За Океаном

Пролог

14 марта 1991 года

Крылатый великан приземлился в ещё спящем Париже. Погода была прохладная, не то что в тропическом Окленде, но Амелия этого как будто не замечала. Быстро сойдя по трапу, она вместе со своей группой засеменила к железнодорожному вокзалу. Куратор Вивьен Монпри, обрюзгшая дама за пятьдесят, грубо подгоняла молодых студентов. На некоторых людей холод действует именно так – злит и торопит. Светлые кудри выпадали из-под шапки, но Амелия думала только об их с группой недавнем путешествии. Новая Зеландия поразила и влюбила в себя молодую француженку. Даже очередной комплимент от Жана она пропустила, упиваясь воспоминаниями.

Забравшись в поезд, который следует до некогда столицы Лотарингии, города Мец, Амелия упала на своё место и только сейчас почувствовала усталость от всех этих поездок и перелётов. Возвращаться в подвал дома тётушки после такого грандиозного путешествия ей совсем не хотелось. Мысли о возвращении в заточение на мгновение украли улыбку с лица девушки, но Амелия вернула её, нащупав в дорожной сумке плотный кожаный дневник, который был сборником всех её эмоций и переживаний за последнее время. Выбрав вместо наблюдения природы за окном чернила на бумаге, девушка скинула с головы бархатную шапку и принялась перечитывать свои записи.

Всего две недели группа студентов факультета гуманитарных наук, искусства и культуры провела на южном и северном островах Новой Зеландии, но, благодаря очень насыщенной программе мадам Монпри, успела посетить множество достопримечательностей. Амелия указала по пунктам все музеи, государственные заповедники, термальные источники, деревни коренного народа – маори, и ещё с десяток парков, выставок и благотворительных вечеров. Именно там молодым студентам в голову пришла идея устроить собственный благотворительный приём по прибытии во Францию.

Больше всего молодую Амелию поразила природа и местный народ. Экскурсия по деревням маори пришлась на конец первой недели, и многие, пресытившись прочими новшествами, не ожидали от местного народа ничего особенного. Но маори смогли удивить иностранцев. Группа уже через час дороги от города оказалась как будто в ином мире, в котором правит природа и древние боги. Мадам Монпри предупредила своих учеников, что обычно местные жители обыгрывают один и тот же приём воздействия на туристов, но сама застыла от испуга, когда их встретили около десятка вооружённых мужчин. Воины были украшены ритуальными татуировками, и каждый держал в руке копьё. Они начали свой устрашающий танец, и тогда Амелия, впервые почувствовав пробирающее до дрожи восхищение, едва удержалась на ногах.

Вскоре группа уже обедала местными блюдами и слушала выступление нескольких девушек маори, что пели и играли на небольших гавайских гитарах, называемых укулеле. Амелия одна из немногих согласилась на предложение окунуться в прохладную воду реки Рангитикеи. Вивьен Монпри прекрасно знала, что Амелия – самая лёгкая на подъём девушка из всех, кого она знала, но всё равно отчитывала её за своевольность, таким образом поддерживая дисциплину.

Дорога за воспоминаниями прошла незаметно, и, по прибытии в родной город, Амелия направилась в то место, что принято называть домом. Невысокое здание с обшарпанным видом как будто насмехалось над молодой девушкой, приветствуя её очередным обвалившимся со второго этажа куском штукатурки. Девушка заскочила в подъезд и, перепрыгнув несколько ступеней, постучала в дверь. Тётушка Анна открыла и сердечно поприветствовала свою племянницу. Пускай их отношения не были такими уж близкими, но тётушка хотя бы делала вид, что заботится об Амелии. Девушка проскочила мимо и спустилась к себе в комнату. Сбросив наконец одежду и сумку, она легла на матрац и растянулась. «Как же я хочу вернуться обратно!» – эти слова кружились в голове девушки с невероятной скоростью, всё повторяясь и повторяясь. Амелия присела и почувствовала голод. Найдя в себе силы подняться, она направилась на кухню попросить обед. Тётушка снова брюзжала, что Амелия в свои двадцать лет не может сама о себе позаботиться. На все попытки рассказать о путешествии тётушка Анна махала рукой и повторяла: «Это нам не надо, где родился, там и пригодился». Покончив со свежими круассанами и яичницей, Амелия вернулась к себе и от нахлынувшей усталости вскоре уснула, проспав до следующего дня.

В день организации благотворительного вечера она одна из первых пришла в арендованный зал и помогала в расстановке столов. Девушка быстро накидала на бумаге речь и принялась заучивать её. Вскоре собрались и остальные. Вечер был посвящён малым народам и путешествиям. На него, помимо сотрудников университета, были также приглашены щедрые меценаты, некоторые спонсоры и небольшая часть учеников университета немецкого города Мангейма, что проходили стажировку в Меце. Амелия выступала вместе со своим руководителем и, произнеся свою речь, заметила молодого светловолосого парня в строгом костюме в той части, где расположились немецкие гости. Он выглядел отрешённым, но всё же старался держаться достойно. Его серьёзный вид так позабавил лёгкую и почти всегда непринуждённую француженку, что Амелия спустилась с невысокой сцены и подошла к парню. Вблизи он оказался ещё более высоким и красивым. Очередной игривый порыв заставил девушку обратиться к нему с фразой: «Не хмурься так, морщины появятся». Вскоре молодой человек назвал своё имя – Рихард Голон. Амелия сама не заметила, как начала кокетничать, и плавно их разговор наполнялся темами об увлечениях, взглядах на жизнь и интересами. Амелия почувствовала, что молодой Рихард, несмотря на свой возраст, чрезмерно серьёзно относится к жизни. Со стороны выглядело, будто встретились две противоположности – активная, импульсивная и лёгкая француженка и спокойный, педантичный и деловой немец.

Вскоре после того благотворительного вечера, который, кстати, принёс щедрые подарки факультету и университету, Рихард вернулся в родной город продолжать обучение, так как стажировка подошла к концу. Амелия в последние дни перед их расставанием почти не появлялась дома, проводя всё время с молодым немцем. В нём она увидела, помимо прекрасных манер и красивой внешности, стержень, который отличает мальчика от мужчины. Рихард, в свою очередь, знал, что всему нужен противовес, и в молодой яркой француженке он увидел то, чего сам был лишён. Слёзное расставание прошло тяжело для обоих, но уже через неделю общения по почте Амелия собирала чемоданы и, не успев попрощаться с тётушкой, отправилась в Германию к своему возлюбленному.

27 июня 1992 года

Переезд оказался для Амелии довольно простым. Рихард снимал квартиру, не желая жить в доме родителей, и её внутреннее убранство как нельзя лучше описывало его внутренний мир. Чистота, строгость и даже серость не испугали молодую девушку, так как здесь было хотя бы больше места, чем в её прежней комнате в подвале. Рихард подошёл основательно к их совместной жизни и сразу расписал все обязанности и правила. Амелии было тяжело начать жить по плану, но, как вскоре оказалось, она быстро приспособилась к новым условиям. Переведясь в университет, где учился Рихард, она продолжила своё обучение по направлению «искусство и культура», планируя позже перейти на более точные науки, вроде антропологии. Через два месяца Рихард сделал предложение Амелии, и вскоре была сыграна свадьба. Родители парня были против, но Рихард проявил свой характер и поступил как считал правильным.

Новое место слегка угнетало Амелию, потому как погода здесь чаще плаксивая и мрачная, а не солнечная и светлая, как в её родном городе. Роль жены не сильно отличалась от её обычного сожительства с Рихардом, но желания гулять и дурачиться постоянно пресекались занятостью мужа. Он серьёзно занимался учёбой и большую часть времени, что проводил дома, копался в бумагах. Амелия частенько вбегала в его импровизированный кабинет в соседней комнате и прыгала на руки, весело смеясь и что-нибудь рассказывая, но Рихард оставался невозмутимым и продолжал работу. Девушка не хотела сама себе признаваться, но семейная жизнь оказалась довольно скучной и однообразной.

16 августа 1999 года

Яркое солнце как нельзя лучше дополняло настроение праздника. Совсем скоро наступит уже шестой день рождения сына Амелии и Рихарда. Светловолосому мальчику дали имя Франц. Его нельзя было назвать непоседливым, наоборот, Франц всегда очень внимательно слушал маму и был довольно застенчив с незнакомыми людьми. Амелия прогуливалась с сыном по парку, огибая расставленные через каждые несколько десятков метров статуи и памятники. С ранних лет она увлекла своего сына рассказами о далёком и прекрасном, вспоминая свою поездку в Новую Зеландию. Франц с упоением слушал истории о горах и реках, о природе и молочных облаках. С каждой новой историей Франц чувствовал себя ближе к тому далёкому народу.

Амелия несколько лет назад окончила университет и решила остаться в нём, преподавая историю малых народов, а в свободное время помогала в местном музее. Франц несколько раз бывал у мамы на рабочем месте и, несмотря на свой возраст, был крайне заинтересован всеми этими неизвестными словами, древними артефактами и картами. Амелия не раз говорила, что мечтает жить именно в Зеландии, потому как только там она чувствовала себя по-настоящему дома. Мальчик проводил почти всё время рядом с матерью, и её восхищение Новой Зеландией передалось ему сполна.

08 декабря 2007 года

Амелия громко позвала сына обедать. Парень закрыл толстую книгу о природе тропических стран и направился на кухню. Преодолев скрипучую лестницу, Франц сел за стол и наигранно осмотрел пустующее место отца. Наверное, не было ещё ни одного обеда, когда бы он не задавал вопрос – «Где же отец?». И вот, в очередной раз он повторил его. Амелия выдохнула и наложила в тарелку еды. Рихард никогда не обедал и зачастую даже не ужинал с семьёй, проводя это время на работе.

Мальчик каждый день вслух замечал, что отца никогда нет рядом и что он уже начал забывать, как тот выглядит. Мама поправляла сына, объясняя, что отец их обеспечивает, и нужно ценить его старания. Она и сама скучала по мужу, но научилась не давать волю чувствам. Время от времени Амелия пребывала в печальном настроении, и тогда Франц становился внимательным слушателем. Она рассказывала, каким Рихард был во время их первого знакомства: высокий, учтивый, красивый и серьёзный, самая лучшая опора для молодой девушки. Вскоре, после окончания обучения, он нашёл серьёзную работу, и с тех пор всё поменялось.

Так и не дождавшись отца ни на обед, ни на ужин, Франц отправился в свою комнату спать, а Амелия осталась сидеть в зале, чтобы встретить мужа. Рихард вернулся домой ближе к полуночи, застав её спящей на диване. Жена всё ещё ждала его с работы спустя столько времени. Рихард только сейчас начал осознавать, что то время, когда Амелия бросалась ему в объятия во время его учёбы, было самым лучшим и тёплым. Только ради такого стоило бы чаще бывать дома.

02 сентября 2012 года

Первый год в университете, первое занятие и первый вопрос – «Что я здесь делаю?». Просторный лекционный зал был просто огромен, но всё равно угнетал Франца. Поступив по настоянию отца на юридический факультет, чтобы потом работать в его адвокатской фирме, парень ощущал, что это совсем не то, чего он хочет на самом деле. Предметы, вроде основ права, только навевали скуку, и Франц большую часть занятий спал на задних партах. Преподаватели ничего не могли с ним поделать, ведь экзамены Франц сдавал с лёгкостью и не отставал от других. В одно время он даже хотел сдать всё скорее, лишь бы не ходить на нудные занятия. Несмотря на то, что предметы давались ему легко, Франц вознамерился уйти после первого курса и поискать место, где будет чувствовать себя более заинтересованным. Но его планам не суждено было сбыться, потому как в следующем семестре появился человек по имени Людвиг Майер, и всё изменилось.

Профессор Майер стал для молодого Франца настоящим кумиром. Он преподавал гуманитарные науки и часто углублялся в историю, иногда даже в географию, хоть это и не было его профилем. Благодаря поддержке профессора Майера и его наставлениям Франц решил доучиться. Однажды, задев тему малых народов, Людвиг Майер увидел огонь и искреннюю жажду знаний в глазах светловолосого парня и всё понял. Вскоре Франц уже занимался историей, и, нащупав ту линию, что ему так нравилась в детстве, он загорелся идеей посетить Новую Зеландию. Твёрдое желание идти по стопам любимой матери стало самой важной целью в его жизни.

20 ноября 2019 года

«Маори выдержали испытание временем и не только стали сильнее, но и сохранили свою культуру и идентичность». Франц перевернул последнюю страницу и закрыл дневник матери.

– Прекрасно, правда?

Приглушённый голос матери прозвучал так естественно, с надеждой, как будто услышанное вернуло её в мечты о прекрасном прошлом.

– Да, пожалуй, – Франц выдохнул и поднялся с кресла. – Мама, как ты себя чувствуешь?

Амелия улыбнулась и попыталась глубоко вдохнуть, но закашлялась.

– Подай воды, пожалуйста.

Франц подошёл к столу с графином и наполнил стакан. Повернувшись, он встретился взглядом с матерью. Раньше она всегда была для него идеалом женской красоты. Он много думал об этом. Всякий раз, когда в голове появлялась мысль найти себе девушку, он представлял себе её идеальную внешность и качества как у матери – яркие золотистые волосы, стройное телосложение, лёгкая, спокойная походка и самый задорный на свете смех. Но самое главное – искра в глазах. В них всегда был огонёк, который как будто говорил: «Я знаю секрет, хочешь, поделюсь с тобой?». Сейчас от той женщины мало чего осталось. Когда пришла болезнь, Амелия с каждым днём становилась всё бледнее, сильно похудела. Вместо прекрасных волос – обычная косынка, заострились скулы и подбородок, улыбка всё реже стала появляться на её лице. Руки выглядели тонкими и хрупкими. Последнюю неделю ей стало тяжело даже открывать глаза, но, когда она находила в себе силы поднять веки и взглянуть на сына, в стеклянных, угасающих глазах всё ещё искрился тот огонёк, и, казалось, он никогда не погаснет.

– Держи, – Франц вложил в руку матери стакан с водой, – давай помогу приподняться!

– Merci, mon cher.

Сделав пару глотков, Амелия отдала стакан сыну и указала на дневник с записями, оставшийся лежать на кресле.

– Милый, я снова хочу вернуться туда и вдохнуть воздух гор Руахине, побродить по лесам и искупаться в прохладной речке. Вот сейчас вылечусь, и мы вместе поедем, хорошо?

Франц отвернулся, чтобы мать не видела, как на глаза навернулись слёзы. Гнетущая осенняя погода за окном только всё усугубляла.

– Да, конечно, мама, я пойду собирать чемоданы.

Амелия издала сдавленный смешок и спустилась ниже, чтобы снова лечь.

– Хорошо, да... хорошо. Я пока отдохну. Нечего тебе тут сидеть, иди, прогуляйся.

Сын не стал спорить и кивнул. Он поцеловал мать в лоб и вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Переполняемый эмоциями, Франц опёрся о стену и начал глубоко дышать, пытаясь успокоить быстро бьющееся сердце. «Я верю, что всё будет хорошо». Внизу зазвонил телефон. Франц неторопливо спустился и нехотя поднял трубку.

– Да?

– Привет, француз! Это Эмма. Мы с ребятами вечером собираемся отпраздновать наш выпуск. Ты пойдёшь? Все тебя ждут.

Эмма часто то коверкала имя парня, то подбирала различные эпитеты для обращения, чем изрядно выводила его из себя. Мало кто знал, что его мать француженка и что он неплохо говорит по-французски, поэтому со стороны казалось, что подруга просто дразнит его.

Обучение наконец закончилось. Эмма и ещё несколько человек из группы готовились к выпускному дню почти полгода. Юридический факультет Мангеймского университета являлся отличным началом для вступления во взрослую жизнь. Отец в кои-то веке казался довольным. Мысленно возвращаясь в учебные дни первых курсов, Франц припоминал, что часто не было возможности даже нормально поесть, и он заметно исхудал. Эмма то и дело приносила парню в библиотеку что-нибудь перекусить и сидела с ним, пока Франц читал не книги по юриспруденции, а работы по истории, и в сотый раз пытался отыскать что-то в работах Гюстава Лебона.

– Нет. Много дел.

– Может, мне приехать?

– Всё хорошо, Эмма. Отмечайте без меня, потом расскажешь, как всё прошло.

– Эх, ладно. Увидимся позже.

Он положил телефон на стол и закрыл глаза. Разговор получился какой-то сухой и холодный. Франц вздрогнул, когда подумал, что превращается в своего отца. Подступающий к горлу ком и сухость во рту натолкнули на мысль, что нужно выпить. У отца в кабинете был отличный бар, и Франц сделал несколько шагов вперёд. В широкую чёрную дверь не было никакого желания входить, но выпить тянуло сильнее. Он тихо приоткрыл дверь в кабинет и направился к бару. Старинный платяной шкаф семнадцатого века так часто открывался, что дверцы даже не скрипели. Парень присел и открыл нижние створки.

– Ром, виски, джин, водка… виски, ром, джин…, пожалуй, виски.

– И мне налей.

Франц вздрогнул от неожиданности.

– Я тебя не заметил.

Отец сидел в углу кабинета на диване, закинув ногу на ногу. Несмотря на его строгий вид и морщинки в уголках глаз, сверстники Франца всегда говорили, что отец легко сошёл бы за его старшего брата. Те же черты лица, тот же русый цвет волос и прямая осанка объединяли их, но взгляд… он выдавал настоящий возраст. Серые глаза отца смотрели как будто насквозь, с присущим им циничным прищуром. Лицо не выражало ни одной эмоции – издержки всё той же профессии. Франца всегда забавляло, что отец закрашивал седину, чтобы выглядеть гораздо моложе, хотя в его работе возраст имел достаточный вес. Вокруг него были аккуратно разложены рабочие бумаги, а экран телефона то и дело загорался от входящих звонков и сообщений.

Франц разлил виски, подал отцу бокал, сел рядом в кресло и залпом выпил содержимое стакана. Неловкое молчание и витающее напряжение всегда присутствовали в их отношениях, но сейчас оно было просто невыносимо.

– Мама умирает.

– Я знаю, – ни один мускул не дрогнул на его лице. Взгляд остался таким же пустым и безучастным. Он сделал глоток виски. – Мне нужно закончить работу, ужинай без меня.

Отстранённость отца нисколько не удивила Франца. Он всегда был таким, и даже сейчас ничего не изменилось. Франц, выждав несколько секунд, поднялся и вышел из кабинета, прихватив с собой бутылку. Хлопнув входной дверью, он оказался во внутреннем дворе. Франц уселся на ступени и сделал ещё пару глотков горького напитка. Маме не нравилось, когда сын был пьян, но сейчас это вряд ли бы её побеспокоило. Ещё пару глотков, и уже чувствуется приятное тепло, растекающееся по всему телу. Голова начинает кружиться и жизнь кажется легче. Франц смотрел на увядающую природу и вспоминал весь свой жизненный путь.

Учёба в университете была не так плоха, и, можно сказать, что это время было самым лучшим в его жизни. Эмма Розенкранц, лучшая подруга по учёбе, одно время даже проявляла интерес к Францу, но он не мог разобраться со своими чувствами и остался девушке просто другом. Из земель Гессен, на втором курсе, к ним приехал молодой парень Феликс Кай, весельчак, с того дня вечно втягивающий Франца в глупые ситуации. После того случая на праздновании первого апреля им пришлось почти весь день отмывать коридор и стены на четвёртом этаже от разбрызганного всюду йогурта – любимой шутки Феликса.

Только во время учёбы Франц чувствовал себя на своём месте. Но были и проблемы, в основном в начале пути. Хорошо, что профессор Майер увлёк парня своими предметами. История, как профессор любил повторять, скорее не наука, а способ познать себя. Погружение в прошлое открыло в молодом Франце горячий интерес к людям, их личностям и жизням. С помощью книг он узнал о дальних землях и мирах, что так манили к себе, прочь из скучной повседневности. Благодаря матери он заинтересовался антропологией и малыми народами. Поначалу это не так увлекало, как вопросы политики и общества, в котором он живёт, но вскоре его мнение изменилось. В благодарность профессору, Франц на выпуск подготовил речь, в которой было отведено больше половины времени своему наставнику.

Парень допивал остатки алкоголя и пустыми глазами смотрел в никуда, медленно приходя к мысли, что то, что держало его на ногах всё это время, с каждой секундой отдаляется всё дальше и дальше.

Глава 1

Облака медленно пролетали мимо, то и дело освобождая дорогу солнечным лучам, что били в иллюминаторы самолёта. Франц зажмурился и отвернулся. Он достал свой дневник из рюкзака и задумался. Переняв привычку матери, Франц стал вести свои наблюдения и описывать мысли на бумаге. Одно воспоминание о матери вызвало в нём бурю чувств. С похорон прошло всего пару дней, и рана была ещё свежа. Его холодное прощание с отцом постоянно появлялось перед глазами. Никаких добрых слов и объятий, только сухое пренебрежение и недовольство.

Франц открыл пустую страницу и написал первые слова: «Надо выпить». Сидящий рядом мужчина заёрзал, и парню показалось, что тот усмехнулся. Франц повернулся и увидел улыбающегося соседа.

– Что, тяжело переносите полёты? – поинтересовался тот.

– Не только полёты, я всё тяжело переношу, – отшутился Франц и прикрыл дневник, – но алкоголь сейчас однозначно не помешал бы.

Мужчина выглянул в проход, высматривая стюардессу, хотя вряд ли у неё нашлась бы бутылка чего-нибудь крепче чая. Удостоверившись, что её рядом нет, он порылся во внутреннем кармане своей потёртой куртки и достал небольшую фляжку.

– М? – мужчина жестом предложил её Францу.

– Что это?

Сосед улыбнулся.

– А ты как думаешь?

– Не чай?

– Не чай, – сдерживая хохот, ответил тот.

Пить неизвестные напитки опасно, но доброжелательный вид соседа подкупил Франца, и тот взял флягу. Сделав глоток, он поморщился и отдал её обратно.

– Ух, это похоже на испортившийся виски, – вытирая губы, сказал Франц, – противно.

– А такое вообще возможно? – мужчина снова усмехнулся и спрятал бутыль обратно. – Это мой любимый напиток – бурбон.

Франц пробовал его всего раз на каком-то празднике в университете, но тогда он был слишком пьян, чтобы оценить вкус. Теперь же точно знал, что такое заказывать в баре не будет. Сосед начал что-то рассказывать, но Франц погрузился в свои мысли и не слушал.

Теперь он сам по себе. Не то чтобы парень постоянно зависел от родителей, но, потеряв самого близкого человека, он вдруг ощутил томящееся где-то внутри чувство, тянущее его выбраться из повседневной серой жизни в большом городе. Учёба закончилась, теперь началась взрослая жизнь, и он имел право поступать так, как считает правильным. А правильным было наконец исполнить свою детскую мечту. Тепло разлилось по телу Франца, и он улыбнулся впервые за долгое время. Голос соседа что-то бурчал, и парень постарался поймать последнюю мысль, услышав его имя.

– А ты зачем летишь? – Арне достал свой бурбон и сделал пару глотков.

– Повидать мир хочу, – неторопливо ответил Франц.

– И начал с Зеландии? Съездил бы в Испанию, там такие девушки, – он причмокнул и подмигнул, – и недалеко.

– Нет, это моя мечта ещё с детства, побывать в тех местах.

Сосед понимающе кивнул.

Франц рос на рассказах матери о Новой Зеландии. Вместо очередной сказки на ночь он просил рассказать о природе, горах, людях, что встретились за её путешествие. Для него это было намного интереснее истории своей страны – такое далёкое и прекрасное.

Он сделал глубокий вдох и снова посмотрел в иллюминатор. Плывущие рядом облака обволакивали самолёт, и казалось, что он и не летит вовсе. Железная птица как будто приземлилась на одну из этих перьевых подушек и спокойно отдыхала, ожидая, когда её доставят куда-нибудь.

– Неплохо, я бы тоже в твоём возрасте хотел путешествовать, но мне не повезло родиться на ферме. Кроме работы я ничего и не видел. Ну и отец постоянно мне говорил: «Арне, я обучаю тебя, чтобы ты продолжил наше дело. Многим может показаться, что варка пива – дело несерьёзное, но знай – во всём есть необходимость. Ты всегда должен следить за процессом и знать, что ты производишь, понимаешь?». Вот так я медленно и начал пить, – сосед, кажется, чувствовал острую нехватку общения.

– А мне нравятся фермы, там ближе к природе, к корням. – Франц немного откинул сидение и закинул руки за голову.

– Да ты оптимист непуганый! – Арне скорчил недовольную гримасу, – ты ведь рос в городе и, зуб даю, не знаешь, что такое голод и тяжёлый физический труд.

Мужчину явно не обрадовал ответ молодого парня. Франц, заметив это, поспешил сгладить свой ответ:

– Да, не знал, но ведь так всегда – мы хотим того, что не имеем, а получив, не ценим.

Он закрыл глаза и начал прокручивать в голове план, как ему быть по прибытии на остров. Может, смена часовых поясов, а может, просто усталость медленно погружали Франца в сон. Сосед ещё что-то говорил, но все его слова расплывались в тёплый шум где-то на фоне всего остального.

Капитан включил табло. «Пристегнуть ремни, мы идём на посадку», – голос стюардессы пробудил парня.

«Новая Зеландия? Уже?! Наконец-то я увижу её!» – пронеслось в голове парня. Ещё не выйдя с самолёта, Франца переполняло чувство предвкушения прекрасного. Пристегнув ремень, он прильнул к иллюминатору, жадно высматривая всё вокруг.

Кривая береговая линия опоясывала равнинную сушу. Аэропорт издалека был похож на огромный торговый центр с большими площадями для парковки и интересной зигзагообразной формой здания. Даже несмотря на схожесть застройки с другими знакомыми аэропортами, Франц уже чувствовал близость к природе и некой обособленности от остального мира. Самолёт почти не трясло, посадка вышла мягкой, и люди выдохнули, преодолев этот долгий перелёт удачно. Пилот объявил о посадке, и люди начали вставать с мест, собирать свои мелкие сумки с верхних полок и приводить кресла в исходные положения. Никто не торопился, все выходили спокойно, что удивило молодого парня. В его стране люди вечно куда-то спешили и даже при выходе из самолёта устраивали давку, создавая нервную атмосферу. Ещё на подходе к трапу Франц уловил дуновение ветра и, приняв его за воздух природы, машинально вдохнул полную грудь. Всего несколько шагов отделяло его от мечты, и он спешно перетаптывался с ноги на ногу, ожидая очередь на выход. Наконец люди двинулись, и парень вышел в терминал аэропорта.

«Я в раю!» – промелькнуло в его голове. Франц остановился и широко открытыми глазами оглядел всё вокруг. Чистый, светлый, за счёт огромных окон аэропорт встретил его расслабляющей музыкой, исходящей из кафе. От людей здесь веяло спокойствием, добротой и открытостью. Озираясь по сторонам, Франц направился по табличкам на выход. Ему не терпелось повидать всю Новую Зеландию, открыть другой мир, отличный от его привычного.

Широкие своды аэропорта создавали ощущение свободы, а за окном стояла мягкая летняя погода. «Как хорошо, что нет дождя, и небо чистое!» – подумал Франц, предвкушая прогулки по городу и невероятным горам с холмами, коими славится эта земля. Пройдя добрые две сотни метров и оказавшись почти перед выходом, он увидел высокую статую. Скульптура изображала одного из персонажей известного всем фильма по книгам Джона Рональда Роуэла Толкиена – «Властелин колец». Хоть любовью Франца была история и природа, он восхищался способностью писателей создавать такие вселенные и миры, что западали глубоко в душу. Франц мысленно выругал себя за то, что забыл про фотоаппарат, но решил, что приобретёт его здесь и сделает столько фотографий, сколько сможет.

Выйдя из аэропорта, он поймал такси и попросил отвезти его в центр города. Водитель был немногословен и спокойно двигался по дороге, иногда обращаясь к Францу, рекомендуя попробовать местные блюда, как будто у парня на лице было написано, что он турист и первый раз в Зеландии. Франц не слушал водителя и был полностью охвачен видами из окна. «Совсем другой мир!» – то и дело проносилось у него в голове. Тропический мягкий климат, пышные острова, тянущиеся в разные стороны небольшие домики в пригороде: всё это казалось Францу таким уютным. Увидев разъезжающие по воде яхты, он наспех достал свой дневник и сделал пометку: «Прокатиться на яхте». Со стороны Франц выглядел как ребёнок, которого привезли первый раз в парк или на большой праздник. Глаза горели и в них зиждилась знакомая искра.

Проехав большую табличку – «Добро пожаловать в Окленд», Франц слегка напрягся, опасаясь увидеть в таком большом городе слишком много похожего на его родные места: типичный, серый, донельзя заставленный зданиями, без даже малого намёка на зелёные зоны город. Его опасениям не было суждено сбыться, ведь Окленд оказался полной противоположностью европейского города.

Большие здания и офисы гармонично сосуществовали с обильными парками, зелёными дорожками, деревьями и посадками цветов. Франц был поражён чистотой и удивительной идиллией природы и жизнедеятельности человека. Доехав до центра, он расплатился с водителем и вышел на оживлённую улицу. В воздухе витали самые разные запахи, будь то манящий аромат, исходящий из цветочного магазина, или мягкий, обволакивающий запах свежего кофе из уличного кафе. Франц стоял и думал только о том, как же ему скорее распробовать всё, что здесь есть. Люди вокруг передвигались не спеша: кто-то ехал на велосипеде, подростки катались на роликах, а одна пожилая пара шла, держась за руки, и о чём-то беседовала, улыбаясь. У Франца появилось чувство, что все они ему близки. Улыбаясь каждому встречному, он наконец сорвался с места и пошёл вниз по улице, то и дело осматриваясь по сторонам, стараясь запечатлеть всё, что только мог.

Лёгкий южный ветерок слегка растрепал его волосы, но он не обращал на это внимания. Ему так хотелось, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Первое впечатление оказалось просто потрясающим! Франц был опьянён открытием совсем новых чувств, ему хотелось объять необъятное. Совсем потеряв счёт времени, он шёл всё дальше и дальше, но вскоре о себе дал знать голод. Парень вспомнил, что не ел с самого начала полёта, и направился в ближайшее кафе. Внутри было свежо. Кондиционеры работали на полную мощность, позволяя посетителям спрятаться от солнца и жары. Франц присел за ближайший столик, и к нему сразу подошёл официант. Молодой высокий парень с приветливой улыбкой учтиво поздоровался и приложил карандаш к блокноту, ожидая заказа. Франц слегка опешил.

– Простите, я не знаю меню, – Франц впервые за долгое время заговорил на английском.

Официант улыбнулся и слегка отошёл в сторону, указав ладонью на чёрную доску, висящую на стене. На ней было написано: «Всё, что вы пожелаете». Франц усмехнулся и сложил руки на столе.

– Тогда я бы хотел пообедать, есть у вас что-нибудь такое… новозеландское и острое?

Официант кивнул и удалился. «Интересная задумка», — подумал Франц и принялся рассматривать посетителей и интерьер кафе. Людей было немного, видимо, здесь днём не принято шататься без дела. Понаблюдав за сидящими за угловым столиком подростками, он вытащил из рюкзака свой дневник. Слова нашлись сами. Франц написал добрых два листа впечатлений, пока к его столу не принесли заказ.

Это была большая тарелка, поделённая на три части, и своим обилием разных цветов была похожа на калейдоскоп. В одной был жареный дольками картофель, посыпанный сверху зеленью и неизвестной Францу приправой. Во второй – кусочки мяса, обильно сдобренные на вид очень острым красным соусом, а в третьей – белый соус со свежими овощами – огурцом и сладким перцем. Поблагодарив официанта, Франц принялся за трапезу. Острая еда была для парня чем-то вроде деликатеса, поэтому первым делом он решил отведать самое вкусное – мясо. Прожевав первый кусок, он понял свою главную ошибку.

– Извините! – закашлявшись, он позвал официанта. – Я совсем забыл о напитке. Не могли бы вы принести мне что-нибудь, чтобы запить этот пожар?

Мясо оказалось действительно очень острым. Франц предположил, что это не соус из перца чили или что-то подобное, а, возможно, приправа из какого-то особого вида растения, растущего только здесь. Слёзы навернулись на глаза, и парень покраснел. Официант спешно подал ему стакан с каким-то сладким напитком. Сделав пару больших глотков, Франц выдохнул.

– Ух, как остро!

– Смешайте мясо со сметанным соусом, – посоветовал официант.

Франц послушал совет и продолжил есть дальше. Покончив с обедом, он расплатился и вышел на улицу. На сытый желудок всё казалось ему ещё прекраснее. Прогуливаясь дальше, он увидел табличку отеля и решил разобраться с местом на ночлег, а после направиться к воде.

Отель оказался небольшим, но вполне его устроил. Оплатив комнату на неделю, он сложил вещи, взял с собой только самое необходимое и отправился к берегу. По дороге к воде парень смотрел куда угодно, но только не себе под ноги. Вокруг была такая красота! Архитектура чередовалась с поразительной скоростью, но смотрелась весьма органично. Вывески, установленные на улице обозначения и карта города то и дело подбивали Франца записывать в свой дневник все места, куда ему обязательно стоит сходить.

Пройдя несколько крупных улиц, он, наконец, вышел к воде. Большое количество разноцветных яхт, лодок и катеров как будто говорили Францу: «Ты должен это попробовать!». Прогуливаясь по береговой линии, парень погрузился в свои мысли и отметил, что в этой атмосфере ему думается намного лучше. «Мама, спасибо, что подарила мне такую мечту!» – думал он про себя.

Солнце медленно опускалось к горизонту, предоставляя людям возможность насладиться волшебным закатом. Франц только сейчас осознал, что время подходит к вечеру. Внезапно накатившая усталость заставила его остановиться. Из-за долгой прогулки его снова обуяло чувство голода. В поисках ближайшего места, где можно перекусить, он заметил группу молодых людей, заходящих в какой-то бар с неизвестным ему названием. Поймав себя на мысли, что это не простые люди, а те, кого он так хотел увидеть вживую, Франц, забыв об усталости, поспешил за ними.

Внутри всё было совсем не так, как в кафе, в котором Франц обедал. Столики и стулья были выполнены в полинезийском стиле – с резными спинками, украшенными орнаментом. Стены выложены такими же резными длинными досками из тёмного дерева. Ближе к потолку висело большое количество деревянных идолов и картин. Свет в заведении был слегка приглушённым, что создавало ощущение мягкости и уюта. Увидев высокий стол, похожий на стойку, Франц решил, что это скорее бар, причём выполненный в стилистике коренного населения Новой Зеландии – народа маори.

Возможно, бар был ориентирован на туристов, но Франц отметил большое количество коренных жителей за столиками и барной стойкой. Присев за угловой стол, парень уставился на группу, что вошла перед ним. Несколько молодых парней и две девушки заказали себе что-то и сели невдалеке. Франц решил, что он будет выглядеть странно, сидя без дела и пялясь на них, поэтому достал свой дневник и сделал вид, что пишет что-то. Всё его внимание занимала речь этих молодых маори. Несмотря на ожидание, что они будут разговаривать на английском, парень очень обрадовался, когда услышал непонятную для себя речь.

Их язык был похож на что-то очень мягкое, но с большим количеством букв «т», отчего Францу казалось, когда они говорили быстро, что их речь похожа на отчеканивание скороговорки. Молодые люди шутили и смеялись, вызывая улыбку на лице Франца. Он решил зарисовать эту группу. Довольно небрежными линиями он делал наброски смуглых маори, боясь не успеть отметить все черты и мелочи. Рисунок получался довольно посредственным, но Франц был им доволен. Вернувшись к описанию их разговора, он несколько раз обвёл надпись: «Мама, я слышу их речь, ты представляешь?». Франц писал свои заметки, но внезапно остановился и понял, что обращается в своём дневнике к матери, как будто она сможет прочитать это. Грусть нахлынула снова, но Франц поспешил отвлечься, подойдя к барной стойке и заказав себе пиво с закуской. В парне заиграло желание познакомиться с группой местных жителей, узнать наконец об их народе из первых уст, но, решив, что это будет не очень правильно – прерывать отдых людей своими расспросами, приложился к напитку.

Кружка давно опустела, но Франц этого не замечал. Группа маори вышла из бара, и парень последовал за ними, надеясь наконец набраться решимости и заговорить. Они долго шли по освещённым в сумраке ночи улицам, всё дальше и дальше от центра. Франц представлял себе, как будет проходить их разговор, как он будет обращаться к ним, и как они поведают ему о своём народе. Смелость вскоре нашлась, и его шаги стали заметно шире. Почти догнав группу на перекрёстке, Франц не успел перейти дорогу и остался с другой стороны. Красный цвет светофора вот уже с минуту не менялся, и парень занервничал. Получив наконец разрешение от цветного столба, Франц перебежал на другую сторону улицы и побежал прямо. После нескольких добрых сотен метров он завернул за очередной угол, но улица оказалась пуста. Он окончательно потерял маори из виду и остановился.

– Чёрт!

Франц слегка согнулся, чтобы отдышаться. Повернувшись назад, он внезапно понял, что понятия не имеет, где находится. Улицы с большими домами закончились давно, вокруг были лишь небольшие домики, а справа возвышались холмы. Он достал телефон и посмотрел на время – 23:40. Позвонив в такси, парень поразился своей невнимательности, так как ответить на вопрос, куда его везти, он не смог. Франц не запомнил ни названия отеля, ни названия улицы, где он находился. Стучаться в дома было не лучшей идеей, и тогда в голову пришла дикая мысль переночевать под небом, благо погода позволяла. Направившись к холмам, Франц не прекращал попыток припомнить дорогу назад.

Поднявшись на возвышение, он выбрал себе удобное место и прилёг на траву. Его взору открылось усыпанное звёздами ночное небо. Оно как будто оставило все страхи и переживания где-то позади, поразив Франца своим величием и красотой. В южном полушарии видны совсем другие звёзды, это «новое небо в новом мире». Наслаждаясь природой, парень понял, что его проблемы и не проблемы вовсе. Вернувшись мысленно в свою прошлую жизнь, Франц осознал простую истину – он свободен. Живя в большом городе с обязанностями и трудностями, сопровождавшими их, Франц и наполовину не мог представить себе, что сможет лежать на траве в далёкой стране, наблюдая чарующий ночной небосвод. Чтобы придать моменту больше атмосферы, он включил на телефоне музыку, что всегда ассоциировалась у него с прекрасным. Франц решил для себя, что он понял, что значит быть свободным и счастливым.

Луна светила ярче, чем обычно, не давая парню спокойно уснуть. Оглядывая небо, он придумывал названия неизвестным ему созвездиям и решил запечатлеть их в дневнике. Свет был достаточно ярким, чтобы он мог разобрать нарисованное и написанное. Повернув дневник вертикально, Франц начал отмечать точки, проводить между ними линии и подписывать забавные названия. Ему очень понравилось быть своего рода первооткрывателем созвездий, и не важно, что другие называли их совсем по-другому. Листы наполнялись рисунками и описаниями. Франц умудрялся в промежутках писать о своих ощущениях за прошедший день. Наконец, поставив точку в последнем предложении, он закрыл дневник и, улёгшись на бок, уснул.

Мгновенно провалившись в сон, Франц оказался на песчаном пляже под палящим солнцем. Держа свою мать за руку, он шёл по мелкой воде вдоль берега, улыбаясь и радуясь. Мама что-то рассказывала, но он слышал только неразборчивые слова и чувствовал тепло её голоса.

Глава 2

Нет ничего красивее в этой жизни, чем рассветы и закаты. Человек ведь живёт в этом мире, наверное, только для того, чтобы наслаждаться волшебством природы. Рассвет предвосхищает новый день и новые впечатления, а закат убаюкивает и расслабляет.

Лучи восходящего солнца озарили спящую природу и ознаменовали начало нового прекрасного дня. Свет разливался между деревьями и стелился по полям, проникая в каждый уголок. Франц пробудился и поёжился. Прошло всего пару часов, и он совсем не выспался.

