешь, что самое главное? Для меня нет в мире ничего прекраснее, чем видеть тебя по утрам. Ты мне нужна абсолютно любая. В коротком топе, в старой футболке или вообще го…

Он внезапно прервался. Видимо, понял, что его понесло. Я смутилась, расслабившись. Мои губы наконец расплылись в широкой улыбке. Все глупые страхи улетучились, оставив место лишь абсолютному доверию и радости.

— Старую футболку я приберегу на завтра, — хитро ухмыльнулась я. — А последний вариант нужно еще заслужить, Беляев. Готовься.

— Ловлю на слове, — усмехнулся он. В глазах вспыхнули озорные огоньки.

Ник наклонился и поцеловал меня, коротко, но так тепло и уверенно, что у меня предательски подкосились ноги. Это произошло без лишней киношной драмы, без пафосных речей из романтических комедий. Просто чтобы закрепить факт, что мы наконец-то дома, и все у нас хорошо.

— А теперь маршем в постель, пока ты окончательно не заледенела и не превратилась в сосульку, — скомандовал он с притворной строгостью после поцелуя.

Он повел меня за руку к матрасу. Я быстро юркнула под толстое одеяло, спасаясь от прохладного воздуха квартиры. Ник щелкнул настенным выключателем, мгновенно погрузив комнату в темноту, и забрался следом. Темнота надежно скрыла голые стены, стопки вещей и наши бесконечные коробки. Ник придвинулся ко мне. Я тут же свернулась калачиком и прижалась спиной к его груди, находя самую удобную позу на свете. Он обнял меня, закинув тяжелую руку на талию, и прижал очень крепко к себе.

— Так теплее? — тихо спросил он, утыкаясь носом в мою макушку.

— Идеально, — сонно отозвалась я, чувствуя, как постепенно расслабляются уставшие за день мышцы.

Я немного завозилась и перевернулась на другой бок, чтобы лежать лицом к нему. Удобно уткнулась носом прямо в плечо. Мои пальцы нагло забрались ему под футболку и легли на теплый живот, отчего Ник слегка вздрогнул, но не отодвинулся ни на один миллиметр, позволяя мне греться.

Я лежала с закрытыми глазами и молча слушала его спокойное, размеренное дыхание, пока мое собственное сердце бешено колотилось. Чувствовала его живое тепло, безграничную заботу в каждом мимолетном движении. Мои прошлые сомнения, все страхи, что я недостаточно хороша или женственна для него, бесследно исчезли. Их полностью вытеснило это простое чувство происходящего.

Среди неразобранных вещей, в пустой прохладной квартире, я впервые за очень долгое время почувствовала себя дома. Завтра нас ждут сотни картонных коробок, долгая сборка новой мебели и очередные жаркие споры о том, куда лучше повесить книжную полку. Но все это будет только завтра.

А сейчас я просто хочу лежать рядом и обнимать человека, который изменил мою жизнь.

Глава 2 - Наше совместное утро

Проснувшись раньше обычного, я открыл глаза и долго смотрел в незнакомый потолок, по которому медленно скользили утренние блики солнца от проезжающих где-то внизу машин. Мы сняли эту квартиру на пятом этаже старого кирпичного дома без лифта, поэтому вчера весь день таскали наши вещи по крутой лестнице. Моя спина отчетливо ныла от напряжения. Матрас, который бросили прямо на пол в пустой спальне, оказался довольно жестким, но мне было на это совершенно плевать. Я лежал и глупо улыбался, чувствуя себя абсолютно счастливым человеком.

Я медленно повернул голову, но Лизу рядом не заметил. Зато услышал едва уловимый звук воды, доносящийся из ванной. Редко случается, что она встает так рано. Раздумывая об этом, я внезапно вспомнил прошлое. Вспомнил, через что нам пришлось пройти, чтобы оказаться здесь. Еще недавно я был абсолютно уверен, что потеряю Лизу навсегда. Мы вели себя, как полные идиоты и боялись признаться в своих чувствах. А ближе к фестивалю и вовсе чуть не расстались раз и навсегда.

Я был обычным трусом, а Лиза постоянно обижалась на мою холодность, ревновала и убегала от разговоров. Мы постоянно строили между собой глупые защитные стены, боясь сделать шаг навстречу. Но теперь все это осталось далеко позади. Вчера мы перевезли вещи в нашу первую общую съемную квартиру, и теперь это исключительно наша территория, где мы будем жить вместе.

В комнате было довольно прохладно, старые чугунные батареи еле грели, а деревянные рамы окон немного пропускали уличный холодок. Работы здесь предстоит много. Я поднялся, нащупал на полу свои потертые джинсы, быстро натянул их и поежился, понимая, что нужно вставать и идти варить кофе. Это была моя святая утренняя обязанность, ведь я прекрасно знал, что без большой чашки сладкого кофе Лиза превращается в очень опасного и раздражительного зверька. Рисковать ее настроением в первый же день нашей совместной жизни мне категорически не хотелось.

Я вышел из спальни в узкий коридор, который был плотно заставлен картонными коробками, большими пакетами с зимней одеждой и моими рабочими тубусами. Приходилось идти боком, аккуратно переступая через препятствия, втягивая живот, чтобы ничего не уронить и не устроить грохот на всю квартиру.

Уже почти добравшись до кухни, я оказался напротив двери в ванной. Звук воды прекратился. Я решил немного ускориться, но тут дверная ручка резко дернулась вниз. Дверь распахнулась, и из ванной прямо на меня выскочила Лиза. Она выглядела сонной и невероятно домашней. На ней была надета моя серая толстовка, которую она стащила уже давно. Широкие рукава свисали намного ниже пальцев, огромный капюшон криво лежал на спине, а на макушке красовался наспех сооруженный небрежный пучок, который уже начал распадаться на отдельные пряди. Мы неловко столкнулись нос к носу в тесном проходе между тяжелыми коробками и бетонной стеной.

