За окном до сих пор идёт снег

Глава 1

Редактор, корректор Елена Александровна Мухина

Редактор, корректор Наталья Анатольевна Полякова

Художник-иллюстратор Алина (Арт) Полякова

© Виктор Александрович Пушкарев, 2019

ISBN 978-5-4496-5773-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

Любовь — та сила, что заставляет нас совершать необдуманные и порой из ряда вон выходящие поступки. Мы поём, если даже никогда не умели петь, рисуем, хотя ни разу до этого не брали в руки краски и кисть. Творчество овладевает нашими сердцами, и мы просто не можем сопротивляться ему!

Правда, иногда так случается, что нам надо взять себя в руки и найти силы уйти ради счастья любимых. Безответная или, как принято называть у поэтов, несчастливая любовь. Но я не соглашусь с ними в этом утверждении. Ведь это как раз и есть прекрасные и настоящие чувства! А если мы страдаем и злимся, что кто-то не полюбил нас в ответ, разве это любовь? Это с нашей стороны банальный эгоизм! А по-настоящему, это когда просто так, без требований чего-то взамен. От всего сердца и без остатка!

Поэтому пусть она будет такой, какая есть, в любых её проявлениях. Пусть будет, даже если зажглась она в сердце только однажды и мы больше не встретим её никогда. Или, может, она всего лишь мгновение, а мы случайно соприкоснулись с ней взглядами где-то в толпе. Но всё же почувствовали её, ведь в глазах потемнело и стало тяжело дышать. И краснея, словно маленькие дети, разговаривая с ней, вместо чего-то членораздельного, несли какую-то чушь. Пусть, ведь только ради этого чувства уже стоит жить на свете! Потому что сердце, которое ни разу не обожгла любовь, только наполовину сердце. Это всего лишь насос для циркуляции крови…

Эта история о той настоящей и искренней любви, когда ради любимых мы готовы пожертвовать абсолютно всем, даже собственными чувствами…

Повесть несёт в себе, пожалуй, главную истину: если двум людям суждено быть вместе, то они обязательно будут, даже если это произойдёт в следующей жизни…

ПРОЛОГ

— А где мы с тобой теперь будем жить? — вдруг спросила она.

— Я буду жить там, где живёшь ты, — улыбнувшись, ответил он. — А ты там, где живу я, — подойдя к ней, он аккуратно взял её руку и коснулся губами ладони. Это было счастье, ведь в один миг свершилось то, о чём он так долго мечтал. Посмотрев в её ясные, светящиеся от радости глаза, вдохнув лёгкий аромат её духов, он еле слышно прошептал: «И совершенно неважно, в какой точке земного шара мы при этом будем находиться. И даже неважно, в одном ли мы с тобой будем городе, главное вместе…».

ГЛАВА I

…Зазвонил телефон. Алексей достал его из кармана и посмотрел на экран. Звонок был с незнакомого номера.

— Десять вечера. Кто бы это мог быть? — вздохнув, подумал он. — Опять очередному заказчику не спится…

Алексей трудился в небольшой строительной компании. Зарабатывал, к слову сказать, неплохо, но и от лишних заказов тоже не отказывался. Поэтому он уже давно привык к звонкам в нерабочее время. Клиенты порой могли позвонить и в восемь утра, и в одиннадцать вечера, и даже в выходной день. Бывало такое, что и в новогоднее утро звонили. Первого января, представляете? Часиков-таки в семь! Да, люди, конечно, поистине странные создания.

Иногда хочется спросить: «Кто вас вообще воспитывал, инопланетяне?*». Хотя, скорее всего, ответ на этот вопрос будет предсказуемым: «А что случилось? Я же заказчик!!!» Или: «Вам что, не нужны деньги?», «Я плачу, и вы обязаны!» Увы, люди не ценят чужого времени, только свои деньги… Мой выходной — ваш рабочий день. Да и своё время они тоже зачастую не ценят…

— Да, я вас слушаю, — спокойно ответил Алексей. Он даже и не думал, кто и зачем звонит ему сейчас. Просто, скупясь на эмоции, выполнял до ужаса привычные действия.

— Алло! Лёша, ты? Это тётя Марина, помнишь? Марина Николаевна? Мама Яны?!

