За пределами четырёх миров

Глава 1 Чёрная вода

В четверг Су Лянь проснулась в четыре утра. Чёрная вода снилась ей третий раз за эту неделю.

Во сне не было ни неба, ни земли. Только тёмная вода, поднимавшаяся перед ней отвесной стеной. Она не отражала ничего и казалась такой глубокой, что взгляд тонул в ней, не достигнув дна.

У самой воды стояла девушка. Светлая одежда намокла и прилипла к ногам, рукава были закатаны до локтей, а несколько выбившихся прядей липли к вискам. Она смотрела на чёрную стену с откровенным недовольством, словно та мешала ей заниматься чем-то гораздо более важным.

— Ну и что ты от меня хочешь? — спросила девушка.

Вода не ответила. Где-то в глубине раздался низкий гул, и вся её поверхность едва заметно дрогнула.

Девушка прищурилась. Подцепила ногтем кожу у большого пальца, отпустила и снова провела по тому же месту. Она делала это машинально, не замечая, пока не почувствовала боль. Тогда спрятала руки за спину и сделала шаг назад.

Вода пришла в движение.

Тонкие чёрные струи потянулись к ней, просачиваясь сквозь невидимые щели. Они собирались в гладкую поверхность, снова растекались и опять устремлялись вперёд, словно за водяной стеной находилось что-то, до чего ей никак не удавалось добраться.

Из глубины донёсся тот же гул.

Что-то огромное и тяжёлое медленно поворачивалось там, в темноте. Раз за разом, без остановки.

Девушка замерла. Недовольство исчезло с её лица, уступив место настороженности. Она уже не пыталась уйти, хотя пальцы снова беспокойно сжались.

Вода вздрогнула и резко подалась вперёд.

Девушка не успела отступить.

Чёрная стена обрушилась на неё, и в тот же миг Су Лянь проснулась.

Су Лянь лежала, глядя в потолок, и перебирала бабушкины приметы. Сорока на крыше — к доброй вести. Если дёргается левое веко — к удаче, правое — к неприятностям. Упавшие палочки для еды тоже ничего хорошего не обещают, хотя бабушка каждый раз объясняла это по-разному.

Про чёрную воду у неё приметы не было.

Этого Су Лянь и не любила: если уж случается что-то странное, хотелось бы хотя бы знать, чего от него ждать. Позже, за завтраком, она нашла в интернете толкование сна: «чёрная вода» — к переменам. Перемен никаких не планировалось, и она решила, что на этом вопрос можно закрыть.

В горы Су Лянь ехать не хотела. Особенно когда ради этого приходилось жертвовать самым дорогим — утренним сном. Она вообще считала сон одним из немногих по-настоящему достойных удовольствий в жизни, а ранние подъёмы — несправедливостью, с которой человечество почему-то давно смирилось.

Но Мэй была другого мнения.

В четверг вечером она позвонила и объявила, что им «жизненно необходим воздух».

— Какой ещё воздух? — Су Лянь зажала телефон плечом и одновременно пыталась закрыть дверь квартиры, не выпустив из рук пакет с ужином.

— Горный. Сосны, туман, птички. Ты за последние полгода видела что-нибудь, кроме монитора?

— Я видела монитор с очень красивой заставкой. Там были горы.

— Вот и посмотришь на них вживую.

Су Лянь попыталась объяснить, что воздух в её квартире вполне приличный, окно открывается, а до ближайшего парка можно добраться без подъёмов в гору. Мэй выслушала её и назначила встречу на субботу, на шесть утра.

В субботу, в половине седьмого утра, Су Лянь наконец добралась до остановки с рюкзаком за плечами, который Мэй собирала ей по телефону — дистанционно, но с той же решимостью, с какой полководец собирает войско. Мэй ждала её там уже почти полчаса и за это время успела позвонить столько раз, что Су Лянь перестала считать после десятого.

Мэй смерила её взглядом человека, который всерьёз обдумывает, не оставить ли подругу на этой остановке навсегда.

— Ты вообще понимаешь, который час? Мы договаривались на шесть!

— Я помню. Очень хорошее время. Особенно для тех, кто в это время спит.

— Су Лянь, мы собирались в горы! В горы! Ты хоть представляешь, сколько всего мы могли бы уже пройти, если бы ты встала вовремя?

— Представляю. На полчаса больше смотреть на деревья.

Мэй молча посмотрела на неё, затем подняла руки и выразительно показала, что именно сделала бы с подругой, если бы за это не грозил тюремный срок.

Су Лянь покосилась на её руки.

— Ты знаешь, что за угрозы тоже могут наказать?

— Это не угроза. Это несбывшаяся мечта.

Мэй шумно выдохнула и забрала у неё рюкзак, проверяя, застёгнуты ли карманы.

— Ладно. Надеюсь, ты хотя бы взяла всё, что я тебе говорила.

— Конечно.

— Воду?

— Да.

— Салфетки?

— Да.

— Еду?

— Мэй, я опоздала, а не потеряла память.

— Вот именно. И всё равно умудрилась заставить меня состариться на несколько лет ещё до начала прогулки.

Автобус выехал из города, когда небо ещё было серым, как невыспавшееся лицо. Су Лянь прислонилась лбом к холодному стеклу и смотрела, как пятиэтажки сменяются частными домами, потом дачами, потом сплошной зеленью. Мэй рядом листала что-то в телефоне, время от времени поправляла мизинцем прядь, выбившуюся из узла на макушке, и зачитывала вслух отзывы о маршруте.

— «Тропа лёгкая, подходит для новичков», — прочитала Мэй. — «Наверху очень красиво, особенно когда туман опускается на вершины». Вот видишь, я же говорила, что будет красиво.

— Красиво.

— Ты хоть слушаешь?

— Конечно. Тропа лёгкая, вершины красивые, а ты довольна собой.

— Очень смешно. Смотри дальше. «Из минусов — нет туалетов».

— Вот это уже стоило проверить заранее.

Мэй фыркнула и продолжила листать отзывы. Несколько секунд она молчала, и улыбка сошла с её лица.

— Странно. Вот ещё один отзыв. Человек пишет, что после заката лучше не задерживаться на тропе.

— Почему?

— Сейчас… — Мэй пробежала глазами по экрану. — Если увидишь впереди свет, не иди к нему.

Су Лянь повернулась к ней.

— Какой ещё свет?

— Здесь не объясняют. Просто написано, что нельзя идти на него. Может, человек решил туристов напугать?

— Может быть.

— Но зачем тогда именно про свет? — спросила Мэй.

Су Лянь пожала плечами и снова посмотрела в окно.

— Может, там просто кто-то поставил фонарь, а потом решил, что это хорошая история для отзывов.

— А если нет?

— Мэй, мы идём гулять по горам, а не расследовать исчезновения людей.

— Я просто спросила.

— Вот и я просто ответила.

Мэй перечитала предупреждение и убрала телефон.

— Ладно. На месте разберёмся.

К тому времени, как автобус остановился у начала тропы, солнце всё-таки пробилось сквозь тучи. Воздух и правда оказался другим — влажным, пахнущим мокрой землёй и хвоей. Су Лянь нехотя признала, что в этом что-то было. Голова, забитая неделей работы, отчётами и бесконечными таблицами, понемногу пустела.

Первые два часа шли легко. Мэй болтала, срывала по дороге то ветку, то цветок, фотографировала всё подряд и заставляла Су Лянь позировать на каждом мостике. Та позировала с выражением лица человека, которого вытащили из дома силой, но постепенно втянулась.

— Смотри, — Мэй показала на просвет между деревьями. — Там уже видны вершины.

Су Лянь глянула. Далеко впереди, над зелёным морем леса, поднимались серые каменные пики, затянутые рваным туманом.

— Красиво, — сказала она честно.

— Вот! А ты не хотела ехать.

В тот день на тропе не было никого, кроме них двоих.

Небо начало меняться, когда они прошли примерно половину маршрута. Тучи собрались быстро, без предупреждения — будто кто-то задвинул над лесом тяжёлую серую крышку. Сначала упали редкие капли, потом ливень ударил сплошной стеной. За минуту тропа превратилась в скользкую грязь, а дождевик Су Лянь — в мокрую тряпку, прилипшую к плечам.

— Вниз бежать нельзя! — прокричала Мэй, перекрикивая шум воды. — Поскользнёмся. Ищи, где укрыться!

Они свернули с тропы, пробираясь между мокрыми кустами. Дождь хлестал по лицу, стекал за воротник, заливал глаза. Под ногами вместо земли была скользкая мешанина из глины, корней и прелых листьев.

— Мэй, держись ближе! — крикнула Су Лянь.

— Я и так рядом!

Мэй шагнула на выступающий из земли корень, но нога соскользнула. Она взмахнула руками и ухватилась за тонкую ветку. Та треснула почти сразу.

Су Лянь успела схватить подругу за рукав. Их обеих потянуло вниз по склону. На несколько секунд всё превратилось в борьбу за равновесие: пальцы скользили по мокрой ткани, подошвы беспомощно шарили по грязи.

— Не отпускай! — выкрикнула Мэй.

— Да я не собираюсь!

Су Лянь вцепилась свободной рукой в ствол молодого дерева. Рывок остановил их, но правую ладонь обожгло болью от содранной кожи. Мэй кое-как поднялась, тяжело дыша, и посмотрела вниз, туда, где между камнями уже бежали мутные потоки воды.

— Ещё немного — и нас смоет, — выдохнула она.

Су Лянь хотела ответить, но новый порыв ветра пригнул кусты к земле. Вода хлынула по склону, размывая следы, по которым они пришли. Возвращаться к тропе теперь казалось не менее опасным, чем продолжать путь.

— Пойдём туда! — Мэй указала куда-то в сторону, где сквозь дождевую пелену темнели камни.

Они двинулись вдоль склона, придерживаясь за стволы и цепляясь за выступающие корни. Несколько раз Су Лянь приходилось останавливаться, чтобы вытащить ногу из вязкой грязи. Она почти ничего не видела перед собой: только дрожащие от ветра листья, серые камни и воду, которая стекала по ним непрерывными струями.

Су Лянь поскользнулась снова. На этот раз удержаться не удалось — она ударилась коленом о камень и машинально схватилась за ближайший ствол.

Подняв голову, она заметила впереди тёмный провал.

Сначала ей показалось, что это просто тень между скалами. Но, приглядевшись, она различила низкий вход, почти целиком скрытый папоротником. Вода стекала по камням вокруг него, а внутри было темно и, кажется, немного суше, чем снаружи.

— Мэй, стой. Там что-то есть.

— Что? — Мэй обернулась, убирая мокрые волосы с лица.

Су Лянь указала на склон.

Они протиснулись сквозь мокрый папоротник и осторожно перебрались через низкий каменный порог. В глубине пещеры дождь уже не доставал до стен, а под ногами лежал сухой камень. Здесь было холодно. Свет пробивался лишь у входа, дальше пещера уходила в черноту.

Су Лянь стащила мокрый дождевик, отжала волосы и присела на камень у стены. Рюкзак она оставила за плечами: в холодной пещере снимать его не хотелось. Сердце всё ещё колотилось.

— Полдня насмарку, — вздохнула Мэй, вытряхивая воду из телефона. — Прости. Я не смотрела прогноз.

— Зато туман как в кино.

Мэй фыркнула.

Су Лянь вытянула ноги и вдруг заметила, что у неё зудят ладони. Обе, и ссадина на правой тут ни при чём. Не от холода — зуд шёл изнутри, словно под кожей пробегал слабый ток. Она потёрла руки друг о друга. Не помогло. Наоборот — стало сильнее, будто зуд отзывался на что-то. Су Лянь нахмурилась и огляделась, но в пещере не было ничего, кроме камня, воды и темноты. Пальцы сами нашли край кожи у большого пальца. Су Лянь подцепила кожу ногтем и не заметила, как начала её теребить.

— Дай фонарик. — Она решила, что просто нервничает.

Мэй включила на телефоне вспышку и направила луч вглубь. Свет выхватил неровные каменные стены, лужицу у дальней стены и — Су Лянь замерла — что-то плоское и тёмное, вросшее в пол пещеры.

— Там что-то есть.

Они подошли ближе. Под слоем пыли и опавших листьев лежала круглая каменная плита размером с обеденный стол. По её поверхности шли выбитые знаки — не буквы и не иероглифы, а переплетённые линии, похожие на трещины, сложившиеся в узор. Они сходились к центру, окружая чёрный камень с гладкой, почти стеклянной поверхностью. В отличие от матовой, шероховатой плиты, он казался отполированным до блеска.

— Это что, археология? — прошептала Мэй.

Су Лянь не ответила. Зуд в ладонях вспыхнул с новой силой. Теперь он не просто покалывал — он тянул. Тепло поднималось от запястий к локтям, к плечам, оседало где-то в груди, и вместе с ним пришло ощущение, которое она не могла объяснить словами: будто кто-то очень далёкий и очень древний только что произнёс её имя.