Неловко встав на ноги, парень потянулся и глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Нужно было вернуться в отель, чтобы поесть, помыться, переодеться и, наконец, отправиться на экскурсии по достопримечательностям. Спустившись с холмов, Франц вышел на узкую улочку и направился в сторону центра города, хотя путь был и не близкий. Небольшие домики тянулись вдоль улицы с обеих сторон, и кто-то уже вышел на прогулку со своими домашними питомцами. Франц упивался безмятежностью и спокойствием этих мест. Всё-таки большой город в Новой Зеландии совсем не похож на большой город в Европе. Прокручивая в голове вчерашний день, парень решил сегодня во что бы то ни стало завязать разговор с кем-нибудь из народа маори. Пройдя с несколько километров и завернув на большую дорогу, ведущую к автостраде, Франц увидел стоящую на обочине машину с поднятым капотом. У кого-то случились проблемы с транспортом. Подойдя ближе, он заглянул в обшарпанный зелёный автомобиль. Внутри было пусто. Обогнув машину, Франц увидел копающегося в ней человека.

– Проблемы?

Водитель поднял голову.

– Да вот, снова отказывается ехать, – отряхнув руки об одежду, сказал он, – уже в который раз.

Глаза Франца загорелись. Перед ним стоял невысокий мужчина средних лет, с убранными в косичку седеющими волосами. Гладко выбритое смуглое лицо, карие глаза с морщинками в уголках, что появляются от опыта и работы в поле при слепящем солнце, да потрепанная рубашка в сетку, с самыми обыкновенными джинсовыми штанами, говорили, что перед ним обычный работяга. Внешне он был похож на фермера, но всё это не волновало Франца, ведь он отлично понимал, кто стоит перед ним.

– Эх, жаль, я в машинах ничего не смыслю, а так помог бы! – Франц развёл руками.

– Да ничего, разберусь как-нибудь.

Мужчина вернулся к своим делам и ожидал, что парень пройдёт дальше, но Франц остался стоять, подбирая слова, чтобы наконец спросить всё, о чём так давно мечтал узнать у умудрённого опытом маори. Мужчина заметил это и обернулся к парню.

– М?

Франц от неловкости ситуации нервно улыбнулся и сделал вид, что достаёт из кармана телефон, чтобы позвонить.

– Может, я могу помочь толкать машину до мастерской?

Мужчина на секунду задумался и кивнул.

– Да, хорошая идея, тут есть одна недалеко.

Франц очень обрадовался, что сможет помочь, и поспешил к задней стороне машины. Подождав, пока водитель закроет капот и возьмётся за руль, парень упёрся руками и начал толкать. Машина медленно покатилась вперёд. Усталость быстро дала о себе знать, но Франц из принципа не сбавлял напора.

– Тебя как звать, парень? – крикнул мужчина.

– Франц, я Франц, – сделав небольшую паузу, ответил он, – а вас как?

Мужчина поднял голову к уже высоко взошедшему солнцу и гордо произнёс:

– Тейн, Тейн Айхе, – ответил он, как будто подыгрывая.

Франц почувствовал, что мужчина гордится своим именем и ценит его. Сам же он к своему относился иначе. По рассказам родителей, его назвали так просто потому, что сами они встретились во Франции, и его мать очень любила свою родину. Хоть Франц и знал много знаменитых людей с таким именем, он не придавал этому большого значения, а второе имя и вовсе никогда не вспоминал.

– Приятно познакомиться! – тяжело дыша, произнёс Франц.

Спустя несколько минут колёса автомобиля легко заскользили по ровной дороге, идущей под наклоном, отчего катить стало проще. После недолгого молчания Франц спросил:

– Вы ведь имеете корни коренного народа Новой Зеландии?

Тейн мотнул головой и усмехнулся.

– Я чистокровный маори, парень!

Улыбка расплылась по лицу Франца. Наконец он разговаривает с самым настоящим маори! Франц старался запомнить интонацию, тембр голоса и всё, что с ним связано. В голове крутилось так много вопросов, что он не знал, что выбрать. Решив начать с расспросов о культуре, Франц было открыл рот, как его прервал Тейн.

– Вот она, видишь синюю крышу? – Он указал на небольшое здание с правой стороны.

Мастерская снаружи выглядела как частный дом с большим гаражом, огороженный белым заборчиком в половину роста Франца. Подкатив машину к гаражу, они остановились. Время было раннее, и мастерская ещё не начала свою работу – ворота были закрыты. Тейн направился к двери. Он позвонил, и ему открыл бородатый мужчина. Франц не слушал их разговора, но удивился, что в такую рань можно разбудить человека и попросить помощи, а он не прогонит тебя с криками. Дверь закрылась, и Тейн вернулся к машине.

– Ну что? – поинтересовался Франц.

– Сейчас выйдет, посмотрит.

Тейн забрался в машину и начал искать что-то в бардачке. Парень отошёл от автомобиля, посмотрел в сторону центра города, и, вспомнив вчерашнюю прогулку и кафе, где он обедал, в нём проснулся аппетит. Дверь дома хлопнула, и хозяин мастерской вышел, держа в руках ящик с инструментами. Бородач открыл капот и начал расспрашивать Тейна о проблеме. Франц не понимал и половины, ведь машины совсем его не привлекали.

– Мужик, свечи надо менять чаще! – огласил свой вердикт мастер.

Тейн кивнул, но ничего не сказал. Бородатый вернулся в дом, вынес непонятные детали, видимо, те самые свечи, и продолжил копаться в машине. Через пятнадцать минут всё было готово. Тейн завёл машину, и двигатель зажужжал, как ему и положено. Огласив сумму за ремонт, бородатый выжидающе уставился на Тейна. Маори открыл свой бумажник и принялся считать деньги. По его взгляду Франц понял, что нужной суммы у Тейна не оказалось. Не дожидаясь неудобной ситуации, парень достал свою карточку и показал её бородатому мужчине.

– Есть терминал?

Тейн прищурился, но промолчал. Мастер кивнул и протянул висящий на поясе терминал Францу. Решив вопрос с оплатой, бородач вернулся в дом, а Франц и Тейн остались стоять, смотря друг на друга.

– Спасибо, но не нужно было… – начал мужчина.

– Ничего страшного, это не такая большая сумма, да и мне только в радость помочь вам! – парировал Франц.

Тейн натянуто улыбнулся и засунул руки в карманы штанов.

– Позволь в благодарность довезти тебя… куда ты там шёл.

– Я даже не знаю, куда мне нужно, – ответил Франц и опустил глаза.

Он рассказал Тейну о своём вчерашнем прибытии и о своей забывчивости. Маори выслушал его и улыбнулся уже по-настоящему.

– Ничего, садись, поедем, поищем твой отель.

Обрадовавшись предложению, Франц забрался в машину и достал свой дневник раньше, чем Тейн сел за руль. Автомобиль тронулся и направился к центру города.

По радио играли мягкие песни известного американского гитариста, придавая просыпающемуся городу оттенок чувственности и тепла. Лёгкий ветерок задувал в открытые окна, и прохлада утра сменялась дуновениями Зефира. Франц выставил руку из окна автомобиля и наслаждался поездкой.

– Так ты турист? Откуда? – Тейн внимательно смотрел на дорогу, но от разговоров и расспросов не отказывался.

– Из Германии, Мангейм.

Франц решил рассказать о своей жизни в родном городе. Он рассказывал о серых буднях, старинной архитектуре и людях, вечно спешащих по своим делам. Тейн слушал внимательно, иногда вставляя пару фраз, но Франц чувствовал, что тому не очень интересно. Тейн, как говорится, старой закалки. Ему важно то, что происходит с ним и его миром, а не истории далёких берегов.

– А приехал я сюда для того, чтобы изучить культуру народа маори, – стараясь пробудить интерес собеседника, сказал Франц.

Как он и ожидал, Тейн оживился и даже украдкой посматривал в его сторону. В его взгляде Франц увидел удивление. Тейну казалось странным, что молодой европеец интересуется историей его народа, живущего за тысячи километров от привычных молодому Францу мест.

– Да? И как твои успехи?

– Я хочу расспросить вас обо всём! – воскликнул Франц, показав Тейну дневник в руках.

Маори усмехнулся.

– Ну, спрашивай.

Франц начал беспорядочно листать страницы дневника в поисках списка вопросов, что он написал ещё до полёта. Найдя их, он обрадовался и начал свои расспросы.

– Что такое «Аотеароа»? В каком возрасте делают татуировки женщинам маори? Каковы особенности вашего языка? Как маори относятся к европейцам? Во что верят люди народа маори? Есть ли культурные центры маори в Новой Зеландии? Через что можно приобщиться к культуре народа?

Вопросам Франца не было конца, и он, похоже, совсем не обращал внимания на то, что Тейн не сможет дать ответы на них, если он продолжит так тараторить. Вереницу слов прервал хохот.

– Стой, парень, стой, не так быстро! – улыбаясь от души, сказал Тейн.

Франц остановился и выжидающе уставился на собеседника.

– Я бы очень хотел поведать тебе об истории моего народа, но это займёт намного больше времени, чем наша с тобой поездка, – взгляд Тейна устремился вперёд, высматривая поворот. – Я могу посоветовать тебе свою знакомую, она преподаёт в университете и проводит экскурсии для туристов в музее. Она занимается вопросами коренного населения и хорошо разбирается в истории моего народа. Запиши адрес музея, придёшь и спросишь доктора Элизабет Колдуэл.

Франц принялся строчить название улицы и номер здания. Сделав пометку – «музей, сегодня», он снова выжидающе уставился на Тейна.

– Какой там был первый вопрос?

– Что такое «Аотеароа»? – возбужденно спросил парень.

Водитель повернул направо и просигналил едущему впереди автомобилю.

– Аотеароа – это то самое место, где мы находимся, наша страна.

– Так это самоназвание на языке маори? – Франц решил уточнить ответ.

Тейн кивнул.

Они въехали в центр города и сбавили скорость. Жестом предлагая Францу обратить внимание на улицу, Тейн сам принялся высматривать вывески отелей. Франц отметил, что ищет свой отель без энтузиазма, ведь как только он его найдёт, ему придётся попрощаться с собеседником. Проехав несколько кварталов, они завернули к пешеходной улице, и Тейн остановился.

– Узнаёшь что-нибудь?

Франц кивнул. Именно на этой улице его высадил таксист.

– Отель где-то дальше, вниз по улице, я дойду.

Он положил свой дневник в сумку и приготовился выходить. Внезапно его одёрнул Тейн.

– Если что, я бываю в городе по делам каждые выходные и ближе к закату ужинаю в кафе на пляже, вон там, – он показал направление, – если встретимся, расскажу, что смогу.

– Хорошо, я запишу, – Франц улыбнулся и подал руку в знак прощания. – Увидимся!

– Спасибо за помощь, парень! – Тейн ответил взаимностью.

Направившись по улице к предполагаемому месту расположения отеля, Франц внимательно высматривал название улицы, чтобы больше не попадать в глупые ситуации. Заметив кафе, в котором он пробовал адски острое мясо, Франц обрадовался, что идёт в верном направлении. Он заскочил перекусить, выбрав на этот раз еду попроще. В мгновение ока он покончил с завтраком и отправился в отель. Вернувшись в свой номер после ночи под звёздами, он рухнул на заправленную постель. Только сейчас Франц ощутил боль в спине и ногах. Ночь на твёрдой земле дала о себе знать. Он хотел записать своё наблюдение в дневник, но лень поборола его волю. Франц сам того не заметил, как уснул. Громкий звонок мобильного телефона разбудил его спустя несколько часов. Отец. Парень нехотя поднял трубку.

– Да?

– Как дела? – голос отца звучал сухо, как и всегда.

– Неплохо, вот только проснулся, – ответил Франц.

Недолгая тишина в трубке сменилась помехами, затем снова послышался голос с другой стороны.

– Как там, тебе нравится?

– Да, вполне.

Неловкое молчание снова напомнило Францу о его жизни дома, отчего он захотел положить трубку.

– Когда назад?

– Пока не решил, я ведь здесь только второй день, – Франц явно давал понять, что не хочет об этом говорить.

– Хорошо, пока.

Отец не дождался прощания сына и положил трубку. Оставшись в тишине, Франц ещё некоторое время сидел на кровати и смотрел в стену. Решив развеять наступающую грусть, он направился в душ.

Ванная комната была выложена белоснежной плиткой, а рядом с раковиной стопкой лежали чистые полотенца. Настроив воду, Франц снял с себя одежду и встал перед зеркалом. Голубые глаза всматривались в грязное лицо, бегая от одной черты к другой. Растрёпанные пшеничные волосы спадали на плечи, а светлая щетина делала молодого человека похожим на бродягу. Сейчас было особенно забавно то, что обычно девушки находили Франца привлекательным, и он, разглядывая себя, решил, что ему всё время лукавили. Парню стало не по себе от мысли, что таким неряшливым его видели люди и Тейн. Решив побриться после, Франц забрался в ванну. Тёплая вода расслабляла тело. Погрузившись в неё полностью, он откинул голову назад и выдохнул.

Наступил только второй день, а он уже потерялся, спал под открытым небом, познакомился с маори, попробовал пищу Новой Зеландии. «Отличное начало!» – подумал Франц. Неудачи не сильно волновали, ведь ещё с детства мама всегда говорила ему, что «за плохим обязательно следует хорошее, нужно просто уметь ждать», и Франц повторял эти слова как мантру: «Я верю, всё будет хорошо». Так вся жизнь и проходит, сменяя хорошее плохим и наоборот. Закрыв глаза, он увидел перед собой чарующий пейзаж. Низко летящие облака покрывали вершины гор, а на раскинувшихся полях паслись лошади и овцы. Высокие деревья тянулись к солнцу, а густые кусты небольшими группами росли то тут, то там. Порывистый ветер колыхал одежду людей, занятых работой на ферме невдалеке, а шум волн доносился с океана. Франц увидел небольшой дом на холме и решил, что это было бы замечательным местом для жизни. Просыпаясь в таком месте и выходя с утра на веранду, открывался бы прекрасный вид на пленительную природу Аотеароа.

Помывшись и выйдя из воды, Франц побрился и переоделся в чистую одежду. Выглянув в окно, выходящее на соседнее здание, парень посмотрел на небо. По краскам небосвода он понял, что солнце прошло свой зенит и медленно спускается на покой. Времени на прогулки и запланированный поход в музей оставалось всё меньше. Франц собрал свой рюкзак и спустился к выходу из отеля. Уточнив у управляющего администратора местонахождение музея, он вышел на улицу.

Дорога до него заняла всего с десять минут. Быстро пробежав площадь перед музеем, Франц встал под сводами арки на входе. Его занимали мраморные скульптуры и резные столбы, украшающие здание. В Германии много таких мест, но что-то зацепило Франца намного больше, чем пики церквей и фасады театров. Любуясь архитектурой, Франц зашёл в деревянные двери и очутился в большом зале с лестницами на второй ярус. Невысокий старичок с козлиной бородкой оглянулся на вошедшего и, оценив взглядом, вернулся к своему делу. Франц решил спросить у него о той самой знакомой Тейна. Подойдя ближе, парень обратился к старику:

– Извините, не подскажете мне, где я могу найти Элизабет Колдуэл?

Мужчина повернулся и приспустил свои очки. Внимательно осмотрев Франца уже вблизи, он прокашлялся и указал рукой на выход.

– Доктор Колдуэл вышла прямо перед вашим приходом, молодой человек.

Франц изобразил на лице гримасу досады и поспешил догнать женщину, побежав к выходу.

– А как она выглядит? – окрикнул он старика.

– Жёлтые юбка и рубашка, в руках портфель с бумагами, – громко ответил тот и отвернулся.

Франц выскочил на улицу в поисках жёлтого цвета. Десятки людей, сотни автомобилей самых разных расцветок то и дело мешали парню найти женщину. Преодолев небольшую площадь перед музеем, Франц повернулся в сторону высотной застройки центра города. Доктора Колдуэл нигде не было. Парень расстроился, но решил, что зайдёт завтра и всё же сможет пообщаться с ней. Чтобы день не прошёл зря, он отправился прокатиться на яхте или катере.

Франц довольно быстро вышел к воде и высматривал пирс с яхтами. Тут его взгляд уловил что-то необычное. У одного из пирсов было пришвартовано каноэ с парусом. Он точно знал, что это такое. Это был прототип каноэ маори, на котором, по легендам, их народ и прибыл в Аотеароа. Он назывался «Вака». Сорвавшись с места, Франц поспешил скорее узреть это чудо перед собой. Пробежав пирс, он увидел собравшихся вокруг каноэ людей. «Туристы», – подумал он и решил, что сам не против послушать, что ему расскажут. На каноэ с названием «Хоура» стояло четверо смуглых людей из местных, и самый тучный, в очках, громко рассказывал об истории путешествий своего народа в эти места. Франц слушал с упоением, не замечая ничего вокруг.

– Так нравится? – послышался голос со стороны.

Франц повернулся и увидел стоящую рядом с собой женщину лет сорока, в жёлтой юбке и рубашке, с портфелем на руках. Франц только сейчас понял, что стоит с открытым от удивления ртом, и растерялся. Он не знал, поздороваться ему или для начала закрыть рот. Глядя на смущённого парня, женщина улыбнулась.

– Мне тоже нравится. Хоть я сама не раз слышала эту историю, она не перестаёт будоражить во мне чувства.

Элизабет Колдуэл осматривала каноэ.

– А я искал вас, – наконец выдавил из себя Франц.

– Да? – засмеялась она. – Мы знакомы?

Франц замотал головой.

– Я познакомился с человеком по имени Тейн, он посоветовал вас как специалиста, у которого я могу узнать больше о культуре местного народа.

– Вот как? Маори не смог бы рассказать о своей истории лучше меня?

Франц было открыл рот, как внезапно тучный мужчина с каноэ громко спросил: «Есть среди вас желающие прокатиться?» Парень неожиданно для себя выкрикнул победоносное «да!» и жестом предложил составить ему компанию. Доктор кивнула и проследовала за ним на борт.

Два широких белоснежных паруса развевались на ветру, и казалось, как только уберут швартовы, каноэ ринется на морские просторы и будет рассекать волны с невероятной скоростью. Выполненное из дерева, каноэ оказалось довольно широким, когда Франц ступил на него. Небольшая каюта посередине между мачтами выглядела нелепо, ведь при её размерах в ней поместится максимум пару человек, а по рассказам маори на таких плотах путешествовало намного больше людей. Элизабет Колдуэл, в ответ на замечание Франца, уточнила, что это нужно для хранения продуктов от прямого попадания солнечного света, и всё встало на свои места. Резной руль с задней стороны имел широкий хвост и выглядел внушительно. По бокам предусмотрительно были установлены ограждения из канатных верёвок, чтобы туристы ненароком не выпали за борт.

Франц, Элизабет и ещё три человека забрались на борт, и тучный маори скомандовал отплытие. Отвязав это, больше похожее на плот, каноэ, сопровождающие занялись своими делами. Один встал у рулевой, девушка с парнем поправляли верёвки и держатели парусов, а главный на судне наконец назвал своё имя – Хеке.

– Ну вот, мы перед самыми настоящими представителями коренного народа, не хочешь у них спросить то, что собирался узнать у меня? – спросила парня доктор Колдуэл.

Франц задумался над вопросом и потянулся за своим дневником. Женщина с улыбкой наблюдала, как парень ищет в нём вопросы. Наконец, найдя вечно теряющийся листок, Франц обратился к Хеке. Сразу заваливать маори вопросами было бы неучтиво, и парень решил начать издалека.

– Скажите, а вы устраиваете подобные экскурсии только для туристов?

Хеке снял очки и прокашлялся.

– Нет, не только для туристов, – он сложил руки на груди, – мы занимаемся этим, чтобы укрепить культуру нашего народа. Мы учим молодых людей особенностям управления и мореплавания на исторических каноэ.

– Но большинство ведь знают о знаменитом плавании от одного континента до другого и обратно, как о мифе, – не унимался Франц.

Маори улыбнулся и развёл руками.

– Мы построили копию того самого каноэ и плаваем в открытые воды, тем самым показав всем этим скептикам, что история моего народа не миф, а реальность. На нём возможно переплыть океан, и я приглашаю всех сомневающихся на борт.

Франц жадно записывал всё, что говорил Хеке. Расписав пару страниц, Франц осознал, что вокруг всё стало немного другим. Подняв взгляд, он понял, что они вышли в открытый океан. Парень нервно посмотрел на доктора Колдуэл:

– Мы ведь не собираемся сейчас повторить плавание первых маори?

Женщина рассмеялась и чуть не выронила свой портфель в воду. Облокотившись о канатный борт, она успокоилась и покачала головой.

– Нет, не со мной на борту, – ответила Элизабет.

Доктор Колдуэл мило улыбнулась, и парень отметил её слегка впалые щёки и нежный изгиб улыбки. Женщина казалась ему знакомой: она так была похожа на одну из моделей, что были популярны в Америке, годах этак в шестидесятых. Пышные светлые волосы, яркая губная помада и стройное тело. Несмотря на её возраст, Элизабет дала бы фору большинству молодых девушек. Франц хотел узнать всё о маори, но неожиданно для себя принялся расспрашивать доктора Колдуэл о её жизни. Элизабет поразилась такому интересу молодого человека, но с упоением отвечала.

Родители отдали Элли в музыкальную школу по классу фортепиано, когда девочка училась в средней школе Нортгемптона, недалеко от Лондона. Ей не нравились занятия, и, занимаясь нелюбимым делом, она в тайне от родителей много читала и сдружилась со своей одноклассницей, чьи родители были историками. Слушая рассказы подруги, Элизабет всё больше и больше увлекалась историей. Когда настало время выпуска её из школы, выбор был сделан. Против воли родителей, Элли решила для себя, что станет историком. Университетские годы она вспоминает с улыбкой, ведь там она начала заниматься любимым делом. Прекрасный преподаватель, Уильям Эбигейл, привил ей любовь к малым народам и их истории. Постепенно узнавая новое и открыв для себя направление антропологии, Элизабет с головой ушла в изучение науки. Недовольство родителей выражалось в постоянных ссорах. Не выдержав давления со стороны отца и матери, Элизабет в один из дней сообщила, что собирается отправиться в далёкие страны, дабы изучить малые народы и ареал их обитания, культуру и историю. Попрощавшись со всеми, Элизабет отправилась сначала в Индию, а после в Австралию. Устроившись работать молодым специалистом в один из университетов, она устраивала множество лекций и экскурсий для интересующихся культурой коренного населения.

– Знаешь, определяющим фактором, из-за чего я решила посетить Новую Зеландию, стало отношение белых людей к местному народу, – Элизабет повернулась и посмотрела на Хеке. – Маори воинственный и гордый народ, но они смогли ужиться с ещё более воинственными пришельцами. Их страдания не были такими катастрофическими, как у коренного населения Австралии.

Франц понимал, о чём говорит доктор Колдуэл. Изучая историю в университете, он сам не раз поражался потерям в конфликтах с коренным населением того или иного континента.

– Здесь всё по-другому – люди открытые и добрые. Мне посчастливилось найти достойного мужчину, что работает в колледже, и дальше путешествовать уже не пришлось, я нашла свой дом. А ещё тут самая волшебная природа! – Элизабет подмигнула Францу и указала в сторону горизонта.

Зрелище было неописуемо красиво. Солнце подходило к кромке воды, оставляя на ней длинный оранжевый след, освещая тёплым летним светом морскую гладь. Хеке включил тумблер на коробочке, оказавшейся радио, и заиграла лёгкая тропическая музыка. Оглянувшись, Франц увидел медленно приближающийся к ним город. Каноэ повернуло назад. Закат придавал высоким зданиям загадочности. Манящий ветерок развивал волосы доктора Колдуэл, и Франц отметил, что она очень похожа на его мать, если не чертами, то теплом, которое он чувствовал, находясь рядом с ней. Наслаждаясь моментом, он совсем позабыл про свои расспросы и старался запечатлеть всё происходящее в голове. «Это самое атмосферное и прекрасное путешествие в моей жизни, которое, я верю, никогда не закончится», – думал Франц.

Каноэ медленно подплыло к марине, и всех пассажиров высадили. Франц помог спуститься доктору Колдуэл, и они направились к берегу. Он описывал спутнице свои эмоции и чувства от пребывания в Новой Зеландии, а Элизабет только улыбалась, боясь своими словами прервать поток восхищения молодого человека. Франц согласился прийти на её лекцию в музее в четверг. Выйдя к берегу, доктор Колдуэл посмотрела на часы и, попрощавшись, направилась по своим делам. Парень, недолго думая, подошёл к кафе на берегу. Ему очень нравилась идея сидеть в баре или прибрежном кафе с открытой верандой, чтобы он мог чувствовать дуновение ветра с воды и наблюдать за пляжем.

Заказав себе ужин, он расплатился и сел за свободный столик. Солнце зашло, и включился искусственный свет ламп. Парень достал дневник и перечитал всё записанное за сегодня. «Сколько ошибок!» – пронеслось у него в голове. Исправив их, Франц ещё раз оглядел страницы. Написанный на всякий случай номер отца внизу напомнил Францу, что он здесь не навсегда, и это слегка расстроило парня. Заев дурные мысли неплохим ужином, Франц потянулся и вышел из кафе.

Набережная делилась на две части. Нижняя – песчаный пляж и верхняя, выложенная фигурными камнями, пешеходная улочка, тянущаяся далеко, до самой автострады за холмом. Установленные лавочки и круглые клумбы по всей улице выглядели ухоженно и отлично вписывались в картину улицы для прогулок и отдыха. Франц не торопился в отель, он медленно перебирал ногами и глубоко дышал, стараясь чувствовать этот день как можно дольше. Людей было много. Кто-то катался на роликах, многие ходили друг с другом за руку, а пожилые сидели на лавочках, но все они начинали расходиться, когда время медленно подходило к полуночи. Улица пустела, а кафе наполнялось людьми. Франц уже решил повернуть назад, но тут он уловил музыку, исходящую от небольшой группы невдалеке. Играла гитара, и был слышен уже знакомый язык маори. Загоревшись интересом, Франц поспешил к ним.

Несколько молодых ребят и девушек сидели вокруг клумбы и в своё удовольствие пели песни. По внешнему виду Франц решил, что эти люди играют традиционные мелодии. Длинные волосы как у парней, так и у девушек, элементы полинезийской культуры в виде амулетов и татуировки на лице и руках говорили сами за себя. Франц остановился в десятке метров от них и наблюдал, наслаждаясь песнями. Жадно осматривая всех маори, парень остановил свой взгляд на одной девушке, которая не пела со всеми, а сидела слегка поодаль, как будто стараясь отгородиться от остальных. По её виду Франц разглядел смешанные чувства скуки, печали и досады. Тусклый свет не давал полной картины, но он старался рассмотреть её внимательнее.

Длинные тёмные волосы не были уложены и просто спадали на плечи и ниже, открывая чистый лоб и печальное лицо. Аккуратный нос совсем не выделялся, и только наличие изогнутой линии тени под глазами делало на нём акцент. Плотно сжатые, слегка пухлые губы напомнили Францу губки обиженного ребёнка, которому не купили игрушку. Глаза не были отчётливо видны в темноте, и, всматриваясь пристальнее, Франц понял, что они смотрят на него. Растерявшись, он не знал, что ему делать, и попытался отвернуться, но как будто потерял над собой контроль и не мог отвести взгляд. Задорная музыка плавно ушла на задний план, и Франц был полностью поглощён взглядом девушки. Неизвестные доселе чувства сменялись внутри с невероятной скоростью. Внезапно она привстала и направилась в сторону Франца. Парень не двинулся с места. Спустя мгновение девушка оказалась перед ним. Из-за невысокого роста ей пришлось смотреть снизу вверх, и в свете фонаря Франц разглядел её лицо. Тенью под глазами и на носу оказались веснушки, а раскосые карие глаза слегка прищурились.

– Привет! – нежный голосок прозвучал тихо, но всё равно смог вывести парня из ступора.

– Здравствуй!

Девушка так же рассматривала лицо Франца, бегая глазами, и слегка улыбнулась.

– Чего ты так смотришь на меня?

Францу показалось, что в её глазах заиграл огонёк.

– Я… я услышал музыку и вот… – в голове парня всё смешалось, и он чувствовал себя совсем неловко.

Она заметила его неуверенность и широко улыбнулась.

– А чего смотришь не на них, а на меня?

Франц не мог подобрать слова. Девушка сложила руки за спиной и игриво покачивалась из стороны в сторону.

– Ты показалась печальной, и мне стало интересно, почему в такой чудесный вечер молодая девушка грустит в компании друзей.

– Они не друзья, просто тот, что играет, – она повернулась и показала рукой на парня с гитарой, – сосед, обещал подвезти меня до дома.

Франц не знал, как отреагировать и продолжить разговор. Его общение с девушками в основном сводилось к совместным проектам по университету, и в обыкновенных разговорах с противоположным полом он не был искушён. Ему вдруг стало стыдно, и незнакомка взяла инициативу на себя.

– Меня Кири зовут, – после небольшой паузы она представилась, – а тебя как?

– Меня? Франц, – парень мысленно обругал себя за неуверенность. – Да, Франц.

Ему показалось, что Кири хихикнула. Снова наступило неловкое молчание. Музыка стихла, и был слышен лишь шум прибоя. Музыканты начали собираться, и гитарист окликнул Кири. Девушка в последний раз посмотрела Францу в глаза и пошла к ребятам. Он всё так же не двинулся с места. Ему хотелось сказать хоть что-нибудь, чтобы она ещё немного с ним поговорила, но позвать Кири Франц не решался. Да и что он скажет? Между ними только снова повиснет неловкое молчание. Разочаровавшись в себе, не спросив ничего дельного, Франц сокрушался и наблюдал вслед уходящей девушке. Внезапно остановившись, Кири повернулась:

– Франц! В следующее воскресенье ребята будут играть в баре «He pai te kainga», приходи к вечеру, если снова хочешь послушать музыку, – Кири подмигнула и пошла дальше.

Парень всё ещё стоял неподвижно. «Невероятно!» – то и дело мелькало в его голове.

Тёмная ночь окончательно вошла в свои права, и людей на улице почти не осталось. Маори давно скрылись за поворотом. Франц пытался справиться с нахлынувшими на него чувствами и медленно развернулся в сторону отеля. Он не мог думать ни о чём, кроме девушки. Портрет Кири стоял перед глазами всю дорогу. Пройдя несколько улиц, он вышел к отелю. Отперев дверь в свой номер, Франц нерешительно присел на кровать и выдохнул. «Какой же я дурак!» Он прокручивал весь диалог с девушкой, раз за разом пытаясь ухватиться за голос Кири, за её образ. Тёплая дрожь пробежала по телу. Франц снял одежду и лёг под одеяло. Этот день казался самым сложным в его жизни. Ни проблемы с отцом, ни экзамены в университете не ставили его в тупик, как эта девушка из маори. Засыпая с мыслями о своей нерешительности, Франц крепко сжал кулаки и решил для себя, что станет увереннее, и в следующий раз всё будет по-другому. Следующая встреча будет особенной, и к ней он точно будет готов.

Глава 3

В будильнике не было нужды, ведь во время отдыха в новом мире время не так важно. Франц проснулся и повернулся на бок, чтобы посмотреть на экран телефона. Ещё утро. Он поднялся и протёр глаза. Новый день наступил, а с ним вернулись вчерашние события. Образ Кири как будто ждал его пробуждения, чтобы новой волной нахлынуть на парня. Неужели возможно так глубоко запасть в душу всего после нескольких минут общения? Франц поймал себя на мысли, что он улыбается при мыслях о девушке, даже несмотря на разочарование в себе. Сегодня сил оказалось намного больше, чем вчера, и Франц чувствовал себя увереннее. Достав дневник, он скорее, как будто боясь забыть лицо Кири, принялся рисовать её. На бумаге получался эскиз: девушка сидела на скамье, одетая в традиционные одежды маори, и смотрела вдаль. Проведя последнюю линию, Франц, довольный своим творчеством, положил дневник на стоящую рядом с кроватью тумбу. Умывшись и одевшись, он поспешил на улицу в ближайшее кафе.

На улице светило солнце, и Францу показалось, что здесь всегда хорошая погода. Яркие лучи отражались от окон домов, то и дело слепя парня. Прищур, обычно выглядящий как проявление недовольства на его лице, сейчас соседствовал с улыбкой. Люди и машины спешили по своим делам, и Франц двигался в этом стремительном потоке, как рыба.

Позавтракав яичницей с беконом, парень попытался вспомнить свои планы, но в голову ничего не пришло – день свободен.

– А значит, самое время искупаться!

Франц не заметил, как сказал это вслух, и сидящий рядом мужчина слегка улыбнулся.

– Хорошее настроение – это здорово! Советую сходить к заливу Кэмпбеллс, там чудесные виды и вода хорошая, – проговорил незнакомец и сделал пару глотков из стакана.

– А это далеко отсюда?

– Не местный? – мужчина поставил стакан на стол и повернулся корпусом к Францу.

Парень замотал головой и присел рядом, восприняв обращение мужчины как приглашение разделить с ним стаканчик горячего напитка. Франц попросил у официанта два кофе и уставился на собеседника. Мужчина не ожидал такого, но быстро осушил свой стаканчик и широко улыбнулся.

– Я когда-то тоже приехал сюда и вот уже не меньше тридцати лет живу в Окленде. Ты, наверное, хочешь услышать какие-нибудь истории и советы?

– Да, конечно!

Мужчина заёрзал, выбирая удобное положение. Франц оглядел незнакомца и решил, что тот уже точно вышел на пенсию. Невзрачная, почти домашняя одежда, седина и усталый вид с утра явно давали понять, что человек своё уже отработал.

– Меня зовут Уилл, – мужчина протянул руку.

– Я Франц. Франц Голон.

Они пожали руки, и официант как раз принёс горячий кофе.

– Ну что, парень, скажи, как тебе тут?

– Я в восторге, тут всё такое интересное, красочное, мне очень нравится природа Новой Зеландии! – Франц отпил из стакана и прикусил губу.

– Ого, ты погоди, не говори о природе, пока не побывал на озере Элсмир или на горе Руапеху! – воскликнул старик.

Парень полез в сумку в поисках дневника, но понял, что оставил его в номере.

– Ты чего? – Уилл удивлённо посмотрел на Франца.

– Я забуду названия, мне бы записать, да я оставил свой дневник в отеле, – сокрушался парень.

Уилл засмеялся и чуть не пролил на себя кофе. Франц напомнил ему сына.

– Успокойся, тут для туристов работает хорошая экскурсионная группа, они уж точно покатают тебя по всем красотам Зеландии.

Франц слегка расслабился. Голос Уилла звучал очень убедительно. Мужчина казался ему спокойным и внушал доверие. Он был как будто отражением его дедушки, которого Франц знал совсем недолго, но о котором остались теплые воспоминания.

– А они водят по местам, где живут маори?

Уилл недовольно буркнул и отпил кофе.

– К чёрту маори!

Франц слегка опешил. Его удивило, с какой неприязнью собеседник отреагировал на вопрос.

– Почему? – с детской наивностью спросил парень.

– Ты вот приехал и не знаешь, что половина всех правонарушений приходится на этот малочисленный народ. Ни на какие мысли не наталкивает?

Франц не знал, что ответить, и молча продолжил пить. Вскоре на дне почти ничего не осталось, и он пил скорее для вида, чтобы не продолжать эту тему. Уилл был настроен решительно и агрессивно.

– Я сам их сторонился, да и в Окленде их немного, в основном в пригороде живут…

– Мне за пару дней встретилось несколько маори, и все они были очень дружелюбны, – возразил Франц.

Уильям тяжело выдохнул и с силой ударил стаканом о стол.

– Животные они! Из-за них мой Томми сейчас лежит в больнице, а врачи борются за то, чтобы он не стал инвалидом! Почему нельзя просто быть цивилизованными людьми?

Эмоциональность Уилла поразила парня, и Франц с сочувствием посмотрел на старика.

– Мне жаль… а как такое вышло?

– И мне интересно, как такое вышло?! Ты пойми, мы, мы с тобой, наши народы столетиями шли к цивилизованной жизни, подарили все плоды трудов аборигенам, которые не способны понять и принять это. Сколько лет прошло?

– Со знакомства с европейцами? Больше трёхсот… – вспоминая записи из дневника матери, сказал Франц.

– Это много? Мало? Я тебе скажу – этого достаточно, чтобы из грязных животных стать нормальными людьми.

Францу не нравилось, что Уилл оскорбляет коренной народ, и он сжал кулаки, чтобы контролировать себя.

– Но европейцы также принесли уничтожение лесов, смену уклада жизни и замену ценностей. Маори сейчас всеми силами стараются сохранить то немногое, что осталось от их культуры.

– Чего там сохранять? Палки и лодки? Я вижу, ты не на моей стороне в этом вопросе, но послушай меня внимательно – ты их не знаешь, а когда узнаешь, будешь кусать локти.

Уилл совсем изменился. Из располагающего к себе мужчины он превратился в злобного и недовольного старика. Франц понимал, что ненависть для Уилла оправдана, ведь не бывает дыма без огня.

– Я не хочу ссориться, просто цель моего приезда – как раз история и культура местного народа. Мне неприятно слышать такое!

– Да, правда глаза режет, парень, но я не могу молчать. Показания мы уже дали, скоро полиция их найдёт и посадит, как десятки… сотни других этих… ладно, – Уилл встал и махнул рукой, – мне пора в больницу, спасибо за кофе!

Франц остался сидеть на месте. Ему не понравилось, что их разговор закончился на такой негативной ноте, но было ясно, что Уилл для себя давно всё решил, и они ни к чему бы не пришли в споре. Настроение парня сменилось, и он, расстроенный, вышел из кафе и направился куда глаза глядят, погулять и развеяться. В его голове никак не помещались мысли о том, что народ, которым восхищалась его мама и он сам, так плох, как говорил Уильям. Везде есть плохие люди, странные ситуации, ужасное поведение, но нельзя же говорить, что весь народ виноват и несёт бремя ответственности за каждого человека. Франц допускал, что маори совершают много преступлений, но не потому, что в самом народе это заложено, а потому что нет достаточного образования, в крупных городах живут в основном европейцы, а коренной народ оставляют на задворках. В его голове появился образ Кири. Представив, что девушка ведёт себя неподобающе, идёт против закона, ему стало ещё тяжелее. Он хотел бы для неё лучшего.

Пройдя в размышлениях пару улиц, Франц остановился и осмотрелся. Он стоял точно на том месте, где ночью разговаривал с Кири. «Вот совпадение!» – Франц улыбнулся и откинул все дурные мысли. Решив не горевать попусту, он перешел на соседнюю улицу и подошел к банкомату. Проверив баланс, Франц выдохнул – «больше чем достаточно». Можно устроить себе праздник, пускай и без причины. Пройдя пару улиц, он зашел в супермаркет, расположенный на Куин стрит, и направился в свой любимый отдел. Быстро выбрав бутылку крепкого алкоголя, он набрал немного закуски и на кассе взял пару пачек сигарет. Расплатившись, Франц удивился такой высокой стоимости продуктов. «Похоже, это мой первый и последний праздник». Сложив всё в рюкзак, он вышел на улицу. Вдохнув полной грудью, Франц задался целью найти себе новое развлечение на вечер. В голове крутились идеи сходить в кино, поиграть в боулинг или искупаться на пляже. Взгляд парня снова был полон радости и счастья, а бутылка отличного скотча за спиной грела душу лучше всего на свете.

Осматриваясь по сторонам в поисках кинотеатра или игрового клуба, Франц решил немного пофантазировать. Выбрав дом, с виду похожий на офисный центр, он мысленно поселил себя в нём и придумывал, как будет ходить на работу по утрам, а работать он будет в музее или университете. Вот его уже отправляют вместе с кафедрой археологов на раскопки или на встречу с коренным населением в дальние уголки острова. У него есть семья, дорогие люди, и он счастлив. Сам того не замечая, Франц шел всё дальше и дальше, и только яркие переливающиеся огни на здании через дорогу заставили его выйти из транса. Огромная вывеска с различными названиями клубов и баров манила к себе, но больше всего выделялась надпись «Бильярд». Припомнив, что ни разу в жизни ему так и не удалось поиграть в бильярд, Франц решительно перешел дорогу, не глядя по сторонам, и зашел в приоткрытую дверь.

Внутри всё выглядело совсем не так ярко и вызывающе, наоборот, томный запах табака и полироли, которую бармен старательно растирал по стойке, вместе с приглушенным светом и негромкими звуками ударов по шарам создавали уютную атмосферу. Народу было немного, всё-таки днём мало кто играет. Бильярд – игра для серьёзных людей, которые после тяжелого рабочего дня расслабляются со стаканчиком крепкого алкоголя. Хотя бы по одному параметру Франц подходил. Парень неторопливо подходил всё ближе к играющим и рассматривал окружение. Бармен иногда бросал свой взгляд на новоприбывшего гостя, но молчал и ничего не предлагал. Обогнув первый пустой стол, Франц подошел почти вплотную к играющим и неожиданно для себя заговорил.

