За порогом 6. Серая чума

Глава 1

Сообщение о приближении орды серокожих произвело на верхушку графства сильное впечатление. Большинство из тех, кто так или иначе участвовал в принятии решений в маленьком государстве, в прошлом уже сталкивались с кочевниками и отлично понимали, какую угрозу те могут представлять.

Серов попытался ограничить число посвящённых, чтобы не сеять панику раньше времени, однако оказалось, что уже поздно. Новость распространилась со скоростью лесного пожара, и уже через полдня в курсе был последний конюх. Александра это умение местных узнавать последние слухи в отсутствие нормальных источников информации удивляло не меньше, чем вся эта магия-шмагия. Казалось бы, откуда что берется…

На следующий день после пришедшей с востока новости — информация, само собой, немного запаздывала: разведчику пришлось скакать от Кель три дня до ближайшего относительно большого города, где сохранилась в рабочем состоянии магическая почта — Серов собрал большой совет ближников для обсуждения самых срочных мер. Впервые на него была приглашена и Никара, чем дополнительно подчёркивалось принятие «секты» под высочайшее покровительство.

— Итак, господа, — Александр обвёл собравшихся взглядом, поочерёдно останавливаясь на каждом из них. Запнувшись на Никаре, он добавил. — И дама. Я вынужден сообщить вам пренеприятнейшее известие. Впрочем, вероятно, вы все уже в курсе. В любом случае предлагаю для начала определиться с тем, что мы имеем на данный момент. Динай?

— Да, ваше сиятельство, — поднялся со своего места глава разведки. — Вчера по магической почте пришло сообщение из города Арвила. Это примерно… Вёрст двести — двести пятьдесят на северо-восток. Сообщение о том, что на левом берегу Кель замечена огромная орда серокожих, которые двигаются в нашем направлении с совершенно очевидно недружественными намерениями.

Новые единицы измерения были ещё достаточно непривычны, заставляя местных каждый раз пересчитывать в уме. С другой стороны, удобство их никем не оспаривалось, и буквально за какой-то год-полтора они крепко вошли в обиход, легко вытеснив всё, что было до этого.

— В нашем? В смысле на графство Серов? — Уточнил Реймос.

— В смысле в сторону Вольных Баронств, — поморщившись от такого вопроса, ответил Динай. — Сам Арвил находится на расстоянии около ста вёрст от реки, если по прямой, поэтому информация запаздывает на несколько дней.

— Несколько дней у орков уйдёт на переправу через Кель. Учитывая её ширину, погоду… Лед опять же у берегов, вода холодная, а лодок и плотов на такую толпу нужно немало. Быстро это не сделаешь, — принялся считать барон Терс. — То есть сегодня-завтра они уже двинут на запад. Сколько их там насчитали?

— Если бы меня не перебивали, — ворчливо ответил главный тихушник, — я бы уже сказал. Точно, как вы понимаете, серокожих никто не пересчитывал, но примерно от двенадцати до пятнадцати тысяч. Опять же, сколько из них действительно боеспособны, а сколько годятся только грабить беззащитных поселян — неизвестно, но думается, при таком количестве это не столь уж важно.

Александр ещё раз обвёл глазами присутствующих. Если бы данное собрание посетил посторонний, не знакомый с происходящими вокруг событиями, у него совершенно точно возникли бы большие трудности с идентификацией текущей исторической эпохи. В первую очередь в глаза бросался довольно эклектичный набор костюмов собравшихся в одном месте людей. И не только людей, собственно. Влияние попаданца из более развитого мира на неокрепшие умы местных аборигенов было заметно во всём. За прошедшие шесть лет люди, плотно общающиеся с бывшим землянином, переняли многие из его привычек. Так, например, в небытие ушли популярные у местной знати попугайских расцветок длинные до середины бедра камзолы; вместо шоссов, подвязывающихся к поясу, и нелепых панталон в обиход вошли нормальные штаны, появились карманы и пуговицы.

Сам граф предпочитал носить максимально простую и удобную одежду: рубашку, утеплённый — всё же каменный замок в плане термоэффективности был далеко не лучшим сооружением — колет, те же штаны и сапоги. Комфортно, функционально: прям сверху можно кольчужку набросить, шлем — и в бой, а больше графу ничего и не нужно было. Никакого золотого шитья, каменьев и прочих там кружев. Разве что сами ткани и качество исполнения выдавали в нём действительно богатого человека.

Похоже одевались Элей и Реймос — наёмническое прошлое давало о себе знать. Барон Терс выделялся приверженностью к традиционным камзолам, не отказывая себе в украшениях, но уже тоже перешёл на нормальные штаны, отправив шоссы, чулки и прочую дичь на свалку истории. Ну и в плане цветов он был достаточно консервативен, предпочитая бордовый и тёмно-синий. Ненавязчивый цветочный орнамент, вышитый золотыми нитями по обрезу рукава, выглядел вполне даже стильно.

Ариен, постоянно таскающий с собой разную магическую мелочёвку, тоже пришёл в восторг от идеи накладных карманов. От старой его магической «униформы», напоминающей то ли мантию, то ли вообще халат по типу среднеазиатского, остался только красный кушак. С символом принадлежности к когорте огненных магов Ариен не расстался бы ни за какие коврижки.

Максимально просто был одет Дрор. Гном хоть вследствие увечья и не мог полноценно принимать участия в производственном процессе, всё равно выглядел так, как будто его только что от горна оторвали. Или от наковальни. Большие очки-гоглы с затемнёнными стёклами, подпалённая в паре мест борода лопатой, стёганая куртка и штаны с плотными кожаными вставками. И не скажешь, что у него в подчинении — гном по факту выполнял роль такого себе министра промышленности, осуществляя общее руководство над всеми производственными проектами графа — под семьсот душ работников суммарно.

Единственная, кто действительно выглядела пышно и по-средневековому — впрочем, ей по должности положено, ничего в этом странного нет — была Никара. Чёрное платье с серебряным шитьём, узкое в талии и пышное внизу. Глубокое декольте, не оставляющее простора воображению, то и дело заставляло присутствующих мужчин косить в его сторону глазами. Руководитель молодой церкви, естественно, ловила на себе эти взгляды, но не смущалась, а наоборот — выпячивала все свои достоинства ещё сильнее. Хотя казалось бы — некуда.

— Ну, собственно, — через пару десятков секунд Серов прервал опустившуюся на присутствующих тишину, — какие будут мысли? То, что всё плохо, я по вашим лицам уже понял, да и сам догадывался, в общем-то. Конструктивные идеи есть?

— Нужно послать гонцов ко всем владетелям вокруг, договариваться о совместных действиях. Лучше встретить орду за пределами графства, иначе даже при удачном исходе войны ущерб будет нанесён огромный. Как ни крути, орки на эту сторону реки ходят не для завоевания земель, а пограбить, и лучше бы не дать им этого сделать. — Первым подал голос Реймос, которого, что логично, больше волновал экономический аспект, чем военный.

— Начать собирать ополчение, — без перехода вклинился Элей. — Прямо сейчас, как можно быстрее, пока есть небольшой запас времени.

— Какая реальная польза будет от свеженабранного мяса? — Скептически скривился командир конницы графства. — Против серокожих, которые один на один раза в полтора сильнее среднего человека… Да и выглядят они страшно, я сам, когда столкнулся с орками в первый раз, чуть не обделался. Новички же вообще побегут, сверкая пятками и забыв своё имя.

— Это да, — усмехнулся граф, вспомнив своё короткое знакомство с орками. Вернее, с одним орком, — выглядят они впечатляюще.

— Страшно, то оно страшно, конечно, — согласился Элей, обвёл присутствующих задумчивым взглядом и продолжил. — Вот только никто не предлагает составлять из мяса отдельные отряды. Бойцы у нас уже почти все опытные, крови попробовали, первые две сотни вёрст по дорогам войны отходили, какой стороной копья во врага тыкать тоже знают. Не будет никакой проблемы разбавить их немного новыми рекрутами. Благо и оружия у нас в достатке, и броней обеспечены, спасибо графу Орфален и его вассалам за это.

По кабинету прошла короткая волна смешков.

Вообще, с одной стороны, закончившаяся не так давно война хоть и позволила армии графства изрядно набраться опыта, она же, что логично, и подъела немалую часть обученных резервов. Пехотные полки были пополнены до штатной численности за счёт гарнизонов крепостей, а на их место уже набрано свежее пополнение. Второй раз за два месяца такой манёвр провернуть будет, естественно, невозможно. С другой стороны, перед лицом потенциально пятнадцатитысячной армии лучше бы иметь сил побольше.

— Добро, — Александр кивнул своему главнокомандующему. — Начинай набор, деньги на это найдутся. Сколько хочешь рекрутировать?

— Сотни четыре, больше будет перебор. Есть запас арбалетов, можно часть в стрелки определить, остальных будем учить ходить строем, глядишь, плечом к плечу с более опытными бойцами, и от них толк будет.

— Делай, — согласился граф и, повернувшись к гному, обратился уже к нему. — Что по пистолетам, мушкетам и пушкам? Может, хоть ты меня обрадуешь?

— Не обрадую, — Дрор отрицательно махнул головой. — Пару пушек доделаем дней через десять. Пистолетов десятка три уже готово, ну и мушкетов шестнадцать штук. Больше в ближайшее время ничего не планируется.

— Нда… — Серов прикинул, какие запасы по огнестрельному оружию у него оставались до этого, — негусто. Можно ещё взвод мушкетёров сформировать. Пушки тоже задействуем, понятное дело, а вот как пистолеты использовать — вопрос.

Смысла вооружать ими кавалерию против орков не было никакого. Серокожие сражались традиционно в рассыпном строю, полагаясь в бою больше на собственную силу и ярость, чем на сталь доспехов или хитрые тактические манёвры, отчего были достаточно уязвимы для мощного таранного удара рыцарской конницы. Улучшать что-то в этой компоненте, в общем-то, и не требовалось. Копейщикам пистолеты тоже не дашь, у тех обе руки заняты, как и у арбалетчиков, — так что над этим вопросом ещё предстояло думать.

— Ариен, что по твоему хозяйству?

— Ничего особо не изменилось, — пожал плечами огневик. — Мы с Вирмосом продолжаем быть основной ударной силой. Норвина наши целители подлатали, он снова в строю. Ещё пара ребят и одна девушка вскоре будут готовы получить посох подмастерья, остальным до этого очень далеко. Всего в строй можно поставить двадцать семь учеников, которые способны нанести противнику хоть какой-то урон. В прошедшей войне потеряли девять человек, включая, что особо неприятно, при попытке захвата Берсонзона — погодника и менталиста. Этих специалистов нам взять, по сути, неоткуда, только разве что со стороны приглашать. Ещё двадцать пять учеников пока только на стадии познания силы и, соответственно, толку от них в бою нет вообще никакого.

— Новые территории трёх баронств проверяете на одарённых?

— Да, занимаемся потихоньку, — кивнул Ариен. — Уже нашли двоих. Работаем, в общем, хотя теперь этот вопрос, наверное, придётся отложить. Серокожие твари будут, с какой стороны ни посмотри, поважнее.

Огневику было за что не любить орков, и Серов был уверен, что его друг, не слишком, в общем-то, воинственный и кровожадный по жизни, поджарит не один десяток кочевников с особым удовольствием.

— Авар, что у тебя?

— Работаем, ваше сиятельство, — вот уж кто был всегда в хорошем настроении, так это начальник стражи Александрова, который после последних событий и, по сути, разгрома стражи в Берсонзоне был повышен до такого себе главы МВД всея графства. Ну, то есть и стражу во втором городе, а также работу в меньших населённых пунктах тоже повесили на него. — Набрали новых людей, учим. Я несколько своих ребят из тех, кто поопытнее да посмышленее, отправил на север, они там на месте восстанавливают всё, что было порушено. У нас всё по плану.

— Хорошо, — в ответ улыбнулся граф. Серов чувствовал определённую гордость за то, что сам нашёл этого молодого парня, выделил его среди других, поднял и, самое главное, — что тот его доверие оправдал. Александр повернулся к единственной девушке за столом. — Ну а ты чем можешь нас порадовать в свете озвученной проблемы?

— Если ваше сиятельство позволит вести полноценную миссионерскую работу среди жителей графства, — вкрадчиво начала Никара, — то вскоре от желающих вступить в армию не будет отбоя. А если нам разрешат проповедовать непосредственно в войсках, то ваши бойцы никогда не отступят и не покажут врагу спину. Каждый будет считать за счастье умереть за нашего господина.

— Нда… — немало удивившись такому ответу, пробормотал Серов. — Неожиданно, хотя чего другого-то… Дозволяю проповедовать среди крестьян графства, в армию пока не лезь. И да, здание под ваши нужды вчерне построено. Правильно?

— Да, всё так, — кивнул Реймос.

— Отделкой займётесь уже сами, по своему вкусу. На этом, кажется, всё. Свободны. Вы двое останьтесь, — граф посмотрел на сидящих рядом представителей «армейского блока».

Пока все выходили, а оба рыцаря подсаживались поближе, Серов встал и подошёл к окну. Малая зала была одним из первых — разве что личный кабинет графа всё же в приоритете был повыше — помещений, где в деревянную раму вставили нормальное оконное стекло. Ну как нормальное, до стандартов будущего оно всё так же не дотягивало, однако это было гораздо лучше, чем практикующиеся местными витражи, набранные из мелких, с ладонь величиной, мутноватых стекляшек неопределённого оттенка и толщины. Во всяком случае, света в помещениях стало гораздо больше.

За окном потихоньку сыпал снег. Мелкие снежинки, заворачиваясь на поддувающем вдоль стен замка ветру, неспешно покрывали лежащий перед графом город. Белые крыши с торчащими из них дымовыми трубами, не столь белые улицы, люди, зябко кутающиеся в свои одежки и спешащие по своим делам. Вдалеке, на окраинах города, продолжалось активное строительство: поднимались городские стены, вырастали дома, лавки, мастерские. Видимой чуть ли не из любой части города благодаря пятнадцатиметровому шпилю доминантой в новом районе вырос «храм» в честь Александра. Большое само по себе трёхэтажное здание да ещё и с таким украшением сверху стало главной достопримечательностью в новом районе Александрова. Шпиль был увенчан знаком бесконечности, поставленным вертикально, восьмёркой, по сути. Каждый раз, видя это сооружение, Серов испытывал смешанные чувства. Знать, что в природе существует храм, посвящённый тебе, и что там реально молятся люди, было более чем странно.

Зима в этом году была относительно тёплой, сильных морозов пока не случалось, а вот снег шёл с завидной регулярностью. Всё это давало надежду на хороший урожай следующей осенью. Впрочем, до неё ещё требовалось дожить.

— Нужно определиться, кого посылать к нашим соседям. В первую очередь это «рыжие» и граф Орфален, — отлипнув от окна, Серов повернулся к своим ближникам, представляющим военный и дипломатический блок. Такая вот забавная ситуация сложилась, что за эти направления отвечали одни и те же люди. Хорошо характеризует местное общество. — Есть предложения?

— «Рыжим» можно барона Крастера отправить. Паренёк за последнее время сильно вырос, пора к нормальному делу приставлять. Держать цельного рыцаря и барона в качестве командира конного взвода — это, конечно, приятно, но, пожалуй, будет слишком жирно, — после короткой паузы предложил начальник графской кавалерии.

— Ты думаешь, ему будет комфортно вести с этими бандитами переговоры? После того что они сделали с его родовым замком?

— В самый раз, — усмехнулся барон Терс. — Он им спуску не даст, всё припомнит. Ну а насчёт комфорта… Мы им нужны гораздо сильнее, чем они нам. Как ни крути, орки сначала по их землям пройдут, так что пусть терпят.

Молодой барон Крастер после того, как три года назад его замок сожгли соседи, восстанавливать каменную постройку не стал, передав недвижимость под руку сюзерена, а сам переехал в столицу. Здесь его взял под своё шефство начальник конницы и пристроил к делу. Динай за неудачливым феодалом, естественно, тоже присматривал, но ничего интересного в итоге не накопал. При этом он неплохо проявил себя в последней заварушке, не только отказавшись перейти на сторону мятежников, но и прикрыв восточный фланг графства, вернувшись на некоторое время в бывшие свои владения.

— Ладно, пойдёт, — кивнул Александр.

— А к графу Орфален я сам съезжу, — продолжил свою мысль барон Терс. — Тебе на переговоры ехать не стоит, учитывая недавние события, а я вроде как человек подчинённый, глядишь, и договоримся о совместных действиях.

— А о чём, собственно, вы договариваться собрались? — Переспросил Элей, которому потом все эти задумки и придётся воплощать в жизнь. — Есть какой-то план?

— Нужно дать одно большое сражение, — озвучил свои мысли Серов. — Так чтобы орки не успели растечься мелкими отрядами по территории всех баронств. Хорошо бы заставить их штурмовать укреплённую позицию: насыпать редут, поставить пушек и пускай упражняются. Ну, как минимум, задержать кочевников на том берегу Лории до весны. Там, глядишь, лёд начнёт таять, а замки, защищающие переправы, ещё не так-то сходу и возьмёшь. В общем — главное не пустить серокожих на эту сторону реки. Я думаю, в этом вопросе достичь консенсуса нам будет несложно.

— Пожалуй, — кивнул Элей. — Вот только даже наших совокупных сил для такой войны точно не хватит. Сколько мы сможем выставить? Ну, пусть две тысячи. Граф Орфален…

— Вряд ли больше тысячи человек, — подхватил барон Терс. — Он, в принципе, ядро армии сохранить сумел, вассальные дружины опять же. Может, наёмников ещё получится привлечь.

— Ну да! — Хохотнул коннетабль графства. — Топать в баронства воевать с неисчислимой ордой орков. Таких дураков ты днём с огнём не сыщешь. Даже за очень большие деньги, разве что у него уже был кто-то на контракте.

— Думаешь, не получится нанять сотню-другую опытных рубак? Я, право, хотел предложить тоже усилиться немного, благо средства позволяют.

— Даже не рассчитывай. Я бы сам на такое не подписался, — покачал головой Элей. — Вероятность сложить голову — более чем значительная, а добычи с орков никакой. Я думаю, что, узнав о большом набеге орков, профессиональные солдаты удачи легко найдут себе жирный контракт в Игеле или том же герцогстве Тавар. Заплатят там не меньше, а шансов потом эти деньги потратить — куда больше.

— А «рыжие» сколько смогут выставить?

— Человек, может, шестьсот, — на секунду задумавшись, ответил барон Терс. — Сотни четыре конных и сколько-то пеших. Пеших, может, и больше, вот только качества…

— Сомнительного, — насчёт баронской пехоты никаких иллюзий у Александра не было. Она годилась только чтобы копать, лезть на стены и быстро умирать. Серов задумчиво отбил несколько тактов пальцами по столешнице, накрытой плотной тяжёлой скатертью. — Вот что ещё нужно сделать. Пошлёшь людей к баронам на западе. С кем у нас есть общая граница, может, и дальних тоже окучить, разберёшься, в общем.

— Разберусь, — кивнул барон. Он, как живущий тут дольше всех, был погружён в местные расклады наиболее плотно.

— Нужно потребовать от них прислать часть дружин. Хотя бы половину. Это даст нам ещё сотни полторы-две конных на поле боя и обезопасит тылы от неожиданного удара.

— А если они откажутся? — С сомнением в голосе спросил Элей. — Подозреваю, что отдавать часть сил никто особо не захочет. Даже перед лицом возможного вторжения орков. Постараются отсидеться, прикрываясь графством как щитом.

— Логично, в общем-то, я бы сам так сделал, — кивнул начальник кавалерии и вопросительно посмотрел на Серова.

— Тогда, — жёстко ответил граф. — Нужно будет рекрутировать больше бойцов и ударить первыми. Сжечь несколько замков: потренировать свежее мясо и убрать возможную опасность с запада. И пускай они там дерутся за освободившуюся недвижимость, пока мы серьёзными делами занимаемся.

— Сделаю.

Следующий десяток дней — приближение Нового Года на этот раз совершенно не чувствовалось, людям было абсолютно не до празднования ещё одного оборота земли вокруг местного светила — получился очень насыщенным.

Были разосланы во все стороны послы, отправлены по сёлам — и не только, среди тех, кто уже пришёл в столицу работать на стройках, тоже нашлось немало желающих сменить орала на мечи — вербовщики.

Ускорилось строительство новой городской стены. Оно и раньше продвигалось достаточно активно, благо и работников, и материалов, и, главное, — золота, было в достатке, а теперь новые участки стали вырастать из земли буквально на глазах. Вот что значит — хорошая мотивация. Воистину говорят: «Решительный шаг вперёд зачастую является результатом увесистого пинка сзади».

Заметным событием в жизни города и самого Александра стало освящение храма в его честь. Вообще, Серов изначально не собирался присутствовать на этом мероприятии, считая, что это будет уже явный перебор. Так и кукушкой поехать недалеко. Однако Никара сумела убедить своего «мессию», что присутствие его на открытии культового сооружения будет, выражаясь языком будущего, хорошим пиаром.

Посмотреть на бесплатное представление в этот хоть и зимний, но достаточно тёплый день — солнце во всяком случае светило как на заказ — собрался, казалось, весь город. К этому времени Александров уже мог похвастаться почти пятитысячным населением, если учитывать всяких сезонных рабочих и непостоянных жителей, так что в любом случае толпа получилась более чем приличная.

Собрать всех желающих внутри городских стен, возле свежепостроенного храма — Серов даже мысленно избегал этого слова, именуя его про себя домом собраний, — не представлялось возможным, плотная застройка не позволяла. Пришлось перенести наиболее массовую вступительно-торжественную часть на луг снаружи. Тот самый, где три года назад была разбита экспедиционная армия Берсонзона.

Для будущего действа по-быстрому собрали деревянный помост и водрузили на него большой резной — и когда только успели изготовить — трон, изголовье которого было украшено позолоченным знаком бесконечности.

Утром двадцать восьмого числа, едва рассвело, на присыпанном снегом поле начала собираться пёстрая, разношёрстная толпа. Чуть позже начали подтягиваться и члены культа, занимая места ближе к сцене, ну и последними, как и полагается по законам драматургии, появились главные действующие лица: граф под руку с Никарой в окружении почётного караула из «священной дружины». Смех смехом, но оказалось, что последователи Александра, не будь дураками, за последний год успели сформировать небольшое условно-боевое подразделение, состоящее из десятка молодых парней. Они даже добыли где-то посеребрённые кольчуги и внушительного вида алебарды, пошили белые плащи и вообще постарались, чтобы всё было «как у взрослых». Никакой боевой ценности эта охрана не имела, Серов при необходимости раскидал бы их секунд за сорок, даже не запыхавшись, но сам факт!

Взойдя на помост, Александр отпустил руку девушки и, стараясь не показать смущения, уместил свой зад на трон. Тот оказался на удивление удобным — последователи догадались положить на твёрдое деревянное основание небольшую подушечку, так что высочайшей заднице было вполне мягко.

— Братья! — Обратилась к притихшей толпе внизу Никара. Выглядела она сегодня подчёркнуто скромно: глухое чёрное платье в пол, того же цвета кожаные перчатки и наброшенный на плечи меховой плащ. На самом деле Серов предполагал, что главе церкви его имени просто идёт чёрное, и никакой дополнительной нагрузки цвет тут не нёс. — Вы все знаете, зачем мы сегодня собрались! Это великий день для нас, для всего графства и человечества!

Александр, слушая вполуха торжественную речь девушки, сам мысленно прокручивал актуальную повестку дня. В связи с освящением первохрама, как бы пафосно это ни звучало, в это утро должна была состояться церемония принятия в ряды молодого культа сразу полторы сотни новых последователей. Организация вышла из «подполья», заручилась поддержкой государственной власти, обрела в графстве официальный статус, что мгновенно подтолкнуло немало обывателей формально вступить в стройные ряды партии.

— «Стоп, нет», — мотнул головой Серов, отгоняя дурные мысли, — «это немного из другой оперы».

Буквально за месяц количество последователей резко скакнуло вдвое и теперь — если учитывать сегодняшних — вплотную приблизилось к тысяче человек. Много это или мало с объективной точки зрения, Серов утверждать не брался.

— «Мне и одного было бы в перебор», — глядя на то, как люди становятся перед ним на колени и осеняют себя «восьмёрочным» знаком, продолжал рассуждать Александр. При этом настроение его, несмотря на всё внутреннее ворчание, странным образом поползло вверх. — «Удивительно! Ну, ладно, у нас в прагматичном мире людям хочется чуда, но тут же чудес хоть отбавляй. Любой маг из тех, кто посильнее, может такое устроить, что на голову не налезет. Но нет, обязательно нужно обывателю чувствовать себя причастным к чему-то большему, даже если он сам это и выдумал. И пусть мне кто-то теперь скажет, что люди из разных миров чем-нибудь отличаются».

— Принимая этот знак, вы тем самым обретаете новую судьбу, отныне ваш путь — работа и служение на благо всего человечества. Наша цель — вернуть людям былое величие.

— «Надо будет сделать внушение насчёт недопустимости „наездов“ на другие разумные виды. Не хватало ещё в нацизм тут скатиться, будто других проблем мало», — людям меж тем начали раздавать медные восьмёрки, которые те тут же надевали на шею. — «С другой стороны, учитывая намечающееся орочье вторжение, такая риторика более чем уместна».

Когда раздача побрякушек была окончена, Никара смиренно поклонившись, пригласила Александра благословить собравшихся. Тот, чувствуя себя самым настоящим шарлатаном, поднялся с трона и, сделав несколько шагов, остановился у края помоста. Поднял руку — все шёпотки разом замолкли — и, едва сдерживаясь от рвущегося изнутри смеха, максимально пафосно произнёс:

— Я вас благословляю, дети мои, — и сделал пас рукой, рисуя в воздухе всё ту же восьмёрку.

Последствия это имело самые неожиданные: снизу раздался гул восторженных голосов, самого же Александра как будто пыльным мешком по голове огрели. Он мгновенно потерял ориентацию в пространстве, как если бы залпом всадил 0.7 водки. Зрение расфокусировалось, в ушах загудело, а горизонт начало заваливать в сторону.

Дальнейшие события уже прошли мимо сознания графа. Они всей толпой что-то кричали, куда-то шли. Кажется, что-то ели и пили. Всё смешалось и прорывалось в сознание человека только отдельными, надо признать, весьма яркими и красочными картинками, в стройный ряд складываться при этом отказывающимися напрочь. А потом он и вовсе отключился.

— Ну ты и соня! Тебя даже вчерашний шторм не разбудил! — Сквозь вату в ушах расслышал Серов голос огневика. Он попытался открыть глаза, однако действие это нехитрое по своей природе отозвалось волной жуткой головной боли, прокатившейся вглубь черепа. — Вставайте, граф, вас ждут великие дела.

— Жерарда позови, — плохо слушающимися губами пошамкал Александр. — И воды дай.

— Что, твоё сиятельство, плохо? Ничего удивительного. На, пей.

В губы больного ткнулся какой-то сосуд с чем-то явно жидким. Серов сделал над собой усилие и, приподнявшись, занял более вертикальное положение.

— Что это? — В чашке была совершенно точно не вода.

— Какой-то отвар, якобы очень полезный. Должен помочь восстанавливать силы, но это не точно. С этой народной медициной никогда нельзя быть уверенным наверняка, — настроение мага явно было в полном порядке. Даже сквозь едва приоткрытые веки Александр легко мог разглядеть довольную улыбку товарища, которая, казалось, сейчас разорвёт его рожу пополам. — А за целителем я уже позвал, как только увидел, что ты приходишь в себя. Как знал, что без последствий такие приключения не обойдутся.

— Что вчера было? — Не ожидая услышать ничего хорошего, спросил Серов. Мысли всё так же путались, в голове бил колокол, а тело как будто сквозь мясорубку пропустили.

— Вчера? Ничего интересного. Я же говорю, буран на город упал — все по домам сидели, никто на улицу не выходил. Сегодня вот от снега улицы чистят, чуть ли не по пояс навалило. А вот позавчера…

— Я что, двое суток без сознания провалялся? — Удивлённо спросил граф, сам он от себя такого совершенно не ожидал.

— Чуть меньше, — кивнул маг.

— Что произошло, ничего не помню, — в голосе больного явно слышались нотки сожаления. Непонятно было только, сожалел он о совершённом или о том, что подробности не задержались у него в голове.

— Сначала ты выступил перед своими последователями, всех благословил и позвал на первую службу в новопостроенный храм.

— Первую часть помню, а дальше всё как в тумане, — признался Серов.

— А дальше, — голос мага стал серьёзным, — дальше тебя буквально на руках понесли в город. Толпа твоих, хм… Последователей набилась в храм, причём никого постороннего они так и не пустили внутрь. А спустя несколько часов тебя оттуда вытащили в бессознательном состоянии.

— То есть ты не знаешь, что там внутри происходило?

— Ну как не знаю… — Отвёл глаза в сторону маг. — Слухи-то по городу уже пошли.

— И? Чего ты тянешь?

— Говорят, ты там проповедовал и лечил людей, — с сомнением в голосе ответил Ариен.

— Я?! Лечил?

В этот момент в комнату ввалился Жерард, и на некоторое время диалог пришлось прервать для оказания помощи пострадавшему телу. Впрочем, и тут всё оказалось не так гладко: привыкший уже к тому, что целительская помощь — средство ультимативное, способное справиться с любыми болячками, Серов в определённый момент обнаружил, что манипуляции мага не приводят к желаемому эффекту. Нет, стало определённо лучше, ушла сонливость, получилось наконец открыть полноценно глаза, вот только головная боль и слабость по всему телу никуда не делись.

— Не понимаю, — удивлённо пробормотал Жерард спустя пару минут манипуляций. Белое свечение обширным потоком, исходящее из его рук, привычно впитывалось в тело больного, но результата это не приносило. — Не получается. Энергия уходит как в бездонный колодец. Этого хватило бы, чтобы одной ногой ушедшего за грань вытащить обратно, а уж с обычной головной болью справиться — так и вообще.

— Глянь на ауру, — с заметным напряжением в голосе отозвался огневик, отошедший, чтобы не мешать, к окну, но внимательно наблюдающий за процессом.

— Странно, — удивлённо пробормотал парень, проморгавшись и ещё раз внимательно осмотрев пациента с головы до ног. — Всё в порядке. Судя по тонкому телу, вы полностью здоровы, ваше сиятельство, ничего не должно болеть.

— Это что, я придуриваюсь, что ли, по-твоему? — Возмущённо вздёрнулся Александр, после чего зашипел от накатившей вновь головной боли и медленно опустился обратно на подушки.

— Тихо, тихо, не шуми, — Ариен подошёл к постели и, хлопнув целителя по плечу, глазами указал ему на дверь. Тот молча кивнул и, так же ничего не говоря, вышел из комнаты.

— Я так понимаю, что ты что-то знаешь? — После нескольких десятков секунд молчания подал голос Александр. Он приоткрыл один глаз и, стараясь не шевелиться, скосил его в сторону мага.

— Что-то знаю, — согласился Ариен, однако сразу отвечать на невысказанный вопрос не стал. Вместо этого он подошёл к шкафу, в котором у графа стоял «оперативный» запас алкоголя, открыл дверцу и критически осмотрел содержимое. Задумчиво почесав двухдневную щетину, маг остановил свой выбор на бутылке с лёгким красным вином, зубами, совершенно по-пролетарски, дёрнул пробку и набулькал себе грамм сто во взятый тут же бокал. Подготовившись таким образом к разговору, огневик умостился на стоящий возле тахты стул и спросил: — Ты никогда не задумывался о природе божественных сил?

— Ч-что? — Не ожидавший такого захода Серов от удивления даже начал заикаться. — О чём ты?

— Человеческая вера — это не просто слова, это самая настоящая сила. Именно эта сила подпитывает богов, собственно, на ней и основывается само существование божественных сущностей. Чем больше у божества последователей, тем он сильнее, а когда последователи забывают о своем покровителе, оно хиреет и гибнет.

— Ты это к чему? — Голова графа всё ещё работала со скрипом, однако направление разговора, заданное магом, совершенно точно ему не нравилось.

— На самом деле божественные сущности не обязательно всемогущи и повелевают мирами по одному своему желанию, — Ариен закинул ногу на ногу и включил режим «профессора», на что Александр, видевший друга в таком состоянии не один раз, только тихонько застонал, попытавшись натянуть тёплый клетчатый плед на голову и таким образом спрятаться от научной лекции. Безуспешно, естественно. — Взять для примера наших серокожих друзей, которые торопятся к нам в гости с востока. Вероятно, о системе их верований ты ничего не знаешь, а зря. Поклоняются орки духам предков. Причём как всем вместе, так и отдельным героям, память о которых им удалось сохранить. Сделать это, надо признать, учитывая их неспокойный образ жизни, далеко не всегда просто.

— Что ты хочешь этим сказать? — Вновь подал голос граф, однако так просто мага было уже не остановить. Ариен воспользовался секундной паузой, чтобы глотнуть вина, и продолжил:

— Поскольку духов предков у орков много, а сами племена серокожих не могут похвастаться слишком уж большой численностью, каждой отдельной сущности достаётся откровенно немного веры. Поэтому и шаманы, являющиеся по сути жрецами и работающие с заёмной силой, реальной опасности для хорошо обученных магов не представляют. Во всяком случае, я не знаю ни одного случая, когда эти проводники воли духов встретились бы на поле боя с серьёзными боевыми магами уровня магистра и выше и вышли бы при этом победителями. К той же категории можно отнести всяких там духов места или природы. Они так же имеют божественную сущность, хоть их возможности весьма и весьма ограничены. Вопрос тут исключительно в самом факте веры.

