За перевалом

Пролог

Спустя 50 млн лет после формирования планеты Земля.

В небе изрытой тысячами кратеров и засыпанной километровым слоем пыли новорождённой планеты появилась новая, неторопливо движущаяся на фоне далёких звёзд и галактик звёздочка. Гипотетический разумный, который бы имел неосторожность в этот момент пребывать на поверхности Земли, мог бы наблюдать, как новое небесное тело из едва заметной звезды постепенно превращалось в диск, медленно разрастающийся в размерах, пока он не занял полнеба. Пусть теперь наш разумный оперативно заскочит в свой космолёт и отлетит от места грядущей катастрофы на безопасное расстояние. Он увидит, как меньшее небесное тело постепенно нагоняет планету, сближаясь с ней под небольшим углом. Затем небесные тела соприкоснулись… Поначалу казалось, что пришелец просто отскочит от планеты, подобно мячику. Но нет… преодолеть вездесущие силы гравитации ему не удалось. Спустя мгновение тела вновь соприкоснулись и, на этот раз, прочно слиплись, постепенно сплющиваясь… Меньшее тело быстро превратилось сначала в лепёшку, а затем слилось с большим в единый шар. По поверхности обновлённой планеты прокатились колоссальные волны, в которых твердь изгибалась, словно вязкая жидкость. На месте соприкосновения небесных тел запылал белым светом вновь образовавшийся кратер. Огромные массы вещества обеих протопланет были выброшены на орбиту, где образовали впоследствии сначала кольцо, а потом… Но это уже совсем другая история…

От 50 до 750 млн лет после образования Земли.

События, которые нас интересуют, уже едва ли мог разглядеть кто-нибудь. Они происходили глубоко в недрах обновлённой планеты. После удара по протоземле Тея погрузилась практически до самого центра планеты, которую теперь с полным правом можно назвать Землёй. По мере погружения Тея постепенно разрушалась. Часть вещества её наружных слоёв была выброшена в космос, другая – перемешалась с поверхностными слоями Земли. Сердцевина же Теи (можно ли эту сердцевину считать ядром – дело тёмное) опустилась практически до самого центра планеты. Путь Теи к центру Земли был отмечен бурлящим столбом расплавленного вещества. Полностью расплавились и центральные области Земли. Тем не менее, выделившегося тепла не хватило для полной переплавки планеты. Океан магмы на месте столкновения послужил своего рода радиатором, сбросившим существенную часть энергии в атмосферу а затем и в космос. Раскалённая докрасна, окутанная испарившимся веществом и летучими компонентами планета постепенно остывала. Магматический океан на месте катастрофы тоже сначала покраснел, затем покрылся чёрной корочкой твёрдых пород, спустя же сотни миллионов лет уже и не сразу можно было определить, куда ударила Тея…

Но глубоко в недрах продолжались грандиозные события. Тяжёлые и тугоплавкие куски обоих столкнувшихся тел погружались к ядру планеты, более лёгкие – всплывали ко внутренней твёрдой поверхности. Между будущими мантией и ядром скапливались вещества, которые при царящих там давлении и температуре всё же оставались в жидком виде. Эти расплавы состояли в основном из железа, с примесями кислорода и других растворимых в нём веществ. В этом океане жидкого железа возникали мощные течения, которые породили не менее грандиозные электрические токи. На дневной поверхности эти токи проявились в мощном магнитном поле, которое укрыло планету от большей части корпускулярных потоков. Но для жителей металлического океана гораздо большее значение играли именно электрические токи, которые стали столь же необходимыми для них, как Солнце для внешней биосферы.

За сотни миллионов лет, прошедших с великой катастрофы в плутоническом мире всё в целом устаканилось: тяжёлое утонуло, лёгкое всплыло, жидкое стекло в океан… Ближе к центру Земли возникло твёрдое ядро, также сформировалась и внешняя поверхность океана. Крыша внешнего ядра представляла собой волнистую равнину, равномерно разбитую уходящими к поверхности трещинами. По одним освобождённое от железа и других тяжёлых компонентов вещество всплывало к поверхности, по другим – выплавляющийся металл обогащал океан новыми порциями растворов из мантии. Но в целом разделение оболочек земли шло не особо быстро. Происходило это потому, что на безжизненной поверхности ещё не было континентов, которые аккумулировали бы в себе лёгкие компоненты вещества Земли.

