За порогом

Глава 1

По легенде, однажды Карамзина спросили, как он может в двух словах охарактеризовать положение дел в России. Однако историку и писателю для этого не понадобилось и двух слов:

— Крадут, — ответил он.

Чтобы охарактеризовать центр Киева, даже в выходной день много слов не требуется. Бесконечные потоки машин, этих грязных металлических коробок, у нормального человека могут вызвать лишь раздражение. Вот только, где в суете современного мегаполиса найти нормального человека…

«Пробки», — пожалуй, именно так по этому поводу высказался бы классик, живи он в наши дни. Еще, возможно, подошли бы слова «грязь» и, скорее всего, «суета». Много чего можно передумать, пока стоишь в бесконечном заторе. А пробка была нешуточной — за последние пятнадцать минут старая, потрепанная жизнью «ГАЗелька» продвинулась едва ли на сто метров.

— Мастер, — сидящего в задумчивости на переднем сиденье мужчину кто-то аккуратно тронул за локоть, вырывая его тем самым из плена мыслей, — мы выбиваемся из графика.

Говоривший был среднего роста блондин, одетый в глухой черный балахон, свободно висящий на худых юношеских плечах. Тот, кого назвали Мастером, бросил взгляд на часы и ответил:

— Мы успеваем.

— Но, Мастер, для подготовки обряда требуется… — попытался было возразить блондин, однако был резко прерван.

— Я не хуже тебя, Лен, знаю, сколько времени требуется для подготовки обряда, и повторяю — мы успеваем, — прошипел Мастер тоном, не допускающим даже тени возражений.

Ни у одного из присутствующих в машине людей желания поспорить после этого не нашлось.

Постепенно пробка начала рассасываться, и автомобили стали продвигаться быстрее. Вскоре водитель свернул с проспекта в какую-то боковую улицу, ведущую во дворы. На удивленный взгляд Мастера сидящий за рулем двухметровый детина хмыкнул:

— Срежем малеха, — и сразу же посерьезневшим голосом крикнул за спину, — готовность — десять минут.

Кроме водителя, Лена и Мастера в машине присутствовали еще четверо. Все одеты в одинаковые черные балахоны с капюшонами и, как ни странно, в тяжелые армейские ботинки. После предупреждения водителя все сразу зашевелились. Откуда-то из-под сиденья появилась спрятанная до поры объемистая спортивная сумка, внутри которой оказалось не что иное, как оружие. Один за другим из нее извлекли пять автоматов Калашникова, три ПМа, патроны и даже пару гранат. Кроме того, один из пассажиров бережно выудил из деревянного ящика некое подозрительное устройство. У человека, хоть раз смотревшего голливудский боевик, не могло возникнуть сомнений в том, что это могло быть. Устройство состояло из нескольких достаточно больших брусков вещества, которое обычному человеку напомнило бы пластилин, перевитых разноцветными проводами, и черного пластикового цилиндра, на верхней части которого нашлось место для нескольких кнопок и крошечного циферблата. Понятное дело, ничем, кроме бомбы, оный предмет оказаться просто не мог.

«ГАЗелька» наполнилась звуками лязгающих затворов, клацаньем предохранителей и другими характерными звуками. В свою очередь Мастер, проверив патроны в магазине, дослал один в патронник и, щелкнув предохранителем, сунул его куда-то в складку своего балахона, после чего потянулся, поднял стоящий на полу рюкзак и, дернув молнию, заглянул внутрь:

— Так, свечи… раз, два… четыре… шесть… — принялся, едва шевеля губами, инспектировать содержимое, — так… нож… мел, книга…. шприцы… хм… вроде бы ничего не забыл…

— Одна минута. Подъезжаем, — микроавтобус не спеша выехал на Михайловскую площадь и припарковался за неимением места на тротуаре.

Мастер обернулся: приготовления подходили к концу. Оружие было упрятано под мешковатые балахоны, каждый разобрал по сумке, и все сидели лишь в ожидании команды. Внезапно раздался стук по корпусу микроавтобуса, и к водительскому окну подошел человек в форме ППСника.

— Сержант Иваненко, — козырнул милиционер, — будьте добры, ваши документы, здесь запрещена парковка.

Водитель, тихо ворча себе под нос, полез за документами, а Мастер, нагнувшись к водительскому окну, позвал:

— Сержант, подойдите, пожалуйста, сюда, — он вытащил из одной из многочисленных складок своего одеяния красную корочку и небрежно помахал ею перед носом ППСника, после чего, понизив голос, продолжил, — здесь какая-то делегация приехала, мы ее сопровождаем.

Он кивнул назад и скорчил недовольную мину, на что сержант только хмыкнул. Поколебавшись пару мгновений, он все-таки обошел автомобиль и, дернув пассажирскую дверь, заглянул внутрь. Это стало самой большой ошибкой в его жизни. И последней. Из открывшейся двери вынырнули две руки — одна, схватив за воротник, резко дернула его внутрь микроавтобуса, а вторая накрыла рот, задавив готовый уже сорваться крик. В то же мгновение раздались подряд три громких хлопка, оборвав тем самым жизнь сержанта. В тесном салоне машины выстрелы, несмотря на глушитель, показались очень громкими. От неожиданности все даже слегка растерялись, застыв на пару секунд. Из ступора людей вывел громкий окрик Мастера:

— Поехали, работаем.

Выскочив из машины, группа быстрым шагом, переходящим в бег, направилась в сторону ворот. Походя, приложив прикладом монаха, попытавшегося преградить им дорогу, — какие-то случайные туристы при этом с криками бросились в разные стороны, но на них никто внимания уж не обратил — они ворвались в храм. В это время там как раз шла служба, и в помещении находилось более полутора сотен человек. Голос Лена, шедшего первым, с запасом перекрыл звуки церковной службы:

— Всем лечь на пол, руки за голову, — прокричал он и зачем-то добавил, — это захват заложников.

После этого, направив ствол вверх, выпустил несколько пуль в потолок. По росписям пробежала цепочка фонтанчиков отлетающей штукатурки, косо перечеркнув лики святых. Однако реакция получилась прямо противоположной. Повинуясь каким-то дремучим инстинктам, толпа в едином порыве бросилась к выходу.

Еще на стадии планирования операции была оговорена возможность такого поворота событий, поэтому без дополнительных команд четыре ствола, направленные на верующих, выплюнули поток свинца. На смену оглушающей тишине в храм пришла дикая какофония звуков, звуков смерти. Через мгновение, в том же едином порыве, что секунду назад толкал людей вперед, навстречу гибели, толпа схлынула назад, оставляя на мраморном полу несколько десятков тел. На смену хлопкам выстрелов, под сводами храма звучащим подобно громовым раскатам, пришли крики боли, страха и отчаяния тех, кому повезло остаться в живых. Или, как показали дальнейшие события, — не повезло…

***

Телефонный аппарат был стар, достаточно сказать, что вместо кнопок на лицевой стороне красовался крутящийся диск. Возможно, он застал еще Хрущева, хотя точно определить это было невозможно, так как кусок пластмассы, — кто из нынешних людей помнит полузабытое слово «бакелит» — на котором стоял заводской штамп с информацией об изделии, был напрочь отломан, позволяя стороннему наблюдателю заглянуть внутрь корпуса. Однако, несмотря на все невзгоды, телефон работал. Более того, работал он громко, просто оглушительно. Его звонок больше напоминал пожарную сигнализацию, чем привычную телефонную трель. Ну, или как минимум школьный звонок — никак не тише. Именно этот звук сквозь сон сейчас штопором ввинчивался в мозг.

— М-м-м, — единственные звуки, которые смог исторгнуть из себя Александр, отрывая голову от подушки, — э-э-у-у-у….

Очередная трель телефона резко ударила в мозг, вызвав приступ головной боли. Пытаясь сфокусировать зрение, Александр рукой нашарил на прикроватном столике трубку адского аппарата. Со вздохом облегчения опустил звенящую голову обратно на подушку и только после этого, прислонив холодную трубку к уху и с трудом сдержав вздох удовольствия, ответил:

— На проводе.

— Капитан, че трубку не берешь? — отозвался динамик настолько жизнерадостным голосом, что тут же захотелось подержаться за горло того, кто может быть счастливым таким ужасным утром.

— М-м-м, — промычал Александр в ответ, что могло означать «сплю», «мне хреново», «вчера перебрал» и многое другое. В данном же конкретном случае это означало «только грубые и невоспитанные люди могут звонить так рано в выходной день». Ну или что-то в этом духе.

— А-а-а, — понимающе отозвались на том конце провода, — звездочки обмывали вчера?

— Угум.

— А у нас тут ЧП, так что собирайся, машина будет через тридцать минут, вернее уже через двадцать семь.

— ЧП? — переспросил капитан, с трудом садясь на кровати. Это был высокий — на вскидку метр восемьдесят пять — метр девяносто — мужчина лет двадцати восьми. Темные волосы коротко острижены, на правом плече — шрам, выделяющийся бледностью на смуглой коже.

— Что случилось?

— Захват заложников, все подробности на месте. И это… поторопись — есть жертвы.

Через двадцать пять минут Александр Серов, капитан подразделения специального назначения «Альфа», стоял у подъезда, полностью готовый ехать на задание.

***

Алтарь храма, которому насчитывалось более девятисот лет, был осквернен. Вот уже четыре часа шла подготовка к ритуалу. Вокруг престола была тщательно начерчена пентаграмма, ограниченная окружностью. Начерчена она была кровью. В вершинах пентаграммы стояли чаши, наполненные все той же субстанцией. В каждую чашу кровь выцеживали из нового человека. По условиям ритуала это должны были быть взрослые здоровые мужчины. В воздухе витал запах смерти. Смерть пахла кровью… дерьмом и рвотой: не все заложники выдерживали происходящее.

Двери храма были заперты и забаррикадированы, кроме того, к входу согнали всех выживших заложников, создавая таким образом импровизированный живой щит, который мог пригодиться, если их решились бы штурмовать «в лоб». Из толпы заложников то и дело доносились стоны и всхлипы. Поначалу несколько женщин ударились в истерику, однако террористы, как их про себя все называли, быстро их успокоили. С дырой в голове вообще сложно проявлять эмоции.

После этого все старались вести себя как можно тише. Неподалеку стояли трое с автоматами. Они менялись каждый час. Еще двое, свободные от дежурства, в дальнем углу по очереди насиловали девушку. Та поначалу кричала и отбивалась, однако, схлопотав прикладом и выплюнув передние зубы, теперь только лежала и смотрела в потолок. Казалось, ей вообще нет дела до происходящего.

Несколько раз один из захватчиков подходил к толпе заложников и уводил людей с собой. Через некоторое время их тела с перерезанной глоткой выносили и скидывали в кучу, где уже лежало больше семидесяти трупов.

Мастер обмакнул кисточку в чашу с кровью и старательно, точно по вычерченному мелом контуру, замкнул окружность. После этого он встал, отошел на пару шагов и, еще раз сверившись с книгой, кивнул: «Все получилось так, как надо». Бросив короткий взгляд на наручные часы, он поморщился — времени оставалось мало, а на чтение заклинания уйдет еще добрых полчаса. Кроме того, еще надо выбрать жертву на алтарь. А ведь это должна быть непорочная девственница. При этом девушка должна быть взрослой, то есть дети в этом случае не прокатят. Что делать, если таковой среди оставшихся семидесяти заложников не окажется, он предпочитал не думать.

Кивнув следовать за собой седьмому члену их отряда, который помогал ему готовить ритуал и время от времени разговаривал с представителями властей, пытающимися наладить переговорный процесс, Мастер направился в сторону заложников. С целью затянуть процесс и как можно дальше оттянуть начало штурма террористы выставили заранее невыполнимые требования: вертолет с пилотом на площадку перед храмом и десять миллионов долларов в золотых банковских слитках. Саблю, барабан и щенка бульдога.

Подойдя к одному из тех, кто охранял заложников, он тихо прошептал что-то ему на ухо. По лицу бандита расползлась гадливая ухмылка. Обернувшись, он обвел взглядом сидящих на полу людей: сразу после захвата мужчин, коих оказалось не так много, отделили от женщин и разместили ближе ко входу, так что в случае неповиновения им пришлось бы сначала преодолеть десятиметровую полосу из женщин и детей, что давало черным несколько лишних секунд. После некоторых раздумий взгляд остановился на одиноко сидящей девушке лет восемнадцать-двадцать. Несмотря на всю кажущуюся на первый взгляд безбашенность, террористы проявляли осторожность в выборе будущих жертв. В первую очередь выхватывая из толпы одиноко сидящих людей, резонно посчитав ненужным лишний раз провоцировать их родственников или друзей.

Увидев на себе взгляд охранника, девушка вздрогнула и как-то съежилась, враз став меньше. Заметив это, охранник ухмыльнулся и молча указал на нее дулом автомата.

Не теряя времени, Мастер сделал два шага вперед и попытался ухватить девушку за руку. Однако с первого раза сделать это не получилось — девушка отдернула руку и стала, не поднимаясь на ноги, быстро-быстро отползать назад. На лице у главного захватчика при виде такого хоть и пассивного, но крайне несвоевременного сопротивления появилась гримаса неудовольствия. Он сделал еще пару шагов вперед, быстро ухватил девушку за волосы, собранные в хвостик, и дернул на себя. Как видно, моральных сил у нее уже не осталось, поэтому девушка издала лишь слабый стон. Мастер перехватил второй рукой девушку за локоть и потащил за собой. Проходя мимо одного из бандитов — невысокого, но довольно толстого мужчины лет тридцать пять, который выделялся среди других своими ярко-рыжими волосами, — он на секунду замедлился, как бы задумавшись, после чего обратился к тому:

— У тебя пульт? — В ответ рыжий только кивнул, на что Мастер, задумавшись еще на пару секунд, добавил, — подрывай, это задержит их еще на полчаса.

— А не рано? Может, обождать еще минут десять-пятнадцать? — переспросил рыжий.

— Нет, в самый раз, — мне еще как раз минут сорок нужно, — пока они прочухаются, нас здесь уже не будет.

На это рыжий кивнул еще раз и, похлопав себя по одежде, так как будто он потерял зажигалку, вытащил из кармана пульт — пластиковую коробку размером со старый мобильный телефон с длинной выдвижной антенной и одной кнопкой (конечно же красной), закрытой предохранительным колпачком. Одним движением большого пальца откинув колпачок, бандит нажал на кнопку. Через полмгновения с улицы раздался громкий взрыв. Несколько стекол древнего собора не выдержали и рассыпались, брызнув внутрь здания мелкими осколками.

Среди заложников опять раздались крики, кто-то истерично завыл.

— Хорошо, я пойду заканчивать ритуал, а вы здесь смотрите в оба — ничто не должно мне помешать, — не глядя на рыжего, сказал Мастер в пространство, — если что… ты меня знаешь…

После этого, дернув упавшую было на колени девушку за руку, быстро пошел к нарисованной на полу пентаграмме. Там он резко дернул ее за руку и поставил в вертикальное положение прямо перед собой. После этого он посмотрел ей в глаза и спросил:

— Ты невинна? — однако девушка перебывала в слишком глубоком шоке, чтобы отвечать на какие-либо вопросы. В глазах отсутствовал даже намек на осмысленность.

Поняв, что спрашивать не имеет сейчас никакого смысла, он решил поступить по-другому.

— Лен, — крикнул он блондину, который все это время помогал вычерчивать пентаграмму, — возьми одного из тех двух бездельников и разденьте ее — нужно проверить, подходит ли она для ритуала.

— Сейчас сделаем! — откликнулся тот.

— Только осторожно, — предупредил Мастер, — и побыстрее — время поджимает.

— Сделаем, — еще раз согласился блондин.

Кивнув в ответ, Мастер подошел к террористу, отвечающему за переговоры с властями.

— Что там? — Кивнул он, указывая на мобильный телефон.

— Возмущаются фейерверком, что мы устроили. Штурмом грозятся.

— Скажи: это мы их так поторапливаем. Если через тридцать минут не будет всей суммы денег — еще чего-нибудь взорвем.

— Но ведь у нас больше ….

— Ну они-то об этом не знают, — пожал плечами главный, — пускай понервничают, попытаются что-нибудь найти, потеряют время…

— Понял, сейчас передам, — ответил тот и начал набирать номер на телефоне.

— Алло…

…

— Да, это я…

…

— Это вам предупреждение — у вас кончается время…

…

— Вы не поняли, если через полчаса вы не привезете всю сумму — мы взорвем еще несколько машин по всему городу.

…

— Это только ваши проблемы.

…

— Ничего не знаю — перезвоню через двадцать пять минут.

***

Проехать на автомобиле на Михайловскую площадь в тот день было абсолютно невозможно — все улицы вокруг были просто забиты людьми. Было среди них много тех, кто находился здесь по служебной надобности — милиционеров, врачей, спасателей. Конечно же, было огромное количество журналистов, казалось, что сюда слетелись все шакалы если не страны, то отдельно взятого столичного Киева — так точно. Не меньше, а скорее больше было простых зевак, пришедших поглазеть на необычное шоу — все же Киев всегда был городом мирным и захват заложников здесь — достаточно деликатесное блюдо.

Отдельной толпой вокруг милицейского оцепления стояли родственники заложников — их можно было опознать по озабоченным лицам мужчин и зачастую заплаканным лицам женщин. Но, как ни странно в наше, на первый взгляд, циничное время, больше всего собралось в этот темный для столицы день простых верующих. Как это часто бывает, только горе помогает сплотить людей, имеющих совершенно разные по жизни интересы, устремления, цели и политические взгляды… Толпу людей объединял общий эмоциональный фон. Этот фон ощущал каждый, кто в тот день присутствовал в центре древнего города. Среди общих эмоций преобладала растерянность, недоумение, как обычно в таких случаях было место страху и… гневу. И что характерно — именно злость постепенно вытесняла все остальные чувства. Злость вытесняла из душ людей смятение, неуверенность и толкала вперед.

Нужно было срочно разрядить обстановку, потому что иначе все могло закончиться очень плачевно…

— Привет, что тут у вас? — поприветствовал Серов звонившего ему с утра старшего лейтенанта Глазко, — давай по-быстрому.

— У нас все довольно хреново. Семь бандитов два часа назад подъехали на микроавтобусе, — Глазко махнул в сторону, где возились с обгоревшими обломками машины эксперты, — застрелили сержанта милиции, который, на свою беду, полез к ним с проверкой. После этого вломились в собор. Там ориентировочно могло быть до двухсот человек заложников. Вооружены как обычно — Калашниковы, ПМ, возможно гранаты, заявили, что есть бомба и при случае они все там разнесут. Из здания собора иногда слышны выстрелы. Мы пытались вести переговоры, но там глухо… Вот десять минут назад подорвали свой автобус. Яйцеголовые говорят — там до трех килограмм тротила было. В общем — полные отморозки.

— Товарищ полковник, капитан Серов по вашему приказу прибыл, — доложил Александр, войдя в развернутый неподалеку оперативный штаб, и добавил уже не по уставу, — Георгий Андреевич, что-то еще происходило?

— Сейчас все узнаешь, через пять минут инструктаж, а пока что бы не терять времени — снаряжайся. Глазко тебе покажет, где вся снаряга.

Еще через несколько минут вокруг большого стола, на котором были разложены планы собора и территории вокруг него, собрались пятнадцать человек из антитеррористического отряда «А» Службы безопасности Украины. Все с оружием и в полной боевой готовности.

— И так, товарищи офицеры, руководство наверху приняло решение начать штурм. На мой взгляд — давно пора. План такой — мы звоним и сообщаем, что деньги уже готовы. Рюкзак с золотом наш человек приносит и ставит у главного входа. В это время первая группа занимает места по бокам створок центрального входа. Первую группу возглавит подполковник Онищенко. С ним пойдет шесть человек. Террористы открывают двери, чтобы забрать деньги — скорее всего, выйдет один человек. Сразу не начинать — они будут настороже, поэтому дайте забрать выкуп — пусть чуть-чуть успокоятся, расслабятся. Террорист забирает рюкзак — вы в это время прячетесь за боковыми колоннами. Начинаем тогда, когда он развернется заходить внутрь. По два человека с каждой стороны заходят по бокам, дергают створки на себя, а трое проникают внутрь. Первым, понятное дело, ликвидируете того, что сунется за деньгами. Тот, который говорил с нами, сказал, что заложники сидят у дверей, так что осторожно. У вас скорее всего будет всего по паре выстрелов до того, как начнется паника. Поэтому используем глушители — это даст еще пару мгновений. Кроме того, те, кто пойдет в первой группе, забрасывают внутрь «Зарю». Это, надеюсь, собьет их с толку и, если все пойдет не так, как нужно, у заложников будет больше шансов выбраться живыми. Используйте имеющееся время с пользой — ваша задача ликвидировать тех, кто присматривает за заложниками, чтобы не допустить больших жертв…

— Так… — протянул ведущий инструктаж полковник, перескакивая с одной мысли на другую, — теперь вторая группа. Главный — майор Головко. Заходите с «черного» входа. Собственно, там боковая дверь, которая выходит прямо за иконостас. Вас туда проведет священник. Он во время захвата как раз находился в том коридоре и говорит, что слышал, как дверь изнутри баррикадировали чем-то тяжелым. Поэтому ваша задача — направленным взрывом сносите нахрен всю их баррикаду, после чего входите внутрь и работаете оставшихся в живых сволочей. Да… и мы расставили снайперов здесь, здесь и здесь, — полковник постучал согнутым указательным пальцем по плану на столе, отметив здания, расположенные вокруг собора, — чисто на всякий случай. Там такие окна, что сквозь них ничего не видно. А теперь: все по местам… Время «Ч» — 12.45.

После этих слов все резко пришли в движение. Поскольку нужно было торопиться, особенно это касалось второй группы, все без лишних вопросов подхватили оружие и бегом направились в сторону собора. На ходу проверили связь и распределили роли внутри штурмовой группы. К сожалению, на нормальную подготовку времени совершенно не было.

Первой на позицию вышла группа подполковника Онищенко, что понятно — идти им было ближе. К счастью, по территории вокруг собора можно было передвигаться абсолютно свободно — снайперы, которые «держали» окна, сообщали о том, что внешнего наблюдения не видно. С одной стороны, это было хорошо — как уже упоминалось, передвигаться по территории можно было совершенно свободно. С другой стороны — бандитов было всего семь, а наблюдатель — потенциальный смертник в первую секунду штурма.

Второй группе идти пришлось дальше. Семь человек в одинаковой черной экипировке оббежали здание вокруг и нырнули в небольшую боковую дверь. Внутри их встретил невысокий бородатый мужчина в монашеском одеянии. Густая борода и отвратительное освещение скрадывали черты лица и делали невозможным определение возраста церковника. Тот, махнув рукой — следовать за ним — провел по двум коридорам, после чего резко затормозил. Коридор заканчивался двумя ступеньками вверх и дверью. Остановившись, не доходя пятнадцати метров до этой самой двери, священник многозначительно указал на нее рукой и молча поспешил обратно.

В следующую же секунду из-за спины Серова выскочил их штатный минер старший лейтенант Мазуренко. Быстро подойдя к двери, он, покопавшись в подсумках, начал устанавливать взрывчатку. Прилепив два куска серого вещества в те места, где у двери должны были быть петли, он, сверившись с какой-то бумажкой, добавил один заряд с другой стороны.

«По-видимому, поставил заряд на уровне какого-то засова или задвижки», — мелькнуло у капитана где-то на периферии сознания.

Повозившись несколько минут, прилепив еще пару зарядов — теперь уже по центру двери — и растянув какие-то проводки, старший лейтенант развернулся и вернулся к остальной группе. На вопрос командира о готовности он просто показал большой палец и криво ухмыльнулся.

После того как дверь была заминирована, командир группы доложил о готовности, а вся группа спряталась за ближайшим поворотом. Хоть взрыв предполагался направленным, и большая часть взрывной волны, а соответственно и осколков, должны были отправиться в другую сторону, находиться в коридоре было все равно небезопасно.

***

В это же время другой сотрудник «Альфы» — не боевик, а психолог — ответственный за переговоры с террористами, набрал на телефоне номер, который за последние три часа успел выучить наизусть. Спустя два гудка на том конце произнесли:

— Алло.

— Да, это опять я. Мы собрали нужную сумму. Это получилось двадцать килограмм золота. Сейчас наш человек принесет рюкзак с выкупом к главному входу в собор. Это будет гражданский без оружия, не стреляйте.

— Когда прилетит наш вертолет!!!

— Вертолет уже заправляют, он будет здесь через двадцать минут. Но сначала вы должны отпустить заложников. Давайте мы заберем раненых. Вам от них все равно никакого проку.

— Не раньше, чем я увижу золото.

— Конечно, конечно! Наш человек уже идет. Золото будет через две минуты.

Положив трубку, он обернулся к невысокому худощавому парню, чья одежда резко отличалась от одежды всех остальных, снующих вокруг. Отличалась, если так можно сказать, — минимализмом. Точнее, он был одет в просторные летние шорты без карманов и шлепки на босую ногу. И все. Понятно, одет он был так не случайно — все было направлено на успокоение террористов, чтобы у тех не возникло даже мысли о возможной опасности, исходящей от курьера.

— Начали, — услышав одно слово, курьер схватил рюкзак и поспешил ко входу в собор. А переговорщик взял лежащую перед ним на столе рацию, нажал тангенту и повторил теперь уже для всех, — внимание, все группы, операция началась, курьер в пути, прием.

— Первая группа — принято.

— Вторая группа — принято.

После групп о готовности отчитались снайперы.

Тем временем курьер уже подходил к точке назначения. Медленно, держа рюкзак на вытянутых руках — насколько это позволяло 20 килограмм золота внутри — он приблизился к двери. Створки слегка приоткрылись, оттуда высунулось дуло автомата.

— Повернись вокруг, — послышалось оттуда требование бандита.

Курьер все так же медленно обернулся вокруг своей оси и, не доходя полутора метров до входа, поставил свою ношу на пол. После этого стал постепенно отступать назад, держа руки поднятыми ладонями вперед.

Только когда курьер подошел к углу, за которым прятались спецназовцы, до высунувшегося из дверей террориста похоже дошло, что сумку слегка не донесли, и чтобы ее забрать, придется полностью выйти, а это, понятное дело, сопряжено с определенным риском. Впрочем, это, пожалуй, вообще издержки профессии террориста — постоянный риск.

Однако, несмотря ни на что, выходить нужно было и, схватив одного из сидящих около выхода заложников для того, чтобы использовать его в качестве щита, бандит двинулся наружу. Осторожно выглядывая из-за головы заложника, держа его между собой и гипотетической угрозой, террорист мелкими шажками вышел из дверей. Осторожно подойдя к рюкзаку с выкупом, он наклонился и поднял его. Удостоверившись в том, что принесли именно золото, а не пару булыжников, он повернул голову назад и что-то сказал. Из собора вскочил еще один мужчина, который схватил сумку и быстро вернулся обратно. Судя по одежде и отсутствию оружия, это был заложник, которого заставили немного поработать носильщиком.

После того как выкуп был доставлен по месту назначения, и сам вышедший наружу террорист двинулся обратно. Однако двигаться задом наперед в том положении, в котором находились бандит и его заложник, оказалось совершенно неудобно. Поэтому нет ничего неожиданного, что он таки подставился…

В следующую секунду произошло сразу несколько событий. Первым в этой череде событий, которые впоследствии привели к очень значительным последствиям, был выстрел из снайперской винтовки. СВД, нужно сказать откровенно, — далеко не самая лучшая из снайперских винтовок, и не всегда отвечает тем задачам, которые ставят перед этим оружием. Однако расстояние в четыреста метров, да с учетом использования специальных боеприпасов, даже для этой скромной армейской лошадки — не расстояние. Вот палец старшего прапорщика Думбадзе плавно нажимает на спусковой крючок; боек ударяет по капсюлю; в патроне воспламеняется порох; газы, сначала медленно, а потом все быстрее разгоняют пулю, которая раскручивается в нарезах ствола; пуля с огнем вылетает из ствола и уходит на свидание с лобной костью отдельно взятого человека.

В то время, пока боек в винтовке только стремился к своей цели, по общей связи поступил приказ начинать штурм. Это в свою очередь послужило сигналом к тому, что старший лейтенант Мазуренко вдавил кнопку на пульте дистанционного подрыва. В момент, когда пуля вылетела из ствола, в небольшом коридоре во внутренних помещениях собора начался пожар. Загорелись заряды, установленные для быстрого освобождения прохода. Горели они так быстро, что к тому времени, когда пуля таки нашла своего адресата, выгорели полностью, а попросту — взорвались, вынося в сторону алтаря дверь и баррикаду за ней. Собственно говоря, ни двери, ни баррикады к тому времени уже не существовало — они превратились в рой мелких, но жалящих очень больно, деревянных ос.

Но на этом все примечательные события одной конкретно взятой секунды совсем не закончились. И если предыдущие были связаны и логически дополняли друг друга, то последнее произошло только лишь волею случая, ну и, конечно, желанием автора. В эту же секунду ритуальный каменный нож вошел — как это не пошло звучит — в самое сердце девушки, лежащей на древнем церковном престоле. А потом… секунда закончилась… и настала следующая, которая хоть и была насыщенна событиями не меньше, все же проскочила быстрее.

Первая группа, услышав приказ к началу операции, пришла в движение. Первые два человека парой шагов подскочили к створкам дверей и дернули их на себя. Еще три человека, занимавшие по плану места по центру, воспользовались секундным замешательством террористов и уменьшили их поголовье дополнительно на две единицы. Это были как раз те, которые охраняли заложников, поэтому шансы на удачный штурм резко возросли. Вслед за пулями калибра 5,45 мм в глубину собора отправились две светошумовые гранаты.

Вторая группа тоже не задержалась на месте. Именно на нее положили обязанность ликвидировать остальных бандитов, так как первая группа была из игры уже, по сути, выведена. Несколько десятков напуганных, полубезумных от четырехчасового сидения под дулами автоматов людей в едином порыве рванули к выходу, увидев там свое спасение. И только несколько сохранивших трезвый ум людей кинулись не к выходу, а по углам, справедливо рассудив, что неизбежное столпотворение на выходе — идеальная мишень. Именно заложники сейчас мешали действовать альфовцам. Впрочем, это было прогнозируемо, поэтому в дальнейшие задачи первой группы входило в первую очередь поддержка эвакуации и недопущение жертв во время столпотворения на выходе из здания.

Надо опять же отметить, что в данном случае не обошлось и без банального везения. Почти все время, пока террористы держали заложников за иконостасом, неподалеку от свершающегося ритуала находилось всего двое. Собственно, сам Мастер и еще один из его помощников. Однако для завершения ритуала необходимо было четыре человека. Вот почему в спину перепуганной толпе, со всех ног спешащей к свободе, так и не полетела ни одна пуля.

Так вот вторая группа, где первым шел именно капитан Серов, одновременно с описанными событиями выскочила из заполненного дымом коридора. Он, как идущий первым, ушел вправо, освобождая проход для остальных, успев увидеть боковым зрением, что следующий за ним спецназовец развернулся налево.

Перед капитаном открылась одновременно чудовищная и завораживающая картина. Все помещение напоминало съемочную площадку очередного голливудского фильма ужасов: на полу нарисованные кровью линии, посередине на престоле лежит тело голой девушки с кривым каменным ножом, торчащим из груди. Но что больше всего поразило спецназовца, так это шар темного дыма, внутри которого то и дело проскальзывали маленькие искры. Шар висел над телом девушки, то есть геометрически — в центре вычерченной на полу фигуры.

Серов, несмотря на то что был чрезвычайно удивлен, действовал, повинуясь въевшимся за годы службы рефлексам. Продолжая смещаться вправо, он короткой на три патрона очередью снял ближайшего к себе человека, одетого в черный балахон. «Надеюсь, они не переодели заложников в такую же одежду», — мелькнуло где-то на задворках сознания.

Еще один черный, стоящий у дальней стены, реагируя на все происходящее, повел себя своеобразно, а именно подхватил с пола какую-то сумку — в темноте было не разглядеть — и, размахнувшись, метнул ее в центр шара.

Тело опять среагировало быстрее мысли — еще одна короткая очередь, и метатель валится на пол темной бесформенной кучей. Оставшихся двоих террористов капитан видел уже плохо — разросшийся серый шар уже был почти в рост человека в диаметре и перекрывал обзор, а стрелять сквозь это странное образование показалось Серову все же не самой лучшей идеей. Поэтому, только сместившись еще на три метра вправо, он смог нормально поймать еще одну цель на мушку.

Прошло всего пять секунд с начала штурма, а большинство бандитов было уже мертвы. Однако закон подлости, как известно, не дремлет. Те светозвуковые гранаты, которые метнула первая группа для отвлечения внимания отсутствующих бандитов, взорвались в эту секунду. От неожиданного, но очень громкого звука цель, которая через мгновение должна была подавиться лишними граммами свинца, непроизвольно дернулась, неудачно довернув корпус, и пули прошли мимо. Только чудом, да попустительством Божьим, выживший уцелевший бандит не стал медлить и, оттолкнувшись от пола, нырнул рыбкой вглубь серого шара. Хотя он и сделал это быстро, даже очень быстро, пуля все же оказалась быстрее и таки догнала уже наполовину влетевшего в аномалию «ныряльщика». Однако догнала явно не смертельно. Разве что мозг у него находился в бедре.

Последний из бандитов, увидев такое развитие событий, тоже не стал медлить. Он рванул с места с такой скоростью, что ему, наверное, на короткой дистанции удалось бы поставить мировой рекорд, хотя это и не удивительно. Как сказал один известный персонаж одной не менее известной комедии: «Жить захочешь — еще и не так раскорячишься». На ходу подхватив какую-то спортивную сумку, лежащую здесь же на полу, он уже почти вошел в шар, но притормозил, протянув руку к тому самому необычному ножу, что торчал из груди мертвой девушки.

Понимая, что уже не успевает довернуть автомат в сторону последней цели, Серов, тем не менее, не растерялся. Почему-то решив, что последнему бандиту ни в коем случае нельзя дать уйти в серую аномалию — возможно, такому решению поспособствовало то обстоятельство, что ни заброшенная туда сумка с золотом (а это была именно она), ни раненый ныряльщик оттуда не выпали, хотя по идее должны были бы, — он прыгнул и сам. Прыгнул в то место, где по расчету успевал перехватить последнего противника перед самой клубящейся серой стеной аномалии. Однако уже оттолкнувшись, сочащийся адреналином мозг успел отметить, что бандит притормозил и перехватить его уже может не получиться.

«Вот будет хохма, если пролечу мимо, прям как в какой-нибудь комедии», — успело пронестись у Серова в мозгу.

***

Когда вокруг стали раздаваться взрывы и выстрелы, Мастер понял, что происходит, совсем не сразу. Для осознания того факта, что власти начали штурм, понадобилось аж несколько секунд. Но, по сути, дело было уже сделано, ритуал проведен и проведен успешно. Конечно, жаль тех, кто сегодня не вернется домой, но… такова жизнь — они знали, на что идут. А вот в такие моменты, когда тебе угрожает смертельная опасность, а ты ничего, по сути, с ней сделать не можешь, тут действует принцип — каждый сам за себя.

Поэтому, придя в себя спустя четыре секунды после начала штурма, Мастер не стал раздумывать над тем, что ему делать. Подхватив уже в движении сумку, в которой лежало то, зачем они все сюда и пришли, он хотел было уже нырнуть в спасительную мглу, но притормозил для того, чтобы забрать ритуальный нож — такую полезную вещицу не стоит оставлять, даже если в тебя стреляют. Одним движением выхватив из грудной клетки клинок, Мастер опять ускорился, преодолевая последние сантиметры до близкого спасения. Но тут внезапно что-то отчаянно тяжелое навалилось сбоку, моментально сбивая с ног.

Однако… несмотря на то, что два тела фактически оторвались от пола, оба они двигались достаточно быстро, чтобы их суммарный вектор движения был направлен не столько в сторону прыжка капитана Серова, сколько в сторону движения Мастера. В общем, два сцепившихся человека тандемом так и влетели в серый, сверкающий электрическими разрядами шар…

Глава 2

В первую секунду показалось, что ничего не изменилось. Только резко потемнело в глазах, что не удивительно — шар ведь был серый и совершенно не прозрачный. Капитан, вцепившись в противника, все так же падал на бок, поначалу даже не сообразив, что в данный момент происходило, пожалуй, самое важное событие в его жизни.

Полет прервался самым неприятным, хоть и вполне ожидаемым образом: Серов приземлился, подстраховавшись левой рукой на покрытую травой землю. Сверху навалилось, удерживаемое правой, тело, больно припечатав лбом скулу капитана.

«Будет фингал», — мелькнула мысль.

Внезапно по глазам, успевшим за последние десять минут привыкнуть к полумраку собора, резанул яркий свет, лишив мужчин зрения на несколько долгих мгновений. Однако, несмотря на временную потерю одного из пяти чувств, тело продолжало двигаться, повинуясь навыкам, отточенным годами тренировок.

Голова в защитном шлеме резко дернулась вперед, посылая противника «на Одессу».

Слегка оттолкнув от себя, капитан добавил локтем в туда, где должна была быть челюсть.

После этого откатился в сторону и встал на ноги. К этому времени зрение почти восстановилось. Во всяком случае, восстановилось достаточно, чтобы четко увидеть блондина напротив, стоящего на одном колене. Тот как раз поднял руку, в которой оказался зажат ПМ. Дуло пистолета недвусмысленно нацелилось на Серова. И опять тело среагировало быстрее мозга.

Кувырок влево-назад. Рука уже вытащила АПС из тактической кобуры на бедре. Еще в полете первый выстрел — в правое плечо — не смертельно, но стрелять с продырявленной клешней достаточно проблематично.

Приземление на спину, перекат вправо, на всякий случай, вдруг блондин — берсерк, тем более что останавливающее действие «Стечкина» довольно посредственное. Встал на одно колено — контроль — блондин лежит на спине и о сопротивлении, похоже, больше не помышляет.

Второй, тот, с которым летали тандемом, вроде живой, точно живой — начал шевелиться.

Серов быстро подошел к блондину и пнул пистолет подальше. Выглядел он довольно хреново — ну да, с двумя лишними отверстиями в организме хорошо выглядеть достаточно сложно.

Быстро ощупав раненого на предмет наличия еще каких-нибудь смертоносных подарков и не найдя таковых, Серов обратил внимание на второго противника. Он уже почти пришел в себя и пытался встать на ноги. При этом слегка пошатывался.

Не мудрствуя лукаво, Серов открытой ладонью съездил бандиту по уху, опрокинув его обратно на землю. Повторив еще раз процедуру обыска, он обнаружил в складках балахона второй ПМ и, что его совсем не обрадовало, — гранату Ф-1, в просторечии «лимонку». Почему не обрадовало? Потому что успей он рвануть чеку там, в соборе, — мало бы не показалось никому. Ф-1 в замкнутом помещении с ее двухсотметровым — по паспорту, на практике, конечно, меньше — разлетом осколков вполне могла натворить делов. Повезло.

Поскольку наручники с собой были только одни, предпочтение в таком важном аспекте было, понятное дело, отдано здоровому; раненому и так нормально - не до побега.

Покончив с обыском, Серов вернулся к блондину. В конце концов, его нужно было перевязать, а то и преставится ненароком. Осмотрев подстреленного бандита, Серов, в принципе не обладающий глубокими медицинскими познаниями, решил, что раны для жизни не опасны. Обе были сквозные, и похоже на то, что в обоих случаях ни кость, ни крупные сосуды задеты не были. И здесь повезло.

Разорвав обертку индпакета, капитан принялся за медицинские процедуры. Спустя пять минут дело было закончено — не сказать, что получилось идеально, но вроде ничего — держится. Ну и ладно. И сдохнет — в общем-то не велика потеря. Теперь можно было осмотреться повнимательнее — Серов обнаружил себя внутри полуразрушенных каменных стен. Небольшой дворик зарос невысокой травой, то здесь, то там валялись крупные булыжники, по виду похожие на те, из которых сложена окружающая его стена.

«Хорошо, что спиной на них не приземлился — вот было бы весело», — отстраненно подумал капитан. Спустя пару минут осмотра он наткнулся на вычерченную на земле чем-то темно-красным пентаграмму, похожую на ту, что мельком видел в соборе.

«Ну да, чем-то, что же это могло бы быть», — саркастически хмыкнул Серов. Судя по всему, ничем, кроме засохшей крови, это быть не могло.

— Вот, наверное, почему мы оказались именно здесь, а не где бы то еще. Что-то типа маяка, наверное. Вот только понять бы, здесь — это где, — сам не заметил, как начал разговаривать сам с собой спецназовец.

Логичнее всего этот вопрос было прояснить за счет пленных, однако оба бандита находились в ауте, поэтому с допросом пришлось несколько обождать. В качестве плана «Б» капитан решил подняться на стену и осмотреться. Сказать это оказалось проще, чем сделать. Каменная лестница, ведущая наверх, оказалась в крайне плачевном состоянии: от нее попросту осталось меньше половины. Пришлось на ходу вспоминать навыки скалолазания, благо в каменной стене наличествовало столько сколов, трещин и разных выщерблин, что особых проблем подъем Серову не доставил.

Поднявшись на гребень стены, капитан таки смог осмотреться вокруг. Ясности, однако, это ему по большому счету не принесло. Вокруг каменных развалин раскинулся нетронутый присутствием человека пейзаж. По-видимому, он находился где-то в лесостепной зоне — среди высокой травы то тут, то там росли островки каких-то высоких деревьев. Каких именно, капитан понять, к сожалению, не смог — ботаника не была его сильным местом. В нескольких километрах дальше на север — достаточно грубо сориентировавшись по солнцу, — если, конечно, он находился в северном полушарии, — начинался большой лесной массив, края которого видно не было — деревья неровным строем уходили за горизонт. Метрах в трехстах по правую руку протекал большой ручей. Или маленькая речка — хрен его знает, как классифицировать. По его берегам характерным рядком росли деревья, в нескольких местах по берегам было видно некое растение, напоминающее камыш или рогоз.

«Ручей — это хорошо, а то скоро может уже захотеться пить, а воды с собой — ни капли», — отметил про себя Серов.

Где-то вдалеке на северо-востоке угадывались покрытые снегом вершины гор. Хоть горы из-за большого расстояния было видно достаточно плохо, капитан невольно залюбовался прекрасным пейзажем. Он с детства очень любил горы и был полностью согласен с Высоцким: «Лучше гор могут быть только горы, на которых еще не бывал».

Вот, собственно, и все, больше глазу в округе зацепиться было не за что — со всех сторон очень красивый для городского жителя, но совершенно однообразный пейзаж. Что неудивительно — стена замка, как про себя начал Серов называть полуразрушенное сооружение, была невысока, навскидку метров шесть, вряд ли больше, хотя и стоит на пригорке, что дает еще несколько метров. То есть особо не поразглядываешь…

Сердце предательски кольнуло. Пейзаж, конечно, красивый, вот только ему не достает кое-каких привычных глазу элементов: совершенно не видно следов техногенного влияния. Где линии электропередач? Дома, дороги? Наконец, мусора нет совершенно. Если бы капитан увидел на земле хоть какую-нибудь пластиковую обертку, выброшенную свиньей, не способной донести ее до урны, на душе стало бы гораздо спокойнее. Урн, кстати, тоже не было.

Хотя… Похоже, что вдалеке с севера на юг — или с юга на север, тут уж как хочешь, так и определяй, — пересекая в одном месте ручей, шла неширокая грунтовая дорога. По сути, только благодаря ручью можно было догадаться о наличии этой самой дороги — с такого расстояния, в высокой траве ее было совершенно невозможно рассмотреть.

Оглядевшись еще раз, Серов решил, что увидел достаточно, и стал не торопясь спускаться вниз. Спуск вниз, как это обычно бывает, оказался еще труднее, чем подъем. В одном месте, когда камень, на вид твердо сидевший в стене, неожиданно вывернулся из-под ботинка, мужчина не сорвался только благодаря большой удаче.

Матерясь про себя, он спрыгнул на землю и еще раз оглянулся: все же на полноценный замок это сооружение не тянуло — какое-то оно не солидное. Невысокие стены образуют правильный четырехугольник с башнями по углам. Одна из башен была побольше: по-видимому, она исполняла роль своеобразного донжона.

Поймав себя на мысли, что раздумывает над совершенно неважными с практической точки зрения вещами, спецназовец хмыкнул и, присев на валяющийся рядом большущий, зеленый от мха, валун, принялся составлять план своих действий.

Для начала нужно было выяснить, что с ним произошло. События текущего дня никоим образом не укладывались в рамки привычного, и ничем простым и обычным объяснить произошедшее с ним не получалось. Соответственно, по заветам мудрого Шерлока Холмса, нужно было рассмотреть другие варианты. Варианты, скажем так, нестандартные.

Не сказать, что капитан «Альфы» был фанатом историй об эльфах, орках, гномах и прочей лабуде, но в целом хорошую фантастику уважал. Читал он в первую очередь классиков жанра. Среди отечественных «мэтров» вне конкуренции считал Стругацких, уважал Беляева, а посмотрев в юном возрасте «Приключения Алисы», как и тысячи других мальчиков, «навеки» влюбился в девочку с голубыми глазами, после чего познакомился с творчеством Кира Булычева в письменном варианте. Из зарубежных авторов зачитывался Азимовым, Кларком, Хайнлайном. В то же время так и не понял Брэдбери — его, по мнению многих, «гениальное» «451 по Фаренгейту» так и не дошло.