— Ты хочешь сказать, что я — бог? — С трудом сумев выговорить подобную ересь, уточнил Александр.

— Ну, не прям БОГ, — маг выделил интонацией последнее слово, — а так — мелкая божественная сущность. Понимаю, звучит как бред, однако все признаки налицо.

— Какие признаки? — Простонал Серов, чувствуя, что его голова сейчас лопнет.

— Ну, во-первых, — огневик начал загибать пальцы, — ты, человек, совершенно не способный к занятию магией, у тебя для этого просто способностей нет, тем не менее творишь чудеса. И этому есть свидетельства, отпираться тут бесполезно. Во-вторых, сегодняшняя ситуация: тебе плохо не потому, что с телом проблемы, а потому что «божественная» часть перетрудилась. Слишком много новых последователей — перебор с верой и с возвратом её людям. Ты этого, конечно же, не помнишь, однако позавчера излечил троих бедолаг, за которых даже Жерард — впрочем, это как раз не показатель, ему ещё учиться и учиться до нормального целителя — не взялся бы. Одному восстановил зрение, другому отрастил три пальца на руке, а последнему вернул способность ходить.

— Не может быть! — Александр аж вскинулся, забыв про своё состояние.

— И тем не менее это так, — покачал головой маг, заметив гримасу боли на лице друга. — Я что-то подобное начал подозревать ещё весной. Помнишь, как мы с храмом забытого божества разбирались? Никто — ни я, ни другие маги — ничего не чувствовали, что, если подумать, достаточно логично. Человеческая магия и божественные деяния имеют совершенно разную природу. Можно даже сказать — противоположную. Впрочем, на этот счёт есть много разных теорий, не буду тебя грузить философией.

— И что делать? Как мне дальше существовать?

— Ну, — маг сделал ещё один глоток вина и поставил пустой бокал на стол. — Тут всё просто. Никаких гениальных советов я тебе не дам: учись пользоваться своими силами так, чтобы не лежать потом пластом. Дозировать воздействия, аккуратнее творить чудеса. Увеличивать, опять же, количество верующих, это соответственно увеличит возможности.

— Что-то мне не очень хочется всем этим заниматься, — пробормотал Серов, «поймав» очередную волну головной боли, прокатившуюся от лба к затылку. — Давненько мне не было так плохо. Ещё и целитель помочь не может, это уж совсем ни в какие ворота не лезет.

— Тут вот какое дело, — нахмурился Ариен, — я точно не помню, нам в Академии что-то такое читали на лекциях по поводу божественных сил, но… Но то ли я тогда прогулял, то ли просто уже выветрилось из головы, уже чуть ли не десять лет прошло. В общем, я попытаюсь достать кое-какие книги и освежить знания.

— Короче!

— Короче, — маг задумчиво прикусил нижнюю губу, — дело, кажется, в использовании божественной силы напрямую. Вроде как не очень это хорошо. Противоречит самому естеству мира, и поэтому реальность сопротивляется. Вот почему боги редко — почти никогда, на самом деле, — вмешиваются в жизнь людей сами. Вместо этого они наделяют силой своих последователей — жрецов там всяких, святых и так далее. И вот они уже могут использовать заёмную силу достаточно спокойно, не беспокоясь о последствиях. В крайнем случае бог может создать аватара.

— Аватара? — Переспросил Серов, чувствуя, как мозг начинает кипеть от обилия плохо усваиваемой информации.

— Да, — кивнул огневик. — Это так в двух словах не объяснишь, да и тебе пока не слишком важно. Если кратко, то для особо важных случаев божество может отделить часть своей силы и придать ей форму человека. Возможности такого аватара будут ограничены, естественно, однако так можно влиять на происходящее, не полагаясь на ненадёжных жрецов. Не забивай себе голову, тебе до такого ещё очень далеко.

— Всё, — граф обречённо махнул рукой. — Вали отсюда, мне нужно это дело переварить. Никого не хочу сегодня видеть.

— Выздоравливай, — сочувственно покачал головой маг, который, как никто другой, знал, что такое энергетическое истощение и примерно представлял, что друг сейчас чувствует. — Скажу, чтобы тебя не трогали.

Тихо щёлкнула дверь, закрывшись за ушедшим огневиком, оставив молодого бога наедине со своими переживаниями. Свой внутренний мир ему уж точно никто не был в состоянии помочь привести в порядок. Есть вещи, с которыми справиться человек может только сам. Даже если он бог.

Глава 2

Граф сидел верхом и наблюдал, как его воины бодро шагают на северо-восток для соединения с войсками союзников. Бойцы, проходящие мимо правителя, молодцевато выпячивали грудь, вскидывали в воздух оружие и вообще старались принять максимально воинственный вид.

Копейщики, арбалетчики, мушкетёры. Конница — своя и союзная, — артиллерия, обоз. Всего под рукой Александра, после того как он выгреб кого только мог, оставив замки и города практически без защиты, собралось чуть ли не две с половиной тысячи человек. Кроме своей дружины, усиленной, как и планировалось, новиками, Серову всё-таки удалось выбить из западных соседей дополнительные контингенты. Для этого оказалось достаточно показательно сжечь один замок, чтобы остальные бароны впечатлились и «пожертвовали» в «фонд коллективной обороны» по половине имеющихся бойцов каждый. Такой манёвр дал графу ещё две сотни относительно качественной конницы, что, учитывая потери в последней войне, было совсем не лишним. Ну и обеспечил безопасность западных границ государства заодно.

Лошадь, до того смирно стоявшая под седлом, копнула утрамбованный снег копытом и нетерпеливо всхрапнула. Серов наклонился вперед и погладил ладонью в кожаной перчатке скакуна по шее.

— Тихо, тихо, сейчас тоже двинем, — четвероногий транспорт недоверчиво скосил глаз на седока, повёл ушами, но дёргаться перестал.

С восточными соседями же договориться оказалось ещё проще. Общая угроза мгновенно отодвинула в сторону бывшие недавно крайне острыми разногласия и на время позволила забыть о старых обидах. Почти как во время «водного перемирия» из Киплинга, ещё вчера грызущиеся соседи мгновенно находили общий язык и тянулись друг к другу, чтобы совместно противостоять общей угрозе. Сосед он, конечно, гад, но жить с ним рядом вполне возможно и даже как-то договариваться. А вот с орками договориться — это задачка совсем другого порядка.

Понятное дело, доверять до последнего Серов ни графу, ни баронам, образовавшим оборонительную коалицию, не собирался. То, что они воткнут нож в спину при первом же удобном случае, было понятно и так, это, можно сказать, подразумевалось по умолчанию и учитывалось при составлении планов.

Переговоры прошли быстро и, как написали бы в какой-нибудь газете, издавайся такая в графстве, «при полном взаимопонимании сторон». В итоге договорились устроить большой сбор общего войска пятнадцатого числа первого месяца возле моста через Лайю на границе баронств Миамс и Голван. Туда же должны были подойти отряды и других феодалов из тех, кто согласился поучаствовать в обороне Вольных Баронств, а также ополчение вольного города Коркост.

Горожане неслабо пострадали во время предыдущего набега, потеряв значительную часть самых боеспособных сил. Как следствие — лишились части земель — вернее, земли остались, а вот населяющие их крестьяне по большей части были либо уведены в плен, либо сами разбежались подальше от опасных мест — на правом берегу Лайи. Однако и вариантов отсидеться у них всё равно не было. Это на какой-нибудь небольшой, но хорошо укреплённый замок, с которого прибыли никакой, одни убытки, орки могут махнуть рукой. А вот мимо относительно большого и относительно богатого города, где точно есть чем поживиться, серокожие точно не пройдут, и к гадалке не ходи.

«Рыжие» пообещали выставить на поле боя четыре с половиной сотни конных и полторы — пеших. Граф Орфален гарантировал тысячу двести бойцов, учитывая контингенты вассалов и городское ополчение Корсанта, что делало общее среднее «качество» этой армии величиной весьма и весьма загадочной. Про дружины остальных потенциальных союзников было известно и того меньше, но всё же Александр рассчитывал, что тысяч хотя бы до шести дотянуть общую численность войска удастся, и это в общем-то давало определённые шансы на успех.

— Всё, все прошли, — выдернул из пучины рассуждений своего сюзерена Элей. — Можем тоже двигаться.

— Командуй, — кивнул Серов и тронул пятками лошадиные бока. Та было дёрнулась припустить во всю прыть, однако натянутые поводья притормозили скакуна, заставив идти шагом. За ним тут же двинулась «группа поддержки»: десяток личной стражи во главе с перевёртышем, который за эти два месяца в целом пришёл в себя, наобщался с семьёй и был готов вновь заняться делом, и десяток «храмовой стражи», которую графа тоже буквально заставили взять с собой. Не для участия в бою, естественно, а для рекламы учения среди солдат других феодалов. Для этого же с армией отправилось несколько проповедников, собирающихся нести слово истины людям за пределами графства.

Причём, несмотря на всю религиозную терпимость местных, Серов подозревал, что уйдут эти миссионеры исключительно до ближайшего дерева, на котором их и повесят. Одно дело — проповедовать за какого-то абстрактного бога, который себя практически никак не проявляет. Один, другой, третий, какая в общем-то разница, пока это непосредственно не влияет на повседневную жизнь. И другое дело — агитировать за поклонение соседнему феодалу, пусть даже самому крупному в этой части баронств. Тут вопрос из религиозного мгновенно становится политическим и начинает пахнуть попыткой сначала культурного, а потом и физического захвата. Впрочем, такие мелочи, как возможность сложить голову, религиозных фанатиков никогда не смущали, этот случай тоже не был исключением.

Путь на север, во владения графа Орфален, занял добрых пять дней. Неожиданно снежная зима делала перемещение больших масс людей делом достаточно сложным и вообще крайне отрицательно влияла на логистику. Оставалась надежда, что оркам, двигающимся по ещё менее заселённым землям на востоке, доставалось от природы куда сильнее. Серокожие традиционно мало внимания уделяли обозам, рассчитывая захватить всё, что нужно, на месте. По слухам, впрочем, это не точно, кочевники не брезговали при необходимости возможностью и человечиной подзакусить, что мгновенно делало теоретическое попадание к ним в плен максимально сомнительной перспективой.

— Расскажи подробнее об орках, — неторопливо покачиваясь в седле, обратился Серов к барону Терсу, молчаливо едущему рядом. Из всей верхушки графства он встречался с кочевниками чаще всего и по умолчанию стал как бы главным по ним экспертом. — Чего от них ждать? Как ты оцениваешь наши шансы?

— Орки… — задумчиво пробормотал рыцарь, — ничего сверхстрашного от них ожидать не стоит. Да, они здоровенные и сильные, а когда впадают в ярость, то остановить их очень сложно. Но вот, например, в плане оружия и брони кочевники нам очень сильно уступают.

— Подробнее?

— Насколько я знаю, у серокожих всё плохо с металлургией — просто в степи нет достаточного количества дерева для крупного производства железного оружия. Его они покупают у гномов и иногда у людей, живущих на правом берегу Кель.

— С дикарями есть торговля? — Александр удивлённо вздёрнул бровь. Собеседник кивнул.

— Это, естественно, не приветствуется, все понимают, в чью сторону это оружие рано или поздно будет направлено, — барон Терс грустно улыбнулся. — В империи вообще существовал запрет на продажу серокожим любых изделий из железа, но… Сейчас на это, естественно, никто внимания не обращает.

— И чем орки расплачиваются?

— Скот, — в основном. Выделанные шкуры, мясо, одежда из кожи, обувь. Кое-какие лечебные и магические травы, растущие только в степи, вроде как неплохим спросом пользуются магические тотемы, что их шаманы делают. Ещё ходят слухи, что где-то далеко на юго-востоке, на отрогах гоблинских гор, орки сумели наладить добычу рассыпного золота.

— Золото, — хмыкнул Серов. По ровной, утрамбованной тысячами ног дороге ехать было одно удовольствие, температура держалась в районе минус пяти градусов, светило солнышко, в общем, если бы не приближающаяся орда с востока, жизнь бы была совершенно прекрасна. — Золото застилает глаза многим. Естественно, никто на старые запреты в таком случае обращать внимание не будет.

— Естественно, — кивнул барон. — Впрочем, нужно признать, хорошего оружия у орков не так много. Степь большая, родов в ней много, они постоянно торгуют и воюют между собой, часть железа при этом теряется, часть ломается, а часть — естественным образом уходит дальним родам, которые кочуют далеко от нас. Поэтому большинство воинов степи вооружены чем попало: дубины, топоры, короткие копья. Очень луки любят, стреляют хорошо, этого не отнять. Из защиты — почти у всех есть большие щиты из клёной в несколько слоёв кожи. Они, конечно, тяжёлые, как совесть предателя, но учитывая большую силу серокожих, они вполне могут себе это позволить. Из нательной брони они редко что используют: кожаные куртки с нашитыми бляхами, часто такие же наручи. Шлемов не видел ни разу. Ну и, поскольку сейчас зима, то все дикари будут в куртках и штанах на меху и, зная то, как они всё делают, такую одежду тоже вполне можно считать защитной. С другой стороны, есть у них и свои богачи, у которых и мечи из хорошего железа, и кольчуги, и даже, говорят, пластинчатые доспехи иногда попадаются.

— Звучит не очень грозно, — пожал плечами Серов.

— Ну да, — хмыкнул барон. — Вот только обычно человеку хватает одного-двух ударов, чтобы отправиться на встречу с богами по причине проломленного черепа или раздробленных костей. И совсем не важно, при такой силе, бить будут мечом из дымчатой стали или кривой оглоблей — результат, в общем-то, одинаков.

— А ты много раз сталкивался с орками? — сзади подъехал Элей, услышав интересный для себя разговор, — я-то всего пару раз встречался, и надо сказать, мне более чем хватило.

— Так чтобы с большой ордой — всего один раз, чаще с мелкими отрядами, которые переправляются на наш берег в поисках добычи и пленных, — барон пожал плечами. — Лет пятнадцать назад серокожие знатно пошалили в баронствах. Мы тогда замок родича одного защищали, верст под сто отсюда будет. Целый месяц за стенами отсиживались, пока эти твари округу зорили. Выйти бы да надавать горячих, но куда там. Нас восемь десятков бойцов было, половина раненых, и куча сбежавшихся со всей округи крестьян за плечами, а орков — видимо-невидимо.

— Не слишком весело звучит, — покачал головой Элей.

— Так и есть. Под конец уже лошадей доели и думали начинать сапоги варить, но тогда обошлось: подошло соединённое войско нескольких окрестных владетелей, и дикари не решились принимать бой. Просто отошли в лес, где конным их было не достать и, забрав добычу, потом вернулись к себе за реку.

— Ну вот именно так оно чаще всего и бывает, — согласился коннетабль графства. — Ловишь их, ловишь, а они как вода в любую щель просачиваются.

— Поэтому я и хочу подловить их и дать бой, пока орки ещё не успели рассыпаться на мелкие отряды, а то потом гоняться замучаешься, — подвёл черту под разговором Александр.

К моменту подхода армии Александра в районе моста через Лайю уже расположился большой военный лагерь. Ну как лагерь, бессистемное нагромождение палаток, шатров, обозных телег и костров, вокруг которых сидели и грелись бойцы, достаточно сложно было именовать таким громким словом. Более того, владетели даже не пытались создать вид хоть какого-то единства. Каждый барон обустраивал как бы свой отдельный палаточный городок, чётко держа дистанцию от всех остальных и подчёркивая таким образом своё независимое положение.

— Знакомая картина, — криво усмехнувшись, покачал головой Элей. — Готов выступить в качестве пророка и с уверенностью заявить, что согласовать совместные действия будет очень сложно. Думается, что если у тебя получится, это будет воистину героическое деяние, достойное попадания в летописи.

— Всё так плохо?

С высоты пригорка, на который выехала тройка военных руководителей похода, была прекрасно видна небольшая, в несколько десятков дворов, деревенька на берегу реки, каменный, что характерно, мост, по зимнему времени никакого стратегического значения не имевший, и достаточно внушительный замок на том берегу. Лайя в этом месте сильно изгибалась, образуя петлю — «меандр», — всплыло откуда-то из чертогов разума попаданца научное слово, — прикрывая замок с трёх сторон и оставляя достаточно неширокую полосу земли, по которой в летнее время можно было подойти к твердыне с восточной стороны. Учитывая такое расположение, это, возможно, был самый защищённый замок, виденный Александром в этом мире. Дорога, черневшая среди покрытых снегом полей, петляя, уходила вниз к деревне, пересекала реку и терялась из виду где-то под сереющими стенами каменной крепости.

— Даже хуже, чем ты думаешь, — подал голос барон Терс. — Видишь вон те островки с краю, над которыми вьются флаги. Красный и зелёный с золотой полосой.

— Вижу, — кивнул граф.

— Это бароны Сальвин и Руфало. Вассалы графа Орфален, но встали подчёркнуто отдельно. Значит, позиции нашего недавнего противника весьма и весьма слабы. Если уж даже вассалы, находящиеся на его восточной границе и, соответственно, максимально заинтересованные в успехе сего мероприятия, позволяют себе показательную фронду, то дела у графа более чем паршивые.

— И что из этого следует?

— Из этого следует, что полагаться реально можно будет только на свои клинки. Впрочем, — мозг барона на ходу уже прикидывал возможные дипломатические расклады, — может, и получится выступить центром притяжения для всех более-менее адекватных сил.

— И ладно, — махнул рукой Серов. — Зато сразу будет понятно, с кем можно иметь дело, а с кем — нет. Мой отец всегда говорил мне: «сынок, не имей дела с идиотами». И я по жизни стараюсь следовать этому правилу.

Спутники графа многозначительно переглянулись, о своей семье и вообще о своём прошлом тот практически никогда не рассказывал. Даже Ариен, который единственный знал их сюзерена до появления того в Вольных Баронствах, практически ничего не мог в этом плане прояснить.

Следующие несколько часов были наполнены бытовыми и хозяйственными делами. Серов не стал мудрить и тоже приказал разбивать лагерь на некотором отдалении от бивуаков остальных владетелей. Можно сказать, поддержал местные порядки демонстрации собственной независимости. Единственное, что порядка при обустройстве места временной дислокации у новоприбывших было куда больше.

Вообще в армии графства традиционно немало внимания уделялось инженерной подготовке местности к любым возможным неприятностям. Окопы, редуты, ловушки и прочие радости уже не раз позволяли войскам попаданца получить решающее преимущество над, казалось бы, гораздо более сильным противником.

Вот и обустройство походного бивуака регулярно отрабатывалось на многочисленных учениях, устраиваемых Элеем раз в пару месяцев. За основу был взят классический римский лагерь с его системой расстановки палаток и обязательным сооружением защитного периметра. Разве что с копанием рва и установкой стены всё же никто не заморачивался: слишком уж это долго, а по зимнему времени, когда земля промёрзла на полметра вглубь, и вовсе практически невозможно.

В центре лагеря ставился шатёр самого графа, вокруг него — обиталища командующих, приближённых и прочих небоевых служб. Дальше — по возможности ровными рядами, а не как попало — ставились палатки стрелков, а внешний периметр формировали роты копейщиков. Для защиты же обводов маленького городка выставлялась стена из возов, сцепленных между собой цепями. На них дополнительно ставились большие деревянные щиты с бойницами, а подступы к телегам прикрывались деревянными рогатками. В общем, не бог весть какие укрепления, однако всё же гораздо лучше, чем ничего. В любом случае неожиданно напасть на такой лагерь становилось намного сложнее.

За обустройством новоприбывших с интересом наблюдали феодалы, которые успели добраться до точки сбора раньше. Неудивительно, армия графа по численности была как минимум не меньше, чем все остальные силы, собранные тут до этого. А скорее — даже больше. Да и качеством подготовки и снаряжения бойцы Серова явно отличались со знаком «плюс», вот и высыпали окрестные владетели посмотреть на армию, которая сегодня была ситуативным союзником, а завтра вполне могла прийти под стены уже их замков. С недобрыми, естественно, намерениями.

К вечеру подошло ещё ополчение из Коркоста численностью в пять сотен пеших, а также прибыли дружины ещё трёх баронов — полторы сотни конных, — чьи владения находились севернее земель графа Орфален. На этом основной сбор соединённого войска был в общем-то окончен. Большой военный совет назначили на утро следующего дня. Дело обещало быть крайне затратным в плане нервов и моральных сил, поэтому Серов отправился на боковую, намереваясь хорошенько выспаться, едва только появилась такая возможность.

Ночь, однако, прошла неспокойно. Далеко не все, как это обычно бывает, воспринимали сложившуюся ситуацию с необходимой, по мнению графа, серьёзностью. Вместо этого несколько баронов решили «обмыть» встречу, увлеклись этим делом и, как водится, поссорились в процессе. Ну а там слово за слово, известно, чем по столу, дело едва не дошло до настоящего сражения. Только вмешательство сюзерена этих земель, поднявшего по тревоге своих бойцов, не позволило случиться большому кровопролитию. Граф Орфален окружил своей пехотой — надо признать, получилось это у него весьма и весьма профессионально, сразу видно, не первый раз человек в такую ситуацию попадает, — шатры буйных феодалов и пригрозил жесточайшими санкциями тем, кто допустит кровопролитие на его земле. В переводе с дипломатического на человеческий: пообещал повесить самых буйных. Только после этого пьяные вдрызг феодалы угомонились и отправились на боковую.

Сопровождался весь этот цирк с конями, естественно, криками, бранью, звоном металла, топотом ног и прочими не слишком приятными звуками. Поэтому утром Серов был невыспавшимся и злым, и даже подход ещё двух запоздавших отрядов совершенно не смог улучшить его настроения.

— Один к двум против орков?! В чистом поле?! Вы с ума сошли! — разорялся один из баронов, приведших с собой едва четыре десятка конных, но кричащий при этом громче всех. На вид ему было едва ли больше двадцати пяти, однако нелёгкая жизнь оставила на лице феодала заметные отметины. Вся правая половина лица была как будто чем-то обожжена, а среди желтоватых зубов имелись заметные прорехи. Мужчина горячился, размахивал руками, а изо рта у него то и дело разлетались в разные стороны мелкие капельки слюны. — Подождать, пока они разбегутся, наберут добычи, отяжелеют, а потом и вдарить посильнее, чтобы на ту сторону реки улетели со свистом!

— Куда ждать? — из-за спин вооружённых мужчин раздался рёв другого владетеля, чьи земли лежали непосредственно на предполагаемом пути движения орды. — Они же всех крестьян перережут, все деревни сожгут!

— Ну, все, предположим, не сожгут… — ответствовал ему третий.

Как Серов и предполагал, прийти к общему знаменателю, найти такой порядок действий, который устраивал бы всех, оказалось не просто. Да что там не просто — абсолютно невозможно. Достаточно быстро выяснилось, что часть баронов выступили в поход отнюдь не для защиты своей земли от кочевников, а чтобы под шумок пограбить попавших в беду соседей. И им, в общем-то, было совсем не важно, из чьих остывающих рук забирать добычу. И какого цвета будут эти руки, главное, чтобы для себя опасностей было поменьше, а прибыли побольше.

Новости с востока меж тем не радовали. Арвил, который хоть и с потерями, но пережил прошлый большой набег, в этот раз защитить свои стены не смог. По словам графа Орфален, буквально позавчера оттуда пришло паническое сообщение о том, что периметр стен прорван и орки ворвались в город, а защитники — те, кто ещё оставался в живых, — отступают к цитадели. После этого писем оттуда не было. То ли маги погибли, то ли шаманы что-то нахимичили. А может, вообще никого из людей там уже не осталось, такой вариант тоже исключать нельзя было.

Судя по разложенной на столе большой карте баронств — весьма схематической, надо признать, — после захвата этого населённого пункта оркам открывается прямой путь на запад. Около ста–ста двадцати — если считать по дорогам, по прямой — меньше — вёрст от Лайи до захваченного орками города. Сколько-то им понадобится времени на разграбление, поимку разбежавшихся горожан. И дней пять, может шесть, чтобы добраться до реки. На пути серокожих стояли ещё два замка — пять на самом деле, но один с прошлого раза так и не восстановили, а два лежат несколько в стороне и проходу орды не помешают, — однако вряд ли в этот раз каменные стены смогут надолго сдержать дикарей. Ну, пусть ещё по одному дню на каждый: с таким численным преимуществом шансов у защитников откровенно мало. Уж кто-кто, а Серов как никто другой знает, насколько просто порой берутся эти небольшие крепостцы, только выглядящие грозно для неопытного в этом деле человека.

«Дней девять–десять на круг», — мысленно подвёл черту под расчётами граф. Он в общем обсуждении практически не участвовал, изначально понимая бесполезность всей затеи. Если уж по поводу основных задач, стоящих перед людьми, они договориться не могут, то шансов, что получится убедить остальных пойти под его руку — пусть даже на время, — не было практически никаких. Ну а позволять командовать собой кому-то другому не согласился бы сам Серов. Такой вот дипломатический тупик. — «А когда серокожие дойдут до земель, которые не разорили в прошлый раз, орда распадётся на мелкие отряды, и выловить все уже точно не получится. Надо идти на восток и перехватывать раньше».

В отличие от прочих феодалов, которые чаще всего не смотрели дальше своего носа, а в экономике в лучшем случае могли назвать цену на выращенное у них зерно, Серов просчитывал ситуацию глубже. Даже потеря населения в соседних владениях — это уменьшение рынка сбыта для товаров, которые производятся в графстве. Землепашцы платят налоги, которые потом в обмен на тот же алкоголь, ткани, стекло и прочее оказываются в казне Александра. Поэтому разорение даже достаточно отдалённых владений попаданец расценивал как удар по своему хозяйству.

Серов достаточно меланхолично пробежался глазами по лицам собравшихся. Некоторые из них были красными от гнева, их хозяева полноценно участвовали в развернувшейся дискуссии. Другие выглядели спокойными и отрешёнными. Несколько человек исподволь бросали взгляды на Александра, пытаясь понять, о чём думает человек, приведший самую большую армию и пока что отмалчивающийся, не высказывая никакого мнения. И только граф Орфален смотрел на своего «коллегу» по титулу прямо и даже с некоторой снисходительной толикой понимания в глазах. Очевидно, что для старого феодала всё происходящее вообще не было неожиданностью.

Попаданец вопросительно поднял бровь, задавая немой вопрос расположившемуся по другую сторону стола графу. Тот, что не являлось совпадением, тоже молчал, не вступая пока в дискуссию. За старого феодала, правда, вовсю отдувался сын, который, по слухам, после пленения отца стал потихоньку перебирать на себя обязанности правителя. Впрочем, тут, вероятнее, сам глава семейства посчитал, что тридцатилетнему мужчине уже пора постепенно учиться обходиться без присмотра старших. Они, пусть даже небольшая толика эльфийской крови и текла в жилах рода Орфален, добавляя десяток-другой активных лет, всё равно не вечны.

Неожиданно мысль скользнула к оставленному в столице собственному наследнику. Игорю через десяток дней должно было стукнуть четыре. Шустрый мальчуган рос не по дням, а по часам и за последний год успел задать жару присматривающим за ним мамкам. Занятый государственными делами чуть ли не круглосуточно граф не мог постоянно присутствовать в жизни мальчика, просто не хватало времени, однако старался каждый день уделять сыну хоть по полчаса, развлекая сына чтением книг — под хитрые философские трактаты пацан отрубался практически мгновенно, — стрельбой из детского игрушечного арбалета, конными прогулками и другими нехитрыми средневековыми развлечениями.

Старый граф Орфален меж тем на немой вопрос Александра качнул головой, как бы обводя всех присутствующих и задавая вопрос, что думает по этому поводу Серов. Тот только скривился и покачал головой, показывая, что от этой говорильни устал и балаган нужно заканчивать. Визави по ту сторону стола кивнул и сделал шаг вперёд.

— Значит так, господа, — голос графа мгновенно перекрыл крики спорящих. Некоторые из них сразу замолчали, поняв, что в разговор вступила «тяжёлая артиллерия», другим понадобилось некоторое время и пара болезненных тычков от более сообразительных товарищей. Спустя буквально десять секунд в шатре воцарилась тишина. Не мёртвая, но вполне приемлемая, чтобы один человек мог говорить, не надрывая голосовых связок. Александра всегда поражала эта способность некоторых людей говорить так, чтобы тебе внимали. Не было в облике сорокалетнего на вид — а на самом деле почти пятидесятипятилетнего — мужчины ничего такого, что могло бы привлечь внимание и заставить слушать, отбросив все другие дела и разговоры. Средний рост, седые уже короткие волосы, которые, судя по шевелюре сына, и раньше были весьма светлыми. Дорогая, но совершенно без вычурности кольчуга, играющая в свете магических светильников полированными кольцами, и шерстяная некрашеная, совершенно пролетарского вида туника, выглядывающая из-под брони. Разве что перевязь была украшена золотой и явно непростой даже на первый взгляд бляхой. А ещё рукоять меча старик придерживал настолько привычно и как-то свободно, и вообще двигался плавно и, прямо скажем, не по возрасту изящно, что выдавало в нём бойца, с которым связываться захочет далеко не каждый. — Мы послушали все ваши аргументы и решили: завтра на рассвете мы идём на восток. Нужно дать дикарям решительное сражение, чтобы закрыть этот вопрос с наименьшими потерями. Ждать и отступать, а тем более трусливо отсиживаться за стенами не будем. Тех, кого такой план не устраивает, мы не держим.

— Не держим, — подхватил Александр, показывая, что решение принято, так сказать, большинством «акционеров» данного предприятия. На двоих у них с графом Орфален было примерно шестьдесят–семьдесят процентов сил в количественном исчислении, ну а в качественном — и того больше, — однако в будущем обязательно присмотримся, достоин ли этот человек носить гордое звание свободного владетеля.

По шатру, в котором до этого было не по-зимнему душно — тридцать человек за час обсуждений надышали так, что собравшиеся потихоньку начали покрываться потом, — как будто пронёсся обжигающе-ледяной порыв ветра. Некоторым баронам резко стало неуютно, ну а другим явно захотелось в этот момент быть подальше от этого места.

— Но… — послышался было возмущённый голос из «второго ряда», однако тут же оборвался.

— Предлагаю признать на время похода главенство графа Серова, — тем временем продолжил граф Орфален, сделав рукой жест в сторону своего недавнего врага. Такой поворот отозвался где-то глубоко в затылочной части мозга вспышкой подозрительности, однако попаданец и бровью не повёл, сделав вид, что нимало не удивлён. — Вероятно, ни у кого нет сомнений в его качествах как полководца. Хе-хе, во всяком случае, у меня их точно нет.

Желающих выдвинуть другую кандидатуру, что характерно, не нашлось, хоть явно далеко не все были очень довольны фигурой графа. Тем не менее дальше тихого ворчания дело так и не ушло.

По предварительным договорённостям — естественно, реальные планы на кампанию были согласованы между главными участниками заранее, поскольку доверять такое важное дело разномастному сборищу владетелей никому и в голову бы не пришло, — общее командование должен был взять на себя старый граф. Хотя бы формально и на время самого похода. Орфален банально ближе знал окрестных владетелей, местность ему была знакома гораздо лучше, да и в качестве администратора у потомка эльфов опыта было несравнимо больше. Ну и, по правде говоря, Серову просто не хотелось встревать обоими ногами в болото вечных склок между мелкими владетелями, каждый из которых, имея за спиной три десятка бойцов и четыре чахлых деревеньки, считал себя чуть ли не центром мира.

— Выступаем, как уже сказано, завтра на рассвете, — пока суть да дело, солнце уже поднялось в зенит. Зимние дни — коротки, а идти по темноте, естественно, никто не стал бы, поэтому выступление армии естественным образом съехало на следующий день. — Прошу не опаздывать и едва посветлеет быть готовыми выдвинуться навстречу неприятелю. Порядок походной колонны будет сформирован сегодня до вечера и доведён до всех командиров отрядов. Если ни у кого больше нет вопросов, тогда предлагаю на сегодня закончить.

Александр кивнул и, не прощаясь, направился к выходу из шатра. За ним потянулись и остальные.

Естественно, на рассвете выйти не получилось. Нет, Серов знал, что армия — это всегда бардак, да и в принципе сорганизовать такую разношёрстную толпу людей будет непросто. Но чтобы настолько…

Началось всё с того, что ещё вечером лагерь без объяснений покинули двое баронов, посчитавших ниже своего достоинства подчиняться какому-то выскочке. Ну или просто обидевшихся, что при утверждении плана действий не спросили их, без сомнения крайне ценного, мнения.

В отличие от бойцов Александра, которые ещё затемно начали сворачивать палатки и к назначенному сроку были в целом готовы выдвигаться, большинство прочих владетелей почему-то посчитали, что «выдвигаемся на рассвете» равно «просыпаемся на рассвете». Потом неспешно завтракаем, собираемся и готовимся к выходу, когда солнце уже поднялось над макушками деревьев.

В итоге задержались часа на три. Естественно, Серов был в ярости, однако сделать в практической плоскости ничего не мог. Ну разве что выдвинуться вперёд только со своими людьми. С огромной долей вероятности все остальные участники похода такой манёвр приветствовали бы руками и ногами.