– Здравствуйте, простите, что прерываю, но… могу я сыграть с вами следующую партию?

Высокий лысый мужчина с зубочисткой во рту улыбнулся и жестом пригласил парня к игре. Стоящий чуть справа игрок был, похоже, достаточно пьян, чтобы выразить своё согласие простым морганием. Франц снял рюкзак с плеч и стал рассматривать бильярдный стол. Правила казались парню непонятными, но цель была ясна – нужно просто загнать шары в лунки. Дождавшись завершения предыдущей партии, Франц взял первый попавшийся под руку кий и просто повторял все действия за лысым игроком.

– Как тебя зовут? – потягивая стаканчик с напитком, спросил лысый мужчина.

– Меня Франц, а вас?

– Ингвар.

Франц от услышанного скандинавского имени приподнял брови, но ничего не сказал. Удар по шару, и он отправился в лунку. Первый удар и первая удача. Франц решил не тянуть до дома бутылку и предложил своим новым знакомым разделить с ним выпивку. Сказать, что они обрадовались – ничего не сказать. Стаканы были на столе в долю секунды. Угостив скотчем игроков, Франц деловито расхаживал вокруг стола, делая вид, что понимает, что происходит в игре на самом деле. Ингвар сделал точный удар, и два шара закатились в лунку. Он явно давно играл в бильярд и здесь только расслаблялся.

Бутылка пустела, и Франц уже почувствовал себя слегка пьяным. Самое время для разговоров.

– А я вот приехал сюда как турист, а вы? – Франц старался скрыть свою замедленную речь, но у него плохо получалось.

– Я тут живу с женой, давно уже приехали.

– А я тут на сезонных работах, – желая влиться в разговор, поддержал низковатый мужчина, которого Ингвар назвал «Олли».

– Куда посоветуете сходить? Я планировал отправиться в деревни маори, но в городе тоже много чего интересного есть…

Ингвар осушил стакан и пристально уставился на молодого парня. По его глазам казалось, что он не хочет отвечать.

– Что ты у них забыл? Не смей ехать один, без экскурсии опасно!

– Почему же? – Франц представлял, что путешествие в одиночку всегда опасно, но серьёзный тон собеседника его насторожил.

– Ходит много разговоров о криминальных вкусах коренного народа. Отправляясь в одиночку вдаль от города, в лучшем случае можно распрощаться с деньгами и ценными вещами. – выпалил Олли.

– Я не хочу никого обижать и что-то говорить о маори, у меня достаточно знакомых, которых я не хочу оскорблять. Просто будь осторожнее с ними, и лучше не нарывайся! – кивнул лысый мужчина.

Франц кивнул в ответ и сделал очередной удар кием. Оставалось совсем немного шаров, и партия близилась к концу. Ингвар больше не сказал ни слова и спокойно уложил последние шары в лунки. Партия закончилась, бутылка скотча ещё раньше. Франц поблагодарил за игру и вышел на улицу. Солнце всё ещё медленно переваливалось по небу. Алкоголь вместе с духотой на улице привели парня к мысли, что шататься по улице не лучшая идея. Франц поймал такси и вернулся в номер отеля. Он, слегка покачиваясь, вошел к себе в номер, скинул одежду, принял душ и лёг отдыхать.

Вечер плавно переходил в ночь, а Франц всё лежал и смотрел в потолок. Сегодняшние встречи оставили не самое лучшее послевкусие. Парень отказывался верить в слова Уилла. Маори просто не могли оказаться такими плохими. Просто не могли…

Глава 4

Пробуждение от головной боли не предвещало ничего хорошего. Ещё больше Франца расстроила мысль о том, что нужно позвонить отцу и сообщить, что он задержится. Вряд ли нужно рассказывать, почему и из-за кого ему придётся возвратиться позже. Если отец услышит, что Франц хочет повидаться с местной девушкой, его это не обрадует.

Парень встал и пошел умываться. Посмотрев на своё лицо, он тяжело выдохнул и начал набирать номер на телефоне. Долгие гудки наконец прервались сухим голосом отца.

– Да?

– Привет! Я хотел сказать, что задержусь где-то на неделю… – молчание с другой стороны ещё больше смутило Франца. – Меня пригласила работница музея, англичанка по имени Элизабет на свою лекцию в четверг, и я хотел бы сходить на неё.

– Деньги есть? – после продолжительной паузы спросил отец.

– Есть.

– Тогда жду тебя в субботу.

Звонок завершился без прощания. Франц бросил телефон на кровать. Врать плохо, а врать отцу, каким бы он ни был, ещё хуже. Он постарался отвлечься от печали и решил сегодня съездить на экскурсию.

Направляясь в кафе, что рядом с отелем, Франц смотрел по интернету экскурсионные маршруты. Быстро найдя интересный вариант, он позавтракал и отправился по адресу фирмы, находящейся тремя улицами восточнее его кафе. Тучи сгущались, и уже начал капать лёгкий дождик, как будто говоря – «сегодня никак не получится, прости, парень». Франц поторопился, чтобы не промокнуть, и засеменил вниз по улице. Быстро отыскав нужное ему здание, он, в последний момент перед проливным дождём, забежал в двери. Внутри всё было как в любом офисе: столы, компьютеры, улыбчивые работники, которые готовы продать тебе всё что угодно. Франц выбрал самую широкую улыбку и подошел к столу с пухлой женщиной за ним.

– Здравствуйте, я бы хотел поучаствовать в экскурсии, – Франц достал телефон и протянул его работнице фирмы, – вот в этой.

Женщина кивнула и начала набирать что-то на компьютере, вернув парню телефон. Она недолго подумала и сказала:

– Да, у нас сформирована группа на завтра, на девять часов. Вам удобно? – выглядывая из-за очков, спросила женщина.

– Да-да.

– Тогда, пожалуйста, ваш паспорт и оплата. Соберитесь заранее, возьмите тёплую одежду на всякий случай, еды и воды, потому как дорога не близкая – по четыре часа в каждую сторону. Рассчитывайте, что экскурсия закончится ближе к вечеру. Автобус доставит вас обратно и остановится на Понсонби роуд.

Франц кивнул и приготовил деньги с документами. Парой минут позже ему уже выдали билет и, пожелав хороших впечатлений, попрощались. Дождь на улице и не думал прекращаться. Он напрочь отбивал желание выходить из здания, но Франц не хотел стоять у дверей, ожидая перемен в погоде, и вышел на крыльцо.

Да, бушующая природа пленительно красива и ужасна. В Германии дожди всегда только усугубляли и без того серую повседневность, но здесь, в более тёплом климате, дождь был в радость. Взяв в руки телефон, Франц посмотрел по карте ближайшие магазины и супермаркеты, где он может прикупить себе еды на завтра. В квартале от него как раз располагался супермаркет «Каунтдаун Понсонби». Парень бегом направился в магазин, шлёпая по лужам.

Добравшись до маркета, Франц взял корзину и пошел собирать провизию на путешествие по северному острову: вода, еда, готовый ужин на вечер и, конечно, дождевик. Франц заметил справа стенд с техникой. Фотоаппарат! О нём он совсем забыл, но удачное стечение обстоятельств снова помогло. Собрав всё необходимое, он оплатил товары, сдерживая слёзы от цен, и вышел на улицу. Дождь лил как из ведра. Возвращаться домой пешком было не лучшим вариантом, ведь можно простыть, а завтра нужно быть во всеоружии. Франц вызвал такси и без происшествий, и главное сухой, вернулся в отель.

Уже второй час Франц лежал в тёплой постели под звук разбивающихся о землю капель дождя и читал свой дневник. Он заметил, как его записи контрастировали друг с другом в зависимости от ситуации, в которой они были написаны. Здесь он увлечён и поражен местным народом, через две страницы он разочарован отношением к ним других людей. Вот тут он познакомился с чудесной девушкой, а здесь вспоминает о сыне того старика, Уилла, который может стать инвалидом из-за маори. В голове Франца всё смешалось, и ему не хотелось верить, что все эти рассказы Уилла и Ингвара – правда, что народ, ради которого Франц преодолел полмира, не такой достойный, как он себе его представлял. Не такой, каким его представляла ему мама. Глубоко в душе Франц начал побаиваться за себя, ведь и он может стать тем, кто перейдёт дорогу тем самым «неправильным маори». Мысли о Кири слегка успокоили его воображение, но смешались с негативом, и Франц представил себе, как эта милая, невысокая, хрупкая девушка ведёт себя вульгарно и угрожает другим людям. Злость и негодование охватили его, и он даже почувствовал злобу. Отличить реальные эмоции от искусственных сейчас не представлялось возможным.

Встав с кровати и направившись в ванну, Франц решил расслабиться, отдохнув в тёплой воде. Спустя час все плохие мысли смыло, и он с прежними чувствами к Кири лёг спать. Завтра будет большой поход, который он так ждёт.

Будильник известил о необходимости проснуться. Франц чувствовал себя бодрым, как никогда. За окном висели серые тучи и небольшой туман.

– Чёрт, не самая лучшая погода для похода!

Парень быстро привёл себя в порядок, умылся, собрал вещи и выдвинулся на место встречи.

У здания туристической компании собралось с десяток человек, все выглядели слегка сонливыми. Понурая погода брала своё. Они ожидали экскурсовода, топчась перед автобусом и вполголоса что-то обсуждая. Франц подошел ближе и неловко поздоровался со всеми. Окинув их взглядом, парень отметил, что с ним собирались ехать совсем разные люди: двое пожилых мужчин, семья с девочкой лет десяти, дама, похожая на коршуна из-за своего странного закрученного носа, и две девушки, видимо, подруги, студентки. Компания неплохая, хорошо, что нет совсем уж маленьких детей. Конечно, никому не нравятся их крики, но Франц больше поражался таким родителям, кто создаёт для своих детей испытание, от которого, кстати, они совсем не в восторге.

Позади Франца раздался довольно милый и молодой голос, приветствовавший собравшихся. Он повернулся и не поверил своим глазам. Перед ним стоял крупный, тучный смуглый мужчина. Неужели у него такой по-детски добрый голос? С его внешностью это никак не сходилось. Франц улыбнулся ему и проследовал за остальными в открывшуюся дверь автобуса. Все заняли свои места, и машина тронулась. Маори попросил внимания, и все уставились на него.

– Здравствуйте, меня зовут Тайка, и я буду вашим провожатым, куратором, экскурсоводом и отвечу на любые интересующие вас вопросы. – Он поправил свои слегка кудрявящиеся волосы и широко улыбнулся. – Сейчас я включу микрофон, и из динамиков над вами вы услышите мой голос. Советую запастись терпением, ведь дорога до нашей первой остановки не близкая, но вы можете скоротать своё ожидание, рассматривая природу нашей прекрасной земли.

Он сделал паузу, что-то сообщив водителю, и повернулся, широко улыбаясь. От Тайки так и веяло добротой, и, как ни странно, он располагал к себе.

– Сейчас на улице неприветливо, но солнце должно в скором времени разогнать тучи, и настроение преобразится!

Франц, глядя на Тайку, улыбался в ответ. Такие люди всегда радовали его, от них жизнь становится ярче и теплее. Парень облокотился на окно и принялся рассматривать мир снаружи.

Поначалу всё было как в любом городе: дома, дороги и стоянки, но выезд за черту наконец сменил пейзаж. Высокие здания уступили невысоким уютным домикам, напоминавшим Францу пригород в Германии. Дальше по обе стороны дороги расстилались равнины с редкими вкраплениями деревьев и кустов. Францу хотелось достать дневник и что-нибудь записать, как будто это было обязательным условием при походе на природу, но вместо этого он, как завороженный, разглядывал сменяющиеся за окном красоты природы Новой Зеландии. Вот земля начала вздыматься и образовывать холмы с правой стороны, которые так гармонично снова сменялись равнинами, что казалось, будто их здесь специально оставил очень талантливый творец. Франц не выдержал и потянулся за дневником. Сейчас он почувствовал прилив творческой силы и без сомнений начал писать.

«Это будет рассказ, да. На этих холмах будут жить такие небольшие человечки, которые существуют обособленно от больших городов, и в своём закрытом поселении все будут добры друг к другу. И вот однажды один из них, по воле случая, должен покинуть родной дом, чтобы отправиться далеко-далеко, но вместе с ним увяжутся и его верные друзья…». Франц как будто осознал что-то и скривился в недовольной гримасе. Такое он уже где-то видел. Убрав дневник обратно в сумку, он устроился поудобнее и продолжил свои наблюдения.

Дорога тянулась очень медленно, а цифры на часах будто и вовсе застыли. Тайка иногда подходил к группе и делал небольшие вставки относительно того, что они проезжали, но в основном это были небольшие города, посёлки, реки. Франц достал фотоаппарат и сделал пару снимков, захватив поля, мост через реку Уаикато и следующий за ней прекрасный вид на холмы вдалеке.

Три с половиной часа дороги наконец подходили к концу. Ландшафт изменился до неузнаваемости. Автобус съехал с основной дороги налево и, пропетляв по просёлочной дороге, наконец вывез экскурсию ко входу в Уаи-о-Тапу, зону высокой геотермальной активности. Люди мигом вышли из автобуса, и кто-то даже от радости победоносно крикнул. Солнце, как Тайка и говорил, наконец разогнало плохую погоду и ослепительно ярко светило в глаза всем тем, кто решил не брать с собой солнцезащитные очки. Посчитав всю группу, Тайка повёл людей в здание с вывеской «Страна термальных чудес Уаи-О-Тапу».

Внутри можно было оставить вещи на хранение, почитать брошюры об этом месте, перекусить и получить пропуск на проход к источникам. Всеми делами с документами занимался провожатый маори, пока группа расположилась на удобных скамьях. Франц не выпускал из рук фотоаппарат, и со стороны казалось, что он даже нервничает. Голос Тайки наконец позвал всех, и группа прошла к источникам.

Это было нечто невероятное. Геотермальные источники представляли собой небольшие озерца, по возвышенным краям которых проходила деревянная дорожка с высокими бортами. Франц не переставал нажимать на кнопку фотоаппарата, от удивления, чуть не выронив его несколько раз. Воды в источниках были зелёные, как будто кислотные, серые, как недавние тучи, а в других и вовсе не было видно цвета из-за плотного пара, исходящего от них. Тайка, размахивая руками в разные стороны, рассказывал об этом месте.

– Уаи-о-Тапу на языке маори означает «Священные Воды», в этой области находится множество живописных горячих источников, а также гейзер под названием «Леди Нокс».

Франц и раньше был твёрдо уверен, что природу и её красоты нужно ценить и любить, но теперь он решил, что создание заповедных зон в таких местах – самое правильное решение из всех. Группа двигалась довольно быстро. Наверное, в плане было отведено определённое время для гейзеров и источников, чтобы успеть и в другие места, потому Франц фотографировал абсолютно всё, чтобы было что вспомнить и снова испытать эти невероятные эмоции. Тайка привёл группу к так называемому «Бассейну с Шампанским»: плоской, неглубокой, но довольно широкой, похожей на песчаное поле площади с постоянно бурлящей жидкостью в ней.

– Сразу извинюсь, но гейзер «Леди Нокс» находится отсюда минутах в двадцати, а нас подгоняет время, так что в этот раз не удастся посмотреть на него, но не расстраивайтесь, впереди у нас ещё много всего захватывающего!

Франц не очень расстроился, ему всё так нравилось, что он готов был простить что угодно. Становилось жарко от палящего солнца и термальных источников, и Тайка тоже почувствовал это.

– Следующей нашей остановкой будут водопады Хука, там намного свежее, чем здесь.

Маори улыбнулся и почесал свою щетину на подбородке. Группа восхищалась видами и увлекалась всё дальше по мощёной дорожке, ведущей своими витиеватыми путями на небольшую возвышенность. Взойдя на неё, им открылся вид на озеро Нгакоро. Франц остановился и обомлел. Перед ним в небольшой низине расположилось озеро с темно-зелёной водой, а окружающая воду зелень была так похожа на те самые тропические деревья из его любимого фильма детства про динозавров, что Франц прослезился. Он принялся фотографировать всё, что возможно, совсем не заботясь о памяти фотоаппарата. Тайка сказал, что слева есть небольшой водопад, но подойти к нему не представляется возможным. Это место было конечным пунктом в походе на источники, и Тайка повёл людей назад, к автобусу. Франц жадно разглядывал природу вокруг, стараясь отпечатать её в памяти, чтобы, будучи дома, вспоминать красоты Зеландии.

Отряд погрузился в автобус, и экскурсия направилась к своей следующей точке – водопадам Хука. Франц читал о них, будучи ещё студентом, но увидеть всё своими глазами – совсем другое дело. Дорога на этот раз не петляла, и группа довольно быстро добралась до места назначения. Тайка сообщил, что здесь можно оплатить квадрокоптер и снять замечательные виды водопадов с высоты птичьего полёта. Немного посоветовавшись, все пришли к мнению, что нужно это сделать. Найдя необходимого человека, квадрокоптер был арендован и начал свой полёт. Он снял всю группу, весело улыбающуюся на камеру и громкий возглас радости. Немного завис, как будто обдумывая свой полёт, и взлетел ввысь.

Водопады представляли собой длинную реку, сплавляющуюся по разным высотам, тем самым и создавая водопады с очень стремительным потоком. У воды и правда было свежее, чем на геотермальных источниках, но солнце всё равно пекло как в пустыне.

– Да, водопады Хука, в действительности, это серия каскадов на Уаикато, крупнейшей реке Новой Зеландии, которая вытекает из кратерного озера Таупо, одного из самых больших хранилищ пресной воды на нашей планете, – Тайка, видимо, очень любил свою работу. Он то и дело менял свою интонацию, чтобы подчеркнуть важность и гордость за природу его родины. – Все эти водопады находятся в пределах туристического парка Уаиракеи, который расположен севернее города Таупо. Наша страна славится красотой своей природы и считается неисчерпаемым источником зелёных лесов, сверкающих рек и озёр.

Сердце Франца билось сильно, стараясь справиться с эмоциями, что он испытывал. Завораживающие виды стремительного потока никого не оставляли безразличными.

– Сама река весьма популярна у любителей рафтинга на надувных резиновых лодках. А в нескольких сотнях метров выше по течению река сильно сужается, превращаясь в мощный поток, который несётся сквозь узкое ущелье, едва превышающее и пятнадцати метров в ширину.

Тайка так живо обо всём рассказывал, что люди, поглощенные его рассказом, как будто попали под влияние гипноза. Маори говорил, что этот каньон появился около двадцати шести тысяч лет назад в результате крупного извержения вулкана, на месте которого теперь расположено озеро Таупо. Для удобства посетителей вдоль водопадов Хука построены несколько обзорных площадок и небольшие мостики, пересекающие живописную реку. Воды Уаикато отличаются кристальной чистотой и невероятно красивы. Это ощущение абсолютной чистоты создаётся в основном за счёт огромного количества искрящихся водных пузырей, которые образуются из-за сильного течения. В верхней части водопадов расположилось множество небольших каскадов, с которых вода низвергается вниз с высоты восьми метров. Самым впечатляющим считается самый крупный водопад высотой в целых одиннадцать метров. Среднегодовая температура воды достаточно высока, достигая двадцати двух градусов летом и десяти градусов в зимние месяцы. Тем не менее, какой бы заманчивой ни казалась температура воды, заниматься плаванием вдоль водопадов Хука невозможно даже для опытных спортсменов, поскольку воды потока слишком бурные и опасные.

Франц сделал себе заметку в дневнике – «Не купаться». Внезапно его прервал крик. Едва успев повернуться, он увидел, как Тайка достаёт испуганную девочку из под ограждения. Она, видимо, протиснулась через нижний промежуток между землёй и самой оградой, но не удержалась и проскользнула вниз, едва не упав в бурную реку. Благо, Тайка во время своего рассказа не терял бдительности и успел схватить её за руку. Франц даже выдохнул с облегчением, ведь такая трагедия явно омрачила бы всю экскурсию. Родители поблагодарили его, и как раз в этот момент квадрокоптер вернулся назад. Только сейчас Франц заметил, что солнце перекатилось на другую сторону неба, сообщая, что уже далеко не полдень, и их экскурсия всё ближе к своему завершению. Он слегка приуныл, но в голове родилась мысль о том, что он ещё побывает здесь и в других местах, когда будет жить здесь с семьёй. Такой смелый и неоправданный порыв смутил его, ведь на самом деле всё не так – Франца ждёт отец, у него дом на родине, и ни о каких планах остаться здесь речи и не было. Но эта искромётная идея дала понять, чего он хочет на самом деле.

Тайка получил запись с квадрокоптера и собрал группу, чтобы вернуться к транспорту.

– Мне жаль говорить это, но время поджимает, а нам нужно ещё вернуться обратно, поэтому, как это ни прискорбно, нам нужно возвращаться в город. Надеюсь, вы получили положительные эмоции от экскурсии, если у вас есть какие-то вопросы, я на обратной дороге готов ответить на всё.

Группа в целом выглядела довольной, но голодной. Ведь все так были увлечены красотами, что совсем забыли о еде. Благо, в автобусе все перекусили и, расслабившись, поехали в Окленд. Франц вёл свои записи, зарисовывая увиденные пейзажи, водопады и густые леса. Парень чувствовал себя вдохновлённым и счастливым. Да, сейчас ничего плохого не крутилось в голове, а перед глазами всё ещё мерцали бурлящие воды источников и водопадов. «Этот день прожит не зря».

Глава 5

На этот раз будильник не прозвенел. Франц проснулся ближе к полудню, восстанавливаясь после вчерашнего похода. Ещё раз вспомнив экскурсию, он улыбнулся и направился в ванную. Почистив зубы и приняв контрастный душ, парень снова улёгся на кровать, просматривая новости на своём телефоне. Выскочила заметка о лекции в четверг от доктора Элизабет Колдуэл.

– О, уже сегодня?

Франц посмотрел на время и понял, что скоро нужно будет выходить. Собравшись с силами, он поднялся, взял свой рюкзак, выложив из него всё, кроме дневника и ручки, оделся и вышел из номера.

По дороге к музею Франц прокручивал в голове разговор с отцом. В субботу он ждёт его обратно, а это значит, что нужно купить билет и вылетать уже завтра. Это совсем не радовало. Франц решил оттянуть отъезд и скинул отцу сообщение, что возьмёт билеты на понедельник, дабы успеть побывать на ещё одной экскурсии. Конечно, самой важной причиной была Кири, но Франц упорно не хотел верить, что он так легкомыслен, чтобы остаться только из-за девушки. Время близилось к обеду, и парень заскочил в магазин, купив себе еды, чтобы перекусить перед лекцией: пару только что выпеченных булок и бутылку воды. Он начал чувствовать себя увереннее, когда по памяти нашёл музей. Всё так же встретив в холле старика, рассматривающего картины, парень, поздоровавшись, отыскал нужный ему кабинет.

Большой, похожий на округлый оперный зал, он мог бы вместить в себя огромное количество людей. Франц выбрал место и уселся поудобнее. Элизабет не было видно, но люди приходили и приходили. Франц насчитал уже с полсотни желающих послушать лекцию о коренном народе.

Спустя десять минут в зале появилась и сама доктор Элизабет Колдуэл. Сегодня она выглядела ещё приятнее, чем в первую их встречу: строгая одежда, гармоничная причёска, аккуратный макияж и располагающая к себе улыбка. Доктор осмотрела присутствующих, и те без требования замолчали и приготовились слушать. Её взгляд попал и на Франца, отчего она заулыбалась пуще прежнего.

– Приветствую всех собравшихся, меня зовут доктор Элизабет Колдуэл. Я являюсь специалистом в сфере антропологии и в сегодняшней лекции хочу затронуть тему народа маори. Может, для кого-то из вас эта тема известна, но я постараюсь рассказать о большинстве аспектов, начиная с самого начала…

«Маори – это коренной народ Новой Зеландии, или, как она называется на их языке, – Аотеароа. Они являлись основным населением страны до прибытия европейцев. Само их название – Маори, означает «нормальные», «естественные», «обычные», в их легендах и устных историях это название отделяло людей от божества и духа. Интересный факт: «Маори» долгое время было самоназванием народа, и только в тысяча девятьсот сорок седьмом году правительство Новой Зеландии переименовало «Министерство по делам аборигенов» в «Министерство по делам маори».

Согласно исследованиям, можно достоверно отметить, что предками маори были переселенцы из Восточной Полинезии, прибывшие в эти земли примерно семьсот лет назад. У маори существует легенда о том, как их предки прибыли в Аотеароа на семи каноэ со своей прародины – Гаваики. Это общая прародина всех полинезийцев, однако существует, как и в любом историческом исследовании, версия, что этим местом назывался остров Ява. По названиям тех семи каноэ получили своё название и племена: Арава, Аотева, Мататуа, Таинуио, Курахаупо, Токомару и Такитуму. Удивительно, но предания сохранили не только названия каноэ, но и имена вождей. К сожалению, сам маршрут, по которому маори прибыли в Аотеароа, точно не установлен, но, учитывая их выдающиеся способности к мореходству, нет сомнений, что они обнаруживали и другие острова, селились на них и разделялись на отдельные народы. Примером может служить архипелаг Чатем, который они называли «Затуманенное Солнце», где со временем они превратились в народ мориори с отдельной культурой, отличавшейся от довольно воинственных маори крайним пацифизмом.

Маори, как я уже сказала, были воинственны и независимы. Некоторые страницы их истории показывают характер народа. Для европейцев Новую Зеландию открыл в тысяча шестьсот сорок втором году голландец Абель Тасман. Его именем называется море между Новой Зеландией и Австралией – Тасманово море. Спустя более века её заново открыл мореплаватель, хорошо известный вам Джеймс Кук. Оба этих путешественника попали в кровавые стычки с народом маори. Не сумев договориться, обе стороны поочередно убивали друг друга то за воровство, то за месть. Эти события навсегда настроили маори против пришельцев из-за океана.

Вслед за Куком новооткрытую страну посетило множество европейских торговых кораблей, менявших пищу, металлические инструменты и оружие на лес, артефакты и воду. Торговцы принесли маори новые сельскохозяйственные культуры и ружья, что коренным образом изменило уклад этого народа. На десятки лет Новая Зеландия погрузилась в пучину междоусобных войн, длившихся порядка тридцати восьми лет. В результате многие племена прекратили своё существование, а население Аотеароа сократилось почти вдвое. Можно ли винить оружие европейцев, если народы были столь воинственными? Но ружья создали неконкурентоспособную среду. По окончании войн был подписан «договор Вайтанги», и Новая Зеландия стала владением британской короны. Маори потеряли независимость, но добились формального равноправия с британскими гражданами. Постепенно с увеличением европейских мигрантов вспыхнули новые конфликты, которые вылились в так называемые «Новозеландские земельные войны», в результате которых европейцы одержали победу и конфисковали у маори большую часть земель. У коренного народа осталось лишь около семнадцати процентов не самой лучшей территории.

В начале девятнадцатого века численность народа маори составляла около ста тысяч человек. Основным фактором снижения численности населения были привезённые болезни, к которым у маори, как и у жителей Мезоамерики в своё время, не было иммунитета. К тысяча восемьсот семьдесят первому году в Новой Зеландии проживало около семисот тысяч европейцев и всего сорок две тысячи маори.

Итак, теперь поговорим о традиционном хозяйстве и быте. Основным видом земледелия было подсечно-огневое, основанное на выжигании леса и посадке на этом месте культурных растений. У древнего народа Майя данный вид земледелия также преобладал над другими. Основой кухни были папоротники, батат и таро – травянистое растение. Отсутствие мяса в рационе обуславливалось отсутствием домашних животных, таких как свиньи, куры и коровы. Охотились маори на гигантских птиц Моа, которые, как и большинство других видов, в итоге были истреблены. Существует интересная легенда о чудодейственном камне Маири, в которой коренной народ пытается объяснить пропажу птиц.

«В северных лесах земли, называемой Пукекохе, водилось так много чудесных птиц, что местное племя не боялось голода. За изобилие животных люди благодарили необычный, чудодейственный камень. Имя ему было – Маири. Его считали волшебным, кто-то даже поговаривал, что в нём заключена мана, что редко даруется даже людям, потому прятали камень от чужих глаз и хорошо охраняли. Племя выбрало место для сокрытия камня: крутой склон холма, на котором удивительным образом ветвились деревья.

Шли годы, и слава об их плодородных лесах дошла до других племён. В землях, называемых Уревера, жил молодой Рангатира – предводитель племени. Он возжелал иметь и в своих лесах неисчислимое количество птиц для охоты. Рангатира посоветовался с соплеменниками и решил выкрасть Маири. Дело это было непростое, ведь никому из чужих не скажут, где искать спрятанный камень, но молодой Рангатира решил действовать хитростью. Он собрал с собой самые ценные вещи и отправился в путь. Дорога плутала, и дни сменялись ночами, но в конце концов он добрался до волшебных лесов Пукекохе.

В одном из поселений он познакомился с Рангатирой из Пукекохе и произвёл впечатление на его дочь, показав свои ценные одежды, оружие и украшения. После ухаживаний он добился её согласия на брак, и соплеменники предложили ему остаться. Рангатира из Уреверы с тех пор жил бок о бок с их племенем, охотясь и работая вместе. Наконец, все стали относиться к нему как к своему человеку, и тогда Рангатира затеял спор с одним из хранителей камня, будто нет этого чудесного Маири. Хитрый Рангатира смог одурачить хранителя и заставил того показать камень, чтобы, по его словам, убедиться в его существовании. Он дал обещание сохранить всё втайне и после того как узнал, где его прячут, признал существование Маири и вернулся к обычной жизни.

Время шло, наступила пора сбора пищи. Рангатира из Уреверы почти не охотился на птиц, занимаясь ловлей угрей на реке, и часто проводил так всю ночь. Он возвращался ранним утром, чтобы местные люди привыкли к его охоте по ночам и не бросались на поиски. Очередным вечером он собрал свои ценности и направился к тайному месту. Достав чудесный камень Маири, он положил его в сумку и поспешил в свои родные земли. Жители Пукекохе не сразу заметили исчезновение Рангатиры из Уреверы, только к вечеру из леса выбежали охотники и сказали, что в роще звенит поразительная тишина, и нет ни одной птицы. Решив проверить Маири, они ужаснулись – камень пропал! Собрав всех воинов, они не нашли Рангатиру из Уреверы и всё поняли. Он украл их волшебный камень и должен быть наказан. Воины отправились за ним по следам.

Рангатира в это время переплывал реки и проходил леса. С каждым шагом сумка с камнем становилась всё тяжелее и тяжелее. Рангатира сбросил всё своё оружие и ценные одежды с украшениями, оставшись только с Маири. Он замедлил шаг и почувствовал, что не сможет донести камень до своих земель. Разум его помутнел, и со всех сторон ему виделись страшные дикие животные и злые преследователи. Рангатира вышел к озеру. Он едва держал Маири в руках. Понимая, что ему не удастся выполнить своё обещание и уйти от погони, Рангатира вместе с камнем бросился в воду и в то же мгновение пошел ко дну.

С тех пор никто не видел ни Рангатиру из Уреверы, ни чудесный камень Маири из Пукекохе, но говорят, что в лесах и землях вокруг озера, именуемых Роторуа, птиц стало гораздо больше».

В плане искусства народ маори занимался ткачеством и плетением, строительством лодок, и особенно развитой была резьба по дереву. Чтобы проникнуться данным искусством, я советую посетить известный в узких кругах бар «He pai te kainga», здесь, в Окленде. В нём множество резных стульев, столов и идолов в полинезийском стиле. Основным элементом орнамента является спираль в разных вариантах. Резьбой обычно украшали дома, нос и корму лодок, оружие и почти все предметы быта. Также маори вырезали статуи предков, обычно стоящих в каждой деревне. Если говорить о транспорте, то лодки, в основном называемые каноэ «вака», как правило, имели длину около двадцати метров.

Сами же поселения были укреплены деревянной оградой и рвом. Дома строили из брёвен и досок, в отличие от большинства полинезийцев. Фасад дома всегда был направлен на восток или север, а крыши были уложены соломой. Пол в обыкновении опускался ниже уровня земли, что было необходимо для утепления, поскольку климат в Новой Зеландии сильно отличался и был холоднее, чем тот же климат на Гавайях или Таити. По этой же причине отличалась одежда маори. Они делали плащи и накидки, а женщины носили длинные юбки до колен. Материал для одежды изготавливали из льна, в ткань которого вплетали собачьи шкурки и птичьи перья. Кстати, искусство плетения одежды имело своё название – «танико».

Помимо жилых домов, в поселениях существовали общинные дома и даже школы, в которых опытные мастера и жрецы обучали молодое поколение.

Раз я отметила, что маори были довольно воинственны, необходимо затронуть и эту тему. Воины маори использовали различные виды холодного оружия. До прихода европейцев самым популярным оружием была короткая боевая палица, изготовленная из камня. Возможно, вы вспомните, что маори до прихода европейцев не знали металлов, потому все их инструменты были из камня, костей животных и древесины. Отличались лишь инструменты для нанесения татуировок, что были сделаны из нефрита или жадеита – минеральных пород. Также у маори существовал ритуальный каннибализм. Обычно жертвами становились военнопленные или убитые враги, так как существовала вера в то, что сила съеденного врага переходит к тому, кто его съест.

Татуировки являлись значительной традицией. Ими покрывали лица и тела вождей, выдающихся воинов, а впоследствии и женщин. Основное отличие маорийской татуировки «та-моко» от известной нам заключается в том, что моко наносится на кожу с помощью специального зубила – «ухи», создающего на коже небольшие рубцы, а не посредством игл. В результате кожа теряет свою гладкость, и на ней появляются углубления. Татуировка показывала высокий общественный ранг вождя и воина, поскольку на татуировку нужно было много времени и средств для оплаты услуг мастера-татуировщика. В то же время это была инициация – проверка на выносливость, так как процедура нанесения татуировки весьма болезненная.

В целом, культура маори значительно отличается от культуры других полинезийцев, причина тому – другие природные условия. В области духовной культуры они сохранили много полинезийского, но создали и своё, самобытное наследие. Маори почитают общеполинезийских богов: Тангароа, Тане, Ту, Ронго. Если вам интересна мифология маори, я советую приходить на семинары по вторникам, где мы глубже изучаем это явление. Важно отметить такие личности, как Тики, Хина и Мауи. Тики и Хина являются такими же личностями, как для христиан Адам и Ева, а Мауи – это один из основных персонажей полинезийской мифологии, герой – полубог – получеловек.

Согласно распространенным представлениям, Мауи родился от обычной женщины и потому смертен, по другим версиям – он вышел из камня или морской раковины. Рано потерял родителей и был забран духами, которые опекали его и наделили Мауи замечательной огромной силой. С её помощью он совершает ряд подвигов. Эти мифы близки к действиям Геракла в греческой мифологии, однако деяния Мауи сосредоточены в контексте сотворения мира, то есть отвечают признакам демиурга: он устанавливает порядок следования светил на небосводе, принуждая солнце светить более продолжительное время, поднимает кверху «небесную твердь», и самое главное действие – поселяет на земле людей. Дальнейшие истории о Мауи связаны с жизнью человеческих существ, в которых Мауи выступает классическим культурным героем. Мауи, в частности, дарит людям огонь, основные сельскохозяйственные культуры и животных, учит ремеслам. Целый ряд легенд и сказок посвящён борьбе Мауи с разного рода чудовищами и людоедами, спасению от них людей. Согласно некоторым мифам, из-за своей смертности, Мауи гибнет в финальной схватке с хозяйкой моря. По пересказам, после смерти Мауи превращается в звезду, или, согласно другому варианту, он похоронен в пещере, и его мертвое тело становится источником ветра.

Сейчас народ маори всеми силами старается сохранить свой язык, культурные особенности, танцы и песни, имена и уклад жизни».

Доктор Колдуэл закончила свой рассказ, и по залу пронеслись восторженные хлопки. Все встали со своих мест. Франц остался недвижим. От изумления он сжимал свой всё ещё закрытый дневник и не мог отойти от рассказа Элизабет. Слушатели начали расходиться, а Франц наконец очнулся и поспешил к уходящей Элизабет Колдуэл. Догнав её почти у выхода из лекционной, он окрикнул её.

– Извините, Элизабет! Элизабет Колдуэл!

– Франц, здравствуй, ну, как тебе лекция? – Элизабет сияла от счастья. Похоже, раз за разом рассказывать одно и то же ей ничуть не наскучило.

– Волшебно! Я слушал и представлял себе всё-всё-всё! Это так интересно! Я рад, что смог попасть сюда и благодарен вам за приглашение.

Элизабет слегка покраснела и застенчиво улыбнулась. Наверное, молодые парни, восхищающиеся её любимой темой, редко делают комплименты.

– Могу я вас пригласить поужинать со мной, я хотел бы задать вопросы по теме? – Франц почувствовал, что его предложение похоже на приглашение на свидание и потупил взгляд. – Это не…

– Да я понимаю, – Элизабет рассмеялась, – у меня есть время, и я поужинаю с тобой, только я сама выбираю место.

Франц активно закивал головой. Они вышли из музея и направились в сторону пирсов и пляжа, ведя беседы о коренном народе. Доктор Колдуэл выбрала место – кафе на берегу. Франц уже бывал здесь в первые дни и сразу приметил удачное место для двоих на террасе. Сделав заказ, Элизабет положила небольшой дипломат сбоку от себя и опёрлась на стол, сложив руки. Она смотрела Францу в глаза, ожидая расспросов, но парень сидел и, так же не моргая, смотрел на неё. Неловкую ситуацию прервал громкий хохот со стороны пляжа, и они оба улыбнулись.

– Доктор Колдуэл, я хотел рассказать вам, что вчера мне посчастливилось съездить на экскурсию на геотермальные источники и водопады Хука!

– Чудесно! И как тебе? – Элизабет широко улыбнулась.

– Волшебно! Про природу нам рассказывал мужчина по имени Тайка. Я сделал столько фотографий, что можно начинать создавать коллекцию, – Франц шуточно похлопал в ладоши, чтобы придать своему восторгу нотку детской радости, – и я хочу побывать в других местах с экскурсией.

Элизабет нравился Франц, от него веяло наивной целеустремлённостью, восторгом новых открытий. Доктор Колдуэл прекрасно понимала, насколько может природа Новой Зеландии воодушевлять и вдохновлять. То, что молодое поколение так интересуется её любимой темой, давало надежду на будущее. Франц постучал по столу пальцами и слегка изменился в лице.

– Элизабет, я говорил, что у меня есть вопросы по теме… я не мог не заметить, что вы не коснулись темы нашего времени в своей лекции. – Франц уловил вопросительный взгляд женщины. – Почему сейчас маори живут в своих деревнях и в большей степени в небольших городках или вообще за городом?

– А ты как думаешь сам?

– Думаю, так они стараются сохранить свою идентичность, нет?

Элизабет Колдуэл поправила свои светлые волосы за правое ухо и склонила голову на бок.

– Да, возможно, это одна из причин. Но также это происходит потому, что они в силу недостаточного образования и финансовых возможностей не могут конкурировать с людьми из города. Грубо говоря, они занимают ту нишу, что им позволяют занимать.

Франц печально вздохнул и посмотрел в сторону пляжа.

– Как-то это грустно…

– У тебя могут появиться мысли, будто жителям городов нужно дать больше прав коренному населению, брать их на работу по квотам, проявлять жалость и пытаться сохранять их как музейные экспонаты, но не думай, что маори позволят считать себя слабыми. Этот народ знает себе цену и не потерпит подобного отношения.

Франц согласно закивал головой. Ему была понятна точка зрения доктора Колдуэл. Маори и правда хоть малочисленны, но рьяно сохраняют свою идентичность и независимость в известном значении. Парень сел поудобнее и наклонился в сторону собеседницы.

– Элизабет, я в восторге от вашей лекции, но я хотел бы поговорить и о своих наблюдениях. Они меня тревожат вот уже несколько дней.

– Конечно, рассказывай!

– Понимаете, мне посчастливилось пообщаться здесь с людьми, с разными людьми. По их рассказам я начал понимать, что многие не разделяют моего стремления узнать и понять местный народ. Признаться, честно, я начал побаиваться за себя.