Так вот, сидя на поросшем мхом валуне, Серов пытался представить, вспоминая прочитанные за жизнь фантастические произведения, что же могло с ним случиться. Спустя несколько минут раздумий все возможные варианты свелись к трем. Первый — он все еще на Земле, его просто перенесло в пространстве, если к данному способу путешествия применимо слово «просто». Из трех вариантов этот был наиболее оптимистичным и хоть предполагал совершенно очевидные проблемы, но проблемы эти виделись преодолимыми.

Вторая гипотеза заключалась в описанной еще доброй памяти Гербертом Уэллсом возможности путешествии во времени. Этот вариант был похуже — как возвращаться из прошлого, было совершенно не понятно. С другой стороны, в путешествии во времени все еще были свои плюсы: зная историю и имея голову на плечах, даже в прошлом — если не особо глубоком, конечно, — жить можно, жили же как-то наши предки.

И был еще третий вариант — он попал в другой/параллельный/перпендикулярный мир или на другую планету, что, в общем-то, в его случае одно и то же. Не имея никаких даже самых примитивных знаний о месте нахождения, вляпаться в какие-нибудь неприятности было легче легкого. Задав себе вопрос — какие шансы прожить долгую и спокойную жизнь будут у человека, который бы попал таким образом в наш родной мир — Серов невесело улыбнулся. Шансов было не много. Откровенно говоря, их было удручающе мало. Так вот, этот третий вариант шел «с пометкой» — самая большая задница…

Простейший способ узнать, что же произошло, — это спросить. У кого спросить, вариантов было не много, тем более, что получивший пару раз по голове бандит потихоньку начал подавать признаки жизни. Приняв решение пообщаться с пленником, Серов встал с камня и направился в его сторону. Внезапно его внимание на периферии зрения привлек какой-то черный предмет в нескольких метрах сбоку. Повернув голову, капитан увидел, что это та самая сумка, с которой его пленник прыгал в серую аномалию. После секундного обсуждения с самим собой всех «за» и «против» он решил отложить допрос и начать с обследования наличествующих вещей.

Подтянув сумку к еще одному удобному для сидения камню, он дернул молнию и начал вытаскивать на свет ее содержимое. В сумке был совершенно невообразимый набор всякой всячины — на первый взгляд предметы были никоим образом не связаны между собой.

Первым Серов вытащил большой ноутбук — тринадцатидюймовый, металлический. Что-то явно противоударное и защищенное. Наподобие моделей для военных и прочих любителей приключений. Капитан разбирался в технике не очень хорошо и такую модель видел первый раз. В комплекте к ноутбуку шла штатная зарядка, оставалось только найти розетку, в которую ее можно воткнуть.

Под ноутбуком обнаружилась совершенно необыкновенная книга. Большая, толстая, в переплете из грубой кожи, по углам были накладки из потемневшего от времени серебра. Книга была замкнута на небольшой замок, а на обложке красовалась серебряная же бляха в виде какого-то странного зверя. Зверь был Серову не знаком, но походил на какого-то некрупного грызуна. Покрутив книгу и так, и сяк, и не найдя больше в ней ничего примечательного, он отложил ее к ноутбуку.

Дальше из сумки показалась большая упаковка каких-то лекарств. Название на ней Серову ничего не говорило, хотя, конечно, нельзя назвать его специалистом в области фармакологии. Подивившись находке, капитан вскрыл коробку и тщательно перечитал прилагаемую инструкцию. Почему он остановил свое внимание на лекарствах — потому что был умным человеком и понимал, что от лекарств в определенный момент жизни может зависеть жизнь, а с собой, по сути, был только шприц-тюбик с противошоковым на случай ранения. Из инструкции Серов узнал, что в упаковке находится сильнейший антибиотик и опять очень удивился — зачем кому-то может понадобиться сразу несколько тысяч таблеток антибиотиков. Возможно, они собирались открыть антибиотиковую будку…

После лекарств внимание привлекли несколько гранат, накиданных в сумку. Гранаты оказались оборонительными Ф-1, что примечательно — с уже вкрученными запалами. Увидев такое безобразие, кадровый военный в четвертом поколении только поморщился — ну никакого понятия у людей о технике безопасности. Гранаты, после того как Серов вывернул запалы, отправились к остальным уже исследованным вещам. Кроме гранат в сумке из оружия оказался один ПМ и пара охотничьих ножей. Ножи, кстати, оказались великолепного качества, каждый из которых стоил больше тысячи мертвых американских президентов — на похожий нож альфовцы несколько лет назад сбрасывались начальнику отдела, так что примерную цену ножей Серов мог себе представить.

Следующим он достал из сумки бинокль. Ему капитан обрадовался даже больше, чем гранатам и оружию — еще не известно, придется ли использовать оружие или от него может быть только проблемы. А вот хороший бинокль он завсегда в хозяйстве пригодится. А конкретно этот был хороший — штатовский «Вангард» 10×45. Что было отдельно очень приятно, это то, что поскольку аппарат был явно из ценовой категории «премиум», он был влаго- и удароустойчивым. Нет, конечно, в качестве молотка его использовать не рекомендовалось, но простое падение со стола ничем биноклю не грозило. Интересным оказалось то, что аппарат выглядел явно новым — ни царапин, ни потертостей, ничего, что указывало на его использование. Ни о чем конкретно это не говорило, но капитан все же сделал зарубку в уме на всякий случай. Подумав, что надо будет потом осмотреться с использованием бинокля еще раз, Серов бережно отложил его в сторону и перешел к следующему предмету.

Им оказалась не очень большая картонная коробка, под крышкой которой оказалось то, что резко выбивалось из списка предметов. Внутри оказалось несколько десятков пакетиков с семенами растений. Здесь были огурцы, помидоры, перец, кукуруза и морковь. Каждого вида было примерно по десять небольших бумажных упаковок. Такая находка капитана очень удивила. Зачем кому-либо брать с собой среди оружия, медикаментов, денег семена самых обычных растений. Сами собой напрашивались выводы, и эти выводы не сулили ничего хорошего. Семена могли бы быть ОЧЕНЬ дорогими в тех местах, где про эти овощи ничего не знают. Так что версия о том, что он просто перенесся в пространстве в пределах планеты, трещала по швам. Мог ли он перенестись в прошлое? Могли ли семена понадобиться в прошлом, куда он попал согласно второй версии? Серов точно помнил, что помидоры и кукуруза — завезены из Америки. Про историю культивации огурцов, моркови и перца он ничего вообще не знал. Что ели наши предки пятьсот лет назад? Почему-то сразу вспомнилась репа, которая согласно народной присказке, в пареном виде была чрезвычайно проста. Кроме репы, ничего на ум не шло — понятно, что сеяли рожь, пшеницу, еще вроде бы Серов где-то встречал упоминание про гречку на Руси. На этом мысль застопорилась, и он решил отложить вопрос на потом, точнее, задать его впоследствии своим пленникам.

На семенах содержимое большого отделения закончилось, однако, похлопав по боковым карманам, Серов убедился в том, что на этом трофеи не заканчиваются. В правом кармане оказались патроны для автомата. Капитан прикинул на взгляд — несколько сотен патронов насыпью, именно они составляли основной вес сумки. Что отдельно приятно, это были родные 5.45×39, подходящие в том числе и к его собственному автомату — теперь хоть можно было не трястись над каждым патроном. Те неполных четыре магазина, которые были при нем — сотня выстрелов — это курам на смех. На самом деле, если патронов будет взять негде, то и тысячи и десяти тысяч будет мало, но все же это лучше, чем ничего…

Во втором боковом тоже оказались патроны. На этот раз пистолетные 9×18. «Ну просто Новый Год какой-то — подарки так и сыпятся», — подумал, глядя на такое богатство, Серов. Десяток картонных упаковок, сложенных друг на дружку. Пятьдесят выстрелов в каждой — пять сотен на круг. И опять же патроны подходящие и к имеющимся трофейным ПМам, и к его родному «Стечкину», были действительно прекрасным подарком.

Последним из сумки Серов добыл небольшой тряпичный кошелек на завязочках. Из-за своей неприметности и малых размеров капитан обнаружил его только после того, как перевернул сумку и встряхнул. Подобрав кошель с земли и развязав стягивающие тесемки, он заглянул внутрь и охнул — на дне кошелька поблескивали мелкие разноцветные камешки. Для того чтобы лучше разглядеть содержимое кошеля, он вытряхнул часть себе в ладонь — и точно, это оказались не очень крупные, но по виду хорошо обработанные рубины и изумруды. Посмотрев на такое дело, Серов смог только присвистнуть — у него на ладони лежало целое богатство.

Подумав про богатство, он неожиданно вспомнил про рюкзак с выкупом, где должна была быть охренительная куча золота. Капитан встал, оглянулся, и точно — в нескольких метрах от него из травы между камней притаился искомый предмет. Рюкзак сам был зеленого цвета и сливался с травой, поэтому и не привлек внимание раньше. Осмотрев его, капитан нашел тщательно замаскированный миниатюрный «жучок». В нем, с одной стороны, уже не было никакой надобности, ведь когда готовили выкуп, уже было принято решение освобождать заложников штурмом, с другой — начальство решило перестраховаться и прикрыть свою задницу на случай непредвиденной ситуации. Конечно, кто-то мог бы назвать это паранойей, но только не Серов. Он и по жизни старался быть осторожным и всегда продумывал запасные планы, а уж теперь…

Аккуратно, чтобы не повредить тонкую электронику, он вытащил «жучок» и после секундного размышления отнес к замковой стене, где сунул в небольшое, но должное уберечь устройство от дождя углубление. Надежда, что его найдут по сигналу маячка, еще не угасла окончательно. Он все еще где-то в глубине души верил в то, что находится в родном мире, пусть и не совсем там, где хотелось бы.

На этом, собственно, все «трофеи» и закончились. Почти все, кроме одного.

Прокручивая предыдущие события в голове, Серов вспомнил про тот самый каменный нож, из-за которого бандит замедлился на входе в аномалию и который стал косвенным виновником его попадания в аномалию и последующего переноса, черт знает куда. Таких ножей он никогда еще в руках не держал. Клинок чем-то напоминал образцы, виденные когда-то в музее. Там были выставлены экспонаты, посвященные древним, не знающим металла людям. С другой стороны, было видно, что конкретно этот нож сделан с большим искусством. Очень удобная костяная рукоять заканчивалась небольшим упором и отлично лежала в руке. По лезвию, если это слово применимо к каменному оружию, шли какие-то непонятные знаки. Проведя по ним пальцем, капитан почувствовал, что данные символы как бы выплавлены в камне, и сделано это чрезвычайно искусно, что явственно видно даже такому полному профану в этой области, как он.

Налюбовавшись произведением прикладного искусства, капитан решил, наконец, перейти к допросу и получить ответ хотя бы на часть имеющихся вопросов. Допрашивать пленников стал по отдельности — так все же было больше шансов узнать правду. Первым, как и собирался, Серов принялся за уже пришедшего в себя здорового бандита. Оттащив его в сторону от раненого собрата метров на двадцать и привалив спиной к стене, капитан перешел, собственно, к вопросам.

— Имя?

— Каргалита ранифка отради нэл, — хотя фраза была произнесена на незнакомом языке, по интонации было понятно, что капитана послали. А пленник, видимо, сообразив, что его поняли не до конца, добавил уже на русском, — грязный ублюдок.

Ну что ж, а никто и не рассчитывал, что будет просто. Серов, не говоря ни слова, зарядил с правой «поддых», после чего, дав продышаться, повторил вопрос:

— Имя?

— Я ничего тебе не скажу, можешь сразу меня убить, — с довольно заметным акцентом и еще большим пафосом ответил допрашиваемый.

— А кто тебе сказал, что я собираюсь тебя убивать? Нет, мне нужна только информация — потом можешь идти куда хочешь.

В ответ пленник лишь покачал головой — то ли не верил, что отпустят, то ли не хотел говорить и на таких условиях.

Нужно признать, что в этот момент Серов несколько растерялся — он до последнего надеялся, что ему не придется применять крайние меры. Будучи бойцом антитеррористической группы, проводить форсированный допрос ему до этого не приходилось. И хотя им во время учебы читали краткий курс по спецдопросам, но одно дело знать, а другое — применить. Тяжело вздохнув, он достал нож и, проверив заточку, склонился над пленником.

На самом деле в наши дни пытки уже почти не применяются. Если брать серьезных людей, конечно, про всякую босоту не говорим. Их повсеместно заменили допросы с применением химических средств и, конечно, воспетый Голливудом пентатал натрия уже давно не является вершиной фармакологии. Идет время, и каждый день появляются различные новые составы, все более эффективные, с меньшим количеством опасных побочек, бьющих по организму допрашиваемого. Однако нельзя сказать, что и древнее искусство пыток забыто совсем. Бывают, как ни крути, моменты, когда под рукой нет препаратов, или когда допрос нужно провести максимально быстро, а времени ждать, пока эти самые препараты подействуют, просто нет.

Для успешного допроса вовсе не нужно жечь человека огнем, отрезать руки-ноги. В этом деле важно подопечного напугать хорошенько, как можно быстрее сломать его психологически.

Когда-то очень давно, во время учебы инструктор показывал им, еще молодым курсантам, на какие точки на теле человека нужно воздействовать, чтобы сделать очень больно. Казалось, эта информация так и осядет мертвым грузом, так и не найдя практического применения в жизни. Теперь же приходилось проверять — хорошо ли он выучил этот урок…

Через десять минут все было кончено. Такой гордый поначалу пленник оказался на деле слабоват. От его криков очнулся даже второй, раненый, бандит. Теперь, после такого представления, спрашивать его будет намного проще…

— Итак, вернемся к нашим баранам, имя? — спросил в третий раз Серов, когда убедился, что клиент «спекся».

— Арн, меня зовут Арн, — на этот раз пленный отвечал куда охотнее.

— Где мы находимся, Арн? Куда мы попали, пройдя через тот серый шар?

— Мы находимся на Цере. Это… другой мир. Тот серый шар — это портал между мирами.

— Ага… — только и смог произнести Серов. Хоть он и был морально почти готов к тому, что он находится в другом мире, но разница между «готов» и «почти готов» оказалась все же значительной. Тем не менее он постарался как можно быстрее взять себя в руки и придать лицу невозмутимое выражение.

— И что, можно вот так просто проходить между мирами?

— Нет, для этого нужен специальный артефакт и очень сложный ритуал.

— Это тот ритуал, который вы проводили там в соборе? Да, и почему именно в соборе?

— Очень хорошее место — место сосредоточения силы.

— Какой силы? — не сразу понял Серов.

— Магической силы — много веков в том месте молились своим богам люди — то есть отдавали… Силу. Энергию. В таких местах прокалывать пространство… Легче.

— Прокалывать?

— Ну, прокалывать пространство — как у вас говорят, телепортироваться, — с заметным усилием выговорил он последнее слово.

— И как сложно вот так прокалывать пространство между мирами? — Вернулся Серов к волнующей его теме.

— Очень сложно, этим артефактом можно пользоваться не чаще чем раз несколько лет — он должен сам набрать магическую энергию из окружающего мира, а ее артефакту нужно очень много.

— И где взять этот артефакт? — перешел к практическим вопросам Серов.

— Эээ… это очень сложно… их очень мало, — как-то сразу сменил тон Арн, — но я могу помочь… в этом… деле.

— Ага, — Серов сразу уловил изменения в голосе и после некоторого раздумья спросил, — а уж не является ли тот каменный нож этим самым редким артефактом?

— Ээ, нет, это… это просто нож для проведения ритуалов… э… ритуалов жертвоприношения, — пытался отвертеться пленник, но уже было понятно, что именно нож и является искомым артефактом.

— Ну что ж, раз говорить про высокие материи ты не хочешь, перейдем к более насущным вопросам: вы выпали именно на эту точку не случайно — я нашел пентаграмму, значит, если вы не собирались прожить здесь оставшуюся жизнь, вы собирались отсюда как-то уходить. Меня интересует, куда вы собирались двигаться и как?

— Нас должны были встретить.

— Когда, сколько человек? — совсем не обрадовался возможному приходу подкреплений к противнику Серов.

— Не знаю… может, два человека, может больше. — Арн опять попытался увильнуть от прямого ответа, но, получив смачную оплеуху и заверение в том, что его личный ад вполне может продолжиться, ответил прямо, — должен встречать один одаренный и четыре-пять простых воинов.

— Одаренный? — зацепился за не совсем понятное слово капитан.

— Ну… в смысле маг.

«Ну вот, час от часу не легче, теперь придется познакомиться с магией более плотно», — подумал Серов, а вслух произнес:

— И как мага можно остановить или там… убить?

— Напасть неожиданно, пока он не успел повесить на себя защиту.

— В каком смысле «повесить защиту»?

— Ну… с помощью магии. Во время боя маги выставляют магические экраны, чтобы защитить себя от стрел, болтов и т. д. Но если напасть неожиданно, то он может не успеть, — более подробно пояснил Арн.

Хотя нужно было выяснить еще много вопросов, Серов решил сделать перерыв в допросе. Нужно было обдумать ту информацию, которой он теперь располагал. В первую очередь нужно решить, что делать в ближайшее время. По этому поводу капитан видел два варианта: первый — по-быстрому собраться и уйти, пока «из-за холмов» не прибыла «кавалерия». В этом плане положительным моментом было то, что не придется подвергать свою драгоценную шкурку опасности. Из минусов — неизвестно, когда эти самые деятели прибудут, очень не хотелось бы, чтобы они появились внезапно. А еще было бы неплохо скрыть свое появление в этом мире на как можно более долгий срок. Отсюда вытекает второй вариант — подготовить небольшую уютную засадку, ликвидировать этот «комитет по встрече», а потом, разжившись дополнительным имуществом, тихо слинять. Опять же, неизвестно, как тут со средствами связи и, если, скажем, следующая группа, заинтересовавшись пропажей своих предшественников, прибудет в это место через месяц — хрен, что они здесь по следам разберут.

В общем, прокрутив эту мысль в голове и так и сяк, Серов перешел к действиям.

Для начала собрал все вещи и перенес в дальнюю башню, где сложил их так, чтобы их не было видно снаружи. Потом отвел туда обоих пленников, благо раненый более-менее был в состоянии передвигаться, хоть и не без чужой помощи. Напоследок Серов прошелся по дворику, собрал гильзы, стер капли крови и вообще постарался по возможности скрыть следы своего здесь пребывания.

Солнце, меж тем, постепенно стало клониться к закату, тени удлинились, потянуло вечерней свежестью. Дела, однако, на этом заканчиваться не спешили — нужно еще было выбрать и подготовить место для засады. Собственно, выбирать особо не пришлось — самым удобным местом были ворота крепости. На самом деле, как раз ворот там и не было — одна створка покосилась и держалась на верхней петле и честном слове. Вторая и вовсе валялась на земле, уже изрядно поросшая травой и мелким кустарником. В этом месте Серов устроил растяжку из одной Ф-1, подцепив ее в проходе на уровне колена. Сам, вооружившись своим АК-74М, засел в дальней от входа башне. Вертикальная бойница, предназначенная, вероятно, для стрельбы из лука, вполне подходила и для автомата. Сначала Серов удивился тому, что бойница смотрит внутрь крепости, ведь по идее обороняться нужно от тех, кто штурмует крепость снаружи, но потом понял, что по задумке архитектора, если враги занимают стены и дворик, то башни превращаются в отдельные узлы обороны, что в общем-то не лишено здравого смысла.

План засады был прост как три копейки: ждем, пока клиенты проходят ворота до щелчка капсюля гранаты. После чего открываем огонь на поражение — после взрыва гранаты делаем контроль. Можно было бы, конечно, придумать что-нибудь более изящное, но Серов, не зная ТТХ прибывающего мага, решил сделать ставку на надежность. Если ему не хватит мощности его «карманной артиллерии», можно в любом случае вешаться, ну а если хватит… тут могут быть варианты.

В любом случае теперь оставалось только ждать и надеяться, что встречающие опоздают не слишком сильно — сидеть в засаде одному, без напарника, без еды и воды, больше нескольких часов — то еще удовольствие.

***

Кавалькада двигалась очень медленно. Скорость ограничивали уставшие за время дневного перехода лошади и повозка, которую командир группы взял с собой на всякий случай.

Командиром гроссмейстер ордена назначил молодого и не очень перспективного мастера огня по имени Конир, который только недавно защитил свой «шедевр» и наконец вышел из ранга подмастерья.

Конир не был посвящен в детали исполняемой мастером Арном миссии, но со слов гроссмейстера знал, что она достаточно опасна и могут быть как раненные, так и убитые. Именно по этой причине, помимо семи заводных коней, маг приказал взять эту долбанную повозку.

Кроме мага в отряде было еще четверо простых воинов, среди которых выделялся высокий блондин с серьгой мастера меча. Глядя на этот, без сомнения, редкий и оттого почетный знак, Конир размышлял о том, кто в его отряде главная ударная сила. В поединке молодого мастера огня и мастера меча сам Конир поставил бы… пожалуй, все же на мечника.

Солнце, тем временем, постепенно склонялось к закату.

— Малд, — обратился Конир к едущему впереди мастеру меча, — сколько нам еще ехать? Мы успеваем до ночи или придется рисковать поломать лошадям ноги?

— Успеваем, — ответил Малд, чуть повернув голову, и добавил не без явно слышимой издевки, — если бы не эта… телега, мы были бы на месте уже как два часа.

«Никакого уважения», — с грустью подумал огневик.

Наконец, в тусклом свете заходящего за горизонт светила вдалеке показались развалины одной из многочисленных пограничных крепостей почившей в веках Великой Империи Людей.

Когда-то тысячу лет назад сотни таких небольших крепостей охраняли покой жителей империи от набегов степняков. Потом, уже после распада империи на отдельные государства, почти все крепости были брошены. Пожалуй, сейчас только на границах Касского ханства еще действует так называемая «северная порубежная гряда».

К самой крепости кавалькада подтянулась, когда Солнце уже окончательно спряталось за горизонтом, и на землю по-летнему быстро начала опускаться тьма. Большой проблемой стало то, что дорога не подходила близко к крепости и последние полкилометра пришлось двигаться по нетронутой степи, рискуя поломать лошадям ноги. Однако обошлось.

Ворота, понятное дело, оказались с дальней стороны. Так как стало уже совсем темно, Конир подвесил в метре над собой яркого светляка. При этом он услышал, как все также едущий впереди Малд проворчал себе под нос что-то типа: «Ну хоть какая-то от него польза». И опять маг проглотил оскорбление, сделав, тем не менее, у себя в памяти зарубку. Ничего прощать он не собирался. Это для мечника серьга мастера — вершина, хоть и зачастую недосягаемая для большинства воинов. Ему, как магу, еще расти и расти, пройдёт несколько лет, и все может поменяться. Вот тогда и…

Въезд в крепость зарос кустарником, поэтому лошадей они оставили за стенами. Перед тем как заходить, Конир набросил на лошадей простенькое заклинание, отпугивающее диких животных, обезопасив себя, таким образом, от потери транспорта.

Наконец, они направились внутрь крепости. Казалось, теперь можно расслабиться, но что-то не давало Кониру покоя. Что-то было не так. Бросив взгляд на все также шедшего в авангарде мечника, он увидел, что тот тоже что-то почувствовал и сразу как-то подобрался, движения стали более плавными. От мечника прямо-таки повеяло опасностью.

Неожиданно для себя огневик понял, что же его насторожило: по ту сторону стен не было слышно движения, разговоров, казалось, что там никого нет.

В отличие от двух предводителей отряда, простые воины, хоть и не были новичками, «мясом», на армейском сленге, ничего не почувствовали. Они довольно громко разговаривали, шутили, радовались окончанию пути и возможности нормально поесть.

Вдруг в полутора метрах сбоку раздался негромкий хлопок. От неожиданности Конир аж подпрыгнул и на рефлексах кинул в ту сторону огненную стрелу. Но еще до того, как заклинание сорвалось с пальцев, маг понял, что там никого нет. В ту же секунду опасностью повеяло спереди, Конир уже почти успел прошептать ключ-заклинание активации огненного щита, когда его тело начали рвать маленькие, но оттого не менее смертоносные кусочки металла.

***

Наконец, ожидание подошло к концу. Когда солнце уже зашло за горизонт и Серов думал, что придется устраиваться на ночь, из-за стены послышался шум и голоса. Он попытался разобрать, что именно говорят, но вскоре понял, что разговор идет на незнакомом ему языке.

Тут ему в голову закралась нехорошая мысль, от которой капитан пришел в ужас. А что, если здесь все говорят на незнакомых ему языках. Ну, то есть он смог поговорить с пленниками только потому, что они специально готовились к посещению его мира, и кроме этих двоих русский никто не знает. Да и почему кто-то должен знать русский в другом мире? Как он будет выкручиваться поначалу? Понятно, со временем он язык выучит, но для того чтобы это время получить, нужно как-то выжить, а без знания языка это будет сделать крайне проблематично.

Эта мысль так захватила Серова, что он чуть не пропустил момент, когда в воротах замка показались люди. Сначала ему почудилось, что у одного из прибывших в руке то ли факел, то ли лампа, но потом он понял, что это и есть та самая магия — в воздухе, игнорируя все законы физики, висел небольшой, но яркий шарик, освещавший все вокруг не хуже стоваттной лампочки.

Однако удивляться времени не было. Да и, пожалуй, лимит на удивления в тот день был исчерпан полностью. Да что там день — при других обстоятельствах того количества всего нового и необычного, чего Серов узнал за одни сутки, хватило бы на целый год.

Стараясь особо не светиться, капитан просунул дуло автомата в бойницу и замер. «Ну что, посмотрим, на что способны местные маги», — успел подумать он перед тем, как услышал хлопок капсюля. Все резко повернулись на звук, а с руки мага сорвался продолговатый огненный сгусток, который, попав на камни, растекся по ним и еще некоторое время светился, показывая запредельную температуру.

Все это капитан отмечал исключительно боковым зрением, его руки тем временем делали все сами. Направив ствол на мага, как самого опасного в группе, не дожидаясь, пока пройдут те самые четыре секунды, Серов нажал на спусковой крючок, отсекая короткую очередь в три-четыре патрона. Уже видя, что не промахнулся, он перевел ствол на высокого воина, следующего первым, и опять нажал на спуск. Однако случилось совершенно невероятное. Воин за мгновение до того, как в чреве автомата боек соприкоснулся с патроном, невероятным образом изогнулся, уйдя с линии выстрела. Однако это стоило ему потери равновесия, и он, взмахнув руками, упал на землю, почти полностью скрывшись за небольшим камнем, когда-то занимавшем место в стене.

Увидев такое дело, Серов перевел прицел автомата в сторону трех остальных воинов, которые, похоже, еще не успели среагировать на нападение и просто стояли на месте. Но тратить на них драгоценные патроны не пришлось — в проходе хлопнуло, и все три человека, вернее уже три тела, повалились на землю.

Казалось, на этом бой и закончится, но тут воин, который лежал за камнем, резко вскочил и рванул к башне, в которой засел Серов. До башни ему нужно было пробежать около семидесяти метров, и нужно сказать, бегать этот боец умел. Однако и те семь секунд, которые ему были нужны, чтобы преодолеть это расстояние, — очень много.

Заметив рывок, капитан дернул ствол и влет выпустил еще пять патронов, перечеркивая фигуру бегуна. Но и это не смогло его остановить — хотя Серов отчетливо видел, что попал, воин только дернулся, сбился с шага и… побежал дальше. Не веря своим глазам, капитан выпустил еще одну очередь, которая на этот раз сбила воина с ног. Сбила, но не остановила.

Пошатываясь, попытался подняться и даже успел сделать шаг вперед, но… эта остановка позволила Серову прицелиться, и последним одиночным выстрелом он попал точно в макушку, заканчивая тем самым боевые действия.

Не отрывая взгляда от прицела, Серов громко вдохнул: оказывается, все это время он не дышал; ну да, сколько там прошло времени: десять секунд, пятнадцать — вряд ли больше. Капитан медленно вытащил ствол автомата из бойницы, руки в то же время сами, как на сотнях тренировок, поменяли магазин — ну и что, что все закончилось, магазин должен быть полным.

Как обычно после «дела», руки слегка тряслись — сказывался избыток адреналина в крови. По лицу под шлемом ручейками стекал пот (от черной, скрывающей лицо маски капитан избавился еще днем — лицо теперь прятать стало особо то и не от кого).

Нужно было спуститься вниз и сделать контроль. Как вдалбливали им в учебке, только контроль на войне может обеспечить надежный тыл. В идеале хорошо бы, чтобы кто-нибудь прикрыл, ведь пока он спустится, потенциально живой враг мог успеть устроить какую-нибудь бяку… Тем не менее прикрывать было некому, а ждать у моря погоды — не с руки. Поэтому Серов как можно быстрее ссыпался вниз по ступенькам, выскочил наружу и огляделся — нет, вроде бы ничего не изменилось. Расходовать патроны в данной ситуации он вполне обоснованно посчитал ненужным расточительством, поэтому достал нож. Первым подошел к тому самому шустрому — он был очень качественно мертв, однако Серов педантично перерезал ему глотку. Как известно — лучше перебдеть, чем недобдеть.

Маг тоже был мертв: три пули, две из которых в грудь — после этого обычно не выживают.

А вот среди той троицы, которых накрыла «лимонка», оказался один живой. Тут оказалось, что добивать раненого — еще сложнее, чем пытать. Но, посоветовавшись с совестью, капитан убедил себя, что это сделать нужно — в любом случае ранение смертельное — осколок угодил в печень, и теперь из раны толчками выходила черная кровь. Нет, кровь была обычного — красного цвета, просто в темноте она казалась зловеще черной.

После того как Серов убедился, что все противники мертвы, он вдруг подумал, что кто-то мог остаться снаружи и, достав «Стечкина», вышел «на разведку». Однако больше никого не было. За стенами стоял небольшой табун из чертовой дюжины лошадей, поодаль была видна какая-то то ли повозка, то ли телега — в гужевом транспорте капитан не разбирался.

С трупами нужно было что-то делать, но что именно — совершенно не понятно. Можно было трупы закопать или спрятать, но Серов трезво оценивал свои шансы сделать это качественно. Он опасался, что в будущем какие-нибудь следопыты найдут захоронение. По большому счету, проблема имелась не в самом наличии трупов — судя по всему, здесь что-то вроде средневековья — а в характере нанесенных ран. Учитывая то, что у солдат не было огнестрельного оружия, можно сделать вывод — порох в этом мире не изобрели, а, значит, обязательно заинтересуются оружием, которое наносит такие раны. Вывод, конечно, со всех сторон спорный, но за неимением большего…

Встает вопрос — как можно спрятать имеющиеся тела так, чтобы их не нашли? Можно сбросить в реку, привязав к камню, но этот, протекающий неподалеку, ручей слишком мелкий, а везти тела куда-то дальше — нет уж, увольте.

Остается только один вариант, на первый взгляд удовлетворяющий всем параметрам — сжечь все к едрене-фене. Полностью трупы сгорят очень вряд ли, но, вероятно, этого будет достаточно, чтобы спрятать огнестрельные ранения. Если, конечно, в округе не найдется толкового судмедэксперта.

Приняв решение, капитан взялся за работу — сначала собрал с трупов все ценное или что могло в будущем пригодиться. После этого, вооружившись найденным среди трофеев топором, отправился в лес, откуда за несколько ходок натаскал большую кучу дров. Прикинув на вид — должно хватить, — аккуратно сложил их «колодцем» прямо во дворе крепости. После окончания всех приготовлений водрузил сверху тела и поджег костер. Однако оказалось, что разжечь такую кучу дров не так уж легко. Обмозговав проблему, капитан вновь направился к сваленным в кучу трофеям. Покопавшись в них с пару минут, он наконец нашел искомое: большая кожаная фляга, заполненная неизвестной, но без сомнения «горючей» жидкостью.

С такой подпиткой костер заполыхал уже веселее. Капитан не случайно торопился — он хотел покончить с костром до рассвета, боясь, что дым от такого большого костра может привлечь ненужное внимание. Но до рассвета полностью закончить не удалось, впрочем, к тому моменту, как местное светило начало подниматься из-за горизонта, костер уже догорал и почти не дымил.

Вещи были уложены на телегу, туда же он определил пленников. Еще одной проблемой оказалось неумение ухаживать за лошадьми. К счастью, когда-то очень давно, поддавшись на уговоры очередной пассии, капитан, точнее, в то время еще лейтенант, взял несколько уроков верховой езды. Казалось бы, за пять лет все полученные тогда знание должны были выветриться из головы — ан нет, кое-что осталось. Промучившись с добрый час, он все же смог впрячь одну из лошадей в телегу. Остальных он за поводья прицепил следом.

Невыспавшийся, но, тем не менее, довольный объемом сделанных дел, Серов стал собираться в путь. Нужно было как можно быстрее уйти с этого места. Во избежание, так сказать… Куда направиться и что делать с языковой проблемой — вот главные вопросы, которые терзали капитана.

С одной стороны — нужно бы отсидеться в тихом месте — разобраться с пленниками, обдумать свои действия.

С другой — у него накопилось огромное количество вещей, которые бросить жалко, но в то же время которые камнем висят на шее.

Так и не придя к конкретному решению, куда же направиться, капитан выехал из замка и просто двинул по дороге. Дороге в новую жизнь.

Глава 3

В дороге прошло три дня. Серов со своим небольшим караваном медленно, но неуклонно двигался по грунтовой дороге на север, слегка забирая на запад, все ближе приближаясь к горной гряде.

Во время непродолжительных стоянок капитан продолжал допрашивать пленников. Оказалось, что они находятся на самом востоке человеческих земель — на малозаселенной окраине королевства Игел. А еще дальше на восток, на другом берегу реки Кель, начинались орочьи степи и тянулись на восток аж до самого края мира. По крайней мере, в этом были уверены пленники. Места эти, опять же по их заверению, были опасные, и, как это ни парадоксально, оттого безопасные. Опасными их делали набеги орков, ищущих на человеческом берегу Кель наживы, а также ее же ищущие банды разбойников-людей, промышляющих на границе Закрытого королевства и вольных баронств. Да и гномы — порой совершающие далекие рейды на юг из своих гор — из их пограничной стражи тоже были далеко не гимназистки.

С другой стороны — такое количество опасностей сделало совершенно невозможной жизнь в этом крае. А после того как местность совсем обезлюдела, грабить стало некого, соответственно и количество лихих людей — орков, гномов, короче говоря разумных — сократилось до минимума. Таким вот парадоксальным образом эти места стали чуть ли не самыми безопасными во всей Ойкумене.

За три прошедших дня Серов не встретил ни одного человека. Тем не менее, это были, пожалуй, самые тяжелые дни в его жизни. Во всяком случае — в психологическом плане. Первые несколько часов в новом мире были слишком насыщены, чтобы капитан успел что-либо осознать. А вот уже в дороге, когда появилось время просто подумать, на него, что называется, «навалилось». Он вдруг осознал, что он попал в ДРУГОЙ МИР, что, возможно, никогда больше не вернется домой, не увидит близких, друзей, не вернется в свою квартиру, не пройдется по улицам родного города. Это было как удар по голове — еще секунду назад он сидел и думал о будущем, о том, что делать дальше, и вдруг… Вдруг понял, осознал все то, что с ним произошло.

Дело в том, что Серов, будучи физически и психологически подготовленным человеком, уже несколько лет считал, что для него не существует таких ситуаций, из которых нет выхода. Главное не терять голову и действовать, а не ждать, пока птица счастья сама свалится в руки. Теперь же он с ужасом понял, что находится в полнейшей растерянности. Для того чтобы восстановить некое подобие душевного равновесия, ему понадобился целый день. Только к вечеру, начиная потихоньку возвращаться в чувство, Серов пришел к парадоксальному выводу — он приобрел больше, чем потерял.

На четвертый день, проделав в общей сложности километров эдак сто-сто двадцать от того замка, куда его выбросил портал, караван свернул с дороги в лес и, пройдя еще с пару верст, вышел на удобную поляну.

Здесь капитан собирался сделать остановку. Пауза в преддверии прихода в более обжитые места была просто необходима. Привести в порядок мысли, разобраться с трофеями, а главное — выбить из пленников как можно больше информации. Именно недостаток информации больше всего тревожил Серова. Оглашать всем в округе тот факт, что он, скажем так, «не от мира сего», капитан, понятное дело, не собирался. При этом, чтобы не выделяться, нужно было накопить определенный багаж знаний, которые в этом мире считались общеизвестными. Проколоться на какой-нибудь мелочи очень не хотелось.

Перво-наперво нужно было решить вопрос знания языка. Самым простым способом изучить язык в этом странном, полном волшебства мире, было обратиться к магу-менталисту. За плату, в любом относительно большом городе можно было изучить три-четыре самых распространенных используемых местными разумными наречия. Однако способ популярностью не пользовался. Причиной в данном случае оказалась непомерно высокая цена, которую требовали за такое магическое действие. Капитан, тем не менее, решил пойти по пути наименьшего сопротивления — не забивать голову языковой проблемой и при первой же возможности купить себе знание двух-трех самых используемых языков. Благо финансы позволяли.

С финансами получилась вообще очень интересная штука. Оказывается, в этом мире золото ценится намного выше, чем на Земле. Порасспрашивав пленников, Серов пришел к выводу, что такая ситуация сложилась из-за нехватки желтого металла. Так за один килограмм золота можно было купить пятьдесят килограмм серебра. Таким образом, золото играло роль резерва, основным же платежным средством было именно серебро.

Узнав такие подробности, мужчина наскоро прикинул, что двадцать золотых слитков у него в рюкзаке — это не просто большие деньги, это ОЧЕНЬ большие деньги. На них можно было бы купить в одном из человеческих государств графскую корону вместе с графством, осесть, жениться, нарожать детишек и стать основателем рода… Ну, может, не графство, но баронство — так точно, даже с запасом.

Представив себя в окружении стайки спиногрызов, капитан аж передернулся — в прошлой жизни он был самым настоящим холостяком, очень далеким от понимания семейных ценностей. В свой неполный тридцатник Серов семьи не имел, как не имел и комплексов по этому поводу.

Жениться капитан так и не удосужился, хоть пару раз и был близок к пропасти. Но, как говорится, — не сложилось. Более того, не имел он и постоянной женщины, за что теперь был благодарен судьбе — горевать о нем в том мире было некому; хоть по этому поводу можно было быть спокойным.

Из родственников Серов поддерживал отношения только с двумя сестричками-близняшками, которые хоть и были младше всего на три года, до сих пор воспринимались как нуждающиеся в покровительстве. Особенно это ощущение усилилось после смерти родителей. К дальним же родственникам, которых капитан и не видел ни разу или видел в глубоком детстве, он питал некую подозрительность. Было, на его взгляд, в этом что-то странное — поддерживать связь с абсолютно чужими людьми только на том основании, что они приходятся тебе кем-то в плане генетики.

Второй проблемой после языка была легализация в этом мире. Нет, таких проблем как там «за кромкой», здесь не было. До паспортов, кредитных историй, страховок и прочей подобной мути в этом мире человеческая мысль еще не дошла. Взамен наружу вылезали другие: реальность, в которой капитану предстояло прожить некоторое, судя по всему, весьма длительное, время, была полна различных сословных ограничений. Мало быть просто богатым, нужно еще иметь длинный шлейф именитых предков, которые самим фактом своего существования значительно облегчают жизнь, открывают многие двери.

И вот это могло стать еще большей проблемой — если крестьян никто не считал и даже за людей не принимал — рождаются, умирают, кому какое дело, — то дворяне все были на виду. Ни телевизора, ни Интернета еще не изобрели, поэтому среди развлечений местной знати преобладали балы, охоты, турниры и прочие мероприятия, предполагающие живое человеческое общение.

Ну и последняя глобальная проблема была сформулирована очень патетично — «что делать дальше». Ну, то есть — раз судьба подкинула такой шанс — начать новую, богатую приключениями жизнь, было бы неправильно им не воспользоваться. А значит, нужно ставить себе цель и двигаться к ней.

Тем временем капитан принялся обустраиваться на новом месте. Понятное дело, капитального строительства не планировалось, однако неделю-другую спать на голой земле мужчине тоже совсем не улыбалось.

За пару часов Серов устроил небольшой, но удобный шалаш — не хоромы, но какая-никакая крыша над головой, — после этого собрал хворост, разжег костер и принялся за готовку. Последние три дня он ел только вяленное мясо, сухари, сыр — именно эти продукты составляли основной рацион путешественника в новом мире, — поэтому до ужаса хотелось закинуть в желудок чего-нибудь горяченького. В дело пошли какие-то странные, неизвестные овощи, по рассказам пленников, что-то вроде аналога земного картофеля, остатки мяса и вообще все, что капитан посчитал годным к употреблению.

Получившееся в итоге блюдо ни разу не тянуло на шедевр местной кулинарии. Впрочем, оно не тянуло на шедевр любой кулинарии, однако никого это не смутило — Серов в своей жизни, особенно во время различных тренировочных «выездов на природу», ел и не такую гадость, ну а пленников вообще никто и не спрашивал.

Кстати, о пленниках: эти двое оказались ценнейшими источниками информации как о мире в целом, так и конкретно о некоторых, особенно интересовавших капитана аспектах. Понятное дело, что основным таким интересующим моментом была магия. Особенно ее прикладные возможности.

Оказалось, что магия может многое, но она далеко не всесильна. Тушить и зажигать звезды, создавать горы и высушивать океаны, местные маги еще не научились. Однако они могли многое такое, что человеку из двадцать первого века и не снилось. Размышляя на эту тему, Серов никак не мог решить, что «круче» — технологии или магия, придя, в конце концов, к выводу, что, если бы их соединить, получилось бы вообще что-то невообразимое.

В ходе очередного допроса выяснилось, что Арн, или как его называл блондин-Лен — Мастер, является достаточно сильным магом. Когда Серов это услышал, то поначалу впал в легкий ступор. Если пленник маг — почему он так просто дал себя избить, потом связать и уже несколько дней не использует свою силу, чтобы освободиться. Но все было не так просто. Арн был мастером ритуальной магии, и если бы ему дали его книгу, нужные компоненты и два-три часа времени — тогда, да, он бы всех стер, к чертовой матери, в порошок. А так, будучи ограниченным во всех трех вышеперечисленных нуждах, — да еще и связанным хорошенько — он мало отличался от обычного человека.

Следующая неделя прошла достаточно скучно для стороннего наблюдателя. Никаких значимых событий не происходило. Каждый день капитан вставал с рассветом, делал свой утренний комплекс, готовил еду — благо продуктов было достаточно — а все остальное время посвящал общению. Уделял внимание самым разным мелочам, расспрашивал про географию, историю нового для себя мира, о жизни крестьян, ремесленников, солдат, аристократов, магов, правителей. Расспрашивал обо всем, что может пригодиться, и иногда о том, что пригодиться, в общем-то, не может.

Время шло и назревало решение двигаться дальше, ведь нельзя всю жизнь просидеть в лесах аки партизан. И с этим вставала другая проблема — что делать с пленниками…

***

Ург-орх бежал так, как еще никогда не бегал в своей жизни. Деревья мелькали то справа, то слева, но совсем не окружающим пейзажем была занята голова опытного воина. Даже сейчас, спустя два с половиной часа этой бешеной погони, он не переставал думать, думать, как спастись самому и спасти воинов рода.

А ведь сначала все шло хорошо — старейшины, наконец, оценили его опыт и доверили ему возглавить очередной набег на земли белокожих. Отряд из тридцати воинов, среди которых было только семь новичков, благополучно переправились через Кель и за пять оборотов Солнца, не встретив ни одного вооруженного белокожего, добрались до населенной местности.

Когда опытные воины его отряда спросили Ург-орха, зачем он повел их так далеко на север, ведь там не живут белокожие и, соответственно, нет добычи, Ург-орх только рассмеялся:

— Белокожие живут и там, просто на два-три оборота Солнца дальше за Кель. Но они уже привыкли, что мы, воины великой степи, не заходим к ним в гости и расслабились. Мы придем и нападем на них так неожиданно, как ирукх на свою жертву у водопоя. И никто не успеет даже подумать о сопротивлении нам.

— Но, Ург-орх, главное не забрать, главное удержать, — отвечали ему воины, — оттуда слишком долго двигаться обратно, тем более мы будем нагружены добычей. Нас догонят эти вакарш на лошадях.

— Я продумал наше возвращение назад, — самодовольно усмехнулся новоизбранный походный вождь, — мы уйдем севернее, в сторону гор длиннобородых, там выйдем на старую дорогу и повернем на юг. Дорогой уже много десятилетий никто не пользуется, и на ней будет намного проще спрятать следы. По дороге сделаем три перехода и только потом рванем на восток к Кель и домой.

Даже опытные воины рода согласились, что план мудр, окончательно признали право Ург-орха командовать ими…

Однако все пошло не так, как задумывалось. Если бы Ург-орх изучал военное искусство не на земле, то он без сомнения знал бы, что «ни один план не переживает встречи с противником». Вот только орк не изучал его не только на земле, но и здесь, поэтому такое открытие стало для него неожиданностью.