Сам процесс движения тоже превратился в сплошной бедлам. Кто-то хочет идти первым — кто-то не хочет последним. Один отряд приперёс вообще без обоза, а барон заявил, что его и его бойцов должны кормить просто потому, что они очень крутые ребята и убьют потом много орков. Другой барон, наоборот, притащил с собой огромный обоз — чуть ли не больше, чем боевой отряд. Он, видите ли, привык путешествовать и воевать с комфортом. А ещё — постоянные поломки, остановки по двум десяткам поводов и так далее. Неудивительно, что к концу второго дня соединённая армия — растянувшаяся при этом просто безбожно, благо орков ещё не было видно, — прошла едва ли сорок–пятьдесят километров, выйдя наконец за пределы графства Орфален и зайдя в земли барона Фарада. Этот владетель со своей небольшой, но выглядящей на первый взгляд весьма боеспособной дружиной ждал подхода армии недалеко от своего замка.

На четвёртый день похода — темп к этому времени просел ещё сильнее — когда по прикидкам Александра соединённая армия прошла около восьмидесяти, а сам граф уже готов был начать убивать, впереди появились дальние дозоры орков. Благо, серокожие были как обычно пешком, поэтому передовые патрули — спасибо как раз барону Фараду за относительно свежую и относительно неплохо организованную легкую конницу, — сумели их перехватить. Их, конечно, хватятся и в итоге поймут, что впереди противник, однако никакое время не будет лишним, учитывая обстоятельства.

Самое удивительное, что среди людей даже нашлись уникумы, способные более-менее сносно переводить с лающего наречия кочевников. Это лучше всего другого подтверждало, что какие-то контакты между жителями разных берегов большой реки, несмотря ни на что, всё же поддерживаются. Впрочем, самое главное в описываемый момент было в другом. От пленных удалось узнать, что основная часть орды под предводительством великого вождя Рогар-руха идёт как раз по этой, кратчайшей, по сути, дороге. Орда передвигается относительно медленно, поскольку уже успела набрать добычи, а передовые дозоры, оторвавшиеся на несколько десятков километров от ядра армии, пока только рыскают в поисках того, чем ещё можно поживиться. Ну и разведку осуществляют, естественно, куда без этого.

Отдав приказ становиться лагерем — спустя несколько повторений, ведро потраченных нервов, и общий бивуак уже перестал походить на чёртово шапито, хотя до идеала было всё ещё очень далеко, — Серов отправил во все стороны разведчиков в поисках удобного для обороны места. Учитывая численное превосходство орков, нужна была такая позиция, чтобы серокожие как минимум не могли охватить фланги, а как максимум были способны атаковать исключительно в лоб. Впрочем, и здесь всё оказалось не так просто.

— Вот здесь встанем, — позиция идеальная, начал рассказывать Александр свой план собравшимся на пригорке баронам. В этот день зима неожиданно начала показывать свой характер, температура упала где-то до минус десяти, а небо заволокло свинцовыми тучами, намекая на возможные осадки. Морозец чувствительно пощипывал за нос и щёки, заставляя людей шевелиться. — Деревья тут отступают от дороги, и можно построить плотную защитную позицию. Слева от обхода прикроет овраг, а справа холм, на который со стороны леса ещё не так просто и забраться.

Небольшой пригорок, на котором стояли командиры отрядов, был полностью покрыт снегом, который приятно похрустывал под ногами, а изо рта при каждом выдохе в небо улетало маленькое облачко пара.

— И как вы видите, граф, расстановку сил? — первым отозвался барон Хорнит, который стал лидером такой себе оппозиции. Голосом тех мелких владетелей, которые по сути ничего из себя не представляли, но очень хотели влиять на ситуацию. Суммарно у них было около тысячи бойцов, причём в основном верховых, и, как ни крути, с этой силой приходилось считаться. Хотя бы для того, чтобы они просто не развернулись и не разбежались по домам. — Нам все уши прожужжали про ваш стратегический гений, очень хочется увидеть столь выдающийся талант в деле.

В голосе барона было столько неприкрытой издевки, что она, казалось, сейчас физически выплеснется наружу и потечёт по снегу, оставляя чёрные маслянистые следы. Из-за спин владетелей кто-то совершенно неприкрыто хрюкнул, посчитав слова неформального лидера крайне остроумными.

— Насчёт моего выдающегося таланта, — Серов не смутился. За прошедшие дни он уже привык к мелким пикировкам на каждом шагу и перестал на них обращать внимание, — вы можете поговорить с теми, кто о нём рассказывает. Что же касается расстановки сил, я прояснить могу. Моя пехота займёт левый фланг, здесь дорога, и вероятнее всего орки будут давить сильнее всего именно тут. Ополчение двух городов возьмёт на себя центр позиции. Там, в русле замерзшего ручья, местность достаточно сложная: кочки, ямы — серокожим будет сложнее атаковать. На правый же фланг предлагаю поставить ваши, барон, отряды. Участок там ровный, чуть возвышенный, продувается ветром и оттого снега почти нет. Вашей коннице будет гораздо проще взять разгон сверху вниз для таранного удара. Я же надеюсь, вы не собирались отсидеться у нас за спинами в резерве?

После такого вопроса, вызвавшего волну возмущённых шёпотков, барон Хорнит, естественно, отступить уже не мог. В той своре шакалов, лидером которой он стал, даже намёк на слабость тут же привёл бы к выдвижению новых потенциальных вожаков.

— Нет, конечно, — барон дёрнул головой и попытался посмотреть на собеседника как бы сверху вниз, что получилось у него достаточно плохо. Не обладая по меркам другого мира богатырским ростом, здесь Серов со своими 185 сантиметрами был заметно выше среднего. — Поверьте, мы более чем способны показать, почему именно рыцарская конница является царицей поля боя.

Такая отповедь вновь вызвала одобрительные шёпотки группы поддержки. При этом по лицу же барона, на котором на секунду промелькнула явная досада, было понятно, что сам он в первые ряды совсем не рвётся и, вероятно, предпочёл бы место поспокойнее.

— Ну вот и хорошо, — кивнул граф. — возьмёте свою пехоту, поставите в линию, а когда её прорвут — ударите всеми силами. Надеюсь, у вас получится таранным ударом опрокинуть орков и решить тем самым исход битвы. Ну а мы пока будем укреплять свой участок фронта.

С самого начала было понятно, что ничего хорошего из предстоящего сражения не выйдет. Ну не может войско, имеющее сразу десяток командующих, причём каждый из которых видел будущее сражение по-своему, действовать хоть сколько-нибудь эффективно. При этом Серов попытался использовать природную жадность союзников. Прорвав левый фланг орков, бароны, воюющие верхом, имели неплохой шанс добраться до немалых обозов кочевников. Там после разграбления Арвиля, вероятно, была куча добра, которая манила мелких — и соответственно бедных, поскольку с маленького хозяйства и прибыли чуть, — владетелей сильнее, чем свет в ночи заблудшего мотылька.

Когда-то очень давно, ещё в школе, маленький Саша, читая в учебнике истории про катастрофическое поражение русских князей на Калке, никак не мог взять в толк, как вообще можно так феерически просрать «все полимеры». А на практике оказалось, что очень просто: феодальная раздробленность она такая, заставить «брата-владетеля» делать то, что тебе нужно, в реальности практически невозможно. Каждый по-Крыловски тянет в свою сторону, имея интересы всех остальных «в виду».

Вот и сейчас, пока бойцы Серова вовсю укрепляли левый фланг — здесь проходила дорога, и по идее основной удар должен был быть нанесён именно на этом участке, — рубили лес, ставили рогатки, обустраивали позиции для орудий, мушкетёров и стрелков, остальные же отряды предпочли просто ничего не делать. Бойцы прочих владетелей с интересом поглядывали на своих коллег, вместо отдыха таскающих брёвна и кирками долбящих промёрзшую землю. С последним, правда, серьёзно помогли маги, иначе работа растянулась бы на гораздо большее время.

Попытка же Серова надавить на союзников привела только к очередному скандалу, отлично показав всем, насколько ограничена власть графа.

— Вы нам выдали место в строю, — пожал плечами командир городского ополчения Коркоста, который совершенно не скрывал неприязни ко всем феодалам скопом, — а уж как позицию защищать, мы, сударь, как-нибудь сами решим.

Получив такой ответ, Серов только скрипнул зубами и, выловив Элея, руководящего инженерной подготовкой местности, приказал.

— Готовь позицию так, чтобы, когда эти, — граф со злостью махнул рукой в сторону союзников, — побегут, нас не зажали.

— Думаешь, всё настолько плохо? — Коннетабль, сразу сказавший, что к общению с другими феодалами его подпускать не нужно, иначе он кого-нибудь прибьёт, не углублялся в тонкости стратегии, взяв на себя оперативное управление войском. Вот почему не скрываемый Александром сугубо негативный настрой вызвал у него вопросы.

— Ещё хуже, чем ты думаешь, — покачал головой граф. — Демоны побери, я бы обменял их всех на ещё тысячу копейщиков, толку было бы куда больше.

— Понял. Буду готовиться к возможным прорывам.

— И посмотри возможные тропы через лес. Чтобы нас не зажали и не пришлось бы потом бежать, бросая весь обоз и вообще всё добро с портками вместе. У меня плохое предчувствие.

А над собравшейся в одном месте толпой людей высоко в небе уже вовсю кружили вороны. Чёрные твари чувствовали, что скоро им выпадет редкая возможность отлично полакомиться свежим, ещё тёплым мясом, и заранее приглядывали себе обед.

Глава 3

Ночью с восточной стороны горизонта было видно зарево пожаров, что недвусмысленно говорило о приближении серокожих. Что горело, определить было сложно, скорее всего, какая-то мелкая деревенька, жители которой, как мысленно успокаивал себя попаданец, вероятно, успели сбежать в лес. С другой стороны, грыз Александра червь сомнений: зима и мороз сами по себе являются не лучшими спутниками для прогулок по лесу, а уж толпа дикарей, которые вполне способны прочитать оставленные на белой поверхности следы… Шансов у крестьян было, откровенно говоря, не очень много.

Еще с вечера на границе видимости, там, где дорога виляла, исчезая за сбросившими на зиму листья деревьями, начали мелькать отдельные серые силуэты. Они стремительно прятались в чаще — орки не любили леса, предпочитая открытые пространства, однако острые копья, очевидно, не любили еще сильнее — едва в их сторону выдвигались дежурные отряды всадников, поэтому ничего нового люди так и не смогли узнать. Понятно было только, что их присутствие для противника уже не секрет.

Сама орда орков на встречу с людьми явно не спешила, подтягиваясь к месту будущего сражения неторопливо, но неуклонно. Серов даже начал волноваться, не обошли ли часом орки его с флангов, однако высланная во все стороны разведка ничего подозрительного не обнаружила.

— Идут красавцы, — Александр приложил к глазам бинокль и попытался рассмотреть противника повнимательнее. На орков из «Властелина Колец» данные персонажи не были похожи совершенно. Высокие, широкоплечие, с немного непропорционально длинными руками, они больше напоминали каких-нибудь неандертальцев из музея естественной истории. Что касается оружия, то действительно какого-либо единообразия не наблюдалось, разве что большие листовидной формы щиты были почти у каждого орка. — Много.

Посчитать орков не представлялось никакой возможности: они все время перемещались, не соблюдая строя, и по снаряжению на первый взгляд тоже никакого разделения видно не было. Очевидно, что серокожих было больше десяти тысяч, но вот насколько больше…

За двое суток, что человеческая армия стояла на выбранной позиции, бойцы Серова, трудящиеся подобно муравьям, успели неплохо подготовить свой фланг к обороне. Ну как свой: реально бойцы Серова занимали около сорока процентов фронта, оставляя союзникам остальные шестьдесят.

Фронт перед солдатами графства был усилен небольшим рвом и валом — спасибо магам за помощь — были расставлены рогатки и насыпаны два небольших возвышения — на полноценные редуты они совершенно не тянули — для установки артиллерии. Все четырнадцать небольших пушечек Серов разделил на две части, дабы создать достаточную плотность огня: история военной науки показывала, что размазывать артиллерию по фронту — дело зряшное. Мушкетёров загнали на правый фланг позиции в такую себе крепость из составленных кольцом повозок. При подобном расположении стрелкам не было нужно пехотное прикрытие, плюс они были защищены от стрел и могли при необходимости помочь соседу справа, а именно ополченцам Коркоста.

Арбалетчики встали за ощетинившейся копьями линией, а маги заняли позиции в тылу. Ну и четыре сотни конных Александр тоже оставил себе в качестве резерва, предполагая, что он ему обязательно пригодится. А еще, используя остаток возов, по предложению Элея между позицией графской армии и горожанами была составлена такая себе стенка, прикрывающая правый фланг. Просто на всякий случай.

Насмотревшись на то, как копошатся люди Серова, некоторые действия в плане минимального укрепления своей позиции предприняли и остальные владетели. Видимо, до них дошло, что орки, может, и не самые интеллектуальные существа в этом мире, но догадаться, что нужно в первую очередь атаковать тех солдат, которые на вид меньше к этому готовы, вполне способны. Впрочем, учитывая количество серокожих, своя порция веселья должна была достаться всем.

Утро битвы началось, как это ни странно, с богослужения. Несколько служителей, одетых в черные плащи с вышитыми на них «бесконечностями», вышли перед строем и начали читать что-то типа молитвы. Поскольку Серов находился далековато от переднего края, да и поддувающий ветер сносил все звуки в сторону, то слов он не услышал. Но визуально было видно, что сначала несколько десятков бойцов, а потом, через некоторое время, и как бы не три сотни опустились на колено и принялись осенять себя святым знаком. Видимо, как это часто бывает, приближающаяся битва заметно повлияла на религиозность людей. Даже те, кто в обычное время не склонен задумываться о высших силах, перед лицом опасности и возможной смерти начинают искать помощи у божественных сущностей.

За всем этим внимательно наблюдали солдаты остальных владетелей. Там последователей у Александра пока не было, однако это не помешало жрецам пройтись вдоль строя и прочитать молитвы перед этими людьми. Им никто не мешал. Просто момент для выяснения отношений в разрезе свободы вероисповедания был неподходящий.

Что касается самого графа, то массовая молитва — хоть и не столь искренняя — была замечена его организмом. По телу как будто прошла легкая волна тепла, а сердце застучало чуть быстрее. Эффект, на первый взгляд, был схож с употреблением большой утренней чашки кофе, как бы ни кощунственно это звучало по отношению к людям, относящимся к вере и религии действительно серьезно. С приходом опыта граф уже научился отслеживать соответствующие изменения в своем организме.

Едва солнце показалось над горизонтом — тут география была на стороне серокожих, но сделать с этим объективно было ничего нельзя — из-за поворота выплеснулось целое море дикарей, быстро заполнивших собой все пространство между отступившими от дороги и ручья деревьями.

Противник приближался неторопливо, сохраняя видимость более-менее ровного строя, со стороны выглядящего как настоящая стена из щитов. Большие листовидные щиты размером были больше среднего человека и выглядели очень солидно. Настолько, что Серов даже начал переживать насчет эффективности своего копейного построения. Ведь если учитывать еще и большую силу среднего орка, то все могло пойти совсем нехорошо.

Метров за двести от позиции людей по толпе орков как будто прошла волна, и серокожие остановились.

— «Не все сразу», — удовлетворенно кивнул Серов. Если центр выполнил неслышный из-за расстояния приказ почти мгновенно, то фланги среагировали не так быстро и вывалились вперед еще метров на двадцать. — «Все же нет у них привычки ходить строем. Это хорошо, иначе бы совсем кисло было. Только на магию и огнестрел уповать пришлось бы».

Строй орков раздался в стороны, и вперед вышел здоровенный дикарь, как бы не на целую голову превосходивший собратьев. Одного зазевавшегося серокожего, который не успел сдвинуться в сторону, буквально снесло, и он, теряя щит и оружие, повалился на покрытую снегом землю, вызвав дружный гогот товарищей.

— «Два двадцать, не меньше. Здоровая тварь», — прикинул граф, еще раз приложившись к биноклю. Кроме стандартного — но тоже отличавшегося размерами — щита у серокожего богатыря в руках было короткое пехотное копье, а на поясе ножны с торчащей из них рукоятью. Орк явно был непростой, поскольку мог себе позволить натуральную кирасу, явно гномьей работы, закрывающую торс, и массивные наручи. А вот шлемом здоровяк пренебрегал по общей для всех орков моде.

Богатырь между тем приблизился к строю людей метров на сто и остановился. Обвел взглядом построение и несколько раз ударил копьём о щит, недвусмысленно вызывая представителя вражеского войска на поединок.

Серов задумчиво оглядел свое воинство. Против такого бугая вряд ли кто-то захочет выходить. Рост, конечно, далеко не все решает в схватках один на один, но чисто психологически драться с тем, кто выше тебя чуть ли не на две головы — крайне некомфортно. Силу опять же нужно учитывать: такой просто дрыном поперек хребта огреет — и все, добавки и не нужно будет.

Пока граф прикидывал, имеет ли смысл выйти на бой самому или не стоит рисковать и лучше оставить вызов без ответа — бахнуть из пушки дальней картечью и привет, духи предков, — пусть даже это отрицательно отразится на моральном состоянии войска, сзади послышался голос перевертыша.

— Разрешишь мне выйти?

— Потянешь такого бугая? — Вопросом на вопрос ответил Александр, обернувшись к своему телохранителю. Тот в плане снаряжения выбрал максимально консервативный комплект: пехотный меч, круглый щит, короткая кольчуга. Открытый, не закрывающий обзора шлем, на правой руке стальной наруч. В общем, сразу понятно, что он на скорость полагается в первую очередь, а не на силу или броню.

— Еще и не таких валили, — криво усмехнулся Ромул, хоть глаза его при этом оставались совершенно серьезными. Опытный боец был далек от того, чтобы недооценивать противника.

— У него копье, если здоровяк хоть в половину настолько же быстр, как и здоров, то к нему вообще хрен подберешься, — на всякий случай обратил внимание перевертыша Александр. Впрочем, было понятно, что тот для себя уже все решил. — Ладно, иди. Иди и принеси мне голову этого дылды. Я её у себя над камином повешу.

Ромул только кивнул, не обратив внимания на немудрёную шутку. Он стряхнул щит со спины на руку и двинул в направлении ожидающего реакции людей вражеского поединщика. Когда перевертыш проходил сквозь строй копейщиков, несколько парней хлопнуло его по плечам, желая удачи. С их точки зрения, Ромул шел как бы не на самоубийство, далеко не все в графстве и даже в армии были в курсе способностей появившегося всего пару месяцев назад бойца.

Серов только хмыкнул, глядя, как провожают его телохранителя. В чем в чем, а в том, что перевертыш не вышел бы на бой, если бы не видел реальную возможность победить, Александр был более чем уверен.

Появление поединщика от людей было встречено обеими армиями слитными приветственными криками. Стоящие с этой стороны были рады, что кто-то нашел в себе мужество ответить на брошенный вызов, ну а орки с удовольствием готовы были посмотреть за хорошей дракой — все разнообразие, какое-никакое — независимо от обстоятельств.

По тому, как здоровый орк склонил голову, разглядывая перевертыша, сразу стало понятно, что человек его не впечатлил. Впрочем, сложно даже представить, кем нужно быть, чтобы впечатлить такого дылду. В любом случае разница в росте у двух поединщиков была как бы не сантиметров сорок. Если не все полметра.

Бой начался внезапно и без раскачки. Ромул рванул вперед и попытался поднырнуть под выставленное параллельно земле копье, выйдя на более комфортную для себя дистанцию. Очевидно, что при такой разнице в длине оружия и рук, его удерживающих, дальняя дистанция была максимально комфортна именно для орка, а для перевертыша означала неминуемое поражение.

Серокожий, однако, явно предвидел такой бросок и, вместо того чтобы пытаться зацепить верткого человека — не совсем человека на самом деле, однако об этом мало кто знал — копьем или пытаться отступить, разрывая дистанцию, наоборот, сделал подшаг вперед и, прикрывшись щитом, всей своей массой протаранил Ромула. Не ожидавший такого маневра боец как мячик отскочил от противника, хлопнулся на снег спиной, перекатился через голову и успел мечом отбить глубокий копейный выпад орочьего богатыря.

Быстрое начало боя и первый небольшой успех здоровенного кочевника привели войско за его спиной в настоящее неистовство. Казалось, еще секунда — и серокожие сами рванут вперед, дабы вкусить человеческой крови. Но нет, обе стоящие друг против друга линии бойцов так и остались на своих местах.

Быстро стало понятно, что так просто приблизиться к орку у Ромула не получится. Тот очень грамотно контролировал дистанцию, делая короткие тычковые движения копьем, которые, впрочем, перевертыш легко отклонял в сторону легкими движениями меча. При этом передняя треть древкового оружия была окована листовым железом, что делало попытки чуть укоротить его совершенно бесполезными. Секунд тридцать-сорок поединщики кружились по полю, примериваясь друг к другу. Ромул за это время обошел более медлительного противника по кругу и встал с восточной стороны: кочевник не мешал. Солнце, едва пробивающееся сквозь сероватые облака и морозную дымку, висящую над землей, никак помешать ему было не способно.

Тем не менее именно орк сделал следующую попытку атаковать. Еще секунду назад такой спокойный и даже ленивый, подергивающий острие копья в метре от носа противника, серокожий неожиданно взорвался молниеносной серией уколов. В лицо — Ромул прикрылся щитом, перевод острия ниже, укол в выставленную правую ногу — перевёртыш отвел в сторону мечом. Еще укол в голову, а потом попытка широкого хлёсткого удара пониже щита. Попади такой в цель, пусть даже не остриём копья, полноценно сражаться перевертыш уже точно бы не смог. Однако то ли Ромул ждал чего-то подобного, то ли просто успел среагировать, но он с видимой легкостью оторвался от земли и пропустил древко под собой.

Более того, поединщик от человеческого войска сумел воспользоваться моментом, пока копье ушло в сторону и выпало из защиты орка, и сам перешел в наступление. Проход вплотную, удар понизу в попытке подрубить левую ногу — орк успевает дернуть щитом и перекрыть траекторию мечу. А вот неожиданная сила удара, гулом отозвавшаяся в левой руке, стала для серокожего настоящим сюрпризом. Такого он от мелкого противника не ожидал.

Ромул попытался еще раз достать спрятавшегося за щитом орка, опять неудачно. Здоровяк отлично чувствовал длину клинка перевертыша и небольшим доворотом корпуса легко парировал попытки тычков. Чего только он не учел, сосредоточившись на защите, так это того, что болтающееся бесполезно в правой руке копье само по себе может стать целью для атаки. А вот перевертыш не упустил момента и резким косым ударом оставил в руках противника только короткую, в метр длиной, бесполезную в таком виде палку.

Неудача, впрочем, не обескуражила серокожего. Вместо того чтобы отступать, он сам воспользовался моментом и вновь протаранил излишне глубоко провалившегося вслед за мечом перевертыша. А чтобы тому жизнь медом не казалась, еще и огрел обрубком копья, пока Ромул летел кубарем. Удар получился не слишком чистый, и только это спасло бойца от, как минимум, сотрясения. Даже скользнувшая по шлему палка, закончившая свой путь в столкновении с верхней кромкой щита и разлетевшаяся от этого мелкими щепками, вызвала неслабый звон в голове. Будь это не обычная деревяшка, а нормальная булава, например, на этом поединок бы и закончился.

Окончательно лишившемуся оружия орку пришлось потратить лишние две секунды, чтобы дернуть из ножен короткий — в его руках больше напоминающий столовый нож — клинок и броситься добивать противника. Вот только Ромул за это время успел не только приземлиться на спину — щит при этом отлетел в сторону, подняв небольшой фонтан из снежной крошки — но и вновь оказаться на своих двоих. Оказаться на своих двоих, чтобы узреть несущегося на него с неуклонностью магистрального локомотива серокожего. Тот вновь выставил вперед как таран свой щит, а руку с коротким клинком держал на отлете, готовясь добивать затоптанного противника.

Времени на размышления не было, поэтому перевертыш сработал на чистых рефлексах. Метнул свой меч в набегающего орка — тот закрылся щитом, на секунду потеряв противника из виду — но вместо того, чтобы бежать подбирать щит или просто бежать куда глаза глядят, рванул навстречу.

Рывок вражеского щита на себя — ожидавший толчка в другую сторону орк не успел сориентироваться и подставил беззащитный правый бок — и вытащенный засапожник чиркает по связкам под правым же коленом здоровяка. Тот даже не сразу понял, что произошло. Попытался развернуться, чтобы вновь поймать верткого бойца на щит, однако нога неожиданно подломилась, вынуждая орка припасть на одно колено.

Не слишком удачно приземлившийся при этом Ромул — спасибо смягчившему удар снегу — морщась и потирая ушибленное плечо, разорвал дистанцию и не торопясь пошел собирать потерянные в ходе поединка вещи. Он подобрал щит, дернул из земли встрявший в неё остриём меч, после чего вразвалочку двинул обратно к орку.

Серокожему понадобилось секунд десять, чтобы понять, что он уже, по сути, умер. Здоровяк издал полный звериной злобы и отчаяния крик и попытался последним прыжком — в который вложил все силы — достать стоящего в трех метрах человека. Не получилось. Ромул просто сдвинулся в сторону, пропуская вражеское тело мимо себя, а когда орк потерял равновесие и завалился на снег, подскочил и одним ударом отсек здоровяку голову.

Отсек голову, вытер окровавленный клинок об одежду убитого им орка, привычным движением вложил его в ножны, после чего расправил плечи и осмотрелся. Обе стоящие друг против друга армии на секунду притихли от неожиданного исхода поединка. На поле предстоящего боя начали, медленно кружась в воздухе, опускаться сорвавшиеся с неба снежинки.

Ромул нагнулся, поднял окровавленную голову орка — размером с небольшой пятилитровый бочонок — и в победном жесте вскинул её вверх. С обеих сторон раздались бурные крики: люди вопили приветственно и радостно. Победа поединщика перед сражением издревле считалась хорошим знаком, хоть с практической точки зрения никакого значения и не имела. Орки же кричали яростно и возмущенно. Совсем не такого исхода они ждали от своего чемпиона.

Перевертыш тем временем повернулся к серокожим и, издевательски поклонившись, неторопливо пошел обратно. Голову, что характерно, он так и не бросил.

— Пушкарям приготовиться. Как только Ромул дойдет до строя, быть готовыми открыть огонь ядрами! — К сожалению, из четырнадцати пушек на дальнюю дистанцию могли стрелять только четыре штуки, относящиеся ко второму поколению. Остальные для этого были слишком хлипкие, и существовала вполне реальная опасность, что такое, с позволения сказать, орудие просто разорвет. Из них стреляли только картечью. — Огонь!

Четыре пушки не слишком слитно рявкнули, выплевывая в сторону орков небольшие чугунные шары и обозначая тем самым начало сражения. Двести метров для порохового оружия — это в любом случае не очень много. Даже мушкетная пуля вполне способна — если попадет, конечно, с чем, собственно, и были основные проблемы — на таком расстоянии натворить делов, ну а пушечные ядра, влетев в строй серокожих, проделали настоящие просеки. Два из них. Те, которые попали в цель, мгновенно отправили на тот свет по несколько орков. Одно ядро ушло выше, а четвертое зарылось в снег перед строем, взметнув воздух настоящий фонтан мелкой снежной пыли.

Выстрелы пушек явно переполнили чашу терпения неизвестного орочьего командующего и стали таким себе своеобразным сигналом к атаке. Собственно, серокожие в понуканиях и сами не нуждались: с яростными криками, размахивая оружием, орда бросилась вперед.

Выглядело это, конечно, жутковато, но, надо признать, что, если бы дикари вместо этого основанного на эмоциях порыва двинулись бы вперед, четко соблюдая строй и шагая слитно под бой барабана, граф бы встревожился гораздо больше. А так…

— Посмотрим еще, кто кого, — тихо пробормотал Серов, а вслух скомандовал: — Картечью огонь!

Оставшиеся до этого заряженными пушки окутались дымными облачками, и по набегающей волне орков как будто прошлось здоровенной косой смерти. Крепкие в прочих случаях щиты против разогнанных до околозвуковых скоростей железных горошин не играли совершенно. Первый же залп выбил из строя пару сотен серокожих тел. Сколько из них сразу отправились на знакомство с духами предков, а сколько отделались той или иной степени тяжести ранениями — неизвестно. Да и не важно, в общем-то.

Так же начали стрелять засевшие в крепости из повозок мушкетеры. Поскольку места на всех у бойниц не хватало, непосредственно огонь вести могли только треть стрелков, остальные же временно переквалифицировались в заряжающих. Это снизило вес залпа, но зато увеличило темп стрельбы чуть ли не до пулеметного. Каждые десять-пятнадцать секунд в сторону орков теперь летело по сорок свинцовых пуль, для которых опять же кожаные щиты совсем не являлись существенным препятствием. Если бы каждая пуля попадала в цель, то минут через десять орочья орда в непосредственной близи от мушкетеров просто бы закончилась. К сожалению, с точностью все было не столь благостно, и не меньше половины пуль уходило в молоко. Даже при том, что серокожие были буквально везде и целиться по ним не было никакой необходимости: такая вот была у мушкетов точность, и с этим приходилось считаться.

А вот у арбалетчиков, не раз и не два уже становившихся для Александра такой себе палочкой-выручалочкой, способной решать исход сражений, на этот раз дела шли не слишком хорошо. В отличие от свинцовых пуль, болты, пущенные через головы копейщиков, показывали крайне низкую эффективность. Да, они достаточно уверенно пробивали орочьи щиты, вот только при этом в них и застревали, редко когда нанося «заброневой» урон. Нет, некоторым тяжелым и коротким стрелкам удавалось проскользнуть в какую-нибудь щель, собирая свою долю кровавой жатвы, вот только доля эта была крайне небольшой. Одна радость — высунуться из-за щитов орки тоже не могли: когда по тебе три сотни арбалетчиков раз в двадцать секунд делают полноценный залп, очень быстро теряется желание подставлять незащищенные части тела.

Двести метров орки преодолели за полторы минуты. Выставленные колья, рогатки, ров с валом — все это несколько замедлило серокожих, не позволив им с разгона смять бойцов графа. Ну и, конечно, частокол из пик и продолжающийся обстрел тоже сказывались, не без этого. Городскому ополчению в этом плане пришлось гораздо труднее. Орки с грохотом навалились на строй людей, попытавшись сходу смять более мелких противников, прорвать фронт и решить исход битвы, не затягивая дело.

Впрочем, как оказалось, горожане, несмотря на все свое высокомерие, тоже не зря ели свой хлеб. Ополченцы, которые, возможно, в поединке один на один не стоили вообще ничего, отлично умели держать строй. Навалившиеся на них орки — этим надо отметить, тоже досталось: в отличие от арбалетов, оказавшихся в данной ситуации не лучшим оружием, луки, способные бить навесом, были вполне эффективны — как будто напоролись на гранитную скалу. Нет, если бы серокожие умели полноценно сражаться в строю, они бы людей точно передавили просто за счет массы, но дикари сражались как бы по отдельности, каждый сам за себя, и оттого, несмотря на суммарное преимущество в силе, стартовый их натиск к быстрой победе не привел. Что, впрочем, совсем не гарантировало людям успех на длительной дистанции.

По всей линии фронта закипела ожесточенная битва. Люди, несмотря на натиск противника, почти везде держались, не позволяя себе прогибаться. Лишь только на правом фланге, где было сосредоточено восемьдесят процентов человеческой конницы, а передняя линия состояла из слабовооружённой и плохо обученной баронской пехоты, фронт начал быстро сползать на запад. Впрочем, это было учтено планом, поэтому пока никто особо не переживал. Ну а то, что план предполагал гибель четырёх сотен бывших крестьян, так кто их считает, всегда можно еще набрать.

— Ты готов? — Глядя, как копейщики под напором орков потихоньку начинают пятиться, не выдерживая давления, спросил Серов.

— Конечно, — кивнул Ариен. В этот момент правее, где-то на перед позициями горожан, начались какие-то вспышки. Судя по цвету, ополченцы применили какую-то алхимию. Видимо, тоже решили, что полагаться только на честное железо будет слишком самонадеянно. — Жду только команду.

— Давай.

Небольшой вал, сантиметров восемьдесят в высоту, насыпанный перед позициями копейщиков, был с сюрпризом. Его два дня готовила вся немаленькая толпа магов, закладывая наполненные магией камни и протягивая между ними тонкие медные проволочки. В итоге был сформирован трехмерный конструкт, который по задумке должен был направленным взрывом — в сторону от людей, естественно — нанести такой урон, чтобы вопрос о вторжении закрылся бы сам собой. Оставалось только посмотреть, как все произойдёт на практике, и хватит ли вложенной в дело магической силы.

Ариен кивнул, отошел к ждущему в нескольких шагах кругу магов, положил одному из них руку на плечо, второй рукой зачерпнул из кошеля на поясе жменю какого-то порошка и бросил её в стоящую в центре фигуры жаровню. Порошок вспыхнул ярким фиолетовым пламенем, пустил в небо облачко густого черного дыма, однако ничего не произошло. Подобно фокуснику, долго интриговавшему толпу, обещая невиданное зрелище и в итоге так и не сумевшему вытащить кролика из пустой шляпы.

Неудача явно смутила магов, они начали оглядываться друг на друга, пытаясь понять, что произошло, и только стоящий на другом конце Вирмос требовательным голосом произнес:

— Еще раз!

Ариен кивнул и, взяв короткую в несколько секунд паузу, чтобы настроиться, повторил действие. Опять ничего не изменилось.

