За ночью рассвет

Глава 1. Знакомство

Посвящается Юлии Р., другу и идейному вдохновителю

Как же хорошо снова оказаться дома! Разве мог чахлый садик у пансиона сравниться с этим огромным садом? Даже сейчас, в конце сентября, деревья все еще были покрыты густой листвой, понемногу начинающей желтеть. И птицы тут, кажется, поют по-другому. От этого на душе так светло! А яблони! Они ведь до сих пор плодоносят! Здесь каждый уголок, каждый камень помнит ее ребенком. И этот маленький фонтан, установленный когда-то по приказу отца. Как она любила часами сидеть на его краю, пуская по воде кораблики. Сейчас фонтан давно не работал, высохшее дно покрылось слоем грязи из прошлогодних листьев, сквозь трещины в камне пробивались пучки травы. Сильвии на мгновение стало грустно: хотя все это время за домом и ухаживали, но не так, как было при жизни родителей. Каждый раз, когда господин Лессарж забирал Сильвию на лето к себе, он позволял ей приходить домой, когда вздумается. Она по нескольку часов проводила тогда в саду, но в дом заходить не любила — слишком одиноко было ей там одной, слишком много воспоминаний.

Неделю назад Сильвии исполнилось шестнадцать, и господин Лессарж, позвав ее в кабинет, сказал:

— Ты стала совсем взрослой, моя милая. Не скрою, я был бы счастлив, если бы ты осталась в нашем доме, ты мне как дочь, да и многие принимают вас с Каролиной за сестер. Но мы не раз уже говорили с тобой об этом моменте, и как я понял, ты хочешь начать самостоятельную жизнь. Отец оставил тебе достаточно денег, чтобы ты не думала о хлебе насущном, а за эти годы — и я немного горжусь этим — твой капитал даже приумножился. Ты молода, красива, обеспечена, и я уверен, найдется немало достойных женихов, желающих составить тебе партию. Только не торопись с выбором, прошу тебя. И я надеюсь, что заслужил право первым узнать, на ком ты остановишь свой выбор.

У Сильвии сжалось сердце от нежности, которую она испытывала к этому уже немолодому, но все еще статному седовласому господину. Друг их семьи, прекрасный юрист, он вел все дела Дюбуа еще до гибели родителей, а после случившегося взял на себя заботу об их маленькой дочери.

Сильвии было тогда десять лет, и своих родителей она прекрасно помнила: мать Камиллу и отца Николя Дюбуа. Они возвращались домой из гостей, лошади понесли, и карета перевернулась прямо на мосту. Был поздний вечер, так что в окрестностях не нашлось никого, кто смог бы помочь. Мать Сильвии была миловидной женщиной с мелкими и немного размытыми чертами лица. Сильвия особенно хорошо помнила ее руки — мягкие и нежные, отчего-то всегда пахнущие ванилью. Этот запах Сильвия обожала с детства. А отец, хоть и был мужчиной строгим, по мнению окружающих даже излишне жестким, в жене и дочери души не чаял, и домашние знали его как любящего мужа и отца. Внешне Сильвия больше походила на него: такие же каштановые непокорные кудри, веснушки по всему лицу. Но лучшее, что досталось ей от отца — медовый цвет глаз. В этих глазах тонули все соседские мальчишки, а в пансионе они были предметом невероятной зависти подружек. От мамы Сильвии достались маленький рост и родинка у правого уголка рта. В общем, Сильвия Дюбуа была прехорошенькой девушкой в самом расцвете своей красоты, веселой и жизнерадостной, но своенравной и закрытой для окружающих, не входящих в ее ближний круг. Этим она пошла в отца.

Господин Лессарж был прав — Сильвии очень хотелось жить самостоятельно. Она только что с успехом окончила пансион, и ей не терпелось вернуться в родительский дом и начать приводить его в порядок. Ей нравилось находиться среди Лессаржей — с Каролиной они были погодками, дружили, хоть и виделись только летом, когда Сильвию забирали из пансиона. Госпожа Лессарж относилась к ней, как к родной дочери. Однако новая взрослая жизнь манила яркими красками балов и любовных приключений. Сильвия мечтала о настоящей любви на всю жизнь, как это было у ее родителей. Об их женитьбе договорились родственники, оба поначалу не очень-то понравились друг другу, но неожиданно влюбились, и были счастливы. В пансионе Сильвия зачитывалась книжками о прекрасных дамах и благородных рыцарях, и втайне, не признаваясь даже себе, мечтала о такой же истории. Она была благодарна господину Лессаржу за то, что тот не стал сразу навязывать ей женихов, а предложил право самостоятельного выбора. Это не было принято в дворянских семьях. К примеру, Кларисса, одна из приятельниц Сильвии по пансиону, уже с детского возраста была обручена с каким-то троюродным кузеном. По счастью, он ей нравился, поэтому она не протестовала. Конечно, Лессаржи будут знакомить ее с «правильными», по их мнению, молодыми людьми, но Сильвии встреча с ее любовью представлялась как-то более романтично, чем за бокалом вина в столовой и за разговорами о погоде.

Ее размышления прервал тягучий кошачий крик. «Просто душераздирающий вой», — подумала девушка. Звук доносился из глубины сада. Вероятно, какое-нибудь уличное животное пролезло сквозь изгородь. Сильвия решительно направилась в сторону, откуда неслись кошачьи вопли. Поначалу она даже испугалась: перед ней, на дереве сидел какой-то человек. В одной руке он держал надкушенное яблоко, другой держался за ветку. А из-под камзола и доносилось протяжное мяуканье. Уже открыв рот, чтобы позвать на помощь, Сильвия вдруг передумала, ведь пока ее услышат в доме, этот грабитель — а она не сомневалась в том, что перед ней именно грабитель — уже успеет ее зарезать. Почему именно зарезать, девушка не знала, но нож в руках мужчины ей представлялся с пугающей реальностью. И тут незнакомец первым подал голос:

— Простите, сударыня, если я вас напугал! Я не разбойник, и ничего дурного вам не сделаю.

— Что вы делаете в моем саду? Воруете яблоки? — Сильвия сама уже решила, что сказала глупость. Мужчина не был похож на человека, добывающего себе пропитание воровством.

— Сейчас я все объясню, позвольте мне спуститься, — произнес он, и, придерживая на груди камзол, с кошачьей ловкостью спрыгнул с дерева. Опасаясь, девушка отошла подальше. Теперь она могла лучше его рассмотреть. Это был мужчина явно благородного происхождения, дорого, но скромно одетый. На виде ему можно было дать лет около тридцати, он был высок, строен, даже, скорее, просто худ. На бледном лице выделялись огромные черные глаза. Темные волосы спадали на лоб, тонкие губы обрамляла аккуратная бородка.

— Сударыня, у вас растут замечательные яблоки, я давно не пробовал таких вкусных.

— Я рада, что вам понравилось. Но не ради же яблок вы сюда залезли? И кто у вас там мяукает?

Незнакомец перестал придерживать рубашку рукой, и с силой оттолкнувшись от его груди, с громким шипением на траву спрыгнул огромный рыжий кот, который, впрочем, не стал никуда убегать, а с недовольным выражением на морде, начал вылизываться, устроившись рядом.

— Это Ромул, мой кот. Сбежал из дома, и прямиком в ваш сад. А поняв, что за ним гонятся, сразу же забрался на дерево. Я полез за ним, но тут увидел, что это не просто дерево, а яблоня, да еще и яблоки на ней сохранились. И не смог удержаться. Прошу великодушно меня простить. — Мужчина покаянно опустил голову, но Сильвия заметила насмешливую улыбку, мелькнувшую на лице.

— Да, позвольте представиться, меня зовут Ричард, и я, кажется, ваш сосед.

— Ах, сосед! — Сильвия облегченно рассмеялась. — Вы сосед справа или слева? Я давно не жила в этом доме, однако слышала, что хозяева домов по соседству сменились. Ричард улыбнулся:

— Слева. Но я тоже живу здесь недавно, и пока ни с кем не знаком. Могу я узнать ваше имя, сударыня?

— Сильвия Дюбуа. А вы Ричард….

— Ричард … ээээ … Клермон, — произнес он, немного запнувшись.

— Очень рада знакомству. Если вам понравились наши яблоки, я прикажу, чтобы для вас собрали все, что остались.

— Благодарю вас, не стоит. Самые вкусные яблоки-те, что достались незаконно, снова улыбнулся Ричард.

— Сударыня, был чрезвычайно счастлив, познакомиться с вами. Надеюсь, мы обязательно еще увидимся. Я собираюсь пожить здесь некоторое время.

Учтиво поклонившись, он подхватил с земли кота, и легкой походкой направился к забору, разделявшему их владения. Сильвия даже не успела предложить ему воспользоваться калиткой, как сосед уже перепрыгнул через изгородь и исчез на своей половине, оставив девушку в легком замешательстве. Сильвия подобрала одно из упавших с дерева яблок, и направилась к дому, по дороге размышляя, что ее новый сосед оказался очень даже симпатичным господином, и она была бы не прочь еще раз его увидеть.

Глава 2. Новый сосед

Так началось их знакомство. Уже на следующий день соседский кот снова объявился в саду. Сильвия заметила его, явно выслеживающего добычу, выглядывающим из кустов. «Маленький проказник опять сбежал из дома!» — подумала она, и осторожно ступая, чтобы не спугнуть кота, двинулась к кустам. К ее удивлению, Ромул был явно не прочь пообщаться, и сам, бросив свою охоту, буквально прыгнул Сильвии на руки и устроился у нее на плече. Гладя его пушистую рыжую шерсть (рука просто тонула в ней), девушка направилась к дому. Ей очень хотелось, чтобы новый сосед забеспокоился из-за отсутствия любимого кота, и снова появился бы в ее саду. Словно прочтя ее мысли, от самого дома ей уже махал рукой Ричард.

— Сударыня, -— он поклонился, — Я так и знал, что Ромул у вас. И все же в этот раз решил, что являться через забор все-таки не очень прилично.

— Добрый вечер, сударь, — ответила Сильвия с улыбкой. Я как раз собиралась отнести его вам. Вероятно, ему интереснее охотиться в моем саду.

— Просто Ромул любопытен, как все кошки. Позвольте, — с этими словами он протянул руки, чтобы забрать кота, чем последний был не очень доволен. Он успел пригреться на плече у Сильвии и постарался вцепиться в ее платье, чтобы его невозможно было снять.

— Ромул, как ты себя ведешь, не компрометируй меня перед дамой, немедленно отцепись! — строго сказал Ричард, смущенно улыбаясь. — Извините нас, все-таки котов сложно воспитывать. Они делают только то, что им хочется, не считаясь с желаниями людей.

Ромул с большой неохотой все-таки позволил снять себя с рук Сильвии.

— Ну, раз уж ему так нравится у нас, может быть, зайдете в дом, сейчас как раз время ужина. И Ромулу найдется что-нибудь вкусненькое, — выпалила Сильвия, и сама испугалась своих слов. Незамужняя дама приглашает к себе в дом мужчину в столь поздний час- монахини в ее пансионе были бы в ужасе. Видимо, ее мысли отразились на лице, поскольку Ричард улыбнулся и произнес:

— Благодарю вас, сударыня, в следующий раз непременно, однако сейчас нам пора.

И с этими словами он удалился.

Следующий раз представился не так скоро, как хотелось бы самой Сильвии. Она все чаще думала об этом странном соседе, все не могла понять, что же в нем так притягивает, может быть, эти невероятные бездонные глаза? Или обаятельная улыбка? Сильвия старалась почаще выходить в сад, надеясь, увидеть хотя бы Ромула, но и кот тоже не появлялся. Спустя три дня ее страдания были вознаграждены: проходя по саду, девушка увидела сидящего у фонтана кота, гоняющего по воде опавший лист. Пытаясь подцепить его лапой, он не удержался на парапете и свалился в воду, огласив округу диким мяуканьем. Сильвия бросилась нему и выхватила несчастного из воды. Кот с безумными глазами вцепился в ее руки, разорвав тонкое кружево платья и оставив на коже глубокие царапины. Девушка вскрикнула и выпустила кота. Совершенно ошалевшее животное рвануло в глубину сада, и Сильвии пришлось его догонять. Не обращая внимания на боль в руке, Сильвия, нагнав кота, прижала его к земле, и крикнула слуг. На зов прибежала Мария, камеристка Сильвии- молодая дородная девушка, с румянцем во всю щеку.

— Мария, держи его, а то убежит.

— Барышня, где вы его нашли? Фу, какой грязный. И мокрый, к тому же. Он что, в луже валялся?

— Это Ромул, соседский кот. Он упал в наш фонтан. Нужно его высушить, прежде чем отдавать хозяину. И накорми его, он, бедненький, натерпелся.

— А что с вашим платьем? Ой, это же кровь! — запричитала Мария.

— Этот разбойник постарался, когда я его из воды вытаскивала. Ничего страшного.

— Как тебе не стыдно! Негодник. Госпожа тебя спасла, а ты ей черной неблагодарностью отплатил. У тебя вон когти какие! Как ножи! А ну как следы от них на ручке у хозяйки останутся? Ну что бы тебе не вцепиться во что-нибудь другое, — продолжая выговаривать, Мария отнесла кота в дом.

Спустя полчаса, Сильвия, уже переодевшись и обработав царапины, при ближайшем рассмотрении отказавшиеся не такими уж и глубокими, спустилась вниз. На кухне, почти сухой и абсолютно довольный, на коленях у Марии сидел Ромул и поедал мясо прямо с рук камеристки. Та с умилением глядела на кота, время от времени приговаривая:

— Ешь, мой маленький, ешь, мой хороший, вкусно? Сейчас еще тебе дам.

Кот даже урчал от блаженства. Мария вызвалась отнести кота в соседский дом, хотя Сильвия втайне надеялась, что Ричард Клермон сам придет к ним в поисках любимца. Но, и спустя еще полчаса он не появился, и Сильвия отправила Марию к нему. Вернувшись через четверть часа, девушка с восторгом начала рассказывать хозяйке, что ей удалось увидеть:

— Ну, самого хозяина дома не оказалось, мне его камердинер дверь открыл. Такой суровый, и держался с достоинством, как будто служит особе королевской крови! Но когда котика увидел, подобрел немного. Я ему рассказала, что он к нам забрался, и чуть не утонул, и что вы его спасли. Он очень благодарил. Сказал, что кроме хозяина с ним никто сладить не может, с характером кот! И что с ним церемониться особо, так нет же, как с родным ребенком с ним обращается. Он с ним в одной постели спит даже! Бывает же такое!

— Ничего удивительного, Мария, просто господин Клермон очень любит животных.

— Ой, а еще у них такой дом! Ну просто дворец какой-то!

— Мария, тебя что, пригласили войти?

— Да, я же говорю, сначала их слуга не очень любезно ко мне отнесся. Высокомерным даже показался. А потом провел в дом, не в хозяйские покои, конечно, а на кухню, но я по сторонам-то глядела! Денег у них точно куры не клюют.

— Мне не показалось, что господин Клермон так уж богат. Он был одет весьма скромно. Ну, ладно, давай оставим этот разговор. В конце концов, разве это уж так важно?

Глава 3. Прогулка

Ричард Клермон явился поблагодарить Сильвию уже на следующий день. В руках он держал букет полевых цветов, который он немедленно вручил хозяйке, а ее служанке досталась очаровательная улыбка, от которой Мария тут же зарделась как мак. Да, их сосед был чрезвычайно галантным кавалером. «Наверняка, женщины вокруг него так и вьются», — подумала Сильвия с легким уколом ревности.

— Сударыня, для начала позвольте поблагодарить вас за чудесное спасение Ромула. Сегодня такая чудесная погода, и я подумал, может быть, вы не откажете мне в любезности совершить вместе со мной верховую прогулку по лесу. И он вопросительно посмотрел на Сильвию.

Погода и впрямь была великолепной. Солнце светило так жарко, что казалось, будто лето никуда не уходит. Сильвия с радостью согласилась. Поскольку их дома располагались на окраине города, до леса было недалеко. Сильвия неплохо держалась в седле, хотя ей и нечасто приходилось выезжать. Конь у Ричарда был явно из очень породистых — вороной жеребец, тонконогий, с длинной гривой антрацитового цвета. Казалось, он поглощает солнечный свет. Сильвия залюбовалась этим красавцем и не сразу заметила, что Ричард уже давно стоит рядом, чтобы помочь ей сесть в седло. Оперевшись на его руку, Сильвия легко запрыгнула на свою любимую лошадку, и молодые люди двинулись вперед.

Всю дорогу они разговаривали, будто старые друзья. Сильвии ничего не пришлось рассказывать о себе, и ей неловко было расспрашивать Ричарда о его семье. Но тем не менее, тем для бесед оказалось в избытке. Они обсудили новое представление, данное недавно в столице королевской оперной труппой, и о котором только и было разговоров. Хотя Сильвия и не видела эту оперу, однако читала роман, легший в основу либретто. Поэтому они быстро перешли на литературу. Сильвия больше всего на свете любила читать! Оказалось, что у них с Ричардом один и тот же любимый автор, его романтическими балладами Сильвия зачитывалась еще в глубоком детстве. А Ричарду особенно нравились его сонеты. Он великолепно декламировал, что с успехом продемонстрировал Сильвии, приведя ту в полнейший восторг. Особенно ей понравились стихи одного поэта, чье имя Ричард как ни силился, вспомнить не мог. Сильвии отчего-то хотелось думать, что он сам их сочинил, но из скромности не хотел в этом признаться. Она несколько раз попросила его прочитать рондо, чтобы запомнить, и при случае продекламировать его в кругу друзей.

Сильвии было удивительно хорошо с Ричардом. Он не осыпал ее комплиментами, не вздыхал, томно глядя вдаль, как поступал, например, дальний родственник Жанны, еще одной приятельницы Сильвии по пансиону. Этот чванливый, надутый, одетый по последней моде молодой человек, навещал их несколько раз и стал поводом для шуток среди воспитанниц. Однажды он где-то испачкал свои кружевные манжеты, а когда заметил, устроил по этому поводу прямо-таки женскую истерику. Сильвия сама с удовольствием изображала визжащего господинчика к радости подружек. Так вот, этот родственник при каждой встрече прижимал ее руку к своему сердцу и твердил какие-то возвышенные (а девушке казалось, довольно пошлые) слова о ее неземной красоте, дивном взоре, омуте глаз, в которых можно утонуть, и о стреле Амура, поразившем его при виде Сильвии.

Ричард Клермон был совершенно другим человеком. Он оказался невероятно остроумным, прекрасно поддерживал беседу, ему было интересно все, о чем говорила Сильвия. Он вообще был первым мужчиной, за исключением ее отца, да господина Лессаржа, кого действительно интересовало ее мнение. Сильвия не чувствовала себя рядом с ним скованно, хотя они почти не были знакомы, и она ничего не знала об этом человеке. Она давно так искренне не смеялась и так хорошо не проводила время. И даже не заметила, что уже довольно поздно, пока Ричард не посмотрел на часы и не сообщил, что уже пора возвращаться. Они доехали до дома Сильвии, и Ричард, поцеловав на прощанье руку девушки, поблагодарил ее за чудесную прогулку и повернул в сторону своего дома. В это день Сильвия первый раз в жизни засыпала с улыбкой на губах. Ей не хотелось думать, что прогулка была простой благодарностью воспитанного человека. Хотелось надеяться, что она сама ему чем-то понравилась.

Сильвия мечтала снова увидеться с Клермоном. Но, как назло, сосед будто пропал. И даже Ромул перестал появляться в поле зрения. Мария ежедневно выходила в сад под разными предлогами и тихонько звала рыжего кота. Кажется, и она была расстроена, что новые соседи куда-то исчезли. Сильвия загрустила. Может, и не возникало той близости во время их прогулки, может, она все выдумала? Однако в воскресенье, выходя из городского собора после службы, прямо у дверей Сильвия столкнулась с Ричардом.

— Сударыня, — Клермон галантно пропустил даму вперед. — Очень рад встрече.

— Господин Клермон, какая неожиданность! А я не заметила вас на мессе.

— К сожалению, я успел только к концу, поскольку только что вернулся. Меня не было несколько дней. И все же я не жалею, что пришел, ведь я встретил здесь вас. Позвольте проводить вас.

— Вы меня очень этим обяжете, сударь. Мария, мы уже идем.

Служанка двинулась за ними на небольшом расстоянии. Погода все еще держалась хорошая, поэтому в церковь они пришли пешком, хотя путь был не близкий. И сейчас было приятно возвращаться домой. Ричард шел рядом, ведя на поводу коня. Если бы Сильвия не знала, она, вряд ли бы предположила, что он только что вернулся из дальней поездки. На камзоле и штанах ни пылинки, туфли вычищены.

— Итак, вы уезжали по делам.

— Да, по неотложному делу, но все уже в порядке. Честно говоря, я спешил вернуться. Мне не хватало общества соседей, — сказал он, с улыбкой глядя на Сильвию, так что у той перехватило дыхание.

-— Даже Мария заметила, что вы куда-то исчезли. И Ромула не было видно. А он просто завоевал наши сердца.

— В мое отсутствие его не выпускают из дома, чтобы не убежал. Но я попрошу Рене приносить его к вам, если вам будет угодно.

— О, Мария будет просто в восторге от вашего предложения, она, кажется, влюблена в него без памяти.

— В моего Рене? — притворно ужаснулся Ричард.

Сильвия расхохоталась.

— В Ромула. Однако не удивлюсь, если и ваш слуга произвел на нее впечатление, она говорила о нем с большим вдохновением.

За их спинами раздалось фырканье, достаточно громкое для того, чтобы его услышали. Обернувшись, Сильвия подмигнула служанке. По выступившему румянцу на щеках Марии можно было предположить, что Клермон не так уж и ошибается.

— Стоит удивительная погода, не правда ли? Мне кажется, стоит воспользоваться подарком природы и проводить как можно больше времени на свежем воздухе. Вы не откажетесь совершить со мной еще одну прогулку? Только на этот раз я предлагаю устроить пикник. Сегодня, когда я возвращался, я заметил неподалеку от города прекрасное местечко.

— О, сударь, я так давно не бывала на пикниках! Это чудесная идея. Конечно, я согласна. — Тогда я предлагаю не откладывать, и устроить все завтра.

— С нетерпением буду ждать завтрашний день, сударь.

Сильвия говорила абсолютную правду, она, еще не расставшись с Ричардом, уже мечтала о новой встрече.

Он снова говорили, почти как старые друзья, Ричард поведал ей последние столичные новости. Сильвия никогда не встречала никого из тех, о ком он говорил, но представляла себе, как беседует с герцогиней N или танцует на балу с графом Х. В ее возрасте она ни разу не была в столице, и до нее лишь долетали обрывки светских сплетен, передаваемые из уст в уста воспитанницами пансиона, будто сказочные истории. За разговорами девушка и не заметила, как они остановились у дверей ее дома. Еще раз договорившись о завтрашней встрече, молодые люди расстались, и Сильвии лишь оставалось погрузиться в мечты об этом недосягаемом мире высшего света, рассказами о котором ей разбередил душу Клермон.

Глава 4. И снова прогулка

На следующий день Ричард появился довольно поздно, когда Сильвия уже задумывалась, не отважиться ли ей самой пойти к соседу. Извинившись за свое опоздание и сославшись на неотложные дела, он покорно ждал, пока Сильвии готовили ее лошадку. К седлу его коня (кстати, и имя у него оказалось весьма под стать внешнему виду — Отчаянный), была прикручена корзина со всякой снедью. Мария, узнав, куда направляется ее хозяйка, сказала, что не отпустит ее с пустыми руками. Мол, и у них есть, что предложить. Она уложила в корзинку булочки, которые испекла кухарка еще утром, любимые булочки Сильвии, посыпанные сахаром и корицей. Ричард же захватил с собой вино, мясо и фрукты. Все это Сильвия имела возможность попробовать, когда они, после часа пути, расположились на огромной лесной поляне, неподалеку от речки.

Вдали журчала вода, пели птицы, трава, несмотря на конец сентября, все еще была сочной и мягкой. Сильвии не казалось неприличным, что он одни в лесу, ей и в голову не могло прийти, что Ричард может повести себя недостойно. Скоро она, слегка захмелев от вина, стала чувствовать себя настолько свободно, что даже заговорила о том, что раньше спрашивать считала неудобным — о его семье. О своем роде занятий Ричард рассказал еще в прошлый раз. Он был военным, о чем, впрочем, Сильвия могла бы догадаться и сама. Великолепную военную выправку было видно издалека. Но, с другой стороны, он не был похож на военных, которых знала Сильвия — недалеко от их пансиона располагался военный гарнизон, и это было не слишком хорошим соседством для приличных девушек. Военных, так разбиравшихся в литературе, любивших античную культуру, живопись, она еще не встречала. Решив подумать об этих странностях в другой раз, она задала вопрос, мучавший ее уже давно.

— Господин Клермон, скажите, у вас большая семья?

— Я бы не назвал ее большой. У меня есть сын, Патрик, ему уже девять. Еще есть деверь — брат моей покойной жены. Он является моим ближайшим другом к тому же. Да и племянник у меня есть, и тоже Патрик, точнее Патрик Леон. У Александра фантазии не хватило, когда называл сына. Так что, у нас в семье два Патрика, у них разница год. Вот, собственно, и вся семья. Сильвии показалось, что когда Ричард говорил о семье, в его глазах появилась какая-то грусть. «Наверное, тоскует по жене», подумала она.

— Сын… А почему он не с вами? Он учится в пансионе?

— Нет. Он воспитывается дома. Я говорил, что ненадолго приехал в Альес. Хотелось отдохнуть от дел, да и ото всех знакомых, признаюсь честно. Давно не бывал здесь, а тут представилась возможность. А вообще-то я родом не из этих мест.

— Значит, вы скоро уедете? — голос Сильвии задрожал против ее воли.

— Надеюсь, это произойдет не так скоро, — улыбнулся Клермон. — Я бы и сам не хотел покидать ваш город.

Сильвия вздохнула с облегчением. Значит, она еще не раз увидит Ричарда!

— Это замечательно, что вы еще задержитесь у нас, сударь! Я просто не смогла бы попрощаться, не имея возможности отблагодарить вас за эти великолепные прогулки на свежем воздухе! Я приглашаю вас на обед к себе домой. Надеюсь, сейчас вы не откажетесь?

— Ну что вы, сударыня, я почту за честь принять ваше приглашение, — ответил Клермон.

— Вот и чудесно! Я буду ждать вас завтра, обещаю, что вино будет не хуже вашего. Хотя это вино просто восхитительно! Так бы и сидела здесь. Но, пожалуй, уже самое время возвращаться.

Сильвия хотела встать, однако коварное вино было легким только на вкус, а на самом деле, ударяло в голову. Девушка покачнулась, и если бы не мгновенная реакция Ричарда, наверняка, упала бы. На несколько мгновений оказавшись так близко от его лица, Сильвия взглянула в его глаза. Ей показалось, что еще немного, и она утонет в этом завораживающем всепоглощающем взгляде. Усилием воли она заставила себя отстраниться от Клермона. Тот галантно поддержал ее под руку.

— Простите, сударь, кажется, мне не стоило пить столько вина, каким бы оно ни было хорошим. Давайте, будем собираться. — И она принялась складывать остатки их пира в корзину.

На обратном пути они почти не разговаривали, каждый ехал и думал о своем. Сильвии казалось, что не отстранись она, Ричард бы непременно ее поцеловал. Ей было стыдно признаться себе в этом, но она мечтала о поцелуе с этим человеком. Может быть, именно так начинается любовь? Все то, о чем она читала в книгах, вдруг оказалось таким глупым, наивным и мелким. Сильвия считала, что знает об отношениях между мужчиной и женщиной все, а сейчас осознала, что не знает ровным счетом ничего. Она находилась в совершеннейшем смятении. Даже Клермон заметил, что что-то не так и поинтересовался, все ли в порядке.

— Да, сударь, прогулка была просто незабываемой! А сейчас я обдумываю, чем могла бы поразить ваше воображение на обещанном обеде.

Ричард улыбнулся:

— Сударыня, вам совершенно не нужно меня чем-то поражать, вы уже сделали это, когда так отважно бросились спасать моего кота. И ни словом не упрекнули меня, хотя он и испортил ваше платье.

Сильвия весело рассмеялась. Она отогнала от себя ненужные мысли и снова стала прежней. Ей вспомнилась история из детства, когда она сама свалилась в этот фонтан и страшно испугалась, потому что не умела плавать. И хотя дно было прямо под ногами, от ужаса ей показалось, что она тонет. На крик из дома прибежал отец, достал ее из воды, но видя, что дочь безумно напугана, даже не стал ее ругать за то, что она так близко подошла к фонтану. Она тут же рассказала об этом Ричарду, а тот вспомнил свою историю, когда сам чуть не утонул в горной реке. Ему было тогда лет 12, и на его счастье, рядом оказались слуги. Ему было невероятно стыдно, что он, взрослый мальчик, можно сказать, мужчина, каким он считал себя в двенадцать лет, абсолютно беспомощно барахтался в потоках воды. Он даже из гордости не стал звать на помощь, и если бы его вовремя не заметили, неизвестно, чем бы все закончилось.

— Сударыня, если бы вы знали, как меня выпорол отец! До сих пор больно вспомнить. — Ричард даже эту не очень-то веселую историю рассказал так, что Сильвия не могла удержаться от смеха. Домой она вернулась в приподнятом настроении, решив для себя, что сегодняшний день был лучшим в ее жизни.

Глава 5. Объяснение

Весь следующий день Сильвия готовилась к приходу дорогого гостя. С самого утра заставила слуг вылизать весь дом. Кухарку послала на рынок за свежими овощами и мясом. Мария была отправлена к булочнику, который жил в нескольких кварталах от них, но пек лучший хлеб в городе, и иногда Сильвия просила служанку сходить именно туда. Вино, которым она обещала угостить Клермона, ждало своего часа в погребе. Господин Дюбуа знал в нем толк, какие-то дальние родственники по материнской линии присылали ему хорошее вино со своих виноградников. Правда, после его гибели связь с родственниками прервалась, но запасов в погребе хватило бы еще, наверное, и на детей Сильвии.

Девушке хотелось произвести на соседа хорошее впечатление, и она заставила камеристку пересмотреть с ней весь гардероб, выбирая, в каком платье она смотрится выигрышней. Мария ворчала:

— Барышня, вы как на смотрины собираетесь. Виданное ли дело, незамужней девушке звать на обед мужчину. Да если б родители ваши живы были, разве ж они допустили такое! Неправильно это, барышня. Вы бы еще кого позвали, да хоть бы и господина Лессаржа с супругой и дочкой. Заодно и посмотрят на него, мало ли, вдруг проходимец какой! Так сразу и станет понятно, что нельзя его привечать. Со стороны-то оно виднее!

— Ну, перестань, Мария! Как тебе не стыдно, никакой он не проходимец. И не стану я никого звать, по крайней мере, сегодня. Я же не предупредила об этом господина Клермона, может быть, ему неловко будет оказаться среди чужих людей? Вот, если ему захочется…

— А вы, никак, влюбились, барышня, — воскликнула Мария с ужасом. — Неужто влюбились?

Сильвия вспыхнула.

— Хватит говорить глупости, лучше помоги застегнуть платье. Что за смешные предположения? Господин Клермон благородный, воспитанный и образованный! С ним просто приятно беседовать. Но это не повод для того, чтобы влюбиться в него! И вообще…

Сильвия говорила все это, а сама не была столь уверена в своих словах. Ведь Ричард ей бесспорно нравился, и она жалела о несостоявшемся поцелуе. Отогнав от себя ненужные мысли, девушка принялась расчесывать свои длинные каштановые кудри. Сосед должен был скоро прийти.

В назначенный час Ричард Клермон стоял на пороге дома Дюбуа. Дверь открыла Мария, весьма скептически оглядевшая его с ног до головы.

— Госпожа Сильвия ждет вас, проходите, сударь.

Раньше все разговоры они вели в холле, Ричард впервые поднялся наверх, навстречу ему вышла хозяйка дома. Старания Марии не прошли даром: Сильвия выглядела великолепно. Платье цвета чайной розы выгодно оттеняло смуглую кожу, волосы были убраны янтарными гребнями, шею украшала скромная подвеска того же камня. На мгновение Ричард онемел.

— Сударыня, у меня нет слов, чтобы выразить свое восхищение, вы невероятно прекрасны сегодня, –выдохнул он наконец.

— Благодарю вас, сударь. Прошу вас, проходите к столу.

— Боже, какое великолепие. Вы решили устроить пир? Для этого есть какой-то повод?

— Вы первый раз в моем доме, разве это не повод? Мне хотелось отблагодарить вас за те чудесные прогулки, за наше общение. Вы обязательно должны все попробовать, чтобы не обидеть Кэтти. Это моя кухарка, — пояснила она. — Она отлично готовит, но сегодня, кажется, превзошла себя.

— Позвольте налить вам вина, сударыня.

— Благодарю вас.

— Мне хотелось бы поднять этот бокал за наше удивительное знакомство. Если бы не Ромул, неизвестно, встретились ли мы вообще. Благодаря нему я знаком теперь с вами, сударыня, и это лучшее, что произошло со мной за последние годы.

— Я тоже хотела выразить свою радость от того, что вы поселились по соседству. Ведь если говорить честно, у меня здесь почти нет друзей, хотя я и родилась в этом городе. Я ведь могу назвать вас своим другом, господин Клермон?

— Почту это за честь, сударыня.

— Когда погибли родители, меня отдали в пансион, и все друзья детства как-то сами перестали быть друзьями и превратились в дальних знакомых. Я приезжала домой только летом. Да и то, жила в семье господина Лессаржа, друга моего отца. Каролина, его дочь, для меня как сестра. А господин Лессарж с супругой заменили мне родителей. Но мне ни с кем не было так легко, как с вами. — Сильвия немного испугалась своей откровенности и смутилась. Когда она смотрела на Ричарда, ум просто отказывался ей подчиняться. И она решила сменить тему:

— Вам понравилось вино?

— Да, оно просто великолепно! Готов согласиться, что мое вино гораздо хуже этого. Хотя меня уверяли, что оно с лучших королевских виноградников!

— Я очень рада.

Они еще немного поговорили о достоинствах тех или иных сортов винограда, хотя Сильвия не очень хорошо в этом разбиралась. Но вспомнила истории о вине, рассказанные ей в детстве отцом.

— Вы сказали, сударыня, что ваших родителей уже нет в живых. Значит, кроме друзей вашего отца, за вами больше некому присматривать?

