За порогом 5. Бег к горизонту

Глава 1

— И сколько у них получилось украсть?

— Точно подсчитать сложно, — пожал плечами Динай. — Разбираемся, но сумма уже однозначно перевалила за три сотни.

— Не слабо, — покачал головой Серов, задумчиво глядя вдаль.

Карета впереди, неторопливо стуча колёсами по хорошо утрамбованному полотну, плавно катила на север в сторону Берсонзона. У графини там появились дела, связанные со школой, которой она покровительствовала, и Серов решил сопроводить супругу. Та была беременна их первенцем и постоянно требовала к себе внимания. Именно сейчас девушка спала, поэтому граф перебрался в седло и теперь неторопливо обсуждал насущные вопросы с Динаем.

Между Александровым и Берсонзоном вовсю шло строительство — собственно, уже заканчивалось — широкой мощёной дороги, на которой две телеги могли бы разъехаться бортами, не мешая друг другу. Не слишком, в общем-то, длинная дорога — расстояние между двумя городами составляло километров пятьдесят пять-шестьдесят примерно — обходилась Серову в кругленькую сумму, и это при том, что часть работ выполняли дружинники, временно, пока на границах спокойно, переквалифицированные в стройбат. В среднем километр дороги обходился ему в сотню золотых, что на выходе давало умопомрачительную сумму в пять-шесть тысяч, однако Александр относился к этому достаточно спокойно. Во-первых, увеличение товарооборота и транзита сулило значительное повышение прибыли. Во-вторых, большая часть золотых кругляшей должны были так или иначе в итоге вернуться в казну через налоги или через покупку товаров, изготовленных на различных производствах, принадлежащих владетелю. Ну и рост обороноспособности графства с улучшением возможностей по оперативной переброске войск из одного города в другой тоже сбрасывать со счетов не стоило.

Единственное, что было неприятно, это то, что руководящий строительством Сержан, судя по всему, изрядно проворовался на этом деле, перепутав, что называется, свой карман и графский. Теперь служба Диная, совершенно случайно наткнувшаяся на факты воровства, вовсю раскручивала цепочку злоупотреблений и мздоимства.

— Кто у тебя там такой глазастый?

— Будете смеяться, это не у меня, — мотнул головой глава графской спецслужбы. — Авар дал наводку. Его люди берут на карандаш всех, кто тратит слишком много в городе и живёт, что называется, не по средствам. Мы сначала внимания особо не обратили — всё же не наше это дело, золотые считать, — но потом решили перепроверить на всякий случай. А там такое…

— Какой резвый молодой человек, — имея в виду начальника стражи Александрова, покачал головой граф. — Мне бы таких десяток, бед бы не знал. Придётся создавать службу надзора за расходами казны, ловить воров. А иначе растащат всё, ничего не останется. И кого теперь на строительство ставить? Тракт-то неплохо получился, дорого, правда, но с этим уж ничего не поделаешь.

За образец капитан взял виденные в книгах римские магистрали. Ну или местные имперские дороги, часть из которых, несмотря на более чем тысячелетний возраст, были ещё вполне функциональны и служили транспортными артериями на севере и западе. Сначала выкапывалась канава в полчеловеческого роста глубиной, засыпалась песком, потом щебнем, и потом всё это дело тщательно утрамбовывалось. Идею мощения тёсаными камнями по здравому размышлению отбросили — слишком уж неприличными получались затраты на весь проект, — но и так получилось очень достойно.

Возможно, до лучших образцов инженерной мысли имперских времён новый тракт и не дотягивал, но зато теперь дорога из одного города в другой занимала вполовину меньше времени. Магистраль не размокала во время дождей — по обеим сторонам были выкопаны дренажные канавы — и позволяла передвигаться по маленькому государству в любую погоду практически без снижения скорости. Более того, почти сразу появился проект продления дороги от Берсонзона на северо-восток и от Александрова на юго-запад. Первый «отросток» позволил бы увеличить товарооборот с союзным теперь графством Орфален, а второй — привязать к себе россыпь мелких баронств к западу и создать самый настоящий транзитный коридор стратегического уровня. Единственное, что останавливало Серова, — это вечная нехватка средств, которые требовались везде и сразу.

— А Авар молодец, его нужно будет наградить за бдительность. — Некоторое время ехали молча, Серов обдумывал неприятную ситуацию, а Динай не мешал размышлениям сюзерена. Через несколько минут граф уточнил: — А может, твоя служба займётся этим делом? Есть у тебя подходящие люди?

— Нет, — покачал головой Динай без раздумий. — Я не потяну, да и направление это принципиально иное, а у меня своих дел — валом.

— Но что-то же ты по этому поводу думал? — продолжил настаивать Серов, зная, что дотошный Динай всегда старается проработать все варианты.

— Нужно создавать новую службу, ориентироваться на молодых. Положить хороший оклад и премию от каждого вскрытого хищения, — начал набрасывать идеи глава спецслужбы. Впрочем, то, что он говорил, было достаточно очевидно. — Можно подключить выпускников школы, раскидать их в качестве помощников руководителям направлений. Пусть учатся и заодно присматривают, что там и как. Половина пути, будем останавливаться?

Неожиданный перескок с темы на тему немного сбил с толку задумавшегося графа, однако, проследив за указывающей рукой Диная, Серов понял, о чём тот говорит.

Вдоль дороги были расставлены верстовые столбы и даже устроена одна почтовая станция на середине пути, где казённые почтовые и транспортные повозки могли бы поменять при необходимости лошадей.

Столбы эти, кстати, стали символом перехода наконец-то на нормальную десятичную систему мер, аналогичную той, что была принята в соседнем мире. Конечно, точного эталона метра у капитана не было, однако он использовал те немногочисленные вещи, попавшие с ним сюда сквозь портал, для создания своего эталона и дальнейшего его тиражирования. Так-то, на самом деле, не столь уж принципиально, какой именно длины будет условный «метр». Он может быть больше или меньше земного, главное — это сама структура деления на десятки, поэтому для того, чтобы местным было привычнее, он постарался привязать меры к бытовым вещам.

В общем, получилась такая система:

— десять точек = ноготь;

— десять ногтей = ладонь;

— десять ладоней = шаг;

— тысяча шагов = верста.

Последнее название пришлось придумывать из головы, потому что у местных сразу после «расстояния полёта стрелы» — условные двести метров — шёл «дневной переход» — примерно двадцать пять километров, и ничего адекватного подобрать не удалось.

После этого были подогнаны и меры объёма, площади и массы. Не сказать, что такие изменения все местные восприняли с энтузиазмом — как известно, всё новое и непривычное встречает сопротивление, — однако это изрядно упростило все подсчёты в торговле, строительстве и производстве. Пусть даже многие вокруг ещё этого и не поняли, особенно учитывая их кривую непозиционную систему счисления, и всё же маленьких детей в открытой Серовом школе учили сразу математике в нормальной, привычной ему десятичной системе. Уже в следующем году должен был состояться первый выпуск четырёхлетней школы, которая обещала дать Александру чуть меньше сотни — десять процентов набора пришлось отсеять по причине неуспеваемости или регулярных нарушений дисциплины — обученных, готовых к дальнейшей жизни двенадцати-тринадцатилетних мальчиков. Понятное дело, что ставить их на руководящие должности никто сразу не собирался, но раскидать по разным направлениям, чтобы они набирались опыта и уже лет через пять продвинулись выше, — вполне.

Часть из молодой поросли Серов собирался отправить на многочисленные производства, часть приставить помощниками к разного рода руководителям, ну а часть отправить в армию. Грамотные специалисты нужны и там тоже. Так что предложение Диная было во многом логичным.

Вообще, школа за эти два года серьёзно изменилась и выросла в размерах. Начать нужно с того, что почти сразу после захвата Берсонзона Александр перевёл всех учеников, учителей и материальную часть в северный город, где после всех описанных ранее событий был солидный излишек свободного пространства внутри городских стен. При этом в самом Александрове как раз наблюдалась заметная нехватка места, и огороженная достаточно хлипкой городской стеной территория почти сразу стала тесной для увеличивающегося населения столицы. Тем более что потеря Берсонзоном самостоятельности не могла не привести к перетеканию части населения в соседний, ставший мгновенно более статусным город, что дополнительно обещало освободить ещё больше места.

На второй год набор учеников увеличили до ста двадцати: на пробу попробовали взять два десятка девочек, на чём настоял лично Серов, которому нужны были образованные работники в том числе и в традиционно «женских» сферах, да и девочек-сирот в баронстве было, откровенно говоря, не меньше мальчиков. На третий год количество учеников увеличили до ста пятидесяти и решили пока на этом остановиться. Шестьсот учеников — если сложить все четыре курса — это была и так одна из самых больших школ континента, да и денег весь этот образовательный проект жрал просто немерено.

— Останавливаемся, — кивнул Серов. Если бы не жена, он, конечно, предпочёл бы наоборот ускориться и приехать на место пораньше. — Перекусим, поменяем лошадей, разомнём ноги и дальше поедем. По темноте тащиться нет никакого желания.

Пока все суетились: конюхи меняли лошадей, служанки повели графиню в уборную, а охрана достаточно профессионально занимала все ключевые точки вокруг почтовой станции — Серов с Динаем умостились за столом в небольшом зале открытой тут же едальни, сделали заказ — особым разнообразием местная кухня похвастаться не могла, но всё было свежее и вкусное — и продолжили обсуждение.

— Выпускники — это хорошо, — согласился граф, сделав глоток принесённого травяного напитка. — А насчёт молодых магов ты не думал? Понятно, не боевиков, а тех, кто по мирной части?

— Магов? — удивлённо переспросил Динай.

— Ну, я не имею в виду кидать их непосредственно на следственную работу, хотя, кстати, идея интересная: подслушать там что-нибудь с помощью магии или при слежке глаза отвести… — граф задумчиво достал блокнот и черкнул себе напоминание уточнить у Ариена возможность подготовки магов для нужд спецслужб. Покрутил так и сяк эту идею в голове и вернулся к разговору, — так вот, я имел в виду вербовку ещё на стадии обучения. Мало кто обычно думает про магов как про возможных соглядатаев, при них могут обсуждать то, что при других посторонних — поостерегутся.

— Интересная мысль, — протянул глава спецслужбы. — Надо обмозговать.

Кроме обычной школы, графу приходилось тратить золото ещё и на подготовку молодых магов, число которых увеличилось до полусотни человек. Всё это магическое шапито Серов тоже думал было отправить в Берсонзон, тем более что там уже была какая-никакая инфраструктура магической гильдии. Вот только тот самый Магический Концентратор, который, по словам Ариена, должен был стоить шесть-семь сотен золотых, а на практике вышел в два раза дороже, перетащить в Берсонзон не было никакой возможности. Ну а ставить ещё один в захваченном городе денег у Александра не нашлось, поэтому пришлось оставить зачаток магической Академии в столице.

Главным приятным магическим событием этой весны стало вручение первому ученику Ариена жезла подмастерья. Норвин, талантливый молодой огневик, за четыре года преодолел стадию ученичества и теперь был готов начинать собственную практику. Теоретически, в тех Академиях, где ученик платит за своё обучение сам — ну или там родители за него платят, например, — после получения ранга подмастерья молодой маг считается свободным от ученических клятв и может сам выбирать свою судьбу. В случае же с учениками Ариена, набранными из местных крестьян и содержащихся полностью за казённый кошт, заранее было оговорено принесение личной клятвы Серову. Не хватало ещё, чтобы маги, получившие уникальные знания, и в которых было вложена куча золота, просто так свалили в закат при первой же возможности. Так что Норвин, получив вожделенный символ перехода на новую ступень мастерства, был отправлен в Берсонзон штатным магом 2-го пехотного полка.

Ему в нагрузку придали четверых учеников, талант которых вряд ли позволил бы в будущем подняться слишком высоко. В любой «нормальной» магической Академии континента таких бы отчислили ещё в самом начале обучения — а скорее, изначально не стали бы заморачиваться, — но Серов считал, что разбрасываться даже такими кадрами — непозволительное расточительство. Тем более что из почти полусотни найденных при поголовной проверке одарённых таких было чуть ли не три десятка, что, в целом, по словам Ариена соответствовало общемировой статистике.

— У детей магов шансы заиметь магический дар в среднем выше, причём ещё и качество дара имеет значение, — пожал тогда плечами огневик в ответ на заданный вопрос. — А так — да, два из пяти получают посох. Дальше один из трёх — всё-таки неумех отсеивают раньше, — может со временем стать мастером. А может и не стать, если перестанет работать над собой. Ну а магистрами и тем более архимагами становятся единицы. Я уже, вроде, когда-то рассказывал, что сейчас официально архимагов людей — семеро. Про другие расы сказать не могу, как ты понимаешь, точных сведений у меня нет.

Таких не слишком перспективных «магов», реально способных выдать всего лишь одно-два маломощных заклинания, в итоге решили прикреплять к полкам в качестве такой себе мобильной артиллерии. Расходов на их содержание было немного — голое жалование, соответствующее примерно лейтенантскому, что для позавчерашнего крестьянина было более чем солидно, — а польза была видна невооружённым глазом. Слитный залп трёх-четырёх таких огневиков — Ариен изначально учил сам тому, что знал лучше всего, и только после присоединения к проекту магов Берсонзона начали реально смотреть, у кого к чему предрасположен дар — вполне был способен проделать во вражеском построении дыру размером метров в десять и глубиной в две линии.

Вообще, получив передышку в два спокойных года — мелкие стычки не в счёт — Серов практически сразу принялся за реорганизацию своих вооружённых сил. Во-первых, были введены личные звания, которые не зависели от должности. Посидев пару вечеров с листом бумаги и карандашом, Александр пришёл к такой структуре из восьми званий:

— Рядовой;

— Капрал — просто отличившийся или опытный солдат, заместитель командира отделения;

— Сержант — заместитель командира отделения, командир отделения;

— Старшина — командир отделения, заместитель командира взвода;

— Лейтенант — командир взвода, заместитель командира роты;

— Капитан — командир роты, заместитель командира полка;

— Полковник — командир полка;

— Генерал — пока в единственном числе звание получил Элей.

Такая структура давала возможность карьерно расти солдатам даже без занятия новой должности, что при предыдущей системе было невозможно. Это мотивировало, позволяло активным, талантливым, умелым бойцам проявлять себя в учении и в бою, создавало важный социальный лифт.

При переходе на личные звания была проведена настоящая переаттестация, затянувшаяся едва ли не на месяц. Больше всего проблем вызвал переход сотников и полусотников в старшины, лейтенанты и капитаны. Казалось бы, что проще: полусотник — лейтенант, а сотник практически тот же капитан, однако при детальном рассмотрении оказалось, что некоторые «офицеры» не соответствуют занимаемой должности, а некоторые её откровенно переросли.

При этом принимали во внимание целую пачку факторов: образование кандидата, наличие наград, успехи в подготовке вверенного подразделения, ну и личное впечатление, конечно, тоже. Кроме того, учитывая, что армия за эти два года существенно выросла, сильно старались не лютовать — и так чувствовалась нехватка подготовленных кадров, куда уж тех, что есть, выбраковывать.

Как уже понятно из списка званий, вся армия делилась на отделения, взводы, роты и полки. Последних пока было всего три штуки: два пехотных и один кавалерийский, плюс отдельные гарнизоны населённых пунктов и замков, и кое-какие специальные части прямого подчинения графу.

Пехотный полк состоял из трёх копейных рот и роты стрелков, конного взвода, магического отделения и других вспомогательных подразделений. Всего чуть больше полутысячи человек, если считать с обозными. Конный полк состоял из трёх рот: большего Александр пока позволить себе не мог.

Собственно, выгоды в новом делении были очевидны Александру и не нуждались в дополнительном обосновании. Они были все те же, из-за чего на такую структуру перешли на Земле в пятнадцатом-шестнадцатом веках. Сотня, состоящая из десятков, — формирование неповоротливое, одному офицеру справиться с таким количеством прямых подчинённых тяжело, поэтому совершенно необходимо промежуточное звено. Кроме того, полк как постоянное формирование позволяет наладить хорошее взаимодействие между подразделениями, в него входящими, повышает боеготовность, мобильность и самостоятельность отдельной части войска. Ну и двигаться по карьерной лестнице, как уже упоминалось, теперь было гораздо проще — больше разного рода должностей. В общем — одни плюсы.

Кроме трёх полевых полков, часть дружинников — при такой организации уже и дружиной это всё называть сложно, армия она и есть армия — были разбросаны повзводно по захваченным замкам. В первую очередь они несли дозорную функцию, патрулировали дороги, ловили разбойников и выполняли роль таможенников. Ну и, конечно, поддерживали свои пункты базирования в боеготовом состоянии, чтобы в случае войны их можно было использовать как опорную точку и пункт тылового обеспечения.

— Раз уж про создание новых структур заговорили, — дождавшись, когда принесут заказанное, и утолив первый голод, продолжил разговор Александр, — хотел тебя спросить, насколько у тебя внутри дружины активно ведётся работа?

Диная такая постановка вопроса явно удивила; дожевав кусок мяса, перетушенного с капустой, главный разведчик графства осторожно ответил:

— Ровно настолько, как и со всеми другими. Есть осведомители в полках, кое-какие люди в пограничных замках. Так чтобы делать на этом упор — такого нет.

— Понятно, — кивнул капитан. — Я хочу в каждый полк добавить ещё по одному офицеру, который бы занимался настроениями среди бойцов. Заместителя командира полка по воспитательной и политической части. Чтобы следил за лояльностью среди солдат и офицеров, непосредственно занимался вербовкой и работой осведомителей, ну и шпионов возможных ловил.

— Мне эта идея нравится, — после короткой паузы согласился Динай. — Только в создании новой службы смысла пока не вижу. Три полка — три офицера. Ну кто-то ещё гарнизонами будет заниматься — четыре. Плюс руководить. Для отдельной службы мало. Если вы мне утвердите финансирование на пять дополнительных вакансий, я из своих людей подберу. Вот будет не три полка, а тридцать — можно будет и в отдельную структуру выделить.

— Согласен, — кивнул Серов. Он, конечно, понимал, что Динай просто не хочет упускать влияние своей организации на армию, но и доводы главы спецслужбы тоже звучали логично. — Распиши предложения по структуре, я посмотрю. И закладывай с запасом, чтобы резерв под новосозданные части был.

