За одной партой с ангелом

Пролог. В самом ужасном классе появилась новенькая

Скажите, случалось ли, что вас считали не таким как все? Нет, речь не о тех гениях, которые двигали прогресс в мировой истории. Я спрашиваю, не считали ли вас особенным человеком в ином, более мрачном смысле? Были ли вы одним из тех, кто ловит косые взгляды окружающих? Махали ли на вас рукой, говоря: «Что с него взять?». Не спорю, многие из тех, кто получал общественное порицание, в итоге становились достойными людьми, лучшими представителями человеческого вида. Но чаще всего такие люди вызывают лишь отторжение или даже страх. Многим из вас, скорее всего, не знакомо чувство отверженности. Но я сталкиваюсь с подобным почти каждый день.

В данный момент я сижу на уроке математики. Мое неизменное место ― последняя парта у окна. Довольно хорошее место, ведь оно самое удаленное, и сидя здесь, я могу наслаждаться ясным небом, не думая о творящемся в классе хаосе и анархии. Благо, сижу я один.

А происходит там вот что. Учительница написала примеры на доске и преспокойно уселась за свой стол читать какой-то журнал. Ее ученики вместо решения задач занимались черт-те чем. Кто-то горланил на весь класс и ржал, как раненая лошадь. Да, именно «ржал», а не смеялся. Кто-то игрался с телефоном, даже не пытаясь это скрыть. А кто-то вообще собрал вещи и ушел, несмотря на то, что это было даже не последнее на сегодня занятие. Одним словом, все на уроке были заняты чем угодно, но только не самим уроком.

Я, конечно, пытался сосредоточиться и даже решил пару задач, но вскоре мне это наскучило, и я просто с отсутствующим видом уставился в окно. Какой смысл даже пытаться здесь хорошо учиться? Учителя все равно на тебя и не взглянут, а одноклассники могут еще и наподдать за слишком хорошие оценки, ибо: «Ты че, самый умный, что ли?».

Добро пожаловать в коррекционный класс 8 «Е»! Здесь собрались самые лучшие представители нашей школы, правда, со знаком минус. От простых двоечников-прогульщиков до малолетних преступников. За примерами далеко ходить не надо. Вон, наискосок устроились главные наши заводилы: Халявин, Бобичев, известный как Бобик, и их главарь Савельев Ян ― невысокий тощий парниша с черными как смоль волосами и тупой, как у обязаны, ухмылкой. Славится тем, что еще в десять лет оказался на учете в полиции. Рядом с ними расположилась четверка из Яшина, Коршунова, Любина и Зорина, которые тоже дружки Савельева. Вся компашка слывет отпетыми хулиганами и отморозками. Даже старшаки стараются лишний раз с ними не пересекаться. Сбоку от меня, откинувшись на стульчике и скрестив ноги на парте, в одиночестве восседает Васнецова. По своей борзости она превосходит даже Савельева. Ни законов, ни авторитетов. Она без проблем может поднять руку на учителя или нахамить служителю правопорядка. Недавно ей сняли гипс, который она получила после драки с отцом, и я даже не буду судить, кто вышел победителем.

И таких вот «особенных» у нас целый класс.

Ну а что же я? Думаю, отсюда мы и начнем наше знакомство.

Меня зовут Андрей. Андрей Николаевич Решетников. Мне тринадцать с половиной, и я самый обычный школьник. Учусь средне, но точно не дурак. Я вполне умный парень, и это не глупая самоуверенность, а констатация факта. Еще в начальных классах, когда мои сверстники предпочитали тратить время на просмотры дебильных видео в интернете или прохождение тупых игр в своих телефонах, я увлекался книгами и документальными фильмами. Многие школьные темы я знал еще до того, как мы начинали их проходить. А остальные не вызывали у меня особых проблем в усвоении. Я вполне мог бы стать отличником или хотя бы ударником. Мои умственные способности мне вполне позволяют это сделать. Просто я, как уже говорил, не вижу смысла стараться.

Наш класс ― это свора лютых хищников. Если ты слабый, кривой, косой или просто не такой как все, тебя быстро задерут. Поэтому лучше не привлекать к себе внимание, жить тихо и не лезть на рожон. Что мне пока шатко-валко удается.

Однако у многих на этом моменте может возникнуть вопрос: если я вполне нормальный школьник, то как оказался в этом «проклятом» классе, где учатся одни хулиганы, малолетние преступники и альтернативно одаренные личности? А я вам отвечу: всему виной мой старший брат. Он тоже учился в этой школе и приобрел, скажем так, не самую хорошую славу. Один скандал с ножом чего стоил. После того, как я поступил в ту же школу, ее руководство быстро решило, что раз мы из одной семьи, то значит, оба неправильные. И меня запихнули сюда, к этим подрастающим бандитам.

Разумеется, родители пытались меня вытащить. Сложно сказать, сколько раз они наведывались в кабинет директора с требованием перевести меня в другой класс. Наверно, даже дома они не бывали так часто, как в школе. Но сколько бы отец и мать ни бились, руководство школы всегда находило причину для отказа. В основном отговаривались тем, что в других классах просто нет свободных мест. Иногда кормили расплывчатыми обещаниями, которые так и оставались словами. А как-то и вовсе заявили, что в моем переводе нет никакой необходимости, ведь я учусь в самом обычном классе наравне с другими учениками, что на самом деле чисто технически было правдой. Вы удивитесь, но по всем документам и разным бумажкам никакого коррекционного класса в нашей школе нет и быть не может. Это ведь не какая-то шарашкина контора, а высококлассный политехнический лицей, заточенный на подготовку учеников к поступлению в высшие учебные заведения. Прежде всего, в престижный Уральский государственный университет, который готовит инженеров и технических специалистов, входящих в число лучших в нашей стране. Хотя то, что такой класс все же существует, является секретом полишинеля вообще для всех, кто хоть как-то знаком с нашей школой.

Когда стало понятно, что сменить класс не удастся, родители попробовали перевести меня в другую школу. Но тут я уже сам ушел в отказ. Причин было много: и детская глупость, и страх перед незнакомой обстановкой, и нежелание расставаться с друзьями, с которыми я дружил еще с детского сада. Да и необходимость вставать на полчаса раньше, чтобы ехать на другой конец города, тоже решимости не прибавляла. Так и проучился я семь лет как девиант, ничего не меняя.

«Де-ви-ант». Красивое слово. Согласно интернету, оно происходит от слова «девиация», что означает «отклонение». Для остальной школы наш класс является этой самой девиацией. Как отдельная корзина, куда сложили все бракованные плоды, дабы они не распространяли плесень на здоровые. И меня запихнули туда, даже не удосужившись распробовать, просто потому, что рядом со мной на том же дереве вырос испорченный плод. Я стал девиантом для своей школы, оказавшись в этом классе, и для самого класса остался чужим, не сумев уподобиться одноклассникам.

Нет! Из этого болота надо выбираться. Сегодня же приду к родителям и потребую, чтобы меня перевели в другою школу. Хоть на восьмой год обучения свалю из этой дыры!

Я как раз смотрел в окно и думал о том, что скажу родителям по приходу домой, когда дверь внезапно открылась и в класс вошел Игорь Степанович ― наш классный руководитель.

― Ну, привет, сорванцы! ― как обычно, с веселой приятной улыбкой поприветствовал он нас.

Игорь Степанович был учителем физкультуры ― коренастый и мускулистый мужик. Как, собственно, и полагается спортивному человеку вроде него. К тому же он человек служивший и, скорее всего, единственный из учителей, кто может выстоять в открытом противостоянии с Васнецовой. Наверно, потому его и поставили нашим классным. Но несмотря на грозный вид, он человек веселый и добродушный, предпочитающий язык кулакам.

Хоть его визит посреди урока и стал неожиданным, почти ни у кого это не вызвало интереса. Даже когда Игорь Степанович повысил голос, чтобы привлечь внимание класса, лишь половина учеников обратила на него свои взоры. Видимо, поняв, что это максимум, чего он может добиться, классный руководитель обратился к кому-то за дверью.

― Ладно, заходи…

От появившейся в классе фигуры я чуть было не выронил челюсть. Перед нами предстала девочка, которую точнее, чем словом «прекрасная», не описать. Она была невысокая, почти кукольная, с белокурыми длинными волосами, мягкой чарующей улыбкой, тонкой шеей и худыми ножками. Светлое невинное личико будто было сделано из фарфора и, казалось, могло разбиться от одного неосторожного взгляда. Однако в блеске ее темных глаз чувствовалась необычная уверенность. Школьная форма девочки, состоящая из белой рубашки с серой жилеткой и серой юбки до колен, была опрятной и идеально выглаженной. Совсем не то, что у здешнего сброда. Все в ней говорило, что перед нами прилежная, хорошая ученица. Будь я в обычном классе, я бы даже обрадовался такой новенькой, но здесь ее появление вызывало вопросы. А Игорь Степаныч только шире улыбался.

― Знакомьтесь, вот ваша новая одноклассница! ― объявил он с присущей ему экспрессией.

Не один я был удивлен. Остальные тоже встрепенулись от вида новенькой. Тут же начались странные переглядывания и перешептывания. Васнецова, глядя на девочку со своего величественного трона, многозначительно цокнула языком, а Савельев глупо загыкал вместе со своими пацанами. И о чем только наша директриса думала, переводя ее сюда?! Других классов, что ли, нет?! Я в жизни не поверю, что все эти россказни об отсутствии мест были правдой!

Девочка же тем временем внимательно оглядела всех присутствующих. Даже сейчас ее улыбка не дрогнула, а взгляд не потух. Она вежливо поклонилась, после чего послышался приятный девичий голосок.

― Здравствуйте, меня зовут Агнеша, ― представилась девочка.

Несколько ребят, услышав ее имя, весело загоготали. Однако девочку это нисколько не смутило. Она все так же смотрела на нас, не теряя уверенности.

― Я ваша новая одноклассница, а еще я ангел.

В этот момент в классе воцарилась полная тишина. Даже Савельев со своими братками притихли. Но спустя секунду стены содрогнулись от громогласного хохота.

Ну теперь понятно, почему ее перевели к нам.

Глава 1. Обычный школьный день с новой ученицей

На дворе стоял морозный октябрь. Шел четвертый урок, а я смотрел в окно, как обычно старясь не обращать внимания на то, что происходит в классе. Хотя получалось не очень.

Учитель физики что-то бубнил, записывая на доске. Но его никто не слушал. Каждый в этом классе привычно занимался своими делами. Учеба здесь никогда не была в почете. Я даже удивляюсь, почему до сих пор ни один из моих одноклассников не остался на второй год, хотя поводов было полно у каждого.

― Так, кто сможет решить эту задачу? ― спросил наконец учитель, оглядывая класс.

Разумеется, никто не поднял руку и даже не обратил внимания. Взгляд учителя граничил с отчаянием, когда остановился на моей парте.

― Агнеша, может, ты решишь эту задачку?

Сидящая рядом со мной девочка радостно улыбнулась и встала из-за парты.

― Хорошо…

Да-да, этот чокнутый ангел теперь моя соседка по парте. Не знаю, чем заслужил такое счастье, может, в прошлой жизни топил котят?

После ее феерического представления всем стало интересно, что она за ангел и откуда прилетела. Но наш новоиспеченный серафим ничего толком не рассказал ― все свелось лишь к уклончивым ответам, невнятным словам о том, что человеческая плоть не способна вместить в себя всю силу небесного света и земное воплощение должно подчиняться земным законам, ну и прочий подобный бред. Одним словом, стало вполне очевидно то, что и так всем было ясно с самого начала ― никакой она не ангел, а просто чудачка, мнящая себя высшей сущностью.

Подойдя к доске, Агнеша довольно быстро и без всяких заминок решила задачу, заняв вычислениями почти полдоски. Делала она все аккуратно, красиво вычерчивая направления сил, действующих на тело, и подробно расписывая решение. Вот чего у нее не отнять, так это воистину божественного ума. Наш ангел прилежно учился по всем предметам и легко выполнял любые задания. Даже насмешки одноклассников, которыми сопровождалось почти каждое ее действие, нисколько не мешали ей хорошо учиться.

― Молодец, Агнеша, ― похвалил девочку учитель, что-то черкая в журнале. ― Иди, садись!

Агнеша вежливо поклонилась и направилась на свое место. Но по пути споткнулась о чью-то вытянутую ногу и упала на пол, едва не ударившись лбом о ножку парты. Тут же весь класс разразился хохотом.

― Тихо! ― приказал учитель. ― Вы чего делаете?! Девочка же вам только что показывала, как задачу решить, старалась с вами своими знаниям поделиться, а вы издеваетесь на ней!

Его сокрушенные воззвания к совести вполне могли бы тронуть сердца учеников, возможно, даже сделать этот мир немного лучше. Но только не в этом классе.

― Ну она же ангел, я думал, она взлетит! ― гадко усмехнулся Савельев.

Остальной класс поддержал его тупым гоготом. В ответ на это учитель лишь что-то прогундел про бессовестность и вернулся к доске.

Наш же падший ангел тем временем преспокойно поднялся на ноги и вернулся обратно за парту, будто бы ничего и не случилось. Даже улыбка на ее лице осталась прежней.

Прошло уже больше недели с тех пор, как Агнеша перевелась к нам. И с самого первого дня она не переставала приковывать к себе внимание, причем, отнюдь не доброжелательное. Сначала над ней просто смеялись, потом начали по старинке кидаться и плеваться комочками бумаги и всяким мелким мусором во время уроков и перемен, а теперь вот подножка.

Больше всего раздражало то, что все эти нападки девочка принимала с яркой улыбкой и высоко поднятой головой. Возможно, это своего рода механизм защиты. За годы учебы в этом классе со мной тоже всякое случалось и были моменты отчаяния. Однако я старался не обращать на ни на что внимания, вести себя спокойно и не давать лишних поводов для нападок. Зачастую этого хватало, чтобы не обострять ситуацию и сохранять статус-кво. Но тут другой случай. Может, Агнеша и пыталась таким образом защитить себя, однако вызывало это обратный эффект. Ее стоическая непоколебимость только больше раззадоривала обидчиков. С каждым днем их борзость по отношению к ней только росла.

Когда урок физики закончился, я намеревался пойти в столовую, но едва прозвенел звонок, как над нашей партой нависла туча. Предвестником надвигающейся беды к нашей парте подошла Васнецова.

― Слышь, ангел, ― угрожающе спокойно обратилась она к Агнеше. ― Деньжат не подкинешь? Мне в столовой за обед заплатить нечем.

Катя Васнецова ― одно из главных бедствий нашей школы. Я ведь уже говорил, что для нее не существует ни моральных принципов, ни законов. Даже учителя боятся попасть ей под руку.

Однако при своем дрянном характере Васнецова имеет поистине сногсшибательную внешность. Среди девчонок она является самой высокой в параллели и, несомненно, одной из самых привлекательных в школе. Ее длинные темные волосы приковывают взгляд, а надменное, вечно угрюмое лицо кажется весьма красивым. Для своего возраста Васнецова обладает взрослой, весьма развитой фигурой. Почти всегда она носит короткую серую юбку, демонстрируя подтянутые бедра, и полупрозрачную белую блузку, сквозь которую прекрасно виднелись очертания бюстгальтера. Но будто этого было мало, девушка всегда оставляла две верхние пуговицы расстегнутыми, бесстыдно приоткрывая вид на объемную в сравнении со своими одноклассницами грудь. Не меньше привлекала внимание и ее левая рука, украшенная разными браслетами аж до самого локтя. Стиль, в соответствии с которым Васнецова подбирала эти безделушки, был загадкой даже для толковых знатоков моды. Милые девчачьи браслетики сидели вперемешку с брутальными украшениями, из-за чего складывалось впечатление, что их владелица просто брала скопом все, что попадалось на глаза. За эту ее особенность Васнецову иногда называли «сорокой». Но, разумеется, лишь за спиной, ведь при всех своих внешних данных она была не хрупкой нежной лилией, а настоящим зверем в человеческом облике. Сложно сказать, сколько учеников пострадало от ее рук. Но вне всякого сомнения ― каждый парень в нашей школе, даже ненавидя или боясь, хотя бы раз представлял Васнецову в своих влажных фантазиях.

Хулиганка смотрела на Агнешу как на насекомое, которое можно легко раздавить. Это не было актом ненависти или злости. Просто проявление превосходства сильного над слабым.

― Хорошо…

В ответ на требование хулиганки Агнеша достала из кармана юбки маленький кошелечек и вытащила оттуда несколько купюр номиналом сто рублей. Васнецова грубо выхватила деньги из рук девочки.

― Еще! ― потребовала она, пересчитав полученное.

Без лишних возражений Агнеша отдала ей последние оставшиеся в кошельке пару купюр. Лишь после этого хулиганка удовлетворилась легким заработком и, высокомерно хмыкнув, убралась восвояси. Агнеша же, как ни в чем не бывало, принялась собирать школьные принадлежности в рюкзак. Я смотрел на нее, чувствуя, как внутри закипает кровь. Почему она так спокойно отреагировала? Почему так легко отдала деньги? Почему она сейчас так добродушно улыбается, когда ее фактически только что нагло ограбили?

Все остальные в классе тоже видели эту сцену. На их шакальих лицах уже блестели хищные оскалы, ощутившие вкус жертвы. Чувствую, что главное веселье еще впереди.

***

После урока я направился в столовую. Мне хотелось заесть недавнюю сцену чем-нибудь вкусным. А вкусным в нашей школе не было ничего: будь то котлеты, сделанные из потрохов, или каша, больше похожая комок застывшей слизи. Зато чай здесь вполне достойный и хлеб можно есть бесплатно.

Я уже давно не хожу на обеды вместе со своими одноклассниками. Отчасти, конечно, из-за еды, которую нам подают. Но во многом потому, что просто не хочу есть в компании этих отбросов. Уже несколько лет я питаюсь в этой школе сам, отдельно. Просто захожу на любой удобной перемене, покупаю себе стакан чая и беру пару ломтей хлеба. Согласен, нормальным питанием это не назвать, но заглушить голод до конца учебного дня вполне можно. А большего мне и не надо.

Получив от поварихи заветный стакан, я стал искать подходящее место. Это должен быть пустой стол, желательно, расположенный как можно дальше от других обедающих детей. Шла перемена после четвертого урока, и народу было немного, а потому проблем с поиском подходящего места не возникло.

Усевшись за стол, я уже настроился на тихий спокойный обед, когда все настроение мне порушило одно наглое лицо.

― Привет, Андрюха!

Напротив внезапно подсел парень одного со мной возраста. Ростом он был ниже, с короткой стрижкой и круглыми оттопыренными ушами. Его хитрая заискивающая улыбка предвещала конец моему покою.

― Здорово, Привод…

Этого парня зовут Паша Прозняк. Он мой друг еще с детсадовских времен, последний из друзей, с которым я еще более-менее поддерживаю контакт. Учится в параллельном классе и в принципе он ― просто обычный парень. Разве что сильно доставучий и охочий до разных слухов и сплетен.

Как-то раз в шестом классе во время уроков в бассейне с ним случился презабавнейший случай. Пашка с малолетства был неугомонным ребенком, любил побегать и пошалить. И даже повзрослев, он не смог полностью избавиться от этой черты. В тот день он, как обычно не вняв предупреждениям, стал носиться по всему бассейну. С раннего детства взрослые внушают нам, что там, где есть вода, обычно скользко и бегать нельзя. Но, видимо, Пашку данные предупреждения обошли стороной. В итоге он поскользнулся на луже и упал на пятую точку, проехав на ней по полу добрых два метра. С тех пор он получил две вещи: травму, которая навсегда отбила у него желание бегать там, где мокро, и кличку, под которой его теперь знает вся школа ― Пашка Заднеприводный.

― Чего надо?

Если Привод оказался в столовой на четвертой перемене, значит, он искал меня. А если он искал меня, значит, хочет что-то выпытать. Ну не рассказывать же очередные сплетни про чужие отношения он пришел. Этим он может заниматься и в другом месте, свободные уши он всегда найдет.

― Ты чего ворчишь? ― возмутился он на мой не самый дружелюбный тон. ― Я, может, друга хотел увидеть, узнать, как у него дела! А то ты уже совсем как сыч стал, глядишь, скоро вообще говорить разучишься.

Не вижу в этом ничего плохого.

― Ну ладно, ― согласился я. ― Давай поговорим.

― Хорошо! ― обрадовался Привод, округлив искрящиеся любопытством глаза. ― Ну, давай, рассказывай, как у тебя дела?

― Да все хорошо, вот, сижу чай пью.

Я приподнял кружку для большей убедительности.

― Ясно, ― несколько разочаровался Привод. ― А что у тебя нового случилось?

― Ничего.

― А в классе как у тебя дела, все нормально?

― Да.

Его странный заискивающий тон уже начинал понемногу раздражать.

Наверно, посторонний человек, глядя на эту сцену, не опознает в нас двух друзей детства. Но еще пару лет назад нас с Приводом было почти не оторвать друг от друга. Мы много общались, часто зависали вместе, обсуждали школьные дела и не только. Он любил рассказывать мне разные слухи и сплетни, а я жаловался ему на свою жизнь в классе коррекции и одноклассников. Это во многом помогало мне чувствовать себя легче, ведь какой бы у тебя ни была проблема, она кажется чуть меньше, если есть рядом кто-то, кому можно выговориться.

Однако все изменилось в шестом классе. В то время Савельев полюбил расхаживать всюду с мини-колонкой, ведь, как известно, настоящие пацаны не слушают музыку в наушниках. Нет! Они выкручивают громкость на максимум, дабы их могла слышать вся планета! И, следуя этой традиции, Савельев стремился всей школе показать, какую музыку он слушает, а слушал он исключительно блатной рэп и прочий арестантский шлак. Каждую перемену этот умник со своими пацанами ходил по коридорам или устраивался на подоконниках, на полную врубая эту чертову колонку, чтобы вся школа могла проникнуться прелестями криминальной жизни.

Разумеется, многие пытались хоть как-то повлиять на ситуацию. Учителя не раз делали замечания, а некоторые ученики пытались самостоятельно как-то приструнить Савельева. Но тот лишь больше выпячивал грудь, будто гусь, расправляющий крылья. Впрочем, терпение у людей, как известно, не безграничное. Рано или поздно должен был появиться герой, который прекратил бы это безобразие, и так получилось, что им оказался я.