— А зачем за мной присматривать? Я уже не маленький ребенок, — возмутилась Сильвия.

— Простите меня, я не хотел вас обидеть, поверьте. Просто мне хотелось узнать, кто несет ответственность за вашу судьбу. Вот, если бы вы, например, решили выйти замуж….

Его лицо вдруг стало совершенно серьезным, он смотрел прямо в глаза Сильвии. Ее сердце сжалось. Святая дева, о чем он говорит? Неужели он… Так скоро?

— Совсем недавно мы говорили об этом с господином Лессаржем. Он считает, что мне давно пора подумать о замужестве и даже называл имена достойных женихов. Но я пока не обручена.

Ричард поднялся и, обойдя стол, подошел к Сильвии. Он смотрел на нее как никогда серьезно.:

— Могу я задать вам один вопрос, сударыня? Очень важный для меня.

Сильвия замерла, она уже знала, что сейчас последует, поэтому промолчала, боясь нарушить эту атмосферу, лишь кивнула в ответ.

— Вы сказали, что ни с кем не обручены. Значит ли это, что ваше сердце свободно?

— Да, сударь. — Сильвия почти не дышала. Неужели он хочет спросить ее…

— Сударыня, вы согласитесь стать моей женой?

И ни слова о чувствах! Неужели Ричард просто решил, что она подходящая партия и годится в матери его сыну? Она медлила с ответом. Тогда Ричард, каким-то образом догадавшись о причинах ее молчания, произнес:

— Сударыня, как только я впервые увидел вас, я понял, что вы необыкновенная девушка. Вы невероятно красивы, вы умны и образованны, не в пример многим дамам из высшего света. Любой мужчина посчитал бы за счастье видеть вас своей супругой. Сильвия, я…

Она не дала ему договорить, слишком близко были эти глаза, они притягивали ее как магниты. Сильвия больше не могла сдерживать себя и накрыла его губы поцелуем. То, с какой страстью отозвался Ричард на ее порыв, сказало больше всяких слов. Сильвии показалось, что их поцелуй длится целую вечность.

— Согласна, конечно, согласна, — прошептала она, все еще ощущая сладкий вкус его губ и теплоту рук, обвивающих ее талию. — «Я же люблю его». Сильвия поняла это в одну секунду, и теперь ей не страшно было в этом признаться. Ей не нужны были иные подтверждения чувств Ричарда, когда она снова ощутила пьянящий запах его волос, жар кожи и эти губы, целующие уголки ее глаз. Когда молодые люди снова обрели способность мыслить, Ричард нехотя выпустил девушку из объятий.

— Я буду счастлив, познакомиться с вашим опекуном и просить у него вашей руки.

— Сегодня же я напишу господину Лессаржу! Уверена, он будет за меня счастлив. Вряд ли он смог бы пожелать мне лучшей партии.

— Сильвия, я должен сказать вам нечто очень важное. Вы не все обо мне знаете. — На лицо Ричарда на мгновение набежала тень, но Сильвия успела это заметить.

— Вы пугаете меня, сударь. Не говорите так! Что я должна узнать о вас?

— Мое полное имя Ричард Александр Клермон граф де Ланье, — выдохнул он и пристально посмотрел на Сильвию.

— Граф де Ланье? Тот самый?

У Сильвии не находилось слов от неожиданности. Талантливый военный, герой недавней войны. Она столько слышала о нем. После нескольких удачных операций де Ланье был отмечен королем, затем был тяжело ранен и сейчас, как рассказывали в пансионе, был отправлен на заслуженный отдых.

— Этот факт может повлиять на ваше решение или решение вашего опекуна? — сказал де Ланье напряженным голосом.

— Но почему это должно на что-то влиять? Да каждая девушка мечтает попасть в высший свет.

— И вы? Вы тоже мечтали именно об этом?

— Только в самых смелых мечтах, но в них я никому не признавалась, — рассмеялась Сильвия.

Кажется, этот ответ заметно успокоил Ричарда, и он снова обнял девушку. У Сильвии же голова шла кругом: она не просто получила предложение руки и сердца, но ей сделал его сам граф де Ланье! И он любит ее!

Еда давно остыла, за окном стало темнеть, а они так и сидели, взявшись за руки. Сейчас, когда можно было говорить обо всем, разговаривать как раз не хотелось. Наконец Мария, которая уже несколько раз заглядывала в комнату и всем своим видом демонстрировала недовольство, осмелилась войти и спросить, не желают ли господа отведать еще чего-нибудь, или можно уже уносить закуски. Де Ланье, словно очнувшись от сладкого дурмана, поднялся:

— Уже поздно, мне пора. Я надеюсь увидеть вас завтра.

— С нетерпением буду ждать нашей встречи. И не смущаясь присутствия служанки, Сильвия жарко поцеловала мужчину. — До завтра.

Глава 6. Обрученные

Лессаржи приехали немедленно, как только получили записку от Сильвии. В ней она лишь написала, что просит срочно приехать всю семью, поскольку у нее есть неотложные радостные новости.

— Сильвия, что случилось? — Каролина кинулась Сильвии на шею и девушки закружились на месте. — Ты ничего не объяснила! Что за срочность?

— Каролина, ты не представляешь! Я выхожу замуж!

— Что ты сказала? Я не ослышалась? За кого? Когда? — посыпались вопросы со всех сторон.

— Сильвия! — Мощный голос господина Лессаржа перекрыл остальные. — Может быть, ты объяснишь, о чем идет речь?

— Конечно. Выслушайте меня, прошу вас. Мне сделал предложение один очень достойный человек. Это наш сосед, он дворянин старинного и богатого рода.

— Как его имя?

— Граф де Ланье, — тихо произнесла Сильвия.

Лессаржи онемели. Первой пришла в себя Каролина. — Тебе сделал предложение сам Ричард де Ланье? Ты станешь графиней? Как я за тебя рада! — И она бросилась обнимать Сильвию.

— Сильвия, ты не шутишь? Ты собираешься замуж за графа де Ланье?

— Господин де Ланье хочет просить у вас моей руки, ведь вы заменили мне родителей. Он живет здесь по соседству. Собственно, мы потому и познакомились.

— Насколько мне известно, Ричард де Ланье живет в столице, — произнесла госпожа Лессарж.

— Да, но в Альесе он купил дом. Вы слышали, что недавно граф был ранен, поэтому и решил отдохнуть здесь вдали от светской жизни. Позвольте, я позову его, он хотел бы лично засвидетельствовать вам свое почтение.

— Все это так странно, неожиданно. Когда вы познакомились?

— Чуть меньше двух недель назад.

— И он сделал тебе предложение? Так скоро?

— Да, это случилось вчера вечером. Госпожа Лессарж, господин Лессарж, Каролина, Ричард любит меня. Не думайте, что я хочу выйти за него замуж из корысти, я ведь не знала, что он де Ланье, он признался мне в этом лишь вчера. И рассказал, что у него есть ребенок. Если вы дадите согласие на наш брак, мы тотчас же поедем в его родовой замок, чтобы я познакомилась с его сыном.

— Можно подумать, что ты не выйдешь замуж и без нашего благословления, — проворчал господин Лессарж. — Ну, зови его, нехорошо заставлять ждать господина графа.

Сильвия немедленно послала Марию с запиской к Ричарду. Спустя четверть часа де Ланье стоял на пороге соседнего дома. Удивительно, но он волновался! Конечно, все это было простой данью традициям, ведь никто не посмел бы ему перечить, он обычно получал то, чего желал. Но была одна причина, по которой граф сам сомневался в том, что делал сейчас. Как случилось, что он влюбился в эту девушку? Сразу же, как только она появилась тогда в саду, испуганная, готовая бежать при малейшей опасности, такая хрупкая и одновременно сильная духом, Сильвия запала в его душу. И Ричард не понимал, почему судьба подарила ему эту встречу именно сейчас. Ну, хотя бы пару лет назад, хотя бы год! А теперь он может просто не успеть. Он видел, что и Сильвия неравнодушна к нему, поэтому все же решился действовать. Но действовать надо было стремительно. Отбросив все ненужные мысли, де Ланье постучал в дверь.

Знакомство прошло немного скомкано. Лессаржи были смущены от общения с представителем высшей аристократии, да и все еще сбиты с толку поспешностью, с которой все происходило. Говорили, в основном, господин Лессарж с Ричардом, женщины больше молчали и слушали. Каролина вообще не произнесла ни слова, и просидела все это время, уставившись восхищенным взглядом на де Ланье. Ричард был невероятно обходителен и вежлив, бесконечно благодарил Лессаржей за заботу о Сильвии, и клятвенно обещал им теперь взять все заботы о девушке на себя. Произнеся положенные слова, и с видимой радостью выслушав ответ, Ричард и Сильвия получили благословение. И раз уж почти вся семья, за исключением родных графа, была в сборе, они решили отпраздновать помолвку в этот же день.

В доме де Ланье был устроен праздничный обед. Сильвия впервые оказалась в доме своего жениха. Как и рассказывала Мария, все здесь говорило о достатке и благородном происхождении дворянина. И великолепная мебель, и тончайшей работы гобелены на стенах, и пушистые ковры в комнатах. Сильвия не призналась Лессаржам, что сама находится здесь в первый раз, поэтому старалась поменьше глядеть по сторонам. А любопытную Каролину ничто не могло удержать, ее смущение быстро прошло, и она мило щебетала, расспрашивая де Ланье о светской жизни столицы. Матери приходилось постоянно ее одергивать.

Будущие родственники обсудили предстоящую свадьбу и планы молодоженов на будущее. В детстве Сильвия мечтала о пышной свадьбе, с огромным количеством гостей, а сейчас ей не хотелось ничего подобного. Понимая, что де Ланье не может жениться втайне от государя, ее заранее пугало, что на их бракосочетании может оказаться весь высший свет. Сильвия предпочла бы тихую свадьбу в маленькой церкви в присутствии только священника и Лессаржей. Вся высшая аристократия государства была так далека сейчас, и Сильвия осознавала, что, возможно, никогда не сможет стать среди них своей. Прожив всю жизнь в провинции, и ни разу не побывав в столице, девушка боялась оказаться там чужой. Вероятно, Ричард понимал, что она сейчас чувствует, и временами ободряюще смотрел на Сильвию. Столько радостных событий за последние дни окончательно утомили ее, и она уже даже не могла поддерживать разговор. Это заметили и Лессаржи, поэтому вскоре засобирались уходить. Конечно, Сильвия убедила их переочевать у нее. Каролина, кажется, единственная, кто не устал в этот день, пыталась расспросить Сильвию о подробностях романа, но ее совершенно вымотанная подруга еле ворочала языком, и Каролина была вынуждена оставить расспросы на потом. В эту ночь в домах по соседству все засыпали с чувством ожидания чего-то нового и непременно хорошего.

Глава 7. Друзья и родственники

События стали развиваться быстро. Сильвия даже не успевала следить за происходящим. Поскольку до замка де Ланье в Шатодюнуа было несколько дней пути, Ричард решил, что Сильвия должна сразу же перебраться к нему. Поэтому в течение следующих дней весь дом Дюбуа стоял вверх дном: слуги паковали вещи, Сильвия следила, чтобы все, что остается, было надежно убрано. Ричард торопил ее с отъездом, не объясняя, правда, причин такой поспешности. Впрочем, Сильвия и сама хотела, чтобы все произошло побыстрее. Ей иногда казалось, что все это сон, и когда она проснется, ее прекрасный принц исчезнет, а жизнь окажется скучной и неинтересной. С другой стороны, ей было страшно окунуться в чужой пока для нее мир столицы, а всем известно, что, оттягивая неприятные моменты, переживаешь еще больше. Поэтому Сильвия предпочла не думать о причинах столь скоропалительных решений де Ланье, тем более что она была влюблена. В редкие часы, когда она не была занята сборами, они с Ричардом проводили время вдвоем, выбираясь подальше от глаз любопытных.

Через четыре дня все было готово к отъезду. Предполагалось, что Ричард будет сопровождать карету Сильвии до Боржа, а потом поедет вперед, чтобы подготовить все к ее приезду. Хотя в замке уже были предупреждены о скором появлении в доме невесты, Ричард хотел успеть поговорить с сыном наедине.

Провожать отъезжающих приехали Лессаржи. Они тоже не могли понять, зачем было так спешить, но видя, как счастлива Сильвия, никто не стал задавать лишние вопросы. Сильвия обещала написать им, как только окажется на новом месте. Конечно, они были приглашены на свадьбу, день и место которой еще не был определен. Об этом Сильвия должна была сообщить, как только станет известно, чтобы Лессаржи успели добраться в срок. Объятия, слезы, поцелуи, и вот из поля зрения Сильвии уже скрылся ее дом, затем городские ворота, еще немного они ехали по знакомым местам, а потом Сильвия уже перестала узнавать окрестности — здесь ей еще бывать не доводилось. Де Ланье ехал рядом с каретой, и Сильвия украдкой любовалась его чеканным профилем.

Путешествие было немного утомительным, но, к счастью, спокойным — имя де Ланье служило охранной грамотой, даже когда они проезжали по городам, охваченным мятежными настроениями. Сильвия много слышала, да и сама была свидетельницей того, как могли расправиться с католиками в протестантских областях. В ее родном городе гугенотов с каждым днем становилось все больше, постоянные стычки между ними и католиками уже стали привычным делом. Сама Сильвия, принадлежавшая к католической семье, не видела ничего опасного в протестантизме, а ночь Св. Бартоломео считала самым черным эпизодом истории. Но чем ближе к Северу, тем меньше она видела вокруг неприязненных взглядов, бросаемых в их сторону, и тем больше добрых слов слышала, когда горожане узнавали графа де Ланье. В Борже, как и было условлено, влюбленные разделились, и Ричард отправился вперед, оставив с Сильвией на всякий случай несколько человек охраны.

На шестой день один из людей де Ланье, наклонившись к окошку кареты, произнес:

— Сударыня, мы подъезжаем. Вот он, родовой замок де Ланье.

Сильвия выглянула и невольно восхитилась: из-за горизонта им навстречу поднимался величественный замок серого камня. В свете солнца он казался серебристым. От замка навстречу гостям выезжал сам хозяин, в сопровождении двух спутников. Одним из них, как догадалась Сильвия, был Патрик, а вот кем был второй, она понять не могла. Карета подъехала к замку и остановилась. Ричард, соскочив с коня, легким шагом подошел к ней, и открыв дверцу, помог Сильвии выбраться. Ей хотелось броситься ему на шею, но присутствие чужих людей заставило ее сдержать порыв. Сильвия лишь улыбнулась и благодарно пожала Ричарду руку.

— Добро пожаловать в наш дом. Надеюсь, дорога была не слишком утомительной.

— Благодарю вас, сударь, я совсем не устала. Но я очень рада, что мы наконец добрались.

— Сударыня, позвольте представить вам моего сына, Патрика. Патрик, подойди сюда.

С невысокого пони на землю спрыгнул мальчик, совершенно непохожий на отца. Патрик был светловолосым, голубоглазым, внешне, скорее, напоминающим девочку, таким нежным было его лицо и такой хрупкой фигура. Маленький ангелочек. Ангелочек был явно не в настроении, он весьма недружелюбно оглядел Сильвию, но все же выдавил из себя:

— Счастлив познакомиться с вами, сударыня. Надеюсь, вам у нас понравится.

Патрик счел на этом процедуру знакомства законченной, и отошел к своему пони.

— И разрешите представить вам, сударыня, моего друга, а кроме того, моего деверя, Александра Луи Конте герцога Д’Арси.

Так вот, о ком рассказывал ей Ричард! Могла бы и сама догадаться! Сильвия вспомнила все, что она знала о Д’Арси: знаменитый военачальник, вспыльчивый и жестокий, великолепно владеющий шпагой — он отправил на тот свет немало врагов королевства. Его любили женщины и ненавидели мужчины, он имел множество явных и тайных врагов, и тем не менее, ему пока удавалось выходить из всех ситуаций, продолжая пользоваться благосклонностью государя. Теперь Сильвия смогла его рассмотреть. Герцог Д’Арси рядом с весьма изящным де Ланье смотрелся несколько необычно: высокий рост и большой размах плеч, он казался просто великаном, попавшим сюда по недосмотру какого-нибудь колдуна из старинной легенды. Хотя Ричард де Ланье был высок, и маленькой от рождения Сильвии в разговоре с ним приходилось иногда приподниматься на цыпочки, сейчас, чтобы увидеть лицо Д’Арси, Сильвии пришлось задрать голову. На лице, которое нельзя было назвать красивым, но по-мужски привлекательным, обрамленном густыми каштановыми волосами, выделялись глаза необычного василькового цвета с длинными пушистыми ресницами, которым позавидовала бы любая дама, резко очерченная линия бровей, тонкий шрам, рассекающий правую бровь и идущий почти через всю щеку. От этого человека исходила такая явная угроза, что Сильвии стало не по себе. Д’Арси внимательно оглядел девушку, которая просто съежилась под его взглядом, и, наконец, произнес:

— Я рад познакомиться с невестой моего друга. Уверен, что Ричард сделал правильный выбор.

Хрипловатый голос, казалось, прозвучал тихо, но Сильвия прекрасно его услышала. Ей показалось, или в этой фразе послышалась неприязнь? Конечно, ведь именно на его сестре Ричард был женат в первый раз. Возможно, теперь герцогу не по нраву, что де Ланье снова задумал жениться.

— Пойдемте в дом, я покажу ваши комнаты. Вероятно, вам захочется все же отдохнуть с дороги. А после обеда мы сможем прогуляться по парку.

Сильвия и Мария, все это время молча наблюдавшая за происходящим из-за спины хозяйки, вошли в дом. Просторный холл, широкая лестница, ведущая наверх, на стенах портреты, вероятно, благородных предков де Ланье. Солнечный свет из стрельчатых окон заливал все вокруг. Они поднялись вслед за Ричардом, на второй этаж, и по коридору, украшенному старинными гобеленами, прошли в комнаты, предназначенные для них. Комната понравилась Сильвии сразу же. В ней было много света и воздуха. В глубине стояла кровать с бордово-золотым балдахином, отлично гармонировавшим со стенами, обитыми золотисто-зеленоватым шелком. Сильвия подошла к окнам и с радостью удостоверилась, что они выходят прямо в парк, а значит, она каждое утро сможет просыпаться и видеть невероятную эту красоту. Парк был ухожен, и Сильвия с печалью подумала, что со всеми этими событиями своим садом так и не занялась.

Ричард молча наблюдал за своей невестой. Он не сомневался, что комнаты ей понравятся, но все же на душе было не очень спокойно. Он был рад, что вернулся домой раньше и смог поговорить с Патриком, поскольку сын воспринял новость о скором появлении в доме мачехи без всякой радости. Он даже не старался скрыть своего недовольства, и Ричарду пришлось потратить немало времени, чтобы объяснить ребенку, что в их отношениях ничего не изменится. Он внушал сыну мысль, что новая супруга не станет пытаться заменить Патрику покойную мать, но мальчику следует относиться к ней с должным почтением, уважая выбор отца. Ричард надеялся, что, познакомившись с Сильвией, Патрик сам изменит свое мнение. К счастью, ребенок был достойно воспитан, и Ричарду не пришлось краснеть за него перед невестой. Но еще одна мысль не давала ему покоя: Александр был категорически против его новой женитьбы. И убедить в своей правоте друга оказалось в тысячу раз сложнее, чем сына.

Де Ланье оставил женщин разбирать вещи и спустился в столовую. Через час позвонили к обеду, и Ричард сам проводил Сильвию, чтобы она запомнила дорогу. В столовой за богато накрытым столом уже сидели Д’Арси и Патрик, учтиво поднявшиеся при появлении дамы. Повар де Ланье явно старался понравиться будущей хозяйке, но Сильвии кусок не лез в горло. Под тяжелым взглядом, который Д’Арси временами бросал в ее сторону, Сильвии стало неуютно. Разговор поддерживал, в основном, Ричард, расспрашивая о путешествии, Сильвия отвечала сначала неохотно, но вскоре уже расслабилась и перестала обращать внимание на Д’Арси, который лишь изредка вставлял в их разговор какие-то фразы. Патрик ел молча и тоже иногда поглядывал на гостью. В конце концов, Д’Арси, видимо, все это надоело, и он произнес:

— Я прошу простить меня, но еще сегодня мне необходимо быть у короля, нужно кое-что уладить. Сударыня, был счастлив познакомиться, надеюсь, мы вскоре снова увидимся. Ричард, благодарю тебя за прекрасный обед. Патрик, мой сын передал для тебя письмо, о котором я совсем забыл, оно ждет тебя в твоей комнате.

Поклонившись, Д’Арси вышел. Патрик, воспользовавшись возможностью, тоже покинул столовою, предварительно испросив у присутствующих разрешения. Оставшись одни, молодые люди обнялись.

— Я так ждал вашего приезда, — произнес Ричард, тихонько поцеловав Сильвию в висок.

— Я ждала приезда не меньше. Мне не хочется разлучаться с вами даже ненадолго.

Сильвия с нежностью смотрела на ставшее уже родным лицо.

— У вас чудесный сын, сударь. Очень надеюсь, что мы найдем с ним общий язык. Как он отнесся к известию о нашей скорой свадьбе?

— Как любой ребенок, он немного ревнует. К тому же он привык, что мы живем вдвоем. Моя жена умерла, когда Патрику был год, он совсем ее не помнит. Но будьте уверены, сударыня, он полюбит вас, разве может быть иначе? — улыбнулся де Ланье.

— Мне показалось, — осторожно заметила Сильвия, — что его светлость не очень доволен моим появлением в вашем доме?

Ричард, немного смутившись, ответил:

— Нет, что вы, просто сегодня с юга пришли тревожные вести, и Александр был несколько озабочен. Но внешний вид обманчив, я знаю, что он производит впечатление угрюмого и молчаливого человека, но как только вы поближе его узнаете, поймете, что он другой. Это мой лучший и, на самом деле, единственный друг. Мне очень хочется, чтобы вы полюбили Александра так же, как я.

— Я не сомневаюсь, что так и будет, ответила Сильвия с улыбкой. — Но вы обещали показать мне замок и окрестности.

— Я к вашим услугам, сударыня. Начнем с дома….

Больше всего Сильвии понравилось, что замок был наполнен светом, струящимся из высоких и широких окон. Длинные коридоры, вечером освещавшиеся факелами, днем из-за этого совсем не казались мрачными, как представлялось девушке. Все окна выходили на парк, вдалеке виднелся пруд. Ричард показал Сильвии свою гордость — библиотеку, заставленную рядами книг до самого потолка, кабинет, по словам Ричарда практически заменявший ему спальню. В замке был и бальный зал, правда, небольшой, но очень красивый, расписанный сценами из Тристана и Изольды. Но Сильвия стремилась в парк. Октябрь уже вступил в свои права, погода испортилась, немного похолодало, но дождя не было, и гулять на свежем воздухе было приятно. Территория была огромной, так что молодые люди провели там время до самого вечера, и вернулись в замок, только лишь когда на горизонте стали сгущаться тучи. И только сейчас Сильвия поняла, как устала. Извинившись перед Ричардом, она отправилась к себе и уснула, как только ее голова коснулась подушки, даже не успев подумать о прошедшем дне.

Глава 8. Свадьба

Уже почти неделю Сильвия жила в замке. Ричард уезжал лишь однажды, чтобы дать необходимые распоряжения в их доме в столице. Они с Сильвией решили, что свадьба будет тихой, почти без свидетелей, только в присутствии Патрика и герцога Д’Арси. Ричард торопил со свадьбой, объясняя это возможным скорым началом военных действий. Граф де Ланье не был приближенным короля и мог жениться, не прося позволения у его величества. Однако Д’Арси сообщил королю о планах графа, и Ричард вынужден был пообещать, что сразу же после свадьбы представит свою жену ко двору. Лессаржи, однако, из-за внезапного недомогания главы семейства приехать к назначенному дню могли не успеть, и это немало расстраивало Сильвию. Но она решила, что непременно пригласит всю семью погостить, как только вернется. Она сама просила Ричарда не переезжать в столицу. Ей хотелось остаться жить здесь, вдали от городской суеты, и лишь изредка выезжать на балы или приемы. Де Ланье был согласен с ее решением, ему также не хотелось перевозить в столицу Патрика, которому было значительнее полезней на свежем воздухе. Мальчик был достаточно болезненным, и, как оказалось, нелюдимым. Его единственным другом, помимо отца, был его двоюродный брат, сын Д’Арси. Он иногда приезжал в замок вместе с отцом.

Отношения Сильвии с будущим пасынком складывались сложно, точнее, не складывались вообще. Все эти дни ребенок проводил на своей половине, занятый играми или учебой. К нему приходили учителя, занимающиеся с мальчиком грамотой и счетом, а фехтованию и езде верхом Патрика учил отец. Ел Патрик отдельно от взрослых, так что Сильвии удалось увидеть его лишь пару раз на совместных прогулках, на которые брал его Ричард. Мальчик держался сдержанно, вежливо отвечал на вопросы, но сам их не задавал и предпочитал молчать, а заговаривал только с отцом. Сильвия списывала это на некоторую робость и надеялась, что мальчик скоро привыкнет к ней. Она прекрасно понимала, что вторглась на территорию, много лет безраздельно принадлежавшую одному Патрику, и, наверное, на его месте тоже не прыгала бы от радости.

Д’Арси больше не появлялся, и Сильвия уже и не вспоминала о том холодном приеме, который он ей оказал. Скорее всего, он просто ревнует, решила она и на этом успокоилась.

Вернувшись из столицы, де Ланье сообщил, что дом готов к их прибытию. Через несколько дней должен был пройти бал в честь дня рождения королевы, и именно там Ричард собирался представить Сильвию свету. И уже в качестве графини де Ланье.

Свадьба состоялась через два дня. Для Сильвии в столице было пошито великолепное платье розово-жемчужного цвета, с длинным шлейфом, с лифом отделанным тончайшим белым кружевом. По низу юбки были пущены цветы, вышитые серебряной нитью, такие же цветы украшали рукава из прозрачного батиста. Все утро Мария потратила, чтобы уложить непокорные волосы в высокую прическу, она вплела в них жемчуг. В уши Сильвия вдела жемчужные серьги, подаренные ей женихом. Ей не нужны были румяна или помады-щеки покрывал естественный румянец. Сильвия не могла не волноваться, и от волнения щеки просто пылали. Она была невероятно красива в эти минуты. Ричард восхищенно замер на пороге комнаты и, сняв шляпу, поклонился невесте. Короткий темно-бордовый с золотом камзол, кружевной воротник, покрывавший плечи и широкие бордовые штаны с петлями из золотых лент — в таком пышном наряде Сильвия еще не видела своего будущего супруга.

— Сударыня, вы просто восхитительны. Теперь я жалею, что мы не стали устраивать свадьбу в столице, тогда весь свет мог бы видеть, какое сокровище мне досталось. Когда я представлю вас ко двору, мне будут завидовать все, включая самого короля.

— Ах, сударь, зависть — это плохое чувство. Я бы предпочла, чтобы на меня не обращали столько внимания, — заметила Сильвия с улыбкой.

— Все готово, карета подана. Александр прибудет прямо в церковь, а Патрик уже ждет в карете.

Молодые, в сопровождении Марии и личного камердинера де Ланье, покинули дом. Во дворе их уже ждала карета, украшенная лилиями, такие же лилии были вплетены в гриву лошадей. Патрик в бордовом колете, шароварах того же цвета, стоял у своего пони. Даже если он и не был рад, по его лицу этого невозможно было понять. Но и он не мог не признать, что невеста отца выглядела божественно. Мальчик подошел к Сильвии, подал ей руку и помог сесть в карету. Ричард одобрительно кивнул сыну. Затем в карету забралась Мария, де Ланье вскочил на своего коня, и небольшая процессия двинулась в путь.

Венчаться решили в церкви, располагавшейся неподалеку от замка. Это была домовая церковь де Ланье, сюда Сильвия в сопровождении Марии уже приходила на службу. У входа их уже ждал Д’Арси, рядом стоял маленький мальчик, очень похожий на Патрика, такой же светлый и голубоглазый. Нетрудно было догадаться, что это и был племянник Ричарда, юный герцог Д’Арси. Александр держал в руке букет белых лилий, который, поклонившись, преподнес невесте.

— Сударыня, позвольте представить вам моего сына, Патрика Леона Д’Арси.

— Счастлив познакомиться, госпожа де Ланье, — произнес мальчик.

— Патрик, госпожа пока еще не графиня, — с укором в голосе сказал его отец.

— Но очень скоро станет ею, отец!

— Патрик, ты очень возмужал. Ты уже давно не был у нас. И я очень рад, что ты почтил своим присутствием нашу скромную церемонию.

Этими словами Ричард, кажется, смутил мальчика, и тот, пробормотав поздравления, предпочел скрыться за широкой спиной отца.

— Нас уже ждут, прошу вас, — Д’Арси отступил в сторону, освобождая дорогу новобрачным. Заходя в церковь, они услышали, как кто-то окликнул графа по имени. Сильвия обернулась, и увидела, что к ним спешит какой-то господин лет сорока, невысокий, но статный, в длинном черном плаще и широкополой шляпе. Лицо его Сильвии не было знакомо — господин этот не отличался красотой, его немного портили слишком глубоко сидящие маленькие глаза и слишком светлые волосы, брови и даже ресницы, от чего он казался совершенно бесцветным.

— Ваша Светлость, сударыня, господин граф — он поклонился всем присутствующим. — Хоть вы и скрыли ото всех такое важное событие, как ваше бракосочетание, я все же вовремя узнал о нем, а поскольку был здесь совсем неподалеку, понадеялся, что вы не прогоните своего недостойного друга и позволите поздравить вас с этим знаменательным днем.

— Ну что вы, Жозеф, я безмерно рад, что вы приехали! Позвольте представить вам мою невесту, госпожу Сильвию Дюбуа. Сильвия, один из моих добрых друзей, граф Жозеф Дюморье.

— Сударыня, — граф почтительно поклонился и приложился к руке Сильвии. — Я вижу, что Ричарду бесконечно повезло, впрочем, как всегда. Он стал обладателям жемчужины невероятной красоты.

— Благодарю вас, господин граф, очень рада, что имею честь познакомиться с еще одним другом моего супруга.

— Раз все собрались, давайте, наконец, начнем церемонию, священник уже заждался, — произнес герцог, который, казалось, был не очень рад появлению графа. Хотя, возможно, недовольное выражение лица просто было ему свойственно.

Поскольку ни отца, ни опекуна здесь у Сильвии не было, в церковь к алтарю ее подводил герцог Д’Арси. Ричард уже ждал ее там. Сильвия боялась поднимать глаза всю первую часть церемонии, и на вопросы пожилого священника отвечала, уставившись в пол, пока не пришлось читать друг другу клятвы верности. Тогда девушка наконец осмелилась посмотреть прямо на своего жениха. Тот же не сводил взора с невесты и даже ее смущение находил таким милым.

…. Пока смерть не разлучит нас! — Последние слова клятвы эхом раздались под куполом. По знаку священника к алтарю подошел Патрик де Ланье, неся в руках подушечку с лежащими на ней двумя кольцами. Надевая кольцо на безымянный палец Сильвии, Ричард прошептал: «Люблю тебя!» Руки Сильвии дрожали от волнения, когда ей пришлось в свою очередь надевать кольцо на палец жениха. Шепча вместе со всеми присутствующими «Отче наш», Сильвия думала о том, что все происходящее — волшебная сказка. Что ей снится чудесный сон, и просыпаться не хочется. Лишь после того, как священник благословил новобрачных, и церемония была окончена, Сильвия осознала, что теперь она графиня де Ланье. И это новое чувство было восхитительным!

В сопровождении гостей новоиспечённые супруги отправились обратно в замок, где их ждал праздничный пир. Свадебный обед удался на славу. Приглашенные музыканты играли веселую музыку. Молодые сидели во главе стола, по правую руку от жениха расположились Патрик де Ланье и граф Дюморье, по левую руку от невесты сидели герцог Д’Арси с сыном. Казалось, что и ему передалось настроение новобрачных, а может быть, сыграло свою роль чудесное вино: Д’Арси больше не смотрелся угрюмым, он даже поднял кубок, пожелав молодым долгой и счастливой совместной жизни. Сильвия уже не ловила на себе его тяжелый взгляд и теперь решила, что ей все привиделось.

Граф Дюморье оказался весьма шумным и много пьющим господином, но при этом уморительно смешным и трогательным. От его бесконечных рассказов из жизни королевского двора Сильвия хохотала до слез. Де Ланье уже успел объяснить ей, что Дюморье добрый его приятель, один из любимцев короля, неплохой военный, а главное, удивительно добрый человек, не способный на интриги, что было большой редкостью при дворе. Этой его добротой и склонностью к выпивке частенько пользовались в своих целях разные люди, но в силу своего характера, граф Дюморье не был на них в обиде за это. То ли его почти детская наивность, то ли простая везучесть, давали ему возможность не участвовать ни в одной интриге и при этом всегда находиться в милости у короля. При дворе он занимал должность главного ловчего, поскольку страстно любил охоту.

Господа то и дело поднимали бокалы за прекрасную невесту, желали скорого продолжения рода, воздавая должное прекрасному вину. Дети сидели за столом недолго, ближе к вечеру их увели слуги. Зажгли факелы, принесли свечи, и все, даже Сильвия, уже изрядно захмелели. Сильвии казалось, что она пьяна не столько от вина, сколько от новых ощущений, ведь всего лишь утром она была простой Сильвией Дюбуа, худородной провинциальной дворянкой, а сейчас за столом восседала графиня де Ланье. Маленький пир продолжался допоздна. Первым из-за стола поднялся Д’Арси, заметив, что уже слишком поздно и что молодым наверняка хочется остаться одним, и даже помог плохо держащемуся на ногах графу дойти до его комнаты, не забыв поблагодарить за прекрасный обед и пожелать всем хорошего сна.

Несмотря на то, что все было просто прекрасно, Сильвия была рада наконец оказаться наедине со своим законным супругом. Повернувшись к Ричарду, она увидела отблески огня в его черных глазах. Камин разожгли еще днем, и сейчас в комнате было жарко. Ричард любовался лицом девушки, раскрасневшимся то ли от вина, то ли от близости камина. С минуту они сидели молча, почти не шелохнувшись, пока Ричард первый не коснулся руки Сильвии. Это прикосновение как будто привело воздух вокруг в движение, он раскалился, или это Сильвии только казалось? Ричард подхватил любимую на руки и закружил по комнате.

— Я столько ждал этой минуты, это наша ночь, — прошептал Ричард.

