Обложка За периметром

За периметром

Леона Вали

0% прочитано
Стандартный
Леона Вали

За периметром

Глава 29. Остаться

07:18.

На следующее утро мы наконец выкопали семь могил. За дальним корпусом, там, где уже были могилы. Вчера Мартин говорил про четыре лопаты и одну запасную. Сегодня лопат оказалось шесть: кто-то нашёл ещё две в хозяйственном складе. Конец света развивал хозяйственность быстрее любых курсов.

Земля после ночи была влажной. Прилипала к металлу, к ботинкам, к рукавицам. Люди менялись каждые десять минут, потому что после двух атак руки у всех дрожали не только от усталости. Я копала рядом с Мартином. Он работал молча. На третий раз, когда лопата ударила в камень, он выругался так тихо, будто боялся разбудить мёртвых.

Семь серых одеял лежали в ряд чуть дальше. Тара. Алекс. Сэм. Хелен. Мара. Мужчина из первых одиннадцати, имя которого я так и не успела запомнить. Женщина из школы, которая несла воду и погибла в коридоре. Семь человек за несколько часов. Я знала одних лучше, других хуже. Смерти было всё равно.

Тела людей Хейла лежали за внешним складом. Их хоронили отдельно, в общей траншее, без слов и без попыток придумать каждому историю. Хейл был там же. Ривера спросила вчера, не нужно ли оставить тело для разговора с пленными. Кейн сказал, что Итан уже опознал и тело не понадобится. На этом вопрос закончился.

Нэйтана возле траншеи я не видела. Вообще с вечера видела его только издалека. Он помогал таскать металл на восточную сторону, потом стоял на посту у жилого блока, потом исчез. Если наши взгляды случайно встречались, он первым смотрел в сторону. Я делала вид, что не замечаю. Получалось плохо.

Когда яма для Хелен была готова, Тесса пришла из медблока. На ней была вчерашняя одежда. Волосы собраны в тугой хвост, который уже наполовину распался. Под глазами тёмные круги. Она остановилась возле одеяла Хелен и долго не двигалась.

— Тебе не обязательно здесь быть, — сказала Кристина.

Тесса посмотрела на неё так, будто не поняла фразу.

— Обязательно.

И осталась.

Никакой церемонии мы не придумали. Наверное, можно было попросить кого-нибудь сказать красивые слова. Только красивых слов за последние сутки накопилось меньше, чем патронов, а патронов почти не осталось. Кейн назвал имена.

Когда дошли до Мары, Мартин отвернулся. Джеймс смотрел в землю. У него были красные глаза и совершенно сухое лицо. Я вспомнила Мару в машине по дороге к Мерсер, короткие волосы, привычку щуриться на солнце, её спор с Эн о каких-то одеялах, который тогда казался важным ровно три минуты. Теперь я бы отдала многое, чтобы услышать ещё один такой бессмысленный спор.

Алекса опустили следом. Колин стоял у края могилы, прижимая ладонь к повязке на боку. Хелен запретила бы ему вставать. Тесса тоже запретила. Он всё равно пришёл. Когда одеяло исчезло в земле, Колин произнёс:

— Ключ на двенадцать я нашёл.

Никто не понял сразу. Потом Мая фыркнула, закрыла лицо ладонью и заплакала. Совсем немного. Именно так Алекс и должен был получить прощальную речь: про инструмент, который все таскали не туда.

Хелен опустили последней. Тесса держалась до первого комка земли, который ударил по одеялу. На втором дёрнулась, будто звук попал в неё. На третьем отвернулась и пошла обратно к корпусу.

— Тесса, — позвала я.

Она не остановилась.

Из окна медблока кто-то закричал её имя.

Тесса ускорилась.

Вот и всё. Даже похороны Хелен пришлось закончить без врача.

09:02.