— Не трогай, — сказала Мэй, будто что-то почувствовала. — Мало ли.

Но Су Лянь уже опускалась на колени. Её ладонь сама, без приказа, потянулась к чёрному камню.

— Стой. Серьёзно, не надо.

Голос Мэй прозвучал так резко, что Су Лянь вздрогнула и на секунду пришла в себя. Рука замерла в паре сантиметров над чёрным камнем. Зуд превратился в жжение — острое, обжигающее, как будто под кожей загорелись раскалённые струны.

— Ты вообще понимаешь, что это? — Мэй встала рядом, глядя то на плиту, то на подругу. — Мы даже не знаем, сколько ей лет. А вдруг это захоронение? Или ловушка какая-нибудь?

— Какая ловушка в пещере на туристической тропе?

— Вот именно! На туристической! Тут тысячи людей ходили. Если бы в этой штуке было хоть что-то ценное, её бы давно забрали в музей. А раз она до сих пор здесь — значит, никто живым не ушёл.

Су Лянь выдохнула что-то среднее между смехом и стоном.

— Ты сейчас сама себя послушай. «Никто живым не ушёл» — это вообще нормальная фраза для субботней прогулки?

— А вот смотри. — Мэй присела на корточки и ткнула пальцем в сторону плиты, стараясь не приближаться. — Знаки не стёрлись. Если бы плите была тысяча лет, тут был бы мох, трещины, сколы. А камень гладкий и блестит, как будто его вчера отполировали.

— Значит, хороший камень.

— Су Лянь!

— Да не трогаю я его! — Она подняла руки, показывая раскрытые ладони. — Просто смотрю. Я имею право посмотреть?

— Смотри глазами. Глаза не липнут.

Су Лянь фыркнула и всё-таки придвинулась ближе. Чёрный камень лежал в самом центре круга, и теперь ей казалось, что он не просто тёмный, а впитывает свет. Камень не давал ни блика, ни отражения. Сплошная чернота, как дыра в полу.

— Странно.

— Что?

— Он не отражает свет. Смотри, вспышка прямо над ним, а он чёрный, как… как выключенный.

Мэй перевела луч чуть в сторону, потом снова на камень. Провела рукой по воздуху над ним, не решаясь опустить ладонь.

— Телефон барахлит, наверное, — неуверенно сказала она.

— Это ты барахлишь.

— А ты сейчас договоришься.

Они замолчали. Дождь снаружи стихал, превращаясь в редкую дробь по листьям. В пещере стало очень тихо — так тихо, что Су Лянь слышала, как с волос капает вода. Капля упала на край плиты. Ещё одна.

И тогда жжение в ладонях вернулось с новой силой. Оно больше не пугало — оно стало понятным, как будто её тело вспомнило то, чего никогда не знало. Воздух вокруг плиты сгустился, стал тяжёлым, как перед грозой. У входа в пещеру даже запах изменился: вместо мокрой хвои потянуло чем-то холодным и старым — так пахнет земля, которую очень долго никто не тревожил.

— Ты чувствуешь? — тихо спросила Су Лянь.

— Чувствую, что мне здесь не нравится. Всё, встаём и уходим. Ливень уже почти кончился.

— Подожди. — Су Лянь выпрямилась, не сводя глаз с камня. — Он… тёплый. От него тепло идёт.

— От камня? В холодной пещере? Поздравляю, у тебя от переохлаждения уже галлюцинации. Пошли.

Мэй взяла её за локоть, но Су Лянь не двинулась с места.

— Я не шучу. Он как будто зовёт.

— Зовёт? — Мэй отпустила её и отступила на шаг. — Кого зовёт? Тебя? Ты сама себя слышишь? «Камень зовёт» — это прямая цитата из фильма, где все умерли.

— Я ни разу не видела такого фильма.

— Зато я видела! И знаю, чем кончается. Главная героиня трогает древнюю хрень, и — бац! — она либо одержимая, либо в другом измерении.

— Мэй.

— Что?

— Ты сама привезла меня в горы. Теперь терпи последствия.

— Я не соглашалась на последствия, я соглашалась на туман!

Су Лянь усмехнулась, но не ответила. Жжение в ладонях стало невыносимым — оно пульсировало в такт сердцу, заглушая все мысли. Рука дрожала. Пальцы сами сжались и разжались. Чёрный камень больше не казался чужим. Он был знакомым, и он был нужен.

И в этот момент в чёрной глубине что-то дрогнуло. Не отражение. Из камня поднялись тонкие нити. Три — золотая, серебряная и чёрная — сплелись в фигуру. К ней потянулась четвёртая, алая, и встала рядом — второй фигурой. Они держались за руки, и между ними провисала дуга, будто двое танцевали. Су Лянь не успела разглядеть лиц.

Видение погасло, и в камне снова осталась только тьма.

Су Лянь отшатнулась и несколько раз моргнула.

— Мэй… ты видела?

— Что?

— Там люди. В камне. Они танцевали.

Мэй уставилась на неё.

— В каком смысле — танцевали? Су Лянь, у тебя действительно галлюцинации!

— Да нет же, я видела! Двое… Они держались за руки, и между ними… — Су Лянь запнулась, пытаясь подобрать слова. — Не знаю. Что-то вроде дуги. Будто они кружились в танце.

Мэй перевела взгляд на чёрный камень, потом снова на подругу.

— Отлично. Просто отлично. Теперь у нас ещё и танцующие камни. Может, всё-таки пойдём отсюда?

Су Лянь не ответила. Она снова смотрела в центр плиты. Там была только тьма, но ощущение увиденного не исчезало. Она не могла объяснить, что именно мелькнуло перед глазами, — только знала, что это было не просто игра света.

— Я только дотронусь, — сказала она спокойнее, чем собиралась. — Один раз. И всё.

— Су Лянь, нет!

Мэй бросилась к ней, но опоздала. Ладонь Су Лянь легла на чёрный камень.

Мир не взорвался и не провалился. На секунду вообще ничего не произошло. Камень оказался холодным, хотя только что от него шло тепло, и это было так неожиданно, что Су Лянь удивлённо втянула воздух.

А потом воздух в пещере сжался.

Он стал плотным, как вода, и одновременно невесомым. Звук исчез первым — дождь, дыхание, голос Мэй, всё оборвалось разом, будто кто-то выключил мир. Затем пропал свет вспышки. Точнее, свет остался, но замер, растёкся по стенам неподвижным серым пятном, как будто время остановилось.

И в этой тишине, на границе слуха, Су Лянь услышала низкий, далёкий гул — словно где-то под каменной плитой, глубоко-глубоко, огромное колесо проворачивалось и возвращалось на прежнее место.

Она слышала этот звук. Не здесь. Во сне.

Знаки по краю круга вспыхнули. Не огнём — холодным белым светом, который побежал по выбитым линиям, как вода по руслам. Круг ожил.

Су Лянь попыталась отдёрнуть руку — и не смогла. Ладонь приросла к камню.

— Мэй! — крикнула она.

Но голоса не было. Воздух сдавил грудь, в глазах потемнело, и последнее, что она увидела, — собственное отражение в чёрной поверхности. Оно появилось там, где мгновение назад не было ничего, и было странно спокойным, будто не испуганным.

А потом пол под ней исчез.

Су Лянь падала.

Не вниз, не вверх — просто в никуда. Тело потеряло вес, как во сне, когда снится, что летишь, но сон этот был слишком холодным и слишком настоящим. Вокруг не было ничего: ни стен пещеры, ни света телефона, ни звука. Только свист воздуха, которого она не видела, но чувствовала кожей — ледяными полосами, рвущимися мимо лица.

Она попыталась закричать, но горло сжалось. Голос остался где-то наверху, в том мире, где дождь барабанил по листьям, а Мэй, наверное, всё ещё стояла у плиты с поднятым телефоном.

«Мэй».

Мысль вспыхнула и погасла. В груди стало тесно. Руки Су Лянь дёрнулись, будто пытались за что-то ухватиться, но хвататься было не за что. Вокруг была пустота, плотная, как вода, и одновременно прозрачная, как замёрзшее стекло.

Падение длилось долго. Или ей так казалось — время здесь текло неправильно, то растягиваясь в бесконечность, то сжимаясь в один миг. Иногда перед глазами вспыхивали обрывки: каменная плита, знаки, бегущие белым светом по кругу, собственное лицо — спокойное, чужое, будто не она.

Потом сквозь темноту прорезался звук. Низкий, далёкий гул, тот самый, что она слышала перед тем, как всё началось. Он шёл отовсюду и ниоткуда — как будто само пространство стонало под тяжестью чего-то огромного.

Су Лянь зажмурилась.

И темнота лопнула.

Мэй осталась одна.

Ещё секунду назад Су Лянь стояла перед ней.

Она не сразу поняла, что смотрит на пустое место. Её разум отказывался принять увиденное. Она продолжала держать руку вытянутой, будто Су Лянь всё ещё находилась рядом.

— Су Лянь?..

Ответа не было.

— Очень смешно, — сказала Мэй громче, чем собиралась. — Я оценила. Можешь возвращаться.

Она усмехнулась. Усмешка вышла короткой и сразу погасла.

Мэй бросилась к плите, но знаки уже погасли. Чёрный камень снова стал обычным — холодным, неподвижным, мёртвым.

Она прижалась к нему ладонями, провела руками по гладкой поверхности: искала скрытую дверь, пыталась стереть невидимую преграду и увидеть за камнем Су Лянь.

Но там ничего не было.

В голове снова и снова бились одни и те же мысли.

Это невозможно.

Су Лянь, ты ведь здесь.

Ты только что была здесь.

Как же это?..

Мэй продолжала водить ладонями по камню, уже не понимая, что именно пытается найти. Пальцы дрожали, дыхание сбилось.

Пещера погрузилась в полную темноту. Телефон в её руке погас вместе с камнем и больше не загорался, сколько Мэй ни жала на кнопку.

И только теперь, в темноте, Мэй поняла, что не смогла бы объяснить, зачем потащила Су Лянь именно сюда. Просто последнюю неделю её тянуло в эти горы так, что не поехать было нельзя.

— Нет… нет, этого не может быть…

Голос дрогнул. Мэй закрыла лицо ладонями, и плечи её затряслись. Она всхлипнула раз, другой — а потом вдруг коротко, сдавленно рассмеялась.

Смех вырвался так неожиданно, что она сама замерла. В нём не было ничего смешного. Только страх, слишком сильный, чтобы с ним можно было справиться.

— Хватит… — выдохнула она, пытаясь остановиться, но губы снова дрогнули в нелепой улыбке. — Ну конечно. Просто замечательно. Самый обычный поход…

Последние слова сорвались на всхлип. Мэй зажала рот рукой, но смех всё равно пробился сквозь пальцы — резкий, надломленный, почти чужой. А потом оборвался так же внезапно, как начался.

Мэй опустила руки. По щекам текли слёзы. Она смотрела на пустое место перед собой, где ещё недавно была Су Лянь, и теперь в её глазах не осталось ничего, кроме ужаса.

— Су Лянь… — прошептала она. — Су Лянь, где же ты?

Вокруг была только тишина, холодный камень под ладонями и чёрная плита, в которой ничего не отражалось.

Холод вернулся первым.

Су Лянь с трудом приоткрыла глаза. Над ней сквозь спутанные ветви проступало незнакомое небо. Две луны висели среди тёмных облаков.

Она попыталась пошевелиться, но тело отозвалось болью.

Где я?..

Мысль не успела оформиться, и темнота снова поглотила её.

Глава 2 Лес двух лун

Су Лянь пришла в себя от холода.

Сначала вернулся запах — сырая земля, прелые листья и что-то незнакомое, сладковато-горькое, похожее на дым от сгоревших трав. Потом отозвалась боль в боку, будто она долго пролежала на камнях. И только после этого Су Лянь открыла глаза.

Над ней, сквозь рваные кроны, висели две луны.

Она зажмурилась, сосчитала до пяти и открыла глаза снова.

Две.

Одна крупная, серебристо-белая, с мутными разводами на поверхности. Вторая поменьше, тёмно-золотая, с неровным краем, словно от неё откусили половину. Обе освещали лес, смешивая холодный серебряный свет с тусклым медным сиянием.

Су Лянь долго смотрела на небо, а потом села.

— Так, — произнесла она. Голос оказался хриплым. — Так. Хорошо.

Что именно было хорошего, она не знала. Просто хотелось услышать собственный голос и убедиться, что она ещё способна говорить.

Потому что лун было две.

А луна должна быть одна. В этом Су Лянь была уверена.

Она осторожно ощупала голову, лицо, плечи. Голова болела, перед глазами ещё немного плыло, но руки и ноги слушались. Колени дрожали, когда она попыталась пошевелиться, однако серьёзной травмы она пока не обнаружила.

Рюкзак лежал рядом. Мокрый, испачканный землёй, но целый.

Термос. Бутылка воды. Шоколадка. Салфетки.

Телефон она проверила отдельно. Нажала кнопку включения, подержала палец на экране, попробовала ещё раз.