Однако спокойное дыхание планеты вновь было нарушено. Пертурбации орбит планет-гигантов нарушили равновесие в Солнечной системе, благодаря чему внутренние её области были наводнены кометами и астероидами, ранее двигавшимися по внешним орбитам. На молодую планету обрушился дождь из многочисленных обломков протопланетного вещества. По равнинам крыши плутонического океана вновь пошли волны. Многочисленные трещины разбили мантию планеты чуть ли не на всю её глубину. Говорят, некоторые астероиды даже пробивали твёрдую оболочку насквозь и погружались в её внутренний океан, где частью переплавлялись, частью присоединялись к твёрдому ядру и мантии.

За относительно короткое время рельеф крыши океана неузнаваемо преобразился. Первородные равнины пересекли грандиозные хребты, по оси которых в океан стекали огромные массы нового вещества. Хребты же были окружены глубокими впадинами, вдоль которых облегчённое вещество всплывало к поверхности. На поверхности планеты хребтам соответствовали цепочки континентов, а над впадинами дно поверхностных океанов разламывалось протяжёнными рифтами. После окончания поздней метеоритной бомбардировки на поверхности Земли расцвела углеродная жизнь, благодаря которой разложение мантийных пород ускорилось на порядки. Из базальтов в ходе цепочки преобразований стали выплавляться граниты, которые вместе с осадочными породами легли в основу континентов.

Но что происходило на внешнем дне плутонического океана?..

От 750 млн лет до наших времён.

Потоки металлов, которые постоянно извергаются над идущими от дневной поверхности мантийными потоками, встречаются с металлами из океана внешнего ядра. В них растворены самые разные вещества. Из растворов постоянно выпадают и растворяются самые разные кристаллы. На эти кристаллы воздействуют, в том числе, и мощные электрические токи, непрерывно циркулирующие в электропроводящих глубинах океана. Под действием этих токов в кристаллах порождается собственная электрическая активность. Она, в свою очередь, влияет на то, какие вещества образуют новые грани кристаллов… В результате, внутри кристаллов возбуждаются токи самых причудливых конфигураций. Между поверхностью кристалла и внешней средой формируется обмен вещества. Одни ионы встраиваются в кристаллическую решётку, другие – наоборот уходят во вне. Разные грани кристалла взаимодействуют со средой по-разному. Внедряясь в кристалл, новые атомы меняют его электрическую активность. Та, в свою очередь, влияет на обмен… В общем, возникают многочисленные положительные и отрицательные, прямые и обратные связи между кристаллом и средой.

Разные грани кристаллов могли отличаться друг от друга структурой, которую образовывали различные встроенные ионы. Благодаря этому кристалл мог по-разному взаимодействовать с окружающим веществом. С одной стороны могли нарастать дочерние кристаллы, с другой- скапливаться молекулы различных растворённых веществ, остающихся в жидком состоянии. Эта шуба из зачастую довольно причудливых полимеров влияла на то, какие ионы достигали поверхности базового кристалла, а какие буквально вытягивались наружу. В конечном итоге, в железном океане могли плавать образования самых неожиданных форм, размеров и состава.

Всё бы так и продолжалось, если бы в одном , может случайном, а может и не совсем, месте не появились кристаллы, которые обрели способность выращивать свои точные… Ну ладно, всё таки не всегда точные копии. И вот эти кристаллы очень быстро стали плодиться и размножаться… И с этого момента начался отсчёт силикатной жизни на дне и в придонных слоях великого железного океана…

Одни кристаллы вырастали до гигантских размеров, ветвясь и обрастая полимерной оболочкой… Другие- напротив, оставались мелкими, но постоянно порождали свои собственные копии, связанные между собой разнообразными, где-то электропроводными, где-то изолирующими, волокнами. Одни закреплялись над богатыми биогенами вулканическими потоками, другие же научились перемещаться в толще океана, или вдоль дна, активно отыскивая себе пропитание. Не гнушались они и уже готовыми кристаллами от своих неподвижных собратьев.

Почти наше время.

Мы уже рассказывали о том, что внутри кристаллических организмов под влиянием мощнейших токов, которые циркулировали в металлическом океане, порождались собственные электрические явления. Со временем организмы становились всё более сложными и крупными. Больше шансов к размножению имели представители тех видов кристаллитов, которые наилучшим образом добывали себе средства для жизни. Если поначалу все движения организмов напрямую определялись их собственной структурой и внешней средой, то в последствии кристаллиты научились строить специфичные сенсорные органы, появилась память о прошедших событиях, а решения о дальнейших действиях принимались на основе анализа поступающей извне информации, которая сопоставлялась с уже накопленным опытом.