Жизнь вернулась некрасиво. Она вернулась ведром с водой, которое кто-то поставил посреди прохода и заставил всех обходить. Вернулась запахом каши из кухни, где не хватало двух окон. Вернулась мокрыми простынями на верёвке возле прачечной и руганью Маи на людей, которые приносили ей кривые куски металла вместо прямых.

Восточную сторону закрыли временной стеной. Машинные двери, куски старой сетки, металлические листы, два столба из складского навеса. Выглядело так, будто кто-то построил забор из содержимого огромной мусорной корзины. Он держался. Пока этого было достаточно.

У ворот сваривали новую петлю. Ворота больше не сходились ровно: одна створка цепляла землю нижним углом, и её приходилось подтягивать втроём. Ривера уже составила график, кто будет открывать и закрывать. В графике было отдельно написано: «Не геройствовать. Три человека минимум».

Я отнесла в медблок чистую воду. Тесса стояла над мужчиной с пулевым ранением живота и смотрела на записную книжку Хелен. Книжка была раскрыта на странице с дозировками. Тесса читала одну строку уже слишком долго.

— Температура растёт. Антибиотиков почти нет. Я дала то, что осталось, но не уверена, что выбрала лучший вариант.

— А лучший вариант вообще есть?

— Хелен бы знала.

Она сказала это зло. Не на меня. На комнату. На пустую койку у стены. На собственные руки.

— Хелен иногда тоже не знала, — сказала я.

— Да. Но она знала, что делать, пока не знает.

Тесса подошла к раненому, потрогала лоб, послушала дыхание. Потом вернулась к книжке.

— Я вчера чуть не дала одному обезболивающее второй раз. Забыла, что уже дала. Тесса из позавчера такого бы не сделала.

— Тесса из позавчера спала больше сорока минут.

Она посмотрела на меня и всё-таки коротко улыбнулась. Потом улыбка исчезла.

— Мне нужны антибиотики. Нормальные. И физраствор. И шовный материал. Перевязки ещё на пару дней, если никто не решит снова устроить войну.

— Кейн уже собирает список.

— Пусть ставит меня первой.

— Медицину.

— Я и есть медицина.

Она произнесла это и сама испугалась. Я увидела.

В соседней комнате застонал раненый. Тесса закрыла книжку Хелен.

— Чёрт.

И пошла к нему.

10:26.

Совет собрался в бывшей администрации. Я до сих пор иногда называла это советом только мысленно, потому что официально у нас не было ни совета, ни правительства, ни государства. Были Кейн, Ривера, Мартин, Мая, Кристина, несколько людей, которые отвечали за конкретные вещи, и все остальные, которые могли зайти и сказать, что идея идиотская.

Мартин сидел за столом рядом с Риверой. Не напротив. Не «представителем первых одиннадцати». Просто человеком, который отвечал за часть людей и вчера потерял двоих своих. Я заметила это только потому, что ещё неделю назад обязательно бы заметила другое.

— Двое сдались сами, — сказала Ривера. — Итан отдельно. Ещё один тяжело ранен, Тесса говорит, если доживёт до вечера, можно будет разговаривать.

— А остальные мёртвые? — спросила Мая.

— Уже закопаны.

— Хейл тоже?

— Да.

Нэйтана в комнате не было. Я посмотрела на дверь прежде, чем успела остановить себя. Кейн заметил. Ничего не сказал.

— Что с теми, кто сдался? — спросил Мартин.

Ривера пожала плечом.

— Не расстреливаем. Уже достижение.

— И не выпускаем, пока не поймём, что они делали, — сказал Кейн. — Каждый отдельно. Сдача оружия не стирает то, что было до неё.

Никто не спорил. После Хейла мне особенно нравилось, что у нас ещё оставалась способность не превращать каждое решение в месть.

Итана привели через десять минут. Нога перевязана, руки связаны впереди. Он хромал, но смотрел на комнату спокойно. На меня задержался на секунду. Потом на Мартина.

— Мне нужен договор.