Ничего.

— Отлично, — пробормотала она. — Собиралась на один день, попала неизвестно куда.

Мэй.

Мысль о подруге заставила её замолчать.

Последнее, что Су Лянь помнила, — каменная плита в пещере, камень, в глубине которого разноцветные нити сплетались в танец, белые знаки по кругу и голос Мэй, оборвавшийся на полуслове. Потом всё исчезло. Ни падения, ни боли, ни темноты она толком не помнила.

Только сейчас начинала понимать, что осталась одна.

Она поднялась, придерживаясь за ближайший ствол, и тут же отдёрнула руку.

Кора оказалась тёплой.

Не нагретой солнцем, не прогретой изнутри обычным древесным теплом. Она была тёплой так, словно под корой что-то ворочалось и дышало.

Су Лянь посмотрела на дерево.

— Нет. Даже не спрашиваю.

Она убрала руку и огляделась.

Лес не походил на тот, где они с Мэй прятались от дождя. Там были сосны, папоротники, знакомая горная зелень. Здесь деревья росли слишком плотно, стволы изгибались под неестественными углами, а листья отливали синевой и серебром. Между корнями лежал туман — ровным слоем, не выше щиколоток. Он не клубился, как обычный туман, а перетекал с места на место, словно вода, которой забыли придать направление.

Су Лянь сделала глубокий вдох и закашлялась.

Воздух был странным. При каждом вдохе внутри возникала лёгкая дрожь, будто вместе с воздухом в лёгкие попадало что-то тяжёлое, невидимое. По рукам пробежали мурашки. При этом от земли поднималось слабое тепло, так что холод, от которого она пришла в себя, постепенно отступал.

Она снова посмотрела на телефон.

Экран оставался чёрным.

Связи всё равно не было бы, но время на экране сказало бы, сколько прошло с момента исчезновения.

Су Лянь убрала телефон и поправила лямки рюкзака.

Нужно было найти людей. Или дорогу. Или хотя бы место, откуда можно понять, куда она попала.

Она выбрала направление, где между стволами виднелось больше света, и пошла.

Земля под ногами пружинила. Иногда казалось, что под слоем листьев скрывается не камень и не почва, а что-то мягкое, живое. Су Лянь старалась не смотреть вниз и шла, раздвигая мокрые ветки.

Время от времени она звала Мэй.

Сначала негромко, потом громче. Каждый раз ждала ответа, но слышала только собственный голос, который быстро растворялся среди деревьев.

Она представляла, что подруга осталась возле плиты, пытается дозвониться, зовёт её, не понимает, куда она исчезла. От этой мысли становилось трудно дышать. Су Лянь заставляла себя смотреть вперёд, считать шаги и следить за дорогой, которой, по сути, не существовало.

Лес не заканчивался.

Стволы то расходились, открывая небольшие просветы, то снова смыкались. Ни тропы, ни следов человеческого присутствия. Лишь изредка доносились короткие шорохи — слева, потом позади.

Су Лянь останавливалась и прислушивалась.

Шорохи тоже прекращались.

Она несколько раз оборачивалась, но каждый раз видела только деревья и туман.

— Белки. Точно они.

Потом посмотрела на ближайший ствол и добавила:

— Или кто-нибудь ещё. Мне всё равно.

Собственный голос звучал неубедительно.

Две луны продолжали висеть над кронами. По крайней мере, так ей казалось. Она не могла понять, сколько прошло времени: час, два или гораздо больше. Ноги ныли, во рту пересохло. Су Лянь сняла рюкзак, достала бутылку и сделала несколько глотков. Вода успела согреться, но всё равно немного облегчила состояние.

Она убрала бутылку и двинулась дальше.

И тут земля под ногами изменилась.

Су Лянь заметила это не сразу. Сделала ещё несколько шагов, прежде чем поняла, что привычная мягкость исчезла. Почва стала плотной, почти утоптанной, хотя никаких следов на ней не было.

Одновременно начал меняться туман.

Он стягивался к одной точке между двумя кривыми стволами. Не поднимался и не рассеивался — сходился, словно невидимая сила втягивала его внутрь.

Су Лянь остановилась.

В нескольких шагах от неё возвышался столб тумана, почти в два человеческих роста. Он казался плотным, молочно-белым, но внутри двигались тени, похожие на отражения под водой.

От основания в разные стороны тянулись тонкие светлые потоки. Они скользили по земле, огибали корни и исчезали в обычном тумане.

Из столба доносился гул.

Поначалу она решила, что это ветер. Потом различила в нём голоса — множество голосов, переплетённых друг с другом. Они звучали тихо, почти шёпотом, но слов было так много, что отдельные фразы невозможно было разобрать.

Кроме одной.

— …Гу Лян…

Су Лянь замерла.

Имя. Чужое, незнакомое.

— …Гу Сянь…

Второе.

Она оглянулась, проверяя, нет ли поблизости людей. Лес оставался пустым.

И тогда из гула донеслось:

— …Ты…

— …Подойди…

Су Лянь невольно сделала полшага вперёд.

— …Су Лянь…

Она остановилась, на мгновение у неё перехватило дыхание.

Её имя прозвучало так же ровно, как два предыдущих. Без удивления, без вопроса, без какой-либо интонации. Будто кто-то перечислял имена из длинного списка и дошёл до следующего.

— Надо уходить, — сказала она.

Руки сами потянулись к знакомому месту у ногтя, но Су Лянь не стала теребить кожу и спрятала ладони за спину.

«Просто уйти подальше», — подумала она и сделала шаг назад.

В тот же миг краем глаза заметила фигуру у самого края светлого потока. Она стояла между деревьями, неподвижная и тёмная. Сначала Су Лянь приняла её за ствол — в этом лесу и деревья выглядели странно, — но потом фигура медленно повернула голову.

Тревога внутри нарастала.

— Кто там?!

Она крикнула так громко, что сама не ожидала. Голос раскатился по лесу и затих где-то среди деревьев.

Незнакомец стоял слишком далеко, чтобы разглядеть черты лица. Но Су Лянь всё же успела заметить его кожу — мертвенно-бледную, с синеватым оттенком, словно под ней не было ни капли крови.

Она моргнула.

Между деревьями снова был только лес.

Она перевела взгляд на столб тумана. Голоса продолжали звучать, но её имя теперь слышалось всё тише, словно удалялось, хотя сам столб не двигался.

Су Лянь подняла руку. Хотела проверить, действительно ли перед ней туман, попробовать разогнать его ладонью, убедиться, что это не какая-то оптическая иллюзия.

Но пальцы остановились сами.

Внутри возникло ощущение, которое нельзя было назвать ни мыслью, ни страхом. Скорее предупреждением, настолько ясным, что не требовалось объяснений.

Не трогай!

Не подходи!

Она опустила руку и отступила ещё на шаг. Затем повернулась и пошла прочь. Сначала быстро, потом почти бегом, пока деревья не скрыли странный столб из виду.

Лишь через несколько десятков шагов Су Лянь остановилась.

Она дышала через рот. Сердце колотилось так, будто она только что взбежала на гору.

Оглянувшись, она увидела обычный лес. Туман снова лежал ровно, обтекая корни и камни. Ни светлых потоков, ни молочного столба, ни голосов.

— Показалось, — произнесла она.

Слова прозвучали слишком тихо, и она повторила их громче.

— Просто показалось.

И именно тогда услышала звук.

Низкий, протяжный, похожий на скрип огромных несмазанных ворот. От него заложило уши, а где-то под рёбрами возникло неприятное напряжение.

Звук повторился.

На этот раз ближе.

Су Лянь обернулась.

Между деревьями двигалось что-то огромное. Сначала она различила только тёмный бок, перекатывающийся в тумане, затем два бледно-жёлтых глаза.

Они смотрели прямо на неё.

Су Лянь перестала двигаться.

Тварь тоже замерла. На несколько мгновений лес погрузился в такую тишину, что она услышала собственное дыхание.

Потом существо двинулось в её сторону.

Туман расступился, открывая его целиком.

Тело было низким и широким, похожим на тело гигантской ящерицы, слепленной из земли и камней. Сверху его закрывал панцирь, но тот не казался твёрдым: поверхность перетекала, словно мокрая грязь, меняя форму при каждом движении. Из-под него выступали короткие мощные конечности, оставлявшие в мягкой земле глубокие борозды.

От твари пахло сыростью и гнилью.

— Не двигайся, — прошептала Су Лянь. — Не двигайся.

Она не знала, кому это говорила — себе или существу перед ней.

Жёлтые глаза не моргали. В них не было заметной злобы, но и обычного звериного голода она не увидела. Казалось, тварь смотрела не на неё, а куда-то глубже, будто пыталась разглядеть то, что находилось внутри.

Су Лянь не шевелилась.

Раз.

Два.

Три.

Тварь бросилась на неё.

Ноги среагировали раньше разума. Су Лянь рванула в сторону и побежала, хотя где-то на краю сознания понимала, что от такого существа ей не уйти.

Ветки хлестали по лицу, корни цеплялись за кроссовки. Она несколько раз едва не упала, хватаясь за стволы и отталкиваясь от них. Позади ломались кусты. Тяжёлые шаги приближались, и каждый новый удар земли отзывался в спине.

— Мэй! — закричала Су Лянь. — Мэй, если ты меня слышишь, я больше никогда не поеду в горы! Никогда!

Ответа не было.

Только рёв за спиной — такой громкий, что задрожали ветки.

Су Лянь перепрыгнула через корень, но следующий зацепил её за щиколотку. Она полетела вперёд, ударилась плечом о землю и перевернулась на спину.

Воздух вышел из лёгких.

Она попыталась подняться, но не успела.

Тварь нависла над ней, закрыв собой обе луны. Её панцирь расползался в стороны, обнажая тёмную плоть. Из раскрытой пасти пахнуло ледяным воздухом.

Су Лянь посмотрела внутрь и поняла, что видит не зубы.

Там была пустота.

Чёрная, глубокая, такая же, как в чёрном камне в пещере.

Она не успела даже закричать.

— Не трогай её.

Голос прозвучал спокойно и почти буднично, словно говоривший попросил кого-то отойти от двери.

Тварь резко повернула голову.

Между деревьями стоял мужчина в тёмной одежде. Высокий, неподвижный, с длинным бледным стержнем в руке.

Он шагнул вперёд и поднял оружие.

Копьё вспыхнуло холодным светом.

Су Лянь не заметила, когда стержень стал копьём. Ещё мгновение назад в руках мужчины был лишь длинный бледный прут, а теперь по его поверхности пробегало сияние, сходившееся к острому наконечнику.

Мужчина метнул копьё одним движением, без замаха.

Оно рассекло воздух и пробило чудовище насквозь.

Тварь взвизгнула. Звук напоминал треск раскалывающейся земли. Её огромное тело дёрнулось, потеряло форму и начало оседать. Тёмная масса стекла на землю, растеклась между корнями и впиталась в почву, словно вода в сухой песок.

Через несколько секунд от чудовища остались только примятый мох и запах горелой травы.

Су Лянь лежала неподвижно.

Мужчина подошёл к ней. Копьё в его руке уже не светилось, но он не убрал его.

Напротив, развернул оружие остриём к её горлу.

Наконечник остановился на расстоянии ладони от кожи. Он не касался её, однако от него исходил сухой, ровный холод, словно рядом с шеей положили зимний камень.

Су Лянь подняла глаза на незнакомца.

И вдруг почувствовала странное тепло.

Оно исходило не от копья и не от земли. Источник находился в груди мужчины, где-то под тканью тёмного халата, у самого сердца.

Тепло отозвалось на неё — тихо и отчётливо, как камертон на чужую ноту.

Она не понимала, откуда знает это. Просто чувствовала.

Мужчина тоже ощутил отклик.

На его лице мелькнуло едва заметное изменение. Он не отвёл копьё, но теперь смотрел на неё иначе: внимательнее, чем прежде.

— Кто ты?

Голос был ровным, почти служебным. Так спрашивает человек, которому нужен не рассказ, а ответ.

— Я… — Су Лянь сглотнула. — Я не знаю, что ты хочешь услышать.

— Ты не демон.

Это прозвучало не как вопрос.

Су Лянь похолодела.

Слово «демон» в её мире значило одно. Здесь, судя по тону мужчины, оно значило нечто совершенно конкретное. И сейчас от её ответа зависело, уберёт ли он копьё.

Она промолчала.

— У тебя нет силы, — продолжил он. — Совсем. Я воин. Читаю силу на расстоянии, как другие слышат дыхание. Она есть у всех. Даже у детей. Даже у зверей в лесу.

Он чуть наклонил голову.

— У тебя нечем дышать. И при этом ты дышишь.

— Я не понимаю.

— Я тоже.

Копьё по-прежнему оставалось у её горла.

— Откуда ты?

— Я не знаю, где я. — Су Лянь старалась говорить ровно, хотя голос всё ещё дрожал. — Мы с подругой были в горах. Начался дождь, и мы спрятались в пещере. Там была каменная плита, плоская, с белыми знаками по кругу. Я её коснулась. Потом всё исчезло. А теперь я здесь.