Наконец, на основе конечностей, которые помогали организмам двигаться и питаться, возникли специфические органы труда. С их помощью кристаллиты могли как механически перенести камни с места на место, так и воздействовать на них собственным электричеством. При этом объекты воздействия меняли свои свойства – могли растворяться, могли наоборот начать активно расти, менять форму, обретать или терять сродство с различными полимерами… В общем, кристаллиты научились менять окружающий их мир и подстраивать его под себя.

1. Умирающий источник.

Непоседа неторопливо скользил над бескрайней равниной в окрестностях поселения его племени. По его телу мерно прокатывались спиральные волны, отбрасывающие назад ласковые струи родного океана. Под ним медленно проплывал луг из невысокой кристаллитовой травы. Чувствительные полосы, простирающиеся вдоль всего его мускулистого тела, чутко улавливали малейшую рябь, тревожащую толщу жидкого металла, через которую он проплывал. Вот откуда-то сверху донеслись отголоски от обитающего в верхних слоях монстра. Сбоку мерно копошились кристокоровы, каждая из которых в своём мерном продвижении в одном ей известном направлении прогрызала в травяном покрове целые просеки. Снизу едва заметными касаниями обозначали своё присутствие совсем мелкие инсектоиды.

Мир был наполнен какофонией акустических и электрических сигналов от многочисленных обитателей дна и океана. Посредством этих сигналов существа общались друг с другом, ощупывали всё то, что находилось вокруг них, узнавали о многочисленных опасностях окружающего мира и приятных встречах.

Воронка, которая располагалась на переднем конце тела Непоседы непрестанно затягивала в себя жидкий металл, сквозь который он проплывал. Чувствительные волоски внутри воронки постоянно отслеживали, что такого вкусного принесёт очередная порция железа. По мере дальнейшего продвижения вдоль осевой полости тела металл насыщался метаболитами организма, в то же время, из него забирались нужные для жизни вещества. Полость перегораживалась мелкоячеистой сеткой, на которой оседали кристаллики, свободно плавающие в толще океана. Нити сетки быстро определяли полезность этих кристалликов. Часть из них ассимилировалась организмом, другая – пропускалась сквозь сетку и вместе с током жидкости выбрасывалась из задней воронки.

Местность вокруг Непоседы начала меняться. На фоне дикой травы начали появляться одинокие кустики более крупных и ветвистых кристаллитов. Чем дальше плыл Непоседа, тем кусты становились выше и гуще. На протяжении жизни многих поколений члены кластера отыскивали кристаллозачатки этих кустов по всей округе и переносили их на это поле. Посадки располагались вдоль длинной трещины, из которой из года в год сочились глубинные растворы питательных веществ. Кусты ассимилировали эти флюиды и быстро наращивали собственную массу. Вдоль длинных ветвей кристаллов словно бусины вырастали богатые силикатными волокнами и первокристаллами орехи.

Непоседа, слегка изогнув своё тело, развернулся и поплыл вдоль опушки орехового леса. Несмотря на видимую густоту и богатство зарослей, непоседа безошибочно замечал явственные признаки увядания. Вот тут совсем недавно был роскошный высоченный куст, но теперь его сердцевина, до которой не доходили вещества от питающих ветвей, рассыпалась на отдельные кристаллы. И теперь на месте полноценного растения громоздились заросли из его ветвей, которым вряд ли уже суждено вырасти во взрослый куст. А вон там кусты, хоть и сохранились, но выглядят совсем угнетёнными. Орехи всё ещё обильно росли на ветвях, но на месте сорванных новые вырастали намного медленнее. Это было хорошо заметно на тех участках посадок, где плоды планово собирали.

Снова слегка изогнувшись, Непоседа ввинтился в заросли, одним ему ведомым чутьём обнаружив в них подходящий проход. Не удержавшись, он на время остановил мерное перекатывание волн вдоль собственного тела. Развернув хватательные щупальца, ранее вытянутые вдоль корпуса, он сжал ими орех, которым оканчивалась ближайшая ветка. Кончики щупалец упёрлись в узкую часть ветки позади ореха и выпустили толику разрушающего раствора. Ветка мгновенно обломилась, и Непоседа не мешкая протолкнул лакомство в лицевую воронку. Орех, оказавшись в центральном проходе, мгновенно распался на составляющие, что вызвало у непоседы волну удовольствия. Дождавшись, когда мощности базового кристалла справятся с управлением переработкой крупного куска пищи, Непоседа продолжил продвигаться к своей цели.