Раньше я бы просто привычно сказал какую-нибудь глупость про ее смешной внешний вид и спокойно протиснулся мимо на кухню. Но сейчас все резко изменилось. Мой мозг выдал программную ошибку, и я машинально поднял руки, поймав ее за талию, чтобы мы не потеряли равновесие и не свалились прямо на коробки.

Лиза испуганно ойкнула и вскинула голову. Ее глаза сегодня казались ярко-зелеными. Мы замерли на месте. В тесном коридоре повисла неловкость самого первого утра в новом статусе пары. Мы знали друг друга с детства. Выучили все привычки, но именно сейчас Лиза казалась мне совершенно незнакомой, новой, таинственной. Я почувствовал, как у меня горят уши. Сердце забилось чаще. Лиза тоже заметно покраснела. Румянец залил ее щеки и кончик носа с яркой россыпью веснушек.

— Доброе утро, — очень тихо сказала она.

— Доброе, Лиза, — ответил я, не спеша убирать руки с ее талии. Мне безумно нравилось держать ее вот так и чувствовать близость в этом тесном пространстве. Лиза даже не пыталась отстраниться или вырваться, она только нервно мяла длинные рукава толстовки своими тонкими пальцами.

— Там вода очень долго нагревается, — сказала она, глядя на меня. — Нужно немного подождать.

— Обязательно учту этот важный момент, — кивнул я. — Я сделаю кофе. Только умоюсь.

— Хорошо, — кивнула она.

Мы молча постояли так еще несколько долгих секунд. Наконец я аккуратно разжал руки и сделал полшага назад, плотно вжимаясь спиной в коробки. Лиза боком протиснулась мимо меня, случайно задев плечом. Я проводил ее взглядом до самой кухни и наконец зашел в ванную.

Здесь все еще приятно пахло ее фруктовым шампунем, а на краю белой раковины одиноко лежала красная зубная щетка. Я достал из косметички свою синюю щетку и положил ее совсем рядом. Две щетки вместе выглядели так правильно и естественно, что я невольно улыбнулся своему отражению в мутном зеркале. Волосы на моей голове торчали во все стороны. Я наскоро пригладил их мокрой рукой, умылся ледяной водой, чтобы окончательно проснуться, и пошел на кухню спасать Лизу.

Девушка расположилась на широком пластиковом подоконнике, поджав ноги. Наша кухня была залита ярким утренним солнцем. Желтый свет красиво играл в ее русых волосах. Она нашла на столе мой старый карандаш для черчения и теперь упорно пыталась заново закрепить им свой непослушный пучок. Карандаш постоянно выскальзывал, волосы снова падали на плечи. Я подошел к газовой плите и достал медную турку из ближайшей открытой коробки, начав греметь посудой.

— Как спалось на новом месте? — бодро спросил я, насыпая молотый кофе и стараясь говорить громко, чтобы разогнать последние остатки утренней неловкости.

— Нормально, — спокойно ответила она, бросив попытки заколоть волосы. — Только матрас слишком жесткий, и ты постоянно ворочался.

— Я ворочался? — искренне возмутился, обернувшись. — Это ты нагло стянула с меня все одеяло. Я чуть не околел под утро от холода.

Лиза громко фыркнула и закатила глаза.

— Ничего я не стягивала, тебе просто показалось. Нужно было просто крепче ко мне прижаться, чтобы согреться.

Она сказала это и тут же осеклась, осознав смысл своих слов. Ее щеки снова стали красными. Мы оба изо всех сил пытались вести себя как взрослые люди, у которых все под контролем, но наша старая привычка язвить и подкалывать друг друга никуда не делась. Только теперь эти шутки полностью лишились прежней остроты и дерзости, оставив после себя лишь приятное тепло.

— В следующий раз обязательно буду обнимать всю ночь, — с улыбкой ответил я. Мы зависли друг на друге взглядами, глупо улыбаясь. Вдруг вспомнив о кофте, я вернулся к плите. — Удобно? Ты же в ней буквально тонешь, хоть и выглядишь миленько.

— Эй, полегче на поворотах, господин архитектор, — возмутилась она, посмеявшись. — Это теперь наша полноправная общая вещь. И вообще, она очень удобная и теплая.

— Не сомневаюсь.

Я уже хотел что-то добавить, как вдруг Лиза опередила меня.

— Или вчерашний образ тебе… больше понравился? — произнесла она неуверенно. Я не стал смотреть на нее, но сразу понял, что смутилась. Я и сам покраснел.

— Ты во всем выглядишь отлично.

Кофе в турке начал быстро подниматься густой шапкой. Я снял ее с огня, пока в кухне повисла неловкая тишина. Достал из шкафчика Лизину любимую желтую чашку и мою простую черную, разлил горячий ароматный кофе, а затем поставил обе чашки на стол.

— Слушай, а где вообще лежат мои кроссовки? — спросила Лиза, легко спрыгивая с подоконника и подходя к столу. Она сразу обхватила горячую чашку обеими руками, чтобы согреться. — Я вчера так устала, что вообще не помню, куда мы их сунули.

— Твои кроссовки лежат в большой коробке с надписью «Обувь Лизы». Точнее, в одной из четырех таких коробок, — усмехнулся я, сделав первый глоток. — Они стоят в гостиной, прямо возле окна.

— Не так уж и много у меня обуви, — Лиза показала мне язык, посмеявшись. — Кстати, Катя обещала зайти вечером. Она сказала, что принесет пиццу на новоселье и заодно проведет психологический анализ нашего совместного быта.

Я чуть не поперхнулся горячим кофе.

— Только Катиного анализа нам тут не хватало.

— Она просто переживает за нас, — ответила Лиза с улыбкой. — Мы ведь столько времени выносили им обоим мозг своими страданиями и проблемами. Я до сих пор помню, как Катя назвала нас двумя самыми большими идиотами в истории человечества, когда я плакалась ей о твоей сестре Рите.

При упоминании моей двоюродной сестры я неосознанно напрягся, вспоминая, сколько боли принесло то глупое недоразумение.