Алексей оторопел. Уж кого-кого, а этого человека он никак не ожидал услышать. Мама Яны… Яна… И в сердце его вновь заныли не зажившие раны…

С Яной они в прошлом любили друг друга. Женаты не были, просто жили вместе в небольшой уютной квартире в Волгограде*. Роман продолжался три с половиной года, а потом они расстались. Как-то необычно даже. Тихо и спокойно, не устраивая друг другу особых скандалов. Случилось это несколько лет назад, ранней весной. Когда уже светило яркое весеннее солнце, но с облаков периодически срывался снег.

Это было то время года, когда хочется скинуть с себя уже надоевшие за зиму тяжёлые пуховики и меховые шапки и облачиться во что-нибудь лёгкое. Но стоит только солнцу спрятаться за тучи, как становится невыносимо холодно. Алексей мысленно называл ту пору «временем разрушающихся желаний».

Яна была красивой, утонченной девушкой. Очень вежливой и рассудительной. В отличие от Алексея, она не любила шумные компании, предпочитала проводить целые дни с ним вдвоём, лёжа на уютном диване, просматривая романтические сериалы. Сейчас таких людей называют интровертами, кажется.

Алексей не был таким уж «гулёной», но повеселиться в компании всё-таки любил. Из-за этого у них с Яной случались ссоры, но, с другой стороны, милые бранятся — только тешатся.

С мамой Яны, у Алексея сложились добрые, приятельские отношения. Она, в отличие от дочери, была более общительной женщиной, и любила погулять до позднего вечера. Когда Алексей с Яной встречались, он не раз ездил на машине забирать Марину Николаевну из кино после последнего сеанса или из ресторанчика, где они с подругами обычно сидели до самого закрытия, обсуждая увиденный в театре спектакль.

Алексей был сильно удивлён этим звонком…

— Да, тётя Марина, здравствуйте! Я узнал вас, — конечно же, он обманул её. Прошло уже достаточно времени с момента их последней встречи, и он просто не помнил её голос.

— Вы так поздно звоните, что-то случилось? — спросив, он вдруг обратил внимание, что голос Марины Николаевны то ли дрожал, то ли… Марина Николаевна плакала!

— Почему вы плачете? Что произошло?! — спросил он. Его губы на секунду онемели, Алексей вдруг почувствовал, что услышит сейчас что-то ужасное… И замер, ожидая ответа…

— Лёша… Яна умерла… Погибла в автокатастрофе, — прошептала Марина Николаевна и, уже не таясь, зарыдала.

Ему вдруг стало невыносимо больно. Сердце просто разрывалось в груди. Будто что-то оборвалось, вспыхнуло и исчезло навсегда. Что-то очень родное и близкое. То, без чего невозможно дальше жить…

Пусть Яна была бы не рядом, где-то на другом конце света, но живой и здоровой! А сейчас — раз, и её больше нет…

Алексей сел на диван. Ему стало тяжело дышать, и сильно закружилась голова. В глазах рябило, будто его ослепила вспышка от фотоаппарата, и реальность застыла на миг, словно на снимке…

Он вдруг вспомнил, что так уже с ним было однажды. Точно такие же ощущения испытывал, когда они расставались с Яной. Будто бы снова слышал слова, сказанные тогда. Их реплики эхом отдавались в его голове, напоминая каждую секунду, прожитую в тот вечер с ней.

Тогда за окном шёл весенний снег. Все было, будто в тумане. И сквозь эту завесу безразличия сыпались её упреки.

— Ты уже две недели не можешь помыть плиту! — возмущалась она. Алексей пытался оправдаться, объяснить ей, что приходит домой с работы уставшим и просто-напросто забывает это сделать, но упрёки сыпались всё сильнее.

— Ты же находишь время раз в неделю встретиться с другом и выпить коньяка, почему у тебя не хватает времени помыть посуду и пол?! Когда ты уже, наконец, починишь кран?!

Помолчав и передохнув немного, она начинала вновь: «Пишешь свои сказки, рассказы, а ремонт в ванной когда делать будешь?!» Алексей пытался объяснить, что на ремонт просто нет денег, но тогда на него обрушивалось новое: «На работу смысл тогда ходить, если там достаточно не зарабатываешь?! Все съедает твоё производство!»