— Теперь все ночи только наши. Ты сделал меня самой счастливой на целом свете, сегодня и навсегда, — ответила Сильвия, прижимаясь к его груди.

Спустя несколько минут они уже были на пороге спальни. Ричард осторожно опустил любимую на подушки. В комнате тоже было натоплено, оба тяжело дышали, но не от жары, а от поднимающегося в них чувства.

Ричард обнимал Сильвию, его рука медленно заскользила по ее волосам, коснулась впадинки на шее и замерла, наткнувшись на тонкое кружево. У Сильвии участилось дыхание. Его руки уже развязывали тонкий шнурок корсета, а губы целовали каждый обнажающийся уголок ее тела. Девушка застонала от этих прикосновений. Волосы ее разметались по подушкам, все тело покрылось бисеринками пота. Она помогла Ричарду избавиться от одежды и теперь увидела, как атлетически он сложен. Тонкие пальцы коснулись его светлой, почти прозрачной кожи и от ключицы осторожно пробежали вниз к животу. Ричард вздрогнул от этих прикосновений. Его губы приникли к ее груди, и Сильвия вскрикнула от нового невероятного ощущения. Ричард нежно, словно боясь сделать ей больно, начал ласкать ее. Губы стали опускаться все ниже, поцелуи сделались еще горячее, руки то скользили по ее бедрам, то сжимали плечи, и Сильвия понимала, что он с трудом сдерживает себя. Она закрыла глаза и выгнулась ему навстречу. Внизу живота сделалось нестерпимо горячо, но Ричард не прекращал своих ласк. И лишь когда Сильвия закричала, доведенная почти до экстаза, он наклонился к ее лицу и прошептал:

— Открой глаза, прошу тебя. И ничего не бойся, я никогда не сделаю тебе больно.

Сильвия распахнула глаза и встретилась взглядом с Ричардом. Он приник губами к ее губам, и в этот момент ее тело пронзило, как будто насквозь. Сильвия вскрикнула, крик этот потонул в поцелуе. Нет, это была не боль, но невероятное блаженство. Оно накрывало ее волнами, отдавалось во всем теле ритмичными толчками. Сильвия не понимала, что с ней происходит, она почти задыхалась. Движения Ричарда становились все быстрее, тело Сильвии изгибалось, следуя этому сумасшедшему темпу. Воздуха уже не хватало, казалось, сейчас мир вокруг взорвется. И он взорвался. На мгновение Сильвии показалось, что она лишилась сознания, а когда открыла глаза, то увидела склонившегося над ней Ричарда. Он смотрел на нее с такой любовью и нежностью, что у Сильвии защемило сердце. Она нежно поцеловала его в плечо и откинулась на подушки.

В эту ночь заснули они только под утро…

Глава 9. Столица

Гости покинули замок уже на следующий день, даже не дожидаясь, когда хозяева проснутся. Сильвия нашла Ричарда, вставшего раньше, в его кабинете, тот разбирал какие-то бумаги. Он и сообщил, что они в замке одни, поскольку Д’Арси увез с собой и его Патрика, тактично давая возможность молодым немного побыть вместе. Ричард еще раз напомнил жене, что они отбывают ко двору уже следующим утром. Бал должен был состояться в субботу, но Ричарду хотелось, чтобы Сильвия хоть чуточку привыкла к столичной жизни. Столица резко отличалась от всех городов, доселе виденных его супругой. И по его мнению, не в лучшую сторону. Он сам больше любил тихую жизнь в родовом замке, чем полную интриг жизнь при дворе. Но всему остальному он предпочитал, все же, поле боя. Граф де Ланье был прекрасным военным, мужественным и бесстрашным, а войны в те времена были явлением вполне обычным. Ричарду доставляло удовольствие не просто биться с врагом один на один, хотя шпагой он владел отменно, а продумывать стратегию ведения боев. Де Ланье слыл одним из лучших стратегов королевства. Недавнее тяжелое ранение надолго выбило его из общих рядов, последствия этой раны Ричард ощущал до сих пор. И если до встречи с Сильвией вынужденный отдых мучил его, то теперь он был даже где-то благодарен тому человеку, выпустившему в него пулю, пробившую легкое. Если бы не ранение, он никогда не приехал бы в Альес, не повстречал бы Сильвию, и не был бы так счастлив сейчас. Теперь он молил Бога, чтобы он дал ему достаточно времени насладиться этим счастьем. Его не обрадовали бы сейчас никакие военные действия, Ричарду хотелось только как можно дольше находиться рядом с Сильвией, рядом с сыном, которому он уделял так мало часов.

В столице супруги собирались провести не больше трех-четырех дней, на этом настаивала Сильвия. К поездке все было готово, поэтому весь день до отъезда молодые люди провели в прогулках и бесконечных разговорах. Ричард много рассказывал ей о людях, которых она должна была увидеть при дворе. Сильвия лишь слышала раньше их имена, но совершенно не представляла себе расстановки сил. Королева играла столь малую роль, что о ней, кроме как о супруге короля и матери наследника, почти никто и не вспоминал. А за место любимца короля в свете шла отчаянная борьба. Пожалуй, главным нынешним фаворитом можно было считать герцога Д’Эгильоэна. Среди многочисленных любовниц короля уже несколько лет первое место удерживала госпожа Сюли де Артуа, красавица и невероятно хитрая интриганка. Еще были Жиизы, вечные претенденты на королевский престол, Де Буаселье с их постоянными попытками устроить какой-нибудь заговор, впавшие в немилость и потому мало кому интересные, обедневшие, хотя и очень родовитые д´ Альбер-Ноайли… Со всеми этими людьми Сильвии предстояло познакомиться.

Итак, по прибытии в столицу, де Ланье остановились в своем доме, расположенном совсем недалеко от кафедрального собора. На бал в королевский дворец съехалось множество гостей. Все собрались в тронном зале, где уже восседала королева Генриетта — женщина, изможденная постоянными родами в свои двадцать четыре года выглядящая как сорокалетняя мать семейства. Королева была известна своей набожностью и кротостью и окружала себя такими же фрейлинами. Спустя несколько минут в зал вошел король в сопровождении молодой темноволосой красавицы и нескольких нарядно одетых господ. Король Анри был невысок, с короткими ногами и непропорционально длинными руками, унизанными кольцами. В вышитом золотом гранатовом жюстокоре, узорных белых чулках и туфлях с огромными бантами его величество смотрелся почти смешно. Сильвия даже была немного разочарована. На всех изображениях государя представляли высоким и могучим, с тонкими чертами лица, орлиным профилем и грозным взглядом. На самом деле, профиль был совсем не орлиным, нос его величества напоминал клюв петуха, глаза, один чуть больше другого, смотрели не грозно, а скорее, устало, тонкие губы были сжаты в узкую полоску. Красавица за спиной короля оказалась той самой госпожой Сюли де Артуа, а господ по именам, которые Ричард тихонько шептал ей на ухо, она так и не запомнила.

Дамы присели в глубоком реверансе, господа низко поклонились. Король дал знак, по которому музыканты заиграли, а выстроившиеся пары начали скользящими шагами перемещаться по залу. Сильвия впервые танцевала в таком обществе и боялась ошибиться, но Ричард вел ее уверенно и ободряюще посматривал на юную супругу. Краем глаза Сильвия заметила и пару Д’Арси с какой-то восхитительно одетой дамой — те двигались так изящно, что Сильвия невольно залюбовалась. Их величества танцевали не столь красиво. Королева старалась казаться как можно незаметнее и вероятно, стремилась поскорее закончить танец. Больше в этот день Сильвия не видела ее танцующей, хотя бал и давался в ее честь, но не было похоже, что она получает удовольствие от устроенного праздника. Король же танцевал много и охотно, в основном, с госпожой Сюли де Артуа, и выглядел вполне довольным. В перерывах между танцами Ричард подводил Сильвию то к одной, то другой персоне и представлял им свою супругу. У Сильвии от всех имен и лиц голова шла кругом. Перед тем, как отправиться на большой обед, Д’Арси впервые за вечер подошел к де Ланье:

— Госпожа де Ланье, Ричард, их величества ждут вас.

Сильвия медлила.

— Ну что же ты, Сильвия, нельзя заставлять ждать королей, — улыбнулся Ричард. Откуда эта робость?

— При дворе робость не в чести, — произнес Д’Арси. — Здесь выживают сильнейшие, — добавил он с усмешкой, на что Сильвия с горячностью ответила:

— Мы не собираемся жить при дворе! И потом, мне кажется, излишняя напористость никому не идет! Идемте, что же вы стоите!

Д’Арси снова усмехнулся, но промолчал. Обойдя танцующие пары, они подошли к трону короля.

— Сир, — произнес Ричард, обращаясь к Анри. — Моя жена, графиня де Ланье.

Сильвия поклонилась.

— Я счастлива видеть своего государя, ваше величество.

Король заинтересованно взглянул на девушку и улыбнулся:

— Я вижу, что господин де Ланье сделал хороший выбор. Надеюсь, теперь вы будете чаще бывать при дворе, граф. Нельзя скрывать от всех такое сокровище.

Ричард молча склонил перед государем голову, что могло означать и да, и нет.

Представление Сильвии королеве графине не запомнилось, поскольку та лишь слегка кивнула девушке и тут же потеряла к ней всякий интерес. Король жестом показал, что их маленькая аудиенция окончена, и де Ланье отошли в сторону. Д’Арси остался у трона и еще довольно долго о чем-то разговаривал с его величеством.

Сильвия только сейчас почувствовала, что устала от новых впечатлений, но все же с честью выдержала и обед, и несколько танцев после. Правда, уже почти ночью, когда все разъезжались, она уснула прямо в карете, и Ричард, решивший не будить супругу, отнес ее в дом на руках.

Глава 10. Жизнь

Де Ланье вернулись домой всего лишь через неделю, но эта неделя в столице показалась Сильвии дольше месяца. Ей не понравилось в этом городе, слишком шумно и грязно. К тому же совершенно испортилась погода, такие дожди в октябре были ей в новинку. На юге пора дождей начиналась не раньше ноября. Замок встретил их тишиной, Патрик еще не вернулся от Д’Арси, герцог должен был привезти мальчика через несколько дней.

Сразу же по возвращении Сильвия написала письмо Лессаржам, ей очень хотелось, чтобы они навестили ее. Столько впечатлений за один месяц, сколько не было и за всю жизнь. Сильвии не терпелось поделиться с кем-нибудь. Ричард, безусловно, понимал ее чувства, и ничего не имел против гостей. Тем более, что ему необходимо было уехать.

Ричард всегда заранее чувствовал приближение приступа, так было и сейчас. На пути домой они попали в сильный ливень, и теперь Ричард ощущал первые признаки подступающей болезни. Врач всегда предупреждал его, чтобы тот избегал холодной и сырой погоды, и на зиму уезжал подальше от столицы. Но сейчас де Ланье хотелось как можно больше времени проводить с семьей, приступов давно не было, после ранения он совсем уж забыл думать о них, а сейчас болезнь снова напомнила о себе. Чтобы не пугать молодую жену, Ричард решил уехать к Д’Арси, как он обычно и поступал, если не хотел волновать сына. Больше всего на свете де Ланье боялся, что Патрику болезнь перейдет по наследству. И именно поэтому ему хотелось, чтобы если с ним что-нибудь случится, рядом с сыном оказался бы близкий человек. Конечно, Александр никогда бы не бросил племянника, но Ричард прекрасно понимал, что женского тепла ребенку ничто не заменит. А Сильвия казалась ему лучшим воплощением женственности и доброты на земле, из нее должна была получиться прекрасная мать. Кто знает, может быть, у них еще появятся дети?

— Сильвия, я уеду на несколько дней, мне нужно вернуться, государь нуждается во мне. Ты же понимаешь, что я не могу отказать королю. Хотя больше всего на свете мне хотелось бы сейчас остаться с тобой, тем более Патрик скоро приедет. Но не печалься, -заметил Ричард, глядя на расстроенное лицо жены, — я не задержусь надолго.

— Сколько бы ты не отсутствовал, все для меня покажется невыразимо долгим. Но ничего, женщины должны уметь ждать и терпеть, — улыбнулась Сильвия. Возвращайся скорее.

— Я надеюсь, что мне удастся вернуться еще до приезда наших гостей. Ричард поцеловал жену на прощанье и к обеду уже покинул замок.

Потянулись унылые дни, которые Сильвия была вынуждена проводить почти в полном одиночестве. Вернувшийся Патрик все так же продолжал избегать ее общества, держась при этом в рамках приличий, но, не подпуская Сильвию ближе. Она надеялась, что муж скоро снова будет дома, и ждала приезда Лессаржей. Точнее, приехать должны были только Каролина с матерью, а господина Лессаржа какие-то неотложные дела заставляли остаться в Альесе. В ожидании гостей Сильвия продолжала изучать замок, хоть он совсем не был таким огромным, как королевский дворец, но архитектор создал его весьма запутанным, со множеством переходов и лестниц. Особенно ей нравилось поводить время за книжкой в любимом кресле мужа в библиотеке, а еще, если погода позволяла, Сильвия часто гуляла по парку, а один раз даже совершила верховую прогулку. В этой прогулке ей составил компанию Патрик. И хотя они больше молчали, проезжая по узким дорожкам вдоль темных рядов деревьев, Сильвия все же сочла это потеплением в их отношения.

Ричард вернулся через неделю, уставший, с темными кругами под глазами, даже немного похудевший. На все вопросы супруги, почему он так плохо выглядит, и чем он все это время занимался в столице, мужчина отшучивался. Сильвия, видя его нежелание говорить, решила больше ни о чем не спрашивать. Она была так рада его возвращению, что все остальное казалось неважным.

А еще через два дня в замок, наконец, приехали Лессаржи. Как же была счастлива Сильвия! Они с Каролиной прыгали на месте, как дети, ничуть не смущаясь тому, что о них подумают окружающие.

— Какой замок! Ну, кто бы мог подумать, что ты когда-нибудь будешь жить в таком доме!

— Пойдемте скорее, я вам все покажу. Ой, вы, наверное, устали с дороги?

— Сильвия, я, действительно, устала, и не отказалась бы отдохнуть. А вот, Каролину, кажется, ничто не возьмет, она бодра и свежа, — заметила госпожа Лессарж. — Проводи нас, пожалуйста, в наши комнаты, а потом делайте с Каролиной, что хотите. Все-таки, мы проделали долгий путь, а я уже слишком стара для таких путешествий.

Каролина чмокнула мать в щеку.

— Ну что вы, мама, какие ваши годы! — произнесла она и весело рассмеялась.

Спустя полчаса Сильвия с подругой уже прогуливались по парку. Вопросы сыпались на Сильвию, как из рога изобилия. Каролину, не избалованную новостями из жизни высшего общества, интересовало все: начиная от того, как одеваются нынче при дворе, и кончая слухами, что нынешняя любовница короля — ведьма, по ночам наводящая порчу на всех красивых девушек из королевского окружения. Правду ли говорят, что герцогу Ангильонскому расцарапал щеку леопард его величества за попытку проникнуть в покои к королеве, и теперь тот стесняется появляться при дворе с изувеченным лицом и тому подобные слухи и сплетни. Сильвия, за несколько дней, проведенных в столице, не успевшая так хорошо изучить свет, старалась отвечать как можно подробнее.

Подруги проговорили до обеда, госпожа Лессарж отдыхала, а граф де Ланье предпочел не мешать беседе. За обедом, к которому присоединился и Патрик, разговор уже поддержала и госпожа Лессарж, которая чуть лучше дочери разбиралась в придворной жизни, и тут Ричарду пришлось рассказать все, что он знает о последних светских новостях. Патрик, как воспитанный мальчик, не вмешивался во взрослую беседу, а постарался побыстрее поесть и улизнуть в свою комнату.После обеда все разошлись по дому, только Каролина утащила Сильвию к себе в спальню, чтобы распаковать подарки, которые она привезла для подруги. Там были и небольшие сувениры для ее супруга и приемного сына.

— Сильвия, я хотела спросить тебя… Это очень личный вопрос, не отвечай, если не хочешь, но знаешь… Я ведь выхожу замуж через три месяца.

— Каролина! Ты ничего не писала мне об этом! Кто он? Как вы познакомились? Ты влюблена? Какой он? Ну, расскажи! — Сильвия теребила подругу за руку.

— Ты, возможно, помнишь этого господина. Вы встречались в нашем доме однажды. Это адвокат, мсье Ла Димон, он работает вместе с отцом.

— Конечно, я его помню! Такой рыжеволосый молодой человек. Он еще так смешно причмокивает, когда говорит. И очень по-детски краснеет. Прямо как ты сейчас! Каролина, ты научилась краснеть!!!

Девушка пустила глаза и смущенно улыбнулась.

— Знаешь, после твоего отъезда мне стало так грустно, а мсье Ла Димон оказался рядом. Он такой милый, образованный. Папа говорит, он станет хорошим адвокатом, у него талант.

— Ты влюблена, Каролина? Я так счастлива за тебя!

— Я потому и хотела спросить тебя кое о чем, Сильвия. Как ты поняла, что влюблена в графа?

Такой вопрос привел Сильвию в некоторое замешательство.

— Ну, я не знаю, как это объяснить. Просто я почувствовала в какой-то момент, что теперь не смогу без него жить.

— Прости, — сказала она, заметив разочарование на лице подруги. — Я не знаю, как это описать. Когда Ричард уезжает, мне без него плохо, когда я не слышу его голос, начинаю скучать. Он нежен, чуток и обходителен. Он настоящий кавалер и просто красивый мужчина. Я люблю его, но как объяснить чувства? Вот если бы я умела слагать стихи! Возможно, я смогла бы передать, что испытываю. А почему ты вообще об этом спрашиваешь? Вот скажи, что ты испытываешь к мсье Ла Димону?

— Он добрый, смешной немного, скромный, хотя в работе у него проявляется волчья хватка, как говорит отец. Возможно, он не умеет так поддерживать светскую беседу, как твой супруг, но мне хорошо с ним рядом.

— Так в чем же дело?

— Мне хочется таких же сильных чувств, как у вас с графом. Вы так романтично познакомились!

— Разве дело только в этом? Послушай меня, Каролина. Главное, чтобы ты считала, что вы предназначены друг для друга. И чтобы вы были рядом как можно дольше. И чтобы у вас была настоящая семья, родились дети. Ты ведь хочешь иметь детей?

— Сильвия, ты же знаешь, как мне нравилось возиться с соседскими ребятишками. Конечно, я мечтаю о детях, но.

— Ты просто начиталась романов. Все в этой жизни гораздо прозаичней. Вот послушай, что я заметила на балу…

И Сильвия поделилась с Каролиной своими впечатлениями от увиденного в столице. Открытое пренебрежение его величества по отношению к королеве показалось далекой от света девушке просто кощунственным. Возможно, к счастью, за те несколько дней, проведенных при дворе, Сильвия не успела до конца осознать, в каких интригах и грязи жила как вся королевская семья, так и ее окружение. Наивная девушка старалась не верить слухам, доходившим до ее пансиона. Когда-то ее величество королева Генриетта представлялась подругам самой счастливой женщиной государства. Хотя о любовнице короля знали все, девушки втайне надеялись, что это всего лишь сплетни и происки врагов, желающих очернить его доброе имя. И все же, Сильвия начала понимать, что услышанное было правдой, даже один раз побывав на балу.

— Святая Дева! Бедная женщина, наша королева. Да пошлет ей небо сил, выдержать такие испытания! Видеть, как муж открыто появляется на людях с любовницей! — Каролина вздохнула. — Нет, мой мсье Ла Димон не такой. Он любит только меня и никогда не позволит себя увлечься другой. А если позволит, о уж я ему задам!

Девушки весело рассмеялись. Уже было поздно, и пора было ложиться спать. У подруг была впереди еще целая неделя общения.

Глава 11. Неожиданное известие

Всю неделю, что Лессаржи провели в гостях у де Ланье, Ричард старался не особенно попадаться им на глаза. Наконец-то у него было больше времени проводить с Патриком, который давно соскучился по отцу. Вероятно, давно нужно было переехать из родового замка в их дом в столице, тогда Де Ланье чаще бы виделся с сыном. Ему постоянно приходилось уезжать. То король требовал его присутствия при дворе, то должен был быть подавлен очередной гугенотский мятеж. Де Ланье был в первую очередь военным, балы, придворные интриги интересовали его столь же мало, как и Сильвию теперь.

Вот его друг, Александр Д´Арси был человеком совсем иного склада. Редким в их отношениях хозяина и вассала было то, что герцог очень тонко чувствовал отношение де Ланье к придворной жизни и никогда не заставлял своего друга без нужды прибывать ко двору или быть замешанным в очередном заговоре, коих в те времена было множество. Многочисленные члены королевской семьи убивали, предавали другу друга, плетя кружевную сеть интриг вокруг. В отличие от Жиизов нынешний Д´Арси сам никогда не претендовал на королевский трон, хотя при ближайшем рассмотрении его генеалогического древа, становилось ясно, насколько близким родственником он приходился нынешней королеве-матери. Каким-то непостижимым образом герцогу удавалось все это время лавировать между враждующими кланами, интриговать, но ухитряться не порывать отношений ни с одной из противоборствующих сторон и оставаться при этом верным королю. Его величество очень ценил его за это, недруги уважали, а враги боялись.

В бою Александр Д´Арси слыл беспощадным воином, в свете блестящим кавалером. Сотни женщин мечтали сделаться его любовницами, но ни одной из них не улыбнулась удача — в свете никто из них не мог похвастаться близостью с герцогом. Как Д´Арси совмещал в себе все эти черты, было непонятно даже самым родным для него людям. Герцог принадлежал к тем редким господам, что предпочитали решать свои проблемы сами, не перекладывая их на плечи подчиненных. Поэтому и к де Ланье он обращался лишь в тех случаях, когда в одиночку действовать не получалось. Вот и сейчас, когда у его друга началась настоящая семейная жизнь, он старался поменьше отвлекать его от жены и сына. Сам Д´Арси потерял жену пять лет назад, и теперь в его ближайшее окружение помимо сына, деверя и племянника, входил лишь верный адъютант.

Ричард де Ланье с благодарностью думал о Д´Арси, так тактично отстранившемся от его отношений сейчас. Поначалу тот действительно не принимал супругу своего друга, но сейчас все реже старался затрагивать эту тему. Когда Ричард пережидал свой приступ в доме Д´Арси, они почти не говорили о его новой жене, а по нескольким репликам друга де Ланье показалось, что тот смирился с его решением жениться вновь.

Гораздо больше его волновали сейчас отношения с Патриком. Мальчик заметно обиделся на отца. Он и так видел его чрезвычайно редко, а тут в доме появилась женщина, на которую отец стал тратить свое драгоценное время. И на сына времени оставалось все меньше. Поэтому эта неделя, проведенная вместе, пока Сильвия была занята гостями, была очень нужна Ричарду. Они снова сблизились с Патриком, и, кажется, де Ланье даже удалось убедить сына, что Сильвия им ничем не угрожает. Отец и сын фехтовали или ездили верхом днем, читали по вечерам. Их отношения становились все теплее.

Лессаржи уезжали от де Ланье невероятно довольные. Каролина взяла с Сильвии обещание обязательно приехать к ней на свадьбу, госпожа Лессарж благодарила за прекрасно проведенное время и выражала надежду на то, что они непременно увидятся в столице, куда она собиралась за покупками к торжеству. Де Ланье остались одни. И жизнь вновь потекла по спокойному руслу.

Прошло почти два месяца. В декабре Ричарду вновь пришлось уехать, теперь уже на две недели, его присутствие требовалось на военном совете. Сильвии очень не нравились эти отъезды мужа, после которых он возвращался измученным и похудевшим. Однажды их навестил герцог Д´Арси. Был все также неприветлив, но предельно вежлив с Сильвией. Они заперлись с ее мужем в кабинете и не выходили полдня, а ближе к ужину герцог их покинул. Несколько раз в гости приезжал граф Дюморье, в отличие от герцога значительно более открытый и обходительный. Сильвия жалела, что он не приезжал чаще. Если после общения с герцогом супруг зачастую был задумчив и мрачен, то после ужинов с графом Дюморье всегда находился в приподнятом настроении. Еще на свадьбе Сильвии показалось, что герцог Д´Арси не больно-таки привечал графа, но причины такого отношении были ей неизвестны.

Жозеф ей нравился своим легким отношением к жизни, постоянными рассказами об охоте, и, хотя охота не относилась к любимым развлечениям Сильвии, то все, о чем рассказывал граф, непременно оказывалось невероятно смешным. Дюморье уговаривал Сильвию принять участие в королевской охоте, уверял, что его величество будет счастлив, если граф Де Ланье решит наконец поучаствовать в светской жизни, а уж госпожа Сильвия займет достойное место в ряду первых красавиц двора. Ричард с улыбкой смотрел в сторону жены и говорил, что непременно примет его предложение, если Сильвия согласится. А появляться при дворе без супруги он не желает. Сильвия на все эти слова только смеялась и не отвечала ничего определенного. Хотя наступившая зима ее не радовала, а дни, проведенные без мужа особенно, ей начинало казаться, что еще немного, и она решится на переезд в столицу, чтобы видеть супруга, так часто, на ее взгляд, уезжающего по неотложным делам.

Это случилось в середине января. В тот день Ричард решил заняться с сыном фехтованием. Патрику с утра не сиделось на месте, и сразу после завтрака он пришел к отцу в кабинет, чтобы напомнить, что отец обещал научить его новому оборонительному приему. Они спустились в фехтовальный зал. Ричард им особенно гордился. В просторной комнате с высокими окнами, на стенах, обитых бордовым шелком, было развешано всевозможное оружие — шпаги, палаши, сабли, ружья, пистолеты. Среди огромной коллекции можно было встретить поистине редкие экземпляры, за которые иные выложили бы огромные деньги. Для Ричарда все это оружие не было просто увлечением. Коллекцию начал собирать еще его отец, и теперь это была память о прежнем графе. Сильвия, до замужества видевшая разве что пьяные драки на улицах, за занятиями с Патриком следила с тайным восхищением. Ричард представал перед ней в ином свете. Таким сосредоточенным и серьезным он бывал, наверное, только в настоящем бою, а здесь, хоть и повторял порой выпады и приемы по нескольку раз, чтобы Патрик лучше понял, и был предельно осторожен, все равно выглядел, словно античный воин во время сражения.

Поначалу Патрику явно не нравилось, что мачеха наблюдает за их уроками, но со временем уже смирился с этим и даже иногда бросал на нее украдкой взгляды, когда ему удавалось особенно эффектно отразить удар. Обычно Сильвия садилась у дальнего окна с книгой или вышиванием в руке. На этот раз она выбрала очень сложный узор, он никак не выходил у нее правильно, и Сильвия даже уже начинала злиться на свои неловкие руки. Она была слишком сосредоточена на лепестке лилии и немного отвлеклась от происходящего в зале, поэтому подняла глаза, только услышав испуганный возглас Патрика:

— Отец? Я ведь не задел тебя!

Ричард стоял посередине комнаты, всей тяжестью тела опираясь на тонкую рапиру, готовую сломаться, одной рукой держась за грудь, и пытался вздохнуть. Лицо его напряглось и побелело, зрачки расширились, вместо вдоха получался какой-то хрип. Сильвия бросилась к мужу.

— Ричард, что с тобой, ты ранен? Пресвятая Дева!

Сильвия подхватила оседающего на пол де Ланье. Испуганный Патрик продолжал стоять на месте.

— Патрик, помоги мне! Боже мой, да не стой же, я не удержу твоего отца! — Сильвия пыталась понять, куда попала рапира, но крови нигде не было видно. Казалось, Ричарду не хватало воздуха, он все еще не мог вздохнуть и пытался что-то сказать Сильвии, но кроме хрипа ничего не получалось. Патрик, наконец, вышел из своего ступора и бросился на помощь. Хотя Ричард не был крупным мужчиной, он оказался невероятно тяжел для хрупкой Сильвии, и она уже опустилась на колени, пытаясь не дать мужу упасть.

— Ради всего святого, Патрик, объясни, что случилось!

— Я не знаю, сударыня. Я даже не коснулся его! Отец, что с тобой!

— Патрик, зови слуг, быстрее, нам нужен врач!

— Реми! Оливье! Кто-нибудь! — Патрик бросился вон из комнаты.

Сильвия от растерянности и испуга не знала, что делать дальше. Муж лежал у нее на коленях без сознания, из груди вырывались хрипы. Сильвия гладила его по волосам, отирала выступивший на лице холодный пот. Мгновения, которые она провела в комнате наедине с мужем, казалось, растянулись на часы. Наконец, в зал вбежали слуги, напуганные не меньше, чем их хозяйка. На их сбивчивые вопросы Сильвия ничего не могла ответить, лишь приказала перенести де Ланье в спальню. За врачом уже послали, он явился довольно скоро. Все это время Сильвия не отходила от постели мужа и истово молилась, не зная, чем еще может облегчить его страдания. У де Ланье не было семейного доктора, обычно Патрика пользовал королевский врач, лечивший, в том числе, семейство Д´Арси, мэтр Тьери. Он приезжал однажды, когда Патрик растянул на прогулке ногу. Но сейчас ждать его приезда было нельзя. Пожилой господин, назвавшийся мэтром Ренардом, выслушав сбивчивые объяснения Сильвии по поводу происшедшего, попросил оставить его с больным наедине. Через некоторое время он потребовал горячую воду, полотенец, и Сильвия отправила туда Марию. Ей казалось, что время остановилось, она могла только молиться. Мария на минутку выбежала из спальни, успев шепнуть Сильвии, что, кажется, господину де Ланье уже лучше. Вскоре вышел и врач.

— Мадам, позвольте узнать, когда у господина графа был предыдущий приступ?

— О чем вы говорите, сударь? Я ничего не знаю о приступах!

Врач, казалось, был обескуражен.

— Но как же так, мадам? При такой болезни приступы случаются довольно регулярно. Как же вы могли о них не знать?

— Сударь, прошу вас, расскажите мне все. Поверьте, я ничего не слышала о болезни мужа. Правда, мы женаты недавно, но.

— Судя по всему, мадам, ваш супруг болен уже давно, это явно не первый приступ. Но если господин граф считал нужным скрывать от вас, то я не вправе…- мэтр Ренард развел руками.

— Боже мой! Мой муж болен, а я узнаю об этом только сейчас. Я ничего не замечала! Доктор, скажите, насколько это опасно? Не молчите, прошу вас!

— Сегодняшний приступ я остановил, но при этой болезни легких ничего нельзя сказать определенно. Здесь нужно знать, как часто случаются приступы, насколько тяжело проходят. Вам следует обратиться к врачу, лечившему вашего мужа. Сударыня, не успокойтесь, — поспешно добавил мэтр Ренард, видя, как испугана графиня. — Все в руках Божьих, сударыня.

— Я немедленно пошлю за мэтром Тьери.

— О, это прекрасный врач! Я объяснил вашей служанке, какие лекарства следует давать господину графу, надеюсь, она все запомнила. Приступ не должен повториться в ближайшие часы, но на всякий случай, я всегда к вашим услугам. Если вам будет угодно, я останусь здесь на всю ночь.

— Благодарю вас, мэтр. Буду вам очень признательна.

Сильвия прошла по комнате, взяла со столика кошелек и протянула его лекарю. Мэтр Ренард поклонился. — Для меня большая честь лечить самого графа де Ланье, героя войны!

Ричард спал, грудь тяжело вздымалась, но лицо его уже не было таким пугающе белым. Сильвия осторожно провела рукой по спутанным мокрым от пота волосам, коснулась ладонью щеки — мужчина даже не проснулся. — Пресвятая Дева, благодарю тебя, — прошептала она. — Исцели моего мужа, разве он заслужил эти страдания?

Глава 12. Разговоры

Первым на следующий день приехал Д´Арси, он привез с собой своего врача. Как всегда холодно поздоровавшись, он довольно бесцеремонно вывел Сильвию из спальни, чтобы доктор мог осмотреть больного. Сильвия всю ночь провела у постели мужа, де Ланье спал беспокойно, временами казалось, что он снова начинал задыхаться, поэтому она не сомкнула глаз, и сейчас ей было не до словесных перепалок с герцогом.

— Сударыня, почему вы сразу не вызвали меня письмом? Почему я получил его только под утро?

— Я написала вам, как только поняла, что опасность миновала. Мы не были готовы к тому, что произошло, — устало ответила Сильвия.

— Если еще раз случится что-либо подобное, я буду вам чрезвычайно признателен, сударыня, если вы сообщите мне немедленно. — Голос Д´Арси звучал холодно, под его тяжелым взглядом Сильвии стало неуютно.

— Я молю Бога, чтобы этого больше не повторилось. Но обещаю вам, сударь, выполнить вашу просьбу.

— Хорошо. Тогда оставим этот разговор. Вы можете быть свободны.

Сильвия вопросительно подняла бровь:

— Господин герцог, возможно, забыл, что находится не в своем доме?

Впервые она заметила на лице Д´Арси что-то, напоминающее смущение.

— Да, прошу простить меня, сударыня, я действительно забылся. Новости, полученные утром, вывели меня из равновесия.

Д´Арси, нервно теребя перчатки, широким шагом прошелся по комнате.

— Ваша Светлость, ответьте мне на один вопрос.

Герцог молча повернулся к Сильвии.

— Мне показалось, вы не удивлены случившемуся.

И снова Сильвии показалось, что Д´Арси смущен. Хотя, возможно, это тени от камина создавали такое впечатление.

— Вы знали о том, что Ричард давно болен?

Герцог молчал, снова повернувшись к окну. Пауза затягивалась. Казалось, тонкая лайковая перчатка сейчас порвется, так сильно напряглись его руки. Наконец, он ответил:

— Да, я знал о его болезни. Ваше письмо не стало для меня неожиданностью.

— Но, предвосхищая ваш вопрос, сударыня, отвечу, что ваш супруг сам пожелал скрыть от вас свое состояние. О причинах мне неизвестно. Полагаю, когда господин граф придет в себя, вы сможете с поговорить с ним об этом.

— Благодарю вас за честный ответ, сударь. Другого я и не ждала.

В этот момент в дверь постучала Мария — врач уже осмотрел господина де Ланье и желал теперь побеседовать с его женой. Сильвия вопросительно посмотрела на герцога. Боже, кажется, она спрашивает у него разрешения! В своем собственном доме! В присутствии герцога ей все время становилось немного страшно, как если бы рядом находился сам король. Д´Арси вновь отвернулся, ничего не сказав. Но поскольку сам не тронулся с места, видимо, давал возможность поговорить им наедине. Сильвия молча поклонилась и вышла из комнаты.

