За порогом 4. Барон войны

Глава 1

Александр сидел за столом, освещённым парой магических шаров — да, расточительство, но именно в этом случае экономить было опасно — и занимался прикладной химией. Большой стол был предусмотрительно накрыт листом меди — до стального проката промышленность Александрова ещё не доросла — на нём стояла целая батарея разных склянок, ступка с пестиком, ситечко, небольшие весы. На углу стола, чуть в стороне от остальных предметов, стояла большая, исходящая паром кружка чая. Ну, не то чтобы настоящего чая: скорее какого-то травяного сбора, к которому барон то и дело прикладывался. Окна в мастерской были предусмотрительно открыты, а на улице, как ни крути, стоял не май месяц. Хотя, нужно признать, осень в этом году выдалась на удивление тёплой и не дождливой, чему все в баронстве были очень рады. Это позволило с опережением графика закончить вал вокруг города, закончить ещё несколько строительств, начатых в этом году. Да и работающая на полную мощность бумажная мастерская, запитанная от колеса на не скованной льдом речушке, давала надежду, что удастся заготовить достаточно продукта для зимней работы типографии.

Серов в задумчивости отхлебнул чай из кружки: приятная тёплая волна пронеслась по пищеводу и ухнула в желудок. Тёплая-то погода тёплая, но всё равно столбик термометра вряд ли бы поднялся выше четырёх-пяти градусов, если бы такой прибор был в наличии.

Звук поставленной на стол кружки привлёк внимание Лобо. Девятимесячный пёс вымахал уже почти по пояс взрослому мужчине, а покрывшись к зиме густой шерстью и вовсе стал больше походить на небольшого медведя, чем на собаку.

— Спи, — Александр легонько потрепал четвероногого друга за ухом, отвлекшись от своих манипуляций с весами. Лобо послушно опустил голову на лапы и, закрыв глаза, засопел. Сон был третьим самым любимым его занятием после еды и игр на свежем воздухе. Серов же вернулся к своим практическим занятиям по химии.

Все эти два с половиной года, проведённые в новом мире, его не покидала идея вооружить свою армию огнестрельным оружием. Сделать это оказалось гораздо труднее, чем сказать, однако сегодня, кажется, первый шаг к обретению желанного «вундерваффе» будет сделан.

Проще всего было с древесным углём. Вот уж с чем в средневековье проблем не было: он использовался во многих сферах, и искать его не пришлось. Да и просто технология его изготовления была проста и незамысловата, тут не нужно быть Менделеевым.

Гораздо сложнее получилось с серой. Что простой среднестатистический человек может рассказать про серу? Что она на головки спичек наносится — что, кстати, неверно, там бертолетова соль, — что ей демоны пахнут? Немного лучше разбирающиеся в химии вспомнят, что сера обозначается в таблице Менделеева как «S» и что она может в разных соединениях проявлять разную валентность.

Серов знал чуть больше — в детстве, гуляя вдоль железной дороги, он не раз встречал валяющиеся между шпалами кусочки жёлтого вещества, которое и было серой. Более того, однажды он додумался набить этими камушками карманы с идеей сделать всё тот же дымный порох и что-нибудь взорвать, за что был нещадно порот отцом. Так что, как выглядит искомый компонент, Серов более-менее представлял, как и то, что искать её нужно в районах действующих вулканов и гейзеров. После заключения «союза» с гномами, барон тут же озадачил коротышек возможностью закупки этого минерала, и спустя почти год это дало свои плоды. Неизвестно, где бородатые достали серу — про действующие вулканы в округе Серов не слышал, — однако целый воз жёлтых крошащихся камней пригнали ему буквально за копейки. Видимо, никакой ценности в ней гномы не видели.

Последний компонент — селитру — раздобыть оказалось ещё сложнее, чем барон себе представлял. Пришлось изрядно перелопатить все окрестные выгребные ямы и места, куда выбрасывались отходы разделки животных и прочие малоаппетитные субстанции. Проблема осложнялась тем, что Серов плохо представлял, как селитра должна выглядеть в природных, так сказать, условиях. В прошлой жизни он с ней встречался исключительно в строительном магазине, где селитра была представлена в виде белого порошка, расфасованного по килограммовым упаковкам. К сожалению, до постройки первого строительного гипермаркета оставалось несколько сотен лет, а потому пришлось добывать селитру, что называется, своими руками. Несколько первых попыток закончились абсолютным — и, что нужно отметить: совершенно отвратно воняющим — провалом, но в итоге на помощь, как это часто бывает, пришёл случай.

Среди купленной в Авенбурге литературы каким-то удачным образом затесался томик по алхимии. Дошли руки до него не сразу, но в итоге оказалось, что саму селитру учёные в этом мире знают, а значит, и получение её становилось задачей чисто технической. Что опять же не отменяло необходимость копаться в выгребных ямах, а потом промывать всю эту дурнопахнущую субстанцию, фильтровать и выпаривать. Как результат долгого труда, Серов получил целых два килограмма конечного продукта.

Оставалось дело за малым — смешать всё это в нужной пропорции. Впрочем, несмотря на то, что кое-какие технологические хитрости имелись и на этом этапе, смешивание представлялось самой простой операцией.

— Так, семь частей селитры, — проговаривая свои действия вслух, химичил барон, — полторы части серы и полторы угля.

Все компоненты были аккуратнейшим образом взвешены на небольших настольных весах и перемещены в общую ёмкость. Точные пропорции Серов, конечно же, не помнил, тем более что вроде как существовали разные типы порохов — для ручного оружия, для артиллерии, для взрывных работ — поэтому пришлось экспериментировать на коленке. Кроме того, порох ещё в идеале стоило потом гранулировать — смачивать водкой и прессовать, — но для начала имело смысл просто определить правильные пропорции.

— Ну, будем считать, что достаточно, — пару чайных ложек перемешанного, однородного на вид порошка Александр высыпал на медный лист, мысленно перекрестился и поднёс к субстанции огонь на длинной лучине. Горка пороха на столе с хлопком вспыхнула ярким пламенем, оставив на отливающем красным листе меди пятно чёрной копоти. Помещение мгновенно наполнилось дымом, имеющим характерный запах. — Отлично! Первый эксперимент можно признать успешным.

Дверь кабинета Александра с грохотом отворилась, и в комнату с обнажённым оружием ворвалась пара стражников, охраняющих господские покои.

— Всё нормально, ребята, я в порядке, — разгоняя руками дым, ответил на немой вопрос охраны барон. — Всё так и задумывалось.

— Что ты тут буянишь? — Из-за спин расслабившихся бойцов показался Ариен и движением руки отправил пороховой дым в сторону предусмотрительно открытого окна. Просто сгустком сырой силы. — Порошочки, весы, ступка с пестиком… Алхимией балуешься? Не знал, что ты в этом деле разбираешься.

— Не то чтобы разбираюсь, скорее, просто пытаюсь изобрести средство, которое поможет выжить в надвигающейся войне.

То, что большая война надвигается, стало понятно уже давно. Собственно, принципиальная невозможность договориться мирно была заложена в самой природе всех заинтересованных сторон. Банально то, с какой скоростью расширялся и усиливался барон Серов, не могло не напрячь соседей. Вопрос стоял исключительно в сроках: получится пережить зиму спокойно или нет.

— Ааа, — кивнул маг, — ну это дело полезное. Я, можно сказать, поддерживаю обеими руками. А что конкретно хочешь получить на выходе?

— Сейчас покажу, — сделать простейший «поджиг», такой, каким баловались в детстве — трубка с запальным отверстием на удобно лежащей деревяшке — оказалось куда проще, чем изобрести порох. Конечно, ствол получился излишне массивным, однако при отсутствии цельнотянутых труб приходилось компенсировать ненадёжность парой витков наваренной сверху проволоки, что изрядно добавило весу. Впрочем, это был только полукустарно изготовленный прототип, поэтому Александр посчитал, что и так сойдёт. — Засыпаем порох, пыжуем, засовываем пулю, всё это дело хорошенько трамбуем.

Ариен смотрел на действия друга с плохо скрываемым скепсисом.

— Вот, а теперь нужен огонь, — Серов протянул в сторону мага лучину, на конце которой тут же заплясал небольшой язычок пламени. — И поджигаем.

Барон поднёс лучину к импровизированному пистолету, не забыв направить ствол в сторону висящего на стене деревянного щита. Пару мгновений ничего не происходило, и когда он уже подумал, что как-то неправильно зарядил «поджиг», порох в стволе всё же вспыхнул, и вытолкнутая пуля с глухим стуком ударилась в деревянную доску. Комнату опять заволокло сизым дымом: всё же чёрный порох — штука специфическая, в помещении особо не постреляешь.

— Не особо впечатляет, если честно, — когда дым рассеялся, друзья подошли к импровизированной мишени. На гладкой деревянной поверхности была вполне заметна приличная вмятина глубиной где-то с сантиметр. — Такой штукой разве что бездоспешного можно огорошить, а если на бойце хотя бы стёганка будет, то он этот выстрел и не заметит.

— Ой, да чтобы ты понимал! — Серова такая оценка революционного оружия немного покоробила, хотя он отлично осознавал, что до полноценного оружия его игрушке ещё очень далеко. И всё же он рассчитывал удивить друга, а тот отнёсся к новому оружию скептически, — это я просто побоялся пороха сыпать побольше. Не уверен, что этот ствол выдержит. А если взять трубу подлинней, да диаметром покрупнее, засыпать туда пороха хорошенько и пальнуть картечью по набегающим всадникам, мало не покажется никому. И никакие доспехи от куска металла с полпальца размером, разогнанного до скорости звука, не спасут.

— И чем это лучше, чем магия? Или арбалеты?

— Тем, что никакие противомагические фокусы от этой штуки не спасут, — слегка улыбнувшись, ответил барон. — Магии в порохе нет ни капли — одна сплошная химия. А что касается амулетов от стрел, болтов и прочей метательной дряни, то дури у порохового оружия гораздо больше. Совсем другие скорости, сильно сомневаюсь, что нынешние артефакторы смогут что-то противопоставить этим игрушкам. А чтобы тебя совсем точно в этом убедить, нужно просто сделать орудие побольше, раз эдак в двадцать-тридцать, вот тогда сомнений не останется. Впрочем, до этого ещё работать и работать, одной селитры на такие забавы придётся где-то целую кучу добыть…

Серов с нежностью погладил ствол своего неказистого «пистолета».

— Откуда ты знаешь, что всё будет именно так? Если про этот самый порох никто до сих пор не слышал? — задал «неудобный» вопрос огневик. Вообще-то их молчаливое дружеское соглашение, которое соблюдалось в течение всего времени знакомства двух мужчин, предполагало отсутствие таких личных вопросов. Как говорится: «Не хочешь получать уклончивых ответов, не задавай нескромных вопросов», — однако иногда любопытство мага всё же брало над ним верх.

— На свете много, друг Горацио, такого, что и не снилось нашим мудрецам, — немного загадочно и, попытавшись сохранить ритмичность фразы на имперском, ответил барон. — Поверь, те знания, которые более-менее безопасны, я тебе раскрываю, остальное лучше не знать.

За окном, меж тем, уже темнело. Осень потихоньку подходила к концу, дни стали короче, деревья сбросили пожелтевшую листву, с которой теперь с удовольствием играл ветер.

Вся вторая половина осени прошла под знаком подготовки к войне. То, что столкновение с Берсонзоном неизбежно, стало понятно, когда городской совет полностью перекрыл границу с баронством Серов, отсекая Александра от привычных торговых маршрутов. Благо к этому времени удалось наладить почтовую связь в самом Александрове, и маленькое государство не осталось отрезанным от мира.

Впрочем, эффект от такой себе блокады оказался намного менее значительным, чем предполагали берсонзонцы. За последний год экономика баронства стала гораздо меньше зависеть от этого ближайшего города. Появились новые поставщики, завозящие товары напрямую в Александров без лишних посредников, а про покупателей и говорить нечего. Порой за книгами и алкоголем приезжали купцы из таких мест, о которых Серов даже и не слышал. Ставка на уникальный в своём роде товар позволила привлечь торговцев не только из ближайших баронств и городов, но даже из северных королевств нередко приезжали в Александров непосредственно за теми же книгами или алкоголем.

Простой блокадой дело не ограничилось. На границах баронства стали то и дело шнырять шайки всякого сброда, маскирующегося под обычных разбойников с большой дороги. Это при том, что таковых Александр уже почти год как повывел, частично развесив на просушку вдоль дорог, частично выдавив грабить соседей послабее. Казалось, уже до последнего идиота дошло, что шалить на дорогах баронства Серов — занятие крайне неблагодарное, очень часто неблагодарное смертельно, и вот опять начали долетать слухи о каких-то залётных работниках ножа и топора. Учитывая же шайку, на которую напоролся барон Серов на пути в герцогство Тавар и которая без сомнения имела отношение к проискам городского совета, мыслей о том, что это может быть просто совпадение, практически ни у кого не было.

Вообще «международная обстановка», если такой термин можно применить к государствам, размер которых был порой меньше какого-нибудь среднестатистического района условной средней полосы, у баронства Серов была, мягко говоря, сложная.

На северо-востоке находился Берсонзон и его «союзники»: бароны Ури, Дорбан и Юс. Чуть дальше находились ещё баронства Соммер и Вальдир, которые входили в этот альянс, но границы с ними у Александра не было.

На востоке находился союз из нескольких баронств, с которыми недавно у землянина была стычка, к полномасштабной войне не приведшая. В это образование входили бароны Чакстер, Сунрак, Арант и Лендел; возможно, кто-то ещё, точных сведений с этого направления у Серова не было, так как раньше оно его не слишком интересовало. Известно было только то, что объединялись бароны против города Коркост, находящегося дальше на востоке и который также активно расширял свою зону влияния.

На юге, прижатые к границе Закрытого королевства, находились баронства Плонтер и Форман. Пострадавшие не так давно от вторжения монстров, они ещё не восстановились ни в экономическом, ни в военном плане, поэтому, по сути, никакого политического веса не имели. Наличие под боком Закрытого королевства, из которого в любой момент могла вылезти какая-нибудь гадость — что, если быть совсем честным, случалось не часто, однако в большинстве случаев имело весьма разрушительные последствия — и активно расширяющегося баронства Серов — с другой, подталкивало вышеназванных владетелей к дружбе с землянином. Оба баронства, по сути, уже плотно попали в орбиту Александрова и не были присоединены только по причине своей ненужности. В качестве буфера, такого себе предполья, от возможных, вылезающих из-за барьера гадостей, они виделись более полезными.

Самая неоднозначная ситуация складывалась на западе и северо-западе. После прошлогодней победы над коалицией баронов, собиравшейся поставить неожиданно появившегося выскочку на место, никакого хоть сколько-нибудь сильного объединения там не осталось. Барон Рангел, чьи земли глубоко вклинивались вглубь баронства Серов, сначала пытался сколотить новую коалицию, однако желающих повоевать так и не нашел. Попытка как-то восстановить добрососедские отношения с Александром тоже не удалась: Серов, не мудрствуя лукаво, предложил принести ему вассальную присягу, чего барон Рангел делать не пожелал, взамен предложив заплатить контрибуцию. Недолго думая, Александр согласился и, слупив с соседа сотню золотых — больше просто не было, — оставил того трястись в ожидании, когда у активно расширяющегося владетеля дойдут руки и до него.

С бароном Заурион, что на севере, удалось наладить более-менее приличные отношения, тем более что этот феодал также в полной мере ощутил на себе удушающие объятия Берсонзона, который вовсю пытался привлечь самостоятельных феодалов в коалицию против Александра. Несколько набегов на его владения, чуть-чуть экономического давления и ненавязчивое предложение попробовать ещё раз повоевать против того, кто один раз уже насовал по самые помидоры… Казалось, что может пойти не так? Однако эффект получился строго противоположным: барон Заурион предпочёл отправить послов с предложением о союзе к Александру. Говорят, что иногда пара хороших тумаков здорово вправляет мозги, возможно, это был как раз тот случай.

Бароны Андиран и Биорг, чьи земли лежали несколько в стороне и не находились в непосредственной опасности, просто затаились, посчитав, что таким образом можно переждать возможные санкции, однако и чего-то хорошего ожидать от них было глупо. Динай докладывал Александру, что барон Андиран вроде как пытается сколотить новый союз, привлекая к нему своих западных и северных соседей, однако там всё ещё находилось на стадии разговоров.

Последний, самый дальний сосед Александра — барон Иваам, к границе с которым Серов вышел, захватив замок барона Лауинд, вроде как никаких враждебных намерений не проявлял. Наоборот, был живо заинтересован в возможной торговле и вообще слыл среди местных владетелей весьма дружелюбным и больше сконцентрированным на торговых делах человеком.

***

Авар был седьмым ребёнком у своей матери. Всего же к тридцати шести годам — впрочем, кто их там считает, прожитые крестьянские годы — женщина успела родить девять детей, из которых пережили пору младенчества только четверо. Такая статистика детской смертности была совершенно привычной для окружающих, поэтому об умерших детях никто особо не плакал. Человеческая жизнь стоила весьма недорого, а детей-то и за людей полноценных никто не считал. Умер и умер — ещё родятся.

Во время последних родов что-то пошло не так — что именно, Авар по малолетству не знал, да и не интересовался этим никогда — женщина умерла, оставив детей и мужа без матери и жены соответственно. Авару тогда было пять, поэтому помнил он те события весьма смутно.

Крестьянская жизнь она и в магическом мире сложная. Большую её часть занимает труд от рассвета и до заката, и даже если тебе всего пять лет, отлынивать всё равно не получится. Работа найдётся даже для маленького ребёнка: следить за птицей, собирать ягоды, помогать старшим по дому. Со временем добавились полевые работы, к которым начинали привлекать детей лет в десять-двенадцать. Это значило чуть ли не круглосуточную работу весной, когда крестьяне засевали поля зерном, и в конце лета, когда наступало время собирать выращенный на арендованной у феодала земле урожай. Кроме того, приходилось косить траву — у них в семье держали пару коров, которым зимой тоже нужно было чем-то питаться, — заготавливать дрова на зиму, собирать ягоды и грибы в окрестных лесах, ловить и сушить рыбу. Да мало ли работы в крестьянском хозяйстве: всегда найдётся, были бы свободные руки.

При всей сложности жизни «на земле» жители Берёзовки — их села — считали себя достаточно зажиточными. Во всяком случае, еды почти всегда хватало до нового урожая, удавалось содержать какой-никакой скот и даже время от времени покупать одежду и домашнюю утварь. Не сказать, что великое достижение, однако в Ветлане, откуда село почти полным составом сбежало лет сорок назад, жизнь была гораздо тяжелее.

В отличие от вольных баронств, где свободной земли хватало всем, а плотность населения была более чем скромная, в северных королевствах был распахан каждый хоть сколько-нибудь подходящий клочок почвы. Да и не подходящий тоже. При этом вся земля принадлежала разного рода и значимости владетелям, а крестьянам, формально лично свободным, приходилось отрабатывать на хозяйских полях барщину, размер которой доходил порой до 4–5 дней в неделю. Ну и, конечно, покинуть своего арендодателя такой «вольный» землепашец мог только отдав все накопленные за долгие годы долги, порой доставшиеся ему ещё от дедов-прадедов. То есть вовсю шёл процесс закрепощения крестьянства, повсеместно сопровождавшийся голодом, болезнями, произволом дворян, мелкими войнами между феодалами и прочими подобными радостями. Ко всему прочему нужно учитывать, что климат там был похуже, да и сама земля — победнее.

Понятное дело, что хоть сколько-нибудь прилично существовать в таких условиях невозможно, и простые люди иногда поодиночке, иногда группами, а иногда целыми сёлами снимались с места и откочёвывали на юг, где хоть и случались регулярно набеги всяких чудовищ из Закрытого королевства, зато феодальный гнёт ощущался заметно слабее.

Можно было бы сказать, что Авар с молодости проявлял живость ума, интересовался окружающим миром, с удовольствием отправлялся в длительные охотничьи выходы и был всегда первым, кто вызывался сопровождать телеги с провизией в замок или на торжище. Однако всё это совершенно не показатель: развлечений в деревнях не много, поэтому любое изменение обстановки всегда вызывает живой интерес. Ну а так чтобы действительно приложить интеллект, так подобных ситуаций за всё время жизни Авара в Берёзовке особо не случалось.

В общем, мог бы парень прожить совершенно типичную жизнь средневекового землепашца: построить дом, жениться, нарожать детей и умереть лет в сорок от какой-нибудь дизентерии или воспаления лёгких. Но вот случилась в его баронстве очередная феодальная заваруха, которая, можно сказать, изменила всё.

Вообще крестьянам-арендаторам чувство какого-либо патриотизма чаще всего чуждо. Нужно понимать, что сословная дистанция между бароном, живущим в замке, и землепашцами, арендующими у него землю, не просто велика, она огромна. При том, что феодал мог порой не слишком отличаться от своих крестьян. Особенно это касалось, казалось, мелкопоместных рыцарей, которым порой отдавалась в кормление захудалая деревушка, с доходов от которой нужно было не только как-то существовать, но и покупать оружие, снаряжение и боевого коня.

Вот почему, когда баронство неожиданно сменило своего хозяина, никто этому особого значения не придал — не первый раз такое происходит и не последний. Местные династии вообще крайне редко насчитывают больше двух-трёх поколений. Для землепашца главное, чтобы арендную плату не поднимали или каким другим образом притеснять не начали, а вопросами большой политики интересоваться — увольте. Впрочем, то, что их жизнь неожиданно совершила резкий поворот, стало ясно уже буквально через несколько месяцев, когда в деревню приехал новый барон с малой дружиной и объявил о наборе желающих сменить орало на меч.

— Пфен в день. Стол и кров за мой счёт. Оружие и доспехи тоже выдам. Боевые и премиальные отдельно, — объявил владетель весьма щедрое предложение.

Нельзя сказать, что барон Серов был первым феодалом, который предлагал молодым горячим деревенским парням сменить род деятельности и попробовать себя на военной стезе. Вот только чаще всего это означало принятие на себя совсем незавидной участи дешёвого мяса. Большая часть владетелей, делающая ставку на тяжёлую рыцарскую конницу, к своей пехоте относилась откровенно пренебрежительно. Им доставалось худшее оружие и броня — последней могло порой не быть вообще, — самая грязная работа, место в первой линии при осадах и других опасных делах, постоянные задержки жалования, ну и соответствующее отношение. В общем, такие предложения особой популярностью не пользовались, и обычно в дружину барона записывались только самые отчаянные и неуживчивые парни, которым однообразная крестьянская судьба не подходила совершенно. Ну или те, которым совсем нечего жрать было — в солдатах хотя бы кормили.

В этот раз всё было немного по-другому. Вместе с бароном своим шагом пришли два десятка пеших бойцов, которые выглядели по сравнению с ранее виденными дружинниками других владетелей более чем солидно. Одетые по большей части в кольчуги и пластинчатые доспехи, хорошо вооружённые, явно не испытывающие недостатка в пище и вообще выглядящие весьма довольными жизнью, они производили очень благоприятное впечатление. Логично, учитывая, что для этого дела Серов отобрал самых презентабельно выглядящих своих бойцов: реклама она и в деле найма персонала тоже полезна.

Что тогда толкнуло Авара на совершенно сумасбродный шаг, он так и не понял до сих пор. В любом случае молодой семнадцатилетний парень решил попробовать сменить свою судьбу и уйти в солдаты. Вместе с ним в дружину барона записалось ещё несколько человек, вместе с которыми парню впоследствии пришлось постигать азы военного дела.

Следующие месяцы для Авара слились в бесконечный калейдоскоп тренировок. Причём в первую очередь их тренировали держать строй и совершать в строю разные эволюции: повороты, обходы, смещения — без образования прорех. Для этого им выдали большие щиты, поставили в ряд и предложили удержать условного противника, одетого в тяжёлые доспехи. Поначалу ничего не понимающие крестьянские парни разлетались в разные стороны подобно кеглям из неизвестной в этом мире игры боулинг. Со временем пришло понимание, как именно нужно держать щит, как ставить ноги, как переносить массу тела…

Потом начались тренировки, связанные с длительными маршами. Чуть ли не каждый день они надевали на себя броню, брали оружие и запас еды, после чего шли к границе баронства, где организовывали лагерь и ночевали. А утром шли обратно. И так до бесконечности. Авар столько не ходил никогда в жизни, казалось, ноги сотрутся до колен буквально со дня на день, однако вскоре выяснилось, что и к такому организм привыкает. Сколько они прошли за год, Авар сказать бы не смог при всём желании, просто не знал таких больших чисел. Кроме тренировок на выносливость они ещё и патрулированием дорог занимались косвенным образом. Именно на этом этапе торговые артерии баронства стали самыми безопасными в округе.

Дальше были приёмы работы с копьём в строю, учебные поединки на коротких мечах и всё остальное, необходимое, чтобы вчерашний крестьянин стал полноценной боевой единицей.

Во время войны с баронской коалицией Авар сумел отличиться и взял в плен целого рыцаря, за что получил полкороны премии и должность десятника: учитывая потери и последовавшие новые наборы, почти все «старички» пошли на повышение.

Здесь уже удалось проявить лидерские качества и кое-какие организаторские способности. Путём нехитрых махинаций Авар сумел заполучить в свой десяток наиболее перспективных новичков и с утроенной энергией принялся гонять пополнение, не забывая при этом и про собственные тренировки. Научился более-менее прилично махать мечом, выходя за рамки стандартных трёх-четырёх ударов и уколов, знание которых требовалось для работы в строю, уделил время езде верхом, держа в уме возможность перейти в конную дружину.

Авар стал первым, кто отправился к магам, едва те начали проверять людей на наличие магических способностей, и был очень расстроен, когда оказалось, что таковых у него нет. Когда желающим предложили обучаться грамоте, Авар и тут оказался, что называется, в первой линии. За год он научился более-менее сносно писать и читать, а также считать на базовом уровне. Более того, он стал захаживать в библиотеку, — скорее избу-читальню, литературный фонд которой состоял из двух десятков томов — где порой проводил свободные дни за чтением немногих доступных книг. Хоть и понимал совсем не всё, что было написано — некоторые философские трактаты порой заходили в своих размышлениях в такие дебри, что и гораздо более образованным читателям разобраться было не так просто, — однако всё равно старался вникнуть, по крупицам собирая все доступные ему знания.

Впрочем, не нужно думать, что только служба занимала молодого человека. Учитывая, что на момент описываемых событий ему не исполнилось ещё и двадцати, понятное дело, что стандартные для этого возраста развлечения: алкоголь и девушки. Благо и того и другого в стремительно растущем Александрове хватало, как хватало и неплохого и, главное, — регулярно выплачиваемого — жалования десятника. С тем, что служба в баронской дружине предполагала полный пансион: жильё, еда и одежда обеспечивались за счёт барона — большую часть получаемых на руки денег удавалось либо откладывать, либо тратить в своё удовольствие. При этом Авар ещё умудрялся помогать оставшимся в Берёзовке с отцом братьям и сёстрам, которым, несмотря на все проводимые бароном изменения, жилось всё же гораздо менее сыто.

Ну и ещё одной статьёй расходов, которая с одной стороны была совсем не обязательной, а с другой виделась более чем разумной, стало улучшение собственной брони и снаряжения. Понятное дело, что барон снабжал своих дружинников всем самым необходимым, однако качество этих доспехов порой откровенно желало лучшего. С одной стороны — грех жаловаться, ведь многие феодалы не торопятся раскошелиться и на это, а с другой, когда от качества или наличия дополнительной железяки может зависеть твоя жизнь, поневоле начинаешь смотреть на такие траты несколько под другим углом. Постепенно «ветераны», если это слово применимо к дружинникам, отслужившим всего пару лет, начали «обрастать» железом. Приобретались дополнительные элементы брони: наручи, поножи, кольчужные и латные перчатки, прочие совершенно необходимые для выживания на войне вещи. И то, что носить всё это добро приходилось на себе, никого абсолютно не смущало — уж что-что, а привычку к длительным маршам в полном боевом снаряжении за это время все выработали так, что иной мул обзавидуется.

После полного приключений путешествия в Авенбург — ещё одна мечта Авара о том, чтобы поездить и посмотреть мир, сбылась — барон действительно не забыл про десятника. Буквально через несколько дней по возвращении в Александров он вызвал Авара к себе в кабинет и сделал ему предложение, от которого отказаться было совершенно невозможно.

— Я слышал, что ты много времени уделяешь самообразованию, часто сидишь в библиотеке, читаешь книги. — Александр внимательно всмотрелся в лицо подчинённого. Молодой ещё по факту парень: короткие светлые волосы, овальное лицо, нос с горбинкой — ничего вроде бы выдающегося, однако лицо, что называется, располагающее.

— Да, ваша милость, — немного нервно кивнул десятник. — Мне нравится узнавать что-то новое.

— Хорошо, — Серов задумчиво пробарабанил пальцами по столешнице. Подходящих людей отчаянно не хватало, конечно, стоило бы найти кого-то поопытнее, вот только, где же его взять? — Умеешь читать следы? Или там, в лесу, просто повезло?

— Немного умею, — пожал плечами Авар. — На охоту ходил не раз, и силки ставил, и с луком.

— И с людьми ты вроде ладишь, — больше для себя проговорил мысль вслух барон. — Я с твоим десятком переговорил и с полусотником: все отзываются о тебе только в положительном ключе.

— Приятно такое слышать, ваша милость, — улыбнулся парень. — Я стараюсь.

— Понятно… — Серов смотрел на отводящего взгляд парня и пытался понять, потянет ли он предложенную работу или нет. Никакого другого способа это выяснить, кроме как попробовать, по-видимому, не существовало. — Тогда попробуем сделать так. В Александрове нужна городская стража. Как показывает практика, военные справляются с этим делом не слишком хорошо, особенно когда нужно не выпустить человеку кишки, а всего лишь угомонить пьяного дебошира. Думаю, двух-трёх десятков человек для начала будет достаточно, и тебе я хотел предложить возглавить это начинание.

По виду Авара было понятно, что таким предложением он совершенно выбит из колеи. Впрочем, ответ последовал почти мгновенно.

— Да, ваша милость, я согласен… То есть я не подведу, вы не пожалеете.

Барон жестом руки заткнул фонтан красноречия и вернул беседу в конструктивное русло.

— У тебя есть два дня: сядь, подумай, напиши, как ты видишь организацию стражи. Кто чем будет заниматься: на тебе будет и поддержание порядка на улицах, и ловля воров и прочих преступников, — новоиспечённый глава стражи медленно кивнул. — Послезавтра придёшь, обсудим.

Конечно, у Александра уже был черновой проект новой городской службы, однако, во-первых, проверить паренька на сообразительность имело смысл, а во-вторых, вдруг действительно чего дельного придумает.