Как-то раз на одной из перемен Савельев вместе со всеми моими одноклассниками ушел на обед, впервые не забрав колонку с собой. Забыл он ее или просто решил немного отдохнуть от собственной музыки, неизвестно, но колонка осталась на парте без присмотра. Учительница тоже куда-то ушла, и так как я не обедал со своими одноклассниками, то остался в классе совершенно один.

Такой шанс выпадал нечасто. Непроизвольно мои глаза сами косились на устройство, один взгляд на которое вызывал настоящий праведный гнев, от чего кровь вскипала, а кулаки сжимались. В тот день у нас подряд шли две математики в кабинете на третьем этаже, и, словно намекая, рядом хлопала неплотно закрытая форточка.

План родился почти мгновенно. Я схватил колонку и выкинул ее в окно. Разумеется, у той не было ни единого шанса выжить. Сделав дело, я быстро направился в столовую, как обычно отстоял очередь и потом всю перемену пил свой чай. Вернулся в класс я после звонка, специально опоздав на пару минут, чтобы убедить всех, будто меня не было в классе.

Забавно, но мой наспех придуманный план сработал просто идеально. Савельев рвал и метал, допрашивая каждого и обещая разорвать в клочья того, кто стащил его колонку. Но, конечно, никто понятия не имел, куда делась его любимая игрушка. А если составлять список подозреваемых, то в него можно было смело записывать всю школу, ведь свой мотив найдется почти у каждого. Плюс в то время в коридорах еще не стояли камеры видеонаблюдения, что делало поимку вора воистину нереальной задачей. Одним словом, я совершил идеальное преступление во имя справедливости.

Но, как в дрянном детективе, преступника сгубила одна простая, очень глупая, но роковая ошибка.

Радость от столь ловко провернутого дела вскружила мне голову, и я, не в силах сдержать свое бахвальство, поделился секретом с Приводом. Он был моим закадычным другом как-никак, так что ему можно было доверять. По крайне мере, так я думал. Но однажды, на выходе из школы, меня поймали Коршунов с Любиным и повели за гаражи неподалеку. Довольно знаменитое место, должен сказать. Помимо слухов о снующих там наркоманах, алкоголиках и бомжах оно еще известно тем, что служит ареной для учеников нашего лицея, которые любят устраивать там свои разборки. Разумеется, первые подозрения охватили меня, едва эта парочка предложила прогуляться с ними, но, когда ко мне окончательно пришло осознание, было уже поздно. На месте меня поджидала вся банда Савельева во главе с самим атаманом. Не успел я что-либо предпринять, как оказался тут же окружен, лишившись даже малейшей возможности сбежать. Что было дальше ― угадать несложно. Обрабатывали меня долго и обстоятельно.

Оказалось, что, как только я рассказал о своем поступке Приводу, этот гад сразу растрепал все в ярчайших подробностях всей школе.

В тот день я был очень рад, что оба моих родителя работают до вечера. Иначе не представляю, как смог бы им объяснить свой вид. Тело болело так, что мне с трудом удавалось даже просто стоять прямо, а из разбитой губы сочилась кровь. Хулиганы забрали все: деньги, телефон, новые наушники. Даже мой брелок из проволоки и бисера, который я когда-то сделал на уроке труда, показался будущим бандитам достаточно ценным.

Я ничего не стал рассказывать родакам. В нашей школе, и в особенности в этой коррекционке, жалобы на одноклассников были сродни стукачеству и могли серьезно подпортить репутацию в классе. Потому свои синяки и ссадины я попросту скрыл, а те, что не получилось, списал на несчастный случай. Пропажу телефона назвал просто потерей, за что мне в итоге дополнительно влетело от отца. Только мама заподозрила ложь в моих словах и даже пробовала ходить в школу разбираться, но ей никто ни в чем так и не сознался.

После этого моя школьная жизнь окончательно превратилось в ад. Забавно, что многих моих одноклассников колонка Савельева раздражала не меньше, чем меня. Однако, когда появилась возможность сделать из кого-то грушу для битья, они не стали долго думать, на чью сторону встать. С остервенением весь класс принялся глумиться и издеваться надо мной, буквально не давая проходу. Весь учебный день я старался ни на миг не оставлять свои вещи без присмотра, ведь их могли выбросить, испортить, украсть и бог знает что еще. В школу я больше не приносил деньги, за исключением тех жалких десяти рублей на чай, которые прятал в носке. По пути домой постоянно оглядывался по сторонам ― убедиться, что меня не преследуют. На уроках и переменах вел себя предельно внимательно, и со временем у меня даже выработалась привычка прислушиваться к каждому шороху или шепотку.

Конечно, поначалу я пытался как-то сопротивляться, но очень быстро понял, что этим только больше раззадориваю обидчиков. Как-то они даже устроили мне засаду прямо во дворе моего дома. Целая толпа ребят окружила меня у самого подъезда, принявшись всячески донимать. Парни с искренним садизмом буквально плевались оскорблениями и унижениями, а девчонки подбадривали их в сторонке, не упуская возможности поглумиться надо мной. Все действо, конечно, снималось на множество камер. Мои попытки обороняться только накаляли обстановку. Вскоре к словесным унижениям прибавилось рукоприкладство, а когда и этого стало мало, Савельев достал зажигалку, грозясь на радость публике спалить мне лицо. Осуществить задуманное помешал случайный прохожий с огромной овчаркой на поводке. Толпа быстро ретировалась, а я остался валяться на холодном асфальте с жгучими слезами обиды на щеках и всепоглощающим чувством собственной беспомощности.

После этого я полностью смирился со своим положением, молча терпя любые выпады в свой адрес. Не реагировал ни на какие провокации, даже если от злости и обиды хотелось искусать губы в кровь. Со временем это дало свои результаты, и меня оставили в покое. Точнее, уровень издевательств несколько снизился до вполне удобоваримого уровня.

Наверно, странно, что после всего мы с Приводом еще друзья. Я, пожалуй, даже был бы рад как следует заехать ему разочек, но он мой последний оставшийся друг. Больше их у меня нет ни в школе, ни за ее пределами. А Привод, при всей своей навязчивости и болтливости, все же немного скрашивает мои будни здесь. К тому же мы ведь не злимся на ветер за то, что он дует, правильно? Я с детства знал Привода и то, что он балабол от макушки до пят. И при этом все равно позволил себе разоткровенничаться при нем. В итоге напоролся на свои же вилы.

― Кстати, я тут слышал, что у вас там в коррекционке завелся ангел, ― будто невзначай сказал Привод, хитро искря глазами.

Ну вот мы и подошли к сути дела. Конечно, он явился не из желания встретиться со старым другом, не потому, что хочет извиниться за свой длинный язык, за который, кстати, до сих пор не попросил прощения. Нет! Его интересовала лишь новая порция сплетен, которые, потенциально, можно превратить в общешкольную сенсацию.

― Нет у нас там никого ангела, ― грубо отрезал я.

― Правда? ― как будто удивился Привод. ― А я вот слышал, что к вам перевелась какая-то странная девчонка. Мол, мнит себя ангелом, спустившимся с небес, и все такое...

― Я не знаю никакую девочку и никакого ангела! У нас в классе вообще нет ангелов, одни бесы!

― Да, но я слышал, что некоторые люди ее видели. Говорят, она довольно симпотная, а еще у нее имя очень необычное. То ли Агния, то ли Агата…

Вся эта ангельская тема уже мне порядком осточертела. Хотелось лишь поскорее вернуться домой, закрыться в комнате и провести остаток дня в тишине и покое.

― Слушай, ― начал я, уже не скрывая своего раздражения, ― если тебе так интересно, то, может, просто придешь к нам в класс и сам поговоришь со всеми ангелами и демонами, а не будешь вынюхивать по углам, как крыса?

― Ты чего, Андрюха?! ― опешил Привод. ― Тебя какая муха укусила?

Его удивление можно понять. Раньше я никогда не позволял себе таких слов по отношению к нему, но сейчас внутри меня будто что-то прорвало. Я никак не мог сдержать яд, сочившийся из моего рта.

― Не знаю! Меня каждый день мухи кусают, я уже перестал их различать! Хотя нет, одна вон как раз сидит напротив!

― Ах вот, значит, как! Ну и живи тогда один, как бабай! ― обиделся Привод и резко встал из-за стола. ― А еще другом называется!

Похоже, теперь у меня больше нет друзей. Ну и поделом.

Краем глаза я заметил сидящую в углу Васнецову. Та явно наблюдала за нашей перепалкой, но, заметив мой взгляд, быстро сделала вид, что занята своей едой. Кстати, набор блюд у нее довольно неплохой. Прямо шведский стол в сравнении с моим довольствием. Конечно, если деньги достались на халяву, то чего не шикануть!

Чая оставалось еще примерно полстакана, но допивать его не было никакого желания. Обычно некрепкий и сладкий, сейчас он почему-то на вкус был словно деготь. Так и не допив его, я сдал стакан в мойку и направился к выходу.

***

Приходя из школы домой, перво-наперво я садился за компьютер. Игры всегда мне очень хорошо помогали сбросить стресс. Но отчего-то сегодня сидеть перед монитором не было никакого желания. Я просто плюхнулся на кровать ничком и пролежал так, наверно, добрых два часа. Даже покемарил немного. Потом решил сесть за уроки, но это мне быстро наскучило, и я пошел готовить себе ужин.

В последнее время я все чаще задаюсь вопросом: «А ради чего я вообще учусь?» Нет, я знаю, ради чего. Чтобы получить хорошее образование, найти престижную работу и прочее. Родители повторяли мне это сотни и сотни раз. Однако этот вопрос, как птичка-мозгоклюйка, все чаще наведывается ко мне в голову, и с каждым разом становясь все навязчивее. Я не хочу кончить так же, как мой брат, но давайте будем откровенны ― в такой школе и в таком классе чего я смогу достичь? В лучшем случае меня ждет бумажка электрика или сварщика в нашей местной фазанке, а потом работа на заводе до конца жизни.

Вскоре щелкнул замок входной двери, и в коридор вошли мои родители.

― Уф…

Как обычно мама, перед тем как снять куртку, издала тяжелый вздох.

По своей натуре она человек мягкий и теплый. Она работает контролером на складе спецодежды на заводе, и нередко после смены ее забирает домой папа.

― Как дела, зайчик? ― спросила она, завидев меня.

― Все нормально, ― безучастно ответил я.

― Уроки сделал? ― спросил вошедший на кухню папа.

― Пока нет.

― А чего ждем?

― Поужинаю и сделаю.

Отец, как и мать, тоже работает на заводе. Он старший мастер, человек-лидер от природы, который стремится всем управлять. К тому же в его душу, судя по всему, закралась некая неудовлетворенность жизнью. Он часто любит повторять, что многого мог бы достичь, если бы не был дураком в юности. Возможно, из-за собственного нереализованного потенциала он хочет, чтобы реализовались мы с братом. Только вот мой брат возложенных надежд не оправдал, и теперь ответственность за нас двоих полностью легла на меня.

«Ты должен выучиться, чтобы в будущем позаботиться о своем брате!» ― эту шарманку я слышал уже сотню раз.

Время приближалось к семи вечера. Вся семья, за исключением брата, сидела на кухне за ужином. Я ел вместе с родителями суп, слушая, как папа в очередной раз жалуется маме на свою работу. Темы всегда одни и те же: тупая бригада, идиот-начальник, руководство завода опять посетила идея-фикс, из-за которой все предприятие встало на уши.

― Ну ладно, это как-нибудь переживем, ― подытожил он и посмотрел на меня. ― А у тебя, мученик науки, что сегодня было?

Этого вопроса я боялся больше всего. Зря надеялся, что, заговорившись с мамой, папа забудет обо мне. Нельзя сказать, что мой отец ― чистый тиран-диктатор, но он совершенно не умеет воспринимать негатив, от любого плохого известия вспыхивает, как спичка, брошенная в бак с бензином. А учитывая мою школьную жизнь, мне крайне редко удается его порадовать.

― Ну, я получил тройку по обществознанию, ― робко ответил я.

Должен заметить, что тройка по обществознанию для меня вполне удовлетворительная оценка. Я никогда не питал большой любви к гуманитарным предметам. А такие вещи, как закон и право, вызывают во мне почти что отторжение. Учитывая, что именно на этих понятиях в основном и строится обществознание, моя нелюбовь к данному предмету очевидна.

Отец глубоко вздохнул, ясно показывая свое недовольство.

Ну, сейчас начнется…

― И в чем была сложность? ― угрожающе спокойно спросил папа.

Не было там никакой сложности, просто предмет сам по себе скучный и нудный. Но, разумеется, ему об этом не скажешь.

― Почему тройка?

Если приглядеться, то можно было заметить, как расширяются и сужаются его ноздри. Прямо как у быка перед матадором.

― Там был тест по параграфу, а я не понял материал и не написал его.

Ответ так себе, но это лучшее, что я мог сказать.

Папа вновь вздохнул, уставившись куда-то в сторону. Судя по всему, он думал, как меня казнить.

― Я не понимаю, что сложного было в этом тесте?

Наконец, после продолжительной паузы, отец решил начать ругань. Как гоночный болид, он начал плавно, но стремительно стал разгоняться.

― Ладно если бы это была физика, ну или, бог с ней, математика. Но обществознание! Что тебе мешало подготовиться? Что мешало внимательно и вдумчиво все прочитать? Уже скоро конец четверти! Как ты будешь все исправлять?

Ну вот, опять все по-старому. По моему опыту пытаться как-то возражать или оправдываться было бесполезно. На каждое мое слово обязательно последует еще десять упреков. Лучше всего просто потерпеть и подождать, пока отец не выругается. Однако тут в дело вмешалась мама.

― Чего ты на него опять наезжаешь?! Если хочешь покричать, то иди на балкон и ори сколько влезет!

Как я и сказал, мама у меня человек добрый и мягкий. Обычно ее роль ― всячески успокаивать и укрощать гнев отца, но, когда дело касается меня или брата, она может стать даже страшнее папы.

― Нет, ну а как?! ― возражал отец. ― Конец четверти на носу, а мы опять двоек-троек нахватались!

― И что?! ― парировала мама. ― Ты сам прекрасно знаешь, что у него за класс и как их там в школе учат. Думаешь, можно нормально в таких условиях получать хорошие оценки?

― Хорошо, тогда что прикажешь делать?! Просто сидеть спокойно? Кем он, по-твоему, тогда вырастет? Одного дебила сделали, хочешь теперь второго?!

― Он не дебил! Это ты его таким считаешь!

― Я считаю?! Знаешь, что мне о нем на работе рассказывают? Мужики уже натурально побаиваются его. То слоняется где-то, то вдруг смеяться начинает, как умалишенный. А на обед он знаешь, куда ходит? В туалет! Запирается в кабинке и сидит, ест!

Не знаю, чем бы закончилась эта перепалка, если бы вдруг не щелкнул замок входной двери. Вскоре в коридоре показался человек в черном плаще с накинутым на голову капюшоном. Войдя, он даже не посмотрел в нашу сторону, однако от моего взора не укрылось его бледное, худое, как у вампира или вурдалака, лицо с большими черными кругами под глубоко посаженными маленькими глазами. Ростом человек был примерно сто восемьдесят сантиметров, но из-за сгорбленной осанки казался едва ли выше ста семидесяти. Не включая свет, он тихо, будто призрак, снял обувь, повесил свой плащ в шкаф и скрылся за дверью одной из комнат. Это был мой старший брат Данила.

Едва он вошел, как квартира погрузилась в гробовую тишину, нарушаемую лишь размеренным тиканьем часов на стене. Складывалось впечатление, что к нам в дом и вправду забрался покойник. Хотя, если говорить про Данилу, то это и вправду мертвый человек.

Когда я поступил в первый класс, Данила уже учился, как я сейчас, в восьмом. Уже тогда по школе о нем ходила дурная слава. Он часто устраивал истерики и оказывался в центре различных скандалов, из-за которых иногда родителям даже приходилось отпрашиваться с работы и срочно ехать в школу. Один из таких инцидентов мне довелось застать лично. Это был знаменитый случай с ножом. Как-то раз Данила принес в школу маленький кухонный нож и стал угрожать им другим ученикам, а потом и вовсе приставил его к своему горлу, грозясь убить себя. Папа пытался как-то исправить поведение брата, и по-хорошему, и по-плохому, но все было без толку. Каждая разъяснительная беседа или даже порка приводила лишь к временному улучшению, но все быстро начиналось по новой.

Проучился Данила в школе до девятого класса, а учиться дальше не смог ввиду отвратительнейших оценок. После школы папа отдал его в нашу местную фазанку, чтобы он освоил хоть какую-то специальность. Но в фазанке Данила долго не проучился и ушел, так и не получив никакого аттестата. В итоге папа воспользовался своими связями и убедил начальника пристроить горе-сына на завод. С тех пор он так и работает где-то там, но где и кем конкретно, я не знаю и не хочу знать. Каждый день все идет по одному и тому же сценарию. Утром Данила вместе с папой уезжает на работу, а вечером приходит всегда позже родителей, закрывается в комнате и сидит там, выходя лишь в туалет или поесть, а на следующий день все опять повторяется. Вся наша семья уже давно плюнула на него, поняв, что ничем его уже не исправить. Много лет мы живем, как чужие друг другу люди. Я даже не помню, когда он в последний раз вместе со всей семьей беседовал на кухне или просто говорил больше двух фраз. Честно говоря, мне противна мысль, что мы с ним родные братья. Для меня этот человек не более чем однофамилец.

В конце концов весь день так и прошел в какой-то давящей, как на похоронах, атмосфере.

Наступила ночь. Покончив с вечерней гигиеной, я улегся в кровать и стал ждать сна. Мысли крутились в голове. Большинство из них не имели вообще никакого смылся: мишура из фантазий и воспоминаний. Постепенно сознание стало проваливаться в омут, и беседа родителей на кухне уже доносилась, будто далекое эхо.

―…Звонили из 8-й школы, ― вдруг выхватило мое сознание слова мамы. ― Они сказали, что у них сейчас нет мест и они не могут взять Андрея.

Весь сон тут же улетучился.

― Что значит «нет мест», недавно же еще были! ― возмутился папа.

― Я тоже поинтересовалась, как так, ― иронично усмехнулась мама. ― Сказали, что у них внезапный наплыв учеников, а потом просто повесили трубку.

― М-да… Это уже в которой мест нет? ― Отец засмеялся смехом, в котором возмущение смешалось с каким-то даже изумлением. ― Причем, когда к ним приходишь, они все сначала такие добродушные, хвастаются, какие у них замечательные школы и учителя, а проходит время ― и бац! ― мест нет!

― Просто они как узнают, что Андрей из коррекционного, сразу открещиваются...

Дальнейшие слова родителей пролетали уже мимо ушей. В горле застрял жгучий ком, а на глаза наворачивались слезы. Казалось, кто-то старым ржавым ножом даже не режет, а рвет мне сердце. Я посмотрел на стену, отделяющую меня от смежной комнаты, где жил брат.

Это он во всем виноват! Это из-за него я застрял в этой тупой школе и в этом чертовом классе! Он во всем виноват!

Так, тихо шмыгая носом и захлебываясь слезами, я и уснул.

Глава 2. По пути в школу

Если жизнь подкидывает тебе лимоны, делай из них лимонад! Такому девизу нас учат. Но что делать, если и от лимонада уже тошнит? Народная мудрость на этот вопрос пока мне ничего не ответила. Впрочем, я и лимонад-то готовить толком не умею.

Я проснулся рано. На часах было шесть утра, но чувствовал я себя удивительно бодро. Обычно мои пробуждения напоминали борьбу: сознание просило выкроить еще хоть немного, чтобы побыть в мире грез. А в этом году подъемы в школу стали даваться мне особенно тяжело. Сама мысль о начале нового учебного дня убивала желание вставать с кровати. А тут на тебе! Будто получил слоновью дозу кофеина, как любит говорить мама.

Ну ладно: раз уж проснулся, то ничего не поделаешь.

Я встал и подошел к большой клетке, стоящей на полке рядом с письменным столом. Две сестрички все еще спали, а жаль. Я хотел потискать эти пушистые булочки. Бусинка и Лариса — мои домашние крыски. Обычно они уже задолго до моего пробуждения начинают носиться по клетке, требуя выпустить их погулять, но сегодня почему-то дрыхли без задних лап в своих домиках. Ну и ладно, пусть хоть кто-то в нашей семье хорошо живет.

Одевшись, я направился на кухню - там уже горел свет.

— Что-то ты рано сегодня, — удивился папа, сидевший за столом.

И правда. Обычно к моему утреннему подъему родителей или уже нет, или они собираются выходить из дома.

— Не спится что-то, — ответил я.

— Яйцо с огурчиком будешь? — спросила стоявшая у плиты мама.

— Да.

Через пятнадцать минут я вместе с родителями сидел за столом и уплетал яичницу-глазунью с красиво разложенными на ней кусочками огурца.

Покончив с завтраком, родители стали собираться на работу. К семи папа уже стоял в коридоре и был готов выходить. Мама еще прихорашивалась в спальне. Данил тоже ждал у двери: в пальто с накинутым капюшоном он напоминал Назгула. В руках он держал небольшой пакетик с бутербродами — вместо завтрака.

Когда мама вышла, я проводил родителей до двери. Часы показывали чуть больше семи, а уроки начинались ровно в восемь. Учитывая, что до школы идти было минут пятнадцать спокойным шагом, у меня оставалось целых сорок минут безделья. И на что их потратить, я не имел ни малейшего представления.

Включать компьютер было бессмысленно: за такое время не успеешь даже ни во что поиграть. Смотреть телевизор не хотелось. В интернете, как назло, тоже не находилось ничего интересного. Даже новостная лента «ВКонтакте» не радовала ничем.

В итоге, устав от безделья, я собрался и пошел в школу. Все равно придется идти, так зачем откладывать?

Несмотря на раннее утро, на улице было на удивление тепло. Даже выпавший вчера снег уже почти растаял. А ведь сейчас середина октября! Что тут скажешь, уральская погода снова показывает свой нрав. У нас это в порядке вещей. Хотите лето аж до самого ноября и снег в середине мая, а потом холода в сентябре и летний зной в апреле? Приезжайте к нам! Но только, пожалуйста, не в наш город.

К слову, городок у нас весьма маленький. Всего шестьдесят тысяч жителей. Половина из них работает на труболитейном заводе, на котором, по сути, и держится вся местная экономика. О значимости предприятия говорит хотя бы то, что директора, Николая Евгеньевича Зубарева, часто называют вторым мэром. Практически ни одно городское событие не обходится без его участия или хотя бы одобрения.