Первое поселение, которое они встретили на пути, было большим поселком, в котором обитало не меньше полутысячи белокожих. Оно было обнесено высоким частоколом, а на стенах дежурили лучники — как видно, здесь бледнокожие расслабились не так сильно, как того ждал Ург-орх. Эта добыча была явно не по зубам его небольшому отряду. Поэтому пришлось продвинуться еще дальше на запад, углубляясь в человеческие земли на опасную глубину.

Вскоре они нашли добычу себе по зубам. Это была небольшая деревенька — разросшийся хутор — на пятнадцать подворий, где не могло проживать больше ста-ста пятидесяти белокожих. Это было то, что нужно, даже довольно высокий частокол из толстых, обмазанных глиной бревен не мог считаться в таком деле помехой.

И действительно, все прошло относительно гладко — белокожие совсем не ожидали нападения и были застигнуты врасплох, оказав тем не менее ожесточенное сопротивление. В ту ночь клинки славных воинов рода Орх-Анг вдоволь напились сладкой крови. Потери были минимальные — погибли двое из пяти новичков, хотя каких новичков, теперь после первого своего настоящего дела, они стали полноправными воинами рода. По возвращении их ждало посвящение во взрослую жизнь и выбор жены.

Оставалось только вернуться, ну и не потерять богатую добычу. А добыча была не просто богатой — кроме дорогих в степи изделий из металла и дерева, воины смогли схватить живыми около тридцати белокожих, а это воистину роскошная добыча. Но и не это было жемчужиной, нет, не жемчужиной — бриллиантом, добычей всех добыч. Воины сумели взять живым мага, и не простого мага — мага, перепоясанного красным кушаком. Имперского огневика.

Много сотен лет назад империя белокожих обратила свой взгляд за реку Кель на просторы Великой Степи. В те времена людей вдоль этой водной артерии жило не в пример больше, а по самой реке туда-сюда бесконечными караванами сновали разного рода лодки и корабли. В какой-то момент белокожие решили, что пора осваивать восточную степь, и то, что там имелись свои хозяева, их совершенно не смутило.

И тогда десятки и сотни таких вот перепоясанных красными кушаками магов имперской гильдии принесли с собой Огненный Ужас, в котором сгинули многие прославленные роды, кланы, племена, а простых воинов степи, сгинувших в языках магического пламени, никто и не пытался считать.

С тех пор прошло очень много времени — давно покоятся в земле останки внуков и правнуков живых свидетелей, распалась Империя, а с ней и ушла в небытие имперская гильдия магов, но память, нет, не память, а Память о тех событиях жива и поныне. И поныне по вечерам у родового костра, слушая рассказы старейшин о тех событиях, сжимаются кулаки будущих воинов степи, пытаясь нащупать на поясе не полученное еще оружие, и в еще детские сердца приходит ненависть к тем, кто принес столько горя их народу.

А мага удалось взять в плен только благодаря огромной удаче. Он был пьян и спал мертвецким сном. Видно, духи предков благоволили сынам степи, ведь будь маг трезв, возможно, никто из нападающих больше никогда бы не вернулся домой.

Вот почему именно взятого в плен мага Ург-орх небезосновательно посчитал главной добычей. Когда принесенный им пленник будет принесен в жертву на ежегодном курултае — их род возвысится, а его, Ург-орха, может быть, назначат быть вождем большого набега на земли белолицых.

Именно такие мысли поначалу вертелись в голове походного вождя. Он уже видел, как совет вождей набрасывает ему на плечи накидку из шкуры ирукха, символизирующую верховную военную власть в походе.

Но, как уже говорилось выше, в определенный момент запас удачи исчерпался. Как видно, кто-то все же сумел улизнуть из села: хоть Ург-орх и расставил несколько воинов вокруг частокола, чтобы они ловили таких беглецов, их все же было слишком мало для полной блокады поселения. Таким образом, о нападении узнал местный землевладелец, который сразу же бросился в погоню — терять свое имущество, понятное дело, не нравится никому.

Когда Ург-орх понял, что просто так ему уйти не дадут, он принял волевое решение — бросить всю добычу, которая замедляла движение отряда. С болью в сердце воины оставляли уже ставшее практически своим имущество, забирая с собой лишь то, что можно унести на себе. В число забираемого с собой, понятное дело, вошел и, перевязанный по рукам и ногам, маг.

Но и это не помогло. Хотя обычно белокожие предпочитали не испытывать судьбу и не загонять пришедших из-за реки орков в угол. Ведь и загнанная в угол крыса может больно укусить кошку. Как видно, на этот раз они сильно прищемили белокожим хвост… Погоня приближалась. Ург-орх не видел преследующих его белокожих, но интуиция опытного воина подсказывала ему, что они все ближе. Он прямо-таки кожей ощущал, как сокращается отведенное ему время.

И вот теперь, мчась среди многовековых исполинов, Ург-орх принимал самое важное в жизни решение — нужно было остановиться и встретить преследователей грудью, умереть достойно, не опозорив имя воина степи. Но оставался пленник, которого нужно было во что бы то ни стало доставить старейшинам, ведь они доверили командовать воинами именно ему, а значит, именно он в ответе за все, что случилось.

Приняв решение, Ург-орх не торопился останавливаться. Умирать нужно тоже с умом, а значит, продать свои жизни как можно дороже. Нужно было найти место, где удобно организовать засаду.

Наконец, еще через полчаса он остановился, вскинув правую руку и прорычав команду во всю мощь измученных безумной гонкой легких. Место было удачное — звериная тропа, по которой передвигался отряд, втянулась в небольшой овраг. Причем склоны оврага были песчаными, не покрытыми никакой растительностью. В то же время на вершинах рос густой кустарник, в котором можно было скрыть отряд в несколько раз больший.

— Мы остаемся и принимаем бой, — объявил вождь собравшимся вокруг него воинам, — уйти нам не дадут.

Реакция на эти слова оказалась разная. Опытные воины, не раз ходившие в набеги и смотревшие в глаза смерти, довольно заворчали — погибнуть в бою почетная смерть для любого воина степи. Уж точно лучшая, чем дома на лежанке немощным стариком, который и меч в руку взять не может. Молодые же, еще не научившиеся так философски смотреть на жизнь, явственно побледнели — сложно смириться, что скоро ты умрешь. Тем не менее, никто не проявил своего страха, ведь для воина степи бесчестие хуже смерти.

Оглядев еще раз свое маленькое войско, Ург-орх продолжил:

— Но мы не можем умереть здесь все — кто-то должен принести домой печальную весть — пусть наши жены надевают на голову венки вдов. Но и это не главное. Главное — донести нашего пленника старейшинам, и тогда наши имена прославятся, нас будут помнить, — он пытался понять, всматриваясь в лица, кто способен выполнить это задание, — кто возьмет на себя ответственность?

Никто не ответил, впрочем, Ург-орх и не ждал, что кто-то вызовется. Все ждали слова командира. И он не заставил себя ждать.

— Пойдет Гураг-орх, — принял решение командир отряда, выбрав достаточно опытного и умелого воина, который, будучи еще по-оркским меркам молодым мужчиной, имел хорошие шансы уйти от погони, если таковая будет, — Гураг-орх, отойдем, нужно поговорить. Остальные: вы семеро — на правый холм, вы семеро — на левый холм, остальные — на выходе из оврага в кустах складываете завал из веток, прячетесь за ним, — и, увидев, что все не торопятся выполнять приказ, рыкнул, — быстро!

Отойдя в сторону, Ург-орх обратился к выбранному им воину:

— Уходи как можно быстрее. Мы постараемся задержать погоню на столько времени, сколько получится. Пока будет жив хоть один из нас — белокожие не пройдут. Я надеюсь, что они не найдут твоих следов и решат, что мы легли здесь все. Но если поймешь, что за тобой гонятся опять — попытайся затаиться. Белокожие на лошадях, на своих двоих, да еще с пленником… в скорости ты с ними тягаться не сможешь все равно. Теперь по поводу маршрута — уходи на северо-восток. Они, надеюсь, не догадаются, что ты сменил направление. И помни: теперь от тебя зависит величие нашего рода. Не посрами гордое имя воина великой степи! — Пафосно закончил свою маленькую речь Ург-орх.

В ответ Гураг-орх только кивнул в знак того, что все понял, после чего развернулся и, подхватив с земли пленника, скрылся в глубине леса.

***

Сер Рейнер, благородный барон Шетинский, был в ярости. Одну из его деревень разорили эти грязные орки, пришедшие из-за реки. Все началось с того, что незадолго до рассвета в замок прибежал изможденный паренек с вестью о том, что на его деревню напали орки. Сначала ему не поверили — обычно эти бестии не забираются так далеко за реку. Тем не менее барон Шетинский был хорошим правителем. Он быстро поднял свою дружину — три однощитовых рыцаря с оруженосцами, три десятка простых воинов, которые, тем не менее, имели кольчугу, щит, меч и копье, и два десятка конных лучников.

За какие-то полтора часа они домчались до деревеньки, и действительно — от еще недавно крепкой крестьянской общины остались лишь воспоминания. Среди обугленных домов то тут, то там валялись тела крестьян.

Не откладывая дело в долгий ящик, барон приказал обыскать все вокруг и найти, куда ушли серокожие разбойники. Собственно говоря, сделать это было не сложно: тридцать орков и еще столько же пленников, да еще нагруженные всяким добром, оставляли четкий след, уходящий почему-то на северо-восток, хотя самый прямой путь был строго в направлении восходящего солнца — в сторону реки.

Через несколько часов след вывел погоню на старый тракт, соединяющий портовой Амнор и столицу гномов. Тракт хоть и был почти заброшен, но весьма неплохо сохранился. Большие обтесанные валуны, которые имперские инженеры использовали на строительстве дорог, неплохо противостояли напору времени, и дорога выглядела так, как будто за ней постоянно кто-то присматривал. Казалось, сейчас из-за поворота выкатится очередной караван, направляющийся к гномам с продуктами или обратно с ценными мечами и кольчугами.

Все это было прекрасно и навевало мысли о силе империи людей, но конкретно в этот раз играло против них. На голом камне было намного сложнее держать след, и если в лесу все было понятно, то теперь нужно было выбирать — в какую сторону двигаться: на юг или на север.

Барон принял решение остановиться и выслать в обе стороны легкоконных разведчиков, в любом случае требовалось дать отдых лошадям, несущим на себе закованных в броню воинов.

Спустя четыре часа разведчики вернулись — оказалось, что орки таки двинулись на юг. Дальше по дороге следы были видны более отчетливо. После этого погоня возобновилась.

Люди загоняли коней, стараясь настичь беглецов. Внезапно на дороге появилось неожиданное препятствие. Это были люди, захваченные орками в деревне. Они медленно брели обратно, неся с собой кое-какие пожитки. Пришлось опять остановить погоню — нужно было расспросить людей — информация о противнике никогда не бывает лишней — и выделить им в сопровождение охрану.

Разобравшись с этим делом и отправив с людьми полтора десятка конных лучников, сер Рейнер приказал продолжить погоню. На самом деле можно было бы вернуться назад, ведь все свое имущество он уже вернул, а гоняться по лесам за орками — дело весьма опасное. Однако он здраво рассудил, что обязательно необходимо показать этим тварям, что им нет хода на его земли, потому что иначе орки будут все время возвращаться.

Погоня чуть не потеряла след еще раз, когда орки неожиданно свернули в лес, пройдя в зарослях по неширокой звериной тропе. Группа проскакала далеко вперед, когда следопыты доложили, что потеряли след, а серокожие свернули где-то раньше. На все ушло еще часа три. У места, где дикари свернули в лес, всадникам пришлось спешиться, потому что проехать там на лошади не было никакой возможности. Правда, через несколько сот метров кусты расступились, что позволило им опять оседлать четвероногий транспорт.

В какой-то момент к барону подъехал Гил — лучший во всем баронстве следопыт — и сказал, что они отстают всего на четверть часа. Но барон уже и сам это знал. Нет, он не читал следы, зато имел развившийся за годы «нюх» и чувствовал добычу, чувствовал, что скоро ее настигнет.

Тропа еще чуть расширилась и втянулась в неглубокий овражек. Внезапно со всех сторон раздались орочьи боевые кличи и посыпались стрелы.

«Засада», — успел подумать барон, и это была последняя осознанная мысль, потом же все, как говорится, завертелось.

Первыми же стрелами под бароном была убита лошадь. После этого он полностью потерял контроль над творящимся вокруг. К счастью, он успел вытащить ногу из стремени, и это спасло ему жизнь. Но на этом его везение кончилось, потому что в следующую секунду по шлему громко звякнуло — очередная стрела хоть и не смогла пробить добротную сталь, но тем не менее на несколько секунд «выключила» Рейнера из боя. Когда он осознал себя, первое, что увидел, был здоровенный орк с браслетом походного вождя на плече, который большими скачками набегал на него, занеся для удара клинок. В отличие от затуманенного разума, тело среагировало достаточно быстро, мягко уведя в сторону по плоскости меча казавшийся уже смертельным удар. Барон еще успел увидеть в глазах орка удивление, но и он был слишком опытным воином — а браслет походного вождя кому попало не дадут — и спустя мгновение атаковал опять. Теперь уже подвело и тело: острая боль пронзила правое, не прикрытое щитом бедро, и сознание начало гаснуть.

Сер Рейнер уже не мог видеть, как его хорошо обученные и вооруженные воины добивают последних орков, как старший из рыцарей принял на себя командование и, оставив похоронную команду, бросился назад в замок — барон был плох, и его нужно было как можно быстрее отвезти к лекарю. На месте стычки хоронить товарищей остались с десяток воинов: кроме двадцати пяти тел орков, которых никто хоронить не собирался, на поляне лежали две дюжины людей. Еще четверых, среди которых был барон, в тяжелом состоянии увезли на растянутых между лошадями плащах — их судьбу Боги пока не решили.

Во всей этой кутерьме никто, понятное дело, не стал искать одинокого орка, уходящего на восток с ценной добычей.

***

Гураг-орх продолжал свой, прерванный было, бег. Только теперь он бежал в одиночестве. Точнее, если помнить про пленника, не совсем в одиночестве, но… Убегать стало еще труднее. Не только и не столько физически — орки вообще выносливы от природы, а тренированные воины особенно, да и пленник не отличался габаритами, был худ и, можно сказать, даже тощ, — сколько психологически. На плечи, сильнее доспехов и добычи, давил груз ответственности. Гураг-орх действительно был опытным воином, но только воином. Ему еще бы много лет не доверили водить набеги. И теперь он был в растерянности: его душа рвалась обратно — туда, где белокожие убивают его родичей, но чувство долга толкало его вперед, ибо долг превыше всего.

Именно такими мыслями была занята голова воина, ставшего в одночасье курьером. Он летел вперед, напрягая все силы — нужно было оторваться от возможной погони как можно дальше. Ведь если он не выполнит задание, то получается, что смерти его родичей были напрасны.

Внезапно, проломившись через очередные кусты, Гураг-орх вылетел на поляну. Все бы ничего — обычная поляна посреди леса, каких немало — но недалеко от него стояли два белокожих, одетых в черные балахоны.

— Обошли, маги, — успел подумать Гураг-орх перед тем, как, повинуясь рефлексам, рванул вперед.

Назад бежать смысла не было — от заклинаний особо не побегаешь — а вот вперед… Если оба мага замешкаются хоть на пару секунд, хоть на одну — он успеет нашинковать их клинком в орочьи клёцки.

И действительно — оба владельца черных балахонов не успели ничего сделать: Гураг-орх молниеносно приблизился и двумя движениями отправил магов к праотцам. Только после этого он остановился и огляделся — на поляне, кроме этих двух белокожих, присутствовал еще один. Это был высокий, ростом выше среднего орка на голову, мужчина, одетый в странную черную одежду, смутно напоминающую доспехи. Он был настолько ошарашен внезапным появлением воина степи на поляне, что и не думал ничего предпринимать, хотя у его ноги в землю был воткнут меч. При виде меча глаза орка загорелись — даже на первый взгляд было видно, что это гномья «дымчатая» сталь. Такие мечи гномы продавали по весу в золоте. Это была царская добыча.

В голове Гураг-орха промелькнула мысль, что и воин может быть под стать мечу, но он тут же отбросил ее — белокожий никак не тянул на мастера меча — не те движения, стойка, да и реакция на появление воина степи на поляне не соответствует. Если бы белокожий носил в ухе серьгу мастера меча, то он, Гураг-орх, уже лежал бы мертвый. Так что… скорее всего, украл.

Ехидно ухмыляясь, орк сбросил в траву своего пленника — тот издал приглушенный кляпом стон — и не торопясь направился к третьему белокожему. Неожиданно тот вышел из ступора. Резко дернулся и одним плавным движением выхватил какой-то предмет из держателя на бедре. Гураг-орх почуял неладное и дернулся вперед…, но опоздал. Раздались громкие хлопки, и свет потух.

***

Когда на поляне появился этот серокожий, Серов на несколько секунд впал в ступор. Нет, он уже знал, что в этом мире есть, кроме людей, еще и другие виды разумных. Но одно дело знать, а другое — увидеть собственными глазами.

Пока капитан приходил в себя, выскочивший на поляну орк успел зарубить обоих пленников. Они были постоянно пристегнуты друг к другу наручниками, так что не могли не то что убежать, а даже попытаться увернуться. Как назло, именно за несколько минут до этого они попросились отойти «по нужде», и так неудачно попали под руку орку. С другой стороны — удачно. Они все равно были уже отработанным материалом, а отпускать их капитан не планировал: большей глупости и придумать было бы нельзя. Так что серый избавил его от необходимости пачкаться. Хотя… все же рановато. Из них можно было вытащить еще гору информации.

Тем временем орк, нехорошо ухмыляясь, не торопясь, направился уже в сторону Серова. Непосредственная опасность наконец вывела его из ступора, и он, выхватив из кобуры на бедре Стечкин, всадил в серого несколько пуль. Причем перед самым выстрелом орк ускорился — видно, что-то почувствовал — но ему это не помогло. Потребовалось целых четыре патрона, чтобы свалить с ног серокожего воина.

«Дааа…», — подумал капитан, разглядывая труп. Спутать орка с человеком было просто невозможно. Высокий по местным меркам, под метр восемьдесят, широкие плечи, глубоко посаженная голова, длинные руки и мощные ноги. На лицо тоже не красавец — выделяющиеся надбровные дуги, мощный подбородок и выделяющиеся приличного размера клыки. Одет в что-то типа кирасы из толстой кожи с нашитыми на груди бронзовыми бляхами. — «Если на каждого такого здоровяка тратить по четверть магазина, то никаких патронов не хватит, а взять их больше неоткуда. Нужно переходить на более доступное местное вооружение».

Он бросил взгляд на воткнутый в землю трофейный клинок. Это был полутораручный бастард, с простой гардой и круглым навершием. Казалось, меч как меч, вот только им пользовался тот самый шустрый из разрушенного замка. Арн, увидев этот меч, хоть и был далек от холодного оружия, признал в нем гномью работу и посоветовал взять себе. Серов как раз пытался, если не тренироваться с новым для себя оружием — он просто не знал, как это делается, — то хотя бы просто привыкнуть к нему. Привыкнуть, откровенно говоря, было нелегко. Меч с длиной клинка где-то метр с чем-то и весом около чуть больше килограмма все же очень отличается от того холодного оружия, которым он пользовался в прошлой жизни. Тем более что, судя по длине клинка, оружие это было предназначено скорее для конного воина, чем для пешего, а сражаться верхом для жителя двадцать первого века… Это уже совсем за гранью. Тем не менее, капитан не отчаивался — на Земле он неплохо владел ножом и считал, что тот опыт может ему пригодиться. В таком деле главное найти хорошего учителя, а там… нет, гениальным фехтовальщиком он, конечно, не станет, но постоять за себя сможет.

Теперь, сидя над еще теплым трупом, Серов думал, что делать дальше. Оставаться на этом месте смысла уже не было — посреди леса он больше никакой информации не раздобудет. Так что нужно было двигать в более обжитые районы. Вот только куда? Самым разумным будет двигаться по тракту на север. Именно на севере лежали ближайшие более-менее приличные центры человеческой цивилизации. На карте, найденной у командира черных, эта местность была отмечена как «королевство Игел». Впрочем, несмотря на то что карта была еще та — наибольшее внимание составитель уделял не условным обозначениям, дающим привязку к местности, а различным рисункам сказочных существ, живущих «по краям» карты, а что такое координатная сетка в этом мире, похоже, не знали вообще, — не доверять ей резонов не было. Ближайшим крупным городом был такой себе Анор. Город, судя по карте, находился в предгорьях и жил за счет торговли с гномами. Он обозначался на карте как сравнительно большой, а значит, были все шансы на то, что там Серов найдет мага, который обучит его языку.

Приняв такое решение, капитан принялся собираться в дорогу. Казалось бы — что собирать, когда все изначально уже собрано и лежит на телеге. Но нет, вещам, как известно, свойственно расползаться, и теперь Серов бегал по поляне как ужаленный, постоянно вспоминая, что «вот под тем пеньком забыл забрать топор».

Сначала капитан не обращал внимания на странный сверток, который притащил с собой орк. Не то чтобы ему было чуждо любопытство — просто сразу навалилось столько дел, а времени лишнего, как обычно, не было. Однако, когда упомянутый сверток начал подавать признаки жизни, Серов осознал, что все же был не прав, оставляя это дело на потом.

Казалось бы, первая и самая естественная реакция нормального человека в таком случае — освободить пленника, но капитан уже начал обживаться в этом суровом мире. За последние две недели его слишком часто пытались убить, а это волей-неволей прививает определенную осторожность. Иногда осторожность даже перерастает в настоящую паранойю.

Прежде чем развязывать пленника, Серов убедился вначале, что это человек — выяснять отношения с разумными другого вида пока не хотелось, — потом, что у него нет оружия. И только после этого начал его развязывать. Перво-наперво избавился от кляпа — несмотря на незнание языка, капитан успел выучить несколько десятков слов и пару-тройку словесных конструкций, так что надеялся, что худо-бедно объясниться сможет.

Но не смог — пленник был в глубокой отключке — ни похлопывания по лицу, ни обливания водой ничего не дали. То ли он ударился головой, когда его сбросил с плеча орк, то ли еще раньше, но привести его в чувство на месте не получилось.

Почесав в задумчивости затылок, Серов решил, что бросать человека без сознания одного в лесу — не дело, разгреб вещи, сложенные на телеге, так, чтобы можно было положить человека, и осторожно, стараясь не тревожить, уложил туда бессознательное тело.

Оглядев поляну в последний раз — не забыл ли чего, — капитан взобрался на козлы и опять отправился в путь.

Глава 4

Ариен ан-Дейрен приходил в себя очень медленно и мучительно. Хуже ему было только один раз в жизни — после первой попытки сдать экзамен на ранг подмастерья. Тогда магистр ан-Шаберг приложил его так, что несостоявшийся подмастерье провалялся в лазарете целую седмицу, несмотря на помощь опытных в таком деле целителей.

Теперь же Ариен лежал на чем-то трясущемся — скорее всего, на какой-то повозке — и пытался «собрать глаза в кучу». Это получалось с трудом.

«Что же произошло?» — события последних дней были как в тумане. Последнее, что он помнил четко — он приехал в ту дурацкую деревеньку в пограничье, и там как раз отмечали конец посевной. Праздник был в самом разгаре, и не присоединиться у него не было никакой возможности. Дальше все шло какими-то урывками. Сначала вспоминаются кадры попойки — та деревенская бражка — и на чем они ее только настаивают — оказалась крайне коварной: пьется как сок и поначалу абсолютно не чувствуется. А потом бац! И выключаешься напрочь.

Потом в голове мелькают картины с орками — хотя при чем здесь орки? И вот теперь он очнулся, найдя себя лежащим в повозке и едущим в неизвестность — очень весело! Однако нужно было решать проблемы по мере их поступления — для начала нужно было убедиться, что все в порядке с собственным организмом.

Ариен ан-Дейрен хоть и был магом огненной стихии, в целительстве тоже имел определенные познания: как все остальные ученики академии, он два семестра отходил на занятия по этому предмету, после чего сдал его на «хорошо». Так что он вполне мог не только различить простейшие травмы, без которых боевику никуда, но и, если не вылечить себя, то помочь своему организму в этом деле — точно.

Ариен все также с закрытыми глазами сконцентрировался, что далось ему совсем нелегко, и перешел на внутреннее зрение.

«Да… крепко меня приложили», — осматривая покореженные энергетические потоки в области головы, подумал он, — «так я еще не скоро встану на ноги. Сотрясение мозга, не иначе». Придя к такому выводу, Ариен принялся выравнивать и соединять потоки, нарушенные травмой. Ему, все же далекому от целительства — а принцип «сдал-забыл», что интересно, характерен не только для земных студентов — процесс самолечения давался с трудом.

Тем не менее он справился, хоть и потратил на это все силы. Уже засыпая, он подумал о том, кто и куда его везет. «А ладно», — «махнул» метафизической рукой маг, — «сразу не убили, везут не связанного — глядишь, ничего страшного не случится, если я посплю еще немного».

***

Дорога тянулась чрезвычайно медленно. Привыкший к совершенно другим скоростям, Серов откровенно скучал. Иных развлечений, кроме наблюдений за проплывающими мимо пейзажами, не было. Казалось бы, что такое двести-двести пятьдесят километров? В наше время — прыгнул в машину, два часа по неплохой дороге и на месте. В этом мире все было по-другому. Капитан столкнулся с необходимостью привыкать к совершенно другому темпу передвижений, темпу жизни в целом. Теперь двести пятьдесят километров — пять-шесть дней пути. Это если повезет, а если не повезет — то и все десять.

Передвигаясь на север, Серов стал потихоньку въезжать в населенные области. По левую сторону от дороги появились поля, засеянные какими-то злаками. Какими именно, капитан сказать не мог — он и в прошлой жизни, будучи сугубо городским человеком, под страхом смертной казни не отличил бы пшеницу от ячменя и овес ото ржи. Что интересно — по правую от магистрального пути полей не было. Вместо них росли плодовые деревья. Сейчас — в конце весны — деревья были усыпаны цветами. Зрелище для привыкшего к городским джунглям Серова просто фантастически красивое.

Дорога, нужно сказать, была великолепной. Широкая — метров на вскидку шесть в ширину, выложенная крупным обтесанным камнем, она протянулась с юга на север на многие километры. Было видно, что к строительству приложили не только силу, но и голову. Полотно тракта лежало на невысокой насыпи и было слегка изогнутым, чтобы не задерживать осадки. По бокам дорожного полотна были вырыты небольшие дренажные каналы для отвода сточной воды.

В то же время было видно, что дорога практически заброшена — то тут, то там виднелись выщерблины в полотне, каналы плотно заросли кустарником, а насыпь потихоньку размывалась. Творение древних строителей без своевременного ремонта сдавало свои позиции природе. С другой стороны, было понятно, что до полного разрушения дороги пройдет еще много-много лет.

«Вон некоторыми Римскими магистралями, которым уже две тысячи лет, пользуются до сих пор», — нашел капитан подходящую аналогию из своего мира. Оставалось удивляться двум вещам — сколько же труда было вложено в то, чтобы проложить такие магистрали и тому, что теперь ими, кажется, совсем не пользуются.

Тем временем по мере продвижения вперед начали встречаться и разумные. В первую очередь это были гномы из пограничной стражи. Они стали второй расой разумных не-людей, которых капитан увидел в этом мире. На самом деле гномы, конечно же, назывались не гномами, как, впрочем, и орки — не орками. Однако способ изучения языка, который предлагали местные маги, сыграл с пленными, а теперь уже и мертвыми членами Темного ордена интересную шутку. Они в своей речи подразумевали тот или иной народ, а заклинание подбирало, за неимением прямого перевода, ближайшие аналоги из русского языка. Ну а как еще, если не гномом, можно назвать невысоких ростом бородачей, живущих в горах и под землей и считающихся лучшими кузнецами ойкумены. Конечно же, только гномами.

В принципе, они на удивление соответствовали земным фэнтезийным представлениям о гномах. Невысокие: средний рост — метр пятьдесят — метр пятьдесят пять, кряжистые, они все же не дотягивали размерами до толкиеновских гномов из фильма. «Логично», — подумал Серов, — «если ты широкий как бочонок, то внизу под землей тебе будет не очень удобно пролазить во всякие узкие места». Еще одним отличием была борода. Бороды у каждого гнома были аккуратно заплетены в косичку.

Так вот по дороге ходили патрули гномов. Поначалу Серов напрягался при виде очередного патруля и нервно нащупывал рукоять верного автомата, но поскольку гномы не обращали ровным счетом никакого внимания на одиноко едущего путника, капитан тоже перестал дергаться. Вместо этого он старался повнимательнее разглядеть мельчайшие подробности внешнего вида как самих горных жителей, так и их снаряжения. Даже, пожалуй, в первую очередь именно их снаряжения. Ведь не исключено, что именно такими железяками ему предстоит пользоваться если не всю оставшуюся жизнь, то, во всяком случае, довольно продолжительное время.

Бородачи были одеты в кольчуги мелкого плетения, на голове открытый шлем норманнского типа, защиту дополняли наручи и поножи. Из оружия наличествовали большие обоюдоострые секиры, длина которых, казалось, иной раз сопоставима с ростом гнома, и длинные узкие ножи на поясе. При виде ножей в голове всплыло необычное название — мизерикордия.

Гномы передвигались группами по пятеро и в целом производили хорошее впечатление. Хорошее в том смысле, что чувствовалось, что они знают, «с какого конца браться за меч». Или в их случае — за топор. Нет, они не выглядели терминаторами, способными в одиночку порубить в капусту армию, но та непоказная уверенность, с которой их отряды патрулировали дорогу, внушала уважение.

Гномы не обращали на Серова внимания не просто так. Дорога эта была границей земель гномов и королевства Игел, и чтобы избежать конфликтов по поводу того, кому же она все же принадлежит, магистраль решили оставить ничейной. При этом обе стороны обязались поддерживать ее в порядке, но никто не может взимать за проезд по ней налоги. Только если путник отъедет от дороги на десять метров, будет считаться, что он пересек границу того или иного государства. Очень, нужно сказать, хитрая схема. По сути, никто ничего не терял, ведь путники едут не просто так, а куда-то, так что рано или поздно границу пересекут и налог заплатят.

Кроме гномов по дороге туда-сюда сновали крестьянские повозки, иногда вооруженные всадники и очень редко — торговцы. Собственно, купцам на этом пути делать было особо нечего.

Так неспешно и без приключений Серов ехал вперед. Некое разнообразие внес «раненый», придя в себя на исходе вторых суток пути. Это произошло, когда Серов, выбрав удобное для стоянки место, стал готовиться к ночлегу. Он как раз развел костер и поставил вариться ужин, когда тот завозился и сел на телеге.

Видок у него был, прям скажем, не очень. Ну да, такое дело, как сотрясение мозга, а то, что оно имело место, Серов не сомневался, не красит никого. За два дня лежания в полубессознательном состоянии бывший орочий пленник как-то похудел и осунулся. Как будто все резервы организма были брошены на скорейшее выздоровление.

Капитан подскочил к телеге и жестами попытался показать, что тому сейчас лучше лежать. На что получил в ответ отрицательное покачивание головой.

На секунду задумавшись о том, как налаживать контакт, Серов начал классически: показал пальцем на себя и представился:

— Александр.

— Александэр? — не сразу уловил, что от него хотят, раненый.

— Александр, — еще раз повторил Серов, показывая на себя, потом показал на собеседника, предлагая тому тоже назваться.

— Ариен, — понял, наконец, что от него хотят, тот, — Ариен ан-Дейрен.

После того как зачатки взаимопонимания были налажены, Ариен показал жестами, что ему необходимо отойти «до ветру», и, пошатываясь, удалился в ближайшие кусты. Когда он вернулся через несколько минут, ужин был уже готов. Несмотря на то что еда была более чем неказистая — каша с вяленым мясом, а на десерт — пригоршня найденных в лесу каких-то сладких, напоминающих чернику, ягод — Ариен набросился на еду, как будто не ел целую неделю.

«Хотя», — подумал Серов, — «может быть, так оно примерно и есть. Он пролежал в отключке здесь два дня, и кто его знает, сколько времени его таскал на себе тот… орк».

Осознание того, что в этом мире кроме людей разумными считаются и другие виды, все еще давалось ему с трудом.

Теперь капитан мог разглядеть попутчика более внимательно — это был не очень высокий, метр семьдесят — метр семьдесят пять, парень лет двадцати, может чуть больше. Длинные светлые волосы доставали бы до плеча, но были собраны в узел на затылке. Лицо красивое, с правильными чертами, на котором особенно выделялись большие глаза. А вот фигура была так себе — слишком худощав, сразу видно, что особой физической работой не занимался. В целом его можно было назвать красивым: еще бы росту сантиметров пять-десять да подкачаться… ни одна бы девчонка на Земле не устояла.

«Да и тут у него с этим делом наверняка проблем нет», — мысленно усмехнулся капитан.

После того как Ариен навернул третью тарелку каши, Серов уже было начал беспокоиться, не лопнет ли он, но, как видно, Ариен пришел к тем же выводам и решил остановиться. Наевшись, он, вероятно, решил перейти к другим, волнующим его вопросам.

— Александэр, — позвал он Серова и, увидев, что капитан смотрит на него, обвел руками пространство вокруг себя и вопросительно склонил голову.

Серов не сразу понял, что от него хотят, но, поставив себя на место Ариена, подумал, что тому интересно, где они сейчас находятся. Догадка оказалась верна. Вытащив из кармана карту, капитан показал пальцем то место, где они сейчас находились, потом, передвигая палец, указал то место, куда он направляется.

Определившись по карте на местности, Ариен смачно выругался. Ну то есть Серов, конечно, ничего из этого экспрессивного монолога не понял, но, по большому счету, ничем, кроме ругательств, это быть не могло. Видно, маршрут, выбранный капитаном, его не слишком устраивал.

Увидев, что направление его движения вызывает у невольного попутчика такую бурную реакцию, Серов жестами показал, что никто никого не держит, и если Ариену не хочется ехать вместе с ним, то он может катиться на все четыре стороны. На этом разговор, если этот обмен жестами можно назвать разговором, сам по себе завял — было уже достаточно поздно и пришло время ложиться спать. Это был длинный день, и следующие дни обещали быть еще длиннее.

***

Предложенный этим странным Александэром путь Ариена совершенно не устраивал. Изначально, до нападения орков и последующего плена, он направлялся на границу со степью. Там на берегу Кель, неподалеку от границы Ханства и у самой Стены Закрытого королевства живет отшельником один из известнейших огневиков их эпохи — Иразиус ан-Дув, известный еще как Иразиус Пламенный.

Ну как отшельником. Отшельником он, кажется, только для какого-нибудь столичного жителя центральных королевств, которые привыкли к большим городам, блеску королевских дворов, к турнирам и балам. Иразиус же очень далек от светской жизни. Много лет назад он приобрел (а может, захватил или еще каким-либо образом завладел) кусок земли на окраине Закрытого королевства и с тех пор ведет относительно тихую провинциальную жизнь. Почему относительно — жизнь в Закрытом королевстве, этом змеином клубке, назвать совсем уж тихой не посмел бы даже очень большой любитель приключений. Тут тебе и набеги орков, и человеческие разбойники под каждым кустом. Маги всех сортов, начиная от тех, у кого просто «подмочена» репутация, заканчивая теми, которые наводят ужас не только на соседей, а на половину ойкумены. Аномалии всякие, мутировавшие от повышенного фона животные и растения. В общем, местечко веселое, но не способствующее тихой смерти от старости в окружении внуков и правнуков.

Так вот Ариен намеревался попробовать напроситься к Иразиусу в подмастерья. По слухам, это было очень опасное дело, но все же игра стоила свеч — те, кто проходил в подмастерьях у этого огневика хотя бы пару лет и при этом не закончил свой путь в виде горстки пепла — а были и такие, и немало — часто становились известными учеными магами и взлетали высоко… Да вот ближайший пример — декан факультета огня, родной альма-матер Ариена, когда-то носил за Иразиусом книгу заклинаний.

Теперь же, после орочьего плена, продолжать двигаться по намеченному маршруту — через вольные баронства, Закрытое королевство, вдоль Кель к владениям Иразиуса — казалось еще большей глупостью, чем раньше. Если даже неплохо — как ему казалось — подготовившись, запася некоторые редкие зелья и магические компоненты, он умудрился влипнуть в историю, еще не доезжая до границы вольных баронств, то идея продолжать путь теперь, лишившись всех запасов, попахивала самым настоящим самоубийством.

С другой стороны, на его пути попадается этот странный человек, который не знает Общеимперского — хотя ну кто может не знать общеимперского, — тащит с собой кучу снаряжения, лошадей, как будто походя перебил небольшую армию, и вообще ведет себя очень необычно. Хотя бы уже то, что у него в телеге лежит меч из Дымчатой стали, который по руке мастеру меча, а не человеку, который этот самый меч держит в руках чуть ли не первый раз в жизни, далеко выбивалось из обычной картины мира. Да и имя более чем необычное — Александэр Серов — ничего похожего Ариен не слышал, хотя за свою жизнь перевидал многих очень разных разумных из разных уголков континента.

Все описанные странности нормальному человеку подсказали бы, что от этого незнакомца нужно держаться подальше — во избежание, так сказать. Но ведь не зря во всем мире считается, что все маги чокнутые (впрочем, нередко так оно и есть на самом деле). Ариен вдруг очень четко осознал, что стоит на распутье: перед ним лежало два пути, и один из них — пойти вместе с Александэром — вел к приключениям. А что еще нужно молодому подмастерью мага, которому только недавно исполнилось двадцать пять весен, у которого кровь бурлит и требует лететь вперед?

И последним доводом, который склонил Ариена вступить на путь приключений, был долг жизни. Хоть незнакомец о нем не вспоминал, и Ариен имел формальное право не заморачиваться по этому поводу, но маг помнил, что Александэр как-никак спас ему жизнь. Уже приняв непростое решение, засыпая под треск костра, ему в голову пришла мысль: «Надо будет хоть поблагодарить его за спасение, а то я даже „спасибо“ не сказал, как последняя неблагодарная сволочь».

***

На следующее утро Серов встал со странным ощущением. Ему казалось, что он что-то забыл. Попытавшись разобраться в себе, мужчина внезапно понял, что с момента попадания в новый мир прошло ровно две недели. Хмыкнув про себя по поводу такого «юбилея», он, позавтракав и собравшись, продолжил свой путь. К его большому удивлению, Ариен, несмотря на то что еще вчера намеревался двигаться в другую сторону, попросил разрешения продолжить путешествие вместе. Подумав с минуту, капитан решил, что путешествовать вдвоем все же лучше, чем в одиночку, и согласие дал.

Таким образом, оставшиеся три дня они ехали вместе. Хотя Серов пытался наладить какой-то контакт, без знания языка сделать это оказалось проблематичным. Если самые простые вещи жестами показать еще было можно, то полноценно «поболтать» не получилось. Промучившись пару часов, капитан махнул рукой на это бесперспективное занятие и решил отложить разговоры до посещения мага.

Дорога очень сильно изменилась после развилки, где путь раздваивался, уходя на восток в гномью столицу и на запад — в сторону столицы Игела — Эфеса. Нет, сам тракт оставался таким же — разве что было видно, что на этом участке за ним присматривают более тщательно — но вот движение здесь было намного интенсивнее. Туда-сюда сновали повозки, запряженные какими-то большими животными, похожими на волов. Характерным отличием были длинные мощные рога, которые неспешно покачивались из стороны в сторону, в такт степенной походке животного. И тянули эти флегматичные твари по стольку, что Серов поначалу даже не поверил. Один такой, как их назвал Ариен, квафр тянул по паре тонн груза, не особо при этом напрягаясь.

Как видно, торговля процветала. По обочинам дороги, то там, то сям, были разбросаны постоялые дворы, трактиры, посты местной стражи. Иногда вокруг такого постоялого двора вырастали деревеньки, и таких деревенек было немало.

В целом чувствовалась разница между почти пустыми обочинами на юге и бурлящей жизнью здесь, где буквально любой клочок земли был либо распахан, либо застроен. Плотность населения отличалась разительно.

В конце шестого дня пути, когда солнце уже потихоньку стало клониться к закату, вдалеке показались окраины долгожданного города. Даже издалека город не производил впечатления. Привыкший к земным городам, Серов подсознательно ожидал высоких домов, широких мощеных улиц, ярких вывесок — всего того, с чем ассоциируется в понимании человека слово «город». Хотя капитан и подозревал, что реальность окажется более приземленной, однако увиденное и вовсе производило угнетающее впечатление.

Город состоял из двух неравных частей — предместья или, как говорили раньше, — посада, и собственно города, обнесенного полноценной защитной стеной. Предместье состояло из одно-полутораэтажных деревянных домиков. Каменных построек не наблюдалось вообще.

«А! Ну да, правильно», — мысленно хлопнул себя Серов по лбу, — «каменных построек здесь не может быть по определению, ведь предполагается, что посад необходимо сжечь, если подойдет враг, дабы ему не досталась такая куча стройматериалов».

Широкими улицами здесь тоже не пахло — только по основным «проспектам» могли, разминувшись, проехать две повозки. В основном улочки были узкие; узкие и грязные. На утоптанной до каменной твердости земле то тут, то там валялись конские «яблоки», какие-то помои… в общем, чего там только не валялось. А уж запах…

— Да уж не Шанель номер пять, — вслух подумал капитан.

Нет, глаза не слезились и блевать мужчину тоже не тянуло, но отчетливый запах мочи и помоев присутствовал совершенно точно.

Посад был обнесен земляным валом с невысоким бревенчатым забором поверху, в котором было несколько ворот, и на разном расстоянии были разбросаны башенки. Башенки были не то чтобы мощные, сколько высокие — наблюдательные. В целом эта внешняя стена не производила впечатления серьезного укрепления — так, чтобы задержать нападающих и не дать взять посад на копье сходу.

На въезде в город образовалась целая пробка из разных повозок, телег и другого гужевого транспорта. Все хотели пролезть в город до закрытия ворот. Серов было тоже пристроился в очередь, но Ариен, заметив этот маневр, удивленно хмыкнул и, хлопнув Александра по плечу, махнул немного в сторону. Посмотрев в указанное место, Серов увидел, что там тоже наличествовали ворота. Вот только пробки перед теми воротами не было.

Еще раз вопросительно взглянув на Ариена и получив подтверждающий кивок, он направил свой маленький караван к «альтернативному» въезду. У ворот стояли два солдата. Выглядели совсем не так внушительно, как те, которых Серов встречал на самой границе — то ли спокойная жизнь так влияет, то ли в целом обучение стражников хуже, но выглядели они откровенно, как бандиты с большой дороги, слегка приведенные в божеский вид. На лицах имели место следы похмелья, а на оружии — следы ржавчины: удручающее зрелище.

Увидев приближающуюся повозку, они отреагировали по-разному: первый нехорошо ухмыльнулся, а второй кто-то закричал, начал размахивать копьем и показывать рукой на длинную очередь к соседним воротам.

Глядя на такую странную реакцию, Серов еще раз в неуверенности глянул на Ариена. Последнее, чего он хотел в данный момент — найти себе неприятности, вообще светиться раньше времени желания не было.

Однако Ариен, видя такое дело, никак не отреагировал, он только слегка прищурил глаза, рассматривая негодующего стражника. Серов перехватил этот взгляд и не только перехватил, но и узнал — именно так его хороший знакомый и сослуживец — прапор Думбадзе по прозвищу Дум — по специализации снайпер, смотрел на своих врагов. Взгляд этот, от которого даже у очень смелых людей по спине порой пробегали мурашки, не предвещал ничего хорошего. Обычно после того, как Дум на кого-нибудь так смотрел, этот человек нуждался в походе к стоматологу и травматологу.

Тем временем повозка подкатила к воротам и остановилась. Тот самый кричащий стражник продолжил свою тираду, теперь пытаясь схватиться Серова за руки, а острие копья опасно пролетело недалеко от Ариеновского носа.

И тут внезапно все резко изменилось — стражник перестал кричать, а его лицо приобрело цвет пыли под ногами. Не сразу поняв, что произошло, капитан в недоумении оглянулся — Ариен встал на козлах во весь рост и откинул скрывающий его фигуру плащ.

«Странно, что их так удивило», — подумал Серов, еще раз оглядывая фигуру своего спутника — простая белая рубаха, коричневые штаны из какой-то плотной ткани, мягкие кожаные сапоги и широкий красный матерчатый пояс, при взгляде на который из глубин памяти почему-то всплывает старинное слово «кушак». Больше на Ариене ничего не было. Ни украшений, ни каких-либо знаков различия, которые могли бы так приковать к себе внимания стражников.

Пауза затягивалась — стражники приходили в себя, Ариен искренне наслаждался произведенным эффектом, а капитан не мог ничего понять. Неизвестно, сколько бы эта пауза длилась, если бы из караулки, привлеченные громкой руганью, не выскочили еще пятеро стражей. Среди них выделялся один — более толстый, старше других лет на десять, и имеющий на правом плече одну полоску — видно, начальник.

Именно начальник нарушил тишину и обратился к Ариену. Причем тон, которым он говорил, был более чем уважительный.