Элизабет с недоумением посмотрела на собеседника.

– Что же такое они тебе рассказали?

– Да ничего такого, просто все советуют либо быть осторожнее, либо вообще держаться подальше от них. Говорят, маори склонны к агрессии, насилию, часто преступают закон. Вы слышали, что большинство заключенных – это маори?

Доктор Колдуэл покашляла и откинулась на спинку стула.

– Ты же понимаешь, что в любом обществе есть те или иные проблемы, везде есть невоспитанные, везде есть криминальные элементы, но это не значит, что нужно обвинять весь народ, всю нацию или расу. Не буду отрицать, так как не обладаю данными, что преступления совершают в основном представители коренного народа, но, глядя на то, что я вижу собственными глазами, твои слова никак не соответствует реальности.

Франц замолчал, обдумывая точку зрения и интонацию доктора. В какой-то степени она права, но если опираться только на то, что видишь, не получить полной картины мира.

– Доктор, я много думал над этим, и самым щадящим способом оправдания слов тех людей я выбрал неравенство европейцев и коренного населения. Возможно, маори интегрируются в европейское общество, а не наоборот, как следовало бы, создавая тем самым ниши, превращающиеся в гетто. Качественное обучение недоступно или ограничено. Даже такой прогрессивный мир, как Новая Зеландия, не может создать адекватную систему для коренного народа. Но это всё слова человека, плохо разбирающегося во всём, кроме выпивки.

Элизабет тронули слова молодого парня, и она доверительно кивнула. Как раз принесли блюда, и дальнейшую трапезу Элизабет Колдуэл и Франц провели в менее напряженной беседе. Через полчаса, оставив тарелки пустыми, они вышли на улицу и попрощались, поблагодарив друг друга.

– Спасибо за лекцию!

– Спасибо за ужин, Франц, – Элизабет театрально поклонилась и улыбнулась, – ещё увидимся, если что, звони, вот мой номер.

Франц взял визитку доктора Колдуэл и улыбнулся в ответ. Помахав рукой вслед, парень отправился домой, обдумывая её слова. Эта женщина обладала редким шармом, и её слова звучали убедительно для молодого парня. Доктор Колдуэл нравилась Францу, с ней он чувствовал себя спокойно и безмятежно, прямо как с мамой.

Глава 6

Пятница с утра предупредила, что на улицу лучше не выходить. Проливной дождь продолжался с переменным успехом до самой ночи. Франц весь день не вылезал из кровати. Присмотрев билеты на понедельник, он забронировал одно место и осушил вторую бутылку скотча. Его одолевали мысли о «плохих маори», алкоголь смыл вчерашний разговор с доктором, и парню казалось, что всё вокруг не так радужно, как ему хотелось бы. Изучая политологию в университете, как и прочие, он проходил тему французской революции, изучал так называемые «правые и левые» направления в парламенте. Из-за печального опыта интеграции менее развитых народов с развитыми западными, Франц всю свою сознательную жизнь придерживался идеологии правых, настаивающих на сохранении идентичности, консерватизма, но его стремление и привитая матерью любовь к малым народам, в особенности к маори, шли вразрез с этими убеждениями. Элизабет Колдуэл была по всем своим признакам привержена левой идеологии: она поддерживала разнообразие и свободу личности, отстаивала по крайней мере исторические права коренного населения Новой Зеландии. Молодой парень не мог разобраться в себе и чувствовал груз вины. Сомнения настигали его всё чаще и сильнее, как пустела очередная бутылка. Образ молодой девушки по имени Кири представлялся ему прекрасным, но неправильным, как будто судьба проверяет его убеждения и силу духа.

Когда целесообразность встречи с девушкой стала крайне сомнительной, Франц пошел в ванну и лёг в неё без воды. «Пора взрослеть и перестать сомневаться». Парень глубоко вдохнул и закрыл глаза. Менять свои взгляды и убеждения крайне болезненно молодым, несформировавшимся людям, а старикам и вовсе невозможно. Франц вспомнил слова матери о том, что нужно слушать своё сердце, эмоции. Ему показалось забавным, что мать была человеком эмоций, а отец – человеком расчёта и логики. В него вмещались два этих типа, делая друг друга заложниками противоположных сил. Чтобы решить, как же жить дальше, Франц посмотрел на то, что два этих человека имеют или имели, исходя из их взглядов на жизнь. Отец имеет хорошую работу, уважаемое положение в обществе, постоянную головную боль и разобщенную семью. Мать имела добрые отношения с людьми, тёплые воспоминания и любовь сына. Такой расклад и материнское тепло помогли сделать выбор…

Следующий день Франц провёл в самопознании и рефлексии. Погода наладилась, и он вышел прогуляться по ближайшему парку. Усевшись на свободную скамью, парень погрузился в свои мысли. Доносящиеся со стороны радостные крики детей и задорный смех прогуливающихся людей вызывали улыбку на лице Франца. Он так хотел, чтобы все эти сложные мысли отступили, позволив смотреть на мир иначе. Почему нельзя просто начать жить так, как ты хочешь? Парень крутил в руках поднятый с земли камешек и старался быть честен с самим собой. Счастье ведь так близко, нужно просто захотеть быть счастливым. Франц поднял голову и увидел, как жизнь вокруг него цветёт красками: солнечные лучи освещают небольшой пруд, в котором резвятся утки, родители с детьми гуляют по дорожкам, а подростки небольшой группой разложились на траве и что-то увлеченно обсуждают. «Я хочу быть частью всего этого». Франц бросил камешек и резко встал. Он решил действовать, положившись на свои чувства, закрыв глаза на неуверенность. Конечно, он не раз убеждал себя быть сильнее и лучше, но, когда дело доходило до его страхов, вся самоуверенность мгновенно рушилась. Имея прошлый опыт, парень пошел на радикальные меры: он, вернувшись в номер отеля, выбросил остатки алкоголя, наконец побрился и привёл себя в порядок. Дневник, как символ его неуверенности, был запрятан в дальний угол. Завтрашняя встреча станет для него проверкой, переходным моментом, переступив через который, он намеревался стать уверенным в себе мужчиной. Вечером, вместо платного канала и виски, Франц лёг спать рано, чтобы выспаться и быть полным сил.

Утро воскресенья началось с физических нагрузок. Под задорную музыку Франц отжимался и приседал, приводя себя в тонус после дней застоя. Спустившись из отеля, он плотно позавтракал и зашел в магазин, решив прикупить себе что-то новое. Выбор пал на удобную одежду. Франц купил слегка отдающие зелёным, плотные, почти обтягивающие брюки, чёрные кеды, кепку светлого тона с прямым козырьком и клетчатую рубашку без рукавов белого цвета. Сменив гардероб, Франц почувствовал себя обновлённым. Покупка вещей не была для него чем-то особенным, но сейчас, меняя свой стиль, парень ощутил себя свободнее.

Дома Франц припомнил название бара и нашёл его на карте. Выждав вечернее время, он помылся и выскочил на улицу. К пяти часам парень уже стоял на входе, поглядывая по сторонам. Никого знакомого не было видно, и Франц решил подождать внутри.

Заказав себе пива, он сел у барной стойки и медленно наслаждался напитком, осматривая бар. В нём с прошлого раза ничего не изменилось, разве что свет стал ярче, а за барной стойкой был какой-то невысокий рыжий парень, усердно натирающий кружки и бокалы. Время тянулось медленно, и Франц слегка переживал, что он пришел не вовремя. Внутренний голос одёрнул его, заставив взять себя в руки, как вдруг он услышал своё имя и резко повернулся, испугавшись и одновременно обрадовавшись. К нему подошла Кири, поцеловала в щёку и села рядом. От этого Франц застыл на месте и не знал, что сказать. Как будто его подготовка провалилась, и он снова перестал чувствовать реальность. Краем глаза он заметил, что остальные посетители бара поглядывают на него, то ли из-за того, что минуту назад его имя прозвучало очень громко, то ли из-за поцелуя девушки.

– Здравствуй!

– Привет, Франц, ты всё-таки пришел послушать музыку! – Кири широко раскрытыми глазами смотрела на парня.

– Разве что музыку твоего голоса, – Франц решил, что немного романтики не помешает, но, осознав, как глупо это звучит, от стыда прикрыл рот рукой.

– Так мило! – Кири рассмеялась, и это успокоило парня.

Франц жестом предложил девушке выпить, и та кивнула. Бармен принёс ещё один бокал и обновил пиво Франца. Кири казалась спокойной, но её слегка качающиеся ноги выказывали нервозность или возбуждённость. Видя, что Франц всё ещё скован, девушка снова взяла инициативу на себя.

– Франц, я могу попросить тебя рассказать о себе, твоей семье, жизни… где ты живёшь?

– Ммм, да, конечно, но у меня скучная жизнь.

– Мне интересно, расскажи, пожалуйста!

Франц улыбнулся и кивнул. Он заметил, что Кири выглядит иначе: она накрасилась, подвела глаза и нанесла помаду на губы. Длинные волосы были собраны и заплетены в косу, что спадала с правого плеча. Эта встреча всё больше походила на свидание.

– Меня зовут Франц Голон, мне двадцать шесть лет, и я живу в Германии с отцом в городе Мангейм, – рассказывая о себе, Франц рассматривал Кири. Она надела для сегодняшнего вечера довольно элегантный сарафан фиалкового цвета и лёгкие туфельки-босоножки.

– А мама? – Кири прервала его, слегка вздрогнув от своей неучтивости.

– Она… она умерла недавно.

– Прости, мне жаль…

– Ничего, все умирают, – Франц сделал большой глоток, – мы были очень близки, это из-за неё я полетел в Новую Зеландию.

– Она отсюда? – глаза Кири загорелись как огоньки.

– Нет, не отсюда, просто её любовью была антропология и изучение малых народов. В детстве она читала мне истории о жителях Новой Зеландии, своих путешествиях на Аотеароа.

Кири заметно расстроилась, узнав, что мать Франца не была из этих мест, но, услышав знакомое слово, слегка улыбнулась.

– А ты бывал в Италии? Я видела в книге, что там очень красиво.

– Нет, но мой отец был, по работе.

– А в Германии холодно, да? У вас там постоянно идёт снег? – Кири хлопала глазками.

– Нет, – Франц усмехнулся, – у нас холодно только зимой, а в остальном климат умеренный. Холодно всегда в северных странах: в Швеции, Дании, Норвегии и на севере России, например, да и то не везде.

Кири выглядела очень заинтересованной. Если бы у неё в руках был микрофон, можно было бы подумать, что она берёт интервью.

– А в твоей стране все такие белые? – девушка указала на волосы Франца.

– Нет, не все, далеко не все, – парень неловко провёл рукой по голове. Поймав момент, когда Кири замолчала и обдумывала очередной вопрос, Франц подался вперёд. – Кири, а твой народ, вы…

– Ты ведь был во Франции? – Кири перебила парня.

– Нет, не посчастливилось пока что, – Франц сделал глоток пива.

– А почему тебя тогда так зовут?

– Моя мать из Франции, и, так как с отцом они познакомились именно там, решили назвать первого ребёнка Франц или Франсин, если родится девочка.

Кири улыбалась всё больше, как пустел её бокал.

– Интересно. А как проходит жизнь в Европе?

– Как? Да так же, как и здесь, только погода не такая гостеприимная и люди не такие светлые, – Франц чувствовал, что Кири больше увлечена вопросами о Европе, чем о нём самом.

– Это как? – Она проявляла особую напористость в вопросах.

– Здесь я спокоен, здесь люди открыты и довольны жизнью, но в моих краях все заняты работой, повседневными проблемами и нечасто улыбаются, – Франц заметил, что допил своё пиво и отставил кружку в сторону.

– Не все…

– Что? – Франц не расслышал, как Кири пробубнила себе что-то под нос.

– Не все открыты и довольны жизнью! – Она изменилась. И всё же её недовольное выражение лица очень мило сочеталось с насупленными бровями.

– Конечно, не все, это просто оборот такой. Я имею в виду, что большинство выглядит довольными.

Кири молчала, медленно допивая свой напиток. Франц почувствовал себя неуютно.

– А ты, как ты живёшь, расскажи о себе, чтобы всё было честно.

Девушка тяжело вздохнула, поёрзала на сидении и облокотилась на стойку.

– Я из тех, кому жить здесь плохо, из тех, кто недоволен жизнью, и я совсем не открытая, – Кири как будто дразнила Франца.

– Не хочешь рассказать?

– Давай не будем о плохом.

Франц прикусил нижнюю губу.

– Знаешь, я собирался улетать в эту пятницу. Но ради встречи с тобой перенёс вылет на завтра.

Кири с недоумением посмотрела Францу в глаза и попыталась улыбнуться. Франц никак не мог понять, что происходит у неё внутри.

– Значит, это наша последняя встреча?

– Выходит, что да. Мой отец очень строг, и к тому же я всё ещё зависим от него.

– Я тоже плохо лажу с отцом, – Кири допила пиво и, повторив за Францем, отодвинула бокал от себя.

– Почему?

– Он очень… старомодный, хочет, чтобы я была как он.

Францу хорошо известны такие люди. Они хотят, чтобы их дети продолжали дело, прививают им ценности прошлого. Это хорошая практика для сохранения традиций, но молодое поколение редко воспринимает такие попытки дружелюбно. В лучшем случае они слушают, но поступают по-своему. Глядя на Кири, Франц представил её в традиционной одежде маори, как на его рисунке, и ему понравилось то, что он увидел.

– Ты говоришь о традиционных ценностях?

– Да, хочет, чтобы я ходила на эти глупые танцы, жила за городом. Он не отпускает меня никуда, только с другими ребятами, соседями.

– А ты хочешь куда-то? – Франц начал понимать Кири.

– Да! Вокруг целый мир, развитая Европа, Америка, где не нужно работать в поле и можно смотреть фильмы дома на большом телевизоре! Я хочу работать там в какой-нибудь фирме.

Франц понимающе кивнул, но улыбнулся наивности молодой девушки.

– Это не так чудесно, как ты думаешь! Я сбежал оттуда за природой и спокойствием.

Кири ничего не ответила, но по её взгляду было понятно, что таким образом девушку не переубедить. Их разговор всё больше был похож на конфронтацию, чем на добрую беседу молодых людей. Девушка сидела неподвижно, как будто боялась вспугнуть Франца, или она просто не хотела, чтобы парень узнал что-то по языку её тела.

– Ты правда остался из-за нашей встречи? – после недолгого молчания спросила Кири.

– Может, я забегаю вперёд, но времени у меня не так много, так что, по правде, я много думал о тебе и хочу сказать… ты запала мне в душу.

– И ты улетаешь!

Франц услышал укор в её голосе.

– Изначально я планировал остаться здесь на неделю-две, но на случай встречи милой девушки у меня не было плана…

– А ты живёшь только по плану? – Кири заметно нервничала, как будто всё шло не так, и она старалась удержать всё в своих руках.

– Понимаешь, я был бы рад остаться, правда, но, как я тебе говорил, я зависим от отца, и деньги, на которые я сейчас живу, в большей степени – его деньги, Кири, но мне очень хочется узнать тебя получше.

– Забирай с собой! – девушка широко улыбнулась и хихикнула.

Франц не ожидал такого предложения и с удивлением уставился на Кири. Эта милая девушка предложила ему забрать её в Германию, но что он может ей дать? Это столько проблем! Как объяснить всё отцу? Где же им жить? Франц испугался ответственности и даже слегка откинулся назад, пытаясь привести себя в чувства. Ответа на её предложение у него не было.

– Ты ещё так молода…

– Мне двадцать.

Франц замолк и не знал, что ему делать. Благо положение спас бармен, предложив ещё пива. Парень схватил бокал и сделал три больших глотка. То, что Кири увидит его неуверенность и нервные движения, не заботило Франца.

– Это интересное предложение, но ты же понимаешь, что завтра уже самолёт, а нужно столько документов, ещё с родителями договориться, к тому же у меня нет работы, я только окончил университет, денег нет…

– Да я шучу! – Кири заулыбалась и ногой слегка толкнула Франца.

Парень хлопал глазами и слегка недоумевал, как она могла заставить его так нервничать, если это всего лишь шутка? Осушив очередную кружку, они перебросились парой фраз, как вдруг Кири посмотрела на время и засуетилась.

– Чёрт, мне нужно торопиться домой!

Франц удивился такой смене дел и тоже встал с места.

– Ты же говорила, что живёшь за городом, тебя разве не подвезут те друзья музыканты?

– А ты слышишь здесь музыку? – голос Кири звучал уверенно и даже нехарактерно грубо.

Франц осмотрел бар. Сцена в углу была пуста. Наконец он понял, что Кири соврала, сказав, что приедет с друзьями, и специально для него приехала одна. Если предположить, что отношения с отцом у неё тоже довольно напряженные, то она и ему сказала, что поедет в город с соседями, чтобы он отпустил её. Кажется, ей и правда живётся не очень свободно.

– Как же ты уедешь?

– Не знаю, на такси.

Франц понимал, к чему всё ведёт. Его ответственность не могла допустить такой момент: отправить девушку, рискующую ради него, в тёмный час на такси за город. Понимающе кивнув, он придержал уходящую Кири за руку.

– Пойдём, переночуешь у меня в номере. Завтра с утра отвезу тебя домой и всё объясню твоему отцу.

– Нет, нет, он меня убьёт, если я не появлюсь дома, к тому же он недолюбливает вас, тебе не нужно это!

Франц не отпускал её руку и слегка прикрытыми глазами давал понять, что он осознаёт всё. Кири перестала тянуть руку и присела, раздумывая. Минутой позже она выдохнула и согласилась.

Дорога назад показала, что её и правда не стоило отпускать одну. Несмотря на то, что Франц выпил больше, Кири слегка шаталась, и опора в виде спутника ей очень помогала не упасть. Зайдя в номер и увидев только одну кровать, Кири косо посмотрела на Франца и сложила руки на груди. Парень понял, о чём она подумала. Ему стало стыдно, и, стараясь поскорее выйти из неудобной ситуации, не сказав ни слова, лёг на дальнюю сторону прямо в одежде, сделав вид, что уснул. Девушка стояла с опущенными плечами и висящими плетью руками, опечаленная и расстроенная тем, что её первая за долгое время возможность выбраться отсюда себя не оправдала. Постояв несколько мгновений, Кири легла рядом и повернулась к Францу спиной, чтобы он не видел её слёз.

Глава 7

Яркие лучи солнца били в окна, пробудив Франца. Повернувшись, он увидел свернувшуюся на кровати Кири, лежащую рядом. Аккуратно поднявшись, он обошел кровать и заметил, что девушка безмятежно посапывает, но на её лице видны размытые следы туши, как будто она плакала. Франц почувствовал свою вину: «Неужели это из-за меня?». В поиске ответа Франц предположил: она могла переживать из-за того, что не вернулась домой, но другая часть говорила: девушка была опечалена их разговором и фактом скорого расставания. Парень пошел умыться. Упёршись руками в раковину, Франц посмотрел в зеркало: «Что я творю?». Расстраивать девушек не хочет ни один достойный мужчина, но как же быть в такой ситуации? Нужно быть настоящим. Франц протёр глаза и решил быть собой. Его характер мог сыграть с ним злую шутку, но выбранный путь эмоций и чувств говорил, как правильно поступить.

Парень помылся, надел чистую одежду, связал свои волосы на затылке и вышел на улицу. Кафе, в котором он завтракал, ещё не открылось, но благо за углом был круглосуточный магазин. Он купил готовый завтрак из фруктов и выпечки. Вернувшись в отель, Франц быстро поднялся по лестнице и зашёл в номер. Кири на кровати не было, но из ванной доносился шум воды. Франц вскипятил воду, сделал чай и разложил купленный завтрак на столе. Цветов не было, но мысль поставить букет на стол всё же появилась. Вместо этого Франц включил на телефоне тёплую утреннюю музыку в половину громкости и сел на кровать. Несколькими мгновениями позже шум воды прекратился, и Кири вышла из ванной, накинув на себя полотенце. Франц застал её врасплох. Завтрак на столе, тёплая музыка и его улыбка так удивили Кири, что она чуть не отпустила прикрывающее её полотенце.

– Доброе утро, Кири!

– Доброе… – всё ещё не понимая, что происходит, она стояла на месте.

Франц встал с кровати и подошел к столу, отодвинув стул, и предложил девушке завтрак. Кири собралась с мыслями и неловко улыбнулась ему в ответ.

– Может, я сначала оденусь? – игриво заметила она.

Франц жестом согласился и вернулся на кровать. Минутой позже Кири выглянула из ванной.

– Франц, я, наверное, буду странно выглядеть в вечерней одежде сейчас, не мог бы ты одолжить мне одну из своих рубашек?

– Не вопрос.

Франц достал из стоящей рядом тумбы сложенные майки и рубашки.

– Только она тебе будет велика! – Он выбрал самую немятую и протянул девушке. – Попробуй!

Кири кивнула и снова скрылась за дверью. Девушка накинула на себя рубашку Франца и убедилась, что выглядит она в ней как ребёнок в одежде своего отца. Рубашка опускалась ей почти до колен, рукава пришлось закатывать на половину длины. Завершив переодевание, она собрала длинные волосы в хвост и вышла к парню. Кири выглядела очень мило, и Франц почувствовал прилив тёплых чувств.

– Пожалуйста, позавтракай, а я тебе расскажу, что мне приснилось.

Кири молча подошла к столу и принялась за завтрак. Франц подсел рядом и сначала молча наблюдал за тем, как девушка ест, но, осознав, что это выглядит довольно пугающе, присоединился к трапезе. Он рассказывал, будто ему приснился сон: светит палящее солнце, а он лежит под ним на зелёной траве и видит большое белое облако, пролетающее над ним. Слышится непонятная речь, которая успокаивает своим теплом, и он узнаёт голос – это Кири.

Девушка неловко улыбалась, сдерживая смех от того, как Франц ел и пытался рассказывать.

– Кири, я хотел сказать тебе, что…

– Я знаю, ты чувствуешь себя виноватым и хочешь всё исправить, но я тебя не виню, я понимаю, что ты здесь только гость, и у тебя совсем другая жизнь, к которой ты привык.

Франц молча слушал и улыбался. Кири слегка смутилась его реакции, ведь они говорят отнюдь не о весёлых вещах.

– Я останусь.

– Как? – Кири совсем не ожидала этого и даже слегка напряглась.

– Мне хочется провести с тобой больше времени, а вернуться я всегда успею, к тому же денег мне хватит ещё как минимум на неделю, а с отцом я разберусь, – Франц поджал губу и слегка покачался на стуле, стараясь оставаться расслабленным.

– Неужто из-за меня? – Кири ехидно улыбнулась, чего Франц не ожидал.

Парень плохо читал людей, но такая реакция девушки совсем поставила его в тупик. Эта игривость его задела, и парень почувствовал прилив сил, возбуждение и решил действовать под стать собеседнице. Франц протянул руку к Кири, заставив девушку подумать, будто он хочет дотронуться до её щеки, но вместо этого он схватил насаженный на вилку кусок банана и отправил его себе в рот.

– Да, ты права, – задорно ответил Франц, и, прежде чем Кири успела что-то сказать, он встал с места и потянулся, – а сейчас я отвезу тебя домой, как обещал. Доедай и поедем!

Кири послушно закончила завтракать. Франц нашёл ей свои шорты, взял вечернюю одежду с собой в рюкзак. Убрав посуду, они вышли из номера отеля.

Франц посмотрел маршрут городского транспорта и решил довезти Кири до края города на автобусе, а оттуда провести пешком. Она большую часть дороги молча смотрела на парня, как будто благодаря за его решение остаться. Его уверенность в себе понравилась молодой девушке, и улыбка почти не сходила с её лица.

Добравшись на транспорте до края города, они перешли дорогу и направились по указанному Кири направлению. Глядя на неё, Франц заметил, что девушка выглядит иначе: она стала светлее, добрее, мягче, как будто она счастлива. Любование молодой красавицей прервалось на перекрёстке просёлочных дорог. Кири указала на стоящий невдалеке домик между холмов и попросила не провожать дальше, напомнив про своего отца. Франц успокоил её, сказав, что ничего плохого не сделал и должен довезти её до дома. Кири молча согласилась, и они начали приближаться к дому девушки.

Невысокий, но удлинённый дом с загоном для скота, землёй под посадки и двором казался весьма достойным, крепким, и тяжело было представить, что здесь живут совсем уж бедные люди. Ухоженный сад и цветы с кустами по периметру говорили о хозяевах, как об ответственных и трудолюбивых, а удачное расположение между холмами и планировка местности ещё и указывали на их вкус. Кири, с каждым шагом приближаясь к дому, становилась всё менее и менее уверенной в себе. Дойдя до калитки, она и вовсе казалась напуганной. Зайдя во двор, Франц услышал голос из дома. Кири повернулась и испуганными глазами посмотрела на парня.

– Мама.

Голос становился всё отчётливее, и наконец дверь в дом открылась. На порог вышла женщина средних лет с небольшими вкраплениями седины на длинных, убранных в косу волосах. По её раскосым глазам и цвету кожи Франц и без подсказок бы понял, что это мама Кири. Она прекратила кричать и уставилась на Франца и Кири. Девушка решила взять себя в руки и уже направилась вперёд, как Франц придержал её за руку и первым подошел к матери девушки.

– Доброе утро, меня зовут Франц, простите, но Кири вчера не вернулась домой из-за меня!

Кири, стоявшая чуть поодаль, прикрыла рот ладонью. Мама Кири стояла молча, и по её лицу можно было прочитать что она в смятении.

– Понимаете, я турист, и приехал в Новую Зеландию, чтобы узнать побольше о коренном населении, а ваша дочь очень помогла мне. Вчера я встретил её в баре с музыкантами, и мы разговорились. Моя вина, я не следил за временем и расспрашивал Кири о её культуре, взглядах на жизнь. Мы потеряли счёт времени, а когда опомнились, было уже поздно, и я предложил переночевать у меня в номере отеля, чтобы не ехать одной.

Лицо женщины менялось с каждым словом Франца, постепенно принимая вид доброжелательности.

– Я прошу прощения, что так вышло, но я обещал проводить её домой, и вот, она здесь! – Франц указал рукой на Кири, и она медленно подошла ближе.

– Вот и чудно, спасибо вам! – мама Кири поспешно улыбнулась и нервно кивнула в знак одобрения.

Кири подошла ещё ближе и, посмотрев в глаза матери, успокоилась.

– Кири, мальчика нужно отблагодарить, давай пригласим его на обед!

– Ты права, мама, – Кири закивала и посмотрела в сторону Франца, – идём!

Франц с улыбкой на лице проследовал в дом.

Внутри всё было чисто и аккуратно. Изнутри жилище выглядело ещё достойнее, чем снаружи. Мебель в основном была коричневого и других тёмных тонов. Много деревянных стоек, стульев и столов, выполненных с элементами полинезийских мотивов. Франц принялся разглядывать окружение, поражаясь убранству дома Кири. Сейчас её желание сбежать отсюда в большой город казалось ему странным, ведь здесь всё выглядело так гармонично: и переплетение истории с прогрессом, и мотивы природы с городской средой. Кири отошла с мамой на кухню, а парень остался в гостиной.

– Мам, папа ведь сегодня в городе, да?

– Нет, сегодня же понедельник, он сейчас вернётся от соседей. Ох и получишь ты…

Кири снова занервничала.

– Ты ведь расскажешь мне, что это всё значит? – мама строго посмотрела на Кири, и та вжала голову.

– Да рассказывать на самом деле и нечего, всё было так, как Франц сказал.

– Вы спали?

– Нет! – Кири от такого прямого вопроса дёрнулась.

Мама молча достала из холодильника продукты и начала подготавливать всё что нужно для обеда. Кири вернулась в гостиную. По её взгляду парень понял, что она переживает, и идея позвать Франца на обед всё же казалась ей не совсем удачной и согласилась она только чтобы не гневить мать.

– Что такое?

– Папа сейчас придёт, я даже представить себе не могу, что будет, когда он узнает, где я провела ночь и… с кем…

Франц напрягся, но выдавил из себя улыбку. Кири села рядом и сложила руки на коленях.

– Я ещё и в твоей одежде, боги…

– Не переживай, если всё будет плохо, я просто объяснюсь и уйду. Не думаю, что тебя накажут, если родители понимающие, – Франц достал из рюкзака вечернее платье Кири и передал ей.

Кири ничего не ответила и уже собиралась встать, чтобы пойти в свою комнату и переодеться, как заскрипела входная дверь, и в дом зашел отец семейства. Кири вжалась в диван. Франц от удивления привстал.

– Франц?

Застывшая на кухне мама, испуганная Кири и удивлённый Франц уставились на отца. Это был тот самый маори, с которым Франц столкнулся в свой первый день в Новой Зеландии. Тейн стоял неподвижно, не меньше остальных удивлённый встрече.

– Здравствуйте, Тейн! – Франц подскочил ближе и протянул руку.

– Вот так встреча! – Тейн расслабился, протянул руку в ответ и улыбнулся. — Как ты здесь оказался?

Франц энергично тряс рукой и улыбался.

– Понимаете, это из-за меня Кири вчера осталась в городе, а сегодня я проводил её до дома, чтобы с ней ничего не случилось.

Тейн бросил взгляд на дочь и снова посмотрел на Франца. На его лице не возникло и намёка на злость, и он усмехнулся.

– Славно, славно, спасибо тебе!

Мама пришла в себя раньше Кири.

– Дорогой, мы пригласили этого молодого человека на обед.

– Да-да, конечно! — Тейн отпустил руку парня и направился к холодильнику.

Кири ничего не понимала, но, увидев лицо повернувшегося к ней Франца, расслабилась и широко раскрыла глаза от радости. Такого стечения обстоятельств не ожидал никто, а реакция отца на молодого европейского парня и вовсе поразила девушку. Приняв руку Франца, Кири поднялась с дивана и без опаски направилась на кухню.

Тейн достал две бутылки пива и, пройдя мимо дочери, направился к Францу. Мама напряжённо резала слегка подмёрзший огурец, а Кири встала рядом, предлагая помощь. Мама исподлобья посмотрела на дочь.

– Удивительно, не правда ли?

– Ты о чём? – Кири сохраняла спокойствие.

Мама кивнула в сторону гостиной и продолжила:

– Ты пропадаешь на ночь, возвращаешься с парнем, а твой отец откуда-то знаком с ним и так обрадовался встрече, что не заметил, что ты одета в его одежду.

– Мам, всё не так, просто Франц хороший парень, и у нас ничего не было, он правда просто предложил поспать у него, а на утро вернуться домой. Он думает о моей безопасности, – Кири скрестила руки на груди.

– Это мы с отцом думаем о твоей безопасности!

Кири взяла нож и молча встала рядом, помогая матери готовить обед.

Тейн уселся на диван и протянул бутылку Францу. Парень с удовольствием принял холодный напиток.

– Говоришь, Кири из-за тебя не вернулась домой?

– Да, я уже объяснял вашей жене, что вчера мы разговорились в баре, и я расспрашивал её о маори. Мы потеряли счёт времени, и было уже поздно ехать далеко за город. Я предложил ей остаться у меня в отеле, вы знаете, где это. А с утра довёз её и привёл домой, как обещал.

Тейн почесал едва заметную щетину на щеках и сделал пару глотков пива. Он немного изменился с первой встречи, как будто набрал в весе, хоть и прошло совсем немного времени. По его виду трудно было сказать, что он чувствует и о чём думает. Франц надеялся на лучшее.

– Кири говорила мне, что вы накажете её за это, но её вины здесь нет, это я, только я.

– Да не переживай, Кири – непослушный ребёнок, да и ведёт себя всё ещё как подросток. Я задам только несколько вопросов: она пила?

– Две кружки пива, как и я.

Тейн поёрзал и посмотрел на лежащее рядом вечернее платье дочери.

– Она тебе небезразлична?

Воцарилось молчание, Тейн обдумывал ответ парня. Возможно, он сомневался в правдивости Франца, но он казался ему добродушным, да и лгать особой причины не было. Будь Франц трусом или лжецом, он не привёл бы Кири домой, зная, что её искали, и ему может не понравится то, что с ним могут сделать родители девушки. Тейн кивнул и улыбнулся.

– Ты хороший парень, Франц, ты мне нравишься.

– Спасибо, я…

– Но я тебя предупреждаю: моя дочь обладает буйным характером, порой он становится просто невыносим. Если ты не готов мириться с этим, я прошу тебя не разбивать ей сердце и сказать всё как есть.

– Тейн, мы знакомы всего ничего, я не думаю…

– Она ещё никогда не встречалась ни с кем, моя вина, но позвать парня в дом к родителям – это довольно серьёзное заявление.

Франц поставил бутылку на столик возле дивана. Он хотел возразить и объяснить, что это не Кири решила представить его родителям, но взгляд Тейна остановил Франца.

– Могу я задать вам вопрос?

Маори кивнул.

– Почему Кири хочет уехать отсюда? Что у вас случилось?

Тейн чуть не подавился и напрягся. Бутылка звонко ударилась о столик, и он стал выглядеть суровее, сведя брови на лбу.

– А ты думаешь вывезти её, да?

– Нет, нет, – Франц перепугался, но ответил честно, – просто она много спрашивала о Европе.

– Послушай, парень, она такая. Девочке кажется, что мир вокруг намного лучше, чем здесь, и думает, что, вырвавшись с нашего острова, у неё будет чудесная жизнь, но ты, как никто другой, должен понимать, что это неправда.

Франц кивнул. Он разделял взгляд Тейна и был с ним согласен. Если бы Франц оказался в подобной ситуации, он рассуждал бы точно так же. Винить Тейна не за что, он поступает как любящий отец. Проблема Кири – это распространённая проблема молодых максималистов. Каждый думает, что лучше там, где его нет. Тейну даже не нужно было убеждать Франца в своей правоте и доказывать правильность выбора. Парень и без маори понимал, что природа и родная земля, какой бы она ни была, важна и должна цениться. Вспомнив своё отношение к дому в Германии, Франц приуныл. Тяжёлые отношения между родителями и непонимание со стороны отца, длительная болезнь матери и скорое расставание – так он оправдывал свою нелюбовь к родным местам. Тейн казался достойным человеком, достойным членом своего народа, и его советы стоило слушать.

– Я хочу, чтобы у вас всё наладилось! – Франц вернулся к бутылке.

– А ты можешь помочь, знаешь?

Франц посмотрел Тейну в глаза.

– Любовь великие дела творит. Я хотел бы попросить тебя, но как я могу влиять на ваши чувства? – Тейн усмехнулся.

– О чём вы?

– Переубеди её, сделай так, чтобы Кири осталась и приняла свою суть. Вот увидишь, она будет счастлива.

Франц задумался над его словами. Зная, что он так или иначе должен улететь домой, было бы нечестно пообещать Тейну помощь, к тому же это будет больше похоже не на истинные чувства, а на манипулирование. Солгать Тейну, лгать Кири и себе. Это очень трудный выбор, который на долгое время может занять его. Имея опыт в бесконечном самокопании и поиске ответов, Франц испугался, но всё же решил довериться выбранному ранее пути. Задав себе простой вопрос, парень всем корпусом повернулся к Тейну и улыбнулся.

– Я сделаю всё возможное, чтобы Кири была счастлива!

Тейн, выждав несколько мгновений, крепко сжал руку парня и улыбнулся в ответ. Франц был уверен, что совершает благое дело.

Кири и её мама заканчивали подготовку к обеду и уже расставляли столовые приборы на небольшом столике посреди кухни. Франц привык питаться в своей комнате у компьютера или, в крайнем случае, на праздниках, в столовой, но обед на кухне был для него в новинку. Может, в этом и есть логика, ведь всё под рукой, к тому же здесь намного уютнее, чем в большой комнате. Контрастирующая с гостиной кухня была выполнена в светлых молочных тонах с небольшим количеством рисунков цветов и почему-то пчёл. Парень сел на указанное ему место и принялся ждать. Кири на кухне выглядела слегка неумело, возможно, она помогала матери только потому, что не хотела находиться в комнате со своим отцом и старалась избежать расспросов. Девушка странно держала в руке нож, нарезала непропорциональные куски, разливала похлёбку, проливая мимо тарелки. Франц понял, что готовка – это не её.

– Всё готово! – мама Кири оповестила всех собравшихся на кухне, что обед можно начинать.

Тарелки были наполнены, салаты выставлены в центр стола, чтобы всем было удобно за ними тянуться. Франц предположил, что перед началом трапезы маори тоже говорят что-то, как делают особенно верующие у него на родине, но семья просто начала обед, пожелав друг другу приятного аппетита. Франц то и дело поглядывал на Кири, которая в свою очередь поглядывала на него и отца. Обед начался без разговоров, возможно, в этом доме не принято разговаривать во время приёма пищи, но Тейн внезапно заговорил:

– Франц, не знаю, представлялась ли моя семья, но это моя жена, – он сделал небольшой поклон в сторону сидящей напротив него матери семейства, – Роймата. Со мной ты знаком, как и с моей дочерью, – Тейн помедлил и, прочистив горло, продолжил. – Его сегодня нет, но у Кири есть старший брат, Тэ. Он живёт не с нами, но, если вы встретитесь, знай, что он хороший парень.

Франц кивнул Тейну, затем повернулся и кивнул Роймате.

– Ну, и какие у тебя планы, Франц? – спросила Роймата.

– На сегодня?

– На Кири.

Тейн бросил на жену предупреждающий взгляд, а Кири потупилась в тарелку. Франц заёрзал на стуле, но взял себя руки.

– Кири – чудесная девушка, я бы хотел узнать её получше…

Воцарилось молчание. Тейн потянулся за салатницей, а Роймата не сводила взгляд с парня.

– Дорогой, откуда вы знакомы с Францем?

– Помнишь, на прошлой неделе я тебе рассказывал, что машина снова подвела? – Тейн вернул салатницу на место. – Это Франц мне тогда помог.

Кири мельком взглянула на парня и улыбнулась. Роймата казалась недовольна ответом и скрестила руки на груди.

– Расскажи нам о себе, Франц.

– Кхм… я приехал из Германии, чтобы побывать в тех местах, о которых мне рассказывала моя покойная матушка. Самым большим моим желанием было узнать и пообщаться с маори, – Франц старался отвечать спокойно, взвешивая каждое слово.

– Выходит, ты турист?

– Да, выходит, что так.

Роймата замолчала и продолжила есть. Похлёбка показалась Францу вполне сносной, несмотря на то, что была без мяса и пахла травами.

– И как долго ты планируешь здесь оставаться? – не унималась Роймата.

Францу этот вопрос показался мягко намекающим на его нежелательное присутствие здесь.

– Ещё как минимум неделю.

Обед становился напряжённым. Францу казалось, что в этой семье к нему относятся с лёгкой прохладой. Родителей можно понять, приехал какой-то парень и решил закрутить роман с их молодой дочерью. Со стороны это и вправду выглядело именно так, хоть и было далеко от истины. Франц доел свой суп и поблагодарил хозяйку за еду. Посмотрев на Кири, он поднялся с места. Тейн, подхватив настрой парня, встал вместе с ним и вышел на улицу.

– Спасибо, что вернул Кири невредимой, я надеюсь, Роймата тебя не переубедила? – Тейн облокотился на косяк небольшой веранды в половину его роста.

– Вашу жену можно понять, я её не виню. Но мне нужно вернуться в отель, позвонить отцу. Ничего страшного, если я вас покину?

Тейн помотал головой и протянул руку на прощание. Франц заглянул в дом, ещё раз поблагодарил Роймату за обед и, попрощавшись, направился в сторону дороги. Отойдя от дома, Франц услышал голос Кири.

– Франц!

Девушка подбежала к нему и неловко улыбнулась.

– Прости маму, она такая. Я… я, давай я немного тебя провожу?

– Конечно, – Франц улыбнулся в ответ.

Кири внезапно взяла его за руку.

– Ты правда думаешь, что я чудесная? – она хлопала глазками, как маленький ребёнок.

В эту же секунду в голове парня пронеслась мысль: «Как же она красива».

– Раз сказал, видимо, я так считаю.

Кири опустила голову вниз и улыбнулась. Солнце подходило к своему зениту. Сухой воздух обволакивал и пробуждал жажду. Неторопливо направляясь к перекрёстку, Франц и Кири почти ничего не говорили друг другу, молча наслаждаясь моментом. Невдалеке через поле из-за деревьев показался амбар, и Кири указала на него.

– Вон там я любила играть, когда была маленькой, – глаза девушки забегали из стороны в сторону, – хочешь, покажу?