— Что случилось? — С тщательно скрываемым волнением в голосе спросил Александр. Остаться без магической поддержки во время решающего сражения не хотелось совершенно. Тем не менее огневик обрадовать своего друга не смог.

— Не получается, — в голосе Ариена была слышна растерянность, которая магу была в общем-то не свойственна. — Что-то блокирует действие заклинания.

Пытаясь разобраться в происходящем, маг сложил пальцы в уже не раз виденном жесте и, шепнув, «толкнул» воздух от себя. Опять ничего не произошло.

— Что-то блокирует действие магии, — обеспокоенно вынес вердикт мастер Вирмос. От его фирменной уверенности в себе не осталось и следа.

— Что!

— Не знаю! — Маг начал делать какие-то пасы руками, видимо пытаясь выяснить, что именно поломалось. — Скорее всего, это шаманы что-то намагичили.

— Но я не чувствую никаких следов чужой магии, — возразил огневик, не отставая от коллеги в деле размахивания конечностями.

— Твою мать! Чините быстрее. — Выругался Серов. Как обычно, план битвы не пережил её начала. На этот раз осечку дало самое главное оружие в арсенале графа. Впрочем, он еще не все козыри выложил на стол. — Желтый флаг!

Над площадкой, где собралось командование левым флангом, взвилось большое полотнище названного цвета. Сигнал тут же приняли и отрепетовали о готовности выполнить команду. Снег между тем начал сыпать все сильнее, делая и так неприятный день еще более отвратительным.

Получив команду, арбалетчики отставили в сторону свое основное оружие и принялись готовить к бою гранаты. Самые обычные чугунные шары — спасибо Дрору, отлившему за десяток дней две сотни заготовок — с простейшими фитилями в качестве средства детонации. Единственным усовершенствованием по сравнению с классической земной конструкцией стала короткая деревянная ручка, которая упрощала бросок и позволяла метнуть снаряд чуть дальше. Ах да, еще насечки на чугунной рубашке для более прогнозируемого разлета осколков, но это уже совсем мелочь.

К сожалению, запас гранат был ограничен — болванок можно было отлить сколько угодно, а вот с порохом была самая натуральная напряженка — и поэтому принципиально решить исход битвы они не могли. Тем не менее цепочка взрывов, пробежавшая где-то позади строя серокожих, возымела свое действие, и напор несколько ослаб. Это позволило Александру, который видел, как его войско совершенно неиллюзорно трещит под напором противника, немного выдохнуть и осмотреться.

На его левом фланге все было неплохо, копейный строй хоть и не без потерь, но в принципе держался. Молчали пушки. Орки быстро сообразили, какую опасность в себе таят эти короткие железные трубы, раз в пару минут изрыгающие огонь и сеющие смерть среди наступающих орков. Надо признать, что они нашли достаточно простой и логичный способ разобраться с этой проблемой — просто забросали артиллерийские площадки стрелами из-за спин своих товарищей, сражающихся в рукопашную. Часть пушкарей была убита, другая часть отступила и прямо на глазах Серова тащила откуда-то из обоза вытащенные деревянные щиты, долженствующие обеспечить хоть какую-то защиту от орочьих стрел. Выругавшись мысленно из-за того, что не подумал об этом заранее — ну невозможно все учесть до боя, сидела у попаданца в мозгу мысль, что при прямом столкновении луков и пушек всегда должны безоговорочно побеждать вторые — граф перевел взгляд правее.

Крепость мушкетеров, огрызающаяся до этого ружейными выстрелами, уже тоже практически замолчала — там орки сумели подойти вплотную и завязать рукопашную схватку.

— Ромул, бери своих… и вот этих тоже, — граф махнул рукой в направлении десятка храмовой стражи, — и отбрось дикарей от повозок. Иначе они мне всех стрелков порежут.

— Но…

— Это приказ! — Оборвал перевертыша Серов, которому меньше всего хотелось начинать пререкаться с подчиненными в такой момент. — О себе я сам позабочусь, меня достать не так-то просто.

— Сделаю, — кивнул Ромул и бросился собирать своих бойцов. Александр же повернулся к продолжающим что-то химичить магам и уточнил: — Что у вас? Где обещанная магическая поддержка?!

— Не знаю, — качнул головой Ариен, — маг выглядел смущенным, растерянным, даже испуганным. — Шаманы как-то заблокировали возможность перетока энергии. Она есть, я её чувствую, но достать силу из источника не получается.

— И что делать? — Серов уже практически кричал. Если его левый фланг еще держался, то центр уже заметно пятился под напором орков. Ну а главные события развивались на правом фланге. Там пехотный заслон уже был прорван, и в дело вступила баронская конница, взявшая разгон с горки и врубившаяся в почувствовавших уже было запах победы дикарей. При этом, надо сказать, судьба остатков пехоты, которая тоже попала под копыта лошадям, рыцарей явно не волновала. Они даже и не думали разбираться, какого цвета кожа у того, по кому пришелся их таранный удар.

Все же полторы тысячи всадников, пусть даже вооруженных совершенно вразнобой и не обученных действовать вместе — это немалая сила. И сейчас эта сила обрушилась на левый фланг орков, сея смерть и разрушение.

— Я не чувствую магического влияния, — мастер Вирмос, кажется, вновь взял себя в руки и вернул способность рассуждать спокойно и даже как бы немного отстраненно. Тут прямо невооруженным глазом было заметно, насколько у старшего мага было больше опыта, чем у более молодого огневика, который в общем-то не так давно перешагнул ранг подмастерья. — Значит, это целенаправленная работа духов, а не шаманов.

— Да ну, — возразил Ариен, обернувшись к коллеге, — чем бы орки смогли их так…

Огневик осекся на полуслове.

— Вот уж чего-чего, а жертв для ритуала под рукой у них было более чем достаточно.

— Что делать?! — Прервал научный диспут Серов. Его, конечно, волновала участь местных крестьян, но в линейке приоритетов она стояла сильно не на первом месте. Особенно когда в сотне метров орочья армия продолжала, несмотря ни на что, лезть вперед.

— А ничего не сделаешь, — пожал плечами Ариен. — Мы духов и почувствовать не сможем, не то что уничтожить или хотя бы отогнать. Нет, если бы мне дали пару дней на подготовку…

— Есть вариант, — перебил Ариена Вирмос. И тот взгляд, которым боевой маг смерил Серова, попаданцу совершенно не понравился.

— Ну? Не тяни!

— Вы же у нас, ваше сиятельство, теперь тоже божество в некоторой степени, — пожал плечами маг. — Вот и попробуйте их для начала увидеть. Ну а потом и как прищучить тоже понять сможете. Других вариантов все равно нет. Ну быстрых, во всяком случае, — точно.

— И как мне это сделать? — От бредовости всего происходящего Александр тоже неожиданно перестал нервничать. В сотне метров за спиной вновь успокаивающе рявкнула пушка, потом еще одна. Где-то там баронская конница уже увязла в массе серокожих, однако продолжала разменивать свои жизни по еще достаточно выгодному курсу. Значит, все пока не так плохо и время есть.

— Без понятия, — признал Вирмос, Ариен только пожал плечами. — Насколько я понимаю, развитие любого бога — дело сугубо индивидуальное. Единственное…

— Что?

— Во всех текстах, которые я встречал по божественной тематике, было написано, что в этом деле главное — вера и желание. Боги не творят заклинания, не работают с источниками, не плетут узоры. Они меняют реальность исключительно силой своей воли. Если ты достаточно силен, то можно просто пожелать.

— А если недостаточно? — Подавленно пробормотал Ариен. Вирмос, тем не менее, услышал огневика. — А как ты думаешь, какая часть мелких божественных сущностей, которым поклоняются несколько десятков последователей, в итоге превращаются в богов-творцов? Демиургов?

— Не много, видимо, — грустно усмехнулся Александр, отвернулся от магов и еще раз окинул взглядом поле битвы. Снег, валящийся с неба уже не отдельными снежинками, а настоящим белым потоком, серьезно ограничивал возможности зрения, однако именно сейчас глаза попаданцу были не нужны. Настолько не нужны, что он даже сомкнул веки и попытался ощутить пространство вокруг как-то по-другому. Пощупать его некой воображаемой рукой и при этом не свихнуться от идиотизма происходящего.

Серов мысленно потянулся к тому месту, где стояли маги, но никакого отклика не получил. С тем же результатом он «ощупал» остальное пространство вокруг, и когда уже решил, что все это дичь и ересь, вдруг наткнулся на «яркое» — или, может, правильнее сказать «теплое» — пятно.

Александр открыл глаза и обернулся в сторону точки, откуда пришел отклик. В тридцати метрах от него посреди снежной метели стояла на коленях кучка его жрецов и пара десятков находившихся в тылу всадников. Ну и, видимо, они молились, ничем иным это быть не могло.

— «Угу, понятно», — мысленно поставил себе отметку Александр, до полного понимания того, как работает вся система, было еще далеко, но хотя бы общее направление, в какую сторону нужно двигаться, стало проясняться. — «Давай дальше смотреть».

Спустя еще несколько минут — Серов постепенно ощупывал пространство вокруг себя по спирали, расширяя зону поисков и пытаясь нащупать еще какую-нибудь аномалию — граф внезапно почувствовал знакомый зуд где-то в районе затылка. Как будто вибрирующую бормашинку приложили к черепу изнутри. Он попробовал ухватиться за это ощущение, однако через пару секунд все кончилось.

Александр открыл глаза, стер с лица начавший таять снег — метель за это время еще больше усилилась — и попытался глазами отыскать то место, где он что-то почувствовал. Получилось плохо.

— Стойте здесь, я попробую подойти ближе, если почувствуете силу, действуйте по плану, — Серов махнул рукой магам и двинул в сторону кипящей впереди битвы. Не доходя до самой линии столкновения несколько десятков метров, он остановился и еще раз огляделся. Именно в этом месте он почувствовал присутствие чужой сущности. Пытаясь вновь ухватить за хвост ускользнувшее ощущение, он закрыл глаза и еще раз «огляделся». — Ну-ка, иди к папочке, я тебя не обижу.

Почему-то страха перед призванной — или призванными, точно сказать он, естественно, не мог — сущностью у Александра не было и в помине. Наоборот, проснулся какой-то азарт, сродни охотничьему, желание разобраться с новой для себя стороной существования.

Вокруг ничего подозрительного не было, попаданец уже было подумал, что ему показалось, а потом, поддавшись наитию, поднял «щуп» от земли вверх. В конце концов, мы же живем в трехмерном мире, почему духи должны обязательно возле земли ползать.

— Бинго! — Непроизвольно вырвалось у него. Там вверху, метрах в двадцати, явственно ощущалось присутствие чего-то потустороннего. У Серова от ощущения чужой силы аж ладони начали почесываться. Совсем как тогда, когда они тварь из кургана развоплощали. Граф по привычке потянул из ножен меч: не совсем понятно даже для него самого, зачем, просто движение на появление угрозы рядом было доведено тренировками до автоматизма, и сработала мышечная память. — А ну, спускайся сюда, поговорим.

Тварь — не факт, что она была одна, настолько четко Александр еще чувствовать не мог — не отреагировала. То ли ей вступать в поединок с ним не хотелось, то ли — что вероятнее — маленький кричащий внизу человечек был бестелесной сущности просто не интересен. Пара взмахов мечом тоже никак на ситуацию не повлияли.

Меж тем обстановка на поле боя продолжала ухудшаться. Мушкетёров окончательно выбили из их вагенбурга, подоспевший на помощь Ромул со своими людьми позволил стрелкам отступить и не допустил резни, однако укрепление было потеряно. Копейщики продолжали постепенно пятиться, поливая каждый метр земли своей и чужой кровью, пушкарям, чтобы не позволить серокожим добраться до орудий, пришлось покинуть позицию, и теперь они просто не могли вести огонь.

И тем не менее левый фланг все еще держался, чего не скажешь про центр и правый фланг. В центре ополчение двух городов под натиском серокожих уже окончательно сдало позицию и теперь откатывалось левее, загибая фронт чуть ли не под девяносто градусов. Только вовремя брошенный туда конный резерв — видимо, Элей скомандовал, поскольку Александру временно было не до того — позволил горожанам сохранить хоть какой-то порядок и не обратиться в банальное бегство.

Что же касается правого фланга, то его уже, по сути, не существовало. Полторы тысячи конных, так и не сумевшие прорвать строй орков — как потом узнал Серов, дикари подготовились к встрече конницы, и во второй линии у них были бойцы с копьями, на которые орки и приняли всадников — вернее, то, что от них осталось, теперь, бросив все, улепетывали на запад, не слишком заботясь об общем исходе битвы. Нет, атака конницы не была полностью бесполезной, люди сумели забрать с собой несколько сотен орков, может, даже тысячу, вот только серокожие могли позволить себе такой размен, а люди — нет.

Понимая, что отпущенное на решение проблемы время иссякает — нужно было либо решать проблему с магией, либо давать команду на отход, пока орки не окружили войско людей и сражение не переросло в бойню — Александр еще раз потянулся мысленно к сущностям наверху.

— «Как там он сказал», — Серов повторно прокрутил полученную недавно информацию в голове, — «воля и желание. Ну того и другого у меня навалом».

Он открыл глаза и попытался направить теплоту, поселившуюся с недавних пор у него в груди, в сторону невидимого глазу противника. При этом, не боясь показаться смешным, попаданец сопроводил свое усилие жестом, направив руку с зажатым в ней клинком вверх, туда, где по ощущениям кружились призванные шаманами духи.

Сколько он так простоял — сказать сложно. Может, десять секунд, а может, пару минут, но в конце концов непонятная сила, обладателем которой он стал, все же проявила себя. Клинок объяло холодным пламенем, и вверх ударил луч света.

В следующую секунду произошло сразу несколько событий. По ушам всех стоящих в радиусе сотни метров ударил отвратительный визг, который, казалось, ввинчивался в мозг, пробирая до самых глубин. Длился он буквально пару мгновений, но этого оказалось достаточно, чтобы сражение на этом участке фронта прекратилось: оглушенные люди и орки стояли, мотая головами и пытались понять, что вообще произошло.

Сам Серов, из которого как будто разом вынули душу, без сил повалился на снег. Угасающим, погружающимся во тьму сознанием он успел отметить, что его тело еще секунду назад промерзшее чуть ли не до отрицательной температуры, внезапно вспыхнуло нестерпимым жаром. В следующую секунду граф отключился.

Где-то там, в тылу орды орков, собравшиеся в круг шаманы, принесшие прошлой ночью огромную — несколько сотен человек — жертву своим жадным до крови божкам, словили жесточайший откат от своего призыва. По неизвестным им причинам, один из духов, отозвавшихся на зов своих слуг и позарившихся на знатное угощение, внезапно развоплотился. Остальные же, проявив свойственную мелким божкам осторожность — когда твое существование длится столетиями, на возможную гибель начинаешь смотреть по-другому — мгновенно дали деру. И теперь часть той силы, которая высвободилась после гибели духа, по тонкому мостику, что создали шаманы перед битвой, обрушилась на них в обратном направлении. Вся участвовавшая в ритуале восьмёрка говорящих с духами в итоге отправилась в глубокий нокаут.

Людские маги в этот же момент спустили с привязи удерживаемое ими последние часы заклинание. Над ним трудилось три десятка человек в течение нескольких дней. Было вложено куча работы, магических сил, дорогостоящих ингредиентов и драгоценных камней. Скрученная в тугой жгут сила, повинуясь короткой команде, вырвалась на свободу, обретя форму огня. Обжигающая волна, выпущенная магами, должна была уничтожить несколько тысяч орков и мгновенно решить исход битвы в пользу обороняющихся. Но получилось совсем иначе.

Нет, магия, когда вновь вернулась возможность её использовать, отработала так, как задумывалось. Из насыпанного на правом фланге вала вверх ударила десятиметровая стена огня, которая затем опрокинулась в восточном направлении и затопила желтеющими — почти белыми от высокой температуры — языками пламени все пространство вокруг. Снег на земле мгновенно превратился в пар, земля спеклась до стекловидной корки. Попавшие же под действие заклинания орки почти мгновенно обратились в пепел.

Вот только к моменту, когда ловушка захлопнулась, основная часть орков уже перемахнула через вал, продолжая наседать на пятящихся копейщиков. Огненная волна задела лишь малую часть задних рядов, добила отползающих от места бойни раненых и уничтожила большую часть орочьих лучников, которые как раз оседлали насыпь, чтобы было удобнее пускать стрелы по отходящим людям. Вместо того чтобы решить исход битвы, в этот раз огненная магия лишь «слизнула» несколько сотен бойцов второй линии, что на общем исходе сражения отразилось весьма незначительно.

Впрочем, взметнувшийся к небу огонь и крики сжигаемых заживо сородичей изрядно смутили воинов степи и позволили копейному строю отступить. Кроме того, два десятка ариеновских учеников, которых Элей держал при себе в качестве резерва, в этот момент протиснулись вперед и выпустили по ошалевшим оркам свои огнешары. В отличие от мощного заклинания старших товарищей, снаряды молодых магов, врываясь, наносили весьма скромный урон. И тем не менее этот залп, жертвой которого стало около семи десятков серокожих — меньшая часть насмерть, остальные отделались ожогами разной степени тяжести — окончательно отбил у них желание кидаться вперед на выставленные копья. Нет, они не бросились бежать, сверкая пятками, но все же что-то сломалось внутри воинов степи, в конце концов они пришли на западный берег Кель не для того, чтобы умирать, а для того, чтобы захватывать добычу. А добыча в этот раз оказалась слишком уж кусачей.

— Отходим! — Опытный Элей тонко прочувствовал момент. Он мгновенно считал произошедшее изменение на поле боя и принял единственно верное решение о том, что пришло время делать ноги. Оно, конечно, были бы резервы — можно было бы попробовать опрокинуть колеблющихся дикарей и окончательно решить дело в свою пользу. — Командуйте отступление. Копейщики держим строй! Кто попробует сбежать, лично повешу! Пушкари, будьте готовы встретить орков картечью! Не забудьте графа забрать, а то ноги повырываю!

Вот только резервов у людей совсем не осталось, а правый фланг человеческой армии уже давно перестал существовать как таковой. Горожане — те, которые остались в живых — заняли оборону по удачно пригодившейся линии выставленных в ряд телег. И хрен бы они смогли бы там закрепиться, если бы не подоспевшие артиллеристы, давшие в критический момент по толпе серокожих залп картечью в упор. А еще мушкетёры подскочили и тоже подкрепили ополченцев огнем.

И тем не менее ни о какой победе в данном случае речь не шла. Слишком велики были потери, да и заходящие справа орки угрожали в любую минуту окружить оставшихся на ногах людей. Только две с половиной сотни конных бойцов, которые остались под рукой коннетабля и кружили по полю, нависая над левым флангом орков, не позволяли серокожим замкнуть окружение. Впрочем, нужно признать, что тяжелая битва, огромные потери и разыгравшаяся непогода — метель постепенно перерастала в настоящий буран, утрамбовывая колючие снежинки куда только можно и куда нельзя — на моральное состояние дикарей тоже повлияли сугубо отрицательно. Орки выдохлись, и отступающие в относительном порядке люди — о сотнях раненых, оставшихся на поле боя и обреченных теперь на смерть, они старались не думать — не будили в сердцах воинов степи желания догнать и добить ускользающую добычу. Там была только усталость и горечь от огромного количества павших в этот день товарищей. Ну и желание пограбить брошенные людьми обозы, куда ж без этого.

Люди же уходили побитые, но не сломленные.

Интерлюдия 1

— Тихо! Никому не шевелиться! — Короткий приказ, произнесённый приглушённым, на грани шепота, голосом, заставил группу людей замереть. Казалось, они даже дышать перестали; лишь бегающие зрачки позволили бы постороннему отличить их от искусно изготовленных статуй. — Чисто! Здесь вся механика уже, кажется, давно протухла. Мавис, что с магическим фоном?

— В рамках, — коротко ответил не слишком разговорчивый маг.

— Ну в рамках, так в рамках, — буркнул предводитель и вновь отдал команду к движению.

Тоннель, по которому они двигались, был вырублен в толще скальной породы, и, учитывая его достаточно ровные — тут прошедшие столетия повлиять на работу древних мастеров не смогли — поверхности стен и пола, сделано это, вероятно, было с помощью магии.

Толстый слой пыли, нанесённый сюда из мелких, невидимых глазу щелей, намекал на то, что здесь уже давно никто не ходил. Каждый шаг люди делали только убедившись в его безопасности. Для этого идущий впереди Шольд — он считался мастером по ловушкам, во всяком случае именно так его представил остальной команде таинственный наниматель — рассматривал буквально каждую пядь каменного пола, а остальные ступали шаг в шаг, дабы не задеть случайно какой-нибудь спящей столетиями гадости. Надо признать, что специалистом он, несмотря на весь скепсис группы, был действительно классным и даже в тусклом свете факелов — магические светильники в таких местах строго противопоказаны — сумел рассмотреть минимум две ловушки. Другое дело, что они уже были явно не в рабочем состоянии, что в общем-то никак заслуг Шольда не умаляло.

— Стоп! — Очередной взмах руки — который уже по счёту, не вспомнить — заставил группу замереть. — Здесь, на этой развилке, направо.

— Какой развилке? — послышалось откуда-то сзади.

И правда, гладкие стены тоннеля в этом месте ничем не отличались от таких же позади или впереди.

— Сейчас покажу, — хмыкнул Шольд. Он очень аккуратно, как будто в любой момент ожидая неизвестной подлянки — хотя почему «как будто», именно ожидая и именно в любой момент — поднёс руку к одному ему виденной точке и с силой вдавил неприметный на первый взгляд выступ. Кусок стены справа мигнул и исчез.

— Демоны вас побери, как такое возможно? — Атруд, номинальный лидер команды наёмников, забористо выругался. Он многое видел в своей жизни, но вот такую магию — впервые. — Мавис, ты что-то заметил?

— Ни хрена! — Маг был сбит с толку и немало расстроен от собственной неспособности разглядеть скрытый магией проход в стене. — Вообще никаких магических колебаний. Так не бывает, это невозможно!

— Ну, не то чтобы невозможно, — покачал головой Шольд. Он перехватил факел и аккуратно посветил в открывшийся проход. — Скорее очень сложно. Тонкий сплав механики и магии. Сейчас такое не делают.

В голосе проводника послышались странные нотки. То ли он был горд за неведомых древних строителей, сумевших сотворить настоящее чудо, неподвластное современникам, то ли подчёркивал свои способности.

— Первый раз такое вижу… — ещё раз удивлённо прошептал маг.

— А ну, малой, иди сюда, — белобрысый паренёк лет пятнадцати, бывший при команде на правах ученика и с половинной долей в добыче, осторожно двинул вперёд. — Да не ссы! Тут больше нет ловушек.

Несмотря на уверение Шольда, блондин всё равно приблизился к проходу с соблюдением всех мер предосторожности, чем заслужил удовлетворённый хмык от Атруда. Здоровяк не раз и не два отвешивал ученику подзатыльники за недостаточную внимательность, и теперь было понятно, что наука пошла впрок.

— Да, господин Шольд?

— Возьми свою игрушку и пальни в проход. Вон, видишь чёрное пятно под потолком, туда целься. Только сразу отпрыгивай в сторону, — проводник задумчиво почесал щетину и сам сделал пару шагов в сторону от створа открывшегося прохода. — Если жить, конечно, хочешь.

Парень достал из приспособленного к поясу короткого колчана небольшую металлическую стрелку, наложил её на ложе, дёрнул за рычаг, взводя агрегат, и, аккуратно прицелившись — сделать это в условиях недостатка освещения было не так-то просто — выстрелил. Тетива, свитая как будто из тонких металлических волокон, едва слышно пискнула, отправляя снаряд вперёд. Попал ли он в цель, блондин смотреть не стал, сразу рванув в сторону: неизвестно, есть ли там реальная опасность или Шольд просто шутит, в любом случае выяснять это на своей шкуре паренёк совершенно не желал.

И правильно сделал, поскольку в ответ на пущенный болт в обратную сторону выплеснулся целый поток огня, осветивший вырубленный в камне тоннель и бессильно опавший, так никому вреда и не причинив. Разве что огонь — вернее, дым от всякой сгоревшей в проходе мелочовки — заставил спешно отскочивших в сторону наёмников закашляться, поскольку с вытяжкой в тоннеле было всё достаточно посредственно.

— Ну вот, — Шольд довольно потер руки. — Теперь проход свободен. Беру свои слова обратно, твоя гномская игрушка не такая уж и бесполезная. Хотя, по мне, обычный лук всё равно будет предпочтительнее.

«Арбалет» — новый вид оружия, который гномы северной гряды не так давно начали предлагать клиентам, пока ещё особой популярности не снискал. Высокая стоимость — при всех его очевидных достоинствах — отпугивала потенциальных покупателей и делала это оружие товаром нишевым, подходящим вот для таких команд, лезущих в самые опасные места континента. И правда, ну какой больной на голову полководец согласится вооружать своих солдат оружием, цена которого вплотную подбирается к пяти золотым? И это без учёта болтов, которые тоже влетали в копеечку, и всего остального, что нужно для минимальной экипировки бойца. Сплошное, в общем, разорение. Обычный лук в этом плане гораздо дешевле, ну а стрелы и самому склеить можно, там только наконечники докупать придётся.

Короткий проход закончился узкой винтовой лестницей вверх. Несколько дверей, запертых на обычные механические — удивительно, но они все ещё функционировали — замки, несколько коридоров, по виду уже более обжитых. Ну или правильнее сказать, что они были более обжитыми тысячу лет назад.

— Стоп, — на этот раз группу остановил маг. — Впереди какая-то гадость. Фонит крайне мерзко, я бы туда идти не стал. Как ты там говорил, «если хочешь жить»? Вот это как раз тот случай, что и смерть может показаться не самым худшим выходом.

— Что ты имеешь в виду? — Приподнял удивлённо бровь Атруд. При этом он бросил короткий взгляд на их проводника и мимоходом отметил, что тот в отличие от других совсем не удивлён.

— Некротические эманации, — полушепотом ответил маг и, поняв, что остальным эта терминология не знакома, пояснил. — Магия смерти. То ли какое-то заклинание тут было применено особо пакостное, то ли артефакт соответствующий лежит. Я не знаю, но смердит отвратительно. Вам хорошо, вы не чувствуете, а меня сейчас просто вывернет.

— Хорошо, — медленно проговорил Шольд, — давай поищем другой путь.

— Где мы вообще находимся? — С интересом разглядывая некогда богатые убранства внутренних помещений, задал вопрос парень с арбалетом.

Атруд шикнул на него: меньше всего лидеру команды хотелось узнать лишнюю, не предназначенную для их ушей информацию. Это дело и так воняло хуже некуда, и дополнительно снижать свои шансы на выживание опытный наёмник не хотел совершенно. Тем не менее Шольд достаточно спокойно ответил:

— Крыло бывшей Академии. Здесь экспериментировали над… всяким. Ну, по крайней мере, так мне сказали, — он повернулся к Атруду и, глядя тому в глаза, добавил: — Как вы понимаете, я тоже по таким местам не каждый день разгуливаю.

Ещё некоторое время поблуждав по залам, заставленным всяким-разным — контракт предполагал доставку только одного предмета и запрет на вынос чего-либо ещё, поэтому как бы ни давила жаба, ничего с собой не забирали — группа наконец вышла к цели их путешествия.

Это был явно чей-то рабочий кабинет. Большой стол, заваленный обратившимися в труху бумагами и неизвестной природы и предназначения приспособами, занимал чуть ли не половину площади. Когда-то шикарный дорогой паркет потемнел, потускнел и покрылся бороздами от подъедающих его древоточцев. Остатки гобелена, некогда покрывавшего одну из стен, теперь валялись на полу и представляли собой кусок трухлявой сероватой ткани.

— Ничего не трогать! — Шольд взмахом руки остановил группу, а сам аккуратно, примериваясь к каждому шагу, обошёл стол и внимательно осмотрел его с торца. — Мавис, подойди.

Маг, продолжая ступать по следам представителя заказчика, — благо толстый слой пыли на полу позволял делать это достаточно просто — тоже подошёл к дальней стене.

— Ой, — икнул он от неожиданности. — А это кто?

На полу возле перевернутого кресла лежало мёртвое тело. Ну как тело — когда-то это было телом, а теперь стало скелетом с остатками полуистлевшей одежды на нём. Меж рёбер давно умершего человека торчал воткнутый туда тысячу лет назад кинжал. На удивление сталь не сгнила, а только-только покрылась лёгким налётом ржавчины.

— Откуда я знаю? — Ворчливо ответил Шольд. — Может, хозяин кабинета. А может, наш коллега, только пришедший в эти места слишком рано. Не важно. Смотри сюда, видишь что-то по своей части?

— Нет, — через несколько минут ответил маг. — Ничего нет, но, учитывая обстоятельства, я уже ни в чём не уверен.

— Вот и я не вижу, — буркнул Шольд, — а что-то должно быть. Не может всё быть так просто.

Ну, насчёт «просто» это был вопрос, прямо скажем, дискуссионный. Путешествие сквозь Вольные Баронства стоило небольшому отряду кучи нервов. Присоединившись к большому торговому каравану, наёмники одолели эту часть пути в относительной безопасности — с охраной в шесть десятков бойцов можно себя чувствовать более-менее спокойно даже в этом дьяволовом котле постоянных междоусобных войн — но очень медленно. Там, где отряд конных проскочил бы за пять–семь дней, они тащились шестнадцать. Но ничего не поделаешь — пожелание заказчика, который просил свести риски к минимуму.

Путь через Закрытое Королевство стоил им двоих погибших при нападении какой-то зубастой твари. Разглядеть её не удалось — огромная скотина буквально парой ударов выбила бойцов из сёдел и утащила к себе, не обратив внимания ни на заклинания мага, ни на стрелы и болты остальных. Пришлось спешно улепётывать с осознанием того, что мёртвым помочь уже всё равно нельзя.

Ещё одного человека потеряли в ловушке в начале тоннеля. Как бы Шольд ни был хорош, он объективно не всесилен и тоже может что-то пропустить.

— Может, помочь? — Подал голос Атруд. — Не то чтобы мне хотелось поработать, просто обстановка гнетущая. Хочется отсюда свалить побыстрее.

— Помочь… — Шольд в очередной раз почесал щетину. — Да, пожалуй. Давай сюда своего взломщика, а сам следи, чтобы никто ничего не трогал. Иначе останемся тут все.

Пока троица, так или иначе разбирающаяся во взломе и поиске ловушек, обследовала стол, остальные продолжали топтаться у входа и рассматривать кабинет. Вглубь никому лезть не хотелось. Разве что блондин с арбалетом сделал пару шагов внутрь — очень аккуратно, нужно признать, внимательно глядя на место, куда собирается поставить ногу — и принялся разглядывать висящую на стене картину. Время на удивление обошлось с ней милостиво. Нет, краски потускнели, конечно, полотно приобрело характерную желтизну, но в целом симпатичный морской пейзаж с парусником, уходящим за горизонт, был вполне узнаваем.

— А… есть! — Раздалось от стола, что-то щёлкнуло, и картина вместе с панелью, на которой висела, неожиданно отъехала в сторону, открыв вид на нишу в стене. Что характерно, ниша была гораздо глубже, чем видимая толщина стены. Атруд даже сделал шаг назад в коридор, чтобы убедиться, что там не торчит задняя стенка тайника. В нише, завернутая в ткань, лежала солидных размеров книга. Ну, то есть по форме было понятно, что это книга. — А ну, малец, отойди-ка в сторонку.

Шольд вместе с магом подошли к тайнику и принялись его изучать. Никто и не подумал сразу хватать заветный приз руками, тут дураков не было.

— Что скажешь? — После кое-какого исследования спросил представитель заказчика.

— Тут всё, кажется, проще, — гораздо более уверенно, чем раньше, ответил маг. — Вот камень-накопитель, энергия из него вся уже ушла. От него идёт силовая линия вниз, как раз под то место, на котором мы стоим. Если бы кто-то попробовал взять книгу тысячу лет назад, ему бы, скорее всего, оторвало бы ноги. Вряд ли вот этот камень — достаточно скромного размера — смог бы дать уж очень много энергии. Да и логично, что взрывать свой же кабинет никто бы не стал.

— То есть ловушка протухла, — уточнил Шольд.

— То, что я вижу, — да. Камень пустой. Других активных линий тоже не наблюдается, — маг пожал плечами, как бы говоря, что тут его квалификации может не хватить. Учитывая место, в которое они залезли, это было более чем объяснимо.

— Ну ладно, — мужчина потер руки, от волнения они начали резко потеть. Сдвинувшись в сторону, он слегка толкнул книгу кончиком вытащенного из ножен клинка. Ничего не произошло. Видимо, посчитав такую проверку достаточной, он убрал меч и потянулся к заветному трофею. Остальные члены группы тоже заворожённо смотрели за действиями представителя нанимателя. За доставку этой книги им обещали тысячу золотых. Учитывая потери группы — почти по сто пятьдесят крон на брата. Огромные деньги.

Книга, однако, неожиданно просто — все до последнего ожидали подлянки — вышла из ниши. Никаких пружин, зажимов — ничего.

Когда уже показалось, что на этом самое страшное закончилось, из стены внезапно с тихим скрипом высунулась короткая трубка, направленная как раз на двух стоящих рядом мужчин. Щелчок…

И ничего не произошло. Только небольшое облачко мелкодисперсной пыли вылетело наружу, быстро осев на пол.

