За порогом 7. За труды и отечество

Глава 1-1

— Да уж, красавец, — Серов крутанулся у поставленного возле стены большого зеркала и внимательно осмотрел себя со всех сторон. — Хотя, конечно, шкура местами попорчена.

На десятилетие попаданства подданные — хоть они про этот юбилей в общем-то и не догадывались — преподнесли своему сюзерену долгожданный подарок. Зеркало. Не просто зеркало — мелкие, размером с ладонь, изделия начали выходить из стекольной мастерской Александрова еще пару лет назад — а большое, ростовое. Первое в своем роде. Раньше подобного размера изделия получались всё время кривыми-косыми, и только спустя годы экспериментов и килограммы — буквально килограммы — золота у графских мастеровых наконец получился готовый к продаже продукт.

Смешно сказать, до этого люди тут пользовались либо полированными бронзовыми листами, либо магическими артефактами, имеющими свойство зеркала. Первые имели не слишком высокие «эксплуатационные характеристики», а вторые сильно кусались по цене. Причем кусались ОЧЕНЬ СИЛЬНО.

— Нормально. Сам же говорил, что для мужчины красота не главное, — глядя на то, как крутится перед зеркалом граф, прокомментировал происходящее сидящий тут же в комнате старший сын. Игорю в этом году должно было исполниться девять лет, и Александр очень ответственно подходил к воспитанию наследника, таская его за собой постоянно по «правительственным делам». Парень рос смышлёным, хоть и местами склонным к погружению в себя. — «Мужчина должен быть чуть симпатичнее орка».

Последнее было явной цитатой, когда-то оброненной самим попаданцем. Просто про обезьян местные не слышали — может, они и обитали где-то на неизведанном юге, но в этих краях не встречались, — а орки обладали достаточно специфической внешностью и вполне подходили для подобного сравнения. Ну а Игорь, как все дети в подобных ситуациях, банальным образом повторял за старшими, не сильно задумываясь об уместности сказанного.

— Нет, ну я всё же надеюсь, что буду посимпатичнее серокожего громилы. Поверь, вживую они выглядят еще более сомнительно, чем на иллюстрациях в книгах, — Серов дотронулся пальцами до двойного шрама на щеке, оставленного когда-то мутантами, вырвавшимися из-за Барьера. Это, можно сказать, была его первая боевая отметина в этом мире, во всяком случае из тех, что остались с мужчиной на долгие годы. Уже после того, как Жерард получил посох подмастерья и набрался опыта, Серов попросил целителя избавить его от шрама на лице, однако тот эту задачу не потянул. Убрать рубцы на теле — да, даже мизинец на ноге, сожжённый когда-то подручными барона Понтер, удалось, хоть и не без проблем, вырастить заново, а вот отметины на лице и других открытых участках тела магу оказались неподвластны.

— А я видел.

— Где это ты успел орка увидеть? — повернулся к сыну Серов.

— Когда мы в Коркост ездили. Там у них орки бывают в городе. Не такие уж серокожие и страшные, просто другие. Дрор же не страшный, а от людей сильно отличается, не перепутаешь, — выдал достаточно мудрую как для своих лет сентенцию парень. Впрочем, ему не доводилось сталкиваться с орками в бою, не встречал он вырезанные под корень селения и места массовых людских жертвоприношений, совершённых серокожими кочевниками, поэтому к соседям из-за Кель мог относиться без предубеждения.

— Ааа, ну ладно, — Серов опять повернулся к зеркалу. Как на свои «законные» тридцать восемь лет мужчина выглядел вполне неплохо. Седина на висках скорее придавала некоторой солидности, чем старила, тело, увитое тугими жгутами мышц, находилось буквально на пике формы, ну а то, что морщинки кое-где появились, так от этого никуда не денешься. В первые годы попаданства в магический мир Серов очень активно «тратил здоровье» направо и налево. Почти как местные, которые в среднем выглядят лет на десять старше, чем одногодки из родного Александру мира. — Ну хоть что-то тебя там смогло удивить.

А потом на попаданце начало проявляться божественное влияние, и старение вовсе затормозилось. Более того, Александру стало просто тяжело менять внешность — те же шрамы на лице, о которые споткнулась практически всесильная целительская магия.

И тут всё очень просто — брала своё божественная природа. Люди верили в Александра, молились ему, представляли у себя в голове конкретный образ, и оказалось, что божество фактически неспособно сопротивляться той силе, которая исходила от его последователей. Банально у Серова практически перестала расти борода с усами, нет, он и раньше растительность на лице не уважал, регулярно, раз в два-три дня, сбривая появляющуюся щетину. А теперь подобные косметические процедуры требовалось проводить не чаще чем раз в две недели, и были у попаданца сомнения в том, что даже при появлении у него такого желания — что вряд ли, но тем не менее — получится эту самую бороду нормально отрастить.

— Ваше сиятельство, — в комнату без стука и предупреждения ворвался огненный маг. Прошедшие годы на внешности Ариена тоже практически не отразились, впрочем, у магов вообще другие представления о возрасте, не такие как у простых людей. — Тебя уже все ждут. Ты одеваться собираешься или как? Или так пойдёшь? Я не отрицаю, фигура у тебя что надо, но там же не барышни приехали, а торговые мужи, их таким не проймёшь. О, привет, малой.

Маг на едином выдохе выдал явно заготовленный спич и, повернувшись к наследнику, отбил тому «пять». Огневик за счёт своего лёгкого характера отлично ладил с детьми, и Игорь души не чаял в «дяде Ариене».

— Подождут, — буркнул граф, с определённым усилием оторвавшись от зеркала. Не то чтобы вид собственной телесной оболочки так уж привлекал мужчину, тут скорее были мысли о возможных в обозримом будущем заработках. Даже маленькие зеркальца — размером с ладонь, примерно, — продаваемые заезжим купцам по золотому за штуку, приносили в казну очень приличный доход. А вот продать такого монстра по весу в золоте — так, кажется, венецианцы в земном средневековье оценивали свой наиболее раскрученный товар — так это ж можно просто удвоить бюджет. Там и дороги, и мосты новые, и ещё целая куча полезных вещей. Не получится, конечно, ради такой кучи золота местные артефакторы напрягутся и выдадут магическое зеркало сравнимого размера, так что рассчитывать реально можно только на нишу «среднего класса». С другой стороны, и там рынок был более чем приличный. — Прошлый раз, когда мы приезжали к ним на переговоры, горожане вели себя совсем не гостеприимно, теперь настал мой черёд показывать, что я умею быть на переговорах жёстким.

Тем не менее, граф всё же начал неторопливо собираться. Накинул на плечи рубаху, на неё кевларовую подкладку и тонкого плетения гномью кольчугу, подаренную по случаю бородатыми своему самому важному тут на юге торговому партнёру. Сверху надел что-то типа камзола, застегнул перевязь с мечом и пистолетом — земное оружие видело уже такое количество людей, что скрывать его просто не имело смысла — после чего бросил ещё один взгляд в зеркало.

«Нет, ну всё же красавец», — а вслух сказал: — Ну что, господа ближники, вы готовы?

— Да, капитан! — отозвался Ариен. Маг шутки понять до конца так и не смог, но всегда с удовольствием подыгрывал другу, произнося свою реплику в этой нехитрой сценке. — Вперёд!

Эти три года после окончания эпидемии «серой чумы» были для графства максимально благостными. Как-то так совпало, что и природа, будто бы возвращая людям долги, радовала отличной погодой — зимы были тёплые и снежные, летом, когда нужно, шёл дождь, а осенью, когда не нужно, было сухо — из-за Барьера никакая гадость не лезла, орки сидели за рекой и о походах на людские земли — ну, во всяком случае в Баронства, вроде как в прошлом году серокожие неплохо так потрепали север Касского ханства, но Александру на это очевидным образом было наплевать — не помышляли. Ну а про войны с соседями и говорить нечего — не осталось, фактически, соседей после эпидемии.

Нет, конечно, все люди не вымерли, как потом оказалось, немалая часть поселян успешно переждали буйство магической заразы по дальним лесным ухоронкам, часть владетелей отсиделась в замках, а кое-кто и просто отбиться сумел. Но все они скопом никакой конкуренции в политическом плане графству Серов составить теперь не могли, поэтому Александр буквально сразу получил возможность расширять своё государство во все стороны настолько, насколько хватит сил.

При этом, реально оценивая свои силы, граф не бросился бесконечно расширяться во все стороны — так можно и надорваться по глупости — а вместо этого сосредоточился на развитии тех земель, что уже были под его рукой. Начал тогда — ту зиму Серов не забудет никогда, это совершенно точно — с переселения людей из графства Урвит в пределы собственного домена…

Зима, холод, снег, бродящие бесцельно, но оттого не ставшие менее опасными монстры… И тысячи запуганных и уже было совсем потерявших надежду людей, которые не знали, кого бояться больше: порождений магической эпидемии или собственных властей. А ещё возмущённые «уводом» «кормовой базы» феодалы, которые даже в такой ситуации, конечно же, в первую очередь думают о своей власти, а не о выживании податного населения. И это при том, что Серов сразу предложил «переехать» в том числе и вассальным графине Урвит баронам, благо свободных замков, а с ними и феодов после эпидемии осталось более чем достаточно. Впрочем, было бы странно, будь иначе.

Короче говоря, тогда в течение полугода Александру удалось вывести из Закрытого королевства чуть ли не пятьдесят тысяч новых подданных. Люди с огромным удовольствием покидали места, где им довелось пережить столь страшные месяцы, и откочёвывали со всем хозяйством на север, за Барьер. Да, там климат был чуть хуже, всяких связанных с повышенным магическим фоном подработок существенно меньше, зато Серов обещал — и один вид его хорошо вооружённых и обученных полков намекал, что это не пустой трёп — защиту, минимальные налоги и близость к цивилизации. Наверное, житель какого-нибудь Авенбурга не согласился бы — да просто поржал бы в лицо, если говорить совсем честно — с тем, что в Вольных Баронствах есть цивилизация, однако… Во-первых, их никто не спрашивал, а во-вторых, по сравнению с ошмётками графства Урвит, с разорённой столицей и страшным, всё ещё излучающим странные магические эманации замком в самом центре страны, на землях попаданца действительно было куда более спокойно.

А ещё проповеди пришедших из Александрова церковников тоже не нужно забывать, в их речах графство Серов представало разве что не раем на земле, местом изобилия и справедливости, где каждый может найти себе судьбу по душе.

Да и в целом графство Серов стало таким себе центром притяжения, куда в последующие годы принялись стекаться люди буквально со всех сторон. С юга, с запада, с севера и особенно с востока. Там — на востоке, в смысле, в междуречье Кель и впадавшей в неё Лайи — напуганные возможным новым визитом орков люди просто принялись убегать под руку единственного человека, способного их хоть как-то защитить. Всё это привело к резкому увеличению численности населения графства почти до четырёхсот тысяч человек. Примерно, лишних ресурсов для проведения поголовной переписи у Александра всё равно не было, так что приходилось обходиться ориентировочными числами.

— Что там эти? — Возле дверей Серова уже ждал «почётный конвой». Нет, до того уровня паранойи, чтобы ходить с охраной даже в отхожее место, Александр ещё не дошёл, просто для переговоров с горожанами лишняя солидность была совсем не лишней. Это ближники знают, что их граф — человек простой и лишних церемоний разводить не любит, а вот со внешними контрагентами пустить пыль в глаза всегда полезно. Поэтому сейчас Александра в зал для переговоров сопровождала четвёрка храмовой стражи в белых плащах с вышитыми на них восьмёрками.