– Как ты играла?

– Амбар! – Кири занервничала и сжала руку Франца.

Парень кивнул, и Кири повела его по полю. По мере приближения амбар становился всё больше и больше. Деревянное здание казалось заброшенным. Крыша в некоторых местах была продавлена, а дверь без замка поскрипывала от каждого дуновения ветра. Ночью это место выглядело бы мрачно и пугающе.

Кири приоткрыла дверь и зашла внутрь, ведя за собой Франца. Внутри оказалось сухо и душно. Девушка осмотрела небольшие загоны для животных и подошла к лестнице на второй ярус. Скрип старых ступеней не внушал доверия, но Кири и Франц забрались наверх без проблем. Обычно в этой части амбаров хранят заготовки, сено и инструменты. Девушка упала на кучу сена и потянулась. Франц присел рядом на корточки.

– Тут мало чего изменилось, разве что крыша, – Кири указала на проломы, – а так здесь уютно.

Франц осматривал покосившиеся опоры и разбросанное сено вокруг.

– Франц, – Кири разговаривала почти шепотом, – только не суди меня строго.

– О чём ты? – Франц поменял положение и сел, скрестив под собой ноги.

Кири приподнялась и повторила за парнем. Её взгляд старательно пытался избегать Франца.

– Я влюбилась…

Кири опустила голову и уставилась себе в ноги. Девушка сильно смущалась. Её напряжение можно было заметить невооруженным взглядом. Кажется, она не могла подобрать слов и просто сгорала от стыда.

– Я влюбился.

Франц улыбнулся и подсел чуть ближе, видя, как девушка пытается справиться со своими чувствами. Кири подняла голову, и на её ещё детском личике смешались смущение и радость. В первую их встречу милые веснушки казались Францу неуместными, но сейчас, в тусклом свете внутри амбара, они придавали ей летний шарм молодой деревенской девушки. Карие глаза Кири выжидающе смотрели прямо в голубые глаза Франца. Сейчас хотелось только одного. Парень медленно наклонялся всё ближе к губам Кири. Девушка прикрыла глаза и напряглась. Первый поцелуй, горячий и будоражащий сознание. Франц нежно коснулся её губ и положил свою руку на ногу Кири. Девушка подалась вперёд, не отпуская поцелуй. Франц понял намёк и привстал, оказавшись так близко, что жар её тела чувствовался сквозь одежду. Кири внезапно отодвинулась и с лёгким испугом посмотрела на парня.

Он всё понял. Чувства застилали глаза, но Франц нашел в себе силы встать на ноги и протянуть руку девушке. Кири послушно приняла её и поднялась. Неловкую ситуацию спасли объятия.

Дойдя до перекрёстка, Кири дважды проговорила свой номер телефона, чтобы созвониться и завтра встретиться в городе, сходить на пляж. Франц поблагодарил девушку и, помахав рукой, направился в сторону города.

Глава 8

Ночь прошла беспокойно. Франц долго не мог уснуть, переполняемый эмоциями. Как он мог пообещать Тейну помочь, если ему в скором времени придётся покинуть Новую Зеландию? Откуда такая самоуверенность? Франц держал телефон в руках, порываясь позвонить отцу, но что ему сказать? Его попытки вести себя исходя из желаний и чувств привели к новым проблемам. Оставаться из-за девушки было похоже на слабость. Решив упорядочить всё, что он имеет, Франц достал дневник из закромов и почувствовал, что возвращается назад. Пролистав пару страниц, он увидел свой набросок доктора Колдуэл. Её слегка впалые щёки, выразительные глаза и забавный прищур, когда она улыбается, получились особенно хорошо. Франц почувствовал тепло внутри. Дойдя до пустых листов, он начал составлять план своих проблем.

Спустя полчаса, перечитав всё написанное, Франц поставил жирную точку в конце. Столько ответственности и внезапно навалившихся проблем не радовали, но теперь Франц представлял, что ему точно нужно решить: отношения с Кири, обещание Тейну, отношения с отцом и возвращение домой. Решено было начать действовать. Но это завтра. Парень отложил дневник, открыл окно и попытался уснуть.

Лёгкая мелодия ветра сменилась назойливым звоном телефона, пробудив Франца ото сна. Отец.

– Алло.

– Ты в аэропорту? Летишь?

Голос отца был как всегда холодным и безучастным, но Франц почувствовал что-то ещё.

– Нет… я тут решил, – Франц медлил, подбирая слова, – мне нужно остаться ещё на некоторое время.

– Франц, ты уже не в первый раз откладываешь возвращение. Прекрати вести себя как ребёнок!

Его голос стал грубее.

– У меня здесь дела…

– Какие дела? Чего ты придумываешь? Тебе пора вернуться, здесь есть некоторые вопросы, которые нужно решить.

– Думаешь, у меня не может быть своих личных дел? – Франц возмутился и занял агрессивную позицию.

– Ты что, повстречался там с кем-то?

Франц замолк и от злости сжал кулаки.

– Да, и я сказал, что приеду, когда закончу дела!

– Господи, Франц, что за глупость!?

Парень не выдержал и сбросил звонок. Чувства несправедливости и возмущения обуяли его. Отец, тот человек, который должен поддерживать своего сына, постоянно всем недоволен и мешает жить так, как Франц того хочет. Парень резко встал с кровати и направился в душ. Холодная вода только разогревала в нём негодование.

– Как он не понимает?!

Франц упёрся руками в стену и оскалился. Проблема поколений – вечный вопрос, но неужели взрослый человек не может найти подход уже столько лет? Франц обвинял отца в том, что его не было рядом, он никогда не проявлял любовь к сыну, но требовать не переставал никогда. Должен ли он получить уважение после всего этого? «Я верю, всё будет хорошо!» – повторял Франц раз за разом. Он глубоко вдохнул и попытался успокоиться.

Выключив воду, он услышал очередной звонок на телефон. На экране высветился номер отца. Франц сбросил и лёг на кровать. Сегодня он должен встретиться с Кири, но настроение диктовало свои правила. Парень протёр глаза и сложил руки на груди. Судьба снова проверяет силы молодого парня, подкидывая ему одну проблему за другой. Пора взрослеть. Пора взрослеть…

Пора взрослеть!

Франц закрыл глаза и подумал о матери. Её образ всегда успокаивал его. Чего бы она хотела для своего сына? Наверное, ответ был – счастья.

Пролежав почти весь день в раздумьях, Франц посмотрел на время – 16:46. Набрав телефон Кири, он постарался вернуть своему голосу твёрдость и уверенность. Договорившись встретиться у пляжа, Франц преобразился, как будто предстоящая встреча – это самый важный момент в его жизни. Хотя, может, вечер с так внезапно ставшим дорогим и любимым человеком и есть самое важное в жизни? Быстро собравшись, Франц выскочил на улицу и направился в цветочный магазин в паре кварталов от него.

Большое различие цветов и букетов поставило парня в тупик. Он совсем не знал, что Кири больше всего любит. Может, фиалки? Или красные розы? Франц задумался. Осматривая палитру цветов, его взгляд остановился на небольших цветках белого цвета, похожих на ромашки. Спросив у продавца, Франц узнал название – лютик. Остановив свой выбор на них, он взял букетик и направился к месту встречи.

Предположив, что Кири приедет позже, Франц зашел в кафе на берегу и забронировал столик на семь часов. Осталось дождаться девушку. Парень немного прогулялся по набережной и присел на одну из скамей. Спустя двадцать минут он заметил стоящую недалеко от него Кири. Девушка выглядела очень мило и неуверенно перетаптывалась с ноги на ногу, озираясь по сторонам. Она была одета в лёгкий светлый сарафан с большими цветами на нём. Свои длинные волосы она закрутила на затылке, тем самым полностью открыв лицо. Франц наблюдал за ней некоторое время, наслаждаясь видом, но затем встал и подошёл сзади. Протянув букет цветов перед ней, Франц слегка прикоснулся к руке девушки. Кири вздрогнула от неожиданности и быстро повернулась.

– Франц! – она легонько толкнула его, наказывая так за испуг.

– Здравствуй, Кири! – Франц протянул цветы, и девушка с улыбкой приняла их.

Он улыбался. Девушка и правда была похожа на подростка, ещё не до конца знающего, как вести себя на свиданиях. Впрочем, как и он сам. Франц прикусил губу, примерив и на себя этот образ. На этот раз Кири сама подалась вперёд и поцеловала Франца. В её глазах играл огонёк.

– Ты плавки-то взял?

Франц кивнул. Кири схватила парня за руку, и они направились в сторону пляжа. Солнце медленно завершало свою прогулку по небу, но светило всё ещё в полную силу. На пляже было не так много людей, и Франц с Кири быстро нашли удачное место. Разложив свои вещи, они начали снимать верхнюю одежду. Скинув сарафан, Кири предстала перед ним в закрытом чёрном купальнике, подчеркивающем изгибы её тела. Франц застыл, приспустив свои штаны. Его взгляд бегал по телу Кири, сердце забилось чаще, и, как он ни старался, не мог отвести взгляд. Кири краем глаза заметила реакцию Франца и улыбнулась.

– Догоняй! – девушка побежала к воде.

Франц широко раскрыл глаза и, мигом сбросив оставшуюся одежду, поспешил за ней. Вода оказалось очень тёплой и обволакивающей. Кири сразу отплыла на приличное расстояние от берега и повернулась к догонявшему её Францу, но парня нигде не было видно. Кири начала крутиться, высматривая его среди водной глади. До её ноги вдруг что-то дотронулось, и девушка взвизгнула от испуга. Из-под воды показался Франц, широко улыбающийся и довольный своей шуткой. Кири засмеялась и ударила по воде, создав дугу брызг. Началась водная баталия со смехом и криками. Франц и Кири чувствовали себя детьми, и это пробуждало в них задор и радость. Девушка пыталась отплыть от непрекращающегося потока брызг в сторону, но Франц быстро нагонял её и снова и снова хватал за ноги. Безрезультатные попытки скрыться заставили Кири перейти в наступление, и теперь она не давала парню передохнуть. Спустя добрых полчаса игр они оба устали.

Подплыв ближе, Франц и Кири остановились, глядя друг на друга. Тяжёлое дыхание и радостная улыбка на лице Кири говорили о том, что она счастлива. Франц ощутил прилив чувств и настойчиво, но с осторожностью приобнял девушку за талию и прижал к себе. Карие глаза отражали свет солнца, и слегка томный взгляд придавал ей невероятную притягательность. Франц не удержался и поцеловал Кири, придерживая её возле себя. Девушка ответила ему взаимностью и обхватила руками за ягодицы. Франц от неожиданности вскрикнул.

– Ой!

Кири рассмеялась и отплыла, оттолкнувшись от Франца. Её игривость передалась парню, и он с шутливым рычанием поплыл за ней. Кири весело вскрикнула и поспешила в сторону берега, спасаясь от преследователя. Франц кричал ей вслед что-то о возмездии, чем только подзадоривал девушку. Выбравшись из воды, Кири упала на расстеленное покрывало и пыталась перевести дух. Выбежавший следом Франц лёг рядом и пару раз ткнул локтем в бок Кири, вызвав очередной поток смеха. Отдышавшись, Франц опёрся на левую руку и повернулся к девушке. Её тело в свете заходящего солнца блестело от воды и казалось таким манящим. Франц молча разглядывал её, борясь с желанием потрогать всё рукой. Кири, не открывая глаз, как будто почувствовала мысли парня:

– Не-а, не трогать!

Франц показательно поднял руку в знак того, что понял её, и вернулся в лежачее положение на спине. Отдых в Зеландии только что пополнился ещё одним чудесным вечером.

– Кири, ты проголодалась?

Девушка приподнялась на локтях и довольно мило покачала головой. Франц поднялся и протянул девушке руку, чтобы помочь встать. Сейчас Франц особенно отметил их с Кири разницу в росте. Девушка едва доставала до его подбородка и казалась ещё ниже, если Франц расправлял плечи. Слегка подсохнув, они накинули одежду и направились в кафе с арендованным столиком.

Сидя напротив, Франц смотрел в глаза Кири, а где-то на заднем фоне в кафе играла тёплая, слегка меланхоличная музыка знакомой Францу австралийской группы, придавая их вечернему свиданию нотки настоящего лета. Заказав себе ужин и холодные напитки, молодая пара молча переглядывалась и улыбалась.

– Кири, что ты чувствуешь сейчас?

– Жажду, – Кири подмигнула парню.

Франц не ответил и выжидающе наблюдал за ней. Девушка слегка отвела взгляд.

– Чувствую себя счастливой, – как будто по принуждению, ответила она.

– Я тоже счастлив с тобой!

Кири слегка исподлобья посмотрела на Франца, как будто спрашивая: «Почему тоже? Я просто счастлива, и ты тут не при чём», но её улыбка выдала правду.

– Франц, спасибо тебе, я давно так не радовалась!

Официант принёс две тарелки с едой и странные коктейли зеленоватого цвета. Приступив к еде, Франц удивился своему блюду. В нём присутствовали небольшие красные шарики из мяса, а по прошлому опыту он помнил: «Красный – значит острый». Не желая привередничать перед девушкой, он невозмутимо начал трапезу. Кири задавала ещё вопросы о жизни в Европе и весьма удивилась тому, что Франц всю свою жизнь посвящал учёбе и никогда прежде с девушками не встречался. Франц держался до последнего, но, когда коктейль закончился, а пожар во рту от острой еды никак не угасал, он, желая перевести всё в шутку, театрально подскочил к стойке и попросил воды, указывая на рот. Кири сначала испугалась и решила, что Францу стало плохо, но, когда он стал пить один стакан с водой за другим, рассмеялась. Успокоив пламя мясных шариков, Франц с Кири вышли из кафе, продолжая смеяться.

– Чёрт, кто же знал, что они адски острые?

Кири только загадочно улыбалась и иногда посмеивалась. Франц всю их встречу видел девушку радостной и весёлой, и такой она казалась ему ещё красивее, чем раньше.

– У тебя чудесная улыбка, Кири!

– Да брось! – она прикрыла от стеснения рот ладонью и слегка отвернулась.

Смущённый вид девушки навевал на парня нежные чувства, и ему захотелось обнять Кири. Они взялись за руки и направились к центру города. Поймав такси, Франц оплатил дорогу и, тепло попрощавшись с Кири, зашёл в магазин, желая прикупить себе завтрак на утро.

Набрав продуктов, на кассе он попал в неловкое положение. Только что работавшая карточка оказалась заблокирована. Франц всё понял. Отец не смог убедить его и перешел от слов к делу. Оставив продукты, он вернулся в отель и сел на кровати, пересчитывая те деньги, что он снял за несколько дней до этого. «Всего на пару дней хватит». Франц почувствовал сдавливающее чувство внутри и схватил телефон. Гудки тянулись неестественно долго.

– Отец!

– Да?

– Ты заблокировал карту? – Франц еле сдерживался, чтобы не перейти на крик.

Молчание отца подтвердило верную догадку парня. Франц решил попробовать провести отца.

– У меня же теперь нет денег чтобы улететь! Как я по-твоему вернусь?

– Я закажу билет на твоё имя, не переживай, – голос отца был спокоен, но в нём чувствовалась доля издёвки.

Франц замолчал. Ничего не вышло. Он еле держал себя в руках.

– Как ты не понимаешь?! Я хочу делать то, что доставляет мне радость и счастье! Какой ты отец, если своему родному сыну не желаешь лучшего?

– Франц…

– Я больше не хочу возвращаться, чтобы видеть, как тебе наплевать на меня!

Отец молчал, и Франц, не выдержав этого, бросил трубку.

Весь вечер и первую половину ночи он, почти не меняя положения, утопал в кровати. Плохие, ужасные мысли крутились с невероятной скоростью, представляя всю его жизнь как череду неудачных и печальных моментов. Франц старался хвататься за соломинку, веру в то, что он сумеет найти работу и продолжить жить самостоятельно. Веру в Кири и её чувства. Веру в себя.

Только проснувшись утром, Франц физически ощутил своё упадническое состояние. Он даже не смог дотянуться до телефона. Злясь на себя из-за слабости, он лежал и смотрел в белый потолок. В поисках ответа на вопрос «Что сказать Кири?», Франц снова применил образ матери, чтобы успокоиться. «Я верю, что всё будет хорошо». Кое-как поднявшись, он выдохнул и набрал номер девушки. Было решено снова быть собой.

– Да, доброе утро! – голос Кири с первых слов поднял настроение парня.

– Привет, Кири, – Франц замялся, – вчера я разговаривал с отцом, и мы с ним снова не смогли найти общий язык.

Франц ждал ответа, но Кири молчала.

– Мы можем встретиться и поговорить?

– Да, хорошо, я скоро приеду! – Кири казалась взволнованной.

– Давай в том баре.

– Хорошо, пока.

Франц посмотрел на недавние звонки и засунул телефон в карман. Собравшись, он вышел из отеля и пошел в бар, где встречался с Кири.

Внутри почти никого не было, и Франц, усевшись за ближайший ко входу стол, попытался вспомнить, слышал ли он когда-нибудь слова одобрения от отца. Даже окончив университет, он ответил что-то в духе «хорошо» и больше никаких тёплых слов. Нет, никогда. Парень в очередной раз разочаровался в своём отце.

Девушка приехала через полчаса и подсела за столик к ожидавшему её Францу. Они заказали по бокалу пива, и парень, сложив руки на груди, обратился к Кири:

– Он заблокировал карту, и у меня осталось совсем немного денег. Я не знаю, как быть…

Кири откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Молчание продолжалось больше минуты.

– Мне нужна помощь, Кири!

– У меня нет денег, – голос Кири выдавал её настроение.

– Мне не нужны твои деньги, мне нужна возможность заработать.

Девушка старательно отводила свой взгляд. По её виду казалось, что она через мгновение заплачет.

– Кири…

– Я услышала.

Молчание длилось с несколько минут. Кири смотрела на стол, как будто решение вот-вот появится на нём.

– Можно спросить у моего отца.

– Ты сделаешь это?

Франц постукивал пальцами по столу. Кири выглядела опустошённой и напуганной. Бармен позвал Франца забрать пиво. Взяв бокалы, парень повернулся, но Кири уже не было на прежнем месте. Входная дверь хлопнула, и девушка оставила Франца наедине с собой. Он сжал кулаки, выпил оба бокала в один присест, оставил деньги и поплёлся домой.

Комната казалась ему гнетущей и совсем не радушной, каким должен быть дом. Он принял свою постоянную позу на кровати и постарался поспать, надеясь на лучшее к вечеру.

На улице смеркалось, и Франц проснулся разбитый и пустой. Зазвонил телефон.

– Алло?

– Франц?

Парень повернулся, чтобы лучше слышать.

– Да, это я.

– Кири сказала, что у тебя проблемы, и ты хотел что-то спросить у меня, – проговорил Тейн.

– Да, Тейн, я знаю, вы мне ничего не должны, но у меня возникла проблема, и здесь у меня никого знакомого нет, только вы, – Франц как будто воспрянул и затараторил в трубку.

– Что же случилось?

– Мне нужна работа или подработка.

Тейн заметно расслабился и продолжил уже более возбуждённо.

– Конечно, это не проблема, мне нужны рабочие руки!

Франц от радости приободрился и под действием эмоций встал с кровати. Тейн хороший человек, и он может помочь.

– На следующей неделе я готов взять тебя в помощь на сезон, если ты готов.

– Конечно, готов! Что мне нужно? Документы? Одежда?

Тейн засмеялся в трубку.

– Стой, нет, никаких документов, я тебя возьму в помощники и форму сам выдам, это работа в поле, в основном.

Франц поблагодарил Тейна и положил трубку. Только после вспомнив, что нормально не попрощался с Кири, Франц собрался перезвонить, но ему показалось глупой идея звонить только для того, чтобы попрощаться. Парень упал на кровать и потянулся, подумав, что, если ужаться, денег хватит и на неделю, а дальше он что-нибудь придумает. Всё наконец понемногу налаживалось.

***

«Кири сегодня была особенно хороша, несмотря на то, что она казалась мне холодной и безучастной, как будто я расстроил её… Мы прогулялись по центральному парку Лэйксайд, мне понравилось, а Кири выглядела печальной…»

«Мы поговорили, и Кири призналась, что расстроилась из-за меня. Я не сказал правду о том, что у меня нет в планах забирать её с собой, но успокоил её. Вечером мы в знак этого „примирения“ купили себе по большому ведру мороженого и до вечера сидели в номере, поедая сладости и просматривая смешные видео об особенностях немецкого языка на моём телефоне. Кири долго смеялась над сленговым словом „Zwergenadapter“, как она его перевела – „адаптер для карликов“, что на самом деле всего лишь детское автомобильное кресло. Мне нравится, как она смеётся. Мне кажется, она с каждым днём как будто расцветает всё больше…»

«Сегодня мы не виделись, я страдал от головной боли. Погода была, как назло, солнечной, и очередной день, что я мог потратить на экскурсию или Кири, прошёл мимо. Хотя, какая экскурсия, мне бы дожить до конца недели. Белый потолок угнетал… Когда-нибудь самокопание и тучи мыслей доконают меня...»

«Кири приехала и привезла с собой укулеле. Она очень удивилась, когда у меня получилось наиграть мелодию. Наверное, обучение игре на гитаре в девятом классе не прошло зря. Мы наигрывали мелодии из популярных фильмов и, мне кажется, заметно сблизились. Я узнал, что Кири нравится довольно спокойная музыка и слегка старомодная. Боже, она как будто живёт во время популярности Синатры и Джонни Кэша… стоп, а когда это они переставали быть популярными?»

«Вот это погодка! Мы увидели, что за окном бушует жуткий ветер и по новостям узнали, что по воде гуляет самое настоящее торнадо! Оказывается, Кири, как и меня, просто за душу берёт такая погода. Мы сбегали на пляж и с него наблюдали всю мощь природы. Когда вернулись домой, я помог Кири уложить взъерошенные ветром волосы. На предложение подстричься, сделать модную причёску она категорически отказалась. Я договорился с Тейном, и Кири осталась на ночь со мной. Сегодня она не поворачивалась спиной…»

«Кири снова начала свои расспросы про Европу. Мне порой кажется, что она приезжает больше за рассказами, чем за моим обществом. Я поведал о городах и людях, таких же „больших и белых“, как я. Забавно, но Кири понимает географию как в том анекдоте: „Она плохо разбиралась в сторонах света, поэтому молча стояла и наблюдала, как птицы улетают направо“. Она на полном серьёзе спрашивала, далеко ли от Берлина Нью-Йорк. Я пошутил, что можно на машине за полчаса доехать, но, когда понял, что Кири мне поверила, поспешил уточнить ответ. Наверное, обучение в её школе было даже не на среднем уровне…»

«Кири не захотела приезжать, после того как я пытался объяснить, что в Германии ей делать нечего. Не знаю, что на меня нашло, но я почувствовал – меня используют. Наверное, я был нетактичен…»

«Завтра я поеду к дому Кири и буду работать на её отца, наконец-то не придётся заставлять её ездить ко мне в город. Хотя, это же вроде всегда была её идея. Наверное, их с отцом отношения и правда настолько натянутые…»

Глава 9

Франц проснулся раньше будильника и уже успел провести зарядку, принять душ и одеться. «Тактичность – вежливость королей, или как там говорится?» – подумал парень. Франц собрал все свои вещи и выехал из номера, предварительно вернув ключи администратору. Поймав первое подъехавшее такси, он направился за город.

Небо было затянуло серыми облаками, сегодня было не так жарко, как обычно. Франц доехал до края города и по памяти дошёл до перекрёстка, а оттуда уже виднелся дом Кири. Преодолев это расстояние, Франц подошёл к калитке и увидел за ней молодого парня, переносившего какие-то мешки. Маори был довольно высок, неплохо сложен, у него в ухе виднелась серьга из белой кости, а средней длины волосы были собраны в небольшой пучок почти на самой макушке. Франц из любезности постучал по калитке, чтобы привлечь его внимание.

– Извините, я ищу Тейна Айхе, он дома?

Парень остановился и посмотрел в сторону Франца. Он оценивающе оглядел его лицо.

– Да, сейчас я его позову.

– Спасибо.

Маори оставил мешок на земле и зашёл в дом. Спустя пару мгновений вместе с ним вышел Тейн.

– О, Франц, ты уже здесь? – Тейн заметно повеселел. – Познакомься, это мой сын Тэ, я тебе рассказывал про него.

Тейн жестом предложил войти. Франц подошел ближе и протянул руку. Тейн и Тэ по очереди поздоровались с парнем.

– Здравствуй, меня зовут Тэ Айхе.

– Я Франц Голон, очень рад знакомству, – Франц улыбался, но Тэ лишь сделал вид, что ему не всё равно.

Тейн заметил реакцию своего сына на Франца и поспешил вмешаться.

– Я сейчас подготовлю всё, а вы пока отнесите эти мешки с удобрениями в сарай и ждите меня на поле за деревьями, – он указал рукой на лесок, стоящий за их домом.

Франц схватил мешок, что Тэ положил на землю, и направился за дом, как будто знал, где находится сарай. Тэ посмотрел ему вслед, покачал головой и пошел в обратную сторону за новым мешком. Франц обошёл дом и увидел небольшой дровничок, свалку садовых инструментов и похожие на его мешки, сложенные в ряды по пять штук. Парень оглядел всё вокруг, но не увидел сарая, о котором говорил Тейн. «Инициатива наказуема», – подумал он и вернулся обратно ко входу. Ему навстречу шёл Тэ и, не сказав ни слова, прошёл дальше. Франц последовал за ним. Они обогнули посадки, прошли чуть вглубь леса, и тут стоял невысокий сарай без дверей. Франц поставил мешок и молча зашагал за следующим. Так они перетаскали около дюжины мешков, пока наконец Тэ не направился сквозь лес туда, где им нужно ждать Тейна. Довольно быстро выйдя на широкое поле, переходящее на холмы, Тэ и Франц остановились, и маори сел на землю, подогнув под себя ноги. Франц решил не отставать и присел на корточки.

– Мама мне о тебе рассказывала, – первым тишину прервал Тэ, исподлобья поглядывая на парня.

Франц не знал, что ответить. Что она ему рассказывала? Может, из-за этого он так холоден с ним? А с чего ему относиться к незнакомцу иначе? Парень заметил его взгляд и пытался понять, выказывает он так пренебрежение или даже подозрение, или просто вышедшее из-за облаков яркое солнце мешает ему видеть.

– Я ничего такого не сделал! – Франц нервно забегал глазами.

Тэ рассмеялся. Он явно не был настроен враждебно, просто с незнакомцами стоит быть осторожным. Франц обрадовался, что смог разрядить обстановку, и слегка закачался из стороны в сторону.

– Отец разбирается в людях, и он говорит, что ты хороший парень.

– Он и про тебя так говорил, – Франц улыбнулся, – Тейн кажется мне добродушным маори.

Тэ, услышав название своего народа, слегка напрягся. Франц заметил это и перестал улыбаться. Ему вспомнились рассказы о маори, как о народе агрессивном и преступном. Тэ не казался опасным, но Франц решил не торопиться давать свою оценку.

– Тебе нравится моя сестра?

– Нравится, – Франц почувствовал, что сейчас стоит защищать свои интересы.

– Мама говорила, ты скоро уедешь, – голос Тэ преобразился, став более суровым, – не разбивай сердце Кири.

Франц слегка пошатнулся. Слова Тэ застали его врасплох.

– Я не такой.

– Все не такие. От вас, иностранцев, не знаешь, чего ожидать.

Тэ поднялся с земли и помахал подходящему к ним Тейну, несущему мешки и какие-то банки. Тейн раздал мешки, показал, куда и сколько насыпать удобрений, и отправил Тэ с Францем в одну сторону, а сам пошел в противоположную. Франц шёл чуть поодаль от маори и старался быть сосредоточенным.

– Почему ты так говоришь про иностранцев? – буркнул Франц, удивляясь своей смелости.

– Ты же вроде интересуешься моим народом и не говори, что не знаешь о вашем к нам отношении, – Тэ не сбавлял шага.

– Один умный антрополог сказала, что нельзя судить весь народ по одному человеку, так и ты не суди нас.

Тэ как будто не услышал слова Франца и молча продолжил разбрасывать удобрения. Пройдя поле в одну сторону, они сменили направление.

– Кири горит желанием уехать, – тон Тэ сменился.

– Я знаю, она много расспрашивала меня о Европе, но я хочу переубедить её.

Маори остановился и повернулся к Францу. В его взгляде читались заинтересованность и недоумение.

– Почему?

– Потому что важнее дома и семьи ничего нет. Кири просто не осознаёт, что она сейчас имеет, и её нужно этому научить.

Тэ усмехнулся и продолжил путь. Прибитый к земле утренний туман рассеивался, и парни почти закончили свою работу. Франц чувствовал, что Тэ изменил своё отношение к нему и уже чаще начинал разговор и смеялся. Солнце поднималось всё выше. Встретившись с Тейном, Франц и Тэ отчитались о проделанной работе, и все вместе вернулись в дом. Тейн убедил Франца отобедать. Пока все занимались подготовкой, парень решил найти Кири и поговорить. Девушка сидела на улице и читала книгу с синей обложкой. Парень медленно подошёл и сел рядом.

– Здравствуй, Кири!

– Привет, – девушка не отвлекалась от чтения, – как дела?

В её голосе Франц распознал лёгкое пренебрежение. Такое положение дел не радовало парня, и он решил узнать, в чём причина её отстранения.

– Что с тобой происходит?

Девушка подняла глаза на Франца и выжидающе уставилась на него.

– Я думала, мы уедем…

– Работа для этого и нужна, нужны деньги, чтобы улететь, – Франц слегка сжал кулаки, понимая, что сейчас он лжёт девушке.

– И причина только в этом? – Кири заметно повеселела, она отложила книгу и широко раскрыла глаза.

Франц улыбнулся, подсел чуть ближе и взял ладонь Кири в руки. Её наивность умиляла, но осознание того, что он лжёт, съедало изнутри.

– Всё будет хорошо, не переживай!

Кири улыбнулась в ответ и подалась вперёд в объятия Франца. Её распущенные волосы отдавали лёгким запахом свежести, и Франц обнял девушку ещё крепче. Кири была той самой, о которой хотелось заботиться, оберегать и любить.

После обеда Франц, Тэ и Тейн снова отправились на работу. В этот раз они занялись разбором завала инструментов на заднем дворе. Франц почувствовал себя хорошим помощником, приобщённым к чему-то действительно важному, когда узнал, что Тэ приезжает на сезон к семье и работает по дому, помогает отцу. Маори сказал, что даже если ты оказался по воле судьбы далеко от дома, нельзя забывать семью и нужно помогать им по возможности. Тэ оказался добрым парнем, и Францу удалось узнать, что он со своей семьёй живёт где-то в районе Раглана, в нескольких часах от Окленда. Постепенно взаимопомощь раскрывала Тэ как благодарного и трудолюбивого человека.

Вечером Франц рассказал Тейну, что ему негде провести ночь. Он радушно пригласил парня пожить на время работы в его доме. Комната Франца была смежная с комнатой Кири, и по ночам они перестукивались через стену, чем нервировали Тэ, делившего комнату с Францем. Начался сезон работы.

Каждый день новые задачи. Франц удивился, как много работы выполняют жители пригорода для поддержания своего хозяйства. Тейн следил за огородом, разводил овец, сдавал в аренду сельскохозяйственную технику по типу культиватора и тачек. Роймата увлекалась цветами и бережно подстригала кусты по периметру своих владений. Мать готовила обеды и ужины, сама ходила в магазин в километре от дома и по возможности искала занятия для Кири. Девушка, как оказалось, нигде не работала и не училась, с тех пор как окончила школу. Тейн со стыдом рассказывал, что денег для её обучения в университете или даже колледже у них нет. Францу стало жаль Кири, и он задумался над тем, чтобы просить помощи у доктора Колдуэл.

Тэ в рабочее время стал для Франца кладезем информации. Молодой маори пошёл по стопам отца, придерживаясь идеалов семьи и своей истории. Франц с упоением слушал рассказы парня и старался запомнить каждое слово. Несмотря на то, что их разделял всего год, он казался Францу намного старше из-за своих взглядов и поразительной взвешенности его суждений. После недели работ Франц согласился, что коренной народ хочет спокойствия, и своей особенной обособленности и жизни в гармонии с природой. Тэ показал Францу домашнюю библиотеку, где тот нашёл множество книг о коренном населении и даже пару написанных на их языке.

Вечером пятого дня вся семья Айхе и Франц устроили что-то вроде пикника на природе. На самом деле они недалеко отошли от своего дома, но природа здесь была чарующая. Тэ развёл костёр, а Тейн с Францем укладывали мясо и овощи на гриль. Кири большую часть времени пересаживалась с одного места на другое, чтобы не пропахнуть костром. Пока еда готовилась, Тейн позволил Францу почитать их родовую книгу. В ней были указаны не только имена и годы жизни всех предков, но и их род занятий, и даже любимое время года. Парень поражался обилию таких странных и непонятных ему имён, а на имени двоюродного дедушки Тейна он и вовсе встал в ступор. Маори легко было бы прочитать это, но для Франца оказалось невыполнимой задачей сложить буквы в одно слово.

Многие из предков Тейна не покидали места своего рождения, и тот дом, в котором они сейчас живут, передался по наследству от его отца и матери. Франц листал страницы и слушал Тейна, который знал историю каждого предка наизусть. Тэ особенно гордился своим прадедушкой, Микаерe, который принимал участие во Второй Мировой Войне в составе двадцать восьмого батальона в Северной Африке. Глядя на отношения между Тейном и его сыном, Франц чувствовал тепло где-то внутри. Парень всегда хотел такого же взаимопонимания, уважения и любви от своего отца.

Засыпая, Франц благодарил свою маму за её рассказы и наставления, ведь то, что он сейчас имеет, какие незабываемые эмоции испытывает, всё это её заслуга. Недельная поездка превратилась в полноценный опыт жизни с маори. Парень с каждым днём проникался духовной чертой местных жителей и в особенности их мировоззрением. По его наблюдениям, от былой воинственности и жестокости мало чего осталось. Семья Тейна была добра и гостеприимна. Постепенно отношения с Ройматой стали лучше, как только она увидела трудолюбивый характер Франца, его уважительное отношение к своей дочери и хорошие отношения с Тэ и Тейном. Она как будто приняла парня в свою семью и относилась к нему не хуже, чем к своим детям. Кири всё так же бунтовала против предложений отца сходить на танцы или почитать про историю их рода. Франц очень удивился, что маори хранят память о своих предках так бережно. Из книги родословной Франц узнал, что Кири назвали в честь матери Тейна, её бабушки. Имя очень сильно, по мнению коренного народа, влияет на жизнь, и Тейн уже пожалел, что назвал дочь таким именем. Оно символизирует движение, активность, непоседливость, которые в случае с Кири стали основой её недовольного, бунтарского характера.

В один из солнечных дней Тейн попросил парней съездить в город, чтобы купить необходимые материалы: проволоку, мотки плёнки, сухой цемент да пару-тройку металлических балок. Тэ сел за руль, и Франц присоединился к нему на соседнем сидении. Вкусный завтрак и поездка с ветерком до города – как раз то, с чего и должен начинаться солнечный день. Франц улыбнулся, признав ту самую зелёную машину, в которой он уже успел прокатиться. Тэ включил радио, выкрутив звук на полную. Машина наполнилась песнями и покатилась вперёд. Выехав к перекрёстку, Тэ повернул и дал газу, отчего Франц вжался в сидение. Видя реакцию парня, лихач посмеялся и сбавил обороты.

– Тебе не страшно?

– Страшно, но весело! – Тэ улыбнулся. Сегодня он был в хорошем расположении духа.

Франц потянулся к приборной панели и слегка убавил звук.

– А ты неплохо управляешься с машиной.

– Да, люблю перебирать железяки, хотя в эту я бы не сунулся. Отец купил её ещё, кажется, до моего рождения, – Тэ показательно замотал головой и, как будто что-то вспомнив, крепче взялся за руль.

– Так ты механик или что-то вроде того? – Франц решил поддержать непринуждённую беседу и высунул руку из открытого окна.

– Нет, учитель.

Парень от удивления поднял брови, но ничего не сказал. Тэ не был похож на учителя, ему бы больше подошел образ музыканта или художника.

– Забавно, но знакомство с вашей семьёй у меня началось как раз с этой машины, – проговорил Франц после недолгого молчания.

– Ну, надеюсь, на ней не закончится! – Тэ подмигнул.

Франц посмеялся и, медленно вернув руку обратно в машину, проверил ремень безопасности на прочность.

– А ты кем работаешь?

– Я только недавно окончил учёбу в университете и пока никуда не успел устроиться. – Францу показалось, что он оправдывается.

– Так тебя называть профессор? – Тэ улыбнулся, раззадоривая собеседника.

Франц понял шутку, но потупил взгляд и замолчал.

– Меня даже обычным юристом назвать трудно. – Он выдавил из себя улыбку.

Тэ вопросительно посмотрел на него.

– Юрист? Зачем ты вообще сюда приехал? Мог бы прикупить себе дорогую машину, работая в офисе, или даже дом, и жить припеваючи.

Франц посмотрел парню в глаза и задумался, сможет ли Тэ понять его?

– Мама… это всё мама. Она ещё с детства рассказывала мне о своих путешествиях в Новую Зеландию. С её подачи я и сам увлёкся этой темой, а после узнал и полюбил маори. Честно, я сам до конца не понимаю, почему твой народ так запал мне в душу, но с тех пор я вырос и смог наконец посетить эти места.

– Похоже, вы с матерью очень близки, – Тэ как будто в подтверждение своих слов кивнул.

– Были.

– Почему были?

– Я приехал сюда через несколько дней после её похорон. Она и правда была чудесной, я очень скучаю.

Воцарилось молчание, и слышны были только тихо играющая музыка из радио да шум проезжающих мимо машин. Они подъехали к городу, и Тэ сбавил скорость. В поисках нужного магазина машина петляла по улицам и наконец остановилась у большого строительного маркета. Тэ даже не стал запирать машину. Парни зашли в большое здание магазина и принялись высматривать нужные им отделы. Проволоку, стальные балки и цемент найти было нетрудно, а вот плёнку пришлось искать довольно долго. Наконец, разобравшись со всем, Франц и Тэ взяли свои покупки и погрузили в машину.

– Эй, не хочешь попробовать в нескольких кварталах отсюда самую вкусную в Окленде выпечку?

– Почему бы и нет?

Франц обрадовался возможности узнать что-то ещё об этом городе и быстро сел в машину. Тэ завёл автомобиль и расслабленно развалился в сидении. Франц последовал его примеру и даже поменял положение своего сидения с помощью рычага сбоку, чтобы откинуться назад. Сидение затрещало, и спинка отвалилась, упав на заднее сидение. По лицу Тэ было видно, что он еле сдерживается, чтобы не засмеяться.

– Она точно была куплена ещё до моего рождения.

Франц неловко улыбнулся и остался сидеть в прежнем положении с виноватым взглядом. Невдалеке показалось здание у дороги с чёрно-белой вывеской. Они остановились около него и вошли внутрь. Тэ заказал себе чёрный кофе и пару круассанов, а Франц попросил латте с пончиком. Парни присели за столик у окна.

– Я скажу отцу, что это я сломал сидение, – Тэ с улыбкой смотрел на Франца.

– Почему?

– Он не будет злиться на меня, а тебе это не нужно.

Франц сложил руки перед собой.

– Повезло тебе с отцом! – Он изменился в лице, и Тэ это заметил.

– Ты со своим не ладишь, да?

– Не получается, – Франц сжал губы и повернулся к окну, – мы разные.

Миловидная девушка принесла их заказ и поставила тарелки на стол. Поблагодарив её, Тэ принялся за еду.

– А как Тейн отпустил тебя жить отдельно?

– Ну, когда я женился, мы ещё думали остаться на какое-то время в родительском доме, но с рождением Ароны этот вопрос отпал сам по себе, – Тэ взял в руки круассан, откусил почти половину и, отпив кофе, расплылся в улыбке наслаждения.

По лицу Франца он понял, что парень хочет что-то спросить, но никак не решается. Отряхнув руки от еды, Тэ прочистил горло и привлёк внимание Франца рукой.

– Спрашивай!

– Я дал обещание твоему отцу, что смогу повлиять на Кири и убедить её остаться и принять себя, – Франц отпил свой латте. – Но как я могу убедить её в ценности семьи, если сам так и не смог наладить отношения с отцом?