— Протухла, — бесцветным голосом констатировал Шольд.

— Я чуть не обосрался, — высказал общую мысль стоящий в паре шагов Атруд.

— А я, кажется, таки да, — пискнул блондинистый парнишка, чем вызвал общий приступ смеха.

— Всё, валим отсюда, — проверив на всякий случай обложку — название оказалось правильное — мужчина сунул книгу в рюкзак и махнул рукой на выход. — Осталось самое малое — добраться обратно без приключений.

Группа, не торопясь и не забывая о предосторожностях, двинула в обратном направлении, стараясь не отклоняться от проделанного уже один раз пути. Каждый из них уже мысленно положил кошелёк с жёлтыми кругляшами в карман.

И никто из залезших этим ясным зимним днём в лабораторный корпус столичной Магической Академии не знал, что самое худшее для них только начинается.

Глава 4

Серов в очередной раз приходил в себя с большим трудом. Сколько уже таких пробуждений было за последние несколько лет — не счесть. И если в прошлые годы тяжелое пробуждение с почти стопроцентной вероятностью означало отлично проведённый предыдущий вечер — это, конечно, тоже паршиво, но хоть не так обидно и в некотором роде даже справедливо — то последнее время ситуация в корне поменялась. Причем отнюдь не в лучшую сторону.

Граф открыл глаза, однако темнота вокруг не позволила нормально осмотреться.

— Где я?

По ощущениям, Александр лежал на чем-то относительно мягком. Плюс температура в помещении была явно выше нуля, а значит, товарищи не бросили его умирать посреди заснеженного поля. И на том спасибо.

Рядом раздался писк и звук быстро удаляющихся шагов. Скрип плохо смазанных петель.

Некоторое время ничего не происходило, и Александр уже было вновь начал погружаться в сон, когда на сцене появились новые действующие лица. В дом — а может, это было какое-то нежилое помещение типа бани, разобраться в темноте не представлялось возможным — завалилась группа до боли знакомых лиц. Элей, Ариен, барон Терс. Последний щеголял свежим, плохо зарубцованным — видимо, кто-то из целителей поработал — шрамом через всю левую щеку, а также рукой, подвешенной на косынке. Было видно, что начальник кавалерии в тылу не отсиживался.

Маг подвесил в воздухе светляка, который разогнал тьму. Стало понятно, что Серов находится хоть и в маленьком, но доме. Видимо, реквизировали недвижимость у какого-то местного крестьянина.

— Насколько всё плохо? — вместо приветствия плохо слушающимися губами поинтересовался Серов.

Зашедшие переглянулись и с сомнением посмотрели на графа. Вид у лежащего на топчане графа был паршивый.

— Дайте попить и рассказывайте.

— Всё не так плохо. Потери, конечно, огромные, — начал Элей, пока маг поил графа из стоящей тут же глиняной плошки. Вода была еле теплая и отвратительно воняла болотом, но поскольку ничего другого под рукой не было, пришлось удовлетвориться малым. — Да и в целом сражение, с какой стороны ни посмотри, нами просрано. Однако костяк армии сохранить удалось, еще и горожане при отступлении к нам прибились. Ну и остальные по мелочи. Так что опускать руки рано.

— Что по потерям? — напившись, Александр тяжело опустился на подушки. Тело ломило почти как прошлый раз после истории с чудесами в храме. На лицо была схожая симптоматика, а значит, через день-два он уже сможет худо-бедно сам передвигаться. Нужен только отдых.

— Больше всего пикинеров потеряли, — принялся перечислять коннетабль. — Больше трети. Осталось неполных восемь сотен. Арбалетчиков всего полсотни погибло. Разве что раненых много — серокожие отлично стреляют из лука. Конных осталась половина — две сотни. Мушкетеров восемьдесят семь человек в строю. Пушкарей много побило, но сами орудия мы все сохранили. Кроме одного, которое разорвало во время боя.

— Твою мать! И это называется не всё так плохо?!

— С нами отступило почти четыре сотни горожан и неполных две сотни графских лучников. Причем самому старому графу на этот раз не повезло, говорят, что видели, как его с лошади сбросили орки. Ну и…

— Понятно, — поморщился Серов. Граф Орфален не был ему другом совершенно, однако это был как раз тот случай, когда смерть врага была не кстати. — И куда только полез старый дурак. Что еще?

— Плюс уже здесь, в деревне, мы обнаружили вставших на постой баронских дружинников. Полсотни человек, из тех, чьи владетели вчера погибли и возвращаться им особо некуда.

— Две тысячи на круг выходит, — провел нехитрые подсчеты граф. — До битвы даже наших было больше. Что по твоему хозяйству?

Ариен, к которому этот вопрос был обращен, только смущенно пожал плечами. Он чувствовал свою ответственность за неудачу с магической ловушкой, из-за которой погибло так много солдат.

— Мои все в строю. Целы и невредимы. Разве что морально изрядно подавлены. Магу, который уже привык к своим возможностям, неожиданно их лишиться… Это как ногу потерять. Чувствуешь себя инвалидом.

— Есть мысли, как шаманы смогли такое устроить? Ты же рассказывал, что они мало на что способны и всегда проигрывали человеческим магам.

Ариен, который и так чувствовал себя не слишком хорошо, еще сильнее вжал голову в плечи.

— Скорее всего, имело место большое жертвоприношение, — с сомнением в голосе начал маг. — Ничем другим, кроме человеческой крови, шаманы заплатить духам за такое значительное влияние на мир не могли. Несколько сотен жизней, может, тысяча. Может, несколько магов, они в этом плане ценятся больше. Не знаю, я в этой сфере плохо разбираюсь. Да и, по правде говоря, мало кто на этой стороне Кель может с этим помочь. У нас культы, совершающие человеческие жертвоприношения, не в почете. Обычно такие любители халявной силы долго не живут.

— Но сейчас вы уже в строю? С магией всё в порядке?

— Да. Как только ты разрушил… — Ариен замялся, — в общем, мы так и не поняли, что ты сделал, но сразу после этого возможность управлять магической энергией вернулась в полном объеме.

— Ну и ладно, — вдаваться в подробности произошедшего, несмотря на явно заинтересованные взгляды соратников, Серову хотелось меньше всего. Он и сам не до конца разобрался, что совершил, и чем это для него обернется. Тем более, что и других насущных проблем перед людьми стояло более чем достаточно. — Сколько я так провалялся? Где мы? Что делают орки?

— Мы отступили на двадцать верст на запад, ваше сиятельство, — подал голос барон Терс. — Здесь небольшая деревушка, в три десятка домов. Шли сквозь метель остаток дня и полночи. Люди очень устали, им нужен отдых.

— Всем нужен отдых, — согласился Элей. — Много раненых, есть обмороженные. С ними целители работают, остальные маги им помогают.

— Я вижу, сил Жерарда и его людей на всех не хватает, — Серов кивнул одними глазами, глядя на своего командующего кавалерией. Конница опять пострадала больше всего, а с учетом того, что обучать и содержать ее гораздо дольше и затратнее, чем даже обычного мушкетера, поневоле задумаешься о переходе на чисто пехотную армию.

— Пустяки, ваше сиятельство, — отмахнулся здоровой рукой барон. — Очень много тех, кому помощь нужна гораздо сильнее. Без которой они просто погибнут.

— И еще хуже — не смогут сражаться, — хмыкнул Элей, но барон Терс только кивнул, соглашаясь с тем, что это сейчас даже важнее. — А орки. Они нас не преследовали практически. Мы шугнули пару раз самых настырных картечью, дикари и отстали. Ну и погода… Весь день и всю ночь такой снегопад шел, что мы сами еле дошли, куда уж сражаться.

— Какие мысли? Что дальше делать будем? Есть идеи? — Сам Серов был явно не в том состоянии, чтобы фонтанировать гениальными предложениями. — Вы же явно это обсуждали, пока я валялся бревном.

Ближники переглянулись, и слово взял барон.

— Думаем, продолжать отступать. Серокожих мы знатно потрепали, если уж они сразу за нами в погоню не бросились. Отойдем к ближайшему замку. Барон Фарад вроде как вчера тоже погиб, поэтому вряд ли там кто-то откажется проявить гостеприимство, — Элей на этих словах чуть не заржал, видимо, представив, как обитатели оставшегося без защиты укрепления будут противиться двухтысячной армии. — Попробуем дать еще одно сражение с опорой на каменные стены.

— А там, глядишь, орки уже начнут потихоньку разбегаться для разграбления окрестных сел, и для большого сражения серокожих останется поменьше. Ну и, учитывая вчерашние потери, они все равно до графства вряд ли доберутся. Просто сил не хватит.

— Подходит, — после короткого раздумья согласился Александр. — Окрестных баронов и их крестьян, конечно, жалко, однако в одиночку нам все равно всю армию дикарей не остановить. Впрочем, сделаем так: рассылайте конные отряды по все стороны. Во все ближайшие села и на окрестные хутора. Стариков, женщин и детей садим на телеги и отправляем на запад. Пусть возьмут с собой еды на десять дней дороги, а уже в графстве Реймос разберется, что с ними делать. Мужикам в руки копья и во вторую линию строя. Так чтобы сбежать не могли. Будет нам пополнение. Ну и материала для жертвоприношений хорошо бы шаманов лишить. Дома и все постройки сжечь, скотину — сюда, нам тоже жрать нужно что-то, я так понимаю, что мы свои запасы успешно просрали, и их теперь серокожие подъедают, да?

Элей кивнул, после чего задал вопрос.

— А местные владетели не будут против такого самоуправства? Как бы лишних проблем себе не нажить, может, ну их, этих крестьян, толку от них. Пускай сами спасаются как могут.

— Местные феодалы сейчас по замкам сидят да молятся всем богам, чтобы орда мимо прошла, — вместо Александра ответил барон Терс. — Уверен, что им своя шкура во много раз важнее, чем все крестьяне вместе взятые.

— Вот и я так думаю, — согласился граф. — А у кого будут вопросы к нам, пускай приходят, на месте и порешаем.

Судя по голосу лежащего на топчане феодала, решение этих вопросов будет быстрым и однозначным. И мало кому понравится.

Следующие пару дней были полностью заняты — хоть сам Серов этого и не видел, отлеживаясь после предыдущих подвигов — подготовкой к новому столкновению. Армия медленно откатывалась на восток, оставляя за спиной только снег и черные проплешины пожарищ на нем. Тактика выжженной земли. Особенно приятно ее применять, когда выжигаешь ты не свою территорию, и потом не придется вкладываться в ее восстановление.

К замку Фарад вышли через три дня. Глубокие заносы снега, большое количество раненых, потеря половины обоза, поступление в войско совершенно необученных рекрутов — все это не могло не сказаться на темпах передвижения. Тройка недоцелителей во главе с Жерардом, который сам еще даже посох подмастерья не заработал, явно не справлялась с таким объемом работы, что в очередной раз заставило задуматься графа о формировании нормальной, не магической лечебной структуры. Впрочем, судя по всему, орки аналогично не спешили бежать вперед, видимо, несмотря на общую победу, серокожие тоже были впечатлены уровнем потерь.

Как Александр и предполагал, никто перед отступающим войском людей закрывать ворота не стал. Наоборот, обитатели — в основном женщины и дети, поскольку большая часть дружины погибла четыре дня назад вместе с бароном — высыпали наружу и встречали армию герцогства как героев и защитников. Видимо, мысль о том, что граф Серов может их просто бросить, уйдя дальше на запад и не принимая бой, им в голову не приходила. А может, приходила, но они ее от себя старательно гнали.

К этому времени Александр уже пришел в себя и смог передвигаться в седле, как и подобает дворянину и командующему армией, а не подобно мешку с картошкой валяться в телеге. Соответственно, он и взял на себя переговоры — если это, конечно, можно назвать столь громким словом — с обитателями замка.

— Ваше сиятельство! — Перед воротами Александра с ближниками встретила целая делегация во главе с высокой длинноволосой женщиной лет тридцати на вид. Судя по относительному богатству одежды, это и была баронесса, только недавно ставшая вдовой. К ее ноге жался мальчуган лет восьми, видимо, сын и наследник баронства. — Меня зовут Кариана. Я жена барона… Погибшего барона Фарад и мать несовершеннолетнего наследника. Мы рады приветствовать графа Серов в нашей скромной обители.

Несмотря на все несчастья, свалившиеся на женщину за последнее время, она явно не сломалась и даже пыталась демонстрировать некоторую независимость. Это было не слишком разумно, учитывая обстоятельства, но не могло не внушить определенную долю уважения.

— Спасибо, баронесса, — Серов спрыгнул с лошади и со всей, на которую вообще был способен, учтивостью поклонился. Благо, по зимнему времени целовать ручку в толстой меховой перчатке не пришлось. — К сожалению, повод для визита не самый приятный. Вы нас пригласите внутрь?

— Да, да, конечно, — спохватилась Кариана. Она чуть-чуть расслабилась, поняв, что вот прям сразу тут замок грабить никто не собирается. — Проходите.

Замок Фарад был совершенно типичным сооружением, которых в Вольных Баронствах было десятки. Построенный из грубо обработанного местного камня, он представлял из себя неправильный пятиугольник, вершины которого были увенчаны квадратными в сечении башнями. Стены замка отнюдь не выглядели неприступными: метров пять от силы высотой, с башнями, возвышающимися еще метра эдак на два с половиной. Плюс круглый, почему-то, донжон в центре, как последняя линия обороны. Сколько таких мелких замков Серов взял на копье за последние несколько лет — не счесть.

Единственным, по сути, достоинством этого места было его расположение на пересечении двух дорог, что позволяло местным владетелям иметь более-менее сносный доход даже в самые сложные времена.

— А что это, ваше сиятельство, за люди в белых плащах, которые за вами следуют? — обратила внимание женщина на бойцов храмовой стражи. Надо признать, после первого же боестолкновения они стали выглядеть уже не столь претенциозно: плащи местами запачкались, в том числе кровью, немного пообтрепались, местами зашиты были кое-как, но все еще привлекали к себе внимание.

Боевое крещение храмовников вышло не простым. Из десяти человек трое погибли, еще один валялся в обозе с вскрытой орочьим топором грудью. Впрочем, Ромул оказавшихся под его руководством бойцов хвалил, отмечая их храбрость и удачное для сражений с орками оружие. Тяжелые алебарды, в иных случаях малоприменимые на практике, при защите возов от штурмующих их дикарей раскроили не один серый череп, чем помогли мушкетерам отступить в относительном порядке и даже забрать своих раненых. В общем, можно сказать, что подразделение прошло проверку боем и теперь занимало место подле своего сюзерена по праву.

— О! Это моя охрана, — не став вдаваться в подробности, отмахнулся Серов. — Меня интересуют несколько вещей: сколько в замке бойцов? Что по запасам оружия и продовольствия? Есть ли лошади и телеги?

— Я так понимаю, — женщина остановилась прямо на лестнице и посмотрела на Александра сверху вниз, — что дела наши плохи?

— Не буду врать, — пожал плечами Серов. Его глаза оказались как раз на уровне женской груди, и он не смог отказать себе в удовольствии рассмотреть ее повнимательнее, — бывали времена и получше.

— Заходите, располагайтесь, чувствуйте себя как дома, — баронесса махнула рукой на дверь обеденной залы. — Я подозреваю, что вы будете не против подкрепиться горячей пищей. Учитывая выверты погоды и все остальное. А я пока распоряжусь позвать управляющего, боюсь, о количестве топоров и стрел в оружейной он вам сможет рассказать куда более подробно.

Кариана коротко кивнула и быстрым шагом удалилась.

— Какая женщина! — восторженно покачал головой Элей, присаживаясь за стол. — Огонь!

— Не думал, что тебе такие нравятся, — ухмыльнулся Серов.

Граф не то чтобы пристально следил за личной жизнью своих ближников, но тем не менее знал — ребята Диная присматривали потихоньку, — что последние годы коннетабль несколько раз менял партнерш, не доводя отношения до чего-то серьезного. Причем все женщины были достаточно традиционного формата: классические домохозяйки без какого-либо намека на эмансипацию.

— А почему бы и да? — выдал рыцарь, вызвав всеобщий хохот. Людям, уставшим от войны, приятно было поговорить о чем-то постороннем, — уж точно скучно не будет.

— Сбежишь через месяц, — ткнул в Элея пальцем Ариен, который сам постоянством в этом деле не отличался. Сколько за последние пять лет у молодого мага было мимолетных связей, наверное, и он сам уже не помнил. Ну а что? Молод, смазлив, к правителю приближен, маг опять же. Тут с какой стороны ни посмотри — прекрасный кандидат в жеребцы-производители. Серов мог поспорить на что угодно, — как минимум несколько из мелких спиногрызов, бегающих по замку и щегляющих подозрительно светлыми волосами — заслуга мага. Причем, как минимум одного из таких недорослей, лет на вид четырёх примерно, граф не так давно видел среди нового набора потенциальных магов. И это опять же подтверждало его теорию: способности к этому делу, как известно, нередко передаются по наследству.

— Да ну, — как-то даже немного смущенно пробормотал Элей. В залу зашли слуги, несущие горячие блюда, но это, что характерно, разговор о женщинах и о самой хозяйке замка не остановило. — Я же не ты. Да и лет мне побольше, можно бы уже и остепениться.

— Ну так, а что мешает? Нравится? Бери, владей. Хочешь хозяйку, хочешь все баронство. Вряд ли тут кто-то способен тебе в этом помешать. Титул ты уже давно заслужил, с какой стороны ни посмотри, ну и земле хозяин нужен. Баронесса сама явно феод не удержит, — начал рассуждать граф, не забывая накалывать на вилку и отправлять в рот куски пышущего жаром мяса. — Я думаю, что по результатам этой небольшой войны так или иначе многие владения поменяют своих хозяев. Во-первых, погибло несколько баронов, их наследство будем делить. Ну и во-вторых, достала меня эта вольница на границах. Никакой пользы от этих мелких баронств нет. Ни покупать нашу продукцию они не способны, ни сами чего полезного на продажу выставить. К Лайе опять же выход хорошо бы заиметь. Какая-никакая, а судоходная река.

— Я подумаю над твоим предложением, — кивнул Элей.

Обсуждение будущего политического устройства данных территорий было прервано появлением управляющего замком. Это был низенький лысоватый мужичек с обширным пузом и бегающими глазками. Классический такой работник тыла.

— Ваше сиятельство, — безошибочно вычленив среди присутствующих самого главного, управляющий низко поклонился и застыл в позе готовности отвечать на любые вопросы.

— Расскажи нам, милейший, сколько в замке бойцов? Сколько вообще мужчин, способных держать оружие?

— Бойцов в замке восемнадцать человек, — несмотря на сомнительную внешность, отвечал пузач четко и со знанием дела, как бы подтверждая, что находится на своем месте отнюдь не за красивые глаза. — Десяток лучников, которых барон оставил на всякий случай защищать стены. Вместе с десятником. И семеро конных. Позавчера прискакали после…

— Понятно, после чего, — оборвал управляющего Элей. — Что по оружию? Найдется чем вооружить вчерашних крестьян? Луки? Копья? Брони какие-нибудь?

— О каком количестве идет речь? — деловито осведомился колобок.

— У нас сейчас две сотни мужиков вообще ничем не обеспеченных, — прикинул результаты последнего добровольно-принудительного рекрутского набора коннетабль. — Еще, возможно, пара сотен ожидается в ближайшие дни.

— Боюсь, такого количества у нас не будет, — покачал головой колобок. — Луков есть сорок четыре штуки с положенным запасом стрел. Топоров и щитов к ним — двадцать семь комплектов. Кольчуги всего четыре штуки, шлемов железных — одиннадцать. Копий целых вообще нет. Есть наконечники отдельно, штук с полсотни, если еще не проржавели совсем. Покойный барон не жаловал это оружие, все больше на мечи полагался, ну и…

Где остались эти самые мечи, было понятно без слов. Там же, где и остальная военная сила баронства.

— Плохо, — резюмировал барон Терс. — Мы надеялись на большие запасы оружия. Вопрос о количестве мужчин в таком случае можно считать неактуальным.

— Ну почему? — задумчиво откликнулся граф. — Кое-какой запас тех же копий у нас все же остался. Древки можно изготовить достаточно быстро. Да и наконечники… Если дать задание местному кузнецу… У вас же есть тут кузнец?

— Есть, ваше сиятельство, как же не быть, — откликнулся управляющий.

— Ну вот, уверен, что сколько-то наконечников он успеет отковать достаточно быстро.

Остаток дня прошел в хлопотах по подготовке замка и окрестностей к обороне. Учитывая географическое положение замка Фарад, было очевидно, что мимо орки не пройдут, а значит, сражение неизбежно. И на этот раз уже никто не сомневался в том, что к нему нужно хорошенько подготовиться.

Забавный случай произошел ночью. Баронесса, естественно, выделила для графа лучшие покои и даже предложила «грелку во все тело», дабы тому было не одиноко ночью. За последнее Серов поблагодарил и вежливо отказался. Не то чтобы он имел что-то против легкого, ни к чему не обязывающего секса, скорее наоборот, другое дело, что сил на ночные развлечения тупо не оставалось. Он еще после своего «божественного» сражения пришел в себя не до конца, а тут еще тяжелый переход по заснеженной дороге и куча связанных с армией хлопот… В общем, просто сил на это дело не было.

Так вот, видимо, баронесса поняла этот отказ по-своему. Ночью в дверь графских покоев кто-то тихонько поскребся. Привыкшего спать чутко попаданца тут же выбросило из сна — он, соблюдая тишину, сел на кровати и ухватился за лежащий тут же на прикроватном столике пистолет. С той стороны двери, однако, ночной гость агрессии не проявлял: постучал немного, а потом шепотом, в котором можно было идентифицировать хозяйку замка, позвал.

— Граф Серов, вы спите?

Александр отложил пистолет, еще раз прислушался к своему организму и, в итоге решив, что просто выспаться он хочет больше, лег обратно в теплую постель. С той стороны двери еще немного пошуршали, и вскоре все затихло.

Неожиданное продолжение эта история имела на следующий день. Когда все командование армии собралось на завтрак и принялось потихоньку планировать дела на предстоящий день, последним к товарищам присоединился Элей. Он во всю зевал, сонно хлопал глазами, но выглядел при этом максимально довольным.

— Смотри на этого, — ткнул Александр локтем мага, кивнув на зашедшего коннетабля. — Кажется, кому-то сегодня перепало.

— Ну и что, — пожал плечами маг, — мало ли тут девок бегает.

— Ставлю золотой на баронессу, — тихо, но так, чтобы все слышали, предложил спор граф.

— Да ладно, — такая постановка вопроса Ариена уже заинтересовала. — Не могло ему так повезти. Принимаю.

— Ну что, сер Оранж, расскажете нам, кто осчастливил вашу постель этой ночью? — ткнул вилкой с наколотым на ней маринованным грибом Серов. — Я прав, да?

— Да, — после короткой театральной паузы сознался коннетабль. — Теперь можно позавтракать?

— Ну и молодец, — кивнул Ариен и, повернувшись к графу, спросил. — А ты откуда узнал?

— Ну, какой бы я был сюзерен, — загадочно ответил тот. Не говорить же другу, что изначально баронесса шла совсем в другую спальню. Зачем? — Если бы не знал, что происходит с моими подданными.

При всем своем оптимизме, Александр не мог не признать, что положение его войска совсем не завидное. Армия людей в прошедшем сражении потеряла до трех тысяч человек убитыми, плюс большую часть сбежавших с поля боя баронских дружин тоже можно было смело списывать, не надеясь на их возвращение.

Орки, при этом, несмотря на то что потеряли больше — по оценкам Элея, четыре-пять тысяч голов, если считать убитых и неспособных продолжать поход раненых — вполне сохранили боеспособность. И это значило, что теперь соотношение сил резко изменилось, причем отнюдь не в пользу обороняющихся. Шесть тысяч против двенадцати — звучит паршиво, но оставляет хоть какие-то шансы на приемлемый исход. Две тысячи против восьми — шансов не давали практически никаких.

— Сделаем вот как, — собрав ближников на совет, начал излагать свою мысль попаданец. Он полночи размышлял над тем, что делать дальше, и пришел к парадоксальному в своей логичности ответу. Нужно менять парадигму ведения боевых действий, не долбиться лбом в каменную стену, а играть от своих сильных сторон, нанося удары по вражеским слабым. — Возьмешь пушки, поставишь их на полозья, своего рода сани, чтобы получились. Впряжешь лошадей, так чтобы вести огонь можно было чуть ли не сходу: подлетел, развернулся, бахнул и сразу сваливать.

— Так, — кивнул коннетабль, подтверждая, что это сделать можно.

— Сформируешь три команды по три орудия. Только командиров подбери потолковее, там нужно будет быстро соображать. Из кавалерии возьми, они думать быстро привычны.

— Есть такие, — подал голос барон Терс. Его за прошедшие дни окончательно залатали, и о недавнем ранении напоминала только едва заметная белесая полоска на щеке.

— А дальше все просто: выставляешь такую команду из трех орудий на дороге: при приближении орков бахаешь картечью с безопасного расстояния и сразу ноги в руки. Так чтобы дикари даже приблизиться не успели, а сами в тыл на перезарядку. Ну, шагов через триста новая застава уже ждет, вновь порцию картечи готова отправить. Плюс конницей эти все танцы прикрыть на всякий случай, чтобы неожиданностей не было. Что скажете?

— Попробуют по лесу обойти, — тут же озвучил мысль Элей. — Окружить, связать боем, завалить численностью.

— И пусть, — согласился граф. — Учитывая прошедшие снегопады, орки по лесу будут ползти как беременные мухи. Нам же не надо стоять до последнего: видишь, что тебя обходят — просто сдай назад на сто-двести шагов. Опять же, большой отряд по лесу еще и не так-то просто провести, а если рядом будет сотня всадников крутиться, то десятком-другим бойцов тут не отделаешься. Пусть обходят, тратят время, силы. Нам это на руку.

— А шаманы? Что с ними? — Барон Терс повернул голову к Ариену.

— Если на одном месте не торчать, то они не опасны. В отличие от классической магии, у орков все на ритуалах держится, это в любом случае дело не быстрое, — пожал плечами огневик. — Так что вполне может сработать.

— Вот! — продолжил свою мысль Серов. — Сколько такая толпа жрет в день? Учитывая мороз на улице и физическую активность. Возов десять, если чисто в зерне считать, а то и поболе, наверное. А ведь орки пришли сюда за добычей, а не чтобы голодать посреди лесной дороги. Вряд ли им такая карусель понравится.

Последнего слова в имперском не оказалось, и Александр автоматически произнес его по-русски. Впрочем, на это никто внимания не обратил — общий смысл был и так понятен.

— И в итоге они свернут, — немного подумав, высказал свое предположение барон Терс. — Пойдут на север, скорее всего, там земли побогаче, чем у границы Закрытого королевства, а значит, и добычи больше.

— Пусть идут, — пожал плечами Александр. — Лучше туда, чем в графство. В конце концов, мы сделали для защиты местного населения все что смогли.

— Не рано ли вы все порешили и за нас, и за серокожих? А если они психанут и ломанутся вперед, несмотря на потери?

— И вот поэтому мы будем продолжать готовиться. Соберем людей, оружие запасем, потренируем. Поле боя подготовим, опять же, — граф назидательно поднял палец вверх, обвел всех присутствующих взглядом. Каких-либо явных возражений в глазах ближников заметно не было. — Все за работу!

Экстренные меры позволили за буквально пять дней, которые прошли со времени проигранного сражения, увеличить число копейщиков до тысячи трехсот человек. Понятное дело, что качество этого, с позволения сказать, пополнения не выдерживало никакой критики.

Во-первых, мотивация у вчерашних крестьян практически отсутствовала. Да, им выдали небольшой аванс серебром и пообещали после победы заплатить еще: Серов на своем войске никогда старался не экономить. Да, они как бы защищали свои семьи, которые граф отправил на всякий случай в тыл, хотя многие восприняли этот маневр чуть ли не как взятие заложников. И это, если уж говорить совсем честно, было не так далеко от истины. Но при всем при этом, будь у них такая возможность, эти рекруты предпочли бы сбежать и спрятаться, как делали не один раз до этого.

Во-вторых, качество подготовки хромало на обе ноги. Ну, то есть как таковой подготовки практически вообще не было. Все, что могли эти бедолаги, — это стоять, сжимая в руках древко копья, и тыкать им перед собой. Ни о каких маневрах тут и речи не шло. Очевидно, что любая попытка во время боя сдвинуть строй обернется его развалом и соответственно — паническим бегством.

Ну и в-третьих, все их снаряжение, состоящее только из одного копья, тоже не добавляло качества новым бойцам. К сожалению, ничего больше в замке добыть не удалось. Разве что тем крестьянам, которые продемонстрировали умение стрелять из лука, можно сказать, повезло. Пускать стрелы с безопасного расстояния все же гораздо приятнее, чем сходиться лицом к лицу со здоровенными злыми орками.

Поэтому план с большой битвой все же оставили про запас.

На подготовку конной артиллерии к походу в обратную сторону понадобилось всего несколько часов. Благо пушки были по большей части легкие, поэтому особо хитрых станков для стрельбы с полозьев изобретать не пришлось. Ну и, конечно, темп передвижения конно-артиллерийского отряда — пушкарей для повышения мобильности тоже посадили верхом — отличался от скорости пехотной колонны более чем в три раза.

Надо сказать, что к такому повороту орки оказались не готовы. Сначала несколько раз подряд они пытались атаковать выставленные посреди дороги орудия в лоб, что закономерно привело только к большим потерям. Что делает картечный залп с набегающей во весь рост пехотой… В общем, было много крови: десятки убитых, еще больше раненых, а толку — ноль.

Дальше орки попытались достать орудия из луков, благо стрелять они умели более чем прилично. Вот только дальность стрельбы… У орочьего лука — надо признать, далеко не самой высокотехнологичной поделки — максимальная дальность едва дотягивала до ста пятидесяти метров. Теоретически попасть можно было и с двухсот, но только теоретически. А вот пушка легко посылала картечь и на триста, и на четыреста метров, пусть даже точность таких выстрелов оставляла желать лучшего. Так или иначе, на пятый раз — соотношение сожжённого пороха к выведенным из строя врагам при этом было, конечно, удручающим, хорошо, что дикари не знали о недостатке огненного зелья, — желающих выйти на стрелковую дуэль уже не нашлось.

Потом была попытка накрыть орудия шаманской магией. Почти удачная, надо сказать. В какой-то момент бойцы, ожидающие подхода очередной порции желающих отведать свинцовой картечи, заметили, что орки подозрительно притихли и перестали наседать. Ну и на всякий случай сами сдвинулись на запад метров на триста, а через несколько минут земля под тем местом, где они раньше стояли, буквально взорвалась, недвусмысленно намекая на действия высших сил.

Еще через день орки попытались обойти маячащие на дороге пушки по лесу. Первый раз они пошли слишком близко к дороге, и выставленные с двух сторон бойцы сумели расстрелять ломящихся сквозь снег и кусты дикарей. Орки, привыкшие перемещаться по открытой степи, в лесу напоминали слонов в посудной лавке и шума производили примерно столько же. Потом они попытались обойти ненавистные пушки по широкой дуге, углубившись в лес на несколько километров. На этот раз обход получился, но одновременно получился он настолько тяжелым физически, что, когда измученные дикари вновь выползли на дорогу, прикрывающая артиллерию конница их просто растерзала, не оставив ни одного шанса.

В итоге такая чехарда продолжалась почти четыре дня. Спустя двое суток орки смогли выработать тактику, которая позволяла им продвигаться вперед, пусть и достаточно медленно. Они, не выходя на открытое место, просто двигались за ближайшими к дороге деревьями — хотя и тут бойцы графа умудрились пару раз поймать серокожих в ловушку и нанести чувствительные уколы, — что вынуждало людей заблаговременно отводить артиллерию, дабы не потерять драгоценные пушки. Впрочем, два орудия в итоге орки таки сумели захватить. Один раз развалился сделанный на коленке санный лафет, а другой раз серокожие все же смогли подобраться слишком близко и подстрелить тянущих пушку лошадей. Естественно, в обоих случаях оружие пришлось бросить, чтобы не подставлять под удар артиллеристов и остальные орудия группы.

— А ты уверен, что они вообще знают значение белого флага? — Серов, немного нервничая, бросил, не оборачиваясь, пристроившемуся рядом Ромулу. Перевертыш встал намертво и не отпустил патрона на столь рисковое мероприятие без прикрытия. Прикрытием выступал он сам и еще десяток бойцов из спецвзвода.

— Конечно, — в голосе телохранителя, что характерно, этой уверенности слышно не было. — Они далеко не настолько дикие, как люди привыкли о них думать.

Чуть больше сорока километров орда орков преодолевала почти четыре дня. За это время они потеряли от картечи и человеческих клинков больше трех сотен бойцов, что с одной стороны на глобальный расклад повлиять не могло, а с другой — явно не добавляло серокожим уверенности в своих силах. Вот на этом Александр и хотел сыграть.

Тем временем от орочьего войска, которое медленно выползало на луг перед замком Фарад, отделилась группа серокожих и неспешно двинула в сторону стоящих под белым флагом людей. Кочевники двигались не слишком быстро, видимо, поводов доверять людям они тоже не имели.

За то время, что люди сумели выиграть, устроив оркам пушечную карусель, возле каменного замка вырос настоящий укрепленный лагерь. Одним торцом он упирался непосредственно в каменную постройку — другим в заросший колючим кустарником овраг, чьи достаточно крутые стены представлялись надежной преградой от атаки с этой стороны. Понятное дело, до нормальной крепости получившийся форт явно не дотягивал, однако вполне мог доставить серокожим немало проблем.