В остальном это обычный маленький скучный городишко. Из достопримечательностей у нас есть кинотеатр «Нова», где показывают премьеры, и два дворца. Первый — Дворец культуры, он служит одновременно и своеобразным цирком, и театром. Малоизвестные артисты устраивают представления и играют спектакли, а еще там проводятся вечера и церемонии.

Второй — Дворец спорта. Название говорит само за себя. Здесь находится самый крупный в городе крытый бассейн, где каждую весну для школьников проводят уроки плаванья, заменяющие физкультуру. А еще рядом есть футбольное поле, которое зимой превращается в каток.

Еще есть «Дом спорта», но по сравнению с Дворцом он кажется скорее лачугой. Но рядом есть лыжная трасса и зимой там проводятся уроки физкультуры на лыжах.

Больше нашему городу похвастаться нечем. Он словно застыл на грани между глушью и цивилизацией. Эту грань даже можно увидеть – мост через заводское водохранилище, соединяющее серверную – самую «цивилизованную» часть города – и южную, о существовании которой городские власти, наверно, даже не подозревают.

Мне в каком-то смысле повезло: я живу в северной части города и могу радоваться всеми благами цивилизации. По крайне мере, здесь улицы и районы хоть как-то облагорожены, а дороги не так убиты, как в южной части, где даже черт ногу сломит. Живу я в небольшом районе почти на окраине города. Не скажу, что он самый красивый, но определенно один из лучших, если не считать «Новую рощу», которую недавно отстроили чуть дальше. Там сплошняком стоят коттеджи и новенькие яркие панельные дома. В этот район даже переехали многие мои бывшие друзья. По крайней мере, так я слышал: все контакты мы оборвали давным-давно.

Утро было еще ранним, но на улице понемногу светало. В школу из моего дома вели две дороги. Одна — через соседнюю улицу: так длиннее, но чище. Но я предпочитал идти напрямую через пролесок. Да, там, скорее всего, полно луж и грязи после таяния снега, но зато почти никого не встретишь, да и путь короче. Хотя я не знаю, чего мне торопиться.

Пролесок на пути в школу был просто маленькой рощицей — все, что осталось от когда-то густого леса в этих местах. Как я и ждал, все было покрыто лужами, а некоторые из них состояли исключительно из грязи. Приходилось вышагивать осторожно, чтобы не испачкать брюки, но за годы ежедневных походов в школу я уже наловчился. Лужи почти всегда образовывались в одних и тех же местах, так что более-менее надежный путь я выучил.

Обычно здесь мало кто ходит. И сегодня один из тех редких дней, когда на этой тропинке мне вдруг встретился путник.

Впереди стояла девушка примерно моего возраста. На ней была легкая осенняя курточка, из-под которой выглядывала серая школьная юбка. Высокие сапоги частично прикрывали тонкие ножки в черных колготках. Две аккуратные косички из светло-русых волос падали ей на грудь, а милое невинное личико притягивало взгляд. Девушка стояла, высматривая что-то среди крон деревьев сквозь линзы больших круглых очков, и, похоже, совсем потеряла счет времени.

Увидев ее, я невольно замер, на секунду задумался: не сменить ли мне маршрут, и в итоге решил тихо прошмыгнуть мимо. Но, поравнявшись с девушкой, я почему-то остановился и тоже стал разглядывать покачивающиеся верхушки сосен.

Не то чтобы мне было и вправду важно знать, что же такого интересного она там увидела, но любопытство есть любопытство.

Наконец она заметила меня.

— Ой, привет!

Удивившись, юная леди одарила меня скромной улыбкой и даже по-детски помахала ручкой.

— Ага, привет, — так же неловко ответил я ей.

Как вы, наверное, уже догадались, мы были знакомы. Ее зовут Саша, она живет в соседнем доме, и мы знаем друг друга еще с яслей. Правда, наши отношения вряд ли можно назвать простыми.

Как я уже сказал, наша история началась очень давно, в детском саду, аж с самой ясельной группы. Саша сильно выделялась среди других детей: маленькая, толстенькая, с круглым, напоминающим тыкву лицом. Уже тогда она носила очки и к тому же была коротко стрижена, из-за чего ее часто принимали за мальчика. Неудивительно, что в группе ей не нашлось места. Девочки не хотели водиться с толстой коротышкой, а мальчики вечно дразнили и обижали Сашу. В их числе был и я. В нашем кругу мы прозвали её «очкастым колобком» и не упускали возможности зло пошутить. Обычно все заканчивалось тем, что Саша в слезах убегала жаловаться воспитательнице, а та отчитывала нас в духе кота Леопольда: «Давайте жить дружно!» Мы, конечно, клялись, что честно-пречестно больше не будем, а потом, как мыши из того мультика, брались за старое.

В школе мы с Сашей оказались в разных классах, но я все так же продолжал донимать ее при каждом удобном случае. Все изменилось в конце второго класса.

В тот жаркий апрельский день я возвращался из школы через уже знакомый вам пролесок и вдруг заметил, как там стремительно разгорается небольшой пожар.

Свежая трава в это время года только начинает расти. Снег уже сошел, сезон дождей не наступил, поэтому сухая прошлогодняя растительность превращалась в идеальный розжиг. Достаточно было одного окурка или намеренно подожженной спички, чтобы вспыхнули целые участки. Настоящий праздник для поджигателей и кошмар для пожарных.

Откровенно говоря, я никогда не был защитником природы и много раз ей вредил за свою жизнь. Но в тот день почему-то не смог пройти мимо и решил во что бы то ни стало спасти этот маленький клочок леса, осажденный цивилизацией. Воды под рукой не было, и единственное, что пришло в голову, — яростно топтать языки пламени подошвами моих новых туфель.

По неведомому стечению обстоятельств этой же дорогой следом за мной шла Саша. Увидев мои героические усилия, она бросилась помогать.

Мы сражались с огнем почти два часа. Пламя упрямо не сдавалось. Едва нам удавалось потушить один очаг, как рядом вспыхивал другой. Но в итоге мы справились и, преисполненные гордости, вернулись домой. В награду за подвиг я получил нагоняй от родителей. Туфли, которые мне только-только купили, пришлось выбросить, также на помойку отправились брюки с прожженными дырами. Саше тоже досталось от взрослых: школьная юбка была безнадежно испорчена, и до самых летних каникул она ходила на учебу в старых выцветших кроссовках и брюках. Однако благодаря этому случаю мы подружились.

Довольно быстро мы нашли немало общих интересов. Я даже пристрастил Сашу к компьютерным играм, и не к «Симсам» и прочему ширпотребу, а к настоящему геймингу, что для девочек тогда казалось революцией.

По иронии судьбы, именно в это время проявились последствия моего перевода в коррекционный класс. Друзья, которые были со мной чуть ли не с пеленок, стали отворачиваться. Те, кто раньше мне улыбались, теперь не хотели иметь со мной ничего общего. Только Привод, несмотря ни на что, продолжал дружить со мной. Ну, или мне так казалось.

Саша стала тем воздухом, что хоть немного заполнил образовавшуюся пустоту. Но, увы, нашей дружбе не суждено было продлиться.

Интересно, что в этой истории не было никакой трагедии или драмы. Мы даже не ссорились, как вчера с Приводом. Не было конфликта, который перечеркнул бы нашу дружбу. Все произошло куда прозаичнее.

После окончания четвертого класса наступили желанные летние каникулы. Я предвкушал отдых и собирался провести время с друзьями. Но Саша почти сразу уехала с родителями в Анапу и оставалась там больше месяца. Периодически она присылала мне фотографии местных красот, но я их игнорировал: был занят с Приводом новыми компьютерными играми. Я рассчитывал, что обо всем узнаю от Саши после ее возвращения. Но потом настала уже моя очередь отправляться с семьей в путешествие. До самого августа мы купались в чистых водах Байкала и любовались природой. За это время я, честно говоря, даже не вспоминал про Сашу. Потом был август — а Саша гостила у бабушки. В итоге мы не виделись почти все лето и впервые встретились лишь перед началом нового учебного года.

День нашей встречи я ясно помню до сих пор. Родители отправили меня в магазин за продуктами. Ничего необычного: простая прогулка до супермаркета и обратно. Дома меня ждала компьютерная игра на паузе, и поэтому я спешил. Быстро добежал до ближайшей «Пятерочки», как ураган пронесся по залу, сгребая нужные продукты по списку, а потом бросился к кассе, едва не сбив с ног незнакомку в конце очереди: загорелую девочку приблизительно моего возраста в милом желтом платье. Та чуть не выронила покупки и грозно зашипела. Но когда она обернулась, чтобы взглянуть на хулигана, я увидел знакомое лицо и замер.

— О! Привет!

Сердитый взгляд Саши сменился удивленной радостью.

— Ага…

Я тоже был удивлен. Лицо девушки совершенно не напоминало тыкву, которую я привык видеть. Её облик сильно изменился: короткие мальчишеские волосы отросли, Саша стала выше и стройнее, приобрела тонкую талию. Мне даже показалось, что в области груди у нее появились едва заметные выпуклости. Саша, которая никогда не любила женские наряды… И тут на тебе — платье!

Передо мной стоял другой человек — незнакомый, хоть и с узнаваемыми чертами.

После той встречи в магазине мы стали отдаляться друг от друга. В школе наше общение свелось к редким и неловким приветствиям, а потом и вовсе прекратилось. Мы перестали дружить.

Я знал о половом созревании — задолго до того, как об этом стали рассказывать в школе и дома. Знал, что все мальчики превратятся в мужчин. Будет ломаться голос, начнут расти волосы. И конечно, появится интерес к девочкам. Те тоже изменятся: оформится фигура, возникнет влечение к мальчикам, откроется возможность материнства и так далее по списку. Все это я знал, но воспринимал как нечто далекое, почти сказочное. А в тот день я вдруг осознал: будущее уже дышит в затылок.

С того момента я стал чаще заглядывать в зеркало, осматривая каждый сантиметр своего тела. Я прислушивался к собственному голосу в надежде, что он все тот же. И вот, спустя годы, я продолжаю бороться со своим телом. Хоть и понимаю, что это борьба с ветряными мельницами.

— Смотри, там белочка!

От погружения в воспоминания меня отвлекла Саша, которая зачем-то указывала на деревья. С трудом вспомнив зачем вообще стою здесь, я стал рассеяно всматриваться в худые кроны, но никого не видел.

— Вон! На той березке!

Действительно, на одиноком белом дереве в хвойной рощице прятался маленький коричневый зверек с большим пушистым хвостом.

— И правда, — сказал я, не сдержав умиления.

Белка сидела неподвижно, будто статуэтка. Я сделал осторожный шаг, но зверек навострил ушки и через секунду оказался на соседней сосне, а потом в пару прыжков скрылся из вида.

— Наверное, у нее там гнездо, — задумчиво сказала Саша.

— Наверное…

Мы еще немного постояли, надеясь снова увидеть белку, но время поджимало. Нам пришлось оставить животное в покое и продолжить путь в школу.

Шли мы молча, не решаясь обронить ни слова. Хоть Саша и была рядом, казалось, нас разделяла непреодолимая пропасть. Раньше я мог часами болтать с кем угодно, быстро становился душой компании. Сейчас же будто и вовсе забыл, что такое общение. И странно было видеть Сашу, которая так уверенно и спокойно шла рядом со мной.

Я мельком посмотрел на девушку.

С момента окончания нашей дружбы прошло уже три года. За это время Саша расцвела еще сильнее. Теперь в ней нельзя было узнать того колобка, над которым все когда-то смеялись. Интересно, стали бы ее обижать, если бы знали, что в будущем этот гадкий утенок превратится в прекрасного лебедя? Не знаю, как обстоят дела у Саши сейчас, но уверен: намного лучше, чем у меня. Как минимум, у нее есть подруги. Я это знаю, потому что часто вижу ее в компании одних и тех же девиц. Наверняка и среди мальчиков у нее найдется немало поклонников. А может быть, она сама уже в кого-то влюблена или даже целовалась.

— Все хорошо? — вдруг раздался над ухом обеспокоенный голос Саши.

— А? — Я глупо посмотрел на нее, не сразу разобрав смысл слов. — Да… Все хорошо.

— Точно? — недоверчиво переспросила она.

— Да, точно, все хорошо.

Я попытался улыбнуться, чтобы мои слова казались более убедительными.

— Ну ладно, — согласилась Саша, хоть и было заметно, что она мне не верит. — Просто ты так странно сморщился, будто у тебя болит что-то.

Да. Болит. И уже давно. Но я не вижу смысла ей об этом рассказывать. Во-первых, не хочу кого-то втягивать в мои проблемы. Во-вторых, она все равно мне ничем не поможет.

— Это мое обычное выражение лица, — шутливо оправдался я и почти не соврал.

Саша ничего не ответила, только как-то горько улыбнулась.

В школе все шло по-прежнему. Саша превратилась в обычную ученицу средних классов, а я стал изгоем из коррекционного. Будто и не было истории с белкой и короткого разговора по дороге. Но ничего не поделаешь. Такова реальность, в которой я живу.

В гардеробе я снял куртку и спрятал ее подальше, буквально утопив в море висящей одежды. Так меньше шансов, что кто-то заметит мое добро и попытается с ним что-нибудь сделать. Но вещи в карманах было лучше не оставлять.

Переобувшись, я подошел к доске с расписанием. Нашел свой класс, пробежался по списку сегодняшних уроков. Потом глянул на небольшой исписанный красными буквами тетрадный листок, который лежал внизу в отдельном кармашке. Там были перечислены изменения в расписании на сегодня.

У какого-то класса отменили первый урок, у другого было окно между третьим и пятым, а у этого вместо шести занятий сделали три. Но среди всех этих радостей упоминаний нашего коррекционного класса не было. А значит, сегодня меня ждал обычный, ничем не примечательный, унылый серый день.

Еще даже не прозвенел первый звонок, а я уже хочу домой.

— Какой у тебя сейчас урок?

Я чуть не подпрыгнул, когда услышал за спиной голос Саши.

— Литература… Кажется…

Я судорожно стал искать глазами нужное расписание.

— Везет, — помрачнела девушка. — А у нас первым математика.

Саша всегда плохо справлялась с предметами, где требовались логика, вычисления и умение применять формулы. Зато на уроках, где главными были творчество и воображение, она чувствовала себя как рыба в воде.

— Саша! — вдруг послышался в стороне чей-то голос.

Мы обернулись. На нас смотрели две девицы. Первая была кудрявая, накрашенная, с надменным, но пустым взглядом — настоящая фифа. Другая — более скромная, но тоже вполне симпатичная, с короткой аккуратной стрижкой и умным выражением лица. Я не был знаком с этими девушками, но часто видел их вместе с Сашей — наверняка подруги.

— Ты чего там мнешься? Звонок уже скоро! — возмущалась коротковолосая.

— Уже бегу! — воскликнула Саша. — Пока!

Мило помахав мне на прощание, девушка поспешила к своим подругам.

— Ага, пока, — тихо сказал я ей вслед и даже слегка приподнял ладонь.

Окружив подругу, девушки направились прочь. Я заметил, как кудрявая что-то шепнула Саше, недобро глянув в мою сторону.

Ну да, вряд ли их должно радовать, что подруга общается с каким-то коррекционщиком.

Из-за этой встречи у меня совсем вылетело из головы, какой сейчас урок. Уже в который раз я стал выискивать в расписании свой класс. Внезапно кто-то резко толкнул меня в плечо, да так, что я едва не упал.

— Не стой посреди дороги, а то собьют! — бросил высокий бугай, издевательски заржав, и дал руку своему весело хохочущему толстому приятелю.

Забавно, но того пухляша я знал. Его звали Богдан, и в прошлом мы неплохо дружили. Точнее, я считал его самым близким и лучшим другом. Мы так часто играли и проводили время вместе, что окружающие в шутку прозвали нас Бибой и Бобой. Сейчас я для него — не больше, чем грязь под ногтями.

Конечно, можно было злиться и обижаться. Но я так устал от всего, что давно просто смирился. В конце концов, какой смысл что-то делать? Если я взбунтуюсь, станет только хуже. Единственный способ противостояния, который я для себя выбрал — молча терпеть и надеяться, что когда-нибудь от тебя отстанут.

Глава 3. Демоны против ангела!