— Я чувствую себя виноватым за тот случай, — тихо сказал, ставя чашку на стол.

Лиза поставила свою чашку рядом с моей. Она подошла ко мне вплотную и внезапно расположилась на коленях.

— Прекрати об этом думать, — серьезно сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Мы уже все обсудили тысячу раз. Я сама усложнила ситуацию. Просто… боялась тебя потерять.

Она опустила глаза. Ее пальцы нервно сжали мою футболку. Я накрыл их своими ладонями.

— Ты для меня самая лучшая, Лиза, — искренне сказал я. — Всегда была и всегда будешь.

Лиза подняла голову и улыбнулась. Мы оказались очень близко друг к другу. Я смотрел в ее зеленые глаза и понимал, что все эти испытания стоили того, чтобы сейчас оказаться здесь. Взял ее чашку со стола и передал ей в руки, специально задерживая свои пальцы на женской ладони. Мы теперь официально вместе. Нам можно смело прикасаться друг к другу без всякого повода. Больше не нужно придумывать глупые оправдания для объятий.

Лиза внимательно смотрела на наши соединенные руки так, словно видела их впервые в жизни. Она затаила дыхание и аккуратно переложила чашку в одну руку, а второй потянулась к моему лицу. Ее мягкие пальцы коснулись моего лба, поправляя волосы.

— Вечно ты лохматый, — прошептала она с искренней улыбкой.

Этот простой жест и явная забота моментально придали мне смелости. Я снова забрал из ее рук кофе, поставив чашку обратно на стол. Лиза непонимающе захлопала глазками, но ничего сказать не успела. Я наклонился и поцеловал ее. Лиза быстро расслабилась и ответила на поцелуй, обвив руки вокруг моей шеи.

Наше совместное утро началось просто прекрасно.

Глава 3 - Давний соперник

Выходные подошли к концу. Мы разобрали почти все коробки, расставили доставленную мебель, навели порядок. Пора было браться за учебу. Утром мы с Лизой заскочили в кофейню, чтобы взять спасительную дозу кофеина перед парами. Бородатый бариста, похожий на сурового викинга, молча протянул нам два стаканчика. Он уже давно знал наши вкусы наизусть. Мне достался крепкий черный кофе без сахара, а Лизе — сладкий капучино с горой пенки и яркой посыпкой.

— Спасибо, ты наш спаситель, — хихикнула Лиза, забирая свой стаканчик.

Я расплатился за оба напитка. Мы вышли на улицу, сели в машину и быстро добрались до здания университета. Когда зашли внутрь, коридоры уже забились студентами до отказа. Но сегодня мы не стали сразу расходиться по своим кабинетам. Направились в зал для объявлений, о чем гласила справка на информационной доске.

Как зашли, сразу заметили за кафедрой нашего декана. Он монотонно вещал в микрофон о важности грядущих дипломных проектов, строгих сроках сдачи и прочей организационной рутине. Его голос убаюкивал и заставлял глаза слипаться.

Мы с Лизой уселись в самом конце, спрятавшись за спинами однокурсников. Я старался делать вид, что слушаю декана. Лиза тоже делала вид, что увлечена монотонной речью, но я чувствовал ее напряжение. Девушка без конца грызла колпачок ручки и постукивала ногой по ножке стула.

— У него голос как у гипнотизера, — шепотом произнесла Лиза, наклонившись ко мне. — Еще пять минут, и я усну прямо на этой парте, пустив слюну.

— Держись, боец, — тихо ответил я, улыбнувшись. — Нам еще нужно пережить распределение тем.

— Да знаю я. С радостью бы написала про коррупцию при распределении этих самых тем.

— Тогда тем более не спи. Собирай материал, — усмехнулся я.

Лиза фыркнула и пихнула меня локтем в бок. Под деревянной партой наши колени соприкоснулись. Я вздрогнул от неожиданности, но не стал отодвигаться, Лиза тоже осталась на месте и не убрала ногу. Я скосил глаза в ее сторону. Лиза смотрела на доску, но ее щеки покрылись румянцем, а на губах играла улыбка.

— Беляев, ты во мне сейчас дырку прожжешь, — смущенно произнесла она спустя почти минуту.

— Извини, засмотрелся на твои глаза.

Лиза окончательно раскраснелась, не став отвечать. Вскоре речь закончилась. Декан пожелал всем удачи. Студенты с грохотом повскакивали со своих мест. Мы с Лизой собрали вещи, закинули рюкзаки на плечи и вместе с толпой потянулись к выходу из аудитории. В коридоре стоял шум, кто-то смеялся, кто-то спорил о распределении тем, кто-то бежал в буфет за пирожками. Мы шли к лестнице, касаясь друг друга плечами.

— Как думаешь, какую тему тебе в итоге дадут? — спросила Лиза, поправляя сползающую лямку рюкзака.

— Без понятия, — ответил, почесав волосы. — Буду настаивать на что-нибудь связанное с реновацией промышленных зон, ты же знаешь, как я люблю возиться со старыми зданиями.

— Ты у меня в этом гений, — усмехнулась она в ответ. — Спорим, сделаешь из какого-нибудь заброшенного завода конфетку, от которой комиссия будет плакать от восторга.

Я хотел сказать ей что-нибудь приятное в ответ, но тут дорогу нам преградил Вадим. Этот студент был звездой нашего архитектурного потока. По крайней мере, он сам себя таковым считал. У него всегда были выглаженные рубашки, блестящая обувь и огромное самомнение. Его проекты всегда получались вылизанными, правильными, но скучными. В них не было жизни, только сухой расчет и желание понравиться преподавателям.

— О, Беляев, — протянул Вадим, преграждая нам путь, его губы скривились в ухмылке. Он обвел меня взглядом, задержавшись на толстовке. — Слышал о твоих планах. Тоже собираешься просить тему по реновации?

Я остановился и на автомате, сам того не заметив, аккуратно прикрыл Лизу рукой.

— Да, планирую подать заявку, — коротко ответил ему.