Чем дальше Непоседа продвигался сквозь заросли, тем отчётливее его сенсоры улавливали неприятные примеси в окружающем его океане. Питающая трещина была уже совсем близко. Сложноорганизованные существа не очень жаловали чистые флюиды, исторгаемые недрами тверди. Для растений же, или более простых тварей истечения из недр были самой лакомой пищей.

Наконец, заросли расступились, и Непоседа оказался непосредственно у края источника. Ключ представлял собой нагромождение разного размера кристаллов, вытянутое в длину на значительное расстояние. Тем не менее, было заметно, насколько источник уменьшился со времени последнего посещения. Там, где кристаллы ещё совсем недавно мерно колыхались и перекатывались восходящими потоками флюидов, они слиплись в единую массу и постепенно сливались с окружающим грунтом. Источник явно иссякал, а вместе с ним утекала жизнь и из кормящихся вокруг него поселений.

Непоседа сверился с сохранённой в его базовом кристалле памятью предков. Перед его внутренним взором встали картины мощного фонтана глубинных металлов, выбрасывающий высоко в верхние слои океана целые россыпи кристаллов. Оседая живительным дождём, эти кристаллы и растворы питали колоссальные леса ореховых и прочих съедобных растений. Вокруг кустов и деревьев вилась многочисленная живность – еды хватало всем. Теперь же центральным членам кластера пришлось решиться на крайние меры – в зарослях разбросали специальные кристаллы, отпугивающие прочих любителей орехов. Но и это оказалось лишь оттягиванием проблемы. Источник явно умирал и что-то с этим поделать уже вряд ли можно было…

Непоседа сосредоточился на наблюдении за обстановкой. В его памяти сохранилась чёткая и детальная картина умирающего источника и деградирующего леса. Заодно он осмотрел и более отдалённые районы равнины и толщу океана. Его внимание привлекла стая крупных существ которые буравили металл на большой высоте. Путь их лежал явно в сторону умирающего источника и возделанного леса. Скорее всего, они пройдут выше. Вряд ли их заинтересуют столь бедные угодья. Тем не менее, они вполне могли набрести на кластер, в который входил и Непоседа. А там уже всякое могло случиться. Непоседа запомнил характерный рисунок волн, порождаемых подозрительной стаей. Свернувшись в спираль, он буквально взмыл над кустами, развернулся в сторону поселения и с максимальным усилием поплыл обратно.

2. Кластер

Обозреватель неспешно продвигался вдоль одного из главных ходов кластера. До контрольного времени оставалось ещё несколько полных электрических циклов –можно не торопясь настроиться на предстоящую работу. Третий луч кластера, по которому плыл обозреватель, соединял жилые глобулы с залами наблюдателей и обработчиков информации. Через равные промежутки от луча ответвлялись проходы в другие сектора кластера. В совокупности ходы образовывали единую сеть сообщений, объединяющую кластер в единое транспортное и информационное целое. Обозреватель привычно ощущал набегающий поток жидкости, и электрические импульсы, которые обеспечивали обмен веществом между телом и окружающей средой, а также позволяли ориентироваться в разветвлённой сети сообщений. Внутренняя поверхность хода была покрыта мягким ворсистым полимером, который поглощал излишки метаболитов и давал особый отклик на электрические сигналы кластера. Благодаря всему этому в кластере поддерживались комфортные условия для жизни всего его населения.

Он миновал последнюю развилку и ощутил, как ход стал плавно расширяться, переходя в обширное помещение информационно-сенсорного центра поселения. По всей площади стен были разбросаны многочисленные рабочие места наблюдателей, связистов, аналитиков и прочих специалистов. Обозреватель сразу же ощутил особый отклик от собственного рабочего места. Он, как много раз до того, ловко ввинтился в удерживающую трубку, мягко охватившую его туловище. Передняя часть тела прижалась к питающей трубке, которая прогоняла металл через центральный проход тела во время долгой неподвижности.

Обозреватель развернул щупальца, которые привычно соединились с выходами внешних сенсоров поселения. Личная трубка обозревателя располагалась на верхней стенке зала, которая отделяла поселение от окружающего пространства. Восприятие обозревателя сразу же расширилось. Электрические, химические и акустические рецепторы на крыше зала позволили наблюдателю во всех подробностях увидеть, что творится вокруг. Сейчас обозреватель чувствовал окружение гораздо лучше, чем если бы он находился снаружи.