Как понять, что ты болен? Глупый вопрос, правда? Очевидно, если у тебя текут сопли из носа, ты постоянно кашляешь, чихаешь и температура выше тридцати семи, то явно не помешало бы сходить к врачу. Тот пропишет кучу таблеток, скажет пить побольше жидкости и обязательно соблюдать постельный режим! А теперь представим ситуацию: все вокруг сопят, чихают, кашляют, температура у всех аж под тридцать девять. И ты единственный, кто не имеет этих симптомов. Будешь ли ты в таком случае считаться здоровым? Ведь здоровье человека определяется сформулированными нормами. Если какая-то болезнь станет массовой, то она превратится в норму. И здоровый человек будет рассматриваться обществом как больной. В религиозных текстах даже есть притча: «Наступят последние времена, когда девять больных придут к одному здоровому и скажут: ты болен, потому что ты не такой, как мы». Суть в том, что «правильность» человека диктуется мнением окружающих. Общество определяет, здоров ты или нет, хороший или плохой. И не всегда понятно, болен ли ты на самом деле, или просто не укладываешься в заданные рамки. Но я могу с уверенностью сказать: я здоров! Я здоровый человек, который находится среди больных. Возможно, главная проблема не в том, что окружающие считают меня больным просто потому, что я не такой, как они. А в том, что для самих этих «больных» я — прокаженный, который отравляет их правильный образ жизни. Впрочем, в последнее время у них появился кое-кто похуже меня. А как известно, кто больше похож на ведьму, тот первым идет на костер. Близился третий урок. Физкультура. Не понимаю, кому пришла в голову мысль, что поставить физру третьим уроком — отличная идея?! Наверное, они решили, что если другие классы заранее почувствуют запах коррекционного, то смогут эффективнее избегать его. Спасибо, что хотя бы не первым уроком физру поставили. Набегаться до седьмого пота, а потом еще пять часов наслаждаться особой атмосферой — я бы точно не выдержал. Жизнь давно научила, что в спортивную раздевалку нужно заходить минимум за пять минут до звонка. Лучше даже за три. Тренер Игорь Степанович не будет ругать за пару минут опоздания. Зато раздевалка в это время практически пуста. Обычно мои одноклассники переодеваются быстро, и к концу перемены все, кроме нескольких копуш, уже сидят в спортзале. Вот и сейчас последний человек покинул раздевалку как раз перед моим приходом. Звонок на урок прозвенел, когда я завязывал шнурки на кедах. Спортивка у меня простая — трико и футболка, которые не жалко. Покупать дорогой спортивный костюм нет смысла: будет очень неприятно, если кто-нибудь решит пошутить. Выйдя из раздевалки, я мельком заметил двух девчонок-конфеток — Карамель и Чупсика. Они как-то странно посмеивались, косясь на дверь женской раздевалки. Настя Карамель — надменная и глупая барышня, которая считает себя чуть ли не лауреатом Нобелевской премии, характер соответствующий, а что касается внешности… Рядом с ней даже свинья выглядела бы гламурнее и изящнее. Ее подруга — Чупсик, Евгения Драгунова. Да, фамилия напоминает о знаменитом конструкторе-оружейнике. Но поверьте, сам Евгений Федорович презрительно отвернулся бы при виде своей тезки. Эта барышня еще глупее Карамели. Зато внешне напоминает модель и может уделать многих модниц, тут спору нет. Правда, недавно у нее обострилась мания красить волосы в токсичные цвета и одеваться на манер каких-то неформалок. Почему девушка с такой знаковой фамилией имеет такое странное прозвище? Ответ столь же глуп и нелеп, как и сама кличка. Все случилось полтора года назад, когда эта мадам, то ли по скудоумию, то ли веселья ради, решила засунуть конфету «Чупа-Чупс» себе туда, куда никогда не должен проникать солнечный свет. И с тех пор фраза «сладкая попка» в ее адрес приобрела особый смысл. В последнее время этих девиц, как и всех в классе, объединяло одно. Я посмотрел на женскую раздевалку и не удивился: в дверные петли был продет здоровенный болт. Очевидно, кого-то там заперли. Без всяких угрызений совести я направился вслед за девочками-конфетками в спортивный зал. То, что с Агнешей происходит — не мои проблемы! Она сама виновата, что создала эту ситуацию! Не заяви она тогда на весь класс, что является ангелом, ничего подобного бы не было! С тяжелым вздохом я развернулся, вынул болт из петель и без стука открыл дверь женской раздевалки. Как я и предполагал, внутри был наш ангел. Девочка в идеальной школьной форме сидела на скамейке и смотрела на меня с фирменной «ангельской» улыбкой, будто ждала именно меня. — Ты пойдешь? — спросил я. Говорить что-либо было бессмысленно: и так ясно, что случилось. Судя по ее виду, Агнеша не нуждалась в утешении. И все же в моем вопросе проскользнули какие-то странные нотки, будто мысленно я хотел, чтобы она отказалась. Но она кивнула. При входе в большой холодный спортзал нас тут же согрели враждебные взгляды. Особенно выразительными были «конфетки», не сумевшие насладиться страданиями жертвы, и еще пара девиц — Зюзина и Карпина. Эмма Зюзина (настоящее имя — Маша) была неформальным лидером четверки. Внешне она довольно хороша, не топ школы, но красивая. Возможно, некоторым парням даже нравится. Она своенравная и дерзкая. Впрочем, до Васнецовой ей все равно далеко. Если та вообще оторва, то Эмме хотя бы хватает ума не переступать границы дозволенного. Обычно она поручает грязную работу Савельеву с его бандой, оставаясь в тени. Карпина в квартете самая простая. У нее нет ни выдающейся внешности, ни харизмы. Типичная шестерка, выполняющая поручения Эммы и девочек-конфет из серии «принеси-подай». А если лидерам скучно, они не прочь поиздеваться над своей «подругой». Карпина — яркий пример того, как человек вступает в банду, чтобы его не щемил никто, кроме членов этой банды. Зато если кто-то попадет в немилость Эммы, Карпина первой вцепится в жертву. Но фраза «вонзит зубы» будет слишком громкой для столь мелкой шавки. — О! А мы вас как раз потеряли! — поприветствовал нас Игорь Степанович. — Так, Агнеша, а ты почему не в форме? — У меня нет формы, — удивительно спокойно и даже как-то по-доброму ответила ангел. — Забыла, что ли? Физрук повысил голос, но злости в нем не было. Честно сказать, я еще ни разу не видел его злым. — Нет, — все так же с доброй улыбкой отвечала Агнеша. — Я принесла форму, но пока готовилась переодеться, она пропала. Среди одноклассниц прокатилось волна смешков. Посмотрев на них, Игорь Степанович сразу понял, в чем дело, но лишь тяжело вздохнул. — Ладно, — смирившись, подытожил он. — Раз ты не готова, посиди пока на скамеечке. Миролюбию физрука остается только завидовать и сочувствовать. Девочка послушно села на лавочку у стены спортзала. Игорь Степанович построил нас в шеренгу и начал объяснять программу урока. Вроде ничего сильно напряжного, а если останется время, можно будет даже поиграть. Хотя играть с «этими» — то еще удовольствие. Уж лучше тихо на скамеечке посидеть. Закончив монолог, учитель подошел к стоящему в углу столику с различными канцелярскими принадлежностями, какими-то бумажками и тетрадками. И вдруг чертыхнулся. — Похоже, журнал забыл… Да уж. Наш классный руководитель — хоть и сторонник здорового образа жизни, но память у него как решето. Он постоянно что-то забывал. — Так, поразминайтесь пока, а я схожу за классным журналом. После этих слов мне стало не по себе. Будто единственный надзиратель покидает бандитский притон. В фильмах такое обычно предшествует эпичной драке. Стоило учителю выйти за дверь, наша знакомая четверка «демониц» окружила мирно сидящую на лавочке Агнешу. — Слышь, ангел, — нарочито вызывающе обратилась к Агнеше Эмма, — а ты как из раздевалки вылезла? Я напрягся. Не хватало, чтобы эти бестии еще и на меня набросились. — Помощь всегда находит нуждающегося. Агнеша не выдала меня. Хотя все было очевидно. Они же не настолько тупые, чтобы не сложить два и два и понять, что это я выпустил девочку из раздевалки. Но пока агрессии в мой адрес не последовало, лучше держаться в стороне. — Ну конечно! — усмехнулась Эмма. — Ты же у нас типа святая. Может, тогда уже покажешь нам что-нибудь «святое», а? Можешь взлететь, например? — Или пусть по воде пробежит! Как этот… Брюс Всевидящий! «Брюс Всемогущий!» — мысленно поправил я Чупсика. — О, а может она воду раздвигать руками умеет?! Девочки вовсю глумились над Агнешей, однако та даже не думала обижаться на них и сохраняла фирменную улыбку. А круг демониц все теснее сужался вокруг ангела. Подтрунивание становилось все агрессивнее. — Слушай, я давно заметила, у тебя же вроде нет ни сережек, ни клипс. Может, хочешь себе что-нибудь? — вдруг на удивление мягко и даже дружелюбно сказала Эмма. — Вон у Чупсы куча всего есть. Чупсик изящным движением руки откинула волосы, показывая обильно увешанное пирсингом ухо, и высунула язык с таким же украшением. Резкая смена тональности от вражды к дружелюбию казалось странной. За словами таилась настоящая угроза. По сути, ангелу дали последний шанс, сказав: «Выбирай! Или ты с нами, или ты против нас!» Но Агнеша то ли не поняла, то ли не захотела понимать. — Благодарю за предложение, но не стоит так издеваться над своим телом, чтобы показать его красоту. От такого ответа все четыре девчонки выронили челюсти, а наблюдавшие за сценой одноклассники шумно загоготали. — Ваше тело — сосуд вашей души, и его красота исходит от красоты… Агнеша не успела договорить — по залу разлетелось эхо от хлесткого удара. Смех оборвался. — Как же меня бесит эта твоя улыбочка! — прорычала Эмма. Снова раздался звук удара. — Вечно вся такая правильная! Такая хорошая! Снова последовал удар. — Думаешь, ты особенная?! И опять удар. — Че?! Крутую из себя строишь?! Очередной удар. — Ангелом себя, возомнила?! Сейчас я тебе, сука, покажу, какая ты святая! Словно разъяренный тигр, Эмма вцепилась Агнеше в волосы, параллельно осыпая девочку градом ударов. Возможно, ей бы даже удалось проверить святость нашего ангела не на словах, а на деле, попросту разорвав ее в клочья. Но неожиданно на помощь Агнеше пришли подруги Эммы. Даже для них это оказалось перебором. — Эмма, успокойся! — кричала Чупсик. — Ты же ее внатуре убьешь! — вторила ей Карамель. Карпина пыталась втиснуться между хищником и жертвой, а «конфетки» оттаскивали Зюзину от ангела. Одноклассники, наблюдавшие за происходящим, явно не собирались вмешиваться, предпочитая отпускать шутки и комментарии со стороны. Савельев так и вовсе предложил делать ставки. Неизвестно чем бы закончилась эта драка, если бы не вернулся Игорь Степанович. Сжимая в руках толстенный классный журнал, физрук настороженно оглядел класс. Демоницы делали вид, будто ничего не произошло, но скрыть неладное было уже невозможно. Физруку хватило одного беглого взгляда на помятого ангела. — Агнеша, что стряслось?! Обеспокоенный учитель бросился к пострадавшей. Но девочка продолжала все так же улыбаться. — Ничего, просто небольшое недопонимание, — беззлобно и даже как-то по-матерински ответила она. Густые брови Игоря Степановича сошлись к переносице, и он стал выглядеть на порядок суровее. Орлиным взором он обвел присутствующих, и его взгляд остановился на мне. — Андрей! — Твердо и четко я услышал свое имя. — Отведи-ка Агнешу в медпункт. Спорить явно не было смысла. К тому же, это отличный повод хоть ненадолго сбежать с урока. Я подошел к девочке, мирно сидевшей на лавочке, и жестом пригласил ее встать и следовать за мной, что она послушно и сделала. Пока мы шли к выходу, Игорь Степанович взял из подсобки стульчик и уселся перед неровной шеренгой моих одноклассников. Это было предвестником долгого и нудного воспитательного монолога. Наш классный любил устраивать что-то подобное. Об эффективности метода говорил хотя бы тот факт, что многие ученики продолжали шептаться, будто учителя в зале вовсе нет. Эмма так и вовсе демонстративно села на лавку, взяв в руки телефон. Эта картина отпечаталась в моей памяти: учитель молча сидит, опустив голову. Быть может, он над чем-то думает, а быть может, наступила та степень отчаяния, когда ты понимаешь, что не можешь совершить невозможное. Будто тебя посадили машинистом на паровоз без колес, котла и угля и велели вести груз по всему Транссибу. И хоть ты и знаешь, что это сизифов труд — по долгу работы, по долгу службы ты обязан сделать! В коридоре нас с Агнешей окутала тишина. Ученики и учителя занимались в классах. Технички где-то тихо работали на этажах. Все были чем-то заняты. Одним словом — свобода! Свобода от надзора и контроля! Свобода от беспокойства, что на тебя кто-то криво посмотрит! На секунду даже показалось, что стало легче дышать. Увы, это продлится недолго. Как только отведу нашего побитого ангела в медпункт, придется вернуться на урок. Медкабинет располагался недалеко, буквально на том конце коридора. Дорога до нужной двери заняла меньше минуты. С виду это была обычная старая, еще советская деревянная дверь, сто раз перекрашенная. Отличалась она разве что табличкой с надписью «Медкабинет». Дверь была слегка приоткрыта. Тихо постучавшись, я вошел. Внутри помещение напоминало маленькую тесную комнатку. У большого окна напротив двери стоял стол, заваленный ворохом макулатуры. Справа у стены был шкаф, в нем виднелись папки с документами и книги. Еще было старое и изодранное кресло. В целом комната больше походила на офис: даже коврик на полу лежал. Но главной была дверь, ведущая в смежную комнату — процедурную. Обстановка там уже больше походила на медицинское помещение: больничная койка, шкафчики со всякими лекарствами и медицинскими принадлежностями, чистая раковина и плакат для проверки зрения, висящий на стене прямо напротив койки. Правда, сейчас его закрывали весы — здоровенные, еще советские, где вес тела измеряется при помощи ползущих туда-сюда гирек. Везде была стерильная чистота, даже запах был узнаваемо больничным — такой же, как в инфекционке, в которой я однажды лежал. У всех школьников с этим помещением связаны далеко не лучшие воспоминания. Ведь именно здесь в нас тыкали иголками и делали с нами всякие неприятные штуки. Помню, как нас, младшеклассников, отправляли табуном в медкабинет. Учителя не говорили нам, для чего — возможно, чтобы не пугать заранее. О предстоящих пытках мы узнавали постфактум. Медсестра называла фамилии, и вызванные «счастливчики» исчезали за дверью процедурной. Что с ними там происходило, мы судили по доносившимся крикам и детскому плачу. А когда несчастные, измученные и раненые, выходили из процедурной, мы с замиранием сердца ждали, чьи фамилии назовут следующими. Сейчас я уже, конечно, не ребенок, и всякие прививки и уколы меня не пугают. Но, оказавшись вновь в тесных стенах процедурной, я все равно рефлекторно напрягаюсь. Медсестры не оказалось ни в процедурной, ни в кабинете. Но раз дверь была открыта, значит, она вот-вот вернется. — Медсестры пока нет, подожди ее, — сказал я раненому ангелу, предлагая сесть на койку. Агнеша послушно устроилась. На девочку было больно смотреть. Правая половина ее красивого личика покраснела и опухла от ушибов. Эмма явно знала, как причинить жертве максимум страданий, и нарочно била в одну точку. Самое удивительное то, что даже после всего Агнеша оставалась спокойной и одухотворенной. В ее мягкой улыбке не читалось ни намека на злость, обиду или досаду. Ну прямо чистый ангел, ей богу! Хоть моя миссия и была выполнена, бросить раненую девочку одну, не передав на руки медсестре, было бы не по-джентельменски. Но и просто стоять в стороне — тоже не дело. Нужно хотя бы попытаться оказать первую помощь. Но как? Уроки ОБЖ я, как и большинство учеников, считал школьным тихим часом. Мысли, что эти знания когда-нибудь пригодятся, у меня не возникало. Я вспомнил: в каком-то документальном фильме про здоровье человека говорили, что воспаление возникает из-за прилива крови к месту травмы. Чтобы его уменьшить, нужно сузить сосуды, а сужаются они под действием холода. Точно! В детстве мама мне прикладывала к синякам ткань, смоченную в холодной воде — отек уменьшался и быстрее проходил. Раковина с водой тут была. Но где взять ткань? Я нервно огляделся в поисках чего-то подходящего. Кажется, в кабинете на подоконнике валялась какая-то тряпка, но годится ли она для медицинских целей — большой вопрос. Рыться в шкафчиках с медицинскими средствами как-то не хотелось: вдруг еще напортачу? — Посмотри вон там, — вдруг указала Агнеша на один из шкафчиков. Я не стал спорить и открыл дверцу. К моему удивлению, за ней оказалась небольшая морозильная камера. А внутри лежали готовые пакетики со льдом. И откуда она об этом узнала? Может, подглядела за медсестрой… Я взял один пакетик и передал его Агнеше. Она приложила лед к лицу и попыталась благодарно улыбнуться, но получилось немного криво из-за травмы. Не понимаю, зачем она это делает? Ей правда нравится, когда с ней так обращаются? Есть такой термин — мазохизм: склонность испытывать удовольствие от боли и унижений. Получается, Агнеша — настоящая мазохистка? Но я ни разу не замечал, чтобы она чувствовала удовольствие от издевательств. Скорее, она просто воспринимала все как должное, сохраняя улыбку святой. Может, она и правда ангел, но мне кажется, что эта девчонка — просто набитая дура, возомнившая себя какой-то высшей сущностью! Время шло, а медсестра не появлялась. Я начал заводиться. У меня появились сомнения в компетентности нашей врачихи. Наверняка она сейчас где-то спокойно пьет чай или занимается чем-то бессмысленным. Интересно, волнует ли ее, что она оставила кабинет открытым? А если какой-нибудь ученик наестся таблеток? Или накормит ими одноклассников? В этом случае простое разгильдяйство превратится в халатность. За такое могут не только уволить, но посадить! Похоже, что медсестру эта перспектива не особо тревожит. Верно говорит мой отец: это так по-русски — не замечать проблему, пока она не клюнет тебя в зад. — Не стоит так нервничать, лучше присядь и успокойся. Бархатный голосок вдруг вывел меня из раздумий. Агнеша хлопала по койке, приглашая сесть рядом. Только сейчас я понял, что уже черт знает сколько времени брожу по процедурной туда-сюда, как дурак. Садиться рядом с девчонкой не хотелось. Но если я останусь на ногах, то вновь начну нарезать круги как полоумный. Пришлось перебороть смущение и сесть, сохраняя максимальную дистанцию. — Тебе не нужно так переживать, все будет в порядке, — звучал над ухом нежный голос сидящей рядом девочки. Ага, «в порядке»! — Не стоит укорять себя, ты ни в чем не виноват. А я и не корю! Она сама виновата в том, что с ней происходит. С чего бы мне чувствовать вину? Однако ее мягкий приятный голосок почему-то уколол сердце, глаза зажгло от подступивших слез. Когда уже придет эта медсестра?! Время тянулось, как старая «Хубба Бубба», потерявшая вкус. Прошло уже пол-урока, но по ощущением все шесть. Меня стало клонить в сон. Такое часто случается, если тело плохо отдохнуло. Даже если поначалу ты чувствуешь себя бодрым и полным сил, стоит немного расслабиться, и усталость проявится. Обычно это происходит после сильной нагрузки или стресса, резко сменившихся покоем. Спал я сегодня плохо. Меня мучали неприятные сновидения, больше похожие кошмары. Я часто просыпался и долго не мог уснуть. И хоть утром чувствовал себя прекрасно, сейчас мои веки наливались свинцом, стоило только немного расслабиться. Поначалу я легко боролся со сном, но сонливость нарастала. Вскоре глаза стали слипаться, и мне пришлось делать титанические усилия, чтобы открыть их снова. — Приляг, если устал, — раздался над ухом знакомый нежный голос. — Нет, все нормально, — отмахнулся я. — Не стоит так переживать, никто не обидится, если ты немного отдохнешь. Я как мог сопротивлялся, но этот чарующий голос будто мягкое одеялко окутывал меня. — Ложись, не бойся… Не в силах больше бороться, я повалился прямо на коленки Агнеши. Если вдуматься, это выглядит ужасно. Мальчик спит на коленях у девочки в медкабинете — это тянет на настоящую школьную сенсацию. Страшно представить, что будет, если нас кто-то увидит. Моя репутация, которая и так обитает где-то на уровне плинтуса, окончательно перейдет в состояние свободного падения. Но спать хотелось так сильно, что подобная перспектива казалась лишь маленьким неудобством. Крики разума звучали все дальше и дальше, пока не затихли окончательно. *** Я падал. Падал в бездну. В бездонную пропасть. Но почему-то мне не было страшно. Будто я точно знал, что со мной ничего не случится. И действительно, когда мне показалось, что я наконец достиг дна, что-то подхватило меня. Я взлетел. Парил, словно подхваченный порывом ветра. Потом снова падал и снова взлетал. И так много раз по кругу. Может, это сон? Внезапно все тело содрогнулось. Я вскочил и сразу же свалился на холодный кафельный пол. Немедленно открылась дверь, и на пороге возникла женщина лет тридцати в белом медицинском халате поверх черного свитера. На ее лице застыла маска холодного безразличия. — О, проснулся наконец, — сказала медсестра, потягивая из кружки какой-то напиток. Я мгновенно вскочил, последние события пронеслись в голове. В панике я огляделся вокруг, но Агнеши нигде не было. Уже ушла? Когда? И почему не разбудила меня?! Мысленно я готовился к разбору полетов, но медсестре как будто вообще не было дела, что какой-то ученик разлеживался на койке. — Ну как, легче уже? Мы переглянулись. — В смысле легче? — непонимающе спросил я. — Девочка, что была тут с тобой, сказала, что тебе стало плохо на физкультуре. Сейчас как, хорошо себя чувствуешь? Вот это новость! — Погодите! А с девочкой той что? Медсестра непонимающе моргнула глазами. — А что с ней? — Вы разве не заметили ее лицо? — А что с ним не так? Нормально! То есть вид Агнеши с наполовину расквашенным лицом не вызвал у нее никаких вопросов? Стоило бы поинтересоваться компетентностью нашей медсестры, но тратить на это время не было желания. Какой смысл спорить со взрослым? Интересно, физкультура уже закончилась? Я глянул на часы в телефоне и чуть не подпрыгнул во второй раз: уже прошла половина пятого урока! В панике я рванул из медкабинета, но меня окликнула медсестра. — Эй, куда это ты собрался? — строго поинтересовалась она. — На урок, — ответил я, как будто это подразумевалось само собой. — А вещи забрать свои не хочешь? Я вернулся в медкабинет. На кресле лежала моя аккуратно сложенная школьная форма, а рядом — рюкзак. Точно, я ведь пришел сюда в физкультурной форме. Это Агнеша принесла? Надо будет сказать ей спасибо. Быстро переодевшись в процедурной, я ринулся на занятия. Пятым уроком была биология. Один из моих любимых предметов, честно говоря. Поэтому я болезненно переживал опоздание. Как назло, нужный класс находился в другом конце школы. Пришлось неплохо так пробежаться. Хорошо, хоть завуча по дороге не встретил. Еще бы влепили нагоняй за беготню. Дойдя до нужной двери, я пару минут отдышался, а потом вежливо постучал. — Извините за опоздание, можно войти? Учительница биологии — старая, иссохшая женщина с пышной прической — строго глянула на меня и продолжила что-то высматривать в учебнике, жестом приказав мне быстрее заходить. Проходя мимо парт, я в очередной раз наблюдал знакомую картину: куча раздолбаев занимаются неизвестно чем. И среди них выделялась единственная особа, в которой усердие и жажда знаний читались невооруженным глазом. Тихо, чтобы не мешать ангелу учиться, я сел за парту на соседний стул. Светлое и чистое лицо Агнеши было идеальным. Нет, правда! Ни единого следа от недавних побоев. Будто инцидента на уроке физкультуры не было вовсе. Неужели это моя первая помощь так подействовала? Я невольно почувствовал гордость. — Все хорошо? — тихо поинтересовался я у ангела. — Да, все прекрасно, спасибо! — ответила она, озарив меня улыбкой. Ну раз все хорошо… Урок уже почти закончился, и ждать звонка долго не пришлось. А следующим уроком опять шла биология, так что покидать класс не требовалось. С одной стороны, это хорошо, можно лишние двадцать минут побездельничать за партой. А с другой — есть риск, что к нам снова кто-нибудь прицепится. И, как говорится: вспомни заразу — появится сразу! — Слышь, ангел! Стоило учителю выйти из класса, как нашу с Агнешей парту облюбовал Савельев со своей бандой. — Что такое? Как обычно, наш ангелочек встретила их гнусные рожи с улыбкой от уха до уха. — Нам тут с пацанами деньжатки позарез нужны. Не подсобишь? — ехидно ухмыльнулся Савельев. Его прихвостни окружили нас. Мое сердце заколотилось, тело напряглось. Но Агнеша, как всегда, оставалась спокойной и одухотворенной. Ну конечно, сейчас она с видом Девы Марии достанет кошелек и вытряхнет его содержимое прямо в лапы этим шакалам. В такие моменты, глядя на ее улыбочку, я сомневаюсь в ее адекватности. Она вообще осознает происходящее? Или ее «святость» давно ей все мозги проела? — Нет. От услышанного не только у меня, но и у Савельева, его дружков, да и, наверное, у всего класса отвисли челюсти. Впервые мы стали свидетелями того, как ангел кому-то отказал. — Не понял! — возмутился Савельев. — Че значит «нет»? — Это значит, что я ничего тебе не дам, — спокойно объяснила Агнеша. — Двадцать пятого августа тебе исполнилось четырнадцать. По закону ты можешь устроиться работать на неполный рабочий день. Если тебе нужны деньги, ты можешь заработать их самостоятельно. Халявин и Бобик, не ожидав такой дерзости от ангела, заржали в голос. Их смех подхватили и остальные. Только Савельев сначала покраснел как рак, а потом побагровел так, что вены на лбу вздулись, а из ушей, казалось, вот-вот повалит пар. — Слышь, ангелочек, ты видимо че-то не вдупляешь! — зарычал он. — Я сказал: гони деньги быра! Чтобы усилить угрозу, маленький главарь банды навалился на нашу парту всем своим, я подозреваю, небольшим весом, приблизив нахальную моську практически в упор к милому личику ангела. Его дружки скалились в предвкушении крови. Но Агнеша то ли не поняла смысл его слов, то ли эти выпады ее не впечатлили. — А вот это уже называется вымогательством, — спокойно и мягко констатировала она. — Это является уголовным преступлением и может иметь тяжелые последствия. Я очень сомневаюсь, что дяде Сереже это понравится. Вся напыщенная самоуверенность Савельева испарилась. Он тут же отпрянул от ангела, и на секунду даже показалось, что на его лице промелькнул страх. Остальные хулиганы резко охладили свой пыл. Впрочем, очень быстро они пришли в себя. — Мы еще посмотрим, — недобро бросил Савельев, после чего вместе со своей бандой поспешил ретироваться. Класс завис в оцепенении. Я и сам не мог подобрать челюсть. Наш ангел посмел дать отпор — и не кому-то, а Савельеву с его шайкой! Учительница вернулась перед самым звонком и удивилась гробовой тишине. Так и спросила: не умер ли кто, пока ее не было. Но расспрашивать не стала, а сразу начала занятие. Весь оставшийся урок нам с Агнешей приходилось терпеть косые взгляды. Особенно недобрыми были глазенки Савельева с дружками: они явно что-то затевали. Хотя они и проиграли битву, но вряд ли оставят позор без ответа. Теперь от этого злобного карлика и его отморозков действительно стоило ждать чего угодно. Агнешу, похоже, это не волновало. Она спокойно записывала красивым почерком все, что диктовала учительница, и зарисовывала схемы органелл клетки из учебника. А я так и застыл, с ручкой, зависшей над тетрадью. И все же — кто такой этот дядя Сережа? Почему при одном только его упоминании Савельев с братками мгновенно успокоились? *** Когда наконец последний урок закончился, я чувствовал себя так, будто отпахал гектар земли, не меньше. Хотелось только одного — поскорее добраться домой и забыть этот день. Погода все еще стояла относительно теплая. Зато небо затянуло тучами. Такая картина продержится до середины марта как минимум. А то и до конца апреля. Поправив воротник (скорее для антуража, чем от холода), я спустился по крыльцу и стремительно направился к привычной тропинке домой. Как я уже говорил, этой дорогой редко кто пользуется. Уж слишком грязно здесь. Даже на тех участках, где есть асфальт, практически невозможно пройти, не запачкав штаны или обувь. Но я за столько лет наловчился лавировать, да и почистить брюки с ботинками — большого ума не надо. Зато можно идти, наслаждаясь тишиной и одиночеством. Правда, не сегодня. Впереди снова маячил попутчик, и опять знакомый. На этот раз им была Агнеша, которая неторопливо шла той же дорогой к моей любимой рощице. Я никогда не встречал ее вне школы. Получается, она живет где-то в том же районе, что и я? Впрочем, все равно. Главное сейчас — решить, как поступить: плестись сзади и надеяться, что ангел где-нибудь свернет, или рискнуть и пойти на обгон. Пока я думал, Агнеша вдруг обернулась и встретилась со мной взглядом. И сразу стало ясно, что в прятках нет смысла. Видимо, у ангелов есть глаза даже на затылке. — Выглядишь уставшим, — сказала девочка, когда я поравнялся с ней. — Ага, благодаря кое-кому у меня теперь почти каждый день полон впечатлений, — съязвил я. И снова Агнеша то ли не поняла укола в свой адрес, то ли не придала ему значения. В итоге мне пришлось составить Агнеше компанию. Не убегать же теперь, в конце концов. Это выглядело бы грубо, особенно по отношению к девушке. Как назло, Ангеша шла неспешно, растягивая каждый маленький шажочек. Такими темпами я до дома и к полуночи не доберусь. — Жизнь так прекрасна, — засентиментальничала она. — Когда-то в этом мире были лишь огонь и скалы, а теперь везде — от высоких гор до глубоких пещер и морей — цветет и живет природа! Разве она не прекрасна? О да! Особенно вот та лужа, больше похожая на детскую неожиданность. Или засохшие заросли репейника. О! Или эта собачья мина впереди. Не пойму, она все делает специально, чтобы убить те две оставшиеся нервные клетки, на которых держится мой рассудок? И да, я знаю, что на самом деле они восстанавливаются, спасибо! Нужно было хоть как-то оживить эту тягомотину. И я решил задать вопрос, который давно вертелся в голове. — Слушай, а почему ты не дала денег Савельеву? — Я уже сказала: он достаточно взрослый, чтобы зарабатывать деньги самостоятельно. Негоже жить за чужой счет. Вот это да! — А зачем тогда позволяла Васнецовой грабить себя?! — возмутился я. В ответ Агнеша посмотрела на меня так, будто главный дурак здесь я. — У нее не было денег, и ей неоткуда их взять, — ответила она с легкой ноткой упрека в голосе. — Я знаю, о чем ты думаешь, но это не было ограблением, я выполнила ее просьбу по собственной воле. Ну да, а то я не видел, каким образом она выполнила эту «просьбу». — Если нет денег, то пусть требует их у родителей! На кой лезть в чужие карманы? Мое бурчание не было адресовано кому-либо. Но Агнеша посмотрела на меня с явным недовольством. — Знаешь, Андрюша, не стоит судить всех по себе. То, что позволено одним, не всегда доступно другим. Ее ответ больно уколол мое самолюбие. Хотелось как-то возразить, как-то доказать свою правоту. Но любые аргументы звучали бы как жалкая попытка оправдаться. Мне пришлось сглотнуть горький комок и промолчать, признавая поражение. К этому моменту мы как раз зашли в рощицу. Совпадение или нет, но я увидел Сашу, стоящую на тропинке и опять что-то с интересом разглядывающую в кронах деревьев. — Ты снова ту белку увидела? В этот раз я не стал скрываться — все равно с Агнешей не пройти незамеченным — и решил поздороваться сразу. Саша, похоже, не заметила наше приближение и едва сама не запрыгнула на ветки. — Ой, Андрей, привет! — неловко затараторила она. — Нет, не видела, но подумала: раз у нее тут гнездо, то может получиться посмотреть на нее еще раз. Но ее что-то нигде нет. Или я пока ее еще не нашла. — Белка занимает территорию от двух до четырех гектаров, вряд ли ее часто увидишь в одном и том же месте, — ответил я. — Вот как, ясно… — взгрустнула Саша. Тут ее внимание переключилось на Агнешу, которую она до этого даже не замечала. — А ты, я смотрю, неплохо живешь, — усмехнулась она. — Уже домой из школы с подружкой ходишь. Возможно, Саша не имела ввиду ничего такого. Однако ее слова про «подружку» меня сильно задели. — Никакая она мне не подружка! — твердо возразил я. — Просто одноклассница, мы по дороге случайно встретились. — Мог бы и соврать для солидности, — иронично заметила Саша. Я не стал отвечать. Любой ответ дал бы повод для новых насмешек. Саша посмотрела на Агнешу и с улыбкой протянула ей руку. — Я Саша, приятно познакомиться! Ангел не спешил отвечать, но пристально взглянул собеседнице в глаза. Несколько секунд, а то и минут, Агнеша не сводила глаз с лица Саши, от чего той становилось все более неловко. — Меня зовут Агнеша, — наконец ответил ангел. — Мне тоже приятно с тобой познакомиться, Саша. К этому моменту на лице Саши уже стали заметны мольбы о помощи. — Ага… Хорошо, — нервно усмехнулась она. Дальше домой мы пошли втроем. Я будто султан шагал в окружении красивых девиц. Только почему-то радости по этому поводу я не чувствовал. Атмосфера сквозила неловкостью, и никто не осмеливался заговорить, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Разве что ангел не испытывал никаких тревог. Лицо Агнеши оставалось уверенным и одухотворенным, как обычно. — Слушай… — вдруг шепнула Саша. — Это же она тот самый ангел, что перевелся к вам в класс? И откуда она об этом знает? Видимо, слухи по нашей школе быстро распространяются. Я ничего не ответил, но слегка качнул головой, дав понять, что это правда. Саша многозначительно посмотрела на Агнешу. — Слушай, Агнеша, — спросила она с улыбкой. — А ты давно учишься в нашей школе? — Уже полмесяца, — ответила ангел. — Вот как, и как тебе наша школа? Агнеша не ответила. Лишь улыбка на ее лице стала чуть шире. — А подружиться у тебя уже с кем-то получилось? И снова ответ — улыбка. На месте Саши я бы давно сдался, но она упрямо пыталась завязать разговор. — Слушай, я тут заметила — у тебя очень красивые глаза! Должен признаться, глаза у Агнеши действительно необычные: фиолетового или темно-сиреневого оттенка, напоминающие аметист. Я даже искал в интернете, бывает ли такой цвет глаз у людей, но так и не нашел толкового объяснения. — Спасибо, мне часто об этом говорят, — спокойно ответила Агнеша. Разговор как-то не клеился. Кажется, Саша хотела поподробнее узнать об «ангельской» сущности Агнеши, но никак не могла направить диалог в нужное русло. Вскоре мы дошли до развилки. Одна дорога вела во двор, где жили я и Саша. Другая шла дальше в сторону города. Агнеша вдруг остановилась. — Здесь мой путь расходится с вашим, — сказала она. — Ага, пока, — ответил я. — Увидимся, — помахала ей ручкой Саша. Агнеша тоже помахала нам на прощание. — Не нужно жалеть о прошлом, главное — не совершать того, о чем пожалеешь в будущем. Сказав это, ангел одарил нас странной снисходительной улыбкой и спокойно направился прочь. — И к чему это она? Ей богу, в этом дурацком ангеле с каждым днем все меньше и меньше адекватного! Дальше мы с Сашей пошли вдвоем. До дома оставалось рукой подать — буквально за углом уже был наш родной двор. Та же песочница, в которой я возился с друзьями. А еще в ней мы постоянно находили сюрпризы, оставленные бродячими кошками и собаками. В детстве это казалось смешным, а сейчас от одной мысли погрузить руки в песок к горлу подступает тошнота. Всевозможные лазательные конструкции также не изменились за эти годы. Как их покрасили семь лет назад, так и стоят в тех же цветах. Разве что краска поблекла и местами облезла. Все осталось прежним: там, где я когда-то набивал синяки, нынешние дети тоже получают первые травмы. — Ты к нам, что ли? — спросил я Сашу, когда мы уже подошли к моему подъезду. — А? — посмотрела на меня та пустыми глазами. Осмотревшись и поняв, что ушла немножко не туда, Саша встрепенулась. — Ой, прости, что-то я заснула по дороге, — виновато усмехнулась она. — Ну, тогда пока! Саша махнула мне ручкой и поспешила к дому напротив. — Ага… Пока… — помахал я вслед, хотя она уже не видела. Фух. Наконец-то этот долгий учебный день закончился.