Мэтр Тьери, пожилой седовласый господин, уже ждал ее в соседней комнате. Он встал при появлении Сильвии, та рукой показала, что можно оставаться на месте

— Что вы можете рассказать мне, сударь, о состоянии моего мужа? Болезнь не вернется?

— Прежде всего, сударыня, хочу отметить, что вы поступили правильно, не став ждать меня, а вызвав врача из города. Я мог бы просто не успеть.

Сильвия побледнела. Одна мысль о том, что она могла потерять вчера мужа, приводила ее в трепет.

— Но теперь все будет хорошо?

— Приступ не вернется, в этом можно быть уверенным. Господин граф просил успокоить вас и убедить, что кризис миновал. Я не хочу идти наперекор господину де Ланье, но и не в моих правилах давать напрасную надежду. Я попытался убедить господина графа, что скрывать правду бессмысленно, надеюсь, он внемлет моим словам и поговорит с вами начистоту.

— Мэтр Тьери, прошу вас, скажите мне правду. Врач, бывший здесь до вас, сказал мне, что мой супруг болен уже давно, что приступы повторяются, и его светлость подтвердил эти слова. Ведь теперь все открылось, и нет надобности молчать больше.

— Да, ваше сиятельство, я тоже так считаю. Вы слышали что-нибудь о судьбе прежнего графа де Ланье, отца вашего супруга?

— Я видела лишь его портрет. Знаю, что умер он довольно молодым.

— Вы совершенно правы, мадам. Ему было всего лишь сорок шесть лет, и он тоже страдал от болезни легких. Она и свела его в могилу. Я сам закрыл глаза господину графу, я знаю, о чем говорю. Господин Ричард был тогда совсем юн, и незадолго до смерти, его отец очень переживал, не передастся ли сыну его болезнь. Я наблюдал за господином графом долгие годы. Первые признаки проявились еще тогда, после смерти отца. Воздух не поступает в легкие, человек начинает задыхаться, и если вовремя не принять лекарство, может задохнуться совсем. Приступ может начаться внезапно. Например, в сильно возбужденном состоянии. Следует очень следить за своим здоровьем, не переохлаждаться, не пить много вина, вести спокойный образ жизни. И уж, конечно, карьера военного здесь невозможна. Но разве можно было пойти наперекор господину графу? Он вбил себе в голову, что будет продолжать дело отца. Его матушка, покойная госпожа Альбертина, тоже ничего не смогла поделать. Тем более что после шестнадцатилетия приступы прекратились и с тех пор почти не беспокоили господина графа. Три года назад господин граф был впервые серьезно ранен, и вот тогда приступы вернулись. Сначала не чаще раза-двух в год, но летом, вам наверное, известно, его сиятельство снова ранили, было задето легкое, и новый приступ чуть не убил его. При этой болезни ничего нельзя сказать наперед. Но когда периоды между приступами начинают сокращаться, это нехороший признак. И с каждым разом они становятся все сильнее.

— Как часто приступы повторялись за это время? — Сильвия старалась унять дрожь в голосе. Ей это удалось, но руки все же предательски дрожали, хотя в комнате было жарко.

— После июньского ранения, еще в октябре, затем в декабре, сейчас только лишь январь.

— Почему же я ничего не замечала?

— Господин граф всегда чувствовал приближение приступа и, вероятно, чтобы не пугать вас и сына, уезжал из дома.

— Он пережидал болезнь в доме господина Д´Арси?

Врач ничего не ответил, но отвел взгляд.

— Мэтр Тьери, скажите мне, ничего не утаивая, сколько у нас есть времени?

— Повторяю вам, сударыня, здесь ничего нельзя знать наперед. Но боюсь, счет идет на месяцы. Сударыня!

Перед глазами Сильвии все закружилось, и комната вмиг потемнела. Впрочем, уже спустя мгновение она пришла в себя. Врач держал наготове нюхательные соли, она отвела его руку.

— Благодарю вас, сударь, я уже хорошо себя чувствую, — глухо проговорила она. — Но неужели нет никакого средства отсрочить конец?

— Мне очень жаль, сударыня, но если бы оно существовало, поверьте, я бы уже достал его! Господин герцог никогда не жалел денег на поиски средства от этой напасти. Мы перепробовали все! Но никто из ныне живущих врачей не скажет вам, что вызывает эту болезнь. А если не знать, как она появляется, то и лечить становится сложнее. Вот, если бы господин граф поберег себя! Ушел бы со службы, убрал бы шпагу в ножны, стал бы вести спокойный образ жизни, вот тогда бы он получил шанс прожить подольше. Но, боюсь, ранение легкого ускорило процесс. И все же, не нужно отчаиваться, сударыня! Все мы во власти Господа Бога нашего, и одному ему лишь ведомо, сколько нам еще влачить наше бренное существование. Молитесь, и да услышит Господь наши молитвы!

Сильвия поднялась и подошла к двери.

— Я могу поговорить сейчас с мужем?

— Да, он уже проснулся.

Когда Сильвия вошла в спальню, Ричард, действительно, уже не спал, выглядел все еще очень больным, но улыбнулся при виде жены. Сильвия села рядом и взяла его за руку. Некоторое время они просто молчали.

— Сильвия, прости меня. Я должен был сказать тебе обо всем раньше. Я знал, что когда-нибудь придется это сделать, но молил Бога, чтобы это случилось как можно позднее.

Голос мужа звучал хрипло, было видно, что ему трудно говорить. Сильвия приложила палец к его губам, однако Ричард продолжал:

— Никто никогда не мог сказать, что сломил графа де Ланье. Я обещаю тебе, что просто так не сдамся, что бы ни говорили эти лекари. Я не оставлю вас с Патриком.

— Ричард, милый мой, если ты уйдешь со службы у короля, все наладится, болезнь отступит, я уверена! Ты не будешь вынужден участвовать в военных действиях, станешь проводить дни и вечера с нами, да ведь живут люди и без поединков! Господин Д´Арси желает тебе добра, он все поймет, поговорит с королем, и тот отпустит тебя! Король милостив и не станет чинить препятствий! Зачем ему вассал, не способный нести свою службу? Ты поживешь жизнью буржуа, просто так, в свое удовольствие, вдали от света. Ты ведь не любишь придворную жизнь?

Теперь уже Ричард приложил палец к ее губам.

— Я люблю тебя, Сильвия. И никакой силе неподвластно нас разлучить, — промолвил он тихо и обнял девушку.

О чем говорил ее супруг с Д´Арси. Сильвия не знала, но герцог вышел из спальни ее мужа еще более хмурым, чем был до этого. На ходу попрощавшись с хозяйкой, он стремительно покинул дом. А через три дня король известил графа письмом, что отправляет того в отставку по состоянию здоровья.

Глава 13. Май

Спустя почти неделю де Ланье снова был на ногах, о болезни напоминала лишь некоторая бледность. Дни потекли за днями. Первое время Сильвия просыпалась по ночам, вслушиваясь в дыхание мужа, украдкой следила за ним из окна. Постоянный страх, что теперь каждый день может стать началом конца, не давал спокойно жить. Но спустя еще месяц она уже стала забывать о пережитом ими ужасе, и только когда встречала мэтра Тьери, теперь нередко бывающего в замке, немного нервничала.

К ним стали часто приезжать друзья. Д´Арси бывал почти каждую неделю, дважды приезжал Дюморье и останавливался в их доме на несколько дней. Сильвии нравилось чувствовать себя хозяйкой, нравилось слушать мужские разговоры, сидя в уголке с какой-нибудь книгой. Она все еще стеснялась Д´Арси. Тот, хоть и не смотрел на нее больше с неприязнью, но все-таки она чувствовала себя рядом с ним неуютно. Однако женщина была благодарна этим визитам. Они не давали им думать о плохом, и Сильвии стало казаться, что все позади. Она каждый день возносила молитвы Господу, чтобы ее муж излечился окончательно. Ричард несколько раз заговаривал с Д´Арси о возвращении на службу, утверждая, что это доктора сгустили краски, а с ним все в порядке, но герцог был тверд и предлагал подождать еще пару месяцев, не вернется ли болезнь.

Но в начале марта все повторилось. Внезапное удушье, нехватка воздуха — все произошло в присутствии мэтра Тьери, тот держал наготове свои отвары, но на этот раз приступ был намного сильнее, и его долго не удавалось остановить. Когда де Ланье наконец, беспокойно уснул, мэтр попросил дозволения поговорить с Сильвией.

— Сударыня, мои худшие опасения подтверждаются. Болезнь лишь ненадолго затаилась, чтобы набрать силы. Мне неизвестно, когда она вновь себя проявит. И я даже не могу поручиться за то, что завтра приступ не вернется.

— Вы говорили мне, …, но невозможно постоянно жить в ожидании конца! Я верю, что Господь не оставит нас и не позволит свершиться непоправимому. Вы не должны опускать руки! — Сильвия старалась говорить спокойно, но руки ее дрожали.

— Я делаю все, что в моих силах, сударыня.

Радость ушла из дома де Ланье. Ричард почти не покидал замок, изредка они выходили на короткие прогулки по саду, но граф теперь быстро уставал, и при малейших признаках усталости супруги возвращались в дом. Патрик много времени проводил с отцом. Ему сказали, что тот болен, но не объясняли, насколько тяжело положение. Вероятно, мальчик сам чувствовал что-то, поскольку не отходил от отца ни на шаг.

В середине апреля неожиданно пришли холода. Мэтр Тьери запретил де Ланье выходить на воздух, и граф много времени проводил в постели, лишь изредка перебираясь в библиотеку, где любил сидеть рядом с сыном. Когда Патрик ложился спать, его место занимала Сильвия, и если у мужа были силы на разговоры, то они еще немного беседовали обо всем на свете.

Де Ланье уже давно решил все вопросы наследства при помощи Д´Арси, и ни Патрик, ни Сильвия ни в чем бы не нуждались после его ухода. Графа беспокоило, что сын так и не принял мачеху, но надеялся, что совместное горе сблизит их. Он часто говорил об этом с Патриком, объяснял, что мужчина, даже если ему девять лет, все равно мужчина, и его долг оберегать, защищать и поддерживать прекрасных дам. Все как в рыцарских романах, которые он читал сыну на ночь. И если сейчас сам де Ланье не в состоянии этого делать, то сын, как истинный дворянин и рыцарь, должен взять на себя все заботы о Сильвии. Патрик соглашался с отцом, старался его порадовать, пытаясь вести светские беседы за столом или приглашая мачеху на прогулку по саду, но не мог заставить себя полюбить новую госпожу де Ланье. Тем не менее, Ричарду казалось, что лед в их отношениях постепенно ломается. Он подсказывал Сильвии, какие книги были бы интересны сыну, просил их выезжать вместе на верховые прогулки, так любимые Патриком.

Ричард точно знал, что Д’Арси никогда не оставит племянника. Но больше всего его терзали мысли, что он навсегда сломал жизнь Сильвии. Стать вдовой в семнадцать лет, не прожив с мужем и года! Остаться без поддержки, не обрасти нужными связями, знакомствами и дружбой. Де Ланье хотел для своей жены совсем иной жизни! Пусть не при дворе, он и сам не терпел дворцовых интриг, но все же жизни веселой, беззаботной и спокойной, с выездами в столицу, балами, если она того пожелает. Однако его планы были разрушены так быстро, так безжалостно. Он понимал, что осталось совсем немного, и последние недели пытался окружить свою супругу нежностью и любовью, на которые еще было способно его больное тело.

Граф много раз заводил разговор с Сильвией о том, что ее ждет в недалеком будущем и собирался просить ее об очень важном для себя. Ему хотелось, чтобы юная графиня не похоронила свою красоту и молодость взаперти, а позволила себе, после соблюдения траура, свободную жизнь и вышла бы замуж за достойного человека. Он втайне от Сильвии написал господину Лессаржу и, не вдаваясь в лишние подробности, просил его, как дворянина и бывшего опекуна Сильвии, оказать ей нужную поддержку, если с ним что-нибудь случится, а главное, не давать ей зачахнуть в одиночестве. Господин Лессарж, судя по ответу, был обеспокоен такими просьбами, но обещал всяческую помощь со своей стороны.

К середине мая состояние графа настолько ухудшилось, что он больше не мог сидеть в своей любимой библиотеке. Он часто задыхался даже от попыток приподняться на кровати. Сильвия дни и ночи проводила рядом с его постелью, уходя лишь для того, чтобы отец мог побеседовать с сыном. Ее преследовал запах отваров и травяных компрессов, в редкие минуты отдыха она видела себя и мужа в их первые дни знакомства и во сне улыбалась. Пытаясь шутить, но все чаще срываясь на кашель, де Ланье осознавал, что уже не в силах поддерживать дух бодрости у своих домашних. Даже слуги передвигались по замку неслышно и, казалось, общались только жестами. Лишь громкое пение птиц нарушало эту странную тишину. Ромула давно запирали на другой половине замка, чтобы он не прыгал на постель к своему хозяину и не ложился ему на грудь. Сильвия иногда приходила к нему, но кот, обидевшись, шипел, кусался и пытался вырваться за дверь.

В один из вечеров погода испортилась столь быстро, что стало ясно, что скоро разразится гроза. Небо потемнело, задул сильный ветер, в комнатах стояла духота. Под первые раскаты грома Сильвии доложили, что в замок приехал герцог Д’Арси. Де Ланье спал, тяжело и хрипло дыша. Сильвия вышла из комнаты, чтобы поприветствовать гостя и дать ему возможность побыть с другом. Д’Арси о чем-то тихо беседовал с лекарем, который теперь, казалось, навечно переселился в замок де Ланье. Коротко поздоровавшись с Сильвией, он попросил ее дозволения пройти к Ричарду. Сильвия лишь кивнула в ответ. Герцог провел в комнате графа около получаса. Все это время, маясь от невозможности что-то делать и от потяжелевшего от грозы воздуха, девушка бесцельно бродила по коридорам замка. У спальни мужа в кресле сидел Д’Арси. Плечи его согнулись, взгляд потяжелел еще больше, руки сжимали бокал. Он сжимал его все крепче и крепче, пока бокал не хрустнул и осколки не посыпались на ковер. Казалось, будто герцог и не заметил, что тонкое стекло поранило его пальцы, и кровь теперь капает на обивку кресла. Раскат грома пробудил его от забытья.

— Сударыня, я хотел бы остаться сегодня здесь. Вы позволите?

— Я почту это за честь, ваша светлость.

— Что ж, хорошо. Ах да, простите, кажется, разбился бокал.

— У вас кровь.

— Это пустяк, царапина, — ответил герцог, заматывая платком руку. Я пройду к Патрику, мы давно не виделись с мальчиком.

Тяжело вздохнув, Д’Арси поднялся и подошел к дверям. У выхода он остановился на мгновение, словно желая еще что-то сказать, но потом передумал и вышел из комнаты.

Сильвия отдала распоряжение слугам подготовить спальню для его светлости и вернулась к мужу. Гроза уже вовсю бушевала. Ричард, казалось, спал, хрипло дыша. При ее появлении он открыл глаза и позвал:

— Сильвия!

Девушка наклонилась поближе к мужу, чтобы расслышать его голос.

— Открой окно, здесь нечем дышать.

Сильвия подошла к окну и распахнула тяжелые створки. Неистовый грохот грозы вместе с порывом ветра ворвался в комнату. Повернувшись к мужу, она заметила, что тот снова впал в дремоту. Но тут что-то показалось ей немного другим. Что-то изменилось. Сильвия не сразу поняла, что именно. А поняв, осела на ковер возле постели мужа. Она больше не слышала его хриплого дыхания. Ричард Александр Клермон, граф де Ланье, покинул этот мир.

Глава 14. Одна

Когда Патрику сообщили о случившемся, он потерял сознание, а, придя в себя, перестал разговаривать, как будто онемел. Врач, так и не успевший покинуть дом, осмотрев ребенка, сказал, что это весьма часто встречающаяся реакция для человека с некрепкими нервами и посоветовал окружить мальчика теплом и заботой. Голос непременно должен был вернуться. Сильвия, выполнявшая все указания словно механическая кукла, поднималась к Патрику, пыталась заговаривать с ним, но не получив ответа, уходила.

Она так и не заплакала больше. Тогда, у постели Ричарда, Сильвия рыдала, не позволяла увести себя из комнаты, кричала что-то, но когда пришло окончательное осознание случившегося, горе сковало ее. Привидением она бродила по дому, пугая слуг неживой бледностью и взглядом в никуда. Сильвия и рада была заплакать, но слез не было. Была огромная всепоглощающая черная пустота. Пустота давила и не давала вздохнуть. Девушка почти не спала, просто проваливалась в эту пустоту на несколько минут, а потом лежала до утра, уставившись невидящим взглядом в окно.

Д’Арси, узнав о случившемся, заперся в комнате с Ричардом, благо никто не могу ему в суматохе что-нибудь запретить, а когда спустя несколько часов вышел, стал отдавать распоряжения, как если бы этот замок принадлежал ему. Видя, что от Сильвии мало толку, он взял все хлопоты в свои руки. Слуги не смели возражать, а графине было безразлично, что происходит вокруг.

Через два дня, когда к похоронам все было готово, траурная процессия отправилась в церковь. Чтобы проводить одного из лучших людей королевства, собирался приехать сам государь, но неожиданная мигрень уложила его в постель на несколько дней, поэтому он прислал вместо себя одного из своих фаворитов, графа де Пуантили. Множество господ и дам в траурных одеждах собрались во дворе замка. Всех их Сильвия видела в тот единственный раз на балу, но сейчас все лица сливались в одно. При жизни Ричарда лишь нескольких из этой толпы можно было бы назвать друзьями или приятелями графа. Но сейчас все они, казалось, действительно горевали, как если бы из жизни ушел их близкий человек.

Процессия двинулась к церкви, той самой, где венчались Сильвия и Ричард. С тех пор Сильвия бывала здесь на службе каждое воскресенье, но никогда не посещала кладбище, где покоились благородные предки де Ланье. Отпевал графа все тот же знакомый Сильвии священник. После, стоя у гробницы, Сильвия вообще перестала сознавать происходящее. Какие-то вельможи подходили к ней и что-то говорили, девушка кивала в такт словам, но не понимала их смысла. Граф Дюморье, такой веселый на их свадьбе, сейчас рыдал в стороне, не скрывая слез. Он приезжал в дом де Ланье, когда Ричард чувствовал себя еще не так плохо, пытался ненадолго отвлечь или развлечь его разговорами и придворными новостями, но в последнюю неделю его не отпускал со службы король, решивший устроить охоту для себя и своих приближенных в дальних землях королевства, поэтому граф успел прибыть уже лишь на похороны друга.

Неподалеку стоял Патрик, которого обнимал за плечи Д’Арси. Мальчик плакал, а Сильвия не проронила ни слезинки. За ее спиной дамы шушукались, обсуждая «неправильное», поведение вдовы, которая, как им казалось, должна была показывать свое безутешное горе.

— Ей ведь повезло, — сказала одна из них, известная в свете сплетница, леди Д’Авиаль. — Быть замужем за таким человеком! Один из первых красавцев государства, блестящий военный. Она, кажется, совершенно не ценит, что потеряла!

— Да, и не соблюдает приличий! — прошептала ее соседка. — Не ясно, как вообще де Ланье женился на такой женщине. Хотя что с нее взять, с ее происхождением!

Встретившись взглядом с Д’Арси, дама сконфуженно замолчала.

— Сударыня, примите наши глубочайшие соболезнования, — обратилась она к Сильвии, но та ее уже не слышала. Мир сузился для нее в одну точку, и девушка провалилась в спасительную темноту.

Сильвия пришла в себя в своей постели, на столике громоздились какие-то склянки, а в комнате стоял тяжелый запах трав. Голова болела, даже двинуть рукой не было сил. В глубине комнаты возилась камеристка.

— Мария, — позвала ее Сильвия.

— Госпожа, вы очнулись, наконец-то! Как вы себя чувствуете, вы так нас напугали! — запричитала служанка.

— Я упала в обморок?

— Вы уже три дня не приходите в себя! Вас принесли домой в день похорон его сиятельства. Так вы все три дня и пролежали в лихорадке, все время бредили, с господином графом разговаривали! Доктор сказал, что это от сильных переживаний! — рассказывала Мария, вытирая набежавшие слезы.

— Три дня, — безо всякой интонации произнесла Сильвия. — Ничего не помню. Как Патрик? — спросила она.

— Ой, сударыня, вы ж не знаете! Господин герцог забрал Патрика к себе в тот же день. Сказал, раз вы заболели, то все равно не сможете за ним присматривать. А ему сейчас нужно внимание. Мы не хотели отдавать ему мальчика, ведь вы в доме хозяйка, но разве с его светлостью поспоришь! Вы только не сердитесь на нас!

— Не волнуйся, Мария, все правильно. Наверное, так даже лучше. Все равно я не смогла бы заниматься Патриком, — пробормотала графиня. — Принеси бумагу и чернила, пожалуйста. Я продиктую тебе письмо.

— Только сначала вы выпьете лекарство, которое вам прописал доктор. Обязательно нужно выпить.

— Давай свое лекарство, — устало ответила Сильвия. Даже на этот разговор у нее ушло слишком много сил, и теперь она пыталась снова не впасть в дремоту, ведь еще нужно было написать Д’Арси. Этого требовали простые правила приличия. Язык плохо слушался, мысли сбивались, но все же через четверть часа записка была готова: «Ваша светлость! Хочу поблагодарить Вас за то, что взяли на себя заботу о Патрике, ему сейчас тяжелее всех. К сожалению, я все еще недостаточно здорова, чтобы забрать Патрика домой, но, надеюсь, через два-три дня уже смогу это делать. Сильвия де Ланье». Подпись Сильвии удалось поставить не с первого раза, руки не слушались, и перо так и норовило упасть на постель.

— Отправь письмо сейчас же. Я устала, не буди меня, разве что, если что-то срочное.

Это Сильвия пробормотала уже, засыпая. Снов она почти не видела, только лицо Ричарда иногда появлялось в серой дымке, да почему-то рядом маячил любимый кот.

— Сударыня, сударыня, вы меня слышите? Госпожа графиня! — голос Марии безжалостно вырвал Сильвию из дремы.

— Мадам, его светлость приехали. Я сказала ему, что вы еще больны, но потом подумала, может, что случилось, и вы станете ругать меня, если я вас не разбужу.

— Хорошо, Мария, только помоги мне сесть.

Служанка подняла подушки, и Сильвии с огромным трудом удалось принять полулежачее положение. Голова кружилась, перед глазами плавали цветные круги, руки тряслись, как у старухи. «Все-таки, жар еще не прошел, и, наверное, не стоило принимать Д’Арси», — вяло подумала Сильвия. Но отказываться уже поздно. Она устало прикрыла глаза и очнулась только от голоса Д’Арси.

— Добрый вечер, сударыня. Как вы себя чувствуете?

Лицо герцога не выражало ничего, кроме некоторой досады. Похоже, он не ожидал увидеть то жалкое зрелище, что предстало перед его глазами.

— Благодарю вас, ваша светлость, уже лучше. Но не настолько хорошо, чтобы принять вас в кабинете. Простите, что приходится делать это в такой обстановке. Садитесь, прошу вас.

Д’Арси молча опустился в кресло.

— Как Патрик? С ним все в порядке?

— Да, с ним все в порядке, насколько это возможно в данной ситуации. Кстати, он снова начал говорить. Это моему сыну удалось разговорить его, они всегда прекрасно ладили с кузеном. Собственно, я и приехал поговорить о Патрике. Но в вашем состоянии., — он посмотрел на Сильвию с таким сомнением, как будто не был уверен, способна ли она воспринять то, что он собирался ей сказать.

— Говорите, сударь, я вас слушаю, — Сильвии не хотелось сейчас ничего, но она понимала, что Д’Арси не приехал бы, если б разговор не был важен.

— Хорошо, — герцог поднялся, и сейчас Сильвии показалось, что разговор также труден для него, как и для нее.

— Сударыня, вы еще молодая и достаточно привлекательная женщина….

Тут Сильвия даже немного обиделась. Разве можно говорить женщине о возрасте и ставить под сомнение ее привлекательность?

— Полагаю, вы не станете уходить в монастырь, закрываться от света, и еще выйдете счастливо замуж.

— Ваша светлость, как вы можете говорить мне о замужестве! Сейчас, когда не прошло и недели со дня смерти Ричарда, — перебила его Сильвия. Присутствие Д’Арси раздражало ее, а его слова просто выводили из себя. Она даже приподнялась на подушках.

— Простите, сударыня, я не хотел вас оскорбить. Конечно, сейчас вы переживаете потерю любимого мужа, но горе скоро пройдет, и вы не станете всю жизнь убиваться по нему. Вы непременно встретите достойного человека, которому захотите составить партию, и тогда Патрик станет для вас помехой! Зачем вам обуза в виде маленького ребенка, ведь у вас еще будут свои дети. А Патрик будет стеснять вас.

Сильвия просто задохнулась от бешенства!

— Да как вы смеете! Почему вы позволяете себе решать за меня, кто мне нужен, а кто нет? Да, у нас с Патриком поначалу не очень складывались отношения, но он сын моего мужа, а значит, как он может мне помешать?

Д’Арси поморщился как от зубной боли. Ему самому уже был неприятен этот разговор.

— Сударыня, я не договорил. Я хочу забрать Патрика к себе. Насовсем. У меня ему будет лучше. В конце концов, он мой племянник, наши дети дружат, и вместе им будет веселее. Но поскольку Патрик является наследником своего отца — юным графом, ему придется хотя бы формально, но подписывать документы, принимать какие-то решения. Обычно этим занимаются опекуны. Я хочу избавить вас от этих хлопот. Для этого вам будет нужно официально отказаться от пасынка.

— Что?! — В глазах у Сильвии потемнело, ей казалось, что она не улавливает смысла слов, сказанных герцогом.

— Вы сошли с ума, сударь? Как вы можете! Я не стану… Ее речь стала отрывистой, руки беспокойно сжимали и разжимали края одеяла. На лице выступили капли пота, она беспокойно переводила взгляд с герцога на стену.

— Ричард, Ричард, ты слышишь, что он говорит?.. Душно. нельзя так…

«Святая Дева, она бредит! Зачем я вообще начал этот разговор, она же не в себе! Если она сошла с ума, Патрика тем более нужно будет забирать».

— Окно… как душно, — услышал Д’Арси. Он подошел к окну и отодвинул тяжелые занавеси. Уже вечерело, комната стала наполняться прохладой. Герцог хотел позвать служанку, как вдруг заметил совершенно ясный взгляд Сильвии.

— Вы ведь невзлюбили меня с первого взгляда, — вдруг сказала она отчетливо. — С первой минуты, как только Ричард представил нас друг другу. Вы всегда смотрели на меня даже с какой-то брезгливостью. Как будто я назойливая муха, кружащая вокруг вашего друга, и которую противно даже отогнать. Но за что?

Последние слова женщина уже почти прошептала, и Д’Арси наклонился поближе, чтобы услышать, что она говорит. Наклоняясь, он случайно коснулся ее руки и поразился тому, какая она была горячая. «Да у нее жар» — вдруг догадался герцог. «Она не понимает, что говорит. Она никогда бы не сказала мне этого в лицо, просто не посмела бы». Но эти слова задели его. Сильвия металась по кровати и что-то бормотала, но уже было невозможно разобрать, что она говорит. У постели хлопотала верная Мария, почувствовавшая, что ее хозяйке плохо.

— Ваша светлость, прошу вас, уходите. Госпожа не может теперь с вами говорить. Она только сегодня очнулась, и вот опять. Ей нельзя волноваться, врач сказал, что этот жар от переживаний.

Д’Арси был зол сам на себя. Он стремительно вышел из комнаты и так же стремительно покинул замок.

Глава 15. Гроза

В себя Сильвия снова пришла лишь через два дня. Ослабевшая от высокой температуры, похудевшая, но все же идущая на поправку, она почти постоянно спала, но этот сон уже не был вызван лихорадкой. А когда женщина просыпалась, она старалась не вспоминать о встрече с Д’Арси.

Спустя пять дней после того разговора Сильвия уже стала потихоньку вставать с постели. Погода стояла замечательная, и она по нескольку часов сидела в саду, укрытая пледом, слушала птиц или просто дремала. Иногда камеристка читала ей вслух. Читать самой сил пока не было, да и желания тоже. Д’Арси больше не появлялся, от него не было никаких известий, и Сильвия даже была рада этому. Если вообще можно было назвать эмоциями, то что она испытывала в те дни. Она отдавала слугам какие-то приказания, отвечала на вопросы, сама чем-то интересовалась, но все это словно через толстую корку льда, которой, как ей казалось, была покрыта она сама.

На седьмой день Сильвия как обычно сидела в саду, но мысли ее были далеко-далеко. Вдруг позади нее раздался голос:

— Добрый день, сударыня. — Сильвия вздрогнула и обернулась. За ее спиной стоял Д’Арси. — Простите, я не хотел вас напугать, — сказал он недовольно.

Сильвия молча сидела, отодвинувшись на краешек кресла, как будто ожидая нападения в любой момент. Этот испуг и настороженность были ему неприятны. В конце концов, он же не разбойник какой-нибудь. Сильвия продолжала молчать.

— Сударыня, я приехал извиниться перед вами за тот разговор. Я был не прав. Не стоило тогда вообще его начинать. Я не знал, что вы были в таком состоянии.

— Господин Д´Арси, я думала о нашем разговоре. Я хочу сказать вам только одно: вы вольны делать, что вздумается, в ваших руках власть, я не смогу бороться с вами. Но, прежде чем вы что-либо решите, знайте, что Патрик — единственное, что связывает меня теперь с мужем. У Патрика есть вы, есть брат, у меня же, кроме него никого нет. Если вы заберете его к себе, и он не против, что ж, я приму любое решение. Но не подпишу никаких бумаг об отказе. Это было бы предательством. Его уже бросили сначала мать, теперь отец. Он вырастет и все поймет, все для себя решит. Я буду счастлива, если он захочет хотя бы приезжать ко мне. — Впервые за эти дни на лице Сильвии появились краски, а в неживом прежде голосе эмоции. Д´Арси был даже удивлен ее решимостью дать ему отпор.

— Не волнуйтесь, я не стану требовать от вас отказа от Патрика. И завтра привезу его домой. А теперь, прощайте, — произнес герцог и, резко повернувшись на каблуках, двинулся к выходу.

— Ваша светлость, постойте! , — попросила его Сильвия. — Пожалуйста, проводите меня в дом, я еще не совсем здорова…

С некоторым неудовольствием Д’Арси снова подошел и протянул девушке руку. Они медленно зашагали к замку. От дома к ним уже спешила камеристка.

— Спасибо вам, господин герцог, спасибо за Патрика. Я буду ждать вас завтра, — произнесла Сильвия тихим голосом. Д’Арси молча кивнул и немедленно покинул сад.

На следующий день погода стала портиться, к вечеру налетел ветер, нагнал облака, вдали были слышны раскаты грома. Около шести, когда ветер еще больше усилился, прибыл Д’Арси, и, как и обещал, привез с собой Патрика. В огромном холле его фигурка казалась такой беззащитной, что у Сильвии сжалось сердце. Она обняла мальчика, прижала его к себе, и вопреки ее ожиданиям, тот не отшатнулся, хотя и не обнял ее в ответ. «Все же это лучше, чем могло бы быть», — подумала Сильвия. Раньше бы он просто не позволил к себе прикоснуться. «Несчастный ребенок, как же ему тяжело!»

— Как хорошо, что ты наконец приехал! Я так рада тебя видеть. Можешь подняться к себе, скоро будем ужинать, — обратилась она к мальчику. Патрик, так и не проронив ни слова, ушел наверх.

— Добрый вечер, ваша светлость, спасибо, что сами доставили Патрика.

— Не стоит благодарности, сударыня. Что ж, всего доброго, мне нужно возвращаться.

Раскаты грома были слышны даже сквозь запертые ставни. К ним прибавился шум дождя.

— Ну что вы, сударь, разве можно ехать в такую погоду! — произнесла Сильвия.

— Ничего страшного, обыкновенная гроза.

— Ваша светлость, я прошу вас, останьтесь. Патрик сегодня первый раз после случившегося ночует дома, ему, наверное, было бы легче, если бы близкий человек был рядом. К вам он привык. Не уезжайте, умоляю вас.

Д’Арси предпочел бы уехать побыстрее, но в глазах Сильвии было столько тоски, что тот все же согласился.

— Хорошо, сударыня, вы правы, я остаюсь.

— Прошу вас, проходите в гостиную, сейчас подадут ужин. А я пока распоряжусь, чтобы приготовили комнаты.

— Благодарю вас, я бы предпочел переночевать в кабинете Ричарда, если вы не против. Я так привык.

— Конечно, конечно, как вам будет угодно. Я прикажу, чтобы постелили на диване.

Минут через десять все собрались в столовой. Патрик был все так же молчалив, ел мало, но все же ел, чему Сильвия была рада, ведь после кончины отца он вообще отказывался от еды. Сильвия поначалу пыталась поддерживать светскую беседу, но не видя у герцога желания разговаривать, прекратила эти попытки. Под конец они сидели уже в полном молчании, Сильвия только вздрагивала от сильных раскатов грома. Пробормотав что-то похожее на пожелание спокойной ночи, Патрик отправился в свою комнату.

— Благодарю вас за ужин, госпожа графиня, я тоже пойду к себе, — сказал Д’Арси, резко поднявшись.

— Конечно, сударь, я провожу вас.

— Спасибо, не стоит, я прекрасно знаю дорогу. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, ваша светлость, хороших снов. — Сильвия была даже рада, что герцог ушел, ведь его присутствие приводило ее в какой-то трепет, пугало и беспокоило. Однако когда она осталась в столовой одна, ей стало совсем не по себе.

Поднявшись наверх, Сильвия направилась в свою спальню, но проходя мимо библиотеки, вдруг услышала шум и какой-то стук. «Наверное, слуги неплотно закрыли ставни», — подумала она и вошла в комнату. Сквозь распахнутое окно было видно, что происходит на улице. Ветер дул с такой неистовой силой, что огромные деревья ложились на землю. Дождь лил как сумасшедший. Все вокруг озарялось вспышками молний — огромных, через все небо. Всего за несколько секунд у окна образовалась огромная лужа, в которой валялись осколки упавшей со стола вазы. Сильвия бросилась туда и вдруг замерла. В тот проклятый день тоже была гроза. Муж попросил ее открыть окно, она открыла, а когда обернулась, все уже было кончено. На мгновение Сильвии показалось, что она слышит голос графа, и женщина вдруг подумала, что пока будет стоять так, не поворачиваясь, Ричард будет жив. Она не чувствовала, что платье промокло, не ощущала ледяного холода бьющего ей в лицо ветра. Как завороженная она смотрела в черную пустоту леса. «Только не оборачивайся», — думала она, все больше подаваясь вперёд, — «только не оборачивайся». Вдруг кто-то резко оттолкнул ее от окна. Видимо, Д’Арси тоже услышал шум и решил посмотреть, что происходит. Он с неимоверной ловкостью и легкостью захлопнул тяжелые ставни. У слуг на это уходило гораздо больше времени.