— Нервничают, — отозвался Ариен. Он на предстоящих переговорах числился не только правой рукой графа, но и как бы отдельно лидером магического сообщества государства.

— Ничего, это полезно, — кивнул своим мыслям Серов. — Чтобы как прошлый раз не получилось.

Это были уже не первые переговоры о «добровольном» вхождении Коркоста в состав графства Серов. Осенью сам Александр со свитой уже приезжал на тот берег Лайи, чтобы договориться полюбовно и не доводить до войны со штурмом городских стен, обоюдными потерями и дальнейшим разорением населённого пункта. Но тогда ни до чего договориться в итоге не получилось, горожане хотели — как это часто бывает — усидеть сразу на двух стульях. Одновременно получить доступ к внутреннему рынку графства, интегрироваться экономически и при этом сохранить автономию в политическом плане.

Естественно, Серову такой — как он мысленно окрестил его «финский» — вариант не подходил, поэтому дипломатия была временно отставлена в сторону, дав место клинкам. После того как выпал первый снег, солдаты попаданца очень быстро и практически без сопротивления заняли принадлежащие городу земли на правом берегу Лайи.

Даже штурм одинокого, принадлежащего городу замка Сандер — по имени когда-то владевшего им барона — прошёл фактически бескровно. Поставленные на прямой выстрел орудия за полдня снесли ворота — неплохо укреплённые магией, на минуточку, Ариен вместе со своими учениками, по его мнению, быстрее бы точно не справился — после чего гарнизон в сотню вооружённых лбов тупо сдался, не желая умирать без всякой заметной пользы. Намек получился достаточно жирным, чтобы вот теперь весной активировать второй тур переговоров.

— Его светлость граф Серов! — Распорядитель с красивым витым посохом в руках объявил о появлении самого главного лица на переговорах и толкнул створки двери. Александр не торопясь прошествовал к своему месту и, кивнув собравшимся, сел. Стол для переговоров по местной традиции имел странную треугольную форму — на одном углу стоял трон правителя, две прилегающие к нему грани занимали «хозяева», а противолежащую — «гости».

При появлении правителя уже сидящие за столом ближники быстро поднялись на ноги, приезжие горожане тоже повторили этот манёвр, но как бы с небольшой задержкой, всем видом показывая своё нежелание прогибаться даже в таких мелочах.

— Итак, господа, — мужчина уместил свою задницу в кресло с высокой спинкой, натуральный трон, фактически. Поначалу ему было как-то непривычно от одной только мысли, а потом нормально — привык, тем более что сделали ему «царственное место» удобным, так чтобы задница не начинала отваливаться через полчаса сидения на нём. — Я надеюсь, вы понимаете, что те кондиции, которые я привозил вам прошлой осенью, сейчас уже совершенно не актуальны.

Изначально Коркосту были предложены достаточно «мягкие» условия. С сохранением некой свободы самоуправления во внутренних городских делах. Александр собирался поставить в город свой гарнизон, взять «на клятву» обитающих там магов, установить какой-то определённый налог и в целом в жизнь горожан не лезть. Собственно, графу сам город и вовсе был не так чтобы сильно нужен: после эпидемии Коркост начал стремительно терять свою привлекательность для жителей, часть ремесленников за эти три года по собственной воле перебралась в Александров, крестьяне-арендаторы, живущие на левом берегу Лайи, не слишком широким, но стабильным ручейком перетекали на земли графства, и было понятно, что рано или поздно Коркост либо примет руку соседнего владетеля, либо просто зачахнет ко всем демонам.

С другой стороны, после эпидемии поток переселенцев с севера, до этого постоянно подпитывающий Вольные Баронства новым населением, практически пересох. Во-первых, там на юге Игела и востоке Ронделийского царства у самих освободилось немало земли, во-вторых, далеко не всех ещё за три года успели выловить созданных магией монстров, и путешествие через пустоши в неизвестность представляло собой натуральную русскую рулетку. Стабильно проходили северное пограничье Вольных Баронств только многолюдные и хорошо вооружённые купеческие караваны — зачастую ещё и магами усиленные, — способные при необходимости отбиться от нападения какого-нибудь просидевшего в чащобе полутонного бронированного монстра.

Дошло до того, что пришлось уже купцам графства Серов — при поддержке самого владетеля и его подручных магов — отправлять на север караваны с собственным товаром, который, несмотря на все неурядицы последних лет, не только не потерял в торговой актуальности, но даже наоборот, ещё и вырос в цене. Ну а о том, что маржинальность торговли с доставкой товара покупателю будет совсем иная по сравнению с ситуацией, когда иностранные торговцы сами приезжали за товаром в Александров и Берсонзон, и говорить, наверное, не нужно. Плата за риск она в эти времена могла добавлять две-три цены к себестоимости товара, и это считалось вполне нормальным явлением.

«За морем телушка — полушка, да рубль перевоз», — подобной поговорки у местных не было, но Серов был уверен, что они бы с такой трактовкой окружающей действительности согласились.

Глава 1-2

— Давайте, ваше сиятельство, вы озвучите нам ваши условия, а потом мы будем думать, подходят они нам или нет, — подал голос сидящий посреди дальней от Серова грани треугольника городской голова Коркоста. У них, в отличие от Берсонзона, имелся один выборный лидер, который как бы был уполномочен заключать договоры от имени всего полиса. Впрочем, соглашения эти всё равно потом подлежали утверждению в городском совете, так что нельзя сказать, что власти у него было слишком много.

— А никаких условий больше не будет. Коркост открывает ворота и принимает, — граф поднял вверх палец, — заметьте, покорно принимает мою власть. Все вооружённые силы, в том числе и личные отряды советников и другой городской старшины, должны быть распущены, стража переходит под командование моих людей. Маги либо принимают клятву, либо сваливают на все четыре стороны, и в дальнейшем на вас будут распространяться все правила и законы, которые уже сейчас установлены в графстве.

— В чём тогда смысл данных переговоров? — Советник Лайон, пятидесятилетний мужчина с неэмоциональным лицом и серыми, ничего не выражающими «водянистыми» глазами, исполнявший обязанности городского головы, пожал плечами и поднялся со стула. За ним поднялись на ноги и другие члены делегации… Но не все. Остался сидеть представитель гильдии магов Коркоста, мастер ан-Дитрих. Это был землевик, и, как часто бывает, характер мага был под стать его дару — в данном случае спокойный, уравновешенный и где-то даже флегматичный.

Всего в гильдии магов Коркоста было четверо мастеров. Землевик ан-Дитрих, который по большей части специализировался на мирных направлениях типа строительства и поиска полезных ископаемых. Не слишком сильный артефактор, основной специализацией которого было переснаряжение бытовых поделок и скупка хабáра у всяких возвращающихся из-за Барьера приключенцев. Один сильный алхимик — именно благодаря его боевым зельям армия города смогла как-то пережить два вторжения орков и эпидемию серой чумы. А последним был мастер-целитель — тоже не бог весть какой силы, однако Жерард за прошедшее время всё же несколько раз катался в Коркост для кое-какой помощи в развитии, что, кстати, стоило Серову целое состояние — и вот именно его Александр переманить хотел больше всего.

Артефакторы в графстве и свои были, ещё от Берсонзона доставшиеся «в наследство»: один мастер, один подмастерье и с десяток учеников, которых им в нагрузку выдали, выбрав наиболее подходящих по структуре дара. Для обучения и ускорения выполнения «госзаказа». Попаданец так и не отказался от идеи прикрыть своё войско от враждебной магии с помощью амулетов, и последние два года артефакторы были заняты буквально от зари до зари, клепая не слишком сложные и не слишком дорогие, но тем не менее способные сберечь немало жизней обереги для рядового состава графской армии.

К алхимии Серов относился с изрядным скепсисом, а магов-землевиков и вовсе — очевидно, перенося на них тот не слишком удачный опыт, когда спасённый им из темницы замка ан-Крейн маг, воспользовавшись ситуацией, едва не прибил походя доверившихся ему друзей — недолюбливал всех скопом. Про остальных подмастерьев и учеников и говорить нечего, этого добра и у самого Серова было навалом.

— А вы, я так понимаю, готовы продолжать диалог? — Александр повернул голову к оставшемуся сидеть ан-Дитриху.

— Ну, для нас мало что может поменяться в любом случае, — пожал плечами маг. Внешне землевик на удивление на «свою» стихию не походил вовсе: высокий, выше Александра, что в этих краях немалая редкость, с вытянутым «лошадиным» лицом и длинными, собранными в хвост волосами. — Те, кто посчитает для себя приемлемым принять клятву, судя по всему, пожизненную, те останутся. Те, кто не готов — те уедут и, конечно же, дожидаться штурма города не станут, дураков и самоубийц среди нас нет. Как вы понимаете, качественный специалист всегда сможет себе найти тёплое место.

Такой поворот «немагическую» часть делегации Коркоста явно удивил. Впрочем, что тут странного-то? Каждый борется за своё благополучие, и если благополучие городской верхушки со сменой власти вызывает вполне обоснованный вопрос, то маги точно ничего принципиально не потеряют.

Именно поэтому Александр с самого начала считал неприемлемым для себя наличие не связанных личной клятвой магов на своей территории. Потому что случаи, когда одарённые в последний момент предпочитали не воевать до конца, а вместо этого просто сделать ноги, происходили в местной истории с завидной регулярностью.

— Пожизненную?

— Надо быть очень большим оптимистом, чтобы надеяться пережить божество. Пусть даже такое… неоперившееся ещё, — землевик растянул узкие губы в неком подобии ехидной улыбки.

Серов почувствовал, как за спиной напряглись бойцы его церковной стражи. Фанатики, они на любой выпад в сторону своего «бога» реагировали более чем нервно. С другой стороны, ничего такого уж нового и еретического землевик не сказал. Действительно, Александр и сам ощущал, что просто так умереть от старости ему теперь, вероятно, не светит. Понимали это и маги, а значит, клятва, которую граф с них требовал, становилась фактически пожизненной, и далеко не каждый носитель дара готов был на такое согласиться. Это найденные среди крестьян одарённые фактически выбора не имели — либо так учишься, либо никак, и до конца своих дней остаёшься ковырять землю, тут выбор был очевиден и прост, — а вот уже готовые специалисты вполне могли рассматривать альтернативы.

— И что вы по этому поводу скажете? — Уже не сильно обращая внимания на «гражданские власти» города, переспросил Серов у мага.

— Мнения разделились, — приподнял одну бровь ан-Дитрих. Демонстрировавшие было полную готовность уйти советники во главе с Лайоном мгновенно растеряли «боевой настрой» и молча вернулись за стол. Без магической поддержки даже самые призрачные шансы горожан отстоять минимум автономии развеивались как утренняя дымка в первых лучах солнца.

— Но судя по вашему тут присутствию, вы, мастер, относитесь к тем, кто склоняется остаться? — Серов вопросительно приподнял бровь.

— Вы нечеловечески проницательны, ваше сиятельство, — слегка наклонил голову землевик. — Семья, знаете ли, да и возраст — не мальчик уже, чтобы бегать туда-сюда. Однако и отдаться в ваши руки без всяких оговорок мы не готовы, не та ситуация. Мы не крестьяне, которых вы подняли буквально от земли, и не сидим, запертые в ставшем враждебным городе, куда вы приходите как освободитель. Мы готовы признать вашу… власть. Но всё же с условиями.