Ривера откинулась на спинку стула.

— Уже нравится начало.

— Я расскажу, что осталось от группы Хейла. Где точки. Какие машины. Кто ушёл. Вы не убиваете меня.

— Мы тебя и так пока не убили, — сказал Кейн.

— Ну-ну.

Мартин резко поставил локти на стол. Ривера бросила на него взгляд. Он не двинулся дальше.

Кейн спросил:

— Сколько людей не было в штурме?

Итан помолчал. Оценивал цену каждого слова.

— Не знаю точно. Хейл не тащил сюда всех. Были внешние точки. Наблюдение, топливо, часть запасов. Несколько человек оставались у дороги на северо-запад. Ещё одна группа ушла до штурма с ранеными и теми, кого он не хотел брать в бой.

У меня под рёбрами неприятно сжалось.

— Северо-запад куда? — спросила я.

Итан посмотрел на меня.

— Старая трасса. Дальше не знаю. Там были две точки, которые мы использовали для обмена и ночёвки. После смерти Хейла они либо разойдутся, либо кто-то попробует собрать людей заново.

Северо-запад. Старая трасса. Бумага во внутреннем кармане будто стала тяжелее. Риджвью был там же. Не рядом — мир ещё не настолько издевался над нами. Но в том направлении.

Кейн заметил мою руку у кармана.

— Потом, — сказал он.

Я кивнула.

Итан продолжил. Назвал две придорожные точки, одну старую базу, где раньше держали топливо, описал пикап, который у нас угнали, и людей, которых знал по лицам. Не дал нам карту сокровищ. Не сказал, где найти всё потерянное. Просто сделал мир за стенами чуть больше и неприятнее.

Когда его увели, Мартин спросил:

— Верим?

— Проверяем, — ответила Ривера.

— А потом?

Кейн посмотрел на закрытую дверь.

— Потом решим. До этого сидит один.

— Он это и просил, — сказала Мая.

— Он просил жизнь. Свободу никто не обещал.

Меня это устроило.

12:11.

Эмма нашлась возле кухни. Ребёнок лежал в старой переноске на столе и пытался поймать пальцами собственный нос. Рядом Кристина перебирала крупу, высыпая камешки в отдельную миску. После разбитых окон кухня продувалась насквозь, поэтому ребёнка завернули так, что наружу торчало только лицо.

— Он опять вырос за ночь, — сказала я.

Эмма посмотрела на меня.

— Так не работает.

— Уверена? У него вчера голова была меньше.

Ребёнок увидел меня и улыбнулся. Та же улыбка. Четыре месяца. Я больше не считала автоматически каждый раз. Почти.

Эмма протянула мне кружку.

— Чай. Вроде чай. Кристина утверждает, что листья настоящие.

Я взяла кружку. Тёплая. Слишком слабая заварка и слишком много чего-то травяного. Прекрасно.

— Вам нашли другое место? — спросила я.

— Да. Пока рядом с Норой. Потом посмотрим.

Она немного помолчала.

— Если вы вообще хотите, чтобы мы остались.

Я не сразу поняла, почему вопрос звучит странно. Потом поняла: она всё ещё считала себя гостем. Женщина, которую я привезла вместе с ребёнком моего мужа, спрашивала разрешения жить в месте, которое официально не принадлежало никому.

— Оставайся, — сказала я.

Эмма моргнула.

— Я не про тебя одну спрашивала.

— Я тоже не за всех отвечаю. Но если кто-то решит выгнать ребёнка после того, как мы вчера чуть не умерли за эти стены, я хочу присутствовать при объяснении.

Кристина хмыкнула.

— Я тоже.

Эмма опустила глаза к ребёнку.

— Спасибо.

— Не начинай.

Она улыбнулась. На этот раз без вины. Просто устало.

Ребёнок схватил мой палец. Держал серьёзно, двумя руками. Я позволила. Потом аккуратно высвободилась и пошла наружу.