Перебросившись парой фраз с начальником караула, Ариен повернулся и сказал что-то Серову. Потом, поморщившись — вспомнил, что капитан не знает языка — похлопал ладонью себя по поясу. Похлопал по тому месту, где, как уже заметил Серов, в этом мире все носят кошельки.

— Че им надо — денег хотят? — спросил он по-русски и, помня про языковые барьеры, вопросительно указал на свой кошель.

— Да.

— Эээ… сколько? — Серов развязал кошель, но, не зная местных цен, вытягивать деньги не решился. После секундного замешательства он протянул Ариену весь кошель: пусть сам заплатит.

Улыбнувшись, Ариен принял деньги и, выудив на свет некрупную серебряную монету, кинул ее начальнику караула. Тот, несмотря на свои внушительные габариты, очень ловко поймал серебрушку и с довольным видом крикнул подчиненным короткую команду. Те быстро, но без суеты — сразу видно, многодневные тренировки — распахнули ворота.

Тяжелый запах навалился еще сильнее.

В городе роль проводника взял на себя Ариен. Нет, это не значит, что он уже был здесь, однако все средневековые города в чем-то похожи. Маг уверенно провел их караван по грязным улицам посада — в наступающей темноте они выглядели еще мрачнее. По таким улицам гулять ночью — дело для самоубийц. В некоторые места даже стража старается не заходить. «Нда…», — прикинул в уме капитан, — «после таких улиц ночной Киев — практически коридоры в институте благородных девиц, хоть и там шансов получить по голове не так уж и мало».

Быстро проскочив по вечерним улицам, кавалькада вынырнула у ворот во внутренний город. Как видно, в планы Ариена не входило задерживаться в пригородах. Здесь, на внутренних воротах, стража была явно посерьезнее. На суперменов в синем трико и красных трусах поверх одежды они, конечно, тоже не тянули, но движения и взгляд выдавали опытных служак, которые за свою жизнь повидали немало.

На этом рубеже процедура повторилась: вышел старший, получил деньги, причем заплатить, как заметил Серов, пришлось раза в два больше. После оплаты «таможенного сбора» путники въехали во внутренний город. За каменными стенами город производил более положительное впечатление: каменные двух — трехэтажные дома, улицы почище, да и вонь хоть и не полностью исчезла, но, во всяком случае, стала более-менее терпимой.

«А может, я просто принюхался», — сообразил Серов. Пока он рассматривал город, Ариен, предварительно спросив направление у одного из стражников, провел их по улочкам и остановил у здания, напоминающего постоялый двор. Об этом недвусмысленно говорила разноцветная вывеска, изображавшая кружку и кровать — видно, с грамотностью в эти времена были большие проблемы, и хозяин больше полагался на наглядную рекламу, чем текстовую.

Из дверей резво выскочил мальчишка лет тринадцати и, получив мелкую монету, улетел заботиться о лошадях.

Еще через несколько секунд на пороге появился дородный мужик лет сорока пяти, — то ли хозяин заведения, то ли приказчик — получил заказ и быстро, но не теряя достоинства, отправился его выполнять.

На вкус капитана гостиница была так себе. Ну то есть ни одной звезды он бы этому заведению не дал. Ни тебе ватерклозета удобного, ни ванны расслабляющей, ни доступа в интернет.

С другой стороны: на безрыбье, как говорится, и рак — рыба, а после недели ночевок на голой земле даже такой сервис покажется верхом комфорта. Так или иначе, для них нашлась двухместная комната с двумя кроватями, столом, парой стульев и даже ковром.

Еда тоже была вполне приличной. Единственное, что раздражало — непомерное использование пряных специй: вкус мяса и овощей совершенно забивался диким букетом различных трав типа кинзы, укропа, лука или петрушки.

Еще одним неприятным открытием стало отсутствие возможности нормально помыться. Когда Серов жестами показал, что ему необходима вода — ополоснуться, ему принесли небольшой тазик, пригодный разве что для умываний. Капитан попытался было пояснить, что ему необходимо воды побольше — полностью помыться, однако его сначала не поняли, а когда поняли, лишь развели руками: такая опция в стоимость номера тут не входила. Просто за неимением.

Глядя на все это дело, Серов вспомнил, что и в нашем средневековье в Европе мыться было не принято, в отличие, например, от Руси, где банька имелась чуть ли не в каждом дворе. С другой стороны, там вроде церковь не приветствовала слишком уж частое мытье — якобы это от дьявола и все такое, а вот почему здесь такая антисанитария — непонятно. Пришлось обойтись обтиранием мокрой тряпкой, что с точки зрения гигиены не на много хуже, зато с точки зрения удовольствия — абсолютно несравнимо.

Так или иначе, вечер, что называется, удался. Особенно по сравнению с предыдущими.

Уже засыпая, Серов подумал, что все могло бы быть на много хуже… Что именно могло бы быть хуже, он додумать не успел — усталость и пара кружек какого-то хмельного, похожего на пиво напитка, взяли свое: капитан заснул практически мгновенно, едва его голова коснулась подушки.

***

Утро началось с какого-то переполоха: внизу в обеденной зале раздались какие-то крики, звон посуды, глухие удары. Маг подскочил с кровати и, по вколоченной в академии привычке, встал в защитную стойку, еще через полсекунды он проснулся. Проснувшись, увидел, что и Александэр отреагировал точно так же: сполз с кровати, направив на входную дверь свое странное оружие. То, что этот металлический треугольник — оружие, было понятно по тому, как резво Александэр хватается за него в случае малейшей опасности. Вот только как ни пытался Ариен понять, как это оружие работает — ничего не удавалось. Единственное, что было понятно — к магии оружие не имело никакого отношения.

Тревога оказалась ложной — насколько загулявших до утра подмастерьев гильдии плотников не пожелали расходиться по домам и вломились за «догоном». Ну, собственно, их и догнали — дубинкой по темечку. Именно от соприкосновения этих двух твердых (причем еще неизвестно, что тверже) тел получались глухие удары, которые и разбудили путников.

В общем, утро началось не очень хорошо — откровенно говоря, началось погано. После завтрака первым делом путешественники отправились искать представителей местной гильдии магов. Не могло быть такого, чтобы в таком городе не было ни одного приличного менталиста. А хороший менталист был нужен очень и очень. Нормально разговаривать с Александэром языком полужестов-полуглавных слов, понятное дело, не получалось, а у Ариена за время дороги накопилось немало вопросов к своему попутчику. Да что там немало — горы вопросов. Александэр вел себя очень странно, у него были очень необычные вещи: в целом он был одна сплошная загадка.

Однако в городе так сразу мага найти не удалось. Мастер Гастирн — маг-менталист отсутствовал. Его помощник — молодой лет пятнадцати ученик — сказал, что тот прибудет только на следующий день, так что пришлось поумерить свое любопытство и заняться другими делами.

Александэр попросил помочь разобраться с имуществом. Ему нужно было продать часть лошадей и оружия и перестать, наконец, походить на передвижную лавку маркитанта.

Для начала нужно было определиться, что пойдет на продажу, а что необходимо оставить. Проще всего обошлись с лошадьми и повозкой — оставили себе по две животины — основную и заводную, а остальное продали торговцам лошадьми.

Потом отправились в лавку к оружейникам и избавились там от тех предметов, которые точно не пригодятся. При этом Александэр свой меч из Дымчатой стали решил пока не светить, пояснив это тем, что сначала зайдет к магу, и уж потом, когда обретет знания языка, сам пообщается с оружейниками.

За всеми хлопотами незаметно прошел день. Решив отложить все остальные дела на завтра, Ариен потащил Александэра в харчевню — пора было уж и подкрепиться. Заведение казалось вполне приличным, хоть и находилось недалеко от городских ворот. В чем заключалась приличность? Обеденный зал оказался чистым, столы вымыты, подавальщицы красивые и расторопные, а пиво если и разбавлено, то совсем чуть-чуть. Казалось бы, если не идеал, то весьма близко к этому.

Однако судьба, видно, решила, что нескольких дней отдыха от приключений — более чем достаточно.

Предвестником того, что просто так мирно посидеть не получится, стало появление в зале компании молодых дворян. Парни были как раз в том промежуточном состоянии между «слегка навеселе» и «мертвецки пьян», когда появляется стойкое желание поискать приключений. Компания завалилась, начала шуметь, требовать выпивки и демонстративно задирать клиентов. Трактирщик поначалу мирился с непотребством — дворянчики неплохо платили, но и у него вскоре терпение лопнуло — еще трезвый маг видел, что хозяин послал куда-то служку. За стражниками, понятное дело. Но стража прийти не успела.

Драка вспыхнула как-то сразу и во всех местах одновременно. Для Ариена она началась с того, что в его голову полетел кувшин. Если бы не бурная студенческая молодость, лежать бы ему после этого под столом с сотрясением — вторым за неделю.

Однако маг успел увернуться — кувшин разлетелся о стенку где-то сзади. Схватив большую деревянную кружку, в которой еще недавно плескалась брага, он вскочил со скамейки, не зная, бить или бежать. Мелькнула чья-то лысая голова — кружка оказалась не такой уж и крепкой. Оставшись вновь без оружия, Ариен принял мудрое решение где-нибудь затаиться до конца этого представления. Теоретически, он мог использовать магию, благо уже почти полностью восстановился, однако это было не сражение и не дуэль, а трактирная драка. А у этого «спорта» свои правила. Так маги не пользуются своим даром, а воины не применяют смертельного оружия: обнажить меч против собутыльников — страшный позор. После такого никто и руки не подаст.

Найдя, таки, безопасное место, маг потихоньку выглянул из-за перевернутого стола — безопасность безопасностью, но и пропускать такое прекрасное зрелище он не собирался. Внимание Ариена привлек некий субъект в центре зала, от которого противники отлетали, как будто это был скачущий на полном ходу рыцарь. Приглядевшись повнимательнее, Ариен внезапно понял, что это никто иной как его спутник. Это очень удивило мага. Когда на привалах Александэр пытался взять в руки меч, то выглядели эти жалкие потуги более чем комично. Даже он — маг, очень далекий от искусства владения холодным оружием — мог, при случае, показать противнику несколько хитрых связок. А теперь… теперь было понятно, что и Александэр не совсем далек от искусства нанесения увечий ближним своим.

***

Драка назревала. Эти молодые дворянчики явно нарывались и, собственно, нарвались. Невнимательному наблюдателю могло показаться, что все посетители пришли в движение одновременно. Но это было не так.

Первыми не выдержала пара молодых парней совершенно рабочего вида. Явно подмастерья какой-то из городских гильдий — по внешнему виду Серов еще не научился их различать. Как они оказались в этом довольно-таки дорогом заведении, неизвестно — может, премию получили, может, гешефт обмывали — но это и не важно. Сидящий ближе к проходу резко вскочил и без разговоров опустил оказавшийся под рукой кувшин на голову ближайшего дворянина.

Еще до того, как на пол упал первый пострадавший, из дальнего угла вылетело одна за другой четыре кружки, а потом еще какая-то утварь — видно, там кто-то готовился к началу драки и заготовил несколько метательных снарядов.

Капитан тоже не остался в стороне. В такой общей свалке есть только одна правильная стратегия — накостылять всем как можно быстрее. Пока тебе это не успели сделать с тобой. Следующие несколько минут, как всегда во время драки, запомнились отдельными отрывками: Серов встает с места и сходу разбивает свою кружку о голову соседа…

… разворот, уход вниз, правый крюк по почкам…

… прилетело-таки от кого-то по голове, к счастью — вскользь…

… капитан хватает одну из немногих оставшихся целыми табуреток и разламывает ее о чью-то подвернувшуюся спину…

… схватил какого-то мелкого, но кусачего малого и швырнул в двух набегающих посетителей…

… пнул зазевавшегося дворянина (странно, уже прошло довольно много времени, а он еще на ногах — опытный, наверное)…

… оказавшаяся совершенно случайно в пределах досягаемости чья-то челюсть столкнулась с коленом …

А потом как-то раз… и все — все соперники кончились. Серов все еще на взводе оглядел помещение, но никто уже не порывался не то что нападать, а просто уползти. Только несколько, как видно, самых миролюбивых посетителей робко жались около стенок.

«Нда… разгромчик вышел преизряднейший, пора делать ноги, пока не заставили платить», — думал капитан, пытаясь отдышаться.

Как видно, Ариен думал так же. Он всю драку просидел под столом, а теперь выбрался оттуда и чрезвычайно активно жестикулировал, пытаясь что-то сказать. Впрочем, почему что-то. Мысль была вполне очевидной. Ариен тоже считал, что пора уходить.

Вытащив из кошеля мелкую серебряную монету — Серов уже стал более-менее разбираться в местных ценах — он кинул ее выглянувшему из-за барной стойки хозяину. После этого они скорым шагом — переходящим на бег — покинули негостеприимное заведение. Уже сворачивая за угол, капитан увидел выруливающий вначале улицы патруль стражи.

«Как же, как же, кавалерия как всегда вовремя для того, чтобы наказать невиновных и наградить непричастных», — усмехнулся он.

До своего постоялого двора путники добрались без приключений. Поднялись к себе в комнату и завалились спать.

«Вот только горячей ванны не хватает».

Визит к магу на следующий день запомнился капитану на всю жизнь. Нет, не тем, что его поразили способности местного умельца — в будущем он еще много чего видел, поразила его обыденность, с которой совершались магические действия.

Серова поставили в середину какой-то сложной фигуры, вычерченной на полу, после этого маг жестами объяснил, что нужно смотреть в глаза. На этом этапе капитана одолели сомнения. Причем сомнения были в двух взаимоисключающих направлениях. С одной стороны, не утихало чувство, что он попал в дешевую передачу про экстрасенсов. Там они тоже что-то рисуют, смотрят пристально в глаза, издают странные звуки… В связи с этим хотелось развернуться и уйти.

С другой стороны — а вдруг этот странный человек действительно умеет копаться в мозгах. Что он может тогда узнать с помощью своей магии. И вообще, насколько это безопасно? Инстинкт самосохранения тоже толкал капитана в сторону двери. Однако, взяв себя в руки, Серов прикинул еще раз все «за» и «против» и еще раз убедился, что особого выбора у него нет.

Весь обряд занял буквально пятнадцать минут. От Серова требовалось лишь смотреть в глаза и не двигаться — проще простого. Из необычных ощущений присутствовало странное ощущение в голове. Капитан так и не понял, что это было, но если бы его спросили, то он бы описал это как «мозг чешется».

Спустя четверть часа маг тяжело выдохнул и отвел взгляд — процедура обучения новым языкам была окончена.

Не чувствуя в себе каких-либо перемен, Серов в растерянности оглянулся на стоящего здесь же Ариена. Тот хитро улыбнулся, подмигнул и сказал:

— Ну, здравствуй еще раз, Александэр.

Интерлюдия 1

Масляные лампы давали ровный, но не очень яркий свет, освещая только центр комнаты. За большим, массивным, даже мощным, деревянным столом сидел пожилой мужчина, одетый в черный камзол и черные же штаны. В руках он держал какой-то пергамент, и посторонний наблюдатель мог бы подумать, что старик полностью увлечен его содержимым. Но это было не так.

По другую сторону стола стоял второй присутствующий в этой комнате. Тот же посторонний наблюдатель увидел бы достаточно высокого брюнета. Черты лица в темноте было не разобрать — единственное, что бросалось в глаза — небольшая ухоженная бородка. На поясе в простых ножнах висел одноручный — два с половиной локтя — меч, в котором знаток угадал бы аналог земного палаша. Мужчина ждал. Ждал решения гроссмейстера. От этого решения зависела его жизнь.

— То есть ты не знаешь, что там произошло? — Наконец гроссмейстер подал голос.

— Нет, господин.

— Что ты сделал, чтобы прояснить ситуацию?

— Мы попытались поймать остаточный фон заклинаний, но переход заглушил все. Мы…

— Конечно, заглушил! — гроссмейстер поднял глаза от пергамента и внимательно посмотрел на подчиненного. От этого взгляда по спине начали бегать мурашки — шансы остаться в живых исчезали на глазах. — А ты как думал? Там такой выброс энергии шел, что можно было устраивать небольшую магическую войну — никто бы не узнал.

После такого резкого ответа Гантер боялся начинать говорить, а гроссмейстер опять задумался — повисла неприятная тишина.

— Что еще было сделано?

— Мы нашли тела — всего пять человек. Опознать практически невозможно — это даже не тела, а остатки. Кто-то очень не хотел облегчить нам работу. Тем не менее, ни одно тело не несет следов прохождения обряда. Можно с уверенностью сказать, что это тела группы встречающих.

— Предположения? — гроссмейстер наконец отложил в сторону свиток и сосредоточил внимание на беседе.

— Есть три версии: первая— предательство всей или части группы, ушедшей за…

— Тихо! — оборвал гроссмейстер подчиненного. — Не нужно произносить это вслух — даже у стен есть уши, помни об этом.

— Хм… да, я понял, господин. Так вот, первая версия — это предательство ушедшей группы. Возможно, они нашли эээ… ТАМ что-то такое, что они решили забрать себе. В этом случае они знали, что их будут встречать, а значит, могли принять решение замести следы, перебив встречающих.

— Ну да, — недоверчиво покачал головой хозяин кабинета, — ты себе можешь представить, чтобы мастер Арн не то что вступил в поединок с хорошо подготовленной группой, но и вышел из него победителем? Кого ты там посылал на встречу?

— Огневик, мастер меча, и трое наемников.

— Вот, — кивнул гроссмейстер, — для того чтобы убить ритуалиста такого, как Арн, достаточно и меньших сил, так что…

— Это так, господин, вот только… — замялся Гантер, — мы не знаем, что они могли принести с собой ОТТУДА. Поэтому мне кажется, сбрасывать такой вариант со счетов еще рано.

— Что они могли принести с собой… — задумчиво пробормотал гроссмейстер. — Оружие… какой-нибудь артефакт… неужели настолько мощный… мог рискнуть… вряд ли… Ладно, и что было сделано по первой версии?

— Я отправил наших людей в ближайшие точки, куда предатели могли направиться: города, замки, основные дороги. Переданы описания мастера Арна — если кто-то его узнает, мне сообщат.

— Еще какие версии?

— Есть возможность, что к нам попало какое-то существо, обладающее неизвестными способностями. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов версию, что группа мастера Арна провалилась ТАМ. Что бы мы сделали, если бы к нам заявились такие «визитеры»? Скорее всего, перехватили бы и направили свою группу на нашу сторону. А учитывая, сколько информации им мог сдать Арн… Этот вариант был бы, пожалуй, самый худший. Теоретически в проход ведь мог войти кто угодно, не только наши люди. По этой версии всем нашим разосланы указания высматривать все необычное в окрестностях точки прокола. Возможно, кто-то и засветится. Сколько бы информации они ни смогли вытянуть из нашей группы, все равно стать своим в чужом тебе мире — дело не быстрое. И еще мои люди советуют усилить охрану. Следующим шагом проникших на нашу сторону логично предположить было бы устранение всех, кто знает о возможности самого перехода.

— Принято. Еще что-нибудь?

— Последнее предположение — кто-то из осведомленных проболтался, и здесь обе группы ждали наши… э… недоброжелатели.

— Бред полнейший. Мы сами не знали точку прокола — возможных точек было больше сорока, — хозяин кабинета устало потер виски, даже в тусклом освещении кабинета были видны тяжелые мешки под глазами, — хорошо, иди. Да, и задействуй наших лучших ищеек, пусть они носом роют, но найдут мне виновника срыва всей комбинации.

— Да, господин, — Гантер низко поклонился и заторопился к выходу. Уже около дверей кабинета его догнал в спину голос:

— Гантер, это твой последний шанс — нам не нужны неудачники, нам нужны те, кто способен действовать и действовать эффективно. Помни об этом.

— Я помню об этом, господин, — ответил он и вышел из кабинета.

Гроссмейстер Темного ордена остался один. Он в задумчивости смотрел на небольшой огонек масляной лампы, смотрел и думал. Мысли его в тот момент были довольно мрачные. Опасная, но многообещающая авантюра, которая могла в случае успеха принести ему и организации, которую он возглавлял, огромную пользу, если еще не провалилась, то уже была к этому близка. А ведь когда ему доложили, что группа мастера Арна вернулась — сработала метка на одной из возможных точек выхода — казалось, что уже все: он поймал удачу за хвост. Теперь же… теперь все могло обернуться очень плачевно. Хуже всего, что в этом деле задействованы не только его люди…

Внезапно из дальнего угла, куда не дотягивался свет лампы, раздалось негромкое покашливание:

— Кхе, кхе, достопочтимый Лаванд ан-Крейн, я так понимаю, что наши планы оказались, так сказать, несколько нарушены? — От угла отделилась высокая тень и мягко подплыла на границу освещенного участка, оставаясь, впрочем, практически невидимой.

От неожиданности гроссмейстер вздрогнул, но быстро взял себя в руки:

— Как вы смогли сюда проникнуть?

— Ну… не только у вас есть небольшие профессиональные секреты.

— Вы слышали весь разговор? — Поняв, что раскрывать свои тайны посетитель не собирается, гроссмейстер Лаванд перешел к делу.

— Да, а вы хотите это как-то прокомментировать?

— Я хочу поинтересоваться, можете ли вы и ваша… э… организация помочь с образовавшейся проблемой?

— Мне казалось, что отправка и возвращение группы ТУДА — это ваша часть работы. Осмелюсь напомнить, что нашу часть сделки мы выполнили, чего и ждем от вас.

— Я все понимаю, — хозяин кабинета начинал терять терпение, — но у нас возникли непредвиденные обстоятельства, и поскольку вы тоже заинтересованы в общем успехе, то…

— В таком случае я думаю, — посетитель выделил слово «я», — что нам следует пересмотреть условия сделки.

Тень наконец пересекла круг света, но посторонний наблюдатель все равно не смог бы узнать посетителя. Единственной приметой, которая бросалась в глаза, был высокий рост. Всю фигуру закрывал длинный до пола плащ черного цвета с накинутым на голову глухим капюшоном. На руках, выглядывающих из-под плаща, были надеты черные же перчатки — к своему статусу инкогнито посетитель, как видно, относился очень трепетно.

— Делить добычу будем после того, как она окажется у нас в руках.

— Согласен, — после небольшой паузы капюшон согнулся, как бы подтверждая визуально озвученное решение.

— В таком случае, если вы все же согласны оказать помощь в поисках, я думаю, разговор можно на этом закончить.

— Прекрасно, в таком случае распорядитесь провести меня к выходу из вашей резиденции, а то я боюсь заплутать, — полусерьезно, полуиздеваясь над обставленным со всех сторон гроссмейстером, попросил посетитель.

— А что же вы не уйдете тем путем, которым пришли? — опять начал закипать Лаванд ан-Крейн.

— Ну что вы, не стоит так остро реагировать, — тем не менее по голосу было слышно, что под капюшоном расплылась улыбка. Произведенным эффектом посетитель был удовлетворен.

Хозяин кабинета протянул руку вправо и дернул шнур. В тот же момент двери кабинета распахнулись, и в проеме показался шустрый пятнадцатилетний паренек — ученик, исполняющий обязанности личного помощника.

— Проведи этого человека к выходу.

— Да, господин, — склонился паренек в поклоне.

Выходя из кабинета, посетитель повернулся и добавил:

— Не забудьте потом о наших сегодняшних договоренностях.

— На память не жалуюсь!

Оставшись в одиночестве, архимаг, гроссмейстер Темного ордена Лаванд ан-Крейн продолжил прерванные появлением посетителя размышления. Теперь все стало еще хуже. Он почувствовал себя в положении игрока, играющего в кредит. И при этом отчаянно проигрывающего. А ставки в игре на этот раз поднялись слишком высоко, чтобы проиграть. Слишком.

Примерив на себя такое сравнение, маг поморщился. Чтобы отогнать мрачные мысли, он вызвал к себе начальника стражи: необходимо было решить еще одну появившуюся проблему — как оказалось, система охраны его резиденции вовсе не так надежна, как думалось раньше.

Глава 5

Со дня того памятного посещения мага, покопавшегося у капитана в мозгах, прошло больше недели. Серов все еще по привычке мерил дни земными неделями и месяцами, хотя, как оказалось, понятие «неделя» в этом мире не знакомо, а месяц насчитывал не тридцать дней, а сорок пять, и насчитывалось месяцев не двенадцать, а восемь. Всего же планета делала полный оборот вокруг солнца за триста шестьдесят два дня, так что год был почти такой же длины. «Лишние» два дня, не вошедшие ни в один месяц, назывались первый и последний день года.

Вообще, за очень короткий промежуток времени на новоиспеченного путешественника между мирами свалилось столько информации, что котелок на плечах иногда, казалось, не выдержит и лопнет. Однако, как ни странно, голова не лопалась, а послушно запоминала новые знания — положительно сказались тренировки во время обучения еще там, на Земле. Бессонные ночи перед экзаменом, когда все учишь по принципу «до экзамена либо дохрена времени, либо одна ночь», оказались бесценным опытом.

За неделю, товарищи, а Серов уже мысленно называл Ариена товарищем, сделали кучу дел. Пришлось много побегать. Темп жизни без машин, поездов, метро, самолетов и прочего скоростного транспорта оказался настолько невысоким, что за день успеть можно было совсем немного. В первый день, когда капитан прикинул объем работ — избавиться от остатка лишних вещей, куда-то деть золото, с которым таскаться было очень неуютно, приобрести себе оружие по руке и еще куча мелочей — ему показалось, что все это можно сделать за один-два дня. В реальности на реализацию всего вышеперечисленного списка дел пришлось потратить гораздо больше.

Хотя город по современным меркам совсем не казался большим — тысяч тридцать-сорок, точно не больше пятидесяти, — на таком «скоростном» и «высокотехнологичном» транспорте, как лошади, проехать из одного края в другой занимало изрядное количество времени. А если учесть, что во многих местах на лошади проехать было очень сложно — узенькие улицы не располагали к забегам на большой скорости, — то времени на простое передвижение тратилось уйма.

Проще всего оказалось разобраться с золотом. Ариен подсказал, что можно просто положить все сбережения в банк. Поначалу Серову не очень понравилась эта идея. По опыту прошлой жизни он привык относиться к различным финансовым организациям с изрядной долей недоверия. Однако маг сумел убедить его, что это будет лучшим выходом, благо в каких-либо темных делишках гномий банк замечен не был. Наоборот, гномы очень дорожили своей хорошей репутацией и старались во всем угождать своим клиентам. Тем не менее, прежде чем открыть в банке счет, Серов взял меч и тяжелым навершием забил все надписи на слитках до полной нечитаемости, резонно рассудив, что не стоит порождать лишние вопросы. В конце концов, он все же решил не отдавать в банк все золото, вспомнив поговорку о том, что не стоит складывать все яйца в одну корзину.

В обмен на десять килограммов золота ему выдали небольшой кусок пергамента, на котором стояла сумма вклада, имя владельца и название банка. В качестве защиты этой «ценной бумаги» применяли магию. Невысокий, но упитанный гном с необычным образом заплетенной бородкой — Ариен потом объяснил, что это признак «говорящего с камнем» — попросту гномьего мага — поводил странным образом вокруг капитана руками, потом заставил его прикоснуться к «векселю» большим пальцем. Оказалось, что таким образом он снял отпечаток ауры, и теперь никто, кроме Серова, снять деньги со счета не мог.

После банка Ариен повел капитана выбирать тому оружие. Тяжелый полутораручный бастард оказался капитану совсем не по руке. Бастард — это, конечно, не клеймор и не фальшион, но и те полтора килограмма, которые он весил, были перебором. Взамен своего меча Серов намеревался подобрать что-нибудь полегче, под одну руку.

В лавке оружейника Серов просто потерялся. Такое количество всяких смертоубийственных колюще-режуще-дробяще-стреляющих игрушек привело его в восторг. Хотелось набрать всего и побольше. С трудом взяв себя в руки и оторвавшись от одного, выглядящего особенно притягательно клинка, он вернулся в реальность и смог более-менее внятно объяснить приказчику, что ему конкретно необходимо. Вспоминая потом свою реакцию на «игрушки», ему пришли в голову слова одной старой, еще земной, знакомой: «Детство заканчивается беременностью — мужчины не взрослеют никогда». Не так уж это и далеко от правды.

Владелец оружейной лавки выслушал пожелания клиента и стал показывать свой товар. Однако ничего подходящего предложить так и не смог. Качество работы было не то что низким, но по сравнению с имеющимся гномьим бастардом не тянули совершенно, а капитан подсознательно сравнивал все холодное оружие именно с ним. После продолжительных препирательств, уговоров, торга Ариен отвел Серова в сторону и зашипел:

— Александэр, сколько можно, битый час уже торчим здесь — определяйся.

— Ариен, не пойми меня неправильно, но это все не то. Я, конечно, не так, чтобы сильно разбираюсь в холодном оружии, но… я чувствую качественное оружие. Я военный в пятом поколении, тяга к хорошему оружию у меня в крови. А это, это все… не то.

— Так, ладно, все с тобой ясно, я, кажется, знаю, кто может тебе помочь.

— Кто?

— Бородатые.

На лице Александра, видимо, отразилось недоумение, поэтому маг быстро поправился:

— Ну, гномы, я имею в виду.

— Гномы…

— Ну да, они известные мастера, да и…

— Что? — попытался Серов поймать мысль.

— Ну, ты же хочешь свой бастард продать или обменять?

— Ну… да, не по руке он мне, слишком тяжел, — клинок очевидно был предназначен для работы с лошади, до таких высот попаданцу было еще ой как далеко, тут бы основы освоить.

— Вот водишь, — Ариен улыбнулся своей удачной мысли, — а здесь его и показывать смысла нет. Его никто не возьмет.

— Почему? — не понял капитан.

— Так он же гномьей работы и не просто гномьей — из дымчатой стали, да и заговоров на нем как украшений на каком-нибудь дворянчике. Этот меч, он, наверное, стоит подороже, чем вся оружейная лавка, — маг мотнул головой, как бы обводя лавку, в которой они находились. — Хотя, конечно, я тебе цену не скажу — в этом разбираюсь слабовато.

— Заговоров, каких еще заговоров? — выцепил из фразы не совсем для себя понятное слово капитан.

— Ну как тебе объяснить, заклинаний, наложенных на оружие, — маг потер переносицу и добавил. — Там гномья магия, она от человеческой отличается порядком, так что термины не совсем соответствуют друг другу.

— Хм… понятно, что ничего не понятно. А ты откуда знаешь, что там заговоры наложены, это можно как-то определить?

— Ну уж, я как-никак не крестьянин от сохи. Четыре года в магической академии.

— Так что, ты… маг?

— Ну а кто ж еще? — ответил вопросом на вопрос Ариен, — видишь на мне пояс красный широкий. Такой кушак носят только огневики. Откуда ж ты приехал, если не знаешь таких вещей.

Этот вопрос поднимался уже не первый раз. Маг регулярно, впрочем, не очень настойчиво пытался разузнать причины странности своего нового товарища. Однако Серов каждый раз мягко, но неуклонно отказывался отвечать на все вопросы о своем прошлом. Он разумно считал, что так будет безопаснее. Как говорил папаша Мюллер: «Что знают двое, знает и свинья». В свою очередь капитан не очень-то и старался выспрашивать подробности жизни своего попутчика. Во-первых, это, по его мнению, — справедливо, а во-вторых, знания окружающего мира для попаданца казались намного важнее, так что темы для обсуждения находились и помимо личной жизни.

Теперь же профессия Ариена вызвала у Серова закономерный интерес. Тем не менее он постарался его проявлять не очень активно — у него и так хватало странностей, не стоило лишний раз привлекать к себе внимания.

После такого небольшого совещания они покинули лавку торговца оружием, оставив того без прибыли и, соответственно, — с плохим настроением. Дорога до лавки гномов заняла всего несколько минут — все оружейники предпочитали открывать лавки на одной улице. То там, то там над дверями домов висели вывески, изображавшие различные предметы для убиения себе подобных.

Под одну из таких вывесок маг уверенно и завернул. Прямо с порога их встретил молодой — борода еще только-только обозначилась на лице — гном.

— Чего изволите? В нашем магазине все прекрасного качества, на любой вкус, — завел он «дежурное» приветствие.

— Во сколько вы оцените вот этот клинок? — взял быка за рога капитан: ходить по магазинам целый день ему совсем не улыбалось. Он выложил на прилавок завернутый в ткань меч и продемонстрировал товар.

Гном, увидев, что ему предлагают купить, закашлялся, провел пальцем по лезвию, как бы убеждаясь в том, что глаза его не обманывают, после чего извинился и спешно удалился куда-то в подсобку. Через несколько секунд оттуда появился еще один гном — на этот раз постарше и подороднее. Его реакция на лежащий на прилавке меч заметно отличалась. Гном, не произнеся ни звука, взял в руки бастард, осмотрел, пару раз прищелкнул по лезвию пальцем и только что не облизал его. После этого он отложил меч в сторону и обратил внимание на посетителей.

— Откуда у вас этот клинок? — начал гном без приветствий, довольно холодным тоном.

— Уважаемый, а вам не кажется, что вы задаете слишком нескромные вопросы? В приличном обществе вас могут неправильно понять, — Серов не ожидал такой холодной встречи и отреагировал резкостью на резкость совершенно автоматически.

— Я боюсь, вам придется ответить на мои вопросы.

Обстановка в помещении как-то резко накалилась. И Ариен, и Александр были в некотором недоумении от такой неприветливой встречи — гномы из всех рас считаются самыми простодушными и компанейскими, — однако просто так «прогибаться» никто не собирался.

Маг, собравшись с мыслями, распахнул свой плащ, показывая гному свой знак принадлежности к магической братии, сделал шаг вперед и, примирительно подняв руки, произнес:

— Возможно, вы объясните нам, почему вас так заинтересовал именно этот клинок.

— Объясню, почему бы и не объяснить, — тон гнома изменился, нельзя сказать, что он испугался мага, нет, но тем не менее лишний раз решил не нарываться, — несколько месяцев назад на караван, который вез товары из подгорного царства в… одно из человеческих государств, напали разбойники. Они перебили всю охрану и захватили груз. Среди прочих клинков там был и этот. Вот почему меня очень интересует, где вы, уважаемые, взяли этот меч.

— Это трофей. Несколько дней назад я на дороге э… не сошелся во мнениях с одним господином. К сожалению… этот господин скоропостижно скончался. Ну а поскольку при нем не было завещания, я решил, что имею право наследовать его имущество. — Капитан ухмыльнулся, глядя на вытянувшееся лицо гнома. Такого ответа он явно не ожидал, однако быстро уловил суть и переспросил:

— А по поводу чего вы не сошлись во мнениях? Не иначе по вопросу, чья дама сердца прекраснее?

— О да, — быстро согласился капитан, — конечно же. Можно только поражаться вашей прозорливости.

— Опыт, юноша, просто опыт. Тем не менее, я был бы очень благодарен вам, очень благодарен, — выделил гном последние два слова, — если бы вы рассказали поподробнее, кто был этот незнакомец на дороге. Дело в том, что караван защищало больше сотни воинов, и ни один не выжил. Вот почему для меня и… моего клана очень важно знать, кто организовал это нападение. И опять же, не поймите меня превратно — не то чтобы я не доверял вашему слову, но… Возможно, у вас есть какие-нибудь доказательства, подтверждающие вашу историю.

— К сожалению, мне бы очень не хотелось, чтобы хоть кто-нибудь связал мое имя и это со всех сторон печальное событие. Если кто-то узнает, что это именно я э… повздорил с бывшим владельцем этого клинка… Ну вы понимаете, набегут наследники, хоронить замучаюсь.

— О да! Я вас понимаю и клянусь священной скалой, что никто не узнает о вашем участии, — произнес гном. При этом он взял в левую руку какой-то медальон, висящий на шее, в правую руку приложил к груди.

Серов бросил быстрый взгляд на огневика. Тот едва заметно пожал плечами и кивнул. Мол, делай, как считаешь нужным, клятве гнома верить можно.

— Точных данных, как вы понимаете, у меня нет. Что могу сказать однозначно — наемник, мастер меча. В тот момент, когда мы с ним встретились, работал на Темный орден. И да, вот еще такую штуку с него снял, — капитан снял с пояса кошель и, радуясь, что еще не успел заглянуть к ювелиру, достал оттуда небольшую золотую серьгу.

— Ага… — было видно, что гном удивлен, он осторожно взял с прилавка украшение и внимательно рассмотрел со всех сторон. Капитан не понял, что интересного можно увидеть в достаточно простом на первый взгляд украшении, но бородатому по всему было виднее. — Благодарствую, я сообщу куда следует. Можете считать, что вы усложнили своим врагам жизнь.

— И все же, давайте вернемся к первоначальному делу, ради которого мы с товарищем, — Серов кивнул головой в сторону Ариена, — посетили вашу лавку.

— Вернемся, но прежде я все же хотел бы отблагодарить вас. Вот… — гном с видимым трудом стянул с пальца тяжелый даже на вид перстень, — это знак клана Стальной Секиры. Кроме самих членов клана их могут носить только друзья. Теперь в любой момент вы можете обратиться к нам за помощью — вам не откажут.

Гном протянул перстень Серову. Украшение, если его так можно назвать, действительно оказалось тяжелым. Он был изготовлен, судя по всему, из какого-то сплава, содержащего медь — слегка отливал красным, — и был украшен стилизованным изображением двуглавого боевого топора. Размер же вызывал вполне обоснованные опасения, что капитан сможет носить его на пальце — диаметр кольца на вид был около двух с половиной сантиметров. Гному же перстень вполне подходил по размеру — у того пальцы были как сардельки, а ладонь — с небольшую тарелку.

— «Нда…», — подумал Серов, — «таким кулаком получить по уху — мозгов не соберешь. Никакого умения не надо, достаточно просто массы».

Однако перстень сумел его удивить. Когда капитан надел, или, точнее будет, — просунул в отверстие палец, кольцо резко сузилось и плотно его обхватило. Теперь невозможно было и подумать, что еще пару секунд назад перстень казался не просто большим, а огромным.

— «Строго по размеру, проклятая магия: никак не привыкну».

Нужно сказать, что если Серов порядком испугался — он еще не привык к повсеместному использованию волшбы в жизни, то и гном, и маг отнеслись к произошедшему как к обыденности. Душевные переживания капитана их бы изрядно удивили.

После этого на первый взгляд незначительного эпизода разумные, находящиеся в лавке, таки перешли к основному вопросу. Впрочем, это для капитана вопрос вооружения стоял на первом месте, гному было явно важнее передать кому-то полученные самым неожиданным образом сведения. Тем не менее он добросовестно обслужил клиентов, обменяв бастард на прямой одноручный клинок длиной сантиметров восемьдесят-девяносто, чем-то напоминающий земной палаш. Чуть более массивный с полуторной заточкой и простой, без всяких украшений, гардой. Комплектом к нему шел парный кинжал. Оба клинка были изготовлены из все той же дымчатой стали и были под завязку напичканы всякими полезными заговорами. По поводу заговоров капитана опять просветил Ариен. По его словам, попортить оружие такого качества достаточно трудно — для этого придется не один день трудиться, целенаправленно уничтожая клинки. Правда, это только в теории. На практике еще никто такие эксперименты не проводил.

В дополнение к холодному оружию капитан хотел было подобрать какой-нибудь небольшой пехотный арбалет — патроны не бесконечны, а управляться с мечом, когда еще он научится, однако оказалось, что в том языке, на котором он сейчас разговаривал, такого слова просто нет. Из ручного метательного оружия верхом прогресса являлся составной лук, коими очень ловко управлялись эльфы с северного побережья Большого Залива. Из такого лука хороший стрелок мог с двухсот шагов пробить насквозь воина в кожаном доспехе. А с пятидесяти — наколоть на длинную тяжелую стрелу словно бабочку на иголку рыцаря в тонкой стальной кольчуге. Правда, для этого нужно быть воистину незаурядным стрелком. Впрочем, среди эльфов большинство таких.

Так вот, арбалета и что-то типа самострела в этом мире так и не изобрели. Хотя похожие по конструкции, только увеличенные во много раз баллисты, использовались достаточно широко в качестве осадных, крепостных или даже корабельных метательных орудий. Почему никто не додумался их уменьшить — непонятно.

— «Впрочем, — думал Серов, уже попрощавшись с хозяином лавки и выходя на улицу, — там, кажется, принцип натяжения разный. В одном случае силу накапливают скрученные волокна, а в другом — согнутые плечи. Хотя могу и ошибаться. Знать бы, что пригодится, читал бы более внимательно. Кто же мог подумать, что такие вещи на практике пригодятся».

Спустя еще некоторое непродолжительное время намеченные дела в городе были закончены. Нужно было решать, что делать дальше. Причем решать, что делать дальше не только в стратегической перспективе, но и, так сказать, в тактической — на ближайшие несколько дней. Именно с этой целью маленькая компания решила посетить один из многочисленных трактиров, разбросанных то там, то там как внутри городских стен, так и за их пределами.

Вообще, наблюдая количество различных питейных и едальных заведений в достаточно небольшом городишке, складывалось впечатление, что все население города только и делает круглые сутки, что ест и пьет. Но тогда становилось непонятно, как местным жителям удавалось не уподобиться Вини-Пуху и не застревать в дверях, некоторые из которых были весьма узкими.

В одном из таких заведений, носящем странное название «Рыцарский шлем», и пристроились товарищи. Пока они уничтожали обед, разговор не шел. Ничего удивительного — с набитым ртом разговаривать весьма неудобно. Добив жаркое и заказав по кружке местного темного пива, которое оказалось на удивление весьма и весьма недурственным, капитан решил все же перейти к делу.

— Почему ты, все же, возишься со мной? — спросил он, не торопясь отхлебывая из высокой деревянной кружки.

— Хм… вожусь? Интересное определение. Ну, ты мне жизнь спас, вообще-то. Можешь считать это благодарностью.

— Мне, конечно, очень приятно, но вот что интересно — что ты собираешься делать дальше.

— Дальше? — переспросил маг.

— Ну да, дальше. Не сегодня — это понятно, — Серов поднял кружку, как бы намекая на сегодняшние планы, — и не завтра, а так сказать, в долгосрочной перспективе.

— Пока не знаю. Почему ты интересуешься?

— Для меня важно, могу ли я на тебя рассчитывать.

— Даже так? — Ариен улыбнулся и как-то подобрался, почувствовав, что сейчас пойдет более предметный разговор, — ты решил посвятить меня, ничтожного мага-подмастерья, в свои великие планы.

— Не смешно, — капитан качнул головой, показывая всем своим видом, что он хочет говорить серьезно. — Я пока еще не решил… думал обсудить этот вопрос с тобой.

— Ну… все зависит от того, какие цели ты ставишь перед собой.

— Видишь ли, я прибыл, как бы это сказать… сюда, — выбрал капитан наиболее обтекаемую из пришедших в голову вариантов, — совсем недавно, но уже успел заиметь довольно серьезных врагов. Скорее всего, меня ищут, и ищут довольно активно. Как ты понимаешь, все время убегать мне совсем не улыбается. Я вижу два варианта: можно спрятаться или заиметь за собой силу. В идеале это можно было бы совместить — просто прятаться не по мне.

— Ну, по поводу спрятаться — это совсем не проблема. Всегда можно, если, конечно, есть деньги, а они у тебя, судя по всему, есть, арендовать поместье где-нибудь в глуши. Тихо растить детей, внуков, ездить на охоту и периодически пьянствовать с соседями.

От образа тихой провинциальной жизни в обстановке позднего средневековья, даже с поправкой на магический его вариант, Серова аж передернуло. Без интернета, телевизора, возможности слетать в отпуск куда-нибудь в теплые края, зато с туалетом «типа сортир», немытыми крестьянками и возможностью умереть от любой царапины. Шикарная перспектива. На другой чаше весов лежало все то же самое плюс какие-никакие приключения. Живи быстро, умри молодым.

Эта слегка авантюрная сторона его характера в свое время и подтолкнула молодого Сашу Серова пойти не по армейской, так сказать, линии, а по линии Службы Безопасности. К тому времени, когда следовало делать выбор жизненного пути, Великий и Могучий уже несколько лет как «навеки сплотился», а в молодой украинской армии ничего хорошего авантюристам не светило. О том же, чтобы поступать в гражданский ВУЗ, не было и речи: во-первых, его бы не поняли родные — прервать почти столетнюю династию военных офицеров для них выглядело бы кощунством. Во-вторых, и что самое главное, Александр и сам не мыслил себя «без погон» — сказывалось военное воспитание.

— Нет, пока прятаться не буду, оставим это в качестве запасного плана. Какие есть варианты для более, так сказать, активной жизни.

— Ну… — маг на несколько секунд задумался, — активная жизнь у кого — у торговцев, воинов, дворян. Пожалуй, что все.

— Не слишком широкий выбор.

— Достаточно широкий, — не согласился Ариен, — во всяком случае, тебе есть из чего выбирать.

— Ну… купцом мне ни в жизнь не стать — нет во мне этой жилки. Поэтому давай сосредоточимся на «военном» варианте.