– Франц, вы с Кири совсем разные, – Тэ осёкся. – Я хочу сказать, ваши ситуации совсем разные. Ты побывал здесь и был на родине, ты можешь сравнить, и по твоему настрою я вижу, что тебе в Зеландии понравилось больше, но Кири… эта девочка кроме дома родителей и Окленда ничего не видела. Конечно, она думает, что там, где она не бывала, всё интереснее и лучше. Понимаешь?

Парень кивнул и задумался над его словами. Тэ доедал свой второй круассан, и Франц заторопился покончить с кофе и пончиком.

– Подумай над этим. Я верю, у тебя всё получится.

Франц с большим удивлением посмотрел на Тэ, услышав его слова. Они поднялись со своих мест, оплатили еду и вышли к машине. Путь назад Франц провёл в раздумьях.

С тех пор парень проводил вечера за чтением книг и прогулками с Кири по холмам и полям вокруг их дома. Девушка не любила слушать о том, что Франц узнал от Тэ или из книг, её больше занимали истории Европы. Франц, желая произвести впечатление, рассказывал Кири историю, германский эпос «Песнь о Нибелунгах», насколько помнил содержание. Кири слушала с упоением, поражаясь жестокости и интригам этой истории. Кири как будто раньше никогда не слышала о магии и самом кольце Нибелунгов. Францу пришлось углубляться, чтобы объяснить, кто такие «дверги» или «цверги», карлики, что являются неотъемлемой частью германского фольклора. Девушка сравнивала Франца с главным героем, Зигфридом, потому как у них у обоих были светлые волосы. Пускай история закончилась печально, Кири от бури эмоций ещё долго вспоминала услышанное. Франц обещал в будущем рассказать больше, опасаясь слишком раззадорить молодую девушку. Его план по приобщению Кири к её собственной культуре казался всё менее реальным.

Месяц летней работы почти завершился. Франц всё никак не мог привыкнуть к тому, что в Новой Зеландии, как и в Австралии, времена года полностью противоположны европейским. Зима с её снегами здесь начинается в июне, а самый разгар пляжного сезона – в декабре. Для любителей вечного лета можно чередовать своё место пребывания, перелетая с Зеландии в Европу и обратно. В последние дни работ приехала семья Тэ: его жена, Маата, с двумя маленькими детьми. Тейн и Роймата были вне себя от счастья, когда держали внуков на руках. Кири старалась оставаться в стороне, и, когда племянники подбежали к ней, она лишь неловко, повторяя за родителями, подняла их на руки и натянуто улыбнулась.

Франц воткнул последний кол в землю, а Тейн, обвив его леской, победоносно возвестил о завершении всех работ. Втроём им удалось завершить приготовления намного быстрее. За ужином в честь окончания работ Франца поблагодарили, и Тейн вручил ему заработанные деньги. Парня немного смутило, что денежные вопросы решались так открыто перед всеми, ещё и за столом, но хорошее настроение исправило это недоразумение. Кири весь вечер выглядела счастливой. Ей не терпелось наконец получить то, что она ждала столько времени. Покончив с едой, она первая встала из-за стола и направилась в комнату, Франц, поблагодарив Роймату за ужин, последовал за девушкой.

Парень старался выглядеть уверенным в себе. «Я должен скинуть свой груз лжи и притворства, расстроить доверившуюся мне Кири в такой хороший день, чёрт!» Франц за этот месяц ещё больше утвердился в своём решении остаться, но сможет ли Кири принять его выбор? Парень приоткрыл дверь и медленно зашёл в её комнату. Внутри было чисто убрано, на стенах висели полки с цветами, удобная невысокая кровать делила комнату напополам, а ближе к единственному окну располагался рабочий стол, на котором были аккуратно сложены стопки тетрадей и канцелярские принадлежности. Франц не обнаружил у девушки компьютера. Кири сидела на стуле, повернув его спинкой вперёд, и опёрлась на неё подбородком. Парень прикрыл дверь за собой и встал на месте, неловко засунув руки в карманы штанов. По его взгляду Кири поняла, что Франц напряжён и обеспокоен чем-то.

– Ну… как?

Франц поджал нижнюю губу.

– Кири… я подумал, наверное, будет правильно, если мы никуда не полетим.

Кири спрятала глаза, опустив голову.

– Почему? Что изменилось? – девушка еле сдерживалась, чтобы не зарыдать.

– Я не думаю, что тебе это нужно: покидать родной дом, да и ради чего? Здесь люди, которым ты дорога. Твой отец хотел бы, чтобы ты осталась.

Девушка резко подняла голову, и Франц увидел слёзы, стекающие по её щекам.

– Нет! Нет! Не говори, что это всё! Я столько ждала, а ты говоришь, что передумал!? – Кири разрывалась от слёз.

Вид плачущей девушки задел Франца, и он опёрся о стену, чтобы удержаться на ногах. Дрожь пробежала по всему телу, и ком подступил к горлу.

– Это всё они… это они заставили тебя? Брат и папа всегда меня не понимали! – Кири поднялась со стула, направляясь к двери, но Франц преградил ей дорогу.

– Кири, они переживают за тебя, и ты небезразлична мне, я не желаю тебе плохого!

– Ты должен быть на моей стороне!

– Я…

Кири упёрлась руками в грудь Франца.

– Нет! Пусти!

Девушка с силой оттолкнула его от двери и вышла. Из кухни был слышен голос Тейна и резкий ответ Кири. Франц вышел в гостиную и увидел настороженный взгляд остальной семьи. Кири вышла на улицу, хлопнув дверью. Тейн направился за ней, бросив гневный взгляд на Франца.

Он пару раз выкрикнул её имя, но Кири не повернулась. Тейн тяжело выдохнул и обратился к вышедшему из дома Францу:

– Что случилось?

Она меня не послушала, я пытался объяснить Кири, что ей лучше остаться с семьёй.

Тейн смягчился и тяжело выдохнул.

– Вот беда, а не ребёнок! Надеюсь, скоро вернётся, – он похлопал ладонью по деревянной балке, поддерживающей веранду перед входом. – Что ты собираешься делать?

– Я, наверное, вернусь в отель, обдумаю всё, – Франц казался опустошенным и виноватым перед Тейном и Кири.

Попрощавшись, Франц направился прочь от дома, оглядываясь по сторонам в поисках Кири. Девушки нигде не было видно. Поймав такси, парень вернулся в город. Сняв тот же самый, недавно освободившийся номер, он поднялся на свой этаж и рухнул от усталости и изнеможения на кровать. Мысли путались и вырывались наружу, причиняя невыносимую боль. Франц снова почувствовал себя разбитым. Он обвинял себя во лжи и предательстве. Просьбу Тейна он так и не смог выполнить, испортив отношения с Кири всего за пару фраз. Жизнь снова сжалась в один большой клубок проблем и переживаний. Медленно наступал вечер, и, внезапно прервав самобичевание Франца, зазвонил телефон.

– Алло?

– Франц, Кири нигде нет, время уже позднее, как думаешь, она могла поехать в город? – голос Тейна был взволнованным.

– Я не знаю, может, и могла.

– Поищи её, прошу, пока она не попала в беду!

Франц прикинул, куда Кири могла бы направиться. Она опечалена, расстроена и может натворить глупостей. В голову пришел только пляж, но в такой час там нечего делать, и бар, в котором они встречались.

– Хорошо.

– Спасибо тебе! Если будут какие новости – звони. Я тоже предупрежу, если она вернётся.

Они попрощались, и Франц зашагал из отеля к бару. По дороге он прокручивал в голове все возможные места, куда Кири ещё могла отправиться. «Куда же эта глупая девчонка сбежала?» Франц сам не заметил, как перешел с шага на бег. Он быстро оказался около бара и вошёл внутрь.

Ближе к ночи это место преображалось. В воздухе витал почти непроглядный табачный дым, а количество народу увеличилось почти втрое. Франц оглядывал каждого. Дальше барной стойки, у угловых столиков, Франц увидел группу людей, окруживших невысокую девушку. Сомнений не было. Он поспешил к ним и с силой одёрнул одного из них. Четверо коренастых маори стояли вокруг прижатой к стене Кири, по виду которой было понятно, что она сильно пьяна. Чувства обуяли парня, и он взял Кири за руку, но маори, которого он одёрнул, схватил парня в ответ и резко без предупреждения ударил кулаком в лицо. Кровь хлынула из носа, и Франц пошатнулся, едва не упав. Несмотря на свой рост, этот коренастый парень без проблем достал до лица Франца. Следующий удар пришелся в область живота. Он согнулся от боли. Подняв голову, Франц увидел, что Кири с ужасом наблюдает за всем и плачет. Маори что-то сказал на своём языке, но Франц понял и без перевода. Страх за Кири сменился злостью, и Франц, преодолевая боль, выпрямился и ударил его в ответ. Другие трое вмешались в драку и налетели на Франца. Стоящий за стойкой бармен позвал двух громил, работающих здесь вышибалами, и прикрикнул, пригрозив дебоширам, что вызовет полицию. Вмешались охранники и растащили дерущихся. Маори поспешно вышли из бара, бросая гневные взгляды на парня с разбитым лицом.

– Эй, ты знаешь его? – бармен обратился к Кири.

Девушка еле стояла на ногах, но смогла кивнуть головой.

– А ну, забирай свою подружку и уходите, нам здесь не нужны проблемы! – грубо рявкнул бармен.

Франц схватил Кири за руку, и она послушно поплелась за ним. Выйдя из бара, Франц огляделся по сторонам и не увидел тех четверых. Видимо, предупреждение сработало, и они скрылись. Франц остановил такси и посадил Кири в машину, усевшись на соседнее с водителем место. Таксист повёз их по указанному адресу, бросая взгляды на кровавое лицо парня. Все молчали. Быстро доехав до отеля, Франц расплатился и повёл девушку в номер.

Кири села на кровать, а Франц направился в ванную смыть кровь. Нос не был сломан, ему повезло отделаться лишь разбитой губой и парой ссадин. Умывшись, парень вернулся в комнату и увидел лежащую на кровати Кири, рыдающую в подушку. Парень не мог сдержаться и начал ходить из стороны в сторону. Франц схватился за голову и старался успокоить учащённое дыхание. Из ноздрей ещё чуть-чуть и повалил бы пар. Сжимая и разжимая кулаки, он был похож на разъярённого быка.

– Как ты могла? О чём ты думала? – голос Франца был твёрд и груб. Ещё не отойдя от испытанных эмоций, он был в ярости. – А если бы я не пришёл, ты знаешь, что было бы?

Кири в ответ лишь всхлипывала. В голове парня эта история заканчивалась намного хуже. «Боже, глупая, глупая, глупая!» Франц прикрыл рукой рот, чтобы случайно не закричать. Он снова пошёл в ванну, чтобы умыться. Слегка успокоившись, парень достал телефон из кармана и набрал номер Тейна.

– Тейн, я нашел её, всё хорошо!

– Точно? – Тейн уловил напряжение в голосе парня.

– Да, всё в порядке.

– Может, ты завезёшь её домой?

– Нет, она останется у меня, всё хорошо! – голос Франца срывался и казался неестественно жёстким.

– Ладно, я жду вас завтра, – Тейн помолчал и положил трубку.

Франц стоял перед зеркалом, глядя на своё разбитое лицо. Отец говорил, что шрамы украшают мужчину, хотя у самого не было ни одного. Ещё немного полюбовавшись, Франц вышел из ванной. Он постоял над Кири, пытаясь снова не злиться, и лёг рядом, стараясь уснуть. «Если бы я не успел…»

Глава 10

Кири проснулась первой. Сухость во рту и головная боль смешались со стыдом и страхом. Девушка лежала к Францу спиной и боялась повернуться. Она сжала подушку и закрыла глаза. Дождь за окном бил по подоконнику, и где-то вдалеке слышались раскаты грома. Франц завозился, встал с кровати и направился в ванную комнату. Парень снова взглянул на своё лицо и замотал головой. Он включил холодную воду и неторопливо умылся. Жгучая боль мгновенно пробудила его, заставив оскалиться. Умывшись, он вернулся в комнату, взял ключи и, накинув на себя куртку, вышел из номера. Кири тяжело задышала, как будто, пока Франц был рядом, она задерживала дыхание.

Девушка оглядела комнату в поисках своего телефона. Первой мыслью было сбежать. Кири не могла справиться со своим стыдом и перебирала в голове все варианты, как же ей поступить. Смутные воспоминания о вчерашнем вечере нависли над ней, как тучи за окном. Кири встала с кровати и, немного покрутившись по номеру, нашла свой телефон на полу у кровати. Трясущимися руками нашла номер отца и собиралась позвонить, как страх окатил её с ног до головы. Девушка впервые попала в такую глупую ситуацию и абсолютно не знала, как её пережить.

Через полчаса Кири услышала звук ключей и присела на кровать, поддерживая голову руками. Франц вернулся с покупками. Он разложил всё на столе, вскипятил воду и принялся чистить фрукты. Кири никак не решалась встать и подойти. Парой минут позже Франц принёс ей стакан горячего чая и нарезанные кусочками фрукты: яблоко, банан и ананас, поставив тарелку рядом на кровать. Парень взял стул и сел перед Кири. Девушка подняла на него виноватый взгляд. Разбитое лицо Франца напомнило ей о вчерашней драке в баре. Сгорая от стыда, Кири еле сдерживала себя, но дрожащие губы выдавали её страх.

– Ты ошиблась. Твоё поведение неприемлемо для достойной девушки.

Кири только что-то промычала и принялась пить чай.

– Я не расскажу твоему отцу, где ты была и в каком состоянии.

– Спасибо…

Франц вспомнил, что у него в крайнем кармане рюкзака до сих пор лежат две пачки сигарет, что он так и не открыл. Парень достал их, взял блюдце для пепельницы, открыл широкое окно в комнате и вернулся обратно на стул. Ловким движением он зажег сигарету и продолжил смотреть на Кири.

– Зачем ты сделала это?

Сигарета медленно тлела, окутывая Франца дымом. Кири было стыдно, и она молчала. Где-то в глубине души она была благодарна, но в силу характера никак не могла этого показать. Стараясь отгородиться от проблем, девушка прикрыла глаза. Франца ещё донимали вчерашние эмоции, и его голос становился всё строже с каждым мгновением.

– Я больше не позволю тебе такого!

– Да тебе плевать, ты хотел избавиться от меня! – Кири широко открыла глаза, сама испугавшись своего ответа.

Франц разозлился. Вены на его лбу вздулись, а мышцы напряглись.

– Избавиться? Да что ты такое говоришь!? Ты хоть понимаешь, что в Германии ты будешь делать?

Сигарета задрожала, и Франц потянулся за телефоном. Он с несколько минут поискал в интернете фотографии и повернул экран к девушке.

– Ты думаешь там всё так чудесно?

На экране сменялись фотографии красивой архитектуры и мусора, что оставляют мигранты на краю городов, и роскошные парки, весёлые лица людей на празднике и окровавленные тела на улицах после терактов. Кири внимательно смотрела в телефон, на её лице читались досада и ужас. Девушка подняла глаза на Франца и выглядела растерянной.

– Да здесь в сотню раз спокойнее и безопаснее! Ты представляешь себе жизнь вне дома как свободу?! Ты же ничего не умеешь! Чем ты будешь заниматься? Думаешь, тебе всё принесут на блюдце просто так?

Кири сдвинула брови и нахмурилась.

– Как, скажи, как ты себе представляла жизнь в Европе? У тебя нет образования, а значит работать ты не сможешь! Ничего делать по дому не умеешь, ты хотя бы для начала научилась бы готовить, боже!

Девушка стиснула зубы и посмотрела Францу в глаза.

– А вот и научусь!

– Да?!

– Да! – Кири встала и чуть не уронила тарелку с фруктами на пол.

Франц потушил сигарету.

– Пойдём, нужно вернуться к родителям!

Кири ничего не ответила и первая направилась к выходу, поставив чашку на стол. Франц схватил свой рюкзак и вышел следом. Они поймали такси и молча заняли задние сидения. Кири сложила руки на груди и отвернулась к окну. Франц придумывал, как же объяснить Тейну вчерашний вечер. Отвратительная серая погода совсем не способствовала улучшению настроения, а моросящий дождь и вовсе отбивал желание покидать машину. Такси двигалось быстро, и через полчаса они уже подходили к дому.

Тейн заметил на улице Кири и Франца и позвал Роймату. Они вышли из дома и встретили дочь у калитки. Отец семейства слегка кивнул Францу.

– Доброе утро, – сухо поприветствовал их Франц.

Роймата подошла ближе, взяла Кири за руку и, сурово посмотрев дочери в глаза, повела в дом. Франц подошел ближе и ответил на протянутую Тейном руку.

– Всё в порядке, я нашел её гуляющей по пляжу.

– Что случилось? – Тейн указал на раны Франца. Ссадины на лбу, перебитый нос и разбитая губа выглядели довольно красноречиво.

Франц отмахнулся.

– Повздорил с парнями на улице, ничего страшного.

Тейн нахмурился, но ничего не ответил. Дождь и не думал прекращаться.

– Простите меня, я должен вернуться обратно, у меня куча дел.

– В такую погоду? Может, обождёшь у нас?

– Нет, спасибо, – Франц кивнул и повернулся.

Тейн снова промолчал и ещё некоторое время стоял, провожая парня взглядом. Франц шлёпал по сырой земле и мысленно прокручивал в голове последние события. Незаметно для себя он прошел перекрёсток и уже медленно плёлся по главной дороге в город. Сзади просигналили, и парень остановился. Из небольшого легкового автомобиля серого цвета ему махал водитель, предлагая подвезти. Парень показал на себя, подразумевая, что он весь мокрый, но водитель махнул рукой и приоткрыл ему дверь. Франц выдохнул и сел в машину. Толстоватый мужчина средних лет улыбался.

– Ну и погодка! Ты чего по дороге расхаживаешь? Из деревни идёшь? Друзья подшутили и оставили за городом? Да, знаю я таких, но ты не держи на них зла, это же всё шутки, – бородатый водитель застал парня врасплох своим потоком слов.

– Нет, я девушку проводил…

– О, девушка, ну всё понятно. Не повезло тебе, наверное, да? Ну, девушки – это дело такое – вечные проблемы, но они того стоят! Ты как, расстался что ли? – бодрый голос водителя уводил плохую погоду на задний план, но Франц почувствовал, что этот бородатый лезет к нему в душу и, скрестив руки на груди, отвернулся к окну.

– Всё хорошо.

– Конечно, хорошо, а по-другому и не бывает! Вот сейчас погода плохая? Нет! У природы нет плохой погоды, запомни! Если у тебя какие проблемы, это тоже хорошо, преодолев их, ты станешь лучше. Я знаю, о чём говорю, сам с нуля научился разговаривать после второго инсульта, – мужчина улыбался, и Франц удивлённо посмотрел на него.

Этот случайный человек преодолел такую огромную проблему и кажется счастливым, но стоило в жизни Франца произойти чему-то неординарному, и он впал в уныние. Парень сжал кулаки и мысленно выругался, чтобы привести себя в чувства.

– Как вы это делаете?

– Что делаю?

– Как вы держите настроение, когда вокруг всё так сложно?

Мужчина заёрзал и просигналил машине впереди.

– Знаешь, парень… кстати, как тебя звать-то?

– Франц.

– А я Тони! Ну вот, всё всегда зависит от тебя самого, от того, как ты смотришь на мир. Есть люди, которые едут на работу и думают о том, что у них маленькая зарплата, отвратительные коллеги, а дома нужно починить стиральную машину, и это их тяготит, но ты только попробуй посмотреть на всё с другой стороны, – Тони потянулся за лежащими на передней панели солнцезащитными очками, – любая зарплата хороша, стоит и вовсе радоваться, что у тебя есть работа! Коллеги – это дело второе, можно попытаться наладить с ними отношения, а если не выйдет, просто не замечать их. Почини стиральную машину и сильно облегчишь себе или своей жене жизнь. Слушаешь?

Франц улыбался. Вид Тони в солнцезащитных очках во время дождя казался парню весьма забавным.

– Да, да, слушаю.

– Я вижу, ты парень смышлёный, понимаешь, что да как в этой жизни. Мой тебе совет: почаще смотри на вещи с другой стороны. Ты куда направлялся-то? Может, я тебя уже увёз совсем в другую сторону?

Франц посмотрел в окно и понял, что они уже заехали в город.

– Меня можно высадить где угодно, я дойду.

– Ну уж нет, смотри, ты же вымок, заболеешь ещё! Давай, говори, куда тебя везти.

– Уэстерн парк, можно около него остановить, – Франц пытался вспомнить название отеля или улицы, но его знание города снова подвело, и единственное, что он смог вспомнить, так это парк недалеко от отеля.

Тони кивнул и свернул налево. Через несколько минут они уже подъехали к парку. Машина остановилась, и Тони протянул руку. Франц в замешательстве полез в карман за деньгами, на что бородатый водитель рассмеялся.

– Нет, парень, я прощаюсь с тобой.

Франц неловко улыбнулся и протянул руку.

– Удачи тебе, помогай другим и не падай духом! Всё будет хорошо.

Они попрощались, и Франц вышел из машины. Дождь всё так же моросил, и парень поспешил в сторону отеля.

Франц добрался до номера и остановился посреди комнаты. Посмотрев на кровать, он увидел образ Кири. К горлу подступил ком, и парень впервые за долгое время захотел выпить. Выходить на улицу за выпивкой не было никакого желания, и Франц выбросил эту идею из головы. Он поставил чайник и снял с себя мокрую одежду. Забравшись в ванну, он включил горячую воду и развалился.

Будущее виделось туманно, парень снова задумался о работе и деньгах. Совет Тони казался таким банальным, но Франц всё же постарался представить всё с другой стороны. С собой у него не было ничего из документов, кроме паспорта, найти работу так просто не выйдет. С другой стороны, можно было бы найти какую-нибудь подработку, как работа у Тейна. Может, надолго этого и не хватит, но всё же заработанные своим трудом деньги – это первый шаг на пути во взрослую независимую жизнь. Медленно мысли подводили Франца к будущему Кири. Девушка так и не получила достойного образования. Парень вспомнил, как Элизабет Колдуэл говорила ему, что её муж работает где-то в колледже или университете.

Франц выключил воду, быстро помылся и выскочил в комнату. Чайник давно закипел. Заварив себе чашку чая, он взял телефон в руки и набрал номер доктора Колдуэл. Долгие гудки наконец прервались весёлым голосом Элизабет.

– Да?

– Здравствуйте, доктор Колдуэл! Это Франц.

– Привет!

– Я не отвлекаю?

– Мы сейчас занимаемся подготовкой к новой выставке в музее, но я могу уделить тебе пару минут.

Франц прокашлялся и потянулся за сигаретой.

– Я хотел узнать у вас, есть ли возможность найти хороший колледж для человека, окончившего школу. Только подешевле…

Элизабет замолчала.

– Франц, я тебе сейчас не отвечу точно, но, наверное, можно. Я спрошу у Ричарда, он точно знает.

– Хорошо, тогда перезвоните, когда сможете, я свободен в любое время суток.

– Может, тогда придёшь и поможешь с выставкой?

Франц приподнял брови от удивления и задумался. Никаких планов на сегодня не было, а возможность выбраться из номера казалась весьма заманчивой.

– Да, да, я могу.

– Отлично, надеюсь, ты помнишь, куда ехать? – Элизабет торопилась положить трубку.

– Да, еду.

Парень мигом оделся и выскочил на улицу. Как назло, всё ещё шёл довольно неприятный дождь. Франц насквозь промок, пока добрался до музея, и постоял с пару минут в холле, обсыхая. Увидев группу людей и Элизабет Колдуэл среди них, Франц поспешил подойти.

– Здравствуйте!

– Франц, а ты быстро добрался. Давай, присоединяйся, я как раз рассказываю, какая мне требуется помощь, – Элизабет выглядела напряжённой, но всё равно улыбалась и была приветлива. Она увидела ссадины на лице парня, но ничего не сказала.

Работа заключалась в основном в уборке помещений, переносе одних экспонатов на подиум и других в хранилище. Элизабет договорилась, чтобы Франц каждый день помогал и получал достойную оплату своего труда. Парню было приятно, что его знакомство с доктором Колдуэл вылилось во взаимопомощь. Элизабет была постоянно занята, но всё равно успевала в перерывах рассказывать Францу о выставке и анонимном дарителе двух очень древних идолов, обнаруженных на Южном острове Новой Зеландии.

Выставка называлась «История. Маори. Мы», и в ней были представлены картины, книги, выписки из дневников путешественников и даже торговые бумаги из истории взаимодействий маори и европейцев. Расставлять книги и дневники доверили Францу, и он был вне себя от счастья, прикасаясь к истории в прямом смысле. Парень узнал, что родным языком коренного населения владеет всего около четырёх процентов от всего населения Зеландии. Этот факт опечалил его, но Элизабет, подмигнув, подбодрила Франца, сказав: «Нам под силу это изменить». Трудиться рядом с таким ярым сторонником истории и любителем народа маори для Франца было одно удовольствие.

Приехав впервые после того дождливого дня, Франц застал Кири с Ройматой на кухне. Тейн уехал в город на той развалюхе, а Тэ составил компанию парню, рассказывая про его недавний опыт общения с соседскими ребятами. Франц скорее делал вид, что слушает, а сам был увлечён наблюдением за Кири. Девушка под присмотром матери пыталась испечь булки с какими-то травами. Измазавшись в муке, испачкав половину кухни, Кири постоянно что-то роняла и с недовольным видом выслушивала наставления от матери. Роймата вела себя сдержанно, но по Кири было видно, что ещё немного, и она бросит это дело. С каждой неудачей она останавливалась, успокаивалась и пробовала снова. Франц наблюдал и после каждой новой попытки мысленно хвалил Кири.

Закончив готовку ближе к вечеру, Кири выглядела уставшей. Семья собралась за столом. Франц в первую очередь потянулся за булкой с травами. Откусив, он почувствовал, как тёплый хлеб тает у него во рту. Аромат и привкус чеснока, укропа и ещё одной неизвестной ему зелени гармонично сочетались, оставляя приятное послевкусие.

– Чудесно, очень вкусно! Спасибо тебе, Кири! – Франц нарочно поставил акцент на том, что еду готовила именно она.

Девушка улыбнулась и, кажется, покраснела. Тэ и Тейн также похвалили девушку, а Роймата одобрительно кивнула. Кири начала казаться спокойнее, следующая её попытка приготовить уже кукурузные лепёшки, несмотря на то, что все ели их в этот раз лишь из вежливости, сильно порадовала Франца. Кири казалась сдержаннее, учтивее, как будто слова Франца действительно повлияли на неё.

Приехав на выходных, Франц удачно подгадал с погодой, в этот день солнце ярко светило на чистом небе, без единого облачка. Ещё подходя к дому, он увидел, как Кири с Ройматой подрезают цветы около их забора. Решив не беспокоить и не смущать Кири, он поубавил шаг, а затем и вовсе остановился за одним из деревьев. Издалека он наблюдал за их работой.

Кири была одета в рабочую одежду, а на её голове, покрывая волосы, был закручен разноцветный платок. Роймата показывала, как нужно подрезать секатором нежелательные стебли, и девушка молча повторяла за ней. По её виду трудно было понять, что она сейчас испытывает, но, когда Роймата ушла в дом, Франц увидел, как Кири наклоняется к каждому цветку и, закрыв глаза, наслаждается их ароматом. Если бы он её не знал, то подумал, что уход за цветами – её самое любимое занятие. Наконец решив выйти из-за дерева, Франц медленно подошел ближе. Кири увидела его и встала в ступор. Её слегка измазанное лицо и неряшливый вид нисколько не смущали парня, но девушке было неудобно.

– Какие тебе больше нравятся?

– Вот эти… – Кири указала на желтые пёстрые цветки. – Бархатцы.

– Занимаешься цветами?

– Занимаюсь, – сухо ответила Кири.

– Нравится? – Франц всё понимал, но желание подколоть девушку вырывалось наружу.

– Хочешь попробовать? – Кири махнула рукой и показательно щёлкнула секатором.

Франц без колебаний кивнул и с улыбкой направился к калитке. Кири оказалась неготовой к согласию парня и сначала удивлённо смотрела на него, но затем улыбнулась. Франц решил играть роль ученика, чтобы Кири показывала ему, как нужно правильно ухаживать за цветами. Роймата вышла из дома и, увидев Франца с Кири, остановилась. Усмехнувшись, она облокотилась на веранду и наблюдала за ними.

– Ты подрезаешь не так, держи вертикально! – Кири показывала, как правильно держать секатор.

– Я так и делал!

– Ты что, думаешь, я не вижу? Давай делай как надо, а то на обед будешь есть то, что срежешь!

Кири выглядела радостной и много смеялась. Работа с цветами плавно перетекла в готовку обеда, и на кухне Франц снова вызвался помочь Кири с приготовлением. Стараясь напрасно не провоцировать Кири, Франц выполнял все её поручения без вопросов: набрать воды, поставить кастрюлю на плиту, порезать овощи и замариновать куски мяса. Их работа казалась маленькой игрой в повара и его помощника. Франц даже заставил Кири нацепить на голову подобие поварского колпака. Весёлый смех сменялся упрёками, а затем снова смехом. Роймата, наблюдая всё это вместе с Тэ из гостиной, сидела ни диване, сложив руки, и, улыбаясь, кивала. Франц почти закончил все заготовки и понёс миску с замаринованной в ней зеленью к раковине, но оступился и, стараясь не потерять равновесие, разлил всё на пол. Кири от неожиданности чуть не подпрыгнула, повернулась и сурово посмотрела на парня. Франц, извиняясь, улыбнулся и наклонился, чтобы собрать зелень с пола.

– Эх, Франц, в кого же ты такой?

Кири махнула рукой и достала из прилегающей к кухне кладовой швабру с ведром. Набрав воды, она опустила швабру в воду и принялась убирать маринад, что-то бурча себе под нос. Пару раз проведя по полу, она неудачно повернула швабру и толкнула ведро, тем самым опрокинув его. Вода разлилась по всей кухне, и Кири просто вскипела. Франц еле сдерживался, чтобы не засмеяться во весь голос.

– Два сапога – пара!

Кири бросила на него гневный взгляд и, тяжело вздохнув, принялась вытирать разлитую воду. Всё прибрав, они вернулись к готовке.

После недели подготовки к выставке почти всё было сделано. Доктор Колдуэл предложила Францу позвать всю семью Айхе с собой. Элизабет хвалила парня и даже пару раз отпускала раньше, чтобы он успел съездить за город и вернуться до темноты. Кири с каждым его приездом преображалась.

В среду Франц снова застал её с матерью, ухаживающей за цветами возле дома. На обед уже Роймата помогала Кири готовить, и, глядя на неё, можно было подумать, что девушка давно этим занимается, так гармонично она смотрелась за работой. После ужина Франц похвалил действительно вкусную еду. Кири выглядела радостной, и в глазах её виднелись нотки счастья. Закончив трапезу, Франц поблагодарил хозяев за гостеприимство и чудесный ужин. Он рассказал о выставке и пригласил всех посетить её завтра в Окленде. Даже Кири согласно кивнула. Тейн, провожая Франца, дошёл с ним до перекрёстка.

– Франц, спасибо тебе, правда, я не знаю, как выразить свою благодарность.

– За что?

– Скажи, ведь мне не кажется, что Кири просто сама на себя не похожа? – его голос звучал спокойно.

– Она умная девочка.

– Естественно, она же моя дочь!

Они посмеялись, и Тейн протянул руку на прощание.

– Ты смог объяснить ей, что семья – это очень важно! Думаю, у тебя чудесные отношения с родителями, раз ты смог убедить Кири.

Франц протянул руку в ответ и слегка скривился. Признавать, что натянутыми его отношения с отцом и назвать сложно, было сейчас не к месту. Парень углубился в свои мысли и неожиданно для себя почувствовал стыд. Двуличие и неуважение, трусость или даже предательство – вот какие слова он подобрал для себя. Тейн заметил молчание Франца, но решил, что не стоит лезть в это, и потянул его ближе. Маори крепко обнял Франца на прощание.

Вернувшись в отель, парень упал на кровать и улыбнулся. Завтра наконец выставка, и он покажет Кири, над чем трудился всё это время.

Глава 11

Будильник зазвенел, возвещая о новом дне. Франц поднялся и, приводя себя в чувства, посмотрел в окно. Солнечное утро приободрило его, и парень, улыбнувшись, направился в ванну. Приняв душ, он перекусил остатками еды и запил всё чашкой чая. До выставки было ещё достаточно времени, и он решил полистать новости в телефоне. Погоду обещали на сегодня благоприятную, а ещё Франц обнаружил приглашение для всех в музей на ту самую выставку. Потянувшись, он увидел пропущенный в прошлом звонок отца, и его сердце сжалось.

Франц старался взять себя в руки, но мысли позвонить отцу то и дело лезли в голову. «Наверное, нужно извиниться». Пошли гудки, и дыхание сбилось. Никто не ответил, и Франц решил, что это к лучшему. У него хотя бы будет время найти слова извинения.

Закурив сигарету, парень медленно ходил по номеру, обдумывая, что сказать отцу. Сейчас многое изменилось как вокруг, так и в нём самом. Старые обиды казались не так страшны и вполне решаемы. Поймав себя на бесцельном времяпрепровождении, Франц взял свой рюкзак и вышел на улицу.

Лёгкий ветерок и ласковое солнце успокаивали, и парень решил просто прогуляться по улицам. Медленно перебирая ногами, он прошёл кафе, в котором несколько раз завтракал, ниже по улице увидел цветочный магазин и решил зайти купить букет для Кири, но брать цветы в музей показалось не лучшей идеей. «Будет ещё время, будет». Пройдя несколько улиц, Франц увидел сидящих у одного из магазинов уличных музыкантов. Трое маори исполняли различные мелодии на деревянной длинной флейте, импровизированных барабанах, похожих на обитые кожей банки, и небольшой укулеле. Тот, что играл на струнном инструменте, громко пел и зазывал прохожих. Парень остановился и прислушался.

Сначала они наигрывали что-то этническое, но спустя несколько минут перешли на задорные мелодии из одного фильма про пиратов. Люди толпились и фотографировали смуглых мужчин, снимали музыкантов на видео. Франц громко похлопал по завершении и отправился дальше. Спустя несколько минут он вышел к пирсам. Огромное обилие парусников и яхт заполняло всю воду с северной стороны города. Не зря Окленд называют «Город парусов». Франц вспомнил, как собирался прокатиться на них, пока что опробовав только каноэ маори. Выйти в открытое море или даже океан на яхте казалось таким захватывающим! Франц прищурился, высматривая самый красивый парусник. Глядя на этот белый фон, складывалось ощущение, что у каждого жителя Окленда есть свой парусник или яхта. Парень подумал о том, что он хотел бы прокатиться не один, а с Кири. «Обязательно!» Он достал телефон и посмотрел на время. Повернув в сторону музея, Франц, не торопясь, зашагал вперёд.

Вокруг проносились машины, людей в центре было так много, что приходилось лавировать в этом стремительном потоке. Через полчаса Франц вышел на площадь перед зданием музея. Внезапно на него напал страх. Он занервничал, осознав ответственность перед семьёй Кири. Взяв себя в руки, парень вошёл в двери и ощутил прохладный ветерок, исходящий от кондиционера. Франц оставил свой рюкзак в камере хранения и направился на второй этаж. Здесь уже стояло с несколько десятков людей. Охранник поприветствовал парня и сообщил, что доктор Колдуэл в первом зале завершает приготовления. Быстро пройдя холл, парень завернул за угол и встретился с Элизабет и ещё парой работников музея.

– Добрый день!

– Франц, привет. Всё готово, мы сейчас разделяем кураторов групп, – Элизабет улыбалась.

– Отлично! С кем я буду в группе?

– Ты будешь со мной.

Управляющий, невысокий мужичок, подбежал и сообщил, что время подходит к часу и люди уже собрались. Кураторы вместе с Францем и Элизабет направились в главный холл приветствовать гостей. Спускаясь с лестницы, Франц высматривал во внезапно собравшейся толпе людей Кири и её родителей. Он очень удивился, распознав среди них не только родителей девушки и её саму, но ещё и Тэ с женой и детьми. Наконец, спустившись, группа кураторов остановилась перед людьми, и Элизабет Колдуэл заговорила:

– Приветствуем вас на нашей выставке, посвященной истории народов Новой Зеландии. Сейчас мы разделимся на группы и направимся в залы выставки. Пожалуйста! – доктор Колдуэл провела рукой, приглашая людей подойти ближе.

Началась перекличка. После нескольких минут было сформировано пять групп по двадцать человек. Франц помахал Кири, и девушка с семьёй подошли к нему.

– Здравствуйте! – Франц обратился ко всем сразу.

– Привет, Франц! – Кири легко кивнула.

Элизабет возвестила об открытии выставки, и двери в залы отворились. Люди медленно начали своё погружение в историю. Франц взял Кири за руку и повёл за собой, обогнав Элизабет Колдуэл. Первым экспонатом был набор деревянных и костяных орудий. Вопреки общему представлению о том, что основное направление искусства маори – это татуировка и танцы, для коренного народа главными были резьба по кости и дереву.

– Забавно, да? Поскольку традиционной письменности у коренного народа не было, такие виды творческой деятельности фактически её заменяли, – Франц не отпускал руку девушки.

– Это даже более элегантно, чем банальные буквы, – Кири улыбнулась и посмотрела на парня.

Снизу была установлена табличка, в которой указывалось, что историю наиболее известных родов, а также их предания, вполне подробно передают изображения на Домах Собраний, посуде, орудиях и предметах быта.

Двигаясь дальше, можно было увидеть отдельную застеклённую витрину, упирающуюся в потолок. За ней был установлен примерный рисунок и описание истреблённой уже давно птицы Моа. Франц увидел на лице Кири неподдельное удивление, когда она увидела отреставрированную костяную ногу этой птицы. Девушка показательно встала рядом с ней, чтобы продемонстрировать, что она сама с неё ростом. Посмеявшись, они направились дальше.

Следом находился стенд с оружием. На стене висели различных видов топоры и копья, а на витрине снизу располагались каменные и сделанные из новозеландского нефрита украшения. Франц указал на них рукой.

– Знаешь, это большое искусство – научиться так обрабатывать камень!

Снизу была установлена табличка, на которой красовалась «Легенда о песчанике и нефрите». Кири читала вслух:

«Хинеи, молодая девушка, имевшая лишь бесполезный песчаник, завидовала Нгао, своему соплеменнику, хранителю драгоценного нефрита. Она была жадной и потому желала получить сверкающий камень себе. Девушка изо всех сил старалась испортить жизнь Нгао, чтобы он ушёл и оставил нефрит ей. Распуская сплетни и строя козни, она добилась того, что друзья стали сторониться его, и вскоре, когда жизнь Нгао стала попросту невыносимой, он покинул свой дом.

Взяв лодку и свой нефрит, он отправился куда глаза глядят, надеясь избавиться от злого языка Хинеи. Девушка разозлилась, что он взял нефрит с собой, и решила догнать Нгао и отобрать камень. Она плыла за ним день за днём, видя парус на горизонте, с каждым мгновением желая нефрит всё больше и больше. Вскоре лодки добрались до неизвестной земли, которую покрывало величественное белое облако. Высокие горы, густые леса и стремительные реки поразили Хинеи и Нгао. Парень подумал, что такая красота отвлечёт Хинеи от его камня, и они перестанут враждовать. Пожелав остаться здесь, Нгао шёл по берегу, радуясь своему открытию и наслаждаясь безмятежностью, но Хинеи не отставала и пыталась отобрать его нефрит.

Тогда Нгао решил положить конец их распрям. Он пришел к бурным водам реки и бросил камень раздора в стремительный поток. Оставив Хинеи горевать, он вернулся назад, чтобы рассказать всем о чудесной новой земле.

Когда он приплыл к родным берегам, соплеменники спросили его, что же он видел в своём путешествии. Нгао рассказал им, что открыл землю, которую прозвал Ао-Теа-Роа. Её леса густы и зелены, горы величественны и прекрасны, птиц и животных не счесть, а вода настолько чистая, что можно разглядеть дно, выстланное нефритом и другими драгоценными камнями. Люди вскоре собрались, подготовили свои вака и отправились на далёкие земли, чтобы остаться там навсегда».