Последняя ремарка была произнесена не просто так. Самым новым подразделением, сформированным совсем недавно — ещё и полугода не прошло — стала отдельная рота мушкетёров. Да, да! Промышленность Александрова наконец смогла освоить более-менее приемлемое по качеству производство ручного порохового оружия. Стоил, правда, каждый мушкет всё ещё как крыло «Боинга» — больше половины заготовок после испытаний отправлялось в утиль, — да и весил килограмм двенадцать, поэтому, чтобы стрелять в цель, а не куда-то в небо, требовался упор, но это, как ни крути, был громадный шаг вперёд.

На самом деле, единственное, что сдерживало развитие порохового — учитывая наличие в войске трёх десятков огненных магов, называть его огнестрельным было бы существенным преувеличением — оружия, была нехватка самого пороха. Серу приходилось закупать на стороне, что больно било по бюджету маленького государства, селитру же и вовсе в нужных объёмах можно было только сделать самому. Может, где-то на континенте и были залежи ценного ресурса, накопленные в результате тысячелетней жизнедеятельности птиц или летучих мышей, но про такие места никто не слышал, поэтому приходилось ковыряться в дерьме своими руками. Ну как своими, понятное дело, что сам граф этим не занимался: было объявлено, что казна выкупит всю селитру, которую жители графства смогут ей предложить. После этого по деревням направили знающего технологические тонкости человека, чтобы тот обучил местных. Спустя полтора-два года первые тонкие ручейки ценного продукта начали поступать в «закрома родины». Гораздо меньше, чем надеялся Серов, но больше, чем могло бы быть.

Собственно, первые пушки, те ещё уродцы, по правде говоря, удалось сделать ещё полтора года назад, и теперь в каждом из полков был по артиллерийскому взводу из трёх орудий. Конечно, полноценной артиллерией назвать эти поделки, сваренные из отдельных полос и стянутые обручами для дополнительной крепости, всё ещё было нельзя — стрелять из них можно было только картечью, — но какой-никакой опыт применения нового оружия армии это даст. Тем более что Дрор уже вовсю экспериментировал с литьём и обещал в скором времени выдать что-то более технологичное. Впрочем, буквально мгновенно ставший фанатом нового для этого мира оружия и теперь работающий над его совершенствованием круглые сутки гном обещал это ещё год назад, но пока результатом порадовать не мог.

Суммарно армия капитана теперь насчитывала чуть больше двух тысяч человек без учёта городской стражи в Александрове и Берсонзоне. Их было решено вывести за скобки, тем более что стражнику всё же нужны несколько иные навыки, чем солдату, и обучать его сражаться в поле нет никакого смысла. И как показывает опыт Авара, ставшего практически идеальным начальником городской стражи, решение это было стопроцентно правильным.

— Ещё увеличение? — удивлённо переспросил Динай. Он, как человек, занимающийся в первую очередь разведкой, лучше всего знал, что никаких актуальных опасностей для графства вроде как в ближайшее время не предвиделось. Соответственно, получается, что Серов сам задумал какую-то войнушку.

— Меня беспокоят орки, — коротко ответил граф и поднялся, чтобы собственноручно помочь появившейся в зале графине присесть за стол. Деловой разговор в присутствии женщины увял как-то сам собой.

Как уже говорилось, больших сражений за прошедшие два года после войны с Берсонзоном не было. Узнав о захвате города, мгновенно пошёл на переговоры «рыжий» союз баронств с востока. Тогда, прикинув численность доступных войск — около семи сотен бойцов, — из которых треть были два-три месяца назад рекрутированными новиками, а треть — бойцами бывшего противника, Серов плюнул и согласился на «белый» мир. То есть не стал ничего требовать за «нанесённые обиды», лишь слупил с баронов компенсацию за разграбленный замок и уведённых жителей одной из деревень. В общей сложности подписанный мир стоил «рыжим» четыре сотни золотых, и можно быть уверенным, что, когда они выплачивали эту сумму, то были более чем довольны, ведь всё могло для них кончиться гораздо хуже.

За два года этот баронский союз несколько укрепил свои позиции, в него вошли находящиеся на другом берегу Красной баронства Кроант, Ванторг и Жовр. Они даже провели одну удачную кампанию против Вольного Города Коркост, который ранее сам поддавливал их с востока. Впрочем, как раз в этом не было ничего удивительного. Причиной резкого изменения расстановки сил стали как раз серокожие орки, которые изрядно опустошили восточную часть Вольных баронств. Большой набег — целое вторжение, даже учитывая количество серокожих — 1750 года буквально опустошило правый берег Кель на несколько дневных переходов вглубь человеческих земель.

По некоторым подсчётам, орков было под восемь тысяч голов, что по местным меркам просто огромная армия. Только совместными силами нескольких объединившихся феодалов и городов — в том числе графа Орфален и Города Коркост — удалось остановить орков и не пустить их дальше. Понятное дело, что теперь на востоке было много пустующей земли, которую мгновенно после ухода серокожих за реку бросились занимать все, кто имел хоть небольшой отряд вооружённых бойцов.

В сложившейся ситуации, собственно, и «рыжие» активизировались, вонзив нож в спину Вольному Городу, ставшему в критический момент для них щитом от вторжения с востока. Поступок, прям скажем, не слишком благородный, но выгодный, тем более что и сами горожане не постеснялись вместе с другими соседями раздербанить имущество погибшего при отражении орочьего нашествия барона Корвейн. В целом на востоке произошёл глобальный передел земель и перекройка границ, которая непосредственно владения Александра практически не затронула. Лишь только поток беженцев оттуда позволил Серову заложить пару новых деревенек в окрестностях Александрова, поэтому можно сказать, что граф тоже погрел немного руки на чужом горе.

Единственное, что внушало беспокойство, это то, что вторжение серокожих хоть и удалось остановить, нанести им решительного поражения не удалось. Да, человеческая коалиция, опираясь на достаточно большое количество каменных укреплений — у привыкших к жизни в степи орков опыта штурма высоких стен не было, — выдавила непрошенных гостей за реку, пощипав их тылы и отбив часть пленников. Но в целом орки вполне могли занести себе эту кампанию в актив. Итоговое «поражение» их вряд ли смутило, этого явно было недостаточно, чтобы отбить желание наведаться через некоторое время опять, поэтому новое вторжение с востока, по сути, было только делом времени.

Кроме орков, за два года случилось пара вторжений из-за Барьера, впрочем, не ставших хоть сколько-нибудь серьёзной проблемой и прошедших, так сказать, в фоновом режиме. Один раз на охоту вышла стая серых тварей — родственников Лобо — и попыталась озорничать на этой стороне, но была достаточно быстро вырезана подоспевшим отрядом из ближайшего замка.

Другой раз сквозь магическую стену просочился большой отряд охотников за сокровищами. Собственно, то, что это охотники за сокровищами, стало понятно уже потом, после изучения и анализа снятых с трупов личных вещей, а поначалу их приняли за сотворённых магией монстров, потому что на обычных людей твари были похожи очень отдалённо. Опознали отряд по отдельным характерным элементам снаряжения, и то только потому, что парой месяцев ранее эти же бедолаги изрядно погуляли в Александрове на пути в ту сторону.

— Так чаще всего и бывает, — бесстрастно разглядывая мёртвые тела, прокомментировал произошедшее Ариен. — Попрутся в Жангльтон, не зная безопасных троп, залезут в область, где когда-то жахнули чем-то мерзким, и корёжит их до неузнаваемости. Разума, понятное дело, в мутировавших телах остаётся ровно на то, чтобы держаться вместе, пытаться найти что пожрать, ну и в лучшем случае идти обратно по однажды уже проделанному пути. Сколько таких сгинуло на той стороне за последнюю тысячу лет, страшно даже представить.

— А чего тогда лезут? — невпопад спросил граф, и сам зная ответ на поставленный вопрос.

— Так возвращается один из сотни, а может, один из тысячи, привозит какой-нибудь артефакт, а может, книгу или ещё какую-нибудь дрянь, и всё — богат, знаменит, пример для подражания, мать его, — огневик в сердцах сплюнул на траву. — А о том, сколько там осталось лежать неудачников, никто почему-то не думает.

— Ты ему про аномалии, он тебе про хабар, — тихо пробормотал себе под нос граф, очередной раз внутренне поражаясь, насколько люди из разных миров на самом деле похожи друг на друга.

Ну а единственным территориальным приращением за это время стала территория баронства Биорг, которую Александр захватил осенью пятидесятого года больше для тренировки собственных дружинников, чем реально желая прирасти землями. Как показала практика, стабильность, отсутствие войн и других бедствий, чувство защищённости и хорошая инфраструктура позволяют прирастать населением чуть ли не быстрее, чем захватывая окрестные баронства. Тем более что дальнейшее движение на запад было чревато ещё одной большой войной, которой Серов совершенно не хотел.

Разговор продолжился, когда вся процессия покинула станцию и двинула дальше в сторону Берсонзона. Графиня чувствовала себя не очень хорошо и вновь предпочла дремать в одиночестве. Как у местных получается спать при движении по таким дорогам — даже со всеми улучшениями до ровного асфальта построенному тракту было, откровенно говоря, далеко — Серов так и не понял. Видимо, это какая-то сверхспособность наподобие магии. Тем не менее Александр и Динай получили возможность продолжить прерванный разговор.

— А что там по этим? — не поворачивая головы, спросил Александр.

— По этим?

— Ты знаешь, о ком я, — немного раздражённо ответил граф.

— У «этих» позавчера было очередное собрание. Как и десять дней назад и ещё десять до этого. В целом ничего примечательного, разве что ещё пара новичков появилась, — достаточно равнодушно отчитался глава разведки.

«Эти» — это была странная то ли секта, то ли кружок по интересам, капитан так и не понял, образовавшаяся после событий, связанных с покушением на него два года назад. Тогда большинство находящихся на площади людей, находившихся достаточно близко, чтобы увидеть само покушение, но достаточно далеко, чтобы не заметить участие в этом деле магического артефакта, посчитали, что это именно Серов излечил друга какими-то внутренними магическими способностями. На эту же версию играл и обморок после окончания лечения: капитан о своих ощущениях никому не рассказывал — да никто и не спрашивал, по правде говоря, — и все решили, что так и должно было быть.

Через некоторое время, когда казалось, все уже забыли про это происшествие, Динай обнаружил группу людей, которые внезапно решили, что их граф — то ли божество, то ли аватар божества, то ли герой из какого-то пророчества. Сказать, что Александр был удивлён — не сказать ничего. Он охренел! В конце концов, не каждый день оказывается, что кто-то молится на тебя как на мессию.

При этом, учитывая, что сам капитан был по жизни атеистом, к разного рода религиозным фанатикам он относился совершенно отрицательно. Тогда, полтора года назад, он приказал ничего не предпринимать, надеясь, что оно как-то само собой рассосётся, тем более что формально эти сектанты ничего не нарушали: в графстве каждый мог молиться тем богам, которым сам желал.

Не рассосалось. За полтора года секта выросла уже в несколько раз и теперь насчитывала под сотню человек, регулярно пополняясь новичками. При этом попытка раскидать этих людей по разным местам в надежде, что в удалении друг от друга они перестанут маяться хренью, тоже провалилась. Наоборот, секта только получила новые «отделения» в Александрове и нескольких больших сёлах и продолжила привлекать к себе последователей теперь уже по всему графству.

— Как они меня бесят, — покачал головой Серов и замолчал. Конечно, он мог одним приказом разгромить этих «поклонников», банально изгнав их из графства или придумав что-то ещё, однако разум, если отбросить эмоции, подсказывал, что такие преданные люди могут быть полезными. Главное — контролировать их пожёстче, а то решат вдруг, что мёртвый мессия для поклонения лучше живого, вот будет сюрприз. — Я надеюсь, что ты плотно за ними следишь?

— Конечно, — кивнул Динай. — Там не одна и не две пары моих ушей и глаз. В условиях, когда в графстве чуть ли не каждый день появляются новые приезжие, внедрить к ним своих людей не составляло никакой проблемы.

Действительно, население графства показывало стабильный рост как за счёт высокой рождаемости, так и за счёт миграции. Перепись, устроенная графом прошедшей зимой, показала, что население графства уверенно перевалило за сто тысяч. Из них чуть больше десяти процентов жило в двух городах, а остальные — в деревнях, хуторах и колхозах. Ну не совсем колхозах, всё-таки колхоз предполагает хотя бы формальную, но коллективную собственность на средства производства, а тут всё принадлежало графу, поэтому правильнее было бы назвать эти образования графхозами. Ну или попросту латифундиями.

Их история началась ещё три года назад, когда к капитану пришло понимание того, что россыпь мелких хозяйств, фермерских по своей сути, не даёт ему достаточного количества товарного зерна для прокорма быстро растущей армии и городского населения. Выход тут был ровно один — укрупнение хозяйств и введение различных технических и прочих новинок для повышения урожайности.

Никаких репрессий Серов для наполнения своих графхозов работниками решил не применять. Зачем сгонять людей с насиженных мест, если и земли пустой вокруг хватает, и рабочие руки сами приходят, может, не слишком полноводным, но стабильным ручейком. Теперь переселенцы в графство имели на одну опцию больше — они могли стать арендаторами и заниматься сельским хозяйством на свой страх и риск, могли осесть в городах, где всегда были нужны работники, записаться в армию или наняться наёмным рабочим в хозяйство графа.

Чтобы всё сделать по уму — ну не имел никогда Александр отношения в прошлой жизни к сельскому хозяйству, а теоретического знания, например, о севообороте, вернее о его существовании, было явно недостаточно для внедрения на практике — пришлось нанимать специалистов из северных королевств. Там, где населения было много, земли мало, а климат и почвы — хуже, хочешь не хочешь, а будешь внедрять в земледелии передовые техники. Если, конечно, от голода пухнуть по весне желания нет.

В общем, проект хоть и со скрипом, но стартовал. Были расчищены участки, отстроены жилые дома, мастерские — хотя какие мастерские, уже полноценный завод — Дрора начали потихоньку производить первые конные сеялки и другие средства малой механизации на конной тяге.

Первый урожай — в пятидесятом году — получился ни то ни сё. Учитывая, что делянки были новые, хорошо удобренные, и тщательную отборку посевного урожая, результат в сам-семь выглядел далеко не рекордным. Такой урожай в хороший год показывали и другие крестьянские хозяйства, в которые усилий и средств вложено было гораздо меньше.

Было принято принципиальное решение расширить проект путём организации большого конезавода и селекционной растениеводческой станции. Это позволило бы удобрять поля конским навозом, а работники графхозов получили бы дополнительную летнюю нагрузку в виде заготовки сена. Всё это должно было перекрёстно снизить затраты и повысить урожайность. Плюс на второй год Серов привлёк к обработке полей «магическую поддержку». В отсутствие специализирующегося на растительном мире друида пришлось отдуваться непрофильным магам, что опять же отразилось на итогах не слишком хорошо. И тем не менее в пятьдесят первом году урожай собрали ещё богаче, чем годом ранее, — сам-девять. Это уже выглядело как хороший задел на будущее.

Ну и про конезавод стоит отдельно рассказать: о селекции местные имели очень приблизительные знания, поэтому стати местных лошадей откровенно не впечатляли. Рыцари катались отнюдь не на монструозных «дестриэ», а поля пахали совсем не «першеронами». Да и вообще после всех боевых действий и, соответственно, логичной в таком случае убыли конского поголовья, оказалось, что взять новых в общем-то неоткуда. И особенно нехватка стала ощущаться после орочьего вторжения: серокожие крайне не любили человеческую кавалерию и старались обезлошадить своих противников как можно быстрее. На своих двоих они были куда быстрее людей, выносливее и вообще в схватке один на один у среднего орка было явно преимущество перед средним же человеком. В общем, пришлось брать процесс в свои руки, обустраивать отдельное хозяйство, которое могло бы одновременно работать такой себе средневековой МТС — без машин, что характерно, и тракторов — снабжая ближайшие хозяйства тягловой силой, разводить лошадей и работать над выведением нужных пород.

— А что по этому придурку, который в типографию пытался пробраться?

— Глухо, — скривился Динай. — Подошёл какой-то тип, лицо которого было скрыто под капюшоном, предложил денег за любую информацию, дал задаток и свалил. Целую корону! Сказал, что искать его не нужно, он сам найдёт, как связаться. Кто это был, непонятно, кого искать, неизвестно.

— Плохо, — почесал щетину Серов. — Радует только то, что, если они всё так же лезут, не жалея денег и рискуя своими людьми, получается, технологию выкрасть пока не получилось, а значит, мы всё ещё впереди.

Динай молча кивнул, он об этом тоже подумал.

Типография была чуть ли не единственным действительно секретным производством Серова и приносила всё это время стабильно высокую прибыль. Можно даже сказать, что во многом на книгопечатании покоился фундамент того рывка, который совершило графство за прошедшие два-три года. В Александрове уже работало четыре стана и целый цех гравёров, изготавливающих под каждую книгу штампы иллюстраций. Дело приобрело такой размах, что тиражи заказывали уже даже из Игела и Корвианы. Да что там, несколько заказов прислали союзники-гномы, что стало для Александровых печатников отдельным вызовом: оказалось, что внутри гор гномы пользуются кроме имперского ещё и своим старогномским языком. В быту он встречался нечасто, но большая часть законов, религиозной литературы и прочих важных для бородачей текстов было написано именно на нём. В итоге пришлось лить отдельный набор буквиц для гномьего заказа и несколько раз перепроверять напечатанное для вылавливания ошибок. Работа получилась адская, но и заплатили гномы щедро, не торгуясь. Серов взял оплату поставками серы, и этого запаса ему хватило чуть ли не на год.

Вообще за прошедшие два года Александр так или иначе дал старт не одному проекту, сулившему в будущем немалые прибыли. Вокруг города было построено несколько лесопилок, обильно снабжавших столицу досками и пиломатериалами. Учитывая бесконечную стройку, в состоянии которой Александров находился все эти годы, нужда в стройматериалах была постоянной, и спрос стабильно превышал предложение.

С каждым годом увеличивали выход продукции кирпичные производства, так же в массе появившиеся вокруг столицы. Что особенно радовало Александра, так это активное проявление частной инициативы. Можно сказать, что местные в него наконец поверили. Поверили, что весь проект графства — это не на пару дней, и, достав закопанные кубышки с золотом, бросились делать бизнес.

В экспериментальном режиме заработало стекольное производство, позволив разливать алкоголь не только в бочки, но и в бутылки. На вкус капитана, стекло было мутновато, с неопределённым грязноватым цветом и до высоких стандартов качества не дотягивало, однако местным и такая тара пришлась по душе. Работа над стеклом при этом не останавливалась, ведь настоящей целью было производство широкоформатного оконного стекла и в дальнейшем — зеркал, а бутылки оставались лишь способом вывести эксперименты в новом направлении если не на самоокупаемость, то хоть в очень небольшой минус. Этому же способствовало производство стеклянных же бокалов, тарелок и прочей посуды, которую продавали в графстве чуть выше себестоимости только для увеличения вала в производстве и снижения общих издержек по добыче, доставке, подготовке песка и топлива для печей. Ну и для повышения общего уровня жизни подданных, как же без этого. В общем, до получения прибыли стекольный стартап ещё не дошёл.