— Камень?

— Да.

— С белыми знаками?

— Да.

Мужчина замолчал.

Впервые за всё время Су Лянь заметила, что он не просто оценивает её, а обдумывает услышанное. Копьё в его руке едва заметно дрогнуло. Наконечник медленно ушёл в сторону, освобождая ей горло.

Он не убрал оружие совсем.

— Встань.

Су Лянь оперлась ладонью о землю и поднялась. Колени дрожали, плечо болело, но она удержалась на ногах.

Мужчина посмотрел на неё ещё раз.

— Как тебя зовут?

— Су Лянь.

Он коротко кивнул.

— Цзинь Юй.

После этого развернулся и направился между деревьями.

Су Лянь осталась стоять.

Он успел отойти на несколько шагов, прежде чем заметил, что она не следует за ним.

— Идём. Я заберу тебя к себе.

Это не было вопросом или приглашением. Он уже принял решение и теперь просто сообщал о нём.

Су Лянь оглянулась на лес.

Там, за деревьями, всё ещё лежал туман. Где-то среди стволов оставались странный столб, голоса, чужие имена и фигура, которая повернула голову. Она не знала, что из увиденного было опаснее — чудовище или то, что происходило без единого звука.

Потом посмотрела на спину Цзинь Юя.

Ей было некуда идти.

Она подхватила рюкзак и поспешила следом.

— Спасибо, — сказала она, поравнявшись с ним.

— Здесь так не говорят.

Су Лянь посмотрела на него.

— А что говорят?

Цзинь Юй не замедлил шага.

— Ничего. Просто помнят.

Глава 3 Мир, которого нет.

— Ты всегда так появляешься? — спросила Су Лянь, стараясь не отставать.

Цзинь Юй шёл впереди, не оглядываясь.

— Как?

— Ну… бросаешь копьё, убиваешь чудовище и уходишь, будто ничего особенного не произошло.

— А что, нужно было остаться и обсудить?

— Вообще-то да. Хотя бы убедиться, что я не умерла от страха.

Он чуть повернул голову.

— Ты говоришь. Значит, не умерла.

Су Лянь посмотрела ему в спину.

— У тебя на всё есть такой ответ?

— Нет.

— А на что есть?

— На то, что требует ответа.

Она хотела возразить, но споткнулась о выступающий корень. Цзинь Юй остановился. Су Лянь едва не налетела на него.

— Смотри под ноги.

— Я смотрю. Просто здесь всё пытается меня убить.

— Не всё.

— Утешил.

Он снова пошёл вперёд.

Некоторое время они молчали. Под ногами тихо хрустели ветки. Су Лянь то и дело оглядывалась, ожидая увидеть между деревьями жёлтые глаза.

— Оно больше не вернётся? — спросила она наконец.

— Нет.

— Ты уверен?

— Да.

— Почему?

— Я его убил.

Она помолчала.

— Ты всегда такой уверенный?

— Когда знаю, что сделал.

Су Лянь невольно посмотрела на его руки. Никакого оружия теперь не было, но она помнила холодный свет копья и то, как чудовище рассыпалось прямо у неё на глазах.

— Это было… магией?

— Силой.

— А разница?

— Для тебя пока никакой.

— Ты мог бы хотя бы попытаться объяснить.

— Мог бы.

Она подождала продолжения. Его не последовало.

— Ты специально так разговариваешь?

— Как?

— Будто каждое слово приходится у тебя выпрашивать.

На этот раз он всё-таки посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку.

— А ты всегда задаёшь столько вопросов?

— Только когда оказываюсь неизвестно где, под двумя лунами, а за мной гонится грязная ящерица размером с телегу.

— Значит, сегодня у тебя много причин.

— Наконец-то мы друг друга поняли.

Какое то время они шли молча. Лес редел неохотно.

— Цзинь Юй.

— Да?

— Что это была за тварь?

— Зверь из-за границы. — Он не замедлил шага. — В последнее время их стало больше. Раньше они держались дальше.

— Почему?

— Никто не знает.

— Там, где я очнулась, тоже было кое-что странное. Туман стоял столбом, а из него доносились голоса. Они называли имена.

Цзинь Юй остановился.

Он не обернулся, но плечи его напряглись.

— Какие имена?

— Гу Лян. И Гу Сянь. — Она помедлила. — Я никого с такими именами не знаю.

Он молчал, словно ждал продолжения.

— А потом назвали меня. Третьей.

Только тогда он повернулся.

На его лице не было страха. Но выражение стало таким, что Су Лянь невольно замолчала.

— Почему?

— Откуда мне знать? Голос просто произнёс моё имя.

Цзинь Юй смотрел на неё ещё несколько секунд.

— Что-нибудь ещё?

— У самого края потока кто-то стоял. Я сначала приняла его за ствол дерева. Он не двигался, а потом повернул голову.

— Ты видела лицо?

— Нет. Я моргнула — и его уже не было. Решила, что мне показалось.

Цзинь Юй долго ничего не говорил. Потом отвернулся и продолжил путь, чуть медленнее прежнего.

— Ты подходила к нему?

— Я стояла рядом. Но не трогала. Что это было?

— Не буду объяснять.

— Почему?

— Потому что ты не поймёшь. — Он произнёс это ровно, без раздражения. — И потому что теперь объяснения ничего не изменят. Ты уже видела достаточно.

— И что мне делать?

— Держаться подальше от того, чего не понимаешь. — Он бросил на неё короткий взгляд. — Здесь это правило, а не совет.

Су Лянь хотела спросить ещё, но по его лицу поняла: больше он не скажет.

Она пошла рядом, глядя под ноги. Тёплая земля пружинила под подошвами, а между корнями стелился туман. После увиденного он казался ей совсем не таким безобидным, как прежде.

— А что значит «демон»? — спросила она наконец.

Цзинь Юй посмотрел на неё с неподдельным недоумением.

Кажется, это был первый вопрос, который действительно его удивил.

— Ты задаёшь странные вопросы.

— Почему?

— Это всё равно что спросить у лиса, почему он лис.

Су Лянь сдвинула брови.

— То есть ты не можешь объяснить?

— Могу. Просто не понимаю, зачем.

Он поднял ладонь и посмотрел на неё так, словно собирался показать что-то самому себе.

— Демоны — это мы. Мы живём здесь. У каждого с рождения есть сила. Она течёт через нас, и мы называем её Разрушением.

— Разрушением?

На его ладони вспыхнуло тёмное свечение. Оно пробежало по коже и погасло прежде, чем Су Лянь успела рассмотреть его как следует.

— Этой силой можно расколоть камень, усилить руку или придать вещи другую форму. Всё, что ты видела, — лишь её проявления. Копьё, которое я использовал в лесу. Огонь в ладони. У каждого своя форма.

— А если не умеешь ею пользоваться?

— Тогда сила управляет тобой.

Он сказал это так спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном. Но Су Лянь почему-то не захотелось уточнять, что именно он имел в виду.

— Разрушение — это не зло, — добавил Цзинь Юй. — Оно нужно, чтобы убирать лишнее.

Су Лянь перевела взгляд на его ладонь.

— А у меня такой силы нет.

— У тебя нет даже искры. Я такого не встречал. Ни разу.

— И что это значит?

— Что ты не отсюда.

Эти слова прозвучали просто. Почти буднично.

Но Су Лянь почему-то стало холоднее.

Не отсюда.

Она посмотрела на тёплую землю под ногами, на странные стволы, на туман, который двигался между ними, словно жил собственной жизнью.

—А откуда ещё бывает «отсюда»? — спросила она.

Цзинь Юй не ответил сразу. Он посмотрел на неё внимательнее, будто пытался разглядеть что-то, скрытое под кожей.

— Ты вообще знаешь, кто ты?

— В смысле?

— В прямом.

Су Лянь открыла рот, но не нашла, что ответить.

Цзинь Юй отвёл взгляд.

— У тебя нет демонической силы. Это я понял ещё в лесу. Фею или бога обычно можно распознать. По тебе не видно ничего.

— И на кого я тогда похожа?

— Ни на кого.

В его голосе не было насмешки. Скорее раздражение человека, который привык понимать, с чем имеет дело, и впервые столкнулся с тем, чему не мог найти объяснения.

— Может, ты дух.

— Дух чего?

— Травы. Камня. Зверя. Чего угодно. Некоторые духи сотни лет проводят на одном месте, накапливают силу, а потом принимают облик.

Он посмотрел на неё с головы до ног.

— Ты ничего здесь не знаешь. Даже самого слова раньше не слышала.

— И что?

— А то, что облик у тебя свежий. — Цзинь Юй чуть склонил голову. — Может, ты какой-нибудь сорняк.

Су Лянь резко повернулась к нему.

— Сорняк?

— Почему нет?

— Я не сорняк!

— Тогда это уже кое-что.

Уголок его губ едва заметно дрогнул, но почти сразу лицо снова стало серьёзным.

— Хотя дух — это тоже проявление силы. А у тебя её нет. Я уже говорил.

Су Лянь замолчала. Спорить было не с чем: он сам не знал, кто она такая.

Некоторое время они шли молча.

— Это сон? — спросила она.

— Нет.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что во сне не бывает боли.

Он кивнул на её плечо.

Су Лянь опустила взгляд и только теперь заметила разорванный рукав. Под тканью темнела ссадина, от которой вниз тянулась тонкая полоска крови.

Она даже не почувствовала, когда поранилась.

— Ох. — Она потянулась рукой к плечу. — Ох-ох-ох.

— Руки убери.

Она замерла.

— Почему?

— Грязные.

Он подошёл и присел на корточки рядом — так её плечо было ближе к его рукам.

— Тебе и правда подошло бы быть сорняком, — сказал он. — Причём глупым. Ссадину пальцем трогать полезла.

Су Лянь уже открыла рот, чтобы возразить, но он достал из-за пазухи серый платок и отвёл её руку в сторону.

Края платка вытерлись почти до белизны. Ткань была мягкой, явно много раз стиранной.

Цзинь Юй быстро обмотал ей плечо, закрепив повязку двумя движениями. Делал он это уверенно, без лишних прикосновений. Было видно, что перевязывать ему приходилось не впервые.

Пальцы у него были холодными.

Затягивая узел, он задержал взгляд на её рукаве. Провёл пальцами по гладкой ткани, потрогал ещё раз, пытаясь понять, из чего она сделана.

Потом посмотрел на обувь Су Лянь — на кроссовки с яркими вставками, слишком заметные среди приглушённых цветов леса.

Он ничего не сказал. Только поднялся.

Су Лянь осторожно коснулась повязки.

Плечо саднило, но теперь боль ощущалась отчётливее. И почему-то казалась почти успокаивающей: по крайней мере, это было что-то знакомое, понятное.

— Ладно, — произнесла она. Голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё дрожало. — Допустим, я в другом мире. А ты — демон.

— Да. Я демон.

— Ну, извини. Я не местная.

— Это заметно.

Она хотела ответить, но слова не нашлись.

Су Лянь посмотрела на лес. На тёплые стволы, на живой туман, на незнакомую землю, по которой шла уже неизвестно сколько времени.

— Значит, я не в своём мире, — сказала она тише. — И вернуться не могу.

— Я этого не говорил, — сказал он. — Я не знаю, как тебе помочь.

Это почему-то прозвучало хуже, чем прямой отказ.

Су Лянь сжала лямку рюкзака.

— А сколько вообще существует миров?

Цзинь Юй немного помолчал.

— Три.

— Какие?

— Наш. Мир фей. Небеса.

Су Лянь нахмурилась.

— И всё?

— По крайней мере, те, о которых знают.

— Но ты же сказал три.

— Я сказал то, что принято считать.

Она посмотрела на него внимательнее.

— Значит, есть и другие?

Цзинь Юй не сразу ответил.

— Есть старые записи. В некоторых упоминается четвёртый мир.

Су Лянь подняла голову.

— Четвёртый?

— Так его называют.

— А что с ним случилось?

— Никто не знает.

— Как это — никто не знает? Если о нём есть записи, значит…

— Входа туда нет.

Она несколько секунд смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное.

— Но если входа нет, откуда вообще знают, что он существует?

Цзинь Юй повернул к ней голову и задержал взгляд.

— Вот это хороший вопрос.

— И?

— И ответа у меня нет.

Он снова пошёл вперёд.

— В старых записях говорится, что тот мир отделён от остальных. Что туда нельзя попасть ни демонам, ни феям, ни богам.

Су Лянь некоторое время молчала.

Потом произнесла:

— Значит, я оттуда.

— Я этого не говорил.

— Но подумал.

Цзинь Юй помедлил.

— Да. Подумал.

Он продолжил идти, а через несколько шагов добавил тем же ровным голосом:

— Хотя, если честно, я всё ещё больше склоняюсь к версии с сорняком. Глупым.

— Спасибо.

— Не за что.