— Не смеши меня, — хмыкнул он, скрестив руки на груди. — Реновация требует серьезного подхода, это проект для людей с системным мышлением. А твои идеи оторваны от реальности, они никому не нужны в бизнесе. Оставь эту тему профессионалам, пока не опозорился перед комиссией. Возьми себе детскую площадку на окраине, например.

Я вздохнул, понимая, что конфликта не избежать. Если уж начинать, то идти до конца. Уже открыл рот, чтобы ответить, но не успел. Лиза резко выступила вперед и закрыла меня собой. Ее глаза мгновенно потемнели от злости. Фигура напряглась. Она схватила мою руку и крепко переплела наши пальцы. Сделала это так уверенно и демонстративно, что сразу несколько студентов вокруг удивленно обернулись.

— Эй, профессионал недоделанный, — с усмешкой произнесла Лиза, глядя Вадиму прямо в глаза. — Если твои проекты похожи на одинаковые коробки для обуви, это не значит, что у других нет таланта. Видела я одну из твоих работ. В такую тоску вогнало, что плакать хотелось от безысходности.

Вадим опешил от такого напора. Он растерянно перевел взгляд на наши сцепленные руки, его спесь поутихла. К появлению разъяренной Лизы жизнь его явно не готовила.

— Ты вообще кто такая? — попытался огрызнуться он, нервно поправляя воротник рубашки. — Журналистка с другого факультета? Вот и иди пиши свои статейки в студенческую газету. Не лезь в архитектурные дела, мы тут серьезные вещи обсуждаем.

— Я та девушка, которая точно знает, насколько Ник старается. Он создает такие вещи, до которых твоему пластиковому мозгу никогда не додуматься. У него есть уникальный стиль, есть душа в каждом чертеже. А теперь уйди с дороги. Ты тратишь наше время.

Вадим покраснел от стыда. Он открыл рот, попытался найти подходящий ответ, но ничего умного не придумал. Растеряв свой пафос, он злобно зыркнул на нас, развернулся и быстро зашагал прочь по коридору, стараясь затеряться в толпе. Несколько секунд мы стояли молча, студенты вокруг потеряли к нам интерес и снова занялись своими делами. Лиза тяжело дышала. Ее грудь вздымалась от возмущения. Она все еще смотрела вслед уходящему Вадиму, словно готовая в любой момент сорваться с места и броситься в драку.

Я стоял рядом как вкопанный, не в силах произнести ни слова. Мой мозг завис. Смотрел на девушку рядом и не мог поверить в происходящее. Лиза, конечно, и раньше могла вот так внезапно вспыхнуть. Энергии у нее всегда было много. Но сегодня она превзошла себя.

Внезапно Лиза моргнула. Ее плечи опустились вниз. Она посмотрела на наши руки и вдруг осознала, что все еще крепко держит меня. Лицо мгновенно покраснело, веснушки на носу выделились. Она испуганно попыталась дернуть свою руку на себя. Но я не отпустил ее. Только крепче сжал ладонь в своей. Лиза посмотрела на меня. В глазах читалась растерянность. Я искренне улыбнулся. Медленно поднял наши сцепленные руки и мягко поцеловал тыльную сторону ладони. От этого Лиза окончательно растерялась, издав тихий писк.

— Спасибо, — тихо сказал я, глядя на возлюбленную. — Не ожидал, что так рьяно накинешься на него.

— Я… я не… Мне просто не понравилось, что какой-то придурок наезжает на моего парня, — фыркнула она, отведя взгляд в сторону. Последние ее слова особенно порадовали.

— Знаешь, обычно ведь парень заступается за девушку, — я тихо посмеялся.

— Я тоже в стороне оставаться не собираюсь.

Мы зависли посреди шумного коридора и крепко держались за руки. Весь остальной мир вокруг нас перестал существовать. Студенты проходили мимо, звенели звонки, хлопали двери аудиторий, но для меня сейчас была важна только ее ладонь в моей руке. Я мягко потянул Лизу за собой вперед по коридору.

— Пойдем в столовую. Куплю тебе самую большую сладкую булочку с вишней.

— Одной булочкой ты не отделаешься, — весело усмехнулась Лиза, раслабившись и зашагав рядом со мной. — Еще хочу двойной капучино.

— Хорошо, транжира, — я посмеялся, окончательно забыв о появлении Вадима.

Глава 4 - Увлекательный поход по магазинам

После универа мы с Лизой сразу отправились в магазин, чтобы докупить все необходимое в новую квартиру. Бродили по строительному гипермаркету уже второй час, но тележка оставалась абсолютно пустой. Изначально мы приехали сюда с вполне конкретной целью. Нам понадобились обычные деревянные полки для макетов и книг. Но масштабы огромного магазина быстро сбили нас с нужного пути. Здесь было слишком много всего интересного, чтобы просто взять доски и уйти.

Я толкал перед собой неповоротливую строительную тележку. Ее правое колесо постоянно противно скрипело. Лиза шла рядом. Ее яркая красная куртка мелькала между серыми металлическими стеллажами, словно маяк. Она трогала все рулоны обоев, проверяла дверные ручки, перебирала кисточки для краски и задавала кучу несвязных вопросов. Я старался отвечать по существу, пока мой мозг архитектора на автомате оценивал фактуру и качество материалов.

— Ник, ну посмотри на эту плитку! Она же идеальная, — Лиза внезапно остановилась у огромного стенда с керамикой. — Давай облицуем ей ванную? Полосатая ванная, это же так стильно!

— Лиза, мы снимаем квартиру, — напомнил я и тяжело оперся на ручку скрипучей тележки. — Хозяин нас убьет, если мы начнем отдирать его кафель, не спросив.

— Он ничего не понимает в современном искусстве, — фыркнула она, проводя пальцем по глянцевой поверхности плитки. — А мы могли бы жить как в дорогом каталоге интерьеров. Я уже представляю, как пишу статью на фоне ярких обоев.

— Твои гениальные статьи отлично пишутся и на фоне старых обоев в цветочек, — усмехнулся я. — Пошли искать наши полки, пока магазин не закрылся.