— Давайте для начала проясним, о ком идёт речь? — Граф поморщился и откинулся на спинку кресла.

— Предварительно готовы принять ваше предложение я и мастер ан-Руфус, — начал оглашать «весь список» маг.

— Ан-Руфус — это…

— Наш артефактор, — уточнил маг. — Мастер ан-Горвис — целитель — сообщил, что он совершенно точно собирается покинуть Баронства и уехать на север, куда-нибудь в места поспокойнее.

— Это печально, — Александр немного разочарованно поджал губы. Заполучить мастера-целителя, способного взять в руки обучение имеющих этот дар учеников, было очень и очень заманчиво. В данный момент кроме Жерарда, который уже считался достаточно крепким подмастерьем, в графстве имелось сразу четверо учеников с целительским даром разной силы, и вот с их развитием имелись совершенно определённые проблемы.

— Ну, вы же понимаете, ваше сиятельство, что маги — народ свободолюбивый, и просто так надевать пожизненный ошейник вряд ли согласятся. Вы это и сами могли бы уже понять, — удар был что называется не в бровь, а в глаз. За всё время правления попаданца в качестве самовластного феодала он не смог заманить к себе ни одного мага со стороны. Ну, то есть сначала у него был Ариен, потом найденные «от земли» одарённые, потом «наследство» Берсонзона и графства Урвит. От последнего ему достался всего один мастер-друид, который в момент очевидного отъезжания крыши у своей графини догадался спрятаться и не отсвечивать.

А больше никого на озвученных условиях Серову под свою руку заманить не удалось. И даже обещания доступа к новым знаниям, фактически неограниченного финансирования на эксперименты и исследовательскую деятельность, возможность набора большого количества талантливых учеников… всё это уходило на второй план по сравнению с жёстким требованием принесения магической клятвы владетелю. Причём, если поначалу Александр в этом большой проблемы не видел — с дилетантской точки зрения ему казалось, что качество можно заменить количеством, да и не стояло в те времена перед графом каких-то глобальных задач, требующих магической поддержки соответствующего порядка — то со временем такая концепция стала очевидно ошибочной.

Уже и сам Ариен намекал своему сюзерену, что упёрся в потолок, и без возможности учиться у более сильных магов или, скажем так, обмениваться с ними опытом, он никогда до магистра не дорастёт; и Жерард был вынужден в Коркост кататься за консультациями по своему направлению, а «непрофильные магические направления» в графстве и вовсе практически не развивались. Оказалось, что выучить какого-нибудь воздушника-погодника даже до уровня подмастерья по одним лишь книгам совершенно нереально. Слишком много нюансов, слишком многое авторы зачастую — сознательно или предполагая, что читающий их знает сам — оставляли за скобками. Да, в графстве имелся уже добрый десяток огневиков в ранге подмастерья, а Норвин — один из первых учеников Ариена и большой талант в своей стихии — уже через пару лет, по словам самого главы магического сообщества графства, готов будет и на мастера замахнуться. Вот только слишком уж у огня узкая специализация — боевая, ну а графству нужны были ещё и маги мирных профессий, причём местами гораздо сильнее, чем военные чароплёты.

Доходило до того, что некоторых не слишком сильных и перспективных магов-огневиков приходилось переквалифицировать в «производственники». Например, ссылать к Дрору в литейный цех — оказалось, что наличие мага, способного произвольно нагреть тот или иной кусок стальной — или бронзовой, не так важно — болванки, изрядно облегчает весь технологический процесс. Но опять же Александр понимал, что это всё паллиатив, и бесконечное количество обучаемых Ариеном огневиков графству просто не нужно. А на мирные профессии обучать найденных одарённых было некому, такая вот засада.

— И что, у вас есть конкретные предложения? Условия, на которых вы будете готовы перейти под мою руку?

О необходимости «смягчения взглядов» Серов думал уже давно. Разговаривал об этом с Ариеном и другими магами графства. Очевидно, что ситуация в государстве сейчас сильно отличалась от того, что было восемь лет назад. Тут и общая сила страны выросла, у верховной власти появилось много структур, на которые можно опереться. Набрали определённое влияние церковники, производственники оперились и стали серьёзной силой, богатеющее на внешней торговле купечество опять же за графа стояло горой, армию забывать не стоит… Да и сам Серов теперь уже в случае какого-то форс-мажора мог кое-что магам противопоставить в плане личной силы. Так что можно сказать, что вопрос уже давно созрел и перезрел.

— Временная клятва. Скажем, на десять лет, — ан-Дитрих вопросительно приподнял бровь.

— Двадцать как минимум, — улыбнулся Серов такой нехитрой попытке проскользнуть между капелек. Через десять лет должен был пасть Барьер по причине окончания действия наложенного когда-то заклинания, и остаться в самый тяжёлый момент без магов выглядело далеко не самой разумной идеей. — Это даже немного обидно, вы меня совсем за идиота держите?

— Прошу прощения, ваше сиятельство, — ухмыльнулся землевик и вновь слегка склонил голову. — Двадцать будет справедливо.

Дальше последовал не слишком долгий торг по поводу взаимных обязанностей сторон и случаев возможного досрочного разрыва отношений. В целом ничего сверхординарного маги Коркоста себе не требовали, можно сказать, держались в рамках стандартной для наёмников логики. Главное, чтобы наниматель хорошо платил и в первую линию не ставил, а там разберёмся. Их резоны тут были в общем-то понятны: слава о «новой математике», разработанной в графстве, уже успела выплеснуться за его границы, и желание магов присосаться к источнику новых, потенциально очень ценных знаний виделось тут очевидным и не вызывающим вопросов. При этом рассуждения их тоже лежали на поверхности — мол, контракт они отработают и будут свободны, а знания-то никто назад не заберёт.

Граф со своей стороны не менее резонно предполагал, что двадцать лет — это очень долгий срок. Даже для магов, которые до двухсот лет доживали при наличии внутренней силы без особых проблем. Опыт его предыдущих десяти лет жизни в новом мире показывал, что вероятность сложить голову тут достаточно велика и в условно «мирные» годы. Что будет, когда начнётся большой передел — а то, что он начнётся после открытия ранее недоступной территории, сомнений в общем-то не было — и вовсе предугадать сложно. Ну и, кроме того, даже если эти самые маги через двадцать лет по окончании «контракта» — те из них, кто выживет — покинут его, Серову всё равно останутся подготовленные за это время ученики. Пусть тот же ан-Дитрих успеет за это время подготовить одного-двух мастеров и десяток-полтора подмастерьев, это всё равно принесёт огромнейшую пользу попаданцу и его небольшой — не такой уж и небольшой теперь, если честно — стране.

— Ну вот и прекрасно, — наконец выдохнул граф, когда последний пункт соглашения лёг на бумагу и был предварительно зафиксирован подписями сторон. Теперь нужно было ехать в сам Коркост заключать магические клятвы со всеми представителями тамошнего цеха. С теми, кто согласится на временное «ограничение свободы», конечно. Впрочем, как рассказывал другу Ариен, даже свободные маги они в общем-то не такие уж и свободные. Так, поступая в городской цех, маг в обязательном порядке давал клятву коллегам и самому городу как минимум по поводу нанесения — или, вернее, «не нанесения» — им вреда. Дураков пускать к себе жить мага, который в одиночку может этот самый город сжечь при желании — кто знает, что ему в голову шарахнет, заклинят извилины, и всё прости-прощай — традиционно не было. — Ну а вы что, господа советники? Вы же вроде бы уходить собирались и приглашали нас штурмовать стены Коркоста? Или уже нет?

Ехидство в голосе графа можно было буквально черпать ковшиком.

— Давайте всё же попробуем обойтись без самых кровопролитных вариантов, — всё это время сидевший молча за столом городской голова с заметным трудом выдавил из себя фразу. Понятное дело, если раньше был шанс выбить из Серова какие-то преференции по мелочи, шантажируя графа возможными разрушениями в городе, которые очевидно были ему не нужны, то теперь оставалось только смиренно принять волю владетеля. В отличие от тех же магов, которые всегда имеют возможность просто встать и уехать, зная, что найдут себе тёпленькое местечко без больших проблем, городская старшина от отрыва от своего города не стоила ничего. Разве что в наёмники идти ну или в приказчики — не слишком завидная судьба для того, кто привык играть в «большую политику».

— Я это вам с самого начала и предлагал, — удовлетворённо кивнул Александр, даже не пытаясь скрывать расплывающуюся по лицу улыбку.

Глава 2

Армия шла восток. Весна в этом году выдалась теплой и не слишком дождливой, так что к началу третьего месяца — Серов все думал раздать месяцам имена, но никак до этого руки не доходили — растительность уже плотно покрылась свежей зеленью, радуя глаз яркими красками после стандартно черно-белой зимы. В воздухе витали ароматы первых распустившихся цветов… И дорожной пыли, куда без нее, к сожалению.

За три года активного дорожного строительства в графстве успели «облагородить» примерно сто двадцать километров путей — всего лишь, к сожалению, — и до восточного направления у дорожников руки пока так и не дошли. Улучшенную дорогу — «графский тракт», как по аналогии с имперским стали называть эти артерии местные — дотянули от Берсонзона до Никелевого замка на севере и от Александрова до Серого замка на юго-западе. Получился такой себе сквозной маршрут, потенциально пригодный и для переброски войск, и для облегчения перемещения товаров. В будущем. Пока и первое, и второе было не слишком актуально.

— Надо было через Берсонзон идти, — демонстративно сплевывая пыль на дорогу, высказал мысль Элей. Коннетабль за прошедшие три мирные года несколько растерял воинственность, погрузился в семейную жизнь, заделал жене сына и заметно оброс жирком на боках. Причем совсем этого не стеснялся, считая такие перемены признаком достатка и, глобально, — улучшения собственной жизни. — Хоть часть пути по нормальной дороге сделали бы.

Едущий рядом Ромул только молча ухмыльнулся, но ничего не сказал. Перевертышу, казалось, мелкие бытовые неурядицы вообще были до лампочки, удивительно, насколько это смертоносное существо имело спокойный и даже флегматичный характер.

— Лишнюю сотню верст пути пришлось бы проделать, — покачал головой Серов. — Не отыграли бы на одном куске приличной дороги три дня.

— А я давно говорил, что нужно начинать строить путь в сторону Лайи. Хотя бы, чтобы при случае иметь возможность быстро перебросить войска, — скривился барон Оранж и, заметив где-то впереди в пехотной колонне какой-то непорядок, пришпорил коня, принявшись на ходу отдавать команды по его устранению.

А вот о дороге в восточном направлении пока только думали. Причем не только в узко-тактическом, но и в стратегическом плане тоже. Пока обширные территории в пограничье между Вольными баронствами, Игелом, герцогством Тавар и Ронделийским царством превратились фактически в безлюдные пустоши, крайне привлекательным стал выглядеть водный путь. Теоретически Лайа ниже впадения в нее Красной была вполне судоходной, и мысль о том, чтобы спуститься вниз до ее соединения с Кель, а потом подняться на север до земель Гномов и не затронутых эпидемией человеческих территорий, выглядела достаточно очевидной.