Ну, и все в том же духе. Мелочи, конечно, мелочи… Но этих мелочей было настолько много, что он просто начал сходить с ума от собственной никчемности.

«Так умирает любовь?» — Алексей задавал себе мысленно этот вопрос тогда много раз и не находил ответа.

Он помнил, как смотрел на угол стола и думал: «Вроде бы она права. Я, наверное, действительно не могу дать ей того, что она хочет. Обидно. Я ведь старался. Может, недостаточно? А я верил, что изо всех сил!».

Смотря на идущий обильно за окном снег, Алексей, пытаясь не сорваться, вспоминал прошлое. Но из глубин памяти всплывали опять какие-то ссоры и размолвки. Почему, почему именно они? Ведь было же у него с Яной много и прекрасных воспоминаний! Особенно в самом начале, когда они не могли насытиться друг другом и до утра не ложились спать. Алексей тогда на работу «приползал» откровенно сонный и с красными глазами.

А ещё, когда они зимой ездили к его друзьям в деревню, катались по заснеженным полям на снегоходах, видели пробегавшее мимо стадо косуль. И ведь были же, были хорошие воспоминания! Так что же случилось? Неужели они просто перестали друг друга любить? Ведь только любовь способна закрывать глаза на всё… Или нет?

Тем вечером на кухне Алексею было больно и в то же время легко. Будто с него содрали кожу, но он чувствовал, что обрастал новой, уже своей. До этого жил словно в её оболочке. Остановив лавину упрёков, он задал единственный вопрос: «Яна, без меня будет лучше?»

И всё будто застыло на миг, словно на снимке…

— Что? — оторопело спросила она.

— Я спрашиваю тебя: если без меня будет лучше, то, может, я соберу вещи и уйду?

— Собирай вещи, — прошептала она, и заплакала…

И Алексей ушёл. Собрал вещи, вышел и закрыл за собой дверь.

А что было дальше, он почему-то не помнил. Всё будто стёрлось из памяти, остались лишь какие-то обрывки. Как пил вино на улице с дворником, что чистил от снега двор. Как ночевал в автомобиле на мягком разложенном сидении и, чтобы не замерзнуть, периодически просыпался, заводил мотор и включал печку…

…И как за окном всю ночь, ни на миг не переставая, шёл снег…

— Лёша! — дрожащий голос тёти Марины в трубке оборвал его мысли. — Лёша, ты слышишь меня?

— Да, Марина Николаевна, — взяв себя в руки, ответил он. — Чем я могу помочь?

— Приезжай, Лёша, пожалуйста! Приезжай, как только сможешь. Яна была очень обижена на тебя, что ты ушёл, говорила, бросил её, сбежал… Нельзя отпускать её так. Вы должны помириться. Ты должен проститься с ней. Понимаешь?

— Да, Марина Николаевна, я приеду, — ответил Алексей, затем встал с дивана, подошёл к столу и включил компьютер. — Завтра же беру отпуск и вылетаю.

Он уже всё решил для себя. Отключив телефон, тут же открыл сайт авиакомпании и начал поиск билетов на ближайший рейс до Волгограда…

ГЛАВА II

Алексей вышел на улицу и направился в сторону автобусной остановки, мысленно перебирая в памяти, не забыл ли чего-нибудь в спешке.

«Утюг… выключил?» — спрашивал он себя и тут же отвечал: «Да, точно, выдернул шнур из розетки, дождался, пока он остынет, и убрал в шкаф.» «Дверь… Закрыл ли дверь?» — продолжал беспокоиться он. Даже собирался вернуться и проверить, но потом вспомнил, что, закрыв её, он позвонил соседу и отдал ему дубликат ключей, чтобы тот приходил кормить кота.

Вдруг Алексея бросило в жар и закружилась голова: «Билеты! Где билеты на самолёт?» Он ощупал карманы, и вдруг вспомнил, что клал их в паспорт. А где паспорт?! Паспорт нашёлся в сумке. Он достал его и открыл. «Фух!» — с облегчением выдохнул он: билеты были на месте.

Что нашло сегодня на Алексея? Он всегда отличался внутренним спокойствием и рассудительностью, а тут… «Соберись! Соберись, тряпка! Что за истерики?!» — мысленно подбодрил себя он и даже похлопал по щекам, прогоняя нервозность.