Су Лянь бросила на него недовольный взгляд. Он, кажется, даже не заметил.

— Разберёмся потом, — сказал он.

— Потом? Когда?

— Когда доберёмся до дома.

— А если я исчезну раньше?

— Тогда разбираться будет не с кем.

— Очень обнадёживает.

Он не ответил.

И только теперь, когда разговор на несколько мгновений стих, мысли снова вернулись к Мэй.

Она представила подругу в пещере: ту, что осталась возле каменной плиты с поднятым телефоном, не понимая, куда пропала Су Лянь. Одну.

В груди сдавило так сильно, что стало трудно вдохнуть.

Мэй.

Она не знала, сколько времени прошло с момента их разлуки. Не знала, может ли подруга вернуться домой, найти помощь или хотя бы понять, что произошло.

Не знала даже, существует ли путь обратно.

— Ладно, — тихо сказала Су Лянь. — Ладно.

Цзинь Юй посмотрел на неё, но ничего не спросил.

— Идём. Скоро стемнеет.

Лес постепенно расступился.

Впереди, между стволами, показались скалы — высокие, изломанные, похожие на обломанные клыки. За ними открывалась долина. Внизу, сквозь туман, угадывались крыши домов, редкие огни и тонкие струйки дыма над очагами.

Су Лянь невольно замедлила шаг.

После леса долина казалась почти обычной. Почти — потому что туман здесь двигался против ветра, а некоторые огни мерцали так, словно горели не в окнах, а прямо в воздухе.

— Это поселение? — спросила она.

— Да.

— И там живут демоны?

— А кого ты ожидала увидеть?

— Не знаю. Наверное, что-то пострашнее.

— Можешь не волноваться. Страшное здесь тоже есть.

Она решила, что лучше больше ничего не спрашивать.

Цзинь Юй свернул в сторону задолго до заставы.

Внизу, за скалами, мелькнули огонь, низкая стена и сторожевая вышка. На её фоне двигалась длинная фигура караульного.

— Почему мы не идём через заставу? — спросила Су Лянь.

— Потому что я не собираюсь объяснять, откуда взялась девушка без имени в книге и без единой искры.

— А если ты просто скажешь, что нашёл меня в лесу?

— Тогда спросят, почему я привёл тебя сюда.

— И что?

— А потом начнут задавать вопросы. Я не люблю отвечать на вопросы, на которые сам не знаю ответа.

Он повёл её ниже, между камнями, где не было даже подобия тропы. Приходилось перешагивать через корни, обходить выступы и осторожно спускаться по осыпающимся склонам. Су Лянь несколько раз поскальзывалась, и он успевал придержать её за локоть.

За очередным выступом показался дом.

Небольшой, прижатый к каменной стене на самом отшибе. Без забора, без украшений и без света в окнах. От тропы к двери вела узкая вытоптанная дорожка, а за домом виднелся глухой двор, почти скрытый скалами.

— Здесь я живу, — сказал Цзинь Юй. — Заходи с задней стороны. И не шуми.

— Почему с задней?

— Потому что я так сказал.

Су Лянь посмотрела на него.

— Ты всегда так объясняешь?

— Когда спешу — да.

Он первым обогнул дом, и ей пришлось последовать за ним.

Внутри было темно. Пахло деревом, золой и чем-то сухим, травяным. Цзинь Юй задвинул засов, проверил окно и задёрнул плотную ткань, закрывавшую проём. Только после этого поднял ладонь.

На ней вспыхнул слабый огонёк.

Он дрожал, как пламя свечи, но не обжигал кожу.

Су Лянь невольно подалась вперёд.

Цзинь Юй перенёс огонёк к столу и коснулся им фитиля в глиняной плошке. Тот занялся, и комнату залил мягкий, неровный свет.

Су Лянь уставилась на плошку.

— В лесу ты говорил, что огонь в ладони — это форма. Я думала, ты имеешь в виду факел.

— Я имел в виду именно это.

— Ясно.

Она хотела спросить, как он заставил огонь появиться из воздуха, но вдруг поняла, что больше не может. В голове всё смешалось: туман, голоса, зверь, Разрушение, четвёртый мир.

Су Лянь опустилась на низкую лавку у стены и прижала к груди рюкзак.

— Цзинь Юй.

— Да?

— А если меня всё-таки найдут?

Он посмотрел на неё поверх огонька.

— Тогда я скажу, что привёл тебя сам.

— И это поможет?

— Не знаю.

Он произнёс это без колебаний, будто не видел смысла обещать ей то, чего не мог гарантировать.

— Но объясняться буду я, — добавил он.

Су Лянь посмотрела на него. Она не знала, почему он вообще решил ей помочь, и не понимала, чем рискует. Но сейчас ей впервые за весь день стало немного спокойнее.

Цзинь Юй поднялся, собираясь развести огонь в очаге, и вдруг остановился.

Его взгляд задержался на её одежде.

— Что? — спросила Су Лянь.

— Твоя одежда.

Она оглядела себя. Мокрая ветровка, джинсы, кроссовки. Обычная походная одежда, в которой она ещё утром собиралась гулять по горной тропе.

— А что с ней?

Цзинь Юй подошёл ближе, но не прикоснулся к ней.

— Таких вещей здесь не носят. Эта ткань слишком гладкая. И швы другие.

Он осторожно потянул край разорванного рукава, рассматривая материал.

— В таком виде тебя нельзя показывать никому. Даже издалека. Одежда выдаёт тебя сильнее, чем отсутствие силы.

— И что мне теперь делать? Ходить голой?

— Нет.

Он отвернулся к очагу и принялся укладывать хворост.

— Завтра позову Нин Нин.

— Это ещё кто?

— Сестра одного моего знакомого. Она из рода, который умеет лечить и хранить секреты.

Су Лянь насторожилась.

— Мне не нужен лекарь.

— Не тебе. Ткани. Она разбирается в одежде и сможет подобрать что-нибудь подходящее.

— А она не побежит докладывать, что ты прячешь у себя дома… — Су Лянь запнулась. — Кого-то странного?

Цзинь Юй замер. В очаге треснула сухая ветка.

— Нин Нин сначала накричит на меня. Потом поможет. Докладывать не станет.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю.

— Очень убедительно.

Он не ответил и снова занялся очагом.

Су Лянь хотела продолжить расспросы, но в этот момент её пробрала дрожь. Сначала едва заметная, потом всё сильнее. Зубы начали стучать, а мокрая одежда липла к коже.

Цзинь Юй бросил на неё взгляд.

— Раздевайся.

— Что?!

Он посмотрел на неё, не понимая, что именно её удивило.

— Сними мокрую одежду. Заболеешь. Я дам сухую.

Су Лянь прижала руки к груди.

— Я не собираюсь раздеваться в доме незнакомого мужчины.

Цзинь Юй помолчал.

— Тогда заболеешь.

— Тогда заболею. Я лучше потерплю.

Он едва заметно вздохнул.

— Я буду за дверью. Переоденешься — позовёшь.

Он открыл старый сундук у стены и достал сложенную одежду: тёмный халат, похожий на его собственный, только проще, и широкие мягкие штаны. Положил всё на край лавки и вышел, прикрыв за собой дверь.

Су Лянь дождалась, пока снаружи щёлкнет засов, и только тогда сняла мокрую ветровку.

Халат оказался тяжёлым и пах дымом с сухими травами. Штаны были слишком широкими, поэтому пришлось подвязать их верёвкой. Свои вещи она разложила возле очага, надеясь, что они высохнут.

Телефон, мёртвый и бесполезный, она спрятала на дно рюкзака.

— Готово, — позвала она.

Цзинь Юй вернулся, оглядел её и коротко кивнул.

— Так сойдёт. Хотя обувь всё равно чужая.

— Кроссовки. Очень удобные.

— Вижу. И очень заметные.

Су Лянь посмотрела на свои ноги.

В этом доме даже её обувь казалась уликой.

Она села ближе к очагу, завернувшись в чужой халат. Тепло постепенно возвращалось в пальцы, и вместе с ним наваливалась усталость. Веки тяжелели, мысли путались.

— Ложись, — сказал Цзинь Юй. — Завтра будет длинный день.

Су Лянь огляделась. В комнате были лавка, очаг, стол и тени по углам.

— А ты?

— Посижу.

— Стеречь меня будешь?

— Дом.

— Что?

— Буду стеречь дом.

Она посмотрела на него с сомнением, но он уже поднялся и открыл дверь в глубине комнаты. Су Лянь раньше приняла её за часть стены.

За дверью оказалась маленькая, почти пустая комната. У стены стояла низкая лежанка, аккуратно заправленная. У изголовья лежал сложенный плащ, а в углу прислонялось старое деревянное копьё — настоящее, не сотканное из света.

— Спи здесь, — сказал Цзинь Юй.

Су Лянь остановилась на пороге.

— Это же твоя комната.

— А я останусь у очага.

— Но…

— Если кто-то войдёт, он увидит меня первым. Это даст тебе время.

— Время на что?

— Спрятаться. Или убежать.

Он сказал это так, словно перечислял два одинаково возможных варианта.

Су Лянь посмотрела на лежанку, потом на него. Он не уговаривал и не пытался казаться благородным. Просто уступал ей место и считал вопрос решённым.

— Ладно, — согласилась она. — Но это ненадолго. Я найду способ вернуться домой и верну тебе комнату.

— Конечно.

По голосу было невозможно понять, верит ли он ей или просто не хочет спорить.

— Цзинь Юй.

— Да?

Она повернулась к двери, чтобы видеть его лицо.

— Как отсюда выходят? Не из дома. Из вашего мира.

Он не ответил сразу.

— Через перевал. Если тебя пропустят.

— А если не пропустят?

— На заставе записывают всех, кто проходит. Без имени в книге тебя не выпустят.

— Значит, нужно имя.

— И проводник. Одному перевал не пройти.

— Но я же пришла сюда откуда-то. Должен быть путь обратно.

— Должен, — согласился Цзинь Юй. — Только я его не знаю.

Он посмотрел на неё.

— Тебе нужно чудо. Спи.

Су Лянь ещё несколько секунд сидела неподвижно.

Имя. Проводник. Чудо.

Три вещи — и ни одной у неё не было.

Она всегда хорошо умела считать. Но впервые в жизни расчёт ничего не давал.

Цзинь Юй вышел и прикрыл дверь, оставив узкую щель, через которую пробивался свет очага.

Су Лянь опустилась на лежанку. Та оказалась жёсткой, но от неё пахло сухими травами, а подушка была мягче, чем она ожидала. Рюкзак она положила рядом, у самой стены.

Она лежала, глядя в потолок.

За дверью потрескивал огонь. Иногда слышались шаги Цзинь Юя, но он не пытался заглянуть к ней и ничего не спрашивал.

Сон не шёл.

Слишком много всего произошло за один день. Она хотела вернуться домой, найти Мэй, проснуться в своей кровати и обнаружить, что всё это было дурным сном. Но боль в плече не исчезала, чужая одежда пахла дымом, а за окном находился мир, которого не должно было существовать.

И вдруг она почувствовала тепло.

Слабое, едва заметное. Не от очага и не от одеяла. Оно возникло где-то внутри груди — коротким, тихим откликом, будто в глубине неё что-то ответило на беззвучный зов.

Су Лянь прижала ладонь к груди.

Ничего.

Она замерла и прислушалась к себе, но тепло исчезло так же быстро, как появилось.

Показалось.

Она повторила это про себя и отвернулась к стене.

За стеной, у очага, Цзинь Юй вынул из-за пазухи осколок.

Тёмно-синий камень размером с ноготь лежал на его ладони. Обычно он был прохладным, почти неощутимым. Теперь же от него исходило слабое тепло.

Цзинь Юй повернул камень на ладони.

В лесу осколок отозвался точно так же — тихо и ровно, словно прозвучала нота, которую нельзя услышать ушами, но можно почувствовать всем телом.

Он не знал, что это за камень. Знал только, что он достался ему от матери и что перед расставанием она велела никогда с ним не разлучаться.

Тогда он не стал спрашивать почему.

Теперь впервые пожалел об этом.

Цзинь Юй сжал осколок в ладони и посмотрел на закрытую дверь.

За ней лежала девушка, у которой не было ни демонической силы, ни имени в книге, ни понятного происхождения. Девушка, чьё появление совпало с откликом камня, который молчал столько лет.

Мать никогда не говорила пустого.

Значит, в её просьбе было что-то ещё. Что-то, чего он до сих пор не понял.

Цзинь Юй убрал осколок обратно за пазуху.

В комнате за стеной Су Лянь уже почти засыпала.

— Показалось, — прошептала она.

Тепло в груди не повторилось.

Она ещё немного полежала, прислушиваясь к тишине незнакомого дома, а потом уснула.

Глава 4 Человек из сказки

Су Лянь проснулась от чужого взгляда.

Не враждебного — скорее любопытного. Так, наверное, смотрит ребёнок на незнакомого зверька, который вдруг обнаружился у него во дворе.

Она открыла глаза.