Однако был тут один неприятный… Нет, «неприятный», вероятно, не совсем то слово — правильнее сказать, ломающий всю потенциальную малину момент — слияние Лайи и Кель небольшим, буквально клочком земли, залазило на территорию Закрытого Королевства. А у сраного Барьера были по поводу кораблей совершенно необъяснимые — впрочем, природу и алгоритм работы великого заклинания никто не смог понять за тысячу лет, так что тут ничего удивительного — предубеждения.

Без проблем могли проплыть только небольшие лохани без всякого вооружения и с минимальным экипажем. Наличие даже относительно небольшой вооруженной охраны приводило к тому, что Барьер клинило и могло даже «располовинить» судно в момент прохождения магической границы. Такое, правда, случалось крайне редко, а вот так чтобы выкинуть с палубы несколько «лишних» человек из команды за борт — происходило вполне регулярно. Хорошо еще если за борт, а не об обшивку на корме изнутри размажет — отсюда у тех, кто рисковал все же ходить туда-сюда по реке, появилось правило преодолевать магическую завесу исключительно стоя на палубе — это существенно повышало шансы на успех. А относительно большие посудины — такие, как ни странно, тоже плавали по Кель, несмотря на все проблемы — были вынуждены причаливать к берегу, ссаживать большую часть команды и проходить Барьер в таком вот разделенном виде, что, очевидно, было неудобно, да и просто опасно.

Короче говоря, с учетом всех описанных выше проблем, у Александра появилась идея построить речной порт непосредственно на берегу Кель на самой восточной границе Вольных баронств. На первый взгляд — бред, до берега реки от Александрова даже по карте почти триста километров, а по дорогам — и того больше. Плюс местность, там не особо зачищенная от оставшихся после серой чумы монстров, и населения нет совсем. А еще орки за рекой, которые могут в любой момент наведаться в гости — натуральные пустоши, «Фоллаут» как он есть, разве что без радиации. Но с магией, что зачастую ничем не лучше.

Но, с другой стороны, подобный финт ушами моментально решал сразу целую пачку проблем. Во-первых, река — это прекрасный канал для торговли. Как для сбыта собственных товаров, так и для завоза всего необходимого снаружи. Во-вторых, по реке можно завозить напрямую переселенцев с севера, что было, с учетом наличия под рукой — а все эти пустоши Александр как-то незаметно привык считать своими — огромных пустующих территорий, более чем актуально. В-третьих, это, как ни парадоксально, давало защиту с восточной стороны. А что? Собери несколько кораблей, условно боевых, поставь на них пушки, и все — река закрыта. Пусть те же орки — их, кстати, эпидемия тоже потрепала, но самым краем, первые заражения там начались только осенью, и к зиме, когда все закончилось, зараза не успела распространиться слишком широко — попробуют под прицелом корабельных орудий через реку переправиться. На собранных из говна и палок — причем с учетом нехватки древесины в степи, нет никаких сомнений, какой материал там будет преобладать — плотах это будет крайне занятное зрелище. Местами смертельно занятное. Пиратов опять же прижать, что оживит сквозную торговлю сквозь Закрытое королевство. На юге, у впадения Кель в Узкое море, с этой заразой вроде бы относительно успешно борются те же Кассцы и жители Карланда, но пока северный проход закупорен, в этом смысла не так много. А сесть на торговый поток с юга на север, ммм… О таком Серов мог только мечтать, причем только в самых-самых сладких своих фантазиях.

— Ваше сиятельство, — на место ускакавшего куда-то в голову колонны Элея подъехал «начштаба» группировки Родвин. В момент аттестации всех военных на личные звания снабженец получил капитанское звание, а с увеличением численности армии дорос и до полковника. — Место для отдыха армии подготовлено у Голубого замка, прискакал гонец о том, что нас уже ждут.

— Хорошо, благодарю за службу, — откликнулся Серов, втайне радуясь, что подобными вещами ему не нужно заниматься самостоятельно. Потом подумал и спросил: — А ты как думаешь, дорогу нужно от Берсонзона делать или по тому маршруту, что мы сейчас идем?

— Здесь нужно делать, ваше сиятельство, — без тени сомнений ответил Родвин и пояснил. — Оно и в Берсонзоне лишних дурацких мыслей не будет, и армию перемещать по прямой все ж быстрее, ну а теперь, коль Коркост мы присоединяем, и вовсе…

Кроме денег и рабочих рук, которых постоянно не хватало, вопрос прокладки улучшенной дороги в сторону Лайи затыкался на моменте выбора маршрута. Графство разрослось уже достаточно широко, чтобы иметь как минимум три потенциальных альтернативы. Ну ладно, две с половиной, никто всерьез южный вариант, упирающийся в итоге в реку без возможности перебросить через нее мост, реально не рассматривал.

Первый вариант пролегал от Берсонзона через Бронзовый, Фиолетовый и Цинковый замки, и там у последнего имелся мост через не слишком широкую в тех местах реку. Достаточно логичный маршрут, тем более что именно северный город очень быстро начал превращаться в «торговые» — в противовес более «промышленному», если так вообще можно говорить на данном уровне развития, Александрову — ворота графства. Более того, берсонзонские купцы начали активно «лоббировать» этот вариант, предлагая с одной стороны профинансировать частично инфраструктурный проект за счет, так сказать, средств «частного» капитала, а с другой принялись искать возможности повлиять на принятие решения за счет банальных взяток. Благо ключевых персон в графстве насчитывалось не так много, и все они были лично преданы попаданцу, так что подобные порывы удалось быстро пресечь и показательно надавать нехорошим людям по рукам. Чтобы дурные мысли в голову не лезли.

Второй маршрут, о котором как раз говорил Родвин, шел по левому берегу Красной до впадения ее в Лайю и моста у Оловянного замка. Баронство Цирван эпидемию не пережило, и сейчас эти земли условно — ну а после присоединения Коркоста и не условно, в общем-то — относились к графству Серов, так что проблем тут возникнуть не должно было. Этот маршрут был более привлекателен тем, что замыкал логистику на столицу, ну и путь до города на левом берегу Лайи сокращал на добрых сто километров.

Впрочем, все это было делом весьма отдаленного будущего, при имеющемся темпе строительства графских трактов — сорок километров в год, и без особой перспективы к ускорению этого дела — только на эти двести километров до Коркоста ушло бы добрых пять лет. А пять лет в нынешних условиях — это слишком много, чтобы всерьез планировать на такую глубину. По той же, собственно, причине и о проекте речного порта на берегу Кель и боевом, вооруженном артиллерией флоте приходилось только мечтать.

Эти самые двести километров дороги до Коркоста армия в составе трех пехотных полков и гвардейской мушкетерской роты преодолела за пять дней. Не самый выдающийся результат, с какой стороны ни посмотри, но и задачи форсировать марш тоже не было. С другой стороны, сделать двести километров за пять дней смогла бы далеко не каждая «коронная» армия. Только благодаря отсутствию обоза и выстроенной, опирающейся на бывшие баронские замки, логистике пехотные полки Серова могли перемещаться по собственной территории зачастую быстрее, чем конные дружины других феодалов.

Каждый замок был заранее превращен в своеобразный пункт снабжения и имел запас — не слишком большой, нужно признать, но все же — продовольствия, чтобы накормить проходящих мимо солдат. Это позволяло не тягать с собой большое количество телег и вот такими перебежками от замка до замка идти, фактически, налегке.

Вокруг замков, ставших местом развития цивилизации на отдельном клочке суши, кстати, потихоньку начали вырастать поселки, чего раньше практически не случалось. Объяснение тут тоже было достаточно простое — в мелких феодальных войнах между баронами крестьян трогать было не принято, а вот посад под замковыми стенами страдал фактически неизбежно. Его свои же сжигали, чтобы осаждающему жизнь осложнить. В такой ситуации проще было поселиться подальше, а в случае действительно серьезной беды — тупо сбежать в лес. Но прошло 5–7 относительно мирных — в плане отсутствия междоусобных войн на своей территории — лет, и ранее очень утилитарные укрепления получили фактически вторую жизнь.

— Стройся! Ровнее, да ровнее, вы квафры беременные! — Тут и там суетились сержанты, выстраивая пришедшие под стены города войска в ровные «парадные» линии. Серов сразу хотел показать коркостцам, за кем сила, но при этом сделать это в «праздничной» манере. Поэтому армии были даны два дня на приведение себя в порядок — уставшие и запыленные люди после пятидневного марша смотрелись совсем не браво, — ну а за это время нанятые тут же рабочие подготовили трибуну и все, что нужно для будущей церемонии.

Граф сидел на походном троне — пришлось везти с собой, ничего не поделаешь, символ власти — и смотрел, как луг перед внешним городским валом заполняется жителями Коркоста. В отличие от того же Берсонзона, Коркост был относительно молодым населенным пунктом, имперской истории не имевшим, поэтому капитальная городская стена опоясывала только самые богатые кварталы, а основную его часть прикрывал один лишь вал с частоколом и отдельно стоящими деревянными башенками. Не слишком солидно, но, с другой стороны, не так часто в этих местах собираются армии, способные даже попытаться взять штурмом столь значительный населенный пункт.

По правую от владетеля руку ровными коробками стояли его полки, а левая сторона была отведена для готовящихся принести присягу горожан.

Погода, как назло, подкачала — с самого утра начали наползать тяжелые дождевые тучи, принялся очень подозрительно задувать ветер… Короче говоря, пришлось напрягать магов, чтобы они решили вопрос. И поскольку погодника под рукой у графа не было — тот бы решил эту задачу буквально за двадцать минут, не сильно при этом даже вспотев, — Ариену с учениками и помощниками пришлось городить целый ритуал. Впрочем, результат того стоил — тучи быстро снесло в сторону, ветер немного приутих, выглянуло ласковое весеннее солнышко.

До орочьего нашествия и последовавшей эпидемии в городе жило около десяти тысяч человек. Потом кто-то погиб, кто-то уехал, и количество тут живущих несколько уменьшилось, но в целом оставалось на достаточном уровне, чтобы полностью заполнить все пространство перед главными воротами города. По меркам будущего толпа в условных пять тысяч человек — не весть какое событие, а вот по нынешним собрать такое количество людей на одном пятачке может только очень важное событие.

— Мои подданные! — Дождавшись назначенного времени, когда все желающие посмотреть на нового правителя окажутся перед ним, Серов принялся толкать свою «тронную» речь. Причем маги пообещали, что усилят собственными силами голос графа, так что ему не понадобится слишком сильно напрягать связки. — Как показывает история, человечество сильно способностью объединяться. Последние годы были непростыми, и, оглядевшись вокруг, легко понять, что вместе преодолевать трудности гораздо проще, чем по отдельности. Где эти баронства, чьи правители посчитали, что смогут сами справиться с бедой? Их нет, а кости их жителей догнивают в траве. Я рад, что горожане Коркоста сумели сделать правильный выбор и согласились добровольно и без всякого принуждения присоединиться к графству Серов. Объединение открывает перед нами невиданные ранее возможности, только вместе мы сможем привести человечество к всеобщему процветанию и вернуть нас на то место в мире, которое мы заслуживаем.

Народ внизу в ответ на речь графа взорвался аплодисментами. Тут, понятное дело, тоже на самотёк процесс пускать не стали, вбросили в толпу «заводил», которые своим примером стимулировали окружающих проявлять нужные властям реакции. Причем Александр даже никаких по этому поводу распоряжений не отдавал, служба Диная сработала в автоматическом режиме, безмерно радуя своего сюзерена. Прекрасно, когда тебе не нужно погружаться в каждую мелочь, иначе можно не иллюзорно кукухой поехать. Даже если ты бог.