14:36.

Нэйтана я нашла у северного поста. Точнее, увидела его издалека. Он стоял рядом с Джеймсом и проверял крепление временного настила. Когда заметил меня, сказал Джеймсу что-то, отдал ему молоток и спустился с другой стороны вышки.

Даже не тонко.

Я пошла следом. Не быстрее. Просто по той же дорожке. Он свернул к складу.

— Нэйтан.

Остановился.

Повернулся не сразу.

— Что?

— Ты второй день внезапно вспоминаешь очень много дел, когда видишь меня.

— Дел правда много.

— Удивительное совпадение.

Он посмотрел мимо меня на восточную стену.

— Я не хочу сейчас говорить об этом.

Вот и честность.

— Я не заставляю.

— Тогда зачем догнала?

— Хотела проверить, что ты хотя бы способен смотреть на меня.

Он посмотрел. Прямо.

Я пожалела о фразе почти сразу.

В его лице не было злости. Было что-то хуже: осторожность. Со мной. Нэйтан, рядом с которым я могла сидеть у реки и не думать, куда деть руки, теперь выбирал каждое движение.

Я могла сделать ещё шаг. Могла положить руку ему на плечо, сказать что-нибудь правильное, вернуть нас туда, где было проще. Не сделала. Потому что проще уже не будет. Потому что я правда испугалась. И потому что он имел право не помогать мне справляться с собственным испугом сразу после того, как сам понял, на что способен.

— Ладно, — сказала я. — Чини настил.

— Спасибо за разрешение.

Я развернулась.

— Лив.

Остановилась.

— Я не исчезаю, — сказал он.

Я посмотрела через плечо. И ушла. Этого пока хватало.

21:08.

В комнате Кейна впервые за несколько дней было тихо. Не тихо по-настоящему: во дворе звенел металл, кто-то ругался у ворот, генератор временами кашлял так, что Колин начинал орать из мастерской. Но дверь была закрыта, радио лежало на столе и молчало целых семь минут. Роскошь.

Кейн сидел на краю разложенного дивана и снимал ботинки. Я лежала поперёк, головой на подлокотнике, и смотрела в потолок. Мы не договаривались, что я останусь. Просто после вечернего обхода зашла вернуть его запасную рацию. Потом села. Потом стало слишком поздно вставать из принципа.

— У тебя синяк, — сказал он.

— Очень наблюдательно.

— На шее.

— И не только.

Он лёг рядом. Не полез целоваться. Не потянул одежду. Просто положил ладонь мне на живот поверх футболки. Я накрыла её своей. Страннее всего оказалось именно это. После всего, что между нами было, обычная ладонь ощущалась слишком интимно.

— Мне надо съездить в город, — сказала я.

Ладонь не двинулась.

— За лекарствами?

— И за ними.

Кейн молчал.

Я повернула голову.

— Я вернусь к дому Логана.

Вот теперь пальцы на животе чуть сжались. Не больно. Почти незаметно.

— Хорошо.

— И всё?

— Ты ждёшь запрета?

— От тебя — статистически разумно.

— Я учусь.

— Медленно.

— У меня сложный материал.

Я фыркнула.

Кейн смотрел в потолок.

— Зачем?

Вопрос был нормальный. Не ревность. Не «почему тебе всё ещё нужен муж». Просто зачем.

— Я сказала, что вернусь.

Он повернул голову ко мне.

— Тогда поезжай.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Иногда ты очень мешаешь мне злиться.

Я подвинулась ближе. Кейн притянул меня к себе, положил подбородок на мои волосы. В его комнате пахло бумагой, оружейным маслом и чистой футболкой. Раньше любое прикосновение между нами почти сразу становилось голодным. Сейчас ничего не нужно было доказывать телом. Я просто лежала, слушала его дыхание и чувствовала, что могу уснуть.

Это пугало по-другому.

— Итан сказал про северо-запад, — сказала я через некоторое время.