— В этом, как раз, нет ничего сложного. Самое простое — попроситься в какую-нибудь баронскую дружину. Вот уж где скучать времени не будет. Но, пожалуй, что это не для тебя. Какой смысл рисковать своей головой, если у тебя в банке лежит такая, — маг запнулся на полуслове, — приличная сумма. В твоем случае имеет смысл собрать отряд и податься в наемники. Например, куда-нибудь в те же Вольные Баронства. Там солдаты удачи всегда востребованы. У баронов любимое занятие — устроить небольшую войнушку за какой-нибудь клочок земли. Ну а поскольку людей у них не так уж и много, они для этого нанимают такие вот ватаги на разовые контракты. Или можно в Закрытое королевство податься, там вообще скучно никому не бывает. Можно сложить голову в три удара сердца, а можно в те же три удара сердца озолотиться. Тут уж, каким боком удача к тебе повернется. Но, глядя на тебя, думаю, что ты с этой ветреной девицей в хороших отношениях.

— Слушай, — капитан пропустил мимо ушей последнее предложение, — а почему это королевство называют Закрытым? Странное название какое-то.

— Вот смотрю на тебя и никак не могу понять, откуда ты приехал, что не знаешь таких вещей. Тебе нужно внимательно следить за своими словами. Задай ты такой вопрос не мне, а любому другому человеку, да и не только человеку, любому разумному во всей ойкумене — все сразу обратили бы на тебя внимание.

— Как ты? — Серов слегка напрягся, понимая, что опять прокололся, впрочем, узнавать у кого-то информацию нужно, а Ариен и так уже понял, что с ним не все так просто. Оставалось только положиться на порядочность мага, ну и на то, что он, в принципе, ничего не знает — подозрения, как говорится, к делу не пришьешь.

— А хоть бы и как я, — кивнул маг, — но я вопросы задавать не буду. Во-первых, ты меня спас, и как я уже говорил, тебе за это благодарен. А во-вторых… меньше знаешь — крепче спишь.

Серов, услышав привычную для своего мира поговорку, так странно прозвучавшую здесь, казалось бы, в таком далеком месте, сначала удивился, а потом, прокрутив еще раз сказанное магом, понял, в чем дело. На самом деле, маг выразился по-другому, но, видно, под действием заклинания, у капитана в голове автоматически подобралась соответствующая по смыслу фраза.

Хмыкнув про себя, дивясь такому интересному открытию, Серов вновь прислушался к тому, что говорил маг. А тот, не заметив, что капитан «ушел в себя», продолжал свой монолог.

— … буду с тобой. Знаешь, в наше время, — при словах «наше время» Серов улыбнулся — очень уж окружающая обстановка не соответствовала «его времени», — многие стали наплевательски относиться к такому чувству, как благодарность. А ведь раньше неблагодарность считалась чуть ли не самым страшным пороком. Так, если один человек спасал жизнь другому, считалось, что его жизнь принадлежит спасшему. Не в прямом смысле, конечно, а скорее в духовном. Если тот, кого спасли, после этого предавал спасшего, считалось, что он призывает на свою голову страшное проклятье и удача навсегда от него отвернется. Нда… — маг прервал свою лекцию для того, чтобы сделать глоток пива, — и знаешь, я склонен в это верить. Очень мало таких неблагодарных спасенных заканчивали жизнь хорошо. По крайней мере, из тех, о ком есть упоминания в книгах.

— Хорошо, — попытался капитан перекрыть поток красноречия своего напарника, — давай тогда за это и выпьем — за удачу.

Кружки встретились, прозвучал глухой удар дерева по дереву. Выпили.

— И все же, ты так и не ответил на вопрос: почему Закрытое королевство называется Закрытым?

— Ладно, просвещу тебя, неграмотного, — было видно, что роль «лектора» доставляет магу некоторое удовольствие. — Закрытое королевство образовалось около тысячи лет назад — чуть меньше. Образовалось оно, как и другие человеческие государства, на осколках Империи. Когда Империя начала разваливаться — несколько областей объявили о независимости, то там, то здесь начали появляться самопровозглашенные народные мстители и так далее — территория, на которой сейчас находится Закрытое королевство, оставалась последним очагом относительного спокойствия. Это была центральная, столичная провинция, и гвардия худо-бедно поддерживала порядок. Однако отделившиеся провинции не остановились на том, чтобы просто отделиться. Почему-то новые правители решили, что свою власть можно упрочить, если уничтожить даже намек на бывшее величие Империи. Не буду рассказывать подробно, это отнимет очень много времени, но привела такая ситуация к тому, что столичная провинция, а по факту довольно небольшое королевство, оказалось в кольце врагов. В это время на сцене появляется одна примечательная личность, а именно придворный маг императорского дома и одновременно ректор столичной магической академии Краус ан-Винкл. Это был воистину великий волшебник. Он создал заклинание, повторить которое, или хотя бы приблизиться к пониманию его структуры, не смог никто. Так вот, он запечатал территорию в границах центральной провинции. Не просто запечатал, а запечатал его для армий вражеских государств. Как действует заклинание, никто так и не понял, но результат налицо, — маг говорил со все большей экспрессией, было видно, что этот вопрос лично его очень волнует, — отдельные люди, группы, даже отряды могут пересекать границу, а армии — нет. Считается, что маг ан-Винкл рассчитывал на то, что за время действия заклинания, а по легенде, это ровно тысяча лет, сердце империи во главе с императором наберется сил и вновь объединит человеческие земли.

Маг прервал повествование для того чтобы промочить горло пивом. Серов, воспользовавшись паузой, переспросил:

— Я так понимаю, что этот самый маг ан-Винкл просчитался?

— Угу, — не отрываясь от кружки, кивнул Ариен, — просчитался по всем статьям. Гвардейские полки, набранные из дворянских детей, всегда не чурались влезть в политику, ну а когда все начало разваливаться, их стала удерживать вместе только общая внешняя угроза. Когда же ее не стало, начался полный разброд. Центральная провинция развалилась сначала на несколько кусков, потом еще на несколько — каждый сотник возомнил себя императором. Теперь же, хоть и называют эту территорию Закрытым королевством, никакого королевства там нет и в помине. Эта часть человеческих земель превратилась в пристанище для разного рода отребья со всего мира. Кстати, главная резиденция твоего Темного ордена тоже находится там. В общем — более чем веселое местечко.

— Это не мой орден, — проворчал капитан, недовольный, что его таким образом причислили к тем — в черных балахонах, — да, кстати, а почему орден «Темный»? Странное название, как будто они сами себя причисляют к каким-то злым силам.

— Да нет, — маг пожал плечами, — сказать, что этот орден — гнездо всемирного зла, конечно, нельзя. Просто эти люди, впрочем, не только люди — в этом плане у них достаточно широкие взгляды, — не останавливаются ни перед чем для достижения своих целей: убийства, жертвоприношения, другие темные делишки… Все это не способствует хорошей репутации. А «Темный» этот орден, скорее всего, потому, что они все носят эти их черные накидки. Впрочем — не знаю, никогда особо не интересовался.

— Ясно… — протянул капитан, занятый больше своими мыслями, потом, сделав в уме какой-то вывод, спросил: — Так что, думаешь, имеет смысл собрать отряд наемников? Других вариантов устроиться — нет?

— Не знаю… — маг сбился с мысли, — ничего другого в голову не приходит. Для того чтобы купить участок земли, нужно быть дворянином. Простому человеку владеть землей запрещено. Ну а арендатором, я думаю, тебе быть не интересно.

— Хорошо, а что нужно, чтобы стать дворянином? — Идея уходить в наемники капитану явно не понравилась. Он как потомственный военный предпочитал служить Родине, а не Золотому Тельцу.

— «Идея купить земли — очень даже неплоха. Построить замок, собрать дружину, заделаться каким-нибудь бароном, ходить в набеги на соседей, прогрессорствовать понемногу. А что, разве не об этом мечтает половина населения Земли?» — такие мысли мелькали в голове путешественника между мирами.

— Это сложно, на самом деле сложно. Но для начала достаточно, чтобы тебя возвели в рыцарское достоинство. Правда, и это тоже нелегко. Поскольку ты не был пажом и оруженосцем, единственный вариант — посвящение в рыцари на поле боя.

— На поле боя? — переспросил Серов, — не очень радостная перспектива.

— Ну, это так только говорят. На самом деле нужно просто сделать какую-то серьезную услугу человеку, который может сделать тебя рыцарем, например, спасти жизнь. Спасешь жизнь какому-нибудь герцогу — будет тебе счастье.

— Ага, — хмыкнул на такое заявление капитан, — очень просто! Совсем! Как будто герцоги каждый день нуждаются в том, чтобы им спасали жизнь.

— Не обязательно жизнь спасать, это я утрирую. Нужно оказать такую услугу, которой он не сможет так просто откупиться деньгами.

— Хм…, а если, — видно, на лице Серова отразилось что-то такое, что маг его сразу понял.

— Нет, ничего такого делать нельзя — нужно, чтобы все знали, за какие заслуги тебя возвели в рыцари. Иначе… Ну, ничего хорошего тогда не будет, это точно.

— Да, согласен, вариантов не так уж и много…

***

Колин ан-Рейдл гулял по ночному городу. Во всяком случае, постороннему наблюдателю могло так показаться. На самом деле он работал. Ему, самому большому, как многие считали, неудачнику Темного ордена, всегда приходилось исполнять грязную работу. Положение в Темном ордене, как, впрочем, и во многих других магических орденах и сообществах, зависело во многом от силы внутреннего дара. А дар у Колина был откровенно слаб. Практически ничтожен. Дара едва хватило на то, чтобы добавить приставку «ан» к родовому имени. Иногда маг задумывался о том, каких вершин он мог бы достичь, если бы не пошел «по магической линии». Колин в мечтах видел себя великим воином, берущим на копье вражеские замки, удачливым купцом, ворочающим огромными состояниями, мудрым и справедливым правителем. В реальности же никаких высот ему достичь не светило. Он едва-едва, спустя многие годы попыток, сдал экзамен на ранг подмастерья, ну а на «мастера» замахнуться даже и не пытался.

Теперь же он выполнял задание одного из приближенных гроссмейстера ордена Гантера ан-Нагла. Одно время поговаривали, что уже не молодой Лаванд ан-Крейн прочил молодого, но перспективного мага на свое место. После смерти, конечно же. Теперь, опять же по слухам, у них вышел разлад — молодой маг не оправдал возложенных на него надежд. Это не могло не радовать. Хотя Колин ан-Рейдл и понимал, что ему никогда не достичь таких высот… зависть — очень сильное чувство.

Колину дали задание прошерстить город, однако параметры поиска были столь расплывчаты, что и дурак понял бы, что иерархи сами не знают, что ищут. Одним из главных направлений поиска был некий меч. Колин, как всякий маг, в оружии разбирался слабо. Откровенно говоря, никак не разбирался. Однако компетентные люди утверждали, что меч редкий, а редкий — значит заметный. Имея разветвленную сеть осведомителей, можно было надеяться, что получится нащупать след. Как бы там ни было, каким бы магом Колин не был, но ищейкой он был неплохой.

И вот за день до этого вышел на связь один из агентов — есть след. За один день ан-Рейдл успел проделать огромную работу — поговорить с хозяином гостиницы, в которой остановился «клиент», со служками этой же гостиницы, пройтись к магу-менталисту и по оружейным лавкам. Кого-то удалось разговорить золотом, кого-то угрозами, кого-то магией, а кого-то и не удалось… Тем не менее результаты были обнадеживающие. Конечно, с такими сведениями идти в магистратский суд — глупо, но он ведь туда и не собирался.

Остаток вечера маг потратил на составление отчета о проделанной работе. А когда на город опустилась ночь, в голову закралась одна интересная мысль… Одно дело найти человека, другое — поймать. Возможно, это была его счастливая карта. Сама судьба предлагает воспользоваться шансом…

Теперь Колин подходил к трактиру «Рыцарский шлем», и его все больше захлестывало волнение. Будучи по жизни человеком невеликой храбрости, он стоял у дверей и думал.

«Войти, осмотреться — их должно быть двое. Сразу бить или понаблюдать? Имеет ли смысл затевать драку в трактире или лучше будет подождать, пока они напьются и выйдут. И подловить их в темном переулке. Как назло, темных переулков по дороге к их постоялому двору нет — прямая освещенная улица. На открытом воздухе нападать хуже — получится громче, быстрее прибежит стража. Нужно входить. Только лицо закрыть — может, еще придется вернуться в город, а такая известность не к чему», — примерно такие мысли роились в голове мага. Он чувствовал, что решительность, которую неудачливый маг с трудом накопил по дороге сюда, постепенно выветривается, еще немного, и он просто уйдет. Ему даже в голову не пришло, что противники могут оказать достойное сопротивление. Как маги они себя не проявили — значит, не маги. Какой смысл магу скрывать свой статус — ему же тогда не будут отдавать положенные почести. А если не маги — разве могут они что-нибудь противопоставить внутренней силе.

В глубине души Колин понимал, что не прав, но возможная награда застила здравый смысл.

Он открыл дверь, зашел, оглядел зал. Освещение было слабовато, но… Через несколько мгновений он увидел то, что искал. Вернее, тех, кого искал. «Клиент» сидел за дальним столиком и мирно попивал местное пиво — которое было, кстати, весьма недурно, — переговариваясь о чем-то со своим спутником. Порядок — можно брать тепленькими.

Маг сложил особым образом ладонь и метнул в беседующих заклинание. Заклинание было не смертельным — вызывало временный паралич, — он не хотел «портить шкурку». Однако все пошло не так, как задумывалось. В последний момент уже, казалось, пойманная добыча смогла ускользнуть. «Клиент» внезапно рванул в сторону, увлекая за собой спутника, и заклинание прошло выше.

«Ну что ж, не хотите по-хорошему — будем по-плохому», — подумал Колин, выбирая что-нибудь посерьезнее из своего небогатого арсенала доступных заклинаний. И тут второй — спутник «клиента» — встал. Его темный плащ, с которым он не расстался и в таверне, всего на мгновение распахнулся…, но этого мгновения оказалось достаточно. На нем был одет широкий матерчатый пояс. Красного цвета. Это означало только одно — пора встречать смерть. Против боевого мага Колин не мог сделать ничего. Последним чувством в жизни мага-неудачника была досада. Досада на себя, начальство, мага-огневика, весь мир и судьбу-злодейку.

***

— Тихо, — казалось бы, ни с того ни с сего произнес капитан, — кажется, это пришли за мной.

— Что? — маг начал было поворачиваться ко входу, но Серов его остановил.

— Не подавай виду. Сейчас посмотрим, что он будет делать. Ага… Падай! — Одновременно с командой капитан дернул не ожидавшего такого поворота мага, и они вместе упали на пол.

Такого маг стерпеть уже не мог — он много лет учился на боевого мага не для того, чтобы теперь прятаться под столами в трактире. Ариен встал и бросил взгляд на своего противника — кажется, ничего серьезного, по крайней мере, его первое заклинание было откровенно слабым.

В следующее мгновение произошло несколько событий. Во-первых, маг, пришедший в трактир, увидев своего соперника, попытался сбежать. Он успел сделать два шага. Во-вторых, Ариен воспользовался своей силой и бросил в противника заклинание — простенькая огненная стрела — просто для того, чтобы прощупать защиту. В-третьих, в охватившей зал тишине неожиданно громко прозвучал крик Серова:

— Не убивай, мне он нужен.

Но огненный снаряд уже догнал неудачливого мага, а тот, видно, сделав ставку на быстрые ноги, не выставил защиту. В мгновенье ока его правый бок взорвался искрами. Убегающий маг запнулся и упал — предупреждение капитана запоздало.

Потянуло запахом жареного мяса.

Данные события, описанные в нескольких абзацах, на самом деле заняли десяток ударов сердца. Все это время в обеденном зале висела странная тишина. Будто в театре — люди наблюдали за развернувшимся действием. Только когда в воздухе проявился специфический запах паленой человечины, кто-то, сидящий ближе к двери и оказавшийся слишком впечатлительным, с характерным звуком избавился от недавно употребленного ужина.

Чувствуя, что сейчас все придет в движение, Серов посчитал за лучшее как можно быстрее ретироваться. По еще юношеской хулиганской привычке он дернул застывшего истуканом мага за руку и с криком «Атас, сваливаем!» бросился в сторону выхода. Знакомиться с представителями местных сил правопорядка не хотелось совсем. Именно их рывок послужил сигналом к тому, что все вокруг пришло в движение. Простые обыватели, не привыкшие к тому, что в их присутствии швыряются заклинаниями, легко впали в панику. Еще мгновенье назад убийственно спокойное место зашевелилось как разворошенный муравейник.

Первыми выбравшись из трактира, спутники перевели дыхание. Нужно было уходить, но перед уходом оставалось одно незаконченное дело. Человек, напавший на них, был все еще жив, хоть и находился в тяжелом состоянии. Поколебавшись пару мгновений, Серов втащил из ножен короткий нож и чиркнул им по шее лежащего без сознания человека. Как это ни противно — добивать беспомощных — но оставлять за спиной живых врагов — последнее дело. Глядя на манипуляции Серова, Ариен прокомментировал:

— Дай лучше я, — он опять неуловимым образом взмахнул рукой, и уже безжизненное тело вмиг занялось пламенем. Спустя несколько ударов сердца от трупа остался только пепел. — Вот так, не нужно давать шанса некромантам.

— Некромантам? — переспросил капитан.

— Ну да, — уже на бегу к своему постоялому двору, объяснил маг, — такие люди, впрочем, не только люди, которые умеют работать с мертвыми.

— «Твою ж мать, куда я попал», — только и подумал Серов.

На постоялом дворе они быстро собрали вещи — благо их было не так много — и направились прочь из города.

Закрытые на ночь ворота оказались не таким сложным препятствием. Всего несколько монет — и перед друзьями отворили небольшую калитку.

«Правило про осла, груженного золотом, работает и в этом мире тоже».

Глава 6

Капитан сидел в седле и рассматривал проплывающие пейзажи. Так, во всяком случае, казалось со стороны. На самом деле он был полностью погружен в свои мысли, а деревенские красоты уже давно не впечатляли.

Казалось бы, что может быть проще — собрать отряд профессиональных «псов войны», или как их здесь называют. Если судить по разным книгам о средневековье, количество вооруженных людей, согласных продавать свое оружие тому, кто больше заплатит должно быть значительным. Очень. Все это так, и проблема не выглядит не решаемой, если не вдумываться более детально.

Проблема подошла, как обычно, с той стороны откуда не ждали. Наемников действительно было много — в каждом городе была точка, где можно за умеренную плату подобрать себе охранника, нанять отряд для разовой операции или, если средства позволяют, завербовать небольшую армию. Вот только у всех отрядов уже были командиры, а те, кто предпочитал искать работу в одиночестве, соответственно в отряды вступать не спешили. Серов оказался в глупой ситуации — близок локоток, да не укусишь.

Именно такие думы занимали капитана. Единственное, что отрывало от размышлений, была боль стертой до основания задницы. Как и предполагал капитан, просто так ему наука верховой езды не давалось. Только одно спасало — Ариен на каждом привале что-то химичил над «раненным органом» и боль на время уходила. Да и заживало все гораздо быстрее чем обычно. На большее мага не хватало — он все же специализировался на другом.

Ариен с «кадровой» проблемой помочь тоже не смог. Он сам был очень далек от всей этой наемнической кухни, и, пожалуй, в первый раз не смог дать квалифицированную справку.

Товарищи уже третий день не спешно двигались на юг, забирая к западу подальше от орочьего пограничья. Минуя большие дороги, предпочитая им зачастую едва натоптанные тропинки — дабы не привлекать лишнее к себе внимание — они направлялись в сторону вольных баронств. Поближе к потенциальному нанимателю, так сказать.

— Придумал что-нибудь? — Ариен периодически спрашивал хмурого капитана, чем невероятно раздражал последнего. Серову приходило на ум сравнение с маленькими детьми, которые спрашивают через каждые полминуты «мы уже приехали?». Кроме того, раздражало необъяснимым образом всегда хорошее настроение мага. Казалось, с лица огневика улыбка не сползает никогда. Впрочем, скорее всего дело было именно в его расстроенном душевном состоянии.

— Нет, все еще не придумал. С тех пор как ты спрашивал меня в прошлый раз, ничего не изменилось. Дальше гениальной мысли самому на первых парах вступить в чей-то отряд мысли не уходят.

— А ты гони их подальше, может и уйдут, — хихикнул маг.

— Умный да?

— Ну, да — не зря же столько лет учился.

Серов не стал отвечать — припираться с магом не было настроения. Вместо этого он огляделся вокруг. Тропка, петляющая между деревьями, по которой они ехали, внезапно вывела на довольно широкую дорогу. Хоть путники и стремились избегать крупных дорог, на этот раз они, не сговариваясь направили лошадей по новому пути. Во-первых, они отъехали от города уже достаточно далеко для того, чтобы не опасаться случайных взглядов, а во-вторых, ехать на лошади по лесу — то еще удовольствие.

Дорога была абсолютно пустой: за полдня путники не встретили ни одного человека. Казалось, что так будет продолжаться и дальше, но… Но вскоре случилось событие, которое заставило кардинальным образом пересмотреть планы и в некотором роде помогло решить имеющиеся проблемы.

Все началось с того, что за очередным поворотом дорогу путникам преградило поваленное дерево. Как видно, лежало оно тут совсем недавно, так как хоть движение на дороге совсем не походило на центр мегаполиса в час пик, заброшенной она тоже не выглядела. Да и другие мелкие детали на это указывали: надломы на ветках выглядели свежими, осыпавшаяся кора еще не испачкалась в дорожной пыли, а листья не начали вянуть.

Такая необычная деталь пейзажа мгновенно выбила из головы все остальные мысли и заставила товарищей остановиться.

— «Засада», — первая мысль, которая пришла капитану в голову, — «не иначе!»

Как ни странно, такая тревожная по своей сути мысль не принесла за собой не то, что страх — даже какое-то опасение. Наоборот, настроение Серова резко поползло вверх. Возможно, причиной этого была некая карикатурность ситуации — бревно на дороге, засада, стрелы летают туда-сюда из кустов, растущих вплотную к дороге. Капитан огляделся — действительно, кусты наличествуют. Возможно, причиной улучшения настроение было то, что капитан путешествовал с магом, а маг — это тот еще джокер. Всем джокерам джокер, такого разбойники явно не ожидают. Плюс огнестрельное оружие…

Тем временем события развивались своим чередом. Из тех самых кустов, на которые обратил внимание капитан, на дорогу стали выходить разбойники. Выглядели они не очень воинственно. Пожалуй, что никто, даже очень большой знаток не отличил бы этих «работников ножа и топора» от крестьян, виденных на полях вокруг. Впрочем, удивительного в этом ничего не было, ведь по большому счету это и были крестьяне. Именно поэтому они выглядели не очень воинственно. С другой стороны, если учитывать их количество, а на дорогу вышло десятков эдак пять здоровых мужиков, для случайных путников они могли представлять нешуточную опасность. Непонятно, чего они ждали, но почему-то никаких действий никто не предпринимал. Наконец на дорогу вышли последние — среди них оказалось несколько лучников, которые, пожалуй, представляли собой наибольшую опасность и вожак. То, что это был вожак, кричал весь его вид и то, как он держался.

— «Идиоты», — комментировал Серов в уме действия бандитов, — «нет что бы пострелять всех тихо из кустов, так нет же нужно выйти, показать всех бойцов, небось, еще поговорить сейчас захочет. Бывают же еще такие придурки».

И действительно, вожак банды подошел поближе и театральным жестом призвал гудящую толпу к тишине. Как видно он был не лишен тщеславия и работал на публику.

— «Сейчас предложит отдать все и тогда он нас отпустит», — продолжал капитан комментировать увиденное, все происходящее доставляло ему искреннее удовольствие. — «Хотя может вожак и не такой и идиот, скорее всего они вышли на дело первый раз и еще не успели запачкаться кровью — иначе бы не церемонились».

— Уважаемые господа, — преувеличенно учтиво начал главарь разбойников, — очень приятно повстречать вас здесь, на этой дороге. Видите ли, наша… э… компания несколько поиздержалась, и мы хотели бы попросить вас пожертвовать часть имущества в пользу… э… малоимущих.

— «А чудак не лишен дара красноречия, интересно, откуда он такой здесь взялся. Явно не от сохи мужик, в отличие от остальных. Вон и меч где-то раздобыл. То ли дезертир то ли опустившийся дворянин. Скорее второе», — мысленно решил для себя капитан, а вслух произнес, — и что вы можете предложить нам со спутником, если мы-таки пожертвуем часть вещей хм, малоимущим?

— На слове «малоимущих» капитан запнулся — нищими компания явно не выглядели.

— Мы э… — Похоже, вожак не был готов встретить таких сговорчивых «клиентов» и просто растерялся. Он запнулся на несколько мгновений, но так и не найдя подходящих слов крикнул во всю глотку, — бей их, ребята.

— «Нда, переоценил я его красноречие», — успел подумать капитан, выдергивая пистолет и нажимая на курок.

В то же мгновение лучники отпустили тетивы и с десяток стрел сорвались в полет. Полет вышел не долгим: за полметра от друзей стрелы наткнулись на что-то типа защитного экрана, поставленного магом. Поскольку Ариен был магом огня, стрелы вспыхнули и в мгновенье ока осыпались пеплом.

— Стоять ублюдки!!! — во всю мощь легких выдохнул капитан, от усердия даже привставая на стременах. Выработанный за годы службы командный голос не подвел и в этот раз. Толпа, вооруженная кто чем, замерла. Замерли они, конечно, не от того, что испугались крика. Просто крик был подкреплен наглядной демонстрацией силы, причем силы магической — выстрел из пистолета в суматохе все также приняли за магию, благо Серов в скорости извлечения пистолета не сильно уступал распиаренным американским ганфайтерам. Так что разбойники вполне обоснованно приняли друзей за пару магов, что сулило им большие неприятности. Смертельные.

В тишине было отчетливо слышно, как пытаются крутиться заржавевшие шестеренки в головах этих несознательных граждан. Похоже, они начали осознавать в какую дурно пахнущую субстанцию они вляпались. Некоторые, которые были посмышленее начали потихоньку смещаться в сторону кустов, однако под нехорошим взглядом мага как-то сразу увяли и больше дергаться не пытались.

— Кто у вас тут старшой? — Бывшие крестьяне неуверенно заозирались в поисках представителя руководства, но как видно таких не нашлось.

— Дык, ваша милость, вот он наш старшой, остывает ужо, — один из разбойников — мужик лет сорока-пятидесяти, выделявшийся среди других почтенным возрастом и густой бородой, взял себя в руки и решился поговорить с добычей, которая внезапно стала охотником.

Опять проявился странный эффект заклинания, обучающего незнакомому языку. Серов отчетливо понимал, что-то, как говорит недавний крестьянин, не имеет никакого отношения к говору русской деревни. Несмотря на это он воспринимал говорящего именно так, как если бы перед ним был житель какой-нибудь глубинки века эдак девятнадцатого.

— «А я даже не догадался спросить, распространяется ли знание языка на умение читать-писать, как же я это так затупил?» — удивился сам себе капитан. В слух же произнес:

— А еще кто-нибудь из командного состава есть?

Крестьяне опять стали опасливо переглядываться. Опыт их прежнего командира говорил о том, что главным быть, не только почетно, но и очень опасно. Будучи же только недавно оторванными от сохи, они оставались людьми практичными до мозга костей: как говориться — лучше синица в руках чем…

— Понятно… — задумчиво протянул капитан, — тогда ты будешь главным.

Тот самый мужик, который откликнулся в первый раз и теперь неожиданно для себя получил руководящую должность, явно был не в восторге от такого поворота. Во всяком случае, по его лицу читалось, что ничего хорошего он от судьбы не ждет.

Внезапно маг, доселе наблюдавший за развернувшимся перед ним действием молча, не проявляя к крестьянам, в общем-то, никакого интереса, наклонился к Серову и тихо спросил:

— Может, поедем уже — за нами они уже не погонятся, а чистить окрестные леса от всякой швали на это никакой жизни не хватит. Уж столько здесь всяких облав проводили — казалось бы, все уже могли бы понять, что разбойничать в округе можно только плохо и не долго, так нет — все время появляются новые. И откуда только берутся.

— Знаешь, — на лице капитана появилась хитрая улыбка, от которой некоторым в окружающей толпе стало не очень хорошо, — есть у меня одна мысля. Кажется, я нашел, где взять отряд наемников.

***

Сказать, что Ариен был удивлен — не сказать ничего. Причем удивлен он был со всех сторон. Нет, огневик уже привык, что его спутник полон сюрпризов, но вот магии за ним еще не наблюдалось. Впрочем, маг, в отличии от всех остальных заметил, что Серов воспользовался неким предметом, из которого вырвались языки пламени. Огневик еще раз убедился, что не зря пошел за своим спасителем, вот только любопытство… Любопытство съедало его все сильнее. Что касается идеи создать отряд из крестьян… На первый взгляд идея была абсолютно бредовая. Бредовая на столько, что нормальному человеку в голову она бы и не пришла. Ну какие из крестьян наемники. Они же не то, что не знают с какой стороны за меч браться, у них мечей банально нет. Толпа вокруг была вооружена кто чем: вилы, плотницкие топоры, косы, обычные дубины. Единственными, кто мог принести хоть какую-то пользу, по крайней мере, на первый взгляд был десяток лучников. Впрочем, вооружены они были простыми охотничьими луками-однодеревками. Такие луки использовать в качестве боевого оружия — не очень. Низкая сила натяжения, соответственно невысокая дальнобойность, да и портятся быстро. Нет, таким оружием воевать нельзя.

Все эти соображения маг высказал Серову, на что в ответ услышал не совсем понятную Ариену фразу:

— Терпение, мой друг, Москва не сразу строилась, — и спустя пару мгновений добавил, — в любом случае я собирался тренировать отряд по своей системе. Этих, во всяком случае, переучивать не надо. Из них получатся хорошие воины. Лучшие воины во все времена получались из крестьян…

Если бы огневик мог заглянуть в мысли своего спутника, он бы увидел, что тот совсем не так уверен в своих словах, как пытается это показать.

Однако, не смотря на всю кажущуюся бедовость идеи, Серов мгновенно развил бурную деятельность. Он слез с лошади, и ничуть не стесняясь того, что еще недавно эти люди хотели его ограбить и вероятно убить, принялся командовать. Что самое интересное, крестьяне покорно выполняли команды. Видимо они не просто не успели осознать всю абсурдность ситуации.

Тем временем Серов быстро разбил толпу на пять десятков и над каждым поставил соответственно десятника. Всего получилось пять «отделений», разбитых по типу наличного вооружения. Таким образом, образовался десяток лучников, два десятка «легкой пехоты» с топорами и дубинками и два десятка «копейщиков» с косами, вилами и импровизированными же копьями.

— Отлично… — капитан отступил на несколько шагов назад, как бы осматривая свое новое воинство. Воинство, надо сказать, было еще то. Поделенные по десяткам и построенные в две линии они совсем не выглядели могучей силой. Бывшие разбойники с большой дороги, а теперь воины отряда наемников стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу, сопя и тихо матерясь на свою нелегкую долю, и больше всего напоминали тех, кем они по большому счету и были — обычных крестьян, вовсе не от хорошей жизни, вышедших на дорогу.

— Так… хм… ладно… у вас же тут есть какая-то база? — Осведомился Серов у свеженазначенного «главного».

— База? — Глаза того выразили неподдельное удивление.

— Ну да база, — и увидев, что его не понимают, — ну место, где вы все живете. Не из чистого же поля вы вышли на промысел.

— Ааа… вот оно что, дык, ваша милость, на хуторе мы осели, покинутом. Тут недалече, — бородатый махнул куда-то в сторону леса.

— Ну, веди… старшой. И это, вы все, если кто-то попытается сбежать — найду и порублю в мелкие кусочки.

По строю прошелся недовольный шепоток. Ариен про себя улыбнулся: эти бандиты явно не привыкли к дисциплине. Это, пожалуй, будет самой большой проблемой.

Сам маг за то время, пока капитан разбирался со своим «воинством» успел немного поразмыслить и пришел к выводу, что идея Серова совсем не так безумна, как кажется на первый взгляд. Да, за месяц из этих недотеп полноценных воинов не сделаешь, да и за два тоже, но если поднапрячься, приложить усилия… В конце концов, во многих государствах армии так и набирают — берут толпу крестьян, дают им толковых десятников и… кто после первого сражения выжил — считай полноценная боевая единица.

— «Надо будет смотаться в ближайший город и найти там несколько опытных служак. Таких, что не раз и не два выбивали дурь у мяса и ставили в строй не одно поколение. Главное, чтобы они до этого не разбежались», — такие мысли крутились в голове мага, в то время, пока они пробирались по еле заметной лесной тропинке сквозь густой подлесок к месту их будущей «базы».

«Странное слово», — подумал Ариен, никогда не слышал, — «откуда Александэр его вытащил. Хотя… в военном деле он явно разбирается лучше меня».

***

Хутор оказался явно больше, чем представлял себе капитан. В его понимании хутор — это несколько домов недалеко от другого населенного пункта. Здесь же на лесной вырубке стояло два десятка невысоких бревенчатых домиков. Было видно, что населенный пункт долгое время стоял заброшенным, и только недавно здесь опять поселились люди.

Распустив людей по домам, Серов вместе с магом направился в избу, где раньше жил покойный предводитель. Кроме друзей капитан приказал идти туда же «старшине» — тому самому бородачу, которого, как выяснилось звали Брадом, и всем десятникам.

Зайдя в дом, капитан осмотрелся — это был традиционный одноэтажный сруб на две комнаты и кухню, вокруг печки. Внутренне убранство красотой явно не блистало. Вся мебель, которой было прям скажем не очень много была грубая, но предельно надежная. Пройдясь по дому, капитан вернулся к «гостям». Те столпились на небольшой кухоньке, которая служила еще таким себе коридором между открытыми по-летнему сенями и спальнями. Посреди кухни находился большой стол, занимавший большую часть ее небольшой площади. За этот стол капитан и пригласил присаживаться «господ разбойников».

— Ну что, будем думать, как жить дальше? — Обратился капитан к собравшимся.

Собравшиеся ответили тишиной. Магу самому стало интересно, что будет дальше, а остальные… По их лицам было видно, что думать они не очень приучены. Во всяком случае думать о чем-то более эфемерном, чем насущный кусок хлеба.

— Ну что ж, тогда я буду говорить, а вы будете слушать, — похоже, что Серов именно такой реакции от собеседников и ожидал, и отсутствие бьющего фонтана идей принял как должное. — Вы все знаете, что делают с пойманными на дороге разбойниками. Их вешают на ближайшей ветке. Так что можете считать, что я вас всех уже приговорил и повесил. Теперь ваша жизнь уже вам не принадлежит. Ваши жизни принадлежат мне. И я могу ими распоряжаться, так как захочу. Это ясно?

Судя по выражениям лиц, это было, в принципе, понятно, но особого восторга такая постановка вопроса, ни у кого не вызвала. Оно и понятно — возможность быть повешенным любую секунду, радости не доставит никому.

— В тоже время, зверствовать я не буду. Те, кто будет выполнять приказы, тот будет жить, и я сделаю все, чтобы верные мне люди жили хорошо.

— Для того, чтобы вы поняли, что все серьезно, я ввожу правило коллективной ответственности. За проступок одного будет отвечать весь десяток. Наверное, вам уже пришла мысль сделать отсюда ноги, причем так быстро, как это только возможно. Предупреждаю, если сбежит один, я накажу весь десяток так, что вы запомните это на всю жизнь.

— Теперь о более насущных вещах. Нам нужно здесь что-то есть. Кроме того, нужно съездить в ближайший город за кое-какими вещами, необходимыми в жизни. По поводу провизии: здесь в округе есть какие-нибудь деревни?

— Эээ да, ваша милость, как же не быть. Недалече тут четыре небольших деревеньки домов по полсотни в каждой.

— Ну вот и отлично. Я думаю, что не ошибусь, если предположу, что вы все родом из этих деревень, так? — Войдя в образ оратора, Серов заговорил длинными витиеватыми фразами, однако глядя на лица собеседников, выражающие непонимание, поправился, — вы все родом из этих деревень?

— Да, ваша милость, почти все. Кое-кто из сел подальше. Токмо этот, старшой, которого вы того… прибили он городским был.

— Ну вот и отлично, значит завтра пойдете в ближайшее село и купите еды. А вообще… за еду будешь отвечать ты, — капитан ткнул пальцем в одного из десятников «копейщиков», тебя как зовут?

— Сарнв я, ваша милость.

— Вот и отлично. Я тебе дам денег, ты возьмешь часть людей, и займетесь обеспечением провизией. Да, кстати, тут какие-то водоемы в округе есть? Ну, реки там, ручьи, озера.

— Есть, небольшая речушка тут недалеко, — опять откликнулся бородатый.

— Хорошо, пусть несколько человек наловят рыбки. Ну в общем не мне, городскому жителю вас учить. Охота, силки там всякие — разберетесь.

— Твой десяток будет отвечать за готовку еды, — это уже ко второму «копейщику», — и только попробуй готовить не вкусно… Так… да, что еще нужно… нужно выставить охранение. В охранение пойдут лучники. Нужно разослать по паре человек в разные стороны дороги — если увидят кого-нибудь, кто мог бы ехать за нами — пусть поднимают тревогу. Остальных — парами в леса вокруг. Пусть ходят, смотрят. Задание то же. Ясно.

Десятник лучников кивнул.

— Остальным задание придумаю попозже. Что бы никто не обольщался — скучать будет некогда. А да, еще десяток пойдет со мной в город в качестве охраны. А теперь — капитан выглянул в маленькое, затянутое каким-то местным аналогом бычьего пузыря окошко — всем отбой, в смысле ложимся спать. Встаем на заре. Буду делать из вас солдат.

Следующие несколько дней прошли достаточно однообразно. Серов начал работать с будущим отрядом с физической подготовки. На самом деле, все мужики были деревенские, и слабаков среди них не имелось. Зато наблюдались явные проблемы с выносливостью. Именно на выносливость капитан и сделал поначалу акцент. Каждое утро начиналось с пробежки по лесу. Бегать среди деревьев, проламываясь через кустарник и перепрыгивая корни было, конечно, не удобно, но никто санаторной жизни и не обещал. Подгоняя пинками и затрещинами отстающих, Серов выводил колонну на поляну посреди леса, где все еще долго занимались «школьной физкультурой». Завершалась утренняя зарядка заплывом на речке — благо все более мене умели плавать. В первый же день появились недовольные тем, чем они занимались, однако их было не много: десятники более-менее справились с разъяснительной работой, и все понимали, что до греха лучше не доводить. Впрочем, капитан не обольщался — если бы за его спиной не было «артиллерийской поддержки» в виде мага, его давно бы уже придушили. И ничего бы не помогло — ни огнестрельное оружие, ни боевые навыки — навалились бы числом и все — тю-тю.

С теми же, кто начал выказывать недовольство, капитан поступил так, как когда-то делал один подполковник еще в училище той, прошлой жизни…

… Полсотни мужиков ломились сквозь лес как стадо лосей. Лесную тишину разрывал хруст ломающихся кустов, хрустящих под ногами веток и громкого, очень громкого дыхания. Казалось бы, как можно дышать так громко, что с окружающих деревьев в ужасе разлетались птицы. Однако можно, особенно, когда таким образом шумит не один человек, а сразу много. По началу к этим шумам приплетались то и дело раздающиеся с разных концов цепочки крепки матерки. Потом на это стало не хватать воздуха, и все бежали молча. Серов, даже слегка подрастерявший за последние пару десятков дней форму, порхал вдоль колонны как бабочка, вызывая ненавидящие взгляды пыхтящих крестьян. Он не собирался никого загонять, но несколько километров с утречка пробежать наметил.

Первым начал отставать не самый старший, назначенный старшим — «взводный, как его про себя называл Серов» — тот как раз держался молодцом. Отставать начал молодой парень из десятка лучников. Перемесившись в хвост отряда, отдав предварительно команду держать курс на ближайшую поляну, на которой могло отдохнуть полсотни душ, капитан стал подгонять молодого. Сначала словом, потом делом. Нужно, правда признать, что помогало не очень. Парень был явно физически слабее остальных и держался «в строю» только на морально-волевых. Ну как морально-волевых — на бегущего рядом капитана он смотрел с таким ужасом, что было понятно — будет бежать пока сможет шевелить ногами.

«Что ж им там десятники понарассказывали то такое? Вроде не совсем людоед, чтобы меня боятся уж так», — успел подумать Серов перед тем, как парень таки не выдержал и упал — слегка зацепил ногой торчащий из земли корень. В другом случае, он бы даже и не заметил, но теперь… Теперь он растянулся на подстилке из травы и листьев и вставать похоже не собирался.

Серов наклонился и перевернул парня на спину.

— Эээ парень, да ты сознание потерял, нихрена ж себе, — пробормотал он, склонившись над бесчувственным телом, потом обернулся на успевших отбежать остальных и крикнул, — отряд стой!!!

Однако отряд остановился далеко не сразу. Команду услышали только самые задние, а колонна растянулась к тому времени уже достаточно сильно.

«Нда… , — думал капитан, глядя, как к нему подтягиваются запыхавшиеся, тяжело дышащие мужики, — долго же мне придется вас тренировать, пока из вас выйдет хоть что-то похожее на солдат».

— Значит так, — начал он, дождавшись последних, вернее для этой ситуации — первых, — что мы здесь видим?

— Загнали паренька, — прозвучал голос из-за спин.

— Изверги, — поддакнул ему второй.

— Это кто там такой умный говорит сзади. Может выйдет и покажется перед всеми.

Спустя несколько мгновений раздвинув плечами стоящих перед ним, вышел здоровяк за два метра ростом. Судя по оружию из копейного десятка.

— Ну я сказал, что скажешь моему магу меня изжарить?

— Нет, не скажу. Ты, раз такой добрый и жалостливый будешь помогать ему, — капитан кивнул на лежащего парня, — двигаться дальше. Мы команда и своих не бросаем ясно?

Толпа вокруг одобрительно зашумела. Похоже, такой подход им нравился. Сам же возмутитель спокойствия оглянувшись на товарищей и не найдя в их глазах сочувствие — принцип «инициатива трахает инициатора» был справедлив и для этого мира — нагнулся и легко взвалил себе на плечо бесчувственное тело.

— Продолжаем движение. Дальше я следить за отстающими не буду. Следите сами. Если кого-то потеряем — отхватит весь десяток. Побежали.

Когда вся колонна выбежала на поляну и получила команду остановиться, над лесом прозвучал вздох облегчения. К этому времени нести пришлось еще двух отставших. Нужно отдать должное: предупреждение Серова возымело действие, те парни, которые были в беге посильнее, внимательно следили за хвостом колонны и никого не потеряли.

Сил на то, чтобы выполнять команду «стой» у многих уже не было. Такие просто попадали, не чувствуя ног, стеклянными глазами уставившись в небо. Однако, капитан не планировал давать своим подопечным особо разлеживаться. Отдышавшись сам, он подождал еще немного, а потом принялся всех поднимать — на очереди была разминка.

Сказать «поднимать» оказалось проще чем сделать. В ход сначала шли уговоры, потом угрозы, но, как он чаще всего и бывает, больше всего пользы принес «целительный пинок».

С горем пополам построив всех в шеренгу, капитан принялся демонстрировать упражнения.

Вот тут тихое недовольство перешло во вполне себе «громкое». Из строя начали раздаваться выкрики о том, что сил ни у кого нет, что надо бы отдохнуть и вообще, где это видано так надрываться. Распалив себя вербальным способом, толпа начала переходить к тому, чтобы выказать свое неудовольствие более радикальными методами. Но в этот момент инициативу перехватил в свои руки капитан. Здраво рассудив, что лучше объясниться с конкретным человеком, чем сразу со всеми он выкрикнул:

— Если кому-то что-то не нравится, пусть выйдет и объяснит мне это лично. — И добавил после паузы, — обещаю, калечить не буду.

Хоть последнее замечание и натолкнуло некоторых, самых смышленых, что не все так просто, из строя немедленно вышел тот самый бугай, который нес потерявшего сознание парнишку.

— «Экий активист попался, — отметил про себя капитан, — таких надо контролировать, а иначе могут натворить за спиной столько дел».

— Отлично, подойди и выскажи мне все, что ты думаешь, — Серов встал в классическую боксерскую стойку, как бы намекая, как именно нужно высказывать.

Бугай не заставил себя долго ждать. Приблизившись на несколько шагов, он резко рванул вперед, расставив широко руки. По деревенской привычке, решил задавить массой, что, впрочем, не раз ему удавалось. Удалось бы и в этот раз, если бы капитан крепко спал. Во всех остальных случаях получилось бы то, что в итоге и получилось.

Капитан резко нырнул под левую руку, уходя с линии движения нападающего, не забыв, впрочем, оставить правую ногу на его пути, через которую тот закономерно и перецепился. Пролетев пару шагов, бугай с громким шмяком упал на землю. Однако такие мелкие неудачи не могли его остановить. Как видно посчитав первый раз досадным недоразумением, во второй раз он действовал ровно таким же образом. И собственно говоря, полетел опять.

Можно было бы, конечно, отправить его в нокаут и с первого раза, однако проявив нехитрые познания в психологии, капитан решил, что воспитательный эффект будет не тот. По голове получить — это дело, как говорил Карлсон, житейское, а вот когда над тобой смеются… Для многих это гораздо неприятнее.