От резкого толчка в Сильвии как будто что-то сломалось. Она стала медленно оседать на ковер, зажимая рот руками, в глазах стоял ужас, она отчаянно старалась заглушить звуки, рвавшиеся из ее горла. Ей хотелось выть, кричать, она кусала кулаки, только чтобы не дать вырваться наружу этому крику. Со дня гибели мужа она так ни разу и не заплакала. Казалось, в ее груди росла огромная глыба льда, абсолютный холод. Теперь лед вдруг треснул, слезы полились из глаз. Д’Арси опустился на ковер рядом с девушкой и крепко прижал ее к себе. Сильвия больше не могла себя сдерживать. Дикий, почти звериный вой заглушили объятия Д’Арси. Он что-то тихо говорил ей, гладя по голове и по спине. И Сильвия зарыдала, просто заплакала, слезы текли так легко, и с каждой секундой глыба льда внутри таяла, а пустоту заполняло горячее тепло. Сильвия не знала, как долго они просидели так, обнявшись, от рыданий не было сил даже шевельнуть рукой. Постепенно слезы высохли, она все еще всхлипывала, но ее уже не трясло, как раньше. Вероятно, от усталости, девушка даже не заметила, как уснула.

Проснулась она уже утром в своей постели. Мария рассказала потом, что ночью ничего не объясняя, ее спящую, в совершенно мокром платье в спальню принес Д’Арси. И сразу после этого он покинул замок, не став дожидаться, пока хозяйка проснется.

От ночной грозы не осталось и следа, солнце ярко светило, отражаясь в лужах. В душе уже не было прежнего холода. Увидев часы мужа, лежащие на столе, Сильвия заплакала даже с каким-то облегчением. Ничто не мешало ей теперь оплакивать Ричарда. Ночной припадок, случившийся с ней, пошел Сильвии на пользу. И еще, она чувствовала благодарность по отношению к Д’Арси. Странное чувство к человеку, которого раньше ненавидела.

Глава 16. Домой!

Потекли дни и недели, в которые Сильвия училась жить без любимого супруга. Ей хотелось вернуть радость и улыбки в их дом, слышать в нем смех. Патрик, как и обещал Д’Арси, снова заговорил. И теперь, когда отца не было рядом, невольно тянулся к мачехе, как к человеку, который так же оплакивал смерть графа, как и он. Тем не менее, их отношения все еще нельзя было назвать теплыми.

Узнав о случившемся, Лессаржи сразу же стали звать Сильвию к себе. Каролина порывалась приехать к любимой подруге, ведь из-за болезни мужа графиня даже не присутствовала на ее свадьбе. Сейчас Каролина была на сносях, и ни супруг, ни отец не хотели, чтобы она ехала так далеко навестить Сильвию, поэтому всячески уговаривали графиню посетить Альес. И тогда ей пришла в голову мысль о путешествии. Разве не путешествия развеивают душевную тоску, залечивают раны и успокаивают душу? Сильвии невыносимо было и дальше находиться в замке, где все напоминало о Ричарде, ей хотелось глотнуть свежего морского воздуха, гулять по незнакомым паркам, видеть вокруг себя других людей. Ей подумалось, что такое путешествие может сблизить их с Патриком. Решив действовать без особых промедлений, она уже за обедом завела с пасынком разговор о путешествии.

— Патрик, а ты уже бывал на юге?

Мальчик немного удивился вопросу, отличному от обычных разговоров о погоде, лошадях и прогулках.

— Нет, сударыня. Отец никогда не брал меня с собой на настоящую войну, а путешествовали мы очень редко. Обычно мы ездили только в столицу. Еще иногда с его светлостью и кузеном мы навещали соседей.

— А тебе было бы интересно взглянуть на южные земли? Съездить на мою родину? Ведь именно там мы и познакомились с твоим отцом.

Мальчик на мгновение замялся, но потом уверенно ответил:

— Да, сударыня. Я был бы очень рад.

— Тогда решено. Мы поедем навестить моих друзей, а потом, если захотим, можем отправиться на море.

Глаза мальчика загорелись.

— На море? Мы были там с отцом однажды. Всего один день, но это было незабываемо!

— Ну тогда так и поступим!

На следующий день начались приготовления. Сильвия написала Каролине и господину Лессаржу, что собирается приехать через пару недель. И отправила записку герцогу Д’Арси, в которой сухо уведомила его светлость об их планах. В ответ она получила такой же краткий ответ с пожеланиями приятного путешествия.

От всех хлопот Сильвия заметно ожила. Даже пасынок все чаще выходил из своей комнаты, чтобы задать Сильвии тот или иной вопрос о ее родном городе, о южных землях. Ромул носился по замку и путался у всех под ногами, но это никому не мешало. Через четыре дня они отправились в путь.

Дорога не утомляла Сильвию. Она снова, как и менее года назад, видела все те места, по которым проезжала, еще будучи невестой Ричарда. Сейчас вокруг бушевали краски лета, зелень деревьев перемешивалась с лазурью неба и пестротой цветочного ковра. Пение лесных птиц не давало ей уснуть, а меняющиеся пейзажи за окном кареты напоминали о приближении дома. Скоро она вернется домой! Туда, где все начиналось. От этой мысли Сильвии становилось немного страшно, поскольку она боялась, что не сразу сможет спокойно, без слез, увидеть те края. Но тут же в ее душе возникали и другие чувства. Радость и теплота от ожидания встречи с Каролиной и ее семьей. Она, возможно, навестит и кого-то из своих подруг по пансиону! Почему бы и нет!

Патрик в дороге, чаще молчал, но с большим интересом рассматривал незнакомые ландшафты, деревеньки и города, мимо которых они проезжали. По ночам останавливались в придорожных гостиницах, в ночных переездах не было нужды, ведь они никуда не торопились.

И вот, наконец, они прибыли в дом Дюбуа. На пороге уже стояла Каролина Ла Димон, в девичестве Лессарж. Она бросилась к карете, чуть не столкнув с подножки Марию, собиравшуюся помочь хозяйке и молодому господину, выбраться наружу. Каролина завизжала от радости как девчонка и кинулась на шею Сильвии.

— Сильвия, моя дорогая, ты приехала! — И тут же зарыдала у нее на груди.

— Каролина, милая, я слышала, что у беременных женщин меняется настроение, как погода в мае, но думала, что это лишь слухи.

— Сильвия, мне так жаль, так жаль, что тебе пришлось пережить такое горе! Я неделю не могла успокоиться, когда узнала о произошедшем! Но я так счастлива видеть тебя! — продолжала всхлипывать Каролина.

Сильвия аккуратно отстранила от себя подругу:

— Давай мы все же выйдем из кареты и пройдем в дом. Я немного устала. И Патрик, кажется, уснул.

Действительно, мальчик еще некоторое время назад задремал, и сейчас его не разбудили даже громкие голоса подруг.

— Да-да, прости меня, я совершенно не соображаю от радости! Мне так тебя не хватало! Я лично проследила, чтобы в доме все убрали к вашему приезду. И комнаты приготовили для юного графа! Вам нужно отдохнуть с дороги. Я сейчас уйду, а вечером, если ты не возражаешь, мы ждем тебя и Патрика у нас дома. Поближе познакомишься с Себастьяном, отец и мать тоже будут, они так хотели тебя увидеть!

И девушки простились до вечера.

В доме ничего не изменилось с того времени, как Сильвия его покинула. Сад стал выглядеть еще более запущенным, но яблони сгибались под тяжестью своих ветвей, дорожки к ним были расчищены, и даже в фонтане серебрилась вода. К глазам Сильвии подступили слезы, однако она быстро заставила себя успокоиться. Она еще сможет поплакать в тишине, наедине со своими мыслями и воспоминаниями. Сейчас нужно помочь Марии разобрать все вещи и посмотреть, как устроился Патрик.

А вечером их ждал ужин в доме господина Ла Димона. Себастьян Ла Димон был очень приятным молодым человеком двадцати пяти лет, спокойным, немного стеснительным, но улыбчивым, и явно очень влюбленным в свою супругу. Сильвия хорошо помнила его по своей прошлой жизни в городе. Когда супруга начинала чрезмерно волноваться, тот брал ее за руку и незаметно пожимал пальцы, и Каролина сразу же успокаивалась. Она смотрела на своего Себастьяна таким же влюбленным взглядом. Сильвия была невероятно счастлива за них. Господин Лессарж при встрече обнял Сильвию крепко-крепко, и они какое-то время так и стояли молча, обнявшись. Госпожа Лессарж тихонько утирала слезы, глядя на эту картину. Юный граф де Ланье, несколько смутившись, переминался с ноги на ногу за спиной мачехи. Наконец, когда эмоции от встречи поутихли, все расселись и приступили к трапезе. Мсье Лессарж и Себастьян расспрашивали Сильвию о ее жизни, поездке, о планах, старясь не касаться темы гибели графа. Они рассказывали о том, что происходило в последнее время в городе и по соседству, делились опасениями о возможных мятежах. Сильвия же, в свою очередь, интересовалась жизнью новоиспеченной госпожи Ла Димон. Патрик, в основном, молчал, но если ему задавали вопрос, то отвечал уверенно и больше не краснел и не прятался.

После ужина решено было остаться ночевать у Ла Димонов. У мальчика давно закрывались глаза, да и Сильвия, так и не успевшая отдохнуть с дороги, уже засыпала. От выпитого вина и разговоров клонило в сон, и на печальные мысли сил уже не было.

Глава 17. Путешествие

Сильвия намеревалась провести в родных местах не менее недели, а то и двух. За это время она могла вдоволь наговориться с Каролиной, проехать верхом по окрестностям с Патриком, а еще навестить своих подруг по пансиону. Правда, как оказалось, подруги уже успели разъехаться, кто куда. Кларисса де Вьен, та самая, что была обручена с кузеном, поначалу оставалась в пансионе. Она решила помогать своим бывшим наставницам, поскольку ее жених незадолго до свадьбы погиб на дуэли. Но затем Кларисса все же покинула стены пансиона и вернулась в свой родной город, в Нарбони, тоже в южных землях королевства. Графиня де Ланье отправила ей письмо, в котором сообщала, что путешествует вместе с пасынком и будет рада встрече.

Патрику нравилось в Альесе. Сильвия показала ему дом, где жил его отец, рассказала, как они познакомились, благодаря Ромулу, в красках описывая сидящего на дереве Ричарда и рыжего кота, удирающего со всех ног от хозяина. Патрик впервые за долгое время смеялся, что не могло не радовать графиню. Они каждый день совершали конные прогулки. Каролина, конечно, уже не могла сопровождать их верхом, но всегда ждала к обеду. Вдвоем они даже посетили небольшой прием, устроенный в честь дня рождения сына городского судьи, так как Каролина была дружна с его матерью. Прием, правда, оказался довольно скучным, но Сильвия, уже давно нигде не бывавшая, получила даже некоторое удовольствие.

Через неделю пришел ответ от Клариссы, которая писала, что будет счастлива увидеть Сильвию и юного графа де Ланье. Таким образом, следующей целью их путешествия решено было назначить дом мадемуазель де Вьен.

Лессаржи с трудом отпускали Сильвию.

— Дочь моя, ты так мало погостила у нас, куда ты торопишься, ведь можешь задержаться еще ненадолго! — говорил господин Лессарж. И Каролина без тебя очень скучает.

— Мсье Лессарж, вы все так добры ко мне! Но я не хотела бы злоупотреблять вашей добротой, а кроме того, Патрику скоро станет скучно сидеть на одном месте, ведь я обещала ему путешествие.

— Сильвия, поступай как знаешь, только помни, что наш дом всегда для тебя открыт. Мне так жаль, девочка моя, что тебе пришлось испытать такие превратности судьбы в столь юном возрасте, не прожив с супругом и года! Его светлость был мужественным и храбрым дворянином, умнейшим военным, и все же Господь отпустил ему так мало времени на этой земле. Но мы всегда будем помнить господина графа и молиться за упокой его души! Однако, Сильвия, ты должна обещать мне, что не станешь хоронить себя в четырех стенах, и через некоторое время, когда того позволят приличия, ты подумаешь и о своей будущей жизни. Столь молодая, красивая, а теперь еще и титулованная дама не должна оставаться одна.

Видя, что Сильвия возмущенно открывает рот, чтобы возразить, господин Лессарж остановил ее.

— Не надо, девочка моя, не говори сейчас ничего. Мы все в руках Всевышнего, и он управит так, как посчитает нужным. Но мы можем ему немного помочь, — и он по-отечески обнял девушку.

Настал день, и графиня де Ланье вместе с пасынком продолжили свое путешествие. Вещи были собраны, Мария позаботилась обо всем необходимом, слезы прощания пролиты, обещания не забывать и писать как можно чаще, отданы, и карета, наконец, тронулась от дома родителей Сильвии.

До места, где обитала Кларисса де Вьен, было два дня пути. На второй день, проезжая мимо очередной деревеньки, Сильвия впервые заметила следы сражений. На юге давно было тревожно, но до последнего времени стычки между противниками веры не доставляли большого беспокойства королю. А с недавних пор то тут, то там случались локальные столкновения, временами оборачивающиеся довольно крупными боями между католиками и протестантами. Господин Лессарж предупредил Сильвию, чтобы они и не думали путешествовать по ночам, поскольку это становилось опасным для всех, вне зависимости от вероисповедания. Можно было набрести на вооруженные отряды, выискивающие гугенотов, а можно было попасть в руки к воинствующим протестантам. Еще прошлой осенью, когда Сильвия ехала к своему возлюбленному, обстановка была гораздо спокойнее. Маленький Патрик искренне не понимал, зачем люди ведут эти странные войны, где победителю не доставалось ничего ценного, а Сильвии самой было сложно постичь, почему просто нельзя мирно сосуществовать друг с другом. Она не принимала насилия в принципе, и, хотя гордилась военными достижениями своего супруга и уважала заслуги герцога Д’Арси, для себя не могла найти причины, по которой мужчинам нравилось убивать друг друга.

Нарбони был расположен уже совсем недалеко от моря, которое им так хотелось увидеть. Лесные пейзажи стали сменяться приморскими, в воздухе пахло свежестью, а вечера и ночи стали совсем теплыми.

Кларисса де Вьен, дочь мелкопоместного дворянина, гордого, но не очень богатого, жила одна в доме, оставленном ей родителями. Её дядя, городской глава, обитал в доме по соседству и помогал племяннице, как мог. Правда, управлять гугенотским городом на фоне всеобщих волнений становилось все сложнее, и последние месяцы они редко виделись, поэтому Кларисса была предоставлена сама себе. Обычно она помогала монашкам, лечившим горожан, поскольку именно медицина интересовала ее больше всего еще с самого детства.

Кларисса де Вьен была девушкой очень маленького роста, просто крошечного, с длинными каштановыми кудрями, маленьким вздернутым носом и тонкими бледными губами. Она обладала очень живыми умными глазами, самым красивым, чем могла похвастаться ее внешность. Но самым главным в ней была невероятная отзывчивость. А еще девушке можно было доверить любую тайну — от Клариссы никто никогда ничего бы не узнал. После неожиданной гибели жениха она не стала долго горевать и всю себя посвятила заботам о ближних. Получив письмо от Сильвии, Кларисса искренне обрадовалась встрече. Конечно, она была наслышана о скоропалительной свадьбе Сильвии и герцога де Ланье и о его не менее неожиданной кончине. И теперь ей хотелось увидеть подругу и от нее самой услышать все подробности произошедшего.

Они остановились в доме де Вьенов. Окруженный большим садом, он терялся среди других построек, но внутри оказался весьма уютным, хотя и маленьким, под стать своей хозяйке. Сильвии и Патрику дом сразу пришелся по душе. Когда мальчик отправился спать, девушки уселись на скамейку в саду, чтобы, наконец, поговорить. Сильвия еще в первый вечер решила ничего не скрывать от Клариссы и рассказала ей обо всем, и даже о своих странных отношениях с герцогом Д’Арси. Мудрая подруга, прорыдав большую часть истории и не прерывая собеседницу, заметила, однако, что господин герцог, по-видимому, совсем не такое чудовище, каким хотела его представить Сильвия, иначе он вряд ли был бы так дружен с графом де Ланье. И хотя в этих местах католического герцога не любили, Кларисса не могла не отметить, что его светлость был редким придворным, о котором никто не мог сказать ничего предосудительного.

Теплая южная ночь не давала девушкам уснуть. Кларисса, в свою очередь, поведала, как нелегко ей пришлось после гибели жениха, и как косо на нее смотрят в городе, где врачами могли быть только мужчины, а ее удел — лишь выполнять их указания. Наконец, разговоры утомили девушек настолько, что они чуть не уснули прямо в саду.

На следующий день Сильвия собиралась отправиться с Патриком на море. Всего в паре часов езды располагался чудесный залив, который им посоветовала посетить Кларисса. После долгой ночи в доме встали все только к обеду, и поездка на море была отложена на следующий день. Они лишь немного прогулялись верхом по окрестностям и в этот день легли сразу после ужина, чтобы на следующее утро выехать из дома пораньше. Кларисса должна была сопровождать их, но неотложные дела в больнице заставили ее остаться. Сильвия и Патрик в сопровождении слуг отправились в путь. Морем запахло еще издалека. Свежий морской бриз трепал аккуратно уложенные волосы, но Сильвии это не мешало. Сейчас они окажутся у моря, услышат плеск набегающих волн и резкие крики чаек, вдохнут соленый воздух полной грудью. Патрик притих от ожидания сказки, рисовавшейся в его воображении. Тот единственный раз, когда мальчик сопровождал отца в поездке на юг, он был совсем маленьким, однако ощущения забыть не мог до сих пор.

— Сударыня, смотрите, вот оно!

Наконец море открылось их глазам. Синее-синее, с белой пеной волн, оно почти сливалось с такой же синевы небом. От яркого солнца вода слепила глаза. Сильвия соскочила с седла, помогла спешиться Патрику и почти побежала по берегу, словно желая искупаться в этой воде, прямо в одежде.

— Ты умеешь плавать, Патрик?

— К сожалению нет, сударыня, — Патрик расстроено пожал плечами.

— Ну, ничего! — Она уже снимала туфельки и стягивала с ноги чулок. — Я хочу зайти в воду! Надеюсь, никто меня не увидит и не осудит. Пойдем со мной, снимай свои сапоги!

Сильвия, почти насильно усадив Патрика прямо на песок, стала сдергивать с него обувь. Ей давно не было так хорошо и свободно. «Кажется, соленая вода способна излечить мои раны», — подумалось ей.

Патрик, вспомнив, что он не только юный граф, но и просто девятилетний мальчишка, закатав штанины, первым бросился бежать по мокрому песку. Обед привезли с собой, корзину давно распаковала Мария, и вскоре они уже сидели на одеялах, расстеленных прямо на песке. На свежем воздухе есть хотелось еще больше. Наевшись и набегавшись по воде, Патрик отправился искать ракушки. А Сильвия, зажмурив глаза, долго-долго сидела, подставив лицо солнцу и ветру, и впервые думала о том, что ее жизнь не окончилась со смертью мужа.

Глава 18. Д’Арси

Де Ланье провели у Клариссы целых две недели. Еще несколько раз, уже в сопровождении де Вьен, они выезжали на море. Патрик заметно повеселел, а концу их пребывания у Клариссы, даже нашел себя приятеля в лице кота хозяйки, не такого рыжего как Ромул, но такого же неугомонного и озорного.

Несмотря на то, что путешествие выходило совсем не таким печальным и скучным, как опасалась вначале сама Сильвия, ее вдруг потянуло обратно. Патрик, хотя и совершенно не хотел уезжать из этих мест, согласился с мачехой, и вскоре они собрались в обратный путь. Возвращаясь, они еще раз переночевали в родном доме Сильвии, а затем двинулись дальше. Еще с дороги графиня де Ланье по просьбе Патрика отправила письмо герцогу Д’Арси, где кратко описала их поездку и поинтересовалась, сможет ли племянник навестить дядю по возвращении домой. Обратно поначалу хотели ехать другим путем, но господин Лессарж снова предупредил Сильвию о не самых спокойных временах, и маршрут было решено не изменять, поэтому возвращение оказалось уже не таким увлекательным, как само путешествие, однако, к счастью, спокойным. Ни вооруженных отрядов, ни, упаси Господь, грабителей, на их пути не встретилось.

Графиня де Ланье еще никогда не была в замке Д’Арси. Как приближенный короля он основное время жил в столице, но дела часто заставляли его наведываться в родовой замок в Шартрес. Именно туда и отправилась Сильвия, после того как, уже вернувшись, получила ответ от герцога, что тот почтет за честь принять ее в своем доме.

К счастью, ехать пришлось недалеко, и всего через несколько часов пути карета графини де Ланье уже стояла перед высокими стенами, защищающими замок предков Д’Арси. Да, он совсем не был похож на замок де Ланье. Такой же величественный, огромный и внушающий страх всем вокруг, как и нынешний его хозяин. Он был окружен глубоким рвом, а через ров перекинут мост, висящий на тяжелых цепях.

«Наверняка, он полон темных запутанных коридоров, а может быть, по нему бродят духи предков Д’Арси и пугают жителей замка своими стонами…» — Сильвия поёжилась.

Тем временем, Патрик уже бежал через мост к воротам. Тут он чувствовал себя свободно, ведь он часто бывал у дяди, и замок, наверное, не казался ему таким устрашающим. Он с самого начала стремился приехать поскорее, что было больше времени на игры с кузеном.

Сильвия двинулась за ним. Она не заметила герцога, наблюдающего за их появлением из окна. Девушка бы очень удивилась, а, возможно, и решила бы, что ей показалось, если бы увидела, что на лице этого мрачного великана мелькнула улыбка. Д’Арси, действительно, был рад увидеть племянника без следов глубокой печали на его юном личике. «Все-таки дети легче переносят удары судьбы», — подумалось ему. А еще он был вынужден признаться себе в том, что ему было приятно увидеть графиню де Ланье. В те мгновения, в которые она рассматривала замок, она напоминала юную пансионерку, с детской непосредственностью уставившуюся на что-то доселе неведомое. Д’Арси отогнал от себя странные мысли и вышел встречать гостей.

— Сударыня, Патрик, счастлив приветствовать вас в моем доме!

— Ваша светлость, — Сильвия глубоко поклонилась герцогу.

— Господин герцог, можно мне пойти к Патрику? — проговорил маленький граф.

— Конечно, мой мальчик. Иди, он давно ждет тебя. К обеду вас позовут.

— Позвольте показать вам замок? — Д’Арси предложил даме руку. — Или вы устали с дороги и хотите отдохнуть?

— Благодарю вас, ваша светлость, но я вовсе не устала и с радостью посмотрю на замок самого герцога Д’Арси. Проводя время в пансионе, мы любили представлять себе, как живет высший свет королевства.

От этих слов на лице герцога на мгновение отразилась скептическая улыбка.

— И как же представляли себе дом Д’Арси?

Тут Сильвия покраснела и помедлила с ответом. Д’Арси молча ждал, не пытаясь помочь явно сконфуженной девушке.

— Как логово медведя! — выпалила она.

И тут Д’Арси впервые в ее присутствии засмеялся. Это был так неожиданно, что Сильвия еще больше смешалась. Смех совершенно изменил лицо герцога. Теперь он уже не казался каменным исполином, лицо его ожило, исчезла вся серьезность и внушительность. — Ну что ж, если не боитесь войти в медвежье логово, то прошу вас!

Замок и впрямь был совсем не похож на берлогу и даже не казался больше таким мрачным, как снаружи. В витражных окнах играл солнечный свет, отражаясь от стен светлого камня. Широкие лестницы и высокие потолки создавали ощущение простора. В арках коридоров стояли изящные скульптуры. Внешне замок явно должен был навевать тоску на неприятеля своей неприступностью, но изнутри его обитателям должно было житься легко.

Герцог провел Сильвию в свой кабинет и предложил сесть. Кабинет в сине-золотых тонах был устроен под стать хозяину. Тяжелая мебель казалась, на первый взгляд, громоздкой, но удивительная тонкость работ резного дерева делала ее изящной. Книг вокруг было едва ли не больше, чем в библиотеке Ричарда де Ланье. На стене не висело ни единой картины, за исключением одного портрета, на котором была изображена богато одетая дама немыслимой красоты. Проследив за взглядом Сильвии, герцог произнес:

— Это моя покойная супруга, Антуанетта.

— Я так и решила. Сын очень похож на свою мать.

— Да, к счастью, Патрик унаследовал ее внешность. Пожалуй, это лучшее, что он мог от нее унаследовать.

Отчего-то разговор о покойной жене герцога был Сильвии неприятен. Ричард совсем не рассказывал ему о семье Д’Арси, лишь однажды упомянув, что сестра герцога, Диана, была чудесным, добрым и кротким человеком, в отличие от его супруги, не отличавшейся покладистым нравом.

Видимо, герцогу тоже не хотелось продолжать разговор о своей жене, и он, предложив Сильвии присесть, стал расспрашивать ее о путешествии. Поначалу смущавшаяся и теряющаяся под его тяжелым взглядом, Сильвия постепенно немного расслабилась и в подробностях стала описывать их поездку. Д’Арси внимательно слушал и изредка задавал вопросы, хотя девушка сомневалась, что ему действительно может быть интересен этот разговор.

Вскоре прозвонили к обеду. Сильвия и Патрик, конечно, были приглашены остаться не только на обед, но и на всю ночь. Патрик должен был задержаться в замке дяди еще на неделю, а Сильвия намеревалась уехать сегодня же. Но его светлость был убедителен в своём предложении остаться, так что Сильвия не решилась возражать. После обеда дети снова отправились на свою половину, Д’Арси же предложил Сильвии, раз уж она совсем не устала, совершить верховую прогулку.

Выехав за ворота, герцог и графиня отправились вдоль реки в сторону леса. И тогда Сильвия решилась, наконец, заговорить с Д’Арси о той ночи, когда они виделись последний раз.

— Ваша светлость, я ведь так и не поблагодарила вас за тот вечер в библиотеке. Я сама не знаю, что на меня нашло тогда.

— Не стоит благодарности, сударыня, давайте просто забудем об этом. Мне жаль, что вам пришлось пережить все это, и я хотел бы извиниться перед вами.

— Извиниться? Но за что? — изумилась Сильвия.

— За свое поведение. Я вел себя недостойно по отношению к вам, я не хотел понимать, что вам действительно больно, что вы оплакиваете смерть Ричарда не меньше меня. Ричард был моим единственным близким другом, настоящим другом, и его смерть стала для меня большим ударом. Да, я был готов к тому, что это может случиться в любое время, но от этого не становилось легче. Я не ненавидел вас, нет. И никогда не позволил бы себе подумать, что вы каким-то образом навязали себя Ричарду. Вероятно, он, в самом деле, очень полюбил вас.

Лицо Сильвии вспыхнуло. «Пресвятая Дева, неужели она тогда сказала ему такое? А ей казалось, что это лишь плод ее воспалённого воображения».

— Вы принимаете мои извинения? — Только сейчас Сильвия заметила, что лошади остановились, и Д’Арси пристально и очень серьезно смотрит ей в глаза.

— Я приму ваши извинения, сударь, если вы примете мои.

Тут настала пора удивляться герцогу.

— Но за что извиняться вам, сударыня?

— За свои слова и невольные мысли. Я не хотела вас обидеть.

— Хорошо. Тогда давайте забудем все недоразумения и обиды и больше не будем о них вспоминать. Вы согласны, графиня?

— Да, ваша светлость. — На душе Сильвии стало заметно легче. Она снова тронула свою лошадь и направила ее вниз, к реке.

Герцог и Сильвия провели прекрасный вечер, до самого ужина, прогуливаясь вдоль реки. Тенистые ивы опускали свои ветви к темной воде, река была небольшой, но достаточно быстрое течение то и дело проносило мимо них то оторвавшиеся кувшинки, то стебли каких-то незнакомых растений. Сильвии стало легко и спокойно. И самое удивительное, что ощущение это она испытывала рядом со своим «заклятым врагом», герцогом Д’Арси! Его светлость оказался рассказчиком не менее интересным, чем граф Дюморье. Он не смешил Сильвию веселыми анекдотами из жизни придворных, но мог со знанием дела рассуждать о литературе и музыке. Герцог не читал девушке сонетов, как Ричард, и тем не менее в красках пересказал ей содержание театрального представления, недавно прошедшего при дворе. Пьесу написал тот самый граф де Пуантили, которого Сильвия видела на похоронах мужа. Судя по описанию герцога, представление было унылым и лишенным какого-либо смысла действом, однако придворными было принято благосклонными овациями. Становилось ясно, что его светлость не самого высокого мнения о нынешнем любимце короля, хотя он не говорил этого напрямую.

Сильвию же, к ее собственному удивлению, искренне волновали новости двора, при котором она так и не успела толком побывать. Заметив этот ее интерес, Д’Арси подумал, что, возможно, держать траур графине дается нелегко, ведь все-таки она была еще совсем юной девушкой. В ее возрасте дамы наслаждаются танцами, приемами, жизнью во всех ее проявлениях, а молодой вдове положено было скорбеть о скончавшемся супруге.

— Сударыня, прошу вас не считать оскорблением ваших чувств то, что я хотел бы вам предложить…

Сильвия несколько растерялась. — Обещаю вам, ваша светлость, хотя я и понятия не имею, о чем вы говорите.

— Добрый друг его величества, герцог Д’Эгильоэн. устраивает на днях бал в честь окончания лета. Я не собирался там появляться, но сейчас передумал и был бы рад, если бы согласились сопровождать меня.

— Но, сударь, а как же траур?

— Никому не придет в голову осуждать вас, а если такое случится, то ему придется держать свои мысли при себе.

— Ваша светлость, но я…

— Вы очень обяжете меня, графиня, если согласитесь, — прервал ее Д’Арси. Вам давно следует появиться в обществе, вам это пойдет только на пользу. И лучше будет, если вы появитесь там в моем сопровождении, чем одна.

— Хорошо, господин герцог, я поеду с вами на этот бал.

— Ну что ж, раз мы договорились, прошу вас! Нас, кажется, зовут ужинать. — проговорил Д’Арси, увидев спешащего к ним слугу. Он предложил даме руку и помог ей взобраться на коня.

Ужин в замке прошел довольно скомкано. Мальчишки, вдоволь наигравшись и наевшись, отправились спать еще раньше. А Сильвия только сейчас поняла, что смертельно устала. То ли все-таки дорога, то ли отпустившее вдруг напряжение между нею и герцогом, а то ли мысли о предстоящем бале, на котором она должна была появиться в ближайшее время, не давали ей сосредоточиться на ужине, который, если бы она обратила могла заметить, был выше всяких похвал. Д’Арси, заметив, что девушка стала невпопад отвечать на его вопросы и все чаще застывала с бокалом в руке, забывая сделать глоток, предложил гостье закончить трапезу и отправиться спать. Сильвия с радостью приняла это предложение. У дверей спальни герцог пожелал ей спокойной ночи и предупредил, что утром не сможет присутствовать за завтраком, поскольку ему необходимо уехать. Сильвия ответила, что если хозяина не будет дома, то и она задерживаться не станет и сразу после завтрака отправится домой. Еще раз пожелав друг другу добрых снов, они расстались.

Сильвия, оглядев полутемную спальню, обитую зеленым шелком, отметила лишь, что скорее всего, это была когда-то комната герцогини Д’Арси, уж очень по-дамски она выглядела. Впрочем, девушка так устала, что не стала заострять на этом внимание. В конце концов, герцогини уже давно не было на этом свете, а Сильвия вполне еще дышит и даже, кажется, пробует начать новую жизнь.

Глава 19. Бал

На следующее утро, наскоро позавтракав, а завтрак ей сервировали прямо в комнате, Сильвия, попрощавшись с мальчиками, отправилась домой. За все время их пребывания у герцога обычно разговорчивая Мария не произнесла и пары слов. Сильвия, заметив странную молчаливость камеристки, спросила ее:

— Мария, почему ты такая задумчивая?

— Эх, госпожа, не стоило вам ехать к его светлости, а уж тем более соглашаться на его предложение. Ничем хорошим все это не закончится.

— Что не закончится?

— Ваши с ним прогулки, вот что! Его светлость к вам никогда хорошо не относился, а тут вдруг и на ужин пригласил, и в столицу позвал. Ему что-то от вас нужно! Может, он опозорить вас хочет перед всем двором!

— Мария, ты заблуждаешься. Господин герцог в первую очередь дворянин, и он никогда не позволит себе вести себя с дамой неподобающим образом. Да, наши взаимоотношения нельзя назвать теплыми, но герцог очень многое сделал для нас всех. И я никогда не поверю в его дурные намерения.

— Госпожа Сильвия, вот попомните мои слова, когда что-нибудь случится!

Оставшееся время Мария, надувшись, ехала в молчании. Сильвии и не нужна была собеседница. Ее мысли скакали галопом. Она появится на балу! Как посмотрят на это придворные, как ей вести себя? Что надеть? Траур или что-то более подобающее празднику?

Вернувшись домой, Сильвия перебрала весь свой гардероб. В результате она решила остановить свой выбор на платье темно-сиреневого оттенка с серебристо отделанном лифом и рукавами, и накидкой из еще более глубокого фиолетового цвета. Оно не выглядело уж столь праздничным, однако и не таким траурным. Из украшений она отдала предпочтение жемчужному ожерелью и жемчужным сережкам, подаренным ей Ричардом на их свадьбу. Мария, оглядев выбранный наряд, заметила:

— Вы, госпожа, даже в самом скромном платье затмите всех дам на этом балу! Чем скромнее вы одеваетесь, тем больше это подчеркивает вашу красоту! Неудивительно, что господин граф выбрал вас в жены!