— Я помню.

— Риджвью тоже там.

— Не завтра.

— Я знаю.

— Сначала лекарства. Забор. Машина. Люди должны хотя бы перестать падать от усталости.

— Я знаю, Кейн.

Он погладил большим пальцем кожу у моего бока.

— Потом поедем.

Я замерла.

— Поедем?

— Если ты всё ещё захочешь.

Не «я отвезу тебя». Не «ты не поедешь одна». Просто поедем.

Я ничего не ответила. Прижалась щекой к его плечу.

За окном кто-то снова ударил молотком по металлу. Один раз. Второй. Третий.

Строили стену.

Я уснула раньше, чем успела придумать, что всё это значит.

Три дня спустя. 06:52.

К вылазке поселение уже выглядело не хорошо, а функционально. Восточная стена стояла. Кривая, разноцветная, сваренная из всего, что нашли, но стояла. Наружную трубу починили. Ворота всё ещё закрывались втроём. Колин сумел оживить простреленный пикап настолько, чтобы он заводился через раз и дымил как маленькая фабрика. Для вылазки взяли единственную машину, которой доверяли больше.

Нас было пятеро: я, Мая, Джеймс, Пирсон и мужчина из школьной группы по имени Оуэн, который раньше работал на складе строительных материалов и умел смотреть на полку с инструментом так, будто слышал её исповедь. Кейн остался. Ривера настояла. Внутри поселения было много работы.

Перед воротами Тесса сунула Мае лист.

— В порядке приоритета. Антибиотики. Физраствор. Обезболивающее. Перевязка. Антисептики. Всё остальное — если место останется.

— Патроны? — спросил Пирсон.

— Лечат хуже, — сказала Тесса.

— Спорно.

Она посмотрела на него.

— Не возвращайся ко мне с дыркой, и спорить не придётся.

Тесса стала резче за три дня. Может, иначе нельзя было. Она всё ещё иногда зависала над выбором лекарства на секунду дольше, чем хотелось. Но уже не ждала, что Хелен войдёт и решит.

Кейн стоял у створки ворот. В руках рация. Я подошла. Он коснулся пальцами моей шеи под волосами. Быстро. Знакомо.

— Связь каждые двадцать минут.

Ворота открыли. Я села в машину. Когда мы выехали, Кейн остался внутри периметра.

Раньше такой момент означал одно: я наконец снаружи.

Теперь я смотрела в зеркало на закрывающиеся створки и думала, когда увижу их снова.

08:17.

Город встретил нас тишиной. После штурма она казалась ненормальной. Я всё время ждала сирену, очередь, чей-то крик по рации. Вместо этого ветер гонял по перекрёстку бумажный пакет. Где-то на балконе хлопала незакрытая дверь.

Мы сначала проверили маленькую частную клинику в двух кварталах от старого рынка. Кто-то уже был там до нас, но не вынес всё. Тесса составила список умно: не названия брендов, а действующие вещества и размеры. Мая читала, я складывала. Два ящика физраствора. Шовный материал. Несколько упаковок антибиотиков. Обезболивающего мало. Пирсон нашёл кислородную маску и спросил, нужна ли. Я сказала брать всё, что не весит как автомобиль.

В подсобке лежал мёртвый мужчина в белом халате. Не заражённый. Старый. Мы закрыли дверь и не стали выяснять историю.

Вторая точка была аптекой. Решётка на окне выломана, внутри пахло сыростью и лекарствами. На полу стекло хрустело под ботинками. Мы собрали ещё немного перевязки, жаропонижающее, несколько флаконов антисептика.

Потом заехали в хозяйственный магазин. Оуэн нашёл крепёж, металлические уголки, два мотка троса, перчатки, коробку длинных болтов и смотрел счастливее, чем нормальный человек должен смотреть на болты.