Полностью погружённый в свои мысли, он не заметил, как добрался до остановки и остановил маршрутку, направлявшуюся в аэропорт. Сев в кресло возле окна и уткнувшись лбом в запотевшее стекло, стал разглядывать спешивших куда-то людей. При этом его мысли, путаясь и наскакивая друг на друга, быстро сменяли одна другую.

— Интересно, — думал он, — вот кучерявый парнишка в синей куртке торопится с цветами куда-то. Возможно, сегодня начинает новую жизнь. Сделает предложение своей любимой, и вскоре они поженятся. А, быть может, он просто идёт к кому-нибудь на день рождения, например, к подруге. Или эти цветы и вовсе предназначены его маме?…

Ух ты, девчонка с синими волосами! Боже мой, что за мода?! Эти разноцветные ботинки: один красный, другой жёлтый. Носки разной длины… На голове огромные наушники, пушистые такие! Идёт легко и радостно, напевая что-то себе под нос. Ох, уж эта творческая молодёжь!…

Интересно, о чём думает это юное создание? О предстоящих экзаменах в институте? О том, где «потусить»* с подругами в выходные? Что преподнесёт ей прекрасная, но порой суровая жизнь? Останется и завтра такой же беззаботной девчонкой или всё вдруг переменится, и она превратится во взрослую зануду? Кардинально сменит имидж, найдёт новых друзей, будет слушать совсем другую музыку?… Жизнь часто преподносит нам сюрпризы. Мы можем лишь принимать их. Ведь так, как случается, оно всегда к лучшему, и это — непреложная истина! Даже если с ней и не всегда легко.

А вот мужчина в длинном чёрном драповом пальто и в тёмной шляпе готовится сесть в автобус. В руках у него — огромный дипломат*. По всей видимости, инженер, причем старой, «советской»* закалки. Современные молодые инженеры ходят обычно с рюкзаками, а чаще передвигаются на собственных автомобилях.

Вполне возможно, что этот, на первый взгляд, невзрачный гражданин, — на самом деле, известный в определённых кругах изобретатель. Возможно, он даже сделал много важных открытий, а мы и не знаем об этом ничего…

Любопытно, куда же он торопится? На работу? Или, может, домой? А что ждёт его дома? Счастливая, нежная жена или скандал, развод и разочарование? Подумать только, сколько таких маленьких, незаметных историй происходит в эту секунду?! И каждое мгновение из этих секунд вырастает вечность, а из вечности — новая огромная вселенная…

И вдруг мысли Алексея резко оборвались. Кроме одной! Он увидел, что за окном идёт снег. Как и тогда, в тот весенний день, когда он ушёл от Яны. Вот так же большие снежинки плавно опускались на землю, на тротуары, на стекла домов и машин…

— Сегодня ведь начало весны, — подумал Алексей. — И опять этот снег! Он, видимо, преследует меня, словно напоминает мне о Яне. Воспоминаниями наказывает за мою никчемную, бестолковую жизнь. Или, наоборот, поощряет? Ведь он был со мной, когда я чувствовал и тепло любви, и боль расставания… Он шёл, когда я встретил Яну и когда потерял её. Я думаю, без него меня просто не было бы. Нет, я был бы, конечно, но совсем другим человеком. Уж точно не таким, как сейчас…

Несмотря на снежную пасмурную погоду, на улице было тепло, и водителя маршрутного такси попросили открыть окно. В салоне вдруг стало свежо. Проехав железнодорожный переезд, маршрутка* остановилась у придорожного кафе. Дело в том, что от города до аэропорта ехать было достаточно далеко, и водители часто останавливались здесь передохнуть.

— Перекур, — буркнул водитель. — Десять минут. Можно попить кофе и сходить в туалет. Не задерживаемся: скоро поедем.

Алексей вышел на улицу и попросил у водителя сигарету. Нет, вы не подумайте, он не курил. Бросил много лет назад. Кстати, во многом, благодаря Яне. Когда они познакомились, он только-только развёлся, а расставаясь со своей прошлой жизнью, всегда хочется что-то в себе изменить. Вот Алексей и решил отказаться от сигарет. Яна всячески помогала и поддерживала его в этом решении. Когда все друзья подшучивали и уверяли, что он не справится, она, напротив, убеждала его, что это на самом деле легко и что у него всё обязательно получится!