Над лежанкой склонилась девушка с круглым лицом, острым подбородком и огромными тёмными глазами. Совсем молоденькая, она стояла, уперев руки в бока, и разглядывала Су Лянь с таким интересом, будто та была редкой находкой.

Её чёрные волосы были собраны в две объёмные шишки из туго заплетённых косичек. Между тёмными прядями поблёскивали бусины, мелкие подвески и разноцветные перья, а несколько длинных кос свободно спускались вдоль лица и плеч. Одна из них свисала особенно низко, и её пушистый кончик то и дело щекотал Су Лянь нос.

— О! Проснулась.

Су Лянь резко села и стукнулась затылком о стену.

— Ай! Ты кто?!

— А ты кто? — Девушка склонила голову набок. — Спишь в доме Цзинь Юя, на его лежанке, в его халате. По-моему, это я должна задавать вопросы.

Су Лянь машинально потянула одеяло к себе, хотя была одета.

— Меня зовут Су Лянь.

— Су Лянь, — повторила незнакомка, словно прислушиваясь к звучанию. — Странное имя. Но красивое. Я Нин Нин.

— Нин Нин… Ты принесла одежду?

— Одежду, еду и целую кучу вопросов. — Девушка наконец отступила от лежанки и сняла с плеча объёмистый узел. — Цзинь Юй с утра пораньше явился ко мне и заявил: «Нужна женская одежда. И чтобы никто не знал». Я решила, что он наконец-то женился.

— И что он ответил?

— «Не неси чепуху». — Нин Нин закатила глаза. — Как всегда. Иногда мне кажется, что он родился уже таким.

Она развязала узел и разложила вещи на лавке: несколько халатов, нижние рубахи, широкий пояс и мягкие туфли на плоской подошве. Всё было аккуратно сложено, ткани отличались оттенками и плотностью.

Нин Нин оглядела Су Лянь с головы до ног.

— Так. Начнём с того, что тебе подойдёт. Хотя с фигурой у тебя всё непросто.

— Что с ней не так?

— Ничего. Просто ты высокая, худая и бледная. У нас девушки обычно выглядят иначе.

— То есть я слишком худая?

— Я этого не говорила. — Нин Нин подняла светло-серую рубаху. — Я сказала, что ты необычная. Не ищи обиду там, где её нет.

Су Лянь решила не спорить.

— Спасибо.

Нин Нин посмотрела на неё так, будто услышала неприличное слово.

— Что ты сказала?

— Спасибо.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что у нас так не говорят.

— Цзинь Юй уже предупреждал меня. Но объяснить почему не захотел.

— И правильно сделал. — Нин Нин встряхнула рубаху и протянула её Су Лянь. — Тут не учат этому словами. С детства понимаешь, когда нужно что-то сделать для другого, а не произносить красивые звуки.

— А если я хочу поблагодарить?

Нин Нин посмотрела на неё чуть внимательнее.

— Тогда сделай что-нибудь. Запомни это. Особенно здесь.

Она помолчала и добавила уже деловито:

— А теперь снимай халат Цзинь Юя. И постарайся больше не выглядеть так, будто тебя одевали с закрытыми глазами.

— Меня вообще-то никто не одевал.

— Вот именно. Давай, снимай, я пока подберу тебе что-нибудь приличное.

Су Лянь принялась развязывать пояс халата.

— А ты не подглядывай, — предупредила она.

— Уже не подглядываю, — отозвалась Нин Нин и отвернулась. В её голосе послышалась усмешка. — Хотя вчера ты почему-то не возражала против чужого халата.

— Вчера я пыталась не умереть от холода. Цзинь Юй велел снять мокрую одежду и вышел за дверь. У меня не было другого выбора.

— Разумеется.

По тону Нин Нин было ясно, что она сделала собственные выводы и менять их не собирается.

Су Лянь сняла халат и надела предложенную рубаху. Ткань оказалась тонкой и прохладной. Нин Нин показала, как поправить ворот и оставить рукава свободными, затем помогла запахнуть средний халат — светло-синий, с длинными полами.

— Слева направо. Вот так. Внутренняя завязка здесь, внешняя — здесь. Не перепутай, иначе всё разойдётся, когда будешь идти.

Су Лянь попыталась повторить движения самостоятельно, но ткань тут же перекосилась.

— У вас тут не одежда, а головоломка.

— У нас тут нормальная одежда. Это у тебя руки пока не слушаются.

Нин Нин без церемоний поправила халат, затянула пояс и накинула сверху тёмно-синий верхний халат с тонкой вышивкой по вороту.

— Вот. Теперь туфли.

Су Лянь обулась. Мягкая подошва приятно пружинила под ногами, и обувь оказалась гораздо удобнее, чем она ожидала.

— А теперь сиди спокойно.

Нин Нин усадила её на лавку, встала сзади и принялась разбирать волосы. Пальцы у неё двигались быстро и уверенно: она отделяла пряди, собирала их в узел, закрепляла тонкими шпильками.

— Рассказывай, — потребовала она. — Кто ты такая и почему я должна молчать о тебе перед всей долиной?

— Я из очень дальних мест. Заблудилась в тумане. Цзинь Юй меня нашёл.

Пальцы Нин Нин на мгновение остановились.

— В тумане у восточной границы?

— Наверное.

— Там никто не ходит.

— Я вот прошла.

Нин Нин медленно опустила руки.

— Су Лянь.

— Что?

— Ты врёшь.

Су Лянь обернулась, но Нин Нин тут же развернула её обратно за плечи.

— Не дёргайся, я ещё не закончила. — Она снова принялась за волосы. — Не знаю, в чём именно ты врёшь. И не собираюсь вытягивать из тебя признания. Цзинь Юй не стал бы прятать в доме кого попало. Я ему верю.

Су Лянь не знала, что на это ответить.

— Готово! — Нин Нин обошла её и довольно кивнула. — Теперь хотя бы похожа на местную.

— Хотя бы?

— Не радуйся раньше времени. Одежда — это половина дела. Остальное зависит от того, как ты себя ведёшь.

Она наклонилась, поправила выбившуюся прядь у виска Су Лянь и прищурилась.

— У тебя лицо человека, который впервые в жизни увидел мир.

— Так и есть.

Пальцы Нин Нин остановились в её волосах.

— Что значит «так и есть»?

Су Лянь поняла, что сказала лишнее, но исправить уже ничего не могла.

— Ничего. Просто… здесь всё непривычно.

Нин Нин некоторое время смотрела на неё, затем медленно покачала головой.

— Тем более. Значит, учиться придётся с самого начала.

В дверь постучали.

— Входи, — сказала Нин Нин.

Цзинь Юй открыл дверь и остановился на пороге. Его взгляд скользнул по Су Лянь: по тёмно-синему халату, аккуратному вороту, поясу и туфлям.

— Нормально.

Нин Нин возмущённо всплеснула руками.

— Нормально?! Я потратила столько времени, а ты говоришь «нормально»!

— Она одета. Этого достаточно.

— Когда-нибудь я заставлю тебя самому себе одежду шить.

— Попробуй.

— Цзинь Юй!

Он уже не слушал. Его взгляд переместился на Су Лянь.

— Нам нужно поговорить.

Она поняла, что речь пойдёт не о халате, и едва заметно кивнула.

Цзинь Юй прикрыл дверь.

— Нин Нин, Су Лянь не из нашего мира.

В комнате стало тихо.

Шпилька выскользнула у неё из пальцев и звякнула о пол.

— В каком смысле?

— В прямом. Она пришла оттуда, откуда никто не приходит.

— Из-за грани?

Впервые с момента знакомства в голосе Нин Нин не осталось ни любопытства, ни насмешки. Только растерянность.

Цзинь Юй не ответил сразу.

— Похоже на то.

Нин Нин посмотрела на него, затем на Су Лянь.

— Ты шутишь.

— Нет.

— За гранью ничего нет, — резко сказала она. — Там пустота. Так говорят все. Так нас учили. Три мира: наш, мир фей и небеса. Четвёртого не существует.

Су Лянь молчала.

Она не знала, как объяснить существование собственного мира человеку, который с детства был уверен, что его нет. Да и сама ещё не понимала, как оказалась здесь.

Но одно она знала точно.

— Четвёртый мир существует, — тихо сказала она. — Я оттуда.

Нин Нин побледнела.

— Ты хочешь сказать…

— Я человек. Из мира людей.

— Из мира людей… — повторила Нин Нин, будто эти слова были на чужом языке. — Того самого. Куда нет входа.

Она отступила и ухватилась за край лавки.

— Людей не бывает. Это сказки для детей. Страшилки, которыми пугают непослушных. «Будешь плохо себя вести — придёт человек и заберёт тебя». Так говорят матери.

— Значит, некоторые матери ошибаются, — осторожно заметила Су Лянь. — Я здесь. И никого забирать не собираюсь.

Нин Нин даже не улыбнулась.

Она смотрела на Су Лянь так, словно та только что сообщила, что небо однажды упадёт на землю.

— Дай мне минуту.

Нин Нин отошла к стене и прижалась к ней спиной. Закрыла глаза, глубоко вдохнула, потом ещё раз. Су Лянь не двигалась. Цзинь Юй тоже не вмешивался.

Наконец Нин Нин открыла глаза.

— Хорошо. — Она выпрямилась, хотя голос ещё немного дрожал. — Хорошо. Ты человек. Из четвёртого мира. Которого не существует.

— Получается, так.

— И ты говоришь об этом так, будто сообщила, что сегодня будет дождь!

— А как мне ещё об этом говорить?

Нин Нин открыла рот, но ответа не нашла. Несколько мгновений она смотрела на Су Лянь, затем резко развернулась и вышла из комнаты.

Су Лянь растерянно посмотрела на Цзинь Юя.

— Она сердится?

— Нет. Думает.

— А если решит, что я опасна?

— Тогда узнаешь.

— Ты умеешь успокаивать.

— Я не пытался.

Он вышел следом за Нин Нин, и Су Лянь поспешила за ним.

У очага лежала её прежняя одежда. Ткань уже почти высохла, но ветровка всё ещё хранила складки, в которых собралась после ночи.

Нин Нин стояла над ней и осторожно подцепляла двумя пальцами металлическую застёжку.

— Это что?

— Молния.

— И зачем она?

— Чтобы застёгивать одежду.

Нин Нин потянула бегунок вверх, потом вниз. Застёжка послушно разошлась и сомкнулась.

Она повторила движение ещё раз.

— Удобно.

— Да.

— И ты хочешь сказать, что у вас всё так устроено?

— Не всё. Только одежда.

Нин Нин посмотрела на неё, потом снова на ветровку. Вдруг она нервно рассмеялась — коротко и звонко.

— Ладно. Человек из сказок. У меня сегодня как раз был слишком скучный день.

Смех быстро стих. Нин Нин выпрямилась и повернулась к Цзинь Юю.

— Ты понимаешь, что будет, если о ней узнают?

— Да.

— Тебя не просто прогонят из долины. Тебя казнят.

— Знаю.

— И всё равно прячешь её у себя?

— Да.

Нин Нин закрыла лицо ладонями, потёрла щёки и тяжело выдохнула.

— Два дурака. Вы друг друга стоите.

Она убрала руки и посмотрела на Су Лянь уже иначе. Не как на диковинку и не как на загадку, которую можно разгадать несколькими вопросами. Скорее как на человека, которому теперь придётся помогать, нравится ей это или нет.

— Ладно. Раз уж так, слушай внимательно.

Су Лянь невольно выпрямилась.

— На рынок мы пока не пойдём. Тебе нужно сначала научиться ходить, разговаривать и смотреть по сторонам так, чтобы никто не понял, что ты здесь впервые.

— А как нужно смотреть по сторонам?

— Не так, будто за каждым углом тебя ждёт чудо.

— Но там действительно может быть чудо.

— Вот именно поэтому тебе нельзя туда выходить.

Нин Нин вздохнула и снова посмотрела на ветровку.

— И ещё. Не спрашивай у торговцев про лунный корень.

— А что это?

— Дорогая трава, которая растёт в темноте. Её знают все. Если ты спросишь, что это такое, тебя запомнят.

— Хорошо. Не спрашивать про лунный корень.

— И про луны не спрашивать.

Су Лянь помолчала.

— Про луны?

Нин Нин медленно повернула голову.

— У нас их две. Для тебя это, может быть, новость, но для нас — обычное небо. Если начнёшь разглядывать их с открытым ртом, можешь сразу возвращаться домой.

Су Лянь опустила глаза.

Она вспомнила, как проснулась в лесу и долго смотрела вверх, пытаясь понять, что видит. Тогда ей казалось, что происходящее не может быть настоящим. Теперь выяснялось, что для остальных всё это было совершенно обыкновенным.

— Я поняла, — сказала она.

Нин Нин ещё раз оглядела её, словно прикидывала, сколько времени понадобится, чтобы превратить чужачку в незаметную гостью.

— Хотя…

Она замолчала.

— Что? — спросил Цзинь Юй.