Так же находилось на стадии экспериментов ткацкое производство. Именно это направление потенциально могло толкнуть маленькое государство из «средневековья» в «новое время». Ёмкость рынка тканей — в отличие от того же стекла — была просто умопомрачительной, и, если бы получилось сконструировать надёжный высокопроизводительный ткацкий станок, это стало бы настоящей победой Александра, куда там всем территориальным приращениям.

Пока получалось откровенно не очень хорошо: почти три года работы в этом направлении привели к созданию первых образцов пока ещё небольшого размера. Масштабировать, к сожалению, у Дрора никак не получалось: сразу резко падала надёжность, начинались обрывы нитей и прочие неприятности. Вероятно, кто-нибудь другой уже бросил бы это гиблое дело, удовлетворившись достигнутым — сколько денег было вбухано в эти эксперименты, страшно даже говорить, — однако Серов стоял на своём. Он точно знал, что большие станы можно повторить на существующем технологическом уровне и готов был идти до конца, зная, какой приз ждёт его там.

А пока же в Берсонзоне в тщательно охраняемом от посторонних глаз цеху были поставлены первые шесть построенных станков, нанят персонал — в основном женщины — и уже прошедшей зимой новое производство дало первые рулоны. Оставалось только придумать, чем эту ткань красить, что тоже было отдельной головной болью.

Природные красители были редки и дороги, а на химические при доступном уровне развития этого дела замахиваться совсем глупо. Вроде как анилиновые красители в Германии в середине девятнадцатого века только пустили в производство, и понятное дело, такого порядка химия доступна будет попаданцу ещё не скоро.

— Подъезжаем, — за разговорами и размышлениями дорога пролетела незаметно. На окрестности уже начали опускаться сумерки, когда очередной верстовой столб оказался дополнен табличкой «Берсонзон 3». Такие, казалось бы, мелочи вроде путевых указателей создавали у людей, в первую очередь у разных торговцев и путешественников, сугубо положительный образ, что позитивно влияло на торговый оборот и дополнительно наполняло казну за счёт налоговых и таможенных поступлений. Стоит копейку, а пользы — уйма.

— Хорошо, — кивнул барон. — Удачно, ещё успею сегодня с бумагами поработать.

К сожалению, обратной стороной всех успехов была необходимость постоянно впахивать и держать любую мелочь на контроле. Это утомляло, тем более что и отношения с Элианной складывались… Сложно, и семья не давала возможности отдохнуть душой. Впрочем, соглашаясь на этот брак, он знал, на что шёл.

Глава 2

Количество раз, за последние два года граф съездил по маршруту Александров-Берсонзон и обратно, подсчитать трудно. В любом случае, количество этих поездок шло на десятки, и каждая из них была в общем-то похожа на предыдущую.

Миновав южные ворота — стража в приветственном жесте вскинула «служебные» дубинки, лучше всего подходящие для придания словам «закона» пущей весомости — небольшой конвой двинул в центр по радиальному проспекту. Несмотря на то что Графство Серов было, наверное, одним из самых, если не самым, безопасных мест в Вольных Баронствах, капитан взял себе за правило никуда не выезжать без сопровождения. Опасался он отнюдь не залетных разбойников, коих на его землях уже давно надежно повывели, а возможных целенаправленных покушений на него или его семью.

За прошедшее время на него уже покушались дважды — если не брать того психа с арбалетом, допрос которого так ничего и не дал — и оба раза неизвестные были в опасной близости к достижению успеха. Первый раз это была попытка отравления — тут хорошо сработала служба Диная, подведя ищущим выходы на поваров Александра своего человека, — а второй — фальшивый купеческий караван, оказавшийся достаточно крепким отрядом наемников. Переодетые купцы тогда были очень близки к достижению цели и сумели забрать на тот свет с собой семерых бойцов Серова, а сам граф получил хоть и не слишком опасную, но неприятную рану стрелой в ногу. Метательный снаряд имел какой-то хитрый наконечник, который так просто достать оказалось невозможно, и пришлось проводить самую натуральную хирургическую операцию, прежде чем Жерард сумел залечить ногу магией. В общем, все это было крайне неприятно, и повторять такой опыт Серов не хотел категорически.

Несмотря на частые приезды в северный — относительно столицы — город, никакой «своей» резиденции капитан себе так и не завел, продолжая пользоваться конфискованной после событий двухлетней давности виллой покойного советника. Понятное дело, что внутренности ее были несколько переделаны под вкусы нового хозяина, была усилена охрана, однако ничего глобально Александр менять не стал.

— Элианна, — спрыгнув с лошади, Серов подскочил к двери кареты и протянул супруге руку, чтобы помочь спуститься на землю. Девушка выглядела не очень: измученное сероватого оттенка лицо, покрасневшие глаза — ее жестоко мучил токсикоз, и даже магия целителя с этим не справлялась. — Ты как?

Девушка воспользовалась предложенной помощью, а в ответ на вопрос молча мотнула головой. Графиня была слишком гордой, чтобы жаловаться, а ни на что другое сил у нее уже все равно не было.

— Ужинать будешь или спать пойдешь?

Еще один отрицательный кивок.

— Спать пойду, все затекло, чувствую себя как будто меня хорошенько пожевали.

— Хорошо, — пожал плечами Серов, — не жди тогда меня, куча работы, буду поздно.

Отношения с женой у Александра сложились странные. Нельзя сказать, что девушка ему совершенно не нравилась: она действительно была красивой, как минимум не глупой, и даже имела какое-никакое чувство юмора. Вот только сама ситуация, в которую они оба оказались поставлены, была настолько антиромантична, что сильно мешала возникновению между двумя людьми чего-то большего, чем просто симпатия.

Дочь графа Орфален, несмотря на опасения Серова, достаточно спокойно восприняла новость о скором замужестве — впрочем, тут точно сказать нельзя, может, наедине своему отцу она и устроила пару истерик — и с достоинством играла роль хорошей невесты и жены.

Со свадьбой в итоге решили не тянуть и устроили большое празднество летом того же года, пригласив на него не только ближников, но и всех окрестных баронов. Ну а за несколько дней до этого Серов не менее торжественно объявил о принятии на себя титула графа. Просто чтобы никто не мог сказать, что он стал «вашим сиятельством» только через брак. Мелочь, скажет кто-нибудь, а на самом деле — тонкость.

Что еще омрачило первые полтора года семейной жизни, так это то, что Элианна никак не могла забеременеть. Теоретически наследник у Серова уже был, но для закрепления союза между двумя графствами общий ребенок был крайне желателен. Да и вообще местные традиционно крайне криво смотрят на бездетные браки, видя в этом физиологическую неполноценность одного или двух супругов. Ну а учитывая, что у Александра уже был ребенок от первого брака, сомнений в том, кто может быть неполноценным, не было ни у кого.

Понятное дело, что это заставляло и так оказавшуюся в непривычной для себя атмосфере девушку чувствовать себя еще более неуютно. Сложно даже сказать, насколько графиня была рада, когда в конце зимы стало ясно, что она наконец забеременела.

После быстрого ужина в компании все того же Диная, в течение которого о делах не говорили, сосредоточившись на поглощении дичи с овощами, мужчины в сопровождении охраны, конечно, и пары подручных главного разведчика отправились в сторону Башни магической гильдии, ведь именно там находилась цель их приезда в Берсонзон.

— Показывай, — коротко бросил граф неприкрыто зевающему младшему ученику мастера Вирмоса, ожидающего высоких гостей у входа в Башню. Тут же отирался десятник городской стражи, чьи люди двумя днями раньше и нашли труп. Серов махнул ему рукой, — ты тоже с нами идешь.

Короткий спуск вниз по винтовой лестнице, и на минус первом этаже — ступеньки, что характерно, уходили еще дальше вниз — будущий маг подвел всю процессию к толстой, обитой войлоком двери, за которой располагался ледник.

Серов подсознательно ожидал увидеть в закромах берсонзонских магов всякие соответствующие предметы: заспиртованные глаза, связки крыльев летучих мышей, отдельную кадушку с сердцами и бутыли с кровью замученных девственниц, однако реальность оказалась куда прозаичнее. У магов на леднике хранился примерно такой же стандартный набор продуктов, который можно встретить в любом более-менее богатом доме: окорока, колбасы, кадушки с чем-то консервированным, половина коровьей туши в дальнем углу.

Тем более странно выглядел раздетый труп молодого мужчины, лежащий посреди помещения на деревянном столе, лишь частично прикрытый грязной от запекшейся крови простыней.

— Давайте начнем с вас, — оглянулся Серов на десятника городской стражи, который, явно робея, бочком протиснулся внутрь вместе со всеми остальными. — Рассказывайте.

— Да, ваше сиятельство, — быстро закивал мужчина. — Мы, стало быть, патрулировали город как обычно. Моему десятку в ту ночь выпало обходить восточный конец города, а это завсегда малоприятное дело. Бродяги всякие, приезжих много, притоны с дешевой выпивкой, шлюхи.

— Ближе к сути, — попытался было поторопить молодой, одетый слишком легко для комфортного времяпровождения в холодильнике, маг стражника, однако Серов движением руки его остановил.

— Продолжайте, уважаемый, рассказывайте со всеми подробностями, — как таковых трущоб в Берсонзоне не было, однако восточная сторона города считалась менее престижной, а в условиях открытия новых производств и наплыва в город новых жителей, не слишком богатые вчерашние крестьяне, естественно, селились именно там. Банально — ниже арендная плата. Ну и, конечно, «коренные» смотрели на «лимиту» с изрядной долей презрения.

— Да, ваше сиятельство, — стражник на секунду замолчал, сбитый с мысли, после чего продолжил. — Так вот, назначили нас, стало быть, на восточный конец. А мы по тому району только по двое ходим. Оно так безопаснее, да и тащить кого-то при необходимости сподручнее.

— А что, часто приходится? — поинтересовался Серов.

— Случается, — пожал плечами стражник. — Они ж, приезжие, не всегда меру свою знают в наших напитках: привыкли у себя к легкому пиву или вину, а тут как бахнут чарку настойки, тут их и валит с ног, где придется. Мы обычно так-то не трогаем — лежит себе человек, отдыхает, порядок не нарушает, не буянит — пусть лежит. Но если там холодно на улице, замерзнуть может, иль на проходе сморило — людям мешает, приходится помогать.

— Понятно, что дальше?

— Мы, стало быть, в переулок свернули за «Пьяной лошадью».

— «Пьяная лошадь»?

— Да, ваше сиятельство, это трактир такой. Не самый паршивый, надо сказать, ребрышки там отменные свиные, а вот пиво разбавляют, это точно, Косого Корта еще за этим делом никто не поймал, но точно разбавляют. Не может пиво неразбавленное быть таким дерьмовым.

— Кхм-кхм, — едва сдерживая ухмылку, привлек к себе внимание граф, указав рукой на стол посреди помещения. — Ближе к телу.

— Да, ваше сиятельство, — опять активно закивал десятник. — Так вот, стало быть, там за углом постоянно то драки происходят, то еще какое-непотребство, и мы всегда, когда патрулируем, смотрим, чтобы, стало быть, не допускать. А в этот раз идем мимо — тихо. Совсем. Не бывает там так тихо, подозрительно. Ну мы факелом посветили туда-сюда, никого вроде нет, не заметили, в общем, сначала бедолагу. А потом чу! Нога из-за бочки торчит, босая, что характерно, но при этом чистая. У нас-то многие бедняки, чтобы сэкономить, по теплому времени года босиком бегают, но там и ноги чумазые совершенно. А тут пяточки чистые, значит, раздели его только недавно.

— Логично, — согласился граф, отмечая про себя, как совершеннейшая простота сочетается в человеке с вполне приличным профессионализмом. — И что?

— Подошли, посветили — думали сначала, что просто гуляку позднего обобрали. У нас, откровенно говоря, такое случается, бывает и по черепушке дадут дополнительно, чтобы не сопротивлялся, особенно если что-то ценное приметят, вот. А тут такое, демоны меня побери. Никогда такой страсти не видел.

— Установили личность, опрашивали соседей, вообще искали, кхм… автора этого дела? — подключился к разговору Динай.

— Личность трупа, кхм, — поправился стражник, — вернее, того, кем он был до того, как стать трупом, установить удалось. Это крестьянин, приезжий из деревни Валны, что на юго-востоке от города. Трудился разнорабочим, без нареканий, пил в меру, ни с кем особо не конфликтовал. Мужики из Валны, которые тоже работают тут в Берсонзоне и знали парня раньше, отзываются о нем положительно, что, впрочем, означает, что главным задирой на селе он не был, не более того.

Серов кивнул, верить таким показаниям можно было только с большой осторожностью.

— Есть свидетели? — вновь вмешался Динай.

— Никто ничего не видел, — мотнул головой десятник. — Опросили всех вокруг, попытались выяснить всех, кто в «Пьяной лошади» вообще был в этот вечер: ничего подозрительного. Ну то есть ничего более подозрительного, чем обычно. Следов вокруг было, конечно, много, но ничего необычного, за что можно зацепиться глазом, мы не нашли. Огородили кусок переулка, несколько шагов туда и несколько сюда, поставили человека, чтобы никто не лез, и сообщили в Александров.

— Молодец, десятник. Быть тебе когда-нибудь сотником, — резюмировал Серов, когда стало очевидно, что больше из стражника ничего полезного вытащить не получится. Граф выудил из кармана гроут и сунул его удивленному таким поворотом мужчине, — вот тебе премия небольшая за то, что все сделал правильно. Свободен.

После рассказа покинувшего помещение десятника все повернулись к ученику мага с вопросом в глазах. Тот молча подошел к столу и откинул простыню, открывая взору собравшихся непосредственную причину переполоха, послужившую причиной вызова из столицы «следственной группы», к которой примкнул Серов.

— Нда… — пробормотал граф, остальные воздержались от комментирования увиденного.

Над мужчиной явно хорошенько поработали: живот вместе с грудной клеткой был вскрыт от горла до паха, части органов явно не хватало на должном, установленном для них природой и богами, месте. Не хватало половины пальцев на руках, был вырезан язык и глаза и, в довершение, руки и ноги были покрыты неглубокими порезами, явно складывающимися в какой-то осмысленный узор.

— Тело попало к нам уже в таком виде, — начал давать комментарии молодой маг. — У трупа не хватает сердца, отсутствует кусок печени. Так же неизвестный или неизвестные прихватили с собой глаза и язык.

— Что это может быть? — поинтересовался Динай, с любопытством разглядывая порезы на руках.

— Похоже на принесение ритуальной жертвы, — не очень уверенно ответил консультант. — Тут, впрочем, точно ответить сложно, поскольку всяких сущностей, которым может такое понравиться, великое множество и, соответственно, есть в этом деле такое же количество нюансов.

— Можно конкретнее? — оборвал Серов молодого мага. — И вообще, где мастер Вирмос? Я надеялся на его консультацию, а не на мнение ученика мага первого года обучения.

— Третьего, вообще-то, ваша светлость, — немного обиженно отозвался ученик, однако добавил титулование, вероятно вспомнив разницу в социальном положении. — Мастер Вирмос извинялся, что не может присутствовать, он как раз сейчас проводит один эксперимент, непосредственно связанный с этим телом. Все, что я говорю, — это его мнение.

— Хорошо, — кивнул граф, — что еще можешь сказать?

— Вокруг тела есть остаточный магический фон, поэтому это не просто поехавший головой мясник, а человек, знающий, что он делает. Причем понять, что именно за волшба творилась, мастеру Вирмосу не удалось, «хвосты» заклинаний были хоть и грубо, но достаточно надежно «затерты».

— А вот по этим знакам, — Динай ткнул пальцем в узоры на руках и ногах, — есть какая-то информация?

— Никто из наших не опознал, — пожал плечами молодой маг. — Мы их зарисовали, сейчас ищем соответствия в книгах. Похоже на что-то из демонических языков, но пока точно не понятно.

— Демонических? — удивленно переспросил Серов. — Подробнее.

— Здесь сложно ответить в двух словах, тем более что даже маги знают об этом очень мало. Все, что у нас есть, — отрывки потерянных при падении Империи знаний. Судя по всему, даже тогда это была запретная тема, и большинство источников о прорывах с демонического плана держались под замком в Жангльтоне. Все, что у нас есть, — это отдельные ссылки на первоисточники, которые утверждают, что с некоего «демонического плана» в наш мир случались прорывы. Было это еще до прихода людей в этот мир и в первые столетия после, однако тогда всем тут заправляли эльфы, а они, понятное дело, с нами делиться информацией, что тогда не спешили, что сейчас.

— Так, а при чем тут демонический алфавит? И зачем покрывать им тело человека? — Серов попытался вычленить основную мысль в потоке речи молодого мага.

— Затем, — дверь ледника неожиданно открылась, и в помещение зашел мастер Вирмос, сходу перехвативший инициативу в разговоре, — что по некоторым упоминаниям, вторгавшиеся демоны были не просто тупыми тварями, пытавшимися сожрать или уничтожить все, до чего добирались их лапы, а были более или менее разумными существами и имели свою письменность. Добрый вечер, господа.

— Ночь уже давно, — поздоровался с магом граф, и все остальные. — Но все же какое отношение имеет эта письменность из далекого прошлого к этому трупу и к Берсонзону вообще?

— Вы знали, что по современным магическим воззрениям наш мир — не единственный населенный разумными существами? — спросил Вирмос, отчего Серов едва не поперхнулся воздухом. Еще бы он не знал! С трудом удержав маску невозмутимости на лице, Александр кивнул, а маг продолжил лекцию. Было видно, что дело это для него привычное и любимое, более того, при появлении опытного мага стало очевидно, что его ученик в общении, сознательно или нет, копировал манеру своего учителя. Вот только получалось у него не слишком внушительно. — Считается, что определенными ритуалами можно истончить пространственную границу между мирами и даже проколоть ее. Считается, опять же, что лучше всего это делать с помощью жертвоприношений и магии крови. Конечно, там нужно учитывать огромное количество факторов, в том числе и правильное время ритуала, и правильный инструментарий, и многое другое. Никто, насколько мне известно, такого не делал, однако это не значит, что подобные ритуалы невозможны в принципе.