Алексей заметил, что в тяжёлые моменты, когда испытывал стресс, его организм рефлекторно отталкивал от себя всё плохое. Ладно, может, не всё, но максимально возможное! Например, когда развёлся, то перестал храпеть, правда, не надолго, всего на год, но всё же! А ещё он, с детства не любивший гречневую кашу, вдруг почувствовал зверский к ней аппетит: ел, да не мог наесться!

Пережив стресс, человек не только меняет своё мировоззрение, он пересматривает и свою жизнь. Хотя и не всегда, конечно! Бывает, что люди, напротив, останавливаются и больше никуда не хотят двигаться. У них словно пропадает душа. Она исчезает. Живут и не живут одновременно…

В воздухе запахло поездом. Смесь угля и мазута, аромат коньяка, дым сигарет из тамбура и запах борща* из вагона-ресторана смешались и объединились в одну дикую симфонию чувств! По телу Алексея пробежали мурашки.

— Это божественный запах развода, — подумал он.

Всё это, — маленькие узелки времени, которые каждый из нас оставляет в прошлом. И ключом к нашим воспоминаниям может служить, например, какой-нибудь особенный аромат. Или голос. Или звук. Но далеко не каждый сумеет распутать эти узелки, связанные собственноручно из ниток событий и времени. Алексей мог. Он вспомнил, как после развода, наспех собрав вещи, он уехал отдыхать с друзьями на побережье Чёрного моря. Как они шумели в вагоне поезда, пили коньяк и знакомились со всеми подряд. Бегали в тамбур курить, шутили, смеялись, а утром, проснувшись ни свет ни заря, уговаривали повара вагона-ресторана разогреть им борщ*. И ни проводница, ни соседи по вагону не грозились позвать милицию*. Они умудрились подружиться со всеми! Да, да, даже с блюстителями порядка.

Отдыхая в отеле, Алексей два раза «по уши» влюбился, словно подросток. Одной девушке даже посвятил стихи. Он вспомнил, как проводили ночи на берегу, прижавшись друг к другу. Как целовались, не обращая внимания на восход солнца. Сверху обрушивались брызги морских волн, а им было всё равно: не могли оторваться друг от друга. После, правда, выяснилось, что вся эта романтика вышла боком: сидя на холодных и влажных камнях, он серьёзно застудил почки. И по возвращении домой Алексей целый месяц исправно посещал доктора. Ой, и болючие же уколы ему тогда делали!

Друзья подсмеивались над ним. Он всё рвался собрать вещи и уехать в Сызрань*, к той самой девушке, но она умерила его пыл, вежливо дав понять, что их роман должен остаться курортным, и пусть лишь воспоминания о ней согревают его сердце.

С Яной он познакомился уже потом, через несколько месяцев после этого черноморского «приключения». Это вышло спонтанно, хотя Алексей был уверен, что случайности не случайны и всё произошло так, как должно было произойти.

— Эй, отправляемся, — пробурчал водитель маршрутки*. — А ты чего сигарету-то спрашивал? — обратился он к Алексею. — Подкурил и ни одной затяжки даже не сделал?

— Не знаю. Мне просто понравился запах дыма, — тихо ответил Алексей.

— Хм, ну да… запах! — недоверчиво посмотрев на Алексея, усмехнулся водитель. Обойдя автомобиль, он открыл водительскую дверь и запрыгнул на сидение. — Рассаживаемся, поехали!…

ГЛАВА V

— Предатель! — услышал Алексей, входя в квартиру. Он встал на пороге как вкопанный.

— К-к-кто? — спросил он, заикаясь от неожиданности. Напротив стояла девочка лет пяти-шести и смотрела на него с презрительной ухмылкой. В её взгляде читалась такая сильная обида, что Алексей был, мягко говоря, в шоке. Он искренне не мог понять, чем же, собственно, провинился перед этой юной особой? Ведь знать не знал её, ни разу не встречал и, тем более, никогда не предавал! Но она, по всей видимости, его недолюбливала. Он чувствовал: что-то надо спросить или сказать. Ну, нельзя же так стоять с открытым ртом?! Тем более, он не предатель, с чего она это взяла?