Когда Авар убежал, Серов в задумчивости ухватил со стола стакан с коктейлем — в отсутствии колы приходилось мешать коньяк с яблочным соком — и сделал небольшой глоток. Идея поставить на такой ответственный пост человека совершенно без опыта, откровенно говоря, не грела абсолютно. Вот только каждый из «ответственных» работников, входящих в ближний круг, уже и так тащил на себе по несколько направлений. А учитывая сложную внешнеполитическую обстановку, рассчитывать на сторонние кадры будет совсем глупо. Тут хочешь, не хочешь, а придётся привлекать молодежь. Благо Авар выглядел достаточно перспективным кадром, нужно только чтобы опыта набрался, но с этим, вероятнее всего, проблем не будет.

Глава 2

Александров как город, как столица баронства, преображался на глазах. Буквально каждый месяц то тут, то там вырастали новые постройки, мостились пока еще деревом тротуары, с опережением сроков заканчивали оборонительный вал вокруг основной части города. При этом сам населенный пункт уже выплеснулся дальше, потихоньку прирастая домами, трактирами, лавками и прочими крайне важными для городской жизни объектами.

В поисках новых способов наполнения казны в Александрове открыли такие важнейшие заведения, как бордель и игорный дом. При этом Серов с самого начала наложил государственную — сиречь свою — монополию на подобную деятельность во избежание превращения их в притоны самого низкого пошиба.

Любому более-менее адекватному человеку понятно, что у большинства людей есть потребность в развлечениях, причем чаще всего они не слишком интеллектуальные. Таков уж он есть, человек — слегка оцивилизованная обезьяна — что в будущем, что в настоящем, что в прошлом. Поэтому то, что нельзя запретить, нужно возглавить.

С экономической точки зрения, у населения города имелся совершенно определенный избыток денежной массы, которая достаточно активно перетекала в карманы заезжим купцам, привозящим в город совершенно разнообразные товары. Серов же, в свою очередь, остро нуждался в наличности для подготовки к войне. Так что тут был как раз тот случай — как в известном тосте — когда желания соответствовали возможностям. Бойцы, которым барон совокупно выплачивал около двухсот корон жалования ежемесячно, желали его потратить с максимальным для себя удовольствием. Ну а попаданец логично хотел часть потраченных денег вернуть обратно в свою казну.

Началось все с того, что ребята Авара накрыли подпольный шалман с картами и проститутками. Ну как накрыли, по факту ничего незаконного в этом не было, и, если бы перепившиеся посетители не начали буянить, никто бы и внимания не обратил. Вот только Александра сам факт образования такого себе осадка, выпадающего на социальное дно его города, максимально расстроил и побудил взять процесс в свои руки.

— Смотрите, — кроме барона возле стола, на котором лежала развернутая карта Александрова, стояли Сержан, Реймос и Ариен, — вот здесь построим бордель. Нужно будет проехаться по селам, набрать девочек поприличнее из тех, кому работать передком интереснее, чем руками. Ариен, на тебе их здоровье, чтобы они мне всю дружину не поперезаражали, нужно будет раз в неделю их проверять и, если нужно, подлечивать.

— Это можно, — кивнул маг, — Жерарду будет практика дополнительная в мирное время, чтобы не скучал.

— Думаю, десятка два девочек будет достаточно для начала, — прикинул в уме численность населения города, которая уже сильно перевалила за три тысячи человек и продолжала расти не по дням, а по часам. — Реймос, проследи, чтобы там все красиво сделали, а не как обычно это бывает.

Главный хозяйственник баронства на это только кивнул, к любым, сулящим значимую прибыль, проектам он относился сугубо положительно.

— Я тоже прослежу, — многозначительно ухмыльнулся Ариен. — Все сделаем по высшему разряду.

— Ты не очень, видимо, понимаешь разницу между организатором и клиентом, да? — Откровенно заржал Сержан, глядя на, как будто изготовившегося к прыжку, мага.

— Так проверить же нужно девочек, прежде чем их к работе допускать. Ну чтобы услуга качественно оказывалась, — мага такими делами смутить было невозможно.

— Дальше, казино! — Не сумев подобрать аналогичное слово в имперском, по-русски произнес Серов. Увидев, что никто его не понял, Александр растолковал более доходчиво, — игорный дом. Место, где люди будут проигрывать кровно заработанные деньги. Два, а лучше три этажа, карточные столы, рулетка, кости. Красивая, богатая обстановка, полуголые девушки, бесплатная выпивка…

— Бесплатная выпивка? — С сомнением приподнял бровь, знающий людскую природу, Сержан.

— Легкое вино, — отмахнулся барон, — исключительно чтобы деньги тратились легче.

— А что такое рулетка? — Заинтересовало неизвестное слово более приземленного Реймоса.

— Сейчас покажу, — кивнул Александр и быстро набросал схему игрового поля с крутящимся колесом и ставками.

— То есть казино будет всегда в выигрыше? Какой тогда смысл в это играть? — Удивился маг.

— На длинной дистанции, да. Иначе какой смысл вообще этим заниматься? — Ухмыльнулся Серов, — что совершенно не исключает возможность отдельных выигрышей посетителями.

В целом, концепция игрового дома «для чистой публики» была воспринята всеми «на ура», так как не только решала несколько проблем одновременно, но и делала Александров привлекательным с «туристической» точки зрения. Понятное дело, что такими категориями никто не мыслил, не только из присутствующих на совещании, но и на континенте вообще. Однако идея создания привлекательного города, такой себе точки регионального притяжения не только в торговом и военном, но и в культурном плане, что называется, висела в воздухе. Особенно после посещения высококультурного Авенбурга, где подобные развлечения были доступны во множестве. И, собственно, поэтому следующее предложение тоже было одобрено единогласно.

— А с этой стороны площади я думал поставить открытую сцену, где можно будет давать представления или устраивать небольшие концерты. До полноценного театра Александрову еще расти и расти, да и не время сейчас особо большие проекты затевать, а так — хоть какое-то разнообразие в культурной жизни.

— А с четвертой стороны можно два-три едальных заведения устроить, — на лету поймал концепцию Реймос. — Зуб даю: будут пользоваться популярностью.

— Да, — кивнул Серов, — я примерно так себе это и представлял. Только фонтана на площади не хватает, чтобы композицию завершить.

Последнюю мысль он пробормотал себе под нос, впрочем, привыкшие к странностям соратники особого внимания на это не обратили. При мыслях о фонтанах вспоминался Петергоф, куда он с экскурсией ездил еще в школе. Хорошо было бы и себе что-то подобное построить, вот только презренного металла на все, как обычно, не хватало.

В целом, по подсчетам Реймоса, в казну баронства с описанными выше нововведениями возвращалось от восьмидесяти до девяноста процентов выплаченных дружинникам в качестве жалования сумм. Кроме выпивки, девочек и азартных игр, бойцы тратили деньги на новое снаряжение и предметы роскоши, часть из которых опять же производилась в Александрове. Такая закольцованность денежных потоков Серова безмерно радовала, в ином случае на содержании все время увеличивающейся армии он бы уже банально разорился.

Вообще хозяйственная жизнь баронства была, что называется, на подъеме. Серов все чаще вспоминал Столыпина, который обещал за двадцать лет покоя изменить государство, и мысленно соглашался с убитым премьер-министром. Причем самому Александру двадцать лет были ни к чему — пару годиков было бы вполне достаточно, — и тогда никакой Берсонзон ничего с баронством сделать бы не смог.

Земледелие, остававшееся главной отраслью экономики, несмотря на все усилия по поднятию промышленности, вызывало у Серова одну лишь зубную боль. Человеку из 21 века, который видел — пусть и по телевизору большей частью — как огромные комбайны пашут-сеют-убирают пшеницу с невиданной тут производительностью, трудно без слез смотреть на местных землепашцев. Обилие тяжелого низкопроизводительного ручного труда, урожаи в лучшие годы достигавшие сам-семь, а чаще держащиеся на уровне сам-пять, механизация отсутствующая как класс. Понятное дело, что весь этот ужас не мог не натолкнуть барона на идею ускорить прогресс в сельском хозяйстве. Трактор он, конечно, не построит, и «зеленую революцию» совершить знаний не хватит, но куда-нибудь в девятнадцатый век из тринадцатого запрыгнуть виделось вполне посильной задачей.

Первое, что приходило в голову: создание больших хозяйств, где можно применить все имеющиеся в голове попаданца потенциально прорывные новшества в агропромышленной сфере. То, что большие хозяйства — латифундии или совхозы, называть их можно по-разному — выгоднее в плане производства товарного зерна, понятно хоть сколько-нибудь разбирающемуся в этом деле человеку.

Использование средств малой механизации на конной тяге — то, что всякие сеялки, веялки и прочие зерноуборочные машины появились сильно раньше двигателя внутреннего сгорания, было для Серова когда-то большим открытием, — переход на трех- четырех- пяти- чертезнаетсколько- летний севооборот, использование удобрений, орошение, ветрозащита, селекция, привлечение магов в конце концов. Все это гораздо проще делать в большом хозяйстве, где не нужно объяснять и уговаривать сделать по-твоему, достаточно только приказать.

В общем, в середине осени, когда урожай был уже давно убран, а до первых заморозков еще далеко, и рабочая сила традиционно дешева, недалеко от Александрова, километрах в пяти к югу, была начата постройка первого в этом мире совхоза.

Учитывая, что, собственно, в работу запускать все предприятие собирались только весной, никто особо не торопился. Начали постройку домов — разметили сразу пару улиц, с прицелом на дальнейший рост — заложили амбары и прочие хозяйственные постройки. Наметили места будущих полей: для того, чтобы первый урожай был поприличнее, предполагалось выжечь несколько делянок леса. Занимались глобально подготовительными работами, тем более что и «машинерия», которой предстояло вывести земледелие на качественно новый уровень, существовала еще только в чертежах. И то не полностью. Ее постройка была возложена на плечи Дрора и его команды, которым Александр рассказал только сам принцип, идею и конечный результат, который хотел бы получить. В целом, пока этот проект находился на стадии подготовки.

Летом-осенью удалось основать еще две деревеньки на пустующих до этого землях. Поток переселенцев не ослабевал, наоборот, некоторые из новоприбывших рассказали, что бежали в вольное баронство не наобум, а с конкретной целью поселиться именно здесь. С одной стороны — приятно, да и для экономики, как ни крути, полезно. С другой — такая слава может в будущем обернуться серьезными проблемами. Вероятно, мало кому может понравиться, когда сманивают твоих крестьян, а с точки зрения какого-нибудь северного феодала, Серов занимался именно этим. И никому ничего не докажешь: преимущества свободной конкурентоспособной экономики для людей, видящих в крестьянах лишь разумный скот — пустой звук.

Идея с сортировкой посадочного материала ожидаемо принесла свои плоды. В прямом смысле. По прикидкам Серова и Реймоса средняя урожайность отобранного зерна оказалась выше, чем у обычного, примерно на 3-7 процентов. Определить точнее оказалось практически невозможно из-за несовершенства методов подсчета. Это с одной стороны немного, а с другой, учитывая общую аграрную направленность экономики вольных баронств, можно было расценивать как существенный прорыв. Опять же, если просеивать пшеницу каждый год, отбирая для посадки самые крупные зерна, глядишь, в будущем можно будет достичь еще более впечатляющих показателей.

Местные крестьяне при этом оказались гораздо более оборотистыми, чем предполагал Серов. Барону казалось, на то, чтобы даже такое простое новшество, как селекция семян по размеру, «ушло» в народ, понадобится несколько лет, однако его арендаторы землянина приятно удивили. Неизвестно, как они прознали про заметное повышение урожайности, но уже в середине осени у ворот замка выстроилась очередь желающих обменять мешки с урожаем на специально отобранный посевной материал. Возможно, тут сыграло роль то, что Серов объявил о бесплатности данной акции невиданной щедрости, ну а халява, как известно, привлекает всеобщее внимание, как ничто другое.

Не нужно думать, что Александр ударился в благотворительность и решил по заветам известного певца «творить добро на всей земле». Нет, экономика этого действа крайне проста: любое увеличение производительности труда крестьян-арендаторов выгодно барону. И дело не в том, что Серов соберет больше налогов: нет, тут была принята единая плата за площадь обрабатываемой земли. Эти 3-7% дополнительного урожая крестьянин либо отвезет в Александров и поменяет на нужные в хозяйстве вещи, что, как ни крути, полезно в плане оживления экономики маленького государства, либо съест сам и скормит детям. Во втором случае люди в его баронстве будут более крепкими, дети будут умирать реже, а лояльность к своему феодалу повысится. Так что польза в этом деле, с какой стороны ни посмотри, с лихвой перевешивает мизерные затраты. Какие там затраты: один раз сделать большое сито с отверстиями, сквозь которые мелкое зерно провалится, а крупное — нет, и жалование платить одному лбу, который за день способен перебрать таким образом несколько мешков пшеницы.

Более того, Серов сумел заставить Ариена провести ритуал повышения плодородия над пересортированным зерном, что должно было в будущем дать еще несколько процентов прибавки к урожайности. Огневик, конечно, возмущался всю дорогу: он де боевой маг, а не какой-нибудь друид с растениями разговаривающий. Ему, якобы, такой дичью заниматься по статусу не положено, не для того он в Академии учился и красным кушаком опоясывается. Вот если бы нужно было бы что-то сжечь… В итоге, после долгих уговоров, потратив пару дней и воспользовавшись помощью своих учеников, маг все же исполнил требуемое магическое действие, так что на следующий год Александр прогнозировал еще большее повышение урожая. Впрочем, до следующей осени еще нужно было дожить.

В качестве дальнейшего развития промышленности, с самого начала карьеры в качестве барона, Александр обдумывал идею своего производства тканей. Понятное дело, в мыслях он строил большие фабрики, на которых бы трудились сотни человек, стояли здоровенные ткацкие станки, невиданные доселе в этом мире и позволяющие завалить дешевым продуктом весь континент. А если еще и над красителями подумать, то можно вообще озолотиться.

Недаром промышленная революция в Европе началась именно с производства ткани. На изготовлении, например, шерстяной ткани «поднялась» Англия, уже сильно позже став великой империей, над которой никогда не заходит Солнце. Неплохо бы и тут замутить небольшой промышленный переворотик.

Теоретическое же желание, однако, почти сразу уперлось в совершенно практические проблемы. Местное население банально не выращивало овец или других животных, с которых можно было бы поиметь шерсть, поэтому такой вариант пришлось отбросить сразу. На выручку пришло растительное сырье — конопля и лен, которые в этой местности не только произрастали, но и традиционно культивировались. Ну как традиционно? Учитывая феодальную раздробленность и низкую производительность труда, большая часть крестьян выращивала в основном только зерно, и лишь для собственного потребления засевая небольшие участки другими культурами. Учитывая все вышеописанные проблемы, то, что быстро наладить выращивание конопли и льна в промышленных масштабах представлялось достаточно сложным, а также то, что конструкцию ткацких станков Серов не представлял себе совершенно, идею пришлось пока отложить.

Кстати, насчет конопли: из нее, вернее из масла, надавленного из ее семян, получился вполне приличный майонез, который совершенно органично вписался в не слишком богатую местную кухню. Теперь традиционный летний салат из огурцов и помидоров окончательно обрел совершенство!

Еще одним производством, о котором Серов давно думал и которое, наконец, удалось полноценно запустить к концу года, стал небольшой кирпичный заводик. Вот тут Александру откровенно повезло, выписанный под это дело специалист — не все же самому придумывать — нашел подходящие для этого дела глины буквально в паре километров от столицы, что мгновенно перевело идею о «каменном» городе из разряда теоретических в практическую плоскость.

На момент конца осени кирпичное производство уже дало первые партии продукции, и у Серова потихоньку начала появляться мысль о том, что башни на окружающей Александров стене можно сделать именно кирпичными. Да и всю стену в перспективе перестроить по типу московского Кремля.

— Знаешь, сколько это будет стоить? — Скептически приподнял бровь Реймос, которому барон поведал о своих идеях.

— Представляю… — тяжело вздохнул Серов, которого вечная нехватка финансов на перспективные проекты раздражала неимоверно. Красивая, выкрашенная в красный цвет стена, с бойницами в форме ласточкиного хвоста, подобно легкой дымке, улетучилась из фантазий барона. — Но я же не говорю сразу кирпичную стену строить. Для начала деревянной обойдемся, а там, глядишь, за несколько лет и до кирпичной дорастем.

— Ну да, — ухмыльнулся главный хозяйственник баронства, — через несколько лет нужно будет еще одну ограду строить, чтобы расширившийся город обезопасить. А то у нас и та стена, которая строится сейчас, самый минимум прикрывать будет.

Отходы же кирпичного производства — всякая крошка и бой — пошли на отсыпку городских улиц. Вообще Серов крайне ревностно относился к чистоте в столице его маленького государства. Меньше всего землянину хотелось превращения Александрова в типичный средневековый город с вонью, нечистотами на улицах, узкими темными подворотнями и прочими привычными для местных прелестями.

Буквально с самых первых дней город застраивался по единому плану. Были заранее отчерчены жилые улицы, места под промышленную застройку, участки для лавок, магазинов и прочих там трактиров. Понятное дело, что заранее всего предусмотреть было просто невозможно и в план приходилось постоянно вносить коррективы, однако совсем в хаос строительство не скатывалось. Непривычные к такому подходу местные сначала пытались тихо саботировать указания барона: идея про строгость законов, которая компенсируется необязательностью их применения, популярна отнюдь не только в оставшейся за гранью миров родине.

Доходило порой до смешного: с вечера еще пустое место, расчищенное под строительство, а утром глядь — уже какая-то хибара, дендрофекальным методом сооруженная, стоит. Криво, косо, перекрывая проезд, но вроде как место застолбили. С точки зрения местных, если поселение забором не обнесено, то вроде как можно селиться кому угодно без спросу.

Приходилось этот самострой сносить, хитрецов пороть и делать все по уму. Иногда даже в ущерб будущей обороноспособности города, однако Серов исходил из того, что защищать Александров, когда еще придется, да и неизвестно, придется ли вообще, а жить тут каждый день, и хочется, чтобы обстановка в городе была уютная.

До полноценной канализации город еще не дорос, однако это не мешало Александру объявить настоящую войну всяким засранцам, желающим гадить в неположенных местах. Была учреждена служба золотарей, которая каждую ночь вывозила из города нечистоты, а тем, кто предпочитал гадить у себя под ногами, выписывались штрафы и назначались телесные наказания. Такая система в итоге позволила более-менее легко организовать закладку селитряниц, конечный продукт которых, впрочем, должен был вызреть только через год-два.

В качестве меры по поддержанию порядка, Серов издал указ, по которому каждый владелец недвижимости в городе обязан был контролировать чистоту на прилегающем участке улицы. При строительстве пытались максимально сохранить растущие на выделенной территории деревья, а в одном месте был даже заложен небольшой публичный скверик с лавочками и небольшими статуями.

Такие порядки нравились отнюдь не всем — скорее от непонимания необходимости таких действий и инстинктивного сопротивления всему новому, чем от реального несогласия, — однако барон был неумолим, считая, что только пинками под зад можно загнать человечество в счастливое будущее.

Осенью был дан старт полноценному школьному обучению в баронстве. В первый класс набрали сотню детей шести-восьми лет, разделив их на четыре группы одинаковой численности. Просто учителей было именно четверо, и большего количества учеников они бы явно не потянули.

Казалось бы, что может быть проще — набрать детей и бесплатно учить их грамоте, чтению и арифметике. Оказалось, что и это дело таит в себе целую пачку подводных камней. Во-первых, сельские родители в общей массе не особо доверяли властям, и отдавать куда-то своего ребенка не слишком горели желанием. Все аргументы насчет важности образования и возможного светлого будущего для них бессильно разбивались о стандартное «жили предки без грамоты нормально, и они проживут». Тем более, что в восемь лет ребенок уже считался если не полноценным работником, то уж точно половиной такового. Самые «бесполезные» годы, когда за ним нужно было ухаживать, и на которые приходилась большая часть детской смертности уже прошли, можно, так сказать, получать прибыль от вкладываемых годами усилий. И тут приходит какой-то посторонний и предлагает забрать его куда-то с туманными перспективами, какая же тут выгода для среднего крестьянина?

Выглядело это на взгляд человека из будущего немного смешно и грустно, но, чтобы набрать первый класс открывшейся школы, пришлось за детей заплатить. Барон установил для своих школьников «стипендию» — по жолду в день, — которая выплачивалась их родителям, и вот на таких условиях отправить какую-то школу своего ребенка согласилась буквально все. Еще и выбрать получилось самых, на первый взгляд, смышленых и послушных детей.

Кроме того, барону пришлось повоевать за приемлемую с его точки зрения учебную программу. Собственно, такого понятия, как программа обучения тут, по сути, не существовало. Каждый преподаватель учил своих учеников, как боги на душу положат, с соответствующими — гадательными — в итоге результатами. Пришлось садиться за письменный стол и вчерне прикидывать, как, когда и чему будут учить маленьких детей. Благо выпущенная годом назад азбука стала в этом деле серьезным подспорьем. Ну и конечно собственные воспоминания о том, чему маленького Сашу учили в первых классах школы. Кроме стандартных чтения, счета и письма в программу обучения удалось засунуть еще что-то типа естествознания: по сути, базовый набор сведений об окружающем мире, а также рисование и физкультуру. Часть из этих детей должна была пойти по военной стезе — стать костяком будущей армии баронства — поэтому физическому развитию предполагалось уделять серьезное внимание.

Небольшой медный рудник, доставшийся Серову вместе с баронством Крастер, на проверку оказался большой ямой, в которой лениво ковырялось три с половиной человека. Выплавка также была налажена совершенно кустарным способом. Не то чтобы Александр в этом деле хоть сколько-нибудь разбирался, однако то, как матерился Дрор, глядя на всю эту самодеятельность, определенно намекало на определенные изъяны в существующем ранее производственном процессе. Впрочем, делать что-то с этим осенью, когда на носу зима и долбить мерзлую землю примитивными кайлами становится совсем неэффективно, не стали, отложили на весну.

Однако далеко не все начинания Александра, как это ни прискорбно констатировать, увенчивались успехом. Стартап по производству спиртовых ламп спустя год после его запуска, нужно признать, что «не взлетел». Нет, нельзя сказать, что спиртовки оказались никому не нужны, их потихоньку покупали, и даже небольшое производство продолжало работать, выдавая кое-какую продукцию, но все же таким экономическим локомотивом, как книги или алкоголь, они не стали.

Тут, наверное, нужно винить большое расслоение населения по материальному признаку. Меньшая, богатая часть — феодалы, состоятельные купцы, верхушка церковной иерархии, городская старшина — предпочитала пользоваться магическими светильниками, которые кроме удобства использования считались еще и статусной вещью. Большая же часть населения такого новшества себе позволить просто не могла, живя по расписанию восходов и закатов. Теоретический «средний класс», который можно было бы заинтересовать такой продукцией, был в общей массе населения исчезающе мал, и дать нормального спроса не мог.

Впрочем, полностью сворачивать вышеназванное производство Серов посчитал нерациональным. В минус оно не уходило, работая на длинной дистанции в ноль, однако давало при этом кое-какие другие, косвенные прибыли. Во-первых, штат работников, освоивших достаточно высокотехнологичное для этого времени производство, некуда было девать, а терять такие кадры не хотелось. При случае их всегда можно было бросить на другой проект, будучи уверенным в их опыте. Во-вторых, наличие на руках у людей спиртовок давало стабильный сбыт производимого в замке биотоплива. Спирта, короче говоря. Лишняя копеечка, она, как говорится, никогда не лишняя. А в-третьих, наличие в ассортименте Александрова большого количества уникальных товаров давало кумулятивный эффект, привлекая большее число торговых людей с разных концов ойкумены. Может, только за книгами человек бы и не поехал, но раз тут можно купить и одно, и второе, и третье, то привлекательность места ощутимо растет.

— Пли! — Шесть небольших огненных шариков синхронно сорвались с рук молодых магов и поплыли в сторону ряда установленных вертикально деревянных щитов. Одновременно с этим строй копейщиков, присевших было на одно колено, выпрямился и в соответствии с командой сотника двинул на условного противника.

— А быстрее огнешары лететь могут? — С определенным сомнением в голове спросил Серов, глядя на разворачивающееся действо со специально сколоченного на пригорке помоста. — А то от таких, с позволения сказать, снарядов и увернуться-то не сложно.

Деревянные щиты, однако, увернуться не смогли, эффектно разлетевшись мелкой щепой от попадания магических зарядов.

— Можно, конечно, — кивнул маг, флегматично пережевывая откушенный парой секундой ранее кусок яблока. — Но это тренировать контроль нужно. Годик-два-три занятий магией, и все придет.

— Понятно, — недовольно сморщился барон. Чем больше он узнавал про магию, тем больше в ней разочаровывался. Реальность, как это, впрочем, часто бывает, оказалась сильно далека от бытового взмаха волшебной палочкой, после которого все становится хорошо в мгновение ока. — А как часто они могут метать такие шары?

— По-разному. В зависимости от резерва и скорости его наполнения — два-пять заклинаний за бой. Если выдать всем накопители, то больше, хотя и не намного — скорость поглощения маги все равно маленькая, да и сжечь каналы излишней нагрузкой можно.

Меж тем на «поле боя» события развивались своим чередом. По команде сотника строй остановился, а копейщики, подняв свои орудия убийства вертикально вверх, перестроились, открывая проходы для находящихся позади арбалетчиков. Те не заставили себя долго ждать и резво просочились на открытое пространство, после чего сделали слитный залп в воображаемого врага. Врага изображали большие мишени, находящиеся шагах в пятидесяти дальше по фронту. После окончания учений «офицеры» изучат попадания — а болт каждого арбалетчика перед этим был специальным образом помечен — и вознаградят самых метких и самых косых в сотне. Кого дополнительной монетой, а кого лишней тысячей выстрелов по мишеням.

Осенью Александр провел новый набор в солдаты. Ожидались в ближайшем будущем серьезные потери, и он посчитал полезным иметь какой-никакой подготовленный резерв. Как ни крути, лучше ставить в строй бойца, прошедшего КМБ, чем Васю с улицы. Однако набор этот выявил неожиданно неприятную для барона тенденцию: мобилизационный потенциал баронства явственно показал дно. Все отчаянные не семейные парни подходящего возраста, которым яркая, но порой короткая стезя воина казалась милее, чем монотонная и наполненная тяжелой работой жизнь землепашца, практически закончились. Новых добровольцев в основном удавалось рекрутировать среди тех, кто поселился здесь в прошедшем году и под предыдущие «волны мобилизации» не попал. Все же население баронства даже вместе с недавно присоединенными территориями вряд ли превышало тысяч сорок человек, то есть армия Александра, перевалившая суммарной численностью за восемь сотен, составляла больше двух процентов от населения. Такой процент, как для, по сути, полностью профессиональной армии в феодальном мире, был крайне обременительным для экономики, и большинство владетелей — кроме тех, кто жил войной и целенаправленно кормился с награбленного — его себе позволить не могли. Да что там говорить, даже в конце девятнадцатого века на Земле армии мирного времени редко превышали один процент от населения, а там средняя производительность труда была несравнимо выше.

После того как арбалетчики отстрелялись, на поле появилась конница. Выскочив из-за небольшого леска, всадники под командой барона Терс разделились на две группы и начали демонстрировать неприкрытое желание взять фалангу в клещи, нивелировав таким образом все преимущества копейщиков в схватке с кавалерией. Впрочем, сделать это оказалось не так просто: по команде сотника фаланга мгновенно начала загибать края назад, формируя ощетинившийся во все стороны пиками еж. Арбалетчики и маги при этом оказались частично внутри построения, а частично полулежа под частоколом из копий: просто для всех стрелков места внутри формации не хватало, и это был стандартный, отработанный уже не раз маневр. Благо арбалет, в отличие от того же лука, можно перезаряжать и в горизонтальном положении.

Кавалерия, видя, что копейщики успевают перестроиться, синхронно отвернула в сторону и принялась кружить чуть поодаль — вне зоны виртуального поражения стрелков, понятное дело, что на учениях никто в людей не стрелял — выискивая слабые места и поджидая удобного случая для атаки.

— А хорошо у них получается, — хмыкнул Серов, имея в виду конницу, которой до появления барона Терс никто особо не занимался. — Синхронно, без суеты, видна уверенность в себе.

Как раз в этот момент две части конной сотни встретились на одной стороне от пехотного ежа и, повинуясь неслышной издалека команде, одновременно рванули в сторону противника. Даже с такого расстояния было видно, как по пехоте прошла волна: хоть умом ты можешь понимать, что это все учения и никакого реального боя сейчас не будет, тело все равно нервно реагирует на вид несущейся на тебя, закованной в сталь и опустившей пики, конной волны. Впрочем, строй не развалился и никто не побежал — наоборот, копейщики начали уплотняться на угрожаемом направлении, те, кто стоял по флангам, принялись доворачивать свое оружие в сторону угрозы.

Одновременно с этим снова вступили в дело «перезарядившиеся» маги, пустив в еще одну группу деревянных щитов залп огненных снарядов. То ли нервное напряжение сказалось, то ли неудобная для совершения магических действий позиция внутри строя, но из шести шаров непосредственно в цель попали только два. Один воткнулся в землю, слегка недолетев, два прошли выше, а один и вовсе бесславно развеялся, совершенно не впечатлив при этом окружающих.

— Твари рукожопые, — сквозь зубы пробормотал Ариен, которому такие действия молодых магов не понравились совершенно. — Ну ладно, посмотрим, как вы завтра запоете…

Видимо, ничего хорошего нерадивых учеников не ожидало. Впрочем, тут барон был максимально солидарен с другом и тоже считал нормальным использование в обучении хороших стимулов. Именно в первоначальном значении этого слова, которое в древнем Риме означало остро отточенную палку для погонки ослов. Как говорится, зачастую решительный шаг вперед является результатом увесистого пинка сзади!

Чтоб вооружить новое пополнение и, более того, создать кое-какой резерв вооружений на случай непредвиденных — которые во время войны случаются постоянно — ситуаций, пришлось снова залезать в земные еще запасы. От стартового капитала в двадцать килограмм золота или примерно пять с половиной тысяч корон осталось всего ничего — семь сотен золотых. Конечно, многие проекты все еще находились на той стадии, когда только поглощают деньги, и в будущем ситуация должна была пойти на поправку, однако до этого будущего еще нужно было дожить.

Несущаяся во весь опор конница не стала бросаться на копья, а в последний момент отвернула в сторону и, заложив широкий вираж, отступила. Даже на весьма дилетантский взгляд Серова, шансы кавалерии в прямом столкновении при таких условиях были весьма неплохими. А если вычеркнуть из уравнения магов и арбалетчиков, так и вовсе. Слишком уж ненадежным выглядел пехотный еж, пытавшийся защитить себя со всех сторон, слишком редкий в таком случае получался забор из копий.

— Может, что-то типа гуляй-города замутить? — Задумчиво почесал отросшую за несколько дней щетину, — или может гуситский табор… Телеги, скрепленные цепями, и вот это вот все.

Вероятность того, что его маленькой фаланге удастся выбирать всегда места для битвы так, чтобы враг атаковал только с одной стороны — желательно с фронта — была достаточно небольшой. Идея как-то прикрыть тыл и фланги как минимум стоила дополнительного рассмотрения.

— Нужно обдумать, — барон достал из-за пазухи блокнот и сделал в нем пометку на будущее.