— Вы хотите сказать, что кто-то пытается пробить коридор на план демонов? Отсюда, из Берсонзона? — скепсис в голосе Диная был настолько густым, что его можно было намазывать на хлеб вместо масла.

— Я хочу сказать, молодой человек, что на это похоже при первом рассмотрении, — в ответ на скепсис главы спецслужбы маг добавил в голос едкого сарказма. — Впрочем, это не значит, что у них что-то получится или хотя бы что тот путь, которым этот человек или люди идут, вообще ведет в желаемую для них сторону.

— Что вы имеете в виду?

— Я последние полдня занимался изучением магического фона в городе, — нахмурился Вирмос. — Могу с достаточно большой степенью уверенности сказать, что это убийство или жертвоприношение, чем бы оно ни было, никак на ситуацию в высших сферах не повлияло.

— То есть завтра на нас демоны с неба падать не начнут? — суммировал Серов.

— То есть ни завтра, ни через год, даже если каждый день убивать по человеку, по десять или по сто тем способом, который применили неизвестные, ничего не произойдет, — ответил маг и, пожав плечами, добавил, — но это опять же не означает, что убийца не применит в следующий раз какой-то другой метод.

— Вы думаете, будет следующий раз? — вопросительно приподнял бровь Динай.

— Почти уверен, — кивнул маг. — Однако нам может повезти, и окажется, что это какой-нибудь приезжий, который вскоре отправится дальше по своим делам. Тогда это будет уже не наша проблема.

— Почему вы думаете, что это может быть приезжий?

— К этой мысли мне помогла прийти несложная цепочка логических расссуждений, — вновь оседлав своего конька, принялся «читать лекцию» маг. — Но сначала ответьте мне на вопрос: если бы хотели принести жертву демонам, вы бы придумали, как это сделать? Так чтобы это действительно выглядело как минимум похоже на реальный ритуал.

— Вряд ли, — покачал головой Серов. Он уже и сам понял, что хочет сказать маг, — я, по правде говоря, до сегодняшнего дня думал, что все эти «демоны» — всего лишь фольклорный элемент.

— Вот! — маг поучительно поднял палец вверх, — и большая часть населения города не смогла бы. Даже среди членов Гильдии, думаю, большинству наших магов пришлось бы изрядно поизучать литературу, чтобы сотворить что-то правдоподобное. Так откуда сюда может попасть человек, которому доступна такая информация? Только из одного места, если исключить всякие дурно пахнущие теории.

— Закрытое королевство, — озвучил пришедшую всем на ум мысль Динай.

— Именно, — кивнул Вирмос. — Если какой-нибудь искатель сокровищ и приключений нашел там что-то ценное и привез сюда, то может быть ровно два варианта. Либо он так или иначе оставил книгу, свиток — не знаю, что это может быть — здесь, и тогда новые трупы обязательно появятся, либо он уже сегодня едет куда-нибудь на север, и больше мы про это дерьмо никогда не услышим.

— Или услышим через пару лет про вторжение демонов где-нибудь в Дурбанде или Ветлане. Вот смеху-то будет.

— Это будут уже не наши проблемы, — пожал плечами маг. Было совершенно непонятно, он действительно всерьез рассматривает такую возможность или просто шутит. — В любом случае, лучше там, чем тут.

Серов кивнул, принимая к сведению, и, подойдя к столу поближе, наклонился над телом. Перчаток одноразовых местный сервис предоставить, конечно же, не мог, а просто так пальцами тыкать в чужие внутренности граф не хотел, поэтому, достав нож, он аккуратно отогнул им край раны.

— Какой чистый рез, — вслух прокомментировал Александр. — От горла до паха буквально в два-три приема. И нож у него был хороший, и рука набитая явно. Первый попавшийся горожанин так бы не смог.

Динай тоже подошел к столу и удивленно уставился то на труп, то на своего сюзерена: таких познаний в разделке людей он от графа не ожидал.

— Вот еще, сюда смотри, — продолжил меж тем Серов исследование трупа, — порезы на руках и ногах не ножом нанесены. Такие ровные резы ночью в подворотне ножом не сделаешь, разве что их было несколько человек. Чтобы один держал, а второй клинком орудовал, но я думаю, что тут скорее хирургическим скальпелем поработали.

— То есть нужно искать или костоправа, или ветеринара какого-то, — подвел итог Динай. — Еще у мясников может быть рука набита или у палачей.

— В любом случае круг подозреваемых не слишком широк, — кивнул граф и, обернувшись к остальным стоящим позади людям, сказал. — Ладно, господа, я, пожалуй, отправлюсь спать. День был очень долгий, а завтра еще дел по горло. Доброй ночи.

Иногда дни начинаются хорошо. Ты просыпаешься выспавшимся, отдохнувшим, полон жажды жизни и внутренней энергии. На улице непременно конец весны, когда солнце все еще скорее ласкает землю, а не прожаривает ее до состояния растрескавшейся подошвы, как это бывает в середине лета. Из открытого окна пахнет цветами и свежестью, и легкий ветерок, влетевший в комнату, едва заметно колышет занавески, как бы заманивая выбраться вслед за ним на улицу и поиграть в догонялки.

Хорошо, если рядом оказывается красивая голая девушка; еще лучше, если это твоя любимая. Неторопливый утренний секс окончательно разгоняет сон, едва теплый душ дарит ощущение свежести, а легкий завтрак — пара-тройка жареных яиц, душистый хлеб, ветчина, кружка чая и что-нибудь сладенькое — дает силы на весь день.

А бывает утро плохое. Это когда нормально выспаться не удалось, потому что полночь работал, а остаток отведенного на сон времени беременная жена рядом ворочалась и несколько раз вставала в туалет. Секса по той же причине не случилось, в открытое окно утром натянуло сыростью от неожиданно начавшегося дождя, и вылезать из-под нагретого одеяла не хочется совершенно. Позавтракать нормально не удалось — перехваченная на бегу булочка не в счет — и да, прямо с утра посыльный принес новость о том, что стража нашла еще один «расписанный под хохлому» труп. Ну как стража нашла — стража нашла толпу, которая окружила тело неизвестного бедолаги, опасаясь подходить ближе, будучи, однако, слишком любопытной, чтобы просто уйти.

Очевидно, что в отличие от предыдущего раза — если тогда кто-то что-то и узнал, то в любом случае широкой огласки дело не получило — сегодняшний труп будет главной темой пересудов еще не один день. Ну или до появления следующего. А в том, что следующий появится, Серов уже практически не сомневался.

Несколько дней Динай со своими людьми и городской стражей шерстили город в поисках неизвестно чего. Как и в прошлый раз, никакого магического «выхлопа» от жертвоприношения, по словам мастера Вирмоса, не случилось. Искали сразу с нескольких направлений: проверяли всех недавно приехавших с юга, которые могли побывать в Закрытом королевстве и привезти оттуда какую-нибудь дрянь, проверяли «дно» города в поисках всего необычного, отдельно маги копали со своей стороны в поисках неизвестного одаренного, который мог бы «работать» незамеченным для гильдии. Ну и, конечно, всех людей потенциально подходящих профессий тоже опросили на всякий случай. Были допрошены десятки людей, которые хоть как-то могли быть как-то полезны следствию, однако никакого конкретного результата это не дало. Ну то есть результат был: накрыли несколько притонов, подпольный, не платящий налогов, бордель, арестовано полдесятка находящихся в розыске воришек и так далее, однако самого главного результата не было. Неизвестный потрошитель все так же оставался непойманным.

На седьмой день пребывания Серова в Берсонзоне был найден третий труп.

— О! — На этот раз Серов решил приехать на место событий самостоятельно и глянуть на все свежим взглядом, — начали появляться новые элементы?

В отличие от двух предыдущих случаев, теперь жертвой была девушка, причем убийство произошло не на улице, а «в номерах». По сути, это была недорогая гостиница едва-едва повыше уровнем, чем многочисленные ночлежки для бедноты. Тут снимали комнаты, чтобы привести проститутку на несколько часов или чтобы поспать и помыться в относительном комфорте, будучи в городе проездом и собираясь на следующий день продолжить путь куда-то по своим купеческим или иным делам.

Собственно, именно проституткой убитая и была. Приехавшая с севера крестьянка, подавшаяся в город в поисках лучшей жизни и более легкого заработка.

— Да, — кивнул Динай. Он со своими людьми ковырялся тут уже пару часов, пытаясь отыскать какие-то зацепки. — Нарисованная кровью жертвы пентаграмма, свечи… На этот раз убийца прошелся не только по сердцу и печени, но и по половым органам. Вирмос сказал, что с магической точки зрения ничего не поменялось — пустышка.

— Больной ублюдок, — покачал головой Серов. — Если бы не подозрительное знакомство с вот этими демоническими штуками и не «подтертые» следы остаточной магии, я бы сказал, что тут просто какой-то псих развлекается.

— Очень похоже, — кивнул Динай.

Город гудел как растревоженный улей. Бюргеры, успевшие позабыть за два года спокойной жизни о каких-либо глобальных неурядицах, отреагировали на нахождение четвертого трупа — а о том, что этот уже четвертый, общественность как-то пронюхала — крайне остро. Уже к обеду отдельные группки горожан, шушукавшихся о чем-то то тут, то там, слились в приличную толпу, в едином порыве двинувшую к резиденции графа. Нет, никаких безобразий они не творили, вели себя достаточно чинно и спокойно, не провоцируя сопровождавшую их городскую стражу на грубости.

Оказавшись возле ограды графского поместья, толпа горожан — на самом деле не такая уж большая, человек там было, может, двести, может, триста, вряд ли больше — начали кричать о том, что их — горожан — приносят в жертву демонам, а руководство города ничего с этим не делает. Что они просят графа их защитить и не позволять их резать как свиней на бойне.

— Хрень какая-то, — пробормотал Серов, глядя из окна на толпу за забором. — Не может такого быть. Не двадцать первый же век, в чем смысл?

— Приказать, чтобы разогнали? — стоящий рядом Динай чувствовал себя отвратительно. Его люди за эти десять дней так никого и не поймали, хоть объем работы был проделан колоссальный, а теперь еще и неожиданный митинг горожан, про который он узнал от своих информаторов только в самый последний момент. — Людей достаточно, проблем не будет.

— Нет, — мотнул головой граф, — это будет политически неправильно, тем более что формально они правы, я как хозяин города их не защитил, пусть и убили пока только пару приезжих, бродягу и проститутку. Пусть покричат, выпустят пар, главное, ничего большего им не позволять. Ну а уже потом будешь искать, кто их так удачно организовал. Вот их и нужно будет поспрашивать хорошенько, сами они до этого додумались или подсказал кто. А может, денег дал на благое дело…

— Хорошо, — кивнул главный разведчик, который с функцией следствия, похоже, справлялся куда хуже, чем с добычей разведданных и ловлей чужих соглядатаев.

— «Это что, еще один отдел создавать?», — мысленно поморщился Александр, которого разрастающийся бюрократический аппарат, поглощающий просто неприличное количество средств, приводил в откровенный ужас. — «Что-то типа криминальной полиции или уголовного розыска».

— Пошли в полк своего человека. Пусть там поднимают пехотные роты и входят в город. Руланд, — командир второго полка, один из бывших наемников, вместе с Элеем вставший под знамена Серова еще в самом начале пути. — пусть согласует с городской стражей маршруты патрулирования, чтобы следующие несколько ночей в этом городе не осталось ни одного тихого закоулка, в котором можно спрятаться и затаиться. Чтобы вообще не осталось ни одного темного угла.

— Сделаю, — кивнул Динай и, развернувшись, вышел из комнаты.

А граф еще долго стоял возле окна, смотрел на возмущенных людей, собравшихся за забором, прокручивал в голове события последних дней. Ему все время казалось, что он что-то упускает, однако капитан никак не мог понять, что именно.

Выведение на городские улицы армейцев позволило увеличить количество задействованных в ночном патрулировании людей почти втрое, что мгновенно сказалось на общем положении дел. Немного успокоились, видя предпринимаемые меры, горожане, практически исчезла преступность, затаились по самым дальним норам всякие воришки, мелкие грабители и прочие темные личности, и, самое главное, наконец перестали находить на улицах новые художественно порезанные тела. Впрочем, возможно, дело было в том, что прознавшие о новоявленном демонопоклоннике горожане стали после захода солнца безвылазно сидеть дома, не давая неизвестному добраться со скальпелем до их нежных тел. Кто знает, что тут сыграло больше.

Пятую годовщину своего пребывания в другом мире Серов отмечал в Берсонзоне. Если прошлые года он как-то упускал из виду эту знаменательную дату, вспоминая о еще одном прожитом здесь годе лишь постфактум, то в этот раз его не на шутку накрыло. Граф заперся у себя в кабинете с бутылкой коньяка и, что называется, ушел в себя, тупо уставившись в стену.

Какое-то неожиданное чувство одиночества в большом мире, оторванности от корней, усталости от постоянного бега вперед, неожиданно заполнило все место в груди, не давая вздохнуть. Причем, если бы его спросили, куда именно он бежит, Александр бы, вероятнее всего, даже не смог бы ответить.

Плюсом наложились события последних дней, а еще беременность Элианны совсем не улучшила и без того сложный характер девушки. Мысль сама свернула в «семейном» направлении.

Старшему сыну Игорю в конце зимы исполнилось уже три года. Пацан, несмотря на то что рос без матери и, по сути, без отца — Александр был постоянно занят делами графства и особо времени ему уделить не мог — получился живой, веселый, добродушный. Уже в таком возрасте Серов старался брать его с собой в поездки по графству, приобщал, так сказать, к государственному управлению. Они с Лобо стали лучшими друзьями. Как пес понял, что именно этому ребенку можно позволять все, — непонятно, однако чуть ли не любимым занятием наследника было кататься на сером звере, рассекая с важным видом по замку и окрестностям. Причем с такой защитой — Лобо очень нехорошо посматривал на всех, кто пытался приблизиться к ребенку, но по мнению пса не имел на это права — капитан совершенно не боялся за сына. Лучшего, более верного и надежного телохранителя придумать было бы сложно.

Серов очень боялся того дня, когда Игорь спросит его про маму — почему у других детей есть мамы, а у него нет — и придется рассказывать про жизнь и смерть. Тем более что у Элианны с мелким отношения как-то сразу не сложились и полноценно заменить ему погибшую Мариетту у нее явно не получилось, впрочем, она и не пыталась.

После свадьбы и переезда невесты в Александров — это, нужно сказать, было то еще зрелище, не переезд, а целое переселение народов — Серов сразу обозначил свою позицию. Он де к самостоятельным женщинам относится в целом положительно, давить девушку ни морально, ни физически не собирается и рассчитывает обрести в ней не только будущую мать своих детей, но и друга и соратника.

— Хочешь заниматься чем-то важным, делать дело, а не просто сидеть в четырех стенах? — спросил тогда Александр. Девушка только молча кивнула, — у меня есть целая куча проектов, на которые некого поставить. Есть несколько производств, которые тормозят без крепкой руки, есть школа, в которой осенью нужно будет набирать новый курс, есть торговое направление, которым вообще практически никто не занимается. Выбирай.

Тогда девушка выбрала, как собственно граф и надеялся, обучение и работу с детьми, и надо сказать, держала она весь образовательный проект крепкой рукой. Во многом благодаря Элианне была разработана нормальная образовательная программа для второго и третьего курсов, а еще она организовала полноценные курсы ликвидации безграмотности среди сержантского состава армии и среднего звена графских руководителей на производствах.

На самом деле объяснить по любым меркам взрослому уже человеку, нашедшему какое-никакое место в жизни, что вот именно сейчас ему нужно пойти научиться читать, писать и считать, оказалось весьма сложно. Естественной реакцией на такое предложение — пусть обучение будет даже бесплатным — был вопрос «зачем?». И тут пришлось применять классический метод кнута и пряника — в качестве первого были повышенные оклады и ускоренные перспективы роста, а в качестве кнута — невозможность без определенного образовательного уровня занимать некоторые должности. В той же армии звание старшины уже было совершенно невозможно получить, не будучи минимально грамотным.

Вот только отношения с самой девушкой Серов наладить никак не мог. Возможно, дело было в том, что его сердце все еще принадлежало другой, которую он два года пытался забыть, а возможно, дело было в супруге, которая видела в этом браке «продажу» себя за политические дивиденды.

Первые месяцы Александр еще пытался подобрать к графине ключик, а потом плюнул и стал относиться к сложившейся ситуации проще. В конце концов, далеко не все люди в браке счастливы и любят друг друга до безумия. Вот только осознание этого факта мозгом с пустотой в сердце справиться не помогало.

Интерлюдия 1

Когда люди произносят вслух слово «заговор», воображение мгновенно выталкивает на поверхность классические картины, нарисованные нам Голливудом: темные помещения, свечи, люди в масках, о чём-то тихо перешёптывающиеся, строящие коварные планы.

На практике чаще всего дело это выглядит куда прозаичнее. Хороший заговор — тот, который реально претендует на что-то, а не просто является пустопорожней говорильней для золотой молодёжи и фрондирующих деятелей искусства, — должен иметь один главный руководящий и координационный центр. Опять же, должен же кто-то в итоге от всего предприятия получить прибыль. Не может же так быть, что в результате какого-нибудь дворцового переворота в шоколаде остались все участвующие. Первое правило экономики: «всего на всех не хватит, потому что всего мало, а всех — много» — а значит, кто-то должен пойти в первых рядах под пули и лечь в могилу за правое дело, а кто-то — занять тёплое кресло.

— Граф ввёл в Берсонзон дружину. Четыре сотни бойцов. Операцию пришлось временно приостановить: в такой ситуации продолжать действовать в том же ритме было бы слишком опасно. — Никаких свечей и тёмных балахонов: светлый, просторный кабинет, большой перетянутый зелёным сукном стол, за столом сидит совершенно непримечательной внешности мужчина и внимательно слушает отчёт о проделанной работе. Ну а то, что работа весьма специфична, — так это недостойные упоминания мелочи. — Работу с населением тоже пришлось временно свернуть.

— Я так понимаю, наша маленькая провокация не удалась, граф не повелся?

— Вы были правы, милорд, — подчинённый склонил голову, признавая свою ошибку. — Никаких массовых репрессий не произошло, наоборот, был запущен «официальный» слух о том, что якобы граф прислушался к мнению народа и ввёл войско для защиты жителей. Неофициально же подстрекателей активно ищут стража и люди Диная, но, надо признать, делают это мягко.

— Я надеюсь, на нас у них выйти не получится? — Хозяин кабинета вопросительно изогнул бровь.