Девушка улыбнулась, вспомнив что-то, и кивнула головой. Краем глаза увидев экспонат на следующем постаменте, Кири, позабыв о камнях, поспешила туда. Всё так же за стеклом на стене расположились разных размеров рыболовные крючки. Увидев самый большой из них, Франц задумался, для какого морского зверя он был предназначен. Кири повернулась к парню:

– Мне дед рассказывал в детстве, что Мауи чудодейственным рыболовецким крючком со дна океана вылавливал острова и дарил их людям, – Кири тыкала пальцем в стекло, радуясь, что знает то, чего не знает Франц.

Парень снисходительно улыбался в ответ. Группа медленно догоняла их, и Франц решил присоединиться к ним. Доктор Колдуэл подробнее рассказывала о каждом экспонате, и даже маленькие дети Тэ с интересом слушали и широко улыбались, глядя на орудия и непонятные для них книги и бумажки. Роймата в один момент даже расплакалась, увидев ожерелье из ракушек, что они с Тейном несколько лет назад подарили музею.

Продвигаясь всё дальше, группа прошла уже два поворота и наконец вышла к последним стендам. На них располагались экспонаты первого прибытия европейцев в Новую Зеландию. Внезапно для Франца Элизабет указала на него рукой и сообщила, что парень сам расскажет об этом. Он медленно вышел из толпы и постарался успокоить дыхание. Увидев улыбку Кири и взгляды семьи Айхе, ему стало легче, и Франц начал рассказ:

– Европейцы впервые узнали об этой далёкой земле ещё в тысяча шестьсот сорок втором году, благодаря мореплавателю голландского происхождения – Абелю Тасману. Первая встреча окончилась трагично: маори напали на моряков, и капитан, раздосадованный этим происшествием, назвал это место «Бухтой убийц». Сейчас вы знаете это место под названием Голден-Бэй. – Взгляд Франца почти не отрывался от теребящей подол своего платья Кири. Так он чувствовал себя увереннее. – Затем на долгие годы европейцы забыли об Ао-Теа-Роа и отправились в очередную экспедицию лишь спустя сотню лет. На этот раз капитан и исследователь Джеймс Кук вступил с народом маори в контакт, и позднее, как вы видите, это вылилось в то, что мы сейчас имеем. Первое время было неспокойным, но так ведь бывает повсеместно…

Франц нашёл в себе столько сил и знаний, что его история сильно затянулась, даже доктор Колдуэл вмешалась и попросила его поторопиться. Закончив рассказ, Франц виновато улыбнулся, но Элизабет не была рассержена или расстроена. Путешествие по выставке подошло к концу, и люди, поблагодарив за экскурсию, направились к выходу. Тейн подошёл к Францу и похлопал парня по плечу.

– Да, вот это я понимаю.

Элизабет проводила людей до дверей и вернулась к оставшимся стоять рядом с Францем. Семья Айхе обступила парня и выражала свои благодарности за его рассказ. Доктор Колдуэл подошла ближе и приобняла Франца за руку.

– Франц очень помог нам в подготовке к выставке, да ещё и попробовал себя в роли экскурсовода.

Тейн с Ройматой улыбались. Тэ отпустил детей с рук, и они как будто наперегонки побежали к Францу. Арона уже доставала парню почти до пояса, а маленький Рое схватился за его правую ногу и весело засмеялся. Франц посмотрел на Кири и увидел в её глазах смешанные чувства. Тяжело было понять, с чем они связаны. Кири выглядела напряжённой, как будто прикосновение доктора Колдуэл к Францу её задело.

Парень поблагодарил семью Айхе и повернулся к Элизабет.

– Простите, доктор Колдуэл, вы помните про мою просьбу?

– Да, конечно, помню, – Элизабет посмотрела на часы. – Сейчас как раз подъедет мой муж и сам всё расскажет.

Тейн подошёл ближе.

– Элизабет, чудесная выставка, спасибо вам за неё!

– Ты же знаешь, я этим живу, – она улыбнулась и слегка прищурилась. – Я полагаю, Франц интересовался колледжем для твоей дочери?

Тейн посмотрел на Франца и удивлённо вскинул брови. Парень кивнул. Они медленно направились к выходу из музея, попутно обсуждая идею отправить Кири учиться в колледж. Франц достал свой рюкзак из камеры хранения и догнал остальных. По Тейну трудно было понять, рад он или чувствует себя оскорблённым. Вся семья Айхе вышли на улицу, и там Тэ с Маатой и детьми попрощались, сев на автобус до Раглана.

Через несколько минут подъехала чёрная машина, из которой вышел высокий, одетый в строгий костюм мужчина и направился к музею. Подойдя ближе, он поздоровался и представился:

– Здравствуйте, меня зовут Ричард.

Франц протянул руку и внимательно рассматривал его лицо. Парню почему-то казалось, что он будет выглядеть немного иначе. Аккуратная, строгая бородка, усы и очки вкупе с зачесанными назад волосами слегка старили его.

– Франц, полагаю? – Ричард показательно кивнул. – Отвечая на твой вопрос – да, можно. Я посмотрел несколько вариантов и самым удачным выбрал колледж Уайтклифф, а если интересен университет, то точно Мэссей.

Франц повернулся к Тейну. Маори стоял, скрестив руки на груди, и выглядел растерянным. Роймата обняла Кири и выжидающе смотрела на парня.

– Скажите, а оплата и конкурс…

– Я выбрал Уайтклифф не просто так, именно в нём я и преподаю, так что знаю, о чём говорю. Конкурс не вопрос, как и деньги: нам выделили средства на гранты для коренного населения, – Ричард посмотрел Францу через плечо на Кири. – Так что милости просим к нам в колледж!

Франц снова посмотрел на Тейна. Маори кивнул и жестом позвал Кири подойти. Девушка встала рядом с парнем.

– Не нужно бояться! Только принеси аттестат о завершении обучения в школе, документы, подтверждающие личность, и придётся пройти пару тестов, но они не сложные. Если не знаете, как добраться, свяжитесь со мной через Элизабет, и мы всё устроим.

Кири растерянно кивнула и слегка отступила назад. Ричард попрощался и, позвав за собой доктора Колдуэл, сел в машину. Тейн посмотрел на Роймату и улыбнулся.

– Франц, ты присоединишься к ужину? – Роймата подошла ближе и взяла парня за руку.

– Буду рад!

Семья Айхе и Франц направились к машине и, заняв места, отправились домой. Кири молчала всё время, пока они не выехали из города, а затем, как будто что-то осознав, взорвалась разговорами.

– А где он находится этот Уайтклифф?

– Ну, я думаю, что где-то в Окленде… – Франц сделал вид, что пытается вспомнить, но быстро стало ясно, что он сам не представляет, где находится учебное заведение.

– Так я смогу учиться там разным специальностям?

– Обычно выбирают одну основную, а другие – по желанию, но по своему опыту скажу – они отнимают очень много времени.

– А когда это всё начнётся?

– Кири, обычно обучение начинается в феврале или июле, так что тебе нужно будет поторопиться, – Тейн вступил в разговор.

За окном пролетали автомобили, и тянулись деревья с полями. Солнце катилось к закату и создавало оранжевые блики на стекле. Кири не унималась, расспрашивая обо всём. Франц улыбался, слушая довольно нелепые и детские вопросы, но ему было приятно, что Кири так сильно заинтересована этим. Дорога за разговорами прошла быстро, и машина наконец остановилась. Все вышли и направились в дом, где Кири с Ройматой принялись готовить ужин. Тейн достал пару бутылок пива и присел на диван рядом с Францем в гостиной.

– Не хочешь объяснить?

– Тейн, конечно, я должен был спросить у вас…

– Чёрт возьми, конечно, должен! Она же моя дочь.

Франц слегка смутился.

– Поймите, я спросил доктора Колдуэл как у друга, я даже и словом не обмолвился о Кири. Вы же слышали, гранты на обучение – это чудесный шанс, хорошая возможность для неё.

Тейн медленно пил пиво и выглядел напряжённым.

– Я прошу прощения за то, что без вашего ведома интересовался этим, просто я хочу, чтобы у неё был выбор. Пускай Кири попробует поучиться, чтобы в будущем иметь возможность получить достойную работу, а если она захочет быть домохозяйкой, заниматься детьми – пожалуйста, пускай.

– Да я понимаю, парень.

– Моя бабушка всегда говорила, что дети должны жить лучше, чем их родители, и обучение в колледже раскроет перед вашей дочерью больше возможностей в жизни.

Тейн кивнул и выдохнул. Было видно, что он успокоился и расслабился. С кухни Кири попросила помочь ей накрыть на стол. Через несколько минут на нём уже были разложены тарелки и еда. Роймата достала с полки красное вино и разлила по бокалам. Все уселись на свои места.

– Ну, за чудесную выставку и за скорую учёбу Кири! – Роймата выглядела счастливой.

Девушка подняла бокал и в последний момент добавила:

– И за Франца!

Парень неловко улыбнулся и засмущался, но Тейн похлопал его по плечу, и он успокоился. Чудесный ужин наполнялся разговорами, и в такой уютной обстановке Франц почувствовал, что значит дружная семья. Парень с удовольствием ел овощное рагу и краем глаза заметил, что Кири наблюдает за его реакцией.

– Чудесно, очень вкусно! – Франц похвалил еду, посмотрев на девушку.

Кири улыбнулась в ответ. Парень увидел исходящее от неё семейное тепло и уют. Кири не была похожа сама на себя. Её волосы были заплетены в толстые косы, сбегающие по плечам, а нежно прикрытые раскосые глаза источали спокойствие. Франц застыл и рассматривал лицо Кири. «Ангел!» – промелькнуло у него в голове. «Неужели она так старается ради меня?»

Покончив с ужином, Франц собирался уезжать обратно в город, но у дверей его остановила Кири.

– Уже поздно, может, останешься здесь?

Её нежный голос не выдавал той прежней напористости и несогласия. Кири источала заботу. Сзади подошел Тейн.

– Да, Франц, уже и правда поздно.

Франц решил послушать их и согласился остаться. Удобно устроившись в кровати, Франц сложил руки за головой и медленно проваливался в сон. «Всё налаживается».

Утро началось с прекрасного пробуждения от бьющих в окно лучей солнца. Кири тихонько постучала в дверь и заглянула.

– Доброе утро, завтрак готов!

Франц, едва открыв глаза, улыбнулся.

– Спасибо, встаю!

Парень потянулся в постели и выдохнул. Франц вместе с семьёй Айхе позавтракал, и Тейн попросил помочь ему перетащить несколько тачек к калитке. Они оделись в рабочую одежду и вышли из дома. На улице ещё не сошёл утренний туман, и лёгкая прохлада чувствовалась даже сквозь одежду.

– Скоро должен подъехать грузовик, надо загрузить их в него.

– Хорошо.

Тейн указал на лежащие во дворе тачки, и они принялись перегонять их к калитке. Маори во время работы ничего не говорил, но по его виду Франц не увидел ни злобы, ни недовольства. Всё было как всегда. Тачки оказались довольно увесистыми, и уже после третьей Франц почувствовал, что устал. Представив, что за ним наблюдает Кири, парень ощутил прилив сил и продолжил работу. Через десять минут подъехал небольшой обшарпанный грузовичок белого цвета. Франц никогда не понимал, зачем делать машины белыми, ведь на них грязь и повреждения особенно выделяются. Довезя последнюю тачку, он помог Тейну загрузить их и победоносно выдохнул.

– Франц, тебе в город ведь нужно? Я сейчас поеду с этими тачками как раз в Окленд, присоединяйся.

– Отлично, сейчас только переоденусь и попрощаюсь с Кири.

Тейн жестом попросил его поторопиться. Франц метнулся в дом, быстро скинул рабочие штаны с майкой и возвращался в свою обычную одежду. Сзади неслышно приоткрылась дверь, и Кири встала в проходе, наблюдая за ним.

– Ты в город?

Голос девушки застал Франца врасплох, и он от неожиданности запутался в штанинах и повалился на бок.

– Уф, да, да, надо вернуться.

Кири хихикнула и дождалась, пока он наконец завершит переодевание. Она обняла Франца на прощание и потянулась на носочках, чтобы достать до его губ. Франц отметил, что давно не чувствовал тепло её поцелуя, и подтянул Кири ближе. Девушка засмеялась и слегка отодвинула парня от себя.

– Давай, беги!

Франц улыбнулся и поспешил к машине. Запрыгнув на ходу в уезжающий грузовик, он сел рядом с Тейном. Водителем оказался ещё одним маори. Тейн начал обсуждать с ним какие-то рабочие моменты, и Франц повернулся к окну. Всю дорогу назад он улыбался, радуясь тому, как всё в его жизни хорошо складывается.

Вернувшись в номер отеля, парень помылся и улёгся на кровати. Взяв телефон в руки, он вспомнил, что собирался позвонить домой. Недолго подумав, он набрал номер и закурил. Ответа снова не последовало. «Я его так сильно задел… никто не ранит нас сильнее тех, кого мы любим», – вертелось у него в голове. Может, отец и заслуживает такого отношения к себе, но Франц не хотел верить, что он обидел его своей гордыней и грубостью. Эти черты он никогда не приписывал себе. Другим, кому угодно, но только не себе. За это время много чего изменилось, и Франц чувствовал себя совсем другим. Ответственность, страх за то, что дорого, принятие своих собственных решений открыли в молодом, нерешительном парне стержень взрослого человека, мужчины. Франц упорно старался искоренить из себя противоречия и слабость. Парень потушил окурок и открыл окно. В комнату врывались стремительные, порывистые потоки ветра, приближающие тучи с запада. Зазвонил телефон.

– Алло? – Франц с подозрением ответил на неизвестный номер.

– Здравствуйте, вы – Франц Голон? – парень услышал знакомую немецкую речь. Высокий мужской голос казался ему знакомым.

– Да, это я.

– Меня зовут Карл Витмар, я адвокат вашего отца… – мужчина замолчал.

– Да, да, я помню вас, мы встречались на похоронах матери, – Франц слегка успокоился, услышав знакомое имя.

– Да… с прискорбием сообщаю, что ваш отец, Рихард Голон, умер два дня назад от сердечного приступа в своем доме.

Воцарилось молчание. Франц не мог поверить услышанному.

– Как так? – каждый удар сердца отдавался в его голове.

– Мне очень жаль, я…

– Нет, нет, он никогда не жаловался на сердце, как такое может быть!? Это розыгрыш? Он попросил вас позвонить мне и обманом заставить вернуться?

В трубке прозвучали помехи.

– Франц, к сожалению, это не розыгрыш. Я звоню, чтобы сообщить вам, что, как распорядитель, я должен огласить завещание вашего отца, и вы должны присутствовать здесь, в Мангейме.

Франц замолчал.

– Прошу, вы должны прилететь и уладить все вопросы! Я общался с вашим отцом несколько дней назад и в курсе блокировки вашей личной карты, так что уже забронировал билет на завтра. Пожалуйста, не игнорируйте мою просьбу! Я жду вас на Банхофштрассе восемь, как только вы прилетите.

– Понятно.

Франц положил трубку и от злости и щемящей досады бросил телефон в открытое окно. Он схватился за голову и упёрся о стену, уставившись на наступающие тучи. Странные, смешанные эмоции наталкивали Франца на вопрос: а что он чувствует? Боль от потери дорогого близкого человека или стыд и вину за то, что он сделал? Франц почувствовал, ему срочно нужно поговорить с Кири.

– Чёрт! – Франц взорвался, осознав, что только что выбросил телефон в окно.

Он схватил свой рюкзак и бегом спустился к администратору. Попросив сделать звонок, он пытался вспомнить номер Кири, но с каждым разом ошибался и не мог дозвониться до девушки. Разозлившись, он выскочил на улицу, поймал первое такси и потребовал, чтобы его отвезли на край города.

Понемногу начинался дождь, хотя багровые тучи ещё только подходили. Франц расплатился с таксистом и поспешил в сторону дома Кири. На перекрёстке начался самый настоящий тропический ливень. Франц побежал, стараясь не поскользнуться на размытой земле. Добравшись до дома, он прошёл калитку и постучал три раза. Дверь открылась, и на пороге показалась невысокая Кири. Франц стоял перед ней промокший до ниточки, с прилипшими к лицу волосами и с таким печальным взглядом, что Кири мигом взяла его за руку и завела в дом, перепугавшись. Она принесла из ванной полотенца, усадила парня на диван, подстелив под него одно из них.

– Он умер.

Кири подалась вперёд и поправила волосы парня за уши.

– Кто?

– Мой отец.

Девушка взяла его ладонь в руку.

– Мне так жаль, Франц!

Кири знала, что у него с отцом непростые отношения, но Франц никогда особенно не рассказывал об этом. Девушка смотрела в пустые глаза Франца и с ужасом осознала, что и её родители не вечны, она тоже когда-нибудь будет на его месте. Слёзы навернулись на глазах из-за страха и сочувствия Францу. В гостиную зашел Тейн и увидел Кири, сидящую рядом с Францем. Поняв, что что-то случилось, он подошёл ближе.

– Что такое?

Франц поднял на него взгляд и заметно напрягся. Показывать свою слабость даже в такой момент казалось ему чем-то недостойным, и парень, сжав кулаки, поднялся с дивана. Он подошел к Тейну и заговорил:

– Мой отец умер два дня назад, мне необходимо вернуться домой, чтобы разобраться с документами и завещанием.

– Боже, Франц, мне жаль, – Тейн по-отцовски раскинул руки и обнял парня, – я принесу выпить.

Тейн направился на кухню. Кири встала и приобняла Франца сзади.

– Хочешь, я полечу с тобой?

Вопрос Кири ввёл парня в ступор. Неужели она так и не отказалась от идеи вырваться отсюда?

– Я… я планировал вернуться… – Франц повернулся.

– Тогда вернёмся вместе, – Кири посмотрела ему в глаза, в них Франц не увидел скрытых мотивов. Кири говорила от чистого сердца.

Тейн вернулся с бутылкой крепкого алкоголя в руке и двумя стаканами. Наполнив их до половины, Тейн протянул напиток Францу. Они выпили и поставили стаканы на стол. Тейн расположился в кресле, Франц с Кири присели рядом на диван.

– Тейн, могу я попросить вас об услуге?

Он кивнул и откинулся на спинку.

– Не могли бы вы отпустить Кири со мной?

Тейн нахмурился, сурово посмотрев на дочь.

– Это ещё зачем?

– Я… мне нужна будет помощь, я один не справлюсь.

Кири вжалась в плечо Франца и старалась смотреть в глаза отцу. Тейн неодобрительно цокнул языком и потянулся за бутылкой.

– Мы скоро вернёмся, я обещаю. Вылет завтра, я всё оплачу.

Слова Франца на секунду остановили Тейна, но он всё равно налил ещё и выпил. Глядя на дочь, он размышлял, стоит ли довериться Францу. Парень показал себя в меру честным, ответственным и уважительным, но отпускать единственную дочь так далеко, к тому же туда, куда она собиралась уже давно уехать, казалось просто немыслимым. Видя горе парня, Тейну стало его жалко, и он, тяжело выдохнув, кивнул. Из спальни вышла Роймата и с обеспокоенным взглядом подошла к ним.

– Что-то случилось?

– Мама, у Франца умер отец.

Роймата ахнула и присела рядом. Она обняла парня и посмотрела на Тейна.

– Мне так жаль, мой мальчик!

– Кири полетит в Германию вместе с Францем, – голос Тейна не дрожал.

Роймата сначала удивлённо посмотрела на дочь, но, мигом успокоившись, закивала.

– Да, конечно, конечно. Всё будет хорошо…

Глава 12

«Мне жаль, мне правда жаль…»

Седые тучи нависли над городом, поливая его моросящим дождём. Строгие узкие улочки пустели, только редкие автомобили нарушали их спокойствие. Грязные остатки снега медленно таяли и создавали ощущение безысходности вкупе с пустотой. Мангейм спал под гнётом природы. Очередной автомобиль подъехал к невысокому офисному зданию. Одетый в серое, под стать погоде, пальто, Карл Витмар достал с заднего сидения дипломат и пачку документов в файле с передней панели. Закрыв машину, он, не торопясь, подошёл к зданию. Зазвенела связка ключей, и дверь открылась. Карл поднялся на второй этаж и снял пальто.

Его офис больше напоминал небольшую, но изысканную контору. Внутри всё было выполнено в стиле минимализм. Пройдя стол секретарши, Карл покачал головой, вспомнив, что Марта отпросилась на сегодня и ему придётся заниматься всем самому. Пройдя в свой кабинет и заняв рабочее место, он достал бумаги из дипломата, разложил их перед собой и посмотрел на время. Смерть Рихарда случилась совсем не вовремя, как, пожалуй, и любая смерть. Руководитель и хороший друг Карла только недавно консультировался с ним по поводу создания фонда, а теперь навалилось столько проблем и нет больше помощи. Карл надел свои строгие, угловатые очки и откинулся в кресле. Работа с Голоном была строга и сложна, но крайне продуктивна. Что теперь будет с его делом, одному Богу известно. Прозвенел будильник, и Карл подвинулся к столу. Начался рабочий день.

Бумаги с подписями и штампами быстро копились на его столе, а принтер не переставал шуметь. Разобраться с правами на акции и компанию, подвести итог правления, подготовить и проверить документы передачи собственности, в сотый раз перечитать завещание. Карл трудился не покладая рук, чтобы успеть к прилёту Франца. Осталось всего пару часов. Карл пристально всматривался в ровный почерк Рихарда, перепечатывая документ.

Их дружба, если её можно назвать таковой, показала Карлу, что работа, такая серьёзная и выматывающая, сильно отталкивает человека от семьи. Глядя на то, сколько времени Рихард проводил на работе, Карл удивлялся, как у такого человека вообще может быть семья. На похоронах его жены Амелии Карл увидел молодого сына Рихарда – Франца. Парень показался ему чересчур спокойным. «Весь в отца», – подумал он тогда. А сейчас нужно передать всё наследие ему. Кто знает, может, он сможет продолжить дело отца.

Карл почти закончил с документами, как увидел то самое письмо. Запечатанное письмо отца к сыну. На нём стояла дата. Карл снял очки и протёр намокшие глаза. Даже адвокатам не чуждо всё человеческое. Рихард не успел переслать письмо сыну. Не смог сказать свои последние слова.

***

Перелёт прошёл без происшествий. Кири спала на плече у Франца, но голос пилота пробудил её. Прилетели. Франц посмотрел на девушку, как будто говоря: «Вот, это то, чего ты ждала, мы здесь». Франкфурт-на-Майне встречал самолёт солнечной погодой. До Мангейма отсюда ходят поезда, можно добраться за сорок минут без проблем. Франц взял Кири за руку, и они вышли из самолёта в здание аэропорта.

Внутри всё было очень похоже на аэропорт в Зеландии, но как только они вышли, Кири, озираясь по сторонам в поисках тех красот, что она видела на фотографиях, внезапно нахмурилась и вопросительно посмотрела на Франца. Снаружи всё было заставлено высокими зданиями, монотонными и безвкусными. Несмотря на хорошую погоду, город не смог сразу предстать перед девушкой во всей своей красе. Франц понял её разочарование, но ничего не сказал. Они поймали такси и отправились на вокзал. Разговор Франца на его родном языке удивил Кири, ведь она никогда прежде не слышала его вживую. По дороге до вокзала Кири жадно разглядывала город.

– Моя бабушка очень любила этот город, – Франц прервал тишину, – за цветы.

Он показал Кири на аккуратные, выложенные вместо газона цветы вокруг памятников. Девушка одобрительно кивнула и продолжила свои наблюдения. Добравшись до вокзала, они взяли билеты и сели в свой поезд.

Природа пролетала за окном, показывая свои глубокие озёра и реки, густые леса и широкие поля, но, судя по лицу Кири, она не находила в этом ничего особенного. Девушке хотелось увидеть те самые прекрасные города с картинок, где высокие шпили готических церквей сочетались с большими и зелёными парками, строгие улочки переплетались и выходили к чистым площадям, а весёлые люди гуляли и радовались жизни. Плавно солнечные виды сменялись серыми тучами, и даже то малое, что природа предлагала, становилось безликим и пустым. Проезжая небольшие деревеньки, поезд стремительно мчался к Мангейму.

Франц решил не надоедать девушке разговорами и ушёл в себя, обдумывая будущее. Находиться в родной стране после такого промежутка времени казалось для него весьма странным. Как будто он изменил свой взгляд, свои ощущения и вернулся совсем другим человеком. Такое и прежде бывало, когда он, будучи ещё школьником, уезжал на несколько недель в летние лагеря. Возвращение домой после них как будто обновляло все мысли и ощущения. Франц заново знакомился с домом и его окружением. Вспоминая те времена, парень загрустил. В этот раз он вернётся домой, а там всё будет не так, как раньше. Мысли о скорых похоронах отца расстраивали его, парень машинально потрогал карманы в поисках сигарет. В них оказались лишь использованные билеты и пару обёрток от конфет. Франц посмотрел на скучающую Кири и протёр глаза.

Мангейм по прибытии и вовсе разочаровал девушку. «Одни дороги и дома», как она выразилась. К тому же хорошая погода всё отказывалась показываться в этом городе. Моросящий дождь застал врасплох одетых не по погоде Франца и Кири. Зная, что в Германии зима заканчивается, Франц прикупил для себя и для Кири удобную одежду, но на дождь он не рассчитывал. Они вышли с вокзала и направились к той улице, где их ожидал адвокат отца.

Невысокие, в отличие от Франкфурта, дома строго стояли по сторонам улицы и давили. Кири скривилась и крепче сжала руку парня. Не такой она представляла Европу. Серые прохожие и их недружелюбный вид отталкивали, Кири чувствовала себя здесь чужой. Дойдя вскоре до нужной улицы, Франц посмотрел на свою запись в дневнике. «Банхофштрассе восемь». Они зашли в трёхэтажное здание и оказались в чистом холле.

На стенах висели слова приветствия и обозначения кабинетов. Недолго поискав, Франц увидел, что кабинет Витмара К.Л. находится на втором этаже. Поднявшись, он уверенно постучал в широкую чёрную дверь с названием «Голон Рихт. Витмар К.Л.». За дверью послышался знакомый голос, приглашающий войти. Франц с Кири зашли и оказались в комнате перед кабинетом адвоката.

Светлые стены и тёмный пол сильно контрастировали, но придавали строгости. Два аккуратных открытых шкафа с полками почти до потолка с различными книгами и документами стояли по сторонам, делая акцент на расположившемся почти посередине столе. Франц решил, что это место секретаря, так как на столе сбоку стоял телефон, а рядом с ним открытая папка с расписанием. Располагающаяся дверь в углу открылась, и из неё вышел Карл. Мужчина раскинул руки и подошел ближе.

– Франц, соболезную вам! – Карл обнял парня, и Франц ответил ему взаимностью.

Карл, увидев невысокую смуглую девушку, слегка замялся, но решил проявить такт.

– Hallo, wir kennen uns nicht. Mein Name ist Karl Witmar. Und wie ist Ihr Name, schöne Dame? – адвокат обратилсяк девушке.

Кири непонимающе и с лёгким испугом посмотрела на Франца. Парень объяснил Карлу, что Кири не говорит по-немецки, на что адвокат извинился и перешёл на английский с довольно явным акцентом.

– Простите, моего секретаря сегодня не будет на месте, так что, если хотите чаю или кофе, я сам вам его приготовлю.

Карл слегка поклонился, но Франц замотал головой. Адвокат повёл парня и девушку в свой кабинет. Рабочее место оказалось больше, чем предыдущая комната, но также было выдержано в контрастных цветах. Большое окно с левой стороны хорошо освещало помещение, даже несмотря на серость погоды. Вдоль по стенам находились многочисленные полки, шкафы и тумбы. Все документы были аккуратно и с присущей немецкому народу педантичностью и строгостью разложены по своим местам. Широкий стол стоял у стены, а справа вполоборота располагался небольшой диванчик на три человека. Рабочий кабинет Карла Витмара выглядел достойно, и Франц ничуть не сомневался, что отец не доверил бы дела своей семьи и компании менее ответственному и достойному человеку, чем Карл. Адвокат жестом предложил присесть на диван, а сам направился к принтеру забрать напечатанные документы.

– Франц, как вы доехали?

– Неплохо, хотя я чувствую себя здесь иначе.

– Конечно, в Зеландии сейчас ведь лето? – Карл взял стопку бумаг и присел к себе за стол.

– Да, чудесное лето, – Франц закрыл глаза и представил себя лежащим на траве под ярким солнцем.

– Надо как-нибудь побывать там.

Адвокат подписал и поставил печати на паре документов. Карл выглядел уверенным, но Францу казалось, что он нервничает.

– Франц, я не буду слишком вас загружать, давайте скорее разберёмся с вопросами, и вы сможете наконец совершить похороны. Похороны… Ох, как же я мог забыть! Вы же понимаете, что с момента смерти вашего отца прошло уже пару дней, и я был вынужден взять всё в свои руки. Совместно с остальными коллегами Рихарда мы решили быть ответственными за похороны. Надеюсь, вы понимаете.

Франц выглядел растерянным, и где-то в глубине его сжимал стыд, дикий стыд за то, что даже в последний путь его отца отправляют люди с работы, но не сын. Карл собрал бланки и бумаги с разных полок, положил на стол письмо и подготовил две ручки. Франц и Кири пересели на стулья, оказавшись за столом напротив Карла.

– Итак, в связи с кончиной вашего отца, Рихарда Голона, я зачитаю завещание и отдельно, с вашего позволения, его пожелания, указанные в письме, если таковы имеют место быть.

«Я, Рихард Эрих Голон, тысяча девятьсот семидесятого года рождения, настоящим завещанием делаю следующее распоряжение: всё мое имущество, кое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чём бы таковое ни заключалось и где бы оно ни находилось, я завещаю своему сыну, Францу Вильгельму Голону, тысяча девятьсот девяносто третьего года рождения. Текст завещания написан лично мною. Настоящее завещание составлено в двух экземплярах, каждый из которых собственноручно подписан завещателем».

– Один экземпляр завещания хранится в делах адвоката – нотариуса города Мангейм Витмара К.Л., а другой экземпляр выдаётся завещателю. Также отдельно указан перечень имущества, подлежащий наследованию: дом по адресу Финкенвег восемь, с прилегающей к нему землёй; два счёта в Дойче банке; родовое имение в землях Баден-Вюртемберг; восемьдесят пять процентов акций компании «Голон Рихт». Подпишите, пожалуйста, что ознакомились с завещанием и принимаете его, – Карл подвинул бумаги к Францу.

Парень от удивления не мог удержать ручку в руке, но кое-как поставил свою подпись и посмотрел в сторону Кири. Девушка вопросительно смотрела на него.

– Отлично. Теперь личное письмо, прошу, – адвокат указал на конверт с письмом.

Франц аккуратно подвинул его к себе и раскрыл. Большой, сложенный втрое лист был полностью заполнен чернилами. Пробегая по строкам, Франц прослезился.

«Сын. Я начал писать это письмо, как только ты уехал. Не жди тёплых слов, ты меня прекрасно знаешь. Твоё решение вырваться из родного дома меня не радует. Как и в любом молодом человеке, в тебе горит огонь, и ты думаешь, что готов войти во взрослую жизнь, но это, к сожалению, не всегда так. Я, как и ты, в своё время шёл с высоко поднятой головой, но жизнь ставила палки в колёса и ломала молодого энтузиаста. Надеюсь, когда ты осознаешь, что же есть смысл жизни на самом деле, ты не будешь долго страдать. Наши отношения не сложились, и это моя с тобой вина, потому как в отношениях всегда виноваты оба.

Твои слова меня огорчили. В поисках причины твоего поведения я решил вспомнить Амелию. Записи и личные вещи, что хранились в её комнате, я просмотрел и обнаружил в них свою ошибку. Работа отдаляет от семьи, от любимых. Жалеть уже поздно, и я успокаиваю себя тем, что в будущем всё моё наследие поможет тебе в трудную минуту. С месяц назад я перевёл номера двух счетов в банке на твоё имя, так что, если возникнет необходимость, пользуйся ими. Считай это моим извинением за отсутствие в твоей жизни.

Вчера я разговаривал с Адамом Фитцем, куратором факультета антропологии. Все коллеги высказывались очень тепло о твоей матери. Я хочу искупить свою вину перед ней. Он убедил меня, что имя Амелии необходимо увековечить. Я уже разговаривал с адвокатом по вопросу создания фонда её имени, деньги с которого будут направлены на то, что было так для неё важно.

К сожалению, я поздно всё осознал. Ты больше похож на мать, чем на меня, и я рад этому. Сожалею, что не был другом твоей матери и не поддерживал ни её стремления и интересы, ни твои.

Надеюсь, у тебя хватит сил простить меня. Живи своей жизнью, Франц. Береги себя и дорогих тебе людей».

Кири не понимала, что написано в письме, но по слезам Франца она решила, что парень жутко расстроен. Она положила свою руку парню на колено.

После нескольких минут молчания Франц протёр глаза и обратился к адвокату:

– Отец пожелал создать фонд.

Карл одобрительно кивнул.

– Да, бумаги на него уже готовы.

Подписав с десяток разных документов, Франц договорился вскоре созвониться и решить последний вопрос. Адвокат передал Францу ключи от машины и дома.

– Франц, я хорошо знал твоего отца, и какими бы натянутыми между вами не были отношения, он был достойным человеком, – Карл, подтверждая свои слова, кивнул. – Похороны назначены завтра на десять утра на главном кладбище.

– Хорошо, спасибо вам!

Выйдя из здания, Франц и Кири направились к дому парня. Оба молчали и понуро шагали по улицам. Кири изредка поднимала голову, оглядываясь вокруг, но, не увидев ничего кроме серости будней, снова утыкалась под ноги. Европа оказалась не такой чарующей, как она себе её представляла. Повернув за очередной угол, Франц указал на дом. Двухэтажный, с мансардами, дом выглядел заброшенным, несмотря на его внешнюю чистоту и аккуратность.

Войдя внутрь, Франц почувствовал горьковатый запах алкоголя, исходящий из кабинета отца. Дом спал. Франц как будто вернулся в давно забытое прошлое. Воспоминания навевали грусть. Он зашёл в кабинет и увидел опустошённый бар и обилие пустых бутылок у рабочего стола. Кири скромно стояла на входе. Большой по сравнению с её дом Франца поразил девушку, но гнетущая пустота совсем отбивала желание восхищаться. Франц жестом позвал девушку за собой, поднимаясь по лестнице на второй этаж.

Холодный коридор вёл к комнате Франца и комнате матери. Кири аккуратно ступала, пугаясь скрипа половиц. Осматривая дом, она почувствовала нечто похожее на страх. Франц показывал комнаты, рассказывая, как жил здесь. Остановившись в своей обители, Франц сел на кровать, и Кири присела рядом. Парень схватился за голову и спрятал лицо от девушки. Буря чувств наполняла его. Осознав, что всё это стало последствием его слов и решений, Франц прикрыл намокшие глаза. Отец оставил ему всё, даже после того, как парень сказал, что не вернётся. Он бросил папу одного. Дикий стыд накрывал его с новой силой, и сдерживать слёзы становилось всё труднее. Кири обняла парня и, аккуратно обхватив его за голову, притянула к своей груди. Франц чувствовал вину и хотел отгородиться от всего этого, не в силах принять.

– Я бросил его, а отец оставил мне всё. Я не смог, не успел попросить у него прощения, и даже похороны устраивают совсем другие люди.

Кири молчала, не зная, как вести себя в подобных ситуациях.

– Вот вся моя жизнь, – Франц попытался улыбнуться, но у него не получилось. – Ну, как тебе?

– Франц, всё будет хорошо!

По виду Кири Франц решил, что она так вовсе не думает. В глазах молодой девушки виднелся страх и неуверенность.

– Я не могу здесь находиться, пойдём прогуляемся.

Кири кивнула.

Погода к себе не располагала, но Франц отвёл Кири в парк, который выделялся на фоне серых домов. Пускай листвы на деревьях не было, но чистые дорожки и памятники важных для города и страны людей впечатляли. Кири дрожала от холода, не привыкшая к такой погоде, и им пришлось зайти в кафе. Франц заказал сытный обед с сосисками и картофелем и решил, что время успокоиться и поговорить.

– Кири, отец завещал мне всё своё имущество. Дом, машина, компания — теперь мне нужно решить, как этим распоряжаться.

Девушка молча смотрела на него и хлопала глазами.

– Можно я спрошу тебя?

– Да, конечно, – Кири опёрлась о стол и внимательно слушала Франца.

– Ты хочешь остаться здесь?

Она как будто не ожидала этого вопроса и удивлённо приподняла брови. Кири выглядела как ребенок, который не может выбрать, чего же ему хочется больше.

– Тут неплохо, но… давай вернёмся домой?

Франц почти не удивился. Кири выглядела смущённой и виноватой, как будто поняла свою ошибку. Парень внимательно посмотрел на неё.

– Ты же понимаешь, что мне придётся всё бросить или продать?

Кири прикрыла лицо ладонями и кивнула. Принесли обед, Франц решил больше не давить на девушку. Внезапно Кири заговорила:

– Франц, прости меня, я должна тебе помогать, но я ничего не знаю и чувствую себя обузой.

– Ты – это единственное, чему я здесь рад.

– Я не хочу, чтобы тебе было плохо.

– Я тоже этого не хочу, – Франц улыбнулся.

Они уткнулись в свои тарелки и медленно обедали. Кири попробовала еду и похвалила немецкую кухню. Запив всё пивом, они вернулись в дом. Франц принялся копошиться по комнатам в поисках вещей, что точно нельзя оставлять, пока Кири сидела на кухне и смотрела телевизор, делая вид, что понимает немецкую речь.

Парень решил не сжигать все мосты и позвонил адвокату Карлу Витмару, чтобы поделиться с ним своими мыслями. Было решено заключить договор. Франц назначал адвоката своего отца доверенным лицом, на которого возлагалась ответственность за всю недвижимость. Дом в пригороде и дом в Мангейме было решено сдавать в аренду, машина передавалась вместе с оплатой услуг адвоката Карлу, а управление компанией было разделено. Франц согласился с предложенной Карлом идеей открыть филиал в Новой Зеландии. Осталось только провести похороны…

К вечеру Франц закончил собирать сумки и важные вещи. Он решил взять с собой всю технику: телефон отца, его ноутбук, свой компьютер. Часы, фотографии, любимый мамин вазон и вся коробка с её работами, записями и дорогими сердцу вещами тоже были упакованы. Близилась ночь, Франц с Кири устроились вдвоём на кровати в его старой комнате. Девушка долго не могла уснуть, пугаясь скрипов половиц и дуновений ветра за окном. Франц засыпал с тревожными мыслями о завтрашнем дне.

***

Священник закончил молитву, гроб опустили в могилу. Франц перекрестился и, провожая отца в последний путь, мысленно простился. На похороны приехали все работники его компании, многие коллеги по работе. Франц, с ещё не до конца зажившими ранами на лице, и невысокая смуглая Кири, пожалуй, выделялись больше всех остальных.

Солнце светило ярко, но его тепло ещё не доходило до земли. Кири озиралась по сторонам, чувствуя себя неуютно среди незнакомых людей, к тому же в такой ситуации. По завершении процессии Карл Витмар представил Франца сотрудникам и предложил провести поминальный обед в том месте, где Рихард Голон проводил большую часть времени – в его офисе.

Машины двинулись в центр Мангейма к главному офису компании «Голон Рихт». Здание офиса было внешне похоже на небольшой университет: красная кирпичная кладка, огороженный участок, деревья с кустами по периметру. Только большая вывеска на входе говорила, что это адвокатское бюро.

Следуя за Карлом, Франц вёл Кири за собой. Зайдя в здание, они увидели и других работников, что не приехали на кладбище, но всем своим видом выражали сочувствие. Францу всё это показалось странным, ведь он будто знал отца хуже, чем эти люди. Завернув за угол, парень увидел большой зал заседаний, в центре которого располагался длинный овальный стол. Он был заставлен различной едой и напитками. «Они серьёзно подготовились», – подумал он и по просьбе Карла встал рядом с ним.

Комната наполнялась людьми, которых Франц видел впервые. Все разделились на небольшие группы и, обступив стол, разговаривали в полтона. Карл постучал по бокалу, чтобы привлечь внимание, и заговорил:

– Сегодня мы вспоминаем нашего славного руководителя. Выпьем же за его труды и компанию. Скажем спасибо за достойное отношение к работникам. Помянем Рихарда Эриха Голона!