От группы орков отделился один здоровяк, щеголявший доспехами явно гномьей работы — такими бы и сам граф не побрезговал — и что-то пролаял на своем гортанном отрывистом языке.

— Он спрашивает, кто мы и что нам нужно, — перевел набор звуков специально взятый для этого боец, знающий наречие серокожих.

— Ну, озвучь им мой титул, да не скромничай, — ухмыльнулся Серов, — говори, мол, всех окрестных земель господин. Ну и пусть сам представится.

— Его зовут Рогар-рух, ваше сиятельство. Он говорит, что самый главный вождь в этом походе, и все остальные ему подчиняются.

— Отлично, — кивнул Серов. — Подходит. Спроси, понравилось ли им представление, в котором орде пришлось участвовать последние четыре дня.

— Не надо переводить, — орк с явным усилием заговорил на имперском. Несмотря на акцент — с мягкими согласными у него были заметные проблемы — вождя вполне можно было понять. — Я говорю на человеческом. И да, мне не понравилось. Поэтому сейчас мы идем убивать всех людей. И вот этот мелкий забор вам не поможет.

— Возможно, — кисло улыбнулся Серов. — Вот только семь дней назад твои воины так и не смогли преодолеть подобный, как ты выразился, забор. И в этот раз обойти нас не получится. Сколько твоих воинов ляжет у стен замка сегодня? Четыре тысячи? Пять? Смогут ли орки после такой победы, те, кто останется в живых, набрать достаточно добычи, чтобы поход считался успешным? Вы же сюда не сражаться пришли, а грабить.

Орк, выслушав аргументы графа, совсем по-человечески дернул щекой. В принципе, все то, что сейчас сказал Серов, он и сам понимал. Ввязываться в новое большое сражение Рогар-руху не хотелось совершенно.

— Что ты предлагаешь? Если ты думаешь, что мы просто уйдем, то ты глуп, человек.

— Я не предлагаю уходить, — пожал плечами граф, не обратив внимания на выпад орка. Их положение во многом, как это ни парадоксально, было схоже — от столкновения и взаимного уничтожения не выиграл бы ни один, ни второй. — Предлагаю твоей армии здесь, на этом перекрестке, повернуть на север. Если твои бойцы будут разорять территорию севернее этой дороги и не перейдут на ту сторону Лайи…

— Лайи?

— Большой реки, что в паре переходов к закату. Так вот, в таком случае мы не будем вам мешать. Там достаточно богатые и не разоренные территории, и самое главное…

— Самое главное, они не твои, — вместо Александра закончил орк. Серов молча улыбнулся и кивнул. Орк помолчал с полминуты, а потом внес встречное предложение. — Мне будет сложно объяснить это своим воинам. Почему орда прошла мимо войска людей и не отправила их души на корм духам. Пойдут разговоры, разговоры — это плохо.

— И что ты предлагаешь? — Граф вопросительно вздернул бровь. Он был готов поставить тысячу золотых против дырки от бублика на то, что хитрый орк попробует решить свои проблемы за его счет. И серокожий его не подвел.

— Есть у меня один молодой орк. Молодой да бойкий. Говорит всем, что у него лучше бы получилось ордой командовать. А еще, что если бы он вышел против твоего бойца, вышел бы победителем. Открутишь ему голову — ни у кого не будет сомнений, что пройти мимо твоего войска — верное решение.

— Согласен, — не слишком раздумывая, согласился Серов, чем вызвал негодующее мычание Ромула. Перевертышу явно такой вариант не нравился. — Я помогу тебе, ты поможешь мне. Давай сюда своего бойца.

Рогар-рух кивнул, развернулся и, не прощаясь, двинул в обратном направлении. Туда, где в двухстах метрах начала строиться армия кочевников.

— Я против, — тут же подал голос Ромул. — Это бесполезно и опасно. Ты граф, а не простой боец, в конце концов, тебе по статусу не положено выходить на бой с каким-то степным голодранцем.

— Успокойся, — Александр не торопясь спрыгнул с лошади, кинул поводья одному из бойцов, парой движений размял руки и, повернувшись к перевертышу, добавил, — я более чем уверен в своих силах. Умирать сегодня я точно не планирую.

Перевертыш поворчал, явно недовольный ситуацией, однако в итоге просто пожелав удачи, отъехал от стоящего посреди поля графа на полсотни шагов, оставляя место для будущего поединка.

Орки тоже не заставили себя долго ждать. Толпа серокожих расступилась, и в сторону Александра двинула четверка бугаев, один из которых явно был лидером, остальные — группа поддержки.

Вражеский поединщик был размерами не столь внушителен, как прошлый, голову которого — хоть это и было бы похоже на плохую шутку, если бы у перевертыша вообще имелось чувство юмора — Ромул при отступлении сохранил и предъявил сюзерену уже в замке Фарад. С другой стороны, двигался он явно более плавно, а вооружение — длинный узкий клинок и небольшой кулачный щит — недвусмысленно намекали на то, что серокожий далеко не в первый раз выходит на ристалище.

Без долгих приветствий орк рывком приблизился к Александру — граф стоял в подчеркнуто расслабленной позе и даже клинок не вынул из ножен — и мощным косым ударом попытался сходу располовинить человека от плеча до бедра. Получилось быстро, но недостаточно: Серов довернул корпус, уводя его из-под вектора атаки, и меч прошелестел мимо. Вторая попытка закончилась аналогично.

Орк был неплох: достаточно быстр, силен и даже техника какая-никакая имелась. Вот только с мастером меча, который провел уже не один десяток поединков с противниками явно гораздо опаснее, тягаться серокожему было сложно.

Укол — граф смещается и пропускает клинок мимо. Широкий горизонтальный удар — человек просто делает шаг назад, разрывая дистанцию, вновь оставляя противника в дураках.

Спустя полторы минуты таких танцев, уже даже сами серокожие, наблюдающие за поединком с безопасной дистанции, начали свистеть и улюлюкать, высказывая свое неудовольствие представителю кочевого племени, который не может ничего сделать с безоружным человеком. Тут бы орку признать свое поражение и уйти, однако тот был явно сделан из другого теста.

Вместо того чтобы включить мозг, поединщик, наоборот, распалялся все сильнее и в какой-то момент полностью потерял над собой контроль. С животным рыком он бросился на Александра, расставив руки в стороны и пытаясь тупо задавить вертлявого человека массой. Но и тут у него ничего не вышло: граф, пользуясь преимуществом в скорости, поднырнул под правую руку противника, поставил подножку и, пользуясь собственной скоростью и массой серокожего, опрокинул того на снег. Послышался отчетливый хруст, и рука орка изогнулась под заметно неприродным углом.

Не обращая внимание на вой боли, в который превратился яростный рев, Серов аккуратно вытащил из ослабевших пальцев клинок — около метра длиной, дымчатая гномья сталь, украшенная цветочным орнаментом, развитая гарда, — пару раз им взмахнул, примеряя его к руке, после чего коротким движением вогнал меч в шею лежащего на снегу орка. Вой сменился бульканьем от наполняющей легкие крови. Поединок был окончен.

Однако иного мнения, видимо, были орки, которые пришли со своим лидером и до этого держались в отдалении. То ли они решили отомстить, то ли подумали, что убийство вражеского полководца даже в такой не слишком честной манере пойдет им в плюс, а может, не захотели отдавать драгоценный — по весу в золоте — клинок, однако, вытащив оружие, они с криками бросились вперед. Пятьдесят метров для тренированного человека — ну или орка, невелика разница, на самом деле — с учетом снега и дополнительной нагрузки в виде оружия и брони — это примерно девять-десять секунд. Прорва времени, если не зевать.

Александр бросил рукоять меча — клинок так и остался торчать воткнутый в землю — не торопясь достал пистолет и выпустил по набегающим оркам шесть пуль. В корпус — в голову. Три раза. Несмотря на отсутствие практики, усиленное магией тело не подвело, сработав практически идеально. На все про все ушло четыре секунды, последний серокожий не добежал до графа около десятка метров, свалившись на снег без признаков жизни.

Все произошло настолько стремительно, что никто — кроме Ромула, который мгновенно оказался за спиной у Александра — не успел отреагировать.

— Пойдем отсюда, — не поворачивая головы, приказал Серов своему телохранителю.

— А трофеи? — возмутился тот.

— Нет там ничего интересного, — качнул головой попаданец. — Вот только клинок приметный, а все остальное не заслуживает внимания.

Несмотря на такую неожиданную развязку, строй серокожих так и не сдвинулся вперед. То ли в общей массе кочевники к институту поединка относились более серьезно, чем погибшие, то ли было кому их сдержать.

Александр стоял на стене замка и смотрел на длиннющую многоножку вражеской армии, проходящей мимо. Вождь орков выполнил договоренность и, не пытаясь вступать в столкновение, увел орду на север.

С какой стороны ни посмотри, для графа Серов это был позитивный исход. Он и армию сохранил, во всяком случае, ее костяк, и свои земли обезопасил. Опять же, политический вес приобрел дополнительно, теперь каждая собака в этой части Баронств знает, что граф Серов будет первым, кто встанет на защиту своих людей. Про то, что после проигранного сражения у него стало на две тысячи религиозных последователей больше — многие видели его пылающий огнем меч, ну а как это преподнесли проповедники, можно представить, — даже и говорить не нужно.

Вот только на душе попаданца все равно было гадко.

Глава 5

Под стенами замка Фарад армия простояла семь дней. Очевидно, на слово оркам никто доверять не собирался, поэтому люди смогли себе позволить немного расслабиться только тогда, когда орочья орда ушла на север на несколько переходов. Там, надо сказать, такому повороту совсем не обрадовались. Очень быстро запылали деревни, начали разбегаться во все стороны люди, а бароны, надеявшиеся раньше отсидеться за чужими спинами, неожиданно обнаружили под стенами своих замков армию дикарей. Кто-то там вроде как вновь начал собирать ополчение, дабы окончательно выбить серокожих с человеческих земель, но успешность этой затеи была величиной сугубо гадательной. Да и не интересной Александру, если уж совсем честно.

Ну и, кроме того, за эти несколько дней Элей официально стал бароном Оранж. Вряд ли между двумя взрослыми людьми успела вспыхнуть столь всепоглощающая страсть, что они не смогли себя сдерживать. Естественно, вопрос был скорее политический, чем личный. Армии в баронстве даже для теоретической защиты своих владений, по сути, не осталось. Разрушенное хозяйство — тут, надо признать, армия графа тоже успела приложить к этому делу руку, не без того — не позволяло набрать новых бойцов, поэтому поиск сильного защитника стал вопросом банального выживания. Коннетабль же самого сильного в округе государственного образования подходил для этого как нельзя лучше. Раз уж к самому графу подкатить не удалось.

С другой стороны, Александр, конечно же, не собирался лишаться своего главнокомандующего, поэтому новоиспечённому барону пришлось забирать приобретенную семью с собой, ну а в замке был оставлен гарнизон из взвода стрелков и взвода копейщиков в качестве усиления. Очевидно, не важно, сколь сильный гарнизон оставил бы тут граф, — если вернутся орки, удержать крепость все равно не получится. А для защиты от залетных баронов этого будет за глаза. Ну и стяг со вставшим на дыбы белым единорогом тоже уже имел вес сам по себе.

Путь обратно для армии Серова тоже не обошёлся без приключений. Правда, на этот раз приключения были совершенно иного рода. Тридцать седьмого числа, пройдя краем по владениям Орфален — по слухам, там все было не слишком хорошо, и бароны, недовольные двумя большими поражениями подряд, начали поднимать бучу против наследника старого графа — армия Александра вышла к замку Ушкарр. Численность ее несколько сократилась: часть горожан отправилась по домам, хоть около трети, прельстившись достаточно приличным жалованием, приняли решение остаться. Так же поступили орфаленские лучники, посчитавшие, что тут шансы заработать выше, а шансы умереть меньше, чем в случае возвращения в начинающее бурлить графство. Всего в войске осталось около двух тысяч человек с учетом недавно рекрутированных крестьян. Те были отнюдь не в восторге от того, что их уводят от родных мест, но звенящее в кошелях серебро смогло немного примирить вчерашних землепашцев с резким поворотом судьбы. «Кисмет» — как сказали бы в таком случае последователи Мухммеда.

Барон Ушкарр был из тех всадников, которым удалось улизнуть с поля боя во время недавней проигранной битвы. Более того, он сумел сохранить большую часть своей дружины, и его помощь была бы совсем не лишней при дальнейших разборках с орками. Прощать такого — особенно учитывая, что сам попаданец чуть коньки не отбросил в этом сражении — Серов совершенно не собирался.

Изначально барону предложили сдаться и сваливать на все четыре стороны без имущества. Тот отказался. Александр приказал готовить штурм, однако крайних мер удалось избежать: гарнизон замка, понимая всю для себя бесперспективность обороны, просто скрутил своего владетеля и пару его рыцарей, преподнеся графу в качестве такого себе подарка.

Поскольку штурма не было, то и особых репрессий Серов не чинил. Самого барона, конечно, пришлось казнить, — все-таки окружающее средневековье накладывало свои правила поведения. Его бы просто не поняли, если бы попаданец, несмотря на произошедшее, отпустил дезертира. В общем, совсем как в Библии: барона осудили по делам его, а потом повесили «высоко и коротко».

Особого разграбления замка тоже не было. Давно прошли те времена, когда лишние сто-двести золотых могли существенно пополнить бюджет маленького государства. Да и нечего там было особо брать, кроме разве что запаса провизии, однако и ее в итоге решили оставить. Ну то, что осталось после четырехдневного пребывания в округе двухтысячной армии, которую, как ни крути, тоже нужно было чем-то кормить. Большая часть дружины покойного феодала в итоге присоединилась к армии Серова, посчитав, что от добра добра не ищут, и двинулась дальше. В замке же остался очередной гарнизон из арбалетчиков.

За следующие сорок дней армия графства, не возвращаясь в столицу, по очереди посетила все восемь баронств «рыжего» союза. Никакого существенного сопротивления феодалы не оказали. Из восьмисот примерно бойцов, которые были у них в наличии до битвы с орками, у баронов осталось едва ли половина, соответственно, и смысла в попытках отстоять независимость не наблюдалось.

Таким образом, к середине весны площадь графства увеличилась в полтора раза, а население маленького государства приросло на треть. Вошедшие во вкус ближники Серова предлагали даже продолжить экспансию дальше. Молодой граф Орфален в это время вошел в жесткий клинч со своими вассалами и начал собирать остатки сил для приведения их к повиновению. Те не остались равнодушными к таким действиям сюзерена и тоже принялись организовывать какое-никакое ополчение. Более того, к Александру даже приезжал посланник от мятежных баронов соседа-графа с просьбой помочь в войне и добить ослабленного недруга. Каков в таком случае будет их статус, в этом предложении почему-то никто не указывал.

Тем не менее, Серов, будучи человеком здравомыслящим, посчитал, что замахиваться на слишком жирный кусок может быть чревато. Сколько свежесозданных «империй» разваливались в кратчайшие сроки под тяжестью обширных присоединенных земель — не сосчитать. Лучше сначала переварить доставшийся практически на халяву кусок и уже потом думать о дальнейшем расширении. В конце концов, все эти бароны со своими феодами никуда не денутся от него. Вряд ли в ближайшее время кто-то из соседей сможет составить попаданцу конкуренцию.

Кроме территориальных приращений — этим занимался Элей, которого, несмотря на недавнюю женитьбу, Александр эксплуатировал по полной, заставляя отрабатывать полученный титул — весна ознаменовалась настоящим наплывом беженцев. Крестьяне, доевшие последние запасы продовольствия и понявшие, что до нового урожая дотянуть нет никаких шансов, стронулись с места и массово уходили на юг в поисках лучшей жизни. Хоть какой-то жизни. Плюс прокатившаяся по левому берегу Лайи орочья орда заставила многих бросать нажитое добро и спасаться бегством в попытке сохранить хотя бы жизнь.

За полтора месяца в пределы графства иммигрировало — хоть они такого слова и не знали — больше семи тысяч человек. Основная их часть предпочла знакомый и привычный путь превращения в свободных арендаторов. Это позволило заложить еще две деревеньки на пустых землях ближе к границам Закрытого королевства. Людей с той стороны жило не много — и на то, естественно, были веские причины — поэтому размер доступного для аренды надела был существенно больше, чем в других местах. Плата за риск в чистом виде.

Было, однако, немало и тех, кто соблазнился работой непосредственно на владетеля. В качестве строителя или работника графхозов. В такие голодные года постоянная работа, стабильное, пусть даже не слишком большое, жалование и гарантированная пайка часто казались людям более привлекательными, чем возможность своим трудом заработать какие-то существенные деньги. Когда у тебя дети плачут от голода, на многие вещи начинаешь смотреть совсем по-другому. В общем, графхозы росли, наполнялись рабочей силой и обещали в будущем стать настоящей основой продовольственной безопасности маленького государства. Ну и строительные артели тоже получили приток новых рабочих рук.

Ну и последняя категория людей — в основном молодые парни, не обремененные семьей — активно записывались в армию графства. Пока большая ее часть кусочек за кусочком поглощала соседние баронства, в Александрове началось формирование третьего пехотного полка. Как показала практика, тех сил, которые были под рукой Серова до этого, для хорошей войны было решительно недостаточно. Едва вернувшись в столицу, Александр тут же озадачил остававшихся там Брада и Реймоса подготовкой инфраструктуры и снаряжения для как минимум еще семи-восьми сотен бойцов. Кроме тех пятисот, которые должны были сесть гарнизонами в свежезахваченные замки. Кроме пехотного полка, граф приказал сформировать полноценную вторую роту мушкетеров — имея в виду последующее добавление третьей роты и организацию полноразмерного полка — а также переформирование конного полка под четырехротный состав.

В целом вооруженные силы графства должны были увеличиться в обозримом будущем с двух тысяч до трех с копейками. А учитывая городскую стражу Александрова и Берсонзона, которая проходила по отдельному ведомству, общее количество «силовиков» обещало перевалить за три с половиной тысячи. Плюс всякие там маги, личная охрана под руководством Ромула, ребята Диная и храмовая стража, которые численно на фоне названных контингентов совершенно терялись.

К счастью, экстренные меры, предпринятые в графстве еще прошлой весной-летом, едва стало понятно, что хорошего урожая в том году ждать не приходится, дали свои плоды, и запас продовольствия позволял достаточно свободно кормить резко увеличившееся население. Кроме зерна, полученного по репарациям из графства Орфален — иронично, что люди теперь оттуда мигрировали вслед за отданным вследствие военного поражения продовольствием — неожиданно выручила добыча рыбы.

Молодой парень по имени Крион, которого Серов в один миг повысил до руководителя направления, связанного с заготовкой рыбы, мгновенно развил бурную деятельность и уже к началу осени развернул максимально активный вылов речных ресурсов. В ином времени такие методы — реку буквально перегораживали сетями, вытаскивая оттуда все, что можно — назвали бы хищническими, однако тут о таких мелочах, как защита окружающей среды, пока никто не задумывался. Ну и если честно, то даже вылов вообще всей рыбы на коротком участке реки на общую ситуацию бы не повлиял.

В результате в течение осени было засолено, засушено и закопчено несколько сотен столитровых бочек речной рыбы. Как ни крути, лакомство это на любителя — запах тины, куча мелких костей и вот это вот все — однако, когда прижало, то в качестве источника калорий, белка и разных полезных элементов рыба пришлась более чем ко двору. Во всяком случае, неизбалованные разносолами крестьяне с большим удовольствием разбавляли свой состоящий к концу зимы в лучшем случае из голого зерна рацион — в худшем, понятное дело, жрать вообще ничего не было — мелкой речной рыбешкой. Ели, благодарили и просили еще.

Действия рыболовов привели к росту в округе цен на соль, которую в Баронства везли с юга от Узкого моря. Это вынудило людей Серова переплачивать и тем самым оставило без важнейшего консерванта крестьян из соседних баронств, что опять же подстегнуло миграционный поток.

Кроме того, была начата реализация проекта по постройке экспериментального тепличного хозяйства, в котором можно было бы ускорить появление первых весенних овощей хотя бы на тридцать-сорок дней. В дело пошли первые широкоформатные стекла, производимые в Александрове. Качества они получались такого, что по прямому назначению использовать их было сложно — не слишком приятный желтоватый цвет еще ладно, а вот огромное количество мелких включений и плавающая толщина слишком бросались в глаза — а вот на остекление теплиц — более чем.

Когда-то в прошлой жизни Серов читал, что в теплицах на широте Питера для какой-то из императриц выращивались ананасы, и решил, что вполне способен повторить такой подвиг и сам. Тем более, что климат в Баронствах был куда как более пригодным для земледелия, да и доступная магия тоже изрядно облегчала жизнь.

Так что в этом году в первых двух небольших теплицах, едва солнце стало по-весеннему часто выходить из-за туч, были высажены разнообразные овощи. Собственно, вопрос о каком-то товарном производстве пока не стоял, нужно было отработать технологию и определить, какие именно растения лучше других переносят подобное к себе отношение.

Ну а среди ариеновских учеников появилось новое наказание за нерадивость. Раз в десять дней огневик отбирал команду из тех учеников, которые, по его мнению, хуже всего трудились за прошедший период — ну или просто накосячили где-то — и отправлял их «на картошку». Тупо работать в качестве обогревателей для теплиц. Там, конечно, были и более утилитарные приспособления, работающие на дровах, но почему бы не совместить приятное с полезным.

С наступлением весны, едва температура перевалила за ноль градусов, резко активизировалось строительство. Пришедшие с севера рабочие руки нужно было как-то задействовать — идею раздавать еду в качестве «гуманитарной помощи» Серов воспринимал исключительно отрицательно — да и давно намеченных объектов в графстве было более чем достаточно.

Кроме работы по расширению столицы, было возобновлено прерванное ранее с окончанием тракта Александров-Берсонзон дорожное строительство. Посоветовавшись с Реймосом, который видел экономический эффект от улучшения дорожной инфраструктуры лучше всех остальных, граф принял решение продолжать тянуть дорогу сразу в нескольких направлениях. Собственно, идея заключалась в том, чтобы направить через территорию государства максимальное количество торговых потоков, а для этого нужны были не отдельные участки, а целая сеть обустроенных дорог.

В первую очередь было начато строительство тракта от Берсонзона на север. Для начала до замка Курапс, а потом, возможно, и дальше территории графства Орфален до его столицы Корсанта. Если этот город к тому времени еще будет столицей, и само графство еще будет существовать.

Потом предполагалось продлить тракт от Александрова на запад. Южное направление было не столь интересным, поскольку Барьер накладывал определенные ограничения на поток людей и товаров. По плану, намеченному еще в прошлом году, должна была появиться прямая дорога — сейчас приходилось делать крюк — на Желтый замок и далее в сторону Зеленого. При реализации этих двух проектов образовался бы сплошной торговый коридор с юго-запада на северо-восток длиной в сто пятьдесят километров.

Присоединение, однако, новых территорий тут же поставило вопрос о необходимости тянуть дороги и на восток. Этого требовали как экономические, так и военные интересы графства. Поэтому, кроме упомянутых выше двух направлений, было решено отстраивать еще два. От Берсонзона на восток через бывшие замки баронов Соммер и Кроант к мосту через Лайю и замку на левом берегу, его запирающему. Это еще шестьдесят километров дороги.

Последнее направление — самое масштабное, самое дорогое и самое, с какой стороны ни посмотри, спорное — от Александрова на восток в сторону города Коркост. Если тоже тянуть до самого берега реки, то это еще добрых сто пятьдесят километров.

Суммарно дорожное строительство — растянутое на десяток лет, естественно — обещало потянуть на страшную сумму в тридцать тысяч золотых. Больше ста килограммов золота. Просто невообразимые деньги. Огромные. Сумасшедшие. Обещающие в будущем вернуться на налогах, пошлинах, прибыли от торговли и ускорения движения войск с процентами. Ну, во всяком случае, Серов очень на это надеялся. Закопать столько золота без какого-либо толку было бы смертельно обидно.

— Командир первой мушкетерской роты капитан Раврион, — из строя мушкетёров вышел вперед их командир и строевым шагом поднялся на помост. Подошел к графу, стукнул сжатым кулаком себя в грудь и принял из рук сюзерена серебряную семиконечную звезду. — Награждается за умелые действия во время отражения орочьего вторжения, за причинение серокожим существенных потерь. «Серебряная звезда» и двадцать золотых монет.

В конце первого весеннего месяца, когда трава уже вовсю покрыла зеленью очистившуюся от снега землю, а на кустарниках и деревьях потихоньку начали вылезать молодые листочки, армия графства вернулась из похода в столицу. Вернулась она с триумфом, присоединив к не настолько уже маленькому государству — по прикидкам Серова, площадь его владений с учетом последних приобретений составляла пятнадцать-двадцать тысяч квадратных километров — новые земли. Если то же герцогство Тавар и больше, то явно ненамного. А скорее всего, герцогство уже просто. Там, правда, населения раза в два, а то и в три побольше, но это дело тоже наживное. Учитывая, как плодятся местные, нужно просто подождать немного, не допуская больших войн или там эпидемий, и лет через пятнадцать, даже без новых завоеваний, можно будет догнать герцогство и по этому показателю.

Возвращение армии было обставлено максимально пышно. Соскучившиеся по добрым новостям люди — одна война, зима и борьба против подступающего голода, потом другая война — нуждались в хорошем большом празднике. Ну и Александр решил не скупиться, устроив подданным настоящий парад с вручением наград и всеми остальными положенными по сценарию действами.

Как это ни странно, однако вследствие двухмесячных боевых действий армия графства почти не уменьшилась. Потери, понесенные в битве с орками, частично восполнили за счет рекрутирования крестьян, частично за счет прибившихся остатков дружин разбитых владетелей, а частично за счет перешедших на службу Серову армий баронов, чьи феоды он присоединил к своему. Слово «патриотизм» тут пока людям было неизвестно, до эпохи формирования национальных государств должна была пройти еще не одна сотня лет, поэтому основой воинской верности была личная присяга. Соответственно, если барон сдавался без боя — а таких было большинство, поскольку никто насчет противостояния двухтысячной армии, усиленной магами, особо не обольщался — то его люди чувствовали себя совершенно свободными в плане перехода к новому сюзерену. Таким образом, Элею удалось резко увеличить численность конницы, превзойдя даже показатели двухмесячной давности. Ну и полторы сотни пехотинцев на сдачу — мелочь, а приятно. Теперь всю эту толпу нужно было переучить и сорганизовать в нормальные, привычные уже в графстве единицы. Присвоить звания, унифицировать снаряжение и так далее. Ну а пока — вручить награды, дабы бойцы не забывали, что их граф — не только самый непобедимый владетель в округе — что как минимум спорно — но и самый щедрый.

Граф тоже стукнул себя по груди кулаком и передал капитану подготовленный заранее мешочек с золотом. Серов отлично понимал важность таких неощутимых и незаметных на первый взгляд вещей, как ритуалы и традиции. Казалось бы, что в этом такого — ввести в обиход стандартное воинское приветствие. Мелочь. Но нет, это в первую очередь сигнал о принадлежности к особой касте. Людям нужны такие знаки. Как говорилось в одном хорошем советском фильме: у общества, в котором нет цветовой дифференциации штанов, нет цели.

Выстроенные посреди поля солдаты приветствовали каждого награжденного аплодисментами. Раврион кивнул, принимая деньги, и так же строевым шагом отправился на свое место.

— Командир второй копейной роты первого пехотного полка капитан Ормиакр, — из строя вышел высокий седой уже мужчина лет сорока, щеголяющий шикарными разлапистыми усами. Капитан Ормиакр был один из немногих — их меньше десятка осталось — кто остался в живых из самого первого отряда Серова, составленного из неудачливых разбойников. С какой стороны ни посмотри — головокружительная по местным меркам карьера. Более того, учитывая его опыт и общую толковость, Александр собирался в будущем поставить его на третий, еще только планируемый пехотный полк. — За умелое командование, за отличную боевую подготовку своих подчиненных награждается «Бронзовой звездой» и пятью золотыми.

В графстве за последние три года с момента учреждения наград насобиралось больше сотни обладателей орденов разных ступеней. Кроме разделения по трем ступеням, быстро появилось деление на солдатские медали и офицерские ордена. Благо, учитывая частые войны, растущую численность армии и отсутствие выраженных социальных преград, возможности для перехода из первых во вторые были достаточно обширные.

Офицеры получали звезды трех ступеней. Пока золотой обладали только высшее руководство в лице баронов Терс и Оранж. Это, кстати, ставило вопрос об учреждении еще какой-нибудь висюльки, дабы было куда стремиться.

Солдаты же получали обычные кругляши, причем первая степень была не цельнозолотой, а только позолоченной. Иначе дороговато выходило.

Рядом с графом на маленьком стульчике — таком себе троне в миниатюре — сидел празднично одетый по такому случаю наследник, которого Александр посчитал правильным потихоньку привлекать к «государственным» делам. Да и просто армии полезно привыкать к виду законного наследника. Полезно для потенциально формируемой династии.

Игорь все время вертелся, пытаясь разглядеть в толпе что-нибудь необычное. Ему было не слишком интересно, и Серову пришлось пообещать потом съездить на совместную конную прогулку, если ребенок высидит все мероприятие.

— Командир второго отделения третьего взвода первой мушкетерской роты сержант Зульян. — Продолжил тем временем глашатай, — за спасение своего взводного командира, получившего в бою ранение, награждается бронзовой медалью и пятью золотыми монетами.

Все действо затянулось на несколько часов. Награжденных орденами, медалями и просто отмеченных небольшими премиями набралось под сотню человек, и каждого из них толпа приветствовала как героя. На глазах происходил титанический сдвиг в сознании людей. Раньше вооруженный солдат из дружины барона был в первую очередь таким же грабителем, как и любой другой получивший толику власти человек. Для обычного крестьянина приход в селение «своих» войск зачастую мало чем отличался от прихода «чужих», вряд ли убьют, но что-нибудь стырят обязательно.

Теперь же солдат графской армии, где платят достаточно солидное жалование и поддерживается жесткая дисциплина, начинал восприниматься как защитник и потенциальный источник заработка. Ведь полученное за службу золото-серебро нужно было куда-то тратить. Даже небольшие гарнизоны «взводного» уровня, сидящие в тыловых замках, становились для местных существенным источником заработка, а поселки у стен, ранее бывшие достаточно куцыми, быстро разрастались, превращаясь в какие-никакие центры цивилизации.

Граф же, в свою очередь, являясь хозяином большей части высокодоходных производств — а также поставщиком услуг в виде борделей и игорных домов, на которые была объявлена графская монополия — не боялся отдавать своим солдатам золото и серебро, зная, что со временем оно все равно вернется к нему. Учитывая, что сальдо торгового баланса в графстве продолжало оставаться с значительным запасом положительным, такой почти рузвельтовский «Новый курс» позволял оживить экономику и вовлечь в экономические отношения как можно большую часть населения.

Если раньше крестьяне жили практически натуральным хозяйством, самостоятельно поглощая выращенную еду, используя в быту самодельные инструменты и нося домотканую одежду, то теперь они были во многом вынуждены переходить к более специализированному производству. Кто-то начинал заниматься животноводством, кто-то концентрировался на выращивании овощей, как более маржинальном товаре, а некоторые переходили на выращивание льна для графских ткацких мастерских.

Вообще, весна этого года была крайне насыщена в плане хозяйственной деятельности. В экспериментальном порядке — благодаря увеличению количества рабочих рук, соответственно, увеличивались и обрабатываемые площади — государственный агропромышленный комплекс был переведен на четырехполье.

Тут, наверное, нужно чуть подробнее остановиться на традиционных способах ведения хозяйства, практикуемых в Баронствах. Чаще всего — поскольку земли было много, а людей, способных ее обрабатывать, — мало — местные крестьяне практиковали наиболее простой вариант подсечного земледелия. Выжигался кусок леса, там пару лет выращивалось зерно, после чего деятельность переносилась на следующий участок. За условных двадцать лет на первом месте опять восстанавливался лес, и можно было начинать круг заново.

Естественно, такой способ хозяйствования для более-менее плотно населенной местности не подходил совершенно. Слишком уж большую площадь приходилось держать выведенной из работы, да и применение каких-либо передовых методов ведения хозяйства становилось совершенно невозможным. Никто не будет копать водоотводную канаву или, наоборот, оросительный канал, вносить удобрения, очищать поле от всех камней для удобства вспашки, если на следующий год всю ту же работу нужно будет проводить уже в другом месте.

Когда Серов начал приводить земледельческое хозяйство в графстве к некому единому знаменателю, постепенно практика подсечно-огневого земледелия в маленьком — хотя каком маленьком, размером с Армению, примерно, оно уже было — государстве стала уходить в прошлое, что, кроме всего прочего, положительно сказывалось еще и на общей пожарной обстановке. Крестьянам с увеличением населения начали выделяться под аренду участки меньшей площади, огромные участки леса изымались из аренды и частично нарезались новоприбывшим переселенцам, а частично оставлялись в качестве государственных «заповедников». В них запрещалась охота и вырубка живых деревьев, но можно было собирать ягоды, грибы, травы и хворост. В качестве же «пряника» землепашцам предлагался целый набор «услуг»: бесплатный сортовой посадочный материал, помощь с конно-механизированной вспашкой, посадкой и уборкой урожая. Благо, мастерская по производству орудий малой механизации на конной тяге уже вышла в своей деятельности на поток.