— Нет, милорд. Всё было сделано аккуратно, чужими руками, исполнители не знали и не догадывались, на кого они работают. На всякий случай им было скормлено несколько противоречащих друг другу историй. Пускай люди Диная разбираются, что из этого правда, а что — ложь.

— В таком случае сделайте паузу, пока всё не утихнет. Неизвестность пугает сильнее всего. Когда дружинники уйдут из города, можно будет продолжить.

— Я так и планировал.

— Хорошо, а что там наши друзья?

— Друзья бьют копытом и готовы выступить в любой момент, — усмехнулся докладчик. — Им даже денег предлагать не понадобилось, за возможность откусить себе в личное владение кусок земли они были готовы душу демонам продать. Был бы покупатель…

— Эти-то понятно, откуда у них совесть и честь, — скривился хозяин кабинета, как бы сетуя на то, с каким контингентом приходится работать. — А их бойцы? Кому они будут верны в случае кризиса?

— К сожалению, с уверенностью об этом судить сложно, тем более что до конца подготовки всего дела ещё очень далеко…

— Минимум полгода.

— Да, и за эти полгода всё может поменяться. Скорее всего, на открытое предательство они не пойдут, особенно если не случится ничего сверхординарного, но в случае смерти графа непосредственные командиры повлиять на них, вероятно, смогут.

— «Вероятно», «скорее всего» — мне такой подход не нравится, — раздражённо мотнул головой сидящий за столом мужчина. — Во-первых, нужно понимать точно. Во-вторых, после смерти графа нам их выбор будет уже не так принципиален. Необходимо, чтобы эти двое могли поддержать акцию силой изнутри в случае, если Серова устранить тихо не удастся и придётся «пошуметь». Ты знаешь, что нужно делать: дай кому нужно денег, выкупи долги, придумай, как повлиять на младших командиров. Только тихо — время ещё есть и можно работать аккуратно.

— Сделаю, милорд.

— Что-то ещё?

— Да.

— Вассалы графа. Вы говорили, что дадите санкцию на работу с ними отдельно. Не пора ли начинать?

— С ними уже работают, — мотнул головой хозяин кабинета. — Это не твоя забота.

На самом деле, при более детальном рассмотрении оказалось, что врагов у Серова более чем достаточно, и многие из них всегда готовы поучаствовать в создании не в меру активному владетелю дополнительных проблем. За пять лет граф оттоптал не одну мозоль. Иногда случайно, иногда сознательно, однако при определённом желании найти того, кто поможет — деньгами, людьми, магической поддержкой — в стремлении сделать жизнь фигуранта хуже и короче, оказалось проще простого.

Деятельную помощь оказал некий владетель с севера, у которого Серов отбил большую часть клиентов. Повод может не самый благородный, однако и удивляться тут нечему: золото во все времена было достаточным поводом…

— Хорошо, — кивнул подчинённый. — В таком случае прошу разрешения на начало работы по второму пункту.

Даже находясь наедине в кабинете, где подслушать тебя никто не может, они по привычке избегали называть имена и раскрывать детали утверждённых ранее планов. Профессиональная деформация, как она есть.

— Второй пункт… — сидящий за столом мужчина задумчиво отстучал по столешнице несложный мотивчик. — А не рано?

— Нет, милорд, в самый раз. В этом году ещё и погода играет в нашу пользу. Малоснежная зима, сухая весна, а вот сейчас дожди начались нескончаемым потоком. Должно получиться хорошо.

— Нам это никак не повредит?

— Наши друзья заверили, что у них есть все средства, чтобы контролировать ситуацию.

— Тогда приступайте. Единственное… Желательно сделать так, чтобы граф связал это с Закрытым Королевством.

— Я подумаю, как это организовать, — кивнул подчинённый и, поняв, что разговор окончен, вышел из кабинета.

Глава 3

То, что год будет не очень урожайным, стало понятно еще зимой. Зима выдалась не слишком холодной — температура редко опускалась даже до минус десяти градусов — однако ветренной и малоснежной.

Вообще, Серов не переставал поражаться тому, насколько некоторые вещи, абсолютно неважные для человека из двадцать первого века, являются определяющими в других жизненных обстоятельствах. Собственно, в этом ничего нового не было — «бытие определяет сознание», тут с классиком не поспоришь — однако интересно было наблюдать сдвиг этого самого сознания на собственной шкуре.

Кто, живя в огромном мегаполисе, обращает внимание на зимние погоды? Выпавший снег оперативно чистится коммунальщиками — ну, во всяком случае, так должно быть — и редко вызывает что-то кроме раздражения. Температура упала — всего лишь повод «подкрутить» обогреватель и натянуть термобелье. Ветер? Зашел в метро — там всегда хорошая погода.

В средневековье же все не так. Люди напрямую зависят от прихотей погоды, от того, сколько будет дождей, жарко будет или холодно и так далее. Неудачное сочетание природных факторов может легко привести к неурожаю и голоду, который, в общем-то, случается не так чтобы и редко.

Даже с учетом достаточно благоприятного климата — по ощущениям Серова, в северо-восточной части Вольных Баронств он примерно соответствовал по температурам югу Украины, Молдавии или даже северу Болгарии — неурожайным выходил в среднем каждый пятый год, а раз в пятнадцать-двадцать лет стабильно случался большой голод. И это при том, что тут было вдосталь земли для обработки; на севере же неудачные года случались еще чаще — раз в три года, примерно, а большой голод — раз в десять, и тогда с севера начинался настоящий исход бегущих куда глаза глядят землепашцев. Большинство из них никуда в итоге не доходили, ведь все было против них: местные помещики были против и пытались перехватывать убегающих по дороге; активизировались разного рода разбойники, чаще всего из тех же крестьян, доведенных до отчаяния и готовых буквально убить за кусок хлеба; да и сил на то, чтобы преодолеть расстояние в 200–300 километров, зачастую у людей уже не было. И тогда обочины дорог обильно покрывались телами умерших в дороге бедолаг, а до самих Баронств доходили только единицы.

И все предзнаменования говорили, что урожай в этом году, несмотря на все усилия Серова, будет плохим.

— Капитан, — в кабинет графа ворвался Реймос, едва не сорвав дверь с петель. Управляющий, премьер-министр, как его мысленно называл Серов, за последние пару лет несколько заматерел, завел себе целую группу заместителей по разным хозяйственным направлениям, обзавелся небольшим брюшком — женитьба подействовала — и стал меньше суетиться, а больше думать. Поэтому такое стремительное его появление говорило о том, что случился какой-то серьезный форс-мажор.

— Только что прискакал человек с юга, от Барьера. Там какая-то хрень вылезла с той стороны, непонятная. От нее растения начали гнить и умирать. Надо что-то срочно делать, спасать посевы, иначе жрать будет в следующем году нечего!

— Так, — Александр рукой остановил взволнованного, раскрасневшегося подчиненного и, указав ему на стул, попытался перевести разговор в конструктивное русло. — Давай с начала и поочерёдно. Что вылезло? Как оно влияет на растения? Сколько уже мы потеряли? Что там люди?

Реймос замолчал на несколько секунд, структурируя информацию у себя в голове, а потом предложил:

— А давай я бойца сюда позову. Его и поспрашиваешь, какой смысл пересказывать, когда есть первоисточник.

Долго принесшего дурную весть гонца ждать не пришлось, он был тут же в замке, на первом этаже. Явно уставший, весь запорошенный дорожной пылью боец уже через несколько минут предстал перед очами графа и принялся рассказывать о последних событиях.

Началось все шесть дней назад, после большой грозы, ночью пронесшейся над графством, поломав десятки старых деревьев и повалив часть только-только проросшей зелени на полях. Сначала никто не придал этому значения — ну гроза и гроза — обычное, в общем-то, дело в начале лета. А через пару дней люди начали замечать, что скотина ведет себя как-то нервно, собаки лают, не затыкаясь, да и люди тоже начали что-то чувствовать, спать хуже и вообще нервозность повысилась. На этом месте Александр усмехнулся, знаем мы, мол, как люди могут впадать в коллективный психоз без явной на то причины. Впрочем, тут, видимо, повод был. А на четвертый день крестьяне обнаружили, что зеленеющие на полях посевы начали чернеть прямо на стебле, хотя, вроде, ничего не предвещало беды. Тут уж совсем стало не до смеху: за свой урожай крестьянин и убить может, не зря потрава посевов повсеместно считалась тяжелейшим преступлением, не уступающим убийству или разбойничеству. Ведь чаще всего — это то же убийство, только медленное и мучительное, через голод.

В общем, не сумев справиться со всем происходящим народными методами, покумекав и сложив все происшедшее в кучу, местные решили отправить гонца за помощью в столицу, посчитав, что там люди более образованные, маги, опять же, есть, может, помочь смогут. Чуть больше суток боец, меняя лошадей, практически без отдыха скакал в Александров, и вот он здесь.

— Понятно, что ничего не понятно, — кивнул граф, выслушав сбивчивый рассказ человека, который и сам-то мало что понимал. — Нужно ехать смотреть, что там на месте происходит. Ариена нужно брать, это явно по его части.

— Я отдам распоряжения, — кивнул Реймос. Он немного успокоился и вновь перешел в «рабочее состояние», поняв, что пока ничего страшного не случилось. — Кого еще возьмешь?

— Мушкетеров выгуляю, — принял спонтанное решение Серов. — Будет им заодно и внезапная проверка боеготовности. Опять же, мало ли что там случилось, может, действительно военная сила понадобится.

Мушкетерами граф называл свою отдельную роту, вооруженную, что характерно, мушкетами. Ну, то есть, не то чтобы Александр действительно мог классифицировать получившееся у них оружие как мушкет, но в представлении попаданца тот должен был выглядеть примерно так. Ну а рота мгновенно стала именоваться мушкетерской, тем более что для мобильности Серов посадил ее на лошадей, превратив в таких себе драгун — едущую пехоту, — и образ стал совсем полным. Ведь Д’Артаньян сотоварищи были представителями именно этого рода войск.

Дорога на юг графства, в отличие от почти достроенного тракта на Берсонзон, качеством своим не отличалась. К сожалению, на то, чтобы перестроить сразу все дороги в государстве, золота у Александра откровенно не хватало. Тем более, что он хоть и привык называть свое графство «маленьким», на практике оно было уже весьма солидным территориальным образованием. По прикидкам самого Серова, с севера на юг выходило где-то сто тридцать — сто сорок километров, а с запада на восток — около сотни, что давало площадь явно побольше какого-нибудь Люксембурга, где-то наравне с Черногорией. А это, с какой стороны ни посмотри, не так уж мало.

За сутки добраться до Харовки — именно так называлось село, находящееся на самом юге графства, буквально в нескольких сотнях метров от Барьера — у большого отряда, конечно, не получилось. Даже несмотря на отсутствие приключений — по пути им только несколько купеческих возов встретилось — двигаться со скоростью одиночного курьера конная сотня, конечно, не может, поэтому на место попали только утром третьего дня.

Сразу стало очевидно, что тут действительно не все в порядке. Тревога, разлитая в воздухе, была настолько густой, что ее, казалось, можно резать ножом. Центральная улица села была на удивление безлюдна, только несколько кур под приглядом петуха деловито что-то поклевывали в невысокой траве. Чтобы при приезде целой роты дружинников, с магами и самим графом во главе, и никто не вышел наружу полюбопытствовать, что происходит? Удивительно! Где-то на дальнем конце села как-то обречённо завыла собака, ее тут же поддержали товарки из соседних дворов, вплетя и свой голос в общий нестройный хор. Впечатление усиливали набежавшие на небо тучки и поднявшийся ветер.

— Нда уж… Действительно как-то не весело тут. И негостеприимно. — пробормотал Серов. После чего добавил, оглядываясь: — надо бы старосту найти, может, он нас сориентирует.

Ариен молча указал на дом в конце улицы, выделявшийся в ряду простых одноэтажных изб красиво украшенным фасадом.

— Логично, — кивнул граф и, повернувшись к мушкетерам, скомандовал: — Одно отделение со мной. Остальные остаются тут, разбивают лагерь. Неизвестно, на сколько мы тут застряли. И держите глаза открытыми, не нравится мне тут.

На требовательный стук в ворота из дома вышел высокий, слегка сгорбившийся мужчина лет шестидесяти и, увидев, кто к нему пожаловал, поспешил пустить гостей внутрь. После стандартной для таких ситуаций — Александр уже в общем-то привык — процедуры приветствия, со всеми поклонами и псевдорадостными причитаниями, наконец добрались до сути.

— За три дня последних у нас четверо человек пропало, — покачав головой, пожаловался старик. — И еще с десяток слегли больными.

— Что за болезнь? Что-то серьезное? — мгновенно вскинулся Жерард, которого граф, предвидя возможные проблемы, взял с собой.

— Бессилие, суставы крутит, — пожал плечами староста. — У стариков сердце хватает. У меня голова уже третий день болит не проходя.

Действительно, при ближайшем рассмотрении староста оказался гораздо младше тех шестидесяти, которые ему дал Серов вначале, вот только сероватого оттенка лицо, большие мешки под глазами и тяжелая шаркающая походка мгновенно накидывали ему еще десяток-полтора визуальных лет.

— А ну, глянь, — указав взглядом граф на старосту. Жерард кивнул и, поднявшись, обошел мужчину со спины. Тот покосился немного испуганно, но дергаться не стал.

Несколько минут ничего не происходило, во всяком случае с виду. Целитель стоял с расфокусированным взглядом, делая редкие пасы руками и иногда тыкая пальцем в разные точки на теле старосты. Тот каждый раз испуганно подпрыгивал на месте, однако попыток убежать не предпринимал.

— Ничего серьезного, — покачал головой Жерард. — Залеченный перелом правой ноги, песок в почках, гастрит, судя по всему. И да, серьезное физическое истощение. Вы, уважаемый, последние дни тяжелой работой занимались?

Староста не сразу понял, что «уважаемый» — это к нему обращение, несколько секунд потупил, а потом, спохватившись, ответил:

— Нет, вашство, куда там. Ногу крутит, сил нет с лавки встать. Да и никто не работал особо — люди из домов выйти боятся.

— Плохо, — нахмурился целитель. — Похоже на присосавшегося астрального паразита, но я его не вижу. Да и не бывает таких паразитов, чтобы сразу все село накрыть. Я не знаю, что это такое, но людей нужно спасать. Еще дней десять в том же направлении, и начнут умирать не только старики, но и молодые.

— Как спасать? — деловито осведомился Серов.

— Не знаю, — пожал плечами Жерард. — Для начала попробовать увести отсюда подальше. Если не поможет, будем искать причину внутри, хотя пока я ее не вижу.

— А пока ты думаешь, что это что-то снаружи влияет? — уточнил граф.

— Скорее всего. Просто пока не вижу других вариантов.

— Хорошо, — кивнул Серов. — С этим понятно, теперь давайте к исчезновениям людей перейдем. Кто пропал, где пропали, когда? Пытались искать?

— Дети, самой маленькой три, старшему восемь. Ночью исчезают, только двери открытые остаются — сами, то есть, уходят. Прошлой ночью один, а этой трое, — четко ответил староста, хотя было слышно, что голос его немного подрагивал.

Граф вопросительно посмотрел на Ариена, ожидая от того экспертное заключение. Тот только пожал плечами.

— Я сильно не специалист в таких вещах. Кто-то явно пролазит местным в голову, причем, видимо, пока они спят, — начал рассуждать маг, на секунду задумался и переспросил у старосты: — Как вы спите? В смысле, высыпаетесь? Утром хорошо чувствуете себя?

Староста, окончательно пришибленный тем, что с ним вот так просто накоротке разговаривает самая верхушка графства, помотал головой:

— Плохо, вашство, мы-то привычные вставать с рассветом, а тут сил никаких нет, голову оторвать, как будто не спал, а всю ночь пахал в поле.

— Вот оно, — прищелкнул пальцами маг, поймав мысль. — Во время сна все происходит. Но как технически эта штука присасывается к людям, что это вообще и что с ней делать, я не скажу, если честно. Никогда про такое даже не читал.

— Если эта штука уводит куда-то детей физически, вместе с мясом и костями, то значит, где-то недалеко есть логово. То есть, это не просто какой-то бесплотный астральный паразит, а что-то телесное, живое, чему, кроме жизненных сил, нужно еще и обычная еда, — начал вслух размышлять граф.

— Вот только вряд ли мы увидим детей в живых в таком случае, — скривился маг. Серов кивнул, шансов на это было мало.

— Понятно, — Серов некоторое время размышлял над тем, что делать, а потом, приняв решение, начал раздавать команды. Первым попал в оборот староста. — Так, вам нужно отсюда эвакуироваться…

Увидев полное непонимание в глазах собеседника, граф поправился:

— Уезжать вам отсюда надо, говорю. Временно, пока мы со всем не разберемся. Детей в первую очередь вывезти и стариков. А лучше всем временно погостить у родственников или еще где.

— А тем, кому некуда идти? — переспросил староста и поспешно добавил: — не поймите неправильно, вашество, но вряд ли нас захотят видеть в гости после всего этого. Побоятся.

— Логично, — кивнул Серов, пару секунд подумал и выдал решение. — Пусть те, кому некуда идти, двигают к ближайшему замку. Там и запас продовольствия есть, и разместиться самым слабым будет где. А для тех, кто покрепче, найдутся инструменты, и они сами смогут соорудить себе временное жилье. Не думаю, что тут все затянется надолго, найдем тварь, прихлопнем и сможете вернуться.

— А если не прихлопните, — осторожно осведомился староста.

— Тогда придется переезжать совсем, — безжалостно отрезал граф, который мысленно уже перешел к следующей проблеме — поиску неизвестно чего, неизвестно где. — Все! Не сидим, работаем!

Эвакуация немаленького села — под тысячу душ тут проживало точно, если с ближайшими хуторами и выселками считать — оказалась делом весьма хлопотным. Александр дал в помощь старосте, который, увидев перед собой достижимую цель, как будто стряхнул с себя налет дряхлости, и сразу стало понятно, почему именно этого человека выбрали люди, роту мушкетеров в качестве моральной и силовой поддержки. Как обычно, уезжать хотели не все, часть крестьян, особенно старики, начали причитать, что лучше умереть в своей постели, чем уезжать неизвестно куда, еще и оставляя все хозяйство без пригляда.

Таких приходилось выдворять силой: Ариен уверенно заявил, что давать неизвестной твари лишнюю подпитку не стоит, и лучше убрать вообще весь потенциальный корм куда подальше, поэтому с отказниками особо не церемонились.

После того как большая часть населения деревни была отправлена куда подальше — на это ушло добрых четыре часа — наконец появилась возможность заняться непосредственно поисками неизвестной гадости.