На третий раз Серов решил заканчивать бесплатное представление, однако бугай видно понял, что одной массой дело не решить и стал проявлять осторожность. Во всяком случае, на третий раз бросаться очертя голову он не спешил. Тогда форсировать события принялся капитан. Быстро двумя шагами приблизившись он сделал вид, что будет бить прямым слева, заманчиво открываясь для правого бокового. Бугай повелся и с широким молодецким размахом засадил Серову в ухо. Вернее, попытался засадить. Вместо ожидаемой головы клак ушел в пустоту. Там, в пустоте, капитан руку и перехватил. Опять уйдя вниз, он захватил кисть, направив инерцию удара вниз, одновременно поворачиваясь вокруг своей оси как бы «наружу» — «тенкан» по терминологии айкидо. Второй рукой он при этом обхватил локоть, так, чтобы рука была выпрямлена. После этого, довернув вращение до ста восьмидесяти градусов, капитан телом надавил на локоть, продолжая уводить чужую кисть вниз-вправо.

Раздался болезненный вскрик. Бугай, следуя за своей рукой, упал сначала на колени, а когда Серов продолжил давить, лег на живот. Оставалось только завернуть многострадальную руку за спину «по-милицейски» и придавить чуть сильнее, чтобы противник, встав не бросился опять в атаку. И правда, с полностью онемевшей правой рукой драться не очень сподручно.

— Все вставай, — Серов хлопнул лежащего на земле по спине, — на сегодня с тебя хватит. Если хватит дури в голове, подходи завтра получишь еще порцию трындюлей.

Самое интересное, что несмотря на то, что иконно русское слово «трындюли» на общеимперский заклинание перевести не смогло, бугай все прекрасно понял. Поддерживая пострадавшую руку, он только кивнул и молча направился в сторону замолкшего строя.

— Ну вот что смертники, — теперь капитан обращался уже ко всем, — я не потерплю пререканий. Следующий раз, если кто-нибудь будет возмущаться или другим способом не выполнять приказы, так легко вы не отделаетесь. Следующий раз, я обязательно кому-нибудь что-нибудь сломаю. А теперь, повторяйте за мной.

Дальше тренировка пошла как по маслу.

Больше никаких, достойных упоминания происшествий, за это время не случалось. Каждый день начинался с пробежки, зарядки и плавания в реке. Потом был обед. А ближе к вечеру, когда спадала дневная жара, капитан занимался с подопечными рукопашным боем. Вообще то он несколько сомневался в полезности, как сказал Ариен — руко-ногомахания. Действительно, вспоминая старый анекдот «ну куда ж он голой пяткой и на шашку то!». Но никаких упражнений с местным –холодным — оружием он преподать не мог, да и не было этого оружия, а оставлять бойцов наедине со скукой — последнее дело. Как говорит старая армейская поговорка, «чем бы солдат не занимался, лишь бы зае…ся».

В этих словах кроется многовековая мудрость, а поскольку зеленки под рукой не было, да и трава была по-весеннему зелена, приходилась довольствоваться уроками рукопашного боя. Благо после этих уроков бойцы думать про что-либо еще кроме еды и сна уже не могли.

В таком темпе небольшой лесной лагерь прожил с десяток дней. Мужики уже стали потихоньку втягиваться новый ритм жизни, и капитан все чаще думал о том, что пора бы найти для своих подопечных тренеров по холодному оружию. Да и само оружие неплохо было бы закупить. Не считать же, в самом деле, то, чем сейчас были вооружены бывшие разбойники, оружием. Так, эрзац, пока не найдется ничего получше.

— Ариен, — обратился Серов к магу в один из вечеров, — я тут планирую вылазку в ближайший город. Тебе что-нибудь нужно? Я-то за оружием еду. Может прихвачу пару наемников в качестве тренеров.

— Знаешь, Александэр, — мне тут скучно, — идя с тобой, я думал, что меня ждут приключения, а мы уже который день сидим в этом богами забытом месте, и ничего интересного не происходит.

Действительно, последнее время маг был сам не свой. Обычно не унывающий и улыбающийся во все тридцать два, он стал каким-то задумчивым и отрешенным. Серов, впрочем, не придавал этому особого значения — мало ли, что могло быть. Да и времени на то, чтобы остановиться и осмотреться вокруг, просто не было. Все уходило на тренировки и на решение бытовых вопросов, коих оказалось великое множество.

— А ты рассчитывал, что мы сразу же бросимся штурмовать замки, изводить ужасных монстров исследовать дальние страны? Или что в твоем понимании — приключение? Для того, чтобы первая переделка, в которую ты попал, не стала последней, нужно усиленно готовиться. Именно этим мы и занимаемся. Ты мог бы тоже заняться чем-нибудь полезным.

— Чем я могу заняться посреди леса? — Язвительно ответил маг.

— Ну откуда я знаю, чем маги занимаются посреди леса, — в тон ему ответил Серов. — А вообще мог бы уже и сам смотаться в город. Сколько здесь? День пути? Город правда тот еще — одно название. Но все же. Может там найдешь для себя что-нибудь интересное.

— Правда? — Похоже такая простая мысль в голову мага не приходила. — Давай я тогда с тобой съезжу — все будет веселее.

— Ага, и маму в дом, только мамы нам здесь и не хватало, — ответил капитан цитатой. Однако, что не удивительно, маг его не понял. Пришлось пояснить, — мы вдвоем уедем, а подопечные? Разбегутся как тараканы. Вмиг! Я планировал тебя оставить старшим на хозяйстве.

— Тараканы, — маг услышал очередное непонятное для себя слово, — кто такие тараканы?

— Насекомые такие, мелкие, склонные к разбеганию, — хмыкнул Серов. — Не суть важно. Важно то, что, когда я вернусь, а я планирую выйти завтра с утречка пораньше, то есть день туда, день-два там, день обратно, на круг дня четыре получается, можешь устроить себе выходной и ты. Съездишь, полазишь по городу. Чем там маги обычно занимаются.

Тут капитан понял, что за всеми заботами, так и не узнавал, чем занимаются маги в обычное время. Все его знания были почерпнуты из фэнтезийных книг и таких же фильмов. Там маги тратили свое время на то, чтобы спасать-уничтожать мир, создавать-уничтожать великие артефакты и… Пожалуй все. Разве что они учеников часто брали. В основном, почему-то из сирот.

— Да, — соглашаясь со своими мыслями произнес он, хотя постороннему наблюдателю было бы совсем не понятно почему именно «да», — а почему ты ходишь без ученика? Это как-то не канонично. У каждого мага должен быть ученик.

— Так это у мага-мастера. А я — подмастерье. Для того, чтобы стать мастером, мне нужно создать свой шедевр. Это чаще всего новое заклинание. Бывает, что шедевром признают какой-нибудь фундаментальный теоретический труд. Но это редкость. Только если у мага мало внутренней силы и много усидчивости. Так вот, я только-только сдал экзамены на подмастерья, за шедевр еще даже не принимался.

— Так, ладно. Тогда поподробнее. Есть подмастерья, есть мастера, а кто еще есть. Ну в смысле какие ранги, там степени или что там у вас классные чины?

Пропустив мимо ушей кучу непонятных слов, но уловив суть, Ариен ответил:

— Первая ступень — ученичество. Ребенка с достаточной внутренней силой или просто — Силой находят и отдают учиться магии. Бывает, что учатся в академии, как я, а бывает у конкретного мага. В первом случае все формализовано — классы, уроки, зачеты, экзамены. Когда ученик сдает экзамен, ему присваивают ранг подмастерья и выпускают в мир. Если учишься у конкретного мага, он сам решает, что ты достоин называться подмастерьем.

— Наверно во втором случае легче?

— Ха, — покачал головой маг, — тут уж как повезет. Я знаю историю, когда парень оставался в учениках больше пятнадцати лет, хотя в среднем хватает шесть-семь. Его учитель, та еще скотина, так и не надел ему на шею Знак. Так парень плюнул на все, ушел от учителя, пришел к нам в академию и сдал с первого раза экстерном все экзамены. А еще через год — стал полноценным мастером.

— Знак, какой еще знак?

— Знак подмастерья, — Ариен полез за шиворот и достал, висящий на тонкой цепочке амулет. Он был выполнен в виде стилизованного солнца с заключенным внутри языком пламени. — Когда ученику присваивают ранг подмастерья, ему вручают Знак. По нему каждый может узнать, где учился тот или иной маг. Видишь, это Солнце — символ моей альма-матер, а внутри пламя — означает, что закончил факультет огненной магии.

— Ага, ясно. С подмастерьем разобрались, дальше идет мастер, а дальше?

— Мастер, который достиг больших высот становится магистром. Если ученичество заканчивают шестьдесят человек из ста начавших изучать магию, шедевр создают тридцать из первых ста, то магистром становится всего два человека из ста. Это очень сильные маги. Чаще всего они основывают свои магические школы и ордена или служат придворными магами.

— А сколько всего магов среди людей?

— Ну… именно среди людей считается, что рождается один маг на тысячу человек.

— Тогда получается, — Серов провел в уме нехитрые подсчеты, — магистров должно быть не так уж мало. Двадцать на миллион.

— Ты не учитываешь естественную убыль. Опасные эксперименты, магические дуэли, войны — все это способствует тому, что нас — магов — не так уж много. Меньше, чем те самые один на тысячу.

— Ага, ясно. Магистр — это высшая ступень?

— Нет, высшей считается степень архимага. Это… — Ариен попытался подобрать слова, но не смог. Только по лицу было видно, что архимаг — это очень круто. — На сегодня считается, что в живых семеро архимагов-людей. Среди других разумных тоже есть сопоставимые по силе маги, но у них там другие градации, так что…

Ариен махнул рукой так, что стало понятно — это тоже сильные маги, а объяснять подробнее — лень.

— Ну ладно, тогда, пора ложиться спать. Завтра рано вставать. Ты главное им тут без меня скучать не давай. Пусть делают что угодно, лишь бы каждый вечер они падали на кровать без задних ног.

— Угу, — кивнул маг в ответ, — этот армейский принцип я уже уразумел.

Друзья поулыбавшись немудреной шутке пошли спать.

Однако, как оно часто бывает, наутро планы пришлось менять. Такую необходимую поездку пришлось отложить…

Глава 7

На утреннем построении, которое каждый день проводили перед пробежкой, выяснилось, что в десятке лучников не хватает двух человек. Матерясь сквозь зубы, Серов стал расспрашивать остальных, где могут быть «потеряшки». Ясное дело, что ушли они из лагеря сами, потому как постели в домике, где они обитали, были тщательно застелены, а другие их соседи посторонних звуков не слышали. Впрочем, капитан подозревал, что после имевшей перед тем место особо ударной тренировки они бы не проснулись даже от артиллерийской канонады. Однако и посты, расставленные по периметру лагеря, ничего не слышали, а то, что постовые могли спать, Серов даже не предполагал. После того как двух заснувших на посту он по-быстрому приговорил к знакомству с пеньковой тетушкой, и только когда те уже простились с жизнью, милостиво «простил их на первый раз», заменив повешение хорошей поркой, такого больше не случалось.

Оставалось выяснить — куда они делись. Тут могли быть варианты. Они могли уйти в ближайшую деревню. Тогда их нужно побыстрее найти и вернуть. Могли рвануть куда глаза глядят. Это хуже, но не критично. Поскольку опасность наказания висит, как и предупреждали, над всем десятком, можно попытаться устроить погоню. А и убегут — ничего страшного не случится. Устроить прозевавшим часовым и всему десятку лучников местный филиал ада, чтобы надолго запомнили: глядишь, другие не побегут. Точнее, если попытаются бежать, свои остановят. Ну а все сразу всё равно слинять не смогут — одно дело искать двух людей и совсем другое — десяток. Толпа по любому оставит следы, все это понимают. Примерно так думал Серов, отводя двух соседей беглецов в сторону «на поговорить».

«Хуже всего будет, если они уходили куда-то конкретно, например, к местному землевладельцу. Он-то, поди, не знает, что мы у него на земле «квартируем». По сути, мы ничем от обычных разбойников-то и не отличаемся на взгляд власть предержащих. Соответственно, дорога нам всё туда же — на эшафот», — капитан ухмыльнулся: как просто в новом мире он оказался по другую сторону закона. Там, в том мире, если бы ему кто-нибудь об этом сказал… Нет, он никогда не был идеалистом, чтобы поклоняться своду законов как библии, но всё же мог с уверенностью сказать, что он на стороне «хороших». В новых обстоятельствах такой уверенности уже не было. «Да нет, вряд ли. Тогда бы они забрали бы с собой все вещи — явно бы уже не вернулись, а тут всё осталось на месте, даже деньги».

Больше всего обстоятельства Серову напоминали обычную самоволку солдатиков из части. Ему-то самому срочную служить не пришлось, но и в своей курсантской молодости капитан был далеко не ангелом. Так вот однажды, потеряв свойственную всем новичкам бдительность, тогда ещё курсант Саша Серов во время такой прогулки «слегка перебрал». Ничем хорошим это не кончилось. Хотя и каких-либо фатальных последствий удалось избежать.

Так вот, все симптомы, что называется, те же.

Отойдя от строя «новобранцев», капитан обратился к «допрашиваемым»:

— Ну что, рассказывайте, куда они ушли? Если расскажете, обещаю, суд примет это к сведению, — начав таким образом, Серов попытался взять собеседников, как говорится, на голый понт. Он исходил из своего опыта, и опыт ему подсказывал, что соседи должны быть в курсе.

— Не, мы не знаем, — начал было один, но по тому, как они переглянулись, капитан понял — знают.

«Вообще, по-хорошему, нужно было бы поспрашивать их по отдельности. Да применить все эти милицейские приёмы типа — «хороший и плохой полицейский» да «кто первый расколется, тому ничего не будет, а второй пойдёт паровозом». Благо, всяких фильмов по данной специфике в былые годы посмотрено немерено». — Серов мысленно хлопнул себя по лбу за недогадливость, — «а теперь что уж, теперь поздно. А, ладно, времени всё равно нет, да и эти, похоже, и так расскажут».

— Знаете, я вижу, как вы переглядываетесь. Почему они не вернулись на этот раз? Явно ведь не первый раз убегают.

Стоило только усилить нажим, как один из них «спекся».

— У них бабы в деревне. В той, которая ближе всего, как там она — Красновка, кажется. Вот они и бегают. Только почему не вернулись — не знаем. Говорили — перед построением вернутся. — Говоривший поморщился от тычка под ребра от своего соседа, но рассказывать не перестал. — Мы сами волнуемся. Может, что-то случилось.

— Ясно. Когда всё закончится, подойдёте, напомните, чтобы я вам придумал наказание. Все свободны.

Парни только уныло кивнули — подставлять спину под розги никому не хотелось.

Тем временем капитан уже зашагал к взводному.

— Так, Брад, бери с собой десяток бойцов и пошли в деревню. Ну эту — Красновку, которая тут ближайшая. Наши молодцы рванули туда. По девкам. Будем вразумлять.

Не утруждая себя подбором бойцов, взводный махнул десятнику лучников, чтобы тот брал своих людей и шёл с ними. Единственное, что Серов ещё сделал перед выходом, — попросил мага присмотреть за остальными — чтобы разбегаться не начали.

Построив десяток в колонну, капитан кивнул Браду, и они двинулись. Бежали не то чтобы быстро — вдруг силы ещё пригодятся на месте, но и не тормозили. Расстояние, в обычное время преодолеваемое часа за три пешком, пробежали за полтора.

Уже недалеко от деревни Серов остановил десяток и, выбрав пару парней, которые были родом отсюда, осторожно выдвинулся вперёд. Причина такой осторожности, в иное время бывшей излишней, была проста — над деревней поднималось из разных мест несколько столбов чёрного дыма, что, как ни крути, не предвещало ничего хорошего. Парни порывались было бежать на помощь очертя голову, но, отхватив пару затрещин, поумерили пыл и стали показывать наиболее незаметный маршрут.

Едва заметная тропка в высокой, некошеной ещё траве привела на небольшой холмик, с которого вся деревня просматривалась как на ладони. Открывшийся вид ни разу не порадовал. Между домов на мощных лошадях гарцевала пара всадников, один из которых был настоящим танком. Здоровый мужик был закован в доспехи с головы до пят. Второй, судя по всему, был его оруженосец, так как держал поперёк седла здоровое копьё, которое больше напоминало суженное к концу бревно.

Кроме них в деревне было ещё с десяток мужиков, одетых попроще. И сейчас они развлекались по полной. На улице уже валялось несколько тел — в основном мужчины. Как видно, немногочисленных защитников родного очага порубили без всякой жалости. Кроме того, откуда-то — откуда было не видно — доносились истошные женские визги. Даже расстояние в полторы сотни шагов их не заглушало.

В целом всё было ясно, по крайней мере в том объёме, который требовался для принятия решения. Не важно, кто напал на деревню, не важно зачем. Важно было одно — что делать дальше. Тут могут быть только два варианта — попытаться напасть и уйти.

По уму, конечно, стоило бы уйти — не с наличествующими силами пытаться бодаться с таким отрядом. Полноценное копьё во главе с рыцарем — это вам не хухры-мухры. Профессиональные солдаты вырежут всех представителей местной самодеятельности и даже не почешутся. Однако тут в силу вступает сразу несколько «но».

Первое — как к этому отнесутся подопечные. Одно дело, когда капитан просто перехватил лидерство в стае. По большому счёту, Серов ещё не заставлял их делать ничего, на что они не рассчитывали, когда уходили в леса за лучшей долей. Теперь же его приказ мог натолкнуться на серьёзное сопротивление. В конце концов, одной только силой власть он не удержит. Даже несмотря на такой фактор, как магия. К магии капитан, кстати, и сам относился всё ещё с недоверием, несмотря на то, что она его уже несколько раз выручала.

Второе — есть возможность получить какой-никакой боевой опыт. А опыт никакими тренировками не заменишь. Даже если во время стычки отряд потеряет несколько бойцов, остальные станут опытнее, и в целом сила отряда возрастёт. Если, конечно, потери будут на допустимом уровне. Вот такая жестокая арифметика.

Третье — возможность получить трофеи. Такой вот комплект брони в средневековье стоил ой как недёшево. Капитан хоть и был по здешним меркам более чем обеспеченным человеком, но деньги лишними никогда не бывают. Да и опять же — к оружию, добытому в бою, воин относится совсем по-другому, чем к тому, которое ему просто дали. Хотя это справедливо не только к оружию — всё заработанное потом и кровью более ценное, чем полученное на халяву.

И последнее — Серову просто не нравились те люди, которые так просто режут мирное население и насилуют женщин. Нет, он понимал, что для этого уровня развития социума такие эпизоды не то чтобы обыденность — не редкость, но и просто принять чужую мораль, в которой жизнь человека ценится где-то между хорошим оружием и сытным обедом, нормальному земному попаданцу сложно.

В общем, решение было принято единогласно. Все тараканы в голове Серова проголосовали «за». Оставалось только решить технические детали. Как самому не потерять головы, например.

«Что у нас есть в наличии? Десяток лучников. Как можно с их помощью завалить рыцаря и ещё десяток, а может, и больше всадников? Правильно — нужна хорошая засада. Вот тут вопрос. Как её организовать?» — Капитан задумался на секунду и ответил себе: «Тут есть два варианта: нападать сейчас или подождать, когда они станут уходить из деревни. Стоило бы, конечно, подождать, но придётся сейчас. Не поймут-с, если буду просто сидеть и смотреть».

Серов обернулся на двоих бойцов, которые пошли с ними. Парни явно нервничали. Оно и понятно — кто бы не нервничал.

План сложился в голове достаточно быстро. Не потому, что капитан был таким уж великим тактиком, просто вариантов приемлемого развития событий было не так много. Так что выбирать было не из чего…

— Нам нужна верёвка, по возможности крепкая… и лучше — не одна…

***

Аранду было страшно. Так страшно ему ещё не было никогда. Даже тогда, в лесу, когда он бежал последним, передвигая ноги из последних сил, а рядом бежал ОН — их новый вожак, — страшно было меньше. Тогда все мысли были только о том, как бы ноги переставлять.

Аранд, судорожно сжимая лук, осторожно подбирался к деревне. Сегодня ему выпала роль приманки. Не самая завидная роль, которую, тем не менее, кто-то должен исполнять. Он сам вызвался, и сейчас не то чтобы жалел, нет, он знал, что должен это сделать, просто… Ему было очень страшно.

Прячась за кустами, он медленно подобрался к крайнему дому. Осторожно выглянул за угол — всё так, как и говорил капитан.

«И почему ему не нравится, когда его называют «ваша милость»? — промелькнула совсем неуместная в такой ситуации мысль. — Велел называть себя капитаном. Чудно».

Однако времени на посторонние мысли особо не было. Прикинув на глаз расстояние — около пятидесяти шагов, может, чуть больше — и наличие ветра — его почти не было, — Аранд сделал несколько глубоких вздохов. После этого высунулся из-за дома и, рывком натянув тетиву, пустил стрелу.

Когда капитан разговаривал с ним перед началом, как он выразился, «операции», то советовал попытаться попасть в оруженосца. В рыцаря стрелять смысла не было — из охотничьего лука доспехи не пробить, поэтому капитан порекомендовал выбрать цель попроще.

— Если не уверен, что попадёшь в человека, бей в лошадь. Нам важно не столько, чтобы ты выбил бойца, сколько нужно разозлить этого рыцаря. Нужно, чтобы они бросились за тобой как можно быстрее. И ещё одно: выстрелил и убегай, не смотри, куда попадёт стрела. Эта пара мгновений тебе очень пригодится, когда ты будешь бежать к лесу.

Теперь же, пустив стрелу, Аранд бросился бежать так, как не бегал, наверное, ещё никогда в жизни. От крайнего дома деревни до леса с этой стороны было шагов сто-сто двадцать. Нужно было успеть добежать до крайних деревьев, пока уязвлённые неожиданным нападением воины не догнали его и не порубили в орочий клёц.

Уже на первых шагах Аранд услышал за спиной крик боли — он всё-таки зацепил оруженосца, не зря же всю жизнь бил дичь влёт. Шагах в двадцати от кромки леса он услышал за спиной топот копыт — погоня приближалась. Аранд, не оборачиваясь, вильнул влево-вправо, как ему советовал капитан. И не зря. Мимо просвистела пара стрел, воткнувшись в дёрн у самой кромки вожделенного леса. Впрочем, они, скорее всего, и так бы промазали — стрелять на скаку по движущейся цели… Это же не южные кочевники, которые полжизни в седле проводят, слезая с лошади только в двух случаях: когда идут до ветру и когда идут… хм… ну, в общем, для продолжения рода.

Ещё несколько мгновений, и вот первые деревья мелькнули с обоих сторон. Однако Аранд и не думал останавливаться. Нужно было провести преследователей чуть дальше, туда, где их уже ждали.

И вот, когда ему уже показалось, что ноги сейчас подломятся и, соответственно, в теле станет на пару дырок больше, справа мелькнул долгожданный куст, под которым уже сидело двое бойцов, приготовившихся в нужный момент натянуть верёвку.

Внезапно за спиной послышались долгожданные звуки — звон железа, истошное ржание, крики людей. Аранд развернулся было, чтобы внести свою лепту в уничтожение ненавистных разбойников, напавших на родной дом, однако после пробежки руки дрожали с такой силой, что стрелу можно было выпустить только куда-то в направлении. Решив попридержать боеприпасы, Аранд тем не менее внимательно наблюдал за ходом «битвы». Хотя битвы никакой по сути и не было.

***

Они порядком подзадержались в этой забытой богами деревушке. О чём он, Асмунд, уже несколько раз напоминал своему сеньору. Однако сер Гивел, предводитель их отряда, на замечания своего оруженосца внимания не обращал. Он решил дать своим солдатам оттянуться по полной.

Отряд вышел из замка барона уже как шесть дней назад. И всё это время они очень осторожно, звериными тропами пробирались на север, обходя приграничные деревушки, наблюдательные посты и стараясь никому не попадаться на глаза. Ведь этот кто-то мог доложить пограничной страже. А пограничная стража в последние пару лет стала уж чересчур приличной организацией. Теперь развлекаться на территории северного соседа стало намного опаснее. Того и гляди нарвёшься на дозор. А пленных они не брали, а если и брали, то без зазрения совести вешали на ближайшем подходящем суку, невзирая на род и звание.

А самое противное, что Асмунд всё время чувствовал на себе взгляд. Нет, взглядов вокруг было более чем достаточно — и местные, не успевшие убежать в лес, и ратники глаза не закрывали. Однако этот взгляд был особенный. Он вызывал холодную волну, которая то и дело пробегала вдоль позвоночника. Но кто именно так смотрел, и смотрел ли вообще — может, это всё разыгравшееся воображение, — оставалось загадкой.

Из задумчивости его вывела резкая боль в правой ноге. Матерясь, Асмунд посмотрел вниз: длинная стрела прошила его ногу насквозь в том месте, где кольчужная юбка уже закончилась, а верх сапога из толстой кожи не доставал. Снаряд прошил ногу насквозь, а вот на седло у него убойной силы уже не хватило, и лошадь не пострадала.

Из ступора его вывел крик сера Гивела:

— Нападение! Все в седло, за мной! Шевелитесь, вы, скоты беременные! Быстрее, уйдёт же! — Не дожидаясь, пока все влезут в сёдла, он пнул пятками своего коня, бросая своего скакуна с места в галоп.

Асмунд хотел было крикнуть, чтобы они не летели сломя голову. Мало ли, что их ждёт за крайними домами деревни. На его взгляд, нападение на такой отряд одного лучника было бы полной глупостью, что наводило на определённые мысли.

Однако сер Гивел был… Как бы поточнее выразиться… Не гений. Скажем так, он был образцовым рыцарем — храбрым, решительным, сильным. Вот только ума у него в голове было совсем немного.

Асмунд, когда его отдали в оруженосцы серу Гивелу, был откровенно не в восторге. Он, будучи парнем смышлёным, понимал, что от таких людей есть польза на большой войне, когда два строя тяжёлой конницы сходятся в таранном ударе. Правильнее всего было бы сказать, что в таком случае очень трудно что-либо испортить. А вот посылать копьё с ним во главе в набег на чужую территорию… Это было очень опрометчивым шагом. Хотя… Уже поздно что-либо менять.

Прикинув, что всё равно помочь отряду ничем не сможет, Асмунд решил заняться собой. Размышления о высоком — это, конечно, хорошо, но вот стрела в ноге заставляет думать о более приземлённом.

Обломив хвост стрелы, он «сполз» с неё, постаравшись как можно меньше тревожить рану. Благо, наконечник был обычным, без всяких там зазубрин и других подобного рода сюрпризов. Сначала он было подумал слезть с лошади и устроить себе нормальную перевязку, но вот лица местных жителей натолкнули на мысль, что оставаться в деревне в одиночку, да ещё будучи раненым, — идея не самая удачная.

Внезапно до него донеслись приглушённые звуки настоящего сражения. Конское ржание и лязг металла были хорошо слышны даже здесь — посреди деревни.

«Ну вот, кажется, они-таки залезли в засаду. Чего ж, этого стоило ожидать. Единственное, что неясно, — что делать мне», — так размышлял оруженосец, направив своего скакуна в ту сторону, куда ускакал отряд. — «Если их там всех перебили, то нужно сваливать. А если нет… Надо посмотреть одним глазом, а потом принимать решение».

Однако, даже выехав на окраину деревни, рассмотреть ничего не удалось. Уже затихающие звуки битвы доносились из-за редких кустов, которые, впрочем, вполне надёжно скрывали всё действие от постороннего наблюдателя.

Асмунд так и не успел принять никакого решения. Прилетевшая откуда-то сбоку стрела ударила в плечо и скинула его с лошади. А приземлился он очень неудачно — «поймал» головой какую-то кочку, и свет потух.

***

В целом план был прост как мычание. Заманить всадников в определённое место, натянув несколько верёвок, сбросить всех с лошадей, а кто останется в состоянии сопротивляться — добить. Единственное опасение вызывала у капитана последняя часть плана. И не зря: десять необученных крестьян с плохим оружием… можно было банально не справиться.

Помощь пришла откуда не ждали. Оказывается, большая часть населения деревушки успела разбежаться от недостаточно многочисленного отряда, напавшего на деревню. Многие из них, в основном мужчины, спрятав женщин и детей, стали возвращаться назад для того, чтобы попытаться отыскать возможность расквитаться со своими обидчиками. И Серов им такую возможность предоставил. А имея под началом не десяток человек, а четыре — пусть это и все те же крестьяне, — можно было смотреть в будущее более оптимистично.

Всё прошло более-менее согласно намеченному плану. Аранд оказался действительно неплохим спринтером. Парень бежал так, что казалось, у него из-под пят сейчас начнёт валить дым от перегрева. Пролетев мимо нас, он шустро нырнул в кусты, а уже через мгновение с засадой поравнялись его преследователи. Одновременно натянулись три верёвки, перегораживая тропу, и звонко хлопнули тетивы луков. Расчёт был на то, что выстрелить нельзя рано — тогда всадники сбавят темп и верёвки станут не такими эффективные, но и опоздать нельзя, потому что стрелять по мешанине из людей и лошадей — глупо, только зря стрелы изведешь.

На место лесной тишины пришли дикие крики, ржание, лязг. Впрочем, ненадолго. Из-за деревьев выскочила толпа крестьян, вооружённых кто чем. Преобладали топоры, вилы и просто дубинки. Вот только оттого, что оружие ни разу не боевое, менее опасным оно не стало. И действительно — раскроят тебе голову плотницким топором или боевым — разницы по большому счёту никакой.

Буквально в мгновение ока всё было кончено. Ни среди деревенских, ни среди лучников Серова никто не пострадал. Противник был настолько ошеломлён, что просто не успел оказать хоть какое-то видимое сопротивление. В живых остался только сам рыцарь — его хоть и пинали очень усердно, доспехи сделали своё дело — и один ратник. Последний с самого начала неудачно приземлился, и все подумали, что ему добавка уже не требуется. Да, ещё живым остался тот самый оруженосец, которому Аранд прошил стрелой ногу.

Но нужно отметить, что в живых они оставались недолго. Ровно столько, сколько местным мужикам требовалось на то, чтобы соорудить импровизированную виселицу. Капитан им не препятствовал. Хоть в глубине души он чувствовал некоторое неприятие такого решения проблем, разумом он прекрасно понимал: всё правильно так делать и нужно. Все суды с адвокатами остались там, на Земле, здесь же действует простой и естественный закон — око за око, зуб за зуб. А за убийство существует только одно наказание — смерть. И не нужно никаких уголовных кодексов. Все бы очень удивились, если бы он сейчас предложил судить пойманных разбойников.

«Интересно, когда же мы там стали такие снисходительные к преступникам. Ведь сейчас никто не удивляется, что суд даёт за множественные убийства лет пять-семь, а на свободу преступник выходит ещё раньше. Нет, всё же китайцы в чём-то правы: преступников жалеть нельзя. Ни к чему хорошему это не приводит».

Первым вздёрнули ратника. Толпа одобрительно загудела, во все глаза наблюдая за предсмертными судорогами.

Вторым повели оруженосца. Сам он из-за дырки в ноге и большой потери крови идти не мог. Да и вообще сомнительно, что он осознавал происходящее вокруг него. Во всяком случае, затуманенные глаза не отображали наличие хоть каких-то эмоций. А вот сэр рыцарь, которого совместными усилиями выковыряли из стального панциря, наблюдал за действом с широко раскрытыми от ужаса глазами. Капитан ещё удивился — как человек, каждый день видящий смерть, а зачастую её приносящий, так может бояться умереть. Объяснил Серову ситуацию Ариен, узнавший обо всех событиях от посыльного, коим определили местного парнишку лет тринадцати. Его отправил Серов в лагерь кратко рассказать о произошедших событиях. Так вот, маг сказал, что, скорее всего, рыцарь боялся не самой смерти, а способа казни. Его, как дворянина, положено казнить через отрубание головы, смерть же в петле считается «низкой» и оттого позорной.

Когда все три тела уже болтались на своих местах, капитан решил потихоньку прощаться с деревенскими и уходить обратно в лагерь. Однако это оказалось не так-то просто. Переполненные благодарностью крестьяне отказались отпустить своих спасителей просто так и, выставив на улицу столы, закатили такой пир, которого капитан не видал уже давно. Нет, особых деликатесов там, конечно же, не было, однако всё было приготовлено с душой и оттого казалось необычайно вкусным.

Здесь же, в процессе поедания всяких домашних вкусностей и распития некоторого количества домашнего же алкоголя в виде не очень крепкой и, откровенно говоря, до невозможности противной на вкус бражки, выяснилась судьба тех самых двух сбежавших парней, из-за которых Серов вообще двинулся в сторону Красновки. Один из них сегодняшний день не пережил — ему достался удар мечом по голове. Второй отделался легче, хоть и полностью избежать травм тоже не получилось. От мощного удара в тяжёлой перчатке он потерял несколько зубов и схлопотал сотрясение мозга. Теперь же он лежал в одном из домов в деревне и постепенно приходил в себя.

Узнав такие новости, Серов не удивился — подсознательно чего-то такого и ожидал. Пораскинув слегка уже затуманенными мозгами — бражка хоть и была слабенькой по сравнению с традиционной сорокоградусной водкой, но тоже хорошо давала в голову, — капитан решил оставить пострадавшего в деревне. Глядишь, поставят на ноги быстрее, чем в лагере.

Кроме того, Серов решил воспользоваться моментом и установить полноценные «дипломатические» отношения со старостой Красновки. То, что неподалёку от деревни на заброшенном хуторе обосновалась банда в полсотни душ, он, конечно же, знал. Кроме того, что в деревне регулярно покупались продукты и другие необходимые мелочи, как оказалось, некоторые бойцы ещё и «неофициально» там бывали. Так что староста — здоровенный мужик лет на вид пятидесяти пяти-шестидесяти, был в курсе всех событий.

Вообще, староста оказался персонажем примечательным. Несмотря на то что в целом, по наблюдениям Серова, люди старятся в этом мире хуже, чем на Земле, и большинство с достижением рубежа в полсотни лет уже являются глубокими стариками, конкретно этот мужик выглядел так, будто всегда вёл здоровый образ жизни. Первое, что бросалось в глаза, — ровные здоровые зубы, что для такого возраста редкость и на Земле с её медициной, лекарствами и всем прочим, а уж для местного средневековья… Кроме того, среди прочих жителей деревни он выделялся ростом и телосложением, больше подходящим какому-нибудь борцу, чем землепашцу. Но всё это меркло перед его глазами. Такие глаза капитан видел только один раз в далёком детстве. Их владелец был личностью примечательной — живущий по соседству пожилой еврей. Это был такой себе эталонный еврей из Парижской палаты мер и весов. Начиная с имени — Аарон Соломонович Левинсон — и заканчивая поведением. Но самое главное — это были глаза, в которых отражалась вся многовековая мудрость и печаль еврейского народа, сдобренная изрядной порцией хитринки.

Вот и эти глаза понимающему человеку как бы говорили — осторожней, этот своего не упустит. И что характерно — не упустил. В ходе переговоров, проходящих на фоне всеобщей пьянки, капитан договорился, что деревенские будут сообщать ему, если им что-нибудь понадобится или, что важнее, кто-то будет искать месторасположение отряда. Кроме того, обсудили кое-какие мелочи, касающиеся цен на продукты и возможную помощь крестьян.

Гилаф, как звали старосту, мгновенно оценил все выгоды такого сотрудничества. Королевская стража — это, конечно, хорошо, но вот только где она, когда так нужна. А своя рубашка, как известно, всегда ближе к телу. Ещё капитан договорился, что Гилаф сведёт его со старостами других окрестных деревень. Таким образом, вокруг базы образовывалась территория, плотно наполненная «дружественными глазами».

На этом деловая часть закончилась. Нет, вопросов ещё оставалось очень много, просто коварная бражка сделала своё дело, и даже стойкому капитану, имевшему бурную молодость и оттого закалённую печень, стало не до дипломатии.

Оставшаяся часть вечера пролетела незаметно. Как это часто бывает, после сильного нервного напряжения идёт откат. А Серов находился в нервном напряжении уже несколько десятков дней — с момента переноса в этот мир. И вот, наконец, появилась возможность расслабиться, находясь в относительной безопасности.

Просыпаться было очень сложно. Капитан нашёл себя лежащим на чём-то мягком, но при этом удивительно неприятном. Пошевелив пальцами правой руки, он определил свою постель как стог сена.

«Ну вот, теперь весь день буду чесаться. И что все находят в том, чтобы спать в сене?» — Серов имел подобный опыт только один раз, и тогда ему не понравилось. Сквозь закрытые веки стали пробиваться первые утренние лучики. Поморщившись, он хотел отвернуть голову в другую сторону, но понял, что лучше будет потерпеть. Ужасная брага — Серов мысленно зарекся её пить — дала очень неприятное похмелье.

«И это я ещё на открытом воздухе спал, — мысли текли вяло, как кисель, — а если бы лёг в доме, вообще бы не выжил».

Внезапно где-то, по субъективным ощущениям около левой руки, почувствовалось какое-то шевеление. Решив не дёргать многострадальную голову, Серов приоткрыл веки — в мозг буравом ввинтился очередной лучик — и скосил глаза. Однако резкости не хватало на то, чтобы разглядеть, кто — а в том, что это именно «кто», капитан не сомневался, размытый силуэт складывался во вполне человеческую фигуру — там шевелится. На то, чтобы проморгаться и «настроить» зрение, ушло ещё несколько мгновений. Стало отчётливо ясно, что рядом с ним, свернувшись калачиком, лежит какая-то девчонка. На вид ей было лет восемнадцать, а может, даже и меньше. Причём вид её и «степень одетости» не оставляли никаких сомнений в том, что она здесь делает.

Серов попытался вспомнить подробности прошедшего вечера, но все осмысленные воспоминания заканчивались ещё на стадии посиделок со старостой.

«Мы, кажется, о чём-то с ним договаривались… Ах, да, точно, это я помню, а вот что было дальше…» — Шестерёнки в его голове, скрепя подзаржавевшими боками, пришли в движение. Если не получается вспомнить, что было, нужно использовать логику и как минимум просчитать возможные варианты последствий. А то вдруг ему сейчас такие же похмельные мужики придут отрывать самые важные органы. — «Ах ты ж чёрт, совсем ребёнок. Это же надо так попасть. Никогда не замечал в себе склонностей к педофилии, и вот нате, получите и распишитесь. Хотя… может, всё ещё не так фатально. Это там, у нас, в семнадцать лет девушка ребёнком считается, а здесь может всё и совсем не так. Помнится, в Российской Империи девочкам запретили выходить замуж в двенадцать лет аж… в начале двадцатого века. Это, правда, не отменяет моих проблем. А ну сейчас придут не отрывать причиндалы, а требовать, чтобы я женился… Да уж, неизвестно, что ещё хуже».

Девушка тем временем окончательно проснулась, потянулась, вылезла из кучи сена и стала одеваться. Она проворно натянула юбку и некое подобие блузки-рубашки. После этого обернулась и посмотрела на капитана — тот попытался что-то сказать, но из пересохшего горла вырвался только хрип. Глядя на такую картину, девушка хмыкнула каким-то своим мыслям и шустро куда-то рванула.

Вот теперь Серов действительно решил, что пора вставать. Он кое-как выкарабкался из сена, попутно вытаскивая все новые и новые соломинки из всех возможных мест, после этого тоже оделся и хотел было уже делать ноги, когда вернулась девушка. В руках она несла глиняную ёмкость — то ли кувшин, то ли чашку, то ли кастрюлю: мастерство изготовителя не позволяло признать в этом предмете что-то конкретное. Но главное было не это. Главное было то, что внутри. А внутри оказалось с пол-литра холодной — аж зубы заломило — ключевой воды. Осушив одним махом ёмкость, Серов прислушался к своему организму — кажись, слегка полегчало.

«Мало только, кажется, полведра бы выпил, — подумал он, чувствуя, как во рту снова стремительно пересыхает, — ну да ладно, это не к спеху».

А вслух произнёс:

— Доброе утро, красавица. Ты меня очень извини, но ничего из вчерашнего не помню… Как тебя зовут?

— Уна, ваша милость, — было видно, что девушка смущена, но старается этого не показывать.

На вид ей, как уже говорилось, было лет шестнадцать-двадцать, в общем, она была как раз в том возрасте, который больше всего пугает мужчин. Во всяком случае, пугал на Земле: вроде бы выглядит взрослой, а по паспорту… а по паспорту может оказаться всё что угодно… что чревато неприятностями.

Невысокая — капитану едва доставала до плеча — с длинными прямыми волосами каштанового цвета. Не красавица, но и не уродка — таких большинство.

Не выдержав пристального взгляда, Уна окончательно засмущалась, прыснула в кулак, развернулась и убежала.

«Нда… отхватил себе приключений. Одно радует — по пьяни я всё так же убедителен».

Было у него одно такое свойство организма: если в обычной жизни Серов был достаточно скромный и приставать ко всем девушкам был не приучен, то после определённой дозы алкоголя становился немного наглым, очень весёлым и беспощадно убедительным. Главное было не пропустить тот недлинный промежуток между «ещё трезв» и «уже ничего не надо». Так что ситуация, аналогичная той, что произошла этим утром, была, скажем так, не внове.

Приведя себя кое-как в порядок, Серов отправился на поиски воинов своей маленькой армии. На то, чтобы привести их в чувство, понадобилось ещё пара часов, так что покинуть деревню удалось только к полудню. Никаких претензий к облегчению капитана к нему никто не предъявлял. Наоборот, когда отряд уже уходил, к нему подбежала Уна, поцеловала и прошептала на ухо, чтобы он приходил ещё.

Таким образом, приключение завершилось удачно, с какой стороны ни посмотри. И отношения с деревенскими наладил, и людей в стычке немного обкатал, и женщину себе нашёл, что тоже немаловажно. А ещё трофеями разжился, коих было не так уж и мало: дюжина кожаных доспехов с приклёпанными местами металлическими бляхами, одна кольчуга, которую взяли с оруженосца, и один полный рыцарский доспех. Кроме того, оружие на полтора десятка человек и пять лошадей — остальные, к большому сожалению капитана, пострадали во время засады, и их пришлось забить. Конины, правда, теперь было… Хоть завались.

Впоследствии это небольшое дело ещё раз повлияло на жизнь отряда. Серов, пораскинув мозгами, пришёл к выводу, что молодым парням без личной жизни очень тяжело, и бороться с самоволками всё равно бессмысленно. А если бороться бессмысленно, нужно что? — Правильно, возглавить. Так вот, по воле случая в отряде появилась практика увольнений. Недовольных сразу стало меньше.

Интерлюдия 2

Далеко на западе континента, на северном берегу Большого Залива раскинулись чудесные леса. Поднимающиеся на десятки человеческих ростов вверх древние исполины плотно закрывают небо так, что до земли доходит лишь редкий лучик Солнца. В тех лесах полно живности, и под каждым кустом может притаиться какая-нибудь четвероногая, а иногда и безногая тварь. И не ступала там нога человека… Что, правда, не означает, что леса «бесхозные». Нет, той землей владеют эльфы. А это значит, что каждого человека, вступившего под сень принадлежащих им лесов, ждет стрела. Это еще в лучшем случае.

Когда-то много веков, да, пожалуй, и тысячелетий назад эльфийские леса покрывали половину ойкумены: от пустынь на юге, океана на западе и предгорий на севере и востоке. Однажды, никто не помнит, когда точно это случилось, из-за северных гор пришел немногочисленный народ и поселился на границах леса. Как так получилось, что целый народ смог прийти из земель, считающихся гиблыми даже у двужильных гномов, спорят до сих пор. Одно ясно – без божественного вмешательства в таком деле явно не обошлось. Поначалу первородные не придали этому событию никакого значения. Не обращать же, право дело, внимание на всяких дикарей. Ну а то, что дикари эти во многом более развиты, чем сами эльфы, длинноухим увидеть не позволила их собственная гордыня. Недаром гномы, живущие бок о бок с эльфами намного дольше, говорят: «Гордыни одного длинноухого хватит на целую гномью общину, а трудолюбия одного гнома хватит на целый эльфийский Дом». Во многом это правда, хоть и не во всем. Эльфы умеют работать, когда им это нужно. Просто, достигнув возраста в полтысячелетия – самый расцвет сил по меркам перворожденных – начинаешь смотреть на окружающие тебя вещи немного по-другому. «Кто понял жизнь, тот не спешит».

Такая философия, позволявшая эльфам доминировать над остальными расами с момента сотворения мира, на этот раз сыграла с ними злую шутку. Склонные к долговременному планированию, они оказались совершенно не готовы быстро реагировать на вызовы меняющегося вокруг них мира.

Когда длинноухие соизволили обратить внимание на копошащихся у границ людей, эти самые люди уже набрали силу, и уничтожить – а чего еще заслуживают мелкие паразиты, которые завелись на теле земли – их оказалось не так уж и просто. Да и нужно честно сказать – эльфы не очень-то и старались. Извечно разобщенные, отстаивающие в первую очередь интересы своего Дома и только потом – призрачное общее благо, первородные не смогли собрать достаточно сил, чтобы выжечь людей с лица мира. Почему не смогли? Очень просто! Дома, расположенные на севере, были традиционно сильны, и их южные сородичи лишь радовались возможному ослаблению политических конкурентов. Никто из тех, кто сам не сталкивался с людьми, не верил в то, что они могут нести угрозу могуществу лесного народа. Это против своих более старых врагов – гномов и орков – они могли объединиться. Ну а против людей… Первая Эльфийская война закончилась, по сути, ничем, и лишь взаимная ненависть в итоге стала ее результатом.