Она неохотно оторвалась от плитки и побрела дальше. Когда мы свернули в отдел освещения. Я заметил свисающие с потолка сотни люстр, бра и гирлянд, которые освещали проход ярким светом. Лиза сразу же оживилась. Ее глаза снова загорелись азартом.

— Смотри, какие классные светильники, — сказала Лиза и указала пальцем куда-то вверх на ряды подвесных ламп. — Нам точно нужен такой на кухню! Он один в один похож на летающую тарелку из старых фильмов про пришельцев!

— Нам нужны настенные полки, Лиза, — напомнил я, посмеявшись. Мы свернули в соседний широкий ряд подальше от соблазнов. — Если купим эту летающую тарелку, нам будет некуда ставить твои пухлые блокноты по журналистике и мои справочники по сопромату. Придется складывать их на пол.

— Ты невыносимо скучный человек, Ник, — вздохнула она и закатила глаза. Но все же послушно пошла за мной, забавно прыгая в своих кроссовках по плиткам, не задевая краев. Ее русые кудри подпрыгивали в такт шагам.

Мы незаметно для себя оказались в отделе домашнего текстиля. Вокруг висели сотни вариантов тканей, готовых штор, пледов и пушистых ковриков. Я сразу почувствовал себя неуютно среди этого бесконечного многообразия ярких расцветок. Мой выбор всегда сводился к самым простым и практичным вещам. Тут же просто рябило в глазах от пестрых узоров и орнаментов.

— Раз уж мы здесь, давай посмотрим шторы в гостиную, — предложила Лиза и целенаправленно направилась к стойке с полупрозрачными тканями. — Голые темные окна меня немного нервируют. Соседи из дома напротив могут легко видеть, как мы едим пиццу на полу по вечерам и смотрим дурацкие ток-шоу.

— Давай возьмем серые рулонные шторы, — ответил я и подошел ближе к ней. — Они отлично блокируют уличный свет, не собирают лишнюю пыль, и их очень легко монтировать. Мне нужен ровный свет для работы над чертежами. А рулонные шторы не дают бликов на бумаге. Это максимально практично и удобно.

Лиза резко обернулась ко мне. Ее волосы взмыли в воздух, а глаза, казалось, засветились.

— Серые рулонные шторы? — искренне возмутилась девушка и скрестила руки на груди. — Ты планируешь превратить нашу квартиру в чертежную мастерскую строгого режима? Я категорически отказываюсь жить в бункере. Это наш дом. В нем должно быть уютно. Я хочу что-то легкое и светлое. Чтобы солнце проникало в комнату по утрам и будило нас.

— Уют не измеряется количеством складок на окнах, — попытался поспорить я.

— Зато он измеряется теплом и цветом, — фыркнула она.

Лиза решительно развернулась к высокой стойке и потянула на себя длинный отрез струящейся ткани теплого персикового оттенка. Ткань оказалась слишком длинной и скользкой на ощупь. Лиза дернула ее немного сильнее, чтобы рассмотреть узор. Металлические кольца на карнизе жалобно звякнули по пластику. Огромное полотно внезапно соскользнуло вниз. Оно полностью накрыло Лизу с головой и отрезало ее от внешнего мира.

Я тихо рассмеялся и стал наблюдать, как она неловко барахтается под метрами материала в попытках найти выход.

— Очень уютно получается, — добавил я, глядя на этот забавный тканевый кокон. — Соседи точно ничего не увидят, ты надежно спряталась.

— Очень смешно, — приглушенно донеслось из-под ткани.

Лиза замерла на месте, а потом начала медленно распутываться сама. Она откинула часть плотной ткани назад. Материал очень красиво лег на ее плечи, словно дорогая вечерняя накидка. Теплый свет магазинных ламп пробивался сквозь полупрозрачную текстуру шторы. Он освещал ее лицо мягким и ровным свечением.

Я мгновенно перестал смеяться. В этом странном искусственном освещении Лиза вдруг показалась мне невероятно хрупкой и беззащитной, а весь магазин с его бесконечными рядами ковров словно исчез. Лиза смотрела на меня из-под полупрозрачного персикового купола. Я забыл, зачем мы вообще приехали в этот дурацкий гипермаркет. Все мысли о деревянных полках испарились из головы.

Я сделал медленный шаг вперед, оставив скрипучую тележку далеко позади, и подошел к ней вплотную. Лиза перестала выпутываться из шторы и замерла со сбившимся дыханием. Я поднял руки и очень осторожно отвел края ткани от ее лица. Мои пальцы привыкли к грубому картону, металлу и клею. Но сейчас они старались двигаться максимально нежно, чтобы не спугнуть этот момент.

Я медленно убрал непослушные волосы за ее ухо и случайно коснулся теплой кожи на щеке, отчего мои пальцы слегка дрогнули. В текстильном отделе повисла тишина. Я не мог отвести взгляд и просто тонул в женских глазах, совершенно забыв о правилах приличия, других покупателях и гудящих лампах под потолком. Мне хотелось стоять так целую вечность. Чувствовать ее тепло, держать эту дурацкую штору в руках, вдыхать легкий яблочный аромат шампуня, лишь бы просто быть рядом.

Я видел, как расширились ее зрачки почти полностью поглотили зеленый цвет радужки. Она слегка приоткрыла губы, словно собираясь что-то сказать, но не произнесла ни единого звука. Воздух, казалось, искрил от напряжения и сильной близости. В голове билась только одна оглушительная мысль о том, что мне до одури хочется наклониться и поцеловать ее прямо сейчас.

Слегка приблизившись и сглотнув, я коснулся женского носа своим. Мы зависли в сантиметрах друг от друга. Уже почти сократили оставшееся расстояние, как вдруг что-то справа упало. Я резко повернул голову и заметил удивленную, смущенную женщину. Она попыталась ретироваться, чтобы не отвлекать нас.