Как и было условлено, Сильвия выехала в столицу заранее, а в назначенный вечер герцог Д’Арси прибыл в ее городской дом, чтобы оттуда вместе отправиться во дворец. Обычно одевающийся в темное герцог и на этот раз не изменил себе. Темный с золотой отделкой камзол, черный плащ с позолоченным шнуром, такие же черные штаны и кожаные ботфорты. Взглянув на Сильвию, он учтиво проговорил:

— Сударыня, вам очень идет этот наряд. Я счастлив, что вы согласились сопровождать меня сегодня. Подозреваю, что мне в спину полетят недоброжелательные взгляды.

— Отчего же, сударь? — удивилась Сильвия.

— От зависти, сударыня. — Герцог улыбнулся, удивив Сильвию еще больше. Улыбка очень шла Д’Арси, и даже шрам на лице становился менее заметен.

Бал устраивал герцог Д’Эгильоэн. Высокий, статный, настоящий красавец с пшеничными кудрями, но немного женственный, герцог Д’Эгильоэн направился к вновь прибывшим гостям.

— Господин герцог, госпожа графиня, я счастлив, что вы почтили своим присутствием мой скромный праздник. Господин Д’Арси, я уже и не надеялся увидеть вас в ближайшие месяцы! Мне казалось, вы избегаете всяких торжеств! Госпожа де Ланье, примите еще раз мои искренние соболезнования по поводу смерти вашего супруга. Его очень не хватает всем нам! Я безмерно рад, что ваш первый выход в свет после этих трагических событий состоялся именно здесь. Прошу вас, все к вашим услугам!

Герцог и графиня прошли в богато убранный зал, полный гостей. Вошли они под первые звуки музыки. Сильвия, уже намеревавшаяся остановиться у окна, с изумлением смотрела на протянутую ей герцогом руку. Он приглашал ее на танец!

— А чему вы удивляетесь, графиня? Вы же приехали сюда не стоять в сторонке. На бал приезжают за другим. Прошу вас! — И он повел Сильвию в центр зала.

Конечно, танцы были непременным атрибутом обучения в любой дворянской семье, но то, что суровый и неприступный герцог Д’Арси двигался так великолепно, Сильвия уже успела позабыть. Он танцевал с невероятной грациозностью, крепко, но осторожно, сжимая руку дамы. Сильвия все больше отдавалась этому танцу. Если на мгновение было закрыть глаза, то она видела себя рядом с Ричардом. Но и действительность ее не разочаровывала. Ей нравилось танцевать, чувствовать себя свободной, невесомой. Она не замечала взглядов дам и кавалеров, не слышала шепота за своей спиной. Танец закончился. Но музыканты тут же заиграли следующую мелодию, и тут уж, опередив его светлость, на танец Сильвию пригласил граф Дюморье. Они так давно не виделись, что Сильвия очень обрадовалась его появлению. Граф танцевал неплохо, однако изящности герцога ему не доставало.

— Графиня, вы совершенно правильно поступили, приехав сегодня на бал! Я не осмеливался предложить вам выход в свет, и как же чудесно, что вы все-так решились! Полагаю, герцогу долго пришлось вас уговаривать. Но еще не нашелся человек, включая самого государя, который смог бы отказать его светлости, если он на чем-то настаивает.

Граф улыбнулся и приложил палец к губам.

— Только это между нами! — И Дюморье продолжил кружить Сильвию в танце. Они станцевали еще дважды — куранту и аллеманду, и Сильвия даже успела утомиться. Потом состоялось небольшое представление, к счастью, очевидно, не по пьесе графа де Пуантили. Девушка обрадовалась этому перерыву. Д’Арси находился рядом, время от времени развлекая Сильвию комментариями о том или ином придворном, коих Сильвия старалась лучше запомнить. Ей все еще не удавалось в полной мере составить себе представление о нынешней расстановке сил при дворе. Д’Арси же, хорошо знакомый с каждым, мог дать оценку любому из присутствующих.

Бал был в самом разгаре, и подуставшие дамы и кавалеры начали потихоньку выходить в сад. Только сейчас Сильвия заметила, что герцог куда-то исчез. Графа Дюморье тоже не было видно.

— Странно, — пробомотала тихонько графиня де Ланье. — И не очень благородно бросать меня одну, не сказав ни слова.

Она сразу же почувствовала на себе заинтересованные взгляды гостей, вероятно, тоже заметивших, что графиня больше не находится под надежной защитой. Некоторое время она еще стояла в одиночестве. В ее сторону уже устремилась госпожа Д´Авиаль, когда Сильвия увидела входящего в зал Д’Арси. Герцог был чем-то очень озабочен. Быстрым шагом он пересек зал и направился к Сильвии. Он взял ее под руку и проговорил:

— Сударыня, я искреннее прошу простить меня, но сейчас я вынужден вас покинуть.

Сильвия не успела ничего ответить, как он продолжил.

— Господин Дюморье любезно согласился сопровождать вас домой. Если вы еще желаете остаться, то он будет рядом с вами.

— Господин герцог настолько спешит, что даже не сможет проводить меня? — Сильвия невольно разозлилась. Д’Арси так упрашивал ее появиться на этом балу, а теперь бросает ее, пусть и не совсем одну. Но тем не менее, это не останется незамеченным гостями. Что могло произойти, отчего герцог так переменился?

— Я еще раз прошу вас простить меня, госпожа де Ланье. — Герцог прикоснулся губами к руке Сильвии и стремительно покинул общество.

«Нет, оставаться здесь я больше не желаю», — подумала графиня и поискала глазами Дюморье. Граф появился из-за ее спины, как будто ожидал знака.

— Вы сделаете меня абсолютно счастливым, если согласитесь на еще один танец, сударыня, — проговорил он.

— Благодарю вас, граф, но, видимо, вам суждено остаться сегодня несчастным. Я собираюсь уехать. Вы проводите меня?

— Как вам будет угодно, сударыня. — Граф махнул рукой слугам.

— А господин герцог не сообщил вам, отчего ему пришлось так неожиданно исчезнуть?

— Его светлость не посвящает никого в свои планы, — улыбнулся Дюморье. Но полагаю, что у него были на то очень веские причины, иначе он никогда не бросил бы даму.

Глава 20. Ночь

Д’Арси, и в самом деле не предполагал, что вечер, который обещал быть таким легким, окончится подобным образом. О положении графини он не беспокоился, Дюморье обязался позаботиться о ней, а ему можно было доверять в таких вопросах. Сейчас герцогу было важно найти хорошее убежище.

Одной рукой он зажимал рану на боку, второй опирался на стену чьего-то дома. Человек, нанесший эту рану, уже ничего и никому сделать не сможет, но вот люди, все время их поединка просидевшие в засаде, могли попытаться закончить начатое. Врагов своих Д’Арси не считал. Никому не было известно о том, что герцога уже несколько раз пытались убить, подстраивая разнообразные ловушки. Его даже однажды пробовали отравить, но в тот раз ему повезло, и отравленный кусок мяса съела собака. Многих при дворе раздражал этот человек, и все же король продолжал доверять ему, несмотря на многочисленные старания очернить герцога в его глазах. Однако судьба и сегодня была на стороне Д’Арси. Ему удалось уйти от головорезов, но сейчас он чувствовал, что теряет силы и если не найдёт укрытие, то план убийц может осуществиться. Возвращаться к себе было опасно, его могли там поджидать. Накатила волна слабости. Герцог огляделся, пытаясь определить, где же он находится. Кажется, это улочка неподалеку от дома де Ланье, он сегодня уже проезжал по ней. Ему не хотелось подвергать девушку опасности, но, казалось, другого выхода не было. Герцог медленно, превозмогая тошноту и боль, двинулся к нужному дому.

— Госпожа Сильвия, вставайте, скорее! Госпожа Сильвия!

Сильвия сквозь сон услышала взволнованный голос Марии и почувствовала, как ее теребят за плечо.

— Что случилось? — Мария явно была напугана.

— Скорее! Там внизу его светлость!

— Мария, о чем ты! Ночь на дворе!

— Хозяйка, ну просыпайтесь же, пойдемте!

Сильвия набросила накидку и спустилась вниз вместе с Марией, отчего-то прятавшейся за ее спиной. В гостиной, прислонившись к дверям, на полу сидел герцог Д’Арси. При появлении женщин он с трудом разлепил веки и попытался подняться.

— Ваша светлость, что с вами? Что произошло?

— Мне слишком часто за последние дни приходится просить у вас прощения, сударыня. Но сейчас, мне как будто очень нужна ваша помощь.

Рука, удерживающая на груди плащ, соскользнула на ковер, и Сильвия заметила черное пятно, расползшееся по камзолу.

— Вы ранены? — Сильвия наклонилась к герцогу, чтобы рассмотреть рану. Их оказалось не меньше двух, по крайней мере, Сильвия увидела одну на боку и другую на плече.

— Мария, помоги мне. Сударь, обопритесь на нас!

Д’Арси с видимым трудом поднялся, держась за обоих женщин. Шаги давались ему нелегко, по лестнице его, практически, тащили. Сильвия и представить себе не могла, каким тяжелым может быть человек. Добравшись до спальни, женщины попытались уложить герцога на постель, им удалось это не с первого раза. Тот застонал и, кажется, потерял сознание.

— Сударыня, я принесу воды и полотенец.

— Мария, но я же понятия не имею, что делать, нам понадобится врач!

Служанка уже несла таз с водой. Тем временем Сильвия аккуратно расстегнула камзол и чуть не отшатнулась от вида окровавленной рубашки. Она не боялась крови, но никогда не видела ее столько. Рубашку пришлось разорвать, снять ее было невозможно. Ран, действительно, было две, и та, что на боку, выглядела ужасно.

— Нужно послать за врачом. Мэтр Тьери, сейчас бы очень пригодился. Но отправлять за ним в королевский дворец ночью…

— Ради всего святого, нет, сударыня! Никого звать не нужно. Чужой человек может подвергнуть вашу и свою жизнь опасности. — Герцог пришел в себя и, видимо, услышал обрывок их разговора.

— Вы говорите о тех, кто совершил с вами это?

— Да, сударыня. Мне безмерно жаль, что я втягиваю вас в эту историю, но мне необходимо было переждать где-то, пока силы не вернутся. Сейчас я плохой противник. Никто не видел, как я пришел сюда, и вряд ли меня станут тут искать. Скорее, решат поджидать у моего дома, в королевский дворец они тоже не сунутся. Но сторонний человек может случайно выдать мое местонахождение. Ну а к тому же мэтр Тьери придворный врач, а королю сейчас ничего знать не нужно.

— Ваша светлость, но вы потеряли так много крови!

Герцог снова ее не слышал.

— Сударыня, я знаю, к кому можно обратиться! Вы помните мэтра Ренарда, который приезжал к господину графу, когда тому стало плохо?

— Ну, конечно, я его помню, Мария. Но ты говоришь сущую чепуху! Забыла, что мы сейчас в столице?

— В том-то и дело, что в столице! Я не успела вам рассказать, а вчера я встретила на рынке его служанку Франсуазу! Мы были немного знакомы. Так вот, оказывается, ее хозяин сейчас здесь, в городе! Она даже показала мне их дом. В пяти кварталах отсюда, но все же лучше, чем ничего!

— Ты же слышала, что его светлость запретил кого-либо звать. Но, с другой стороны, если медлить, то герцогу врач не понадобится уже никогда. Знаешь что, посылай за ним прямо сейчас. Только не нужно сообщать, к кому его вызывают. Я сама поговорю с мэтром, прежде чем он пройдет к герцогу.

Мария бросилась исполнять приказание. В ожидании лекаря Сильвия попыталась хотя бы промыть раны и временно перетянуть их, чтобы кровь не текла так сильно. Д’Арси не приходил в себя, что было ей на руку, поскольку объясняться с ним ей хотелось меньше всего.

Прошло довольно много времени, пока мэтр Ренард не появился, сопровождаемый Марией.

— Госпожа графиня! А мне показалось, что я узнал вашу служанку! Но почему такая таинственность? Я чуть было не отказался прийти, но ваш слуга был очень настойчив.

— Я рада вас видеть, мэтр Ренард! Простите, что пришлось разбудить вас и привести сюда, ничего не объясняя. Прежде чем вы пройдете к своему пациенту, вы должны кое-что обещать мне.

— Довольно странная просьба, сударыня. И что же?

— Пообещайте мне, что ни одна душа не узнает, кого вы будете лечить сегодня ночью. Это вопрос жизни и смерти, мэтр. Я заплачу вам любые деньги, которые вы попросите. Любые. Но все, что происходит в этом доме, должно остаться тайной. Таково желание самого пациента.

— Врачебная тайна не подлежит разглашению, госпожа графиня. И я не возьму с вас больше своего обычного гонорара. Не в моих правилах пользоваться ситуацией. Проводите-ка меня к больному. Надеюсь, что это не сам король, — улыбнулся врач.

— Благодарю вас, мэтр. Прошу вас.

Сильвия провела доктора в спальню. Мэтр Ренард много всего видел за свою жизнь, поэтому не удивился или просто хорошо умел владеть собой.

— Его светлость… Не думал, что встречу господина герцога еще раз, да к тому же в качестве пациента. Что ж, теперь хотя бы понятно требование сохранять тайну.

Он сразу же принялся за дело. Осмотрев раненого, попросил оставить его с ним один на один, потребовав только еще воды и полотенец. Сильвия присела в гостиной. Спать она не могла, читать не хотелось, и она просто смотрела в окно на полную луну, свет которой заливал комнату, так, что и свечи были не нужны. Через некоторое время мэтр Ренард вышел из спальни.

— Госпожа де Ланье, его светлость спит и будет спать довольно долго. Его нужно будить каждый час и давать лекарство. Вы сможете это сделать?

— Да, безусловно.

— Господин герцог потерял много крови. У него очень крепкое и здоровое тело, и в другой ситуации я не стал бы опасаться за его жизнь, но сейчас очень важно, чтобы его светлость не пытался встать, иначе раны разойдутся. Тогда возобновится кровотечение, и я уже не смогу на за что поручиться. Я могу рассчитывать на вас, сударыня? А утром я снова приду.

— Я за всем прослежу, мэтр Ренард. Благодарю вас!

Женщина протянула лекарю мешочек с монетами.

— Лечение еще не окончено. Поговорим о деньгах позже, — и врач попрощался до утра.

Сильвия, вздохнув, прошла в спальню, взяла со столика какую-то книгу и устроилась в кресле в ожидании, когда подойдет время поить герцога снадобьем.

Глава 21. Влечение

Ночь казалась нескончаемой. Сильвия каждый час будила его светлость и почти насильно вливала ему в рот лекарство. Тот то ли спал, то ли был в некотором забытьи, поэтому пил без сопротивления. Когда уже светало, и Сильвия в очередной раз попыталась дать герцогу снадобье мэтра Ренарда, он открыл глаза.

— Который сейчас час?

— Уже шесть утра, ваша светлость. Как вы себя чувствуете?

— Куда же подевалась вся ночь? Я ничего не помню, только довольно неприятный вкус и запах того питья, что вы мне сейчас протягиваете, — герцог был совершенно разбит, все тело болело, бок жгло огнем, и не было сил даже двигаться.

— Вам обязательно нужно его выпить, сударь. Вы потеряли слишком много крови, а это поможет вам восстановиться.

— Вы разбираетесь во врачевании, сударыня? — Д’Арси нашел в себе силы усмехнуться.

— Нет, ваша светлость. Прошу постить меня, но я нарушила ваш запрет и послала за врачом.

Д’Арси дернулся на постели, пытаясь подняться, но боль обожгла, и он застонал.

— Не вставайте, прошу вас, это опасно! Раны откроются и вам станет хуже. Мэтр Ренард честный человек, он дал мне слово, что никто ничего не узнает. Он снова придет сюда сегодня.

Д’Арси поморщился. Господь Всемогущий, какая доверчивость! Но сейчас, кажется, он был во власти графини, и нужно было полагаться на благосклонность судьбы. Этот недолгий разговор утомил герцога настолько, что он почти мгновенно провалился в сон, только смежив веки.

Сильвия чувствовала себя бесконечно уставшей. Бессонная ночь и тревога за жизнь Д’Арси измотали ее, так что она чуть было не уснула и не пропустила очередное время приема лекарства. Она подняла Марию, попросила сменить ее и разбудить, когда явится мэтр Ренард.

Ей показалось, что она только легла, как Мария уже тормошила ее за плечо. Сильвия проспала всего три часа, и глаза закрывались сами собой. Но она все же заставила себя встать и пройти к герцогу. Врач уже был там и менял повязку, снова пропитавшуюся кровью.

— Я вижу, господин герцог все же пытался подняться?

— Да, мэтр, я ничего не смогла поделать.

— Ну что ж, я оставлю вам еще одно лекарство, от которого господин герцог будет больше спать. Но то питье, которым вы поили его ночью, нужно продолжать давать и сегодня. Каждый час, как и раньше. Вы сможете сменить повязку, если рана опять закровоточит?

— Да, сударь.

— Ну, тогда я прощаюсь с вами до вечера, госпожа графиня!

— Мэтр, скажите, как много времени понадобится господину герцогу, чтобы снова встать на ноги?

— В зависимости от благоразумия его светлости. Но я бы не советовал двигаться первые два-три дня.

Сильвия с ужасом представила себе, что ей целых три дня придется удерживать Д’Арси в постели. Вероятно, ее мысли отразились на лице, поскольку врач продолжил:

— Ну сегодня и завтра господину герцогу определенно не стоит подниматься. На третий день я бы тоже не рекомендовал, но при соблюдении определенной осторожности, его можно будет перенести на носилках в карету и перевезти в какое-то другое безопасное место.

— Никто и никогда не увидит герцога Д’Арси на носилках и в немощном состоянии! — Сильвия и не заметила, как герцог проснулся.

— Ваша светлость, если вы не хотите, чтобы герцога Д’Арси увидели мертвым, вам придётся меня послушаться, — спокойно произнес мэтр Ренард.

Судя по всему, герцог был вынужден согласиться с лекарем, поскольку от любого движения перед глазами разливался туман.

Мэтр Ренард попрощался и обещал снова навестить больного вечером.

— Примите ваше лекарство, сударь, — устало вздохнула Сильвия.

— Вы совсем не спали сегодня ночью, — Д’Арси заметил тени, залегшие под глазами, и бледное лицо Сильвии.

— Не беспокойтесь обо мне, сударь. Вот питье, возьмите.

Мария снова сменила Сильвию у постели, и та отправилась спать. Проснулась она уже ближе к вечеру. Мария доложила, что от нового снадобья герцог спит беспробудно, и давать ему лекарство стало легче, по крайней мере, он не порывается все время вставать.

Сильвия только успела пообедать и поужинать одновременно, как снова появился мэтр Ренард. Осмотрев больного, он отметил, что раны не воспаляются, а это хороший признак, поменял повязки и обещал прийти на следующее утро.

Ночь прошла довольно спокойно. Сильвия уже не волновалась за жизнь его светлости и не опасалась, что кто-нибудь явится по его душу. Она отослала Марию отдохнуть, а сама почти до рассвета сидела у кровати герцога.

На следующий день мэтр Ренард разрешил разбудить больного, и велел его накормить, чтобы силы восстанавливались быстрее. С трудом, но разбудить его все же удалось. Герцог явно чувствовал себя лучше. Он тут же потребовал воды, чтобы умыться и привести себя в порядок. От завтрака он отказался, но позволил накормить себя свежей булочкой и выпил воды. Мэтр Ренард еще раз настоятельно просил его светлость не двигаться без нужды хотя бы еще сутки и снова попрощался, теперь уже до завтра.

Судя по всему, сонное зелье еще действовало, поскольку, поев, герцог тут же снова уснул. Сильвия, наконец, вздохнула свободнее и даже решилась на небольшую вылазку из дома. Немного погуляв по парку, графиня вернулась и сразу же поднялась к его светлости. Герцог уже не спал.

— Я не успел поблагодарить вас, сударыня. Вполне возможно, что вы спасли мне жизнь, — усмехнулся он. — Если бы не ваше гостеприимство, кто знает, лежал бы я сейчас на мягкой постели или все же на кладбище.

— Вы преувеличиваете мою скромную роль в вашем спасении, ваша светлость. Мэтр Ренард, вот кого вам стоит благодарить. Нам чрезвычайно повезло, что он оказался сейчас в столице.

Разговаривая, Сильвия наклонилась, чтобы поправить подушки, и их лица оказались очень близко друг к другу. «Боже правый, какие глаза, в них, вероятно, утонуло немало прекрасных дам», — успела подумать Сильвия, прежде чем почувствовала на своей талии руки, а затем Д’Арси резко притянул графиню к себе и поцеловал. Поцелуй был долгим, требовательным, совсем не нежным, и все же Сильвия даже не пыталась отстраниться. Ей хотелось, чтобы время остановилось. Наконец, она прогнала морок и нашла в себе силы оторваться от его губ. Д’Арси молчал и очень серьезно смотрел на нее.

— Я рада, что вашей светлости гораздо лучше, — пробормотала совершенно растерявшаяся Сильвия. — Прикажу принести вам обед.

И графиня быстрым шагом покинула комнату.

Глава 22. Затмение

Свою ныне покойную супругу Александр Д’Арси не любил, но терпел. Брак был предопределен его отцом и главой семейства де Сегюр, из которого происходила Антуанетта. Ни хорошей матерью, ни женой она в силу своего вздорного характера, не была, и когда ее не стало, Д’Арси не долго ее оплакивал. С тех пор у герцога не было официальных любовниц, но женщины, конечно, время от времени появлялись, однако ни одна из них не вызывала в нем такую бурю противоречивых эмоций как Сильвия де Ланье. Поначалу он действительно не принял новую жену своего друга. Она показалась ему слишком простой, слишком молодой и неопытной. Он не представлял, о чем с ней можно беседовать. Зная о болезни де Ланье, герцог отговаривал друга жениться. Объяснял, что тот испортит девушке жизнь, не сделает ее счастливой. На все это Ричард отвечал, что это Сильвия делает его счастливым, и свой остаток жизни, тем более, если ему суждено умереть так рано, он хотел бы провести рядом с ней.

Герцогу было неприятно видеть, как она пугается и замолкает при его появлении, как находит предлог, чтобы не принимать участия в их общих с графом беседах. Д’Арси считал, что отношение Патрика к мачехе подтверждает его предположения о том, что девушка не станет достойной заменой его покойной сестре. Однако осознав, что после смерти де Ланье Сильвия совершенно искренне оплакивает их общую потерю, он постепенно изменил свое мнение. Не услышь он тогда шум в библиотеке, неизвестно, чем бы закончился тот вечер. А это путешествие, которое она придумала, чтобы растормошить Патрика? Сильвия оказалась прекрасной рассказчицей, очень образованной, хотя и юной, непосредственной, немного дерзкой, но эта черта нравилась герцогу. Она была совсем не похожа на большинство дам света, насквозь порочных, лживых или глупых. Ее не интересовала придворная жизнь, полная интриг, а таких женщин герцог давно не встречал. Он отдавал себе отчет в том, что его тянет к Сильвии де Ланье гораздо больше, чем просто к привлекательной девушке. И когда она оказалась так близко, он не смог удержаться.

Голову кружили то ли слабость, то ли легкий запах лаванды, исходивший от ее волос. Веснушки, которые иные стараются скрыть под белилами, а она, похоже, их совсем не стеснялась, украшали ее гораздо больше румян и помад. Маленькая родинка в уголке рта придавала такую изысканность. Д’Арси боялся напугать Сильвию своим натиском, но те мгновения, что длился поцелуй, молодая женщина отвечала на него! Не оттолкнула, не закричала, не позвала на помощь. Герцог мог бы поклясться, что случись их встреча при других обстоятельствах, он мог бы рассчитывать на расположение Сильвии Дюбуа.

Д’Арси откинулся на подушки и прикрыл глаза.

Тем временем Сильвия вбежала в свою комнату, залпом осушила стакан воды, упала в кресло и закрыла пылающее лицо руками. Сердце стучало как сумасшедшее. Неужели это произошло с нею? Ее поцеловал герцог Д’Арси, и этот поцелуй был ей не просто приятен, она желала, чтобы он не заканчивался. И руки, обнимавшие ее за талию, и невероятные глаза, и тонкий шрам… Сильвии хотелось дотронуться кончиками пальцев до его лица … Она вдруг вспомнила, как герцог обнимал ее, рыдающую, на полу в библиотеке, как укачивал как маленькую, шептал успокаивающие слова. Тут слезы покатились из ее глаз. Разве эти чувства не предательство по отношению к Ричарду? Разве возможно, чтобы человек, от упоминания имени которого Сильвии поначалу становилось не по себе, сейчас так притягивал ее? Что с ней происходит, может, рассудок помутился? Или это полная луна играет с ней такие шутки? В пансионе говорили, что в полнолуние темные силы пытаются пробиться на этот свет, и любой человек может невольно стать их жертвой. Так что же происходит с тобой, Сильвия де Ланье? Она вытерла слезы и подошла к зеркалу. Из зеркала на нее смотрела женщина с жарким румянцем на бледном лице, горящими глазами и ярко алыми губами. Сильвия провела рукой по губам, словно желая стереть с них невидимый след, а потом все сильнее и сильнее стала тереть лицо, пока нежная кожа ее не начала саднить.

После обеда Сильвия твердым шагом вошла в комнату к герцогу. Тот что-то писал, благо задето было левое плечо. Подняв глаза на Сильвию, он изучающе посмотрел в ее безмятежное лицо (Боже правый, как нелегко давалось Сильвии это спокойствие!) и хотел уже что-то сказать, когда девушка, как ни в чем ни бывало, поинтересовалась, насколько понравился его светлости поданный обед.

— Благодарю вас, сударыня, я все еще не голоден, но отведал супа, и он был великолепен.

— Я чрезвычайно рада, что ваша светлость остались довольны, — произнесла графиня. — Мэтр Ренард навестит вас вечером. Простите, я, кажется, прервала ваше занятие. Вы что-то писали.

— Да, я собираюсь завтра утром покинуть этот гостеприимный дом, госпожа графиня, и сейчас мне нужно отправить несколько писем с определенного рода указаниями.

— Позвольте заметить, ваша светлость, что вы еще недостаточно окрепли, чтобы передвигаться. И разве опасность уже миновала?

— Сомневаюсь, что кто-то продолжает меня искать спустя два дня. Полагаю, возможное продолжение того мало приятного вечера будет отложено на некоторое время. Я уже доставил вам достаточно хлопот, и теперь намереваюсь избавить вас от своего присутствия.

— Я бы не простила себе, если бы не смогла помочь вам, сударь. Ни я, ни кто-либо другой, безусловно, не станем противиться вашему решению. Я могу быть чем-то полезна в осуществлении ваших планов, господин герцог?

— Прикажите отправить эти записки по тем адресам, которые я назову. И завтра утром вы сможете быть совершенно свободны от такого непрошенного визитера как герцог Д’Арси.

— Я буду в гостиной, сударь. Кстати, вам снова нужно принять ваше лекарство.

Герцог поморщился. Все-таки пахло оно уж слишком неаппетитно и на вкус напоминало болотную тину.

— Хорошо, сударыня, давайте ваше лекарство.

Он покорно осушил поданный бокал.

Сильвия вышла за дверь и прислонилась к стене. Ноги ее дрожали. Было нелегко выдержать весь это спектакль и играть в невозмутимость. «Кажется, герцог все понял и не стал настаивать на объяснении. Что ж, это очень великодушно с его стороны», — подумала она.

Д’Арси, закончив писать письма, передал их через Марию. Адреса на конвертах были Сильвии незнакомы. Вручив их слугам, Сильвия принялась за давно заброшенное вышивание, чтобы занять руки и голову.

Вечером их вновь навестил мэтр Ренард. Он остался доволен увиденным и даже не посетовал, когда герцог поставил его в известность, что собирается уехать на следующий день. Состояние больного уже не внушало особых опасений, и мэтр, объявив Сильвии, что его работа выполнена, действительно не взял с нее ни монетой больше своего обычного гонорара, хотя графиня пыталась передать ему в руки два мешочка, набитых серебром.

Утром к дому графини прибыла карета. Незнакомые ей господа известили хозяйку, что явились за его светлостью. С их помощью герцог с видимым трудом, но уже довольно твердо стоя на ногах, спустился вниз. На прощание он поцеловал Сильвии руку, на мгновение чуть дольше задержав ее своей руке.

— Я благодарю вас, сударыня, и надеюсь, вы позволите мне через некоторое время навестить вас.

— Почту за честь, ваша светлость, — Сильвия склонила голову, чтобы герцог не успел заметить, как вспыхнуло ее лицо.

Д’Арси помогли забраться в карету, и та медленно тронулась с места. Через некоторое время лишь запах болотной тины, пропитавший все покои, напоминал о недавнем пребывании герцога в доме графини де Ланье.

Глава 23. Кара Божья

С момента возвращения Сильвии из столицы прошло уже почти две недели. Их она провела все еще без Патрика. Тот словно решил окончательно переселиться к кузену. Он прислал Сильвии письмо, где сообщал о своем желании остаться еще ненадолго, поскольку в конюшню герцога привезли новых лошадей, и он с братом намеревался объезжать каждую лично. Сильвия не была против, хотя обрадовалась бы сейчас любому обществу. Ей нужно было чем-то занять свои мысли, которые все время крутились вокруг этого нелепого поцелуя и треклятого Д’Арси. Сильвия устроила в замке большую уборку, пересмотрела весь свой гардероб, заказала у швеи несколько новых платьев и амазонок, изрисовала и выкинула в огонь пару альбомов, заставила садовника выкопать все розы в одном из уголков сада, правда, поручила ему посадить весной новые, но с другой стороны замка. Книгами, что она начинала и бросала, были завалены все имевшиеся в доме столики. Ромул, поначалу обрадовавшийся, что хозяйка снова вернулась, быстро уразумел, что лучше обходить ее спальню стороной, иначе в него опять будут рыдать как в подушку, а потом жесткими зубьями гребешков пытаться расчесывать мокрую шерсть.

Наконец Сильвия получила записку от его светлости, в котором он извещал ее о том, что благодаря господу и заботам графини, дела его идут прекрасно, и на следующий день он лично привезет госпоже де Ланье пасынка, чтобы иметь счастье лично засвидетельствовать ей свое почтение.

Сильвия гуляла по парку. Осень была в самом разгаре, но выдался довольно солнечный день, и молодая женщина наслаждалась теплом.

— Сегодня просто чудесный день для прогулок, сударыня, вы не находите?

Сильвия вздрогнула. Обернувшись, она увидела стоявшего в нескольких шагах от нее герцога. Ни следа недавних событий, разве что все те же темные цвета в одежде сейчас подчеркивали излишнюю бледность лица, но от этого еще больше выделялись его невероятные глаза.

— Вы напугали меня, ваша светлость, улыбнулась она. Однако я рада видеть вас снова на ногах. А где же Патрик?

— К сожалению, я снова не привез его. Вчера во время верховой прогулки мальчики попали под дождь, вымокли просто до нитки, и сегодня оба лежат в постели с лихорадкой. Но не волнуйтесь, сударыня, это, действительно, всего лишь простуда. У Патрика нет никаких признаков того, что ему могла передаться болезнь отца, — посерьезнел Д’Арси, заметив отразившееся на лице графини беспокойство.

— Благодарю, что вы решили сообщить мне об этом лично, господин герцог, хотя хватило бы и записки.

— Я хотел увидеть вас, сударыня, — просто ответил герцог.

Сильвия почувствовала, как внутри неё все сжалось, и даже руки, казалось, застыли от напряжения. Она не находила, что ей ответить, и медлила. Тогда герцог первым подошел к ней и взял ее руку в свою. «Наверное, так чувствуют себя люди, которых ударила молния», — подумалось Сильвии. У нее чуть не подогнулись колени, и герцогу пришлось поддержать ее.

Невольно Сильвия обняла Д’Арси за плечи, а тот привлек ее к себе, а спустя мгновение поцеловал. Голова у девушки кружилась, дыхания не хватало, ей казалось, что сейчас она лишится чувств. Тогда герцог просто подхватил ее на руки.

— Сударь, в замке полно слуг, нас могут увидеть, — прошептала она.

— Вздор. Ваша Мария как раз собиралась на рынок, когда я приехал, да и что за дело слугам до их хозяев. У них и так полно забот, — ухмыльнулся герцог и понес Сильвию по дорожке к дому. Они, действительно, никого не встретили. Д’Арси почти бегом поднялся по лестнице, ведущей в спальню графини, ногой отворил дверь, та захлопнулась за его спиной, и вслед за ней полетело тяжелое кресло.

— На всякий случай, — произнес герцог и осторожно опустил свою драгоценную ношу на постель.

Д’Арси едва сдерживал себя. Близость Сильвии не давала ему разумно мыслить. Стараясь не торопиться, он целовал ее глаза, губы, волосы, руки, шептал какие-то слова, и снова и снова целовал. Сильвия отдавалась этим поцелуям с горячностью, какую сама не могла от себя ожидать. Это сумасшествие было так не похоже на то, что она испытывала с Ричардом — мысль о муже лишь на миг промелькнув, тотчас исчезла. Здесь не было места нежности, только страсть, неистовая, разрушающая все выставленные барьеры, и Сильвия окунулась в это безумство словно в водоворот. Выбраться из него не было сил, и женщина оставила любые попытки сопротивления. Ей нужно было лишь ощущать его силу, крепость рук, требовательность поцелуев и подчиняться его власти над собой. Она была готова на все, лишь бы Д’Арси не прекращал эти сладостные мучения. Ей хотелось, чтобы настойчивые губы продолжали целовать ее, не чувствовала никакого стыда от того, что руки его срывают с нее рубашку, обнажая грудь. Она и сама страстно желала снова видеть его тело.

Камзол и рубашку Д’Арси давно сбросил на пол, и теперь Сильвия могла прикоснуться губами к таким знакомым свежим шрамам. От каждого ее прикосновения Д’Арси обжигало как огнем. Герцога сводил с ума медовый омут ее глаз и тот пыл, с которым она отвечала на его ласки, становившиеся все смелее. Почувствовав, что подавлять желание больше не хватает сил, он, на мгновение остановившись и заглянув ей в глаза, понял, что сейчас время пришло, и Сильвия дает ему свое молчаливое согласие. Чувство подобное волне, сносящей все на своем пути, накрыло женщину с головой. Сильвия утонула в этой волне, захлебнувшись от собственного протяжного крика. Ни времени, ни места, ни событий, ни людей — все перестало существовать. Мир вокруг был как в тумане.

А когда туман рассеялся, Сильвии стало адски страшно. «Господь непременно накажет нас за такой грех», — билось в ее голове.

Стыдясь своего вида, молодая женщина протянула руку за одеялом. Герцог, решивший что ее знобит, придвинулся ближе, но Сильвия отстранилась. Д’Арси вопросительно посмотрел не нее.