Поначалу ничто не нарушало давно и в деталях изученную картину окрестностей кластера. Поселение располагалось в толще слегка приподнятого над равниной нагромождения кристаллов. Вокруг него во все стороны простирались обширные, заросшие кристалло-полимерной травой равнины. С одной стороны едва виднелся лес, окаймляющий разлом, который был источником жизни всего поселения. С другой же плавный изгиб равнины нарушался всё боле и более высокими складками и холмами, которые в невообразимой дали переходили в зловещие хребты Великих гор.

Внезапно чувствительных волосков, с которыми был соединён обозреватель, коснулся тревожный сигнал. Подробностей пока было не разобрать, но было понятно, что с кем-то из членов кластера не всё в порядке. Сосредоточившись на сигнале, обозреватель пере подключил одно из щупалец к информационному кристаллу. Он хотел понять, много ли соплеменников сейчас находились за пределами поселения и отправлялся ли кто-то к лесу, со стороны которого шёл сигнал. Оказалось, что в лесу сейчас мог быть только один сокластерник. Для глав поселения уже давно не было секретом, что с питающей трещиной не всё в порядке. Для изучения этой проблемы был послан лучший разведчик кластера с самыми чувствительными сенсорами и быстрыми кристаллами. И вот теперь Непоседа мчался обратно, что называется, на форсаже. Да ещё и посылал в сторону соплеменников сигнал общей опасности.

Обозреватель переключился на коммуникационный кристалл, с помощью которого сообщил о ситуации всем дежурным центра. Как первый, кто засёк сигнал, Он объявил себя координатором решения проблемы. Первым делом была образована сеть со всеми другими дежурными наблюдателями. Теперь вся чувствующая мощь кластера была задействована на приём сообщения от Непоседы. В то же время, наблюдатели усилили внимание к тому направлению, откуда плыл разведчик.

Совместные усилия быстро принесли свои плоды. Непоседа обнаружился на полпути от леса к поселению. Скорость, с которой он ввинчивался в толщу металла сделала бы честь даже профессиональному курьеру. Выше позади разведчика стала видна стая высотных существ, которые явно снижались, нагоняя Непоседу. Сведения обо всех этих передвижениях были немедленно переданы аналитикам, которые также сформировали свою дочернюю сеть, замкнувшуюся на Обозревателе. Стоило понять, что за существа спустились с высот в приповерхностные слои океана.

Одновременно Обозреватель сообщил о происходящем в центр безопасности поселения. Что бы не происходило снаружи, следовало подготовиться к любым неприятностям. Дежурное звено защитников сразу же выдвинулись ко входу в поселение, обращённому в сторону леса. Подчиняясь сигналам из центра, ход, по которому они двигались, начал сокращаться, ускоряя течение жидкости, что позволило защитникам быстрее добраться до входных мембран поселения.

Тем временем, в информационно-аналитическом центре окончательно разобрались в ситуации. Непоседе не повезло встретиться с довольно редкими высотными хищниками, которые, обычно, обитали ближе к великим горам и на совсем других высотных горизонтах. По-видимому, во время возвращения они снизились к поверхности равнины, где плотность жидкости была ниже и плыть было легче. Традиционная равнинная фауна их мало интересовала и аналитики терялись в догадках, почему они погнались за Непоседой. А в том, что это была погоня, сомнений уже не оставалось.

Аналитики постоянно просчитывали траектории всех участников гонок. С каждым циклом становилось очевиднее – Непоседе не успеть добраться до входа в поселение. Тогда они сосредоточились на незваных пришельцах. Прежде всего, они обратились к центральной памяти кластера. На этот кристалл писались все значимые события жизни поселения с момента его основания. Опытные аналитики, ещё и усиливая друг друга в рамках сети, быстро обнаружили все упоминания об нагрянувших хищниках. На основе полученных данных аналитики составили прогноз ближайших событий и отослали его в центр безопасности и старшим поселения.

Итак, если всё пойдёт своим чередом, разведчика догонят уже неподалёку от внешней границы поселения. Затем хищники нанесут скоординированный электрический и акустический удар, который полностью парализует Непоседу. Полимерную часть его тела разрушат ферментами, а к базовому кристаллу подключится один из напавших. Защита кристалла, конечно, сработает, но вряд ли напавшие не будут к этому готовы. Скорее всего большую часть памяти разведчика считают и расшифруют. А значит поселение в опасности. Правда, в чём эта опасность оставалось непонятным. Ведь раньше этот вид хищников никогда не интересовался обитателями равнины. Хотя иногда наблюдатели их и замечали. Даже как-то они были свидетелями охоты хищников на кого-то из их же слоя океана.