— По-по-почему п-п-предатель? — только и смог пробормотать он. А ведь Алексей был вовсе не из робкого десятка и всегда мог найти, что ответить. Мог пошутить, поддержать разговор. Он обычно ясно и чётко формулировал свои мысли, а тут как язык проглотил! Что ответить ребёнку?

Девочка слегка взвизгнула от возмущения, усмехнулась, прошептала себе под нос что-то, видимо, ну, очень ехидное и ушла в комнату, с силой захлопнув за собой дверь.

— Лёша, проходи в кухню, — из-за спины раздался тихий голос тёти Марины. Она закрыла дверь и спокойно произнесла: «Не обращай внимания. Я тебе чуть позже всё объясню. Как только бабушка проснётся».

— Кого я предал? Какая бабушка? — находясь всё ещё в шоке, спросил Алексей.

— Это моя двоюродная бабушка. Янина прабабушка. Очень-очень старенькая она, устаёт… А тут вот, горе ещё такое случилось… Вот проснётся, и мы тебе всё расскажем. Ты проходи-проходи, всё потом.

Они вошли в кухню. Марина Николаевна подошла к окну и отдёрнула шторы.

— Ты будешь чай? Или, может, кофе? — спросила она. — Ой, Лёша, смотри: на улице снег пошёл! Ты знаешь, а у нас уже месяц, как солнечно было. Это ты, что ли, снег привёз?

Алексей не мог вымолвить ни слова в ответ. Резко побледнел, в груди вдруг всё начало гореть, на плечи навалилась такая тяжесть, что на мгновение ему показалось, что не выдержит и упадёт. Он смотрел в сторону окна… Теперь уже не было никаких сомнений: этот снег действительно преследовал его по пятам! Он смотрел в то же окно, что и несколько лет назад, перед тем, как уйти от Яны, стоял в той же комнате — ничего не изменилось. Всё было таким же, как и прежде. На улице та же погода, на окне — те же цветы, а за столом… Только за столом не было её…

— Да, наверное, — вырвалось у него. — Это что-то невероятное… Этого просто быть не может! — ему вдруг показалось, что ещё мгновение, и в кухню войдёт Яна, и всё повторится вновь.

— Тебе сколько сахара, Лёша? — спросила Марина Николаевна. Она уже достала поднос и поставила кипятить воду. — Что с тобой? Ты себя хорошо чувствуешь?

— А? Что? — он вытер со лба ледяной пот. — Ах, да, две, пожалуйста. Нет-нет, тётя Марина, всё хорошо. Кофе, пожалуй, — он запутался в собственных мыслях. Было странное ощущение: всё, что творится у него в голове — это по-настоящему, а вокруг — просто глупый сон. Его словно затягивало в болото воспоминаний, как вдруг, в самый последний момент, с силой вытаскивали на поверхность. Тётя Марина, сама не подозревая того, бросила ему спасательный круг и буквально вырвала из тисков безумия.

— Как ты возмужал! Сколько тебе лет-то сейчас? Я вот не помню уже, — вдруг начала расспрашивать она. — Ты не женился ещё?

— Нет, не женился, — наконец, овладев собой, ответил Алексей, всё ещё смотря в окно и наблюдая, как плавно опускается снег. При этом он изо всех сил стараясь сохранить ясность ума и не впасть в истерику. Потихоньку он начал приходить в себя. — Мне тридцать пять уже, тридцать шесть осенью будет.

— Ох, сколько уж лет-то прошло… Ну, с тех пор как вы… расстались, — Марина Николаевна поставила стакан с кофе на стол, пододвинула вазочку с печеньем и посмотрела Алексею прямо в глаза: «Вот, угощайся. Варенье клубничное попробуй, мы осенью с бабушкой сами закручивали…»

— Семь лет прошло, — ответил Алексей. Он смотрел на Марину Николаевну и не отводил взгляд. Ведь больше всего на свете он боялся именно этих расспросов, но от ответа уходить не хотел. Главное, чтобы не спрашивала, почему ушёл. Ответ на этот вопрос Алексей просто не смог бы дать даже самому себе. Всё было сложно и запутанно…

Но тётя Марина больше не затрагивала эту тему. Может, она почувствовала, что Алексею не удобно отвечать, может, ещё что… Не важно. Он был рад закончить этот разговор. Дальше они пили кофе в тишине.