Глава 4. Старый новый гость!

Выходные! Сколько приятного в этом слове!

Не знаю, кто решил, что суббота будет идеальным учебным днем для российских школьников, но спасибо, что оставили нам хотя бы воскресенье.

Впрочем, радоваться мне все равно нечему. Ведь с самого утра родители затеяли генеральную уборку. И, конечно, я не имею права отказаться.

Было бы терпимо, знай я обо всем заранее. Но родителям показалось лишним предупредить меня — они просто и ненавязчиво сообщили об уборке во время сегодняшнего завтрака.

Мол, какие у тебя, сынок, планы на день? Хочешь, мы тебе о них расскажем? И так бывает почти всегда! Они никогда не интересуются моими планами. А если и спрашивают, то лишь с иронией.

Нет, я мог бы рассказать, что хотел сделать в свой заслуженный выходной, который бывает у меня только раз в неделю! Но, по мнению родителей, мои планы — ничто по сравнению с их собственными. Да и как им объяснить, что за неделю вышло много контента у моих любимых блогеров, появились новые выпуски сериалов, а еще я хотел почитать недавно купленную книжку и поиграть за компьютером.

Я не говорю, что все это важнее уборки. Просто было бы менее обидно, если бы они рассказали мне обо всем хоть накануне!

В итоге, как обычно, подавляя злость и глотая обиду, пришлось брать тряпку и идти вытирать пыль по всей квартире.

Пока я протирал подоконники, мама в моей комнате вытряхнула содержимое всех полок и шкафов прямо на пол.

— Разбери-ка все это, — распорядилась она. — Что надо — убери, что не надо — в коридор. И у крыс своих убери, там уже вонять начинает.

Глядя на горы беспорядка, завалившие пол, я решил начать с крыс.

Из большой клетки на меня глядели две маленькие крыски с голыми хвостами. Они нетерпеливо совали носики сквозь прутья, просясь на волю. Первая — Лариса — белая с черным пятнышком на спинке. Вторая — Бусинка — просто белая. Обеим уже около двух лет, и по крысиным меркам они старушки, но это не мешает им оставаться не в меру резвыми и любопытными. Особенно Бусинке. Эту очаровательную мадам мы из каких только углов не вытаскивали!

Я открыл дверцу клетки, и обе крыски тут же запрыгнули мне на руки. Лариса сразу устроилась в излюбленном месте — в кармане моих трико, где и свернулась калачиком. А Бусинка, как обычно, первым делом потянулась меня «поцеловать». Правда, скорее, она просто пыталась узнать, чем я сегодня завтракал, и слизать остатки еды с губ. И вот пока одна уютно пряталась в кармане, а другая целовала меня, я пытался прибраться в их клетке — как любит выражаться мама, «убрать засранки» — и поменять воду в поилке.

Кое-как справившись, я закрыл клетку и приступил к разбору горы вещей на полу. Бусинка тем временем норовила залезть мне на макушку, чтобы оттуда запрыгнуть на шкаф, полки или куда-нибудь еще. Приходилась постоянно отталкивать ее любопытный нос. Но в принципе это не слишком мешало. До тех пор, пока она не решила прыгнуть в коробку с моими старыми игрушками.

— Бусинка, блин! — сорвалось у меня невольно.

Прыгнула она с довольно приличной высоты, и отнюдь не на мягкую кучу плюшевых игрушек. В коробке лежали солдатики, сломанные модельки машин, детали от конструктора и прочая далеко не мягкая хрень. Шмяк вышел смачный. Но, похоже, крысам, как и тараканам, недаром пророчат править миром после людей. Когда я вытащил Бусинку и попытался понять, не получила ли она травму, она ловко выскользнула из пальцев и снова «десантировалась». Но на этот раз приземление пришлось на плюшевого котенка, который валялся на полу среди прочего хлама вместе с «тряпками» — так мама называет старую и непригодную одежду, которую пора выбросить.

Забавно. Я-то думал, что он давно потерялся.

Взяв плюшевого котенка в руки, я удивился, как хорошо он сохранился. Долгие годы забвения в глубине шкафа, конечно, не пошли ему на пользу. Масса вещей и хлама слегка сплющила его, краска заметно выцвела, но в остальном котяра выглядел вполне «живым».

Сразу скажу, я не из тех неженок, которые коллекционируют мягкие игрушки. Да и этот кот, по правде говоря, даже не мой. Еще в детстве я отобрал его у Саши в садике, и с тех пор он так и пылится у меня.

По-хорошему, просто мусор — в помойку!

Но когда я собрался кинуть его в кучу хлама в коридоре, которая ожидала отправки на помойку, в груди вдруг что-то кольнуло. Котенок неожиданно показался мне живым. Словно не плюшевая игрушка, а настоящий домашний зверек, которого вот-вот выкинут на улицу.

Ладно, черт с ним! Пока отложу. Потом решу, что с ним делать.

Я положил игрушечного кота на письменный стол и продолжил уборку.

Все эти игрушки... Когда я последний раз брал их в руки? Вот, например, этот космический корабль из конструктора. Как-то раз я носился с ним по залу, представляя, будто это межзвездный штурмовик, летящий на выполнение опасной миссии — захват особо опасного устройства, которое попало в руки вражеских солдат. К сожалению, я уже тогда не почувствовал прежней радости от игры. В сердце появилась какая-то пустота, особенно когда дошло, что потом придется убирать весь этот театр боевых действий. Тогда я в последний раз играл в обычные игрушки, не в видеоигры.

И вот теперь, глядя на игрушечный звездолет с отсутствующими детальками, которые отломились или потерялись за годы хранения в шкафу, я испытываю необъяснимую ностальгию. Или что-то похожее на нее. Ведь обычно ностальгию рисуют в теплых, приятных тонах, а не как болезненное, щемящее чувство: будто бы жизнь в очередной раз напоминает: «Время идет, мир меняется — хочешь ты этого или нет».

В итоге все, чем я когда-то дорожил, оказалось в мусорном ведре. Да, это просто старые игрушки. Но когда-то они были для меня целым миром. А теперь лишь занимают место в доме. Что из того, чем я дорожу сейчас, тоже однажды исчезнет в небытие?

Пока я складывал весь мусор из своей комнаты в коридор, родители убирались на остальной территории. Брат, наверное, прибирался у себя. В общем, пока шла уборка, родители не упускали возможности поболтать. За годы жизни «изгоем» я разучился говорить, зато научился внимательно слушать, особенно если речь заходила о чем-то интересном.

— Вчера с Маринкой болтала, — сказала мама. — Говорят, это действительно не они ее убили.

— Да, конечно, не они! — подтвердил папа. — Бросили в овраг и сразу пошли ментам докладывать? Да нафиг им это надо!

Речь шла о недавнем убийстве в нашем городе.

Примерно месяц назад в полицейский участок пришли двое парней и заявили, что нашли труп девушки — студентки местного ПТУ.

Труп обнаружили в городском парке, что примерно в одном квартале от моего дома. В этом нет ничего удивительного: парк давно приобрел дурную славу.

Когда-то, во времена детства моих родителей, парк был одним из красивейших мест в нашем городке, судя по сохранившимся фотографиям. Там была живописная аллея с зелеными изгородями, вдоль которых стояли аккуратные скамеечки, и большие клумбы, образующие целые цветочные узоры. А в центре аллеи возвышался мраморный фонтан! Рядом находился небольшой развлекательный комплекс с каруселями и другими аттракционами — кое-что из этого я даже успел застать. Но сегодня от всего этого ничего не осталось. Аттракционы снесли, а те, что остались, сгнили и развалились под натиском ветра, дождя и времени. Аллея тоже утратила прежний вид. Теперь все это скорее памятник былой, более благополучной эпохи, драматически ушедшей в прошлое.

В 90-е годы парк облюбовали всякие сомнительные личности. Облагороженная часть занимала в лучшем случае процентов тридцать территории. Все остальное — почти нетронутый лес. Поэтому там было очень удобно проворачивать всякие темные делишки. Говорят, еще лет пятнадцать-двадцать назад было обычным делом весной находить в тех местах оттаявшие тела. Сейчас, конечно, и порядок заметно улучшился, и улицы стали чище, но неблагополучным местом парк так и остался. Ночью туда по-прежнему лучше не соваться.

И вот впервые за долгие годы там обнаружили труп. Главными подозреваемыми сразу стали те двое парней, что нашли тело. Причины для подозрений были. Оба толком не могли объяснить, как и при каких обстоятельствах оказались той ночью у оврага в парке. Их показания постоянно менялись, а порой и вовсе противоречили одно другому. Но теперь их невиновность была окончательно доказана. А причина столь странного поведения была для многих ясна с самого начала. Большинство жителей нашего городка давно знают, что парк — излюбленное место для закладок. Говорят, там чуть ли не под каждым кустом можно наткнуться на тайник с разными «интересностями». Очевидно, именно такой тайник и искали эти два придурка, но случайно вместо своих «вкусняшек» нашли труп и не придумали ничего умнее, чем заявить об этом в полицию. Так что если эта парочка кретинов и сядет, то точно не за убийство. С другой стороны, это означает, что настоящий убийца до сих пор на свободе.

— Ты чего стоишь, уши греешь? — спросила мама, заметив, как я подслушиваю ее разговор с папой. — Ты у себя уже все убрал? Пыль вытер, вещи разобрал?

Не говоря ни слова, я вернулся в свою комнату.

— Давай быстрее, мне пылесосить надо! — кинула она мне вдогонку.

Следующие два часа я вычищал комнату вдоль и поперек несколько раз. Можно было бы и один, но всякий раз, когда мама приходила проверять уборку, она находила то пропущенную пылинку, то соринку в углу, то еще какой косяк. Приходилось снова и снова драить все по новой. На пятый или шестой раз, пользуясь занятостью мамы, я тихо устроился с книжкой на кровати, надеясь, что уж в этот раз она проверять не пойдет.

В руках у меня были «Приключения Оливера Твиста» Чарльза Диккенса.

В детстве я как-то смотрел мультфильм с таким же названием. Там была история о мальчике, который сбежал из приюта в надежде найти потерянную мать и по пути нашел множество друзей. Узнав о существовании оригинального романа, я тут же решил его прочитать. И каков был мой шок, когда я понял, что история настоящего Оливера Твиста — это вовсе не веселое приключение в духе Гекльберри Финна, а проклятая борьба одинокого сироты с обществом, которое всеми силами стремится его раздавить и уничтожить.

Много раз я пытался дочитать книгу до конца, и всякий раз после нескольких глав откладывал ее в долгий ящик. Вот и сейчас пришло время для очередной попытки. Судя по объему оставшихся страниц, до финала оставалось недалеко, но именно в преддверии развязки читать стало особенно тяжело.

Не знаю, почему я так отчаянно цепляюсь за эту книгу. Возможно, потому, что не привык оставлять дела незавершенными, хотя раньше я без особых угрызений бросал чтение, если написанное не нравилось. А может, виной всему странный, почти патологический интерес к истории главного героя.

Маленький одинокий беспризорник, сбежавший из работного дома, пытается выжить в обществе, которое воспринимает его как паразита или заразу и клеймит невинного ребенка ядовитыми ярлыками лишь за сам факт его существования. И тогда, во времена действия романа, и сейчас — ничего не изменилось. Люди по-прежнему мыслят штампами, срывают злость на слабых и охотно плюются в каждого, кто не вписывается в их «идеальную» картину мира.

В предыдущих главах в истории Оливера засиял луч надежды. Его приютил добрый господин, увидевший в мальчике обычного ребенка, а не паршивого беспризорника. Впервые за все повествование герой ощутил теплоту, любовь и доверие. Все складывалось так хорошо, что я даже позволил себе надеяться на счастливое окончание страданий мальчика и начало новой, светлой главы его истории. Но вскоре все рухнуло внезапно и бесповоротно. Когда Оливер вышел из дома по поручению доброго господина, его похитили бандиты. И как назло, в этот момент сам господин заключил пари с другом, который утверждал, что мальчик — преступник и сбежит, стоит лишь дать ему денег и отпустить на улицу. В итоге бедный Оливер оказался в руках бандитов и вдобавок лишился доверия единственного человека, который смог его полюбить.

Больше двух месяцев я не мог найти в себе силы продолжить чтение. И вот сегодня осмелился взяться за роман. Как и предполагалось, Оливер оказался в бандитском притоне, где уже побывал раньше. Очевидно, преступники опасались, что мальчик наговорит лишнего, потому и похитили его. Вор и мошенник Феджин хочет вновь использовать мальчика для своих темных делишек, а добрый господин разочаровался в Оливере и решил сделать все, чтобы забыть его.

Ситуация — хуже некуда. Сердце разрывается, ноги трясутся, но я все равно продолжаю читать. Не знаю, что движет мной: чувство долга дочитать книгу до конца или неподдельный интерес к судьбе главного героя и надежда, что в этой истории все же появится свет в конце тоннеля?

Увлеченный книгой, я даже не заметил, что к нам пришел гость. Хотя почему «даже»? Времена, когда я с детским восторгом бежал к входной двери встречать гостей, давно прошли. Все равно кто бы ни зашел — это не ко мне. Последний раз меня кто-то навещал еще в начальных классах. Тот же Привод перестал заходить задолго до нашей ссоры.

— Ой, привет! — послышался радостный возглас мамы. — Давно не виделись! Какими судьбами?

Гость что-то ответил, но из-за музыки, гремевшей на всю квартиру (отец всегда включал ее погромче во время уборки), я ничего не разобрал. Зато голос явно принадлежал девушке. Она что-то весело обсуждала с мамой — наверняка, одна из ее давних подруг. Или, может, старая клиентка?