— Слухи уже пошли.

— Какие слухи?

— Когда я шла сюда, две соседки стояли у колодца. Увидели меня, посмотрели на твой дом и сразу замолчали. А потом одна толкнула другую локтем. — Нин Нин скрестила руки. — Думаешь, они ничего не заметили? Ты сам пришёл ко мне за женской одеждой, причём попросил никому не говорить. Для долины этого достаточно, чтобы придумать целую историю.

— Пусть придумывают.

— А если завтра сюда явится кто-нибудь из дома Гу?

Цзинь Юй ничего не ответил.

Нин Нин постучала пальцами по рукаву, обдумывая что-то.

— Нет. Прятать её дальше бессмысленно. Если все уже гадают, кого ты держишь в доме, лучше показать её самой. Сказать, что это гостья из дальних земель. Люди увидят её, посплетничают и, может быть, успокоятся.

— Или начнут задавать вопросы, — заметил Цзинь Юй.

— Вопросы будут в любом случае. По крайней мере, так мы сможем контролировать, что именно они увидят.

Он задумался.

Су Лянь переводила взгляд с одного на другую. Ещё несколько минут назад Нин Нин была уверена, что ей нельзя показываться на улице. Теперь сама предлагала показать ее всей округе.

— Я пойду с вами, — сказал Цзинь Юй наконец.

— Разумеется, — фыркнула Нин Нин. — Не оставлять же нас одних. Вдруг твоя гостья решит рассказать первому встречному, что у нас две луны и все демоны разные.

— Я не собираюсь этого делать, — возразила Су Лянь.

— Вот и прекрасно. Постарайся ещё и не выглядеть так, будто собираешься.

Нин Нин подхватила узел с одеждой и направилась к двери.

— Пошли. Пока я не передумала.

До рынка было недалеко, но за время пути Су Лянь успела несколько раз пожалеть, что согласилась выйти.

— Не задирай голову, — тихо приказала Нин Нин, шагая рядом. — И не крути ею во все стороны.

Су Лянь послушно посмотрела вперёд.

Через несколько шагов она всё-таки подняла глаза.

Две луны бледно проступали в дневном небе. Одна казалась почти серебряной, другая отливала тёмным золотом. Они висели над крышами, словно никто никогда не задумывался о том, насколько необычным могло бы показаться такое зрелище человеку из другого мира.

— Су Лянь.

— Я просто смотрю.

— Вот именно. Ты смотришь так, будто впервые увидела небо.

— Я его и вижу впервые.

Нин Нин прикрыла глаза, словно просила у судьбы терпения.

— Тогда хотя бы не сообщай об этом каждому встречному. Смотри на товар, на людей, под ноги. Если кто-то заговорит с тобой — улыбайся и кивай.

— А если задаст вопрос?

— Скажешь, что простудилась и охрипла.

— Но я не простужена.

— Зато молчать умеешь?

Су Лянь нахмурилась и уже набрала воздуха, чтобы возразить, но Нин Нин выразительно подняла брови.

— Вот и научишься.

Цзинь Юй шёл чуть позади. Он не вмешивался в наставления Нин Нин, но Су Лянь чувствовала его присутствие и знала, что он следит за тем, кто приближается к ним.

Это немного успокаивало.

И одновременно напоминало, что у неё действительно могут быть неприятности.

За поворотом каменной лестницы открылся рынок.

Су Лянь ожидала увидеть нечто вроде деревенского базара: прилавки, навесы, толпу людей. Но рынок долины Мовэй оказался гораздо больше и сложнее. Лавки теснились на склонах, некоторые стояли на деревянных сваях над обрывом, другие уходили вглубь галерей, вырубленных прямо в скале. Между рядами тянулись узкие лестницы и переходы. Над крышами поднимался дым, в воздухе смешивались запахи жареного теста, пряностей, сушёных трав и чего-то сладкого.

Ниже, у подножия скал, виднелись жилые кварталы. Там люди работали, носили корзины, разгружали повозки. Здесь же торговали, спорили о цене, перебрасывались шутками и звали покупателей к прилавкам.

Долина жила своей обычной жизнью.

И это поразило Су Лянь сильнее, чем всё, что она увидела в лесу.

Она ожидала чудовищ. Опасности. Чего угодно, кроме такого привычного шума.

— Не отставай, — напомнила Нин Нин.

Они влились в толпу.

Су Лянь старалась смотреть перед собой, но вокруг было слишком много непривычного. У одного демона из-под волос выступали короткие рога. У женщины, торговавшей бусинами, скулы покрывала мелкая тёмная чешуя. У полного мужчины за прилавком из рукава выглядывала ещё одна кисть — она ловко пересчитывала монеты, пока две остальные руки разворачивали ткань для покупателя.

Никто не обращал на эти особенности внимания.

Никто не шарахался друг от друга. Не отступал с криком. Не смотрел на встречных как на угрозу.

Они просто торговали, спорили, смеялись и торопились по своим делам.

— Су Лянь, — прошипела Нин Нин.

Девушка опустила взгляд.

— Я ничего не сделала.

— Ты так смотришь на людей, будто собираешься пересчитать им рога.

— Я не собиралась.

— Вот и хорошо. Продолжай в том же духе.

Они прошли мимо прилавка с тёмными кореньями, затем мимо лавки, где на тонких верёвках висели разноцветные камни. Су Лянь успела заметить связки сушёных трав, свёртки ткани, деревянные шкатулки и множество незнакомых предметов, назначение которых она даже не могла угадать.

У одной лавки Нин Нин остановилась.

— Подожди.

Она обменялась несколькими словами с торговцем и купила два маленьких пирожка. Один протянула Су Лянь.

— Ешь. Только не давись от восторга.

Пирожок был тёплым. Су Лянь осторожно откусила и почувствовала медово-ореховую начинку. Тесто оказалось мягким, с тонкой хрустящей корочкой.

Она едва не закрыла глаза от удовольствия.

— Вкусно, — прошептала она.

— Разумеется. Это лучшая лавка на нижнем рынке. Хозяин полжизни потратил на выпечку.

— Демон-кондитер, — пробормотала Су Лянь. — Звучит как название фильма.

— Чего?

Су Лянь невинно посмотрела на неё и пожала плечами.

— Говорю, звучит аппетитно.

Нин Нин подозрительно посмотрела на неё, но расспрашивать не стала.

Они двинулись дальше. Су Лянь уже почти привыкла держать себя в руках, когда Нин Нин вдруг замедлила шаг.

— Иди ровно, — негромко сказала она. — И не смотри туда слишком явно.

— Куда?

— У лавки с оружием. Гу Сянь.

Су Лянь скользнула взглядом в указанную сторону.

Молодой демон стоял возле прилавка, рассматривая клинки. На нём был дорогой халат с вышивкой по краю, но сам он не мог стоять спокойно: поправлял ворот, теребил пояс, перебирал пальцами подвеску на груди. Лицо у него было узкое, глаза — подвижные, цепкие. Он улыбался торговцу, однако в этой улыбке не было настоящего тепла.

— Сын предводителя дома Гу, — тихо пояснила Нин Нин. — Любит собирать чужие секреты. Если что-то покажется ему интересным, к вечеру об этом будет знать его отец.

Су Лянь продолжала идти.

И вдруг поняла, почему это имя показалось ей знакомым.

Гу Сянь.

Одно из имён, которые она слышала в лесу.

Тогда они звучали из тумана ровно и бесстрастно, словно кто-то зачитывал список. Су Лянь не знала, кому принадлежат эти имена и почему их произносят среди пустоты.

Теперь у одного из них появилось лицо.

— Нин Нин, — едва слышно спросила она. — Его действительно зовут Гу Сянь?

— Да. И я бы очень советовала тебе сейчас не задавать вопросов.

Но было поздно.

— Цзинь Юй, — позвал демон у прилавка.

Цзинь Юй остановился.

— Гу Сянь.

— Давно тебя не видно.

Гу Сянь отошёл от торговца и оглядел спутников Цзинь Юя. Сначала Нин Нин, затем Су Лянь. На ней он задержал взгляд чуть дольше.

— Смотрю, ты не один. Новенькая?

— Гостья, — ответил Цзинь Юй.

— Гостья, — повторил Гу Сянь. — Из каких земель?

— Дальних, — быстро сказала Нин Нин. — Простудилась, поэтому говорить ей трудно.

Гу Сянь улыбнулся шире.

— Жаль. Я люблю слушать истории гостей. Особенно сейчас.

— Сейчас? — переспросила Нин Нин.

— В долине много разговоров. — Гу Сянь сделал вид, что говорит между делом. — У Мёртвого перевала видели девушку в странной одежде. Не похожую на наших демониц. Говорят, она упала с неба.

Су Лянь почувствовала, как внутри всё сжалось.

Она заставила себя не отводить взгляд.

— С неба? — переспросила она.

— Из-за грани, — уточнил Гу Сянь. — Оттуда, где, по сказкам, живут люди.

Он смотрел прямо на неё.

— Ты ведь слышала сказки про людей, гостья?

Су Лянь на мгновение замешкалась, но ответила:

— Слышала. Матери пугают ими детей.

Гу Сянь рассмеялся. Коротко, без веселья.

— Именно. Глупые истории. Откуда тут взяться человеку? — Он слегка наклонил голову. — Хотя странно, что слухи появились именно тогда, когда у Цзинь Юя завелась таинственная гостья.

— Совпадения случаются, — вмешалась Нин Нин.

— Конечно.

Гу Сянь не стал с ней спорить. Вместо этого он посмотрел на Цзинь Юя.

— Кстати, о совпадениях. В тот день, когда появилась твоя гостья, с заставы вышел обход. В книге записано, что вышли двое, а вернулся один.

Он сделал небольшую паузу.

— Но я знаю, что вышел только один. И он не вернулся.

Су Лянь не понимала, к чему он ведёт. В словах Гу Сяня не хватало чего-то важного, но по его лицу было ясно: он произносит их не случайно.

Цзинь Юй оставался невозмутимым.

— И что?

— Ничего. — Гу Сянь улыбнулся. — Просто в нашей долине иногда происходят странные вещи.

— Тогда, может быть, стоит заняться ими, а не пересказывать слухи на рынке, — сказала Нин Нин.

Улыбка Гу Сяня стала тоньше.

— Я всего лишь беспокоюсь о порядке в долине.

— Какое благородство.

— Нин Нин, — негромко остановил её Цзинь Юй.

Она поджала губы.

— Нам пора. Приятного дня, Гу Сянь.

Не дожидаясь ответа, Нин Нин потянула Су Лянь за рукав.

Та пошла следом, чувствуя спиной чужой взгляд. Только после поворота, когда лавка с оружием исчезла из виду, Нин Нин позволила себе выдохнуть.

— Ненавижу его, — процедила она. — Ходит, как павлин, а сам только и делает, что вынюхивает чужие дела.

— Он не просто вынюхивает, — сказал Цзинь Юй.

— Думаешь, он что-то понял?

— Ему необязательно понимать. Достаточно заподозрить.

Су Лянь сжала в пальцах остаток пирожка. Еда больше не казалась такой вкусной.

— Что теперь?

— Домой, — ответил Цзинь Юй. — Быстро, но без бега.

Они пошли боковой тропой, минуя оживлённые ряды. Нин Нин держалась впереди и время от времени оглядывалась, Цзинь Юй шёл позади Су Лянь, не позволяя толпе оттеснить её в сторону.

Су Лянь больше не рассматривала лавки.

Она думала о Гу Сяне. О трёх именах, прозвучавших из тумана. О странной записи в книге заставы — и о том, почему Гу Сянь был так уверен в том, что произошло на самом деле.

Когда показался знакомый дом, Су Лянь поняла, что всё это время держала плечи напряжёнными.

Только переступив порог, она смогла немного расслабиться.

Нин Нин задвинула засов. Цзинь Юй задёрнул занавеску на окне.

Су Лянь опустилась на лавку и стянула туфли. От ходьбы гудели ступни, пальцы ног затекли.

Она потёрла ладонью лицо.

Первый выход на рынок закончился.

И теперь, похоже, о её появлении знали гораздо больше людей, чем следовало.

Глава 5 За стеной чёрной воды

Некоторое время никто не говорил.

Огонь осел, и от него пошло ровное тепло, от которого начинали гудеть ноги. Су Лянь сидела, поджав ступни под лавку, и смотрела, как Нин Нин дует на отвар, держа чашку обеими ладонями. Со стороны казалось, что она греет руки, а не чай.

Цзинь Юй подкинул ветку. Угли осыпались, и по стене прошли рыжие отсветы. На столе остались круглые следы от горячей посуды и длинная царапина, уходившая под ножку. Су Лянь заметила её ещё днём и всё думала, чем такую можно оставить.

— Он сказал про Мёртвый перевал, — произнесла она. — Что это за место?

Цзинь Юй выпрямился.

— Восточная граница. Там заканчиваются земли Мовэй. Дальше пустошь, в которую много лет никто не ходит.

— А за пустошью?