Идея классического трехполья, как и любого другого более продвинутого севооборота, заключается в поочередной смене выращиваемых культур. В наиболее примитивном виде это озимые-яровые-пар. Как показала практика, даже такой вариант позволяет достигать более-менее приемлемых результатов.

Поначалу крестьяне отнеслись к нововведениям с опаской. Люди, кормящиеся от земли, обладают собственным менталитетом, который практически ничем не отличается в независимости от места или даже мира, где они живут. Это обстоятельные работяги с подозрением относящиеся ко всему новому. Держащиеся за старые, показавшие себя рабочими, порядки руками и ногами.

Вот почему тем, кто без возражений согласился перейти на трехполье в первый год, графские «механизаторы» обработали — вспахали и засеяли — поля совершенно бесплатно, продемонстрировав таким образом преимущества технического прогресса. Естественно, и тут, не имей Серов абсолютной власти, ничего не получилось бы — людей в светлое будущее, как обычно, приходилось загонять пинками. Впрочем, этому как раз попаданец совсем не удивился.

Тем не менее, результат вышел более чем показательный. С применением конных плугов-сеялок-веялок площадь участка, который был способен обработать один взрослый человек, возрастала в три-четыре раза, что с запасом покрывало расходы на аренду техники, а в перспективе — и на ее покупку. Тем более, что приобретать продукцию мастерских Дрора можно было вскладчину на несколько дворов. И даже в кредит, что было по местным меркам просто неслыханной щедростью. А потом еще и самому зарабатывать на вспашке полей тем, кто приобретением техники не озаботился.

Процесс модернизации агропроизводства в графстве стартовал еще пару лет назад и продвигался вперед достаточно неспешно. Пока на трехполье были переведены деревни в центральных районах графства поблизости от двух городов. О том, чтобы решить проблему одним махом, основываясь лишь на стальной монаршей воле, Александр и не помышлял. Отлично представлял себе последствия.

Так вот, на своих агропредприятиях, где работали не арендаторы, а нанятые рабочие, этой весной начали внедрять четырехпольную систему. К трехпольным озимым-яровым добавлялась посадка бобовых и клевера. Клевер сеялся вместо оставления поля под паром и, кроме прочего, являлся не худшим кормом для скота.

Если с трехпольем все было понятно, его широко практиковали в северных королевствах, то с дальнейшим развитием аграрных техник Серову помочь уже никто не мог. Ему пришлось самостоятельно вспоминать школьные уроки биологии, благо учился он еще тогда, когда упор в образовании по старой советской памяти делался на практические знания. Но даже так выудить из головы воспоминание о том, что бобовые помогают насытить почву азотом, удалось только с помощью специального зелья улучшения памяти. Временного, к сожалению. Единственное, правильный порядок чередования этих четырех составных частей попаданец так и не вспомнил, поэтому тут пришлось экспериментировать уже самому.

Таким образом, можно сказать, что в плане развитости земледельческих техник графство Серова было впереди всего континента, полностью обеспечивая себя едой и имея потенциал для дальнейшего развития.

Александр сидел за столом в своем кабинете и медитировал. Не то чтобы он был поклонником самопознания или пытался раскрыть в себе какие-то новые чакры: тех, что есть, казалось ему уже вполне достаточно. Однако по-другому назвать процесс сидения, уставившись в одну точку, было сложно.

На столе, темнея выключенным экраном, стоял раскрытый ноутбук, попавший когда-то в этот мир вместе с самим Серовым. Шесть лет назад. Почти шесть. Как давно это было.

Вообще, творение технологического мира, стоящее в откровенно средневековом интерьере, выглядело достаточно странно. Параллелепипед из стали и какой-то резины — от времени она затвердела и немного растрескалась — на столешнице из лакированного дерева, обтянутой сукном… Настоящая эклектика.

Даже сказать сложно, сколько времени попаданец потратил в попытках придумать, как заставить шайтан-машину из будущего работать. Он пробовал собрать из подручных материалов лейденскую батарею, но, судя по тому, что она так и не заработала, физику в школе следовало учить усерднее. Пробовал привлечь магов, но те на вопрос о теоретических «параметрах» магических молний только разводили руками. Шансы на то, что у мага получится выдать ток со стабильными силой и напряжением, очевидно, стремились к нулю, а вот шанс просто сжечь технику виделся где-то на уровне около ста процентов.

Можно было бы попробовать собрать что-то типа генератора, благо ничего сложного в конструкции из магнитов и медной проволоки не было, и понадеяться, что блок питания зарядки переварит такой ток, но вот беда — о магнитах местные даже не слышали. Во всяком случае те, к которым Александр обращался с вопросом.

Так и лежал ноутбук потенциально бесценным источником знаний, добраться до которого, при всей кажущейся простоте этой задачи, у Серова так и не получилось. Первое время, когда он только обосновался в Баронствах, это реально вгоняло его в депрессию. Потом он немного освоился и вспоминать о своем «приданом» из другого мира стал все реже и реже. В самом деле, какой смысл мечтать о несбыточном, когда и так дел по горло, а темпы прогрессорства в общем-то и без «допинга» виделись вполне себе впечатляющими. За прошедшие несколько лет он толкнул целый ряд направлений — в промышленности, в военном деле, в сельском хозяйстве и даже немного в плане социальных отношений — на столетия.

Например, армия его за шесть лет преодолела путь из одиннадцатого века в примерно шестнадцатый, если брать земное летоисчисление. И более того, продолжала огромными шагами карабкаться по лестнице истории «в будущее». Еще пару лет на отладку производств — и можно будет вооружить вообще всех бойцов огнестрелом, то есть перейти в восемнадцатый век. Нужно было только вопрос с порохом, которого постоянно не хватало, как-то решить. Пройдя две достаточно короткие военные кампании минувшей осени и зимы, армия израсходовала больше половины накопленных за три года запасов огненного зелья. Очевидно, что на большую войну пороха бы точно не хватило.

Вообще, из вещей, принесенных с той стороны, Серов в итоге далеко не всему нашел применение. В первую очередь, естественно, в дело пошло золото. Оно стало надежным базисом, на котором выросло все благополучие графства. Без такой мощной финансовой подушки Александр не смог бы содержать на первых порах достаточную дружину и, скорее всего, очень быстро перестал бы быть бароном. Просто разорвали бы его соседи на части.

В дело так же полным составом пошли семена. За пять лет все новые, принесенные в этот мир растения достаточно прочно закрепились в местном аграрном обороте и на столе у едоков. Пришлось, правда, столкнуться с некоторым падением урожайности во втором-третьем поколении, однако по сравнению с местными образцами, над селекцией которых люди графа только-только начали работать, земные овощи показывали просто бешеную продуктивность. Особенно «зашла» местным кукуруза, для которой климат в Баронствах подходил более чем полностью. Урожайность ее была выше, чем у традиционной пшеницы, мороки с ней было меньше, плюс зеленая масса шла в виде бонуса скоту на корм. Мелочь, а приятно.

Забавная ситуация произошла с патронами. Их Серов поначалу старался как можно тщательнее экономить, не израсходовав в итоге и четверти от того, что у него было. А потом неожиданно оказалось, что те проблемы, с которыми сталкивается граф, уже просто очередью из автомата решить невозможно, и нужно использовать совсем другие инструменты. Нет, иногда ему все еще приходилось пользоваться пистолетом для самообороны, однако такие случаи происходили все реже и реже.

Пришлось в итоге выбросить и большую часть антибиотиков, у которых банальным образом закончился срок годности. Не будучи фармацевтом, Александр посчитал, что использовать просроченные таблетки может быть опасно, и недрогнувшей рукой отправил всю пачку в утиль. Как ни крути, а работа целителей, даже таких молодых и неопытных, которые были в его распоряжении, крыла большую часть земной медицины как бык овцу. Оставалось только придумать, как масштабировать это дело на все графство, так чтобы доступ к здравоохранению имело больше чем три процента самых влиятельных людей — и не совсем людей — в стране.

В дело пошла и большая часть драгоценных камней. И тех, которые были принесены с Земли, и тех, которые когда-то наковыряли с гориллоподобных монстров. Как ни крути, камни оказались дорогим, но расходником, не более.

Ну и книга с каменным ножом, которые явно как-то относились к самому ритуалу, позволившему преодолеть границы миров, тоже так и остались невостребованными. К сожалению, как оказалось, маги соответствующей квалификации не то что на дороге не валяются — вообще являются максимально редкими специалистами. Во всяком случае, осторожные расспросы Ариена никакого результата так и не дали. Так что артефакты продолжали лежать в ухоронке, в надежде на то, что однажды… В общем, в надежде.

— Как же тебя включить, — пробормотал Серов, глядя на черный символ своего, пусть локального, но поражения. Проблема осложнялась тем, что с каждым годом начинка шайтан-машины очевидно деградировала даже без использования. И пусть создатели именно этой модели явно сделали упор на надежность, сколько еще продержится ноутбук в рабочем состоянии? А в рабочем ли он состоянии сейчас? Как это вообще проверить? Может, там внутри уже все сгнило, и он медитирует просто над куском мертвого железа. — Как там говорили, воля и желание? Включись!

Серов максимально пафосным жестом — ну так получилось, зрителей все равно в комнате не было — попытался активировать ноутбук. Результата не последовало. Ну, если не считать отрицательный результат тоже результатом. Черный экран продолжал оставаться глух к приказам человека.

— Ну да, ну да, пошел я нахрен, — кивнул Александр, согласившись с тем, что попытка выглядела жалко. — Ладно, давай тогда так попробуем.

Не пытаясь подкреплять свои действия какими-то внешними эффектами, Серов потянулся мысленно к тому теплу, которое с некоторых пор поселилось у него в груди. Зачерпнув оттуда капельку, он попытался как будто сформировать из нее оболочку для своих желаний. Сделать это оказалось не так-то просто: одно дело — в бою, когда нет места посторонним, мешающим сконцентрироваться на своем желании, эмоциям, и другое дело — сидя в кресле. Выбросить из головы все лишнее и нащупать самое главное, чтобы в нем не осталось ничего постороннего.

В какой-то момент капелька «теплоты», послушная направляемой воле человека, потекла из него наружу. Что-то внутри корпуса зашуршало, экран ноутбука мигнул, и на нем отобразились загрузочные данные.

— Ох, нихрена ж себе! — мгновенно потерял с трудом нащупанное состояние Серов. В конце концов, не каждый день видишь, как электроприбор работает без собственно электричества. Концентрация тут же сбилась, и экран потух, оставляя спрятанные внутри секреты недоступными. — Ага, понятно, вот, значит, как ты работаешь.

Граф еще раз прислушался к себе и был вынужден признать, что на долгую работу компьютера его внутренней батарейки точно не хватит. Однако, во всяком случае, он теперь знал, в какую сторону — пусть даже путь обещает быть и не близким — ему двигаться.

Интерлюдия 2

Элей, барон Оранж, проснулся на рассвете. Очень давно прошли те годы, когда он, простой босоногий мальчуган, был вынужден вставать раньше солнца, чтобы покормить и обиходить скотину, приготовить завтрак, помочь отцу, присмотреть за младшими. Мать Элея скончалась от родильной горячки, когда мальчику было семь, оставив мужа с четырьмя детьми на руках, поэтому, будучи старшим, ему все детство приходилось работать за себя и за того парня.

В общем, несмотря на то, что за скотиной ему ухаживать уже давно было не нужно, Элей все равно просыпался рано, эту привычку он в себе так побороть и не смог. Впрочем, и не пытался — далеко не самое худшее, что может быть с человеком.

Поцеловав спящую жену — та мурлыкнула и перевернулась на другой бок, — коннетабль вышел в соседнюю комнату и, не одеваясь, приступил к своему традиционному утреннему комплексу упражнений. Эта привычка была уже родом из бурной молодости. Тогда молодой Элей, посчитав, что братья выросли достаточно и свои обязательства перед семьёй он выполнил сполна, завербовался в наёмный отряд, променяв скучную и порой голодную, но спокойную крестьянскую жизнь на стезю солдата удачи.

Тут ему, надо сказать, повезло. Ржавый барон — который на самом деле никаким бароном, естественно, не был — командир его первой наёмной роты, оказался нормальным мужиком, заботящимся о своих бойцах и не относящимся к ним как легко заменяемому мясу. Он гонял новичков до кровавого пота, сбитых мозолей и невозможности произнести своё имя. Свеженабранное мясо, непривычное к таким нагрузкам — при том, что набирали новиков среди выносливых деревенских парней, сызмальства привычных к тяжёлому труду, — тихо роптало, но сил на то, чтобы взбунтоваться полноценно, банально не было. С тех пор прошло двадцать лет. Сам «барон» остался лежать под стенами замка графа... Элей уже и не помнил, собственно, чей замок они штурмовали в тот раз, да и не важно это, на самом деле. Наёмный отряд распался, после этого Элею пришлось ещё много скитаться и воевать в стольких больших и малых войнах, что не счесть, но привычка тратить каждое утро полчаса на то, чтобы помахать руками, немного размяться и вообще — держать себя в тонусе, осталась на всю жизнь. И даже наметившееся в последние сытые годы небольшое брюшко этому делу совершенно не мешало.

Немного размявшись, Элей спустился вниз, где знающие его предпочтения слуги уже подготовили завтрак в малой обеденной зале. Неожиданно за столом обнаружился Александр, который ранее не был замечен в любви к ранним подъёмам. Граф был из тех, кто лучше останется работать заполночь, чем позволит отобрать у себя лишнюю минуту сна утром.

— Доброе утро, ты сегодня рано, — коннетабль отодвинул стул и плюхнулся рядом с другом. Яичница, мясной рулет, свежий хлеб, пряники с мёдом на десерт — еда за столом была в основном простая, но сытная и вкусная. При дворе графа Серова особые церемонии вообще были не в чести.

— В Берсонзон хочу смотаться, там мои почитатели собираются храм освящать. Никара ворчит, что местные под это дело выбили в магистрате один из оставшихся от старой еще власти особняков, и теперь там храм будет больше, чем в столице. Видит в этом умаление своей власти над паствой. Надо съездить посмотреть, чего там накрутили.

Несмотря на проложенную дорогу, путь между двумя городами занимал — если передвигаться верхом и не тащить за собой обоз — обычно весь световой день, поэтому в подобных случаях традиционно выезжали пораньше. Просто на всякий случай.

— Нда, такие дела пускать на самотёк — себе дороже, — превращение графа в объект поклонения вызвало среди его старых приближенных резонные опасения. Прям скажем, изрядно напрягал всех этот момент. Вопрос стоял не в распределении влияния на сюзерена, а скорее в возможных внутренних изменениях самого Александра. Когда получаешь власть не только над телами, но и над душами... Далеко не каждый сможет выдержать такое испытание медными трубами без потерь, но вроде бы граф пока не демонстрировал заметных изменений в поведении, поэтому разбегаться в ужасе было очевидно рано.

— А у тебя какие планы?

— Дрор обещал сегодня молот двухтонный запустить. Пока не в работу, а, так сказать, для проверки. Хочу посмотреть, что там и как, никогда такой машинерии не видел.

— Ну наконец-то, — буркнул Серов. — А я уж думал, что этого никогда не случится.

Очередное увеличение численности армии графства натолкнулось на проблему нехватки доспехов. Если раньше потребности закрывались в основном благодаря трофеям, в обильном количестве получаемым во время стычек с соседями, то этой весной запас броней окончательно показал дно. Если те же копья или щиты сделать было не самой большой проблемой, то вот кольчуги представляли собой задачку совсем другого порядка. На это наложилось еще и зимнее поражение от орков, которое стоило графству почти тысячу комплектов снаряжения, плюс Элей наконец распробовал все радости унификации в военном деле и загорелся идеей обеспечить всех бойцов одинаковыми комплектами оружия и брони. Сделать это можно было двумя способами — купить, но на это даже у неприлично богатого по местным меркам графства не было денег, — либо произвести самому. И вот для второго пути и нужен был большой кузнечный молот, работающий от водяного колеса. Он обещал позволить наладить производство пластинчатых доспехов, которые граф называл странным именем «лорика сегментата». В отличие от кольчуги, которую плести мог теоретически любой дурак, но времени и сил это занимало уйму, для производства пластинчатых доспехов нужен был уже более высокий технологический уровень, но и делать их можно было большими объёмами. В общем, запуск нового молота обещал стать настоящей вехой в развитии военного дела графства, и Элей хотел поприсутствовать при этом событии лично.

Беспощадно расправившись с завтраком, барон попрощался с Александром и вышел во двор замка. Каменная постройка в последние годы начала терять свое военное и оборонительное значение — дошло до того, что рассматривался вариант постройки новой крепости, предназначенной для вооружения пушками, — и превратилась в такой себе жилой особняк верхушки графства. Причём не слишком удобный. Каменные стены промерзали зимой насквозь и требовали постоянной протопки, радуя при этом обитателей постоянными сквозняками, вечную борьбу с которыми людям, видимо, выиграть было вовсе не суждено. Ну и остальное по мелочи — маленькие окна-бойницы, дающие совершенно недостаточно света, крутые, предназначенные больше для создания неудобства атакующим, лестницы, странное расположение комнат.

Собственно, сам Элей давно думал обзавестись нормальным домом в городе, и недавняя женитьба только подтолкнула мужчину к обретению полноценного семейного гнёздышка. С началом весны на выбранном участке в Новом Городе — части Александрова, которая только застраивалась и еще даже не полностью была обнесена стеной — началось строительство двухэтажного особняка. А пока коннетабль продолжал квартировать в замке.

— Ранди! — Почуяв появление хозяина, из оборудованного тут же во дворе вольера к Элею метнулась серая тень. Брат почившего в схватке с магами Тёмных Лобо за прошедшие годы окончательно вырос и превратился в здоровенную зверюгу. В холке Ранди был Элею по пояс и весил уже килограмм под сто, опрокидывая в прыжке любого, кто имел неосторожность подставиться. При этом нрав собака имела восторженный, любила побеситься, побегать, попрыгать, а к людям относилась как к ходячим чесалкам и источникам всяких вкусняшек. — Стой, Ранди, не надо меня облизывать. Сидеть!

Серая зверюга, уже было примерившаяся забросить передние лапы Элею на плечи, — что, учитывая её массу, выдержать мог далеко не каждый, — забавно плюхнулась на задницу и выжидающе наклонила голову.

— Ваша милость? — Подбежал к чухающему собаку коннетаблю дежурный по замку.

— Дай мне пару бойцов и лошадь подготовь, — мимоходом приказал барон, не отрываясь от собаки. Ранди высунул язык, закатил глаза и млел от почёсываний. Несмотря на его добродушный нрав, так близко общаться с серым монстром, способным парой укусов перекусить человека пополам, был готов далеко не каждый.

— Сделаю, — кивнул лейтенант и убежал выполнять приказ.

Ещё через двадцать минут небольшая кавалькада из самого барона, пары бойцов сопровождения и носящегося вокруг Ранди выехала из замка по направлению к протекающему в полутора верстах к юго-западу ручью. Не то чтобы Элей реально чего-то опасался, тем более когда серый защитник рядом, просто окружающие, по его мнению, должны были видеть высокий статус едущего издалека. Зря что ли он всю жизнь выбарывал себе место под солнцем.

Безымянный ручей, имевший всего пару саженей в ширину, тем не менее был достаточно полноводен — особенно по весне — чтобы стать таким себе двигателем промышленности Александрова. За прошедшие пять лет по его течению был выстроен целый каскад небольших запруд, от которых работало сразу несколько производств. Большая лесопилка, бумажное производство, металлообработка. Оружейный цех, где экспериментировали со сверлением стволов, тоже запитывался от силы течения воды. Постепенно вдоль ручья выросла настоящая рабочая слобода, и даже ходили разговоры о том, что поселение это нуждается в отдельном названии и статусе полноценного населённого пункта. Впрочем, теми темпами, которыми рос Александров, не было никаких сомнений, что лет через десять дальний посад столицы «дотянется» и до отстоящего немного в стороне производственного района.

Погода, что называется, радовала. Солнце светило по-весеннему тепло и приятно, не стремясь зажарить ползающих внизу по земле людишек. Одурительно пахло цветами и свежей травой, в воздухе жужжа проносились первые очнувшиеся от спячки насекомые, и только ритмичные удары, бьющие по ушам, доносящиеся со стороны производственной слободки, портили идиллическую картину.

— Ну куда ты монстра своего опять притащил, он же тут сейчас что-нибудь навернёт, — проворчал Дрор вместо приветствия, глядя на то, как маленький отряд въезжает в ворота фабрики. При этом он совершенно не чинясь достал из одного из своих многочисленных карманов специально припасённую вкусняху и сунул её в собаке под нос. Серый зверь не стал себя долго упрашивать и мгновенно смолотил приготовленное для него угощение. Невысокому гному Ранди был практически по грудь, но при этом бородач действовал на собаку как-то успокаивающе. Дрор не сознавался, в чём дело, и Элей подозревал, что коротышка просто магичит втихую, потому что никто другой так просто справиться с шерстяным монстром не мог. — Ну или людей перепугает.

— Ты обещал меня подождать, — обвиняюще бросил барон и спрыгнул с лошади, после чего человек и гном пожали друг другу руки.

— Да кто тебя знает, хе-хе, мож ты б и совсем не приехал. Тебя обычно вся наша машинерия не сильно интересует.

— Так то обычно, а это машинерия непосредственно с моим хозяйством связанная, понимать разницу надо.

— Ну ладно, идём тогда, буду тебя просвещать в действительно важных делах, а то так и помрёшь воякой необразованным, — гном повернулся к собаке и ткнул ей пальцем в морду. — А ты сиди тут и жди, не хулигань. Будешь себя вести хорошо, еще угощение получишь.

При слове «угощение» Ранди многозначительно облизнулся, как будто действительно всё понял, и плюхнул шерстяной задницей об землю, всем видом демонстрируя готовность ждать столько, сколько будет необходимо. Учитывая, что сел он прямо на проходе, снующим мимо него рабочим теперь приходилось обходить зверя с изрядным запасом. Подходить к нему простые работяги резонно опасались.

— Вот, любуйся, — жестом профессионального экскурсовода Дрор продемонстрировал посетителю здоровенную машину, которая, видимо, и являлась тем самым молотом. Выглядела она как длинное, с десяток, наверное, саженей, бревно, на конец которого было насажено железное оголовье. Примерно посередине длины бревно было закреплено через балансир, а дальним концом соединялось с водным колесом, которое, наполняя ёмкость соответствующего размера, поднимало и опускало всю конструкцию.

Как раз в этот момент противовес заполнился водой полностью, и молот, оторвавшись от наковальни, величественно пополз вверх. Суетящиеся внизу подмастерья тут же клещами потащили из горна какую-то заготовку и сноровисто перебросили её на наковальню. Оголовье молота достигло верхней точки, рабочий на той стороне открыл заслонку, сбрасывая воду в противовесе, и двухтонная болванка стремительно обрушилась вниз. По ушам знатно жахнуло, а от заготовки во все стороны полетели искры, что, впрочем, подмастерьев совершенно не смутило, они чётко успели выдернуть заготовку в тот момент, когда молот подскочил вверх после удара, перебросили её на соседний стол, подхватили ручные молотки — на фоне старшего брата выглядевшие совсем не солидно — и принялись с остервенением исправлять только им видимые неровности.

— Мощно, — вынужден был признать Элей, когда звон в ушах немного прошёл, — и что эта дура теперь поможет производить доспехи?

— Эта, как ты выразился, хе-хе, дура, поможет нам производить всё. Местные болотные руды, к сожалению, весьма паршивого качества. Не чета тем, что мои родичи добывают под горой. Много шлака, много посторонних примесей, от которых нужно избавляться проковкой, и теперь это будет сделать гораздо проще.

В этот момент молот вновь со звоном опустился на заготовку, заставив непривычного к такому барона заметно дёрнуться.

— Я думал, ты мне что-то интересное хочешь показать, — пожал плечами Элей, — а тут просто ещё одна игрушка в твоё хозяйство.

— Дружище, — расплылся в улыбке гном, — я знал, что ты не будешь впечатлён молотом, вы, военные люди, в этом плане вообще мыслите достаточно узко и при этом одинаково.

— Ты мне еще поговори тут, борода, — притворно возмутился коннетабль. Они с гномом за последние годы изрядно сошлись на почве любви к вкусной еде, хорошей выпивке и интересу к новинкам оружейной сферы. Интерес, правда, был несколько отличного плана — Дрор в первую очередь смотрел на производственную сторону, ну а барона, понятное дело, волновало практическое их применение.

Вообще, диаспора гномов последнее время в графстве изрядно выросла. Если раньше бородачи очень осторожно заходили в Вольные Баронства — в Берсонзоне было отделение банка, принадлежавшее одному из кланов Южной гряды, но оно было разграблено во время еще первого штурма города, — опасаясь постоянных местных междоусобиц, то теперь они, видимо, поверили, что графство Серова — это надолго. В ближайшие пару месяцев в обоих городах планировалось открытие банковских отделений, плюс в Александрове еще летом прошлого года начало работать полноценное торговое представительство Северного гномьего королевства. Тут в плюс ещё сработал выход графства на берег Лайи, что должно было изрядно облегчить логистику поставок товаров с севера. Хоть полноценно судоходной река была только ниже впадения в неё Красной, плоскодонные баржи вниз по течению спускать было вполне возможно чуть ли не от границы Баронств и Игела.

При этом Дрор всё равно, несмотря на появление в графстве большого количества гномов, больше общался с людьми и, в частности, с Элеем.

— Я тебе, хе-хе, еще другой сюрприз припас, — судя по хитро сощуренным глазам коротышки, это было что-то интересное. — Пойдём, покажу.

Идти далеко не пришлось. В соседнем помещении, уложенная на непривычный лафет с большими, по пояс взрослому человеку, колёсами, стояла новенькая пушка. По размерам она превосходила своих предшественниц чуть ли не в два раза и имела достаточный калибр — в ладонь где-то на первый взгляд — чтобы полноценно стрелять ядрами.

— Бронза что ли? — Элей тут же бросился осматривать новую игрушку, которая, в отличие от старых моделей, имела необычный желтоватый оттенок.

— Да, — кивнул гном. — Не получается пока нормально лить чугун. Хоть ты тресни, остаются раковины внутри такого размера, что засверлить их не удастся. А те заготовки, которые более-менее удачными выходят, потом во время сверловки порем. Ну а бронза... С ней попроще будет, да... Но только дорогая зараза выходит. Просто до неприличия, так что терять такие пушки не советую, граф не поймет.

— Отстреляли? — Барон разве что только не облизал пушку, обследуя её со всех сторон.

— Неа, хе-хе. Тебя ждали. Знал, что тебе будет интересно.

— Ну так чего ждём, давай сюда лошадей, поехали бахнем.

— Поехали, — улыбнулся такой бурной реакции гном, — всё готово, только тебя ждал.

Далеко уезжать надобности не было. Буквально в паре вёрст к западу от промышленной слободы было небольшое лежащее впусте поле, которое военные использовали в качестве полигона. Тут была испытана уже не одна пушка и не один мушкет, поэтому местные крестьяне привыкли обходить «нехорошее» место десятой дорогой. Они воспринимали стрельбу из порохового оружия как магию, а от магии простые землепашцы всегда старались держаться подальше. Ну разве что по поводу ритуалов, связанных с повышением плодородия, у них предубеждений не было, но тут понятно — хочешь вкусно и много есть, засунешь любые предубеждения как можно глубже.

Бабах! Чугунное ядро, вылетевшее из пушки, по пологой дуге перелетело через всё поле, оказавшееся для таких испытаний совершенно недостаточным, и с треком вломилось в растущие за его дальним краем кусты. Во все стороны полетели куски отломанных веток и листьев.

— Солидно! — пробормотал коннетабль, уже прикидывая, как с таким оружием изменится война. Это тебе не маленькие пукалки, из которых только дробом палить можно в упор. — Сколько здесь расстояние до кустов?

— Саженей пятьсот будет, — крякнув от неожиданности, Дрор задумчиво почесал бороду, после чего повернулся к отошедшим на всякий случай испытателям. — Ну чего встали как истуканы? Заряжайте двойной порцией, проверять на крепость будем.

— А может не надо, — Элей с сомнением глянул сначала на бородача, потом на блестящую на солнце пушку. — Жалко.

— Жалко, хе-хе, у пчёлки. Проверить надобно, чтобы понимать, чего из этой малышки выжать можно, — коротышка подошёл к пушке, погладил тёплый, нагретый солнцем снаружи и горением пороха изнутри ствол, наклонился и что-то прошептал. Потом прислонил ухо к стволу и как будто выслушал ответ. — Так, всем отойти на тридцать шагов.

Гномы вообще относились к своим творениям немного по-другому, не так как люди. В своих изделиях они видели что-то типа своих детей, часто разговаривали с ними и, что интересно, те порой им даже отвечали. Нередко какая-нибудь особо хитрая машина, построенная гномами на продажу, в чужих руках напрочь отказывалась работать. Кто-то говорил о вмешательстве подгорных богов, кто-то — об особой, не засекаемой никакими детекторами магии, а бородачи только посмеивались с недотёпистых жителей поверхности, неспособных найти общий язык с не очень, видимо, мёртвыми железяками.

После того как меры предосторожности были соблюдены, специально обученный человек поджёг запальный шнур, отмеренный с небольшим запасом, и тоже рванул в сторону, постаравшись оказаться от опасного объекта как можно дальше.

БАБАХ!

Пушка окуталась клубами порохового дыма и откатилась на три шага назад. На этот раз чугунное ядро и вовсе улетело куда-то за макушки деревьев, так что измерить хоть сколько-нибудь точно дальность выстрела совершенно не представлялось возможным.

— Молодец, — гном подскочил к орудию и довольно погладил его по стволу. Видимых повреждений — трещин или ещё чего-нибудь подобного — не наблюдалось, поэтому Дрор достал небольшой молоточек и принялся выстукивать по бронзе, каждый раз прислушиваясь к получившемуся звону. Что он там хотел услышать — одним богам известно, Элей не смог бы разобрать даже под страхом смерти, — но, судя по тому, что никто из помощников не выглядел удивлённым, такие, с позволения сказать, концерты были у них в порядке вещей.

Сделав ещё несколько выстрелов, убедившись, что орудие в целом пригодно к использованию и взрываться в ближайшее время не собирается, весь отряд двинул в обратном направлении. Солнце к этому времени уже прилично перевалило через зенит, намекая на то, что обеденное время уже давно прошло.

В Александров Элей с Ранди и сопровождавшими их бойцами вернулись только ближе к ужину. Коннетабль успел еще собрать командиров расквартированных в столице частей, выслушать доклад о проведённых за день тренировках, о поступлении новых рекрутов и о новой партии вернувшихся из ремонта доспехов. Обсудить намеченный на послезавтра выход на большие весенние учения, который, учитывая количество новиков, обещал быть крайне хлопотным, а также пообещать найти всё-таки недостающих по штатам лошадей, которых вот уже два месяца никак не могли поставить в строй.

После этого, отпустив подчинённых, Элей переоделся и отправился на ужин. Его коннетабль по появившейся совсем недавно привычке проводил только с женой. Нельзя сказать, что они с Карианой влюбились друг в друга с первого взгляда. Всё ж не по шестнадцать лет обоим. Но при этом Элей не мог не признать, что кроме замеченной в первый же день знакомства красоты, женщина обладала ещё и внутренней теплотой, ради которой ему хотелось по вечерам возвращаться домой. Захотелось полноценной семьи и детей.

Глава 6

Все началось внезапно. Банальная фраза, однако именно она лучше всего описывает то, что случилось.

В середине весны неожиданно с юга, из-за Барьера, повалил народ, рассказывающий какие-то страшные сказки про нашествие монстров и идущую по пятам смерть. В чем именно эта смерть заключалась и как выглядели монстры, как водится, никто объяснить не мог. Видимо, слухи о происходящем изрядно обогнали само бедствие.

Удивляло количество беженцев. Нет, то, что там за Барьером, кроме всякой магической шушеры и проклятых земель, есть и вполне нормального вида человеческие поселения и даже государства, для Серова совсем не было новостью. Как ни крути, ему уже не один раз довелось побывать на той стороне, да и вообще за шесть лет он в местных раскладах все же немного разобрался. Но вот что там живет настолько много различного люда, граф даже не предполагал.

Бегущих с юга крестьян принялись в быстром темпе расселять по деревням, заложили пару новых населенных пунктов, кое-кто соблазнился местом в армии или на «государевых» стройках. Благо, опыт переваривания переселенцев у графства был к этому времени более чем солидный. По первой Серов даже обрадовался, попаданец всегда трепетно относился к увеличению численности населения своей маленькой страны и не брезговал в этом плане использовать различные источники человеческого ресурса.

А еще дней примерно через пятнадцать стало понятно, что все отнюдь не так радужно.

— Ваше сиятельство, ваше сиятельство! — К графу, который в этот момент о чем-то общался с Ариеном, попытался прорваться боец на взмыленном коне, но был остановлен бдительной стражей. Парни с восьмерками на плащах относились к своей работе максимально серьезно, да и постоянные тренировки у Ромула явно пошли им на пользу, поэтому неизвестный был мгновенно скручен и уложен лицом во влажную от недавнего дождика брусчатку.

— Отпустите его, — Серов повернулся к неизвестному, которого как раз поставили на ноги, и спросил: — Ты откуда, боец?