Алексей и Марина Николаевна вошли в маленькую уютную комнату с одним двустворчатым окном. У окна стояла высокая металлическая кровать с сеткой. Обычно такие ставили в пионерских лагерях и больницах. И если бы не мягкая перина, спать на ней было бы крайне неудобно.

Рядом с кроватью стоял маленький журнальный столик. На нём были разбросаны лекарства, газеты, книжки в мягком переплёте… Такие дешёвые романы о любви обычно продают в поездах. Но Алексей очень любил книги и всегда обращал на них внимание. Особенно его интересовали самые простые, тронутые временем издания в мягкой и, как правило, не цветной обложке. Этому послужил один случай, произошедший ещё в юности, когда после института он устроился на свою первую работу. Однажды Алексей ехал в командировку на поезде. Путь предстоял долгий, и, чтобы не сойти с ума от скуки, он буквально за копейки купил у проводницы одну книжонку. Называлась она «Сага о людях льда. Книга первая»*. Автор — Маргит Сандему*. И до чего же был удивлен, когда начал читать ее. Это оказался не обычный любовный роман, а сильная и увлекательная книга! Вернувшись домой, он кинулся в книжный магазин искать другие части из серии. И что же? Их оказалось шестьдесят шесть! Заказывать пришлось аж из Москвы*, и стоили они уже совсем не копейки. Так что, как говорится, не всё то золото, что блестит…

Напротив кровати стоял широкий платяной шкаф, тоже очень-очень старый. Одна дверка свисала и периодически, болтаясь, издавала скрип. В углу висела древняя картина в резной деревянной рамке. На ней была изображена молодая девушка, очень похожая на Яну. Видно было, что картине уже не один десяток лет. А, возможно, и больше ста.

Двоюродная бабушка тёти Марины сидела на кровати в стареньком цветном халате, облокотившись на подушку. Её длинные седые волосы были убраны в хвост, а ноги укрывало тёплое шерстяное одеяло. По всей видимости, эта пожилая женщина уже не передвигалась без посторонней помощи. Но глаза её излучали необычайную силу! Она так вцепилась взглядом в Алексея, что ему на мгновение стало даже не по себе.

— Не хватало, чтобы ещё и бабуля назвала меня предателем, — подумал Алексей и усмехнулся.

— Ну, здравствуй, Лёша, — вдруг улыбнувшись, произнесла бабушка. — Проходи, садись рядом со мной. Марина, дай ему стул, пожалуйста.

Алексей подошёл к кровати и сел на предложенный ему стул. Рядом с ним расположилась Марина Николаевна.

— Лёша, — немного помолчав, произнесла бабушка. — Мне надо поведать тебе одну важную тайну. Поверь, я бы не стала этого делать, если бы не было в этом острой необходимости. Но я должна и, я бы сказала, даже вынуждена просить тебя об одном одолжении!

— Да, я вас слушаю, — ответил Алексей. Хотя он и старался изо всех сил сохранить спокойствие, видно было, что немного напрягся.

— Эх, как ты быстро соглашаешься, — рассмеялась бабушка. — Сначала ты должен пообещать мне, что поверишь. Нет, неправильно! Ты должен пообещать мне, что искренне постараешься поверить в то, что я тебе сейчас скажу. И что не сбежишь, не выполнив мою просьбу, — бабушка пристально, не моргая, смотрела Алексею в глаза. Её взгляд словно пронизывал насквозь. На минуту ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание.

— Обещаю, — попытался сказать Алексей, но горло стало настолько сухим, что получилось лишь прошептать.

— Хорошо! — отведя от него свой проницательный взгляд, произнесла бабушка. Алексею стало легче. Хотя на лбу выступил пот, по телу побежали мурашки.

— Вот это да, — подумал он, — её взгляд мёртвого из могилы поднимет!

— Нет, не поднимет! — громко, вслух ответила бабушка. — Если бы могла, то поднимала бы. Но не в моих силах.

— Что, простите? — оторопев, просипел Алексей. Сказать, что он был опять в шоке, это ничего не сказать.

— Она что, читает мои мысли? — вдруг пронеслось у него в голове.

— Да, я умею читать мысли! — раздался опять громкий голос бабушки.

— «Охренеть», — вслух вырвалось у Алексея.