Патронов почти не нашли. Несколько коробок пистолетных в подсобке магазина охраны, давно разграбленного. Пирсон держал их в руках так бережно, будто младенца Эммы.

— Не привязывайся, — сказала я. — Это общественное имущество.

— У нас особая связь.

— Очень короткая. До склада.

Он вздохнул.

Мир понемногу возвращал глупые разговоры. Я не возражала.

10:41.

До дома, где остался Логан, оставалось меньше километра. Я знала это не по карте. Тело запомнило поворот между гаражами раньше головы.

— Останови здесь, — сказала я Мае.

Она посмотрела на меня.

— Двадцать минут.

— Полчаса.

— Двадцать пять.

— Почему мы торгуемся?

— Потому что Кейн попросил вернуть тебя целой.

Я открыла дверь.

— Двадцать пять.

— Рация.

Я подняла её.

— Есть.

Машина осталась за углом. Я пошла одна.

Улица выглядела почти так же, как три дня назад. Нет. Не три. Гораздо больше. После всего, что произошло, время до штурма казалось другой жизнью. Кирпичный дом стоял за низким забором. Кусты роз вдоль дорожки осыпались. На верёвке под навесом всё ещё висела одна деревянная прищепка. Второй не было.

Я остановилась у калитки.

Снаружи ничего не двигалось.

Пистолет был в руке. Палец не на спуске. Так Кейн вбивал в меня ещё до того, как всё стало личным.

Я открыла калитку.

Дверь дома была открыта.

Не приоткрыта. Открыта полностью.

Я замерла на дорожке.

Мы закрывали её. Я помнила. Проверяла сама. Внешний засов тоже был закрыт. Сейчас металлическая планка висела на одном винте, второй торчал из дерева наполовину. Не сломана изнутри. Снаружи кто-то поддел крепление чем-то плоским и вырвал.

Пульс стал громче.

— Логан?

Глупо. Если бы он ответил, проблема была бы ещё больше.

Тишина.

Я поднялась на крыльцо. Запах внутри ударил первым. Затхлый воздух, старые лекарства, пот, что-то испорченное из кухни. Но не тот густой сладковатый запах, которого я ждала.

Комната была пустой.

Стул у стены перевёрнут. Плед на полу. На столе пластиковая бутылка без крышки, вода давно испарилась. Тарелка с двумя засохшими кусками яблока. Я вспомнила, как резала их ему ножом. Обычное движение. Другой мир.

— Логан.

Тишина.

Я проверила спальню. Пусто. Ванная. Пусто. Маленькая кладовка. Пусто.

На внутренней стороне двери спальни были царапины. Не глубокие. На полу возле стены — тёмное высохшее пятно. Кровь или что-то другое. Я не стала трогать.

Окно на кухне было закрыто. Задняя дверь — открыта.

Я вышла во двор.

За домом трава была примята в нескольких местах, но после дождя и людей, которые могли проходить здесь раньше, следы ничего не значили. У забора валялась погнутая металлическая отвёртка. Не наша. Я подняла её, посмотрела и положила обратно.

Кто-то открыл дверь снаружи.

Когда? До того, как Логан перестал быть собой? После? Кто? Человек, который хотел помочь? Кто-то, кто не знал, что внутри укушенный? Люди Хейла? Случайный прохожий? Мир внезапно предложил слишком много вариантов и ни одного ответа.

Я вернулась в дом.

На диване лежала моя куртка. Та самая. Я провела пальцами по рукаву и убрала руку.

Раньше я думала, что вернусь сюда, чтобы поставить точку. Увидеть его. Сделать то, что обещала. Сказать хотя бы себе, что всё закончено.

Точки не было.

Логана тоже.

Рация на груди треснула.

— Лив? — голос Маи.

— Здесь.

— Время.

Я посмотрела на комнату ещё раз.

— Иду.

У двери остановилась.

Ничего не взяла. Ни куртку. Ни бутылку. Ни что-то на память. Мне больше ничего отсюда не было нужно.