— На колено! — приказал гражданам Коркоста глашатай, когда команда была выполнена, он начал зачитывать текст клятвы. Ничего такого там не было, разве что упоминалась присяга не только лично графу, но его роду, стране и человечеству в целом, что тоже было своеобразным пропагандистским ходом.

— Не слишком пафосно? — Усевшись обратно на трон, спросил Александр у стоящего справа от него Ариена. Тут же на трибуне находилась вся приехавшая в Коркост верхушка графства, исключая только Реймоса, оставшегося в Александрове «на хозяйстве».

— В самый раз, — тот усмехнулся и кивнул. — Если бы я тебя не знал близко, то действительно преисполнился.

— А я что? — едва заметно пожал плечами попаданец, — все было сказано от чистого сердца. Я действительно думаю, что человечеству нужно объединяться.

— Под твоей рукой, конечно, — с трудом сохраняя серьезное выражение лица, откликнулся маг. Он сам-то глобально против расширения и объединения ничего не имел, но и возможность поддеть друга тоже пропустить не мог.

— Ну, не то чтобы я прям претендовал на титул императора человечества, — у Александра перед глазами на секунду промелькнул образ сидящего на Золотом Троне Бога-императора, и ему с трудом удалось удержаться от совершенно не соответствующего моменту смеха. Было бы странно, если бы граф начал ржать, когда пять тысяч новых подданных стоят перед ним на колене и повторяют за глашатаем текст клятвы. — С другой стороны, ты что, знаешь кандидатуры лучше?

В момент окончания присяги стоящие тут же солдаты — городскую стражу вместе с личными отрядами местных нобелей сразу же разоружили, чтобы вредные мысли ни у кого в голову не лезли — слитно жахнули копьями о щиты. Получилось достаточно пафосно.

Войска графа произвели на коркостцев серьезное впечатление. Нет, то, что соседний владетель активно вкладывается в армию, ни для кого секретом не было. Наоборот, Александр считал, что такую информацию нужно распространять максимально широко. Одно только знание о том, что под его рукой сосредоточено ни много, ни мало — пять тысяч «штыков» и «сабель» — чуть меньше на самом деле, но какая разница — само по себе делало любые шальные мысли тех же лучших людей города несостоятельными.

Основой войска, как и раньше, были копейные роты, чье снаряжение, однако, претерпело некоторые изменения. Теперь стандартное снаряжение и стандартное вооружение копейщика входило: собственно трехметровое копье, сложной формы щит с прорезью для удержания оружия второй рукой, кольчуга — впрочем, их хватало не на всех, так что часть войска была одета в обычные стеганки, местами усиленные металлическими бляхами, — шлем, понож на левую ногу и один — тоже левый — наплечник. Выглядело это достаточно странно, однако имело под собой, можно сказать, научное обоснование.

Еще в самом начале, когда Жерард только-только принялся осваивать должность главного — поначалу вовсе единственного, но это не так важно — целителя государства, Серов приставил к нему специального человека, который дотошно конспектировал все вылеченные магом травмы. Ну и вообще после каждой большой битвы — если, конечно, возможность была — трупы солдат не просто хоронили, но и записывали в книги с упоминанием в том числе и перечня ран, от которых тот или иной бедолага отдал богам душу.

Со временем набрался прелюбопытнейший массив данных, на основе которых в графстве и была проведена реформа воинского снаряжения. Оказалось, что порядка 25% — то есть каждый четвертый — погибший имеет рану на левой, как бы передней, при стандартной стойке ноге. Именно ее и должен был защитить штампованный стальной понож, закрывающий всю голень и часть колена. Предполагалось, что бедро при этом будет прикрыто щитом и дополнительной защиты не требует.

Второй по распространенности была травма головы, причем опять же с левой стороны. Для купирования этой опасности и был введен массивный выпуклый наплечник, прикрывающий всю нижнюю часть лица, если смотреть в профиль. Верхнюю часть головы прикрывал шлем — тут единой конструкции не было, поскольку большую часть этих самых шлемов составляли захваченные в разные времена трофеи, а лишних средств на унификацию еще и этого предмета снаряжения у Серова просто не было. Не было средств и лишнего металла, с которым без регулярных поставок с севера имелись серьезнейшие напряги.

Третьим по «популярности» было ранение в левую руку, ту, которая удерживала щит — тут было решено снабдить солдат кольчужными перчатками, хотя до практического воплощения эта идея пока не дошла — ну а дальше уже все подряд. Правое бедро, торс, правая кисть и так далее. Если суммировать все вышесказанное, то, «собирая» снаряжение для солдат первой линии, военачальники графства старались прикрыть потенциально самые страдающие части тела, пусть даже где-то в ущерб красоте и какой-то внушительности. Впрочем, и так закованное в железо воинство смотрелось более чем солидно.

Ну и последним элементом, который совершенно не бросался в глаза, но которому бы позавидовали бы даже солдаты коронных полков гораздо более крупных и богатых — хоть тут связь между двумя этими категориями далеко не всегда была прямой — государств, стали противомагические амулеты. Сразу после похода в графство Урвит Серов выдал своему отделу артефакторов госзаказ на тысячу амулетов для солдат первой линии. Ничего сверхдорогого или сложного, просто чтобы минимально прикрыть людей от самых простейших воздействий. Каждый амулет — даже при массовом производстве — выходил только в себестоимости порядка полутора золотых, а ведь еще нужно было заплатить за работу… Короче говоря, пока всю армию обеспечить защитой не удалось, но даже то, что получилось на данном — промежуточном — этапе, по мнению Александра, изрядно повышало устойчивость войска при потенциальной встрече с какой-нибудь мерзопакостной гадостью.

— Сколько людей не пришло на принесение клятвы? — Привычно улыбаясь и держа соответствующую моменту маску на лице, одними губами спросил граф стоящего тут же у трона советника Касмина ан-Царвена. Это был вельможа, который первый «перекинулся» на сторону соседнего правителя и всю дорогу аккуратно продвигал его интересы в городе. Слабый маг, он ко всему прочему согласился еще и принести попаданцу клятву в обмен на обещание поставить его рулить городом, и пока Серов не видел никаких причин для неисполнения данной договоренности.

— Из серьезных персон — почти все. Всякую бедноту, естественно, никто не пытался считать, — в полголоса, так чтобы слышал только новый правитель, откликнулся ан-Царвен.

— Отдашь списки Динаю.

— Конечно, ваше сиятельство, все сделаем в лучшем виде, — новый городской голова Коркоста лично был Александру не слишком приятен. Это очевидно был тот человек, который ради выгоды мать родную продаст, однако имелся нюанс. Ради выгоды долговременной, поскольку мозги у ан-Царвена совершенно точно присутствовали, так что как-то играть против своего сюзерена вельможа точно бы не стал. Клятва, опять же, нет, с какой стороны ни посмотри — ценный кадр, особенно если держать его в ежовых рукавицах и не позволять лишнего. — Готовить их выселение?

— Подожди, — Александр еще сам не решил, что ему делать с протестным элементом. С одной стороны, если смутьянов действительно было не много, то погоды они не сделают, с другой — не отреагируй сразу на подобный плевок, это будет крайне плохим примером для других. — Пока понаблюдаем, нет смысла торопиться.

На удивление самого графа, переход под его руку целого города — вместе с зависимыми территориями и стоящими на них селами считай под полсотни тысяч населения к нему присоединилось — прошел в целом мирно и без эксцессов. Серов до последнего боялся, что привыкшие к «вольной жизни» горожане начнут бузить, но этого так и не произошло. Возможно, из-за реальной оценки имеющихся у сторон сил, возможно из-за того, что в Коркосте уже глубоко пустил корни культ, представляющий одного удачливого попаданца в виде божества, а может, потому что модель общества, которую формировал Александр, фактически ничего общего с классическим феодализмом не имела.

На ключевых позициях у графа стояли люди, не имеющие родословной или вообще даже формального дворянского титула. При этом бароны — а таких в вассалах Серова имелся добрый десяток — не получали какого-то привилегированного статуса исключительно благодаря своему титулу. Барон Терс командовал конницей не потому, что был бароном, а потому, что проявил себя талантливым организатором и уверенным военачальником. Барон Оранж — Элей — и вовсе получил титул уже после назначения на должность коннетабля графства. Барон Крастер, показав себя верным и деятельным человеком, был назначен на должность своеобразного руководителя дипломатической службы, именно он объезжал после окончания эпидемии оставшиеся «в живых» окрестные баронства и договаривался с ними о мирном присоединении, и он же — совместно с Динаем, правда — прорабатывал соглашение о бескровной аннексии Коркоста. Прочие бароны при этом продолжали спокойно сидеть в своих феодах и никак на общую политику страны повлиять не могли.

Так что можно сказать, что горожане вливались в новое общество, никак не теряя в правах, а наоборот, только приобретая возможности. Вот если бы Серов был классическим местным феодалом, свысока глядящим на чернь и считающим простолюдинов грязью у себя под ногами, вероятно, горожанам принять такую власть было бы гораздо сложнее.

Глава 3-1

— Ариен, на тебе — проверка новых подданных и поиск одарённых. Включай в работу местных магов как можно скорее, и ещё посади людей проверить местную магическую библиотеку, может быть, там есть что-то достойное, что можно будет пустить в печать, — первый управленческий брифинг, несмотря на усталость всех причастных, провели буквально тем же вечером. Нужно было как можно скорее перехватить рычаги управления городом, при этом желательно сделать это мягко, чтобы ничего не поломать сдуру.

— Сделаю, — с тяжёлым вздохом кивнул огневик. Впрочем, он свой сектор ответственности отлично знал и сам, так что в особых напоминаниях и дополнительных ценных указаниях не особо-то и нуждался.

К описываемому моменту гильдия — на самом деле так называть её было неправильно, поскольку структура управления обществом более напоминала орден своей «вертикальной направленностью», однако по привычке общество одарённых называло себя «гильдией» — магов графства насчитывала уже около двухсот человек. Впечатляющее число, с какой стороны ни посмотри: в Академии герцогства Тавар одновременно училось, при том что туда стекались одарённые чуть ли не со всего континента, примерно столько же, и это считалось чуть ли не самой крупной общиной магов на континенте.

Имелся, правда, один нюанс — примерно 120 из 200 с копейками магов были слабосилками, ни на что в будущем не претендующими и способными только на пару-тройку условно боевых заклинаний. С другой стороны, даже оставшиеся восемьдесят магов — из них, правда, мастеров даже вместе с новоприсоединившимся насчитывалось всего восемь человек — это достаточно серьёзная сила. Конечно, даже один архимаг, буде попадётся такой на пути, порвёт их всех в открытом противостоянии, не сильно при этом вспотев, однако где эти архимаги? Нет их особо, под каждым кустом не валяются. Да и не бессмертны они при всех своих силах, уж Александр знал это совершенно точно, благо одна «звёздочка» у него на борту за архимага уже имелась. И не важно, что там он просто оказался в нужном месте в нужное время, чтобы ткнуть старика мечом, а всю основную работу сделал другой человек, это уже частности, никому не интересные.

— Никара, ты сама знаешь, что делать. Подбирай место для храма, стесняться не надо, если что — выкупим любой участок, — поначалу присутствие главной жрицы на рабочих совещаниях графа серьёзно напрягало остальных его ближников. Как же — баба, да и в целом религиозная тема в баронствах никогда особо развита не была, но со временем все привыкли и начали воспринимать такое положение вещей как должное. Тем более что и пользу «церковная линия» приносила неиллюзорную, причём сразу по нескольким направлениям. Тот же Динай от сотрудничества с церковниками был в восторге: главный тихушник графства больше работал по внешней разведке и контрразведке, а заниматься настроениями в народе, особенно на низовом уровне, откровенно был не способен. И ресурсов на это объективно не хватало, да и не выходило это особо у бывшего купца, всё же спецшколу КГБ он не заканчивал, а являлся просто талантливым самоучкой. А вот у церковников подобного ресурса было выше крыши, и мониторить точки возможного общественного недовольства у них получалось просто на отлично.

— Сделаем, ваше сиятельство, — в рабочей обстановке Александр просил обращаться к нему по «гражданскому титулу», чтобы остальных не смущать.

— Авар, на тебе стража. — Парень только молча кивнул. — Постарайся, пожалуйста, по максимуму использовать местных, лишних людей у меня для тебя нет, как ты понимаешь, поэтому нужно плотнее употреблять доступные ресурсы. Если будет большая нужда, выдёргивай из пришедших полков сержантов и капралов, у нас войны вроде как пока не намечается, успеем воспитать ещё.

Авар уже фактически перерос должность главы стражи Александрова и превратился в нечто типа министра полиции. Он не только отвечал за порядок в двух — а теперь, видимо, в трёх — городах страны, но и имел сеть уполномоченных в замках, которые разбирали всякие непотребства в сельской местности.

— А моё мнение, твоё сиятельство, спросить не хочет по этому поводу? — Нахмурился сидящий тут же за столом Элей, которого фактически разрешили беззастенчиво грабить. С младшими командирами в армии была громаднейшая беда — их тотально не хватало, и если на места командиров рот людей наскрести ещё как-то удавалось, то всё, что ниже… Страх и ужас там был, короче говоря. Нет, по местным меркам всё было вполне прилично, но это, по мнению попаданца, только оттого, что «мерка» данная располагалась где-то возле плинтуса и никак иначе.

— Хочу, — граф поморщился и повернулся к своему главнокомандующему. — На тебе — включение всех местных бойцов в состав регулярной армии. Никакой вольницы нам не нужно, поэтому, кто не хочет, пускай с первым же караваном валит на север. Ну или куда пожелает. А ещё на тебе учёт боевой алхимии, когда мы с орками дрались, я помню, она себя отлично показала.

— Никогда не имел дела с боевой алхимией, — ещё сильнее нахмурился коннетабль. — С трудом представляю, что с ней вообще делать.

— Советник ан-Царвен тебе поможет в этом деле, — кивнул в сторону городского головы Александр. — И ещё одно: займись местными кораблями. Я понимаю, что это вообще не твоя сфера деятельности и ты вояка сугубо сухопутный, а не морской, но никого знакомого с флотом у меня просто нет. Подумай насчёт установки на корабли пушек, хотя бы самых маленьких. И да, у тебя же были водники?

Последнее граф спросил, повернувшись к Ариену, тот задумался на секунду и кивнул.

— Есть один парень… Он должен получить посох подмастерья в ближайшее время. Ну и несколько учеников, склонных к этой стихии, но там ещё работать и работать.

— Нужно их «во флот» перевести, думается мне, что на корабле, посреди своей родной стихии, толку от них будет гораздо больше, чем в поле, — Серов задумался и добавил. — Впрочем, наверное, и от огненного мага на корабле тоже толк будет, для вражеской посудины любой огнешар может быть фатальным. Так что тут имеет смысл подумать и поэкспериментировать. Считайте, что это вам задание на двоих.

Коркост — что и позволило ему в своё время отбиться от наступающей с юго-запада серой чумы — имел в этих краях самый сильный боевой флот. Ну как сильный… Серов в кораблестроении разбирался примерно никак, но на «крейсер «Варяг» пришвартованные у причала скорлупки на дилетантский взгляд попаданца не тянули даже с большой натяжкой.

Пара явно гребных «галер» — можно ли назвать галерой судёнышко, имеющее всего по полтора десятка вёсел с каждой стороны и простейший прямой парус, Александр даже не пытался задавать себе подобные вопросы — узких и длинных. Несколько более «кургузых» и бочкообразных… Стругов? Лодей? Коггов? Серов под страхом смерти не смог бы классифицировать данные корабли, что, впрочем, было не так уж и важно. Эти имели более развитое парусное вооружение, но при этом вроде как на вёслах тоже могли ходить. Для речного судна, ограниченного близкими берегами и не всегда способного идти строго по ветру, вёсла были не прихотью, а жизненной необходимостью, так что ничего удивительного.

Ну и огромное разнообразие совершенно уже «гражданских» лодок всевозможных форм и размеров, благодаря которым город, находящийся не в самом «проходном» месте, вполне сносно себя чувствовал последние две сотни лет.

— Займусь, — пожал плечами барон Оранж. — Но ничего не обещаю, заменить экипажи на кораблях, например, мне просто некем, так что тут придётся положиться на лояльность местных.

— Хорошо, — принял такой ответ граф. — Главное, не пускай дело на самотёк. Ну и вообще принимай на баланс местные закрома, разберёшься — не маленький. Что у вас по запасам? Провизия? Есть какие-то срочные нужды?

Последний вопрос уже был адресован непосредственно назначенному графом городскому голове Коркоста, который на этом заседании тоже, конечно же, присутствовал.

— Пока всё есть, ваше сиятельство, — с лёгким наклоном головы ответил ан-Царвен. — Жители рады бескровному завершению этой истории, а также тому, что никто не пострадал. В том числе и материально. Однако определённые люди просили меня разузнать, имеются ли у вас планы на железное месторождение, находящееся к востоку от города? Формально оно принадлежит… Принадлежало городу, однако было отдано в концессию товариществу купцов, которые его последние годы успешно разрабатывали.

— И вы хотите знать, не собираюсь ли я его реквизировать в казну? — Серов прищурился и посмотрел внимательно на нового подручного. «Интересно, он уже слупил с них деньги за то, что замолвит словечко, или получит долю по выполнении данного задания».

— Именно так, ваше сиятельство, — кивнул ан-Царвен. Глава Коркоста, несмотря на приятные «арийские» черты лица и совершенно по-голливудски выглядящие блондинистые волосы до плеч, почему-то производил на Александра сугубо отталкивающее впечатление. Может, потому что душонка у распихавшего локтями всех коллег советника была чёрная. А может, попаданцу просто не нравились подобного типа «красавчики».

— Передай этим господам, — граф на секунду задумался и тут же принял решение. Не нужно грести всё под себя, у самовластного феодала и так имелись вполне денежные проекты. Живи и дай жить другим — хороший принцип. — Что забирать рудник я не стану. Но есть условие: они должны резко нарастить количество добываемой руды, причём в самые кратчайшие сроки. И, конечно, графство будет иметь приоритет в выкупе продукции. А лучше пусть поставят на месте плавильный заводик и продают мне готовые слитки, я выкуплю приблизительно любой объём. Если, конечно, они цену гнуть не будут… Не будут же?

— Конечно, ваше сиятельство, — на лице склонившего голову блондина отобразилось нескрываемое довольство, так что даже дурак бы понял, что ан-Царвен уже успел залезть в члены товарищества и теперь отстаивал фактически свои интересы. — Цены будут умеренными, а добыча вырастет в самое ближайшее время. Я лично займусь этим вопросом.

Этот рудник стал одной — не самой главной, но всё же существенной — из причин давления Серова на вольный город Коркост. Оказавшись в такой себе изоляции без внешних поставок стали, герцогство было вынуждено перерабатывать добываемое на его территории болотное железо и буквально задыхалось от нехватки ценного ресурса. В это же время коркостцы, имея под рукой довольно богатый рудник, расширять там добычу совсем не торопились, с одной стороны, таким образом держа высокую цену на руду, а с другой — резонно предполагая, что из этого железа потом будет изготовлено оружие. И вот это оружие вполне может оказаться повёрнуто против самого Коркоста.

— И да, передайте своим… коллегам, что я вообще не собираюсь трогать их имущество, как мы и договаривались изначально. Пусть не нервничают, — Серов задумчиво потёр подбородок, на котором за эти дни успела вылезти едва заметная щетина. Казалось бы, сколько дней прошло после выступления из Александрова, а шероховатость едва-едва наметилась. Попаданец вообще заметил, что борода стала расти хуже, и это его изрядно напрягало. Нет, не отсутствие бороды — это как раз в плюс, бриться нужно реже, что приятно само по себе. А вот влияние «божественности» на физиологию его организма пугало: Александр банально боялся потерять в какой-то момент «себя», «своё я». — Нужно будет подготовить помещение для размещения школы, учителей я пришлю.

— Большое?

— Большое, — кивнул граф. — Так чтобы несколько сотен человек разместить можно было. Плюс учителя, учебные классы, помещения для хозяйственных нужд. Я пришлю потом человека, он займётся, пока просто имейте в виду, что я собираюсь открыть в Коркосте ещё одну школу. И да, может, вы не знали, но в Александрове в сентябре будет второй набор в университет, и жители Коркоста тоже могут подавать заявку на поступление. Если, конечно, экзамен сумеют сдать.

Образовательная система в графстве на данный момент выглядела так. В сёлах имелись небольшие двухклассные школы, дающие детям — по желанию исключительно, ни о каком обязательном всеобщем образовании, понятное дело, пока речь не шла — базовую грамотность. Чтение, письмо, счёт в пределах четырёх действий, минимальные знания об окружающем мире и религиозные основы «правильной» веры, конечно. Всего таких начальных школ в графстве уже имелось чуть ли не полсотни, и каждый год это количество увеличивалось на десяток-полтора. На большее просто не хватало учителей.

За среднее образование «отвечала» открытая ещё восемь лет назад «четырёхлетняя» гимназия в Берсонзоне. Это учебное заведение давало по восемь-девять десятков уже более-менее прилично образованных выпускников в год, плюс аналогичную гимназию три года назад основали и в столице, но там первый выпуск планировался только будущей весной. И вот третью гимназию Серов сразу — чем раньше начнёшь, тем раньше получишь подготовленных работников, тем более что нужны они уже сейчас, а закончат обучение только через несколько лет — предполагал открыть в Коркосте. Две с половиной сотни обладателей «среднего» образования в год должны были, некоторым образом, закрыть самые насущные потребности маленького государства. Во всяком случае, Александр на это очень рассчитывал.

Что касается же «университета», то небольшие курсы, на которые с определённым трудом набрали аж три десятка человек, можно было поименовать гордым названием высшего учебного заведения только с большой натяжкой. Более того, предыдущей осенью даже для набора одной группы хоть сколько-нибудь приемлемого уровня пришлось проделать серьёзную работу, благо кое-какой запас образованных людей в графстве уже был.

Ну и, конечно, ВУЗ был нужен не только и не столько для получения высококлассных специалистов — кто их учить-то здесь будет и чему, да и зачем, не было пока на данном этапе развития общества в них большой нужды — сколько в пропагандистских целях. Во-первых, университет, даже такой «игрушечный», — это круто. Стильно, модно, молодёжно! Далеко не во всех столицах «больших» стран имелись высшие учебные заведения для немагов. Во-вторых, это способ влиять на умы подрастающего поколения. Собрать детей всех баронов, купцов, городской старшины, разбавить их выпускниками гимназий и дать правильную жизненную установку, глядишь, лет через десять мысль о былой феодальной раздробленности будет вызывать только недоумение и брезгливость.

— Сделаем, ваше сиятельство, — ещё раз кивнул ан-Царвен.

— Ещё одно… — Что ещё хотел сказать граф, его «министры» так и не узнали, поскольку именно в этот момент Серова накрыло. Он как будто провалился под лёд, стало резко нечем дышать, а внутрь начала вливаться отвратительная «на вкус» чёрная энергия.

Понятное дело, что ни цвета, ни вкуса у этой гадости не было, но субъективно Александр воспринимал всё с ним происходящее именно так. Со стороны же могло показаться, что граф умирает: он невидяще уставился в одну точку, тяжело задышал и непроизвольно сжал в кулаке лежавшую тут же на столе бумагу со списком первоочередных дел.

Глава 3-2

— Целителя! — первым среагировал Элей. За ним Ариен бросился к другу, пытаясь понять, что происходит.

— Не надо целителя, — с трудом прохрипел Серов. — Сам справлюсь. Но сначала, кажется, мне нужно кого-то… покарать.

После чего его сознание скользнуло наверх, а потом перенеслось туда, куда его звали. Следующим, что увидело вернувшееся на землю молодое божество, оказалось тёмное, освещённое мерцающими свечами помещение, судя по убранству — какой-то древний храм. Таких странных мест Серов за прошедшие десять лет повидал не одно и не два, причём впечатление от них каждый раз оставалось сугубо отрицательным. Посреди помещения стояли странные люди — ну, во всяком случае, они ощущались как люди — окружив здоровенный кусок грубо отёсанного камня. На камне лежала голая девушка с воткнутым в грудь клинком.

— Приди, владыка! Приди, наше божество, мы взываем к тебе!

Серов прислушался к ощущениям и понял, что может двигаться. Опустил взгляд вниз, пошевелил рукой. Тело чувствовалось очень странно, впрочем, это и неудивительно, ведь сознание божества находилось внутри каменной статуи. Такой, которую при освящении последователи Александра устанавливали в каждом из их храмов и которая, собственно, и олицетворяла собой присутствие божества. Откровенно говоря, попаданцу не слишком нравилось такое максимально «персонализированное» поклонение, он бы предпочёл — если отбросить всю шизофреничность ситуации в целом от начала и до конца — чтобы поклонялись не его изображению, а скорее некой «идее»… Однако оказалось, что заставить своих же верующих верить именно так, как нужно тебе, — не так просто. Вернее — сложно, практически невозможно. И что с этим делать дальше, попаданец просто не знал.

Александр с трудом поднял каменную руку и с интересом рассмотрел ладонь. Ладонь была явно не «его», уж рисунок вен, всяких складок, морщин и, конечно же, шрамов мужчина на своём теле вполне мог бы узнать. Тут неизвестный скульптор явно схалявил — рука была гладкой, лишь с небольшим намёком на рельеф. И ощущалась странно… Как будто чужая, что, с другой стороны, было совсем неудивительно, ведь Серов просто «занял» место внутри статуи.

Оживление стоящего у алтаря каменного истукана меж тем оказалось замечено собравшимися. Экзальтированные крики стихли, в помещении на секунду воцарилась звенящая тишина. Было буквально слышно, как сквозняки, гуляющие по явно старому зданию, играют с огоньками свечей.

— Ну и кто тут меня звал, черви навозные? — Немного освоившись в «новом теле», Серов сошёл с постамента и приблизился к одному из культистов. — Кто вы такие? Кто вас надоумил принести мне… МНЕ! ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ЖЕРТВУ!

Сомнений теперь уже не оставалось: та тёмная, отвратительная на вкус сила, которая в мгновение захлестнула его сознание, была ничем иным, как результатом жертвоприношения. Александр даже внутренне содрогнулся, представив себе такие регулярные жертвы. Если от одной убитой в его честь девушки ему чуть крышу не снесло, страшно даже представить, в кого можно превратиться, получая такие «подарки» регулярно.

— «Хотя, конечно, объём влитой силы поражает: никакие коллективные молитвы и добрые дела „во славу“ и рядом не стоят. Неудивительно, что столько различной степени пакостности сущностей жертвы любят, — дармовая сила она такая».

— Владыко! Владыко! — внезапно отозвался один из балахонистых культистов. Чёрные одежды неожиданно напомнили Александру эпизод с попаданием его самого в этот мир, отчего, казалось бы, и так отвратительное настроение испортилось ещё сильнее. — Прими жертву! Дай нам сил!

Не обращая внимания на заданные ранее вопросы, самозваный последователь бросился в ноги Александру — статуе, временно выступавшей его вместилищем — и продолжил причитать о жертве, силе и прочем бреде.

— Где мы находимся? — Не обращая внимания на крики, граф просто ухватил павшего ниц мужика за шкирку и с неожиданной легкостью поднял перед собой, как нашкодившего котёнка. То ли у статуи не было ограничений по силе, то ли это божественные возможности так проявлялись, но веса мужчины Серов просто не почувствовал.

— Это город Синтос, Владыко, — слегка заикаясь, ответил культист.

— Синтос… — На секунду задумался Александр. — Это тот, который на южной границе Ветлана, недалеко от герцогства Тавар?

Карту континента попаданец знал не так чтобы очень хорошо, но относительно близкие населённые пункты, с которыми ещё до эпидемии имелись торговые связи, помнил. Синтос был совершенно невзрачным городком, выросшим вокруг пограничной крепости и жившим с торгового пути, идущего в обход Авенбурга. Таварские герцоги, не будь дураками, на въезжающий к себе товар накладывали более чем существенную пошлину, и неважно, собираешься ты его продавать внутри страны или идёшь транзитом. Поэтому имелся и путь из Ронделийского Царства в Игел через этот самый Синтос в Ветлане для тех, кто платить герцогские пошлины не хотел. Ну а кроме данного факта Александр про этот населённый пункт, собственно, ничего и не знал.

— Да, Владыко.

— «Вот это меня закинуло, километров шестьсот-семьсот на северо-запад. Даже больше, ближе к тысяче если отсюда из Коркоста считать. Ни хрена ж себе полёты во сне и наяву», — подумал Серов, а вслух переспросил. — Кто вас надоумил, черви, что принести мне в жертву человека — будет хорошей идеей? Я вас всех за такую гадость уничтожу, как тараканов раздавлю.

Один из одетых в балахон участников жертвоприношения, видимо, понял, что что-то пошло не так и, подхватив полы своего одеяния, без оглядки стартанул куда-то в сторону выхода из помещения. Стартанул и буквально взорвался кровавыми брызгами, разлетевшись на мириады размером со спичечную головку кусочков. Александр почувствовал, как часть переполнявшей его энергии ушла, оставив после себя очень неприятное ощущение.

— Ещё кто-то побегать желает? Нет? Тогда отвечаем на мои вопросы! — Кажется, подобная демонстрация силы остальных участников всего действа немало впечатлила. Во всяком случае, никто больше убегать не пытался. — Кто вас познакомил с верой в меня?

О том, что его культ уже вырвался за пределы Вольных Баронств, Серов знал. Ощущал тонкие связующие нити, уходящие куда-то далеко на север и запад, впрочем, без подробностей — так далеко чувствительность его силы не распространялась. И вот понимание, что основы заложенного им учения могут так просто извратить, начать реально приносить жертвы и творить всякие непотребства его именем… пугало.

— Я не знаю его имени, он называл себя Амадом, — Александр сделал мысленную зарубку уточнить у Никары, имеется ли у неё такой человек.

— Рассказав тебе о вере в меня, этот Амад дал тебе священный знак?

— Нет, он сказал, что знак нужно заслужить, принеся тебе, Владыко, жертву.

Мужик в балахоне — капюшон съехал на одну сторону, открывая взору божества лысеющую голову небогатого горожанина, судя по всему, лет сорока, с неприятными бегающими поросячьими глазками и кривыми зубами — уже окончательно понял, что попал, и в перерывах между ответами начал противно подвывать на одной ноте. Умирать ему, очевидно, не хотелось, хотя, судя по распластанному на жертвенном алтаре телу, никакого пиетета перед бесконечной ценностью человеческой жизни культист глобально не испытывал.

— «Плохо». — Все «бесконечности» несли на себе отпечаток того, кто их передавал дальше по цепочке, поэтому при необходимости так можно было бы отследить предателя. А в том, что это была натуральная, заложенная под него бомба, Серов уже практически не сомневался. Вслух он, однако, спросил другое. — Много вас? В вашей ячейке? Есть ещё кто-то, кто здесь не присутствует?

— Н-нет, — голос лысого культиста дал петуха, а в воздухе неожиданно запахло говном…

— Простите нас, Владыко, — видимо, поняв, что такими темпами они все тут сдохнут, другой балахонистый бросился статуе Александра в ноги, но тут же словил каменной ступнёй пинок в противоход и, издав неопределённый звук, поломанной куклой отлетел на несколько метров к дальней стене.

— Никому не двигаться! Ты слышишь меня?

— Да, Владыко, — еле слышно ответил лысый засранец.

— Почему вы решили жертву приносить именно мне, а не любому другому богу? — последовал следующий вопрос.

— Владыко, вы единственный действующий бог на континенте, который действительно являет последователям свою силу, — пока лысый «ушёл в перезагрузку», на вопрос ответил ещё один культист, который до этого, кажется, вообще не шевелился. Из пяти человек, которые изначально участвовали в ритуале, двое уже отправились на свидание с богами — как бы странно ни звучал этот эвфемизм в данной ситуации — один с самого начала упал в обморок, засранец впал в прострацию, и получается, что у Александра остался только один доступный собеседник. — До нас дошли слухи о том, что ваша сила помогла людям справиться с недавней эпидемией, остальные же боги остались глухи к просьбам своих последователей.

— И поэтому вы, придурки, решили принести человеческую жертву? Богу, который «прославился» лечением больных и помощью страждущим? У вас в голове говно вместо мозгов? — Последний вопрос был явно риторическим, поэтому балахонистый даже не попытался на него отвечать. Серов подумал немного и продолжил вопрос. — Много в городе людей, которые считают меня своими последователями?

— Н-не очень, Владыко, — этот культист тоже начал заикаться от волнения и страха. — Несколько десятков.

— Есть среди них нормальные люди? Которые точно не будут замазываться этой гадостью? — Серов ткнул каменной рукой в сторону лежащей на алтаре жертвы. — И что это за девушка? Вы же не первую попавшуюся бабу на алтарь потянули?

— Это девушка — младшая дочь начальника городской стражи, — уже понимая, что правда может расстроить божество, но всё равно не решаясь соврать, ответил неудачливый культист. — Мы хотели поймать какую-то магичку посильнее или дворянскую дочь, но не получилось. А получилось только её.

— Твою мать! — Серов до хруста — буквально до хруста, с пальцев начала осыпаться мелкая крошка — сжал каменные кулаки и в сердцах пнул лежащего перед ним лысого. Под ногой что-то хрустнуло, и культист издал тяжёлый болезненный стон. — Сука! Сука! Сука! Нет, простой смертью вы не отделаетесь, я вам такое посмертие устрою… в назидание другим вот таким умникам.

Последние пару лет Александр усиленно работал над своей «Библией». Книгой, которая станет философской и метафизической основой его религии. В ней должны были максимально подробно и без всяких двойных толкований разъясняться все аспекты жизни «праведного» приверженца новой веры. Начиная от привычного всем «не убий» и «не укради», через основы правильного мышления и необходимость умственного и телесного саморазвития к банальным правилам гигиены. А что, вон у мусульман очень правильная и передовая — уж на момент становления веры в 7-8 веке нашей эры так точно — практика мытья рук и ног. Мелочь, кажется, местами даже смешная в разрезе «религиозного видения», а сколько это сэкономило за полтора тысячелетия жизней, страшно даже представить.

Короче говоря, должен был получиться такой себе гибрид уголовного кодекса с кодексом юного строителя коммунизма, пропущенный через личный опыт успевшего пожить в двух мирах человека и адаптированный для средневековых реалий.

Но самая главная изюминка раскрывалась даже не в этом. В своей «Библии» Серов хотел «прописать» для верующих в него почитателей концепцию «рая» и «ада» — не в плане наличия дьявола-антагониста и вечного с ним сражения, а в плане награды-наказания для человека в зависимости от его земного пути, — что было в местных религиозных системах настоящей прорывной новинкой.

Собственно, и у имеющихся богов далеко не все души получали одинаковое поместье. Каждый бог «имел» — как оно наличествовало на самом деле, никто, естественно, не знал, были возможны разные варианты — свой домен, куда забирал «подходящие» ему души. Воины, погибшие в бою или просто отличавшиеся на ратном поприще за время жизни, отправлялись к богу Расу. Души магов уходили Фарине, а души женщин-матерей-домохозяек — Лиос. Но при этом разделения по принципу праведности/неправедности как бы и не было. Вор и убийца не попадал в ад, он просто отправлялся в домен бога Литона, и в общем-то ничего плохого с его душой не происходило там. Ну, наверное, во всяком случае, именно такая концепция была основной среди верующих. Серов же уже успел почувствовать, насколько человеческая вера — мощная штука, способная менять действительность и перекраивать под себя даже самих богов. Так что вероятность того, что реальность соответствует тому, во что люди, собственно, и верят, была как минимум не нулевая.

Ну и, короче говоря, попаданец тут хотел произвести настоящую революцию в деле управления массами. Ведь с учётом ситуации — когда «вера» в бога не является фактически верой, а скорее знанием — влияние на общество концепции рая и ада будет в разы, на порядки сильнее, чем в том же христианстве. А самое смешное, что верующий фактически сам не только создаст себе место для посмертного обиталища души, но и сам определит место её попадания. То есть система будет работать как бы автоматически.

В общем, Серов всю эту концепцию уже третий год силился перенести на бумагу, но пока работа ещё была далека от завершения. Даже не в том смысле, что за три года граф не успел обратить все свои идеи в письменный текст — дело-то в общем-то нехитрое, — а вот отточить формулировки, дабы избежать двойного толкования, так выразить свои мысли, чтобы потом у верующих сформировалась именно нужная тебе картина мира, а не что попало — это да, это нелегко. Да и страшно, на самом деле, а вдруг что-то пойдёт не так, последователи извратят первоначальный посыл своего божества, жертвы начнут — не дай, хе-хе, Бог — приносить, как это отобразится на самом попаданце. Останется ли он тем же человеком, собой фактически, или мутирует во что-то другое, утратив собственное «я». Вопросов было больше, чем ответов.

— Откуда у вас моя статуя? Её тоже неизвестный проповедник приволок на горбу?

— Не знаю, Владыко. Когда меня привели в храм, статуя уже здесь была.

Допрос культистов продлился ещё добрых полчаса, за которые Александр выяснил подробности существования религиозной ячейки в пограничном городе Синтосе. Если не углубляться в подробности, то новость о появлении в Баронствах нового божества — активного, что важно — дошла до этих мест в изрядно искажённом виде. Хотя, казалось бы, каких-то шесть сотен километров по прямой, а постулаты нового культа оказались полностью перевраны и вывернуты наизнанку. Настолько радикально, что закрадывались даже мысли о намеренном желании сделать «как хуже». И это опять же возвращало Серова к мысли о необходимости скорейшего выпуска своей «библии»: без неё ереси начнут плодиться с умопомрачительной скоростью, не будешь успевать их выжигать.

— «Забавно. Вот уж воистину, точка зрения определяется точкой сидения. Ну или по-научному — бытие определяет сознание. В прошлой жизни мне все эти средневековые „весёлые“ способы борьбы с ересью казались полнейшей дикостью. Какая разница, кто как верит и как трактует ту или иную строчку из Писания. А ты ж гляди, как жизнь развернулась», — размышлял Серов, рассматривая более детально помещение, в котором он неожиданно для себя оказался. Вся пятёрка незадачливых культистов, выбравших не того бога для жертвоприношения, к этому моменту уже закончила земное существование. Повторять кровавый салют, устроенный из первого, попытавшегося убежать мужчины, Александр не стал, а просто пожелал, чтобы культисты перестали существовать. Реальность неожиданно легко поддалась, и оставшаяся четвёрка тут же истаяла, без следа растворившись в окружающем пространстве. Как будто никогда их тут и не было.

Немного осмотревшись, Серов понял, что первое впечатление было ошибочным. При детальном рассмотрении оказалось, что к древним религиозным постройкам это место совершенно точно не относится. Каменные стены выглядели совершенно убого, а темнеющий потолок над головой оказался перекрыт чуть ли не дранкой.

Под храм, как понял граф, приспособили какое-то небольшое отдельно стоящее помещение без окон. Что-то типа сарая. Попытка осознать, что находится за пределами постройки с помощью божественной силы при этом позорным образом провалилась — дальше внешних стен он просто не смог проникнуть. Как не смог в виде каменной статуи и физически выйти за пределы «храма» — невидимая стена на месте обычной, довольно хлипкой на вид двери держала божество более чем уверенно. Очень быстро пришло понимание, что это просто невозможно. Такие правила.

Стены оказались исписанными какими-то обрывистыми фразами, значение которых от Серова ускользало, изрисованы странными знаками и символами. Какой-то системы или вообще смысла во всех этих каракулях он не видел, а ведь за время нахождения в этом мире уже успел познакомиться, мягко говоря, не с одним культовым помещением. И храмы местные видел — ничего особого, если честно, — и в гостях у призванного демона побывал, и в древней «темнице»… Короче говоря, с разным дерьмом повстречался, но вот конкретно эти письмена больше выглядели как поделки обитателей старшей группы детского сада.

Ещё раз осмотревшись, Александр подошёл к телу лежащей на жертвенном алтаре девушки. Невысокая ростом, одетая в лёгкое простое домашнее платье, длинные тёмные волосы, собранные в косу, и искажённое ужасом лицо. Серов осторожно провёл каменной ладонью по щеке погибшей, закрыл глаза и заглянул вглубь себя. Если жертву принесли ему, то и душа девушки должна была быть где-то в доступности.

— Пиона! Иди сюда, — и тут же ощутил присутствие девушки. Это не была полноценная личность, что такое «душа», молодому божеству ещё предстояло разобраться… Скорее, некий интеллектуальный и эмоциональный слепок погибшего человека.

Душа девушки выглядела… пустой. Вообще-то Серов банально не знал, как должна выглядеть «информационная» начинка человеческой тушки, но сомневался, что именно так. Впрочем, сравнивать ему было не с чем в любом случае.

С той стороны пришёл отклик, который сам граф истолковал как вопрос о дальнейшей судьбе.

— И что мне с тобой делать? — Задумчиво протянул Александр, пытаясь понять, как ему поступить в такой ситуации. — Не чувствую в тебе ничего хорошего и ничего плохого. Ты не заслужила хорошего посмертия, не заслужила и плохого. Иди на следующий круг, может быть, там ты сможешь проявить себя более ярко.

Ощущение присутствия рядом чужой души тут же исчезло, а сгусток силы в груди молодого божества как будто стал немного меньше. Что это было и как оно связано, ему ещё только предстояло разобраться.

— Ну а тут нужно прибраться, — разобравшись с наиболее насущными делами, Александр перешёл к остальному. В качестве остального имелся «недохрам», посвящённый ему как богу и при этом «запачканный» жертвоприношением. Подобной репутации Серову было совсем не нужно, поэтому он просто пожелал — и стены очистились, алтарь рассыпался щебнем мелкой фракции, кровь с пола и стен испарилась, а труп девушки вспыхнул огнём и в мгновение осел прахом. Теперь даже самый дотошный дознаватель не смог бы догадаться о произошедшей тут буквально только что трагедии.

А самое главное — все эти манипуляции дались Александру неожиданно просто. Все предыдущие его попытки влиять на реальность вокруг напрямую, без посредников в виде получающих часть божественной силы церковников, заканчивались недомоганиями, головной болью и состоянием, похожим на похмелье. А тут вообще практически никакого отката. Это ещё тоже предстояло хорошенько осмыслить. К сожалению, руководства «Становление божеством для чайников» ни в одной из доступных библиотек обнаружить не удалось, поэтому буквально любой нюанс требовал практических экспериментов и собственного опыта. Иногда крайне негативного, но тут уж ничего не поделаешь.

Серов потянулся к своему телу и «прыгнул» обратно в городскую ратушу Коркоста, где для графа выделили гостевые покои.

— Так, я вернулся, что пропустил? — Граф открыл глаза и обнаружил себя в том же кресле, что и был час назад, когда его выдернула «в астрал» энергия жертвоприношения. Правда, из ближников рядом — ну как рядом, на диване в углу кабинета — обнаружился только Ариен, сидящий в стороне с бокалом чего-то явно алкогольного и книгой. Непосредственно же возле его тушки сидел Жерард и с очень обеспокоенным видом пытался что-то рассмотреть в ауре своего сеньора.

— О! — Огневик демонстративно лениво повернул голову и отсалютовал другу бокалом. Огневик с годами — ему не так давно исполнилось тридцать три, что, впрочем, внешне на мужчине не сильно отразилось — стал большим поклонником бытового комфорта. Не то чтобы теперь Ариен был не способен подняться с дивана и рвануть в поход, спать на земле и «стойко переносить все тягости и лишения», однако в перерывах между приключениями предпочитал вкусно есть, не менее вкусно пить, мягко спать и мягко «не спать» с одной, а лучше даже не с одной девушкой. — Я же говорил, что наш граф скоро вернётся, не нужно о нём беспокоиться. Его и раньше-то убить было непросто, а уж теперь… Где был, что видел? С кем воевал на этот раз?

— Какие-то придурки, — Серов кивнул Жерарду, встал, сделал пару наклонов и махов руками-ногами, разгоняя кровь. — Решили принести мне человеческую жертву.

— Хм… — Из голоса огневика мгновенно улетучилась вся безмятежность. — Не буду даже спрашивать, что ты с ними сделал, это и так понятно. Но откуда вообще взялась идея приносить тебе жертвы?

— Хотел бы я знать, — задумчиво протянул Серов, после чего схватил стоящий тут же на столе колокольчик, тряхнул его и приказал заглянувшему на звон в кабинет служке. — Найди Никару. Срочно. С миссионерской работой нужно что-то делать, причём радикально.

Последнее он сказал, вновь повернувшись к магу. Ариен на такое заявление только пожал плечами, сушить себе голову ещё и церковными проблемами он совершенно точно не собирался, и так в тридцать лет совершенно неожиданно для себя стал лидером очень большого по стандартным меркам сообщества магов — хватает и своих забот.