— Что за чертовщина здесь творится? — уже мысленно спросил он себя.

И не успел он прийти в себя от увиденного, как услышал снова: «Да, чертовщина. А ты думаешь, это легко? Ты думаешь легко жить среди людей и слышать, что они о тебе и о других думают?»

Алексей уже ничего не отвечал. Он онемел! Не знал, что и думать. Просто сидел с чуть приоткрытым ртом и смотрел на бабушку.

— Ну, ладно, я думаю, теперь ты готов, — снова произнесла бабушка. — Хотя, признаться, история не для слабонервных. Предупреждаю, Лёша, ты обещал выдержать, а значит, должен держать своё слово!

— Я не знаю, как у других, хотя, подозреваю, что так же, но в нашей семье, когда кто-то умирает, он перерождается вновь, — начала рассказывать бабушка. — Яна недавно погибла в автокатастрофе, ты это уже знаешь, и её душа должна непременно переродиться. Это случится очень скоро. Её троюродная племянница сейчас беременна. Как раз ею. Осталось всего пару месяцев…

— Что за бред? — думал Алексей. — Что вообще, всё это за бред?! Они здесь что, с ума посходили от горя, что ли?! Какое перерождение к чёртовой матери?!

Мысли Алексея носились в голове, круша все видимые и невидимые преграды. Рушились законы мироздания: он то верил, то думал, не вызвать ли неотложку… Кровь кипела, голова кружилась, ему даже показалось, что и стены стали круглыми. Он взял себя в руки и начал глубоко дышать. Через некоторое время жар немного спал, руки прекратили трястись, а мысли улеглись.

— Так, — подумал он, — но она всё же читает мои мысли, и это уже, как минимум, необычно… Надо дослушать… Я дал слово… Надо успокоиться…

— Зачем мне всё это нужно знать? Зачем вы мне всё это рассказываете? — спросил, наконец, Алексей.

— Она застряла, — ответила Марина Николаевна. — Она случайно застряла в теле своей двоюродной сестры. Той девочки, что назвала тебя предателем. Вернее, это она, Яна, назвала тебя предателем.

— Она не простила тебя, — пояснила бабушка, — и эта обида держит её в нашем мире. Если Яна не успокоится и не уйдёт, то ребёнок её троюродной племянницы родится мёртвым. А она исчезнет навсегда и заберёт с собой сестру. Ты должен поговорить с ней, вы должны простить друг другу всё! Ей надо уйти, чтобы потом снова вернуться…

— Откуда вы всё это знаете? — вдруг спросил Алексей. — Вы-то как узнали, где она должна переродиться?! Объясните, пожалуйста, почему вы обо всём этом знаете!?

— Такие, как я, — ответила бабушка, — рождаются очень редко. Я ведунья — Ведающая мать. Я не могу иметь своих детей, зато у меня есть дар. Дар всё это видеть и знать.

— Мы очень просим тебя, Лёша, помоги нам! Помоги Яне! — взмолилась тётя Марина. — Если не веришь, то хоть ради нас попытайся, я тебя очень прошу!

— Тем более, ты же сам знаешь, что до сих пор любишь её, — вдруг сказала бабушка.

Алексей слушал и не мог поверить в происходящее. Точнее, верил, но что-то внутри мешало ему принять это. Возможно, воспитание, общепринятые догмы, которые с детства убеждают нас, что всё подобное — просто выдумки, фантастика! А тут — на тебе, верь! Но любовь — такое чувство, которое нельзя описать словами, в него можно только верить! Именно оно, не угасшее за столько лет, помогло Алексею принять нелёгкое для него решение.

— Дайте мне воды, пожалуйста, — попросил Алексей. Тётя Марина налила из графина воду и передала ему стакан. Выпив, молча, он попросил второй, потом третий.

— Она в соседней комнате? — спросил он, наконец, решившись.

— Да, — ответила бабушка. — Может, тебе нужно время, чтобы побыть одному, поразмыслить, собраться с духом?

— Нет, — ответил Алексей. — Я вам верю. И даже если вы говорите мне неправду и мы все вместе здесь сошли с ума… Вы знаете, а плевать! Я хочу верить в то, что она снова родится! Я хочу верить в то, что она снова будет жить! Просто хочу в это верить!!!