Тут Серов, как и во всех других случаях, связанных с магией и сверхъестественным проявлениями вообще, отдал возможность играть первую скрипку Ариену. Огневик за последние два года изрядно вырос в мастерстве. Получив возможность сбросить часть обязанностей по поиску новых одаренных и их дальнейшему обучению на магов из Берсонзона, огневик с головой ушел в эксперименты и самостоятельные тренировки, на что уходила просто бездна средств. Все эти травки, порошочки и прочие компоненты традиционно стоили недешево, а тратились с умопомрачительной скоростью. Граф каждый раз, подписывая счета, присланные ему «по магической линии», матерился, но деньги выделял. Впрочем, не забыл при этом Серов припахивать магов и к помощи по хозяйству, так что часть расходов на себя они отбивали. К сожалению — часть только малую.

Ариен, недолго думая, принялся чертить прямо на дороге посреди села — благо нашелся более-менее ровный участок — какую-то фигуру, на первый взгляд графа похожую на знак бактериологической опасности. Только выступающие «рога» были покороче и образовывали три соединенных «спинами» полукруга.

— Уловитель магических воздействий, — прокомментировал Ариен, заметив любопытство во взгляде друга. — Даст нам примерное направление, в какой стороне искать источник неприятностей.

— Что там улавливать? — Серов смачно сплюнул на землю, — я и так тебе скажу, с какой стороны эта гадость вылезла. Со стороны Барьера, и гадать нечего.

— Вот сейчас и проверим, — сосредоточенно выводя линии, ответил Огневик.

Надолго подготовка не затянулась: несколько капель из какой-то маленькой бутылочки в середину фигуры, пара слов и в воздух взметается жменя переливавшегося в лучах вечернего солнца порошка. Взметается и, подобно плащу фокусника-неудачника, так и не явившему ожидаемого кролика из шляпы, бессильно опускается вниз.

— Как-то так, — немного сконфуженно прокомментировал маг.

— И что это значит? — не понял граф.

— Это значит, что магических воздействий вокруг обнаружить не удалось, — Ариен явно ожидал другого результата, и теперь растерянно оглядывался вокруг, как бы пытаясь понять, что именно ему могло помешать. — Во всяком случае, хоть сколько-нибудь существенных.

— А если эта штука на той стороне Барьера?

— Тогда, конечно, засечь ее не получится, — кивнул огневик. — Но и воздействовать на людей, находясь на той стороне, не выйдет. В этом я уверен.

— Ну, хорошо… — задумчиво протянул граф. — Тогда остается еще возможность того, что это неизвестное существо, оно только по ночам перелазит на нашу сторону, чтобы подкрепиться. А днем спит у себя, и поэтому засечь ее у тебя не получилось.

— Звучит разумно. Нужно попробовать сходить на ту сторону, может, получится подловить его в спящем состоянии, пока солнце еще не село. Не хотелось бы тут ночевать, — Ариен немного замялся и добавил: — А то я, если честно, с таким никогда не сталкивался и предпочел бы не сталкиваться вообще. Вот все эти твари, которые залазят тебе в мозг — самое страшное, что может быть.

Серов кивнул, дернул лейтенанта мушкетеров, чтобы тот взял свой взвод и поработал сопровождением. А то мало ли что попадется на пути: имея за спиной три десятка солдат, всегда чувствуешь себя увереннее. Чем не имея, соответственно.

Как уже говорилось, Харовка находилась совсем близко к границе Закрытого королевства. От ее южной окраины до Барьера вела тропинка — явно местные регулярно шастали на ту сторону, что наводило на определенные размышления — длиной метров четыреста-пятьсот. Прогулку можно было бы даже назвать приятной, если бы не обстоятельства.

В высокой, по колено, зеленеющей еще невыгоревшей траве активно копошилась всякая чешуйчатая мелочь, издавая при этом разнообразные стрекочущие, пищащие, щелкающие, жужжащие звуки. Где-то невдалеке, завидев приближение людей, заверещала неведомая птаха, предупреждая о возможной опасности своих сородичей. Ближе к вечеру жара уже ушла, а в воздухе висел густой запах травы и полевых цветов, в который едва заметной ноткой врывался тонкий аромат хвои от расположенного невдалеке «островка» леса.

И только возможность в любую секунду повстречать неизвестную науке гадость, пожирающую заживо спящих людей, не давала насладиться природой, заставляя нервно хвататься за оружие при каждом неожиданном звуке.

— Стоп! — Неожиданно даже для себя остановился Серов. Ему в спину чуть не влетел Ариен, тихо обсуждавший что-то с парой очередных перспективных неофитов, которых он взял с собой «на практику». — Чувствуете?

— Что? — вопросительно приподнял бровь Ариен.

— Сам не пойму, — пытаясь прислушаться к ощущениям, ответил граф. — Подушечки пальцев как будто покалывает. Не пойму отчего.

Александр задумчиво огляделся: ничего подозрительного вблизи не наблюдалось. До Барьера было еще метров сто, а по правую руку находился островок хвойного леса. Ну как островок — вполне себе приличная роща. Молодой березняк, росший по опушке, местные видимо уже свели на какие-то свои хозяйственные нужды, поэтому взору открывался вид на мощные, явно старые деревья, тихонько поскрипывающие при каждом дуновении ветра. С четвертой стороны был плоский луг, на котором, судя по встречающимся тут и там засохшим лепешкам, крестьяне пасли коров. Видимо, того, что из-за Барьера может вылезти какая-то гадость и пообедать буренками, они не боялись. Впрочем, вылезшие прошлый раз гориллоподобные монстры тогда пообедали не только скотиной, но и людьми, и лишних пятьсот метров для них проблемой не были совершенно, поэтому, может, действительно волноваться было глупо.

— Туда пойдем, глянем, — принял решение Серов, махнув рукой в сторону сосняка. Все равно других вариантов особо не было.

— Пойдем, — пожал плечами Ариен. По мере того как солнце начало скрываться за верхушками деревьев, переться на ту сторону Барьера на ночь глядя начинало казаться ему все менее удачной идеей. Ну а чтобы переночевать, можно и отъехать подальше. И оберегов наставить, чтобы спать спокойно.

При ближайшем рассмотрении казавшиеся издалека старыми сосны оказались вообще древними. Некоторые из них были с метр в обхвате, а сросшиеся где-то далеко вверху кроны практически не пропускали вниз солнечные лучи, отчего подлесок практически отсутствовал как таковой. А вот валежника — сухих сосновых веток — валялось в огромном количестве, местами делая проход между деревьями совершенно невозможным.

— Странно, — пробормотал Серов.

— Что странно? — Несмотря на оглушительно громкий в лесу хруст веток под ногами, а ходить по лесу мушкетеров, конечно, никто не учил, маг услышал бормотание Александра и не смог удержаться, чтобы не переспросить.

— Березняк на опушке крестьяне свели, а внутрь сосняка как будто никто последние лет двести не заходил. Чтобы вот так дармовое топливо валялось, — граф показательно пнул некрупную, покрытую мхом сухую ветку. Та оказалась совсем трухлявой и разлетелась на несколько частей, подняв в воздух небольшое облачко древесной пыли. — И никто его не собирал. Ни в жизнь не поверю. Что-то тут не так. А еще у меня уже не только подушечки пальцев покалывает, а прям так конкретно мурашки по загривку бегают. Не могу понять только, с чем это связано.

Прошедшая несколько дней назад буря знатно потрепала хвойных исполинов. Несколько штук вывертов природы не перенесли и повалились наземь, обламывая ветви соседей и корнями выворачивая из земли здоровенные комья земли. Впрочем, очевидно, что это просто их время пришло, сосну в метр диаметром не свалить просто так ветром, если у нее корни не начали подгнивать от старости.

— Ничего не чувствую, — покачал головой Ариен. — И вообще никакой магической активности в этом лесу не вижу. Ты уверен, что тебе не кажется?

— Д-да, — кивнул Серов, его уже начало потряхивать, и от напряжения аж челюсть свело. — Вот там источник, я прям кожей чувствую.

Граф поднял руку и указал на небольшой, но приметный холмик метрах в тридцати, на вершине которого еще недавно росла здоровенная сосна. Не выдержав, однако, стремительного течения времени, она недавно повалилась, изрядно покоцав стоящих рядом товарок. Теперь вершину холма украшал немалых размеров — в два человеческих роста высотой — комель с налипшей на него землей. Собственно, украшал, наверное, не совсем правильное слово, потому что, падая, своими корнями дерево вскрыло вершину холма как консерву, лишив его, по сути, доброй четверти высоты.

— Стой здесь, раз на тебя это так действует, мы сами глянем, — Ариен, мгновенно перейдя в «боевой режим», двинул в указанном направлении, жестом приказав ученикам следовать за ним.

— Построиться! Раздуть фитили! Поднять мушкеты, изготовиться к стрельбе! — Несмотря на странные ощущения, головы граф не потерял и, заранее готовясь к возможным неприятностям, начал стелить соломку, где это было возможно. Одновременно с приказами он и сам потащил шпагу из ножен, не делая, впрочем, попыток отправиться вслед за магами. Если уж его на таком расстоянии начинает колбасить, то лучше не проверять, что будет вблизи.

А дальше события начали развиваться очень быстро. Когда маги приблизились к холмику на расстояние в десяток шагов, прямо из образовавшейся после падения сосны ямы начали один за другим вылезать странные существа, со светящимися ярко-красным огнем глазами. Все перепачканные землёй, небольшие — чуть побольше собаки — со странными непропорциональными конечностями, выглядели они достаточно пугающе. Реакция Ариена была мгновенной: не зря он столько времени уделял индивидуальным тренировкам. Не спрашивая у вылезших документы и не пытаясь вступать в переговоры, огневик поднял вперед руку, и с его пальцев в сторону неизвестных существ сорвался поток огня, напомнивший Александру видео с ранцевыми огнеметами. Там это дело примерно так же выглядело.

Вот только вместо того, чтобы вспыхнуть спичкой и исчезнуть в языках пламени, неизвестной природы существа синхронно подняли перед собой передние конечности, и поток пламени, ударившись в невидимую доселе сферу и расплескавшись в стороны, бессильно опал, подпалив при этом валяющийся вокруг в изобилии валежник.

Ответный удар четырех тварей — подсветивший их огонь позволил рассмотреть количество — оказался куда более действенным, хоть при этом куда менее эффектным. Своей целью они выбрали почему-то не Ариена — может быть, почувствовали, что его защиту так просто не проломить — а одного из его учеников, Воона, который прикрывал правый фланг учителя. Воон уже тоже успел метнуть в сторону врагов огнешар, однако его атака оказалась не более успешной, чем предыдущая. Твари же, опять совершенно синхронно, повернулись в сторону молодого человека и, разинув широко зубастые пасти, исторгли из них полукрик-полуписк. Никакими визуальными эффектами это не сопровождалось, однако результат этой атаки оказался куда более впечатляющим, чем огненные потуги людей. Воона просто смело, как будто в него въехал невидимый грузовик. Поломанное тело взмыло в воздух и, пролетев метров десять-пятнадцать, впечаталось в ствол одной из сосен. Во все стороны полетели какие-то ошмётки, непонятно только, дерева или человека. Однако все это Серов заметил буквально краем глаза, отметив скорее подсознанием, что спасать там уже точно некого.

— По правой! Залпом, огонь! — Мгновенно сориентировавшись, скомандовал граф, падая на колени, чтобы открыть своим мушкетерам директрису для стрельбы. До тварей было шагов пятьдесят — для мушкета предельная дистанция прицельной стрельбы по единичной цели, однако тут Александр рассчитывал больше на статистику, чем на баллистику. Три десятка пуль, пусть даже положенных в круг радиусом три метра, — по любому твари должно было достаться часть свинца. Главное — пробить невидимый щит.

Грянул не слишком стройный залп, и небольшой лесной пятачок мгновенно заволокло дымом от сгоревшего пороха. Серов этого не увидел, однако залп мушкетеров возымел определенный результат. Большая часть свинцовых подарков, бессильно ударившись в защиту, никакого урона нанести не смогли, однако слишком мощное одновременное кинетическое воздействие «перегрузило» щит, и несколько пуль все же смогли преодолеть барьер, пусть даже слегка потеряв часть энергии.

Что такое мушкетная пуля образца 15–16 столетия? Это вам не меленькая остроконечная «иголка» весом в 3 грамма, скорее, это натуральный молот: калибр 20 мм, а вес пули 50–60 грамм. Серов, конечно, пытался уменьшить калибр оружия, хотел сделать его нарезным, думал о пулях типа Минье, однако неразвитая технологическая база не позволила ему воплотить свои желания в реальность. Первую мушкетную роту пришлось вооружать тем, что удалось произвести, и сейчас вес оружия и его боеприпасов сыграл на руку попаданцу. Кусок свинца размером с грецкий орех даже на излете может врезать так, что мало не покажется. Правофланговую тварь, учитывая немалый ее вес, просто снесло, сбросив с вершины холмика куда-то назад, за пределы зоны видимости.

Трем оставшимся товаркам пострадавшей это, явно не понравилось, они было переключили внимание на группу стрелков во главе с графом, но тут им вновь прилетело от Ариена, причем на этот раз более удачно. Видимо, разобравшись в сильных и слабых сторонах защиты противника, огневик подобрал для следующей атаки более подходящее заклинание. Пока второй его ученик пускал один за другим огнешары, испытывая невидимый барьер на прочность, Ариен произнес несколько слов, дополнив их сложными пасами руками, и из выставленного вперед указательного пальца в сторону тварей ударил тонкий луч света, натуральный лазер, который, казалось, вообще не заметив каких-либо помех, прошил насквозь защиту одной из тварей и устремился дальше в неизвестность. Нанизанный на тонкий луч монстр совершенно по-человечески заверещал от боли, дернулся в сторону, чем только нанес себе еще большую рану, и, потеряв равновесие, покатился вниз кубарем, оставив наверху обрезанный лазером кусок черной плоти.

Потеряв уже половину численного состава, монстры в свою очередь тоже нанесли удар. В этот раз целью они выбрали группу стоящих поодаль, как раз заканчивающих перезарядку мушкетеров. Возможно, твари увидели отсутствие у них магического дара и посчитали, что такую цель накрыть им будет легче. На этот раз спецэффектов было еще меньше, монстры обошлись даже без крика, просто застыв на месте на несколько секунд, вперив свои ярко-красные буркалы в людей. Серов мгновенно почувствовал, как на его сознание снаружи начинает накатывать темная волна, однако телесные модификации и амулеты, защищающие разум, пробить его ментальную защиту не дали. А вот обычным солдатам, стоящим позади и не имеющим ничего такого, досталось по полной. Те, которые были послабее, сразу повалились наземь без чувств, им, можно сказать, повезло. А вот те, кто был покрепче головушкой и попытался сопротивляться вторжению в свои мозги, огребли по полной.

Сражение, меж тем, не осталось без последствий для окружающего леса. Вообще огненные маги в лесу чувствуют себя, с одной стороны, королями — сжечь можно буквально все вокруг, — а с другой — заложниками обстоятельств. В конце концов, ведь можно и самому пострадать от пожара. Да, пусть огненного мага именно сжечь достаточно сложно, у них с этой стихией свои отношения, так же, как и водника, например, сложно утопить. Вот только задохнуться от дыма вполне может и огневик, что, нужно сказать, в истории случалось достаточно часто. Когда весь кислород выгорел, и нечем дышать, никакое сродство с огнем уже роли не играет. И вот теперь вокруг сражающихся потихоньку начали подниматься первые, еще не слившиеся воедино языки пламени, обещающие уже в скором времени перерасти во всепоглощающий «верховой» пожар, от которого в лесу никому нет спасенья.

Когда Александр обернулся назад, он увидел, как несколько взрослых мужиков, еще недавно готовых бесстрашно идти в бой и видевших в своей жизни разное дерьмо, бессильно катаются по земле, крича и плача одновременно. Момент, который врезался в память графу на всю жизнь — один из бойцов, крича что-то нечленораздельное, ухватил рукой валяющийся тут же камень и начал им с остервенением бить себя по лицу, превращая нос, губы и все остальное буквально в кашу. Второй поступил радикальнее — потянул с пояса нож и, недолго думая, вогнал себе в глазницу.

Понимая, что помочь всем он все равно не сможет, Серов повернулся обратно и бросился в рукопашную. Мелькнула мысль, что пусть у него не получится самому добраться до тушек этих поганых тварей, но он хоть отвлечет их внимание, дав магам возможность закончить свою работу. Мастер меча может преодолеть пятьдесят шагов даже по пересеченной местности быстрее, чем любой олимпийский чемпион. И вес оружия и доспехов — уже давно Серов не выходил из дома без поддетой кольчуги, которая пару раз успела его спасти, может, не от смерти, но от лишних дыр в шкуре точно — тормозил его совсем незначительно.

На стремительное приближение нового противника, который явно собирался перейти в более тесный контакт, твари отреагировали слегка с запозданием. Их отвлек новый удар Ариена, маг было попытался повторить прошлый успех, однако на этот раз монстры среагировали на «лучевое оружие» более адекватно: их щит, имеющий форму купола и находящийся все время сражения в невидимом состоянии, как бы собрался в одном месте, стал более плотный и «зеркальный». Лазерный луч, попав в него, просто отразился в небо, не нанеся никакого ущерба, однако и бесполезной эта атака не была. Серов, пока с его стороны не было барьера, успел ворваться на вершину холмика и немедля размашистым косым ударом располовинил ближайшую к нему тварь пополам. От холодного оружия, в отличие от магических воздействий, они, видимо, были защищены не очень хорошо. Во всяком случае, ни крепкой шкуры, ни пластин каких-либо, ни там чешуи у них не было — обычная кожа.

Последняя, оказавшаяся в строю тварь, мгновенно развернулась к новой опасности и врезала уже виденным ранее криком. Впрочем, теперь результат получился скромнее — мощи одной твари оказалось недостаточно, чтобы вмиг превратить Александра в мешок с переломанными костями, однако и он отчетливо почувствовал, как ноги его отрываются от земли, и тело устремляется в короткий полет. Благо, удар получился действительно не очень сильный, и пролетел Серов только несколько метров, добряче приложившись спиной об землю у подножия холма. Повезло еще, что никакого бревна не оказалось на месте приземления — ну и усилениям организма, конечно, тоже спасибо — иначе можно было бы и позвоночник поломать, а так результатом короткого полета стала только отбитая спина и краткая потеря ориентации в пространстве.

Как маги вывели из строя последнюю тварь, Александр уже не видел. Только сверкнула вспышка откуда-то с той стороны сквозь потемнение в глазах, донесся хлопок, и все стихло. Более-менее Серов пришел в себя только тогда, когда чьи-то руки рывком перевели его тушку в вертикальное положение.