Мама увлекается разным рукоделием и даже продает некоторые свои работы. Конечно, о полноценном бизнесе речи не идет, это скорее способ немного подзаработать на хобби, чтобы покрыть расходы на материалы. Впрочем, какую-никакую популярность ее поделки все же имеют. Некоторые клиенты возвращаются с новыми заказами.

Впрочем, ко мне это отношения не имело. Так я думал, пока вдруг не услышал слова матери:

— …Он, наверное, в комнате у себя, бездельничает!

Это она про кого? Про меня? Про Данила? Или про отца? Нет, про отца вряд ли…

Долго гадать не пришлось. Вскоре послышались тихие шаги, явно приближавшиеся к моей комнате.

— Привет!

Через полуоткрытую дверь заглянула та, кого я меньше всего ожидал увидеть.

— Привет, — сухо ответил я, стараясь не выдать своего волнения.

Таинственной гостьей оказалась Саша. Она скромно замерла у порога, будто ожидая разрешения войти. Я же продолжал делать вид, что читаю книгу, хотя из-за странного трепета в груди не мог даже букв различить.

Когда она последний раз приходила ко мне? Наверное, сейчас я уже и не вспомню.

— Можно зайти? — наконец спросила Саша.

— Угу, — буркнул я, не отрывая взгляда от страницы.

Девушка вошла и села в мое кресло за компьютерным столом.

Хоть мы и знали друг друга, мы вели себя как незнакомцы, которые случайно встретились на дне рождении родительских друзей или дальних родственников. Знакомая ситуация? Тебе представляют сына или дочь чьих-то знакомых или вашего троюродного дяди и говорят: «Идите поиграйте где-нибудь, пока взрослые занимаются своими делами». И вы, как две статуи, застываете в одной комнате, не зная, что делать. В итоге один прячется за книгой, а другая окидывает взглядом стены — лишь бы не встречаться глазами.

Но хоть я и делал вид, что целиком поглощен чтением, периферийное зрение снова и снова выхватывало гостью. Саша была одета в черную облегающую водолазку и узкие джинсы. Наряд скромный, но прекрасно подчеркивающий фигуру. Вдобавок волосы были распущены и казались еще длиннее, а вместо привычных больших круглых очков она надела более строгие, с прямоугольной оправой. Нельзя сказать, что Саша оделась как на праздник, но это явно была не ее повседневная одежда. А я в домашней футболке и заляпанном трико, наверное, выглядел как затворник в собственной берлоге. В голове зудела мысль, что надо бы переодеться во что-нибудь поприличнее. Но тогда со стороны покажется, что я нарочно прихорашиваюсь перед девчонкой — а моя гордость такого не стерпит.

И все же продолжать сидеть молча становилось невыносимо. Рано или поздно придется что-то предпринять. В голове невольно высветились варианты действий типа «Говорить или бежать?», с тикающим на фоне таймером. Чертовы QTE[1]: я их и в играх терпеть не могу, а в реале и подавно! Тем более что в жизни никто не подскажет, сколько у тебя секунд на решение и какой вариант окажется правильным. А опоздаешь — и там, и тут проигрываешь. В лучшем случае система сама выберет за тебя, в худшем — высветит безжалостное: Game over.

Тем временем Саша остановила взгляд на большой клетке, стоящей на тумбочке. Крысы уже заинтересовались гостьей и пытались познакомиться, просовывая подрагивающие носики сквозь прутья.

Насколько я знаю, Саша не любила мелких грызунов. Она даже к хомякам прикасаться наотрез отказывалась. Хотя, возможно, детские страхи с возрастом прошли. Я ведь тоже когда-то боялся фильма про семейку Аддамс, пока не понял разницу между ужастиком и черной комедией.

— Хочешь подержать? — спросил я.

Саша перевела взгляд на меня, потом снова на клетку.

— А можно…?

— Почему нет?

Я открыл дверцу клетки, и пара маленьких хвостатых зверьков тут же полезла мне в руки. Лариса, как обычно, поскромничала и первым делом юркнула в мой карман, а вот Бусинка сразу потянулась к гостье. Саша неуверенно протянула ладони, и я посадил непоседливую крыску прямо ей в руки. Едва Бусинка оказалась у нее, как Саша мгновенно напряглась всем телом. Она невольно ахнула, уставившись на крыску широко распахнутыми глазами.

Видимо, детские страхи так никуда и не делись. Я с трудом сдерживал смех, наблюдая за этим зрелищем.

Бусинка сразу принялась изучать нового человека. Сначала она обнюхала ладони и тонкие пальчики гостьи. Затем двинулась дальше вверх по руке, постепенно подбираясь все ближе к лицу. Вскоре ее лапки уже ощупывали щеки, нос и губы девушки.

На эту картину нельзя было смотреть без слез. Саша изо всех сил пыталась сохранить самообладание. Она крепко зажмурилась и плотно сжала губы. Но продолжала смирно сидеть, не оказывая сопротивления. А вот дальше случилась то, чего она, наверное, не могла представить даже в самом страшном ночном кошмаре.

Видимо, перед самым приходом к нам Саша успела съесть что-то очень вкусное. Обнюхав губы девушки, Бусинка вдруг начала их облизывать. В этот момент внутри Саши, кажется, что-то сломалось: из груди вырвался приглушенный, но протяжный визг. Но и после этого она продолжала смирно сидеть в той же позе, пока Бусинка активно «целовала» ее лицо.

Тут я не выдержал и, тоже тихо и сдавленно, захихикал.

Было бы приятно полюбоваться этим зрелищем еще немного, но нужно было спасать гостью, пока та окончательно не умерла от ужаса. Я аккуратно снял Бусинку с Саши и положил себе на колени, чему крыска была явно недовольна.

— Ты ей понравилась! — усмехнулся я, пытаясь удержать крыску, которая всячески стремилась вернуться к Саше.

— А она мне нет! — бросила девушка, стрельнув взглядом в сторону Бусинки.

— А зачем тогда попросила подержать?

Саша смутилась.

— Ну я же не знала, что она будет лазать по мне, — попыталась оправдаться она. — И вообще, это ты виноват! Дал мне самую дикую!

Не совру, если скажу, что именно такой реакции я и надеялся добиться, передавая ей Бусинку.

— Ты просто не умеешь с ними обращаться, — ехидно усмехнулся я.

— Тебе легко говорить! Ты с ними давно как член их стаи! А я для них чужая — вдруг бы укусили?

— Бусинка еще никогда никого не кусала!

— То, что она никого не кусала до сих пор, не значит, что не укусит сейчас! Владельцы бойцовых собак тоже постоянно говорят: «Он добрый, не кусается, только понюхает». А потом раз — и загрыз кого-нибудь, может, даже своего хозяина!

— Нашла с чем сравнивать! Бойцовых собак и маленькую крыску!

— Крысы, между прочим, переносят инфекции!

— А собаки, видимо, прям образцы чистоплотности? Особенно бешеные!

— Домашние собаки привиты! Это только бродячие опасны!

— Да и крыс я не на помойке подобрал!

Так мы и спорили бог знает сколько времени. Саша утверждала, что крысы — страшные мерзкие твари. Я, наоборот, доказывал, что они красивые и милые существа, и вообще лучше собак. Поначалу каждая сторона пыталась приводить разумные аргументы, как-то обосновать свою точку зрения, но вскоре все скатилось к примитивному упрямству, как в детском саду. Ты не хочешь соглашаться с ней, она — с тобой. И лучшее, что остается сказать друг другу, — это «бе-бе-бе».

Забавно, что взрослые порой ведут себя не лучше. Даже мои родители, когда долго не могут о чем-то договориться, в конце концов переходят к последним аргументам вроде: «Ты дура!» — «Нет, это ты дурак!» — «Нет, ты…!» И в итоге каждый все равно остается при своем.

— Ой, все! — бросила Саша и демонстративно отвернулась, поставив точку в нашем споре.

Я не стал возражать. Не потому, что нечем, а потому что устал, причем физически. Морально мне, наоборот, стало как-то заметно легче. Будто мы вовсе не спорили, а играли. Я даже забыл на миг, что ко мне в комнату зашла девушка — передо мной возникла та самая Саша, с которой я дружил и играл в детстве.

А между тем гостья обратила внимание на большой плоский монитор на моем столе. Заглянув под стол, она увидела и довольно брутальный системник[2].

— У тебя новый комп? — спросила Саша.

— Да не сказал бы, что новый…

Пару лет назад здесь еще стоял старый системник. Он отслужил нам добрых семь лет. За это время его не раз обновляли и прокачивали, правда, эффект был не особо заметен. Впрочем, как ни пыхтели над старичком, а каждому уготован свой срок. И вот у нашего ветерана сломалась система охлаждения, а из-за этого сгорела видеокарта.

К счастью, мой дядя — заядлый геймер — как раз решил прикупить себе новую топовую видюху, а старую отдать нам за символическую плату. Стоит сказать, что его старая видеокарта на момент покупки была одной из лучших, и хоть, по словам дяди, успела устареть, она до сих пор оставалась офигенной. В магазине такая же модель прямо с конвейера стоила полторы, а то и две отцовские зарплаты. Когда дядя привез видеокарту, я чуть не словил благоговейный припадок: настолько впечатляюще выглядел этот девайс.

Но, как часто это бывает, за одной проблемой подтянулась другая. Оказалась, наша старая материнская плата не совместима с новой видеокартой. Пришлось идти в магазин и покупать новую. Благо стоят они уже не так дорого. Следом пришлось менять процессор, блок питания, жесткий диск, а потом надо было докинуть оперативки. Даже корпус — простая железная коробка — не смог вместить все добро и тоже отправился на покой.

В итоге мы фактически собрали полностью новый компьютер. Отцу пришлось взять кредит, хотя до этого он отказывал моим просьбам хоть как-то обновить нашего старичка. Мол, ты все равно будешь только в игрушки играть, а для учебы и этот сгодится.

И вот у меня под столом появилось настоящее воплощение мощи в брутальном черном корпусе.

Осматривая этого монстра, Саша не пыталась скрыть интереса — она разглядывала его, как ребенок диковинную игрушку. Не удержавшись, я воспользовался моментом и нажал кнопку пуска. Грозная коробка оживилась мягким приятным жужжанием, переливаясь неоновым сиянием.

Саша едва не подпрыгнула от восхищения.

— Ого! А игры у тебя на нем какие-нибудь есть?

Хороший вопрос. Игры, конечно, есть, но подойдут ли они ей?

В детстве Саша часто играла в видеоигры со мной и Приводом. Но во многом потому, что мы ее заставляли. Тогда мы с ним дико подсели на онлайн-шутеры вроде CS[3] или «Колду»[4] и часто тащили Сашу с собой, порой даже не спрашивая ее мнение. В таких играх она относилась к участникам, которых берут для массовки. От них не ждешь ничего выдающегося. Они, скорее, сольются в начале катки[5], чем успеют принести какую-нибудь пользу. В лучшем случае умудрятся забрать с собой такого же нуба[6] из вражеской команды. Зато на их фоне приятно выглядеть крутым. А если что — всегда можно свалить вину за проигрыш на слабое звено.

Саша наверняка все это понимала и соглашалась играть с нами только по доброте душевной. Она не умела отказывать и легко шла на поводу у других. Вот почему сейчас меня немного удивил ее внезапный интерес. Может, она просто проявляет вежливость, помня о моей любви к видеоиграм?

После того как я ввел пароль, на экране загрузился рабочий стол, заваленный документами, файлами и ярлыками. Родители постоянно просят навести порядок, но для меня этот хаос — моя форма порядка. По крайней мере, так я обычно отвечаю маме…

— Так…

Я окинул взглядом свои богатства, размышляя, что предложить гостье. Почти все игры на компьютере — шутеры и стрелялки. Не знаю, что из этого подойдет Саше. В крайнем случае можно дать ей побегать в CS: включить одиночный режим и пусть играет с легкими ботами.

— О, у тебя «Дум» есть?! — вдруг воскликнула Саша.

Я посмотрел на ярлык в самом углу экрана, на который указывал девичий палец.

Игра «Дум» (точнее, Doom[7]) — это стрелялка в духе времен молодости моего отца. В таких играх ты обычно управляешь брутальным мужиком с арсеналом крутых пушек, который пускает на мясо толпы зомби, демонов и прочих болванчиков. В 90-е такие игры были чуть ли не эталоном жанра. Сейчас подобное почти не делают. Разработчики уходят в реализм: больше нельзя таскать в карманах арсенал как у наркобарона, врагов не рвут на части (это же слишком жестоко!), а сюжет, который раньше был пустой формальностью, сейчас играет едва ли не такую же роль, что и геймплей.

И вот недавно вышла обновленная версия этой старой игры-легенды, возвращающая дух тех самых брутальных времен: куча оружия, которым можно жонглировать на ходу, толпы врагов, несущихся на игрока лишь для того, чтобы превратиться в фарш, и, конечно, литры крови. От оригинала игру отличает разве что современная графика и более-менее внятный сюжет. Я скачал ее под влиянием шумихи в сети, но так ни разу и не запустил.

И да, рейтинг там 18+, но кого это когда-нибудь останавливало?

Я кликнул по ярлыку, экран потемнел, и начались вступительные титры. Вскоре перед нами предстало главное меню, по одному виду которого понимаешь, что ждет игроков дальше.

Мы с Сашей смотрели на экран с каким-то особым благоговением. Наверное, нечто похожее чувствует верующий, впервые входя в огромный собор.

После запуска стартовал привычный ритуал любого игрока: сначала — в настройки, подстроить управление и графику под себя. Затем предложили выбрать уровень сложности. Их было четыре: легкий, средний, сложный и очень сложный. Кардинальных различий между ними почти нет, просто по мере усложнения враги становятся живучее и бьют сильнее, а игрок, наоборот, становится все более хрупким и слабым.

Я по привычке выбрал бы средний. Это оптимальный уровень, чтобы играть без лишнего напряга и получать максимум кайфа. Но Саше, наверное, больше подошел бы легкий. Все-таки девочкам нужно делать поблажки.

Однако, прежде чем я успел что-то сказать, Саша, не раздумывая, тыкнула в четвертый — максимальный уровень сложности.

— Слушай, а у тебя попа не сгорит на таком уровне? — усмехнулся я.

Саша даже не повернула головы.

— Нет, в самый раз.

После короткого вступления началась игра. По классике на старте выдают первое оружие, способное убить разве что комара, и пару слабых противников — просто чтобы познакомить игрока с базовыми механиками. Саша расправилась с ними без труда. Но по мере прохождения на экране стали появляться все более серьезные твари. Таких уже не одолеешь простым расстрелом — под каждого нужно подбирать особенную тактику боя. Неподготовленные игроки рискуют надолго застрять на одном чекпойнте[8].

Но Саша оказалась на высоте. Она мгновенно подстраивалась под любую ситуацию: меняла пушки и наводила прицел на уязвимые места противников с какой-то сверхъестественной точностью и скоростью. Враги превращались в фарш еще до того, как успевали осознать, что произошло.

Особую остроту игре придавала система лечения. Количество хилок[9] на каждой локации было ограничено, и никто не подкинет тебе новых, когда они закончатся. Зато если оглушить врага, а затем подойти к нему вплотную и «казнить», то из него высыпятся плюшки, в том числе и хилки. Такая механика заставляла не отступать, а врываться в самое пекло. Что Саша и делала с завидным упорством.

Она с почти спокойной сосредоточенностью глядела в экран, лишь изредка выдавая тихие реплики: «Вот так… черт… есть… готов...». А на мониторе творилась порой такая жесть, какой позавидовал бы отпетый маньяк-мясник.

В какой-то момент Саша так увлеклась, что растеряла почти все здоровье. Экран потемнел, из колонок послышался характерный стук пульса, указывающий на критически низкий уровень жизни. До гибели оставалась всего пара выстрелов. В углу экрана я увидел демонюгу, которого Саша, видимо, случайно оглушила в пылу боя и не заметила. Если рискнуть и прорваться к нему, то можно успеть пополнить здоровье.

— Вон там один недобитый стоит! — сказал я Саше.

Однако она будто не слышала меня, продолжая носиться по полю боя как ужаленная, уклонясь от выстрелов и ударов, которые сыпались как из рога изобилия.

— Да вон же, справа! — раздраженно воскликнул я, когда она в очередной раз промчалась мимо.

Но Саша даже не думала меня слушать.

— Отвали! — осадила она. — Я сама знаю, куда рулить!

В итоге мой недобиток так и остался без внимания. Вместо него Саша завалила огромного рогатого демона, который разом восполнил ей почти все HP[10], и резня продолжилась в прежнем темпе.

Какая ирония. Всего три-четыре года назад Саша сидела рядом, пока мы с Приводом играли, и изредка лезла со своими ненужными советами. А теперь уже я превратился в простого зрителя, который суется со своим мнением не в тему.

— Дети, вы кушать будете?

В дверях появилась мама, приглашая за стол.

Мы рубились уже больше трех часов. И хоть время за играми пролетает незаметно, голод постепенно давал о себе знать.

Я вопросительно посмотрел на Сашу, она —на меня. Мы оба молча согласились: пора есть.

Когда мы пришли на кухню, мама накрывала на стол. Ужин был без изысков: простой суп из картошки, курицы и лапши. Не ресторан высокой кухни, но это и к лучшему. В «Рататуе», конечно, я не бывал, но домашняя стряпня мне кажется, в отличие от шедевров элитных поваров, вкусной именно своей простотой. Даже мой отец после ресторанных обедов на отдыхе начинает мечтать о простом пюре с котлетой.

— Где ты научилась так играть?

Где лучше вести беседу как не за столом? Почему-то разговоры всегда охотнее идут именно на кухне. Так что я решил не терять времени и хорошенько расспросить гостью.

— Да нигде… — Саша смущенно пожала плечами. — Иногда повторяла за другими, иногда сама чему-то училась…

— Я думал, ты не играешь с тех пор, как мы перестали общаться.

— С чего бы?

Она сняла очки и протерла глаза.

— После того как ты перестал меня звать, я еще какое-то время играла с Пашей. А потом нашлись друзья в интернете, и я стала играть с ними.

— Вот как…

Забавно. Привод мне не рассказывал, что они с Сашей играли без меня. Вот так сюрприз!

— А во что вы играли?

Если честно, меня буквально распирало от желания узнать подробности ее жизни. Особенно про дружбу с Приводом. Но спрашивать напрямую было как-то неловко, если не сказать страшно. Даже не знаю почему: то ли не хотел показаться нескромным, сующим нос не в свое дело, то ли боялся узнать что-то, после чего не уснешь спокойно. В общем, я решил действовать осторожно.

Саша сняла очки и протерла глаза.

— Да в разные игры. В основном в CS, еще иногда в «Колду» и «Баттлу»[11].

— Ты до сих пор в CS играешь?

— Нет…

На секунду на лице девушки появилось отчужденное выражение.

— Честно говоря, в последнее время я почти не играю в онлайн-игры.

— Ну да, я тоже…

Для меня главной прелестью любой онлайн-игры была возможность сражаться против настоящих живых игроков. Однако именно это стало и главным недостатком.

Поначалу любая онлайн-игра кажется веселой, но лишь пока ты находишься на старте среди такой же зелени, как и сам. По мере роста навыков тебя ставят в ряд с игроками того же уровня или выше. Ты всегда должен становиться лучше — такова суть всех игр. Но играя с живыми людьми, ты неизбежно попадаешь в бесконечную гонку. Ведь как бы ты ни прокачивал навыки, оружие, перки[12] и шмот, всегда найдется кто-то сильнее.

Напоминает крысиные бега для геймеров: ты ставишь себе цели, достигаешь их, стремишься быть лучшим. Но каждое достижение не приносит ни счастья, ни удовлетворения, а лишь порождает новые потребности. И каждый новый шаг дается тяжелее предыдущего. В итоге ты оказываешься перед выбором: продолжить играть, вкладывая все больше времени и сил, забив на учебу, карьеру, хобби и личную жизнь — по сути, женясь на игре. Или признать поражение и поискать удачи в чем-то новом.

Вот почему в последнее время мне больше нравятся синглплей. Компьютер, в отличие от живого человека, предсказуем и остается на одном уровне. Он не растет и не развивается вместе с тобой — а зачастую ты сам можешь задать уровень сложности миссии. Ведь недаром один из разработчиков сказал: «Задача компьютера — не победить игрока, а красиво проиграть». Кому-то такая философия покажется скучной, но именно с ней проще получать дофамин.

Неудивительно, что Саша полностью разделяла мою точку зрения.

Вскоре наш разговор затянулся. Мы обсуждали разные игры — от тех, в которые играли, до тех, во что еще не пробовали, но очень хотим. Ну и новости игровой индустрии заодно.

Честно говоря, именно таких бесед мне очень не хватало. Привод тоже был заядлым геймером, и раньше у нас находилось немало общих тем. Но сейчас я и не вспомню, когда в последний раз мы так долго разговаривали. Наверное, уже целый год наши контакты сводились лишь к тому, что он иногда подходил ко мне за новой порцией слухов и сплетен. По факту наши пути стали расходиться еще задолго до ссоры — она лишь расставила все на свои места.

Саша, судя по всему, тоже изрядно изголодалась по таким разговорам. Школьные подруги ее увлечений не разделяли и в лучшем случае играли лишь в SIMS и подобные симуляторы. Она упоминала друзей из интернета, с которыми раньше играла, но их пути тоже разошлись.

— А почему вы перестали общаться? — спросил я.

— Да там просто два парня влюбились в меня, — спокойно, даже буднично ответила она.

Я попытался что-то сказать, силился хоть как-то прокомментировать ее слова. Но почему-то в голову ничего не приходило.

— Вот как… — только и выдавил я.

— Ага, — так же равнодушно подтвердила Саша. — Нас было четверо в группе, и я была единственной девчонкой. И двое стали ко мне клеиться.

— Вот как, — повторил я скорее из вежливости. — И что ты им ответила?

Саша задумалась.

— Поначалу мне было даже приятно узнать об их чувствах. Но потом их дебильные подкаты стали бесить. К тому же они жили в Москве, а отношения на расстоянии — это не мой вариант. В итоге мы все перессорились, и наша пати[13] распалась.

— Ясно…

Говорить об этом дальше не хотелось. Нужно было срочно менять тему.

Саша снова сняла очки и протерла глаза. Это заметила мама.

— Саш, у тебя с глазами что-то? — обеспокоенно спросила она.

— Нет, просто немного устали, — отмахнулась моя гостья.

Но ее ответ не успокоил маму. Та серьезно посмотрела на Сашу.

— Дай свои очки посмотреть.