Однако отложить это пришлось дальше, чем он рассчитывал. Третьего числа восьмого месяца в Александров прискакал гонец с новостью, что замок Терс взят в осаду. Война началась.

Глава 3

На присыпанном первым снегом лугу перед замком бодро копошилась целая толпа народу. Долгая осень, поздние дожди делали практически невозможным перемещение по местным, не самым, прямо скажем, лучшим дорогам, и как только температура, наконец, упала ниже нуля, подморозив раскисшую грязь, только по недоразумению называвшуюся трактом, армия Берсонзона тут же начала боевые действия. Быстрым маршем отшагав расстояние до замка недружественного барона, горожане свалились защитникам как снег на голову. Иронично, что первый снег свалился с неба в тот же день, выбелив чернеющие поля и луга вокруг.

Под стены замка пришла немаленькая по местным меркам сила. Пять сотен городского ополчения, конные дружины баронов Дорбан и Ури, наемная сотня лучников, ну и прочая шушваль, которая всегда сопровождает феодальные армии, как будто самозарождаясь в присутствии больших скоплений войск, подобно крысам в грязном тряпье. В целом — около восьми сотен человек.

Впрочем, несмотря на всю неожиданность, изгоном укрепление взять не удалось. Часовые на воротах не спали и успели их захлопнуть буквально перед носом у спешащих им помешать баронских дружинников. Попытка же начать штурм без подготовки — с десяток лестниц были заготовлены заранее — провалилась быстро и бесславно. Пехота, пренебрегшая защитой ради скорости, очень быстро поняла, что три десятка арбалетов на стенах — это достаточно весомый аргумент, чтобы с ними считаться.

Арбалетчики на стене подпустили набегающего противника поближе, после чего несколькими точными залпами заставили побросать лестницы и бежать без оглядки, оставив на земле полтора десятка тел своих товарищей. Всем стало ясно, что на арапа взять замок не получится, поэтому горожане принялись готовиться к правильному штурму с применением магии и всех доступных осадных средств. Затевать долгую осаду ни у кого особого желания не было — не те погоды на дворе, да и планы на зимнюю кампанию виделись берсонзонцам куда шире, чем завоевание только одного паршивого замка.

— Мастер Вирмос? — Молодой человек субтильной внешности неслышно подошел к сидящему возле костра магу. — Все готово.

Маг — полутораметровый колобок, с глубокой залысиной и узко посаженными глазами — недовольно взглянул на парнишку. Тот явно страдал от холода и кутался в подбитый мехом плащ, пытаясь оставить «на улице» только нос и глаза.

— Ну, пойдем, раз все готово. — Мастер Вирмос тяжело поднялся на ноги и вперевалочку направился к группе людей в пестрых одеждах, стоящих напротив ворот замка. — Я надеюсь, на этот раз вы ничего не напутали.

Молодого человека непроизвольно передернуло — мастер Вирмос был гневлив и быстр на наказания, поэтому лишний раз вызывать его неудовольствие не имелось никакого желания. Прошлого случая ему хватило с головой.

— Так! Что тут у нас! — Маг молча выдернул из рук стоящего с лопатой ученика чертеж и сверил его с тем, что было выполнено на земле. — Угу, так тут правильно. А вот тут линию поправь — видишь, она как бы закругляется, а у тебя излом.

При всем своем вспыльчивом характере мастер Вирмос был хорошим специалистом и не худшим педагогом. Во всяком случае, желающих походить у него в учениках было более чем достаточно.

После короткой проверки маг остался доволен: на этот раз ученики накосячили не слишком сильно.

— Ты становишься в эту вершину и держишь энергетическую линию справа, ты слева, ты по центру, — маг взмахами руки расставил помощников по ключевым точкам фигуры, после чего пошевелил кочергой внутри стоящей в центре жаровни, поправляя угли, достал небольшой бархатный мешочек с подготовленной смесью и щедро бросил ее в огонь. Порошок вспыхнул, образовав небольшое фиолетовое облачко, которое поднялось вверх над творящими волшбу магами, однако, несмотря на достаточно свежий ветер, и не думало рассеиваться.

Мастер Вирмос, удовлетворенный результатом, кивнул своим мыслям и принялся быстрым речитативом зачитывать длинное заклинание. По мере произнесения вслух выбитых на подкорке магических формул, фиолетовое облако начало скручиваться в длинный, узкий жгут, один из концов которого был направлен на ворота замка. В какой-то момент заклинание достигло кульминации, и в цель выстрелил поток оформленной в огненную стихию силы. Казалось, что перед магией такого порядка устоять невозможно и любое укрепление будет снесено в мгновенье ока. Однако получилось несколько иначе: концентрированный поток огня ударил в ворота и, расплескавшись, схлынул в стороны. Вместо дыры на месте оббитых медными листами ворот замка, все заинтересованные зрители увидели почерневшие от гари и копоти, с сорванным в нескольких местах металлом и одним небольшим сквозным отверстием, но вполне функциональные створки, все так же мешающие проходу внутрь укрепления. Причиной же неудачи совершенно очевидно стали огненные руны, не видные ранее, а теперь горящие жидким пламенем, которые покрывали самую уязвимую часть замка вместе с прилегающими кусками стены.

— Что за хрень?! — Маг, ожидавший совершенно иного результата, удивленно уставился на незамеченный ранее энергетический конструкт. При этом состояние учеников, принявших на себя откат заклинания и теперь валяющихся на земле — пара пыталась поймать уплывающее сознание, а тот самый субтильный парень и вовсе выпал из реальности — волновало его в последнюю очередь. Ничего, они молодые, здоровые, да и не впервой им работать «громоотводом» в таких делах.

Мастер Вирмос обернулся и, пошарив взглядом, нашел стоящую чуть поодаль группу военных предводителей всего этого предприятия. К ним он и направился, дабы выразить свое мнение о происходящем.

— Почему мне не сказали, что у этого барона тоже есть маги? — При всех своих недостатках маг имел одну очень позитивную черту — политика, как местная, так и общеконтинентального масштаба, лежала далеко за гранью его интересов. Магия, вкусная еда, красивые женщины, хорошая выпивка — вот короткий, но исчерпывающий список того, на что мастер Вирмос предпочитал тратить большую часть своего времени. Вот почему никаких подробностей о столкновении городского совета с излишне буйным соседом до мага так и не дошли. — Вы понимаете, что я только что израсходовал впустую ингредиентов на полсотни корон?! Да демоны с ними с монетами, вы мне их все равно компенсируете до последнего ногтя, мои ученики выбыли из строя на ближайшие два дня, и повторить заклинание в одиночку я просто не смогу. И поэтому вместо того, чтобы ночевать сегодня в тепле, мне придется мерзнуть в палатке!

Стоящие тесной группой «генералы» обменялись быстрыми взглядами. Технически мастер Вирмос был ниже по статусу, чем любой из присутствующих тут трех членов городского совета. Каждый из советников вел войска, относящиеся условно к его группировке, и мало зависел от двух других. Однако буйный нрав и известная, присущая большей части чародеев независимость, заставляла городскую старшину относиться к прикомандированному специалисту с уважением. Даже скорее — с опаской.

Самое смешное, что отцы города, по сути, так и не смогли договориться о том, кто будет самым главным в этом разношерстном, состоящем из нескольких более-менее равноценных частей, войске. После долгих дебатов было принято компромиссное решение о том, что войском будет командовать совет из трех человек, реальным боевым или командным опытом при этом из них не обладал ни один. Понятное дело, что без запредельной доли безалаберности и неразберихи в такой ситуации обойтись было совершенно невозможно.

— Мастер Вирмос, успокойтесь, пожалуйста, — первым заговорил советник Шаупр, считавшийся наиболее авторитетным из своих коллег. Именно его стараниями во многом эта война была начата, поэтому и значительная часть моральной ответственности тоже лежала на нем. — Небольшая накладка вышла. Наши люди не сообщали нам о том, что над воротами замка проводились какие-либо магические манипуляции. Это наша ошибка, признаем. Но поверьте, даже в таких обстоятельствах долго замок сопротивляться не сможет, мы подготовились к любым неожиданностям. У нас есть специалисты, хорошо разбирающиеся в осадном деле и, уверяю вас, завтра с утра проблема будет решена. А расходы мы вам, конечно же, компенсируем.

— Хорошо, — быстро остыл маг. — Однако я бы все равно хотел узнать, что это за умелец ставил защиту. Судя по толщине линий, их насыщенности энергией и конечному результату, весьма сведущий специалист. Хотелось бы знать о нем побольше, на случай встречи в бою.

— Вам предоставят все материалы, которые у нас есть, — опять обменявшись короткими взглядами с остальными советниками, ответил Шаупр. — Они будут ждать вас в вашем шатре. Подскажите только, можно ли на вас рассчитывать при завтрашнем штурме. Судя по всему, вашим ученикам будет нужна передышка, а вот на пару-тройку заклинаний от вас, мастер, я все же рассчитываю.

Маг недовольно скривился, посмотрел по очереди на каждого из присутствующих и, молча кивнув, удалился.

***

Полусотник Зоран, буквально пару месяцев назад назначенный комендантом замка Терс, смотрел на разворачивающееся под стенами действо с нескрываемой тревогой. Позавчера, едва только враг появился возле замка, он успел отправить в столицу человека с донесением и обоснованно рассчитывал на скорую помощь. Вот только спущенный по дальней от ворот стене боец вряд ли сумел бы добраться до Александрова на своих двоих быстрее, чем за два дня, плюс день-два на сборы и еще два на путь обратно. Нужно продержаться от пяти до семи дней, и тогда пришедшая дружина барона, — в чем Зоран не сомневался ни на секунду — быстро покажет наглым захватчикам, кто тут самая большая рыба в пруду.

Вот только у берсонзонцев явно были на этот счет другие планы. После того как попытка снести ворота магией провалилась — опять же спасибо барону и его магу за помощь — осаждающие принялись активно готовиться к штурму классическими методами. Самые большие опасения вызывал здоровенный таран, поставленный на колеса и прикрытый сверху своеобразной крышей, защищающей от стрел и прочих летящих сверху сюрпризов. От таких штук хорошо помогает ров и подвесной мост, однако такие изыски фортификации конкретно в этом замке отсутствовали. Заклинание же неизвестного мага, хоть и не смогло полностью уничтожить ворота замка, однако и бесследно тоже не прошло: отлетела в нескольких местах медная обшивка, дерево под ней обуглилось, едва ли не на треть толщины, а петли повело и перекосило. Впрочем, именно сейчас вопрос открытия-закрытия ворот волновал защитников меньше всего.

Весь прошедший день гарнизон замка занимался ремонтом и укреплением изрядно подсдавших от вражеской магии ворот. В итоге единственный проход внутрь укрепления был теперь плотно забаррикадирован всем, что только нашли. Впрочем, по этому поводу никто особо не обольщался: такая, с позволения сказать, фортификация, она только на самый крайний случай, доводить до которого совершенно не хочется.

Меж тем на лугу перед замком не торопясь строились вражеские солдаты, коих было существенно больше, чем хотелось бы осажденным. Большое количество лестниц, рассыпавшиеся чуть поодаль лучники и демонов таран намекали на то, что горожане настроены решить вопрос одним ударом, не затягивая веселье до возможного подхода подкреплений.

— Сотник, — окликнул задумавшегося командира десятник Порвис. Они оба были по меркам баронства старослужащими — Зоран так и вообще входил в число тех разбойников, которые изначально составили костяк отряда барона — поэтому общались несколько неформально, — глянь, у тебя зрение острое. Там возле тарана коротышки что ли крутятся?

Зоран пригляделся в указанном направлении — действительно, несколько характерно низких и широких фигур активно суетились возле осадного орудия.

— Не хорошо это, — задумчиво почесав затылок, констатировал полусотник. — Зажигательные снаряды в надвратную башню оттащили?

— Да, — кивнул десятник, — пару штук в донжоне оставили только. На всякий случай.

Какой может быть случай, объяснять было не нужно — вероятность того, что придется отдать стены и запереться на последней линии укреплений, была весьма высока. И там им может пригодиться любой козырь.

— Приготовиться! — Заметив, что по рядам осаждающих как бы прошла волна, и масса людей двинулась вперед к стенам замка, закричал полусотник. — Стрелять без команды, в первую очередь валите тех, кто несет лестницы, главное не дать закрепиться на стенах. Лестницы сталкивать не назад — надорветесь — пихайте вбок.

В принципе, особой нужды в командах не было: все это уже было не раз оттренировано, и каждый защитник более-менее знал свой маневр. Скорее Зоран кричал для самоуспокоения ну и для успокоения своих бойцов, конечно. Когда солдат думает, что все идет по плану командира, он и воюет лучше. И пусть для большинства его бойцов это не первое сражение, вот только одно дело находиться в стане атакующих при полном численном, магическом, а также стрелковом преимуществе и знать, что тебе, в общем-то, мало что угрожает, и другое дело — действительно сражаться за свою жизнь.

Атакующие меж тем приблизились на расстояние выстрела, и на стенах начали то тут, то там раздаваться щелчки арбалетов. К сожалению, горожане сделали выводы из первой неудачной попытки, и теперь атакующие колонны прикрывали, насколько это возможно, большие в человеческий рост деревянные щиты. Понятное дело, это не было панацеей, однако все же изрядно снижало эффективность работы засевших на верхотуре стрелков. Тем более, что лучники, рассыпавшись по лугу, принялись активно обстреливать защитников, пытаясь скорее количеством выпущенных стрел, чем их точностью, подавить желание высовываться из-за надежных каменных зубцов. Здесь, впрочем, сказалось конструктивное свойство арбалета, благодаря которому не нужно было постоянно прикладывать усилие для удержания тетивы, как в случае с луком. Спокойно зарядил, выглянул одним глазом, нашел цель, после чего быстро высунулся и выстрелил. Тем более, что пробивная сила коротких металлических болтов позволяла не сильно выцеливать уязвимые места в броне атакующих и стрелять просто в силуэт. Кроме того, на руку защитников играло наличие крыши, пущенной поверх каменных зубцов и защищающей от стрел, падающих вертикально вниз. Без нее защитники несли бы гораздо большие потери от стрельбы вражеских лучников, и штурм мог бы вообще закончиться не начавшись.

На то, чтобы добраться до стен, нападающим потребовалось буквально две сотни ударов сердца. Еще некоторое время понадобилось, чтобы поднять тяжелые лестницы к вершине замковой стены, все это время защитники стреляли в максимальном темпе, и на снегу бесформенными черными пятнами то тут, то там валялись те неудачники, которым пережить этот день было не суждено.

— Сталкивайте вдоль стены! — Заорал Зоран, когда буквально перед ним в стену ткнулась верхушка лестницы. Одновременно с этим он поймал за шкирку замешкавшегося было бойца с длинной, специально для этого дела приготовленной рогатиной, и подтолкнул его в нужном направлении. Потом, видя, что силы одного человека не хватает — по лестнице уже шустро лезли вверх, прикрываясь щитами городские ополченцы, добавляя конструкции веса и, соответственно, надежности — он тоже ухватился за древко и толкнул со всей дури. Усилиями двух человек ненавистная лестница начала ползти в сторону в тот момент, когда голова первого вражеского бойца появилась над стеной. Ему бы ухватиться, не дать окончательно вывести всю конструкцию из равновесия, однако, когда в одной руке топор, а в другой щит, и ты настроен максимально быстро перемахнуть на ту сторону и начать рубить врагов направо и налево, сделать это оказалось не так просто. В какой-то момент лестница застыла в неустойчивом равновесии, а потом скользнула дальше вдоль стены, забирая с собой так и не успевшего ничего предпринять бойца. Учитывая же высоту стен замка Терс — около десяти метров — и то, что на пути вниз тяжелая конструкция врезалась в такую же соседку слева, переломив ее пополам, шансы у него выжить были весьма невелики.

Зоран, вытерев ладонью мгновенно вспотевший, несмотря на прохладную погоду, лоб, оглянулся и быстро оценил складывающуюся ситуацию. Пока ничего страшного не произошло, хотя в паре мест атакующие смогли-таки забраться на стену и даже немного потеснить защищающихся.

— Туда, — Зоран хлопнул стоящего рядом бойца, который как раз тянул тетиву арбалета, одновременно с этим ткнув клинком в голову как раз появившуюся над стеной. Незадачливый берсонзонец мгновенно потерял интерес к штурму, выронил оружие, закрывая руками глубокую рану на лице, и после короткой паузы свалился вниз. — Ты тоже, туда стреляйте. Нужно выбить их со стены, иначе нам кранты!

Гарнизон замка Терс составлял пять десятков бойцов, на которых приходилось три десятка арбалетов, что как ни крути — внушительная сила, однако остановить лезущих с трех сторон врагов они были явно не в состоянии, и эти прорывы были, по сути, только первыми ласточками. Закрепившиеся на стене горожане, прикрываясь большими щитами от стрелков, начали было выдавливать защитников со стены, однако своевременная команда коменданта крепости мгновенно изменила положение: прикрыть еще одну сторону — защитники били с противоположной стены через замковый двор — нападающие оказались не способны. Сформированный было строй распался в мгновение ока, и прорыв был ликвидирован. Впрочем, спустя минуту Зорану уже пришлось полноценно вступать в рукопашную: прямо перед ним на стену спрыгнул какой-то незадачливый мужик с длинной бородой, торчащей из-под закрытого шлема. Недолго думая, скорее чисто на рефлексах, Зоран за эту бороду хорошенько дернул, выведя врага из равновесия, после чего вытолкнул его со стены внутрь замка. Короткий полет и хруст металла и костей сообщили, что добавки там не требуется.

Переломным моментом штурма стало появление на сцене того самого здоровенного тарана. Он спустя минут двадцать после начала сражения таки докатился до ворот и принялся неторопливо, но совершенно неумолимо пробивать брешь в обороне замка. На него сверху тут же полетели горшки с зажигательной смесью, однако результат защитников совершенно обескуражил. Оказалось, что не только Ариен умеет накладывать защитные чары на предметы, и осаждающие, проявив дальновидность, сделали осадное орудие нечувствительным к огню. Может быть, не навсегда, но выигранного времени оказалось достаточно, чтобы выломать ворота крепости и снести баррикаду за ними. Впрочем, нельзя сказать, что огонь оказался полностью бесполезен — в отличие от тарана, люди, которые им управляли, горели более чем хорошо, и около въезда в замок после окончания сражения нашли полтора десятка обгоревших трупов. Сколько же нападающих получило разной опасности ожоги, и вовсе неизвестно.

— Отступаем в цитадель, — перекрывая звук битвы во всю мощь легких, заорал Зоран, едва увидел первых вражеских солдат, пролезших сквозь завал у подножия воротной башни. Благо, набросано там было много чего, поэтому быстро прорваться внутрь у горожан не получилось. — Арбалеты, забирайте, пригодятся еще. Быстрее, быстрее.

Донжон в замке Терс представлял из себя вполне прилично укрепленную отдельно стоящую башню, которая возвышалась над уровнем стен еще на два человеческих роста. Имел он два входа — на первом этаже и на третьем, куда со стены был перекинут узкий мостик. Именно по нему сейчас остатки гарнизона отступали на последнюю линию обороны. При этом первые два этажа имели только узкие окна-бойницы, сквозь которые попасть внутрь не смог бы даже самый худой берсонзонец, а нижняя дверь была не только хорошо укреплена, но и расположена так, что с тараном к ней не подлезешь. По уму, в общем.

— Доложить о потерях, — едва за последним бойцом заперли дверь, скомандовал Зоран. То, что противник прямо сейчас бросится на штурм донжона, он не опасался — слишком уж хорошую трепку они задали атакующим. Скорее всего, немного времени у них есть.

После опроса оказалось, что в наличии девятнадцать человек, большая часть из которых была ранена в разной степени тяжести. Собственно, сам Зоран тоже умудрился под конец поймать стрелу. Ну, как поймать — снаряд чиркнул по скуле, порвал правое ухо и улетел дальше. Ничего серьезного, если вовремя перевязать. Девушкам, конечно, он теперь будет нравиться гораздо меньше, вот только на данный момент это была самая маленькая проблема полусотника.

Вообще, после отъезда большого семейства Терс со всем чадами и домочадцами в Александров, в их родовом замке людей почти не осталось. Кроме непосредственно гарнизона, присланного из столицы, тут проживал всего десяток человек. Все же за такой здоровенной штукой, как замок, кто-то должен ухаживать, пусть даже к большинству работ можно привлечь дружинников. Пара конюхов, три кухарки, плотник-разнорабочий, четыре уборщицы — вот, собственно, и все гражданское население осиротевшего родового гнезда баронов Терс. Конечно же, в момент начала штурма все они находились в донжоне и теперь были в приказном порядке мобилизованы на защиту цитадели. Пусть арбалет женщина взвести сможет и не всякая — хотя их после отступления осталось всего двенадцать штук, так что это все равно было не актуально — однако уронить что-нибудь тяжелое на голову зазевавшегося врага — тут много силы или умения не нужно.

— Сильно никому не высовываться. Стрелять аккуратно, наверняка, напрасно болты не тратить. Они нас отсюда хрен выкурят, нужно два-три дня продержаться, пока барон придет с дружиной! — Зоран внимательно вгляделся в лица всех присутствующих, и то, что он там увидел, ему понравилось. Вернее, то, чего он там не увидел — отчаяния, смирения, согласия с поражением. Каждый из присутствующих готов был драться до последнего, тем более что особых иллюзий насчёт того, что с ними будет в случае поражения, никто не питал. Слишком уж знатно они попили крови горожан во время штурма, чтобы им это простили и оставили в живых. — Я попробую потянуть время, начав переговоры, а вы пока завалите нижнюю дверь всем, что есть. Чтобы ее открыть было просто невозможно.

***

— Мастер Вирмос, — полог шатра отлетел в сторону, и в проеме появился силуэт одного из учеников мага. — Вас просят подойти в штабную палатку. Нужна ваша помощь.

— Что еще? — Недовольно пробурчал маг, отрываясь от бокала с вином. Все утро он убил на зачарование демонова тарана — еще тридцать корон на ингредиенты — и считал, что свою часть работы он в плане штурма замка не только выполнил, а скорее перевыполнил. Сама же битва была магу совершенно не интересна, он предпочитал поваляться на шкурах у себя в шатре с вином и книгой, чем мерзнуть на ветру, швыряясь огнешарами, подобно какому-то полковому недоучке.

— Не знаю, учитель. Просили вас позвать, ничего не объясняли, — пожал плечами темный силуэт на фоне светлого неба.

— Ну ладно, — тяжело поднимаясь с постели, буркнул маг, недовольство недовольством, однако понятие необходимости и дисциплины у него тоже имелось. — Скажи, что я сейчас буду.

Через пятнадцать минут все так же недовольный маг вкатился в помещение, где находились лидеры не слишком удачно начавшегося похода. Кроме трех советников тут находились два барона, и сотник наемных лучников, и, судя по достаточно рабочей атмосфере, ничего страшного пока не произошло.

— Мастер Вирмос! — Натянул на лицо дежурную улыбку советник Шаупр, маг его раздражал своей вечно недовольной физиономией, однако и сделать с ним ничего не представлялось возможным — тот был лучшим гильдейским боевиком города, и альтернативы ему, по сути, не было. — Нам вновь нужна ваша помощь.

— Что, вы уже положили всю армию под стенами, и теперь я должен сделать за вас вашу работу? — Пробурчал маг, сбрасывая плащ на руки ученика. В шатре стояло несколько разогретых до красноты жаровен, и необходимости в верхней одежде не было.

— Не совсем так, мастер, хотя потери действительно неприятные — эти отродья отбивались как бешеные. Мы сумели занять стены и замковый двор, оттеснив защитников в донжон. К сожалению, сдаваться они не собираются и продолжают оказывать сопротивление.

— А я-то зачем вам нужен?

— Дело в том, что двери донжона расположены крайне неудачно, и тараном их выбить у нас не получилось, — это еще мягко сказано, попытка подтащить небольшое бревно, прикрываясь щитами, и выбить таки двери донжона окончилась падением на голову атакующих двух последних горшков с зажигательной смесью. Вот только о том, что это последние зажигательные снаряды, нападающие не знали, а еще желающих поджариться заживо найти оказалось не так просто. Да и вообще, общие потери при штурме этого злополучного замка уже превысили полторы сотни человек, что было явно слишком много, учитывая численное преимущество горожан. — Из-за того же, что дверь эта, подобно внешним воротам, оббита медью, топорами ее вырубать можно очень долго. Так что нам нужна ваша помощь в преодолении этого последнего препятствия, и тогда уже сегодня вы сможете ночевать в теплых покоях.

— Сегодня не смогу, — покачал головой маг. — Если там такая же защита стоит, как на воротах, то придется проводить достаточно сложный ритуал, а я сегодня уже изрядно подустал. Да и подготовка займет немало времени, поэтому рассчитывайте на завтрашнее утро.

Из-за того, что засевшие в донжоне защитники насквозь простреливали стены, внутренний двор и верхние площадки башен, передвигаться по захваченному укреплению можно было только спрятавшись за большими ростовыми щитами, что отнюдь не добавляло горожанам хорошего настроения.

Чтобы дать возможность магу нормально работать, берсонзонцам пришлось совершить настоящий трудовой подвиг. По сути, над входом в донжон был сооружен большой деревянный короб, который прикрывал находящихся внизу людей от всяких смертоносных подарков, то и дело норовящих свалиться сверху. Такое строительство принесло желаемый результат, хоть и стоило захватчикам еще двух подстреленных ополченцев. Собственно, именно после такого несложного инженерного решения окончательно стало ясно, что долго защитники не продержатся.

Некоторое время у мага ушло на то, чтобы изучить наложенную коллегой защиту. Повторять однажды совершенные ошибки мастер Вирмос считал ниже своего достоинства.

— Так, здесь силовая линия уходит в стену, видимо, там накопитель заложен, а вот что это за тонкая нить? — Подготовку к ритуалу маг по обыкновению совмещал с обучением.

— Похоже на какую-то сигналку, — ответил один из молодых магов.

— Похоже, но не совсем, — довольно усмехнулся учитель. — Это защита от внешнего вмешательства, ловушка, по сути. Если какой-то не слишком опытный маг посчитает, что сможет обезвредить плетение аккуратно, вместо того чтобы ломиться внутрь с помощью грубой силы, вся запасенная в накопителях энергия выплеснется ему прямо в лицо. Видите, вот эту руну? Наш оппонент совершенно точно приверженец огненной стихии. Своих врагов он предпочитает жарить.

— Но полноценной сигналки нет, получается?

— Нет, видимо, он посчитал, что находится слишком далеко и вовремя прийти на помощь все равно не сможет, соответственно, и тратить лишнюю энергию на это дело не стал. Весьма разумно, — маг, скривившись, почесал нос и еще раз бросил взгляд на висящее перед ним плетение, — а вообще, как вы охарактеризуете работу, какие мысли в голову приходят? Вообще хоть какие-то мысли есть или только ветер в голове гуляет?

— Очень четко выверенный рисунок плетения, — подал голос самый старший из учеников, который вот-вот должен был получить ранг подмастерья. — я бы не рискнул так близко силовую линию класть к центру фокусировки. А вдруг перемкнет и поджарит какого-то ни в чем не повинного бедолагу. Но тут явно все просчитано, при том, что накопители, опять же судя по толщине силовых линий, не слишком мощные. И вообще складывается впечатление, что человек привык выжимать из доступной мощности все до последней крупицы.

— Тоже заметил, да, — улыбнулся, едва заметно повернув голову к ученику, мастер Вирмос. — Отличная работа. Хотя, конечно, фантазии, а может, опыта этому огневику не хватает. Делает по шаблону — я там на воротах остатки его работы изучил — прослеживается узнаваемый стиль.

Ученики переглянулись: они-то изучить защитное плетение неизвестного мастера, которое однажды уже сделало свое дело, не догадались.

— Ну ладно, муфлоны вы ленивые, — маг даже спиной ощутил волну смущения, исходящую от стоящих сзади учеников, — давайте работать. Никто вместо нас этого не сделает.

***

Переговоры провалились, не успев, по большому счету, начаться. Зоран, перемотанный тряпками так, что только глаза торчали наружу, попытался вызвать кого-нибудь из вражеских командиров «на поговорить», однако никто на его призывы не откликнулся. Условия же возможной сдачи были выставлены максимально жесткими: по сути, предлагалась безоговорочная капитуляция без каких-либо гарантий сохранения свободы или хотя бы жизни. В том плане, что вы сдавайтесь, а мы потом подумаем, что с вами делать. Такой тон лучше любых действий говорил о серьезности намерений горожан и о том, что попадать к ним в плен вряд ли будет хорошей идеей. Окончательно же развеялись все иллюзии, когда захватчики демонстративно развесили нескольких попавших им в плен защитников на стенах замка. Больше о возможной сдаче или даже переговорах никто даже не заикался.

Когда берсонзонцы принялись сколачивать деревянное укрытие в районе нижнего входа в донжон, защитникам стало понятно, что по-настоящему пахнет жаренным. Попытки сбросить на работающих внизу горожан специально подготовленные для этой цели камни желаемого успеха не дали — вес их был все же маловат.

— Что тут есть тяжелого? — Зоран собрал всех «коренных обитателей» вместе и устроил допрос. — Такого, что можно вытащить на верхнюю площадку, что пройдет сквозь люк, но при этом достаточного веса, чтобы проломить деревянное укрытие внизу?

— Бочки с вином? — Неуверенно предложил конюх.

— Не мели чушь, все вино барон забрал с собой, — отмахнулась старшая кухарка и продолжила мысль. — Есть бочка с водой, но она большая, вкопанная в землю. Можно попробовать вытащить наверх что-то из мебели.

— Не пролезет в люк, — покачал головой Зоран, — а если пролезет, то будет недостаточно тяжелым. Может, есть какие-то тяжелые металлические предметы?

— Хм… решетка на кухне? Заслонка печи?

— Все не то. А есть какие-то большие закрытые емкости? Набрать туда воды, закрыть и сбросить.

— Есть кастрюля большая, — опять взяла слово местная повелительница кухни. — Но там крышка не закрепляется никак, просто накрывается.

— Не подходит — вода в полете расплещется, толку не будет.

— Можно что-то типа куба соорудить быстренько, чтобы крышка держалась. Сколотить пару планок, и дело готово, — подал голос плотник.

— Хм… — настала коменданту очередь задуматься. — А если просто сколотить что-нибудь большое? Разобрать побольше мебели, взять это дерево и сколотить из него один большой снаряд. А можно еще и железяки по наружным сторонам приделать для пущей пробивной силы.

Сказано — сделано. К работе привлекли всех, кто был способен тягать тяжести, оставив раненных контролировать замковый двор и постреливать по неосмотрительно высунувшимся горожанам. За полтора дня сидения в донжоне обороняющиеся уже успели записать на свой счет семерых — неизвестно, правда, какой тяжести был нанесен вред здоровью — потеряв при этом троих: двое наповал и один тяжело раненный. Наемники-лучники из всех сил показывали, что не просто так едят свой потом и кровью заработанный хлеб, и тоже не позволяли защитникам замка лишний раз высовываться из-за укрытий.

Работа получилась тяжелой и небыстрой. Понятное дело, что особой прочности собираемой конструкции не требовалось, однако и просто разобрать, перетащить по крутым лестницам наверх и собрать уже там несколько сотен килограммов разного хлама для уставших за несколько дней от боев и постоянного напряжения людей оказалось не так просто.

— Выпьешь? — Зоран был освобожден от тяжелой работы и на правах командира, и на правах раненного. Порвис в прошедшей битве за замковые стены получил глубокую резаную рану мечом по правой руке и булавой по шлему. Шлем смягчил удар, и десятник отделался сотрясением, а перемотанная рука висела теперь в тканевой косынке и, соответственно, пользы от него было очень немного.

— А можно? — Десятник с сомнением взглянул на протянутую бутылку, та явно была из старых запасов барона и совершенно непонятно, почему не уехала в новую столицу вместе с ним. Скорее всего, ее попросту забыли.

— Ага, на том свете они нам свое возмущение выскажут, — криво усмехнулся полусотник. Свои шансы на выживание он расценивал как незначительные.

— Наливай, — кивнул Порвис, — только немного. А то мало ли что.

— Тебе-то какая разница? — Намекая на полную небоеспособность товарища, спросил Зоран.

— Да как-то перед богами пьяным предстать не хочется.

— Да? — Зоран с сомнением посмотрел на зажатую в руке бутылку. Была у него на задворках сознания подленькая мысль нажраться хорошенько и решить таким образом для себя все вопросы. Однако одной неполной бутылки вина на это явно не хватило бы. — Ну ладно, тогда давай по одной. Не будем подавать бойцам плохого примера, как говорит наш барон, нужно начинать с себя.

В самой идее сбросить что-нибудь на головы тех, кто будет ломиться в донжон, красной нитью проходила мысль о том, что самое важное в этом деле — использовать единственный свой метательный снаряд вовремя. Впрочем, особой проблемой это не казалось — толстая дверь выглядела крепким орешком и в любом случае должна была продержаться достаточно долго, чтобы защитники успели среагировать. В любом, кроме участия в этом деле магов.

— Они там, эта… За дверью! — В импровизированный штаб ворвался боец, оставленный внизу на всякий случай караулить вход. — Говорят… Внизу.

Оставшиеся в строю командиры гарнизона недоумевающе переглянулись, и Зоран на правах старшего уточнил.

— Кто стоит за дверью? О чем говорят? По очереди отвечай!

— Маги, кажись. Собираются дверь колдовством таранить, — слегка отдышавшись и собрав мысли в кучу, выдал информацию боец.

— Твою мать! — Подскочил на ноги Зоран. — Тревога! Все на крышу. Быстрее, пока нас тут не зажарили.

Перевалить собранную конструкцию через зубцы на крыше донжона оказалось не так-то просто. Конечно, защитники заранее подготовили пандус, тоже из остатков мебели, однако даже вдесятером затолкать полутонную, с позволения сказать, «бомбу» по не слишком скользким доскам на высоту в полтора метра — то еще приключение.

— Пошла, родимая, — пробормотал Зоран, мимо которого промелькнул упавший с крыши импровизированный «снаряд». Сам он с несколькими бойцами засел у бойниц на стороне входа в донжон, надеясь в суете поймать момент и кого-нибудь дополнительно подстрелить.

В следующую секунду произошло сразу несколько событий: снизу раздался жуткий треск, грохот, одновременно с этим полыхнула огненная вспышка и откуда-то снаружи отчетливо потянуло гарью. Все это сопровождалось криками и бранью, что намекало на небесполезность проведенной защитниками диверсии.

Зоран быстро выглянул наружу и оценил масштаб разрушений: навес над дверью перестал существовать как единое целое, вокруг валялись куски дерева, почему-то активно тлеющие, а в центре композиции лежало нечто, видимо когда-то бывшее человеком и переставшее быть таковым под воздействием высоких температур. Проще говоря, поджарился кто-то. Чуть дальше двое молодых парней в странных рясах с трудом оттаскивали в сторону аналогично одетого пузана, которому, видимо, тоже хорошенько досталось. Недолго думая, полусотник поднял взведенный арбалет и отправил болт в сторону неизвестных магов. Выстрел получился немного смазанным — повязка на лице мешала целиться — и болт попал одному из молодых в плечо, буквально сбив его при этом с ног. Второго выстрела полусотник сделать уже не успел — подбежали бойцы с большими щитами и прикрыли своих пострадавших. Впрочем, и так хорошо получилось: одного убитого и двух раненных Зоран видел своими глазами, еще сколько-то настреляли его бойцы, успевшие сделать по одному-два выстрела в суетящихся внизу берсонзонцев.

Полусотник отстранился от бойницы и с тяжелым вздохом опустился на пол, прислонившись к стене спиной. Минимум еще один день они отыграли, смерть пока откладывается на неопределенное время. Зоран провел рукой по шее и посмотрел на руку — так и есть, видимо, рана от всех активных телодвижений опять вскрылась и закровоточила.

— Надо перемотаться, — озвучил вслух он очевидную мысль, однако осуществлять ее на практике не было сил совершенно. Схлынувший адреналин оставил после себя слабость и ломоту во всем теле, а каждое движение давалось буквально с трудом.

Заканчивался четвертый день сражения за замок Терс. Все, по сути, только начиналось.

Глава 4

Серов, совершенно беспардонно нарушая заветы киношного Чапаева и его уроки картофельной тактики, ехал в середине строя выдвинувшейся на север армии. Вернее, правильнее было бы сказать, что он большую часть времени мотался вдоль походной колонны, пытаясь все проконтролировать, где нужно — подогнать людей, где нужно — обматерить, а где нужно — подбодрить.

После сообщения о нападении на замок Терс барон мгновенно объявил военное положение и принялся собирать армию. Основная проблема состояла в том, что немалая часть — больше двух сотен из общих восьми — солдат была разбросана по гарнизонам замков и, соответственно, мгновенно выступить в поход не могла. Как минимум нужно было сначала разослать за ними гонцов, которые тоже передвигались отнюдь не со скоростью света.

Проблема связи стояла остро всегда. Привыкший в двадцать первом веке к мобильным телефонам, Александр каждый раз жутко бесился от «высокого пинга» в местных средствах связи. Черт с ним с интернетом и даже телефоном, кинуть хотя бы проволочный телеграф, жизнь бы облегчилась неимоверно. Однако до технологий даже девятнадцатого века местным было очень далеко, поэтому приходилось выдумывать что-то попроще.

Голубиная почта отпала по причине того, что никто тут про голубей даже и не слышал. То ли не живут они в этом мире вообще, то ли водятся в других уголках континента и местные про них не знают. Оставался только гелиограф, — ничего умнее Серов после долгих размышлений так и не придумал, — вот только его постройка была связана с такой кучей проблем, что все два года пребывания в статусе барона он так к ней и не подступился. Начиная от необходимости сооружения высоких, возвышающихся над местностью башен, и заканчивая обучением операторов этого самого оптического телеграфа. Банальный подсчет — на один гелиограф нужно минимум четыре-пять работников — давал необходимость в три десятка грамотных, подготовленных и, главное, ответственных служащих. Ну и где их взять, спрашивается, если общее количество хотя бы минимально обученных грамоте людей в баронстве составляло едва полтысячи человек? Оставалось только ждать первых выпусков недавно открывшейся школы и надеяться, что в будущем кадровый голод получится хоть как-то притушить.

— Ваша милость! Ваша милость! — Серов обернулся и увидел скачущего к нему бойца, размахивающего руками подобно мельнице. Барон слегка тронул лошадь пятками, отчего та сделала пару шагов вперед, обозначив себя таким образом, и одновременно положил ладонь на рукоять пистолета. Просто на всякий случай. — Ваша милость, десятник Арвилон из гарнизона замка Крастер. Как вы и приказали, в замке оставили двадцать человек, а три десятка выдвинулись верхом на соединение с общими силами. Они отстают где-то на полдня пути, а я выдвинулся вперед одвуконь, чтобы предупредить о нашем местоположении!

— Хорошо, — кивнул барон, — молодец. Найди сэра Оранж, он где-то в голове колонны, и доложи ему об этом, потом можешь отдыхать.

За два с небольшим дня Александру удалось собрать в общей сложности чуть меньше шести сотен бойцов. Хотя бы по два десятка человек на всякий случай пришлось оставить в каждом из замков, ну а в столице барон оставил полусотенный гарнизон. Просто чтобы потом не оказалось, что некуда возвращаться после победы. Было бы очень обидно.

В общей сложности вместе с солдатами из дальних замков, догоняющими неспешно ползущее войско, где-то около шестисот человек у барона и получалось, может быть, немного больше. Плюс маги, которых на поле боя можно было выставить уже восемь человек, это давало определенную надежду на положительный исход дела.

Откуда-то со стороны головы колонны послышались крики и суета. Сотня пар глаз мгновенно развернулась в указанном направлении, однако небольшой изгиб рельефа надежно перекрывал обзор и не давал рассмотреть причину переполоха.

— За мной! — Скомандовал Серов своим драбантам и, пришпорив лошадь, рванул вперед разбираться на месте. Его особый десяток, который тренировался с бароном отдельно от остального войска и уже представлял собой реальную силу, последовал за своим принцепсом, обгоняя пеших и порой обкидывая их кусками земли из-под лошадиных копыт. Последнее время Александр, ранее достаточно безалаберно относившийся к своей безопасности, старался за стены замка без охраны не выходить. Слишком уж много разных врагов накопилось, желающих сжить невинного попаданца со света.

В авангарде армии шла конная сотня барона Терс, которая одновременно исполняла разведывательные и дозорные функции. Как оказалось, один из разъездов напоролся на вражескую конницу и после короткой сшибки обратил ее в бегство.

— Ничего интересного, ваша милость, — главный кавалерист баронства выпустил небольшое облачко пара изо рта — температура за последние дни заметно упала — одного наповал, одного в полон захватили. У нас один легко раненный, сейчас магов дернем, они его подлатают.

— Допрашивали пленного?

— Нет, еще, — барон Терс пожал плечами, — не успели. Да и в отключке он, во время падения с лошади приложился об землю головой.

Разведка Диная, который клялся, что держит руку на пульсе, начало войны откровенно прошляпила. Понятное дело, что скрыть созыв ополчения невозможно, однако, по идее, и подготовка к боевым действиям была начата, что называется, не вчера. Главный разведчик получил по этому поводу выговор с занесением и предписание разобраться, глупость это, лень или сознательное предательство. Слишком уж вовремя динаевские шпики стали вдруг слепыми, в чем ранее замечены не были. Серов же теперь хотел получить какую-то информацию из более надежного источника.

Пленного привели в чувство достаточно быстро и без особых сантиментов: немного холодной воды, пара добрых шлепков по лицу и чуть-чуть магической подпитки, ровно столько, чтобы хватило сил отвечать.

— Назовись, — допрос в свои руки сразу взял барон, не слишком доверяя подчиненным в столь деликатных делах. Те и убить могли сдуру, а вот правильные вопросы задать — с этим уже сложнее.

— Меня зовут Родвин, ваша милость, — с трудом собрав глаза в кучу, ответил пленный.

— У кого ты служишь, Родвин?

— Я дружинник барона Юс.

— Разве барон участвует в походе? — По данным Диная, к войску горожан присоединились только бароны Дорбан и Ури.

— Мы выступили чуть позже и соединились с общей армией только вчера.

— Твою мать! — Серов такому развитию событий был не рад совершенно, впрочем, он быстро взял себя в руки и продолжил задавать вопросы. — Сколько вас?

Здесь пленник в первый раз задумался над тем, отвечать на вопрос или нет, однако еще одна звонкая оплеуха быстро склонила чашу весов на сторону сотрудничества.

— Четыре десятка, — вытерев закровивший нос об свое плечо, ответил Родвин.

— Конных? — Пленник утвердительно кивнул.

— Еще кто-то из баронов собирается присоединиться к горожанам? Или, может, уже это сделал? — Родвин неопределенно пожал плечами, за что опять получил по лицу.

— Не знаю я, ваша милость, мы только вчера в лагерь прибыли, затемно уже, а утром нас сразу в дозор отправили...

В общем, все попытки стимулировать пленного быть более откровенным полностью провалились. Ничего нового рассказать он не мог и не потому, что не хотел, а потому что тупо не знал.

— Ладно, сворачиваемся, — пока то да сё, барон объявил привал. Паузу можно было использовать с толком, слегка отдохнув, пообедав и дождавшись догоняющие десятки. — Двигаем дальше. Только осторожно, может так получиться, что у горожан серьёзное преимущество в коннице.

К замку вышли спустя еще полдня и пару стычек с кружащей по округе конницей. Вернее, непосредственно к цели решили пока не приближаться и стать на ночь в некотором — где-то в часе хода — отдалении и спокойно переночевать. К этому времени солнце уже окончательно опустилось за горизонт, поэтому боевые действия резонно отложили на следующий день.

С утра барон вместе с прочими офицерами и сопровождением отправился вперед, чтобы осмотреть будущее поле битвы. В целом, луг перед замком для масштабных сражений подходил как нельзя лучше. Большая, ровная площадка, ограниченная с правой стороны лесом, а слева — самим замком.

Серые тучи, уже достаточно долгое время беспросветно висящие над головой, поутру неожиданно истончились, и на восходе показалось не слишком теплое, однако оттого не менее приятное зимнее солнце.

— Обойти вокруг тоже быстро не получится, — на правах хозяина давал пояснения барон Терс, сопровождая свои слова широкими жестами рук. Утренняя дымка еще не до конца развеялась, поэтому такая помощь была более чем кстати. — С той стороны замка, если помните, луг пересекает ручей. Он, вестимо, замерз по зимнему времени, однако по крутому берегу даже в такую погоду коннице забраться будет не так-то просто. Знать бы еще, в чьих руках замок…

Солнце меж тем показалось над верхушками деревьев и осветило стены замка.

— Твою мать! Вот твари! — Серов первым заметил показательно повешенных бойцов, которых даже спустя несколько дней никто и не думал похоронить по-человечески. — Ну ничего, подождите, я вас по кольям рассажу, будете знать, как моих людей вешать…

— Флаг, — гораздо более привычный к реалиям средневековья барон Терс в первую очередь обратил внимание на другую деталь пейзажа.

— Что флаг? — Недоуменно переспросил Элей, которого повешенные дружинники тоже не слишком впечатлили. Сэр Оранж видел за время своей долгой наемнической карьеры и не такое.

— Флаг наш. Синий с единорогом, над замком. То есть донжон все еще в руках нашего гарнизона, не думаю, что горожане упустили бы возможность поглумиться над вражеским стягом и уж точно не оставили бы его на своем месте.

— Резонно, — кивнул Александр. — И что это нам дает? Стены замка все равно захвачены, и помощи от гарнизона нам ждать смысла нет. Скорее парням внутри нужна наша помощь.

— Ваша милость, скажите мне вот что, — очень медленно, даже вкрадчиво, обдумывая каждое слово, начал излагать свою мысль барон Терс, — как бы вы расположили свое войско на месте горожан? Если предположить, что вам достаточно для начала отстоять уверенно в обороне, стены замка уже заняты, и вы превосходите противника в коннице и уступаете в пехоте.

— Хм… — на секунду задумался Серов, хотя ответ лежал, по сути, на поверхности. — Упер бы, пожалуй, что, правый фланг в стены замка, чтобы за него не переживать. Можно еще стрелков наверх посадить для пущего эффекта. Пехоту поставил бы в оборону, кольев бы набивал, чтобы копейщикам строй сохранить в атаке было тяжело. Дальше связал бы наших копейщиков боем, а конницей попытался бы ударить во фланг, прижать нас к стенам замка, окружить и истребить.

— Разумно, — согласился главный кавалерист баронства, Элей молча кивнул, «одобряя» такой нехитрый план на сражение, — мне именно это в голову и пришло в первую очередь. Думаю, что вражеский командующий размышляет примерно также, плюс-минус. А если мы попробуем противника немного удивить и ударить ему в спину. Как думаете, сильно расстроятся берсонзонцы, если со стены замка вдруг начнут стрелять им в спину? Думается, что такой поворот может кое-кого изрядно огорчить. Возможно, даже смертельно…

— Подземный ход? — Полувопросительно-полутвердительно произнес Серов, обдумав пару минут слова вассала.

— Подземный ход, — улыбнувшись, кивнул барон Терс.

— "Ну и нахрен оно мне надо", — пробираясь в темноте по низкому узкому подземному ходу, размышлял Александр, не забывая при этом бодро переставлять ноги. — "Почему если есть какая-то задница, то мне обязательно нужно в нее влезть самолично? Почему нельзя отправить вперед подчиненных, а самому только приказывать, сидя верхом на белом коне? Вечно у меня все не как у людей".

Вообще, нужно отметить, что Саша Серов с детства был достаточно мирным человеком, несмотря на такой специфический выбор будущей профессии. Никогда особо не лез драться — хоть порой и случалось, как стучать по физиономии, так и получать в ответ, — и уж во всяком случае, не был инициатором такого рода веселья. Соответственно, и в более зрелом возрасте капитан предпочитал всегда избегать ненужного риска, тем более что нужного в его работе было более чем достаточно.

Вход в подземный ход замка Терс, вернее его выход, так как в первую очередь он нужен был на случай экстренной эвакуации, оказался в леске с противоположной стороны каменного сооружения, в небольшой песчаной промоине, созданной замерзшим сейчас ручьем. Внешне плотно заросшее кустами место совершенно не походило на возможный вход в тоннель, и только оказавшись внизу, Серов смог оценить весь объем работы, сделанный бывшими владельцами замка. Даже с учетом откровенно небольшой — чуть больше полутора метров — высоты и ширины, позволявшей едва-едва протискиваться взрослым мужчинам в полном боевом облачении, количество затраченного труда поражало. Достаточно сказать, что длина подземного тоннеля по грубой оценке Александра составляла не менее семисот метров. Вот и попробуй с одной лопатой, без всякой механизации вырыть такую нору, тем более что грунты тут все больше песчаные, и, соответственно, подпоры неизвестным строителям пришлось ставить достаточно часто. Впрочем, возможно, тут применялась магия, когда в мире существует такой искажающий привычную картину бытия фактор, никогда нельзя быть в чем-то уверенным на сто процентов.

— Десятка три бойцов, я думаю, будет достаточно, вряд ли они будут ждать удара в спину, — задумчиво протянул Серов, разглядывая замок в бинокль. — Пару магов еще взять на всякий случай и запас болтов побольше, думается мне, что они пригодятся.

Вопрос о наличии неучтенного подземного хода Александр решил не задавать. Все взрослые люди и, понятное дело, что у каждого есть свои тайны, он сам в этом плане ярчайший пример. Как говорится: не хочешь услышать уклончивых ответов, не задавай неудобных вопросов.

— Кого поставить на это дело? — Деловито поинтересовался Элей, уже прикидывающий расстановку сил на будущее сражение.

— Я сам пойду, — неожиданно даже для себя выдал барон. — Возьму с собой мой особый десяток и пару десятков стрелков. Все равно никто лучше меня с этим делом не справится, а в полевом сражении вы и без меня обойдетесь.

— Капитан, — по старой привычке Элей так иногда называл своего сюзерена, вызывая порой недоуменные взгляды людей, которые встали под знамена Александра уже после того как он стал бароном. — Тебе не кажется, что это не слишком разумно? Мало того, что может быть опасно, так еще и с точки зрения морали армии хорошо бы, чтобы правитель был с войском.

— Ничего, — пожал плечами Серов, — я буду на стене замка, оттуда меня каждый желающий рассмотреть сможет.

Дальше была недолгая подготовка к сражению с составлением детального плана на случай если что-то пойдет не так. В целом Александр Элею доверял как крепкому профессионалу, у которого опыта в этом деле уж точно больше, чем у самого попаданца. Единственное, чего не хватало сэру Оранж — это полета фантазии, способности посмотреть на ситуацию в целом и найти нестандартные ходы. Впрочем, этот недостаток, по наблюдениям Серова, вообще был свойственен большинству местных и проистекал, скорее всего, от низкого уровня общих знаний об окружающем мире по сравнению с человеком из двадцать первого века.

Спустя пятнадцать минут протискивания по подземному ходу отряд, наконец, уперся в дверь. Вернее, если бы Александр не знал о наличии прохода в замок и где его нужно искать, вероятнее всего, найти бы не смог. Учитывая темноту тоннеля, дверь оказалась очень хорошо замаскирована, да еще и «с подвохом». То есть проход наверх начинался не в самом конце подземного хода, где его могут искать незваные гости, а метрах в двадцати раньше. Указателем же для поиска прохода служила приметная коряга, торчащая из стены и выглядящая именно так, как ее описал барон Терс.

— Стой, — стараясь не слишком шуметь, подал команду Александр. Тихий перезвон кольчуг и бряцание металла за спиной почти сразу стихло. Пара минут поисков с ощупыванием стены — и искомый рычаг найден.

«Вот было бы глупо, если бы не нашел вход или механизм заклинило», — успел подумать барон, прежде чем дверь с тихим шелестом отъехала в сторону.

В слабом свете факелов — никаких других источников света под рукой не оказалось — взору открылась винтовая лестница, круто уходящая куда-то наверх в темноту. Судя по слою пыли толщиной в палец, тут давно никто не проходил, что, в общем-то, не могло не радовать.

— Вперед, за мной, — скомандовал барон и первым вступил на лестницу. Она, как и полагается в таких случаях, закручивалась по часовой стрелке, теоретически ставя поднимающегося в невыгодное положение. Впрочем, сейчас это было не важно, единственным препятствием на пути наверх оказались порядком трухлявые уже деревянные ступени, которые грозили рассыпаться буквально при каждом следующем шаге.

Спустя три витка лестницы барон вновь уперся в дверь, на этот раз незамаскированную, однако весьма крепко выглядящую на первый взгляд. Учитывая изгиб лестницы и крутые ступени, желающие выбить такую дверь столкнулись бы с трудно разрешимой проблемой. К счастью, барон Терс вместе с устными инструкциями передал капитану еще и здоровый бронзовый ключ.

Ключ со скрипом вошел в замочную скважину, однако проворачиваться отказался наотрез.

— Твою мать! — Тихонько себе под нос выматерился Серов. По плану как раз сейчас его армия в развернутом строе должна потихоньку сближаться с горожанами. Будет очень нехорошо, если «засадный полк» не поспеет к основному действию. — Давайте масло!

Благо, о проблеме с дверью подумали заранее. В отличие от нижней, которая запиралась магией, тут чистая механика, а барон Терс честно признался, что не помнит, когда последний раз обслуживал механизм. Он хоть и гномьей работы, но тоже нуждается в уходе, ласке и, главное, — смазке.

Звякнула маленькая бутылочка, и в скважину — предварительно достав ключ, что опять же сопровождалось мерзким скрипом — щедрой порцией вылилась смазка.

«Извини, минерального не было, только конопляное», — от напряжения Серов мысленно начал разговаривать с замком. — «Надеюсь, подойдет».

На удивление вторая попытка оказалась более удачной, и ключ, хоть и с определенным усилием, провернуть удалось. Массивная дверь со скрежетом поддалась давлению и ушла внутрь, а на голову Александра посыпалась пыль, какие-то обрывки паутины и прах веков.

— Есть проход, — опять же негромко, сообщил барон идущим вслед за ним бойцам, хотя те, скорее всего, и сами слышали открывающуюся дверь. — Вперед.

Подземный ход вывел отряд в винный подвал замка. Раньше тут явно было меньше места, однако после переезда хозяина недвижимости в столицу большая часть запасов уехала с ним. Вообще, реакция барона Терс на все происходящие события настолько поразила Александра, что он то и дело возвращался мысленно на несколько часов назад и прокручивал их короткий диалог снова и снова.

— Повезло, — когда они уже возвращались, тихо пробормотал барон Терс, явно констатируя у себя в голове только ему одному известный факт.

— Что повезло? — Переспросил ехавший рядом Серов.

— Думаю, что не прими я летом ваше предложение, вероятнее всего, я и моя семья висели бы там, на стене, вместо этих бедолаг.

Серов, всю дорогу думающий о том, что не смог защитить отданное ему, по сути, в пользование имущество, даже немного растерялся. Ему казалось, что с точки зрения барона Терс ситуация должна выглядеть достаточно неприглядно, а получилось совсем наоборот. Воистину чужая душа — потемки.

Возле подвальной двери, привалившись к стене, стоял перемотанный по самое небалуйся не слишком чистыми на вид тряпками дружинник, который при звуке открывающейся двери мгновенно потянул меч из ножен.

— Свои, боец, не суетись, — сразу обозначил себя Александр. — Помощь пришла. Веди наверх к командиру, будем сейчас замок обратно отбивать.

Боец издал неопределенный гортанный звук, видимо означающий радость лицезреть начальство, и, кивнув, повел отряд на поверхность.

Комендант крепости нашелся в хозяйских покоях, которые изрядно поменялись с последнего визита капитана в это место. Часть мебели было разобрано, в коридорах устроены баррикады, видимо, на случай прорыва обороны внизу, и вообще складывалось впечатление, что донжон уже был захвачен и прилично разграблен.

— Ваша милость, — коротко кивнул полусотник, узнав своего сюзерена. — Мы рады вас видеть. Мы ни на секунду не сомневались, что вы придете к нам на выручку.

— К демонам пустые разговоры, — отмахнулся Серов, хотя ему и было приятно такое отношение. Отнюдь не каждый феодал мог похвастаться, что его любят и уважают подданные. — Сколько человек в строю?

— Из гарнизона замка в живых осталось пятнадцать человек, однако трое из них тяжело ранены. Реально в деле может участвовать одиннадцать человек, из которых четверо легко раненных. Плюс девятеро местных — одна из кухарок словила вчера стрелу, — было видно, что Зорану даже отчитываться о таких потерях нелегко, несмотря на весь прагматизм местных и спокойное отношение к смерти.

— Ты молодец, все правильно сделал. И бой дал, и донжон до нашего прихода удержал, — Серов ободряюще похлопал подчиненного по плечу. — А теперь пора хорошенько дать сдачи. Рассказывай, что тут и как.

Оказалось, что, не имея возможности полноценно передвигаться по замку и использовать его укрепления для войны «наружу», горожане заняли одну дальнюю башню и кусок стены к ней прилегающий.

— Выставили несколько деревянных щитов, чтобы мы не могли им в спину стрелять, и что-то там копошатся.

— Сколько вообще человек внутри замковых стен?

— Сложно посчитать, — пожал плечами полусотник. — Они же постоянно прячутся от нас, не знают, что у нас десяток болтов осталось на самый крайний случай.

— Большая часть сегодня утром ушла, — вмешался в разговор Порвис. На удивленно поднятую бровь барона немого смутившийся десятник представился и пояснил, — я драться все равно не могу, вот сижу, караулю у бойницы, чтобы случаем начала штурма не пропустить. Обычно их тут полсотни человек шныряло, берсонзонцы, кажись, в дальних башнях что-то типа лазарета устроили — раненых там расположили. Ну и, соответственно, постоянно туда-сюда кто-то ходил, а сегодня утром большая часть свалила наружу, а меньшая — в башню поднялись и особо не показывались больше.

— Надо подняться на верхнюю площадку и подать знак нашим, — подвел итог обсуждению Серов. — А потом ударим горожанам в спину, такого они явно не ожидают.

— Подать знак? — Переспросил Зоран.

— Да, помахать флагом. Это означает, что мы на месте и готовы начинать и, соответственно, основная армия тоже может постепенно выдвигаться, — подробности плана барон объяснял уже на ходу.

С верхней площадки донжона открывался отличный вид не только на внутренний двор замка, который действительно был пуст, но и на пространство вокруг. Непосредственно армия Берсонзона, располагающаяся под самыми стенами укрепления, видна была не очень хорошо, зато собственные войска лежали как на ладони.

— Хорошо плывут, во-он та группа в полосатых купальниках... — пробормотал барон, глядя на ровные ряды дружинников, которые как раз в этот момент пришли в движение и начали сближаться с врагом. Все как на учениях: впереди копейщики, позади стрелки, конница на флангах. Где-то там сзади, отсюда не разобрать, должны быть маги, на которых Серов делал еще одну ставку в этом сражении. Меньше всего ему хотелось втягиваться в полноценную рубку с кучей убитых и раненых — как потом Берсонзон штурмовать, если полармии тут поляжет?

Никаких хитрых планов в итоге придумывать не стали: нижняя дверь, ведущая в дальнюю башню, была выбита еще при штурме, и подавляющее преимущество Александрова отряда в численности и качестве бойцов делали дополнительные сложности лишними. Главное было сделать все быстро, чтобы враг не успел опомниться.

Первая группа во главе с самим бароном стартовала снизу и, рывком преодолев замковый дворик, ворвалась в занятую горожанами башню. Серов решил по возможности не шуметь, поэтому ограничился холодным оружием, спрятав пистолет и нацепив на левую руку магическую перчатку.

Двое часовых, карауливших вход, ну как карауливших — увлеченно о чем-то трепавшихся, положив болт на устав и здравый смысл, — умерли почти мгновенно. Барон, вняв голосу разума, на этот раз первым в пекло не полез, оставшись за спинами своей «особой» десятки. Первый боец ворвался внутрь и сразу сместился влево, давая дорогу следующему, одновременно всем весом прыгая на удивленно разинувшего рот часового. Секунда — и пара валится на пол, оказавшийся придавленный тушей весом в центнер берсонзонец даже закричать не успел, не то что оказать сопротивление. Второй повторил судьбу первого, получив пятнадцать сантиметров стали в незакрытое кольчугой горло. Несколько секунд — и вот уже весь десяток заполнил небольшую караулку на первом этаже.

— Пусто, — смежные помещения — видимо, оружейная и какая-то каморка, заваленная всяким хламом, — были проверены без команды, благо штурм и зачистку помещений Серов со своими людьми отрабатывал не одну сотню раз.

— Вперед, по лестнице, — Александр коротко указал направление дальнейшего движения. Для него это был не только элемент большого сражения, которое, возможно, определит судьбу его баронства, но и тренировка бойцов, на которых у него были огромные планы в дальнейшем. Получить первый в мире полумагический спецназ выглядело очень заманчиво.

На втором этаже ситуация повторилась почти под копирку, с той лишь разницей, что тут было четверо бойцов, увлеченно стреляющих из луков куда-то наружу, и лишь один из них успел закричать, пытаясь предупредить своих, прежде чем короткий удар мечом прервал его земное существование. Впрочем, попытка привлечь внимание товарищей полностью провалилась — по ту сторону бойниц уже вовсю шла битва, поэтому и на лишний крик никто внимания не обратил.

— Пятеро с десятником — наружу, — с площадки второго этажа можно было выйти на прилегающие стены, — остальные наверх за мной.

Согласно плану, десятник выглянул из бойницы, выходящей внутрь дворика, и подал сигнал. Мгновенно из донжона по мостику выплеснулась на стены ждущая сигнала основная боевая группа и бросилась на увлеченных битвой стрелков-наемников. Зачем это было сделано? Чтобы горожане сдуру не заперлись в башне — выковыривай их оттуда. А так, окруженные с двух сторон лучники и деться никуда не могли — только вниз прыгать, что, учитывая высоту и вес экипировки, означало ту же смерть.

Всего этого Серов не видел, он, сделав еще один виток по лестнице, ворвался на верхнюю площадку башни.

Картина, открывшаяся его взору, вполне вероятно смогла бы вывести из равновесия и более подготовленного человека. Вся площадка была залита кровью, по углам горели здоровенные квадратные в сечении свечи, и над всем этим стояло три человека в типичных для местных магов балахонистых одеяниях. Вся эта картинка мгновенно отпечаталась в мозгу Александра, тело же действовало само на рефлексах. Двумя прыжками капитан подскочил к ближайшему магу, который еще не успел среагировать на появление на сцене новых персонажей, и с размаху рубанул мечом по диагонали. Ну а дальше события пошли совсем наперекосяк: меч натолкнулся на невидимую глазу защиту и завяз в загустевшем до состояния плотной резины воздухе. Одновременно с этим стоящий в центре фигуры маг повернулся в сторону барона и одним движением руки запустил в Серова классический, сто раз виденный в исполнении Ариена, огнешар. Тело опять сработало быстрее головы — спасибо регулярным тренировкам — Александр мгновенно активировал воздушный щит в боевой перчатке и присел на одно колено, уменьшая таким образом площадь возможного поражения. Меч при этом самым фантасмагорическим образом остался висеть в воздухе, еще раз подтверждая мысль о нестабильности бытия в мире магии.

Столкновение двух стихий обернулось не слабым взрывом. Сам Серов почти не пострадал — хоть руку в перчатке и неслабо отсушило — его же бойцов, которые как раз в этот момент выходили с лестницы наверх башни, взрывной волной отбросило обратно, и вся пятерка с матами и криками весело покатилась вниз по спиральной лестнице, оставив командира наедине с вражескими магами. При этом ближайший к Александру чародей, тот самый с зависшим мечом у левого плеча, от ударной волны тоже пострадал, причем как бы не больше других — его отшвырнуло и впечатало в каменный зубец, после чего бесчувственное уже тело кулем сползло на пол.

— Какая интересная вещица, — когда Серов проморгался, оказалось, что вражеский маг стоит в двух метрах от него и с любопытством разглядывает волшебный артефакт. — Нимнус, глянь, пожалуйста, что там с Рафаэлем. Жив он, или на этот раз его все-таки добили.

Судя по повязке на голове мага, ему и самому не так давно досталось.

Серов было попытался дернуться вперед — меч улетел вместе с магом, поэтому первым порывом было перейти в рукопашный бой — однако оказалось, что его ноги плотно приросли к полу.

— Не суетитесь, молодой человек, — заметив телодвижения Александра, прокомментировал маг. — С этого места вы сможете сойти только с моего разрешения.

— Жив, — коротко озвучил вердикт ученик мага, — но, кажется, изрядно поломался.

— Тогда не трожь, только хуже сделаешь, я тут разберусь, а потом сам посмотрю, — толстый маг вновь повернулся к Серову. — Ну что же, молодой человек, ритуал вы нам, конечно, подпортили, тут ничего не скажешь. Придется начинать заново, ну ладно, эту проблему мы как-нибудь решим. А насчет вас... Давайте вы просто отдадите перчатку и прыгайте себе вниз, я держать не буду. А то не хотелось бы ценный артефакт попортить.

Предложение прыгать вниз было сопровождено недвусмысленным движением головы в сторону, противоположную от лестницы.

— Заманчивое предложение, — кивнул Серов, руки у которого в отличие от ног работали в штатном режиме, — вот только есть у меня один довод против.

Свободной правой рукой он потянул из кобуры пистолет, который, судя по всему, не казался магу угрозой, и отработанным движением поднял его на линию прицеливания.

БАМ! БАМ! БАМ!

Три выстрела, слившись практически в очередь, ударили по ушам, вот только результат получился отнюдь не таким, на который рассчитывал Серов. Выпущенные пули как в «Матрице» зависли перед магом, увязнув в защите и повторив судьбу меча. Впрочем, совсем бесполезным огнестрельное оружие тоже не было: то ли испуг, то ли удары по защите сбили мага с концентрации, и барон вновь почувствовал, что может полноценно использовать свои ноги. Собственно, именно это он и сделал, преодолев разделяющие его с магом метры одним длинным прыжком.

Легкое сопротивление защиты, не рассчитанной на удержание тяжелых тел, и вот двое мужчин уже валятся на пол, переводя борьбу в партер. В таком положении у мага практически не было шансов, тем более что при падении он неудачно приложился головой об пол и сразу поплыл. Оказалось, достаточно пары крепких зуботычин, чтобы полностью вывести его из игры.

Шум и суета за спиной подсказали Серову, что кавалерия подоспела как всегда вовремя и последний маг так же, по сути, не успев ничего сделать, был взят в плен целым и невредимым. Ну, почти невредимым: немного его все же помяли.

Александр тяжело — адреналин начал отпускать, и руки-ноги сразу налились тяжестью — поднялся в вертикальное положение. Быстрый взгляд вокруг — на всякий случай, вдруг кого не заметил — и внимание цепляется за две свиные туши, сложенные штабелем в дальнем углу.

— Угу, — кивнул своим мыслям барон, — ну хоть кровь не человеческая, а то мне одного раза хватило, месяц потом снилось. Все живы?

Последний вопрос был адресован бойцам, которые с круглыми от удивления глазами рассматривали остатки подготовки к незавершенному ритуалу. Для них, видимо, такое было в новинку.

— Да, ваша милость, одна поломанная рука и один вывих — мелочи.

— Ну ладно, пакуйте тогда этих вот карасей. Только смотрите, нужно так запаковать, чтобы ни одним пальцем пошевелить не могли и ни одного звука произнести тоже, — Серов подумал пару секунд, обматерил себя за то, что никогда не узнавал у Ариена, как правильно вязать магов, и добавил, — а еще глаза завяжите, на всякий случай, и воска в уши накапайте. В таком деле не бывает слишком много паранойи. Понятно?

Получив в ответ нестройный хор согласия, барон, слегка прихрамывая — падая, пребольно приложился коленкой — подошел к краю площадки и выглянул в бойницу. В конце концов, самое главное происходило внизу, а тут — так, бои на второстепенных направлениях. На поле у подножия замка меж тем своим чередом шло сражение…

Глава 5

— Сигнал, — пристроившийся чуть за спиной Брад вывел главнокомандующего армией баронства из задумчивости. Элей поднял глаза вверх: действительно, круговые движения флага на крыше замка совершенно недвусмысленно намекали на то, что первая часть плана завершилась успехом, и пора переходить ко второму акту. — Ну, слава Богам. Вперед! Шагом!

Армия баронства заходила на строй горожан немного сбоку, стараясь держать левый фланг на некотором расстоянии от стен замка. Понятное дело, что лучники сверху все равно достанут, но зачем же доставлять им удовольствие работать в комфортных условиях? Кроме того, прижимая свой правый фланг к лесу, Элей страховался от атаки кавалерии, которой, судя по всему, было у берсонзонцев даже больше, чем они предполагали. Именно конница больше всего беспокоила сэра Оранжа, благо луг был не такой большой, и каких-то хитрых глубоких обходов и заходов в тыл можно было не опасаться.

Тем временем копейный строй неторопливо сближался с противником. Пехота шла достаточно монолитно, сказывались дни и месяцы обучения. Четыреста шагов, триста, двести.

В отличие от армии баронства Серов, которая с подачи своего правителя очень много внимания уделяла инженерной подготовке местности, горожане на это дело явно положили большой и толстый болт. Элей, за два года привыкший к другому, даже удивился такому пренебрежению к противнику. Имея два-три дня в запасе, можно было бы так окопаться, что они бы замучались штурмовать. Но нет — три ряда воткнутых кольев, исключительно чтобы уберечься от фронтальной атаки конницы, — и на этом все.

— Стой! Сдвоить ряды! Пропустить стрелков. — В открывшиеся проходы между копейщиками ловко просочились арбалетчики, по команде дав слитный залп на пределе дальности своего оружия. Этот маневр особого боевого смысла не нес, зато имел ценность с точки зрения психологии. Пролить кровь врагу первым всегда приятно, особенно если тот не может тебе ответить. Был бы неограниченный запас болтов, можно было бы вообще расстрелять врага с безопасного расстояния, не вступая в опасную рукопашную схватку. Плюс всегда имелся шанс, что у противника сдадут нервы, и он сам бросится в атаку, разрушая свой строй и отдавая победу в чужие руки.

Две сотни болтов по дуге обрушились на строй горожан, не нанеся, впрочем, особого урона. Все же значительная часть вражеской пехоты была вооружена большими щитами, да и расстояние, как ни крути, великовато. С десяток человек повалилось на землю убитыми и ранеными, что для всей армии не так уж много.

— Десять шагов вперед и еще залп, — при всей экономии два-три болта на человека вполне можно было себе позволить и потратить. Такая тактика с постепенным приближением к противнику тоже не раз отрабатывалась на учениях. Идея была в том, чтобы нащупать минимальную дистанцию, с которой враг будет позволять расстреливать себя бесплатно.

Второй залп дал еще десяток выбывших из строя горожан, при этом строй их пехоты явственно заволновался и пошел волнами. Нет, бежать пока никто не собирался, однако и просто так стоять, когда тебя расстреливают с дальней дистанции, — тоже удовольствие сильно ниже среднего. В качестве симметричного ответа на поле боя перед строем берсонзонцев высыпало несколько десятков лучников, которые, имея преимущество в скорострельности, тут же начали забрасывать арбалетчиков стрелами.

— Стрелкам рассредоточиться! — С расстояния в сто пятьдесят шагов в отдельно стоящую цель можно попасть только случайно. Ну вот и пусть лучники стреляют по своим визави, а бойцов с копьями в плотном строю не трогают. Ответная же стрельба опять нанесла небольшой, но неприятный урон. — Копейщики вперед, шагом!

Когда до горожан осталось всего сто шагов, арбалетчики вновь просочились в тыл, а копья из положения «в небо» опустились в положение «вперед».

Сто шагов, семьдесят, пятьдесят. С такого расстояния уже можно рассмотреть лица врагов, детали их амуниции и прочие мелкие детали. Видно, как кричат десятники берсонзонцев, ободряя новичков и давая последние наставления перед сшибкой. В отличие от пехоты большинства мелких феодалов, боевой дух горожан, сражающихся за свое благополучие, а не за мифические интересы своего владетеля, традиционно высок. А вот обученность ополчения может быть очень разной — в зависимости от того, какое внимание городские власти уделяют сборам, учениям и регулярным тренировкам, — и сейчас баронской пехоте предстояло выяснить это на своей шкуре.

Стрельба вражеских лучников тоже не проходит для копейного строя без потерь. То один, то другой дружинник падает, выронив оружие, однако его место мгновенно занимает товарищ, и со стороны кажется, что на тебя наступает несокрушимая железная стена.

Двадцать шагов до противника. Берсонзонские лучники уже тоже спрятались за спины своей пехоты, демонстрируя разумное нежелание быть насаженным на копье, подобно бабочке на булавку энтомолога.

— Стой! На колено. — Строй копейщиков слитно падает вниз, давая изготовившимся к стрельбе арбалетчикам дать слитный залп с убийственной дистанции. Стрельба с такого расстояния гораздо более эффективна, стрелки уже могут не только запускать болты куда-то в сторону противника, но и выцеливать уязвимые места, что дает совершенно иной результат. По первой линии горожан как будто косой прошлись, убитых немного, зато огромное количество раненых в слабо защищенные ноги и руки.

Сразу за арбалетчиками свое слово сказали маги, пустив во врага несколько не слишком убойных — недоросли еще до таких — но вполне себе действенных заклинаний. Несколько вспышек, и к крикам раненых добавляются стоны обожженных. Особенно выделяется место, куда направил свою магию Ариен. Возможности подготовить что-то действительно впечатляющее у него на этот раз не было, однако и не слишком сложная огненная волна махом вывела из строя полтора десятка человек, образовав в линии берсонзонцев изрядную брешь.

В какой-то момент командующие горожан, видимо, поняли, что что-то пошло не так. Лучники на стенах замка молчали, магического удара, который по заверениям мастера Вирмоса должен был уполовинить вражеское войско, тоже не было видно, а вот своя пехота от вражеской стрельбы страдала на полную. Совещаться времени не было — нужно было что-то срочно менять, — поэтому была отдана максимально простая и разумная в такой ситуации команда: «Вперед!». Пехота горожан в едином порыве бросилась на противника, ища в рукопашной схватке возможность наконец пустить кровь дружинникам барона Серов. Тем более что с последними подкреплениями — за два дня до описываемых событий к армии присоединилась дружина барона Вальдира, который привел девять десятков неплохо снаряженной пехоты — горожане по численности этого рода войск сравнялись с дружиной Александра, а по коннице и вовсе превосходили ее в два раза.

Несколько секунд, и две человеческие волны сомкнулись с криком, руганью, лязгом металла и глухими ударами оружия по деревянным щитам. Сразу обозначилось преимущество дружинников барона, вооруженных копьями, которые позволяли держать горожан на расстоянии двух-трех шагов. Берсонзонцы же, вооруженные в массе своей стандартной парой меч — булава или топор — щит, оказались в достаточно неудобном положении. Тем более что щиты у них были все больше прямоугольные, римского типа, с которыми между частоколом копий прибираться было не слишком удобно. Бросить же щит в такой ситуации и вовсе означало верную смерть.

Все это видели и командующие берсонзонцами советники. Опять же вариантов повлиять на уже идущее сражение у них было немного, и соответственно триумвират принял единственное разумное в такой ситуации решение: бросить на стол свой козырь в виде двух сотен тяжелой конницы, которая должна была ударить по правому флангу увязшей в бою фаланги, опрокинуть ненавистный пехотный строй и растоптать стрелков и магов.

Наперерез вражеским конным сотням бросился барон Терс со своими подопечными, спасая таким образом пехоту и ставя себя в заведомо более слабое положение. Впрочем, тут нужно сказать, что Александров за два года все же стал каким-никаким, а промышленным центром, плюс в отличие от баронов, которые экипировали своих дружинников как Бог на душу положит, Серов стремился к единообразию и унификации. Поэтому вся конная сотня имела стандартное, достаточно неплохое по местным меркам снаряжение. Кольчуга с нашитыми на груди пластинами, закрытый шлем, наручи, латные варежки. Конечно, не кованная конница конца земного XV века, зашитая в металл до самого кончика носа, но и бедной эту броню тоже язык не поворачивался назвать.

У баронов же имущественное расслоение проявлялось гораздо жестче. Сами владетели, их рыцари и прочие ближники могли иметь действительно дорогое оружие и доспехи, магические амулеты, лучших коней. Прочие же 80 процентов дружины в этом плане смотрелись не столь эффектно. Некоторые обходились кожанками с нашитыми пластинами, некоторые вообще — стеганками на конском волосе. Шлемы чаще всего — обычные шишаки без защиты лица, а про всякие изыски типа латных перчаток или сапог и говорить не приходится. Лошади опять же не столь быстрые и выносливые.

— Ариен, — поймал Элей мага за плечо в тот момент, когда тот выцеливал очередную жертву для своих огнешаров, — бери всех своих учеников и беги на правый фланг. Нужно помочь коннице во что бы то ни стало, тут мы держимся нормально, проблем вроде нет. Если нашу кавалерию там разобьют и зайдут в тыл копейщикам, будет плохо. Затопчут.

— Хорошо, — кивнул огневик и, быстро собрав вокруг себя еще способных колдовать магов — таких оказалось всего трое, — рванул в указанном направлении.

Туда же Элей направил и половину стрелков в качестве последнего заслона. Если конница не удержит своих визави, стрелки должны будут выиграть время на перегруппировку и отход.

Барон Терс не слишком любил сражения, хотя за свою жизнь поучаствовал не в одной военной кампании. К боевым действиям он подходил максимально утилитарно, как к не слишком приятной необходимости. Возможно, тут на него наложили отпечаток годы наёмничества, когда он по молодости уехал из отчего дома в поисках приключений на пятую точку. Реальность со всей ее кровью, грязью, болезнями и смертями быстро выбила из юноши весь военный романтизм, оставив в итоге лишь цинизм, прагматизм, здоровый эгоизм и пачку других «-измов». Не зря же говорят, что неофициальный девиз наемников: «Дай Бог сто лет войны и ни одного сражения». Общий образ мыслей тут прослеживается как нельзя лучше. С другой стороны, и от драки барон тоже никогда не бегал, и при необходимости не раздумывая обнажал меч.

Вот и сейчас начальник всей кавалерии, получив приказ остановить атаку вражеской конницы, не сомневался ни секунды, пустив свою конную сотню вперед в лобовую атаку. Конечно, двукратное преимущество горожан в численности ставило его в достаточно сложное положение, однако если посмотреть глубже, все было не столь плачевно.

Во-первых, конница баронства Серов очень много тренировалась действовать как единое целое, в отличие от вражеского отряда, составленного из четырех неравных частей. Соответственно, и порядка тут было гораздо больше. Даже сейчас, когда две конные лавы приближались друг к другу, было заметно, что конница баронства скачет плотным кулаком, выставив на острие самых тяжеловооруженных бойцов, а сводный отряд горожан моментально распался на четыре неравные части, даже визуально действующие как бы отдельно друг от друга.

Во-вторых, это горожанам нужно было прорываться вперед, и соответственно любое промедление работало на руку армии баронства, что вынуждало берсонзонцев — вернее, их по большей части союзников — действовать более авантюрно, давая противнику дополнительные шансы.

Два конных отряда стремительно сближались, пустив лошадей в карьер. Когда до противника оставалось каких-то тридцать-сорок шагов, копья опустились горизонтально, выцеливая уязвимые места и готовясь к горячей встрече.

Двадцать шагов, десять, пять. УДАР!

Барону Терсу, который лично возглавил контратаку, повезло — копье противника скользнуло по его щиту и ушло в сторону, его же копье удачно вошло неизвестному рыцарю под левую ключицу, пробив кольчугу и выйдя на ладонь с другой стороны. Даже если выживет, вряд ли сможет нормально шевелить левой рукой.

Впрочем, этого командующий кавалерией уже не видел — мгновение, и неудачливый противник оказывается за спиной. Там его, если понадобится, добьют скачущие позади дружинники.

Меч с легким, неслышным на фоне какофонии звуков — лязг металла, конское ржание, крики раненых — шелестом покидает ножны и сразу же обрушивается на следующего противника. Молодой безбородый паренек в кожанке ловко подставляет щит и контратакует коротким тычком в лицо. Барон отработанным движением наклоняет голову вниз, и острие вражеского клинка бессильно скользит по металлу. Неудача не останавливает вражеского бойца, и он бьет еще раз, теперь рубящим в ногу, надеясь поймать барона на поднятии щита. Но нет, клинок глухо ударяется об дерево. Третьего удара нанести парень уже не успевает: увлекшись атакой на знатного противника — такого возьмешь в плен, много золота можно за выкуп взять — он пропускает появление еще одного врага, который без изысков опускает ему на голову булаву. Не слишком толстый металл поддается и прогибается, отправляя своего хозяина в земли лучшей охоты. Впрочем, может, и просто сотрясением обойдется, в любом случае бесчувственное тело валится на землю под копыта топчущихся на месте лошадей.

В какой-то момент битва увлекает барона, и он не замечает, как отрывается от своих драбантов, раздавая удары во все стороны и разя противников одного за другим.

Удар налево по удачно подвернувшемуся плечу отвлекшегося бойца в стеганке — минимум перелом, нет времени присматриваться, — на рефлексах левая рука поднимает щит и закрывается от размашистого рубящего удара справа. Вражеский топор неудачно втыкается в доски щита, тот хрустит и раскалывается, оставляя в руках барона две трети первоначальной площади.

Короткий взгляд на нового противника — лицо рыцаря смутно знакомо, что неудивительно, учитывая достаточно тесный мирок окрестных феодалов — тычок мечом в лицо принят на щит, а ответный выпад только с большим трудом удается парировать клинком.

Понимая, что проигрывает более молодому и сильному бойцу, барон Терс дает шенкеля лошади, разрывая дистанцию и пытаясь откровенно сбежать в ту сторону, где наблюдается большее количество соратников. Отрыв от своих и попадание в гущу событий, где смертельный удар может прилететь откуда угодно в любой момент, автоматически снижал шансы на выживание в бою до совсем незначительных величин.

Неожиданно всплывает в голове давешний разговор с бароном Серовом, который предлагал одеть всю дружину в единообразную форму одежды.

— Зачем на это тратить деньги? — удивился тогда старый вояка. — Не лучше ли дополнительно оружия закупить или опытных наемников нанять?

Тогда его сюзерен все же настоял на том, чтобы каждый боец нес отличительный элемент в виде синей ленты, обмотанной вокруг плеча, и теперь барону это очень пригодилось. В суете боя, когда все перемешалось, а сражение, по сути, распалось на десятки индивидуальных поединков, только эти синие ленты позволили ему понять, в какую сторону направить поводья своего скакуна.

Удачно оторвавшись от чуть не прикончившего его рыцаря, барон Терс быстро нашел группу своих бойцов, которую активно теснили горожане, забыв при этом смотреть по сторонам. В них-то он и влетел: первого сбил на землю тараном — боевой конь не подвел и ударом могучей шеи сбросил вражеского наездника на землю — второй, как раз разворачивающийся к новой опасности, получил широкий рубящий удар куда-то в район шеи и, судя по болезненному полукрику-полувою, цели он достиг.

Третий противник уже успел развернуться и приготовиться к встрече с бароном. Это был здоровый бородатый мужик со звероподобным — что, впрочем, неудивительно в горячке боя — выражением лица, вооруженный неожиданно цепной булавой. Такой выбор — удел либо новичков, не имеющих представления об особенностях оружия и умирающих в первые же минуты боя, либо крепких профессионалов, на чьем счету не один десяток чужих жизней. Тут, очевидно, был второй случай.

Хлесткий удар сверху барон успевает принять на щит, который такое издевательство над собой не выдерживает и окончательно разваливается на две неравные части, оставляя своего хозяина без защиты. Попытка контратаковать полностью проваливается, тычок мечом парируется и отбивается в сторону, и в этот момент, понимая, что от следующего удара он защититься уже никак не успевает, барон Терс опять сработал на инстинктах. Оттолкнувшись со всей феодальной яростью от стремян, он просто прыгнул на противника, выбив того из седла. При этом свистящее било булавы промелькнуло у виска барона и со всей дури впечаталось куда-то под левую лопатку. Там что-то хрустнуло, взорвавшись болью и заставив потемнеть картинку в глазах. Впрочем, в тот момент зрение барону уже было не нужно, они вместе с противником летели на землю, и удар о твердь — командующий конницей упал сверху, но сильно мягче, учитывая то, сколько на его противнике было навешано железа, ему от этого не стало — окончательно выбил сознание из пострадавшего тела.

Увлеченный событиями на правом фланге, где конница с большим упоением истребляла друг друга, Элей не сразу понял, что на поле боя что-то неуловимо поменялось. Понадобилось с десяток секунд, чтобы понять, что на обманчиво пустых до этого стенах замка наконец появились стрелки и принялись расстреливать практически в упор правый фланг пехоты горожан. Те от такого финта — когда ты даже щитом прикрыться не можешь, потому что тебя впереди стоящий враг на копье насадит — строй заволновался и начал постепенно пятиться.

То один, то другой боец с криками, а порой и молча, падали на землю после попадания прилетевшего сверху снаряда. Учитывая расстояние — буквально каких-то десять-пятнадцать метров — и направление стрельбы сверху вниз, стрелкам даже выцеливать ничего не было нужно. В таких условиях арбалет с большой долей вероятности пробивал не слишком качественные — а другие себе ополченцы позволить не могли — кольчуги, крайне редко отскакивая от более крепких на пробитие шлемов или наплечников.

Перелом же наступил тогда, когда со стены в берсонзонцев влетело подряд два огнешара, разом поджарив четверых бойцов и ранив еще полдесятка. Такого ополченцы уже не выдержали и побежали, бросая тяжелые части экипировки и оголяя фланг построения. Был бы у Элея резерв, который можно было бы бросить в прорыв — хотя бы еще десятка три-четыре конных, — разгром получился бы просто феерический. Прошлогодняя победа над коалицией баронов мгновенно померкла бы как по масштабам, так и по политическим результатам.

Однако резерва не было, поэтому вместо преследования бегущего врага пришлось командовать левому флангу разворот в центр, с тем чтобы заставить берсонзонцев отступить раньше, чем погибнет вся конница, истекающая кровью на правом фланге.

А вот у горожан дополнительная полусотня пехоты в резерве нашлась, ее-то они и бросили затыкать дыру на месте своего правого фланга, по сути, на убой, чтобы выиграть немного времени.

Набегающий резерв был встречен слитным залпом арбалетчиков, которые вслед за своей пехотой начали обходить горожан слева. На землю одномоментно упало полтора десятка человек. Второй залп получился не столь удачным — еще минус четыре бойца.

Видя развал своего фланга, начал пятиться центр построения берсонзонцев, а следом за ним и левый фланг. Наступил самый критический момент битвы, все повисло на волоске, достаточно было еще немного поднажать, и горожане бы побежали.

— Вперед! — Элей дал команду своей пехоте и сам обнажил меч. — Дави их, они сейчас дрогнут.

Одновременно с отдачей этой команды сэр Оранж вместе со своим десятком охраны — последней, как ему казалось, валентной силой на поле боя, — рванул в показавшийся ему перспективным разрыв в боевых порядках берсонзонцев.

Сложно сказать, что стало именно той соломинкой, которая сломала хребет верблюду. Может, атака Элея, может, особо удачный залп арбалетчиков, от которого погиб командующий центром горожан сотник. А может, дело в том, что из ворот замка, оставшегося к этому моменту битвы несколько позади, показалась неполная полусотня бойцов во главе с Александром. Развернутое и трепещущееся на ветру знамя с белым единорогом в лазоревом поле, которое для пущей пафосности они подняли при атаке, на плоском как стол поле было видно издалека, и, возможно, кто-то подумал, что барону подошло подкрепление…

В любом случае строй горожан окончательно распался, и пехота бросилась спасать свои жизни в сторону леса, бросая в процессе все, что мешало передвигаться быстро. В этой ситуации только баронская конница проявила себя неожиданно с лучшей стороны. Кто там нашелся такой тактически подкованный, неизвестно — вероятнее всего, это был кто-то из этих самых баронов — но, бросив уничтожать серовскую конницу, он собрал вокруг себя полсотни всадников и рванул на помощь своей пехоте. Понятное дело, что само сражение перевернуть было уже невозможно, — впрочем, было бы там не пять десятков, а полторы сотни всадников, вполне можно было бы попробовать затоптать сломавшую строй в попытке преследовать убегающих фалангу, — но прикрыть драпающих ополченцев, не дать врагу безнаказанно истреблять показавших спину — вполне.

Не поддавшемуся общему порыву догонять и рубить бросившегося бежать врага Элею пришлось буквально хватать бойцов за руки и формировать некое подобие строя для отражения возможной атаки вражеской конницы. Было бы очень глупо понести значительные потери, когда бой уже, по сути, закончился, и стратегически что-то изменить уже было невозможно.

— Стой! — Сэр Оранж выхватил из толпы десятника. — Стой, мать твою! Где твой десяток? Построиться! Кто хочет кнута получить?

Угроза физического наказания наконец сдернула пелену с глаз окружающих дружинников и заставила их остановиться, прислушавшись к командам офицеров. Не зря так знамениты слова Фридриха Великого о том, что солдат должен бояться палки капрала сильнее пули неприятеля. Собственно, на этом и строится профессиональная армия.

Небольшая группа бойцов в итоге стала точкой кристаллизации, вокруг которой удалось вновь собрать боеспособный отряд. Вражеская же конница, стараясь держаться подальше от вновь хорошо показавших себя арбалетчиков, похоже, и не думала атаковать, ограничившись демонстрацией угрозы и удовлетворившись тем, что сбежавшая с поля боя пехота смогла без помех добраться до кромки спасительного леса.

Видя незавидную участь своей пехоты, из боя вышла и вся остальная конница берсонзонцев. Всего вражеских всадников осталось в строю около сотни человек, и то, что они, по сути, разгромили отряд барона Терса, от которого осталось дееспособными едва три десятка «сабель», вряд ли могло быть достаточным утешением.

Солнце потихоньку начало склоняться над верхушками деревьев, напоминая о том, что световой день зимой короток. Вместе с небесным светилом покинули поле боя и последние вражеские всадники, скрывшись в лесу вслед за своей пехотой.

— Всех раненых относим внутрь замка, — Александр принялся раздавать приказы, сопровождая их активной жестикуляцией, как только итог сражения стал окончательно ясен. — Холодает, ночевку на улице они могут не пережить. Соберите всех магов, пусть занимаются пострадавшими, не отвлекаясь ни на что другое.

Это было возможно первое более-менее большое сражение в этом мире, из которого капитан вышел без лишних дыр в шкуре, несмотря на свое максимально плотное в нем участие. Такой итог не мог не радовать, учитывая, что война на этом явно не закончится, и сражений впереди предстоит еще не одно и, вероятно, не два.

— Соберите людей, отправьте в лес за дровами, температура падает, как бы нам не околеть, — продолжал раздавать команды Серов, обходя поле боя. — Нужно как можно быстрее поставить палатки, пока окончательно не стемнело. Возиться с ними в темноте по холоду — удовольствие ниже среднего.

— Уже делаем, — кивнул следующий за ним Брад. Бородач, принявший участие в последней атаке, подвернул неудачно ногу и теперь заметно хромал. — Отдал приказы насчет костров, палаток и насчет ужина, сейчас сформируем команды на сбор трофеев.

— Хорошо, — кивнул капитан. — Там в замке есть гражданские, можно привлечь их к готовке и всему остальному. И лошадей, оставшихся без седока, нужно поймать всех по возможности, пригодятся. А погибших лошадей — в котлы, нужно хорошо поесть после такого дела. Раздайте бойцам по чарке водки для успокоения нервов. Только часовых сначала отберите, не хватало еще ночное нападение пропустить. Считали раненых и убитых?

— Да, — кивнул зам по тылу. — В пехоте убитых девяносто два человека, еще тридцать тяжелых. Тех, кто может ходить сам, мы не учитывали.

Барон кивнул, приглашая продолжать.

— В основном копейщики, стрелков всего два десятка потеряли. С конницей все печально, — Брад, скривившись, покачал головой. — Половинка сотни погибших, два десятка раненых. Барон Терс получил тяжелые травмы: переломаны ребра, сотрясение, пробито легкое. Неизвестно, выживет или нет. Конницу, по сути, придется формировать заново.

— Не везет мне что-то с командующими кавалерией. Сначала сэра Гурдиона потеряли по глупости, теперь это, — Серов стащил с головы шлем и взъерошил пятерней волосы. Несмотря на холодную погоду, голова была насквозь мокрая, как будто он только что из душа вышел.

— «Минус сто сорок человек, а по факту еще больше», — мысленно прикинул барон. — «Неизвестно, сколько из тяжелых получится на ноги поставить. Еще из гарнизона замка сорок человек вычесть. По факту двести человек потеряли из общих восьми сотен. Такими темпами у меня скоро армия закончится».

— Вражеские трупы считали? Сколько пленных взять удалось?

— Вместе с теми, кто был убит в замке — почти две сотни пехоты и чуть меньше сотни конных.

— А точнее?

— Сто сорок семь ополченцев, тридцать пять наемных лучников, — сверился с записями Брад. — Восемьдесят шесть конных. Это трупы. Плюс пленные, но тут большая часть тяжело ранены, поэтому вполне может быть, что они перейдут в первый список. Сорок один и двенадцать соответственно.

Отметив про себя, как за три года изменился бородач: из обычного крестьянина превратился в грамотного, практически незаменимого помощника, Серов уточнил.

— Это с учетом тех потерь, которые горожане понесли при штурме замка или без?

— Без, — мотнул головой Брад. — Тех уже частично сожгли, частично в Берсонзон родственникам отправили, поэтому посчитать не выйдет. Но мы быстренько опросили пленных, из тех, кто способен говорить…

— И что?

— От ста до ста тридцати убитых и тяжело раненых. К сожалению, никто, кто бы знал точнее, нам в руки не попал.

— Понятно, — кивнул барон. — А Зоран мне про сто пятьдесят только убитых говорил.

— Обычное дело, — пожал плечами бородач. — Как будто бывает по-другому. Захваченный обоз пока не потрошили. Я приказал поставить караул, чтобы ночью всему ценному не приделали ноги, утром по свету посчитаем, что к чему.

Разобравшись с насущными вопросами, вал которых свалился на Александра сразу после окончания сражения, обойдя лагерь, проверив, как устроились бойцы, все ли получили медицинскую помощь, горячую пищу и все остальное необходимое, Серов наконец-то сам смог ухватить порцию горячей, обильно сдобренной мясом каши. Благо источника мяса — убитых в этот день лошадей — было более чем достаточно, а учитывая температуру на улице и соответственно то, что за сохранность этого источника провизии можно было не переживать, есть от пуза вся армия будет еще не один день.

Барон сразу отмел все поползновения местных кухарок приготовить для владетеля и его ближников что-то более изысканное, чем обычный армейский кулеш, и приказал оставить ему порцию из общего котла. Конина, конечно, весьма специфическое мясо, да и в горячем виде — штука откровенно на любителя, в отличие от той же конской колбасы, которая обычно заходит всем. Однако после целого дня на ногах, да еще и по полной насыщенного беготней, сражениями и прочими активностями, кулеш показался самым настоящим деликатесом. Во всяком случае, Александр в мгновенье ока умял первую порцию и тут же попросил добавки, которая и была ему выдана.

Вторую тарелку уже ел не спеша, налив в найденную на кухне, не слишком чистую — да и хрен с ним — кружку коньяка на два пальца. Выпить было не с кем. Ариен выложился до донышка, вытягивая тяжелых раненых, и уже давно спал, Элей где-то бегал, даже ночью не успокаиваясь и проверяя караулы. Барон Терс и вовсе лежал весь поломанный: спасибо магам, они его чуть подлатали, и немедленная смерть вассалу уже не грозила.

Только хорошенько подкрепившись, приняв на грудь сто грамм горючего напитка и посидев с полчаса возле печки, барон почувствовал, как отпускает его напряжение и холод, проникший, кажется, везде от мизинца на ноге до кончика носа.

Сразу потянуло в сон, однако такой роскоши Александр позволить себе не мог. Нужно было прикинуть дальнейшие действия. Одним сражением эта война-то явно не ограничится. Серов потянулся за блокнотом и начал прикидывать сложившуюся расстановку сил.

— «Итак, после сегодняшнего дня армия Берсонзона по сути уменьшилась до половины от изначальной численности. Пехоты должно остаться меньше четырех сотен, это если с баронскими считать, плюс полсотни наемных лучников. И конных около сотни суммарно». — Александр устало потер глаза, зевнул во всю ширь, после чего похлопал себя по щекам для бодрости и продолжил. — «Часть из них ранено, часть заблудится в лесу и замерзнет насмерть, а кого-то, глядишь, и волки скрадут».

Серые не часто, но шалили в округе, в основном нападая на пасущуюся без присмотра скотину, однако не брезговали закусить и одиноким путником. Тем более если он ранен или ослаб и не может оказать сопротивления.

— «У меня тоже осталось около четырех сотен пехоты, а конницы по факту не осталось вообще. И как в таких условиях воевать?»

Со скрипом открылась входная дверь, на пороге показался Элей, красный от мороза и такой же, как барон, уставший. Серов молча указал кивком на кресло напротив и вопросительно скосил глаза на стоящую на столе бутылку с янтарной жидкостью. Сэр Оранж все так же молча кивнул и достал из заплечной сумки со всякой мелочью весьма объемную деревянную чарку. Сразу видно — опытный человек.

— Сам-то ужинал? — поинтересовался Серов после того, как его главнокомандующий залпом осушил стакан.

— Перехватил на бегу. Нормально, только спать охота, — Элей взял бутылку, подумал и поставил обратно. — Достаточно, пожалуй, на сегодня. Чего сидишь в одиночестве, твоя милость? О чем думу думаешь?

— Вопрос самый что ни на есть классический — что делать дальше? С четырьмя сотнями пехоты Берсонзон не взять, это очевидно. Учитывая население, даже с понесенными потерями нужно минимум в два раза больше. А затевать осаду, когда на улице такая холодрыга — только людей поморозим, а пользы не будет вообще.

— Согласен, — кивнул Элей.

— И что дальше делать, скажи мне, пожалуйста!

— О! — Сэр Оранж всплеснул руками. — Здесь мне есть что тебе предложить.

— Я весь внимание.

— Опознали труп барона Дорбана. Только по гербу на щите, собственно, и поняли, что это он. Кто-то ему очень основательно лицо порубил.

— Да и демоны с ними. Вот уж о ком я жалеть не собираюсь, — отмахнулся было Александр, а потом, спустя пару секунд, до него дошла идея главнокомандующего. — И ты предлагаешь…

— Ну да, — кивнул Элей, подумал немного и все же плеснул себе еще немного коньяка. — Разбежавшаяся пехота будет пытаться пробираться в сторону города. Бароны либо уберутся по замкам, если командование остатками армии не удастся восстановить, либо будут сторожить дорогу на Берсонзон, чтобы притормозить нас и выиграть немного времени на организацию обороны. В любом случае вряд ли в замках будут большие гарнизоны. Вероятнее всего, успеем захватить минимум один замок баронства, а если не будем медлить, то и оба.

— Звучит логично, — вынужден был согласиться Серов. — Давай прикинем по карте, сколько это займет времени.

Карты были отдельной болью Александра. Пользоваться теми, которые ходили в обращении среди местных, он не мог просто физически. Они у него вызывали тошноту и внутренний протест. А еще желание убивать, причем с особой жестокостью. Собственно, и называть эти рисунки картами у него язык не поворачивался. Нет, были и достаточно приличные экземпляры, оставшиеся чаще всего от старых времен, однако они зачастую были уже не актуальны — все же немало времени прошло — да еще и стоили как крыло «Боинга».

При этом нужно понимать, что сам Серов был максимально далек от того, чтобы разбираться в составлении карт. Ему топографию не преподавали, а учитывая ко всему прочему обилие различных, не всегда вообще понятно, к чему привязанных мер длины, которые еще и различались дополнительно между собой от местности к местности — то есть какой-нибудь локоть в Ветлане мог сильно отличаться от локтя в баронствах или тем более от оного южнее гномьих гор, — дело осложнялось многократно.

Все попытки Александра привести местную картографическую науку в более-менее удобоваримое состояние спустя три года закончились созданием отвратительной по меркам двадцать первого века, но очень приличной как для средневековья, карты баронства Серов и его окрестностей. С мерами длин все так же было плохо, однако хотя бы можно было быть уверенным, что тридцать восемь попугаев на запад и восток будут равны тридцати восьми попугаям на север и юг. Великое, с какой стороны ни посмотри, достижение!

— До замка Дорбан один дневной переход. Если завтра утром выйдем, можно попробовать захватить сходу.

— Ну да, — скептически хмыкнул Серов. — После такого сражения? Учитывая количество раненых, да и общую усталость? Плюс погода не способствует комфортному отдыху. Сомневаюсь, что это реально.

— Легко, — улыбнулся Элей. — Сразу видно, что в наемниках ты никогда не ходил. Объявить утром премию за взятие замка. По гроуту на рыло каждому и, скажем, по короне десятерым самым отличившимся при штурме. Впереди лошади побегут, догнать не сможешь. Всю армию, конечно, не поднимешь на ноги за ночь, но две–две с половиной сотни — вполне. А больше и не нужно. Остальных оставить здесь гарнизоном стоять, как раз места для всех внутри стен хватит. Опять же за раненными кто-то должен присматривать, трофеи собрать, да и с трупами было бы неплохо что-то сделать. В общем, чем занять оставшихся, найдется.

— Так, так, так… В этом что-то есть, — задумался барон, разглядывая карту. В голове крутилась мысль, и он никак не мог поймать ее за хвост. — А что, если попробовать послать человека к барону Зауриону? Вроде бы у нас с ним нашлось взаимопонимание на почве нелюбви к Берсонзону. Предложить попробовать на зуб мягкое подбрюшье горожан. Баронство Ури, мне кажется, так и просится, чтобы его кто-нибудь пощупал за вымя. А там, глядишь, если замок захватить не получится, то хотя бы село-другое откусить — вполне. В любом случае этот союзник берсонзонцев будет некоторое время занят делом, и нам мешать не сможет. Жаль, что у нас связей с прочими соседями горожан нет с востока и севера. Думается, многие не отказались бы отщипнуть себе кусочек от оступившегося противника. Как говорится: труп врага всегда хорошо пахнет.

Интерлюдия 1

— Ваше сиятельство! — В рабочий кабинет Аннии ввалился барон Зоммер, один из немногих ее вассалов, которому девушка могла всецело доверять. В отличие от большинства других он не поддержал притязания барона Понтера на графскую корону и не побоялся в открытую выступить против узурпатора. Возможно, потому что с малых лет был дружен с отцом нынешней правительницы графства, а возможно, потому что не видел для себя места у трона, самовольно занятого бароном Понтером. В любом случае, во многом именно поддержка барона Зоммера позволила девушке занять трон в первые, самые сложные дни возвращения домой. — Барон Румель поднял мятеж! К нему присоединилась большая часть владетелей юга графства и, вроде бы, кое-кто из наших соседей. Они неожиданно подошли к Речному замку и попытались взять его штурмом, но гарнизон отбил первый приступ и прислал гонца с просьбой о помощи. Нужно поднимать людей, нельзя позволить захватить переправу через Прону, иначе они разорят весь центр графства!

— На кого из вассалов можно положиться? — Анния подняла покрасневшие от усталости глаза на своего маршала.

— Боюсь, не могу тут тебя обрадовать, — покачал головой старый вояка. — Здесь у нас всего полторы сотни пехоты, из которых минимум полсотни нужно оставить в столице. Моих полсотни верховых. Вероятнее всего, барон Нувер будет на нашей стороне, это еще десятка четыре бойцов. Плюс наемники, и на этом, пожалуй, что все. На остальных я бы рассчитывать не стал; в лучшем случае они предпочтут отсидеться в стороне, прибежав в итоге к победителю.

— А в худшем — ударят в спину, — закончила мысль вассала девушка. Тот только молча кивнул.

С самого начала, с самого приезда графини домой, все пошло наперекосяк. Нет, вернее, началось все более-менее позитивно: девушка умудрилась в одном из городов нанять удачно освободившийся отряд на короткий месячный найм и устроить себе громкое возвращение домой. Начавшие было грызться между собой владетели, каждый из которых пытался урвать себе кусок, были настолько ошарашены таким поворотом, что безропотно отдали молодой девушке власть, признав ее право наследовать трон графства.

А вот дальше, когда она уже было поверила в свою победу, начались неприятности. Сначала к ней подкатила делегация местной знати с предложением выйти замуж за «нужного человека». Причем предложение было крайне похоже на ультиматум, а «нужным человеком» оказался глава одной из баронских фракций, толстый сорокалетний боров с заплывшим жиром лицом и поросячьими глазками, который ни капельки не скрывал, что после свадьбы новоиспеченную жену ждет исключительно традиционные женские три «К», а бремя власти он уж как-нибудь взвалит на свои плечи.

Понятное дело, что такие перспективы графине понравиться не могли, однако она, опасаясь делать резкие движения, решила потянуть время, не говоря ни да ни нет. В любом случае ей стало понятно, что опереться на феодалов не получится: большая часть из них видела в девушке лишь бесплатное приложение к титулу, и даже ее магические способности интересовали их только в отдаленной перспективе. Нет, Анния не была наивной дурочкой и отдавала себе отчет, что рано или поздно выходить замуж придется, однако надеялась при этом удержать власть в своих руках. Возможно, не всю, но становиться бесправной домохозяйкой, нужной только чтобы рожать детей, ей не хотелось абсолютно.

Дальше была попытка наладить отношения с городским советом столицы герцогства. Не маленький по местным меркам город в десять тысяч человек населения вполне мог стать серьезной силой в политической игре. Тем более что еще дед Аннии даровал местным некоторые вольности, связанные с самоуправлением, чем и подстегнул рост городской знати. Впрочем, уже сейчас, спустя полтора месяца, стало ясно, что горожане такие же эгоистичные твари, как и ее вассалы-бароны, уважают только грубую силу и готовы разорвать любого при первом же проявлении слабости.

Ко всем прочим проблемам, погибший барон Понтер оставил после себя свистящий ветер на месте графской казны — видимо, до конца не был уверен в удачном захвате графской короны и спешил захапать все, что можно, здесь и сейчас, — и платить наемникам было решительно нечем. В этой ситуации Анния пошла на отчаянный шаг и объявила о конфискации баронства Понтера под предлогом измены покойного отца семейства.

Захват баронства прошел на удивление гладко. Сынок, младший брат того, которого ей прочили в мужья с самого начала, очень быстро поднял лапки кверху и согласился все отдать в обмен на возможность уехать со всей семьей. Эта операция дала графине так остро необходимую наличность, но окончательно рассорила с вассалами, которые поняли, что так просто девушку подмять под себя не удастся.

На вырученные деньги Анния продлила найм солдат удачи и начала собирать уже свои, верные только ей сотни. Вероятно, если бы ей дали два-три месяца, никакой гражданской войны бы вообще не получилось, однако как раз времени ей давать никто и не собирался. Пока же боеспособными были всего сотни полторы — с натяжкой две — бойцов, которые ранее имели хоть какой-то боевой или около боевой опыт. Остальные же, с позволения сказать, дружинники пока годились лишь на смазку вражеских мечей.

— Собирай всех, кто есть. Кто вообще способен держать оружие в руках и готов это самое оружие обнажить в сторону моих врагов, — в голосе девушки неожиданно прорезался металл. — Нужно как можно быстрее подавить это восстание, чтобы ни у кого не возникла даже мысль о моей слабости. Быстро и безжалостно.

— Но, ваше сиятельство, — барон непроизвольно обратился к девушке полным титулованием и даже как будто встал ровнее, хотя уже давно не был новобранцем в строю, который боится оплеухи десятника. — Может так получиться, что нам некуда будет возвращаться. Либо горожане поднимут бунт, либо кто-то из затаившихся врагов займет столицу.

— Ну и пусть, — Анния решительно мотнула головой, отбрасывая волосы с лица. — Если мы покажем силу на юге, развешаем этих мерзавцев по деревьям, открыто бунтовать они убоятся. В конце концов, соберем там остатки баронских дружин и в обмен на прощение пошлем штурмовать стены города! А если проиграем… Что ж, тогда и возвращаться будет некому. Идите, барон, готовьте войска, выступаем так скоро, насколько это будет возможно.

Барон Зоммер молча кивнул и вышел из покоев графини. Девушка же, проводив вассала взглядом, вернулась к занятию, от которого ее оторвали. Графиня писала письмо, причем это уже был далеко не первый вариант, предыдущие бесславно сгорели в камине.

— «Дорогой Александр», — красивыми круглыми девичьими буквами выводила Анния строки на бумаге, — «учитывая все вышеописанные события, о которых я тебе поведала, ты понимаешь, в каком тяжелом положении я нахожусь. С большой радостью выслушала бы твой совет, что делать в такой ситуации. Судя по всему, ты из них выбираться большой мастер. А если бы ты смог оказать какую-нибудь более существенную помощь, была бы бескрайне благодарна, так как, кажется, уже потеряла всякую надежду найти для себя крепкую опору…»

Не то чтобы графиня действительно ожидала, что Серов примчится ее спасать на белом коне, но, будучи весьма прагматичной девушкой, готова была использовать все возможности, которые ей выпадали. К сожалению, далеко не все можно доверить бумаге, ведь вероятность перехвата этого письма, учитывая всю нестабильность вокруг, была весьма высока. Например, нельзя было писать прямым текстом, что у девушки уже почти пять десятков дней не было кровей. Если о таком узнают вассалы, что графиня беременна и собирается рожать вне брака, такого ей не простят, и никакая верная армия тут не поможет: сметут мгновенно. Что сказать: дикие люди, патриархальные нравы!

Глава 6

Легкой прогулки в итоге не получилось. Впрочем, в данном случае основной проблемой стали не действия противника, а погода. Температура неожиданно упала до совсем неприличных как для этой местности минус пятнадцати, и началась непроглядная метель. Причем такой фортель подловил войско Серова уже на пути к замку Дорбан, когда поворачивать назад было уже откровенно поздно, и пришлось идти вперед до последнего. А начиналось все достаточно оптимистично…

— … и по короне десятерым самым отличившимся при штурме. Мне нужно две сотни человек, есть желающие? — На рассвете Александр выстроил свое войско — дееспособную его часть перед замком и кликнул охотников, — остальные останутся здесь и будут собирать трофеи и хоронить трупы, работа найдется для всех.

Как и предсказывал Элей, добровольцы нашлись очень быстро, причем первыми из строя поспешили выйти самые опытные бойцы Александра, те, которые поучаствовали уже не в одной осаде под началом барона и знали, как трепетно Серов относится к сохранению жизней своих солдат. Соответственно, они могли оценить степень риска для себя как минимальную. Ну, насколько это вообще возможно в их работе.

Постепенно, глядя на своих старших товарищей, подтянулись и новички, и необходимые для атаки на вражеский замок две сотни бойцов удалось отобрать буквально за полчаса.

— Я же говорил, — хмыкнул в пышные усы, глядя на все происходящее, сер Оранж. После получения рыцарских шпор он зачем-то решил сменить имидж и отрастить себе этот весьма сомнительный с эстетической точки зрения атрибут на лице. — Жадность — великая вещь.

В общем, получилось все весьма неудачно. В первую половину дня еще вполне дружелюбно светило солнце, хоть и не сильно согревая по-зимнему времени года, однако совершенно точно добавляя радости и красок в однообразный черно-белый пейзаж; после обеда же, когда казалось, никаких проблем уже не будет и удастся достичь цели без приключений, небо резко затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, поднялся ветер и сверху нескончаемым потоком на землю просыпались мириады мелких белых холодных мошек. Снежная крупа мгновенно начала забиваться во все отверстия, видимость упала практически до нулевой.

— Подберитесь! — Серов мотался туда-сюда вдоль походной колонны, с одной стороны подбадривая бойцов, а с другой — контролируя, чтобы никто не отстал. Снег бодро хрустел под ногами идущих вперед людей, заглушая большую часть остальных звуков. Потеряться в такую погоду означало верную смерть без каких-либо шансов на выживание. — Там впереди вас ждет теплая печка, горячая вкусная еда и двойная порция вина. Нужно просто пойти и взять то, что уже принадлежит вам!

Трудно сказать, что больше мотивировало шагающих вперед бойцов, слова барона или желание не околеть на обочине дороги, однако отставших не было. Видимо, не зря именно длительным маршам при любых погодных условиях Серов уделял особое внимание во время подготовки своих дружинников. Каждый из них за последний год отмотал на своих двоих не одну тысячу километров, поэтому какие-то тридцать верст пусть даже под снегом были для бойцов Александра задачей вполне рабочей. Лучше всего на марше в плане чувствовали себя маги — основная ударная и осадная сила отряда, — которые благодаря своим способностям могли бороться с холодом без особых для себя усилий.

— Ну а что ты думаешь, — во все тридцать два улыбнулся Ариен, глядя на задубевшего, покрытого тонким слоем снега Александра, — если мы воздух можем нагреть до температуры свечения, так чтобы даже доспехи плавились, то уж себя — вернее, воздушную прослойку толщиной в палец вокруг тела — нагреть на какие-то жалкие два десятка градусов — вообще не проблема.

— А весь строй подогреть слабо? — Едва попадая зубом на зуб, спросил Серов, намекая на то, чтобы поставить магию на службу обществу. Ну не всему обществу, а в данном случае небольшой, но очень замерзшей его части.

— Не, — мотнул головой маг, — слишком много нужно сил тратить, надолго нас не хватит. Могу одноразово тепловой волной вдоль строя пройтись, но легче от этого никого не будет. Только снег подтает на одежде, чтобы потом опять схватиться ледяной коркой. Будет только хуже.

И да, именно шкала Цельсия — понятное дело, без упоминания имени изобретателя — с делением на сто градусов температуры между замерзанием и закипанием воды стала первой физической шкалой, которую Серов полноценно внедрил в этом мире. Просто в отличие от эталонного метра, который взять было неоткуда, с условным эталонным градусом все было сильно проще, и именно эта шкала уже достаточно прочно укоренилась сначала среди магов баронства — они, работающие с температурой, быстро оценили удобство оной — а потом и среди прочих жителей Александрова. Вообще как раз пример с внедрением температурной шкалы наглядно показал Серову, что те нововведения, которые удобны и понятны для всех, достаточно быстро сами проложат себе путь к признанию. Ну и наоборот, это правило тоже действовало вполне уверенно: те нововведения, профит от которых был не очевиден, воспринимались с изрядной долей настороженности.

К замку Дорбан подошли уже в темноте. С приходом ночи видимость, и так не выдающаяся, и вовсе упала чуть ли не до расстояния нескольких шагов. Штурмовать в таких условиях неизвестный замок — то еще удовольствие, однако выбора у Александра, по сути, не было. Альтернативой было замерзнуть под стенами насмерть, ведь планируя этот рывок, замедляющие движения обозы, конечно, с собой решили не брать, ограничившись небольшими запасами самого необходимого, подготовленного к переносу бойцами самостоятельно. Такой способ передвижения — налегке — Александр, опять же, очень много тренировал для повышения мобильности своей дружины. В отличие от насквозь феодальных армий местных владетелей, зачастую неспособных даже за ворота замка выйти без десятка телег с «самым необходимым», дружина Серова могла при необходимости передвигаться очень быстро, тем более что оперативные расстояния тут были откровенно небольшими и не требовали решения сложных логистических задач. Вот и получается, что в этот раз такая манера сыграла против барона, и теперь для отряда был только один путь — вперед.

— Обрадуй меня, — посиневшими от холода губами Серов обратился к магу, с определенным трудом найдя его в арьергарде колонны. — Скажи, что ты с легкостью снесешь тут ворота, и мы сможем взять крепость без проблем. Что не нужно будет сейчас ничего изобретать.

— Очень неприятно тебя разочаровывать, — в голосе мага, который сам особых неудобств не испытывал, не слышалось и подлинного сочувствия к другим. — Однако боюсь, в этот раз один я не справлюсь. В такую погоду просто не смогу начертить нормальный фокусировочный контур, а без подготовки вынести более-менее крепкие ворота вряд ли получится.

— Ну прекрасно, — разочарованно протянул барон. Ситуация становилась все паршивее с каждой секундой. — Придется импровизировать на ходу.

Небольшой мозговой штурм, предпринятый тут же с участием всех «офицеров» экспедиционного корпуса, родил в итоге несколько хоть сколько-нибудь близких к реальности идей. Все они базировались на том, что защитники в снежной круговерти все еще не знают о том, что буквально в нескольких сотнях шагов от стен замка уже расположились незваные гости. С вероятностью близкой к ста процентам часовые, которые должны неустанно следить за окрестностями, высматривая приближение любой возможной опасности, сидят в караулках и пытаются согреться от пронизывающего до костей холода. Причем хорошо, если согреваются они только от внешних источников тепла, вполне возможна ситуация, когда «для сугреву» топливо дополнительно заливается еще и внутрь, делая этих самых часовых полностью небоеспособными. Тем более, барон погиб, что с людьми его стало — неизвестно, и, соответственно, дисциплина в такой ситуации просто обязана была упасть ниже самого низкого уровня.

Идея в итоге выкристаллизовалась, в общем-то, простая, как угол дома: забраться в стиле ниндзя на стену, обеспечить попадание туда небольшого отряда — все это по возможности без поднятия тревоги в стане врага, — после чего броском овладеть воротами, открыть их и пустить внутрь основные силы, прежде чем проснувшиеся защитники нашинкуют незваных гостей в орочий фарш.

Ну и чтобы все это не казалось слишком простой задачей, нужно добавить в условие уравнения невозможность разводить костры или каким-то другим способом использовать огонь для освещения — его в темноте даже в метель видно издалека — и ограничения по шуму, хоть и не такие жесткие. Валить деревья и колотить лестницы прямо около стен замка было бы слишком большой наглостью, а углубляться в такую погоду глубоко в лес уже не нашлось желающих среди бойцов экспедиционного корпуса.

В итоге на стену вновь, как и десятки раз до этого, полез барон самолично. Просто оказалось, что никто другой так ловко по веревке на стену залезть не сможет, а в ситуации, когда время играет сугубо против тебя, часто проще и надежнее сделать все самому, чем перекладывать дело на других. Радовало только то, что его особый десяток — не в полном, правда, составе: двое пострадали во время предыдущей акции и сейчас отлеживались в замке Терс — готов был поддержать своего патрона и последовать за ним на стену, выигрывая битву точечным булавочным уколом там, где невозможно применить удар тяжелого молота.

Единственная мысль, которая набатом гудела в голове Александра, когда он заледеневшими пальцами перебирал по веревке: «Ну почему опять я?!»

***

— А с этими что делать будем? — Высокий мужчина в богатой, перепачканной чужой кровью броне махнул клинком в сторону сжавшихся в углу бывших владельцев захваченной недвижимости. На кровати лежал в беспамятстве молодой барон Крастер, которому при штурме замка досталось чем-то тяжелым по голове, а рядом с ним в ожидании своей участи застыли его молодая жена, мать, которая только год назад стала вдовой, и младший брат, которого по молодости — ему едва исполнилось десять зим — на стену встречать захватчиков не пустили. Впрочем, учитывая перевес сил, разницы, наличие или отсутствие одного-двух вооруженных человек, не сделало бы. Ну а так, все же был хоть какой-то шанс рассчитывать на милость победителей. Тем более, что баронская семья и сама пребывала последние месяцы тут, что называется, на птичьих правах и реальной власти не имела. Шанс этот теперь стремительно таял, подобно предрассветному туману с первыми лучами солнца. — Повесим? Или просто к их новому хозяину на своих двоих отправим?

Учитывая погоду на улице, конечный результат в обоих случаях был бы примерно один и тот же.

— Да без разницы, — второй был гораздо ниже первого, старше его и, откровенно говоря, тоще. Не то чтобы это имело какое-то влияние, однако распределение ролей в этой паре было очевидным для каждого, кто потрудился бы понаблюдать за ними хотя бы несколько минут. Впрочем, посторонних наблюдателей в комнате не было, а проигравшим было не до таких тонкостей. — Можешь забрать их себе в качестве дополнительного приза. Вот эта молодая блондинка выглядит вполне прилично. С другой стороны, может быть, тебе нравятся постарше, так не стесняйся, все свои.

С этими словами барон Чакстер открыл шкаф, быстро окинул его содержимое взглядом, выудил оттуда бутыль с заинтересовавшим на первый взгляд напитком и, усевшись в кресло и закинув грязные ноги на стол, сделал большой глоток прямо из горла. Он, в отличие от молодого союзника, сегодня исполнил все свои планы на сто процентов и чувствовал себя просто прекрасно. Свои две деревни он получил, по сути, за бесплатно, сделав всю грязную работу чужими руками, и теперь вполне мог быть собой довольным.

— Да ну, к демонам, — видимо, предложение оприходовать женщину, годящуюся ему в матери, показалось молодому барону Арнанту не слишком привлекательным. Да и вообще, как раз его душевное самочувствие было очень так себе. Малый по численности гарнизон замка оказался на проверку крайне боеспособным и, прежде чем отправиться на свидание с Богами, — или скорее с демонами — успел забрать с собой больше трех десятков человек атакующих. Еще полтора десятка бойцов получили тяжелые раны, и выздоровление их было всецело в руках высших сущностей. Причем, учитывая то, что замок должен был достаться именно барону Аранту, с условием последующей передачи двоюродному брату — резкое усиление одного из «концессионеров» было, естественным образом, никому не нужно, — то и дружинники в первых рядах шли, понятно чьи. Особенно впечатлили нападающих зажигательные снаряды, которые в какой-то момент вообще едва не переломили ход сражения в пользу защитников замка. Когда рядом в страшных муках заживо сгорает твой товарищ, это влияет на боевой дух сугубо негативно, сразу хочется оказаться от такого негостеприимного места где-нибудь подальше. Ну и, конечно, не нужно говорить, что пленных защитников в итоге оказалось удручающе мало. Кроме самого барона в живых после штурма осталось всего двое бойцов, которых в горячке боя приняли за мертвых. — Уведите их и закройте в подвале, завтра будем думать, что с ними делать, а пока я, пожалуй, тоже выпью. Что-что, а выпивка у барона первостатейная, этого не отнять, сам регулярно закупаю.

Конечно, вся эта затея с нападением на замок, принадлежащий достаточно быстро вошедшему в силу западному соседу, была сплошной авантюрой. Тем более, что прошлым летом он уже один раз показал зубы, в короткий срок выставив на поле боя две сотни бойцов и доказав всю несостоятельность притязаний на его имущество.

Однако теперь, когда «международная» обстановка резко изменилась, и два достаточно могущественных игрока — во всяком случае, по местным меркам — принялись увлеченно истреблять друг друга, сами боги велели воспользоваться ситуацией и прибрать к рукам то, что плохо лежит.

Земли как-то самообразовавшейся баронской коалиции были, по сути, ограничены со всех четырех сторон. С юга лежал Барьер Закрытого королевства, по ту сторону которого находились, в общем-то, достаточно благополучные земли, и за эту границу можно было не сильно переживать. На востоке находился активно расширяющийся последние несколько лет город Коркост. Горожане держали речную торговлю на несколько дневных переходов вверх и вниз по течению и имели весьма значительные амбиции в плане увеличения своей территории. Именно имея в виду этого противника, несколько лет назад объединились сначала два владетеля, а теперь в их маленький союз входило уже пять членов.

На севере союз ограничивало течение реки Красной — не слишком широкой, однако топкие болотистые берега делали переправу через нее делом малоприятным — и территория другого «дружеского» баронского объединения. Собственно, очень просто дружить, если у вас интересы не слишком пересекаются, и почвы для конфликтов, соответственно, просто нет.

На западе обосновался барон Серов, с которым теперь они находились в состоянии войны. Когда пару месяцев назад бароны получили весточку от барона Дорбан с новостью о будущей войне и предложением поучаствовать в укрощении слишком шебутного соседа, долго не думали. Столкновение с бароном Серовым оставалось вопросом времени, рано или поздно это должно было произойти, так почему бы не начать войну самим в удобное для этого время, тем более что основную тяжесть конфликта — а что легким он не будет, это было понятно заранее — должны были взять на себя берсонзонцы.

Было даже внесено предложение попытаться захватить сам Александров, представляющий из себя весьма лакомую и потенциально прибыльную цель, однако по здравом размышлении решили от этого отказаться. Так можно было легко превратиться из того, кто получает основную выгоду, пока барон Серов занят в другом месте, в того, кто тащит на себе основной груз войны. А этого никому совершенно не хотелось.

Никому этого, понятное дело, не хотелось, поэтому следующей целью для них должен был стать замок Тайз, который последние два года назывался Черным. Это позволило бы дополнительно отрезать от противника полусоюзные-полузависимые от него баронства Форман и Плонтер. Однако неожиданная метель и низкая температура внесли в планы свои коррективы, судя по всему, боевые действия до весны — если не случится ничего экстраординарного — закончились, заставить феодальное войско морозить себе задницы при такой температуре было практически невозможно.

***

— Ваша милость, — Серов с трудом открыл глаза и сфокусировал их на источнике голоса. — Ваша милость, как вы себя чувствуете?

— Не дождётесь, — не слишком понятной для местных шуткой ответил барон, хотя на самом деле самочувствие у него было, что называется, на троечку. Из десяти.

— Отлично, шутит, значит, действительно помирать не собирается, — «в кадре» появился отвратительно жизнерадостный Ариен, разжившийся где-то неприличного размера бутербродом и теперь методично перемалывающий его крепкими здоровыми зубами. — Как голова?

— Гудит.

— Так и должно быть, когда пытаешься топор шлемом отбивать. Ну ладно там шпагу какую или рапиру, прости господи, но топор-то зачем?

Перед глазами Александра постепенно начали всплывать отдельные картинки прошедшей ночи. Вот он лезет по веревке наверх, молясь всем богам, чтобы импровизированный крюк, сделанный на коленке из двух связанных вместе коротких клинков и заброшенный с третьей попытки в бойницу на стене, держался покрепче. Лететь, конечно, не очень высоко, метра четыре всего, да и снега уже внизу навалило, однако приятного в любом случае немного.

Вот он, матерясь про себя, затягивает наверх десяток самых подготовленных бойцов. Вот они врываются в караулку на ближайшей башне и достаточно быстро разделываются со всеми защитниками: срабатывает эффект неожиданности, да и подготовка у атакующих явно получше. Вероятно, все, кто хоть сколько-нибудь умел держаться за меч, ушли вместе с бароном. Ушли за шерстью, а вернулись стриженными. Вернее, судя по количеству защитников, — в башне сидело три калеки совершенно не призывного возраста, из которых только один бодрствовал, а двое тихонько посапывали на топчанах около небольшой печки-буржуйки, — так и не вернулись.

Вот они бегут вниз и высыпают внутрь замкового дворика. В этот момент закон Мерфи срабатывает во всей своей красе, и их замечает вышедший на стену поссать караульный с башни напротив.

Вот они бросаются к воротам и с натугой и матами сдвигают в сторону тяжеленный засов. Судя по всему, там был предусмотрен какой-то механизм для облегчения этого дела — иногда ворота нужно открывать-закрывать очень быстро, — однако разбираться с ним времени не нашлось, нужно было как можно быстрее пустить ждущих снаружи дружинников.

Вот из боковой караулки выбегает тройка переполошенных криком бойцов, взирающих на незваных гостей огромными от удивления глазами. Первого Серов, стоящий с краю и командующий действиями своих подчиненных, принял по-простому на бедро и хорошенько приложил спиной о мерзлую землю, второй получил окованной железом перчаткой в нос — что-то там совершенно отчетливо хрустнуло, — а вот вынырнувший за ними третий успел опустить не сориентировавшемуся барону свое нехитрое оружие прямо на голову. Хорошо, на ней был добротный шлем, да и сам удар, откровенно говоря, вышел так себе, иначе полтора миллиметра стали могли бы и не спасти, но конкретно в тот момент этого оказалось достаточно, чтобы выключить Александра из дальнейшего действа.

— Все нормально? — С определенным трудом ворочая языком и преодолевая тошнотные позывы — на лицо все признаки легкого сотрясения — спросил барон. — Замок взяли?

— Ну а где ты находишься, по-твоему? Открыли ворота и спокойно зашли, никто даже мяукнуть не успел, сразу лапки вверх подняли. Тут вообще-то и сопротивляться-то было некому, по большому счету. Пятнадцать человек личного состава: дети, старики и калеки. Можно было даже не городить огород, а сразу внаглую в ворота постучаться. Скорее всего, их бы нам и открыли, тем более, если бы ты пообещал никого не вешать, все равно защититься шансов у них не было.

— Твою мать, — в бессильной злобе, в первую очередь на себя, простонал Серов. Конкретно эту ошибку он даже переложить на чужие плечи не мог, это была лично его недоработка. Сам себя перехитрил. — Большие потери?

— Какие потери? — Ариен так удивился вопросу, что даже жевать перестал. — Говорю же, никто и не думал особо сопротивляться. Тем более после того, как вы ворота открыли изнутри. Кроме тебя еще один раненный — на снегу поскользнулся, когда на стену поднимался, и ногу поломал.

В ответ Александр смог только простонать от осознания всей глупости ситуации.

В итоге на ноги Серов встал уже на третий день: свое дело сделали магия, крепкий дополнительно усиленный зельями организм и смертная скука. Оказалось, что в захваченном замке даже почитать нечего, а других постельных развлечений в условиях запрета на физические нагрузки и отсутствие интернета Александр себе придумать банально не смог. Пришлось поправляться в темпе вальса и начинать заниматься ревизией новоприобретённого имущества. Благо Ариен — уже опытный в этом деле — догадался приставить охрану к самым потенциально ценным местам крепости. К баронским покоям, к оружейной и винному погребу. Собственно, на третий день только эти места и оказались не разграбленными так же скучающими от ничегонеделания в запертом посреди белого безмолвия замке дружинниками.

В целом, с какой стороны ни посмотри, предприятие нужно было признать максимально успешным. И три сотни корон баронской казны, которые достались Александру в виде живых денег, и кое-какие ценные бумаги — долговые расписки и купеческие обязательства на схожую сумму, — и оружие с доспехами десятка на три бойцов — все это было, что называется, «в жилу». Особый интерес Александра вызвал личный архив барона Дорбан, в котором, кроме обычных в таких ситуациях хозяйственных документов, по которым можно было проследить за финансовым состоянием небольшого государства — надо сказать, с этим было все более чем благополучно — присутствовала обширная переписка. С кое-какими купцами, в предприятия которых барон вкладывал золотишко, с «коллегами»-владетелями, с отдельными членами городского совета Берсонзона, а еще с целой разветвленной шпионской сетью, только по беглым прикидкам Серова, протянувшей щупальца гораздо дальше Вольных баронств.

— Однако… — только и смог пробормотать Александр. — Тут еще нужно хорошенько разбираться, кто кем крутил — собака хвостом или хвост собакой. Это я удачно зашел, нужно срочно Диная вызывать и разбираться с этим наследством!

В свете полученной информации Серов пришел к выводу, что ему, видимо, придется пересмотреть свои взгляды на местную политику. Под достаточно простым и незамысловатым верхним слоем, как оказалось, присутствует второй, скрытый пласт. Неудивительно тогда, что на вломившегося как слон в посудную лавку капитана, который своими действиями на военном и торговом поприще враз поломал все местные расклады, договоренности и системы сдержек и противовесов, что на них держались, ополчились соседи чуть ли не в полном составе. Странно только то, что они так долго тянули.

Продлившаяся почти пять дней непогода полностью парализовала какое-либо сообщение меж городами, замками и селами. За это время выпало чуть ли не по пояс снега — может, совсем немного меньше — а температура все время держалась около двадцати градусов со знаком минус. Жизнь практически замерла. В такую погоду люди старались не выходить из помещений, делая исключения только для самых важных дел: скотину покормить, дрова принести, в отхожее место прогуляться.

В связи с этим Серов даже позволил «распечатать» местные винные закрома и выдать сгрудившимся внутри замка — на две сотни рыл он был явно не рассчитан, а отсутствие резины среди строительных материалов при сооружении стен делало пребывание такого числа людей внутри не слишком комфортным — бойцам дополнительную порцию алкоголя. Устроил небольшой отдых Серов и для себя — они с Ариеном в один из вечеров прилично накидались, порадовав прочих обитателей замка матерными частушками и огненными фейерверками. Причем, понятное дело, что каждый в первую очередь исполнял то, в чем был силен.

После окончания метели, Александр вооружил бойцов шанцевым инструментом, найденным тут же, и отправил дружинников торить дорогу домой. Причем нужно заметить, встретил при этом полнейшее непонимание среди своей же дружины. Местные вообще рассматривали выверты природных сил в целом и погоды в частности достаточно философски. Ну, то есть засыпало снегом — подождем, пока оттает или хотя бы покроется достаточно крепким настом, чтобы держать вес человека. Взять и сделать что-то в этом направлении самому? Зачем?

Однако проводить тут остаток зимы совершенно не входило в планы барона. И второй замок барона Дорбан, бывший Нуриф, что у моста через реку Красную стоял, нужно было побыстрее к рукам прибрать; и хозяйство дома без пригляду надолго оставлять — чревато; и вообще дел всяких — куча; не говоря уж о том, что в конце зимы Игорю — сыну Александра — должен был исполниться годик, и пропускать это Серов совершенно точно не собирался.

Прокладка снежного пути до соседнего замка Терс заняла еще чуть ли не десять дней. По словам местных, такого снегопада не случалось уже очень давно, и даже старожилы, проживающие тут не один десяток лет, с большим трудом вспоминали год, в котором зима была столь же обильна на осадки. Соответственно, и специализированного зимнего транспорта в виде саней тут тоже не держали, а попытка поставить на полозья найденную в захваченном замке телегу откровенно провалилась. То ли дерево было неподходящее, то ли форма или ширина полозьев, однако нормально ехать это, с позволения сказать, творение отказывалось наотрез, что мгновенно усложняло организацию работ по прокладке пути — ни еды нормально подвезти, ни дров для обогрева — сплошной геморрой.

С Александровым же удалось установить связь так вообще под самый Новый Год, затянув, таким образом, всю кампанию на целый месяц. За это время армия баронства, в общем и в целом, восстановила свою боеспособность, раненые усилиями магов были поставлены на ноги, амуниция поправлена, запас болтов и стрел доведен до штатного.

Более того, часть пленных, взятых на поле боя и в замке Дорбан, насмотревшись на порядки, царившие в армии Серова: как минимум на магическую медицину, которая в обычной жизни была делом более чем дорогим и другими феодалами не использовалась, на броню, в которую был одет последний пехотинец, на размеры денежного и продуктового содержания — выказали желание, так сказать, поменять флаг. Понятное дело, что среди пленных имелись и более зажиточные горожане, которым стезя обычного дружинника была неинтересна, и которые были готовы заплатить за себя выкуп, однако таких было меньшинство. К ним примкнули пленные наемники-лучники, которым менять сторону во время боевых действий не позволяла корпоративная этика. Большая же часть городского ополчения набиралась из городских низов и жителей близлежащих к городу сел, и особым достатком похвастаться не могли.

— Капитан! — Реймос, который оставался в столице за главного, когда оттуда уехал барон со всеми остальными ближниками, был явно взволнован и даже не пытался этого скрыть. Одно то, что вместо простого бойца с короткой сводкой о последних новостях в замок Терс, едва удалось наладить снежник, примчался сам управляющий, говорило о многом. Вместе с ним приехал и Динай, которого Александру очень не хватало для анализа захваченных документов. — Мы потеряли замок Крастер. Восточная коалиция баронов объявила нам войну. Что делать?

— Вот тебе, бабушка, и Юрьев день, — как обычно, непонятно для окружающих, пробормотал барон и потребовал пояснений.

— Когда сразу после метели в город не прискакал оттуда дежурный курьер, никто не удивился, — немного успокоился Реймос и принялся рассказывать более подробно. — Понятное дело, дороги стали непроходимыми, ничего странного. Однако, когда спустя полтора десятка дней прибыла весть даже из Оранжевого замка, а из Крастерового — нет, я заволновался. Уж как-нибудь оттуда до Черного за это время прорваться можно было. Дальше отправил людей, чтобы они разобрались на месте, и буквально позавчера они вернулись с новостью о том, что замок захвачен. Над донжоном чужой флаг висит, ну и бойцы явно не наши туда-сюда шастают. Ребята там понаблюдали немного издалека, чтобы самим не нарваться, ну и вот…

— Флаг какой?

— Красный, с тремя белыми пятнами, вроде бы. Как ты понимаешь, бойцы в геральдике не сильны.

— Три серебряных лилии в червленом поле, — барон Терс за месяц более-менее пришел в себя и даже потихоньку начал вставать с постели, хотя до полного выздоровления было еще далеко. — Барон Арант, видимо, если я правильно понимаю.

— Что скажешь? — Серов повернулся к своему начальнику разведки, для которого это был уже второй провал за достаточно короткое время.

— Еще месяц назад никаких особых приготовлений к войне заметно не было. Мои люди регулярно с купцами в том направлении катаются, заезжают в замки, смотрят на местах, — Динай пожал плечами, как бы говоря, что сделал все что мог.

— Долго ли конную дружину собрать? — Хмыкнул Элей. — Если наемную пехоту не привлекали, а между собой договаривались втихую, то со стороны заметить что-то было бы совершенно невозможно. Сколько у них сил суммарно? Что вообще сказать о них можешь?

— Какой-то внятной организации или самоназвания у них нет. В Коркосте это объединение называют «Рыжей бандой», просто потому что бароны Лендел и Сунрак — обладатели волос именно этого цвета, — начал по памяти рассказывать главный разведчик. — Формального лидера нет, неформальный — барон Лендел. У него на территории баронства обширные каменоломни и богатое месторождение железа, с которых он держит дружину в сотню копий. А всего у этого союза от четырехсот до четырехсот пятидесяти конных бойцов. Из них около двадцати рыцарей. Плюс пеших сколько-то, не очень много, но тут сложно, их могли и дополнительно набрать, это несложно.

— Вряд ли, — возразил Элей. — Бароны, конечно, пехоту ни во что не ставят, но хоть немного погонять ее, перед тем как отправлять на стены, все же нужно, иначе толку не будет совсем. А раз приготовлений замечено не было, то, скорее всего, обошлись тем, что есть.

— Скорее всего! Вероятно! Сколько-то! — Неожиданно взорвался Серов, которого перспектива воевать на два фронта изрядно напрягла. Он с силой хлопнул открытой ладонью по столешнице. — Какого демона?! Я вам за что плачу? Есть хоть что-то, о чем можно говорить с уверенностью? Что-то о семье барона Крастер известно?

Неожиданная эмоциональная вспышка от обычно спокойного барона вызвала небольшую оторопь среди собравшихся. Даже Лобо, отчаянно скучавший всю зиму по хозяину в Александрове и теперь приехавший с Реймосом в замок Терс, удивленно поднял голову и уставился на Серова заспанными глазами. Однако, поняв, что продолжения не будет, улегся обратно на ковер и засопел.

— Сейчас вообще сложно о чем-то говорить однозначно, — первым взял слово Динай, поскольку добыча информации была непосредственно его работой. — Сейчас по дорогам практически невозможно проехать, ну а торговля и вовсе замерла практически полностью, как бы ни до весны.

— И что? Никакой новой информации добыть невозможно? Так и будем тыкаться как слепые котята? — Опять начал закипать поуспокоившийся было капитан.

Динай быстро перекинулся взглядом с Элеем.

— Разошлем патрули в разные стороны, как только будет возможно, — пришел на выручку коллеге сер Оранж.

— Проедемся по окрестным деревням, поговорим с крестьянами, они многое замечают, — подхватил главный разведчик. — Может, получится кого скрасть по-тихому и допросить…

— Кстати, насчет допросить, — встрял молчавший до того Ариен. — Что вы собираетесь с Вирмосом делать. А то постоянно подновлять печати магического отрицания — дело очень хлопотное, а у меня и без того дел выше крыши.

— Точно, — хлопнул себя по лбу барон. — Я про него совсем забыл. Он вообще как? Жив там?

— Ну да, — маг пожал плечами. — Не в восторге, конечно, от своего положения, но в целом отнесся к плену весьма философски. Готов заплатить любой разумный выкуп за себя и своих учеников и наконец отправиться восвояси.

— Поговори с магом, — повернулся Серов к Динаю. — А потом будем решать.

— Сделаю, — кивнул тот и черкнул что-то в блокноте.

— Сколько оружия и доспехов у нас есть? С учетом захваченных за последний месяц и наших запасов. Сколько мы могли бы дополнительно поставить человек в строй завтра, при наличии желающих?

— В Александрове у меня был запас на полсотни пеших. Копейщиков, конечно, все арбалеты в деле, — Брад глянул в свои записи. — Плюс тут после боя сняли с трупов около ста пятидесяти комплектов. Часть из них нуждаются в мелком ремонте, но это не критично, то, что только в переплавку, я, понятное дело, не считал. Ну и в замке Дорбан — нужно, кстати, новое название придумать, а то негоже именем врага называть — около пятидесяти комплектов в сумме получилось взять. Это в плюс, а в минус — шестьдесят восемь человек взяли в дружину из пленных, то есть где-то двести двадцать человек можем вооружить хоть завтра.

— Хорошо, — капитан медленно кивнул, прокручивая в голове услышанные цифры. — Нужно будет отправить еще две сотни бойцов в бывший замок барона Нуриф, может, там еще кое-что удастся захватить.

— Да, я помню об этом. Как только можно будет нормально передвигаться по дорогам, сразу отправлю туда отряд, — мгновенно отозвался Элей.

— Используй людей из замка Дорбан. Если защитники еще не знают о судьбе своих коллег, можно попробовать провернуть захват вообще без сопротивления.

— Хорошо, сделаю.

— Итак, — резюмировал Александр. — Наши враги суммарно обладают армией, которая превосходит нашу практически в два раза. Причем население их земель позволяет достаточно быстро набрать еще мяса, а средства — привлечь наемников. И это все при том, что бароны на западной границе относятся к нам, мягко говоря, не слишком хорошо и тоже могут в любой момент ударить в спину. А еще у нас практически закончились мужчины, желающие вступить в дружину, постройка стены вокруг Александрова из-за погодных вывертов откладывается до весны, и по той же причине поступлений в казну от торговли тоже не ожидается. Я ничего не забыл?

— Все так, — подтвердил Элей. — Радует только то, что опять же из-за погоды боевые действия откладываются до весны. Ставлю корону против ногтя, что пока стоят морозы, «Рыжие» не смогут организоваться и собрать достаточные силы для нового нападения. Все же отсутствие формального лидера — их слабая сторона. Ну а горожанам и вовсе не до того, учитывая последнюю битву, они будут рады любой паузе.

— И то хлеб, — кивнул Серов. На душе скребли кошки. В который раз для победы — читай, для выживания — нужно было придумать что-то экстраординарное, то, чего никто еще не делал. У барона были мысли на этот счет, однако он очень боялся закладывать руль слишком круто. Рано или поздно можно было и перевернуться.

Глава 7

Зима сорок девятого — пятидесятого годов для Александра получилась более чем тяжелой в плане объема работы, который пришлось выполнить просто, чтобы удержаться на плаву. Это был как раз тот случай, когда только бег вперед изо всех ног позволял барону оставаться на месте и с определенным оптимизмом смотреть на приближающуюся весенне-летнюю военную кампанию.

— Ты уверен? — Ариен с сомнением посмотрел на лежащий на столе документ, который должен был, по сути, кардинально изменить общественный строй в отдельно взятом баронстве и толкнуть его из эпохи феодализма в новое время. — Такого еще никто не делал. Ну, кроме закатных республик, конечно, но у них вообще все через одно известное место.

— Не уверен, если честно, — задумчиво пробормотал Серов. — Но другого варианта не вижу.

— Это взорвет баронства, — голос Элея, который сам никогда не бегал от доброй драки, на этот раз так же был непривычно тих, — скорее всего, нам придется воевать вообще против всех.

— Мы уже, по сути, воюем против всех, — парировал Александр.

— Не боись, капитан, — Реймос был одним из немногих людей в баронстве, который высказался целиком, руками и ногами, «за» предложенную его сюзереном реформу. Он, как человек, на которого было непосредственно завязано руководство всей экономикой маленького государства, понимал выгоды от нее лучше всех. — Это даст нам такой толчок, что через два-три года ты герцогскую корону наденешь. А там, глядишь, и на королевство можно будет замахнуться. Кто не рискует, тот не пьет шампанского.

— Это если за два-три года мне эту самую голову не отчекрыжат, — хмыкнул Серов. — Оно, знаешь ли, корону крайне неудобно носить, когда головы на плечах нет. При каждом шаге соскользнуть норовит. Да и пить опять же без головы не слишком сподручно, много мимо проливается.

Немудреная шутка слегка разрядила обстановку в комнате, послышались разрозненные смешки, напряжение, сдавившее было каждого за горло, чуть-чуть отпустило.

— Ну ладно, — Александр глубоко вздохнул и, решившись, поставил подпись под документом. — Жребий, как говорится, брошен.

Здесь нужно сделать шаг назад и дать немного пояснений о том, что привело к принятию судьбоносного решения, и что же такое важное решил потрогать своими шаловливыми ручками попаданец, что это вызвало такой ажиотаж.

Сначала небольшой экскурс в теорию и историю государства и права.

В феодальном строе определяющим является право собственности на землю. Только тот, кто является самовластным владетелем — будь то король, граф или барон — может считаться полностью независимым. Все остальные, в соответствии с лестницей вассалитета, землей не владеют, а лишь реализуют право пользования без возможности ею распоряжаться или передавать кому-либо другому. Соответственно все люди делились на тех, кто владеет землей, тех, кто получил ее в лен — вассалов — и всех остальных, стоящих на иерархической лестнице на нижней ступени. Будь ты хоть триста раз богатым купцом, ты все равно никогда не станешь равен дворянину именно из-за того, что не владеешь собственным куском земли. А с точки зрения сословной пирамиды простой рыцарь, имеющий в качестве лена хутор в три двора, стоял неизмеримо выше даже очень богатого торговца, который даже теоретически землю получить не мог. Собственно, сословная дистанция между крестьянином и торговцем была гораздо меньше, чем между торговцем и рыцарем, что на корню убивало всю коммерческую инициативу дворянства и делало этот род деятельности совершенно непривлекательным.

Немного в стороне от этой пирамиды находились маги и служители богов, которые, впрочем, вполне могли быть одновременно и вассалами короля и даже самостоятельно быть владетелями, встраиваясь таким образом в общую сословную систему. Это, с другой стороны, случалось несколько реже, однако не было единичным случаем.

Еще одной формой владения землей была коллективная. Например, город Берсонзон выступал в роли хозяина, такого себе коллективного барона, на определенной территории, но даже в этом случае, никто кроме города в целом — отдельные его граждане и нобили — землей владеть не могли, получая лишь иногда отдельные участки под те же вассальные обязательства. Таким образом, тот же покойный барон Дорбан считался как бы вассалом города, что несколько расширяло практическое применение описанной выше системы, но, по сути, нисколько не выбивалось за ее рамки.

Если посмотреть чуть назад и поискать причины того, что система землевладения сложилась в человеческих государствах именно таким образом, то с большой долей вероятности можно прийти к выводу, что так получилось не от хорошей жизни. Все время после появления людей в этом мире им отчаянно приходилось бороться за жизненное пространство. Сначала с другими расами, потом между собой. Войны, эпидемии, вызванные магией катаклизмы, прочие «радости». Все это в условиях и так не слишком обильного производства продуктов питания — помним про производительность на уровне плинтуса — нередко приводило к голоду, от которого люди мёрли как мухи. Так что возможность владеть куском земли банально превратилась в залог надежного выживания, никто и не думал, что может быть по-другому.

Именно под эту устоявшуюся и, казалось бы, незыблемую систему Серов собирался подвести мину, при взрыве которой неизбежно задело бы очень многих. Вся хитрость была в том, что в отличие от всего остального континента именно земли, причем земли плодородной, идеально подходящей для земледелия, в Вольных баронствах было в избытке. Собственно, только этого тут в избытке и было, с тотальной нехваткой всего остального. А раз так, то глупо не использовать доступный ресурс и не обратить его в могучее оружие, способное в один щелчок пальцами уничтожить всех врагов. Главное в этом деле — самому как-нибудь уцелеть, ведь, как известно, любая революция с большой охотой пожирает своих детей.

Как это выглядело на практике? Серов подписал указ, по которому каждый дружинник, отслуживший в его войске десять лет, имел право на получение земельного участка в собственность. Не слишком большого, но достаточного для прокорма вышедшего на пенсию солдата и его семьи. Отдельно прописывалась возможность получения наделов для магов, для купцов и промышленников, что навряд ли им было нужно с денежной точки зрения, зато могло резко повысить статус в социальном плане. По большому счету в выигрыше оказывались все слои населения кроме дворянства, для которого в новых реалиях места, фактически, не оставалось. Впрочем, из дворянства в баронстве было всего несколько человек, и все они так или иначе входили во властную верхушку и за свои места не переживали.

Тем, кто уже служил в составе Александровой дружины, срок засчитали задним числом, чтобы никого не обижать. Добровольцам, которые начали стекаться под знамена Серова уже после объявления о земельной реформе, предложили урезанное, по сравнению с ветеранами, жалование, на чем удалось еще немного сэкономить маленьких желтых кругляшей, которые постоянно норовят куда-то деться, подобно воде просачиваясь сквозь пальцы.

Поначалу поток желающих выслужить участок земли во владение своими потом и кровью был невелик. Во-первых, сама мысль о том, что землю можно не арендовать, а владеть ею, была настолько революционной, что со скрипом укладывалась в головы простого населения. Во-вторых, крестьянин, на горбу которого что в том мире, что в этом ездили все кто ни попадя, со здоровой долей настороженности относился к любой инициативе власти. Что, в общем-то, логично — кровь свою лить нужно было уже сейчас, а надел получить можно неизвестно когда. Как говорил в подобном случае приснопамятный Ходжа Насреддин в известной притче: «двадцать лет — это очень долгий срок, за это время либо ишак сдохнет, либо шах помрет, либо я». Возможно, попытайся провернуть такой финт ушами какой другой владетель, на это вообще никто внимания не обратил, посчитали бы глупой шуткой. Однако у Серова за эти три года уже была наработана определенная репутация человека, который слов на ветер не бросает, к окружающим относится с уважением и вообще склонен доводить дела до логического завершения.

К концу зимы Александру удалось не только восстановить численность своей армии, но даже довести ее до тысячи человек. Конечно, боевая ценность свежего пополнения была не слишком высокой, тем более что за отсутствием арбалетов пришлось скопом записывать всех новичков в копейщики. Теперь на каждого стрелка в армии барона приходилось почти три копейщика, ну а конницы, считай, что и вовсе не было. К тем трем десяткам, что остались после битвы у замка Терс, удалось набрать еще полсотни бойцов, которые сносно могли держаться в седле, но, понятное дело, боевую ценность они имели крайне невысокую и требовали длительного обучения. А поскольку сам барон даже при содействии целителя — Жерард все же был еще слишком неопытен, а пациент хоть и мог похвастаться неплохим здоровьем, но разменянный шестой десяток как ни крути давал о себе знать, — смог твердо встать на ноги только к концу зимы, то и нормально заниматься конницей было, по сути, некому.

Воспользовавшись оперативной паузой и тем, что основные соперники к войне в тяжелых условиях не готовы, Серов оперативно «закрыл» все давно «висящие» хвосты. В первую очередь был взят на копье бывший замок Нуриф, получивший новое название «Голубой». Почему голубой? Потому что стоял на берегу реки и прикрывал проход через мост.

«Взят на копье» — в данном случае, наверное, звучало слишком громко, потому что гарнизон, лишившийся своего барона и состоящий практически полностью из вчерашних крестьян с парой опытных десятников, оказался полностью небоеспособен. Как потом рассказывал Элей, ему показалось, что защитники даже испытали некоторое облегчение, оттого что дальнейшая их судьба обрела хоть какие-то осязаемые очертания. Не очень весело оказаться, по факту, брошенными без понимания, что с тобой будет дальше. Это, например, барон Серов может предложить перейти к нему на службу, да еще и на достаточно выгодных условиях, а какой другой владетель так и развесит на просушку без особых сантиментов. Зачем? Да просто так, для поднятия боевого духа своей дружины.

Следующей жертвой экспансионистского зуда Александра стал барон Рангел, чьи земли таким себе полуостровом глубоко врезались в земли баронства Серов и оттого постоянно мозолили глаз.

— Может не нужно? — Проявил неожиданное миролюбие Элей во время большого совета, состоявшегося после Нового года, на котором обсуждали дальнейшие действия в разрезе большой войны. — Нужно тебе это баронство, там и взять нечего, учитывая, что в прошлом году уже брали с него выкуп. Пользы — чуть, а можем поссориться со всеми соседями еще и с запада.

— А разница? — Пожал плечами Серов. — И так и так дружбы между нами не может быть. А это потенциальный враг, который при случае первым в спину нож вонзит. Я бы предпочел таких соседей не иметь.

— Зачем сейчас гнать людей по морозу и снегу, когда весной можно будет устроить все без проблем? — Присоединился к мнению сера Оранж Брад. Вообще наполеоновские планы Александра изрядно смутили его ближников, которые привыкли размышлять меньшими объемами. Активная экспансия их пугала, заставляла чувствовать себя неуютно, как человека с легкой формой агорафобии посреди открытого поля.

— Какой мороз? — Удивился Серов. После тридцатидневного периода холодов столбик термометра потихоньку поднялся к отметке минус семь — минус пять, на которой и задержался. Снегопады закончились, вышло солнце, подплавив немного снег и сделав дороги более-менее проходимыми. Вполне «рабочая» погода позволяла планировать боевые действия, не опасаясь замерзнуть где-нибудь под кустом. Впрочем, это же обстоятельство обостряло тревогу и за свои владения, которые тоже становились доступными для противника. — Сам прогуляюсь, возьму полусотню стрелков и сотню новичков, полезно будет потренироваться в приближенных к боевым условиях. Ариен составишь компанию?

— Без проблем, — кивнул маг.

Сам штурм замка Рангел прошел можно сказать буднично. Увидев перед воротами армию соседа, которому уже два раза за последний год, феодал сразу понял, чем все это для него закончится, и скорее симулировал сопротивление, чем реально собирался воевать.

Призыв к переговорам прозвучал сразу после короткой перестрелки с подошедшими к стенам арбалетчиками. Ну и несколько не слишком мощных, но эффектных заклинаний огня, поджаривших пару неудачно высунувшихся бедолаг, окончательно сломили их волю к сопротивлению.

Александр дал команду отвести бойцов от стен и спустя несколько минут из ворот показалась не слишком большая делегация в составе самого барона Рангел и пары ближников под белым флагом переговоров. Эти пятьдесят метров до выехавшего вперед капитана неудачливый феодал ехал не спеша, как бы оттягивая момент неизбежности.

— Сдавайтесь, барон, — сразу взял быка за рога Серов. — Обещаю не чинить насилия ни вам, ни вашим близким. Забирайте пожитки и валите на все четыре стороны.

— Мои люди? Что можно будет забрать с собой? Какие гарантии?

— Люди ваши пусть тоже проваливают, если хотят, — пожал плечами Александр. — Тех, кто выкажет такое желание, приму к себе на службу. С собой дам забрать одну телегу самого необходимого и советую не слишком активно паковать ценности, чтобы не вводить меня во искушение. А гарантии… Других гарантий кроме моего слова у вас не будет. Впрочем, никто не может упрекнуть меня в том, что этого было недостаточно.

Последняя фраза получилась несколько высокопарной, но в принципе соответствовала моменту, и никто на нее внимания не обратил. Никто кроме Ариена, у которого едва заметно дернулись уголки рта от сдерживаемой из всех сил улыбки. Он-то Серова знал хорошо и понимал, что тот играет на публику.

Дальше все прошло по уже не раз отыгранному сценарию: занятие укреплений, выделение гарнизона, учет трофеев — их, к большому сожалению Александра, практически не было, — прием на службу тех, кому идея уезжать в неизвестность с бароном-неудачником казалась не слишком сладкой. Последних было много. Собственно, с бароном Рангел и его семьей уехать решилось только десяток бойцов, а остальные — полсотни слабообученных и не слишком богато вооруженных дружинников — изъявили желание присягнуть более успешному владетелю. Ничего личного, как говорится, «король погиб, да здравствует король».

Важные события за зиму произошли на дипломатическом поприще. Серов решил окончательно разобраться и формализовать отношения с баронами Форман и Плонтер, чьи земли лежали к югу и граничили с Закрытым королевством. Тут сыграли свою роль сразу несколько факторов, о которых нужно рассказать отдельно.

На самом деле, полностью независимыми эти баронства и так не были. Нет, речь идет не о юридической зависимости, а о фактической. Оба баронства сильно пострадали от вторжения приснопамятных монстров, с которого началось активное расширение баронства Серов. Были разорены деревни, погибло большое количество крестьян, экономика маленьких государств, и без того не блещущая, пришла в совершеннейший разлад. Причем в дальнейшем и так не слишком полноводный ручеек крестьян, согласных селиться у самого Барьера, полностью перехватил Александр, что создало дополнительные проблемы вышеупомянутым баронам. Ну а дальше просто: нет крестьян — нет налогов. Нет налогов — нет боеспособного войска, способного оборонять границы от всяких разных. Натуральная отрицательная обратная связь.

Это вынудило Серова неофициально взять южных соседей под опеку и запускать на их территорию многочисленные конные патрули, которые не только ловили контрабандистов — ни ногтя мимо казны — и демонстрировали флаг, но и принимали участие в отражении редких, но неприятных прорывов всякой гадости с той стороны Барьера. Таких масштабных вторжений как тогда с черными гориллоподобными монстрами больше не случалось, однако какая-то единичная бяка лезла достаточно регулярно. Ну и понятно, что Александру было выгодно перехватывать ее на чужой территории, не позволяя залезать глубже непосредственно к границам баронства Серов. Кроме того, чтобы эти бароны могли более-менее сносно выполнять оборонные функции, приходилось им порой подкидывать оружие и снаряжение из тех, которые самому Александру были не слишком нужны, и понемногу ссужать деньгами, делая их еще более зависимыми от своей воли.

Ну и второй причиной, по которой капитан до последнего сохранял статус-кво, было нежелание лишний раз раздражать соседей. Пользы от захвата двух баронств было чуть, а вреда — в репутационном плане — хоть отбавляй. Теперь же ситуация изменилась, и предстоящая война со всеми подряд вынуждала консолидировать все силы в единый кулак, тем более что еще сильнее ухудшить отношения с соседями было все равно некуда — и так война.

— Итак, господа бароны, — Серов обвел взглядом собравшихся. — Я пригласил вас в Александров, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие…

Капитан не смог удержаться от того, чтобы не добавить в выступление немного театральщины.

— Жить дальше так же, как жили до этого, не получится. Нам нужно обсудить наше сосуществование в условиях, когда границы баронств и не только баронств окончательно перестали быть чем-то неизменным.

За столом кроме самого хозяина присутствовало еще четверо: бароны Форман, Плонтер, Заурион и Биорг. Если с первыми двумя было все понятно изначально, то со вторыми ситуация складывалась несколько сложнее. Барон Заурион был естественным союзником Серова в противостоянии с Берсонзоном. Более того он успел подсуетиться и под шумок «откусить» от барона Ури кусок земли с одной деревенькой, четко обозначив, на чьей стороне собирается в дальнейшем воевать. При этом и переходить полностью под руку Серова он тоже не горел желанием, будучи на грани того, чтобы согласиться на вступление в баронский союз, который на северо-западе активно сколачивал барон Андиран. По сведениям Диная в новое объединение уже вошли четверо владетелей и еще трое находились в раздумьях. Пока альянс этот выглядел весьма рыхлым образованием, но в будущем вполне мог набрать приличную силу.

Барон Биорг же согласился ответить положительно на приглашение Александра после захвата баронства Рангел. Учитывая полузависимое положение барона Плонтер и перспективу полного его подчинения Серову, баронство Биорг оказывалось зажатым землями капитана с трех сторон, что наталкивало на определенные мысли.

— Не я начал эту войну, будьте уверены, я бы и без нее себя отлично чувствовал, постепенно наращивая экономическую и производственную мощь. Но в данном случае реальность ставит перед каждым вопрос: с кем он. Учитывая произошедшие перед новым годом события, становится понятно, что в стороне отсидеться не получится. Нужно определяться. Что скажете, господа бароны?

— Вы предлагаете нам отдать всю власть, нашу независимость в ваши руки? Вот так просто? Без боя и не предлагая ничего взамен, — барон Биорг, тридцатилетний мускулистый мужчина со слегка вытянутым лицом и длинными волосами цвета первого снега, чувствовал себя на данном собрании максимально неуютно. Если три остальных владетеля и до этого были в достаточно близких отношениях с хозяином дома, то ему пришлось приехать только по причине отсутствия выбора. — Я не очень понимаю, зачем мне это.

Серов несколько помедлил перед тем, как ответить, — на него выжидательно уставились четыре пары глаз — а потом попытался объяснить.

— Время, когда могли существовать отдельные мелкие баронства, заканчивается. Вам так или иначе придется либо добровольно присоединиться к какому-нибудь объединению, либо вас присоединят насильно. Мне, по правде говоря, не слишком нужны новые территории, с тем, что есть бы разобраться, однако в свете войны, которую объявили мне мои соседи, хотелось бы понимать, кто друг, а кто враг.

— Во-первых, списывать нас на свалку истории еще слишком рано. Не вы, барон, первый, кто пытается на территории Вольных Баронств создать что-то большее. И не второй, и даже не десятый. Пока, как видите, ни у кого надолго этого сделать не получилось. А во-вторых, что мешает мне присоединиться к союзу, который собирает барон Андиран? — Вопросительно изогнул бровь блондин, — там, кажется, собирается достаточно представительная компания, способная не только защитить себя, но и, возможно, претендовать на земли, как вы говорите, не определившихся соседей.

— Прошлый раз вам тоже так казалось, — вставил шпильку Серов, намекая на позапрошлогодний разгром баронской коалиции. От этих воспоминаний барон Биорг вмиг покраснел, став отдаленно похожим на клубнику в сметане. Барон Заурион, который тогда тоже был по ту сторону баррикад, слегка заерзал на стуле, видимо, и для него эти воспоминания были не слишком приятными.

— Возможно, следующий раз нужно будет подготовиться лучше, — блондин, прищурившись, посмотрел на Александра. — Тем более, как вы говорите, сейчас врагов у вас и так достаточно.

— Господа! — Барон Заурион примирительно поднял руки, — давайте не будем ссориться. Тем более что мы действительно не слышали от вас, барон, каких-либо конкретных предложений. Озвучьте нам ваше видение проблемы, а мы уж подумаем, подходит нам это или нет.

— Давайте я для начала немного обрисую дальнейшие перспективы развития событий, — как обычно Александр зашел издалека и, оглядев присутствующих и увидев в глазах интерес, продолжил. — Эту войну я закончу. Так или иначе, будьте в этом уверенными, вопрос стоит в том, как территория вольных баронств будет выглядеть в будущем. По справедливости говоря, не думаю, что кому-то действительно нравится сидеть у себя в маленьком холодном замке, из всех развлечений имея под боком только жратву, охоту и потрахушки. Ну еще повоевать можно с соседом иногда. Еще три года назад тут была точно такая же небольшая крепостица, как и десятки других, разбросанных вокруг. Сейчас тут уже небольшой город, в котором живет добрых три тысячи человек, и это совсем не предел. Через десять лет в Александрове будут жить десятки тысяч человек, тут будут производить уникальные товары, за которыми купцы будут приезжать из дальних земель. Откроем магическую академию, построим театр…

Серов откинулся на спинку кресла и, перейдя в режим Остапа Бендера, минут двадцать развешивал благодарным слушателям на уши лапшу о мировой столице шахмат «Нью-Васюках». Не то чтобы он сам не верил в озвученное, скорее выдавал возможное идеальное развитие событий за реальные планы, однако на непривыкших к такой информационной нагрузке слушателей поток красноречия подействовал как надо.

— И вот во всем этом я предлагаю вам поучаствовать. Барон Тарс, я думаю, вы все его более-менее знаете, уже в прошлом году сделал свой выбор и обменял унылое и беспросветное владение куском земли с несколькими деревеньками на нем на возможность быть причастным к строительству чего-то большего. Возможно, сейчас это не очевидно, однако в будущем люди, которые шли со мной от начала пути, получат гораздо больше, чем просто замок и три тысячи полуголодных крестьян.

Переговоры продлились добрых десять дней. Местные вообще с большим трудом подстраивались под темпы жизни Александра, не слишком понимая, куда он постоянно торопится.

За это время успели съездить на охоту, понаблюдать за учениями баронской дружины, продегустировать содержимое самых дальних бочонков из винного погреба Александра, посмотреть на огненное представление, устроенное магами и вообще, что называется, развлекались, как могли.

Вот только конечный результат Серова совершенно не обрадовал, ведь в итоге так или иначе присоединиться к нему согласились только бароны Форман и Плонтер, в чьих решениях Александр и так не сомневался. В конце концов, ему было достаточно просто перекрыть им возможность транзита через свою территорию и отказать в помощи, даже воевать было не обязательно, чтобы добиться этого результата.

Барон Заурион был согласен на временный альянс и неформальное подчинение без принесения вассальной клятвы. Как сказал новоявленный союзник, он не готов отдать свою независимость соседу-барону. Меньшего от него ожидать было сложно, учитывая, что он уже, по сути, вписался в войну с Берсонзоном на стороне Александра, поэтому успехом такой исход тоже было назвать более чем сложно. Вообще общение с бароном Заурионом оставило по себе какое-то неприятное послевкусие, как будто он что-то упускает, что-то очень важное. Мысль, однако, так и не удалось поймать за хвост, и Серов отложил ее на потом.

Барон Биорг и вовсе отказался хоть как-то сотрудничать с Серовым, что тот не мог расценивать иначе как свой полнейший дипломатический провал. Спустя три года нахождения в новом мире оказалось, что у Александра практически отсутствует навык общения с равными ему по положению людьми.

Впрочем, может быть, были и другие причины.

— А может, я просто слишком мягкий? — Александр вышел на вершину своей любимой надвратной башни, с которой открывался отличный вид на растущий внизу город. — Местные часто склонны принимать мягкость за слабость. Вот повесил бы я барона Рангел на воротах, может бы этот блондинистый индюк и задумался над своими перспективами. А так он резонно предполагает, что в конечном итоге ему ничего не грозит.

Ветер, а никого другого наверху не было, не ответил, хотя вполне возможно, что ему было что сказать по этому поводу.

— Капитан! — Дверь кабинета распахнулась, и внутрь ворвался огненный вихрь по имени Ариен, — у меня к тебе важное дело!

— Сколько? — При появлении мага у Александра резко зачесался нос, что означало одну из двух возможных вещей. Либо его будут звать на пьянку, либо просить денег. Учитывая, что за окном солнце еще двигалось условно вверх, второе было гораздо более вероятно.

— Что сколько? — Сбился с мысли огневик.

— Сколько нужно денег?

— Я не знаю, — Ариен совершенно по-детски — все же ему было совсем слегка за двадцать — пожал плечами.

— Иди посчитай и возвращайся

— Хорошо, — совершенно сбитый с толку, маг развернулся было покинуть помещение, однако был остановлен Серовым.

— Стой, — поняв, что Ариен сейчас такого насчитает, что потом не разгребешь, барон решил все же выслушать друга. — Рассказывай.

— Мне нужен большой силовой концентратор, чтобы более эффективно развивать молодых магов.

— Что это за хрень, и с чем ее едят?

— Ну, так в двух словах и не расскажешь, — замялся было Ариен.

— Садись, рассказывай не в двух словах, — барон демонстративно отложил в сторону бумаги, с которыми работал, и внимательно посмотрел на огневика.

— Если не в двух словах, то придется прочитать небольшую лекцию по теории магии, — буркнул Ариен, однако, увидев в глазах собеседника готовность слушать, продолжил. — Магическая энергия она разлита повсюду. И в воздухе, и в земле, и в воде, и в растениях, и в животных. В каждом источнике она немного разная и, конечно, для разных целей удобно использовать соответствующую энергию. Впрочем, любой маг, поглощая ее из окружающей среды, как бы перерабатывает ее под себя, поэтому строгих ограничений нет. Вполне можно использовать энергию, полученную от водной стихии, для создания огненных заклинаний, просто это будет медленнее и не столь эффективно. Пока все понятно?

— В принципе, да, — пожал плечами Серов. — Пока ничего сложного.

— Хорошо, тогда продолжим. У каждого мага свои любимые способы пополнять запасы магической энергии, иногда, надо сказать, достаточно экзотические. Однако во время боя чаще всего тянут ее из воздуха — она быстрее усваивается. Так же можно использовать накопители.

— Наподобие тех камней? Которые из монстров втаскивали.

— Да, — кивнул маг. — На первом месте по эффективности стоят специальные сложносоставные конструкции, которые чаще всего используются в стационарном виде. Дальше — драгоценные камни и кое-какие другие кристаллы, их используют чаще всего из-за малого веса и относительной удобности. Кроме этого, хорошо удерживают магию некоторые материалы животного происхождения — кости, рога, панцири — и еще пара видов особой древесины. Остальные материалы сильно отстают либо по объему энергии, которую можно в них влить; либо по времени, которое могут удерживать; либо по количеству циклов зарядки-разрядки, которые материал может выдержать. Или еще бывает, что потери при вливании или наоборот поглощении слишком большие. В общем — куча нюансов.

— У энергетических вместилищ есть срок службы? — Удивился Александр, который никогда о таком не думал. — Хотя, в общем-то, логично.

— Ладно, с этим разобрались, — переведя дух, продолжил маг. — А сейчас самое главное. Начинающие маги с большим трудом могут тянуть энергию из окружающей среды. Неразвитые каналы, маленькое вместилище… А для их тренировки как раз нужно как можно больше гонять энергию туда-обратно. Для этого дела в магических академиях строят специальные конструкции — силовые концентраторы — которые сами без участия человека, вернее при минимальном его участии, постепенно вытягивают силу из ближайших ее источников и насыщают ею одно небольшое помещение, которое потом используется для тренировок. Ну и, конечно, хорошо бы большое хранилище к этому добавить, чтобы еще и запас энергии всегда под рукой был. В случае, например, осады какой или еще чего непредвиденного может очень даже пригодиться.

— Ну, в принципе, я идею понял, — медленно переваривая все услышанное, кивнул барон. — Есть пара вопросов. Первый — вот этот вот концентратор силы, его нужно строить в конкретном месте или вообще без разницы.

— Глобально разница есть, — подтвердил маг. — Существуют некоторые места, где пересекаются естественные потоки энергии, есть, где фон сам по себе повышенный, однако это все не наш случай. На территории баронства ничего такого, к сожалению, нет, поэтому в нашем случае можно строить, где угодно.

— Хорошо, вернее не очень, но не важно. Второй, главный вопрос: во сколько мне это обойдется?

— Сложно сказать, — пожал плечами Ариен. — Зависит от того, насколько мощный концентратор строить.

— А насколько мощный нам нужно построить? — Уже предчувствуя недоброе, уточнил Серов.

— Нам бы помощнее… — Маг просительно посмотрел на друга. — Как раз потому, что никаких мощных источников в округе нет, малым мы не отобьемся. Вот я примерно набросал, что именно нужно построить, размеры и необходимые материалы.

Откуда-то из складок одежды огневик достал несколько листов бумаги — местной выделки, с удовлетворением отметил Александр — и протянул их барону. Рисунок изображал какое-то странное концентрическое сооружение, отдаленно напоминающее Стоунхендж, только размерами поскромнее и с закрытым куполообразным строением в центре. В диаметре все это дело было величиной около пятидесяти шагов и выглядело весьма монументально. На остальных листах был приложен примерный список необходимых материалов.

— С Реймосом общался? — Скорее утвердительно, чем вопросительно уточнил Серов. Невооруженным глазом был виден обстоятельный подход, которым Ариен обычно похвастаться не мог.

— Ну да, а еще с Дрором и Сержаном. Я-то сам в строительном деле не слишком понимаю.

— И что сказали тебе эти, без сомнения, достойные люди? — Серов откинулся на спинку стула, отложив бумаги в сторону. — Сколько это все будет стоить?

— Семь сотен, — очень тихо произнес маг.

— Сколько?!

— Семьсот корон, — чуть громче ответил огневик.

— Нда… — Александр, конечно, предполагал, что сумма его не обрадует, но чтобы настолько.

Вообще, нельзя сказать, чтобы у Серова именно в этот момент денег совсем не было. В закромах еще лежали остатки от собранных осенних налогов, плюс захваченное в двух замках добро приятно пополнило бюджет баронства. Ну и, конечно, выкуп за взятого в плен берсонзонского мага с учениками в довесок в добрые полтысячи корон — торговля пленными волшебниками оказалась весьма прибыльным делом. Вот только разросшаяся армия высасывала деньги не хуже пылесоса, и в сложившейся ситуации совсем лишних денег у Александра точно не было.

С мастером Вирмосом получилась история, достойная отдельного упоминания. Изначально Серов совершенно не представлял, что делать с такими ценными пленными, и сбагрил этот вопрос на Ариена. Тот, пообщавшись с коллегой и проникшись объемом его знаний, высказался в том плане, что неплохо было бы переманить к себе такого ценного кадра. Мол, такая корова нужна самому. Тем более, что позиции для переговоров были у барона более чем крепкие.

Мастер Вирмос, однако, с порога отмел все заходы по поводу смены места работы, тем более связанные с принесением магической клятвы Серову. И даже намеки на то, что тут ему могут открыть очень интересные тайны, которые серьезно продвинут его на ухабистой дороге развития мастерства, нисколько не помогли. Причем маг настолько не выбирал выражения при отказе, что Александр было даже думал показательно отрубить еще голову, чтобы другим не повадно было.

От этой идеи его отговорил Ариен, который заверил друга и сюзерена, что такие действия могут очень негативно сказаться на отношении к нему всех магов в округе.

— Нас не так много, о казни достаточно известного мастера быстро узнают в соседних городах. Не думаю, что тебе понравятся последствия.

— А что могут сделать? — Заинтересовался барон.

— Перестанут обслуживать, не будут продавать товары или задерут цены в два раза. Впрямую никто мстить не станет, но при случае обязательно пакость сделают, уж поверь. Ладно бы ты его на поле боя пришиб — дело, что называется, житейское, профессиональные риски, все такое. А вот казни не поймут, точно говорю.

В итоге мага пришлось отпустить за выкуп, все равно никакой иной пользы поиметь с него не получалось.

Немного переварив услышанную сумму, Александр внимательно посмотрел на молодого мага, пытаясь понять, действительно ему нужен этот силовой концентратор или огневик просто со скуки бесится. Ответа на лбу у Ариена Серов не нашел, поэтому вербализировал озвученные сомнения.

— Действительно надо. Когда у меня подопечных было немного, я пользовался своим резервом, гоняя принудительно силу по их каналам. Но это не выход, сейчас у меня уже больше двадцати человек «учеников», — последнее слово огневик выделил интонацией, показывая, как он относится к такому ученичеству. — И у меня просто сил не хватает. И времени. Это тормозит их развитие, да и мне на пользу не идет, если честно.

— Хорошо, — кинул Серов, — Если действительно нужно, то построим. Готовь план строительства, график, по которому будут тратиться деньги.

Увидев непонимание на лице Ариена, барон уточнил.

— Ну тебе же не сразу нужны все семь сотен? Правильно? Сначала площадку подготовить, потом камень закупить, привезти, потом все остальное. Вот мне и нужно понимание, когда тебе будет нужна та или иная сумма.

— Понятно… Сделаю. — По голосу мага было понятно, что ему ничего не понятно.

— Обратись к Сержану, скажи, я просил помочь. Он тебе все расскажет

— Хорошо, — обрадованно закивал огневик и, поняв, что добился положительного результата, вылетел из комнаты так же стремительно, как ворвался.

Однако не только стройкой всяких сомнительных магических сооружений жил Александров в течение длинных зимних месяцев. Несмотря на погодные выверты, активно строилась городская стена, пусть пока выглядевшая не слишком солидно, но и в таком виде добавлявшая уверенности всем жителям растущего населенного пункта.

По холодам рабочие — при активной помощи гарнизона и прочих расквартированных тут войск — заготовили солидный запас бревен, благо лесов вокруг было более чем достаточно, а при первых же признаках потепления начали активно устанавливать частокол на свое место.

Пока до окончания строительства даже первой, самой тонкой стены, которую в дальнейшем планировали укреплять и усиливать кирпичными башнями, было еще очень далеко, тем более что на глазах расширяющийся город требовал удлинения периметра стен не когда-то в будущем, а прямо здесь и сейчас. Приходилось, по сути, на ходу перепланировать трассировку стен, на что опять же требовалось выделять сверхплановое финансирование. С другой стороны, и обойтись без этого тоже было невозможно: дорогую магическую постройку вне стен не оставишь, как и новые казармы для увеличивающейся на глазах армии, и промышленный сектор, приносящий основную прибыль. Как ни крути, а дополнительные деньги на укрепление обороноспособности вынь да положь.

Кстати, насчет промышленности. Этой зимой Серов принялся экспериментировать с проектированием большого ткацкого станка, способного закрыть как минимум внутреннее потребление этого товара. Ткани вообще считались достаточно выгодной в производстве продукцией, а главным центром ткачества на континенте считался Рондор, где по отдельным слухам, доходившим до Серова, намечались первые осторожные ростки будущей промышленной революции. Вот только находилась эта страна далеко на западе континента, и стабильных торговых маршрутов, связывающих ее с Вольными баронствами, не было. Так что большая часть представленной на рынке ткани была откровенно низкого качества, да еще и продавалась по таким ценам, что позволить себе ее могли только очень обеспеченные люди. Девяносто восемь же процентов населения одевалось в одежду из грубого домотканого полотна, и именно это Серов и собирался изменить, повысив уровень жизни своих людей и, конечно же, немного на этом заработав.

Кроме того, еще одной проблемой, кроме пробитой всеми этими строительствами дыры в бюджете, которую Серов хотел решить, была половая диспропорция среди населения Александрова. Она потихоньку начала превращаться в настоящую беду: соотношение мужчин и женщин в городе с учетом дружины и всех производств, на которых опять же по большей части работали мужчины, составляло примерно восемь к двум. Это не могло не приводить к регулярным дракам, дебошам и прочим непотребствам, связанным с долгим половым воздержанием. Открытие борделя, который очень быстро пришлось расширять из-за лавинообразного наплыва клиентов, не решило вопрос, а только на время смягчило его остроту.

Впрочем, ткацкое производство было делом далекого будущего — к концу зимы Серов на пару с Дрором только-только начали понимать, как будущий станок должен будет выглядеть. Причем очень примерно, до реализации же его в металле — или скорее в дереве, учитывая местные реалии — оставалось еще просто бездна времени.

Со всеми последними приращениями, — пополнившись дружинами присоединившихся баронов — армия Александра выросла еще больше, уверенно перевалив за тысячу человек. Вот только увеличившись количественно, качественно она совершенно перестала соответствовать тем минимальным стандартам, которые, по мнению Серова, были достаточны, чтобы выводить этих людей в поле. С другой стороны, и по замкам раскидывать новых непроверенных людей, еще вчера служивших другим феодалам или вообще пахавших землю, было, мягко говоря, опасно. Было бы глупо в одно утро проснуться и узнать, что все принадлежащие тебе замки неожиданно уплыли на сторону, и ты остался вообще без какого-то надежного тыла.

При этом времени, чтобы хоть сколько-нибудь подготовить новобранцев, просто не было. Зима постепенно начала сдавать свои права, днем ласковое весеннее солнышко хорошо подогревало землю, началось постепенное таяние снега, которого за зиму навалило немало, зажурчали ручьи, размывая дороги и делая их вновь малопроходимыми. Луга вокруг Александрова, которые традиционно использовались в качестве полигона для тренировки дружинников, раскисли и превратились в болота. Ни о каких нормальных учениях в таких обстоятельствах говорить было просто невозможно.

— Смотри, — Серов ткнул пером в лист бумаги и принялся рисовать. Художником он был еще тем, однако в «портретной» точности тут абсолютно не было необходимости. — Повозка, запряжённая четверкой лошадей. Перевозит десяток бойцов, высокие борта с бойницами, за которые можно прятаться, будут давать неплохое укрытие от вражеских стрел. Четыре лошади могут тащить такую повозку достаточно бодро, что повысит мобильность, а в обороне повозки соединяются заранее подготовленными цепями и образуют круглую крепость. Лошадей заводим внутрь, поднимаем дополнительные щиты и попробуй оттуда пехоту выковырять. Без магов по любому не получится, что скажешь?

— Ну, идея, в общем-то, не новая, — Элей с сомнением в голосе посмотрел на предложенный «чертеж». — Вижу сразу несколько проблем.

— Излагай, — махнул рукой Александр и, ухватив бутылку с янтарной жидкостью внутри, разлил ее по заранее подготовленным стаканам.

— Во-первых, не вижу тут атакующих возможностей. Как нападать, ведь нельзя выигрывать войны, только защищаясь?

— Согласен, — кивнул капитан. Импровизированное совещание по военным делам получилось как-то само собой и заранее не планировалось. Серов сидел у себя в кабинете уже после «отбоя» и по сложившейся традиции делал записи о всяком разном из прошлой жизни, что можно будет когда-нибудь применить в этой. С каждым годом и каждым месяцем прошлая жизнь в высокотехнологичном мире все сильнее подергивалась дымкой забвения, постепенно стирая из памяти мелкие подробности и малоприменимые в текущей жизни знания. Поэтому Александр старался не лениться и по возможности переносил на бумагу все более-менее стоящие мысли и идеи, пришедшие ему в голову в течение дня.

Последние же месяцы большую часть времени барон так или иначе занимался делами, связанными с войной, поэтому и на бумаге появлялись в основном всякие мысли и концепции именно этой направленности. В один из вечеров за этим занятием его застал Элей и, заинтересовавшись рисунками, — а может и бутылкой с коньяком, которая стояла тут же на столе — решил, так сказать, поучаствовать.

— Вот только есть такое мнение, что атаковать в ближайшее время нам не придется. Как только вскроются дороги, нужно будет ожидать гостей с севера и с востока. Хорошо еще если с запада никто не придет, в чем я совсем не уверен. О том, как нападать, будем думать после того, как отобьемся.

— Резонно, — вынужден был согласиться сер Оранж. — Тогда второй вопрос — не кажется ли тебе, что копья, которыми сейчас вооружена большая часть армии, не слишком подходят для такой тактики.

— Есть такое, — кивнул барон. — Тут бы, пожалуй, больше что-то дробящее подошло. Типа алебард.

— Алебард? — Слово это было произнесено на русском языке. Видимо, магический переводчик в голове Серова снова, как это часто бывало при использовании специальной лексики, дал сбой. Скорее всего, тот разумник, чье знание языка было вложено в голову Александра, не слишком разбирался в оружейных тонкостях.

— Грубо говоря, топор на длинном древке, — Александр ухватил со стола лист бумаги и парой движений нарисовал профиль возможного оружия, — вот так примерно.

— Угу, а крюк на обухе чтобы всадников из седла тащить, — мгновенно уловил суть Элей. — Разумно. Мне нравится. И можно достаточно быстро наклепать даже в наших мастерских, ничего сложного в этом нет.

— «Туда бы еще пушек добавить, как раз на телеге перевозить было бы удобно», — мысленно завершил образ такой боевой повозки Серов. — «Но чего нет, того нет. Придется вместо пушек использовать магов».

— Ты говорил, что уже встречал такую тактику? — Спросил Александр после короткой паузы, — где, при каких обстоятельствах? И насколько успешно с ней боролись?

Все дело в том, что Серов совершенно не помнил причины, по которым использование таких передвижных крепостей в Европе, после того как они себя отлично зарекомендовали в гуситских войнах, вышло из моды. Во всяком случае, других конфликтов, где их активно применяли после шестнадцатого века, в голову не приходило, и это наводило на мысль, что он вполне мог что-то упускать. Хорошо если этой причиной было пороховое оружие, а если что-то другое?

— Да, — кивнул Элей. — Во время Ронделийско-Ветланской войны один граф свою пехоту так перевозил. Они правда не были специально подготовлены, без вот этих бойниц и прочего, но обороняясь он тоже в круг их выставлял, в качестве такой себе передвижной стены.

— И чем все закончилось? — Уточнил Серов.

— Да нарвался он на магистра-водника, особо паскудного характером. Тот воду из протекавшей рядом речушки поднял и на табор этот обрушил. Кто не утонул, того потом на колья посажали: очень уж этот граф всех достал. Его чем-то обидели — то ли замок сожгли, то ли жену оприходовали — вот он собрал крестьян и всякое отребье и начал куролесить. В плен не брал, даже собратьев дворян, а простым воинам вообще доставалось по полной. Деревни разорял, даже вроде один небольшой городишко сжечь умудрился. Так что, когда его собственную задницу со смазанной жиром палкой познакомили, никто особо не плакал.

— Да уж, — резюмировал барон. — Жизнеутверждающе.