Сильвия встала и попыталась привести одежду в относительный порядок, затем собралась духом и произнесла:

— Сударь, как истинный дворянин вы не позволите себе опорочить честь дамы. Поэтому я хочу просить вас навсегда забыть о том, что здесь произошло.

Д’Арси чуть нахмурился и приподнялся на кровати.

— Разве здесь произошло что-то против вашей воли, сударыня?

— Скорее, от моего безволия, — печально усмехнулась графиня. — Сударь, — она прекратила тщетные попытки разгладить юбки и расправить рукава рубашки. — Если мы будем честны друг с другом, то давайте признаемся себе, что случившееся лишь одержимость. Мы уподобились животным! Разве не то же происходит на конюшне, когда мимо породистого скакуна проводят молодую кобылку, и оба встают на дыбы?

Глаза его светлости вспыхнули, герцог одним рывком поднялся с постели.

— Сударыня, я просил бы вас быть осмотрительнее в выборе слов!

— Прошу меня простить, господин герцог, я не хотела вас оскорбить! Но еще раз умоляю вас, заклинаю, сударь, давайте забудем все случившееся и постараемся сделать вид, будто ничего и не было. Если не ради меня, то ради памяти Ричарда, ради спокойствия детей… — В глазах Сильвии стояли слезы.

— Не продолжайте, сударыня, — остановил ее Д’Арси. — Не стоило упоминать имя Ричарда. Я не могу понять причину вашей просьбы, но выполню ее, если вам от этого станет легче.

— Благодарю Вас, сударь, — Сильвия отвернулась к окну, потому что сдерживаться уже не получалось. Д’Арси, наскоро одевшись и накинув плащ, хотел еще что-то сказать ей, но передумал. Он вернул кресло на свое место и вышел, не прощаясь. Услышав стук закрываемой двери, Сильвия разрыдалась.

Д’Арси был сбит с толку и зол. Злиться на даму ему не позволяло воспитание, и он сердился на себя, свою несдержанность и непрозорливость. Разве не говорили ее действия больше любых слов, разве не хотела она того же, что и он, но чего же тогда она так испугалась? Божьей кары? Герцог не был набожным и не боялся геенны огненной, понимая, что в аду ему давно уготовано местечко, и вряд ли молитвами он выпросит себе место в раю. Честь дамы была для его светлости закон, и никто и никогда не слышал от него рассказов о его любовных похождениях. Ричарда де Ланье уже не было на свете, поэтому совесть Д’Арси была чиста, он не предавал друга. Неужели Сильвия все еще любит своего покойного супруга? Но если бы это было так, она не согласилась бы… Или она лишь изображала из себя страдающую вдову? Или просто ему не стоило так торопить события?

Д’Арси решил дать Сильвии время все обдумать и отложить объяснения на потом. Выбросить из головы сегодняшнее утро ему удалось не сразу, но посланник от государя, ожидавший его по приезду в замок с приказом немедленно вернуться в столицу, помог отвлечься на другие заботы.

Патрик вернулся через трое суток, здоровый, веселый и полный впечатлений. Сильвия обрадовалась его возвращению, потому что теперь могла занимать свои мысли чем-то иным, чем поздним раскаянием. Первую ночь ей так и не удалось уснуть. Закрывая глаза, она вспоминала свои ощущения, его исступленные поцелуи, их страстность … Но она тут же заставляла себя очнуться. Д’Арси не произнес ни слова о своих чувствах к ней, как если бы их и не было. С другой стороны, и сама Сильвия не признавалась герцогу ни в чем и ничего не обещала. Что же с ними случилось? Внезапная страсть или чувство, которое оба еще не осознали? Сильвия не могла разобраться в себе. Сейчас ей казалось, что если просто забыть о произошедшем, то ничего как будто и не было.

Проведя первые дни в страхе перед скорым возмездием, она постепенно успокоилась. Прошло почти три месяца с их последней встречи. Д’Арси не давал о себе знать, не приезжал и не писал ей. Все постепенно вошло в привычную колею, пока однажды, выезжая на конную прогулку, Сильвия не потеряла сознание. Прогулку пришлось отложить. А потом это повторилось в другой день за завтраком. И еще раз, когда она собиралась ко сну. Сильвия запретила звать лекаря, однако в тайне от Марии начала носить с собой нюхательные соли. Ей вдруг разонравились обычно любимые кушанья. Даже Патрику стало казаться, что с мачехой что-то не так, но Сильвия уверяла его в обратном. А когда Мария заметила, что несмотря на то, что хозяйка почти ничего не ест, корсет нужно утягивать все меньше, графиня поняла, что происходит. «Вот и настала расплата», — сказала она себе. — «Я ношу под сердцем дитя».

Глава 24. Решение

Осознав, что Господь наказал ее за грехопадение внебрачным ребенком, Сильвия, к собственному удивлению, совершенно успокоилась. Она мечтала, что у них с Ричардом будут дети, но этим мечтам не суждено было сбыться. Незаконнорожденного не ждало от судьбы ничего хорошего. И теперь, вместо того чтобы рвать на себе волосы, Сильвия де Ланье стала продумывать план дальнейших действий.

Она не стала до поры посвящать в них Марию, решив, что будет скрывать от всех свое положение, пока это будет возможным. И ей это вполне удавалось. Приводить задуманное в действие она начала с поездки на юг вместе с Патриком. Камилла еще осенью родила чудесного мальчика, а Сильвия за всеми душевными переживаниями все еще так и не навестила ее. Молодая женщина, полностью занятая своим ребенком, несказанно обрадовалась приезду Сильвии, и к счастью, не заметила никаких изменений в облике или поведении подруги. Ничего не заметил и господни Лессарж. Хотя его насторожила просьба Сильвии объяснить ей, как разрешаются вопросы наследства и завещания, однако графиня уверила его, что ничем не больна и не собирается на тот свет, просто хотела бы заранее иметь представление о будущем, чтобы быть спокойной. У господина Лессаржа отлегло от сердца, и он обещал, что если Сильвия решит составить завещание, то он непременно поможет ей в этом, но не раньше, чем лет через десять-пятнадцать.

Сильвия пробыла в родных краях около двух недель. Оттуда же она отправила письмо Клариссе с просьбой приехать. Патрик, который был бы очень рад снова увидеть госпожу де Вьен, даже не узнал, что та побывала в их доме. После разговора, продлившегося всю ночь, Сильвия еще больше уверилась в правильности своих действий. Кларисса покинула ее дом утром, и Сильвия сообщила Патрику, что теперь пришло время возвращаться.

Жозеф Дюморье, трижды навещавший Сильвию после того странно закончившегося бала, в свой последний приезд взял с нее обещание наконец-то поучаствовать в зимней охоте. Зиму Сильвия не любила. Сыро, промозгло и грязно — такой виделась ей зима. Но сейчас, трясясь в карете от пробирающей до костей сырости, она не замечала ничего вокруг. Женщина прислушивалась к своим ощущениям и ей казалось, что она различает первые движения своего ребенка. Ее грела мысль о том, что, кажется, удалось устроить все так, чтобы младенец не разделил судьбу большинства незаконнорожденных детей. Дорогу Сильвия перенесла легко. Ее больше не мучали головокружения и тошнота, она снова улыбалась и была похожа на ту Сильвию Дюбуа, которая лишь чуть больше года назад так радовалась предстоящей жизни по окончании пансиона. Поэтому и на охоте она появилась с гордо поднятой головой, сопровождаемая графом Дюморье. Не желая смотреть на убийство несчастных животных, она, по предварительной договоренности с графом, совершила прекрасную прогулку по зимнему лесу в компании другой такой же «любительницы» охоты, госпожи Жуанвили, немолодой спокойной и нелюбопытной вдовы виконта Жуанвили. Таким образом, Сильвия, с одной стороны, снова вышла в свет, а с другой успешно сократила свое общение с ним до минимума.

По возвращении графиня несколько дней собиралась духом, чтобы все-таки встретиться с герцогом Д’Арси. Как оказалось, на следующий день после их отъезда в Альес, герцог приезжал в замок, но поскольку в этот раз она никого не ставила в известность о поездке, он лишь чуть-чуть не успел. Поэтому его светлость вздохнул с облегчением, когда, наконец, получил от графини де Ланье записку. Столкновения с протестантами случались все чаще, и все больше сил уходило на подавление локальных мятежей. Все эти недели он думал о Сильвии лишь в редкие минуты покоя. Время, мысленно данное им Сильвии на размышления, очень затянулось, но он так и не сумел приехать раньше. А когда ему удалось оторваться от государственных дел, оказалось, что хозяйка замка только что покинула его. Таким образом, они не виделись почти четыре месяца, и Д’Арси признался себе в том, что если и не боится, а он ничего и никого не боялся в своей жизни, то ждет этой встречи с некоторым опасением.

Сильвия обернулась, услышав шаги за спиной. Ей только что доложили о приезде его светлости. Д’Арси возвышался перед ней, как и в их первую встречу, суровый и беспощадный. Тяжелый взгляд, казалось, насквозь прожигал Сильвию. Но та была готова к встрече.

— Сударь, я бесконечно рада вас видеть и сожалею о том, что вы не смогли застать меня раньше.

— Сильвия! — Д’Арси впервые назвал ее по имени. — Вы не находите, что нам давно пришла пора объясниться?

Герцог стоял теперь совсем рядом с графиней. Еще немного, и она не сможет больше держать лицо перед ним. Но тут в животе она ощутила легкий толчок. Это придало женщине уверенности, и она решительно посмотрела в глаза герцогу.

— Я обещаю вам, ваша светлость, но прошу дать мне еще немного времени. Дело в том, что мне необходимо уехать. Ненадолго, на три-четыре месяца, возможно, чуть дольше. И я хотела просить вас позаботиться о Патрике.

Герцог отступил назад. Он не ожидал услышать такую странную просьбу.

— Я могу узнать, сударыня, о причинах вашего внезапного отъезда?

— Безусловно, сударь. Моя близкая подруга недавно разрешилась от бремени, однако ей нелегко дается материнство. Ребенок не доношен, и ей совершенно некому помочь, ведь ее супруг был убит незадолго до рождения сына…

Герцог усмехнулся и опустился в кресло, закинув ногу на ногу. — А вы, сударыня, чем можете быть тут полезной? В таких случаях находят кормилиц, нанимают слуг. Снабдите ее деньгами, если их недостаточно.

— Она моя подруга, сударь! Вам ли не знать, что означает дружба в наше время. Не вы ли были готовы сделать для своего друга все, даже невозможное?

Д’Арси отвел взгляд. Да, для графа де Ланье он был готов на многое, а после смерти Ричарда рядом с ним не осталось больше ни одного человека, кого он смог бы назвать своим другом.

— Просите меня, сударыня, вы правы. Патрик сможет пожить у меня. Правда, не обещаю, что смогу присмотреть за детьми — мне часто приходится сейчас уезжать, и довольно далеко и надолго, но я давно хотел вызвать их бабку…

— Старая герцогиня Д’Арси еще жива?! — Сильвия была ошеломлена. Ни Ричард, ни Патрик, ни, тем более, сам Д’Арси никогда не упоминали об этом.

— Да, и довольно деятельна. После смерти герцога она, в основном, ездит по монастырям или тратит деньги на всевозможных провидцев или что-то в этом роде, — поморщился Д’Арси. — Но ей давно пора заняться чем-то более полезным, например, своими внуками.

Сильвия все еще не находила слов. У Патрика есть бабка! Он не один, как ей представлялось. Какая никакая, а все-таки родная кровь!

— Я была бы счастлива по возвращении быть представленной ее светлости, — произнесла она, улыбнувшись.

— Хорошо, этот вопрос мы решили. Но сударыня, нам все же необходимо поговорить, и если уж вы собираетесь уехать так надолго, то не после вашего возвращения, а сейчас. — Герцог понялся. Перед Сильвией вновь стоял прежний жёсткий и холодный Д’Арси.

— Ваша светлость, прошу вас! — Взглянув в лицо Д’Арси, Сильвия признала, что дальше умолять бесполезно. — Ну, что ж! Если вы хотите услышать: Я все еще считаю случившееся ошибкой и нижайше прошу вас как истинного дворянина больше не вспоминать о той встрече. Я была бы счастлива, если бы смогла называть вас своим другом… Она говорила, стараясь не смотреть в глаза герцогу. Д’Арси вдруг снова оказался прямо перед ней и осторожно взял ее за подбородок.

— Посмотрите на меня, сударыня, — тихо произнес он. — Посмотрите мне в глаза и скажите еще раз, что я для вас ничего не значу.

Сильвия заставила себя поднять взгляд на герцога и как можно тверже проговорила:

— Сударь, я хотела бы, чтоб в наших отношениях все оставалось по-прежнему и …

— Довольно, сударыня, я вас понял. — Д’Арси отпустил Сильвию. — Пусть все будет так, как вы желаете. Я позабочусь о Патрике. Только прошу вас, сообщите мне, где вас можно найти, если вдруг возникнет надобность.

— Благодарю вас, ваша светлость! Я оставлю вам адрес…

— Тогда позвольте мне откланяться, сударыня. Прощайте.

Д’Арси, слегка поклонившись, покинул гостиную. Сильвия опустилась в кресло и закрыла лицо руками. Кажется, у нее все получилось, но почему же ей так плохо?

Глава 25. Ожидание

План Сильвии невозможно было исполнить без участия Клариссы де Вьен. Более того, она была главным человеком в этом плане, и без ее согласия Сильвия не смогла бы осуществить задуманное. Кларисса на тот момент оказалась единственным человеком, которому Сильвия доверила свою тайну, зная, что подруга никогда ее не выдаст. Во время их ночного разговора в последний приезд Кларисса ни словом не упрекнула Сильвию, не пригрозила адскими муками за ее грехи, не назвала ее идею бредом умалишенной, а только вздыхала и утирала слезы. После общения с ней Сильвия еще больше уверилась в правильности своего решения.

Итак, графиня намеревалась провести последние месяцы перед родами в доме госпожи де Вьен. После рождения ребенка Кларисса и сама Сильвия должны были засвидетельствовать, что младенец был подброшен в их дом. При помощи дяди Клариссы они рассчитывали устроить так, что Сильвия усыновила бы этого младенца, дав ему фамилию Дюбуа. Наделять его фамилией своего покойного супруга она не посмела бы, ведь у де Ланье уже был наследник. А если бы все сложилось, как задумано, ребенок впоследствии мог бы претендовать на все имущество Сильвии, доставшееся ей от родителей. Слабым местом в их плане было объяснение с герцогом Д’Арси, который, безусловно, не принял бы неожиданного материнства Сильвии, да и вообще мог о чем-то догадаться. Сильвия предлагала «умертвить» свою воображаемую подругу, о которой она сообщила Д’Арси, и забрать ее ребенка себе. Кларисса же, не самая набожная в их пансионе, считала, что подобными фантазиями Сильвия навлечет-таки на себя Божий гнев, и убеждала не измышлять таких страстей. Ведь при желании герцог мог в любой момент проверить выдуманную Сильвией историю, обнаружить, что никакой подруги-вдовы с ребёнком по адресу, оставленному графиней, не существовало, и сложить концы с концами. Кларисса обещала, что никто в ее доме не выдаст тайну Сильвии, и дядя тоже будет помогать им. Сильвии оставалось только надеяться на милость Господа и на снисхождение герцога.

Еще месяц она провела в Шатодюнуа. Д’Арси ее больше не беспокоил, и словно исчез из их с Патриком жизни. На исходе января Сильвия все же поделилась своей тайной с Марией, которая начинала уже подозревать неладное. К счастью Сильвии, живот ее почти не рос, и никто, кроме камеристки, помогавшей переодеваться, не смог бы заметить изменений в ее талии. Марии не нужно было называть имя отца, она и сама догадалась.

— Сударыня, даже и не рассказывайте мне, как это случилось! — говорила Мария, крестясь на распятие. Но только я видела, как господин герцог смотрел на вас! И предупреждала, что добром это не кончится! Что же теперь делать? Такого позора вам не простят при дворе! Имя господина графа будет обесчещено, а маленькому графу-то каково будет! А что будет с вами, госпожа! — Мария зарыдала, громко сморкаясь в носовой платок.

— Успокойся, Мария. Я уже все устроила. Ты должна будешь помочь мне.

— Вы только скажите как, сударыня, я все для вас сделаю!

Сильвия не стала сразу посвящать девушку во все детали, просто сообщив, что они уезжают на юг. А потом у нее состоялся разговор с Патриком.

— Патрик, мальчик мой, мне нужно сообщить тебе кое-что важное.

— Да, сударыня!

— Следующие несколько месяцев тебе придется провести в доме господина Д’Арси. Дело в том, что я вынуждена уехать. Одной моей знакомой требуется помощь, и я не могу ей отказать.

— Но почему вы не возьмете меня с собой? И о ком речь, о госпоже Ла Димон?

— Нет, Патрик. С госпожой Ла Димон все в порядке, ты сам имел возможность в этом убедиться. Это моя подруга по пансиону, но ты с ней незнаком. Она недавно потеряла мужа, и у них остался маленький ребенок. Ей сейчас очень нужна поддержка. Тебе жизнь в их доме будет неинтересна, да и занятия с учителями я тебе там вряд ли смогу обеспечить. А у господина Д’Арси ты сможешь прекрасно провести время с кузеном, а еще его светлость обещал, что вас навестит ваша с Патриком бабушка!

— Госпожа Д’Арси? Отец упоминал о ней когда-то, но я, честно признаться, полагал, что она давно умерла.

— Я вообще ничего не знала о ее существовании! Вот вы и познакомитесь наконец! Тебе не придется скучать! А я буду писать тебе и вернусь, как только смогу.

— Хорошо, сударыня, как вам будет угодно. — И мальчик беспечно убежал вдогонку за Ромулом.

Наконец, все необходимое было собрано, и Сильвия в сопровождении Марии выехала в Нарбони. Уже на подъездах стало ясно, что поблизости что-то происходит. Им встречались вооруженные люди, иногда вдалеке виднелся дым пожара. Остановились на постоялом дворе, и Мария, поболтав с трактирщиком, выяснила, что гугеноты решились-таки на более масштабное выступление, и передвигаться в этих краях сейчас может быть очень опасным, особенно для католиков. До города оставалось всего два дня пути, и они все же решили продолжить движение, но только в светлое время суток. Навстречу им попадались и крестьяне, и военные, вооруженные кто чем. На второй день их карету остановили какие-то люди, оказавшиеся католическим отрядом, но узнав, что это путешествует графиня де Ланье, отпустили их с миром. Таким образом, Сильвия и Мария прибыли на место без особых приключений.

Кларисса ожидала их приезда с большой тревогой. В городе было очень неспокойно, и поговаривали о возможных мятежах. Но главное, что Сильвия была теперь на месте, и могла вздохнуть относительно спокойно. Ей предстояло прожить здесь следующие месяцы в ожидании появления на свет своего ребенка. Она не знала, мальчик это будет или девочка, но ей казалось, что именно девочка. И она уже выбрала ей имя — Диана, в честь покойной сестры герцога Д’Арси, матери Патрика.

Жизнь потекла своим чередом. Сильвия почти не покидала дом, проводя основное время в своих покоях или в саду. Зима на юге закачивалась раньше, и днем постепенно становилось все теплее. Сильвия много помогала Клариссе по хозяйству, поскольку та, в основном, была занята со своими больными. Дядя Клариссы, посвященный в одну из частей плана, лишь однажды появился в доме засвидетельствовать свое почтение госпоже де Ланье, и заодно посетовал на то, что беспорядки в городе, кажется, перерастают в крупное восстание. Пока этого не произошло, но Клариссе все чаще приходилось лечить раненных в стычках или погромах.

А через два месяца в городе вспыхнул мятеж. Во главе его встал граф де Ля Редорт. Это был человек несгибаемой воли, военный в десятом поколении, известный своими религиозными взглядами. Он открыто поддерживал гугенотов, и сейчас, когда мятежи подавлялись королем все более жестко, он полагал, что пришло время попытаться устроить крупное восстание. Вместе со своими сподвижниками, он готовился к нему несколько последних месяцев. В регион тайно свозилось оружие, с разных концов страны съезжались протестанты, желающие бороться за свою веру. И именно Нарбони был назначен центром этого мятежа. За одну ночь его заняли гугеноты, дома, в которых обитали семьи католиков, были блокированы, и сотни военных расположились по городу. Местом основной дислокации выбрали городскую ратушу. А все новых и новых прибывших расселяли по домам горожан. В доме Клариссы де Вьен было решено разместить самого графа де Ля Редорта. Противиться женщина не могла, и вскоре у них появился новый квартирант.

Ранним утром в дверь постучали. Сильвия, обычно при появлении незнакомых посетителей прятавшаяся в другой комнате, и сейчас наблюдала через приоткрытую дверь столовой, не выдавая своего присутствия. В гостиную вошел молодой мужчина, одетый по-простому, во все темное. На вид ему можно было дать лет тридцать-тридцать пять. Тёмно-каштановые волосы до плеч, темная бородка, тонкие благородные черты лица: резко очерченные губы, точеный профиль и глаза стального цвета. Он был безусловно красив. Увидев спускавшуюся к нему Клариссу, граф поклонился.

— Доброе утро, сударыня. Рауль Эдуард Луи, граф де Ля Редорт, к вашим услугам.

— Кларисса де Вьен. Рада приветствовать вас в моем доме, граф.

— Я должен принести свои извинения, сударыня, за то, что мне придется некоторое время стеснить вас своим присутствием. Не знаю, насколько оно будет длительным, но для всех нас было бы лучше, если бы все закончилось быстро и с наименьшими потерями с обеих сторон.

— Я все понимаю, ваше сиятельство, и надеюсь, пребывание в моем доме оставит у вас хорошие воспоминания. Прошу вас, я покажу вам ваши комнаты.

Кларисса выделила ему покои на нижнем этаже. Так было бы удобнее для всех, чтобы новый жилец мог уходить и приходить в любое время, не думая, что беспокоит хозяев.

Когда женщины еще только узнали о том, что у них поселится чужой человек, Сильвия очень заволновалась. Ведь теперь ей нужно было бы скрываться и от графа. Однако Кларисса уверила ее, что едва ли тот будет часто бывать дома. Наверняка дневать и ночевать он станет в ратуше. К тому же, даже сейчас мало кто мог догадаться о положении Сильвии. Широкие юбки скрывали и без того небольшой живот. И графиня немного успокоилась.

Глава 26. Диана

Новый квартирант и вправду редко появлялся в доме. Иногда он приходил, запирался в своей спальне и, судя по всему, спал мертвым сном, правда, недолго. Служанка приносила ему еду и напитки, и поскольку подносы возвращались пустыми, временами он, вероятно, и ужинал. Но хозяйку и ее подругу граф ни разу не побеспокоил. О существовании Сильвии в доме он, похоже, и не догадывался, и Сильвия перестала осторожничать.

Через две недели его пребывания в доме Клариссы Сильвия по обыкновению сидела в гостиной. Незадолго до этого она закончила писать письмо Патрику, и теперь наслаждалась теплыми лучами весеннего солнца, пробивавшимися в окно. Внезапно дверь в гостиную отворилась, и в комнату вошел граф де Ля Редорт. Оба не ожидали друг друга увидеть.

— Сударыня, — граф поклонился — прошу простить меня, я не ожидал, что у госпожи де Вьен гости.

Кларисса, в это время спустившаяся вниз и услышавшая голос графа, поспешила Сильвии на помощь.

— Господин граф, разрешите представить вам мою добрую подругу, госпожу Дюбуа.

На лице графа на мгновение промелькнуло то ли удивление, то ли что-то еще, хотя Сильвии, возможно, только показалось.

— Счастлив знакомству, сударыня. Рауль де Ля Редорт, к вашим услугам.

Сильвия молча поклонилась.

— Госпожа Дюбуа проведет у меня некоторое время, надеюсь, вам это не помешает, ваше сиятельство.

— Ни в коей мере, сударыня. Еще раз прошу меня простить, дамы, но я спешу.

Откланявшись, граф вышел из комнаты. Сильвия со вздохом облегчения снова опустилась в кресло.

— Зачем он вообще заходил в гостиную!

— Не волнуйся, вот видишь, ничего не произошло. Ну увидел он тебя, и что теперь?

— Не знаю, но я все равно беспокоюсь. Зачем нам лишние глаза и уши?

— Все, хватит. Теперь тебе не нужно больше будет прятаться от графа по углам.

— Ну хорошо-хорошо, наверное, ты права, — ответила Сильвия и улыбнулась подруге.

В жизни женщин снова наступило относительное спокойствие. Сильвия продолжала по мере возможности помогать Клариссе по дому, но чаще уже сидела в саду с шитьем или книгой, поскольку проводить на ногах долгое время становилось все тяжелее. Хотя до родов оставалось еще довольно много времени, в один из вечеров, дней через десять после знакомства с графом, Сильвия вдруг ощутила резкую боль, и с трудом поднявшись с постели, дошла до комнат подруги. Та, к счастью, уже вернулась от своих больных.

— Кларисса, кажется со мной что-то не так! — Сильвия согнулась от очередного спазма, обеими руками держась за живот.

Женщина помогла Сильвии прилечь.

— Успокойся, тебе еще не пришло время рожать, сейчас посмотрим!

Осмотрев подругу, Кларисса была вынуждена признать, что ребенок решил появиться на свет раньше срока. Кларисса позвала Марию, чтобы та находилась рядом с хозяйкой, а сама принялась готовить все необходимое. Им повезло только в том, что в граф покинул дом сразу после ужина, предупредив хозяйку, что сегодня ночью уже не вернется, и хотя бы об опасности с этой стороны можно было не думать.

Сильвии было невероятно больно. Боль то появлялась, то отступала, накатывала волна за волной, с каждым разом становясь все сильнее. Женщине стало по-настоящему страшно только сейчас. А если с ней что-то случится? Если с ребенком что-то произойдет? Ведь еще так рано, а если младенец не выживет? Кларисса успокаивающе сжимала ее руку и уверяла, что все будет в порядке. Сильвия уже не понимала, ночь сейчас или уже наступило утро. Время бесконечно растянулось. Боль становилась все нестерпимее, и Сильвия уже не стонала, а кричала в полный голос. Изредка, сквозь шум в ушах она слышала голос Клариссы, когда та приказывала ей тужиться. Наконец словно что-то разорвалось внутри, и внезапно мука прекратилась. А потом в комнате раздалось как будто старческое то ли кряхтение, то ли покашливание. Сильвия попыталась приподняться, чтобы рассмотреть свое дитя и лишилась чувств. Когда женщина очнулась, она увидела сидящую рядом Марию.

— Сударыня, радость-то какая! Благодарение Господу, с вами все в порядке!

— Мария, а где ребенок. Он жив?

— Это девочка! Крошечная совсем, просто малютка, но жива! Госпожа де Вьен, да продлит Господь ее дни, уж так старалась! Она знает, что делать. Забрала девочку в свою комнату, сказала, что вас сейчас пока не нужно беспокоить, вы же столько крови потеряли! Вам нужно спать и пить отвары, которые госпожа де Вьен приготовила!

— Мария, позови Клариссу, скажи, что я хочу видеть свою дочь.

Сильвии было дурно, голова кружилась, поднять руку удалось не сразу, но ей так хотелось прижать к себе дочку!

В комнату вошла Кларисса, держащая на руках маленький сверток, завернутый в несколько одеял.

— Она спит, — улыбнулась Кларисса. — Взгляни!

Сильвия увидела красное сморщенное личико, похожее скорее на гномье, чем на человеческое.

— А почему у нее такое странное лицо? — испугалась она.

— Тебе раньше просто никогда не доводилось видеть младенцев! Цвет лица скоро изменится. К тому же твоя дочь появилась на свет гораздо раньше срока. Поэтому такая маленькая и слабая сейчас. Будем молиться и надеяться на милость Божью. Тебе теперь нужно набираться сил! Скоро появится молоко, для твоей дочери это будет лучшее лекарство. А пока отдыхай! Сегодня вы обе сотворили маленькое чудо, — снова улыбнулась Кларисса.

— Я назову ее Диана, — шепнула Сильвия, поглаживая девочку по головке. — Диана Дюбуа.

— Чудесное имя! Теперь тебе нужно поспать! В доме никого нет, де Ля Редорт так и не вернулся пока, можно не беспокоиться. Возможно, удастся некоторое время скрывать появление девочки в доме. А дальше будем следовать нашему плану. — И Кларисса, тихо, стараясь не разбудить малышку, вынесла ее из комнаты.

За окном уже начался новый день, и яркое солнце осветило комнату. Сильвия устало прикрыла глаза. Ее переполняло ощущение счастья и чувство, что теперь, наконец, в ее судьбе наступают иные времена.

Глава 27. Осада

Поначалу дела повстанцев шли довольно неплохо. Хорошая подготовка привела к тому, что отряды короля останавливали еще на подходах к городу. В самом Нарбони после появления в нем мятежников, стало на редкость спокойно. Кроме вооруженных людей, то и дело встречавшихся на улицах, в первые три недели для горожан почти ничего не изменилось. Ситуация начала меняться, когда со стороны противников подтянулось достаточно солдат, чтобы попытаться взять город силой. Бунтовщики начали строить оборонительные укрепления и готовиться к долгой осаде.

Де Ля Редорт почти постоянно пропадал в городе, и практически не появлялся в доме. И Сильвия, и девочка были еще довольно слабы, молока не хватало, и Клариссе пришлось отступить от их плана. Она была вынуждена найти кормилицу для маленькой Дианы. К счастью, совершенно недавно в нескольких кварталах от ее дома, молодая жена булочника родила здорового крепкого мальчика, а молока у нее было так много, что достало бы и на трех младенцев. Женщина стала приходить к ним по нескольку раз в день. Как и было задумано, Кларисса представила все так, будто девочку подбросили на порог их дома. Дядя, ранее обещавший подтвердить это в церкви и в городском управлении, поклялся, что как только закончится бунт, он непременно выполнит обещанное, но сейчас пытаться начинать процесс удочерения было совершенно бесполезно, поскольку все были заняты приготовлениями к осаде и вести учет рождениям и смертям было некогда.

Через неделю Сильвия уже достаточно окрепла и теперь помогала Марии заботиться о дочери. Кларисса уходила ранним утром и возвращалась поздним вечером. К ним стали привозить раненых с городских укреплений или вернувшихся из вылазок за пределы города. Однажды вечером, вернувшись из больницы, Кларисса сообщила Сильвии главную новость последних дней: во главе войска, окружившего город, встал сам герцог Д’Арси. Король именно ему доверил подавление гугенотского мятежа. По слухам, дошедшим до Клариссы, герцог обещал взять город измором, блокировав все выезды и перекрыв пути доставки продовольствия и оружия повстанцам.

При упоминании имени герцога, у Сильвии кольнуло в сердце. Все эти месяцы она запрещала себе вспоминать о Д’Арси, радовалась, что он оставил ее в покое, лишь иногда по ночам перед глазами вставало его лицо, и слышался голос: «Признайтесь, что я ничего не значу для вас!»

Сильвия не могла признаться ему в этом. Потому что только теперь, после рождения дочери, осознала, что совершила ошибку. Но ошибкой была не встреча с герцогом, а их внезапное расставание и ее ложь. Всматриваясь в черты маленькой Дианы, Сильвия видела, как дочь похожа на своего отца. Не нужно было долго гадать, посмотрев в васильковые глаза девочки. Д’Арси не поверит ее сказкам о подброшенной малышке, да и никто при дворе не поверит ей. Молодая женщина не находила себе места, пытаясь найти выход из положения, в которое сама же себя поставила. Сильвия решила спросить совета Клариссы.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь опасность, — успокаивала ее Кларисса. — Цвет глаз еще может поменяться, а сказать, что ребенок похож на кого-то из родителей в таком возрасте совершенно невозможно. Ты должна хотя бы попытаться устроить так, как задумала, ради памяти своего мужа и ради спокойствия Патрика! Ты что же, хочешь официально признать свою дочь незаконнорожденной и опозорить свое имя на весь свет? Представь себе, что начнется, если при дворе будут говорить о том, что у герцога Д’Арси и графини де Ланье любовная связь, плодом которого стала несчастная девочка! Если не давать слухам повода, то есть если ты не станешь рассказывать Д’Арси правду, то никому и в голову не придет связать появление Дианы с герцогом! Ведь ты же не собираешься и дальше встречаться с ним? Или . Сильвия?

Кларисса заметила, какое выражение приобрело лицо Сильвии при упоминании Д’Арси.

— Пресвятая дева! — всплеснула она руками — Ты любишь его?! — Кларисса поразилась своему открытию.

— Нет, ну что ты такое говоришь! Да и какое значение имеют мои чувства. Он ни разу, ни разу не произнес и слова о любви! Не дал понять, что наши отношения дороги ему! Нет! С Д’Арси у нас ничего общего быть не может, — твердо закончила Сильвия.

— Ничего общего, кроме ребенка, — печально произнесла Кларисса. У нас еще есть время подумать, как лучше поступить. И да, кстати. Письмо, которое ты отправила Патрику, вернулось обратно. Как и обещал герцог Д’Арси, он перекрывает все дороги.

Город, действительно, был окружен в плотное кольцо. Командующий быстро понял, что взять город легко не получится, уж слишком хорошо подготовились мятежники. И осада была единственной возможностью сломить их сопротивление. Оба противника приготовились к многомесячным испытаниям.

Очень скоро Сильвии стало ясно, что в ближайшие недели выехать из города не удастся. Попытка отправить еще одно письмо Патрику не увенчалась успехом. Женщине оставалось только ждать, как будут развиваться события.

Однажды вечером на пороге снова появился де Ля Редорт, которого уже несколько дней вообще не было видно в их доме. Он выглядел уставшим, и Сильвия, которая в тот вечер была в доме одна, предложила ему присоединиться к ужину.

— Благодарю вас, сударыня.

К ее удивлению, граф не отказался, а сел с нею за стол.

— Какие нынче вести, ваше сиятельство? Есть надежда, что осада вскоре будет снята?

— К сожалению, сударыня, я не могу вас пока порадовать. Король не идет на переговоры и не желает признавать за нами право спасения вне лона церкви.

— А вы надеялись, что его величество, наконец, положит конец всем этим религиозным разногласиям?

— Сударыня, король не глуп и понимает, что когда-нибудь придется закончить это противостояние. Но всегда страшно оказаться первым, ведь неизвестно, поддержат ли тебя твои приближенные, или поступят с тобой как со старой уже ненужной игрушкой, которую можно выбросить на свалку.