— Облом, — усмехнулась Лиза. Она ловко вынырнула из-под ткани, а я остался стоять с пустой персиковой шторой в вытянутых руках. — Нет, этот цвет нам точно не подходит.

Она быстро развернулась и побежала к нашей пустой тележке. Я даже не успел ничего ответить или сделать шаг за ней. Лиза запрыгнула на плоскую металлическую платформу, поджала ноги в рваных джинсах и очень крепко вцепилась руками в бортики.

— Ну же, Ник! — скомандовала девушка звонким голосом. Ее лицо снова озарилось задорной улыбкой. — Поехали искать полки. Вперед!

Я аккуратно повесил злополучную штору обратно на магазинный карниз, мысленно посмеялся от ситуации и с радостью принял ее правила игры. Мне тоже было жизненно необходимо куда-то деть это зашкаливающее напряжение. Я подошел к тележке, ухватился за широкую холодную ручку обеими руками и резко толкнул ее вперед. Лиза радостно взвизгнула, и мы быстро покатились по гладкому бетонному полу магазина.

Я ускорил шаг, а потом плавно перешел на легкий бег, толкая тележку перед собой. Она громко гремела колесами и распугивала покупателей в торговом зале. Мы на полной скорости влетели в длинный отдел бумажных обоев.

— Сворачивай направо! — кричала Лиза, указывая рукой направление движения.

— Держись крепче, мы входим в дрифт! — посмеялся я ей в ответ.

Я заложил крутой вираж на повороте, тележка наклонилась на два колеса, и мы чудом разминулись с каким-то растерянным мужчиной с рулеткой в руках. Он отпрыгнул в сторону и удивленно захлопал глазами. Лиза смеялась во весь голос. Ее искренний смех эхом разносился по огромному помещению. Редкие покупатели оборачивались нам вслед. Кто-то неодобрительно качал головой, но нам было абсолютно все равно.

Мои старые кроссовки скользили по гладкому полу. Я тяжело дышал от быстрого бега, но искренне улыбался. Мы носились между бесконечными рядами с краской и ламинатом, словно нам обоим снова было по десять лет. В этот конкретный момент не существовало никаких взрослых проблем и сложных учебных проектов. Были только мы вдвоем, эта скрипучая тележка и лабиринты гипермаркета. Они превратились в нашу личную гоночную трассу.

— Впереди препятствие! — внезапно скомандовала Лиза. Она указала на брошенную кем-то желтую стремянку. — Жми на тормоза, водитель.

Я изо всех сил потянул неповоротливую тележку на себя и уперся пятками в бетонный пол, отчего мои подошвы громко заскрипели. Мы вылетели из-за угла секции сантехники и едва успели затормозить, чудом избежав столкновения. И тут справа от нас появился пожилой охранник в строгой серой форме. Он был невысокого роста, с седыми усами и очень суровым взглядом. Его черная рация на поясе угрожающе шипела. Из нее доносились короткие помехи.

— Молодые люди, — произнес он грубым голосом и скрестил руки на груди. — Это строительный магазин, а не детская площадка или парк аттракционов. Ведите себя подобающим образом. Иначе мне придется попросить вас отправиться на выход.

Лиза мгновенно перестала смеяться, аккуратно спустила ноги на пол и виновато опустила голову, став похожей на пойманную с поличным школьницу. Я крепче сжал ручку тележки. Старался сделать максимально серьезное и взрослое лицо, хотя внутри меня все закипало от сдерживаемого смеха.

— Извините нас. Мы просто увлеклись процессом выбора, — спокойно и вежливо сказал я. — Мы ищем полки для книг.

Охранник тяжело вздохнул и прошелся по нам очень подозрительным взглядом. Его седые усы забавно дернулись в сторону. Он явно не поверил в нашу тягу к знаниям, но решил не связываться.

— Ряд номер семнадцать, секция Б, — буркнул охранник. Затем развернулся и медленно зашагал прочь по широкому проходу. Мы дождались, пока его строгая серая форма полностью скроется за поворотом, переглянулись и одновременно рассмеялись, прикрывая рты руками.

— Нас чуть не выгнали с позором, — прошептала Лиза и вытерла пальцем выступившие от смеха слезы. — Это был бы эпичный провал.

— Пойдем скорее искать семнадцатый ряд, пока нас не сдали в полицию за превышение скорости, — улыбнулся я и легонько подтолкнул ее в спину.

Остаток нашего похода по магазину прошел довольно спокойно. Мы нашли нужный ряд и долго выбирали подходящие деревянные полки. Лиза забраковала половину досок и внимательно рассматривала каждую, жалуясь на неправильный узор древесины или крошечные сколы. Мне пришлось перебрать целую гору материала. Потом мы выбрали самые простые металлические кронштейны, захватили по пути пару коробок с саморезами и отправились на кассу. Очередь двигалась медленно. Лиза успела купить два шоколадных батончика со стенда у кассы и тут же съела один, испачкав пальцы в шоколаде. Ну прямо как ребенок. Мы оплатили наши покупки и наконец вышли из теплого светлого гипермаркета на огромную асфальтированную парковку.

На улице уже окончательно стемнело, город погрузился в сумерки. Вечер выдался на удивление прохладным. Порывистый ветер гнал по серому асфальту сухие листья и мелкий мусор. Лиза шла рядом со мной к нашей машине, засунув руки в карманы своей куртки. Она заметно дрожала от холодного ветра и старалась спрятать подбородок в воротник. Я открыл багажник, аккуратно закинул внутрь тяжелые доски и положил рядом пакет с крепежами. Затем громко хлопнул металлической крышкой и отряхнул ладони от мелкой древесной пыли.

Лиза все это время переминалась с ноги на ногу, стоя рядом со мной. Нос немного покраснел от низкой температуры. Я не стал говорить никаких лишних слов и просто стянул с себя шарф. Подошел к девушке и накинул его на ее плечи. Завязал покрепче, улыбнувшись. Лиза удивленно подняла голову и часто захлопала ресницами.

— Ты же сам сейчас замерзнешь, — запротестовала она.