Я вышла и прикрыла дверь. Засов уже не имел смысла.

11:17.

Мая поняла по моему лицу ещё до вопроса.

— Нет?

— Пусто.

— Тело?

— Нет.

Она выругалась.

Пирсон с заднего сиденья спросил:

— И что это значит?

— Что мы едем домой, — сказала я.

Он хотел спросить ещё. Мая посмотрела в зеркало. Пирсон передумал.

По дороге назад я достала из внутреннего кармана сложенный лист. Риджвью. Старая трасса номер шесть. Пайн-Рест. Водонапорная башня. Красная крыша заправки.

Мама. Отчим.

И где-то в мире теперь ещё был Логан. Или то, что от него осталось. Плюс люди Хейла, которые не участвовали в штурме. Плюс Коул со своей группой. Плюс дороги, которые мы пока знали только по старым картам и чужим словам.

Мир за периметром не стал меньше после того, как мы удержали стены.

Он стал больше.

Я сложила бумагу обратно.

Не сейчас.

Но скоро.

14:53.

Поселение вышло на связь за десять минут до ворот.

— Первая группа, приём, — голос Риверы был чистым. Колин починил усилитель.

Мая взяла рацию.

— На связи. Пятеро. Без ранений. Везём медицину, крепёж и немного патронов.

— Слово «медицина» сейчас самое красивое, что я слышала.

— Передай Тессе, чтобы готовила список, кому что нужно первым.

— Она готовит с момента вашего отъезда.

Связь оборвалась.

Через несколько минут показались стены.

Новые металлические листы на востоке блестели на солнце иначе, чем старый забор. Издалека шов выглядел уродливо. Я смотрела и думала, что никогда не видела ничего красивее.

У ворот стоял Кейн.

Конечно.

Одна створка пошла внутрь. Скрежетнула нижним углом о бетон. Мартин и ещё двое тянули её за приваренную ручку. Кейн шагнул в проём и смотрел на машину.

На меня.

Я вышла первой.

Он не спросил при всех. Только подождал, пока остальные начнут разгружать ящики.

— Нашла?

— Нет. Дверь вскрыта снаружи. Дом пустой.

Он ничего не сказал несколько секунд.

— Следы?

— Никаких, которым можно верить.

— Пойдём ещё раз.

Не вопрос. Не сегодня. Просто когда понадобится.

— Да, — сказала я.

За его плечом Тесса уже открывала первый медицинский ящик прямо на земле. Мая перечисляла, что мы привезли. Кристина тащила в кухню коробку с крупой, которую Оуэн умудрился найти в подсобке. Нэйтан стоял у мастерской и помогал Колину держать металлическую пластину. Увидел меня. Наши взгляды встретились. На этот раз он не отвернулся сразу.

Я тоже.

Этого пока было достаточно.

Ребёнок Эммы заплакал где-то в жилом корпусе. Кто-то засмеялся у кухни. На восточном участке молоток бил по металлу ровным ритмом.

Я стояла в проёме ворот.

Когда-то это было место, где заканчивалась моя свобода. Сначала мне нельзя было выйти. Потом можно было, но только потому, что мир снаружи развалился настолько, что старые правила перестали иметь смысл. Потом я сама начала возвращаться.

Теперь за моей спиной была дорога.

Там оставались Риджвью. Люди Хейла. Коул. Пустой дом с открытой дверью. Логан — где-то, если слово «Логан» ещё вообще подходило тому, кто вышел из этого дома.

Я знала, что снова пойду туда.

Не сегодня.

Сегодня внутри были раненые, один медик, кривой забор, почти пустой оружейный склад и люди, которые уже начали спорить, где поставить новый стол на кухне.

Кейн всё ещё держал створку.

— Кросс?

Я перешагнула линию ворот.

Оказалась внутри.

Повернулась к дороге ещё раз.

Потом посмотрела на Кейна.

— Закрывай.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге