За полями, за лесами, за высокими горами

Краткое содержание первого тома

Денис, программист, любитель игр, мистики и всего такого прочего, совершенно случайно попадает в фэнтэзийный мир. Попадает очень удачно - он сразу же оказывается в самой гуще ритуале, который местный Конклав проводит для умножения колдовских сил Избранного. В результате как стечения обстоятельств, так и собственной ловкости и находчивости, Денис занимает место Избранного и получает в свое распоряжение огромный запас колдовских сил.

Силы эти - ничто без знания о том, как их применять. Конклав, чтобы уж усилия его не пропали даром, берется за обучение Дениса. Он проходит жесткий путь ученичества и менее, чем за полгода овладевает основами колдовского ремесла. Далее выясняется, что основные его принципы весьма и весьма похожи на принципы программирования, которые Денис заведомо знает куда лучше, чем его учителя. В итоге через некоторое время Конклав повержен, его члены лишены колдовских сил, а Денис покоряет место своего текущего пребывания - остров Аррес.

На данный момент он может быть более, чем доволен - в тамошней магии для него, похоже, нет никаких загадок или скрытых сторон. Он живет в замке Аллеман, с тремя прекрасными девушками - две из них самые настоящие принцессы, третья - мощная колдунья; все три находятся под его полным контролем. Затеянный им через некоторое время Большой Поход против драконов, обосновавшихся на мысе Толман дает ему в руки не только огромные богатства, но также целую коллекцию мощнейших амулетов.

Но несмотря на всю свою мощь, Денис не обнаруживает никаких способов вернуться домой. Не то, чтобы он этого хотел - его нынешняя жизнь явно богаче и интереснее прежней, однако найти и освоить такой способ ему бы очень и очень хотелось. Так что он снова собирается в путь.

Мир Хелениума, в который он попал - очень велик и там есть еще много интересного. Пользуясь старой картой из Арсенала Конклава, Денис создает портал, который переносит его на соседний остров, который называется Диррас. Завоевать его с ходу не получается, так как народ там живет куда более упрямый. Сопротивление продолжается несмотря даже на то, что никто не может противостоять Денису в открытом поединке. Случайно он выясняет, что диррасцы обратились за помощью к неким могущественным заступникам.

Полностью уверенный в своей силе, Денис ждет встречи с ними, надеясь, что после его неминуемой победы сопротивление местных прекратится и он сможет, наконец, отыскать богатства местной Сокровищницы. По некоторым сведениям, там есть то, что его интересует, но пока она остается для него скрытой.

Глава 1. Все идет не так, как ожидалось

Ночь я провел с двумя прелестными селянками - они, что называется, согрели мне душу и тело. Особое удовольствие для меня было в том, что это были дочери двух весьма оголтелых противников Тирана - когда они вернутся домой папашам придется свыкнуться с мыслью о том, что доченьки с огромным удовольствием ублажали врага их свободы. То, что удовольствие было не совсем их собственным роли не играло. В конце концов, могу устроить так, что они будут помнить только то, что нужно мне.

Утро было прохладным. Наложницы мои приготовили превосходный завтрак - ну и ушли, держась за руки. Дольше на Север я пошел один.

Местность не менялась - густые рощи, перемежаемые лугами, редкие мшистые валуны, да горный кряж неподалеку. Я просканировал окрестности - пусто, только стада местной фауны. Никаких засад и никаких людей. За исключением бодро топающей мне навстречу девчонки.

Наша встреча состоялась минут через двадцать. Была она белобрысой, тонкой, с редкими веснушками и яркими зелеными глазами. Платье с оборками - грудь сразу и не оценишь, юбка по колено - ножки стройные, крепкие, но как по мне - тонковаты. В общем, на мой вкус - девочка на один раз, не больше.

Два раскрывшихся инфоэкрана показали, что колдовства в ней почти нет, так, следовые количества; боевые навыки и опыт довольно велики, что неожиданно; ловкость и везучесть средние. Скрытого оружия нет. Плюс пара затененных навыков, но не настолько больших, чтобы мне стоило чего-то опасаться.

- Привет! – сказала она, остановившись в нескольких шагах передо мной. – Меня зовут Лина, я с Зилифа. А ты кто?

- Я - Великий Магистр Агельмар с Арреса, – внушительно ответил я. Девчонка, прищурившись и склонив голову, внимательно меня осмотрела. А потом ошарашила.

- С Земли, да? Я знала одного вашего парня. Очень милый.

Судя по ее теплой улыбке, тот парень и впрямь ей нравился. Ничего, скоро ты ни о ком, кроме меня думать не сможешь, малявка…

- Я тоже очень милый! – самым своим убеждающим голосом сказал я и пустил третье лассо. Два первых вились вокруг нее с самого начала - одно физического уровня, второе ментальное. Я проверял - обездвижить и парализовать противника с их помощью можно практически мгновенно. Третье было тоже физическим - я просто решил поддернуть вверх ее юбку и ущипнуть ее за задницу. Надо же с чего-то начинать более тесное знакомство.

Подол дернулся - но не выше, чем на сантиметр. Девчонка легко отскочила и плавным движением вскинула руки. Меня тут же скрючило.

Там, на Арене Конклава меня накачали магией по самую макушку - и было это, надо сказать, довольно неприятным по ощущениям процессом. Но тогдашние неприятности - ничто по сравнению с тем, что случилось сейчас. Магия покинула меня - громадными порциями, и больше всего это было похоже на чудовищный сухой спазм. Рвота чистым воздухом. Меня буквально вывернуло наизнанку.

Ловкий прием. С не меньшей ловкостью она увернулась от всех бросившихся на нее скрытых стражей, хотя их было не меньше десятка и каждый, по идее, мог уничтожить небольшой отряд. Корчась на земле я видел, как она легко, словно танцуя, уклонялась от вспенивающих воздух файерболлов. И не просто уклонялась. В ее руках мелькали разноцветные бусы, ее быстрые пальцы перебирали составляющие их разноцветные шары и те зримо вбирали в себя все мои защитные заклинания. Вбирали со свистом и шипом, словно сто кипящих чайников упали в гнездо крайне рассерженных этим фактом змей.

Длилось это, впрочем, недолго - как раз тогда, когда я выблевал из себя остатки магической силы, Лина расправилась с последним огненным шаром. Дальше она просто стояла и смотрела на меня. Типа, и что дальше?

Сдаваться мне не хотелось, тем более, что пара тузов в кармане у меня имелись. Магия - такая штука, что ее можно хранить не только внутри себя. Один из первых навыков, которым я овладел, начав самостоятельное ее изучение, можно назвать архивацией, или плотной упаковкой этой непонятной субстанции. А в плотном виде ее можно хоть в дупло засунуть - так и будет лежать, потихоньку испаряясь. Разве что найдется маг, который владеет алгоритмом ее распаковки. Только это маловероятно, как мне кажется, тем паче, что все свои архивы я довольно тщательно шифровал.

Придя немного в себя я перекатился со спины на бок, потом встал на четвереньки. Поза полного подчинения.

- Я прошу прощения, – медленно и жалобно проблеял я, старательно протягивая защищенный канал к ближайшему архиву. Через секунду почувствовал, что пустота внутри меня начинает заполняться и немедленно начал строить вокруг себя купол абсолютной защиты. Черный лед.

- Так ты и есть тот самый Тиран, который хочет тут все поработить? – услышал я спокойный голос девчонки. Осмелился поднять глаза - она смотрела на меня в упор, без улыбки.

- Как можно, – выдавил я через силу. Ну погоди, пигалица, еще немного… – Меня просто неправильно поняли.

Резерв, четыре разлапистые молнии я всегда таскал за собой, примерно в километре позади. Не очень-то легко, кстати. Но для таких случаев, по идее, это должно было быть весьма действенно.

Четыре толстые огненные дуги упали с неба прямо на Лину. Та не дрогнула - легко раскинула руки, встретив удар на раскрытые ладони. Волосы ее встали дыбом, на мгновение ее окружил огненный ореол, но тут ярко вспыхнул ее пояс, ее бусы, которые она уже успела повесить себе на шею, и сплетенные - такое впечатление, что из придорожной травы - браслеты. Мир на мгновение перешел в негатив.

Не теряя времени, я бросился вперед - следовало во что бы то ни стало вырубить ее хотя бы на пару секунд. Но увы - изящным пируэтом она ушла от моего удара, а когда я попытался развернуться - получил пяткой прямо в лоб и кубарем полетел на землю.

И не просто полетел - из меня снова начала хлестать магия. Слава богу, что успел ее набрать относительно немного, так что спазмы закончились быстро.

Девчонка снова стояла прямо напротив меня - расставив ноги и склонив голову набок.

- Что, прощение обратно взял?

Я понимал, что на данный момент моя карта бита, но сдаваться не собирался. Один козырь у меня еще был.

- Вставай.

Я встал. Глянул на небо и… вдарил.

Спросите - чем? Я даже и не смогу точно ответить - если в магических терминах. А вот в программистских - пожалуйста. Я осуществил деление на ноль и кратковременно привел в негодность магический процессор, который управляет этой частью мира.

Эту штуку нельзя использовать. Это как ядерная бомба, которую бросаешь себе под ноги, и больше никак, потому, что во врага ее бросить невозможно. Не тот формат. Хотя я и собирался на досуге поразмыслить над такой возможностью.

В общем, использовать ее нельзя - но я ее все равно слепил и таскал с собой. Зачем - да вот не знаю. Просто так. В ожидании досуга, вот. Ну и сейчас пришла пора использовать. Понятно, что по мне она должна была вдарить так, что мало не покажется, но эта девчонка-то должна сейчас быть куда более намагичена, чем я. При удаче ее просто на части разорвет - фигурально выражаясь, конечно. Жива останется, но вспоминать, кто она такая и как ее зовут будет долго. Гораздо дольше меня - она ж из меня почти все выкачала, спасибо ей большое.

Как выяснилось, выкачала не все. Меня словно мешком с цементом огрели, причем сразу со всех сторон, и не только снаружи, но и изнутри. В общем, когда я очнулся, то лежал на дороге и вспоминал, кто я такой и что тут делаю. В напрочь разодранной одежде. Все болело, каждое движение давалось с трудом.

А эта стерва, свеженькая, как огурчик, сидела неподалеку и копалась в моих амулетах, которые кучкой лежали перед ней.

- Пришел в себя? – осведомилась она, увидев мои шевеления. – Видала дураков, но чтоб таких... Придется тебя расшить пока. Для твоего же блага, а то ты готов все вокруг себя разрушить, лишь бы не проиграть. Вот уж не думала, что на Земле такие дурные все еще есть.

* *

Что такое расшить? Не знаю. Могу лишь поделиться результатом. Через несколько минут, запихав мои драгоценные артефакты в свой дорожный мешок, эта белобрысая пигалица шагала по дороге. Над ней, привязанная на веревочке, плыла по воздуху моя голова - воздушный шарик, да и только.

Куда делось все остальное - я не имел никакого представления. Ничего не чувствовал, кроме ветерка в морду и веревки, которая меня держала. Аккурат поперек шеи, будто меня повесили - только наоборот. Ну, вы понимаете - когда вешают, веревка держит вас за шею сверху, чтобы повешенный не упал; а когда расшивают, веревка держит вас за шею снизу, чтобы расшитый не улетел. Я не знаю, как в первом случае, но в моем случае ощущения были пренеприятные. Все время казалось, что я задыхаюсь - хотя и не дышал совсем. Чем дышать - легких-то нет.

Магии и всего прочего в моем распоряжении, конечно, тоже не было. Хотя соображать я не перестал - просто мысли приобрели совершенно необыкновенную легкость. Придать им хоть какой-то вес, чтобы сделать хоть что-то с окружающим миром, не было никакой возможности. То есть, никакой магии. Доигрался.

Говорить я тоже не мог, хотя слух у меня сохранился. Но Лина меня при желании могла слышать, в чем я убедился очень скоро.

Приятным путешествие назвать было трудно. Бух - дерг, бух - дерг, и так на каждом шаге. Оказывается, воздушным шариком быть совсем невесело.

Закончился наш поход через несколько часов в деревне Турдониль. Народ в ней трудолюбивый - дома, которые я позавчера у них сжег, они успели разобрать и расчистить. Кое-где уже даже строились новые. Меня узнали - пара очень невоспитанных детей даже потренировались на мне в метании камней на меткость. Неприятно, когда тебе прилетает в затылок, а ты не то, что ответить - даже обругать никого в ответ не можешь. Только болтаешься в воздухе. Лине мои мучения были по барабану, она шла себе, весело приветствуя селян. Те, кстати, совсем не высказывали при виде нее какой-то особенной радости. Я бы даже сказал, что наоборот.

Староста встретил нас посередине деревни, возле вырытого мною фонтана. Тот уже иссяк и представлял собой грязную и вонючую лужу - селяне старательно ссыпали в нее камни. Хорошо хоть детки отвязались - швыряться камнями в присутствии начальства им, видимо, не хотелось.

Достопочтенный Арсениум сдержанно поклонился избавительнице. Та весело помахала ему рукой.

- Староста Арс! Как я вада вас видеть.

- Я вижу, – немного чопорно ответил тот, – что Зилиф откликнулся на нашу просьбу. И прислал вас.

- Ага, – радостно ответила Лина. - Говорила ведь, что не в последний раз видимся.

Староста вздохнул.

- Я выражаю вам свою благодарность за избавление от этого… – он посмотрел на мою болтающуюся в воздухе голову, – Тирана. Выражаю надежду, что ваше пребывание у нас не будет слишком длительным. Со своей стороны…

- Не, не будет, – все так же весело ответила Лина. – Хотя мне тут надо разобраться кое с чем, но я надеюсь, что много времени на это не потребуется.

Староста заметно помрачнел.

- Мы всегда рады видеть у себя гостей из славного Зилифа. Вы можете… кгхм, да что я тут несу, – наконец перестал он сдерживаться. – Вы ведь все равно не будете у меня спрашивать - куда идти, что делать и с кем говорить. Я только одно хочу знать - неужели к нам не могли прислать кого-то другого?

Лина пожала плечами.

- Все заняты, – ответила она. – Понимаете? Не одни вы у нас под защитой. Работы много - проснулся Брабазон, будь он неладен, драконовы мосты снова скрылись, ребра мира трещат. Мировой Эфир неспокоен.

- И кого послали в Брабазон? – угрюмо осведомился староста.

- Лию.

Арсеникум всплеснул руками.

- Да неужели не могли послать туда вас?! – в его голосе прорезалось самое настоящее страдание. – Тогда госпожа Лия могла бы посетить нас и…

- Брабазон есть Брабазон, – голос Лины стал холоден и сух, как новогодний воздух. – Совет решил, что ваше дело не заслуживает внимания моей великой сестры, так что… вам хватит и меня.

Староста насупился и промолчал.

- А что вам от нее нужно? Детей ваших и я могу учить.

- Упаси нас от этого бог, – староста выглядел потрясенным. – Госпожа Лина, умоляю, я беру обратно все слова, которые сказал вам в прошлом году и все свое теперешнее недовольство. Но только… весь народ Турдониля и его окрестностей будет счастлив, если вы… если вы…

- Уберусь отсюда немедленно? – подбоченясь, спросила Лина.

- Нет-нет, что вы! Если вы… не будете приносить нам неприятностей. Чтобы…

- Не буду, – коротко ответила Лина. – Скажите, за избавление от Тирана мне полагается хотя бы обед?

- Конечно, – убитым голосом ответил староста. – Моя дочь проводит вас в… туда, где вы сможете пообедать. А также отдохнуть.

- Ну и замечательно, – откликнулась заметно повеселевшая Лина. – Кстати, буду рада слова увидеть Ариклею.

Староста побагровел, но оставил свое мнение при себе, только развернулся и замахал кому-то рукой. От группы женщин, сортирующих разбитые мною горшки отделилась знакомая фигурка. Ага… одна из моих ночных собеседниц. Ариклея, значит. Я что-то даже и забыл спросить, как ее зовут.

Подойдя и поздоровавшись с Линой, девушка вперилась в меня взглядом. Потом посмотрела по сторонам.

- Ариклея, отведи нашу гостью… и избавительницу к Марве. Пусть она угостится там, чем бог послал, ну и отдохнет. Завтра утром она собирается…

- Скажите, госпожа Лина, вы не обидетесь, если я огрею эту штуку дубиной?

Староста грозно посмотрел на дочь, но видимо решил, что укрепит свой родительский авторитет как-нибудь в другой раз и ретировался.

- Я-то, – Лина глянула на меня так, словно в первый раз видела. – Нет, не бойся. Ты проводи меня к Марве, там я его привяжу и делай с ним что хочешь, пока я ем. Пойдет так?

- Пойдет, – воинственно сказала девушка. – Я еще Вирею позову.

- Кого хочешь зови, только сначала - обед. Умираю с голоду.

На том они и порешили. Помянутая Марва жила неподалеку, и около ее дома была очень удобная изгородь, к которой меня и привязали. Лина ушла обедать, а Ариклея, вытащив из изгороди здоровенный дрын, устроила мне изрядную взбучку. Потом к ней присоединилась вторая моя ночная компаньонка - дрын нашелся и для нее тоже. С фантазией у них было слабовато, ее хватило только на то, чтобы молотить что есть мочи мою болтающуюся на веревке голову. А вот сил у них оказалось предостаточно и хватило их надолго. И все это при том, что чувствительность моя после расшивания пострадала, так скажем, явно недостаточно.

В общем, больно было очень. И еще обидно - я ведь ничего им, в сущности, не сделал. Не бил - это уж точно… ну да, если вдуматься, они мне много чего сделали такого, что не стали бы делать в других обстоятельствах. Никому и, подозреваю, никогда не стали бы делать. Просто потому, что и не подозревали, что такое вообще возможно.

Но это же не повод колотить меня палками, правда?

Наконец, эти фурии устали достаточно для того, чтобы сделать перерыв. Они заткнули орудия экзекуции обратно в изгородь и уселись на лавочке, поглядывая на меня без всякой жалости.

Через некоторое время к ним присоединилась отобедавшая Лина.

- Ну что, развлеклись, девочки?

- Я еще хочу, – воинственно сказала Ариклея.

- Хватит на сегодня. Эй, голова на веревке! Признаешь свои ошибки? Будешь еще так делать?

Я попробовал задуматься над этим вопросом, но не смог. И так-то трудно в голове хоть одну мысль удержать, а после такой бомбардировки… Удалось сформировать только нечто банальное - если после такого рода дел меня всякий раз будут вот так наказывать, то ну его нафиг.

- Кажется, что-то до него доходить начало, – жизнерадостно объявила Лина. – Если что - я вас снова позову.

Девушки согласились, после чего Ариклея спросила у Лины, придет ли она вечером к ним на чтение. Лина ответила в том смысле, что прийти-то ей ничего не стоит, только вот старшее поколение может неправильно понять некоторые вещи, о которых она им рассказывает. Так что, видимо, нет.

Девушки надули губки и собрались уходить.

- Ариклея, мне тут вот что в голову пришло, – вдруг сказала Лина и задумчиво посмотрела на меня. – Это конечно хорошо - вот эдак ходить… празднично. Но вдруг упущу... лучше бы его как-то получше устроить.

- Как?

- Хмм… я, когда мимо во-он того двора проходила, видела там подходящего носителя. Сбегайте, спросите, он не продается?

Ариклея и Верея, прыснув, сорвались с места и устремились к указанному Линой дворику. Мои медленные мысли не успели даже наполовину сформироваться в хоть какую-то гипотезу, как я увидел, что они возвращаются, таща за собой…

Нет.

Нет!

Они тащили за собой упирающегося осла. Совершенно несимпатичного, драного, линялого, с парой ясно видимых залысин на спине.

- О, то, что надо! – радостно сказала Лина и принялась отвязывать мою веревку от изгороди. – Ну вот, скоро пойдешь сам!

Глава 2. В новом обличье

И я пошел.

Описать процесс перехода в четвероногое состояние не смогу, даже не просите. Надеюсь, меня поймут и не осудят – все ж я пребывал в изрядном волнении, а оно никак не способствует запоминанию чего бы то ни было.

Пришел в себя я уже в своей новой оболочке. Темнело. Место было то же самое - изгородь, около которой меня колотили мои недавние подружки. К моей шее снова привязана веревка, другой ее конец несколько раз обмотан вокруг одного из столбов. Лины не было видно, видимо, ушла по своим делам. Полное одиночество.

Слава богу, соображалось в моем новом состоянии гораздо лучше. У шарика мысли легкие, как ни старайся, никак их толком в кучу не соберешь, разлетаются. Переход в новое состояние ознаменовался тем, что мысли окрепли, обросли мускулами и, если можно так выразиться, обрели вес. Встали на ноги, так сказать. Уж простите за невольный каламбур.

Увы, этим произошедшие со мной изменения не ограничивались.

Никто из вас вживую ослом никогда не был, так что объяснять что-то бесполезно. Просто представьте, что глядя перед собой вы видите собственную спину. Но при этом не видите того, что находится прямо перед вашим носом. Да-да, там у нас, непарнокопытных, слепое пятно. Привычного людям бинокулярного зрения у ослов почитай, что нет, то есть каждый глаз видит что-то свое. Одно сплошное периферийное зрение, если кто понимает, о чем я.

А чтобы увидеть что-то прямо перед собой, мне теперь приходится поворачивать голову. Ну, или наклонять ее, тоже вариант. Надо сказать, вариант головокружительный – при нынешней-то моей широте охвата.

Если изменения в зрении сразу бросаются в глаза, то второе изменение, можно сказать, валит с ног. Несмотря на то, что у вас их теперь четыре. Вы стоите на четырех ногах. Именно на четырех ногах, а не на четвереньках, как кто-то может подумать. С четверенек встать можно, потому, что центр тяжести в таком положении у человека сзади. А у ослов он расположен так, что вам, чтобы устоять, нужны все наличные ноги. Лишних нет. Разве что одну можно оторвать от земли, чтобы вперед ступить. Встать на задние ноги, то есть на дыбы аки боевой конь теоретически можно. Но по удобству исполнения и требуемым усилиям это примерно то же самое, что человеку встать на руки.

Кстати, о руках. Они дают куча весьма и весьма странных ощущений. Скажем, такое впечатление, что стоишь на кулаках. Пальцы, есть, что-то такое там ощущается, но как-то фантомно. Будто твои ладони запихали в граненый стакан.

Между прочим, вызов экранов и всего прочего магического ливера у меня был завязан на щелчок пальцами. Вот и представьте теперь уровень моего бешенства. Близок локоть, а не укусишь. Копытом-то не щелкнешь, как ни старайся.

Хоть бы котом, сделала, или собакой. Там есть хоть какие-то варианты. Но нет, Лина подошла к делу рационально. Какой прок в походе с кота? Мышей, разве что, ловить, а кому это вообще нужно? А тут в ее распоряжении оказалась полноценная тягловая скотина, к тому же на полном самообеспечении. Жратва-то под ногами сама растет. А при нужде можно и оседлать, были прецеденты.

Не подумайте только, что я сдался. Я никогда не сдаюсь. Но в моем новом положении сделать я мог немногое. Попробовал копытами развязать узел веревки, которой был привязан. Он был совсем простенький, но мне не поддался. Наденьте на руки граненые стаканы, положите на шею вес, равный трети вашего собственного и попробуйте в этом положении что-то сделать с хорошо завязанной веревкой. Посмотрю я на вас…

Потом я попробовал эту веревку выдернуть. Башка у меня вертелась хорошо, а вот шея практически не гнулась, так что это мне тоже сделать не удалось. Да и веревка попалась крепкая. И жесткая - это я понял, когда попробовал ее перекусить. Не получилось.

Самым естественным после всех этих неудач было заорать. И вот тут я преуспел, да так, что мне самому понравилось. В человеческом обличье ни голоса, ни слуха у меня не было, а тут все сразу появилось, да еще и дыхалка оказалась им под стать. Я аж сам заслушался, выводя рулады. Куда там всяким Шаляпиным да Карузо. Нет, реально, получалось здорово, и, главное, громко. Я бы, наверное, долго так смог, но появившаяся невесть откуда Ариклея огрела меня поленом по загривку. Выступление пришлось прекратить.

Я замолчал и стал думать.

Как я уже говорил, мысли мои в новом обличье стали гораздо более оформленными и весомыми и уже не разлетались в стороны от малейшего дуновения ветерка. Это был плюс. Минус был в том, что были они совершенно безрадостными.

В этом состоянии я все вижу и понимаю, уже хлеб. Но колдовать не могу. Даже если я найду какой-нибудь свой архив, у меня не получится из него что-то вытащить и использовать. Черт побери, нужно было завязываться на нос, например. Или на язык. Но что теперь-то… После скачек копытами не машут.

Внутри меня магии не осталось ни грамма. Да даже если бы и оставалось что-то, ни заклинания, ни пассы мне не доступны. Финиш. Все, что я теперь могу, это дать кому-нибудь пинка, пихнуть или укусить. Еще обругать, конечно, но, боюсь, никто ничего не поймет.

Для пробы я попробовал пнуть изгородь. Сразу же об этом пожалел, так как мои передние ноги предназначались явно не для того, чтобы колотить ими об вкопанные в землю жерди. Задние вроде бы были покрепче, но ими я до изгороди не доставал. Обнаружилось, кстати, что мои новые ноги с крайней неохотой двигались вбок. Конечно, теоретически можно было встать на дыбы и врезать обеими передними копытами, да еще добавив вес своего тела. Так, вероятно что-то может и получится, но экспериментировать в этом направлении мешала привязь. Тренировки кунфу стиля осла пришлось отложить на более подходящее время.

Из относительно доступного оставалась трава перед изгородью. Я ее откусил. Пожевал. В общем-то, неплохо. Есть можно, если не обращать внимание, что в рот попадает не только трава.

Закусывая, я обнаружил, что даже получаю некоторое удовольствие. Только не от вкуса еды. Ну какой вкус может быть у пыльного чертополоха? Удовольствие приносил сам процесс жевания и глотания. Такое, знаете ли, приятное ощущение набитости рта и наполнения желудка. Ой, мама, что же это со мной стало…

На деревню тем временем пала прекрасная диррасийская ночь: сверху бархатное черное небо, подернутое густой сеткой незнакомых созвездий, внизу чуть шумящий под легким ветерком лес. Деревня затихала, людей в зоне видимости нет, лишь светлые полоски из-под ставней на освещенных окошках, да редкие зигзаги светящихся мотыльков. Идиллия.

А я ведь даже инфоэкран вызвать не могу. Никакой дополнительной информации о внешнем мире. Только зрение, осязание и чего там еще есть у ослов бывает.

О! Есть слух. Ослиные уши оказались куда чувствительнее человеческих. Сначала то, что я ими слышал казалось какой-то какофонией, так что только порадовался наличию опции «ничего не слышу». Такая у нас, ослов, есть, оказывается. Однако чуть попривыкнув я обнаружил, что ослиные уши оказались на диво полезным инструментом. Ими можно было вращать, как локаторами, и этот процесс очень здорово увеличивал возможности фильтрации входного потока информации. Чуть потренировавшись я понял, что легко могу пересчитать кур, что готовятся ко сну во дворе напротив. Каждая из них квохтала и крякала по своему, с другими не спутаешь. Я слышал скрипы нескольких десятков досок и каждая из обладала своим собственным голосом. Чуть потренировавшись я понял, что довольно точно могу выяснить направление и расстояние до каждого треска. Я слышал бурчание в животе кобылы, засыпающей в конюшне дальше по улице. Шелест травы из мерного фонового шума разделялся на целый спектр и можно было определить, где она колышется сильнее, а где совсем не шумит.

И я слышал разговоры. Человеческие разговоры. Покрутив ушами понял, что могу весьма эффективно в них вслушиваться. Причем все окружающие звуки без особого труда можно было превратить в незаметный и не особо тревожащий фоновый шум, а затем не спеша настроиться на интересующий меня диалог. Не подумайте, что это было легко, но время у меня было, а других занятий не было. Так что ничего не мешало заняться исследованием всех этих больших данных, чтобы научиться выделять из общей мешанины то, что нужно мне.

Естественно, первое, что я сделал, это попытался найти в эфире Лину. Прикрыл одно ухо, а вторым просканировал пространство слева от себя. Услышал много интересного, в том числе и про себя самого. Как раз обсуждался ремонт домов, которые я намедни спалил. Разговор был полон преувеличений как в части масштабов произошедшего, так и в части поведения самих пострадавших.

Потом я наткнулся на упоминание Лины. К сожалению, это был конец какого-то, видимо, достаточно долгого разговора. Все, что я понял сводилось к тому, что Лина является злой ведьмой, в то время как ее старшая сестра - добрая волшебница. И что от Лины можно ждать куда больших неприятностей, чем от какого-то там Тирана.

Я, честно говоря, даже обиделся. Мало им, значит, от меня досталось. Ну, погодите…

Потом я прошелся по звукам с правого борта. Там компании были помоложе, я даже распознал одну влюбленную парочку, углубившуюся в традиционный диалог влюбленных: парень настаивал, девушка отнекивалась, но делала это все более и более невнятно. Забавно, но не более.

Наконец, после нескольких проходов я распознал знакомый голос. К сожалению, он постоянно заглушался взрывами хохота, кто-то там вовсю веселился. Лина разговаривала с Ариклеей и одним парнем, имени которого я не распознал. Выспрашивала про какой-то Трасский Кряж, где он и что о нем слышали ее собеседники. Те уверяли, что никогда ни о чем подобном не слышали, что всего горы в окрестностях исхожены ими вдоль и поперек, и что ничего интересного для госпожи Лины, их спасительницы и благодетельницы там нет. И что лучше всего будет, если она просто останется у них в деревне и научит их еще паре трюков, типа тех, что были в прошлый раз.

Их реплики я слышал очень хорошо, а вот вопросы Лины от моего слуха почему-то ускользали. Не иначе, результат какой-то колдовской криптографии. Но по ответам я понял, что в основном ее интересовала местная география, то есть где, что и как расположено, что ближе, что дальше и насколько далеко одно расположено от другого.

Разговоры были лично для меня малоинтересные. Я попробовал снова настроиться на влюбленную парочку, но там уже было одно только сопение и оханье. Без картинки это не представляло никакого удовольствия, все равно, что порнофильм по радио слушать. Остальные разговоры были еще скучнее, хотя один достаточно веселый анекдот я все же зацепил. Небогатый улов, ну да и бог с ним.

Вся эта работа с данными меня несколько утомила, так что я через некоторое время уснул.

Да, уснул. Вот так стоял, крутил ушами, настраиваясь на нужную станцию, тихонько матерился про себя, да и отрубился. И ведь даже какой-то сон видел. Словно я стою на утесе и обозреваю расстилающийся передо мной необозримый мир, а потом вдруг прыгаю и лечу, лечу, лечу… А за спиной у меня крылья, и ног у меня четыре, и на них копыта. И уши сзади болтаются, по спине хлопают. Муть, короче, полная.

Спросите, как это - стоя спать? Отвечу - примерно так же, как и лежа. Почему люди стоя не спят? По двум причинам. Во-первых, опора на две ноги не дает необходимого уровня устойчивости и уснув можно грохнуться потому, что наклонишься вперед или назад, во-вторых если не контролировать мышцы ног, то колени согнутся и опять же грохнешься. У людей колени всегда напряжены. Поэтому потеряв, например, сознание, человек падает, а не остается стоять как стоял.

А у нас, непарнокопытных, ног четыре, то есть мы стоим устойчиво. Как стол. А что касается коленей, то тут такая мулька – они сгибаются в другую сторону. Если коротко, то можно сказать так: человек должен прикладывать какие-то усилия для того, чтобы стоять прямо. А вот чтобы сесть каких-то особых усилий не нужно, расслабил ноги и уже сидишь, если только мимо стула не промахнуться. А осел стоит практически без усилий, а сесть просто так у него как раз и не получится. Хоть весь стульями обложись.

Разбудил меня сильный хлопок по загривку.

- Давай, герой, выдвигаемся, – скомандовала Лина, водружая мне на спину увесистый мешок.

Я попытался его скинуть. В мои планы не входило становиться бесплатным носильщиком. Но увы, в этом отношении я потерпел полное поражение. Девчонка легко затянула сбрую… а я вам не сказал, что на мне еще и сбруя была? Два ремня, один ближе к «подмышкам», второй, так сказать, чуть ниже «талии». Сверху это все соединялось еще парой ремней, вот Лина очень ловко это все натянула и примастрячила туда свою поклажу.

Тяжело мне, кстати, не было. Ощущения примерно соответствовали небольшому рюкзаку. Но было обидно. Как я не вилял и не дергался, пытаясь сбросить груз, мешок неколебимо торчал на моей спине. Лине скоро надоели мои пируэты, она выдернула из изгороди палку и крепко приложила меня ею по заднице. Я решил, что быть избитым снова еще позорнее, чем таскать на себе всякое разное, так что утихомирился. На время. Ну, погоди, я тебе еще покажу…

Провожать нас высыпало не меньше, чем полдеревни. Правда подходить опасались, в основном махали издали и кланялись, благодаря за избавление от супостата. Мне тоже кричали, судя по всему что-то обидное, но фильтровать посторонние базары я уже научился, так что все несправедливые нападки просто проигнорировал.

Ближе к околице, или что там у них вместо нее, Лина встретилась со старостой. Тот важно выступил вперед и пробубнил что-то торжественное, а потом куда более заинтересованным тоном спросил, что Лина собирается делать. Услышав, что она намерена прогуляться по окрестностям и посмотреть достопримечательности, тяжело вздохнул и пожелал всяческих успехов, заявив попутно, что у них она всегда найдет помощь и поддержку, особенно если соберется к себе домой. Лина его вежливо поблагодарила и на том мы, наконец, покинули этот гостеприимный населенный пункт.

Сначала путь наш лежал по дороге, той самой, по которой я когда-то сам сюда пришел. Шли довольно быстро, но через несколько часов, когда солнце уже поднялось довольно высоко и начало неслабо припекать, Лина скомандовала сворачивать направо.

Узкая тропинка терялась в высокой траве, но девчонка шла по ней довольно уверенно. Мы миновали редкую рощу, после которой начались невысокие округлые холмы, заросшие спутанным кустарником. То там, то сям по их склонам валялись здоровенные валуны. Лина шла, внимательно их рассматривая. Наконец, один привлек ее внимание, она подскочила к нему, обошла, всматриваясь в его серые мшистые бока, потом легко взлетела на верхушку. Там она уселась и вперилась вдаль.

Я тоже попробовал оглядеться, но в моем положении поднимать башку было довольно трудно. Так что я неспешно поднялся на вершину соседнего холма, он был повыше прочих. Поднялся и тоже начал рассматривать окрестности.

Зрение мое в целом не пострадало, разве что краски слегка поблекли. Но это не особо мешало. Вокруг меня простиралась довольно однообразная местность, невысокие холмы, некоторые густо заросшие, некоторые со светлыми проплешинами на склонах. Дорога, с которой мы свернули, давно скрылась из глаз, так что было полное впечатление, что мы единственные живые существа на много-много километров вокруг.

Головой вращать мне было неудобно, так что я просто описал полный круг, попутно пощипывая траву. Рефлексы моего нового тела, дери их. Я ел, можно сказать, все время. Людям, чтобы покушать нужны какие-то хотя бы минимальные приготовления, а тут - видишь пук травы и вот он уже у тебя во рту.

Кстати, на вершине холма, с которого я обозревал окрестности, росла какая-то очень и очень вкусная и сочная травка. Эдакий, знаете ли, капустно-луковый вкус с легкими ореховыми тонами и приятным свежим послевкусием. Жалко, что ее там было совсем мало. Я на всякий случай запомнил, как она выглядит. Нужно доставлять себе хотя бы такие вот маленькие радости.

Лина продолжала торчать наверху, оттуда ей было видно побольше, чем мне. В руках у нее был серый кусок бумаги, она попеременно смотрела то на него, то на окрестности. Видимо, сличала план с местностью. И, видимо, неудачно, если судить по репликам, которые до меня доносились.

Когда она соскочила с камня настроение ее не улучшилась. Ругая всех подряд она пошла дальше. Мне, видимо, предлагалось топать за ней. Но я решил проявить строптивость. Прощупать, так сказать, границы допустимого. И остался на месте. Стоял и жевал.

Минут через десять я начал убеждать себя в том, что она обязательно вернется. Не может не вернуться. Вещи-то ее здесь, на мне. Как она без них.

Еще минут через десять я, задрав хвост, помчался следом за ней. А что оставалось делать? Она, как ни крути, оставалась единственной надеждой на то, что я когда-нибудь вернусь в нормальное состояние. Слабой, но единственной. И я это знал, и она это знала, и я знал, что она это знает, а она знала, что это знаю я. Шах и мат.

Догонять, слава богу, долго не пришлось. Правда я чуть не проскочил мимо - она опять торчала на верхушке здоровенного валуна, а я вверх особо не смотрел. Но тут уже она проявила своего рода благородство, окликнув меня сверху.

- Эй, герой, стой тут. Нам еще долго идти.

Я остановился и занялся удачно мне подвернувшимся кустом чертополоха. А что, нормальная еда. Остренькая, даже словно бы с перчинкой. Что-то восточное есть в его аромате.

- Привал, – объявила Лина, спрыгивая с камня. Подошла ко мне, покопалась в поклаже, вынула оттуда два небольших мешочка, флягу с водой и устроилась на травянистом склоне неподалеку.

Чего она там ела я не разглядел. Что-то завернутое в бурые листья и отчаянно хрустевшее. Ела быстро, но аккуратно, ни крошки не уронила.

- Слушай, герой, а ты чего сюда вообще поперся-то? – осведомилась она, наевшись и придя в более менее хорошее расположение духа.

Ответить я не мог, да и не хотел. Так что просто повернулся к ней задом. Но девчонку это ни капли не смутило.

- В Сокровищницу, что ли?

Я, естественно, ничего не ответил. Только постарался как можно громче чавкать и даже рыгнул.

- И что вас всех к ней так тянет? – лениво продолжала Лина. – Ты же, судя по твоим побрякушкам, Сокровищницу Конклава уже раздербанил. Мало тебе?

Я упорно молчал.

- Предсказуемые вы все, завоеватели, – скучающим голосом продолжила диалог со мной Лина. – Хотя этот твой способ хранения довольно интересный. До такого мало кто додумывается.

Я изо всех сил сжал челюсти. Она что, мысли читает?

- Конклав этот давно стоило разогнать, – рассуждала девчонка. – Тупые бараны. Это из-за их опытов сейчас мне приходится по этим камням скакать.

Я навострил уши.

- Они затеяли этот свой призыв Избранного… ты ведь из-за этого сюда попал, так? Ну да, он всегда всяких проходимцев притягивает, странно только, что с Земли. Так вот, на самом-то деле они что хотели, знаешь? Чтобы этот их Избранный, накачанный магией по самые брови, защитил их. Им эта защита очень скоро потребуется.

Я украдкой оглянулся. Она валялась на спине, заложив руки за голову. Смотрела куда-то в небо, на бегущие ярко-белые облака.

- Когда эдак вот беспорядочно магичат, это внимание привлекает. Их ведь предупреждали. Не поверили, идиоты. А когда опомнились - было уже поздно.

Я попытался что-то сказать, но у меня не вышло. Лина на мои попытки никакого внимания не обратила.

- При этом Аркай и прочие участники Конклава себя очень умными, похоже, считают, – продолжала она. – Тебе, небось, непонятно, как ты смог их так легко одолеть, да?

Я горделиво – как мне показалось – вскинул голову. Лина прыснула.

- Ага, как же. Талантище, держи карман. Они тебя специально призвали. Накачали, а потом типа как ты их победил, они и скапытились. Ты весь такой крутой, живешь не тужишь, что там у тебя? Гарем, толчок золотой… тьфу, до чего ж у вас у всех фантазия бедная.

Я фыркнул. Не поверил ей, естественно, ни капельки. Специально ведь врет, чтобы меня позлить.

- Так вот, ты тут такой мощный и сильный, магия во все стороны так и брызжет. И вот приходит Разлог, и видит, что угощение готово, все в одном. Тебя сожрет, пару континентов попутно разворотит, да и уйдет снова спать. А они через полтысячи лет проснутся. Мир к тому времени раны затянет, а тут они… На все готовое.

Я помотал головой. Врет, врет, врет. Иначе быть не может.

Глава 3. Изгородь

Ночь прошла тихо и в некотором смысле мокро – виной тому выпавшая под утро обильная роса. Полночи я спал стоя, потом кое-как лег – не самая простая операция, скажу я вам. Мы – не кошки, это у них суставы отличаются редкой подвижностью. У нас все куда более, так сказать, детерминировано.

Не добавляли мне спокойствия и слова, услышанные от Лины. Хоть я и решил твердо, что все она врет и обращать внимания на них не стоит, но все же сомнение во мне поселилось. И грызло – пока не очень сильно. Так, то здесь куснет и я вспомню, что слишком легко одолел Аркая и его команду, и что они как-то слишком громко заявляли о моей гениальности… То вспомнится, что в наборе свитков я уже встречал это имя – Разлог… Причем именно в контексте своего рода закона сохранения магии, только вот как оно формулировалось – убей бог не помню. Другое меня интересовало тогда.

Мысли такие спокойному сну отнюдь не способствовали, к тому же роса выпала не только на траве и прочих листьях, но еще и на мне, так что встал я замерзший, не особо выспавшийся и очень голодный. Лина, как на зло, была свежа, как огурчик, что настроения никак не добавляло.

Хрустя холодным чертополохом, я осмотрелся. За прошлый день мы ушли довольно далеко. Местность при этом изменилась мало – все те же каменистые холмы, все те же торчащие там-сям валуны, редкие рощицы и полное отсутствие людей.

Я совсем пал духом. Настолько, что даже не стал брыкаться, когда Лина снова воздрузила мне на спину свой багаж. Который, кстати, стал тяжелее – она почему-то взяла за правило едва ли не с каждого холма приносить по камешку. Слава богу – небольшому.

По мере продвижения местность перед нами стала подниматься. Горами и даже предгорьями такое не назовешь, так, холмы вдруг начали собираться в кучку, расти и обзаводиться крутыми склонами. Но идти стало тяжелее, тем более, что и камней тут было насыпано во множестве. Наступать на них, знаете ли, удовольствия мало. Я же не лошадь, подков мне не положено, а копыто штука не настолько прочная, чтобы не обращать внимания на острые края камней или щели между булыжниками.

Привал Лина устроила около маленького озерца – хотя этот водоем с тем же успехом можно было бы назвать и очень большой лужей. Слава богу, вода там оказалась относительно чистой. К тому же на берегу росло много сочной травки.

Лине тоже нашлось чем там закусить – склон близлежащего холма был густо усыпан ярко-оранжевыми ягодами стамки. Я и сам ее пробовал, в бытность… ну, сами понимаете кем. Вкус ее напоминает одновременно малину и клубнику, она крупная и сочная, местные ее считают не только лакомством, но еще и средством от всех болезней. Лина, урча от удовольствия, налопалась от пуза, набрала ягод про запас, да еще и перемазалась оранжевым соком до самых ушей. Ее это, впрочем, испортило мало. И так не красавица.

Погода тем временем испортилась – поднявшийся ветер нагнал туч, похолодало. Лина, тем не менее, скомандовала идти дальше.

- Дождя не будет, – авторитетно заявила она. – А нам сегодня перевалить эту гряду надо. И не бойся, там ветра не будет.

Сказать это было легче, чем сделать, так как окружающие нас холмы решили притвориться настоящими горами, сгрудились и выставили нам на встречу свои крутые склоны. Одна Лина, возможно, перемахнула бы их легко, но ее четвероногий друг требовал более удобной тропы, на поиски которой пришлось убить едва ли не весь остаток дня.

На другой стороне местность изменилась мало, разве что побольше стало ровного места. И ветер действительно поутих. Мы прошли еще немного и встали на ночлег рядом с хиленьким, едва заметным в размякшей траве родником рядом с кособоким холмом. На его вершине косо, как гнилой зуб, торчал здоровенный камень.

На ужин Лина удовольствовалась остатками ягод и куском сухой лепешки, затем высыпала на землю собранную каменную коллекцию и начала ее увлеченно разбирать. Меня же геология никогда особо не увлекала, так что я решил составить себе на ужин меню поизысканнее и пошел столоваться по окрестностям.

Местечко было так себе. Сухая земля да валуны родили разве что пучки жесткой и не особо вкусной травы. Интереснее было в низинках, там росла травка посочнее, но тоже ничего особенного. Живот набить, не больше.

Потом я наткнулся на старую каменную изгородь. Она тут оказалась настолько не к месту, что я некоторое время смотрел на нее, как баран на новые ворота. Следов пребывания тут человека мы не видели довольно давно, да и староста сказал, что никто никогда сюда не ходит, а тут такое. И изгородь-то очень, надо сказать, сильно напоминает ту, что очерчивает границы славной деревеньки Турдониль.

Я прошелся вдоль нее, потом ткнулся в нее носом. А чем еще мне прикажете тыкать в такого рода объекты? Носу это не особо понравилось, кстати. Несмотря на совершенно заброшенный вид, стояла ограда крепко и поддаваться не желала. Заглянуть за нее я не мог, росточка не хватало, а выяснить, что она огораживает очень хотелось.

Слава богу, неподалеку в ограде оказалась небольшая прореха. Я осторожно в нее заглянул. Сначала не увидел совсем ничего, потом прояснилось. Ничего интересного. То есть, по ту сторону ограды было ровно то же самое, что и по эту ее сторону. Словно в зеркало посмотрел.

Я отошел от прорехи, закусил чем-то отдаленно съедобным и глубоко задумался. Ограда, изгородь, забор… предназначение всех этих объектов всегда состояло в том, чтобы отделить что-то одно от чего-то другого. То есть, тут должно быть так: с одной стороны что-то есть такое, чего нет с другой стороны. Ну, или наоборот. Никто не будет ставить ограду просто так.

Я снова заглянул в дыру. Все то же самое. Те же кусты, та же грязно-желтая почва, те же валуны, те же бугры. Правда, если смотреть долго, ландшафт начинает почему-то притягивать глаз и от него становится трудно оторваться. Но мне помогло то, что заглядывать в прореху на ограде было неудобно, затекала шея.

Стоило, наверное, попытаться найти проход и поплотнее исследовать огороженную территорию. В эту дырку я при всем желании влезть не мог. А перелезть… увы. Был бы я лошадью – может смог бы перескочить. Но я не лошадь.

За всеми этими делами начало активно темнеть. Я покрутил головой – заблудиться в этих диких местах мне совсем не хотелось. Слава богу, холмик, около которого мы стали на ночлег – кособокий с валуном на вершине – был виден издалека. Он не совсем еще скрылся в сумерках, так что я бодро потопал в нужную сторону.

Вышло так, что большая часть пути шла как раз вдоль загадочной изгороди, так что я смотрел в том числе и на нее – благо у меня теперь почти полный круговой обхват зрения. Ничего интересного не нашел. Шагов за сто до места назначения изгородь резко свернула в сторону. И как раз на месте поворота я углядел нечто весьма неожиданное. А именно – к щелястой каменной стене был прислонен посох.

Посох как посох – крепкая прямая палка в человеческий рост, заостренная нижняя часть обита железом, сверху расщепленное утолщение, в щель вставлен крупный полупрозрачный камень. Он-то и привлек мое внимание, так как светился мягким белесым светом.

Я рысью подскочил к своей находке. Странно, он тут кем-то оставлен, к тому же совсем недавно. Неужели тут кто-то кроме нас бродит?

Бросить такую находку было бы несусветной глупостью, так что я немедленно схватил посох. Естественно, зубами. Нам больше нечем. Посох был тяжелый, но что-то, какие-то флюиды от него исходили. То есть это явно колдовской атрибут. Я изо всех сил сжал его зубами – а надо сказать, ослиная челюсть куда сильнее человеческой. В голове промелькнуло несколько заклинаний, я начал их мысленно повторять, при этом крутя башкой в надежде, что посох сможет зацепить что-нибудь эдакое и ко мне вернется хоть часть моих исходных сил.

Сначала ничего не происходило, только светящееся навершие посоха оставляло за собой мягкий след в уже почти полностью наступившей темноте. Потом что-то произошло. Я вдруг обнаружил, что посох пытается вырваться из моих зубов.

Вообразив, что я смог наконец подключиться к какому-то источнику колдовских сил я еще сильнее сжал свои челюсти. Посох явно старался выскочить у меня изо рта. Сначала он тянул равномерно, потом вдруг дернул, да так сильно, что я чуть половины зубов не лишился.

Упускать этот артефакт ни в коем случае было нельзя. Посох тянул меня с такой силой, что я против воли начал перебирать ногами, перемещаясь вслед его усилиям. Не желая сдаваться, я сначала уперся всеми четырьмя ногами в землю, но очередной сильный рывок снова лишил меня устойчивости. Тогда я попытался сесть на землю, чтобы увеличить площадь трения. Это мне удалось, но я тут же об этом пожалел – одно дело, когда трутся копыта, и совсем другое, когда трется об каменистую землю твой собственный зад.

После того, как мне под хвост попал какой-то особенно большой и острый камень, я был вынужден вскочить. Движение ускорилось, но, слава богу, соображать я не перестал. Вереди торчали два валуна, один побольше, другой поменьше, оба старые, сильно вросшие в землю и, главное, расположенные как раз поперек моего движения. Я сманеврировал и, подгадав момент, опустил морду так, что один конец посоха уперся в правый валун, а второй конец – в левый.

Неведомая сила продолжала тянуть его вперед, но камни, наконец-то, его полностью затормозили. Посох слегка выгнулся, но ломаться не стал. Камни покачивались, но держались крепко. Я наконец-то смог оглядеться по сторонам – настолько, насколько это позволяла обстановка. Зубы-то я не разомкнул.

Увидел я немногое – камни, препятствующие движению посоха перекрывали значительную часть поля видимости. Но увиденного хватило для того, чтобы разобраться в происходящем.

Кособокий холм был как раз напротив меня, то есть посох тянул меня как раз к месту назначения. На склоне, раскинув руки в стороны стояла Лина, правда я видел ее только наполовину. Волосы ее развевались, словно вокруг бушевал ураган, вокруг нее разливалось синее свечение.

Напротив нее, боком ко мне стоял какой-то старик в длинном неопрятном балахоне. Его длинные седые волосы и бороду тоже лохматил неведомый ветер. Обе его руки были вытянуты ко мне, ладони двигались, словно он пытался что-то поймать. Причем поймать вслепую, так как смотрел он при этом на Лину.

Все это происходило в полной тишине, только старик изредка что-то бормотал да отплевывался от попадающей в рот бороды.

Лина, словно преодолевая сильное сопротивление, начала сводить руки перед собой. Старика словно прорвало ­– он дернул руками и заорал, посох, повинуясь его движениям, дернулся. Правый валун, тот, что поменьше, нехотя начал выворачиваться из земли.

Старик снова рыкнул и посмотрел наконец в мою сторону. Видимо, это было его ошибкой, так как стоило его взгляду скользнуть в сторону, как с Лины словно спало оцепенение. Она резко свела руки прямо перед собой, потом снова их развела. Старик, издав сдавленный крик, подлетел метра на три над земле, а потом, словно получив мощного пинка, улетел куда-то в темноту.

Одновременно с этим посох наконец опрокинул державший его валун и дернулся к месту схватки, однако исчезновение старика тут же его успокоило. Свечение камня погасло и колдовской артефакт снова стал обычной крепкой палкой. Которую не без труда вытащила из моей пасти подошедшая Лина.

- Это ты молодец, что удержал, – заметила она после того, как внимательно рассмотрела посох. – Если бы этот старикан его в руки заполучил, то его бы ох как трудненько одолеть было бы.

Она рассеяно потрепала меня по холке. Внезапная ласка заставила меня вздрогнуть.

- А ты где шлялся-то?

Я мотнул головой в сторону места своих исследований.

- И что там?

Я уже понял, что каким-то образом Лина меня понимает. Но как?

- Как хочу, так и понимаю. Изгородь, говоришь?

Я ничего ей не говорил, между прочим. Но она, хмыкнув, тут же отправилась смотреть. Я потопал следом.

- Темно, – констатировала очевидное девчонка, – принеси-ка этот посох.

С одной стороны, вот так просто ей подчиняться мне совершенно не хотелось. С другой – мне же самому интересно, что это я там отыскал, так что зачем ерепениться? Так что я быстренько сбегал за камни и принес то, что она просила.

Лина покрутила посох в руках и через пару секунд камень навершия ярко загорелся. В его свете перед нами предстала найденная мною изгородь. Девчонка уставилась на нее с таким видом, будто это была не обычная щербатая каменная кладка, а живой дракон.

- Интересная штука, – через пару минут сказала она. Взяла небольшой камешек и швырнула его в ограду.

Стук, щелк, облачко пыли. Я вопросительно глянул на Лину – и что? Она с видимым опасением ткнула в изгородь тонким концом посоха. Опять ничего.

- Ты за нее не заходил?

Я промолчал. Все равно ведь поймет.

- И слава богу, что не заходил. Откуда ж она тут взялась-то…

Она снова ткнула посохом в стенку. Потом еще раз. И еще. На пятый или шестой раз – я уже начал было задумываться, не повредилось ли у нее что-то в голове после схватки со стариком – изгородь вдруг вздрогнула.

- Давай-ка отойдем, – спокойно сказала Лина и отступила на несколько шагов. Я последовал ее примеру.

Изгородь - со всеми составлявшими ее камнями, щелями и застрявшей в них щебенкой, снова вздрогнула, скрипнула и поползла по земле, извиваясь как змея. По низу поднялась пыль, в стороны полетели мелкие камешки. Я смотрел во все глаза.

Изгородь ползла потихоньку ускоряясь. Перед нами мелькнуло темное пятно – видимо, та прореха, через которую я заглядывал на другую сторону. Мелькнула и исчезла, что там за ней я разглядеть не успел.

- А теперь держись, – прошептала Лина. К нам приближалась калитка… хотя, какая там калитка. Настоящие ворота, с подрагивающей аркой и болтающимися створками. Как раз напротив нас они широко распахнулись и я на секунду увидел огни, целое море огней, и странные фигуры среди них. Они двигались, но куда и как быстро было совершенно непонятно.

Ворота мелькнули за поворотом, а через несколько секунд изгородь начала уменьшаться в высоте, трястись и рассыпаться, пока не превратилась в цепочку катящихся по пыльной земле камней. Лина, словно очнувшись, подскочила к ним и, хорошенько примерившись, выбила несколько камешков из шлейфа. Остатки живой изгороди скрылись за холмом.

Я уставился на открывшуюся перед нами картину. Ничего интересного, никаких огней и бредущих среди них жутких созданий. Пыль, камни, холмы и кусты.

Лина тем временем сорвала с левой руки один из накрученных на нее платков и увязывала в них камешки, оторванные ею от хвоста изгороди. Камни подскакивали и в руки не давались, явно хотели ускакать куда-то. Девчонка, однако, шанса ускользнуть им не дала – туго завязанный узелок подергался еще немного, потом затих.

Зато снова начало светиться молочно белым светом навершие отброшенного в сторону посох.

- Оклемался, старикашка, – буркнула Лина и вцепилась в него обеими руками.

Сил у ее противника, видимо, было не особо много, так что удержала она его без особого труда. Вернувшись на место ночлега, Лина засунула посох мне в зубы, а сама быстро нарисовала на земле несколько концентрических кругов, попутно разбросав там и сям разноцветные камешки из одного из мешочков. Закончив, она уложила посох в центр получившегося рисунка.

- Пусть теперь попробует, – зевнув, скала она. Посох подпрыгнул и тут же подскочил один из камушков. Лина захихикала.

- Сюрприз, сюрприз, – пропела она. Потом посмотрела на меня.

- А ты где посох-то этот нашел?

Я демонстративно отвернулся. Сама отвечай.

- К изгороди прислонил? Во дурачок… приперся, понимаешь, эдакий старичок странник, что-то еще вызнать хотел. А если бы Пенцендал его заглотил, вот бы ему попрыгать пришлось.

Я повернулся к ней и изо всех сил начал задавать вопрос. Она отмахнулась:

- Много будешь знать, плохо будешь спать, понял!

Вот ведь стерва, а?

- И где ты так ругаться научился, Малышок? – елейным голосом спросила меня Лина.

Я продолжил свой внутренний монолог, поминая все, что только мог припомнить в ее адрес. Девчонка слушала, склонив голову.

- Повторяешься, – объявила она через минуту. – И ничего нового. Даже ругаться не умеешь толком. Бездарь.

Сказать, что я разозлился, значит не сказать ничего. Но что я мог поделать? Только добавить еще пару полновесных аргументов в пользу ее жестокого наказания после того, как верну свои силы.

- Никакой фантазии, – вздохнула Лина. – Ну вот что тебе это даст? Убить ты меня сможешь только один раз. Есть ведь куда более изощренные методы мести.

Я навострил уши.

- Сам догадайся, – снова зевнула она.

Минут пять она готовилась ко сну, а я старался успокоиться. Наконец мне это удалось сделать. В общих чертах. После этого я попытался продолжить разговор.

- Кто это был? – сонно переспросила Лина. – Да черт его знает. Представился Учисом. Пчеловод, типа. По всей видимости, одна из предтеч. Я ж тебе говорила вчера. Грядет пришествие… Разлог придет. Но он не один же ходит. Перед ним вот такие всегда появляются.

Она натянула одеяло на голову.

- Да не знаю я, сколько их будет. Сколько будет, только и будет. Если хочешь – считай их. Все, спи! Завтра с рассветом встанем.

Вопросов у меня осталось еще масса. Например, такой – а не вернется ли к нам этот пчеловод Учис и не стоит ли установить на ночь дежурство? Я изо всех сил запустил этим вопросом в сторону Лины, но та только хрюкнула в ответ. Засыпала барышня мгновенно.

Я с тоской осмотрелся. Может, спихнуть на нее вон тот валун? Увы, скорее всего это мне не по силам, да и что мне это даст. Мне в таком виде с этим Учисом не разобраться, как и с прочими предтечами, или как их там. Правда Лине просто повезло, да и если бы я не помог и не вцепился в посох, он бы ее наверняка одолел…

- Вот уж дудки, – откликнулась Лина сонно. – Тебе за помощь спасибо, конечно, но справилась бы и сама.

Ага, кажется одно слабое место я все же нашел. Да ни фига бы ты без меня не справилась, пигалица. Да ты мне по гроб жизни обязана…

К сожалению, Лина на подначки больше не реагировала. Пришлось тоже искать место для ночлега.

Бабах – посох снова засветился и подпрыгнул, вслед за этим подлетел еще один камешек. Интересно, далеко ли этот пчеловод? Лина спит спокойно, может, она вокруг раскинула что-то магическое и это предупредит нас о его появлении. А если еще кто-то из темноты вылезет? Или этот странный поезд в виде изгороди… как его там, Пенцендал? Ну и название…

Мысли толоклись и теснились в моей голове, только успевай их думать. Смог бы я колдовать с этим посохом? Не, в самом деле – команды у меня завязаны на пальцы, немного на руки и на голос, то есть – голосовые связки. Пальцев и рук у меня сейчас нет, но голос-то есть. Всего и делов – перекомпилировать основные команды на мои теперешние возможности. То, что раньше делалось взмахом рук и древним заклинанием – перевести на язык ослиного рева. А почему бы и нет?

Это ведь все, в конце концов, информация. Я задумался. Задача примерно соответствует тому, что одну и ту же цифровую последовательность нужно перевести в различную аналоговую форму. Почему бы и нет?

Некоторое время я игрался с открывающимися возможностями, но потом словно кто-то выключателем щелкнул – все стало стихать, башка стала тяжелой, глаза начали слипаться, и я уснул.

Глава 4. Неожиданный друг

Встали мы и впрямь рано - едва-едва начало светлеть. Мне вставать не хотелось, так как я очень уютно устроился на большом пучке мягкой травы. Но Лина церемониться не стала и после пары полновесных пинков я, ругаясь про себя. Встал на все свои четыре ноги.

Она быстро что-то жевала и попутно рылась в своем мешке. Я позавтракал собственной постелью, специально не торопился, чтобы ее позлить. Но она внимания на меня не обращала.

Закончив с мешком она подошла к старикашкиному посоху. Тот лежал как лежал, посередине нарисованных ею кругов, вот только почти все разложенные ею камешки оказались разбросаны по склонам близлежащих холмов. На наших глазах посох дернулся снова - и очередной камень, подскочив, улетел куда-то к гребню.

- Одна-ако, – протянула Лина. – Он ему, оказывается, очень сильно нужен.

Мне оставалось только согласиться.

- Значит отдавать ему его не нужно, – заявила девчонка. – А как… вчера, когда ты его держал – сильно тянуло?

Я вспомнил, как мне выворачивало челюсти и что бы случилось, не упрись я в те камни.

- Ну да, валуны с собой не покатишь, – задумчиво согласилась со мною Лина. – Придется принять немного другие меры.

Тем временем она вынула один из своих мешочков, широко его раскрыла и положила на землю. Разноцветные камешки, которые сила вчерашнего пчеловода разбросала по округе сами собой запрыгали к ней. Запрыгали, заскакали и в конце концов оказались в мешочке. Лина искоса глянула на меня, я тем временем изо всех сил старался сделать вид, что ничего в этом необычного нет.

Последним в мешочке оказался последний камень из круга – Учис как раз сделал очередную попытку и голубоватый голыш, описав широкую дугу, точно угодил в раскрытую горловину. Довольно фыркнув, Лина завязала его горловину, потом схватила лежащий на земле посох. В ее руках неведомо откуда появилась веревка.

- А ну-ка, Малыш, давай сюда, – скомандовала она, ловко наматывая ее на посох.

Я попятился.

- Давай, давай, не бойся, – подбодрила она меня.

Я почему-то совсем не приободрился, наоборот, попытался убежать. Увы, неудачно и через десять минут был раз пять обмотан веревкой, а посох пристроился у меня на спине. После этого Лина привязала к нему тот самый мешочек с камешками.

- Все, пошли давай. И не дуйся, весело будет!

Вышли мы как раз на равнину, по которой вчера проезжал магический гиперлуп. Сейчас от него даже следов не осталось, но я все равно ступал осторожно, и старался смотреть сразу во все стороны. Благо сейчас мне это удавалось без особого труда.

Минут через двадцать идущая сбоку Лина хихикнула.

- Начинается, – сказала она весело.

Я это и сам понял, так как мои ноги оторвались от земли и я полетел.

Милостью Лины это был не первый мой полет. Но опыт, приобретенный в качестве воздушного шарика мне пригодился мало. Ослы летают совершенно иначе, знаете ли. Все дело в центре тяжести – когда я оказался метрах в пятнадцати над землей выяснилось, что моя задница стремится в небо гораздо быстрее, чем голова. Конечный результат можете себе представить сами.

А мне ничего не ставалось делать, кроме как зареветь. Зареветь во всю мощь моих легких, глотки и всего остального.

Такой вот вопль, надо сказать, хорошее средство от стресса. Я даже начал немного успокаиваться, но тут то ли от моего крика, то ли от натуги далекого Учиса посох начал мелко трястись.

Эта тряска, помимо того, что вернула мой стресс на прежний уровень, еще и самым пагубным образом воздействовало на выписываемые мною рулады. Посадите оперного певца на отбойный молоток и послушайте, во что при этом превратится, например, ария Риголетто. Вот и у меня получился чистый Штокгаузен, если вы понимаете, о чем я.

Лина где-то там внизу повалилась на землю от смеха. Мне бы замолчать, но замолчать я, увы, не мог. Так и вопил как паровозный гудок на синусоиде, пока не приземлился на землю.

Да, приземлился я мягко, как на парашюте. К счастью, так как в высшей точке своего полета я поднимался не меньше, чем на полсотни метров. Но помогло мне это мало – все четыре мои ноги превратились в желе и я как приземлился, так и повалился на бок. Хорошо хоть орать перестал. Причем не сам, оно как-то само прекратилось. То ли воздух кончился, то ли адреналин из крови выпарился. Или что там у непарнокопытных вместо адреналина.

Лина, хрюкая от смеха, сидела неподалеку.

- Ну ты даешь, Малыш, – с трудом переводя дух пробулькала она. – Видел бы ты себя… и слышал бы, ой…

Она снова залилась смехом. Мне оставалось только валяться в пыли и буравить ее взглядом, придумывая, что я с ней сделаю, когда… когда-нибудь.

- Ты чего орал-то так? – отдышавшись наконец, спросила Лина. – Больно, что ли? Я вроде бы мягкий узел сделала. Или от страха?

Я ответа ее не удостоил.

- Не бойся, Учис не даст своему драгоценному посоху грохнуться. Ты его не видел, кстати?

Я отвернулся от нее и начал вставать. С трудом, но мне это удалось.

- В следующий раз по сторонам тоже поглядывай, – посмеиваясь сказала Лина. – Не все концерты там, в вышине, давать. Всех птиц, небось, разогнал.

Я мрачно глянул на нее.

- Ладно, проехали, – снова хихикнув сказала Лина, подошла ко мне и поправила посох, потом передвинула привязанный мешочек повыше. – Привыкнешь.

Я совершенно не собирался к такому привыкать.

- Боюсь, пока с Учисом не разберемся, тебе придется такие вот кульбиты выписывать, – деловито сказала Лина. – Впрочем, он, думаю, скоро и сам объявится.

Я потопал вперед, не оглядываясь на нее – впрочем, она скоро все равно меня обогнала.

Местность вокруг была все той же – разве что холмы расступились, уступив место широким пустошам, покрытым жесткой травой и лопухами. Кое-где торчали собранные в группы деревья неясной мне породы, кривые и узловатые. Около этих деревьев, как правило, за густой щетиной невысокой осоки таились небольшие озерца. Или, что точнее, большие лужи. Окрестности этих озер облюбовали весьма надоедливые насекомые, так что мы старались держаться от них подальше.

Несмотря на то, что мы в общем-то не особо торопились, к обеду преодолели довльно большое расстояние. Дальний кряж стал гораздо более ближним. И совсем уж неприветливым, кстати – крутые склоны, темный лес, белые, как зубы, выступы. К тому же стало совсем пасмурно.

Шел я на автомате и в основном размышлял о том, как перевести информацию из заклинаний и магических пассов в ослиный рев. Простого рения тут не было, но задача меня захватила, так что я совершенно успокоился.

Учис не давал о себе знать. Стоило мне об этом подумать, как Лина тут же откликнулась.

- Да, ты прав. Видимо, решил выйти на нас самолично. Лицом к лицу, так сказать.

Мне это не очень понравилось.

- А что он сделает? – осведомилась Лина. – Он без посоха как без рук, ничего особо и не может.

Я задумался о том, что он может сделать без посоха, но мысли все время поворачивались на очередной полет.

- Соскучился по ветру, орел? – хихикнула Лина.

Фантазия у этого пчеловода все же более или менее работала, тут Лина его недооценила. Мы как раз обошли очередное озеро – на этот раз довольно солидное по размеру. Только отошли от него, направляясь к невысокому холму со словно обкусанной верхушкой, как тут меня снова дернуло. Я подлетел на несколько метров, но вместо того, чтобы взвиться, как в первый раз, ввысь, я спикировал прямо вниз.

Старикан, естественно, целился в Лину, но недооценил ее ловкости – она легко отскочила в сторону, так что я шмякнулся прямо на каменистый грунт, ощутимо об него приложившись. Даже заорать не успел.

Лина развернулась и описала ладонями круг. След от ее рук засветился белым и неподвижным кольцом застыл в воздухе параллельно земле. Некоторое время ничего не происходило, потом кольцо начало быстро расширяться. То ли свет, то ли дым, он легко летел над землей, словно не замечая препятствий. Кольцо пронизало береговую осоку и с нее поднялась туча мошек. Потом прошло под деревьями и те качнули своими густыми кронами, отправив на землю немало сухих листьев и веток.

И Учиса. Старикашка довольно сильно треснулся, но бодрости не потерял. Меня снова подняло в воздух и понесло к Лине и в этот раз он прицелился получше, во всяком случае, Лину я зацепил. Она, впрочем, легко сгруппировалась и отскочила, в ее ладонях появились ярко белые шары. Через мгновенье они полетели прямо на старика.

Арсенал средств что нападения, что обороны Учиса был, к сожалению, невелик. К сожалению я сказал не потому, что мне его жалко. Нет, просто единственным средством в этом самом арсенале был я. Он попытался отбить мною летящие в него шары и это, к сожалению, у него получилось.

Целью Лины было не грохнуть старика, нет, она просто хотела его обездвижить, а потом побеседовать с ним по душам. Этот белый шар… я, в принципе, даже знаю, как его делать. Аркай рассказывал. Фактически это просто здоровенный ком жидкого герметика, который сначала старательно облепляет вас со всех возможных сторон, а потом быстро твердеет, лишая возможности двигаться. Ничего, как видите, сложного.

Старикашка проявил немалую сноровку и умудрился отбить мною оба этих комочка. Сработали они оба отлично, мне залепило все, что только можно, двигаться я не мог. Но один глаз у меня продолжал видеть, так что окончание стычки я видел хорошо.

Учис, видимо, разрывался между желанием подтащить меня поближе, чтобы попытаться выдернуть посох и желанием поскорее удрать. Разрываясь, он потерял драгоценное время, так как у Лины этого герметика было, похоже, хоть залейся. В итоге я увидел, как на лице старикашки-пчеловода сначала отразился ужас, а потом его пришпилило к стволу дерева, на котором он недавно сидел, двумя большими комками этой гадости.

Позлорадствовать я не успел, так как сам, целиком, превратился в один большой комок это гадости. Так и лежал на земле, сопя и тщетно пытаясь хоть одну ногу выпростать.

- Неудачно-то как, – послышался надо мной голос Лины. – Что теперь с тобой делать?

Растворителем может послужить вода. Большое количество воды. Фактически, меня сейчас нужно было положить в озеро и немного подбалтывать.

- А как я тебя туда уволоку? Ты слишком тяжелый.

А про телекинез ты, подруга, совсем-совсем забыла, да?

- Устала я, да и опасно сейчас такую магию открыто применять. Вдруг здесь еще кто бродит…

И что мне делать?

- Не бойся. Придумаем что-нибудь!

И потопала к дереву, на стволе которого ворочался Учис.

- Слушай, дядя, ты не можешь моего Малыша в воду переместить, – услышал я ее голос. – А то непонятно, что с ним сейчас делать.

Учис ответил что-то неразборчивое, но, кажется, очень грубое. Лина фыркнула.

- Зачем вы так! Неприлично старому человеку так себя вести. Что вам стоит? Вы учтите, что забрать свой посох вы сможете только после того, как Малыш очистится от этой дряни. Прямая выгода же!

Учис что-то неразборчиво зашипел.

- Я сейчас вам помогу, – Лина подошла к пчеловоду вплотную и брызнула на него чем-то из маленькой бутылочки. Ругательства Учиса стали гораздо громче, четче и разнообразнее.

- Хорошо, хорошо, – мирно ответила Лина. – Давайте сойдемся на том, что произошло некоторое недоразумение. Я тут, похоже, ровно по тому же вопросу, что и вы. И имела все шансы принять вас за одного из Предтеч.

- Сама ты Предтеча, барабала белобрысая!

- Вот это было обидно, хотя мне и интересно, где и когда вы видели настоящих барабал. На Строуне?

- Да, – выдавил из себя Учис. – Там был большой загон, я…

- Да уж, – с плохо скрытым восторгом воскликнула Лина. – Вы участвовали в Большом Загоне Деметриуса?

- Да, – мрачно ответил старикашка. – Я предлагаю вам распутать меня. И кое-что объяснить.

- Непременно, – Лина встряхнула бутылочку, которую все еще держала в руках, потом опрокинула ее содержимое в рот и пшикнула на Учиса. Тот снова разразился проклятиями.

- Извините, – жизнерадостно сказала Лина. – Понимаю, что жжется. Но как иначе?

- А у тебя, пигалица, что, верваты нет?

- Нет, увы.

- Так зачем ты тогда эту гадость использовала, если у тебя ничего от нее нет? Что ты со своим ослом делать теперь будешь?

- Я же попросила вас в воду его положить!

- И что ему там, неделю отмокать? Он же от голода помрет!

Ничего себе новости!

- Ну, – Лина, кажется, покраснела. – Извините. Вам не следовало на меня так внезапно нападать. Надо сказать, ход необычный, я не была к нему готова. Вот и пришлось импровизировать.

Учис фыркнул и повел плечами. Покрывавшая его серо-белая гадость с шипением исчезала.

- Я уже полгода как тут сижу, в горах, – уже более спокойным тоном сказал он. – Аркай совсем с глузда съехал, и меня вытащило.

- А как вы координаты узнали?

Учис засопел и подозрительно оглядел Лину.

- Я-то узнал, – неопределенно сказал он. – А вот ты как про них узнала? И вообще, кто ты такая?

- Я Лина, с Зилифа.

- Зилиф, Зилиф… знаю. Там такая Лия есть…

Веселость с Лины как ветром сдуло.

- Да, есть, – сказала она мрачно. – Это сестра моя.

- Знаменитая тетка, – буркнул Учис, – это она тебе координаты дала?

Лина вскинула подбородок.

- Вот еще! Я и сама много умею!

- Ну да, ну да, – Учис пошевелил руками, потом попытался шагнуть, но чуть не упал. – Я когда тебя увидел, тоже подумал, что ты Предтеча. Специально Сольминг оставил, чтобы не учуяла.

Лина глянула на старика исподлобья, тот кое-как отделился от ствола и теперь с проклятьями отдирал от себя остатки клея.

- А у вас вервата есть?

- Есть. В лагере.

- А лагерь где?

Учис смерил ее взглядом.

- Девочка, ты вообще куда пришла, знаешь? Кто тебе противостоять будет? Тебе может…

- Прежде, чем ты, старый пень, продолжишь, – дрожащим от ярости голосом ответила Лина, – я напомню тебе, что твой Сольминг не у тебя, и что я могу тебя сейчас так вздуть…

- О, как страшно, – буркнул Учис. – Хорошо, хорошо. Не хватало еще Защитникам передраться. Хотя я никак в толк взять не могу, как тебя…

- Я еще раз напоминаю, – уже более спокойно, но все еще грозно сказала Лина.

- Хорошо, – раздраженно ответил сварливый старик. – Сейчас пойдем ко мне, там я тебе дам вервату, ты вернешься, освободишь своего спутника и вернешься. Так пойдет?

Лина кивнула. Учис, что-то бормоча, охлопал себя по бокам, потом подошел ко мне и попробовал отыскать в серой упругой глыбе свой Сальминг. Не нашел, что-то проворчал злое, и, махнув рукой Лине, ушел из моего поля зрения. Лина, видимо, отправилась за ним.

Я остался лежать, неподвижный, как камень. Двигались только мысли.

Значит, Учис оказался не Предтечей, а Защитником. Я такое слышал – когда что-то необычное происходит мире, что-то, угрожающее его целостности, формируется команда Защитников, которым предстоит с вопросом разобраться и попробовать проблемы устранить. Формируется команда совершенно случайным образом, то есть никто в нее заявления не подает.

Я подумал, что, может быть, тоже вхожу в состав этой команды? Мысль грела душу. Учис, похоже, довольно знающий малый. Возможно, он вернет мне человеческий облик и мы все вместе выступим на защиту этого мира. А что, задача не хуже, чем его покорение.

Потом мне пришло в голову, что Учис мог бы, вообще-то, меня притащить в лагерь и магически. Посох-то со мной. Потянул бы к себе, и прилетел бы я к нему на его Сольминге, как баба-яга на метле. Всяко лучше, чем по дневной жаре таскаться, пыль глотать.

Потом я вспомнил, что сейчас с этим самым Сольмингом составляю, фактически, одно целое, так что если он хочет нас объегорить и смыться, то придется ему с этим посохом расстаться. А он к этому, вроде бы, совсем не готов. Эта мысль меня порадовала.

Потом меня посещали еще самые разные мысли, но закончилось это все тем, что я уснул.

Проснулся уже под вечер. Я был полностью освобожден от клея, лежал на боку и смотрел на огонь. Костер пылал в выложенном крупными камнями круге. Чуть поодаль стояла маленькая замызганная палатка. На ее пороге сидел Учис, посох лежал на его коленях. Лина сидела с другой стороны костра, смотрела на огонь.

- Здоров спать твой друг, – сказал Учис, заметив, что я поднял голову.

- Угум, – неопределенно ответила Лина.

Я себя чувствовал, как ни странно, на все сто. Даже ноги не затекли. По всей видимости, Учис-таки транспортировал меня к себе по воздуху. Жалко, что я ничего не видел.

Решив размяться, я встал и прошелся туда-сюда. Выяснилось, что мы сидим на небольшой площадке, венчающей скалистый утес. Я поискал тропу – и не нашел. Лагерь Учиса был разбит в месте, достичь которое могла только птица. Ну, или волшебник.

Трава на этом утесе не росла, а я был голоден. К счастью, кто-то из них об этом не забыл – за палаткой обнаружилась большая копна свежесорванной травы.

Учис вытащил из своей палатки чашу со свежим медом. Увидев улыбку Лины, пожал плечами.

- Я и в самом деле пчелами занимаюсь. Они, знаешь ли, честнее людей. Угощайся, вот тут лепешка есть.

Они вдвоем минут за десять умакали чашу досуха.

- И что будем делать? – спросила Лина после того, как Учис убрал посуду. Я встал неподалеку, чтобы все слышать.

- Пока ничего, – откликнулся тот. – Кстати, что это за ослик-то? Смотрю на него и никак в толк взять не могу.

- Угощение, – откликнулась Лина. – Аркай вытащил его с Земли и накачал магией по самые уши. Разлогу пирожочек приготовил. Сам-то он давно в гробницу лег.

- А, это ты, что ли, Сотрясатель Вселенной, – захихикал Учис. – Как его – Агельмар?

- Ага.

Я стоял, слушал их и злился.

- Ты не серчай, – миролюбиво обратился ко мне Учис. – Тебе так лучше будет, поверь. Сейчас с тебя все что можно слили, Разлог на тебя никакого внимания не обратит. А Великого Магистра Агельмара он бы сожрал, не поперхнувшись. Так что шанс выжить у тебя повысился.

Я ничего им не ответил и постарался даже ничего на эту тему не думать. Сговорились они, это ж ясно. Позлить хотят.

Однако эта парочка уже, такое впечатление, про меня забыла. Лина вынула из мешка что-то напоминающее редкое сито и пустила прыгать по нему несколько разноцветных камушков. Учис внимательно смотрел на это, потом махнул рукой.

- Детские игрушки, – заявил он безапелляционно. Лина мгновенно насупилась.

- Так можно определить их появление!

- И что потом? Они появиться могут в любом месте, и как ты по этой прыгалке узнаешь, в каком именно? Предтечу лучше всего брать теплым, в течение часа-двух после появления. Потом он укореняется и начинает из мира силу высасывать – тогда его куда тяжелее сковырнуть будет!

- И что предлагаешь? – Лина дерзко перешла на ты.

- Разуть глаза и смотреть, – зевнул Учис. – Должно сначала бабахнуть, потом свет по небу разольется. Но это еще увидеть нужно…

- И что ты предлагаешь? Сидеть и смотреть по сторонам?

Учис ткнул пальцем в мою сторону.

- Вот этот зверь сразу во все стороны смотрит. Так что ставим его здесь на дежурство.

Я протестующее замотал головой, но Лина со старшим товарищем согласилась.

- Точно, хорошая идея. Понимаешь, Малыш, драться с нами ты все равно не пойдешь, так что будешь тут сидеть и наблюдать.

Я едва не завопил от разочарования и злости.

- Нормально решили, – зевнул Учис. – Я спать пошел.

В обнимку со своим Сальмингом он скрылся в темноте своей палатки. Лина вытянула из котомки свое одеяло и расстелила его у догорающего костра.

- Все нормально, Малыш, – звонко сказала она. – Ночку подежуришь, а днем поспишь. Ничего сложного!