— На замерзну и дай мне проявить заботу, — я мягко перехватил ее холодные руки своими ладонями, а затем уверенно притянул к себе за плечи и крепко обнял, закрывая от холодных порывов ветра своим телом. Лиза сразу перестала сопротивляться и послушно уткнулась носом прямо в мою грудь. Ее руки плавно обвились вокруг моей талии. Мы простояли так почти минуту, забыв о холодной погоде и о том, что пора бы возвращаться домой. Лиза выдыхала горячий воздух, улыбалась и излучала такую ауру, что мне самому становилось теплее.

Все же отпустив Лизу и чмокнув ее в нос, я направился к двери с ее стороны. Открыл и, дождавшись, когда девушка усядется, снова закрыл дверь. Следом сел на водительское. Мотор привычно взревел. Печка заработала на всю, отапливая салон.

— Ну что, домой? — взглянул я на Лизу.

— Угу. Но в следующий раз мы приедем сюда за шторами и люстрой.

— Договорились, — улыбнулся я, направив машину к выходу с парковки.

Глава 5 - Планы на выходные

Вечерний свет заполнял гостиную. Мы с Лизой сидели на новом диване, который поставили к дальней стене. Оставшиеся картонные коробки наконец перекочевали на балкон, и в комнате стало намного просторнее и уютнее. Мы укрылись одним большим клетчатым пледом. В съемной квартире было прохладно из-за старых деревянных окон, которые еще предстояло утеплить, поэтому мы жались друг к другу и старались сохранить тепло. Если посмотреть со стороны — мы походили на самых типичных студентов.

На моих коленях лежал справочник по строительной механике. Я пытался вникнуть в формулы расчета несущих балок для дипломного проекта. Глаза сильно уставали от мелкого шрифта, но я заставлял себя читать дальше. Лиза сидела рядом, удобно поджав под себя ноги. Она увлеченно печатала в телефоне, готовя новый материал для студенческой газеты. На ней снова была моя серая толстовка. Эта вещь давно стала ее официальной домашней пижамой.

— Если декан узнает про эти махинации с грантами, то будет большой скандал, — пробормотала Лиза с улыбкой, не отрываясь от экрана.

Я зевнул и потер уставшие глаза. Мои пальцы все еще слегка побаливали после уборки.

— Будь осторожнее с этим расследованием, — ответил ей и перелистнул страницу справочника. — Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы перед самым выпуском. Ты же знаешь нашего декана, он очень мстительный мужик.

— Проблемы будут именно у них, а не у меня, дорогой мой, — уверенно заявила Лиза. — Журналистика должна быть зубастой, иначе зачем вообще писать?

Она повернула голову и посмотрела на меня. В полумраке комнаты ее глаза казались темными, почти болотного цвета. Я улыбнулся и хотел сказать, что она самая красивая зубастая журналистка на свете. Но тут тишину разорвал рингтон моего телефона. Трубка лежала на журнальном столике. Я дотянулся до нее и посмотрел на экран. Звонила моя мама.

— О, это мама звонит, — предупредил я Лизу и нажал кнопку ответа. Включил громкую связь. Мои родители жили за городом. В последнее время они стали чаще звонить и интересоваться, как тут обстоят дела.

— Коленька, привет! — раздался из динамика бодрый голос. — Как ваши дела? Вы там не замерзли в своей новой квартире?

— Привет, мам. Все отлично, мы как раз сидим под пледом и греемся, — ответил я и поудобнее устроился на подушках.

— Здравствуйте, тетя Лена, — поздоровалась Лиза и придвинулась поближе к телефону. Я заметил, как она прикусила губу, нервничая.

— Лизонька, здравствуй, дорогая! — мамин голос стал еще теплее. — Как хорошо, что вы оба рядом. У меня к вам есть одно дело. Коленька, твой отец наконец закончил ремонт. Он поставил новую кирпичную печку и обшил веранду свежим деревом. В эти выходные мы собираемся отдохнуть. Будем жарить мясо на углях. Хотим позвать вас в гости. Воздух у нас свежий. Отдохнете от учебы, вырветесь из города на природу.

Я перевел взгляд на Лизу. Она все еще улыбалась, но ее плечи слегка напряглись под тканью толстовки. Она начала теребить край рукава, что всегда выдавало ее волнение.

— Было бы здорово, мам, — сказал я и прикинул в уме расписание на выходные. — У нас вроде нет срочных дел.

— Вот и отлично! — обрадовалась мама. — Мы ждем вас в субботу утром. Смотрите, одевайтесь теплее. У нас по вечерам бывает очень сыро. Все, целую, до выходных!

— Пока, мам.

Я нажал кнопку отбоя и бросил телефон обратно на столик. Собирался сказать Лизе, что поездка пойдет нам на пользу. Мы сто лет никуда не выбирались за пределы города, нам нужен был этот отдых. Но не успел произнести вслух ни слова.

Лиза резко откинула край пледа и вскочила на ноги. Вся ее расслабленность испарилась в одну секунду. Она начала нервно мерить шагами комнату, ходила от окна к двери и обратно. Ее руки глубоко спрятались в карманы моей толстовки, русые кудри подпрыгивали при каждом шаге.

— Лиза, ты чего? — спросил я и отложил справочник на край дивана.

— Чего? Я чего? Ник, ты сейчас издеваешься надо мной? — она остановилась посреди комнаты и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами. — Твои родители позвали нас в гости. Нас, вместе. На целые выходные. И ты так спокойно согласился!

— Да, они нас позвали. И что в этом такого страшного? — я искренне не понимал причины ее паники. — Мы же были там кучу раз. Вместе помогали моему отцу красить деревянный забор. Ты тогда измазалась зеленой краской по самые уши и потом два дня ее отмывала. Весело же было.

— Вот именно об этом я и говорю! — воскликнула Лиза и снова начала ходить по комнате. — Я была там кучу раз, но всегда исключительно как твоя подруга детства. Как смешная Лиза со двора. Твоя мама всегда воспринимала меня, как легкомысленную подружку!