Неизвестным помощником оказался маг, который появился в «зоне видимости» друга, похлопал его по щекам и взволнованно произнес:

— Идти сам сможешь? Надо валить, пока не сгорели к демоновой матери.

Граф быстренько провел самодиагностику: в голове мутило, по телу как будто катком проехали, но в целом все вроде бы работало.

— Могу, — с определенным усилием ответил граф.

— Давай тогда в ту сторону, там опушка, — махнул рукой маг себе за спину. — Быстрее только, чтобы я о тебе не волновался. А то нам еще мушкетеров поднимать — там еще не все в себя пришли.

Как он выбрался из-под крон деревьев, стволы которых уже вовсю начал ласкать огонь, Александр помнил плохо. Видимо, все же короткий полет нанес его тушке более серьезный урон, чем ему показалось изначально, в любом случае без легкого сотрясения точно не обошлось. Потеря ориентации и легкая тошнота тут — однозначный показатель, не ошибешься.

Как маги приводили в порядок пострадавших стрелков, Серов тоже пропустил, однако в итоге на опушку, где сидел и «ловил вертолеты» граф, вышли все оставшиеся в живых мушкетеры и даже вынесли трупы и оружие погибших. Таких, к счастью, оказалось немного: кроме тех двоих, которых Александр приметил, прежде чем самому броситься в атаку, не пережило сражение еще четверо. Двое так же под действием злой воли, по сути, убили себя, а еще двое просто не очнулись. Вероятно, инсульт или что-то подобное — не у всех даже с виду здоровых людей организм имеет достаточный запас прочности для таких приключений. Ну и Воон — ученик Ариена — тоже, понятное дело, короткого боя не пережил.

Итого семь погибших и еще несколько раненных всего за какие-то четыре-пять минут. И они все еще не знают, с чем столкнулись и насколько серьезные повреждения нанесли врагу.

— Вот, — ученик мага, покинувший лес последним, с брезгливым выражением лица бросил на тропинку труп одной из тварей, которые так неслабо попили их кровушки. При ближайшем рассмотрении можно было легко опознать в нем тело 6- или 7-летнего ребенка, мутировавшее под воздействием неведомой силы. Кожа посерела, увеличились зубы, руки как будто стали немного длиннее, чем задумала природа. В целом выглядело это отвратительно и пугающе. Среди бойцов пробежал негромкий гул взволнованных шепотков, каждый мысленно примерил судьбу неизвестного ребенка на себя или своих близких.

— Ариен, — тихо, чтобы не привлекать внимание развалившихся вокруг в произвольных позах бойцов, позвал Серов друга. Тот подошел и, вопросительно подняв бровь, наклонился к сидящему на земле графу. — А у меня покалывание в пальцах так и не прошло. Так что ничего еще не закончилось.

Глава 4

Роща горела два дня, подняв в небо высоченный столб дыма и гари. Благо сама она по себе была не слишком велика, и глобальной экологической катастрофы можно было не опасаться. Хотя если подумать, сколько качественного строевого леса сгорело в огне, если прикинуть, сколько это было бы золотых кругляшей, распусти такую сосну на доски, — сразу чувствовалось приближение зеленого земноводного, опасно протягивающего лапы к горлу.

К счастью, на третий день случилась очередная, привычная для этого времени года гроза, и вопрос с непрекращающимся пожаром был снят с повестки дня. Все это время, пока подойти к цели экспедиции было по понятным причинам невозможно, люди не бездельничали. Сходили в короткую «прогулку» на ту сторону Барьера, не нашли там ничего интересного. Провели несколько учений, обсудили произошедший бой, разобрали ошибки, было высказано несколько весьма здравых идей по поводу улучшения снаряжения стреляющей пехоты.

Так кто-то подал идею, что для нужд силовой поддержки магов необходимо сформировать отдельный отряд, который и вооружить соответственно. Дополнительные амулеты, пусть даже не слишком сильные магические щиты и, конечно, зачарованные пули, тем более что калибр мушкетов позволяет развернуться. Понятное дело, что стрелять такими мини-артефактами по обычной вражеской пехоте — непозволительная роскошь, однако будь у мушкетёров в стволах соответствующие боеприпасы, никому, по сути, даже в схватку вступать бы не пришлось. Один залп решил бы все проблемы.

Утром третьего дня — мушкетерская рота расположилась в освободившихся от крестьян домах, а чтобы они могли спать спокойно, Ариен, изрядно поработав, установил цепочку оберегов — после окончания грозы к злополучной роще и такому же холму вновь отправился отряд всё в том же составе. Только взвод Серов взял другой, поскольку потери в двадцать процентов состава — это как ни крути изрядное снижение боеспособности. Ну и ученик у Ариена один остался.

Сгоревший лес выглядел весьма безрадостно: торчавшие вверх голые обугленные палки без кроны, еще несколько дней назад бывшие живыми деревьями, выгоревший подлесок, запах гари и поднимающиеся то тут, то там отдельные струйки дыма от ушедшего под землю пожара. Пробираться к печально знакомому холмику в такой обстановке было еще сложнее, чем раньше, — поломанные полу-сгоревшие стволы в паре мест пришлось распиливать, чтобы они не мешали проходу, плюс постоянная опасность провалиться в «выеденную» огнем яму. Почва тут, конечно, не торфяник, однако, учитывая, что специалистов по ликвидации лесных пожаров под рукой не оказалось, и квалифицированно проконсультировать было некому, решили все же поосторожничать.

— Ну что, чувствуешь? — уточнил маг у Александра, когда им наконец удалось пробиться к памятной поляне, на дальнем конце которой находился холм с поваленной сосной. Впрочем, и сосна эта изрядно подгорела, и других погибших деревьев вокруг прибавилось, поэтому указанная точка перестала сильно выделяться в окружающем унылом пейзаже.

— Угу, — кивнул Серов. Его вновь начало потряхивать. Он активировал воздушный щит своей артефактной перчатки и без разговоров двинул вперёд, забирая немного в сторону, чтобы не находиться в случае чего на линии стрельбы. Ариен после короткой заминки тоже пришел в движение, обогнал Серова и возглавил «атакующую группу».

К холму подходили максимально осторожно, ожидая любой гадости. Три десятка стрелков на расстоянии в сорок метров изготовились к стрельбе и готовы были по команде подстраховать своих командиров. Однако произошло то, чего ожидали меньше всего — ничего. Никто не выпрыгнул, не напал на них, и вообще кроме графа ничего даже и не чувствовал.

Осторожно взобравшись на вершину холма, Ариен заглянул вниз — в яму, образованную выдернувшими землю корнями упавшей сосны.

— Тут что-то есть, — «обрадовал» маг следующего за ним Александра. — Какая-то каменная кладка. Древняя, судя по всему.

— Древняя — это хорошо, — прокомментировал Серов. — Или плохо? Я не знаю.

— Плохо, — покачал головой маг. — Много всякой гадости может остаться с давних времен. Впрочем, свежую было бы встретить в таком месте более чем странно. Откуда бы? Скорее всего еще имперских времен, если не раньше.

Пожар и дождь неплохо поработали, вновь прикрыв от посторонних глаз вскрытое падением сосны сооружение. Пришлось вновь браться за инструмент — топоры, заступы и лопаты — и расчищать древнюю кладку в поисках входа. Ну или хотя бы хоть какого-то ответа.

— Что это может быть? — стоя чуть в стороне и чувствуя, как мурашки бегают у него по телу от воздействия неизвестного объекта, спросил граф.

— Да демоны его знают, — пожал плечами Ариен. — Я же не бестиолог. По древним гадостям не специализируюсь. Могу только предположить.

— И?

— Скорее всего, или клетка для какого-то древнего особо пакостного существа, которое в те времена никак не получалось качественно упокоить, либо хранилище не менее пакостного артефакта, — начал перечислять версии Ариен. — Вот только не могу никак взять в толк, почему я совершенно не чувствую магических эманаций, а тебя прямо колбасит.

— Так может не стоит копать, — услышанное Серову не понравилось абсолютно. — Если древние это закопали, то может и нам трогать не стоит.

— Если бы там и было что-то действительно страшное, то за тысячу лет оно успело изрядно протухнуть, — Ариен не сдержался и зевнул. — В ином случае нас бы тут три дня назад быстро всех положили, и ни твоя шпага, ни мушкеты, ни мой дар не помогли бы. И вообще, ты правда думаешь, что будь эта тварь в форме, то начала бы подъедать крестьян и «ломать» детей? Серьезные твари, которых упаковывали в те времена — читал я про пару таких — легко против архимага выходили, а один раз оно успело сожрать половину небольшой страны, прежде чем ее взяли за вымя. Так что нет смысла бояться, если мы все еще живы. А вот что-нибудь ценное там вполне можно найти в этом случае. Золотишко там, артефакты какие, полезные или тексты.

— Звучит оптимистично, — только и сумел выдавить из себя Серов, будучи в восторге от «упущенных» перспектив.

Через пару часов работы, изгвазданные в земле и золе по уши бойцы наконец смогли расчистить всю вершину холма и явить миру некое куполообразное сооружение метров восемь в диаметре. Купол, закругляясь, уходил куда-то вниз, видимо туда, где и был вход. Пока бойцы продолжили копать более целенаправленно, Ариен вновь забрался на вершину холма, ставшую в одночасье крышей, и принялся рассматривать изображенные на ней знаки.

— Где-то я это уже видел, — после короткого исследования вынес он вердикт. — Во всяком случае по отдельности эти знаки мне точно встречались, еще бы вспомнить, где.

— Сейчас внутрь залезем и вспомнишь, — буркнул Серов, рассматривая отрытые его бойцами ступеньки вниз. — Если не сожрут тебя такого умного и оптимистичного.

Граф, конечно, бурчал больше для виду. Ему и самому было интересно. Ну и оставлять подобный источник опасности на своей земле он тоже не собирался в любом случае.

Спуск в засыпанное грунтом помещение выглядел также внушительно, как и крыша сооружения. Темный от старости «дикий» камень, уложенный большими блоками, недвусмысленно намекал на монументальность строения, которое, судя по всему, изначально предполагалось в полуподземном виде. Иначе как объяснить достаточно широкую лестницу, уходящую вниз и начинающуюся в двух метрах ниже обреза купола.

— Ладно, — спрыгнул вниз Ариен, когда переквалифицированные временно в землекопов мушкетёры наконец отрыли проход внутрь. Сделать это оказалось нетрудно — трехдневной давности твари видимо уже прокопали для себя лаз, и только натекшая во время дождя грязь слегка забила его вновь. — Пойдем со мной. Подстрахуешь.

Покачав головой — иногда граф дивился, как в обычно спокойном маге просыпался зуд исследователя, заглушающий все остальные инстинкты, в том числе инстинкт самосохранения — Серов последовал за скрывшимся в тоннеле огоньком.

Внутри коридор поворачивал и вел вновь вниз, уходя еще глубже под землю.

— «Уже минус первый этаж, примерно», — мысленно прикинул граф, догоняя друга на лестнице. А вслух произнес: — Вот скажи мне, пожалуйста. Какого демона мы с тобой, имея такую кучу всяких учеников и разных подручных, вновь попёрлись в самую задницу вдвоем?

Внутри помещения Серов уже совершенно отчетливо чувствовал волны какой-то неизвестной силы, исходившей откуда-то из центра «бункера».

— А кого, стесняюсь спросить, ты хотел вместо нас послать? — не поворачивая головы, парировал Ариен. — Может, кто-то справится с этим лучше?

— Может, не лучше, — буркнул граф, — ну уж точно безопаснее для моей шкуры.

Спуск вниз меж тем закончился, и коридор вновь вильнул, на этот раз в центр сооружения. Потолок резко ушел вверх, и друзья оказались в достаточно просторной зале, тускло освещенной светляком мага.

— Чет как-то тут неуютно. Как в склепе.

— Не боись, — маг добавил силы в светляка, и друзьям открылся вид на всё помещение. — Если б тут кто-то реально опасный был, он бы уже нас схарчил.

— Спасибо. Успокоил, — Серов наконец увидел предмет — а это оказался именно предмет, — от которого исходила та сила, которую он чувствовал. Это был здоровенный кусок камня с плоским верхом, неизвестно кем водруженный на пьедестал посреди залы. Александр завороженно сделал несколько шагов вперед и было протянул руку, чтобы потрогать булыжник, однако тут же получил по ней от мага. — Что?

— Не суй руки куда не попадя, — покачал головой Ариен. — Такой большой, а ведешь себя как ребенок.

— Действительно, — отдёрнул себя граф, встряхнувшись всем телом. — Это его я чувствую. От него силой тянет.

— Я понял уже, — кивнул маг. — Кажется, знаю, что это. Вот только главный вопрос в другом: с каких это пор ты стал на расстоянии ощущать алтари забытых богов.

Серов мгновенно сделал шаг назад, подальше от алтаря.

— Можно подробнее? С такой гадостью я еще не сталкивался.

— Да тут всё сложно, так в двух словах-то и не расскажешь, — огневик задумчиво почесал отросшую за три дня щетину. — Кроме Девятки, на самом деле, существует и существовало огромное количество богов и божков калибром поменьше. Некоторые как-то просачивались из-за кромки, некоторые рождались уже тут. А иногда, когда умирают последние прихожане, и божество перестает получать подпитку верой, оно засыпает. Ну или гибнет, если еще и все алтари как точки привязки к реальности разрушить. Вот тут мы видим алтарь какого-то забытого древнего божества, который был заброшен… А я даже не знаю когда.

— И что с этой хренью делать? Ее как-то можно использовать? Или уничтожить?

— Можно уничтожить, — кивнул Ариен. — Но только физической силой. Магия на алтари не действует. А еще я бы настоятельно не рекомендовал прикасаться к камню. Понятное дело, что за прошедшее время от божественной силы мало что осталось, но кто знает, какие у этой сущности остались козыри в рукаве. А насчет использования… Очень сомневаюсь.

— Очень хорошо! — добавив в голос как можно больше яда, ответил Александр. — Использовать нельзя, просто так оставить тоже, нужно уничтожить, но не магией, и прикасаться ты не советуешь. Я ничего не упустил?

— Только вопрос о том, почему ты чувствуешь энергию божественной природы, исходящую от этого булыжника.

— Без понятия, — покачал головой граф, подумал десяток секунд и добавил. — А вот насчет уничтожения этой гадости пара идей у меня есть.

На все про все ушло почти три дня. Пока Серов отправил в Александров курьера, пока там собрали всё, что нужно, пока привезли обратно, — всё это время граф с магом и мушкетёрами дежурили вокруг забытого храма неизвестного Бога. Впрочем, это Серов с бойцами просто слонялся по окрестностям, иногда переходя на ту сторону Барьера, чтобы удовлетворить свое любопытство. Ариен во всю занимался научной работой. Он зарисовывал все знаки, найденные на стенах и куполе древнего сооружения, исследовал внутренние помещения вплоть до последнего уголка, надеясь найти что-нибудь интересное. В итоге на второй день ему таки улыбнулась удача, и он в какой-то потайной нише нашел сверток с древними пергаментами неизвестного содержания.

— В лаборатории буду разворачивать, — глупо улыбаясь, маг прижал пачку свитков к груди как самое большое сокровище. — А то неизвестно, в каком они состоянии, как бы не рассыпались в труху при попытке их прочитать.

На третий день наконец пришла телега с заказанным в столице порохом. Да, Серов решил без особых затей попробовать взорвать пакостную каменюку.

— А если не получится, есть у меня еще одна идея.

— Какая?

— Есть такой древний способ раскалывать большие камни: нагревать их до высоких температур, а потом поливать водой для быстрого охлаждения.

— И? — не понял маг, который не проходил школьный курс физики двадцать первого века.

— Что и? При нагревании все тела имеют свойство расширяться, при остывании — соответственно, наоборот. Обычно, если всё правильно сделать, порода не выдерживает издевательства и трескается. Не уверен, что это работает на магических камнях, но на обычных — точно.

На то чтобы подготовить всё это сооружение к взрыву ушел еще целый день. Это только так кажется — чего там готовить, чиркнул спичкой и всё — до свидания. На самом деле, чтобы качественно взорвать именно находящийся в центре залы алтарь, а не просто раскидать старые стены в разные стороны, нужно сделать качественную обваловку. По-простому — так обложить установленные вплотную к алтарю бочонки с порохом камнями и мешками с грунтом, чтобы взрыв пошел внутрь и ударил по цели, а не разошелся в разные стороны, не нанеся ей никакого вреда.

В какой-то момент, руководя земляными работами, Серов поймал себя на мысли, что принял решение уничтожить памятник архитектуры, которому уже солидно за тысячу лет, без каких-либо моральных терзаний. Заглянув еще раз вглубь себя, капитан понял, что смотрит на вопрос исключительно в прикладном ключе — какая-то гадость попыталась сожрать его крестьян, значит должна быть уничтожена. Ну а то, что ей много лет, тем хуже для нее.

— Так! Все отходим на расстояние минимум пять сотен шагов. Не хватало, чтобы кого-нибудь зашибло случайно прилетевшим камнем, — на взрыв собралась посмотреть все, кто по той или иной причине находился поблизости. И мушкетёры, и обозники, и кое-кто из крестьян, которые, прознав, что скоро проблему решат, начали потихоньку, несмотря на бурчание Александра, возвращаться в свои дома.

Поджигать фитиль собирался сам Серов. Во-первых, это весело, а развлечений вокруг не так уж много. Во-вторых, он самый быстрый и в любом случае успеет отбежать на нужное расстояние. В-третьих, а почему бы и нет?

Взрыв получился не слишком зрелищным. Никаких тебе красивых языков пламени, вылетающих на десятки метров в воздух, или красивых пиротехнических эффектов. Все-таки черный порох не самое удачное для этого вещество.

Сначала люди почувствовали удар по ногам, потом хлопок, а потом в том месте, где раньше виднелась расчищенная от грунта крыша древнего храма, встал целый фонтан из земли и камней. Поскольку он был наполовину заглублен в грунт, то его стены сыграли как стенки бутылки, перенаправив давление вверх и натурально вышибив крышу как пробку из бутылки с шампанским.

Граф при этом находился к храму ближе всего. Он, конечно, тоже отбежал метров на двести, но потом перешел на шаг, считая, что уж с его повышенной ловкостью и реакцией, от любого случайно долетевшего до него булыжника он с легкостью увернется.