Саша сняла очки и передала их маме.

— Это же Ксюшины очки! — воскликнула мама.

Ксюша — для меня Ксения Анисимовна — это мама Саши и давняя близкая подруга моей мамы. Даже несмотря на то, что мы с Сашей давно не дружим, наши родители по-прежнему общаются и иногда приходят в гости.

— Ну да… — смущенно согласилась Саша.

— И зачем ты их надела?

Мама строго посмотрела на Сашу. Та покрылась румянцем, стыдливо пряча взгляд.

— Подумала, что в них буду выглядеть лучше…

Я не смог сдержать усмешку. А вот маме было не до смеха. Она продолжала сверлить Сашу строгим взглядом.

— И поэтому ты решила окончательно добить свое зрение? — спросила мама с гневным спокойствием.

— Нет, просто…

Саша пыталась что-то промямлить в оправдание, но не могла противостоять авторитету моей мамы.

— Очки для каждого человека подбираются индивидуально! — начала мама гневно-праведную воспитательную тираду. — Нельзя с бухты-барахты брать первые попавшиеся очки! Так ты только ухудшишь зрение. А учитывая, какая Ксюша близорукая, твоим глазам было совсем некомфортно смотреть через ее линзы!

Более четверти часа мама без жалости и пощады отчитывала Сашу. Той ничего не оставалось, кроме как молча выслушивать упреки. Обычно моя мама — женщина спокойная и добрая. Но стоит кому-то из близких по глупости или неосторожности причинить себе вред, как в ней тут же просыпается дракон.

— Она же как ребенок, который взял мамину помаду, чтобы казаться взрослее! — попробовал я вставить свои пять копеек.

И тут же был вознагражден злым взглядом сразу и от мамы, и от Саши. Я немедленно пожалел о необдуманной шутке и остаток монолога просидел, проглотив язык.

Хотя мама и способна злиться, в то же время она отходчивый человек. Вскоре гневная тирада сменилась теплой беседой: они обсуждали жизнь, здоровье и всякие женские штучки. Я в этом ничего не смыслил, потому быстро уткнулся в телефон.

Вдруг раздался звонок — Саша достала свой телефон.

— Але…

По ту сторону трубки послышался мужской голос. Что именно он говорил, было не разобрать, но мне этого хватило, чтобы напрячься. Голос быстро что-то произнес, после чего Саша коротко ответила «Хорошо» и попрощалась.

— Мне пора домой, а то меня потеряли там, — сказала она, завершив звонок.

— Ладно, — кивнула мама и посмотрела на меня. — Андрюш, проводи девочку до дома.

— Да не надо, я и сама дойду! — запротестовала Саша.

Но я уже накинул куртку и начал обуваться. В итоге Саша все-таки приняла жест доброты и стала собираться вместе со мной.

Квартира Саши находилась в доме буквально через двор, но все же надо быть джентльменом и не оставлять девушку одну. Тем более что сгущались сумерки.

Через минуту мы вышли из подъезда. На мне была только куртка, спешно натянутая поверх домашних шмоток, и ботинки. Хоть за окном и не август, но идти-то всего пять минут — вряд ли успеешь замерзнуть.

Мы шли молча, будто снова вернулись к тому, с чего начали сегодня днем. Может, и хотелось о чем-то поговорить, но слова не находились. От той атмосферы, в которой мы весело рубили демонов на части, не осталось и следа. Лишь у самого подъезда Сашиного дома я решился нарушить тишину.

— Знаешь, может, я лезу не в свое дело, но мне кажется, что мама права. Тебе не стоит вредить здоровью, чтобы выглядеть лучше. И, если честно, твои старые очки тебе идут гораздо больше.

Не знаю, почему я выбрал именно эту тему. Возможно, потому, что весь путь Саша шла с каким-то мрачным видом, понуро опустив голову. Или мне так просто показалось в уличной темноте.

— Правда? — безразлично спросила девушка.

— Да, мне кажется, в них ты выглядишь очень…

Я хотел сказать «очень мило», но осекся.

— …лучше.

— Ясно.

Саша взяла очки своей мамы и покрутила их в руках.

— Просто Лиля сказала, что я в них выгляжу несерьезна и как-то по-детски.

Лиля? Наверное, одна из тех подруг.

— Да не слушай ты ее! — выпалил я. — Ты офигенно в них смотришься!

И едва выговорив эти слова, я вдруг понял, что сказал.

— Ну… то есть со стороны они намного лучше на тебе сидят. Мне так кажется…

— Ну ладно.

Саша улыбнулась и убрала очки в карман.

— Тогда до завтра…

Девушка махнула мне ручкой на прощание и потянула дверь подъезда.

— Постой.

Я остановил Сашу, когда она уже наполовину скрылась за дверью.

— Мы так и не договорились. Ты не против еще поиграть вместе? Например, завтра после школы?

Лицо девушки озарила улыбка.

— Нет, завтра у бабушки день рождения, я буду занята до самой ночи. Давай лучше во вторник?

— Хорошо, давай!

Мы выбрали время и игры, в которые хотим поиграть, после чего снова попрощались. Дождавшись, когда дверь подъезда за Сашей закроется, я направился домой.

Вернулся я со смешанными чувствами. С одной стороны, радовало, что мы опять будем играть вместе — как в старые добрые времена. Но с другой — сердце сдавливал тяжелый камень тревожных мыслей.

Да, Саша уже давно не колобок. Она выросла и стала красивой девушкой — это объективный факт. Я и раньше предполагал, что в школе наверняка найдется хотя бы один парень, которому она приглянется. И все же новость о том, что у нее были настоящие поклонники, стала для меня полной неожиданностью. Плюс ко всему, после того как мы перестали общаться, она спокойно продолжала играть с другими, в том числе и с Приводом. Я чувствовал себя преданным!

Да, я не пуп земли и уж точно не центр Вселенной. Саша не могла оказаться в вакууме, перестав дружить со мной. Головой я это прекрасно понимал. Но сердце упрямо отказывалось принимать эту логику.

[1] Quick Time Events — элемент в некоторых компьютерных играх: игрок должен выбрать или «прожать» определенный вариант действий за отведенное время.

[2] Системник — разговорное название системного блока.

[3] CS — условное обозначение серии игр Counter-Strike.

[4] «Колда» — на игровом сленге название серии игр Call of Duty.

[5] Катка — на игровом сленге раунд или матч в видеоигре.

[6] Нуб — на игровом сленге обозначение игрока, который плохо играет и/или подводит свою команду.

[7] Doom — серия компьютерных игр в жанре шутера от id Software.

[8] Checkpoint — контрольная точка, место, где игра сохраняется и начинается в случае проигрыша или гибели персонажа.

[9] Хилка — на игровом сленге аптечка или другой предмет, пополняющий здоровье игрока.

[10] Health Points (Hit Points) — очки здоровья (жизни) персонажа в компьютерных играх.

[11] «Баттла» — на игровом сленге название игр серии Battlefield от Electronic Arts.

[12] На игровом сленге: навыки, способности.

[13] Пати (от англ. party) — на игровом сленге группа или команда игроков.

Глава 5. Преступление и преступник

Что является залогом хорошего осеннего вечера? Теплый плед и сериал? Мягкий халат и бокал вина? Или, может… брызжущие на стены кровавыми ошметками мозги ваших врагов? Каждому, как говорится, свое.

— Саш, помоги! Они мид сейчас продавят!

— Не могу! Меня тут кемпер на лонге пасет!

Сегодня мы с Сашей вместе зарубились в старый добрый Counter Strike. Жара была в самом разгаре, и мы перекидывались терминами, значение которых вам знать не обязательно.

— Все, мы тут с фиолетовым задефали! Двух сняли, еще двое, похоже, к тебе на лонг поперли.

— Дуй тогда ко мне! Только там в яме крыса с АВП засела!

— Принял, сейчас буду!

Если не углубляться, то вся суть игры сводится к простым принципам: есть команда спецназа-полиции (синие) и команда террористов (красные), обе для победы должны перестрелять друг друга. Ну, и еще терры могут взорвать бомбу в определенной точке на карте, что тоже будет считаться для них победой.

Мы с Сашей находились в синей команде и пытались помешать плохим террористам заложить бомбу, попутно ликвидировав их всех.

— Здесь! Все! — воскликнула вдруг Саша.

— Понял!

Я выпрыгнул из-за угла, поливая все, что движется, плотным дождем из свинца.

— Ай! Ай-ай-ай! Черт!

И в итоге этим свинцом под завязку нашпиговали меня самого.

— Живой? — поинтересовалась Саша.

— Девять ХП… — обреченно ответил я.

Для команды я теперь скорее лишь условность. Чтобы откинуться окончательно, мне достаточно не то что выстрела, а одного косого взгляда. Принести ощутимую пользу команде в таком состоянии практически невозможно. Хотя и до этого я был, скорее, лишь на подтанцовках у более умелых товарищей, так что невелика потеря. А вот Саша, не побоюсь сказать, тащила на себе всю команду. По соотношению убийств и смертей она была на первом месте, в то время как я лишь чудом удерживался на предпоследнем. В основном за счет ассистов[1] и остатков навыка, который, как известно, не пропьешь. А ведь когда-то тем, кто постоянно тянул свою команду вверх, был именно я, в то время как Привод и Саша лишь немного помогали или вообще путались под ногами. Тогда мне казалось, что никому и близко не суждено сравняться со мной. Какая ирония!

После очередного раунда в мою комнату вдруг заглянула мама.

— Андрей, уже одиннадцатый час! Ты спать не собираешься? — тихо спросила она через полуоткрытую дверь.

Только сейчас я заметил, что уже перевалило за 22:00. Как так? Ведь еще час назад было только семь вечера!

Ладно, как раз бой уже закончился.

Мы с Сашей попрощались. Я вышел из игры, выключил компьютер и только после этого заметил, как невероятно затекли шея и плечи после нескольких часов перед монитором. Мышцы и суставы нестерпимо ломило, не помогла даже небольшая разминка.

Блин! Раньше я с такой проблемой не сталкивался!

С того дня, как Саша приходила к нам в гости, прошло уже больше недели. И с тех пор почти каждый день проходил одинаково: я возвращался из школы, быстро ел, принимал душ, делал уроки, устранял все, что могло иметь хотя бы крохотную возможность отвлечь меня. И мы с Сашей играли с вечера и до глубокой ночи, пока кто-нибудь из родителей не отправлял нас спать. Неудивительно, что мое давно отвыкшее от такого ритма тело начало протестовать.

На следующий день, как обычно поднявшись с трудом рано утром, я умылся, позавтракал и направился в школу. И по пути со двора мне встретилось знакомое лицо.

— Привет, — скромно улыбнулась Саша.

— Ага… — неловко ответил ей я.

Вечером за компьютером мы, почти не замолкая, говорим по «Скайпу», абсолютно не стесняясь друг друга. Но, увидевшись вживую, будто забываем все слова.

Всю дорогу до школы мы почти не разговаривали. Ноги просто несут меня по знакомой тропе, а Саша шагает рядом. Мне уже не так неловко быть рядом с ней, как в тот день, когда мы искали белку, но все равно я не понимаю, как стоит себя вести. Мы столько лет были порознь, а теперь я заново пытаюсь выстроить контакт с человеком, который практически забыл меня. Будто иду по заброшенному мосту, когда-то оживленному, но теперь обветшавшему за долгие годы забвения. И лишь одно неверное движение отделяет его от окончательного обрушения.

Забавно, как раньше мы с Сашей почти не пересекались, хотя жили буквально по соседству. Зато теперь я вижу ее чуть ли не каждый день. Возможно, это просто мое зрение меня подводило. Я как-то читал в одной статье, что сознание человека склонно к избирательности. Если в двух словах: мы видим лишь то, что хотим видеть. Наше сознание постоянно концентрируется лишь на важных для нас вещах, а все остальное отсеивается еще на этапе первичной обработки. Возможно, мы с Сашей всегда были рядом, просто я не замечал ее или намеренно игнорировал.

Но это тоже странно, ведь… Нет, лучше об этом не думать.

Пока мы шли, Саша вдруг стала нащупывать, что-то в районе шеи. От этой картины мои плечи отозвались ноющей болью.

— У тебя тоже там все затекло? — спросил я.

Саша удивленно посмотрела на меня, но потом виновато улыбнулась.

— Ну да… — усмехнулась она и, уже не скрываясь, устало запрокинула голову, разминая плечи. — Давно я так не развлекалась…

— Ага…

Я тоже по ее примеру стал массировать шею.

И все же мы довольно сильно увлеклись. Еще немного, и родители опять начнут гундеть, что у меня развилась игромания. Но как тут устоять? Впервые за столько времени у меня появился кто-то, с кем можно так весело проводить вечера за компьютерными играми. И судя по тому, что мне рассказывала Саша, она тоже давно изголодалась по совместному геймингу. После того как та ее команда распалась, нормальных друзей-геймеров у нее так и не появилось, а школьные подруги, хоть и были знакомы с компьютерными играми, что-то «интереснее» The Sims даже пробовать не хотели.

В общем, мы стали настоящей находкой друг для друга.

Дойдя до школы, мы разошлись. Я старался особо не афишировать наше знакомство, потому тихо попрощался еще в гардеробе. Мало ли что может случиться с ней или со мной, если кто-то заметит, как мы разговариваем?

В свой класс я плелся, как обычно, с громадной неохотой, как на каторгу. Школьники разных возрастов шли мимо, бросая на меня косые взгляды. Или мне так казалось... Я уже давно перестал понимать, когда люди просто случайно встречаются со мной взглядом, а когда смотрят с недоверием или отвращением. Для меня уже давно любая среда — враждебная.

В классе перед глазами возникла привычная картина: куча лоботрясов, которые голдят, мерзко гэкают и ржут. Плюнуть бы на все и уйти домой, но ничего не поделаешь. Я должен быть в этой школе, я должен быть в этом классе, я должен все это терпеть. Впрочем, уже давно привык.

Пока я дошел до своей последней парты в углу у окна, меня поприветствовала пара добрых ласковых глаз.

— Привет, Андрей, — улыбнулся мне мой ангел по соседству.

— Угу… — вздохнул в ответ я.

— Ты очень устал, — сказала Агнеша не то сочувствуя, не то просто констатируя факт.

Удивительно, а она прямо сама наблюдательность!

— Я всегда такой.

Урок вот-вот начнется, так что не мешало бы достать учебные принадлежности.

Из рюкзака я по очереди достал учебник, тетрадку, ручку, карандаш и разложил все это добро на парте.

Сейчас должен быть русский язык — не самый любимый мой предмет. Все эти бесконечные правила правописания, глаголы, склонения, тьма исключений, которые нельзя как-то систематизировать для более простого усвоения… Все это сделало данный предмет одним из самых ненавистных для меня. Так что первый урок сегодня будет очень длинным.

Краем глаза я взглянул на мою соседку. Та тоже начала готовиться к уроку. Она достала учебник, причем не просто бросила его на парту, как я, а аккуратно положила, сразу раскрыв на нужной странице, где мы остановились в прошлый раз, рядом расположила тетрадку, также заранее раскрыв ее, приготовила пенал с канцелярскими принадлежностями на все случаи жизни. Ее движения при этом были плавными и уверенными, если не сказать благородными. Будто рядом со мной сидит не обычная школьница, а дочь каких-нибудь английских лордов из XIX века.

Внезапно она посмотрела на меня, будто почувствовав, как я за ней слежу. Я тут же постарался сделать вид, что занят своими делами и не обращаю на нее никакого внимания.

В последнее время к ней уже не так сильно цепляются, как раньше. После того как она один раз поставила Савельева на место, остальные одноклассники тоже поубавили пыл. Не сказать, что они полностью отстали от нее, но градус травли заметно поубавился, что неудивительно. Шакалы понимают только язык силы: пока их жертва не может сопротивляться, они будут кусать ее все сильнее, но стоит хотя бы одному отхватить, как вся стая разбежится. Однако, зная Савельева, вряд ли он пустит все на самотек. Для этого отморозка нет обиды хуже, чем ущемленное самолюбие, так что он обязательно попытается как-то отомстить, вопрос только — когда?

***

После третьего урока я решил прогуляться. Обычно я стараюсь лишний раз нос не высовывать, но сидеть ровно порой утомляет и хочется пройтись где-нибудь в тишине и размять ноги. Для этого идеально подходил аппендикс — так в нашей школе называли небольшое ответвление от основного здания на первом этаже. Раньше, еще в советское время, там располагались кружки, о чем по сей день напоминают похожие на агитки рисунки, сохранившиеся на стенах. Сейчас это место большим спросом не пользуется. Уроки тут не проводятся, и школьники не любят сюда заходить. Все потому, что эта часть здания уже давно находится в плачевном состоянии: потолок и стены растрескались и покрылись желтыми разводами, пол также пошел трещинами, в добавок еще постоянно стоял неприятный запах, который вообще не выветривался. В общем, не надо быть экспертом, чтобы понять, в каком аварийном состоянии здесь все находится.

Школа пыталась что-то с этим сделать, с завода сюда не раз и не два приезжали бригады рабочих. Но все прогнило до такой степени, что проще и дешевле было это снести. Однако пока никаких работ в этом направлении не наблюдалось. Зато благодаря всему этому «великолепию» здесь почти всегда ни души и можно вдоволь насладиться тишиной и одиночеством.

Самым моим любимым местом здесь был женский туалет в конце коридора. Он уже много лет не работал, там даже многие унитазы отсутствовали, а от перегородок между ними остались только рамы из труб. Я часто запирался там, когда хотел скрыться от банды Савельева.

Но, открыв дверь, я неожиданно встретился глазами с той, которую вообще не хотел бы здесь увидеть. В самом центре сидела Васнецова и в интересной позе зачем-то копалась в унитазе.

— Че надо? — грубо фыркнула она.

Я не стал ничего отвечать. Просто вышел и закрыл дверь от греха подальше…

Ну вот, отдохнул, называется. Однако так просто уходить мне не хотелось. В груди клокотала обида за то, что эта отмороженная внаглую оккупировала мой островок спокойствия. Я уселся на подоконник неподалеку с твердым намерением сидеть здесь, пока она не уйдет.

Спустя несколько минут дверь наконец открылась. Сердце ускорило ритм, когда Васнецова, наконец, вышла: возможно, она сейчас заметит, что я не исчез сразу после ее грозного взгляда, и попытается принудить меня к капитуляции силой. Но в итоге она прошла мимо, даже не посмотрев в мою сторону.

Ну, наверное, это можно считать победой. Правда, перемена уже подходила к концу, и прятаться в своем убежище не было смысла. Да и не особо хотелось заходить туда после девчонки.

В общем, сидим, где сидели.

Но тут пришла вторая напасть. В аппендикс вдруг завалилась группа шумных парней. Их было человек пять, на вид — старшеклассники, и я не знал никого из них, кроме одного. Впрочем, его знали все.

Зубарев Артур — сын директора нашего завода Зубарева Николая Евгеньевича. И на вид он типичный мажор с обложки книжек для девочек-подростков: высокий, худощавый и при этом крепко сложенный. Его белокурые, длинные, слегка вьющиеся волосы выглядели ухоженными, а смазливое лицо с чарующей улыбкой, в которой ярко выделялись идеально белые резцы, могло пленить любую девушку. И, как положено стереотипным мажорам, его характер отличался наглостью и высокомерием.

Я читал книжки, где есть похожие персонажи. Избалованный отпрыск успешных предков, который влюбляется в простую девчонку и меняется ради нее, — сколько книг и фильмов эксплуатировали этот сюжетный троп? Только в реальности такие люди, как правило, предельно чванливы и циничны, они влюбляют в себя многих, но сами любви никому не дарят. С Зубаревым я лично, конечно, не знаком, но подозреваю, что относится он именно к этой категории людей. Во всяком случае, сомневаюсь, что за этой горделивой ухмылкой кроется мягкая и чувствительная натура.

Тем временем компания, похоже, не спешила уходить. Один из парней выковырял маленький кусок из разваливающейся стены и дал пас приятелю, после чего вся группа активно принялась играть в футбол.

Теперь о тишине и покое точно можно было забыть. Ну ладно, все равно уже пора идти в класс.

Окончательно сдавшись, я слез с подоконника и пошел к выходу. А тем временем у парней матч был в самом разгаре, и, видимо, на уроки они даже не собирались. Или, может, у них окно? Впрочем, какое мне дело.

— Эй, пацан! — вдруг воскликнул один из парней.

Я не отреагировал, хотя обращались явно ко мне. Больше было просто не к кому. Но тут раздался характерный свист и меня снова окликнули.

— Пацан, ты че, глухой? Сказал же, сюда подойди!

Теперь в словах сквозила явная угроза, так что я не осмелился перечить, развернулся и подошел к старшеклассникам. Те окружили меня, как волки; стало окончательно ясно, что ничем хорошим для меня этот разговор не закончится.

— Пацан, ты в каком классе учишься? — спросил один из парней, который на голову был выше меня.

Я не стал юлить и ответил честно:

— Восьмой «Е».

— Я же говорил, что он из этих! — ухмыльнулся длинный парень, обращаясь к своим дружкам.

Их лидер, Зубарев, ехидно и заискивающе улыбнулся мне.

— Слышь, пацан, не хочешь подзаработать?

Он смотрел на меня так, будто уже знал ответ. Его улыбка и серебряная цепочка, сверкающая из-под расстегнутого воротника рубашки, словно заранее внушали, что я должен сказать. Но лишних проблем мне не хотелось, так что я попытался тактично улизнуть.

— Нет, спасибо, не хочу.

Но едва я успел дернуться, как Зубарев грубо схватил меня за плечо.

— Подожди, пацан, подумай хорошенько…

Его настойчивый тон и наглая манера речи дали результат: я встал как вкопанный. Зубарев достал из кармана довольно плотный кошелек, взял оттуда купюру в пятьсот рублей и дразняще протянул ее мне.

— Ладно, — устало ответил я, — и что надо сделать?

Поняв, что жертва усмирена и ее можно смело препарировать, Зубарев расплылся в мерзкой довольной ухмылке. Он вложил мне что-то в руку: какое-то маленькое устройство, настолько крошечное, что оно умещалось у меня на пальце. Разумеется, я не был идиотом и смекнул, что это скрытая камера.

— Значит, так, пацан! Идешь на второй этаж, в мужскую раздевалку. Там цепляешь эту штуку к трубе над входом, так, чтобы она за стенку смотрела, понял? Но смотри, чтобы не сильно палилась!