— Да брось, — улыбнулся я. — Она ведь уже знает, что мы начали встречаться. Ты себя накручиваешь.

Лиза, кажется, меня совсем не услышала. Она остановилась около окна и обхватила себя руками за дрожащие плечи. Ее голос дрогнул и выдал глубокую затаенную неуверенность.

— А теперь мы приедем туда в новом статусе, как пара. Как мне себя вести с ними? — она в отчаянии посмотрела на меня. — Что мне нужно надеть? Мои дурацкие носки с авокадо? Твою старую кофту? Твоя мама наверняка ждет нормальную девушку. Ухоженную, которую не стыдно вывести в свет. Такую правильную, с идеальным маникюром в красивом платье, например. А приеду я, с веснушками, с непонятно чем на голове и моим длинным языком.

Я молча смотрел на нее и чувствовал, как внутри сжимается сердце. Она снова накручивала себя и проваливалась в детские комплексы. Отчаянно боялась не соответствовать выдуманным идеалам, боялась отвержения. Она думала, что ее не примут такой, какая она есть.

Я тяжело вздохнул, сбросил плед на пол и поднялся с дивана. Подошел к ней вплотную. Лиза сразу попыталась сделать шаг назад. Она по привычке убегала от серьезного разговора, но в этот раз я не позволил ей спрятаться. Преградил путь и встал прямо перед ней. Мои руки легли на ее напряженные плечи. Девушка вздрогнула от прикосновения, но не стала вырываться или убегать. Я чувствовал, как бешено колотится ее испуганное сердце.

— Успокойся, Лиза, — тихо и твердо произнес.

— Я не могу успокоиться, — виновато пробормотала она. — Я опозорюсь перед твоими родителями. Они подумают, что ты выбрал не ту девушку, что тебе нужна кто-то лучше. Более спокойная и женственная. Я ведь даже готовить толком не умею, только эти сэндвичи. А твоя мама так вкусно печет пироги. Я на ее фоне буду выглядеть нелепо.

Я решительно притянул ее к себе и сократил расстояние между нами до минимума. Мои руки соскользнули с плеч и крепко обхватили ее за талию. Лиза машинально уперлась ладонями в мою грудь.

Я осторожно поднял руку и заправил за ее ухо выбившуюся русую прядь волос, которая щекотала ей щеку. Лиза медленно подняла голову. В ее испуганных зеленых глазах плескалась настоящая паника. Она ждала моих споров, логичных доказательств или хотя бы шуток. Но я взглянул на нее с серьезным лицом.

— Послушай меня внимательно, Елизавета Морозова, — произнес, нахмурившись. — Тебе совершенно не нужно никем притворяться в этой жизни. Ни ради меня, ни ради моих родителей, ни ради кого-то другого, никогда.

— Но…

— Никаких «но», — я сделал крошечную паузу. — Я не хочу видеть рядом с собой идеальную картинку из модного журнала. Мне не нужна фарфоровая кукла в платье. Я без ума именно от тебя настоящей. От твоей импульсивности, от привычки таскать мои вещи, от твоих веснушек и от твоего острого языка.

— Умеешь ты… слова подобрать, — произнесла Лиза, опустив руки и прижавшись к моей груди. Ее напряженные плечи наконец расслабились.

— Мои родители искренне любят тебя с самого детства, — продолжил я, поглаживая ее по голове. Мой голос звучал уверенно. — Они прекрасно знают все твои недостатки и достоинства. И они будут счастливы видеть нас вместе. Им не нужна другая девушка для их сына, потому что они видят, как именно я на тебя смотрю.

Я плавно наклонился к ней. Мои губы коснулись ее виска, затем скользнули вниз по щеке и нашли губы. Поцелуй получился нежным и долгим. Я вложил всю любовь и заботу. Весь мир вокруг нас словно замер. Вскоре почувствовал уход напряжения. Лиза расслабилась и судорожно, но счастливо вздохнула. Она ответила на поцелуй и прижалась ко мне всем телом. А после уютно уткнулась носом в плечо.

— Ты правда так думаешь? — робко спросила она тихим голосом. В ее тоне больше не было паники, остался только сладкий трепет и надежда.

— Я это знаю, — честно ответил я и еще крепче прижал ее к себе. — Я хочу показать семье, как сильно тобой дорожу. Хочу открыто держать тебя за руку за столом. Хочу смело называть тебя своей девушкой. Я слишком долго убегал от этих чувств.

— И я тоже, — кивнула Лиза, улыбнувшись. Она нежно потерлась носом о мою грудь, словно замерзший котенок. Я чувствовал ее спокойное дыхание. Страх полностью испарился. Опустил руку и нашел вслепую ее ладонь. Бережно переплел свои пальцы с ее пальцами. Мои грубые руки и ее мягкие пальцы идеально подходили друг другу, словно два кусочка сложного пазла, которые наконец-то нашли свое место.

— Хорошо, — тихо добавила Лиза. — Мы поедем.

— Вот и отлично.

Она снова подняла голову и посмотрела на меня. На ее губах играла робкая, но светлая улыбка. В глазах появились знакомые теплые искорки.

— Только пообещай мне одну вещь, — с легкой иронией добавила она. Это снова была моя прежняя Лиза, но теперь без своих защитных шипов. — Если я случайно сожгу что-то из еды или ляпну глупость за столом, то ты меня прикроешь.

— Обещаю, — весело усмехнулся я. — Мужественно съем все сгоревшее и буду нести чушь.

— Ловлю на слове, — она тихо рассмеялась.

Мы остались стоять посреди комнаты, крепко держась за руки. Я смотрел на нее и понимал важность этих выходных. Они станут для нас особенными. Нам предстояло разрушить все старые границы и предрассудки. Предстояло открыто показать моим родителям то, что уже давно доказали друг другу.

Я впервые в жизни не боялся будущего. Я ждал его с нетерпением и точно знал, даже если впереди нас ждут трудности, мы справимся с ними вместе.