— Капрал Рофус, ваше сиятельство. Командир первого отделения, второго взвода гарнизонной роты Медного замка, — по уставу ответил боец и хлопнул себя сжатым кулаком по груди. Серов повторил его жест.

С увеличением количества крепостей в графстве у Александра банально закончились цвета для названий новообретенной недвижимости, поэтому пришлось перейти на металлы. А что? Солидно, все лучше, чем называть замок, прости Господи, «карминовым» или, не дай Боже, какой-нибудь «фуксией». Ну а оставлять старые названия, напоминающие о феодальной раздробленности, было неправильно с политической точки зрения.

— Что-то срочное, капрал? Судя по всему, ты очень торопился, во всяком случае конь твой явно не в лучшем состоянии.

— Беда, ваше сиятельство, среди недавних переселенцев, что с юга пришли, какая-то хворь начала распространяться. Быстро. Три дня назад только одному мужику худо было, позавчера — семерым. Вчера утром еще трем десяткам поплохело. Ротный приказал хватать лошадь и мчаться в столицу, потому что непонятно, что делать-то.

— Твою мать! — Выматерился Александр, поняв, что с расселением людей на своих землях он в этот раз, очевидно, погорячился, и инстинктивно сделал небольшой шажок назад. Бог его знает, что тут у местных за хвори, подхватить какую-нибудь гадость не хотелось совершенно. — Стой на месте, капрал, никуда не ходи, еще не хватало, что ты нас тут всех перезаразил. Пошлите за Жерардом, пусть посмотрит.

Долго ждать целителя не пришлось. У парня — Серов даже сам удивлялся такому свойству — со временем развилась странная способность постоянно оказываться там, где его помощь нужна была больше всего. На все вопросы Жерард только пожимал плечами и загадочно улыбался.

— Кому тут нужна помощь целителя?

— Глянь парня, — граф указал на застывшего соляным столбом капрала. — Он вроде как с больными мог пересекаться, может подцепил чего-нибудь.

— Это легко, — Жерард подошел, немного театрально размял руки и принялся водить ими вокруг офигевшего от такого поворота бойца.

Целитель всего за несколько дней до этого получил от Ариена посох подмастерья как признание его перехода на новый ранг мастерства. Артефакт был заказан заранее и встал в приличную копеечку, однако целитель для графства являлся слишком ценной единицей, чтобы на нем экономить.

Вообще-то по общепринятым правилам присваивать новые ранги в мастерстве могли только маги той же направленности, и Ариен вручать посох подмастерья целителю вроде бы как и не мог. Теоретически. Однако, учитывая обстоятельства и то, что ближайший мастер-целитель был, наверное, в герцогстве Тавар, а по авторитетному мнению огневика, основанному на собственном опыте и знаниях, почерпнутых из книг, Жерард новый ранг уже вполне заработал, было решено не множить сущности сверх необходимого. И теперь парень выкладывался изо всех сил, стараясь доказать всем, что подмастерьем он стал не просто так.

— Что там? — Заметив, как молодой маг недовольно нахмурился, к замершей посреди замкового двора паре подошел Ариен.

— Что-то не так, — с сомнением протянул Жерард. — На первый взгляд все хорошо, но, если копнуть глубже… Смотри, какая гадостная структура.

Целитель сделал странное движение руками, как будто раскрыл перед Ариеном книгу. Естественно, остальные присутствующие ничего не увидели. Поняв в какой-то момент, что буквально весь замок застыл в недоумении и рассматривает, как два мага и сам граф топчутся вокруг окончательно потерявшего контакт с реальностью бойца, Серов решил вновь взять управление в свои руки.

— Так! Всем вернуться к своим делам! Здесь не на что смотреть. Вы двое, — граф обратился к магам, — хватайте этого и двигайте в лабораторию. Только аккуратно, чтоб без последствий. Ранди! Место! Хватит пытаться меня облизать!

Выскочивший из засады пес едва не опрокинул не ожидавшего такой подлянки графа, однако после резкого окрика чуть успокоился и вернулся обратно в свою, больше напоминающую маленький сарай, конуру.

Получив начальственного пинка, все вокруг сразу забегали, имитируя бурную деятельность. Маги увели посыльного, а Серов отыскал Элея и приказал коннетаблю привести войска в полную боевую готовность. Судя по озабоченным лицам магов, намечаются весьма хлопотные времена.

— Рассказывайте, — расплевавшись со всеми срочными делами, Александр поднялся в магическую лабораторию, где застал натуральный консилиум. Самые сильные и опытные маги графства, обложившись какими-то книгами, оживленно обсуждали некий неизвестный им ранее магический конструкт. — С чем мы имеем дело? Насколько все плохо?

— Сложно сказать, — Ариен поморщился и почесал нос. — То, что нашел Жерард… Я с таким ни разу не сталкивался. Это что-то фантастическое.

— А если без долгих вступлений? — оборвал мага Серов. Он кожей чувствовал приближение чего-то нехорошего и тратить время на пустые философские разговоры не хотел.

— Если без долгих вступлений — это, судя по всему, какой-то магический паразит, — взял слово Жерард. — Подключается к ауре человека, питается его тонким телом, размножается, заражает других людей.

— Та-ак, — плохие предчувствия Серова начали обретать форму. — Как происходит заражение?

— Это важно? — удивленно поднял бровь Жерард.

— Это важнее всего! — Александр отчетливо почувствовал, как у него начинает подгорать. Замолчал, сделал несколько глубоких вздохов и продолжил мысль. — Если эта штука заразна, то первое, что нужно сделать, — это изолировать больных от здоровых, дабы не допустить дальнейшего распространения. И вот тут нужно понимать, как именно этот паразит перекидывается с человека на человека.

— Хорошо, — кивнул огневик, принимая обоснование, — сейчас проведем пару экспериментов. Что еще?

— Кто может обнаруживать паразитов? Только вы вдвоем или ученики тоже смогут? Непонятно, как отделять больных от здоровых, если на вид они не отличаются, — принялся набрасывать мысли Александр. — Еще нужно понимать, чем именно болеют люди, как их лечить? Насколько все серьёзно? Ведь там возле Барьера всполошились только тогда, когда стали внешние признаки проявляться, а до этого вот этих ваших паразитов никто не видел.

— Хорошо, — согласился Ариен. — Мы все выясним.

— У вас есть полдня, — пригвоздил Серов, поставив заведомо нереальные сроки. Это еще одна управленческая тонкость, к которой он пришел эмпирическим путем — намеренно уменьшать необходимое для выполнения задачи время вдвое или втрое, держа, естественно, в голове необходимый запас. С одной стороны, за ускорение исполнителя можно наградить, с другой, за срыв сроков — наказать. А можно и не наказать. В общем, мотивация кнутом и пряником как она есть. — Я поднимаю полки. Идем на юг, будем перекрывать границу, изолировать больных.

Сказать это, правда, оказалось куда проще, чем сделать. Как минимум перед тем, как выходить на юг, нужно было перепроверить обитателей замка на наличие найденной у посланника заразы. Хотя бы тех, к кому тот успел приблизиться на расстояние нескольких шагов.

Александр за это время собрал своих ближников, свободных от магических манипуляций, и принялся в пулеметном темпе раздавать приказы. Требовалось срочно закрыть внешние границы, всех прибывающих отправлять на карантин. Пока, до выяснения подробностей, — бессрочный. Перекрыть дороги и населенные пункты. Раздать при необходимости селянам оружие и разрешить убивать каждого, кто попытается приблизиться без дозволения властей. Не пускать никого свободно шляться по графству и максимально затруднить болезни распространение.

— Все настолько серьезно? — удивленно переспросил Элей.

— К сожалению — да.

— Это влетит нам в копеечку, — кто о чем, а Реймос о деньгах. Впрочем, должность у него такая, вероятно, в таком подходе и нет ничего плохого. — Сорвутся поставки, придется выплачивать неустойку. Немаленькую.

— Понимаю, — кивнул граф. — Однако, если все наши крестьяне поперемрут за ближайшие пару месяцев, явно будет хуже.

— Пожалуй, — вынужден был согласиться главный казначей.

На это ушло еще добрых часа три, поэтому в поход удалось выступить только когда солнце уже начало склоняться к горизонту. По-хорошему стоило бы переночевать в городе и выдвигаться утром, однако слишком уж поджимало время. Каждый лишний час беспощадно приближал потенциальную катастрофу.

— Что за херня?! — разорялся меж тем Серов. — Что ни год, то какая-нибудь гадость вылезает. То монстры, то культисты, то храмы забытых богов, то нашествие орков. А вот теперь это!

Едущий рядом Ариен на такие возмущения только хмыкнул, помолчал немного и соизволил высказать свои мысли на этот счет.

— А почему, ты думаешь, тут до сих пор полноценного государства не образовалось? Ну или кто-нибудь из северных королей эти земли не присоединил? Вот именно поэтому. В Баронствах такие ситуации — нормальное явление. Плодородная земля, теплый климат, много свободного места… Но есть одно «но» — в любой момент из-за Барьера может вылезти какая-нибудь гадость, и все усилия пойдут прахом.

— Беда… — протянул граф, вглядываясь куда-то вперед, туда, где находился корень всех его проблем.

— Ничего, через пятнадцать лет Барьер падет — набегут, затопчут, — пожал плечами огневик. — Это сейчас нормальную армию в Закрытое королевство не перекинешь, а когда действие заклинания закончится, всех страшных монстров быстро разберут на ингредиенты.

— Если ты хотел меня так успокоить, — скривился граф, — то у тебя не получилось.

— Ну, извини, — пожал плечами маг.

— Крови прольется…

— Не без того.

Ночь прошла неспокойно. Если днем дорога на юг была практически пуста — армии попалось едва ли три десятка людей, двигающихся навстречу, — то ближе к темноте количество беженцев резко возросло. Солдатам приходилось ловить убегающих от странной напасти крестьян и силой собирать их в одном месте для проверки на наличие болезни. Маги — Серов забрал с собой всех, в ком была хоть толика магической силы — работали всю ночь и к утру потихоньку начали валиться с ног. Было очевидно, что в таком темпе они долго не протянут.

— Какие результаты? — Вид выспавшегося графа явственно выводил Ариена из себя. Сам огневик выглядел не слишком хорошо: покрасневшие глаза выдавали сильную усталость.

— Проверили четыреста шестьдесят человек, — огневик зевнул и почесал отросшую за сутки щетину. — Треть были заражены. Причем двадцать два уже находились в весьма плачевном состоянии, они не местные, пришли из-за Барьера.

— То есть у этой гадости период инкубации достаточно долгий, — пробормотал граф, пытаясь прикинуть, чем им всем это грозит. С одной стороны, у них было больше времени на проверку и лечение всех заболевших — с другой, долгий период инкубации способствовал более активному распространению болезни. — И что с этими двадцатью?

— Их спасти не удалось, — мага видимым образом передернуло. — Жерард там вскрыл одного… С их внутренними органами происходит что-то непонятное. И нехорошее. Плюс тонкое тело мутирует странным образом. Нужно разбираться, что именно, но пока одно точно — вылечить эту заразу можно только на начальных стадиях.

— Понятно… — протянул граф. Учитывая силы местных целителей, которые при должном опыте и энергетической подкачке могли сложить человека буквально из нескольких кусков, звучала эта новость более чем паршиво.

Ариен устало потер щеки, дабы немного взбодриться, после чего поднял не предвещающий ничего хорошего взгляд на Александра.

— Тебе это не понравится, — маг поморщился, но мысль продолжил, — но, пожалуй, тут мы не справимся.

— Не рано ли ты решил сдаться?

— Самое время. Тем более, что сдаваться я не предлагаю. Вызывай своих жрецов, пусть они заставляют всех молиться и начинают творить чудеса. Без хорошего чуда мы не вытянем точно.

— А они так могут? — удивился Серов. Все, что было связано с церковью его последователей, для него все еще было темным лесом.

— Очевидно, да. Должны, во всяком случае. Ты же демонстрировал чудеса излечения, значит, теоретически и твои жрецы на это способны, — Ариен еще раз мощно зевнул. — Нет смысла двигаться дальше на юг. Разве что ты собираешься вырезать всех зараженных. Будем перехватывать тех, кто попытается пройти вглубь графства. А пока нужно будет как-то проверить тех, кто остался там, за нашими спинами.

— И как ты себе это представляешь? — скептически поднял бровь Александр. Проверить за два десятка дней под двести тысяч человек, имея на это в лучшем случае десяток способных на это действо магов… Задача выглядела неподъемной.

— Я не знаю, дружище. Я не знаю, но, если у нас не получится, придется действительно вырезать всех потенциально зараженных. Других способов пока не видно, — Ариен вновь зевнул и безнадежно махну рукой. — Ладно, я пойду прикорну немного, а ты пока думай, как не допустить вала бегущих на север зараженных.

В течение дня Серов вместе с первым пехотным полком добрался до Черного замка, по дороге отлавливая и заворачивая обратно убегающих от заразы людей. Некоторые пытались протестовать, скандалить и другими способами проявлять недовольство, однако таких быстро утихомиривали с использованием грубой силы. Очевидно, что для мягких воздействий время было более чем неподходящим.

Во второй половине дня прискакал посыльный от Элея. Коннетабль отчитывался о проделанной работе: были подняты по тревоге гарнизоны, деревни и прочие населенные пункты закрыты для всех посторонних и переведены на осадное положение. Не обошлось и без эксцессов. Во-первых, далеко не всем нравились карантинные меры, тем более что невидимая угроза болезни, как это часто бывает, в качестве таковой некоторым и вовсе не воспринималась. Таких приходилось успокаивать и отправлять в подвалы — посидеть, подумать о своем поведении. Забавно, но возможно, именно подземные темницы в такой ситуации были чуть ли не самыми безопасными местами.

Ну а во-вторых, кое-кто, наоборот, воспринял ситуацию слишком близко к сердцу. Несколько бедолаг, которые, к своему несчастью, оказались в момент объявления осадного положения в пути, при приближении к очередной деревне банально расстреляли из луков сами поселяне. Надо признать, что люди, живущие в Баронствах, в своей массе были достаточно решительными, резкими и более чем способными постоять за себя, а дурная репутация этих мест заставляла идти сразу на крайние меры.

Серов в свою очередь отписался, что в данном случае, как это ни лицемерно звучит, застрелить десяток ни в чем не повинных бродяг виделось куда меньшим злом, чем разнести болезнь по всему маленькому государству.

На следующий день к Черному замку добралась делегация жрецов во главе с Никарой, вызванная Александром в импровизированную ставку по борьбе с напастью.

— И что ты хочешь, чтобы мы делали? — деловито осведомилась девушка, после того как Серов обрисовал ей сложившуюся ситуацию. Они сидели узким кругом причастных, поэтому жрица вполне могла не имитировать религиозный экстаз от близости со своим божеством и в первую очередь уделять свое внимание именно делу. Во многом как раз за это — а еще за полную преданность: без относительно близких личных отношений девушку даже внутри их секты мгновенно бы сожрали — он и ценил свою главную жрицу.

— Нужно срочно заставить всех принять «истинную» веру, — граф выделил голосом слово «истинную», как бы подчеркивая иронию ситуации. — Лучше, конечно, убедить, от искренней веры толку гораздо больше. А потом начинать проводить молебны за исцеление. Чем больше молящихся, тем лучше. У тебя уже в каждом селении есть представители?

— Нет, — покачала головой девушка, — далеко не в каждом. Особенно на недавно присоединенных землях пусто.

— Плохо, — скривился Ариен. Огневик сам за распространением новой религии следил с изрядной долей иронии, но вынужден был признать, что потенциальная польза от такого движения может быть очень велика. — Сколько есть под рукой активных проповедников, которых можно срочно оторвать от всех дел и бросить на окучивание новой паствы?

— У нас все последователи способны на подвиг, — с легким вызовом ответила девушка, бросая попеременные взгляды то на мага, то на графа. Как это всегда в таких случаях бывает, за место «у тела» непрерывно велась подковерная грызня. Серова это с одной стороны немало веселило, с другой — иногда раздражало. Сейчас был второй вариант.

— Никара!

— Десятков пять действительно верующих и способных заразить своей верой других найти можно, — тут же сдала назад тонко чувствующая момент жрица.

— Разделить их на несколько групп, — тут же начал прикидывать Ариен, — добавить десяток конных бойцов для солидности и тройку моих учеников. Тогда они смогут не только нести веру и устраивать молебны, но и проверять жителей деревень на наличие болезни. А при необходимости изолировать больных от здоровых.

— Ты же говорил, что ученики на это не способны, — удивленно приподнял бровь Серов.

— Сходу — нет, — довольно усмехнулся маг, — но я тут одну схему обсчитать успел. Сложная, правда, получилась, так сходу и не нарисуешь… Но полдня подготовки, запас камней, заполненных энергией, и, в целом, тройка учеников вполне может заменить одного подмастерья.

— У тебя большие запасы еще медных и серебряных «бесконечностей»? — Александр задумчиво потер переносицу и обратился к Никаре.

— Почти не осталось, — девушка покачала головой.

— Ладно, этот вопрос с Дрором я решу — сразу будем всем раздавать знаки принадлежности к церкви. И нужно будет выделить золото на постройку в каждом селе специального места для собраний и общей молитвы. Чувство единения с другими людьми в этом деле многое решает.

— Я смотрю, ты потихоньку начинаешь втягиваться в роль местного божества, — с ехидцей в глазах заметил огневик.

— Жить захочешь — еще и не так раскорячишься, — констатировал давно известную истину граф.

Следующие несколько дней слились для Александра в один бесконечный калейдоскоп лиц и мест. Он вместе с армией пытался выстроить хоть сколько-нибудь плотный заслон, дабы отлавливать всех напирающих с юга беженцев. При этом не нужно было забывать про восточную и западную границы: там владетели, не имеющие такого военного, магического и банально денежного ресурса, оказались в гораздо худшей ситуации. Ничего другого, кроме тотального геноцида всех даже потенциально зараженных, они предложить для собственного спасения не могли. Естественно, эти потенциально зараженные, в число которых быстро попало чуть ли не все население баронств, граничащих с Барьером, просто так подставлять свои шеи под мечи не пожелали. Часть крестьян взялись для самообороны за вилы, другая часть бросилась в бега. Причем бежали они туда, где, как им казалось, будет более безопасно. Ну а графство за последние годы заимело репутацию самого безопасного места в Баронствах.

Впрочем, все было не так страшно, как могло показаться на первый взгляд. Во-первых, маги выяснили условия заражения: основным способом передачи болячки был близкий контакт. В идеале прикосновение ну или на худой конец близкое общение, так что даже в относительно тесном крестьянском сообществе гадость распространялась совсем не мгновенно. Чего, с другой стороны, нельзя сказать о достаточно тесных карантинных загонах, куда сгоняли теоретически зараженных для изоляции их от остальных. По сути, это были натуральные концлагеря — тупо участки земли, обнесенные забором, но ничего лучше построить просто не было времени и ресурсов — и вот там очень быстро заражались вообще все.

Ну а во-вторых, в пользу людей сыграло время года. Конец весны — разгар полевых работ, времени на пустое болтание между населенными пунктами у крестьян не было, не зря же говорят, что летний день год кормит. Начнись эпидемия где-нибудь осенью, после сбора урожая, в сезон свадеб, ситуация могла бы быстро стать совсем неуправляемой.

На примерно десятый день с начала переполоха поток беженцев с юга прекратился. Резко, как отрезало. С одной стороны, такая перемена изрядно облегчила жизнь стоящим в санитарном кордоне бойцам и прикрепленным к ним магам, с другой — было понятно, что там на юге банально закончились живые, способные попытаться удрать от заразы.

За это время ситуацию в большей части графства удалось более-менее взять под контроль. Истинно верующие проповедники оказались достаточно мощным оружием против заразы, а регулярная молитва и даже сама причастность к стремительно разрастающемуся культу резко снизила вероятность подцепить магическую гадость. Казалось, кризис минул, и маленькое государство отделалось легким испугом. Но только казалось.

— Ваше сиятельство! Ваше сиятельство, — во временные покои Александра, все так же квартировавшего в Черном замке, влетел взмыленный боец с совершенно безумными глазами и диким выражением ужаса на лице.

За ним в спальню ввалились и охранники, в помещении сразу стало тесно.

Серов прошлым вечером разгребал бумажные завалы, связанные с нарушением привычной экономической жизни графства, и лег поздно, поэтому не смог отказать себе в удовольствии поваляться лишний час-другой в постели.

— Чего тебе? — Александр заставил себя встать с кровати, подошел к графину с водой, налил жидкость в стакан и с удовольствием выпил.

— Там эта… Мертвые…

— Что мертвые, — чувствуя приближение очередной беды, переспросил попаданец.

— Идут, — боец громко сглотнул, так что граф, стоящий в пяти шагах, услышал характерный звук. — С юга. Мое отделение сожрали начисто. Их ни меч не берет, ни стрела.

Боец упал на колени и громко, протяжно завыл. Стало очевидно, что добиться от него более подробной информации уже не получится. Во всяком случае, в ближайшее время.

— Оттащите его к целителям, — распорядился Александр, — пусть его посмотрят, может, подлатать нужно будет. И командуйте боевую тревогу, магов всех не забудьте, чует сердце, ничем хорошим это не кончится.

В процессе постоянного общения с беженцами выяснилось еще одно свойство магической гадости, изрядно облегчившее борьбу с нею. Оказалось, что человек, однажды уже вылеченный от этой хвори, второй раз ею не заражался. Такое свойство позволило широко использовать армию для контактов с зараженными, не боясь дальнейшего распространения болезни уже среди солдат. Если бы их пришлось лечить после каждого отловленного беженца с юга, на это бы очевидно ушел бы весь магический потенциал графства. А так по одному разу всех «прогнали через болезнь» и отправили служить дальше с чистой совестью, не боясь за здоровье солдат.

Во дворе крепости к моменту появления там графа дежурящий в боевой готовности отряд, составленный из роты копейщиков, роты мушкетеров, взвода конной артиллерии и десятка магов во главе с Ариеном, уже ждал своего сюзерена. Вся остальная армия была в разгоне, перекрывая юг графства от наступающей оттуда заразы.

— На рассвете на дальний дозор напали неизвестные твари. Весь десяток сожрали, только один боец сумел прорваться, — начал докладывать обстановку дежурный капитан.

— Видел я его, он кажется, головой повредился, — кивнул граф.

— Видимо, да, ваше сиятельство, я отправил взвод конных для дополнительной разведки. Будем ждать их возвращения?

— Нет, — Александру подвели оседланного коня, он перехватил поводья и рывком запрыгнул в седло. Конь под графом всхрапнул, ударил копытом, но, потоптавшись немного, быстро успокоился. — Выступаем. Неизвестную опасность лучше встречать как можно дальше.

— «Чтобы иметь возможность сбежать при необходимости», — мысленно добавил граф, но окружающие поняли его и так.

И вновь Александр во главе армии двинул навстречу опасности, как это уже было не один десяток раз за последние шесть лет. На сей раз, правда, опасность была неизвестной, и это заставляло даже самого попаданца изрядно нервничать, что уж говорить про обычных бойцов. Впрочем, те, полагаясь на мудрость командиров, о высоких материях почти не задумывались: скажут рубить — будем рубить, скажут убегать — будем убегать.

— Смотри, — первым заметил приближающуюся толпу маг. Ну, ему по должности положено обладать самым острым зрением.

— Что за хрень? — Удивился Серов, приложившись глазами к биноклю. По дороге в их сторону двигалась толпа людей. Или, судя по их рваным движениям, рваной одежде и подозрительного цвета коже, людьми это уже не было. — Зомби что ли? Вот уж чего не ожидал тут встретить, так это зомбей.

— Зомби? – переспросил огневик, — это что?

— Живые мертвецы, — не отрывая взгляда от движущейся толпы, пробормотал граф. — Сказочные персонажи. Придуманные. Ненастоящие.

— Эти выглядят как настоящие, — с сомнением в голосе заметил Ариен.

— И в этом вся проблема, — согласился Александр и принялся командовать. — Стройся в боевой порядок! Копейщики вперед, мушкетеры за ними. Держать тварей на расстоянии, старайтесь не подпускать к себе. Пушки вперед, дать залп и уйти в тыл.

— У тебя есть план? — переспросил маг, пока все вокруг принялись выполнять приказания сюзерена.

— Нет, — пожал плечами Серов. — Я вообще-то в этом деле на тебя надеялся и на твоих магов. Гадость магическая, значит, и противостоять ей нужно магией. Вот и занимайся.

— Логично, — вынужден был признать огневик.

Тем временем артиллерийский взвод, состоящий из трех орудий, каждое из которых было запряжено четырьмя специально приученными к громким звукам лошадьми, вырвался вперед перед разворачивающимся в боевой порядок строем, быстро преодолел отделяющее его от достаточно шустро топающих зараженных расстояние, лихо развернулся на сто восемьдесят градусов и дал залп практически в упор. Такой маневр пушкари Серова отрабатывали на учениях до автоматизма. Для любой местной армии, даже конной, подобный финт мог стать крайне неприятной неожиданностью. Сколько пороха под это дело было пущено на воздух — в прямом смысле этого слова — страшно даже сказать.

Часть зараженных от выстрела картечью с расстояния в три десятка шагов попадала, в разные стороны полетели оторванные ошметки и части тел. Остальные при этом, наоборот, ускорились и перешли на бег. Бежали они также неуклюже, как и шли, однако общий темп передвижения все равно заметно увеличился.

— Быстрые зомби, — пробормотал Серов. — Это совсем нехорошо.

На вид приближающихся тварей — а то, что это уже не люди, быстро стало очевидно — было сотни три. Не так уж и много, однако напрягала в первую очередь неизвестность: кто знает, чего ожидать от такого врага.

Когда волна зомби — Серов в отсутствие других терминов почти сразу стал называть зараженных именно таким привычным для себя образом — приблизилась метров на сто пятьдесят, в дело вступили маги. Два десятка огненных шаров явно впечатлили немертвых гораздо сильнее, чем выстрел картечью в упор. Штук тридцать зомби молча повалились на землю, частично обуглившись, частично будучи порванными взрывной волной. Впрочем, на остальных зараженных смерть — если это можно так назвать, вероятно, термин «упокоение» тут подошел бы несколько лучше — товарищей впечатления не произвела совершенно.

— Огонь, — скомандовал Серов. Мушкетеры дали залп, обзор на пару секунд заволокло облаком порохового дыма. Когда он рассеялся, оказалось, что свинцовые пули немертвых совсем не впечатлили. Нет, часть подступающих зараженных все же упала, но большинство с упорством, достойным лучшего применения, все также корявой трусцой бежали вперед. Граф повернулся к другу и переспросил: — Может, ты что-то сделаешь?

— Может, и сделаю, — кивнул огневик и произвел какой-то хитрый пас рукой от себя. В сторону накатывающих зомби рванула настоящая огненная волна. Тут же пальнули все три, успевшие перезарядиться за это время, пушки.

Разница между работой мастера и только недавно начавших осваивать магическое ремесло вчерашних крестьян была по-настоящему поразительной. Если огнешары учеников больше напоминали по силе взрыва ручной гранаты, только поражение наносилось не осколками, а температурой, то огненная волна Ариена выглядела скорее как взрыв авиационного объемно-детонирующего боеприпаса. Разве что урон получали не все вокруг, а достаточно четко отделенный сектор.

На расстоянии в двадцать пять-тридцать шагов перед строем солдат оказалось выжжено буквально все. Трава, мелкие кусты, пара некстати оказавшихся на пути деревьев. Даже мертвые тела обуглились до состояния чернеющих и дымящихся головешек.

Однако и это не остановило прущих вперед зараженных. После магической атаки «в строю» осталось примерно около сотни голов. Они, не обращая внимание на дымящуюся и похрустывающую под их ногами землю, продолжили продвижение и с продирающим до позвоночника зловещим молчанием кинулись на выставленные в их сторону древки копий.

Бойцы, пережившие уже не одно сражение, достаточно ловко приняли зараженных на острия, постаравшись не пропустить противника на ближнюю дистанцию. Большая часть зомби оказалась таким образом остановлена — подобно бабочкам, насаженным на иголки, они повисли на копьях, продолжая при этом, несмотря на разрывающую их плоть сталь, пытаться добраться до живых людей.

Меньшую же часть, сумевшую прорваться сквозь частокол пик, встретили слитным залпом успевшие к этому моменту перезарядиться мушкетеры. Стоящее на вооружение громыхало может и было достаточно «косым» оружием, но при этом имело одно совершенно неоспоримое достоинство: калибр в добрый дюйм. На расстоянии в несколько шагов свинцовый шарик из такого мушкета разрывал плоть более чем уверенно, не делая различий между живыми и мертвыми. Ну а с оторванными частями тела продолжать движение вперед достаточно сложно. Это только в фильмах нашпигованный по самое небалуйся свинцом зомбак спокойно может продолжить бежать по своим делам. Против анатомии не попрешь: если перебили позвоночник и порвали окружающие его мышцы, то вся верхняя часть тела потеряет устойчивость и сложится пополам. Ну а про то, что невозможно бегать с раздробленным коленом, и говорить не нужно: это и так понятно.

— Ну, кажется, теперь предстоит самая грязная работа, — пробормотал Серов и потянул из ножен клинок. Насаженные на копья зараженные совершенно не проявляли беспокойства по поводу своего незавидного положения. Они все так же молча клацали зубами — те, у которых зубы были, — размахивали руками и пытались освободиться, поломав удерживающие их копейные древка. Вот только голыми руками сделать это не так-то просто. И не важно, живой ты при этом или мертвый.

— Оставь несколько штук, — усталым голосом попросил Ариен. Такое мощное колдовство без какой-либо подготовки было для него достаточно непростым делом.

— Ну уж, как-нибудь и сам догадался бы, — буркнул Серов, спрыгивая из седла.

Битва прошла, можно сказать, без потерь. Как ни крути, а безоружные и бездоспешные люди, пусть даже несколько более живучие, чем обычно, ничего противопоставить хорошо обученному строю, магам и огнестрельному оружию не способны. Если, конечно, не паниковать и делать все по науке.

Александр подошел к первому немертвому, удерживаемому двумя копейщиками, и остановился, чтобы рассмотреть его получше. Тот продолжал суетиться и тянуть к людям руки. Причем очевидно, что намерения у него были самые недобрые.

Человеком это явно уже не было, и дело даже не в цвете кожи, которая как бы усохла, стала темнее и более плотной на вид. С телом явно происходили какие-то изменения более глобального характера.

Подозрительно увеличилась в обхвате шея, делая переход к голове совершенно незаметным. Пальцы стали покороче и толще, а обычные человеческие ногти явно начинали мутировать во что-то более опасное. Массивнее стали надбровные дуги, глаза как будто сели немного глубже внутрь головы. В целом пока ничего страшного — даже встретив живого человека подобной внешности в толпе, скорее всего, просто не обратишь внимание. Может, лишь мелькнет мысль о том, какие люди бывают некрасивые.

Граф размахнулся мечом и с хеком рубанул поперек хребта, начисто отделив голову с левым плечом. Потеряв столь важные для организма части, зомби тут же затих и безвольно обвис на удерживаемых его копьях.

— Ну, во всяком случае, теперь понятно, что без головы эти твари жить не могут, — прокомментировал увиденное Ариен. — И то хлеб.

Следующий зомби, к которому они подошли, был посвежее. Он сохранил на себе почти всю одежду, чем могли похвастаться далеко не все твари, и никаких симптомов мутаций на себе не нес. Тут Серов попробовал поэкспериментировать со своей силой. Он подошел сзади — технику безопасности еще никто не отменял — положил раскрытую ладонь на затылок немертвого и, сосредоточившись, произнес:

— Я тебя отпускаю, — ничего не произошло. — Странно.

До этого граф несколько раз подобным образом «облегчал страдания» тех, кого спасти не представлялось возможным. Работало — пусть и вызывая неприятное чувство холода в груди — безотказно. До этого момента.

— Он уже мертвый, — ответил на невысказанный вопрос огневик. — Душа уже ушла, отпустить ее ты уже не можешь. Поэтому ничего и не произошло. Тут уничтожать нужно, выжигать каленым железом. Спасать уже нечего.

С этими словами Ариен отрастил из руки огненный меч — похожий по виду больше на газовый резак, чем, собственно, на клинок — и одним движением разрубил — «разрезал» — копошащемуся зараженному череп. Получилось не так ловко, как у графа, но в целом также эффективно. В воздухе потянуло палеными волосами, впрочем, дунувший ветерок быстро отнес неприятный запах в сторону.

Так они прошли вдоль строя и быстро оборвали существование оставшихся «в живых» зараженных. Ариен при этом отобрал себе троих наиболее интересных с его точки зрения экземпляров, которых совместными усилиями — твари проявляли заметно большую, чем обладает средний человек, силу — упаковали, перевязав по рукам и ногам прочными ремнями и веревками.

— Ну что? — Еще раз обозрев поле боя, резюмировал Александр, — можем двигать дальше? Или тебе требуется время на изучение… этих.

— Ну да, — с какой-то странной интонацией согласился огневик. — Вот только вот те ребята могут быть против.

Серов обернулся в ту сторону, куда смотрел маг. Там, метрах в пятистах, на открытое пространство выбрался десяток странного вида тварей, каждая размером с корову. Если только у коров бывают пасти, похожие на крокодильи.

— Твою мать, — тихо выматерился Серов и, первым отреагировав на движение тварей в свою сторону, закричал: — Стройся! Быстрее! Копейщики вперед! Мушкетерам быть готовым открыть огонь!