Эльфы там, где-то в глубине веков, упустили момент, когда все еще можно было изменить.

Прошли годы, десятилетия, века. Люди становились все сильнее. Но, как и раньше, по вечерам у очага старейшины, ответственные за воспитание молодежи, рассказывали страшные истории о выжженных дотла деревнях, о вырезанных до последнего человека, вместе со стариками и грудными детьми, селеньях. И у будущих воинов сжимались кулаки и в голове загоралась Мысль – отомстить. И однажды они отомстили.

Это была Вторая Эльфийская Война. Вот именно так. Все слова с большой буквы. Люди, которые долгое время ужасались жестокости перворожденных, с лихвой переплюнули своих учителей. Но тотальный геноцид устраивать не стали. Говорят, далеко не из-за своей добросердечности, а из-за того, что испугавшиеся резкого усиления людей гномы пригрозили войной. Да и сам прецедент уничтожения столь древней расы был никому не нужен. Все понимали – сегодня их, а завтра нас.

Эльфам оставили едва ли десятую часть их былых земель. Подарили подачку с барского плеча. Как оказалось, зря.

Сменялись поколения, ужасы былых войн стирались из людской памяти. Человеческий век короток, и теперь уже люди стали допускать не свойственные им раньше ошибки. Общее единство было потеряно, образовались постоянно грызущиеся между собой королевства. Про недобитых эльфов забыли…

Но они о себе напомнили. Живущие по тысяче лет, они все еще не забыли своего унижения и жаждали отквитаться. А в качестве инструмента победы перворожденные использовали оружие, которым умели пользоваться как никто другой – интригами.

Недовольные тем, что такая молодая раса стала доминирующей на континенте, против людей ополчились все: гномы, орки и сами длинноухие. Это был единственный известный раз, когда орки, которых люди считали своими союзниками, нарушили слово. Потом они за это поплатились. Но это было потом. А в начале войны казалось, что дни людей сочтены.

И опять людям повезло. Наверное, правду говорят, что родители всегда любят самого младшего ребенка. А человечество – самая младшая раса, которую боги привели в этот мир. Нашелся человек, который сумел объединить вокруг себя всех людей. Кроме того, что он был великим лидером, он был еще и талантливым полководцем. Пользуясь мелкими противоречиями в стане врагов, начавших делить шкуру еще не убитого медведя, он сначала разбил эльфов – идейных вдохновителей союза – потом обратил взгляд на север, в горы гномов. Бородатые посчитали, что смогут отбиться и уйти в пещеры, где их никто точно не достанет преждевременно… И просчитались.

Орки поступили по-другому. Уйдя за реку, они отгородились естественной преградой от опасности, и до поры до времени им это удавалось.

А лидер не стал уходить на покой. Он создал Империю и стал первым Императором. Человечество вошло в свой золотой век. Эра процветания. Процветания науки, магии, искусства…

Набравшись сил, Империя вспомнила и об орках. Живущие в степях за Кель, орки очень зависели от источников воды и от травы, которая служила пищей их скоту. Именно по этим слабым местам ударила Империя. Нет, никто не посылал огромных армий, всем было предельно ясно, что отсутствие продовольствия и трудности со снабжением войск через реку сведут любую по численности армию в могилу. Сделали по-другому. Император призвал всех огненных магов, живущих на людских землях. От архимага до последнего ученика. То, что они сотворили, орки и по сей день называют Огненным ужасом. Само заклинание не сохранилось – его создатель, архимаг Злотус ан-Вор, уничтожил все записи, сказав, что такое оружие не должно больше использоваться никогда. Впрочем, наверное, больше никогда бы и не удалось собрать в одном месте столько магов, принадлежащих одной стихии. А орки с тех пор очень не любят магов огня.

Империи в чем-то напоминают людей. Сначала они растут, становятся все сильнее, могущественнее и в определенный момент достигают вершины. А перевалив за нее, стареют, дряхлеют и рано или поздно умирают. Так было со всеми, и так будет. Не стала исключением и человеческая Империя.

В четвертый раз люди по-крупному воевали с другими разумными в тяжелые времена. Это было время, когда страна, раздираемая внутренними противоречиями, стала распадаться на отдельные части. Впрочем, большой войной тот случай называют лишь некоторые. По сравнению с ужасами гражданской войны, когда брат пошел на брата, попытки обнаглевших эльфов урвать себе кусочек выглядели несерьезно. Длинноухие в который раз недооценили людей. Вышедшие из леса дружины лучников попали в самую гущу событий и как-то незаметно растворились в общем котле войны. Но это другая история. Важно то, что с тех пор прошло чуть меньше тысячи лет. Точнее – девятьсот семьдесят девять. Казалось бы – какая разница, но разница есть. Срок действия заклинания, сотворенного последним главой магической гильдии Империи Краусом ан-Винклом, подходит к концу. Самый центр обжитых земель скоро снова станет доступным для армий соседних государств. Сейчас там анархия, но вскоре… вскоре эта земля почувствует тяжелую поступь вражеских полков. Слишком важен небольшой, в общем-то, клочок земли, слишком много через него проходит торговых маршрутов. Потенциальных торговых маршрутов – сейчас только самый отчаянный делец рискнет сунуться в это осиное гнездо.

Человеческие государства неторопливо готовятся к войне. Заключаются союзы, готовятся армии, разрабатываются планы. Каждый правитель хочет урвать себе кусок пожирнее, а пуще не хочется, чтобы жирный кусок урвал сосед.

Да и вольным баронам пора задуматься о своей дальнейшей судьбе. Это сейчас, когда они выступают естественной защитой от всего того, что иногда вылезает из Закрытого королевства, их не трогают. А что будет через двадцать лет? Никто не знает. Понятно только одно – привычной вольнице приходит конец. Вот и сидят суверенные сейчас владетели по своим замкам и думают – может, пора объединяться перед лицом общей угрозы. Но кто способен обуздать свободолюбивую вольницу? А может, пора искать могущественных покровителей. Но какими же должны быть покровители, чтобы спасти неудачника, попавшего в самое жаркое место – меж молотом и наковальней?

Неспокойно чувствуют себя правители по всей ойкумене. Видится им призрак большой войны.

…В плотный клубок свиваются нити интриг. Это длинноухие опять вступили в борьбу. Хоть и по их меркам прошло много времени, они не забыли своего позора и тихо, так чтобы никто не заметил, точат коварный стилет, готовые воткнуть его в сердце врагу… как только он повернется спиной. Нет, лоб в лоб они воевать не будут. Ужé ученые. Только добивать поверженных.

…Вдалеке от посторонних глаз умелые кузнецы в дальних пещерах выковывают оружие и броню для новых полков. Гномы всегда чурались высокой дипломатии. «Пусть говорит язык стали» – вот их метод переговоров. Бородатые карлики внушают опасение своим врагам… как, впрочем, и друзьям. Есть у них одно слабое место… Даже закованного в лучшие доспехи гнома можно поразить золотой стрелой в самое сердце. Их крепости не берутся железом. Они берутся золотом. Глупцы! Не понимают, что золото – лишь золото. Правду говорят, что на карликах лежит проклятье.

…Наращивают стены владельцы замков, будто стены могут помочь слабым. Храбрые люди – вот крепчайшая башня города. На этот раз отсидеться в стороне не получится ни у кого. Слишком высоки ставки. В таком случае работает правило – если ты не с нами, значит, ты против нас. Третьего не дано.

Тяжелой будет следующая половина столетия. Тяжелой и интересной. «Пусть не случится жить нам в интересные времена».

Глава 8

«Нда, и это еще называют городом, какой к чертям город. В приличном обществе это место и селом бы не назвали – дыра она и есть дыра. Остается надеяться, что несколько толковых «псов войны» здесь нанять можно. Сомневаюсь что-то я в этом. А, впрочем, местным виднее. Сказали – найду, значит, найду». Невеселые мысли капитана можно было легко объяснить. Если и поселение в десять-пятнадцать тысяч жителей у нормального современного человека не ассоциируются с городом, что уж говорить о местечке, в котором и пяти тысяч не насчитал бы даже самый придирчивый переписчик населения. Разве что скотину записать…

Основной постройкой в Дэйре была одноэтажная деревянная халупа, в коих и проживало почти все местное население. Двухэтажные дома, расположенные ближе к центру города, считались же признаком небывалого достатка и высокого положения его хозяина. Из камня было построено только одно здание – местная ратуша. Как именно это здание называется у местных, Серов не знал, но вид на данный архитектурный шедевр вызывал из глубин памяти именно это слово.

А здание, нужно отметить, было достаточно примечательное. По виду оно напоминало попытку скрестить укрепленный замок и гражданское здание, которое было бы сердцем городской жизни. Получилось отвратительно. По крайней мере, на вид. Двухэтажная серая каменная коробка с выступающими по углам башенками – третьим этажом – имела в качестве окон первого этажа узкие, забранные в решетки бойницы, а на втором этаже – те же бойницы уже без решеток. Добавьте к этому обильную лепнину, «украшающую» стены и особенно угловые башенки, которая к тому же от времени потрескалась и обвалилась. Удручающее зрелище, без слез не глянешь. С другой стороны, капитан не знал, как это выглядит изнутри, поэтому поспешные выводы делать поостерегся.

Оторвавшись от созерцания местных «красот», мужчина велел двигаться в сторону постоялого двора. Их в городе оказалось целых два. Оба находились здесь же, на центральной площади, которая, судя по всему, в определенные дни была еще и базарной.

Заселившись в тот постоялый двор, который казался поприличнее, Серов еще раз прикинул свои планы. Нужно было найти пять, а лучше шесть человек: по опытному сержанту – или как здесь называют тех, кто учит новобранцев – в каждый десяток и еще одного – такого себе старшину – зама по тылу, который хорошо разбирался бы в местной материальной части. Капитан хоть и собирался со временем разобраться во всем самостоятельно, но поначалу без толкового прапора было бы тяжело. В общем, каждый должен заниматься своим делом, тогда все будет получаться наилучшим образом.

Выведя сию нехитрую сентенцию в голове, Серов перешел ко второй части своих планов – закупке той самой материальной части. Однако, почесав затылок, решил не выдумывать велосипед и свалить это на еще не нанятых помощников.

От высоких дум капитана оторвал собственный организм. Он настойчиво напоминал, что после того, как провел большую часть дня в пути, полезно было бы и подкрепиться. Кормили в местном заведении на удивление прилично. И мясо прожарили в меру, и пиво разбавили не так уж сильно.

Утолив голод, капитан, как подобает отцу-командиру, проследил, чтобы его бойцов тоже накормили и устроили на ночлег. После всех неотложных дел пришло время заняться, собственно, тем, зачем сюда и приехали. Для начала нужно было разжиться информацией – как минимум узнать, где эти самые наемники обретаются. А кто самый лучший источник различных, порой самых необходимых сведений? Конечно, трактирщик. К нему-то Серов и направился.

– Вечер добрый, любезнейший, могу я задать пару вопросов, – начал капитан как можно вежливее. В этом мире люди, стоящие наверху «пищевой цепочки», еще не поняли, что далеко не всегда нужно обращаться с простыми людьми как с животными. Особенно с теми, от которых ты так или иначе зависишь. Мысль вроде бы простая, но… Есть некоторые категории людей, которых часто не замечают, но при этом грубить им – все равно, что плевать вверх. Им все равно, а сам оплеванный. Например – официанты.

– Задавайте, – стоящий за барной стойкой хозяин заведения бросил короткий оценивающий взгляд на посетителя, – господин хороший.

«На «вашу милость» в глазах опытного человека не потянул», – отметил про себя Серов. А вслух произнес:

– Где в вашем э-ээ… городе можно нанять несколько толковых и не задающих лишних вопросов бойцов?

– Даже не знаю, чем вам помочь. Боюсь, ничего стоящего подсказать не смогу, – в голосе собеседника сквозила такая горечь, что поверил бы сам Станиславский.

– И все же, может быть, вы подумаете еще раз? – На барную стойку с негромким звоном упала мелкая серебряная монета, подскочила, покатилась, после чего была с ловкостью прихлопнута рукой работника местного общепита.

– Да, пожалуй… вам какого э-ээ… профиля нужны бойцы?

– В смысле? – не сразу понял капитан.

– Ну-у, есть профессионалы по, так сказать, деликатным поручениям, а есть простые солдаты, – произнося фразу про «деликатные поручения», трактирщик понизил голос до полушепота, что было в общем-то излишне – в заведении было довольно шумно – и многозначительно повел глазами.

– Нет-нет-нет, меня интересуют профессиональные солдаты.

– Это вам в «Дохлого рыцаря». Туда стекаются все наемники и, соответственно, наниматели идут туда же.

– Это где?

– Недалеко от северных ворот. Там спросите – любой покажет.

– Еще вопрос, – в руке мелькнула и исчезла еще одна монетка, – что-нибудь слышно про местных «работников ножа и топора»? Насколько часто нападают на путников, грабят только одиночек или и охраняемыми караванами не брезгуют?

– Тут недалеко граница с Вольными баронствами, – многозначительно ответил трактирщик так, как будто это должно было все объяснить, но, увидев, как изогнулась бровь на лице собеседника, пояснил, – здесь никогда не бывает тихо. Много земли, но неспокойно. Король уменьшает налоги, чтобы заманить сюда людишек и, соответственно, торговцев, из-за границы приходят банды, грабят, жгут, убивают. Люди, лишившись всего, выходят на большую дорогу, чтобы прокормить семью. Их ловят, вешают. Потом на их место приходят новые из северных областей, и все начинается заново.

– Это все интересно и познавательно, но меня больше интересуют самые последние новости. Что говорят последнее время.

Трактирщик, которого слегка сбили с мысли, «завис» на несколько мгновений, после чего выдал новую порцию информации.

– Говорят, на дороге, что идет на восток, обосновалась крупная шайка – рыл пятьдесят. Но это так – слухи. Никого, кого бы они пощипали, я не видел. Так что, может, и врут. Еще болтают, пограничная стража проворонила небольшую банду. Так те, как обычно, напали на село, пограбили и ушли обратно. Что еще говорят… А, да, точно! Банда Рыжего Дампа, говорят, напала тут недалече на сборщика налогов. Там охраны было двадцать рыл, да все опытные – юнцов туда не берут. И что вы думаете – вырезали всех подчистую. Только спустя несколько дней тела нашли в кустах на обочине дороги. За эту рыжую бестию уже награду в двести золотых дают. Так никто и не пытается его поймать. Так что цены опять повысятся – если на дороге засела эта Рыжая Бестия, только самые отчаянные поедут, а они дерут за товар втридорога.

Похоже, трактирщика прорвало, и он стал трещать без умолку, тем не менее иногда бросая косые взгляды на руку, в которой была зажата монета.

– А что ж так, такие большие деньги, – Серов слегка подправил поток красноречия в нужную ему сторону.

– Дык, пытались. Многие пытались. Так Рыжий их головы, вдоль дорог насаженные на колья, выставлял. Долго выставлял, пока дураки не кончились. А они, надо сказать, долго не кончались. Золото-то в голову бьет почище вина. Ну, или в данном случае – браги. У тех дураков, что за Рыжим гонялись, обычно денег на вино не было, – увидев непонимание, пояснил свой последний пассаж трактирщик.

– А королевские войска?

– А что королевские войска? Там люди тоже жить хотят. А кроме того, некоторые хотят жить хорошо… Так что… Рыжий тут надолго, помяни мое слово – рядом граница: гуляй не хочу…

– Так… с этим ясно, – монетка перекочевала в руки трактирщика, – еще вопрос: можешь порекомендовать торговца оружием, у которого товар не рассыпается в труху после первого же удара, но и который не ломит цену?

– Нда… вопрос, – трактирщик задумчиво почесал затылок, – это вообще-то не совсем моя область интересов.

– А ты не бойся, я не только у тебя спрошу.

– Ну… разве что, если так. Тогда… тогда посоветую зайти в лавку, которая у тех же северных ворот. Там еще вывеска такая – меч и топор скрещенные. Обещать ничего не буду, но говорят, что знающие люди часто туда заходят.

– Ну что ж, держи, честно заработал, – последняя монета была намного крупнее двух предыдущих. Трактирщик моментально это заметил и вопросительно поднял брови, – обслужишь моих парней – ну, там вино, если захотят – девочки, будет мало – добавлю.

Трактирщик только молча кивнул.

– Да, и еще одно, – капитан развернулся было уходить, но остановился и, склонившись над собеседником – рост позволял – и понизив голос, добавил, – если кто-то будет интересоваться, о чем мы тут с тобой болтали?

– Э-ээ… господин приказал получше обслужить его людей, – очень медленно, чтобы ненароком не ошибиться, начал трактирщик, – и э-ээ… интересовался слухами в городе, девочками интересовался, выпивкой, и э-ээ…

– Этого, пожалуй, хватит. Это хорошо, что мы друг друга поняли. Ладно, не скучай.

Здесь, пожалуй, стоит описать денежную систему данного королевства. В каждой стране своя система, международные расчеты ведутся в золоте или серебре по весу металла. Система чем-то напоминает английскую до введения десятичной в 1971 году. Впрочем, в Англии все было гораздо запутаннее. Тем не менее, человеку, привыкшему к системе копейка-рубль, как бы эти две позиции ни назывались в разных странах, разобраться не так уж и легко.

Итак:

Самая мелкая монета – медный ноготь. Ноготь – это народное название, однако оно прилипло к монете очень прочно. Настолько прочно, что стало почти официальным. В общем, та же ситуация, что и с отечественной копейкой. На самом деле монета настолько ничтожна, что почти не используется в обороте.

Жолд – в народе прозванный желудем – крупная медная монета, равняется пятидесяти ногтям. Чаще всего используется в качестве разменной монеты.

Пфен – мелкая серебряная монета – полтора грамма серебра. С ней чаще всего сталкивается небогатый человек в повседневной жизни. Так, обед в среднем трактире на одного человека стоит около одного пфена. В народе называют «чешуя».

Денье – средняя серебряная монета. Пятнадцать граммов серебра. Наиболее распространенная монета в государстве.

Гроут – большая серебряная монета. Семьдесят пять граммов серебра. Чаще всего – самая крупная монета, которую встречает в повседневной жизни обычный человек. Единственная монета, на аверсе которой традиционно чеканится портрет правящего монарха. За это в народе иногда именуется «портретом» или «картинкой».

Корона – единственная золотая монета. Масса золота – семь с половиной граммов (традиционно используется стандарт пятисотой пробы). Название получила от стилизованного изображения короны на реверсе. На аверсе же изображен герб государства и год выпуска.

Нужно отметить, что с большей или меньшей тщательностью чеканятся только две «старшие монеты». Остальные, в особенности медные, делаются с определенной небрежностью, и современные идеально круглые и одинаковые монеты напоминают мало. Кроме того, присутствует такой фактор, как изнашивание и порой «обрезка» монет. В первую очередь золотых. Если на внутреннем рынке это не имеет особого значения – монеты внутри страны должны приниматься по номиналу – то при пересечении границы это обстоятельство может ударить по кошельку.

Когда Серов нашел ту самую таверну со странным названием «Дохлый рыцарь», солнце уже окончательно ушло за горизонт. Город явно строился по принципу «как на душу положит», и ни о каком генплане не могло быть и речи. Соответственно, в изобилии имелись узкие улочки, темные подворотни и глухие тупички.

«Интересно, сколько народу так и не нашло выхода из этого лабиринта, – капитан уже пожалел, что пошел один. Засветло вряд ли кто-нибудь полезет, а вот ночью, в одном из многочисленных, как будто специально для этого предназначенных переулков… – Надо было взять несколько человек, толку, конечно, от них никакого, но создавали бы массу. Да ладно, поздно пить боржоми».

Трактир внутри оказался именно таким, как капитан себе и представлял. Он был разделен на две неравные части. Меньшая была обставлена чуть получше и находилась на небольшом возвышении. Большая часть была внизу.

«Ну что ж, все ясно: наниматели – наверху, наемники – внизу. Не слабо у них тут все сделано. Можно сказать, на широкую ногу. Значит, есть спрос. А, ну да, все время забываю – граница, неспокойно и так далее».

Рассматривая внутреннее убранство заведения, капитан слегка задумался. Куда идти: искать местного хозяина заведения или идти занимать столик. Видя его нерешительность, к нему подошел официант. Хотя официантом его назвать все же язык не поворачивался, – судя по всем признакам, мужик был под два метра ростом – это при том, что по наблюдениям капитана средний рост населения был заметно ниже, чем на Земле; он сам со своими неполными метр девяноста выглядел гигантом, а уж этот и вовсе – монстром, – одет в стеганую куртку, а на поясе висела неслабая дубинка. Как видно, он совмещал должность официанта с должностью вышибалы.

– Господин нанимать или наниматься?

– Нанимать, – коротко ответил Серов.

– Прошу за мной.

Он провел его мимо ближайших столиков вглубь меньшей части зала к свободному столику. Столик – это всего лишь речевой оборот, на самом деле это был большой стол, сбитый из толстых досок, за которым могли без проблем разместиться человек десять-двенадцать. А с проблемами – и все двадцать.

– Что будете пить? – Подождав, пока клиент сядет за стол, спросил официант.

– Вино, только молодое – еще дела есть.

– Сейчас принесу.

– Ааа…?

– К вам сейчас подойдет мастер гильдии наемников, ему изложите свои пожелания.

– А… вот оно как, хорошо тогда.

«Нда… нехилый у них здесь сервис, – еще раз подивился капитан, – аж чем-то родным повеяло».

Не успел он сделать несколько глотков вина, которое тоже оказалось на удивление приличным, как к нему подсел невысокий мужичек лет сорока на вид. Кивнув в знак приветствия, он сделал приглашающий жест рукой.

– Мне нужно несколько опытных человек, – Серов сразу взял быка за рога, – в первую очередь, чтобы они могли сделать из вчерашних крестьян хороших бойцов. Ничего сверхсложного, но для этого нужны люди с особым складом характера… Терпеливые. Один из них должен быть лучник.

– Это можно, еще что-нибудь?

– Да, нужен человек, который займется обеспечением отряда. Ну, там – оружие, еда, одежда. Знаете, такой, который бы без мыла везде пролезал. Этому быть хорошим бойцом не обязательно.

– Плохих не держим, – с какой-то ноткой обиды ответил собеседник.

– Это хорошо… – дипломатично съехал с темы капитан.

– Так, значит, вам один интендант и инструкторы. Сколько инструкторов?

– Человек пять будет достаточно.

– Плата?

– В пределах разумного, – достаточно расплывчато ответил Серов. С деньгами проблем не было, но он по опыту знал, что волшебные слова «цена значения не имеет» моментально увеличивают стоимость минимум в два раза. А то и больше.

– Срок?

– Здесь ничего определенного сказать не могу. Как только подопечные перестанут напоминать мужиков от сохи, так контракт и закончится. Ну или можно будет его продлить дальше на других условиях, будем по обстоятельствам смотреть.

– Нда… Тогда запишем – полгода с возможностью продления, – он вопросительно посмотрел на капитана.

– Подходит.

– Тогда завтра в это же время я буду вас ждать с претендентами. И еще одно – приветствуется выплата небольшого аванса. Город у нас, знаете ли, неспокойный, всякое может случиться. А то получится, что я зря людей дерну – нехорошо.

– Справедливо, – кивнул капитан, – сколько?

– Обычно оставляют пять «картинок».

Мысленно перебрав имеющиеся в ходу монеты, Серов присвистнул – немаленькие здесь авансы. Хотя… Люди тут и не в куклы играть собрались. Они, можно сказать, жизнь продают… Ну, ладно – сдают в аренду. Так что все серьезно. По-взрослому.

Мысленно матерясь, капитан полез в кошель за деньгами. Эти местные «кошельки» – по сути, небольшие сумочки на завязках – очень сильно раздражали. До крайности неудобная штука. Пока отсчитаешь необходимую сумму, и монеты уронить успеешь, и собьешься двадцать раз. Хотя это, как и многое остальное, – дело привычки.

Приняв с кивком головы обозначенную сумму, посредник встал было уже уходить, когда его опять окликнул Серов.

– Да, еще одно, чуть не забыл. Если получится, хорошо, чтобы один был хорошим мечником для, так сказать, индивидуальных тренировок.

Его собеседник опять только кивнул и, развернувшись, удалился.

«Хм, немногословный парень попался, – не торопясь, потягивая вино, прокручивал капитан в голове недавний разговор, – хотя, наверное, это отпечаток профессии. Вряд ли клиентам нравится, когда такие вот посредники много болтают».

В целом Серов попенял себе за то, что выглядел полнейшим новичком, ничего не смыслящим в обсуждаемом деле, хотя, если учесть, что он и был новичком, все прошло довольно гладко.

Одним большим глотком допив вино, он неторопливо направился к выходу. Напиваться в одиночку не было настроения, да и время было уже позднее.

С временем тоже было не все гладко. Очень субъективно, но тем не менее внутренние часы капитана постоянно твердили о том, что длина суток была совсем не такой, какой ей исконно положено быть. А учитывая отсутствие часов, проверить собственные ощущения не было никакой возможности.

Как можно жить без часов, Серов решительно не понимал. Как, наверное, не понял бы любой современный житель земли. Да и, в общем, со временем все было наперекосяк. Возможно, в этом мире не нашлось своих шумеров и ассирийцев, которые бы придумали известную нам шестидесятеричную систему счисления, а с ней привычное деление на часы и секунды. Но это ладно. Важно то, что никакой другой системы вместо нее не появилось также. А время мерили простым, что называется – дедовским способом. По солнцу.

Имелось несколько четких моментов в течение суток – рассвет, полдень, закат – от которых все отталкивались. То есть привычные для нас в 21.00 были бы летом – на закате, а зимой – между закатом и серединой ночи. Возникающие при этом погрешности, нередко доходящие до часа-двух, в совокупности с общим неспешным ритмом жизни выводили Серова из себя почище, чем что-либо еще. Даже с отсутствием привычного теплого ватерклозета, где можно не торопясь посидеть, подумать, почитать книжку, смириться оказалось намного легче.

Поглощенный своими мыслями, капитан вышел на улицу. Вино хоть и было легким, все же немного дало в голову, отчего в членах появилась некоторая тяжесть, а периферическое зрение стало слегка «смазанным». На улице было хорошо. Каким бы трактир ни был продвинутым, а кондиционера там все же не было, соответственно, атмосфера к ночи становилась… тяжелой. Все-таки привычка редко мыться создает порой непередаваемые букеты ароматов. С этим, наверное, сталкивались те, кто живет в городах, где есть метро.

На улице же стояла летняя ночь. И все – просто «летняя ночь». Кто знает, тому объяснять не надо. Ну а кто не знает… тому словами не передать.

Таким вот образом Серов чуть было не проворонил вынырнувшую из темноты дубинку. Говоря откровенно – проворонил. Умом. Тело же оказалось более расторопным.

Нырок под дубинку, перехват руки около кисти, разворот, теперь чуть-чуть надавить. «О, хрустнуло, этому, пожалуй, достаточно», – и действительно, нападающий с воем упал на землю, держась за вывернутый совсем в неестественную сторону локоть.

Но на этом, как оказалось, ничего еще не кончилось. Впрочем, наверное, глупо было бы ожидать, что вот так в подворотне будет нападать только один человек. Следующий, вынырнувший из темноты, был вооружен длинным кривым ножом весьма зловещего вида. Махнув им пару раз на пробу, он бросился вперед. Уйдя с линии атаки, капитан пропустил нападающего мимо себя и добавил вдогонку с левой в район почек. После этого перехватил припавшего на одно колено нападающего за подбородок и резким движением свернул ему шею.

И все же его достали. Учитывая обстоятельства, удивляться такому повороту не приходилось. Скорее было удивительно, как грабители умудрились так глупо потерять преимущество внезапности.

Третий, и как оказалось впоследствии – последний, не стал полагаться на свои таланты ближнего боя. Вместо этого он вытащил небольшой нож с утяжеленным лезвием и метнул его в озирающегося капитана. Метнул, нужно сказать, очень прилично. Если бы Серов не почувствовал что-то и не дернулся в последний момент в сторону, нож воткнулся бы точно в печень, что совсем не способствует длинной и здоровой жизни. С дырявой печенью вообще чаще всего живут плохо и недолго – минут двадцать. Тем не менее, несмотря на всю быстроту, нож все же чиркнул по правой руке чуть ниже локтя и отлетел куда-то в сторону, жалобно звякнув об стену дома.

Увидев, что промахнулся, метатель рванул с места, попытавшись скрыться. Пример двух первых нападавших его впечатлил достаточно, чтобы лишний раз не рисковать своей шкурой. Попытаться-то он попытался, но вот «физуха» у него была явно не на высоте, и даже лучшее знание местности ему не сильно помогло. Серов догнал его буквально на первых двадцати метрах.

Пнув несостоявшегося грабителя «по-уличному» по той ноге, которая была сзади, и заставив его запнуться об свою же кочерыжку, капитан подскочил и резво завернул грабителю руки за спину, стараясь при этом не сильно тревожить свою пострадавшую конечность.

При ближайшем рассмотрении стало отчетливо видно, что этот нападающий обладал копной огненно-рыжих кучерявых волос. «Хм, не самая удачная черта для преступника – тянет на особую примету», – проскочила совершенно не к месту мысль.

Придавив пленного коленом, капитан осмотрел рану. Порез оказался на удивление глубоким, но при этом в целом не опасным – серьезные сосуды задеты не были, а кожа и мышцы заживут. Еще и не такие раны заживали.

– Кто послал, говори, а то все кости переломаю, – перенес Серов свое внимание на пленника, а чтобы тот меньше думал и больше говорил, слегка нажал на заломанную руку, – ну, не слышу.

В ответ послышался только приглушенный стон. Клиент попался несговорчивый. Однако капитан был совсем не настроен затягивать «переговорный процесс». Город незнакомый – набегут тут всякие, приложат дубинкой по темечку… Кому такое счастье надо. В качестве же способа убеждения была применена грубая физическая сила. В тишине переулка очень отчетливо послышался хруст. Пока похрустывали суставы, но такими темпами недалеко уже было и до первой сломанной кости. Аргумент возымел действие, и клиент сломался.

– Никто, никто не посылал. Мы тут сами промышляем. Отпусти, все скажу.

– Отпущу, отпущу, не переживай, – успокоил капитан, а сам еще слегка надавил. – Точно сами работаете, а может, кто навел-а?

– Ах ты ж… – выматерился грабитель, – нет, сами, мы эти переулки сторожим. Нам их Трехпалый, который этот район держит, отдал.

– Ну ладно тогда. Так даже лучше – меньше мороки, – после этого быстро достал свой нож, оставшийся еще с Земли, и с которым он теперь почти не расставался, после чего просто полоснул зажатого грабителя по горлу. До уха донеслось тихое бульканье, и клиент обмяк. Поднявшись на ноги, Серов пошел обратно к тому месту, где на него напали. Нужно было разобраться с тем самым первым, которому он сломал руку.

Однако на месте увечного не оказалось. Увидев, а частично услышав, какая участь постигла его коллег по ремеслу, он поспешил удалиться с «места происшествия». Обнаружив пропажу, капитан замер на несколько мгновений в раздумьях. Оставлять за спиной врагов, конечно же, нельзя. Большую глупость и придумать сложно, ибо враги по своей природе имеют свойство накапливаться. А когда их набирается много, жить становится грустно. Поэтому лучше бы этого грабителя найти. С другой стороны, в этих темных улочках, где у заборов и стен домов свалены кучи хлама, можно спрятать взвод солдат, да так что и не найдешь. Так что ничего не оставалось делать, как бросить это дело и возвращаться. Благо, лица его вряд ли в темноте хорошо разглядели. Да и руку было бы неплохо перевязать, а то уже крови целая лужа натекла.

Придя на постоялый двор, Серов застал там своих, отрывающихся по полной. Они были настолько увлечены имевшейся в изобилии выпивкой и доступными девушками, что поначалу и не заметили возвращения отца-командира. Впрочем, отцом-командиром он еще не стал. Так – новый вожак, который загрыз предыдущего и занял его место. Над тем же, чтобы эти люди безропотно выполняли приказы и добровольно шли за него на смерть, если это, конечно, понадобится, нужно было еще работать и работать.

Отловив суетящуюся в обеденном зале девчонку-разносчицу, он отправил ее на кухню поставить кипятиться воду. Стерильных бинтов у капитана не было, а сдохнуть от заражения крови ну совсем не хотелось.

«Так, что еще нужно. Нужно дезинфицировать рану. Чем? Нужно спросить у трактирщика что-нибудь покрепче. Оборотов сорок, пожалуй, хватит. И иголка с ниткой, – теперь, пусть и в скудном, но все же освещении постоялого двора, стало ясно, что рану придется зашивать. В самой этой операции ничего сложного или особо страшного не было, но вот только это там, на Земле, а здесь… – Помнится из уроков истории, медицина в средневековье была еще та. Еще неизвестно, от чего чаще умирали, от болезни или от лечения. Хотя… как раз с такими-то ранами тут должны справляться нормально. Если все шастают с острыми железяками, то и раны от них – дело привычное».

Капитан бы и сам себя зашил. Его учили, как правильно штопать человека, в том числе и себя. Вот только рана была расположена неудобно. Будучи правшой, Серову было бы очень неудобно одной левой рукой выполнять столь непривычную операцию. Нет, если бы не было другого выхода, он, наверное, бы справился, но зачем, если вокруг есть другие люди.

Мысли текли вяло, клонило в сон, а в ушах стоял монотонный гул – сказывалась потеря крови. Дальнейшее продолжение вечера капитан помнил смутно. Сказывалась общая усталость и состояние организма. Да и местный анестетик – два полных стакана такого отвратительнейшего и при этом на удивление дорогого самогона, что даже у привычного Серова брызнули слезы из глаз – тоже не способствовал ясности в голове.

Зашивать принялся трактирщик. Получалось это у него достаточно ловко: то ли не всю жизнь он работал за прилавком, то ли заведение на самом деле было не таким уж и тихим, и ему приходилось иногда штопать тех, кому не очень повезло. Так или иначе, шов получился достаточно ровный, сам капитан левой рукой лучше бы не зашил в любом случае.

На этом очень длительный день для Серова закончился. Он уже сквозь сон чувствовал, что его куда-то ведут, снимают обувь, а как только голова коснулась чего-то мягкого, он провалился в сон окончательно.

***

Трехпалый не зря пользовался авторитетом в городе. Будучи опытным волчарой, он лез наверх, не считаясь ни с чем, вырезая конкурентов с воистину звериной жестокостью. Забравшись же на вершину «пищевой цепочки», повторять ошибок своих предшественников Трехпалый не стал и карал каждого, кто смел даже подумать о неповиновении. Что еще поднимало его авторитет среди сброда, в целом понимающего только язык силы, так это принцип «не бросать своих». Поговаривают, что такой нестандартный взгляд на жизнь ему привили в армии, где он оттрубил с десяток лет в качестве наемника, получив в довесок жизненным убеждениям несколько кривых шрамов и небольшой стартовый капитал. Кличку свою он тоже там заработал. А может и нет: в конце концов, под голубым небом очень много мест, где можно ненароком потерять кусок своей драгоценной шкуры.

Так вот, была у него привычка не бросать своих. Причем под определение «свои» порой попадали совершенно разные люди. Тем не менее, каждый, кто на него работал, знал, что в случае необходимости Трехпалый ему поможет. С другой стороны, счет за свою помощь иногда потом выставлялся такой, что проще удавиться. Доходило даже до того, что он выкупал попавшихся подчиненных из каталажки, что в обществе, где каждый сам за себя, вообще случалось не часто. В целом же, возможно, именно благодаря своим чудачествам Трехпалый прожил так долго – конечно, не только благодаря им, но вистов такие жизненные принципы опытному вору явно добавляли.

Трехпалый вообще был личностью примечательной. Как и многих других его собратьев по ремеслу, жизнь его не щадила, не забывая регулярно отвешивать хорошего пинка. Тем не менее, он не сломался, а, наоборот, приобрел ценный опыт, который позволил не излете жизни занять достаточно высокое положение. Выше для таких, как он, в этом мире прыгнуть было просто невозможно. Деньги здесь решали далеко не все, а люди еще не забыли, что, например, означает слово честь. Да и низкое происхождение было тем еще якорем.

Сейчас он сидел за массивным деревянным столом, разглядывая пришедшего к нему посетителя. Посетитель – парень лет двадцати-двадцати пяти – выглядел не очень. Жалко выглядел он, прямо скажем. Правая рука, перемотанная какими-то не очень чистыми тряпками, висела на перевязи, вся левая часть лица представляла собой один большой синяк. Да и в целом он выглядел… потрепанным.

– Так, говоришь, завалил он твоих этих… двоих? – Еще не хватало большому начальнику запоминать имена всякой мелкой шушеры.

– Да, как детей. Те и пискнуть не успели.

– Ну а ты как тогда здесь оказался?

– Дык, я успел меж ящиками затихариться… пока он Рыжего… добивал. А когда вернулся, то искать не стал. Ну, там такое место, что и правда – хрен найдешь.

– Нехорошо… нехорошо честных парней как скотину по переулкам резать. Надо найти молодца да объяснить, что неправ он, не нужно так делать.

– Так я за тем и пришел. Чтобы, значит, восстановить справедливость. Ага.

– А ты вообще молчи, – Трехпалый, наконец, сосредоточил свое внимание на стоящем перед ним человеке, – совсем страх потеряли, последние мозги пропили. Не смотрите на кого можно пасть разевать, а кого обходить десятой дорогой. Так что вам за дело досталось. Думать надо головой иногда, а не только туда жрать.

Не ожидавший такого неудачливый грабитель растерялся, услышав такую отповедь.

– Но мы…

– Все, свободен, – резко оборвал его Трехпалый.

– Эй, Мирт, – дождавшись, когда посетитель выйдет, позвал он своего помощника, – а ну зайди, дело есть.

Мирт был главным помощником ночного хозяина города в делах, где нужно было приложить голову, а не только молодецкую силушку.

– Звал, старшой? – спросил входящий в комнату парень.

– Звал, звал. Видел этого придурка с покалеченной рукой?

– Видел, – кивнул Мирт.

– Поспрашай его. Надо бы человечка, который его обидел, найти. Не то чтобы я сильно переживал из-за этой шпаны, но… Будет неправильно, если мы это так просто оставим. Так нас, глядишь, и уважать перестанут. А потеря уважения в нашем деле очень опасна, смертельно, я бы даже сказал.

– Сделаем, вот только что с ним…

– А ты сначала его найди, погляди, что там да как – мне расскажешь. А уж потом посидим вместе, покумекаем, как дальше жить. Или не жить. Все ясно?

– Ясно, чего ж не ясного.

– Вот и ладненько, ступай тогда.

***

Следующим вечером в «Дохлого рыцаря» пришлось идти с перемотанной рукой. Больничный ему оформлять было совершенно некогда, да и жаба давила просто так дарить залог в пять серебрушек. Правда, на этот раз он все же взял с собой в качестве сопровождения четверых бойцов. Парни были не обделены статями и хорошо создавали «эффект присутствия» – давили на психику.

В трактире капитан, уже не задавая лишних вопросов, направился в часть зала для нанимателей, занял свободный столик и, подозвав официанта – в этот раз парень был другой – заказал кувшин вина на всех.

Знакомый уже по прошлому посещению мастер гильдии наемников опять же не замедлил появиться за столом. Кивнув сопровождающим, он заговорил с капитаном.

– Добрый вечер, не будем затягивать, перейдем сразу к делу. Я подобрал вам несколько кандидатур, но… Но я думаю, что оптимальным будет вот это, – он открыл принесенную с собой папку и достал оттуда несколько листов толстой, слегка желтоватой бумаги, – Так… Так… А вот оно. Команда, как вы и заказывали. Пять человек: один лучник, остальные мечники, не мастера меча, конечно, но десять лет в королевской армии – это вам тоже не фунт изюма. Четверо дослужились до десятников. Один – командовал полусотней. Готовы приступить хоть завтра. Так… так… да… вот, плата по гроуту в день. Кроме того, боевые, премиальные – это, правда, на усмотрение заказчика, но… это приветствуется. Стол и оружие за счет нанимателя.

– Оружие? – удивился Серов. Он как человек, сам по роду деятельности близкий к оружию, ни в жизнь не поверил бы, что наемники нанимаются без оружия. Кроме того, что это просто не солидно, это еще и неудобно. Если даже к автомату нужно привыкать и настраивать его под себя, то уж холодное оружие – и подавно.

– Это в случае утери или поломки в бою, – пояснил посредник.

– А-а, тогда ясно. В принципе все подходит. Десятники – это хорошо. Значит, умеют с новобранцами обращаться.

– Ну, как и было заказано. У нас серьезная организация, – с ноткой гордости произнес посредник.

– Я еще просил найти мне интенданта.

– Ах да, да, нашел. Сейчас, где он у меня был, – опять зашуршала бумага, – вот. Реймос, тоже служил под королевскими знаменами, правда меньше – пять лет. Служил как раз на должности помощника интенданта конной сотни. Хороший специалист и просто приятный малый. Может достать все что угодно. И командовать людьми тоже умеет. Хотя именно как боец он, конечно, послабее. Просит тот же гроут в день. Что в целом удивительно, ибо такой человек может и побольше заработать. Говорят, правда, у него какие-то проблемы, и он хочет побыстрее куда-то спрятаться.

– А с ним проблем не будет? А то знавал я таких парней. Пообщавшись с ними, нужно проверять, все ли на месте, а то штаны на ходу утащат.

– Ну что вы. Одно дело дурить кого-то, так сказать, в индивидуальном порядке, а с другой – работать по контракту. Если же наниматель пожалуется в гильдию, его ж больше никто не наймет. А то и свои порубят в орочий клец за подрыв репутации, так сказать.

– Ага, ну ладно тогда, – согласился Серов, – все подходит. В целом – это то, что и было нужно. Единственное – хотелось бы с ними пообщаться лично.

– Ну, это естественно. Подождите немного. Я сказал подойти им попозже. Вдруг бы мы не договорились так быстро. Разные, знаете ли, попадаются наниматели.

«Смотрины» прошли на удивление гладко. Все шестеро на выглядели как настоящие профессионалы, знающие, с какой стороны браться за меч. Ну, или опционально – за лук. Уже через час – хоть здесь такой меры времени и не было, капитан все равно в голове считал время часами, минутами и секундами – договоры были подписаны. Обмыв сделку еще парой кувшинов вина, все стали расходиться – дела в городе еще не закончились, а, значит, расслабляться было рано.

Впрочем, на следующий день оказалось, что главная проблема решена, и дальше все пошло проще. Обсудив будущее вооружение отряда с инструкторами, которые пришли «в расположение» следующим утром, остановились на топорах и длинных ножах. С лучниками все было еще проще. Реймос сказал, что знает, где достать отличные луки и стрелы по умеренной цене, и на этом вопрос закрыли. В качестве защиты выбрали простые шлемы-шишаки с наносником, кожанки с приклепанными на груди железными бляхами, наручи, поножи и кожаные же перчатки. Кроме того, на каждого, кроме лучников, полагался щит.

Меч, как оказалось, – слишком дорогое и сложное оружие для вчерашних крестьян. В ходе обсуждения сошлись на мнении, что это было бы нерационально. Топор же в умелых руках оружие не менее, а то и более смертельное, да и для крестьян более привычное. Кроме того, решили отказаться от копейщиков и тренировать всех по одной схеме.

Копья – они хороши, когда строй правильный, так чтобы плечом к плечу, стена щитов и вот это вот все. Имея же в распоряжении полсотни бойцов, фалангу все равно не построишь, нет смысла и пытаться.

Выслушав пожелания заказчика, Реймос кивнул, прикинул что-то в голове и смылся куда-то на целый день. Вернувшись же вечером, объявил, что обо всем договорился, а еще нашел, где взять телеги для транспортировки груза.

– Не на себе же все тащить, – резонно заявил он.

Еще спустя пару дней и некоторое – весьма, нужно сказать, немалое – количество денег, караван из трех телег вышел из восточных ворот Дейра.

«Нда, как все оказывается просто, когда делом занимается профессионал, – думал капитан, уже привычно устроившись на козлах, – надо будет запомнить, глядишь, пригодится. Не нужно выдумывать велосипед, думая, что ты самый умный, нужно всего лишь найти знающего человека».

Глава 9

— С этим все ясно, — кивнул Трехпалый, задумчиво поглаживая изуродованную кисть, — ты мне вот что скажи: я тебе говорил заняться тем, который двоих наших порезал?

— Да, говорили.

— Что-то я не вижу результатов. Уже сколько времени прошло? Два месяца? Больше?

— Результаты есть. — Мирт замолчал на мгновение, собираясь с мыслями, а потом продолжил, — Хулигана этого мы нашли. Но это оказалось самое простое. Достаточно было просто поспрашивать людей в городе. Многие имеют привычку держать глаза открытыми. А уж за деньги, так тем более. Зовут его Александэр Серов, хотя чаще его называют «капитаном». Непонятно, то ли он действительно командовал кораблем, то ли погоняло такое. Кто он, откуда, узнать не удалось — никто не знает. С ним еще маг шастает. Особо не светится, но и не прячется. Судя по всему, огневик. С деньгами никаких напрягов. Все, у кого спрашивали, говорят, что платит щедро, особо не торгуется, но за исполнением следит внимательно. Приехал в город, обратился в гильдию наемников. Кого нанял, тоже не знаем — поговаривают, пятерка Элея к нему пошла.