Люди подняли напитки, выпили и принялись за еду. Франц чувствовал себя не в своей тарелке, ему казалось, что здесь он совсем лишний, не говоря уже о Кири. Он старался не смотреть в глаза собравшимся, чувствуя стыд за то, что им пришлось вместо него организовывать похороны и поминки. Внезапно его окликнул женский голос справа. Миловидная пухленькая женщина с тёмными волосами и ярко красными губами обратилась к парню:

– Франц! Ты меня, наверное, не помнишь, я вместе с вашей семьёй ездила на летний отдых лет эдак десять назад.

Франц пожал плечами и постарался естественно улыбнуться.

– Ну ничего. Я хотела тебе сказать, что Рихард был очень хорошим человеком, – она сделала глоток красного вина и продолжила. – Ты знаешь, а ведь он был очень щедрым и добрым. Когда Вильям, мой муж, попал в аварию, твой отец предоставил мне отпуск. Я выхаживала его несколько месяцев, а, чтобы покрыть затраты на страховку и операцию, мне пришлось брать кредит, но вскоре я узнала, что операция и прочие издержки уже оплачены компанией. Только увидев подпись твоего отца на медицинских документах об оплате, узнала, что Рихард, не афишируя это перед другими, помог мне и моей семье.

Парень удивлённо помотал головой и тоже отпил вина из своего бокала. Кири прижалась ближе к Францу, она выглядела напуганной. Девушке было крайне неуютно находиться среди разговаривающих на непонятном языке людей. Парень приобнял её.

С дальнего края стола донеслись смешки, кто-то из сотрудников вспомнил, как Рихард получил неофициальное прозвище «Герр Галант». Франц прислушался.

Однажды, на очередном заседании правления компании, Рихард Голон пришел в строгом костюме и с торчащей из переднего кармана пиджака красной розой. Все жутко волновались и нервничали, но Рихард начал своё ежегодное обращение не с привычных слов, а в театральной манере приветствовал всех: «Леди и джентльмены!». Люди засмеялись и расслабились. Через пару часов все начали расходиться. Франц выдохнул и повёл Кири за собой к выходу. Выйдя на улицу, он огляделся, прикидывая, в какую сторону им пойти, но тут сзади подошёл Карл Витмар.

– Франц, я думаю сейчас самое время решить наш последний вопрос, и ты со спокойной душой сможешь расслабиться.

Они направились вместе с адвокатом в его офис, где подписали оговоренные документы о фонде. Франц наконец почувствовал, что худшее позади. Права на фонд закреплялись за ним, и было решено открыть его в Новой Зеландии.

Вернувшись в дом, Франц позвонил в аэропорт и заказал два билета до Окленда сегодня на вечер. Кири помогла ему уложить всё в сумки. Франц с бережностью запаковывал коробку с вещами матери и остановил свой взгляд на фотографии, где они вместе, всей семьёй. Печально улыбнувшись, он положил её в боковой карман своего рюкзака. Франц зашёл в кабинет отца, чтобы взять ещё что-нибудь из его личных вещей себе на память, но, поискав в его столе и вокруг, не нашел ничего, что могло бы напоминать ему об отце. Расстроившись, он вышел и увидел Кири, уже готовую, стоящую у дверей. Франц взял в руки сумки и вышел из дома. Закрывая дверь в последний раз, он увидел то, что сначала не заметил. На ключах болтался брелок в виде маленького воздушного шара. Вспомнив откуда он, Франц прослезился.

Ещё в детстве он с родителями часто выезжал в загородный дом недалеко от Маркдорфа. Обычно летом, на закате близ озера Обер, проходил фестиваль, и в конце сотни разноцветных аэростатов взмывали в небо. Наблюдая это чарующее видение, Франц всегда хотел сам полетать на воздушном шаре. Он тогда попросил отца купить ему такой шар, на что Рихард улыбнулся и подарил сыну брелок в виде шара. Рихард хранил его столько лет, и Франц понял, что отец любил, помнил и ценил его своей особенной любовью.

Всю дорогу до Франкфурта Кири держала Франца за руку, боясь отпустить. Девушка смотрела только на него, не обращая внимания на природу за окном. Она осознала, что ей хочется жить не в Европе, а с Францем… где угодно.

Глава 13

Самолёт плавно приземлился в аэропорту Окленда уже ближе к вечеру. Франц всё ещё был погружён в себя, и Кири старалась отвлечь его разговорами. Погода в Зеландии сильно контрастировала с погодой в Германии. Хотя лето и подходило к концу, тропический климат окутывал и успокаивал. Кири была рада, что вернулась, но боялась показывать это, чтобы Франц не решил, будто она совсем ему не сопереживает.

Они поймали такси и загрузили в него сумки. Присев рядом, Франц взял Кири за руку и улыбнулся. По его взгляду было понятно: он тоже рад вернуться. Такси довезло их до края города, и дальше путь лежал через просёлочные дороги и поля. Дойдя до перекрёстка, Кири ускорила шаг, торопясь домой. Франц, глядя на неё, обрадовался, что девушка наконец приняла свой дом и саму себя. Он понял, что дом там, где сердце. Тейн с Ройматой встретили Кири и Франца во дворе, радостно замахав руками.

– Вы приехали? Уже? – Тейн обрадовался, поспешил обнять Кири и поздороваться с Францем.

– Папа! Мама!

– Здравствуйте! – Франц протянул руку Тейну, но тот, вместо рукопожатия, обнял парня и похлопал ему по спине.

Роймата обняла дочь и на удивление Франца потянулась к нему. Родители предложили парню поужинать, и, сияя от счастья, что их дочь вернулась, направились в дом. Кири за едой рассказывала о своих впечатлениях от Европы, и было видно, как она, стараясь не обидеть Франца, говорила о Германии в положительном ключе. Плохая погода и похороны отошли на задний план. Родители слушали Кири и улыбались. Покончив с едой, они вышли во двор и уселись на веранде. Роймата с Кири сели чуть поодаль, продолжая обсуждать поездку, а Тейн с Францем за бутылочкой пива смотрели на закат. Маори не мог нарадоваться, хваля парня за сдержанное обещание, и наконец решил узнать у Франца, что же он собирается делать дальше.

– Франц, какие у тебя теперь планы?

– Мы остаёмся! – крикнула Кири со стороны.

Отец посмотрел на дочь, затем на Франца, и, увидев его одобрительную улыбку, расхохотался.

– Да? Это же чудесно!

Тейн выглядел счастливым, наконец его желание исполнилось. Роймата поглядывала на Франца и что-то шептала на ухо дочери. Кири, покраснев, повернулась к парню и улыбнулась. Франц неожиданно для себя осознал, что здесь он чувствует себя настоящим, тем самым, кем он и должен быть.

– Франц, оставайся у нас! – Тейн допил пиво и похлопал его по плечу.

– Спасибо, я очень устал от перелёта.

Вернувшись в дом, все пожелали друг другу спокойной ночи, и Франц пошёл в спальню. Посмотрев на кровать, где раньше спал Тэ, он улыбнулся и захотел снова встретиться с братом Кири. Франц разделся и лёг в постель. Сон никак не хотел приходить, он долго ворочался. В комнате было жарко, и Франц открыл окно. С улицы не последовало ни одного дуновения ветра, парень с досадой вернулся на кровать. Пытаясь занять себя хоть чем-нибудь, Франц планировал свою дальнейшую жизнь. Нужно было решить вопрос с жильём, оформить фонд и обязательно обговорить некоторые вопросы с доктором Колдуэл. Его размышления прервал тихий скрип. Дверь в его комнату приоткрылась, вошла Кири. Она была одета в белую ночную сорочку, в темноте её саму почти не было видно. Девушка подошла ближе и присела на кровать к Францу.

– Ты спишь? – прошептала Кири.

– Нет.

Она подвинулась ещё ближе и легла рядом с ним.

– Франц, я знаю, что тебе тяжело, и знай, я рядом, ты нужен мне!

Франц приобнял её за плечо, Кири положила голову ему на грудь. Парень дышал спокойно и ничего не говорил. Кири поднялась чуть выше и, взяв руку Франца, положила её себе на бедро. Девушка уткнулась лицом в волосы Франца и, медленно спускаясь ниже, начала целовать его в шею. Франц сжал её крепче и провёл рукой вверх.

– Кири…

Девушка ладонью повернула его лицо к себе и прильнула к губам Франца. Парень приподнялся на локте, целуя её везде, до куда мог дотянуться. Шея пылала от прикосновений губ.

– Щекотно! – Кири захихикала. – Ну, Франц!

Парень ухмыльнулся, запустил свою руку под ночнушку и принялся щекотать Кири. Девушка извивалась, пытаясь спастись от щекотки, и оказалась прижатой телом Франца к кровати. Парень схватил её руки и поднял над головой, прижав к подушке. В сумерках не было видно её лица, но Франц ощущал сбивчивое дыхание Кири на себе и, не сдержавшись, впился в её сладкие губы. Проводя по ноге рукой, Франц приподнял ночнушку девушки ещё выше и почувствовал, что под ней только её горячее тело. Кири на мгновение застыла в нерешительности, но через секунду, высвободив руки, положила их на спину Франца и притянула к себе ещё ближе. Резкий вздох сменился томным и прерывистым дыханием. Лёгкие стоны заглушались поцелуями и тихими словами «я люблю тебя».

Франц проснулся и попытался повернуться, но Кири, лежащая на его руке, так сладко спала, что он решил не тревожить девушку. Ночь была просто великолепна, но, если к ним зайдёт Тейн или Роймата, будет крайне неловко. Парень разбудил Кири спустя десять минут поцелуем в щёку. Девушка потянулась и сладко выдохнула.

– Доброе утро!

– Доброе, – Франц обнял её рукой и прижал к себе.

Кири повернулась и посмотрела ему в глаза. Франц поцеловал девушку в лоб. Если бы только можно было провести с ней в кровати всю жизнь…

За дверью послышался шум и голос Тейна. Кири быстро вскочила, накинула свою ночнушку и выбежала из комнаты, боясь быть пойманной. Франц оделся и вышел следом. На кухне уже вовсю готовился завтрак. Роймата пекла блинчики, а Тейн уже раскладывал тарелки на стол. Поздоровавшись, Франц сел к столу, а следом вышла переодетая в повседневную одежду Кири. Тейн поднёс графин с соком и сел рядом. Он как будто подбирал слова и наконец обратился к Кири:

– Милая, не хотели бы вы с нами сходить на мараэ?

Франц вопросительно посмотрел на Кири.

– Это как… дом для нашего народа, там можно вернуться к корням, пообщаться с такими же, как ты, решить проблемы и просто хорошо провести время, – Тейн объяснил парню значение слова.

Кири покачала головой и подсела к Францу. Она как будто ждала одобрения. Он кивнул.

– Да, мы сходим, – Кири улыбнулась.

Завтрак был чудесен, Роймата постаралась на славу. За едой Тейн рассказывал Францу, что это очень важное мероприятие, хоть и проводится почти каждую неделю, но каждый настоящий маори должен побывать там. Франц не мог дождаться. Сразу после завтрака семья собралась и отправилась к ближайшему мараэ, что находился в нескольких километрах от их дома.

Перед ними расположилась огороженная невысоким забором зона, больше похожая на небольшую деревню или пригород в Германии, где стояли небольшие домики, длинные шатры, сцена и чистое поле для танцев. Франц приободрился, когда Кири потащила его за руку в один из таких шатров. Внутри собралось множество людей. Заиграла гитара, и одна из женщин начала напевать. Плавно мелодия наполнялась другими инструментами, люди подключались к песне. Это было похоже на хоровое песнопение народных мотивов маори и жителей Полинезии. Кири задорно улыбалась, глядя на реакцию Франца. Ему показалось, что он хорошо знает эту песню, хоть раньше нигде её не слышал. Кири медленно покачивала бёдрами в такт музыке, незаметно для самой себя. Франц обошел её и обнял со спины. Единение народа очень важно, и Франц чувствовал, как приобщается к совсем чуждой, но такой манящей и пленительной культуре. Кири, недавно отрицающая всё, что связано с её народом, безмятежно подпевала и покачивалась из стороны в сторону. В её голове появлялись воспоминания, как они с братом весело бегали и танцевали вокруг своего деда, напевающего эту песню. Подняв голову, она увидела улыбку Франца и почувствовала себя на своём месте. Свободной, счастливой.

Прогулка по мараэ подарила незабываемые впечатления. Франц видел, как маори целыми семьями поют и танцуют, учат своих детей родному языку и предаются воспоминаниям. Обойдя домики, Франц с Кири вышли к небольшому огороженному полю, покрытому травой, и увидели группу мужчин. Они разучивали движения танца. Франц знал, что это такое, ведь каждый слышал о «Хака». Ритуальный танец новозеландских маори, во время которого исполнители топают ногами, бьют себя по бёдрам и груди, выкрикивая грозные слова. Это один из самых известных видов музыкального искусства коренного населения. Кири указала на людей.

– Это не просто танец, это композиция, в которой каждый инструмент – руки, ноги, тело, язык и глаза – исполняет собственную партию, но вместе всё это выглядит очень устрашающе.

Отличительные детали хака – это одновременное исполнение танца всеми участниками, сопровождающееся гримасами. Эти страшные гримасы очень важны, именно по ним определяется, насколько хорошо исполнен танец. Ведущий выкрикивает одну или две строки текста, после чего остальные отвечают хором. Однако «Хака» не просто боевой танец. Существует несколько его разновидностей, предназначенные для праздников, приветствий важных личностей. Существует плавная «Хака коири», обычно исполняемая женщинами.

Франц всегда поражался этому виду устрашения противников и сам хотел научиться так же. Наблюдая за движениями, Франц не заметил, как к ним кто-то подошел.

– Нравится?

Он повернулся и увидел перед собой невысокого, довольно светлого для маори парня. Его волосы были покрыты зелёной банданой, а редкие усы и бородка давали понять, что ему не больше восемнадцати лет.

– Да, очень впечатляюще!

– Это большое искусство – научиться выполнять танец в группе, не отставая от остальных и не опережая их.

Подошедшие сзади Тейн с Ройматой крикнули Кири и указали куда-то в сторону. Девушка поспешила к ним, оставив Франца наедине с парнем.

– Я хотел бы попробовать.

– Так пойдём!

Он махнул Францу и направился к танцующим мужчинам. Зайдя в круг поля, Франц остановился рядом с другими и ждал указаний. Светлый маори сообщил, что это тренировочный, обучающий танец, и другие мужчины заулыбались. По ним было видно, что они уже давно занимаются этим, и изучать азы казалось довольно забавным занятием. Франц встал в стойку и пристально смотрел на молодого тренера. Вспоминая себя прошлого, парень удивился, что он вообще здесь находится. Нерешительность и скромность не позволили бы ему вот так просто согласиться на обучение в группе незнакомых людей. Но это было раньше, теперь всё по-другому.

Первым движением была основная стойка. Сжав ладони в кулак, Франц, повторяя за другими, упёр их в бока. Тренер крикнул что-то похожее на «кимау», и все слегка присели, с угрожающим звуком высунув языки, скривившись в агрессивной гримасе. Дальше, не поднимаясь из этого положения, начинался сам танец. Ладонями рук нужно было ударять по ногам трижды, а затем повторять удары уже по груди. Звучащий со всех сторон напев слов пробуждал во Франце энергию, и он всё с большей силой ударял себя в грудь.

Тренер указал на следующее движение: рука поднималась на уровень плеча и сгибалась в локте. Другой рукой производились удары по этому самому локтю, и затем они менялись. Следом руки скрещивались и разводились в стороны, а завершал всё прыжок. Опустившись на землю, последним движением была снова стойка, но не такая, как вначале. Теперь правая рука возносилась над головой, а левая сгибалась на уровне живота. Всё это действие дополнялось высунутым языком и грозным шипением.

У Франца получалось неплохо, но далеко до идеала. Закончив импровизированную тренировку, он поблагодарил молодого тренера за опыт и вышел с поля. За оградой стояла наблюдавшая за ним Кири и улыбалась. Францу стало неловко, но он лишь улыбнулся в ответ.

– Пока не очень, но я научусь и буду грозным воином, – парень решил перевести всё в шутку.

– Ты уже грозный воин! – Кири взяла его за руку и куда-то повела.

Пройдя несколько шатров, они подошли к детской площадке, на которой резвилась ребятня. Для них был установлен бассейн, песочница, горки и даже батут. Кири завела Франца в небольшой открытый домик. Внутри на полу сидели люди разного возраста. Среди них Франц увидел подростков, взрослых женщин, стариков и детей дошкольного возраста. Парень присел вместе с Кири. Высокая женщина с амулетом на шее громко повторяла слова. Франц решил, что это урок. Люди говорили на языке маори и разучивали слова и фразы. Парень дёрнул Кири и шепнул ей на ухо:

– О чём они говорят?

Кири смутилась и печально опустила глаза.

– Я не знаю свой язык.

Пытаясь отвлечься, Кири посмотрела в сторону на детскую площадку. Она указала на одного мальчика и, улыбнувшись, сказала:

– Это сын одной моей знакомой, Роики. Он единственный из детей хотя бы немного знает наш родной язык, – Кири посмотрела Францу в глаза.

– Нужно это исправлять. Как думаешь, мы можем что-то сделать?

Девушка взяла Франца за руки и подняла их на уровень груди.

– Можем.

– Думаю, стоит основать фонд имени моей матери, чтобы помогать возрождать родной язык коренного народа?

Девушка широко раскрыла глаза и обняла Франца за шею.

– Это чудесная идея!

Франц засмеялся и, обхватив Кири за талию, поднял девушку в воздух. Эта идея оказалась действительно хорошей. Амелия тепло относилась к маори и с радостью согласилась бы помочь в изучении языка для тех, кто пожелает.

Тейн с Ройматой неторопливо прогуливались по мараэ и, выйдя к той самой детской площадке, увидели Франца с Кири. Видя, что они счастливы, Тейн обнял жену, по его взгляду было ясно – он тоже счастлив. Время подходило к обеду, и семья Айхе вместе с Францем отправилась домой.

Рассевшись за столом, семья громко рассказывала друг другу истории, связанные с мараэ, и Франц под конец обеда понял, что его мышцы заклинило: он не мог убрать улыбку с лица. Помыв всю посуду, Тейн предложил Францу съездить с ним до вечера на рыбалку до ближайшего озера. Парень никогда этим не занимался и с радостью согласился. Пока Тейн собирал все необходимые для этого вещи, Кири нашла забавную панаму с надписью «Босс» и нацепила её на Франца.

– Чтобы солнечный удар не схватить, – девушка улыбалась и была довольна своим решением.

– Надеюсь, там кроме нас никого не будет, а то засмеют!

Кири что-то буркнула и направилась на кухню. Франц вышел из дома и увидел, что Тейн сам тащит тяжелую на вид надувную лодку в багажник машины. Подбежав, он схватился за неё и помог всё уложить. Багажник был забит под завязку. Крючки, удочки, аж пять штук, наживка в виде червей и хлеба, блесна, бутылки с водой и наспех собранные сандвичи ещё чуть-чуть и вывалились бы из машины. Кое-как всё утрамбовав, Тейн закрыл багажник и указал на переднее сидение.

Дорога до озера оказалась весьма витиеватой. Франц увидел воду уже через десять минут пути, но похожий на серпантин спуск между холмами вывел машину к озеру лишь спустя полчаса. Разобрав багаж, они надули лодку, сложили в неё всё необходимое и, не торопясь, отплыли от берега. Франца удивили покатые берега озера, как будто они были искусственными. Вокруг воды раскинулись величавые холмы и далёкие, идущие до самого горизонта поля. Выплыв на середину озера, Тейн принялся собирать удочку и готовить наживку. Видя, что Франц в растерянности пытается повторять, маори усмехнулся.

– Ты никогда не рыбачил?

– Не довелось, – Франц виновато улыбнулся.

– Смотри, леску прижимаешь вот здесь и осторожно с крючком, не поранься.

Тейн помог парню подготовить удочку, наконец поплавки заскакали по воде. Лёгкий ветерок лишь немного спасал от палящего солнца. Франц и Тейн молчали, внимательно всматриваясь в воду. Где-то на берегу собирались выйти в озеро ещё два рыбака.

– Тейн, мы с Кири подумали и решили, что правильно будет, основав фонд, направить его средства на изучение языка маори.

– Франц, это очень благородный жест с твоей стороны! – Тейн широко улыбнулся.

– Моя мама хотела бы этого, это её нужно благодарить и отца. Я считаю, что нужно построить школу и колледж с углублённым изучением языка коренного населения. Может, это преждевременное желание, но мне кажется, что Кири, если бы отучилась на учителя начальных классов, лучше других смотрелась в этой роли.

Тейн, кажется, прослезился и повернулся вполоборота от парня. Его переполняли эмоции, он не знал, как их показать. Франц заметил это и решил похлопать ему по плечу. Поднявшись с места, парень потянулся к Тейну, шатая лодку. Маори напрягся и вцепился в удочку.

– Клюёт! – закричал он.

Франц от неожиданности чуть не оказался за бортом и присел. Тейн потянул удочку и вытащил рыбу в лодку. Ею оказалась неизвестная Францу рыбина, похожая на карпа, но красного цвета.

– Отлично, без добычи уже не вернёмся. Хорошее начало!

– Эх, жаль с отцом никогда вместе ничем не занимались, – Франц смотрел на рыбу и чувствовал прилив сил и радость, как обычно бывает при добыче еды, пускай даже в виде покупки в магазине.

– Парень, я здесь, чтобы исправить это недоразумение, – Тейн показательно развёл руки, и парень засмеялся. – Нет, правда, Франц, ты мне как сын. Я скучаю по тем временам, когда мы с Тэ ходили в леса, плавали по рекам и пасли овец. Теперь у меня появился второй шанс, – он подмигнул.

– Я только рад, для меня это новый опыт.

Тейн кивнул и забросил удочку в очередной раз. У Франца не клевало, и он, упёршись кулаками в подбородок, наблюдал за поплавком. Может, сейчас не самое лучшее время, но парень скучал и решил развеять вновь нависшее молчание.

– Тейн, я забегаю вперёд, но…

– Это достойное решение, – прервал его Тейн.

Франц от удивления дёрнулся и уставился на него. Маори повернулся и улыбнулся.

– Я хочу жениться на вашей дочери. Пускай мы знакомы всего несколько месяцев, но я чувствую, что она та самая, ради которой хочется жить.

– Потому я и говорю – это достойное решение. Не каждый имеет смелость так смотреть на вещи, как это делаешь ты. Я полностью поддерживаю твоё решение.

– Только, можете не говорить Кири, я хочу, чтобы всё было по-настоящему, для неё.

Маори заёрзал и усмехнулся:

– Ну, а Роймате можно сказать?

– А она не проболтается? – Франц склонил голову на бок.

Тейн захохотал, чем наверняка распугал всю рыбу. Спустя час больше ничего не было поймано, и Тейн, продолжая разговоры, предложил сворачиваться. Солнце медленно направлялось к горизонту, окрашивая воды озера в желтый и оранжевый цвета. Возвращаться домой с таким скудным уловом было стыдно, но Франц с Тейном заметно сблизились за этот небольшой поход, и никого из них не волновало практически полное отсутствие добычи. Сложив удочки и спустив лодку, Тейн уложил всё в багажник. Машина тронулась и направилась домой.

Кири с улыбкой встречала добытчиков, как будто предсказав их «чудесный» улов. Франц вышел из машины и направился к девушке.

– Мы поймали вот такую рыбу! – Франц расставил руки перед собой, показывая размеры рыбы. Кири быстро поняла, что он шутит.

– Одну?

– Зато красную!

Роймата услышала разговоры на улице и вышла из дома. По лицу Франца она поняла, что ему весело, но ужина на всех не хватит. Тейн, стараясь выглядеть серьёзным, нёс в руках одну рыбину, подтвердив предположение жены. Роймата покачала головой и обратилась к Кири за помощью в готовке. Намечался не очень обильный, но всё-таки ужин. Ужин в кругу семьи.

Глава 14

Утро приготовило очередной сюрприз в виде проливного дождя. Гостящий у семьи Айхе уже второй день, Франц проснулся с мыслями о предстоящей работе. Завтрак на этот раз готовила Кири, и, увидев на тарелке жареный картофель и свиные сосиски, парень расчувствовался. Принявшись за еду, Тейн выждал несколько секунд и заговорил:

– Франц, мы поговорили с Ройматой о твоём желании. Знаешь, найти достаточное количество учителей языка и даже простых рабочих будет не так просто.

– Я знаю, но надеюсь на помощь доктора Колдуэл. К тому же, насчёт учителей можно спросить у Тэ, он наверняка знает кого-нибудь.

Роймата одобрительно кивнула.

– Мальчик, ты же понимаешь, это не за один день делается. Хоть мне и очень приятно, что ты решил так сильно способствовать возрождению нашего языка, но, боюсь, ты не понимаешь реальных масштабов.

Франц улыбнулся в ответ.

– Не переживайте, я начну, а дальше посмотрим.

Кири молчала и с удовольствием ела свою стряпню. Плавно разговор переходил на общие темы, и Франц чувствовал себя прекрасно. Несмотря на плаксивую погоду, он решил уже сегодня отправиться в город и начать разбираться с документами. Взяв из сумок бумаги фонда и номера банковских счетов, Франц собрался в Окленд.

Попрощавшись с Кири и семьёй, он взял телефон отца, накинул куртку с капюшоном, что ему подала Роймата, и поспешил к городу. В этот раз Тони, к сожалению, не проезжал по дороге, и Францу пришлось пешком добираться до края города. Вспомнив добродушного бородача, парень улыбнулся и ускорил шаг. Добравшись до остановки общественного транспорта, Франц сел в автобус. Пытаясь вспомнить номер доктора Колдуэл, парень мысленно обругал себя за выходку со своим телефоном и понял, что не может позвонить Элизабет. Франц смотрел за окно, стараясь понять, где он находится, чтобы выйти хотя бы приблизительно у музея. Автобус повернул и направился в совсем другую сторону. Франц выругался на немецком, чтобы не напрягать пассажиров, и вышел на ближайшей остановке. В Окленде дождь скорее моросил, чем шел стеной как у дома Кири, но было всё равно неприятно. Парень зашагал по памяти в центр города.

Здание музея появилось из-за угла, Франц с облегчением выдохнул. Пройдя площадь, он потянул за ручку, и дверь податливо отворилась. Внутри было всё так же чисто, и кондиционер теперь согревал воздух. Парень испытал дежавю, снова мокрый, обсыхая в музее. Подойдя к стойке охранника, он обратился к сидящему за ней мужчине.

– Здравствуйте, вы мне не подскажете, доктор Элизабет Колдуэл сегодня на месте?

Охранник открыл большую папку и просмотрел записи.

– Да, да, она на месте.

Франц поблагодарил мужчину и направился к кабинетам, располагавшимся на первом этаже. Он немного плутал, но вскоре увидел табличку на двери и негромко постучал. Из-за неё раздался голос доктора Колдуэл, и Франц вошёл. Будучи впервые в кабинете Элизабет, парень внимательно осматривал её рабочее место. Бежевые стены, пластиковые шторы на окне, шкафы с книгами и бумагами, широкий стол с компьютером – всё как в обычном офисе.

– Франц, привет!

– Здравствуйте, Элизабет.

Франц увидел, что доктор Колдуэл держится рукой за телефон, и решил, что он не вовремя, но Элизабет предложила ему присесть на стул возле стола. Пока доктор разговаривала по телефону, Франц продолжал осмотр кабинета, но, не найдя ничего интересного, уставился на Элизабет. Эта женщина напоминала ему маму, даже её манера прикусывать нижнюю губу перед ответом казалась такой естественной, будто она и есть Амелия. Франц незаметно для себя улыбался, и Элизабет, заметив это, поспешила закончить разговор.

– Ну, как жизнь молодая?

– Да неплохо, я пришел к вам с вопросами.

Элизабет посмотрела на часы и упёрлась о стол.

– Простите, если я отвлекаю…

– Нет, нет, у меня есть время, рассказывай! – доктор Колдуэл выглядела заинтересованной.

– Мой отец умер, – Франц запнулся.

– Мне очень жаль, мой мальчик! – Элизабет сложила руки.

– Спасибо, но я пришел по-другому поводу. Я получил от него в наследство фонд. По его желанию этот фонд должен называться именем моей матери и помогать коренному народу Новой Зеландии. Я пришел к выводу, что нужно построить школу с углублённым изучением языка коренного населения, а рядом колледж, чтобы любой мог получить в них образование. Мне нужна помощь в вопросах поиска учителей, а также, в первую очередь, строителей. Когда мы закончим строительство, все те, кто не может позволить себе обучение, будут по грантам учиться в этих заведениях.

Элизабет слушала парня и умилялась. Улыбка не сходила с её лица, и она кивала, слегка прикрыв глаза в знак одобрения.

– Твой отец был достойным человеком, раз выделил деньги на фонд имени твоей матери. Твоё решение – самая чудесная новость за последнее время!

– Спасибо! Простите, это похоже на требование, но я надеялся, что вы будете заинтересованы в этом и поможете с поиском рабочих рук и учителей.

Элизабет привстала с места.

– Конечно! Как ты мог подумать иначе?

Доктор Колдуэл прищурилась и улыбнулась.

– Франц, как у вас дела с Кири?

– Мы решили остаться.

Элизабет засияла от счастья и даже прикрыла рот, чтобы не засмеяться.

– Чудесно! Надеюсь, вы пригласите меня на свадьбу?

Франц заулыбался и несколько раз кивнул.

– Конечно, несомненно!

Увидев её задор, Франц понял, что всё будет хорошо. Элизабет начала обзванивать своих знакомых, позвонила мужу, сообщив новость. Парень попросил доктора Колдуэл пока что только узнать о возможностях, так как документы ещё не подписаны и чёткой картины пока нет. Оставив Элизабет, Франц направился в городскую нотариальную контору.

Дождь почти перестал идти, но серое небо никуда не делось. Пройдя несколько улиц, Франц оказался перед угловым белым зданием высотой в шесть этажей. По названию он понял, что это именно то место, что ему нужно. Внутри висела вывеска «Нотариальная Контора. Адвокатское Бюро», и Франц направился в нужную ему дверь. Его встретил невысокий мужчина в очках. Парень представился и объяснил всю ситуацию. Оказалось, никаких проблем с основанием фонда, к тому же с готовыми бумагами, нет. Франц указал в заявлении, что желает назвать его именем своей матери: «Благотворительный фонд малых языков имени Амелии Голон». Также Франц проконсультировался о строительстве и аренде земли под школу и колледж и узнал, что получать разрешение нужно в другом месте, а если земля будет выбрана вне территории города, получить разрешение от самих маори. Сейчас всё казалось проще: Франц просто указал один из номеров немецкого банка в качестве источника для фонда и, узнав его объем, с изумлением уставился на нотариуса. Таких денег хватило было на несколько школ и пару лет бесплатного обучения для всех. Франц выдохнул и поблагодарил мужчину за консультацию. Направившись от нотариуса в районный совет, Франц весело шагал по городу.

Узнав, что разрешение на строительство на окраине города и за ним занимает около тридцати дней, Франц слегка приуныл, но всё равно решил во что бы то ни стало поскорее начать работы. Чтобы подать заявление на землю, нужно сначала выбрать место.

Франц отправился обратно к дому Кири, потому как представлял у себя в голове, что школа с колледжем должны находиться именно там. Тейн встретил инициативу парня с радостью и всецело поддержал строительство школы недалеко от их дома. Франц и Тейн отправились искать подходящее место между холмами и полями. Парню нравились виды, открывающиеся с самого высокого холма в округе, но мудрый Тейн посоветовал выбрать более удобное место. Пускай с холма почти было видно море, но подводить дороги, заливать фундамент было бы намного сложнее. Тейн указал на поле, делящее невысокий холм пополам, и здесь школа пришлась бы к месту. Франц уточнил координаты, записал их в телефон и поспешил вернуться в город, чтобы успеть до закрытия районного совета. Прибыв к месту почти перед самым закрытием, он подал заявление и указал участок, где планировал построить здания.

Месяц ожидания медленно тянулся, но, как оказалось, поиск рабочих, поставщиков материалов, да даже создание проекта заняло почти всё это время. Франц каждый день то за одним, то за другим ездил в Окленд, параллельно решая вопросы с координаторами фонда.

По наставлению Карла Витмара Франц выкупил место под офис, нанял людей, следящих за фондом, чтобы лишний раз не отвлекаться. Впервые Франц почувствовал себя взрослым человеком, ответственным за своё дело и свои обещания. Не дожидаясь решения районного совета, Франц свёз большую часть материала к месту стройки. Элизабет Колдуэл со своим мужем Ричардом сообщили, что знают нужных людей и, как только строительство будет завершено, готовы посильно помогать школе с колледжем. Франц был рад тому, что его поддерживают близкие люди.

Наконец, получив заветное разрешение, Франц вместе с Тейном отправился к совету маори. Сказать, что они без колебаний разрешили строительство – ничего не сказать. Многие даже предложили свою помощь. Франц совместно с другими рабочими вызвался трудиться на стройке. Начались длинные месяцы тяжелого физического труда. Строительство всегда было трудной задачей, но если делаешь то, что тебе нравится, к тому же, с такой компанией, всё проходит легче. Тейн каждый день вместе с Францем отправлялся на работу, оставив дела по дому на жену. Начав с фундамента, работники активно возводили каркас, стены и балки. Тейн активно помогал рабочим в решении проблем, а Франц не чурался даже выносить мешки с мусором.

Ещё в начале строительства Франц переехал в дом семьи Айхе. Парень был так увлечён строительством и планированием, что вещи, которые они с Кири привезли из Германии, так и лежали в комнате запакованные. Франц, в очередной из дней отправляясь на работу, споткнулся о сумки и попросил Кири разобрать их. Она, оставшись одна, прибиралась дома и, раскладывая вещи, наткнулась на дневник Франца. Сомнения охватили её, но любопытство взяло своё. Девушка присела на кровать и заглянула в него. Листая одну страницу за другой, она увидела, как Франц описывал её страну и народ.

Множество набросков, несмотря на их угловатость, казались девушке произведениями искусства. Бережно записанные поверья маори, уклад их жизни, стихи и попытки написать рассказ растрогали её сердце. Следом мелким шрифтом были исписаны несколько страниц. Кири, пробежав по ним, поняла, что здесь Франц пишет о матери. Вернувшись в начало, она внимательно вчиталась, прочувствовав ту любовь, что Франц испытывал к ней. Он очень ценил семью и эти отношения. Кири осознала, что хочет того же. Перелистнув дальше, она увидела довольно небрежные записи о том времени, когда Франц только собирался работать у её отца. Неделя их ежедневных встреч. Пробегая по строкам, Кири поджала губу и даже пару раз улыбнулась. Былые обиды казались такими глупыми.

Следом шли несколько зарисовок природы, а за ними портрет Элизабет Колдуэл. Кири заметила, что её рисунок сильно отличался от остальных большей детальностью и аккуратностью. Впервые почувствовав ревность, девушка захотела взять карандаш и закрасить страницу, но, взяв себя в руки, успокоилась и продолжила осматривать дневник Франца. Перевернув очередной лист, она увидела рисунок, где сама она, Кири, сидит на скамье и смотрит вдаль, одетая в традиционный костюм женщин маори. Слёзы навернулись на глазах, когда она разобрала подпись внизу – «мой ангел».

До завершения работ было ещё далеко, но главный корпус оказался почти достроенным. Осталось установить крышу. Франц решил не ждать и повесил у входа металлическую позолоченную табличку, что он заказал пару недель назад. Текст на ней гласил: «Школа и колледж построены на средства Рихарда Эриха Голона». Тейн и Франц принимали непосредственное участие в строительстве и после очередного рабочего дня сидели на холме, наблюдая процесс постройки.

– Знаешь, Франц, это очень добрый поступок!

– Мама хотела бы этого, а я всецело с ней согласен, – Франц жевал стебель травы и упёрся локтями в землю.

– Ты достойный человек!

– Спасибо, Тейн! Слышать это от вас – для меня большая честь! – Франц приподнялся.

– Ладно, отдыхай, я пойду собираться, – Тейн встал и направился к стройке.

Взгляд Франца провожал маори, как что-то справа притянуло его внимание. Парень устремил глаза на соседний холм, за которым возвышались деревья. К нему направлялась Кири. Франц встал на ноги, и стебель травы выпал изо рта. Кири, одетая в традиционную одежду, медленно подходила к парню. Плетёный из ткани плотный топ, выполненный в чёрно-красном цвете, с орнаментом подчёркивал её фигуру, а свободная юбка до колен развевалась от ласкового ветра. На шее виднелся белый кулон, формой напоминающий цифру восемь, а в волосах аккуратно торчало перо цвета облаков, пролетающих по небу. В руке девушка несла небольшую гитару – укулеле. Франц не отводил взгляда от Кири, как будто она мираж, и стоит только закрыть глаза, как девушка исчезнет. Она подошла ближе, и Франц пошёл навстречу. Кири, остановившись в паре шагов, выглядела слегка смущенной.

– Ты прекрасна, Кири! – голос Франца звучал так нежно, что девушка покраснела.

– Рядом с тобой…

Он сделал шаг вперёд, и Кири последовала его примеру. Парень аккуратно обхватил девушку за талию и нежно поцеловал. Она крепко обняла Франца и подумала, что нигде не чувствует себя лучше, чем в объятиях любимого человека.

Кири протянула укулеле, и Франц, взяв его в руки, присел на землю. Выбрав удобное положение, он начал наигрывать мелодию. Получалось довольно неплохо, Кири начала тихо напевать. Её голос поначалу дрожал, но, видя одобрение Франца, она старалась, и получалось всё лучше и лучше. Закатное небо и уходящее солнце придавали их импровизированному концерту нотки уюта и семейного тепла.

Франц закончил играть, Кири мягко улыбнулась. Забегав глазами, парень привстал и, упёршись одним коленом о землю, начал перебирать струны, наигрывая неизвестную Кири мелодию. Он выглядел неуверенным, но Кири осталась неподвижна и внимательно следила за парнем. Сыграв проигрыш, Франц принялся напевать строчки из песни Фрэнка Синатры «Ну разве она не милашка?». Задорная игра и пародийный голос развеселили Кири, девушка даже захлопала в ладоши от радости. Парень давно хотел сыграть её Кири, но всё никак не решался, а сейчас был самый лучший для этого момент. В финале, громко ударив по струнам, Франц удивился, что они выдержали это, и шуточно упал на землю, обняв девушку. Кири смеялась и целовала его. Парень взял её руки в свои и поцеловал в щёчку.

– Кири…

– Франц… – в глазах девушки играл огонёк, и она выглядела возбуждённой.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой!

Кири от удивления приоткрыла рот. Было заметно, как её глаза забегали по лицу Франца в поисках намёка на шутку. Не увидев улыбки или хотя бы нечто похожее на неё, девушка всё поняла. Страх и сомнения отошли на второй план, и Кири, прошептав ему на ухо, с улыбкой ответила:

– Я согласна.

Эпилог

Вечер медленно вступал в свои права, провожая солнце на сон. Громкая музыка в честь парада заполняла комнату. На экране телевизора сменялись яркие краски костюмов, множество людей и их счастливые лица. Праздник только начинался, но его задорный настрой передался скачущей по комнате девочке. Она больше всего любила такие яркие и активные мероприятия. Заиграл гимн какой-то страны, и девочка застыла на месте. В комнату вошла мама, сделав звук тише.

– Нельзя же так громко, – она подошла ближе и замотала головой, – оглохнешь!

Маленькая шкодница сложила руки за спиной и улыбнулась.

– Ты останешься смотреть или пойдёшь с нами на праздник? – мама держала в руках разноцветный традиционный костюм.

Девочка подняла голову выше, рассматривая платье, и, недолго думая, ответила:

– Пойдём!

Мама помогла переодеться и заодно щипнула её за щёчку. Они собрались и вышли на улицу. Перед домом их уже ждали. Франц улыбнулся, глядя на дочь, а его сын, стоящий чуть поодаль с гитарой в руках, увидел сестру в традиционном платье и громко захлопал в ладоши. Кири подошла ближе и поцеловала мужа.

– Готовы?

– Готовы! – крикнули почти все хором.

Семья взялась за руки и направилась в сторону холмов, за которыми горели яркие цвета и гремели фейерверки.