Ха-ха! Так вот что они задумали!

Дело вот в чем. Раздевалки девочек и мальчиков у нас смежные, и сквозь них прямо под потолком над входом проходит старая канализационная труба. Она уже давно не рабочая, но стена между раздевалками, где проходит эта труба, частично осыпалась, образовав большой проем. Он не позволял увидеть что-нибудь интересное по ту сторону из-за слишком высокого расположения и чересчур большой толщины стены (хотя многие пытаются до сих пор), зато был достаточно широким, чтобы сквозь него пролезла ладонь. Наши ученики иногда пользуются этим, чтобы ради потехи подбрасывать что-нибудь друг другу или делать передачки. И если просунуть туда какую-нибудь маленькую неприметную камеру, то можно будет ясно лицезреть девчонок во всей их природной красе.

Должен признать, что план этих уродов почти гениален: поручить коррекционщику установить скрытую камеру в женской раздевалке. Ведь если вдруг все накроется, можно будет просто спихнуть всю вину на него. А учитывая репутацию нашего класса, никто не будет всерьез разбираться. Преступника назначат сразу и без лишнего суда.

Я повертел устройство в руках, пытаясь разглядеть в нем что-то. Возможно, ответ на извечный вопрос о стоимости человечности? За сколько люди готовы продавать совесть, нравственность, дружбу, любовь и прочее — то, что мы считаем бесценным? К примеру, эти господа, лишь заприметив меня, уже вывесили на мне ценник в пятьсот рублей.

— Давай, пацан, соображай быстрее! — подначивал меня один из старшаков.

К сожалению для них, я не настолько тупой, чтобы не осознавать последствия.

— Знаете, я, пожалуй, откажусь.

Тактично отказавшись, я отдал камеру и уже было собирался уйти...

— Так постой, пацан, ты обмозгуй все хорошенько! — с угрожающим добродушием остановил меня Зубарев. — Мы ведь можем потом тебе еще и каких-нибудь фоточек с видосиками накинуть… Смекаешь?

Интересно, кто-нибудь из наших учениц смог бы представить, что такая красивая белоснежная, как чистый фарфор, улыбка может предлагать настолько грязные вещи?

— В задницу себе их засунь! — тихо прошипел я сквозь зубы.

Наш классрук, Игорь Степанович, как-то сказал: «Даже гений пять секунд в день бывает идиотом» — и с ним я полностью согласен. Лишь добавлю, что эти пять секунд часто наступают не ко времени и не к месту.

— Че ты сказал?!

Я сильно недооценил их слух.

Все признаки притворной доброжелательности тут же исчезли. Вся толпа оскалилась, явив свою хищную натуру.

— Слышь, опарыш, ты берега попутал?!

Зубарев схватил меня за воротник и притянул к себе с такой силой, что я едва устоял. В такой ситуации можно было сделать лишь одно — поплотнее стиснуть зубы и терпеть.

Кольцо вокруг меня сжималось все сильнее. Зубарев тряс и швырял меня как тряпичную куклу, осыпая обилием всевозможных ругательств и испепеляя глазами. Его дружки обступали меня, лишая возможности сбежать, и потешались в типичной садистской манере. В конце концов меня зажали в углу, будто крысу. Я отчаянно пытался прикрыть лицо и голову, готовясь к финальной расправе.

— Смотри, да он трясется весь! — вдруг воскликнул кто-то из старшаков.

— Сейчас штаны намочит! — вторил ему другой.

Вся компашка весело и довольно загоготала.

Ну а что поделать? Страх — базовый и самый сильный механизм защиты. Я никак не могу его контролировать.

Зубарев осмотрел мое трясущееся, как осиновый лист тело, зловеще ухмыльнулся и вновь притянул меня к себе.

— Тебе повезло, что тут камера стоит, а то я тебя прямо здесь бы вздернул! — угрожающе спокойно прошептал он мне прямо в ухо. — А теперь бери эту камеру, и чтобы к началу следующего урока у меня на телефоне была идеальная картинка! Иначе я тебе гланды вырву и в заповедное место засуну! Понял?!

Я ничего не ответил. Все силы уходили на то, чтобы просто держаться на ногах.

— Не слышу, ты понял?! — еще более угрожающе повторил Зубарев. — Кивни, если понял!

Собрав оставшиеся крупицы воли, я едва заметно кивнул, после чего мгновенно оказался на полу со скрытой камерой в руке.

Сейчас этот крошечный девайс ощущался в разы тяжелее, чем минуту назад.

— Че лежишь?! — рявкнул Зубарев, заметив, что я не тороплюсь вставать. — Я неясно сказал?! Вали быстрее!

Даже не по своей воле, а управляемый какой-то невидимой силой, я вскочил и ринулся прочь из аппендикса. Неудержимый злорадный хохот провожал меня.

Сам не зная как, я оказался на втором этаже, прямо у раздевалок. К радости или несчастью, они еще были открыты, хоть звонок уже прозвенел. Какие-то неторопливые ученики еще переодевались в физкультурную форму. Не обращая на них внимания, я ухватился за трубу под потолком и с трудом просунул руку. Камера мгновенно примагнитилась, надежно зафиксировавшись в нужном месте. В этот момент какой-то пацан — на вид пятиклассник — любопытно уставился на меня. Я отскочил от стены и поспешил убраться из раздевалки.

Что я сейчас натворил?

Сердце колотилось, ноги стали будто спичечные, и отовсюду мерещились косые взгляды, из-за чего я постоянно оглядывался, как преступник какой-то. Хотя по факту им и был.

Урок уже вовсю шел. Если буду слоняться так и дальше, то точно вызову еще больше подозрений.

Как можно быстрее я ринулся к своему классу. Но по пути вдруг столкнулся с Агнешей.

— Ой, прости! — на автомате сказал я, когда едва не сбил девочку с ног.

— Андрюша! — ласково обратился ко мне ангел. — Поторопись, учителя еще нет, так что, может, еще успеешь!

Я уже было собирался последовать ее совету, но мое внимание вдруг привлекла одна странность.

— Подожди! А ты почему не на уроке?

Агнеша, следуя своей природе, была девочкой правильной и пунктуальной. И если она сказала, что учителя до сих пор нет, то ее нахождение вне класса было явно ненормальным.

— Да вот… — виновато улыбнулась она. — Ребята выкинули мой рюкзак со школьными принадлежностями в окно, так что иду забирать их.

И снова эта улыбка! Эта чертова святая улыбочка!

— И сколько ты собираешься так бегать?! — прошипел я сквозь зубы. — Ограбили?! Все нормально! Избили?! Не переживайте! Выкинули вещи в окно?! Не парьтесь, сейчас сбегаю!

Я чувствовал, что перехожу черту, но уже был не в силах сдержать себя.

— Когда ты уже поймешь, что ты никакой не ангел?! Твои фантазии никак не связаны с реальностью! Думаешь, люди все такие добрые? Щас! Будь ты хоть посланник божий, хоть Иисус, им плевать, кем ты себя считаешь! Для них ты просто игрушка, с которой можно делать все, что захочется. Они будут бить и издеваться пока не загонят под плинтус! Им плевать, насколько тебе больно, плевать, если ты сломаешься! Все, что они хотят, — это доставлять тебе страдания забавы ради! А ты как курица среди волков, которая еще и «спасибо» говорит, когда ее глодают!

Сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках, глаза застила пелена.

Выговорившись, я посмотрел на Агнешу. Я хотел увидеть на ее лице страх, злость, обиду или хоть какой-нибудь признак, что мои слова задели ее. На лице девочки отразилась грусть, впервые за все время. Но ее глаза по-прежнему смотрели на меня с теплотой.

Скорее ее лицо выражало не столько боль от моих слов, сколько… жалость.

Вдруг в груди невыносимо защемило, из нутра прямо к горлу поднялся противный горький ком, а взгляд поплыл. Не в силах сдержать рвущиеся наружу слезы, я бросился бежать.

В голове гудела какофония мыслей, а в груди будто кипел котел, и из-под его крышки вытекало все содержимое. Глаза ничего не видели, а ноги несли меня сами. Я убегал, даже не понимая, от чего.

В конце концов я нашел маленький тесный уголок где-то в коридорах школы, затаился в нем и дал волю слезам. Не помню, когда я последний раз так рыдал. Наверно, еще в то время, когда Савельев и остальные одноклассники во всю глумились надо мной. Мне казалось, что худшее уже позади, что за последние годы я смог выстроить идеальную защиту, что никогда вновь не почувствую себя таким бессильным и раздавленным. Но вот опять…

Мне так не хотелось больше находиться здесь. Хотелось сбежать из этой чертовой школы! Но куда? Ведь завтра все равно придется вернуться и по новой терпеть все это. Куда ни беги, а с подводной лодки все равно не сбежишь!

Я просидел в своем укрытии весь урок, а потом и следующий. Иногда мое присутствие привлекало внимание проходивших мимо и резвящихся на перемене школьников (в основном младшеклассников). Они бросали на меня любопытные взгляды или беспокойно смотрели, будто желая спросить, все ли хорошо, но по итогу быстро теряли всякий интерес и бежали по своим делам. Лишь на третий звонок я решился выйти из своего укрытия, так как он означал окончание уроков и возможность спокойно уйти домой.

Уже у гардероба я вдруг вспомнил, что оставил свой рюкзак в «аппендиксе». Пришлось вернуться забрать его. Но, придя в злосчастный закоулок, я вдруг столкнулся с невиданным столпотворением.

В принципе, мне не было до этого никакого дела, я намеревался как можно скорее по-тихому забрать свой рюкзак и быстро уйти, но тут мой взгляд заметил знакомое лицо.

— Андрей! — воскликнула Саша, завидев меня.

— Что тут случилось?

Поначалу я не проявлял к происходящему никакого интереса, но при виде обеспокоенного лица Саши я тоже заволновался.

— Какая-то хулиганка схватила Агнешу и утащила в туалет! — чуть ли не плача сказала девушка.

Ее слова будто обухом ударили по голове.

— Как схватила? Какая?

— Это была Катька Васнецова из коррекционного класса, — безучастно сказала какая-то ряженая девчонка рядом с нами. — Я видела, как она ее чуть ли не волоком затащила в тот туалет и заперлась там.

Она указала на тот самый нерабочий женский туалет.

Внутри у меня все содрогнулось. Одна из самых отъявленных хулиганок школы затащила хрупкую девочку в самое безлюдное место в «аппендиксе», куда никто не ходит и заперлась там? В голове стали вырисовываться тревожные картины, одна не лучше другой.

Позабыв обо всем, я ринулся к двери.

— Эй, вы там, откройте!

Ответа не было, да и глупо было ожидать, что меня послушают.

— Открой! Иначе я завуча позову!

Я постучал кулаком еще раз, еще и пригрозил в добавок. Но Васнецове даже директор не страшен, а завуч — и подавно. Жалкая попытка, одним словом. Тут надо сразу полицию звать, а еще лучше спецназ!

Постепенно, сквозь шум и гомон собравшейся толпы, стали слышаться какие-то странные звуки: что-то среднее между жалобным мяуканьем и скулящим воем. Я попытался прислушаться и наконец смог отчетливо различить доносившийся из-за двери девичий плач.

Неужели…

Тело сработало быстрее мысли. Я схватился за ручку и, уперевшись ногой в стену, потянул что есть силы. Раздался страшный хруст, дверь распахнулась и меня отбросило на пол. Но я тут же вскочил на ноги и, не теряя ни секунды, ворвался внутрь, готовый к любому развитию событий. Но даже так увиденное повергло меня в шок.

Посреди туалета на холодной потрескавшейся плитке сидела Васнецова и плакала… Точнее, рыдала, как маленький ребенок. А рядом была Агнеша, которая успокаивала ее, будто заботливая мать.

— Все хорошо… — повторяла она, нежно поглаживая по голове отъявленную хулиганку, которая без остановки лила слезы, уткнувшись лицом ей в грудь и безвольно свесив руки.

Довольно быстро в тесном помещении стало не протолкнуться. Вся собравшаеся снаружи толпа также стала рваться вслед за мной, и очень скоро нашу парочку окружило множество любопытных взглядов, большинство из которых тоже пребывали в полнейшем шоке от увиденного.

Агнеша подняла на меня глаза и странно улыбнулась.

— Все хорошо… теперь все будет хорошо…

[1] Ассист — на игровом сленге «помощь в убийстве»; засчитывается, если игрок нанес урон противнику, убитому союзником.

Глава 6. Касание ангела

Топ-топ-топ… Каждый шаг будто отдавался в мозгах, мысли гудели. Может, это все же не лучшая идея?

Нет! Я так решила! Сегодня я это обязательно сделаю!

Школьная лестница казалась одновременно и слишком короткой, и бесконечно длинной. Какие-то придурки чуть не сбили меня, пока я спускалась. Их наглые рожи так просили врезать им хорошенько! Но стоило мне лишь немного зыркнуть на них, как они сразу стушевались. От таких слабаков меня воротит еще больше! Каждый из них лишь на словах Лев Толстой, а на деле — трус простой!

Ну хрен с ними!

Спустившись на первый этаж, я зашла в пристройку, похожую на кишку. Здесь даже стены ясно говорят о том, куда ты попал. Символично, что оканчивается коридор туалетом. Туда мне и надо!

Старые петли противно скрипнули, когда я открыла дверь. Внутри все выглядело так же убого, как и снаружи: стена посыпалась, плитка потрескалась и разбилась, на месте некоторых унитазов просто дыры, а те, что есть, не работают уже лет сто.

В сообщение говорилось, что посылка должна быть в одном из этих уцелевших унитазов.

Я подошла к одному из них: пусть они уже давно не работают, все равно даже от мысли сунуть туда руку становится не по себе. Сколько времени они тут уже стоят? Сколько людей успели сходить сюда, пока они работали?..

Блин! Ну вот зачем я об этом подумала?! Теперь они мне кажутся еще более мерзкими!

Но делать нечего, «товар» должен быть где-то там, а значит...

Изо всех сил, преодолевая брезгливость, я опустила руку в слив унитаза… И сразу моя рука нащупала что-то мягкое и немного влажное. С трудом подавляя рвотные позывы, я вытащила «это». По консистенции оно напоминало нечто среднее между песком, землей и болотным илом, черное с примесью ржавой пыли. Из чего оно состоит, знать не хотелось. Я отшвырнула субстанцию в угол и попробовала засунуть руку еще раз. В этот момент дверь в туалет вдруг открылась.

На пороге стоял мой одноклассник, Андрей Решетников.

Че он тут забыл? Неужели спалил меня?!

Секунды тянулись, будто вечность, а этот идиот продолжал пялиться на меня. Кажись предъяву хочет кинуть!

— Че надо?! — рявкнула я на него.

Он ничего не ответил. Просто молча вышел. Едва дверь за ним закрылась, как силы покинули меня, и я упала задом на разбитый кафель. Сердце бешено колотилось, руки тряслись. Не помню уже, когда последний раз меня бросало в такой тремор.

На секунду в голове промелькнула мысль догнать его, выбить признания, какого черта он сюда приперся, и заставить держать язык за зубами. Но, пораскинув мозгами, я решила, что этот бесхребетный чепушило вряд ли что-то знает, а если и знает, то точно никому ничего не разболтает.

Благодаря внезапно выпавшей минутке мне пришла в голову мысль: а что, если заначка находится не в самом унитазе?

Я попробовала пошарить вокруг, и действительно! За бачком одного из унитазов нашелся странный полиэтиленовый пакетик с белым порошочком внутри. Хотя я не совсем уверена, что это «оно». Я столько денег на «это» спустила, а мне отсыпали горстку сахарной пудры на кексик для полевки.

Черт! И ведь теперь ни жалобу не напишешь, ни возврат не оформишь!

С досадой я сунула пакетик в карман юбки и вышла из туалета. И как назло, этот идиот, Решетников, пас меня снаружи!

Черт! Че этому дебилу надо? Он мне предъяву хочет кинуть? Ну давай! Если попытаешься разболтать кому-нибудь что-нибудь — я тебя прямо в школе закопаю!

Но в итоге этот чепушило даже не посмотрел на меня. Словно меня здесь вообще нет. Ну и отлично, меньше мороки!

Как ни в чем небывало, я вернулась в класс.

Теперь надо было решить, что делать с этим пакетиком? Употребить сразу или после школы? О! Было бы классно сделать это прямо во время урока для пущего эффекта! Интересно, какие тогда рожи будут у учителей?

Улыбка сама невольно натягивалась от таких мыслей, а по спине пробежали мурашки. Но отчего-то все равно было тревожно. Покосившись на соседнюю парту, я почему-то не увидела за ней Решетникова, только его соседку-ангела. Он редко опаздывал, но иногда уроки все же пропускал. Обычно это происходило, когда его прессовал Савельев или кто-то из его дружков. Но такого уже давненько не происходило.

Ну и черт с ним! Он прекрасно знает, что будет, если полезет не в свое дело!

Задумавшись о своем, я не заметила, что уже какое-то время пялюсь прямо на ангела, а та сверлит меня глазами. Я отвернулась, сделав вид, что ее внимание меня совершенно не волнует, но почему-то, как бы ни пыталась принять самую расслабленную позу, внутри все сжималось от напряга.

Блин, они же не вздумали сдать меня ментам?!

Весь учебный день я пыталась сохранять спокойствие, но Решетников так и не появился. Поджилки тряслись все сильнее, они что, на пару с недоангелом решили что-то против меня замутить?

И вот, когда прозвенел последний звонок, по пути к гардеробу эта чокнутая возникла передо мной и преградила дорогу.

— Че надо?!

Я, как обычно, попыталась нагнать побольше жути, нависнув над ней всем своим авторитетом. Обычно этого оказывается достаточно, чтобы какой-нибудь чепушило стушевался. Но эта даже глазом не моргнула!

— Это зло…

Она сказала это тихо, но с такой уверенностью, что мне стало стремно. А потом она подняла руку и указала на мою юбку. Прямо на карман, в котором лежал пакетик.

— У тебя там зло, не нужно совершать еще больше ошибок.

Сердце замерло, по спине побежали мурашки. Я схватила эту тварь и потащила за собой. Нужно было где-то схорониться. Почему-то первым пришел на ум именно тот самый туалет, и я потащила ее туда.

Кишка не была длинной, располагалась недалеко от коридора, но все равно, казалось, я бежала целую вечность. Когда я наконец смогла закрыть дверь на шпингалет, чтобы нам никто не помешал, смогла наконец немного успокоиться.

— А теперь…

Я прижала ангелочка к стене, демонстративно хрустнув костяшками, намекая, что ее ждет.

— Если не хочешь лишиться носа, то тебе лучше рассказать мне все по-чесноку! Че вы знаете? Че задумали? Кому успели разболтать?

Кто-нибудь другой на ее месте уже бы, наверно, ссал мимо унитаза от такого, но ей похоже и сейчас побоку. Не понимаю, что творится в башке у этой ненормальной?

Если честно, она меня всегда напрягала. Постоянно лыбится, сколько бы на нее ни наезжали, еще и смотрит так, будто все про всех знает. Даже сейчас, когда я стоя перед ней, она даже не колышется.

— Этот штука не поможет тебе, он принесет лишь еще больше страданий!

Похоже, она в натуре возомнила себя какой-то матерью Терезой.

Меня всегда бесят такие люди, которые думают, что будто им все понятно. Что им этот мир абсолютно понятен! Они, лишь взглянув на тебя, уже расписывают всю твою жизнь — и будущую и прошлую! Хотя по факту просто вешают ярлыки, говоря, что это и есть вся твоя жизнь!

Агрх! Как же бесят такие напыщенные жлобы!

Я схватила эту мелочь за шиворот и прижала к стене так, что с потолка посыпалась крошка. А вид того, как ее лицо перекосило от боли, даже доставил удовольствие.

— Ой да что ты! Нельзя? Плохо будет? Да пошли вы все! Это моя жизнь и мое тело, я делаю с ними что хочу! Усекла?!

— Только вот в действительности ты не властна ни над тем, ни над другим! — сдавленно прохрипела эта дрянь.

Она чё, в натуре кинула мне предъяву?! В груди все рассвирепело, глаза накрыло красной пеленой. Я вжала её так, что послышалось, как в стене что-то треснуло.

— Да что вы все вообще знаете про меня?!

В этот момент мне всерьез казалось, что я сейчас задушу этого ангела. За одно проверю, насколько она святая!

— Я знаю… как много боли ты держишь в себе…

Даже когда я сжала ее глотку, эта тупая мелочь продолжала что-то хрепеть.

- Я знаю, как страшно тебе оставаться дома одной… когда мамы нет дома…

Силы вдруг покинули меня и пальцы сами разжали горло этой малявки. Воспоминания, которые я так отчаянно не хотела вспоминать, всплывали одна за одной.

— Откуда ты?..

Язык сорвался до того, как я успела его прикусить.

Освободившись, Агнеша выпрямилась с таким механическим спокойствием, словно она и не человек вовсе, а кукла какая-то. Ее взгляд пронизывал насквозь, а фигура стала медленно приближаться. Теперь уже я вжималась в стену, как загнанная в угол крыса.

— Не подходи!

Не думала, что когда-нибудь снова повторю эти слова, да еще и тем же самым голосом.

Я уже была готова ко всему: пусть она проломит мне бошку, пусть сломает что-нибудь, да пусть даже в ад меня отправит! Лишь бы просто не исчезнуть, не оставив следа!

Когда Агнеша подошла ко мне почти вплотную, я почувствовала себя такой мелкой и беспомощной на ее фоне, даже несмотря на то, что ей приходилось задирать голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Ее рука потянулась ко мне, и я зажмурилась, готовясь к худшему. Но боли не было. Только ощущения мягкого прикосновения на моей макушки… Будто кто-то гладил меня, прямо как котенка.

Открыв глаза, я увидела лицо Агнеши, которое улыбалось мне, прямо как мамочка.

— Твоя душа уже достаточно настрадалась, не надо отягощать её новыми грехами, — сказала она без тени осуждения или упрека. — Я помогу тебе, отныне все будет хорошо.

Вгляд помутнел. Я вдруг почувствовала, что клапан где-то внутри меня открылся и все, что копилось во мне долгие годы, хлынуло наружу. Силы окончательно оставили меня, и я рухнула на пол.

Вскоре послышался какой-то грохот, чужие лица закружилась, как в калейдоскопе, но мне уже было плевать. Были лишь объятия, теплее которых нет ничего на свете, и фраза, что крутилась в голове: «Все будет хорошо…»