— Застава. Дальше уже не наши земли.

Су Лянь кивнула и постаралась, чтобы следующий вопрос прозвучал как можно равнодушнее. Получилось плохо, она сама это слышала.

— Никто оттуда не возвращался? Совсем? За всю историю?

Нин Нин перестала дуть на отвар. Они с Цзинь Юем переглянулись — коротко, как переглядываются люди, которые уже обсуждали это без тебя.

— В сказках люди приходят и уходят, — сказала Нин Нин. — В жизни такого не случалось. По крайней мере, при мне.

— А при ком случалось?

— Вот это уже правильный вопрос. — Нин Нин отпила и поморщилась, будто отвар ей самой не нравился. — Только ответа у меня нет.

Цзинь Юй поставил кочергу к стене.

— Лес, где я тебя нашёл, относится к тем же землям. — Он помолчал. — Так что если кто-то что-то и видел, то он видел или тебя, или то, что осталось после перехода.

Су Лянь опустила взгляд на ладони. У большого пальца была заусеница, и она поймала себя на том, что уже тянется к ней ногтем. Убрала руки под стол.

Значит, слухи не были пустыми. Кто-то видел её у перевала. Или заметил другое: вспышку, свет, след, оставленный переходом. Она не знала, что именно случилось в тот миг, но скрыть сам факт было уже невозможно.

— Если он сложит два и два…

— Не сложит, пока у него нет доказательств. — Нин Нин поставила чашку так твёрдо, что отвар плеснул на стол. — Гу Сянь любит совать нос в чужие дела, но пока у него только слухи. Вот когда появится свидетель, тогда и будем бояться.

— Язык у него длинный, — заметил Цзинь Юй.

— Да. К вечеру вся долина будет знать, что ты прячешь у себя гостью.

Она потянулась к кувшину, поболтала его, поставила обратно почти пустым. Потом, не спрашивая, забрала у Су Лянь чашку и долила ей из своей.

— Пей. Ты сегодня весь день на воде и на страхе.

— Это даже хорошо, — сказал Цзинь Юй.

Нин Нин повернулась к нему так, что в этом повороте было больше угрозы, чем в крике.

— Что именно здесь хорошего?

— Если о ней будут говорить как о гостье, это лучше, чем если начнут шептаться о неизвестной чужачке. Пусть привыкают к тому, что она здесь.

— Логично, — признала Нин Нин. — И рискованно.

— Всё, что мы делаем, рискованно.

Она покачала головой, но спорить не стала. Взяла со стола щепку и поворошила ею угли, просто чтобы чем-то занять руки.

Су Лянь смотрела на неё и не сразу решилась спросить.

— Нин Нин, у Гу Сяня есть брат?

Та подняла брови.

— С чего ты взяла?

— Просто спросила.

— Нет у него брата. И не было. Я выросла в этой долине, знаю дом Гу как свой: отец, мать и он. Больше никого.

— А Гу Лян? Он тоже из их дома?

Нин Нин замерла с чашкой у губ.

— Кто?

— Гу Лян.

— Не знаю такого. — Она сказала это тише и без обычной уверенности. — Может, из нижних домов. Там живёт столько народу, что половину я знаю только в лицо.

Она пожала плечами и вернулась к отвару, будто разговор закончился.

Но для Су Лянь он только начинался.

Гу Лян.

Имя, которое она слышала в лесу. Оно звучало там вместе с другими, бесстрастно и отчётливо, словно кто-то перечислял тех, кого искал. Теперь она знала одного Гу Сяня — и его имя тоже было среди тех голосов. Но Гу Лян здесь не значил ничего. Ни брата, ни родственника, ни даже знакомого.

Цзинь Юй посмотрел на неё.

— Ещё одно имя из того списка?

Су Лянь кивнула.

— Вы о чём? — спросила Нин Нин.

Ответа не последовало. Она перевела глаза с одного на другую, подождала немного и сердито отставила чашку.

— Ладно. Можете хранить свои тайны. Только не думайте, что я так просто отстану.

Цзинь Юй не стал ей отвечать. Он повернулся к Су Лянь, и в голосе появилось то, чего в нём раньше не было: не приказ, а просьба, которую он всё равно произнёс как приказ.

— Держись подальше от Гу Сяня. И не пытайся выяснить о нём что-нибудь самостоятельно.

— Я просто спросила про имя.

— Я слышал. — Он выдержал паузу. — И всё равно говорю: держись подальше.

Су Лянь кивнула. На этот раз спорить не хотелось.

Она устала так, что даже тревога отступила на второй план. В этом доме были ещё двое. Они не знали всех ответов, но хотя бы понимали, что с ней происходит что-то необычное. Они могли спорить, сердиться и отказываться объяснять друг другу свои тайны, однако пока не собирались её выдавать.

Странное чувство.

Ещё вчера она лежала в незнакомом лесу, не понимая, где находится и кто может появиться из темноты. Теперь сидела у чужого очага, в чужой одежде, рядом с двумя демонами, которые обсуждали её судьбу так, словно она уже стала частью их общей проблемы.

И от этого было легче. Не от их слов, а от того, что никто не спрашивал, имеет ли она право здесь сидеть.

— Спасибо, — тихо сказала Су Лянь. — Обоим.

Нин Нин тут же подняла голову.

— Опять!

— Всё, молчу.

— Вот и правильно. Быстро учишься.

Цзинь Юй ничего не сказал. Он снял с крючка чайник, поставил его ближе к огню и подтолкнул ногой полено, чтобы пламя взялось ровнее. Помятая крышка приподнялась, выпустив струйку пара. Су Лянь подставила к огню ладони, и тепло прошло по пальцам до самых костяшек.

— Отдыхай. Завтра начнём учить тебя жить здесь.

— А сегодня я разве не училась?

— Сегодня ты уже неплохо справилась.

— Неплохо? — Нин Нин фыркнула. — Она чуть не побелела до прозрачности у лавки с оружием, когда торговец поднял топор.

— Я не собиралась падать в обморок!

— Конечно. Ты просто забыла, как дышать.

— Я смотрела на топор!

— Именно.

— Хватит, — сказал Цзинь Юй.

Но в его голосе не было прежней настороженности. Он снял чайник с огня, и Су Лянь заметила, как дрогнул уголок его рта.

Она сама не удержалась от улыбки.

Напряжение отпускало понемногу. День оказался слишком длинным: незнакомый рынок, десятки чужих лиц, подозрения Гу Сяня и имя из тумана, которое никак не хотело оставаться в прошлом.

Нин Нин налила отвар и сунула чашку Су Лянь в руки. Керамика обожгла ладони, и это оказалось приятно.

— Пей. Помогает от усталости.

Су Лянь осторожно отхлебнула. Горечь коснулась языка, за ней потянулся терпкий запах дыма и луговых трав.

Она поморщилась.

— На что похоже? — спросила Нин Нин.

— На чай из носков.

Нин Нин уставилась на неё.

— Это самый дорогой отвар в моём доме!

— Значит, носки у тебя дорогие.

На мгновение стало тихо. Потом Нин Нин возмущённо ахнула, и Цзинь Юй отвернулся к очагу, но Су Лянь успела заметить, что он улыбнулся.

— Вот так, значит? — Нин Нин поднялась, забрала пустую чашку и ткнула ею в сторону Су Лянь. — Ладно. Посмотрим, как ты запоёшь, когда завтра придётся учить тебя местным обычаям.

— А если я опять скажу что-нибудь не то?

— Тогда я буду рядом, чтобы успеть тебя остановить.

Она подхватила накидку, но у двери вернулась, накинула её Су Лянь на плечи и поправила край, будто делала это каждый вечер.

— Здесь по вечерам холодно. Не простудись.

Су Лянь хотела сказать, что не замёрзла, но поняла, что соврёт, и промолчала.

— До завтра.

Дверь закрылась.

В доме сразу стало тише.

Цзинь Юй собрал чашки со стола и отнёс их к полке. Потом проверил задвижку на окне, поправил заслонку очага и погасил одну из ламп. Вторая осталась гореть возле двери, отбрасывая на пол узкую полосу тёплого света.

Су Лянь некоторое время сидела у огня, закутавшись в накидку Нин Нин, и слушала, как потрескивают дрова.

Потом поднялась и ушла к себе.

Су Лянь долго не могла уснуть.

Перед глазами снова возникал рынок: ряды лавок, лица демонов, тёмная подвеска на груди Гу Сяня. Она вспоминала его слова о заставе и пыталась понять, почему он так уверен в том, что запись в книге не соответствует действительности.

А ещё был Гу Лян.

Имя, которое здесь ничего не значило.

Она повернулась на бок. У стены стоял её рюкзак — вещь, которая пережила вместе с ней переход.

Су Лянь подтянула его, развязала и на самом дне, под дождевиком и термосом, нашла телефон. Экран не горел, и она не ждала, что загорится. Провела пальцем по треснувшему углу, стёрла пыль.

Ей вдруг захотелось услышать голос Мэй.

Она ещё немного подержала телефон в руках, потом убрала его в кожаный мешочек на поясе, спрятала под одеждой и легла обратно.

За окном над скалами поднимались две луны.

Су Лянь закрыла глаза.

Сначала она не поняла, где находится.

Перед ней стояла стена.

Чёрная вода поднималась высоко, уходя куда-то за пределы видимого. Она была неподвижной, густой и тёмной, словно в ней растворили саму ночь. Ни отражений, ни бликов. Только глубокая чернота, от которой невозможно было отвести взгляд.

Су Лянь стояла перед ней.

Не наблюдала издалека за незнакомой девушкой, как бывало раньше. Не пыталась разглядеть, кто замер у самой воды.

На этот раз там была она сама.

Из глубины доносились голоса.

Сначала едва различимые, будто кто-то говорил за толстой стеной. Они шептали, перебивая друг друга, но слов разобрать не удавалось. Шёпот то приближался, то отдалялся, постепенно смешиваясь с тихим журчанием воды.

Су Лянь прислушалась.

Ей показалось, что голоса произносят имена. Или просто повторяют какие-то звуки, похожие на слова.

Она сделала шаг вперёд.

Вода дрогнула.

Она не увидела, что именно изменилось, но почему-то поняла: вода заметила её присутствие.

Это знание возникло где-то внутри, раньше, чем она успела обдумать его.

Чёрная поверхность медленно пришла в движение. Едва заметная рябь разошлась от самой стены, словно кто-то по ту сторону коснулся её ладонью.

Су Лянь попятилась.

И тут ей показалось, что за водой кто-то стоит.

Неясный силуэт. Или просто тень, возникшая в глубине и тут же растворившаяся в темноте.

Она прищурилась, пытаясь разглядеть его.

— Кто там? — крикнула Су Лянь.

Её голос прозвучал неожиданно громко. По чёрной поверхности побежали маленькие волны, одна за другой расходясь в стороны.

Но ответа не последовало.

Только шёпот.

И странное чувство.

Су Лянь не могла понять, что именно ощущает. Это не было спокойствием, но и страха не было. Скорее уверенность — тихая, необъяснимая, почти невозможная.

Как будто даже если эта тьма поглотит её целиком, тот, кто находится где-то там, за водой, не позволит этому случиться.

Кто бы это ни был.

Существовал ли он вообще?

Она не знала. Не могла объяснить даже самой себе, почему так думает. Но знала.

Вода снова двинулась.

На этот раз быстрее.

Су Лянь отступила ещё на шаг, потом ещё. Чёрная поверхность пошла рябью, и вдруг вся стена пришла в движение.

Поток обрушился на неё.

Она не успела даже закричать.

Холодная чернота сомкнулась вокруг тела. Вода ударила в лицо, забилась в рот, не давая вдохнуть. Су Лянь попыталась вынырнуть, но не понимала, где верх, где низ. Вокруг не было ничего, кроме густой тьмы, похожей на смолу.

Она тонула.

И тогда заметила искру.

Маленькую, почти незаметную, чёрную точку света возле самого плеча. Она не гасла в окружающей темноте, а, наоборот, казалась отчётливее всего остального.

Искра скользнула к ней.

Су Лянь попыталась отстраниться, но не успела. Она коснулась её груди и растворилась внутри.

В тот же миг по телу разлился жар.

Су Лянь резко открыла глаза.

Она лежала на боку, вцепившись пальцами в одеяло. Несколько секунд не могла понять, где находится, и судорожно пыталась вдохнуть, словно всё ещё находилась под водой.

Комната постепенно проступала из темноты. Стена. Низкая лежанка. Рюкзак у изголовья.

Чужой дом.

Она была здесь.

Су Лянь прижала ладонь к груди.

Под пальцами билось сердце. Слишком быстро.

Ей всё ещё казалось, что внутри осталось тепло от той маленькой искры. Она провела рукой по ткани, словно надеялась нащупать что-то под ней, но ничего не обнаружила.

За окном было тихо.

Она медленно выдохнула и снова посмотрела на свою ладонь.

На этот раз во сне она стояла у воды сама.

И там был кто-то ещё.

Или ей только показалось.