Вот только накрыло его совсем не камнями. В момент взрыва Серов всем своим естеством почувствовал разрушение алтаря, к которому он, отнесясь к делу достаточно легкомысленно, приложил руку. В один момент наружу вырвалось целое море энергии, которая ранее была заперта в древнем булыжнике, ее граф почувствовал каждой клеточкой своего организма, увидел, услышал, унюхал и даже почувствовал на вкус. Он как будто бы попал в шторм, купаясь в открытом море, и в какой-то момент вообще перестал понимать, где вода, где воздух, где низ, а где верх. Его закружило в вихре и приложило об землю. И во всём этом бардаке Александр совершенно отчетливо уловил момент распада той сущности, которая когда-то была божеством. Демоны знают почему, но Серов как будто вошел с ним в резонанс и ощутил, как древнее нечто, которому когда-то поклонялись тысячи разумных существ, которое спало больше тысячи лет, будучи забытым всеми и чья сущность за это время изрядно мутировала, теряет последний удерживающий его в этом мире якорь и даже не уходит, а просто растворяется в мировом эфире.

Субъективно для капитана прошло очень много времени, сложно сказать, сколько. Может, часы, может, дни, а может, годы. Он барахтался в окружающем его океане энергии и не мог никак не то что выгрести на берег, но даже понять толком, где он. И даже есть ли этот берег вообще.

В какой-то момент так же неожиданно, как началось, всё и закончилось. Энергетический шторм схлынул, выплюнув на сушу изрядно пережеванного стихией человека. Серов открыл глаза и увидел перед собой обеспокоенное лицо Ариена на фоне голубого неба…

— Ты как? — с отчетливым волнением в голосе спросил маг. — Что случилось?

— Долго я так валяюсь? — едва ворочая языком, ответил вопросом на вопрос граф.

— Да нет, ты упал сразу после взрыва, а я подбежал глянуть, вдруг тебя зацепило чем-то. А ты лежишь, уставившись вверх и не моргаешь. Что случилось?

— Следующий раз, если я захочу как-нибудь провзаимодействовать с древними божественными артефактами, дай мне хорошенькую затрещину.

— Обязательно, — улыбнулся маг, поняв, что ничего страшного с другом не произошло. — Даже не думай, что я это твоё пожелание забуду.

Маг протянул руку и рывком перевел Серова в вертикальное положение.

— А всё же, что произошло? Чего ты свалился?

Александр, чуть придя в себя и собрав глаза в кучу, пересказал другу свои ощущения. Тот некоторое время молчал, переваривая услышанное, после чего выдал короткий вердикт.

— Видимо, ты как-то можешь взаимодействовать с энергией божественной природы. Это очень странно, ни разу не слышал, чтобы люди были на такое способны напрямую без участия собственно божества, наделяющего силой своих адептов. Я, например, вообще ничего не ощутил и не заметил.

— И что мне с этим делать? — задал самый главный волнующий его вопрос Серов. — Это как-то может повлиять на меня? То, что я искупался в энергии от смерти забытого бога?

— А демоны его знают, — пожал плечами маг. — По идее, мы все, стоящие там, искупались, просто никто из нас этого не почувствовал. Я осторожно поищу в книгах упоминание о таких случаях, но ничего не обещаю. Странно это всё.

— Осторожно?

— Ну да, не думаю, что всем вокруг нужно об этом знать.

— Резонно, — кивнул Серов, соглашаясь с другом.

На этом, в общем-то, небольшое приключение и закончилось. Крестьянам разрешили вернуться в деревню, а граф со всем обозом не торопясь двинул обратно в Александров, по пути пытаясь разобраться в себе, понять, что именно произошло с его многострадальным организмом.

А вокруг, меж тем, лето окончательно вступило в свои права, температура днем стала подниматься градусов до тридцати пяти, безжалостно прожаривая всё, что находится тут внизу и не имеет возможности скрыться в тени. После того памятного дождя, вовремя потушившего лесной пожар, осадков не было чуть ли не месяц.

Еще и зараза какая-то начала посевы недозревшие жрать, что-то типа жучка какого-то местного. Гадость оказалась на редкость плодовитой и отличалась отменным аппетитом. С ней магической помощью справиться в итоге удалось, однако около десяти-пятнадцати процентов будущего урожая летучие твари успели попортить. Это было достаточно серьезным ударом по продовольственной безопасности графства.

— Так, господа, — Серов перевел взгляд на сидящую тут же за столом жену. Она может и не была той, при взгляде на которую сердце начинало биться быстрее, однако как часть управленческой команды графства являлась ценной «боевой единицей». Даже будучи уже на середине срока, Элианна продолжала активно заниматься делами графства. — И дама. Все понимают, для чего я вас тут собрал. Несмотря на все усилия погодников, полноценно полить хоть сколько-нибудь значительную часть полей не получится. Такими темпами мы рискуем потерять вообще весь урожай. Есть какие-нибудь предложения в этой связи? Чтобы не положить зимой зубы на полку.

Погодники — маги, чаще всего воздушного направления, которые специализировались на управлении соответствующими природными силами — оказались на практике далеко не столь полезны, как думал Серов. Да, они вполне могли вызвать дождь или, наоборот, отогнать тучи, однако действия их были более чем локальными и сильно зависели от складывающейся обстановки вокруг. Например, «перехватить» тучу и пролить ее на нужный кусок земли — это запросто, ну или, наоборот, отогнать ее от города, где праздник намечается. А если туч в небе нет и не планируется, то оказывается, что и маг сделать ничего не может.

Кроме графской четы на совещании присутствовал Реймос со своими подручными, Брад, руководители двух «графхозов» и еще несколько человек, чья деятельность так или иначе была связана либо с производством продуктов питания, либо с их транспортировкой, либо с распределением и продажей.

— У нас есть запас бочек, — первым поднял руку молодой парень, сидящий рядом с Реймосом. — После начала розлива алкоголя в стеклянные бутылки мы стали делать бочек больше, чем нужно. Можно использовать их для заготовки рыбы, мяса, фруктов и овощей.

— Хорошо, кто-то знает, что по рыбе в Красной? Сколько людей река сможет прокормить?

Собравшиеся молча переглянулись, такой информации ни у кого не было.

— Понятно, — кивнул Серов. — Как тебя зовут, парень?

— Крион, ваше сиятельство, — вскочил на ноги паренёк, однако граф тут же посадил его жестом обратно.

— Отлично, вот ты и будешь этим заниматься. Реймос, ты не против? — Премьер-министр, криво усмехнувшись, покачал головой. Это был уже не первый его помощник, которого Александр вот так отрывал и бросал на новое дело. Оба руководителя графхозов полтора года назад проделали точно такой же карьерный взлет. Впрочем, он не обижался, понимая всю глубину кадрового голода, тем более что в ближайшие дни должна была выпустить первый набор школа в Берсонзоне, и, значит, с этим будет чуть проще. — У нас как минимум четыре деревни на Красной и её притоках живут с рыбной ловли. Твоя задача — проехаться по ним, узнать, можно ли резко повысить заготовку рыбы в этом году, и что для этого нужно, определить цену, по которой мы сможем выкупать уже заготовленную рыбу. Завтра, нет, послезавтра жду расписанный план действий, обсудим более детально. Всё ясно?

— Да, ваша светлость, — вновь вскочил на ноги ошарашенный парень, который за секунду превратился из помощника Реймоса «по общим вопросам» в руководителя направления. Серов в этом плане был быстр на решения: предлагаешь — делай, а дальше будем смотреть по результатам, годишься ты в генералы или в штрафбат пойдешь с одной винтовкой на троих. Такой подход мотивировал выкладываться на полную, давая результат здесь и сейчас.

— Отлично, что еще? Сушить, солить фрукты и овощи? Можем мы централизованно заняться закупками сейчас у крестьян, чтобы зимой хотя бы армия и города не голодали?

— Мы и так выкупаем сейчас, по сути, весь свободный излишек, ваше сиятельство, — отозвался Хоривид, отвечающий за производство и продажу алкоголя. — Я больше скажу, нам того, что удается купить, едва хватает, чтобы загрузить все аппараты. А если остановить процесс, спрос-то никуда не денется, потеряем рынок — обязательно кто-нибудь подсуетится, потом придется долго отбивать обратно.

— Надо было еще и сады свои закладывать, — тяжело вздохнул граф и сделал пометку в блокноте. Кроме поиска доступных источников еды, он одновременно прикидывал возможные работы, на которые можно будет бросить оголодавших крестьян, согласных работать за плошку супа. Кормить никого бесплатно Серов не собирался, а значит, нужно было заранее наметить места будущих строек, озаботиться материалами и инструментом. Впрочем, именно посадка фруктовых садов явно была не тем делом, которым можно заниматься в голодные зимние месяцы. — Нужно открыть заготовительные конторы на границах графства, чтобы туда могли сдавать продукцию крестьяне соседних владетелей. И лавки сразу с бытовой продукцией наших мастерских: топоры там, серпы, гвозди. Ткань опять же. То, что пригодится в любом хозяйстве. Цену поставить сладкую, по себестоимости, чтобы золото и серебро не утекало на сторону и не поднимало цену на продукты заранее. Потом, зимой-весной, всё равно это будет стоить дороже, еще и заработаем.

Кое-какой запас зерна у Серова был. Он как нормальный куркуль, предвидел ситуацию, когда что-нибудь может произойти и придется открывать кубышку, вот только на такой масштаб бедствия он не рассчитывал.

— И что делать с заготовленными дополнительно продуктами? Пускать в производство? — уточнил Хоривид.

— Всё, что на зерне, — останавливай, — покачал головой Александр. — Переходим в режим жесткой экономии. В спирт перегоняем только то, что точно не получится сохранить до весны. Всякие нежные фрукты и ягоды. В продажу потихоньку начинай пускать старые запасы, с соответствующей ценой. Все равно, когда жрать нечего, деньги на дорогой алкоголь найдутся только у самых богатых, а они в любом случае заплатят столько, сколько мы запросим. Возвращаемся к аукционам, как в самом начале делали, только теперь продаём «элитный» продукт для способных его оценить и оплатить гурманов.

Как уже говорилось, часть произведенной алкогольной продукции с самого начала Александр не продавал, а закладывал в весьма объемные подвалы под своим замком на выдержку в бочках. Это была одновременно и инвестиция на будущее — каждая такая бочка с течением времени становилась все дороже — и ликвидный резерв на черный день. И вот теперь такой день настал.

— Нужно будет проконтролировать, чтобы осенью забили весь скот, который не получится прокормить, — подала голос графиня. — А то крестьяне будут тянуть с этим до последнего, пытаясь сохранить поголовье, выкармливая скотину, отказывая себе в пище, а в итоге и животные зиму не переживут, и люди погибнут. Так происходит каждый раз в неурожайные года.

— И как это можно проконтролировать? — проворчал Реймос. — У нас крестьяне как ни крути — свободные люди, а скот — их собственность. Если упрутся — хрен там что объяснишь.

— Очень просто, — пожала плечами Элианна. — В конце осени нужно проехаться по селам и просто выкупить часть скота. Это даст нам запас мяса на зиму, а крестьянам — излишек кормов для прокорма оставшихся буренок. Прошу прощения, господа…

Девушка встала с кресла и нетвердой походкой вышла из кабинета, провожаемая сочувственными взглядами остальных участников совещания. Несмотря на то что срок беременности уже уверенно перевалил за половину, девушку всё так же мучили токсикозы, обостренное обоняние, перемены настроения и прочие «радости» её положения.

Серов даже начал беспокоиться по поводу здоровья жены и неродившегося ребенка и спросил об этом у Жерарда, который то и дело бегал приводить графиню в чувство.

— Я, конечно, не слишком хорошо разбираюсь во всех этих женских штуках, но разве к середине беременности не должно становиться легче? — После того как целитель в очередной раз был вынужден прибегнуть к использованию своего дара для помощи Элианне, капитан перехватил его на выходе из графских покоев и начал задавать вопросы. — Во всяком случае, если я правильно помню, Мариетте было плохо только первые два месяца из шести.

— Ммм… — Жерард задумчиво сдвинул брови. — Скорее всего, дело в толике эльфийской крови, которая течет в жилах графини.

— Эльфийской крови? — удивился Серов.

— Да, ваше сиятельство, вы разве не знали?

— Первый раз слышу, — покачал головой граф. — Впрочем, это многое объясняет. И какая доля крови длинноухих у моей жены?

— Небольшая. Точно сказать мне сложно, не так много полукровок я встречал, скорее всего, не больше восьмой части. Может, меньше.

— То есть кого-то из прабабушек или прадедушек на экзотику потянуло, — задумчиво потер подбородок Александр. — Ну ладно, бывает, кто без греха? Но к беременности-то как это относится?

— Напрямую, ваше сиятельство. Проблемы с зачатием, вынашиванием ребенка и родами — это, можно сказать, их отличительная черта, как говорят, данная длинноухим богами, чтобы уравновесить долголетие. У эльфов никогда не рождается больше одного ребенка, беременность у эльфиек протекает всегда очень тяжело, и также высокая родовая смертность. Если бы не всё это, эльфы с их продолжительностью жизни уже давно вытеснили бы все остальные расы. А так очень редко, когда за всю длящуюся сотни и даже тысячи лет жизнь эльфийская женщина рождает больше трех, иногда четырех детей.

— Очень интересно, — чувствуя, что его хорошенько поимели, и с трудом сдерживая злость на жену, на тестя, на себя и даже на Диная за то, что тот вовремя не предоставил ему такую важную информацию, глубоко вздохнул Александр. — Ну ладно, а насколько сильно наличие толики эльфийской крови будет влиять на Элианну? Учитывая, что этой самой крови не так много?

— Не думаю, что в четвертом-пятом поколении это скажется хоть как-то. Ну да, токсикозы сильные, но в общем-то ничего выходящего за рамки, — пожал плечами Жерард. — Тем более что я всегда рядом и, если что, помогу, подстрахую. Вот бабке её — если кровь ушастых по женской линии шла — вероятно, было гораздо хуже. Не имея более мощного энергетического тела, присущего эльфам, родить полукровку без помощи целителя, скорее всего, вообще невозможно. Собственно, именно проблемами с зачатием и родами объясняется исчезающе малое количество человеко-эльфийских полукровок. Они просто не могут зачать или умирают родами, иначе, учитывая, что две расы живут бок о бок тысячи лет, их было бы гораздо больше.

— А польза от этого какая-то есть?

— В четвёртом-пятом поколении практически нет. Может, чуть лучше здоровье, чуть выше продолжительность жизни, но опять же, — Жерард покачал головой, — не настолько, чтобы это было сильно заметно.

В результате мозгового штурма, продлившегося целый день, была вчерне принята стратегия, которая должна была позволить не только пережить голодное время без больших потерь, но еще и выйти из непростой ситуации с прибытком. Ведь когда вокруг у всех жрать будет нечего, а на дороги выйдут вчерашние крестьяне, посчитавшие превращение в разбойники меньшим злом, чем голодная смерть, графство должно было остаться таким себе островом спокойствия, где можно худо-бедно прокормиться, а власть крепко держит ситуацию. Серов надеялся на существенное увеличение численности своих подданных за счет беженцев и переселенцев и заранее начал готовить организацию еще трех хозяйств, способных дать жилье и работу нескольким тысячам человек.

Вообще, организовывая этот образцово-показательный агропромышленный куст, Александр всерьез собирался толкнуть местное совершенно кустарное — каждый пахал, сеял, жал что во что горазд — земледелие на новый уровень. Куда-нибудь в конец девятнадцатого века, на большее пока не позволяла замахнуться слабая производственная база. Главной целью было увеличение производительности труда для высвобождения рабочих рук, нужных в других областях. Сейчас каждый крестьянин в средний год мог прокормить меньше полутора человек, что было достаточно стандартным результатом для этой эпохи. На севере, где земли было меньше, а людей больше, этот показатель болтался где-то в районе 1.6–1.7, здесь, в Баронствах, он был где-то 1.4–1.5. То есть чтобы нормально существовать, графству с населением в сто тысяч человек семьдесят из них должны были так или иначе вкалывать на производстве пищи, и только на тридцать приходились все остальные: армия, маги, торговцы, ремесленники, школьники, дворяне и прочие служители культа.

Буквально за два года работы графхозов удалось выйти на невероятный для местных показатель 1.9, когда один крестьянин может кормить почти двух занятых чем-то других людей. К сожалению, занято на этих агропредприятиях было всего две с половиной тысячи человек, поэтому глобально никакой роли в преодолении голода они сыграть не могли, хотя с помощью магов-погодников — Серов, понятное дело, в первую очередь как мог поливал «свои» поля — даже в такой год там ожидались более-менее приличные урожаи.

Именно на расширение и увеличение таких передовых хозяйств Александр планировал бросить будущих переселенцев, которых, если всё сделать правильно, должно быть немало.

Кроме того, граф планировал в будущем на базе этих хозяйств организовать такую себе школу повышения квалификации для аграриев, где всех желающих будут обучать новым передовым техникам земледелия. Через нее он планировал прогнать часть выпускников своей школы в Берсонзоне и потом раскидать их по селам графства. Собственно, на то, что консервативные крестьяне просто так поменяют что-то в своем хозяйстве и сменят методы, которые им достались от отцов-дедов, он не верил совершенно. А вот подсмотреть что-то полезное у соседа, особенно если это полезное дает явный прирост урожайности и соответственно его благосостояния, — это вот, завсегда пожалуйста.

Была на совещании предложена еще одна мера, которую Серов отклонил, оставив на самый крайний случай. Как это часто бывает, большое количество внутренних проблем предложили решить с помощью маленькой победоносной войны. Тут, правда, мотивы были куда прозаичнее, чем сплочение нации или повышение электорального рейтинга — банальный грабёж. Дождаться, пока в баронствах вокруг соберут урожай — ну то есть то, что могут, конечно, — напасть, еду отобрать, а людей отправить на все четыре стороны. То есть на верную смерть, по сути.

Граф немного даже опешил, услышав такое предложение от Брада, которого, как ему казалось, за пять лет выучил достаточно неплохо. Бывший крестьянин, неудачно попытавшийся стать разбойником, был один из первых, кто пошел под руку Серова, и в целом никогда особой кровожадностью не отличался. Скорее, здравым — а как показало это предложение, иногда и не совсем — цинизмом и трезвым взглядом на ситуацию.

Особенно контрастировало это с мыслями самого Александра, который, понимая, что его подданным скорее всего нечем будет платить в этом году аренду за землю, собирался, наоборот, частично снизить платежи, а частично перенести их на последующие года, чтобы дать людям больше возможностей спокойно пережить зиму. Не факт, что они это оценят, тут граф не обольщался насчет человеческой природы, однако и поступить по-другому не мог.