— Серьезные ребята, — сразу помрачнел Трехпалый.

— То-то и оно, что серьезные. Закупил оружие, доспехи. Тут узнать оказалось легче. Вот список, — Мирт протянул начальнику лист. — Вкратце — снаряжение на полусотню бойцов. Куда все это доставили, проследить не удалось. Человечка я послал, вот только этот мудак посты выставил, так что можно только быть уверенным, что это где-то по восточной дороге. Скорее всего, на вырубке или заброшенном хуторе.

— Отряд, значит, у него свой?

— Выходит, что так. Я, опять же, отправил людей поспрашивать крестьян в округе, но те молчат. То ли не знают, то ли имеют с этого выгоду. Жестко спрашивать опять же не стали, чтобы не отсвечивать лишний раз. Ну а кроме того, я разослал людей поспрашивать по соседним городам, может, он не только у нас засветился. Может, что-нибудь и всплывет. Не с неба же он свалился.

— Значит, достать его не получается?

— Да, достать его сложно. Нда… Я, собственно, так и не придумал, как его достать. А вот проблемы создать можем.

— Заложить его страже? — догадался Трехпалый.

— Да, есть несколько человек, прикормленных, с которыми можно работать. Они не будут спрашивать, откуда у нас информация, просто доведут куда следует. Земля вокруг, конечно, принадлежит городу, а не дворянам, те бы этого Серова уже давно нашли и повесили, но все же такой наглости они не потерпят. Особенно если с ними не делятся. А с ними не делятся, я этот вопрос так же уточнил.

— Угу, — кивнул Трехпалый, — а как ты вообще себе это видишь?

— Скорее всего, дать просочиться нехорошим слухам о разгулявшейся большой банде на восточной дороге, а когда кто-нибудь из команды этого «капитана» в очередной раз прорвется в город — я просто не уверен, что отряд сидит на одном месте — запустить купленных стражников. Нужно только заранее свидетелей приготовить. Что дальше… Дальше стража берет живыми пару человек и спрашивает, где остальные. После чего посылается карательный отряд. И все.

— Ну, вполне сносно, сносно. А если начнут сопротивляться и никого живых не возьмут?

— Значит… свидетели должны указать более-менее точное место. Ну а там — в страже тоже не дети работают. Разберутся на месте.

— Отлично, будем считать, что с этим разобрались. Хорошо сработал. Что там у нас дальше?

***

— «Вот и осень незаметно подкралась, — рассеянно думал Серов, греясь в еще теплых лучах солнца, — с деревьев начали сыпаться первые листья. Скоро начнет холодать. Хотя еще не так и скоро. Здесь, похоже, климат как в Крыму, а то и теплее. Да, пожалуй, еще немного теплее. Где-то сорок пятая параллель, если сравнивать с Землей. Да и Западный Океан подогревает эту часть материка. Так что… пару месяцев еще можно не волноваться. Полтора, в смысле, если брать местный сорокапятидневный месяц. Ах черт, никак не привыкну».

Капитан лежал на таком себе шезлонге, предаваясь блаженному ничегонеделанию. Не так часто ему удавалось выкроить хоть чуть-чуть времени просто, чтобы отдохнуть. Все прошедшее лето он носился как белка в колесе. Мало того, что с его плеч никто не снимал общее руководство людьми, что само по себе нелегко, так он еще занялся ежедневными тренировками с мечом. Нужно было научиться владеть местным оружием не хуже подопечных, поэтому он уделял тренировкам очень много времени. Еще только когда наемники появились в их отряде, Серов поинтересовался, не смогут ли они между делом обучить его управляться с его заточенной железякой. Элей — тот, который дослужился до старшего десятника — сказал, что нет ничего проще, мол, за свою жизнь выучил столько салаг, что одним больше, одним меньше — разницы никакой. Вот только по причине того, что на каждом висел свой десяток, учить капитана решили по очереди.

В общем, взялись они за Серова очень плотно. Бывало, на тренировки с мечом уходило по четыре-пять часов в день. И это только с мечом. Кроме того, были всякие пробежки, упражнения на силу, выносливость и рукопашный бой. Правда, в последних случаях уже он сам чаще выступал как тренер, а не как ученик. Как ни крути, а Серов тоже знал, как делать из салаги первоклассного бойца, благо еще не забыл, как над ним измывались тренеры в «учебке».

В таких случаях профессиональные учителя с удивлением для себя понимали, что им тоже есть чему поучиться. Казалось бы, чему их — опытных воинов, обучивших не один десяток вчерашних крестьян — может научить какой-то молодой дворянин, совершенно не умеющий обращаться с оружием. Ан нет. Так, например, капитан открыл наемникам глаза на пользу разминки — ни одна тренировка не начиналась сразу с «тяжелых» упражнений. Так очень легко что-нибудь себе повредить. Сначала тело нужно «разогреть». Таким вот образом Серов и нанятые им солдаты обменивались опытом и знаниями.

Типичный день для капитана проходил так. Вставал с рассветом и устраивал всему лагерю небольшую сорокаминутную пробежку, которая традиционно заканчивалась на поляне у реки, где он проводил небольшую разминку и устраивал полукилометровый заплыв, совмещая тренировку и водные процедуры. Поначалу наемники скептически относились к бегу и плаванию. В традиционной для них подготовке основной упор делался на силовые упражнения и работу с оружием, но, глядя на результат — хорошую выносливость и развитую «дыхалку», — согласились с полезностью таких упражнений. Более того, они сами стали с удовольствием бегать и плавать вместе со всеми.

После утренней зарядки все возвращались в лагерь на завтрак. После завтрака усердно занимались с оружием. Настолько усердно, что на ногах ко времени обеда оставались единицы. После обеда давалось час-полтора на отдых — все равно сил на тренировки ни у кого не было — потом активные занятия строевой подготовкой. Казалось бы, термин современной армии странно звучал в окружающем средневековье. Однако все было гораздо сложнее. Серов точно знал, что строй — вот настоящая сила пехоты. Греки побеждали персов за счет строя. Римляне были непобедимы полтысячелетия именно за счет дисциплины и тактики правильных пехотных построений. Ну а в средние века самой сильной была сначала швейцарская, потом испанская пехота, которая во многом использовала наработки отца Александра Македонского Филиппа II.

Капитан вообще считал, что идеально научить бы всех работать с пяти-шестиметровыми копьями, построив таким образом фалангу. Вот только людей у него было маловато. Так, например, в македонской армии глубина строя была восемь рядов, а на важных направлениях — шестнадцать. С имеющейся полусотней бойцов даже пытаться не имеет смысла. Но строй и сам по себе дает преимущества. Когда чувствуешь рядом локоть товарища, чувствуешь, что тебя всегда прикрывают, дерешься намного увереннее. Кроме строевой подготовки занимались и рукопашным боем. Тут уж Серов отрывался по полной — равных ему по мастерству ломания человека голыми руками и близко не было. После ужина день завершался еще одной — ночной — пробежкой. Так, чтобы не расслаблялись. В конце такого дня все обычно падали как убитые. Сил не оставалось ни на что.

Правда, нужно признать, напряженные тренировки приносили свои плоды. Меч, тот самый обменянный, да трофейный бастард-палаш, уже не казался чем-то инородным и не норовил упорхнуть из руки при первом же удобном случае. Элей как-то, глядя на работу ученика, сказал, что тот учится с неимоверной скоростью. Нет, конечно, Мастером Меча ему не стать, для этого нужно тренироваться с младенчества, да и зачастую иметь кое-какой магический дар, но, если так пойдет и дальше, капитан способен через несколько месяцев выйти на вполне приличный средний уровень.

«Еще бы, — тогда подумал Серов, — зря я что ли развивал реакцию, силу, ловкость и остальные навыки. Мне в этом смысле явно проще, чем моим вчерашним крестьянам».

Собственно, вчерашние крестьяне уже тоже перестали ими быть. Перешли в разряд «позавчерашних». А если серьезно, то за прошедшее лето они тоже изрядно прибавили. Беспощадные нагрузки, от которых падали, и опытные десятники сделали свое дело — толпа стала потихоньку приобретать очертания того самого профессионального отряда, который и задумывал Серов.

Инструкторы, к слову, тоже удивились темпам подготовки, который взял капитан. В королевской армии к подготовке солдат относились все же попроще. Не так, как в современной отечественной армии, где солдат может научиться всему чему угодно, кроме как воевать, но все же. Исповедовалась система, при которой учителя давали только самые простые навыки. После этого воина посылали в бой, благо воевать всегда было с кем. Если выживет — молодец, нет — берут следующего. Благо, в стране демографической проблемы не было — в семье по десять детей, а вот еды далеко не всегда хватает на всех. Вот и не было у королевских вербовщиков проблем с тем, чтобы набирать «свежее мясо». Все это накладывалось на то, что в эти времена, как, впрочем, аналогично и на Земле, основной ударной силой считались закованные в железо рыцари, а пехота же была глубоко вспомогательной силой, которую не так уж жалко. Серов же собирался удивить всех и доказать, что «царица полей» — грозная сила, недооценивать которую — опасно для здоровья. Вон англичане в Столетней войне это доказали, и он сможет.

Поглощенный мыслями, слегка разомлевший в лучах солнца капитан не сразу заметил, что к нему подошел Ариен.

— Александэр, — Серов так и не смог объяснить, что в его имени нет буквы «э», по правилам чтения на Имперском она там должна быть, значит, она там есть — все остальное, как говорится, от лукавого.

— Что? — не открывая глаз, отозвался тот.

— Все собрались, ждут тебя.

— Иду.

Идти и опять приниматься за дело совсем не хотелось. Хотелось лежать и предаваться блаженному ничегонеделанию. Но надо.

В «штабной» избе собрались все «руководители». Брад, который таки сбрил свою бороду, все пять десятников, инструкторы, интендант и Ариен с капитаном. Последний не хотел пренебрегать ничьим советом. Сегодня же на повестке дня было два вопроса: подведение итогов летних тренировок и главный — что делать дальше.

— Ну что, господа, ваше мнение — как мы поработали за это лето? Насколько готовы сейчас люди? — начал Серов.

— Ну… пожалуй, что поработали хорошо, даже очень хорошо, — начал Элей, — вряд ли за такой короткий период можно сделать больше. Очень в этом сомневаюсь.

Речь старшего десятника капитана все время слегка напрягала. Тот отличался основательностью во всем и не любил суеты. Это сказывалось на всем, в том числе и на манере его речи. Он говорил неторопливо, часто повторяя свою мысль по несколько раз.

— Я думаю… да, я думаю, — продолжил он после небольшой паузы, — что всему, чему можно было их научить за это время, мы научили. Теперь пора, точно пора проверить их в деле. Тут уж такое дело… Хм… Кто в деле не струсит, не подведет, тот, стало быть, будет воином. Из такого будет толк.

Его небольшую речь остальные поддержали энергичными кивками. Они считали также. А вот десятники, как видно, были совсем не рады такому обороту. И действительно — сейчас им жилось очень даже неплохо. Едят три раза в день, что может позволить себе далеко не каждый крестьянин, еще и платят понемногу — Серов решил, что мотивация деньгами очень важная штука, благо денег пока было достаточно — отпускают иногда по домам. Ну а то, что гоняют целый день, так это понятно и привычно, глядишь, крестьянский труд ненамного легче и при этом намного скучнее.

— Хорошо, — задумчиво пробормотал капитан, а потом повернулся к Браду и спросил, — а что там с настроениями среди бойцов. Как обстановка, всем довольны? Никто не возмущается?

— Да нет, капитан, вроде все тихо. Да и чего нам быть недовольными.

— Ага, ну ладно, тогда… Так, значит, предлагаете заняться делом. — Капитан обвел взглядом присутствующих. Пятеро наемников кивнули, маг тоже был «за» — сидеть на одном месте ему порядком поднадоело — Брад и десятники пожали плечами, мол, как прикажут, так и сделаем. Последним с краю сидел Реймос, на котором Серов и остановил свой взгляд.

— А я что? — подал тот голос, — Я в целом тоже за — пора размяться, а то засиделись. Вот только нужно в город смотаться. Докупить кое-чего по мелочи. За день, ну за два я управлюсь.

— Это можно, более того нужно. Мы все равно двинем в город, нужно зайти в гильдию, узнать, нет ли там для нас подходящего заказа. Так что возможность у тебя будет. — Серов еще раз обвел взглядом всех присутствующих, — ну что, господа, займемся, наконец, делом.

Через несколько дней капитан и десяток приехавших с ним лучников вновь заселялись на уже знакомом постоялом дворе. Трактирщик встречал дорогих клиентов с распростертыми объятьями — Серов платил щедро, что в этом жестоком мире (впрочем, не только в этом) встречается нечасто. Перекусив и слегка отдохнув, капитан отправился привычным маршрутом к северным воротам. На этот раз он шел в «Дохлого рыцаря» не нанимать, а наниматься.

С тех пор, как на него напали в узких этих улочках, капитан обратил больше внимания на свою безопасность. Он и раньше не расставался со своим «Стечкиным» даже во сне, а теперь стал брать в такие вот далекие выезды еще и автомат. Просто так, на всякий случай. Очень уж не хотелось сложить голову по глупости, не исчерпав при этом всех возможностей к спасению. В конце концов, жизнь дороже патронов.

Зайдя в зал, Серов осмотрелся — на первый взгляд людей стало побольше. Это было вполне объяснимо: кончается лето, значит, собран урожай с полей, вот всякие мелкие феодалы на вырученные деньги и устраивают «локальные конфликты». Ну а спрос, как известно, рождает предложение.

Как и в прошлый раз, вербовщик, как называл его в уме капитан, подсел за стол, едва был сделан заказ.

— Добрый вечер, господа, я смотрю, на этот раз вы решили, так сказать, сменить статус, — вежливо поздоровался вербовщик.

— Добрый вечер, — ответил Серов за себя и за четверых лучников, те только кивнули головой. — Да, как говорится — все течет, все меняется. Я хотел бы узнать, нет ли желающих нанять небольшой, в полсотни человек, отряд?

— О! Так вы не сами, а с командой. Это, конечно, можно. Вот только, как бы это сказать… Вы ведь не состоите в гильдии?

Капитан отрицательно махнул головой.

— Не состоите… и вступать, я так понимаю, не намерены?

— Не намерены, — на этот раз словами подтвердил Серов.

— Тогда, для вас эта… хм… услуга будет платной.

— Сколько.

— Двадцать гроутов.

— Не слабо, — присвистнул капитан.

— О да, — если бы вы вступили в гильдию, то это было бы бесплатно.

— И каждый месяц мы платили бы сколько? — ухмыльнулся Серов.

— Денье с человека.

— То есть, вступать в гильдию выгодно одиночкам и совсем не выгодно отрядам.

— Да, так и есть, — скорчил кислую мину вербовщик, — но предложить-то я должен был. Работа такая.

— Это как раз понятно, — ухмыльнулся капитан, — тут другой вопрос: а если нанимателя не будет, вы деньги вернете, или следующий раз придется платить опять.

— Ну что Вы, совсем нас за разбойников держите? Деньги, конечно, не вернем, но, если поступит заказ, конечно, сообщим.

— А-а-а, тогда ладно, — последнее время деньги на содержание отряда тратились с огромной скоростью. Нет, проблемой денежный вопрос даже с такими расходами станет еще не скоро, но вот репу чесать пора уже сейчас.

— Итак, — вербовщик жестом фокусника извлек чернильницу и лист не очень качественной бумаги. Серов, глядя на эти принадлежности, поморщился — писать перьями после удобной шариковой ручки — то еще мучение.

«Нужно карандаш изобрести, — промелькнуло у него в голове, — золотая жила. И, собственно, все просто как угол дома, а ведь можно озолотиться».

— Численность отряда, вооружение, опыт, — начал задавать вопросы вербовщик. Сразу бросался в глаза профессионализм — явно работает не первый день.

«Интервью» продолжалось минут десять. За это время обсудили все возможные аспекты и потенциальные вопросы от нанимателя.

— И последний вопрос — цена. Сколько вы хотите за свои услуги? — Вербовщик очень внимательно посмотрел на Серова, как бы прикидывая, сколько он запросит.

Капитан готовился к этому вопросу заранее, проконсультировавшись и у наемников, и у Ариена, поэтому он ответил без запинки, внимательно, в свою очередь, глядя на реакцию собеседника.

— Сто пятьдесят денье. Плюс стол, оружие, и двойные боевые.

— Солидно, — кивнул вербовщик, он примерно на такую цену и рассчитывал, ну, пожалуй, все же чуть меньше — денье этак на пять. Он сделал еще пару пометок на бумаге, после чего очень выразительно посмотрел на Серова. Тот, тихо матерясь и бурча себе под нос что-то про «разных вымогателей», вытащил кошель и отсчитал положенную сумму. Как только последняя монета коснулась стола, вербовщик ловким движением сгреб всю кучку серебра и поднялся из-за стола.

— Подождите меня, я сейчас вернусь — гляну, есть ли сейчас что-нибудь для вас подходящее.

«Ну вот, как они обходятся без единиц времени, непонятно, сколько здесь сидеть — пять минут или два часа. Нет, нужно что-то с этим делать. А с другой стороны — что сделаешь, если даже часов нет. Единственное, что приходит в голову — солнечные часы. А как отмерять промежутки? Песочными часами. А толку, если не знаешь даже длину суток. Так, разве что, на глаз. И дальше? Что я с этим буду делать? Единственное, что могу — объяснить всем в отряде — небось пригодится. А там, может, и дальше пойдет, другие пользоваться станут. Ага, держи карман шире — мечты-мечты».

Размышления Серова прервало возвращение вербовщика.

— Нет, ничего подходящего вам предложить сейчас не могу. Приходите завтра в это же время. Я свяжусь с отделениями гильдии в соседних городах, может, у них что-нибудь есть подходящее.

— Договорились, — кивнул капитан, — завтра в это же время. Доброй ночи.

— Доброй ночи.

***

— Он в городе, прикажите начинать?

— Кто в городе, что начинать? — Трехпалый поднял удивленный взгляд на своего помощника, влетевшего в помещение, как будто за ним кто-то гнался.

— Серов, ну тот, который наших парней весной порезал, — неторопливо пояснил Мирт. Ему не терпелось дать команду о начале тщательно подготовленной операции.

— А-а-а, у нас все готово?

— Да, все готово.

— И когда информация дойдет по адресу?

— Ну… — прикинул что-то в голове Мирт, — я думаю — в течение дня. Сегодня уже никто ничего делать не будет. Информация пойдет уже утром, пока пройдет через несколько человек… — эти чиновники не любят торопиться — уже будет опять вечер. Так что… послезавтра утром «капитана» будет ждать неприятный сюрприз.

— Сбежать не успеет?

— Не должен, — Мирт пожал плечами, — обычно меньше чем на два-три дня не приезжает. Он, кстати, опять в гильдию поперся. За ним сходила пара человек, говорят — пошел наниматься: сел в нижней части зала. Так что в любом случае работать нужно сейчас — свалит куда-нибудь, ищи его потом.

— Ну что ж, раз так… — Трехпалый замолчал на несколько мгновений, последний раз взвешивая все «за» и «против», — начинай.

— Сделаем, — Мирт как-то хищно улыбнулся, после чего встал и, кивнув Трехпалому, быстро вышел. Нужно было отдать последние распоряжения.

***

Весь следующий день был наполнен рабочей суетой. Суетился, правда, больше всего Реймос, как обычно взявшийся за дело с неугасающей энергией. Он, действительно, потрудился на славу и «перевыполнил» план, уладив свои дела всего за один день. Так что на следующее утро был запланирован отъезд, независимо от того, найдется для отряда заказ или нет. Однако удача Серову все же улыбнулась.

— Есть для вас подходящее дело, — вместо приветствия начал вербовщик, когда капитан вечером пришел в «Дохлого рыцаря». — Как будто специально под ваш отряд заявку составляли.

— Кто наниматель? Какая работа? На какой срок? Что с оплатой?

— Наниматель барон Терс, у него там, по слухам, конфликт с соседом намечается, вот он и решил усилиться. Срок — два месяца, до зимы. По оплате — он согласен с вашими расценками.

— Отлично, — Серов расплылся в улыбке, ему до последнего не верилось, что удастся найти хороший заказ. Он уже подумывал, в какую заварушку можно ввязаться бесплатно — в конце концов, сейчас цель — не деньги, а опыт. — Что вы можете добавить от себя, неофициально, так сказать.

— А что интересует?

— Интересует в первую очередь личность заказчика. Кто он, какая у него репутация, не хотелось бы лишний раз рисковать.

— Барон Терс… хм, особо ничего сказать не могу, — вербовщик слегка задумался, после чего продолжил, — он правитель вольного баронства, но не здесь, а немного дальше на юго-запад. Баронство среднее по площади, никаких особых ресурсов в наличии нет… Но барон зарекомендовал себя как хороший хозяйственник, крестьян особо не притесняет. Иногда обращается в гильдию за наемниками — чаще всего нанимает вот так — отрядами. Вроде жалоб на него не поступало. Но ничего конкретного сказать не могу — баронство далековато, поэтому к нам его заказы доходят редко.

— Спасибо, — Серов выложил на стол гроут, — если мы примем предложение, то наниматель прибудет сюда, или нам куда-то выдвигаться?

— Выдвигаться. Барон поставил условие, что в случае согласия вы должны прибыть в его баронство до пятого числа.

— Пятого? Значит, через семь дней. А сколько отсюда до баронства?

— Четыре дневных перехода.

— Угу, — капитан крепко задумался. Расстояние здесь мерили «дневными переходами», то есть, сколько может пройти человек за один день. Один дневной переход примерно равнялся сорока километрам. То есть до баронства около ста двадцати километров. Плюс до лагеря еще тридцать- тридцать пять. День обратно, потом день на сборы и пять дней в пути — семь дней. Впритык. — Хреново. Ну ладно, успеем.

— В таком случае, мне остается пожелать удачи. Надеюсь, еще будем сотрудничать.

— Спасибо, — Серов встал из-за стола, собираясь уходить, — до свидания.

— Всего хорошего.

Следующее утро началось рано. Серов поднял отряд еще до рассвета, надеясь выиграть время. Нет, в целом времени хватало, но впритык, а капитан очень не любил, когда у него не было хотя бы небольшого «запаса прочности». Десяток собрался довольно быстро — капитан все же за два месяца сумел привить дисциплину. Одеваться-раздеваться, пока горит спичка, бойцы пока не научились, но лишней суеты уже давно нет.

Полностью рассвело уже, когда отряд выходил из города. Кроме десятка лучников из городских ворот выехало две телеги. На одной из них лежало докупленное снаряжение, вторая пока оставалась пустой. Ее планировали загрузить в лагере. За два месяца отряд как-то незаметно оброс вещами, которые бросать было жалко, а на себе тащить — тяжело. Возвращаться же на заброшенный хутор в ближайшее время капитан не собирался. Он старался об этом не думать, но идеальным вариантом было бы обзавестись постоянной базой до весны. Это, конечно, было маловероятно, но мечтать-то, как говориться, не вредно.

Все еще слегка сонный — за лето организм привык вставать на рассвете и не раньше — Серов поминутно зевая, подставлял лицо лучам солнца. Маленький караван неспешно миновал поля, раскинувшиеся вокруг города, дорога втянулась в лес. На этом участке она почти не виляла, поэтому просматривалась на большое расстояние в обе стороны. Единственное, что мешало — ветки деревьев, подступивших к дороге практически вплотную.

Вот почему погоню капитан заметил издалека. То есть сначала было совершенно не понятно, что это погоня. Первый раз, обернувшись — будучи замыкающим, он приглядывал за тылами — Серов увидел лишь столб пыли, поднимающийся километрах в полутора позади. Погода стояла сухая, дождя не было уже дней пятнадцать, поэтому пыли на дороге было достаточно. Когда он обернулся следующий раз — через пару минут — стало ясно, что по дороге, неспешно их догоняя, скачет немаленький конный отряд. Воровски оглядевшись, капитан достал бинокль — он старался не «светить» лишний раз земные вещи. И вот тогда-то и стало ясно, что это скачут именно по их души.

«Отряд городской стражи, сколько ж их там, — капитан рассматривал всадников, — десятка четыре. Даже, пожалуй, побольше. Полусотня не иначе. Да еще на лошадях. Я думал, эти местные „стражи порядка“ даже в седле сидеть не умеют — зачем им. А тут нате, как скачут. Передний, похоже, что-то кричит. На нас указывает. Ну, точно. По наши это души».

Однако, разглядывать преследователей долго времени не было. Расстояние стремительно сокращалось. Нужно было что-то предпринимать.

— Отряд, стой! — во всю мощь легких проорал Серов. — Слушай мою команду. Отходите в лес. Шагов на триста-пятьсот. Находите удобную позицию и ждете. Если будет погоня — в драку не ввязываетесь. Стреляете и отходите. Половина стреляет, вторая отходит и прикрывает первую. Отходите такими перекатами, пока не стряхнете погоню или стрелы не кончатся. Если кончатся стрелы, бой не принимать. Уходить в рассыпную и бегом в лагерь. В лагере передать, что случилось, пусть быстро собираются и уходят. Скорее всего, туда тоже скоро наведаются. Все ясно?!

— Капитан, а ты? — Это подал голос десятник, хотя по лицам было видно, что этот вопрос волнует всех.

— Я их немного задержу и тоже уйду. Дохнуть сегодня я не собираюсь. Вопросов нет? Выполнять! Рэймос, приглядывай за ними, чтобы глупостей не наделали. — Последнее Серов добавил уже тише — лучников по магической команде «выполнять» как ветром сдуло. Они привыкли, что это последняя команда, которая подается устно. После нее уже идут зуботычины.

— Сделаем, командир, — ответил интендант и тоже рванул в лес.

Капитан, между тем, обернулся, глянул на приближающихся всадников — до них оставалось еще метров пятьсот-шестьсот — шагнул к телеге, на которой лежали его вещи, и вытащил автомат. Тот был замотан в мешковину, поэтому на то, чтобы привести его в рабочее состояние, понадобилось еще секунд двадцать. К автомату у него с собой было четыре рожка — сто двадцать патронов, поэтому стрелять нужно было аккуратно, экономя боеприпасы.

Серов обошел телегу, отошел на несколько шагов — лошади к выстрелам не приучены, поэтому смирно стоять не будут — выставил на прицельной планке двести метров и открыл огонь одиночными.

С первого выстрела пошли попадания, он хоть и не тренировался уже довольно давно, но руки все еще помнят.

«Один, два, три, четыре, ах черт, не попал, пять», — крутился у него в голове воображаемый счетчик.

Если бы всадники остановились и не приближались, то капитану хватило бы двух рожков, но отряд городской стражи даже и не думал обращать внимания на то, что из их рядов то и дело вываливается человек с простреленной шкурой. С первыми выстрелами они пустили лошадей в галоп, нахлестывая несчастных животин и что-то крича. Пришлось переставлять переводчик огня в положение АВ и полосовать надвигающуюся лавину длинными очередями. Точность стрельбы, конечно же, сразу упала, но когда идет речь о спасении жизни, патроны экономить смысла нет.

«Эх, сюда бы пулемет, хотя бы обычный РПК, я бы этих с одной очереди ссадил бы, узкая дорога — одна пуля бы двоих прошивала. Семьдесят четвертый, как ни крути, не самое подходящее оружие против железобоких», — думал капитан, вставляя последний рожок.

Впрочем, хватило и автомата. В строю после такой атаки осталось всего пять всадников. Теперь они, видя всю бесперспективность своих действий, отчаянно хлестали лошадей, пытаясь спасти свои жизни бегством. Однако, наваленные на дороге тела людей и отчасти лошадей не давали им нормально разогнаться.

«Ну-ну, а вы куда? Нет, вечеринка еще не закончилась, — Серов вскинул автомат и очень аккуратно, потратив на каждого убегающего всего по одному патрону, поставил точку в сражении».

После этого, сунув автомат в мешок и вооружившись пистолетом и ножом, по вбитой на всю жизнь привычке хотел было пойти сделать контроль, но, вспомнив, что он теперь еще и педагог, остановился.

— Рэймос, — проорал во всю глотку капитан, — иди сюда.

Теперь он уже пожалел, что отправил весь свой отряд так далеко. Еще не известно, услышат ли они его в лесу на расстоянии трехсот метров. Это если весь десяток от звуков выстрелов не разбежался.

Однако не разбежался. Когда Серов уже начал было думать, что ему делать дальше, если действительно никто на его зов не откликнется, из кустов на обочине стали появляться лучники. На лицах их было написано полное непонимание того, что случилось и вообще, как один человек смог перебить целую полусотню.

— Так, быстро добейте раненых, соберите трофеи, ты, ты и ты, отловите лошадей, они не должны были убежать далеко, — ничего не объясняя, начал командовать капитан. — Что будем делать с трупами?

— Даже не знаю, — пожал плечами интендант, — смысла прятать их особо нет. Пятьдесят трупов еще не так легко спрятать — если будут искать, а искать будут, найдут легко. Так что… оттащить в сторону шагов на тридцать, закидать ветками и, пожалуй, все.

— Понятно, я тоже так думаю. Так и поступим. Парни, как закончите с трофеями, оттащите трупы в лес, — это уже громче, всем остальным, — ветками закидайте и хрен с ними. Времени нет возиться.

— Все ясно, командир, — ответил за всех десятник, после чего как бы невзначай спросил, — чем это ты их? Один всю полусотню. Так, небось, и наш маг не сможет — молодой еще. А у тебя они даже подойти не сумели. Мы-то думали, что все, хоронили тебя уж мысленно. Ан нет, жив еще и всех покрошил.

— Секрет фирмы, — ухмыльнулся капитан, — но только не думайте, что я всегда ваши задницы спасать буду. Это только сегодня, и то только потому, что времени не было, а то бы устроили карусель этим конным умникам. Десяток хороших лучников в лесу устроит похохотать и не такому отряду.

— Хреново, — вслух подумал Серов. Пересчитав оставшиеся патроны, он стал собирать разбросанные на земле гильзы. Большинство вскрытых лаком цилиндров валялось на виду, но некоторые отлетели в траву, и капитан вот уже довольно продолжительное время провел в «коленно-локтевой позе», пытаясь их отыскать. И нужно сказать, что нашел он почти все гильзы. Не хватало десятка. Казалось бы — все облазил, под каждую травинку заглянул — ну не могла же гильза на пятьдесят метров улететь… — Хрен с ними. Ну не оставаться же теперь здесь жить. И так времени сколько потратили. Боюсь, даже собери я все гильзы, это мало поможет. Засветился по полной. Плохо! Попытаться все пули достать из тел, а тела сжечь? Да бред!

На то, чтобы собрать доспехи и оружие, погрузить их на телеги, поймать разбежавшихся лошадей, оттащить трупы и слегка замести на дороге следы побоища, понадобилось около часа. С учетом, что, выдвинувшись из города раньше, капитан приобрел небольшую фору, можно сказать — из графика почти и не выбились. А приобретя три десятка лошадей, которых тут же поставили «в строй», к лагерю на хуторе прискакали сразу после полудня, выиграв, таким образом, полдня.

Не отвлекаясь на градом сыпавшиеся на него вопросы, Серов в быстром темпе занялся сворачиванием лагеря. На это ушел весь остаток дня — благо, оставшиеся на хуторе бойцы, предвидя скорый отъезд, уладили все свои дела и даже частично собрались, иначе бы провозились бы дольше.

Глядя на всю эту суету, капитан пытался решить для себя один важный, неожиданно возникший вопрос — что делать с лошадьми, которых в пехотном отряде стало неприлично много. Кроме тех трех с копейками десятков, которые свалились на него только что, еще были лошади, на которых он и Ариен приехали изначально, и захваченные во время стычки в деревне. Так что теперь табун насчитывал сорок голов, которые как бы и не нужны, но и продавать их жалко.

«Нда, что же делать, их же еще кормить нужно, ухаживать за ними. Это ж не машина, которую поставил в гараж и на месяц о ней забыл. С другой стороны, можно посадить моих бойцов в седло. Будет не пехотный отряд, а конный. Ага, и сколько их учить нужно для того, чтобы они могли не только нормально ездить — деревенские парни в седле держались нормально почти все — но и прилично сражаться? Год, два или больше? Нахрен, нахрен, нахрен. А вот если… будут драгунами. А что — нормально. Ездить умеют, если что, еще подучим. А воевать будут в пешем строю. Это ж как мобильность отряда повысится. Так… сколько мне еще лошадей нужно? Сорок есть, а в отряде шестьдесят человек плюс шестеро наемников, да мы с Ариеном. В общем, как ни крути, еще три десятка лошадей нужно где-то раздобыть».

Команда «отбой» была дана уже глубоко ночью, а с рассветом колонна покинула хутор, ставший уже практически родным, двинувшись на юго-запад. В Дейр, учитывая последние события, благоразумно решили не заглядывать, благо имелась альтернативная дорога, проходящая слегка южнее, у самой границы с вольными баронствами. Несмотря на то, что последнее небольшое приключение закончилось в целом удачно, и целых два десятка удалось перевооружить в более качественную броню — город, как видно, на своих солдатах не экономил, хоть это им и не сильно помогло. Переодели бы все четыре десятка — лучников решили, как легкую пехоту, в металл не одевать — но часть доспехов оказалась слегка испорчена пулями. Не то чтобы их нельзя было использовать, но перед этим над ними должны были поработать мастера. А это время, которого как раз и не было.

«А война в этом мире — выгодное дело, — неторопливо размышлял капитан, стараясь отвлечься от боли в натертой седлом заднице. — Взять хоть последнюю стычку. Что мы имеем в плюсе — три десятка лошадей, пять десятков комплектов оружия и брони. Сколько это в деньгах, хм… ну, корон, наверное, с сотню, если не больше. Вот вам семьсот пятьдесят грамм золота, как с куста. Если работать такими темпами и дальше, то те двадцать кило золота вскоре не покажутся такой большой суммой. Хотя уже давно не двадцать — пятьдесят человек, оказывается, очень много едят. Кроме того, в плюсе авторитет, что тоже немаловажно. Одно дело сражаться за деньги, а другое — за любимого командира. Это тоже приятно. А что в минусе? В минусе — пятнадцать процентов патронов к автомату. А их ведь не купишь здесь ни за какие деньги. Ну ладно, хрен с ними, не молиться же на них, право слово».

Как оказалось, даже четыре десятка лошадей значительно ускоряют скорость движения отряда. Так что на дорогу вместо пяти дней потратили всего четыре, да еще считаем выигранный день в самом начале пути — в баронство Терс вошли за два дня до крайнего срока.

Интерлюдия 3

В дверь постучали.

— Да, войдите.

Двери кабинета распахнулись, и в комнату вошел высокий брюнет. Выглядел он неважно — одежду покрывал толстый слой пыли, на лице — размазанные потеки пота, да и общую усталость просто невозможно было скрыть — очевидно, мужчина недавно проделал длинный путь.

— Господин Лаванд, есть хорошие новости, мы, кажется, нашли его. Точно пока неизвестно, но кое-что совпадает. Информация пришла из Дейра, это небольшой городок на севере от нас, на границе с вольными баронствами. Сейчас сведения проверяем, — протараторил вошедший на одном дыхании.

Сидящий за столом человек поморщился.

— Гантер, сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не тараторил. Я ничего не понял. Кого нашли? Какая информация? Что проверяете? Неужели трудно запомнить — в делах порой нужна скорость, но вот суеты они не терпят. Видишь, ты поспешил, и теперь приходится повторять заново. То есть вместо того, чтобы время сэкономить, ты потратил лишнее.

— Прошу прощения, господин, я запомню.

— Запомни, пожалуйста. А теперь еще раз, то же самое, помедленнее и более обстоятельно.

— Да, господин. Появилась информация по самому главному делу, которое вы мне поручали. Ну, с тем, связанным с мастером Арном.

— Вот как, интересно, и что за информация, — гроссмейстер откинулся на спинку кресла и заинтересованно посмотрел на подчиненного.

— Когда мы осматривали останки группы встречи, мы обратили внимание на странные отверстия в черепах трех человек из группы. Отверстия с одной стороны напоминали рану от стрелы, а с другой — были все же не такими. Слишком круглые. Особого внимания на этот факт не обратили, но я все же зарубку в памяти сделал. И, как оказалось, не зря. Это была, так сказать, преамбула, теперь фабула. Некоторое время назад из города Дейр, что на границе Игела с вольными баронствами, пришло сообщение о неком странном человеке. Ничего конкретного — он там, кажется, какому-то теневому хозяину города перешел дорогу, и тот стал собирать информацию. Узнав об этом «странном», я решил послать туда своего человека. Шансы на хоть какой-то улов были, конечно, мизерными, но… Вы же приказали работать по полной… Поначалу никаких интересных сведений не поступало. НО! Буквально несколько дней назад прискакал гонец из Дейра с информацией о странном происшествии. Опять же, точно пока ничего не ясно, но вроде как городские власти послали конную полусотню перехватить десяток бандитов, которые промышляли на дороге неподалеку. Ну, послали и послали — что в этом такого. Ан нет. Всю полусотню вырезали, до последнего человека. Тела нашли недалеко от города, с них сняли все, что только можно было. И что интересно — тот «странный человек», с которого все началось, и глава разбойников, судя по всему, — одно и то же лицо. Но и это не главное. Главное то, что, по информации моего человека, вся полусотня была убита очень странным образом: небольшими кусочками металла. Причем металл неоднороден: там вроде как кусочки свинца, облитые медью или что-то такое. И вот эти кусочки металла при попадании в тело оставляют очень похожие отверстия.

— Очень интересно, — кивнул гроссмейстер, воспользовавшись тем, что Гантер остановился перевести дух, — но хотелось бы более, так сказать, предметного результата.

— Да, господин, мы над этим работаем. Как только ко мне попала эта информация, я тотчас же распорядился отправить компетентного человека в Дейр. Он должен договориться с городскими властями, чтобы те показали ему тела, эти кусочки металла, осмотреть место и вообще собрать информацию. Он видел останки еще той, первой группы, поэтому сможет сравнить увиденное и на месте сделать выводы. Кроме того, я сразу, не дожидаясь определенных результатов, послал группу на поиск этого загадочного разбойника, который смог перебить целую полусотню стражи. В конце концов, даже если эта история никак не связана с моим основным заданием, новое оружие может быть интересно нашему ордену.

— Ну что ж, ты принес добрые вести. Да… добрые, — гроссмейстер, выслушав подчиненного, о чем-то глубоко задумался, не отрываясь, глядя на слегка подрагивающий огонек свечи. В его кабинете свечи горели вообще очень часто, почти постоянно. В отличие от многих магов, пользовавшихся магическими светильниками, Лаванд ан-Крейн предпочитал пользоваться именно свечами, несмотря на все очевидные неудобства. Все оттого, что ему со времен ученичества лучше работалось ночью, ну а поскольку тогда ни денег, ни собственных сил на магический артефакт не было, он пользовался обычными свечами. Теперь же и деньги были, да и сам он мог, не напрягаясь, создать магический светильник, вот только работа при свечах превратилась в привычку, да и отчасти в ритуал. Как отвечал сам маг на недоуменные вопросы: «Мне при свете свечи лучше думается». — Так что, получается, все же группа с той стороны?

— Ну… пока мы знаем только про одного человека, да и то… сведения, мягко говоря, не проверенные. С другой стороны, шансы на то, что к нам проник только один человек, если это именно человек — в таком деле никакие варианты нельзя сбрасывать со счетов — мизерные. Скорее всего, просто с этой стороны пошла утечка, а про других мы не знаем. В конце концов, если человек особо не высовывается, то уличить его в том, что он э-э… не такой, как все, — затруднительно.

— Но какой смысл посланцу идти в леса в каком-то захолустье грабить торговцев. Бред! Идиотизм!

— Почему? — Гантер пожал плечами. — Мы же не знаем его целей. Мало ли…

— Ну-ну, — гроссмейстер посмотрел на молодого мага, слегка улыбнувшись и иронично прищурив глаза, — давай вместе думать. Что человек в первую очередь начинает делать, попав в незнакомую ситуацию? Ну, то есть совершенно незнакомую.

— Хм? Собирать информацию об окружающем мире, пожалуй. Собственно, его должно интересовать все — от политики до истории и от географии до… Да, пожалуй, просто все.

— Во-о-от, — кивнул пожилой маг, — а где лучше всего собирать информацию?

— В городах, наверное, — не очень уверенно ответил Гантер, он всегда тушевался, когда более опытные люди вот так тыкали его носом в совершенно очевидные для них вещи, — там, где много людей… и книг. Нужны носители информации.

— А в лесу…

— В лесу ни особо людей, ни тем более книг нет, — смущенно продолжил протеже гроссмейстера.

— Именно к этому я клоню. Значит, мы чего-то не знаем. А это, мальчик мой, очень нехорошо. Очень.

Гроссмейстер Лаванд не называл Гантера «мальчик мой» уже много лет — с тех пор, как тот вышел из поры ученичества. И только вот в такие моменты, когда глава Темного ордена о чем-то напряженно размышлял, и его мысли витали очень далеко, он иногда забывался и обращался к своему любимому ученику так, как когда-то.

— Займись этим делом вплотную, но будь осторожен, — через некоторое время очнулся гроссмейстер, — сначала все разузнай, не лезь на рожон. Потом попытайся взять этого человека живым. Это очень важно. Но! Если не будет возможности, убивай его не задумываясь.

— Сделаю, господин, — кивнул молодой маг.

— Да, и еще кое-что. Первое: обрати внимание на вещи этого самого командира разбойников. Скорее всего, ты сможешь найти у него кое-что необычное. Забирай все, до чего сможешь дотянуться: сомневаюсь, чтобы профессионал — а другого бы не послали — брал с собой бесполезные вещи. И второе: попытайся отследить тех, с кем он общается — я имею в виду не из ближайшего окружения, а… — ан-Крейн сделал в воздухе неопределенное движение рукой, подбирая нужные слова.

— Я понял, господин. Нужно попытаться найти его помощников, которые могли до времени затаиться.

— Да, это я и имел в виду. Пожалуй, на этом все. Или на повестке дня есть еще вопросы?

— Нет, господин, это все.

— Тогда удачи, я боюсь, она тебе пригодится. И держи меня в курсе.

— Спасибо, — Гантер коротко, но при этом предельно уважительно поклонился, после чего развернулся и вышел из кабинета.

«Ну хоть какой-то просвет, будем надеяться, что дело выгорит. Ну или хотя бы на то, что нащупали возможную причину неудачи. Значит, все-таки мастера Арна перехватили там, за кромкой. Прискорбно. И что теперь делать. Даже если у Гантера получится ликвидировать опасность от этих… визитеров, следующий шанс отправить группу на ту сторону появится лет через десять — мало того, что Шило должно зарядиться, так еще и куча условий должна быть соблюдена. Да и вообще есть ли смысл посылать туда еще кого-то. Какие шансы, что у следующей группы получится лучше. Боги, как не хватает информации. Хорошо бы Гантер взял этого, из леса, живым. Нда… о чем это я! А если Шило оставили на той стороне, то шансов вообще нет. Да нет, вряд ли. Не послали же они группу в один конец. Или послали. Какая разница, если переход невозможно осуществить еще с десяток лет. Вопрос… — гроссмейстер откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. — А еще эти гномы…»

Проблема с гномами вылезла совершенно неожиданно. Коротышки и раньше не слишком охотно имели общие дела с орденом — слишком уж зловещую репутацию имела эта организация — а последнее время и вовсе как с цепи сорвались. А главное, ан-Крейн никак не мог понять, что спровоцировало такое изменение в отношениях — вроде поводов не давали. Нет, на самом деле поводов было более чем достаточно — орден называется Темным не из-за приверженности его членов к магии тьмы или смерти — просто философия организации основана на здоровом эгоизме и прагматизме. А эти два качества во времена, когда слова «честь», «доблесть», «добро» и другие еще не вышли из всеобщего употребления, ассоциировались со злом и тьмой. Да и если говорить по правде, эгоизм и прагматизм порой переходили за рамки «здорового». Так что особой чистоплотностью в делах орден не отличался. Зато отличался тем, что умел хорошо за собой подчищать, так чтобы следы этой нечистоплотности не лезли изо всех щелей.

«Интересно, чем мы их спровоцировали, — продолжал размышлять маг, — что из последних дел вообще относилось к гномам. Ах да, тот обоз с оружием. Ну да, это, конечно, повод. Но там, вроде бы, все следы замели. Или не все? Впрочем, сейчас уже не суть важно. Важно то, что мы оказались отрезаны от банковской системы гномов. Не страшно…, но и очень неприятно. Нда…, а еще ЭТОТ давит. Что он там написал в последнем письме? Просит поторопиться в поисках. Вот гад. Да ладно, разберемся…»

Последнее время гроссмейстер напоминал себе человека, пытающегося заткнуть все возникающие и возникающие дырки пальцами. И неизвестно, что быстрее кончится — дырки или пальцы.