— То есть вы решились на это восстание, будучи уверенным, что король не пойдет на уступки?

— Кто-то должен попытаться раскачать эту лодку, — улыбнулся граф.

Сильвия не находила слов. Перед ней сидел не убежденный фанатик веры, а обычный человек, добровольно шедший на вероятную смерть ради призрачной надежды на будущее.

— И что же теперь будет, сударь?

— Осада продолжится, пока кто-то из противоборствующих сторон не сдаст свои позиции. Господин Д’Арси не тот человек, который легко позволит признать себя побежденным. Но, уверяю вас, и о графе де Ля Редорте тоже никто не может сказать подобного. Мы просто так не сдадимся. У нас достаточно сил, оружия и людей.

— И это означает, что в ближайшие недели город останется окруженным? …

— Вполне возможно, даже месяцы. По крайней мере, мы рассчитываем не меньше чем на три-четыре месяца, а там посмотрим.

Сильвия прижала руки к груди.

— И город будет невозможно покинуть? Сейчас даже письма возвращаются обратно. Значит ли это, что связи с другими городами нет?

— Ну что вы, сударыня, безусловно, связь есть, герцог не в состоянии оборвать все наши каналы. Однако вы правы в том, что обычным жителям сейчас из города не выбраться. Мне жаль, что всем придется пережить с нами эту осаду, но другого пути сейчас нет. Вы ведь родом не из этих мест?

— Я родилась недалеко отсюда, а Клариссу приехала навестить на несколько дней, и вот, пришлось задержаться так надолго.

— Понимаю вас, сударыня. Не в моих силах что-либо изменить. Будем возносить молитвы Господу нашему, чтобы он даровал всем нам разума — это единственное, на что мы можем уповать сегодня.

Граф закончил трапезу и поблагодарив Сильвию за ужин, покинул столовую. Женщина еще некоторое время просидела за столом в глубокой задумчивости. За всеми своими волнениями она совершенно не обращала внимания на происходящее вокруг нее. Мятеж служил ей лишь фоном для личных переживаний. А сейчас словно пелена спала с ее глаз, и она осознала, что же творится рядом. Все то, о чем упоминала Кларисса, приходя домой, обрело для Сильвии смысл. Она явственно представила себе стоны раненых, ружейные выстрелы, запах пороха, пушечные залпы… Война, которая для Д’Арси и де Ля Редорта была фактически повседневностью, впервые коснулась ее так близко.

— Боже милосердный, сбереги их всех! — прошептала графиня.

Глава 28. Бездействие

С момента их последней встречи прошло уже довольно много времени. Поначалу Патрик еще получал письма от Сильвии, но в последние месяцы вестей не было. Мальчик беспокоился и просил бы дядю выяснить, не случилось ли чего с графиней, но герцог отсутствовал в замке уже месяца два. Перед своим отъездом он, как и обещал, привез в замок свою мать, старую герцогиню.

Это была грузная женщина шестидесяти лет, довольно высокая, одышливая, с жёстким властным выражением лица. Она предпочитала темные вдовьи цвета, хотя вдовой была уже лет тридцать. Все эти годы она проводила в паломничествах по монастырям. В редкие моменты ее бросало в другую крайность, и она втайне увлекалась духами и предсказаниями, а также предсказателями. После очередного разочарования она снова отправлялась в монастырь отмаливать грехи. Несмотря на возраст, герцогиня ощущала себя недостаточно старой для того, чтобы позволить называть себя бабкой. Поэтому и внуками своими она не очень интересовалась. В настоящий момент герцогиня только вернулась из очередного паломничества, поэтому была настроена, наконец, приняться за воспитание юных дворян. Оба Патрика не были в восторге от общения с вновь обретённой родственницей. Бабка была с ними строга, заставляла много молиться и за плохое поведение грозила адскими муками. Мальчики мечтали о возвращении Д’Арси. Но тот, занятый восстанием, не мог покинуть свои войска, и дети были вынуждены довольствоваться обществом старой герцогини.

Д’Арси мало спал в последние недели. Принятое государем решение об осаде далось ему нелегко. В Нарбони оставалось слишком много простых жителей, истинных католиков, вынужденных вместе с бунтовщиками переживать эту осаду. Однако король требовал полнейшего уничтожения мерзких противников веры, и ему не было важно, как именно это произойдет. «Они неплохо подготовились, эти проклятые гугеноты», — думал герцог. Такое плотное кольцо, которое создали его отряды, казалось, было невозможно обойти нигде, и либо у бунтовщиков существовали какие-то свои, неизвестные Д’Арси выходы из города, либо они обладали достаточными резервами.

О Сильвии он почти не вспоминал. Воспоминания вызывали в нем странную щемящую тоску, и герцог гнал от себя любые мысли об этой женщине. Тем сильнее отозвалось в его сердце болью упоминание имени графини де Ланье в письме своего сына. Помимо осторожных жалоб на излишнюю жесткость бабки в нем содержалась фраза о том, что его племянник уже больше двух месяцев не получал вестей от мачехи. Д’Арси нахмурился. За всеми событиями он потерял счет времени и только сейчас понял, что срок, на который собиралась уехать графиня, уже давно прошел. Возможно, она выехала позже, или ее задержали какие-то иные причины, но почему она не сообщила о том, что задерживается, Патрику? Герцог был вынужден признать, что мальчик привязался к мачехе и явно скучает по ней. «Хотя в обществе старой герцогини можно было начать скучать и по злейшим врагам», — печально усмехнулся герцог своим мыслям. С матерью он не был близок никогда, а после смерти отца, и подавно. Но родная кровь — не водица, в чем он, кажется, снова убеждался сейчас. Сильвия де Ланье, которая так страстно защищала свое право жить вместе с пасынком, в заботах о чужих ей людях, кажется, позабыла о своих близких. Или случилось что-то непредвиденное, и она по каким-то причинам не не желает, а не может связаться с Патриком. О том, чтобы написать самому Д’Арси, графиня, вероятнее всего, не думает, все же расстались они непросто.

Он не мог ненавидеть за отказ женщину, которая, как будто, стала ему слишком дорога, но и понять и принять причины этого отказа он тоже так и не смог. Рана, нанесенная ее словами, еще не зажила, но уже затягивалась, как казалось Д’Арси. Чем дольше он не видел Сильвию, тем легче было жить, но как только мысли снова возвращались к ней, рана вновь открывалась.

Хотя герцог был уверен, что де Ланье сама даст о себе знать в ближайшее время, на всякий случай, он отправил своего человека по адресу, оставленному графиней, чтобы тот, если застанет ее, передал ей краткую записку с просьбой написать Патрику. И тем больше он удивился и встревожился, когда слуга вернулся ни с чем. В указанном графиней месте обитала семья городского аптекаря, живого и невредимого, и даже бездетного, и никакой графини де Ланье там не знали.

В кратких перерывах между военными советами, вместо сна, такого драгоценного сейчас, он размышлял, куда и почему могла исчезнуть графиня. От Патрика он слышал о семье Лессаржей, близких друзей Сильвии, проживавших в ее родном Альесе. Он направил к ним одного из своих адъютантов, и тот также вернулся без новостей. Ни господин Лессарж, ни леди Ла Димон уже несколько месяцев ничего не слышали о Сильвии и тоже беспокоились.

Герцог пришел в ярость. Неужели она солгала! Намеренно обманула, чтобы исчезнуть из их жизни. Но зачем? Д’Арси искренне не мог постичь возможных мотивов графини. Для чего ей могло это понадобиться? В гневе Д’Арси швырнул бумаги на пол. Те разлетелись белым ковром по земле, а герцог мерил шагами палатку, не замечая, какие следы его сапоги оставляют на тонкой бумаге. Голова раскалывалась. Он не спал толком уже трое последних суток — мятежники успешно отбивали любые попытки взять город штурмом — и сейчас хотелось упасть на постель и забыться хоть на пару часов, но мысли о Сильвии не давали покоя. «Надо взять себя в руки», — подумал он, подбирая с пола бумаги. Как только бунт будет подавлен, а Д’Арси не сомневался, что это лишь дело времени, он сам займется поисками графини. И ей нужно будет очень многое объяснить ему, когда он ее разыщет.

Тем временем Сильвия не находила себе места. Она рвалась в свой замок, но понимала, что сейчас выехать из города все еще невозможно. Сильвия переживала за Патрика. Несчастный мальчик может подумать, что его снова бросили! Женщина скучала по Патрику. Ей хотелось прижать его к себе, она мечтала о том, как познакомит его с Дианой и была уверена, что мальчик примет малышку. И ей будет не важно, как поведет себя Д’Арси. Сильвия больше не могла ждать, бездействие изводило ее. Тогда она решилась на разговор с главой повстанцев. Граф, судя по всему, был в своих покоях — мокрый плащ висел внизу на крючке. Сильвия осторожно постучалась в его дверь.

— Да, входите!

Де Ля Редорт сидел у стола, устало потирая руками виски. Увидев, что в комнату вошла не служанка, он тут же поднялся.

— Что-то случилось, сударыня?

— Прошу простить меня за вторжение, ваше сиятельство, но мне необходимо поговорить с вами.

— Конечно, прошу вас, садитесь, — граф указал ей рукой на кресло и снова опустился на свой стул.

— Сударь, некоторое время назад вы утверждали, будто город окружен таким непроницаемым кольцом, что покинуть его невозможно. Но потом упомянули о путях, неизвестных солдатам Д’Арси. Эти пути все еще открыты?

— Я могу узнать причину вашего интереса, сударыня?

— Ваше сиятельство! Мне нужно уехать из города! Я не могу находиться здесь и дальше в полной неизвестности!

— Это невозможно, сударыня, — спокойно произнес де Ля Редорт.

— Но вы говорили…

— Госпожа Дюбуа, такие выходы если и существуют, то только для моих отрядов разведки. И не все из этих людей возвращаются обратно. Единственное, что я мог бы для вас сделать — это передать письмо вашим родным. Вы же о них беспокоитесь?

— О, да! — Сильвия на мгновение обрадовалась, но тут же снова сникла.

— Чтобы передать письмо, нужно будет сообщить вам имя адресата. А для этого мне придется слишком многое объяснить. Но я не готова этого сделать. Благодарю вас, сударь, и простите, что потревожила в такой час. — Сильвия взялась за ручку двери.

— Вам ничего не нужно мне объяснять, госпожа графиня. Я не знаю причин, по которым вы скрываете свое имя, но поверьте, они мне неинтересны. И тайну вашу я никому не выдам, вероятнее всего, унесу ее с собой в могилу, — криво усмехнулся граф.

— Но как вы узнали?! — Сильвия ничего не понимала.

— Я присутствовал на балу, когда граф де Ланье представлял свою супругу при дворе. Нас не подводили другу другу, и меня вы помнить не можете.

— Простите… — Сильвия не находила, что ответить.

— Итак, я повторюсь. Я смогу передать записку в то место, которое вы укажете. Но она должна быть у меня сегодня.

— Благодарю вас, сударь! Письмо будет у вас через час. — Сильвия почти бегом бросилась к себе.

Граф открыл окно и свежий ночной воздух наполнил комнату. Вглядываясь в чернеющее небо, усыпанное звездами, де Ля Редорт вздохнул: «Господи Боже, много ли таких вечеров ты оставил мне в земной жизни?»

Глава 29. Побег

Положение осадного города становилось все более непрочным. Жители поговаривали, что запасы оружия и продовольствия не бесконечны, а главное, сами повстанцы, казалось, начали осознавать тщетность своих попыток. Граф де Ля Редорт, неоднократно предлагавший герцогу Д’Арси переговоры, получал неизменный отказ, и постепенно утрачивался смысл самого бунта. Король не собирался идти на уступки. И рано или поздно нужно было или сдаваться, или умирать в бою. Сдаваться граф позволить себе не мог. Разведчики, вернувшиеся из последней вылазки, доложили, что к Нарбони стягиваются дополнительные войска, которые встают лагерем неподалеку, и явно готовится большое наступление.

На военном совете было принято решение не ждать нападения, а попытаться атаковать первыми. Следующей ночью несколько групп тайным ходом выбралось из города. Часть из них пробралась на территорию лагеря с целью отвлечь внимание противника, пока другие попробуют напасть на пороховые склады и поджечь их. Однако отсутствие достаточного времени на подготовку привело к тому, что план провалился. Отряды ударили сразу в нескольких местах, и в результате возникшей неразберихи был тяжело ранен сам герцог Д’Арси. Услышав шум и выстрелы, он выбежал из палатки, где его настигла пуля, выпущенная своим же солдатом. В завязавшемся бою погибла большая часть нападавших, немногие из оставшихся в живых смогли вернуться в город.

Новость о ранении герцога быстро разлетелась по Нарбони. Кларисса не знала, как аккуратнее сообщить Сильвии о случившемся, но, когда собралась духом поговорить с ней, оказалось, что Сильвии уже все известно. Мария передала ей эту новость первой. Женщина ходила по своей комнате, словно зверь, запертый в клетке. Она не могла оказаться по тут сторону городской стены, не могла ничего узнать о состоянии герцога, и снова вынужденное бездействие сводило ее с ума. Кларисса, как умела, успокаивала подругу, объясняя, что сейчас все во власти Божьей и нужно просто ждать, надеясь на его милость. Сильвия только кивала в ответ.

Де Ля Редорт вернулся в дом только следующим вечером. Женщины сидели в гостиной, девочка уже давно спала в комнате Сильвии, за ней присматривала Мария.

Граф появился на пороге гостиной и попросил разрешения войти.

— Прошу вас, сударь. Выпьете с нами вина?

— Благодарю вас, не сейчас. Мне нужно поговорить с вами, дамы. Со дня на день войска короля начнут всерьез атаковать нас. Бои будут жаркими, мы не сдадимся легко, но находиться здесь станет небезопасно. Я не знаю, чем закончится это противостояние, но если нам не удастся выиграть, то сомневаюсь, что, войдя в город, солдаты оставят в покое тех, кто имел несчастье помогать нам. Госпожа де Вьен, вас это будет касаться в первую очередь.

— Вы полагаете, господин граф, что нам грозит вторая ночь святого Бартоломео?

— Нет, не думаю, что король допустит подобное в масштабах целого города. Корона учла ошибки прошлого. Но закрыть глаза на случаи отдельных беспорядков его величество вполне может себе позволить. Поэтому мне было бы спокойней, если бы вы, госпожа де Вьен и вы, госпожа де Ланье, покинули бы город.

— Я никуда не уеду, — решительно ответила Кларисса. Будет много раненых, и могут понадобиться мои умения. А кроме того, мой дядя, католик, которого никогда не смущали протестантские взгляды моей матери, сможет укрыть меня в своем доме, если понадобится. Он не последний человек в нашем городе.

— Позвольте? — Граф вдруг подошел к Клариссе, взял ее руку в свою и коснулся ее губами. — Мы мало знакомы, но отчего-то я подумал, что именно так вы и ответите. Благодарю вас, сударыня, ваша помощь для нас неоценима.

Кларисса немного смутилась и даже покраснела, но тут же нашлась:

— Но госпожа де Ланье должна уехать отсюда! Здесь ей не место.

— Кларисса, нет! Если ты остаешься, то и я никуда не уеду! — возразила графиня.

— Госпожа де Вьен права. Женщине не место на войне. Вы ничем не сможете нам помочь, а если все решится не в нашу пользу, то защитить вас будет некому. Я не могу вывести из города всех жителей, но хотел бы, чтобы вас не оказалось рядом, если начнется бойня. И потом, сударыня, вы же сами ранее стремились покинуть Нарбони…

— Кларисса, но моя девочка… Господин граф, дело в том, что у меня на руках маленький ребенок.

— Здесь, в доме? Удивительно, что я ничего не заметил, — нахмурился де Ля Редорт. — Тогда все становится сложнее… Ребенок может заплакать в самый неподходящий момент. — Граф на мгновение задумался. — Мы можем поступить иначе: я выведу вас с ребенком за пределы города и доставлю к лагерю герцога. Вы сможете сдаться им как графиня де Ланье.

— Нет, лучше уж я останусь в городе! — Сильвия с ужасом представила, что ждет ее при встрече с Д’Арси. — И потом, для вас, граф, такая вылазка может оказаться смертельно опасной.

На эти слова граф лишь махнул рукой.

— Риск встретиться в лесу с королевским дозором не многим меньше.

— Не беспокойся о девочке, Сильвия, — Кларисса обняла подругу. — С ней ничего не случится, у меня есть, куда ее спрятать. Когда все закончится, ты сможешь за ней вернуться. К тому же ее кормилица остаётся здесь…

Сильвия никак не могла решиться. Возможность наконец покинуть этот ненавистный уже город, так манила, но ей было страшно оставлять дочь и подругу на произвол судьбы.

— Решайтесь, сударыня. Уходить нужно будет немедленно.

— Сильвия, ну что же ты стоишь! Мы сейчас же начнем собираться, ваше сиятельство, она поедет с вами!

— Брать с собой ничего не нужно. Только самое необходимое, что может уместиться в одной седельной сумке. Вам понадобятся хорошие сапоги. Еще придется переодеться в мужское платье, если вас это не смутит.

Сильвия, наконец, приняла решение.

— Хорошо, господин граф, я еду с вами.

— Я жду вас через час внизу, сударыня. — Де Ля Редорт, коротко кивнув, вышел из комнаты.

Сборы были быстрыми, на разговоры и слезы времени не хватало. Сильвия тихонько поцеловала спящую в колыбельке дочь.

— Я скоро вернусь за тобой, я обещаю!

Успокаивать рыдающую Марию пришлось, просто встряхнув ее за плечи, иначе она не понимала того, что пыталась втолковать ей Сильвия.

— Мария, да успокойся же ты! Ты будешь во всем слушаться госпожу де Вьен! Она не даст вас в обиду и спрячет, если понадобится! Главное, хорошо присматривай за малышкой! Если что-то случится, и я не вернусь за вами, то ты знаешь, что делать.

— Да, госпожа, — всхлипывала Мария. — Я все помню, сделаю как вы говорили!

— Повтори еще раз.

— Если с вами что-то случится, то я передам его светлости вот это письмо, — Мария достала спрятанный на груди листок. — А это, — она достала еще один листок, — господину Лессаржу.

— Хорошо, ты все правильно запомнила.

Сильвия обняла служанку.

— Кларисса, я не уверена, что правильно поступаю, покидая вас.

— Я полагаю, что господин граф просто не захотел нас пугать и поэтому достаточно мягко обрисовал возможные последствия взятия города, — вздохнула Кларисса.

— Но если это так, и нас ждут погромы, то тебе здесь оставаться еще опасней! В конце концов, я могу назвать свое настоящее имя!

— Сильвия, ну какая же ты наивная! Неужели ты думаешь, что кто-то станет разбираться и выяснять, кто ты есть на самом деле? В такие моменты людьми правят азарт и жажда крови… Но я повторяю, если начнется что-либо подобное, я уверена, что смогу найти убежище, и даже не одно. Знаешь, — улыбнулась она, — оказывается, я помогла здесь стольким людям, и благодарность — это не пустое слово.

Женщины крепко обнялись и поцеловались на прощанье. Спустя час Сильвия, одетая в темный мужской костюм, такой же, как и у графа, стояла у дверей дома.

Глава 30. Де Ля Редорт

Де Ля Редорт уже ждал Сильвию, придерживая под уздцы двух лошадей. Он помог даме забраться в седло и запрыгнул на своего коня. Мужской костюм, одолженный Сильвии графом, был почти как амазонка, разве что обтягивал не так плотно, и женщина не испытывала особых неудобств. Они молча тронулись в путь. Проезжая по темным переулкам, Сильвия обратила внимание, что многие дома стояли как будто пустые, или просто люди, живущие в них, заранее приготовились к возможному нападению — двери и окна в них были заколочены. Сильвия уже давно не отлучалась из дома без особой надобности, и сейчас с удивлением рассматривала изменившийся город. На крепостных стенах горели огни, там туда-сюда сновали человеческие фигуры. Проследив за ее взглядом, граф заметил:

— Мы давно ожидали, что королевские войска начнут полномасштабное наступление. Ранение их командующего, судя по всему, на некоторое время задержит начало очередной атаки.

— Герцог Д’Арси тяжело ранен? — осторожно поинтересовалась Сильвия.

— По крайней мере, как нам известно, не настолько легко, чтобы лично командовать своими войсками в ближайшие несколько дней, — ответил граф. — Надо сказать, мы не ожидали такого исхода и не планировали убийство его светлости, но все сложилось достаточно удачно для нас. Хотя многих мы потеряли, — лицо графа на мгновение омрачилось.

Сильвия ничего не ответила. Ей было немного страшно, даже сейчас, когда они еще не покинули город, и вокруг было довольно оживленно. В молчании они ехали дальше. Около одного из ничем непримечательных домов на окраине города граф вдруг остановился и помог Сильвии спешиться.

— Мы на месте. Лошади нам больше не понадобятся. Дальше придется идти пешком. — Он снял с лошади сумку и прикрепил ее к поясу, за который были заткнуты два пистолета.

Сильвия не стала задавать вопросов, хотя не понимала, каким образом граф собирается выводить их из города. Де Ля Редорт открыл дверь своим ключом. Им никто не вышел на встречу, но Сильвии показалось, что в доме они не одни. Граф провел ее в гостиную — довольно бедно обставленную комнату. «Дом мог бы принадлежать какому-нибудь торговцу», — подумала женщина. Ее спутник тем временем подошел к камину и с усилием повернул один из двух каменных столбиков, служивших украшением. За спиной Сильвии что-то заскрежетало, и обернувшись, она увидела, что большой тяжелый комод отъехал в сторону, а на его месте чернеет пустота. Граф взял в руки факел, стоявший у камина, зажег его и показал Сильвии рукой, чтобы она двигалась за ним.

Они начали спускаться по винтовой лестнице куда-то довольно глубоко, и Сильвия вздрогнула от неожиданности, услышав, что дверь за ними снова захлопнулась.

— Это дом одного из наших сторонников. Отсюда подземный ход ведет далеко за пределы города. Королевские отряды повсюду, но на этот выход они еще не натыкались. Когда мы выберемся на поверхность, — объяснял граф Сильвии, помогая ей пробираться по мокрым от сырости камням, — нам придется некоторое время идти пешком, верхом по лесу передвигаться будет опасно. Если мы столкнемся с дозором, то затаиться без лошадей гораздо легче. Нам нужно будет выйти к реке и двигаться по ее течению, так мы сможем обойти лагерь Д’Арси стороной. В условленном месте нас будут ждать лошади, на них мы доберемся до соседнего города. Там я покину вас, а вы сможете беспрепятственно уехать подальше отсюда. Идти придется довольно долго, и было бы лучше не делать остановок по дороге.

— Не беспокойтесь сударь, мне не привыкать передвигаться на большие расстояния пешком. В детстве мы с моей подругой почти сутками могли пропадать в лесу.

Тоннель выглядел бесконечным. Отовсюду капала вода, пахло сырой землей и гнилью. Они остановились перед огромным валуном, загораживающим проход. Граф, затушив факел, всей силой навалился на камень. Из щели потянуло свежестью и лесом. Де Ля Редорту удалось сдвинуть камень настолько, чтобы их довольно узкие фигуры могли протиснуться наружу. Сильвия огляделась: вокруг чернел лес, шумели дубы и темные ели. Изредка слышался крик ночных птиц. Граф, извинившись, взял Сильвию за руку и двинулся вперед по одному ему знакомой тропе. Сильвия не знала, сколько они успели пройти, но ей казалось, что очень долго. Небо, до того покрытое густыми облаками, очистилось, и луна осветила лес.

Де Ля Редорт поморщился: темнота была бы им на руку. Он надеялся, что луна снова скроется, слишком светло стало. Перед ними появилась большая поляна, и они шли по опушке леса, чтобы не выходить на открытое пространство. Вдруг вдалеке ему послышался какой-то шум. Он дернул Сильвию за руку, чтобы и она укрылась за поваленным стволом дерева. Шум становился все явственней. Послышались тихие голоса, но было не разобрать, о чем они говорят.

— Если это королевский дозор, и они нас заметят, то вы сможете назвать им свое имя. С женщинами король не воюет, по крайней мере, пока. Вас отведут в лагерь и после всех выяснений непременно отпустят. Особенно, если вы потребуете разговора с герцогом.

— А как же вы, сударь?

— Убедившись, что с вами обращаются достойно, я постараюсь малодушно скрыться, чтобы не быть убитым чуть раньше времени, — улыбнулся ей граф.

— А если это не дозор?

— Лучше бы он оказался дозором, — граф, вглядывался в другую сторону. Тут он снова весьма непочтительно дернул Сильвию за руку и показал ей знак, чтобы та молчала.

На опушке перед ними появились всадники — четверо вооруженных человек, явно силившихся не создавать лишнего шума… Сильвия как ни старалась, не могла разглядеть на них нашивок с королевским гербом, да и одеты они были не как гвардейцы.

Де Ля Редорт нахмурился. Он заметил висящие за спиной охотничьи арбалеты и отсутствие шпаг. — Это не солдаты короля, — произнес он задумчиво. Графу очень хотелось, чтобы отряд проехал мимо них, не заметив. К счастью, луна снова зашла за тучи, и увидеть их мужчины не могли. Незнакомцы как раз почти поравнялись с ними, и в этот момент Сильвия, у которой от сидения затекли ноги, попыталась поменять положение. Ветка предательски хрустнула у нее под ногой. В тишине звук вышел оглушительным.

— Эй, Жиль, посмотри, что там! — одни из мужчин вытащил из-за спины арбалет.

Доставая из-за пояса пистолеты, де Ля Редорт наклонился к уху Сильвии и быстро зашептал:

— Вы помните, о чем я вам говорил? Река в той стороне, — он махнул рукой. — Вы пойдете по ее течению и выйдете на нужное место. Когда я дам знак — бегите!

Сильвия растерялась: — А….? — но не договорила.

— Сейчас! — Де Ля Редорт с силой оттолкнул женщину, а сам, все еще невидимый за деревьями, поднялся в полный рост.

Сильвия бросилась бежать. Она бежала в глубь леса, стараясь не оглядываясь, и не зная, есть ли за ней погоня. На мгновение обернувшись, она поняла, что ее не преследуют. За спиной послышались выстрелы, кто-то коротко вскрикнул. Сильвия заставила себя повернуть обратно и, стараясь ступать неслышно и скрываясь за деревьями, стала обходить поляну с другой стороны.

Сквозь редеющие стволы она хорошо видела происходящее. Луна вышла из-за туч и ярко осветила мужские фигуры. Де Ля Редорт стоял на одном колене, опираясь рукой на шпагу, другой рукой он пытался вытащить из плеча торчащую в нем стрелу. Ненужные уже пистолеты были отброшены в сторону. Неподалеку лежало тело. Трое оставшихся подходили к графу все ближе. Двое держали в руках арбалеты, третий кинжал. Первым заговорил арбалетчик:

— Эй, лучше сдавайся по-тихому, и так уже сколько шума из-за тебя. Сдавайся сам, тогда умрешь быстро, — осклабился он. — Ты убил Жиля, и придется тебе за это ответить.

Де Ля Редорту в конце концов удалось выдернуть стрелу, и он со стоном попытался подняться.

Человек с кинжалом подошел к нему со спины чуть ближе, и тут же граф, резко развернувшись, молниеносным ударом проткнул его шпагой. В ответ почти одновременно раздались два арбалетных выстрела. Де Ля Редорт еще несколько мгновений стоял, покачиваясь, а затем рухнул на землю. Один из нападавших пнул его ногой, а потом, наклонившись, несколько раз вонзил в неподвижное тело клинок.

Сильвия зажала рот рукой, сдерживая крик. Ноги отказывались держать ее, и привалившись к дереву, она молча продолжала наблюдать за тем, что совершалось на ее глазах. Первый убийца деловито ощупал тело де Ля Редорта и стал потрошить сумку. Второй в это время собирал лошадей, разбежавшихся по поляне.

— Эх, таких ребят угробил! — проговорил тот, что рылся в вещах. — Вот и лежи теперь здесь, сгниешь скоро. А Жиля и Кола надо бы похоронить по-человечески.

— Смотри-ка, а Кола-то еще не помер! — Мужчины склонились над своим товарищем. Один из них достал из сапога кинжал и ударил. — Все равно, не дотянул бы до стоянки! Хороший был мужик, пел больно хорошо. Если бы не этот, — он снова пнул ногой неподвижное тело графа. — И что ему дома не сиделось, в лес его потянуло!

— Там был еще кто-то. Не стал бы он просто так стрелять, защищал кого-то.

— Так надо пойти посмотреть, — произнес тот, что предлагал графу сдаваться.

— Да ладно, оставь, Гастон, — протянул второй. — Ночью, в этих местах… Да кем бы он ни был, сгинет все равно. Давай поторапливаться, как бы стрельба не привлекла сюда солдат короля. Их сейчас по окрестным лесам просто тучи.

Мужчины, продолжая вполголоса переговариваться, проворно закинули на лошадей тела своих подельников, привязали их покрепче и двинулись прочь.

Глава 31. Пустота

Поляна опустела. Сильвия поднялась с земли, опираясь на ствол дерева, ноги все еще плохо держали ее. Покачиваясь, она вышла из своего укрытия и подошла к тому месту, где лежало тело де Ля Редорта.

Женщина не видела ничего, кроме лица графа. Оно выглядело таким спокойным и умиротворённым, будто во сне. Широко раскрытые глаза цвета стали неподвижно смотрели в звёздное небо, раскинувшееся над лесом. Сильвия наклонилась и осторожно закрыла де Ля Редорту глаза, а потом взяла его за руку, еще такую теплую. — Простите меня! — прошептала она.

Слезы катились по щекам, хотя Сильвия не замечала, что плачет. Нужно было как-то действовать, но женщина никак не могла сосредоточиться. Она продолжала сидеть подле де Ля Редорта. Убийцы графа были правы. Она пропадет в этом лесу одна, без проводника. Дорогу назад к подземному ходу ей не найти. Можно было все же дойти до реки в той стороне, которую указал ей граф, ведь там кто-то ждал их. Но оставлять тело в лесу Сильвия не могла. Нельзя было допустить, чтобы оно стало добычей диких зверей. Граф де Ля Редорт заслуживал достойного погребения.

Луна снова ушла за тучи, звезды исчезли, и начал накрапывать дождь. Сильвия поднялась. Разложив на земле свой плащ — плащ, де Ля Редорта забрали с собой его убийцы — она попыталась подтянуть к себе тело графа. С большим трудом ей это удалось. Груз был слишком тяжел, и Сильвия не смогла протащить его и нескольких шагов. Не оставляя попыток, то падая, то снова поднимаясь, она настойчиво продолжала идти в сторону леса. Дотянув плащ до ближайшего дерева, она упала на землю рядом с трупом и некоторое время просто сидела, прикрыв глаза и тяжело дыша. Нет, до реки ей не добраться.

Отчего никого не оказалось поблизости? Где эти королевские отряды, почему они не услышали выстрелы? А если де Ля Редорт не вернется в город, его, наверное, тоже станут разыскивать, — подумала она. Но ведь никому не придет в голову искать нас здесь! Надо бы разжечь костер, но как? Убийцы забрали с собой все, что было в седельной сумке. Женщина достала из-за пазухи белый шёлковый платок — подарок де Ланье, его она всегда носила при себе — и привязала его к ветке огромной ели, у которой сидела, на манер флага. Теперь их можно было заметить издалека. Руки были ободраны в кровь, — она и не заметила как это случилось, — ногти обломаны, но Сильвии все было безразлично.

Женщина вдруг почувствовала себя совершенно разбитой, ее била дрожь, то ли от холода, то ли от запоздалого потрясения. Если никто не найдет их до утра, она подумает, что делать. Но только потом, а сейчас ей нужно закрыть глаза и немного поспать. «Наверное, в лесу водятся волки», — мелькнуло на краю сознания. Она свернулась клубочком около тела графа и мгновенно провалилась в сон.

Это был странный сон. Сильвии снился рассвет, потом ей представилось, что от деревьев отделились какие-то фигуры, приблизились к ней, переговариваясь о чем-то, а потом ее резко подняли на ноги и встряхнули. Но Сильвия не проснулась, и если бы ее не держали за плечи, то снова упала бы на землю. Потом ее как будто подхватили на руки и куда-то понесли. Дальше все скрылось в сплошной темноте. Затем какие-то вспышки света, бьющего в лицо, незнакомые люди, потом, кажется, Кларисса, ее слезы, снова чужие лица и предметы мелькали, кружились, как в карусели. Все смешалось и исчезло в пустоте, и Сильвия решила, что, наверное, это уже не сон, а просто милосердный Господь решил избавить ее от мучений и забрал к себе.

В глаза снова бил свет. Сильвия попыталась отвернуться, и ей это удалось. Она открыла глаза и огляделась — свет, помешавший ей, оказался солнечными лучами, проникшими через окно на постель. Комната была ей незнакома. Сильвия хотела поднять руку, чтобы прикрыть глаза, но даже такое простое движение далось ей с трудом. Она попробовала позвать кого-нибудь, однако из горла не вылетело ни звука, кроме какого-то сипения. Сильвия закашлялась. Ей хотелось пить — у постели она увидела стакан, но попытка дотянуться до него стоила ей слишком больших усилий: рука не удержала, и стакан опрокинулся и со звоном упал на пол. Дверь в комнату отворилась, на пороге показалась Кларисса. Она бросилась к Сильвии и зарыдала. Это было так не похоже на обычно сдержанную подругу!

— Господь всемогущий услышал наши молитвы!

Сильвия снова закашлялась, и Кларисса тут же подала ей другой стакан, стоявший на подоконнике.

— Выпей! Это не лекарство, просто вода.

— Кларисса! Где мы? — Сильвии наконец удалось что-то сказать, но звук вышел слабым, почти шепот.

— Мы у дяди, в его доме. Не тревожься, я все тебе расскажу. Хвала Господу, ты пришла в себя! Знаешь, я ведь опасалась, что болезнь твоя гораздо серьезнее. Ты почти две недели пролежала в лихорадке, ни одно снадобье нашего лекаря не помогало.

Сильвия прикрыла глаза, ничего не ответив. Ей снова хотелось спать.

Кларисса, поправив одеяло, тихонько вышла из комнаты. За дверью ее ждала Мария, держащая на руках девочку.

— Что там, госпожа Кларисса, — спросила она шепотом, чтобы не разбудить малышку.

— Твоя госпожа пришла в себя! Пока она так слаба, что будет много спать. Но жара больше нет!

Мария зашептала благодарственную молитву, воздев глаза к небу. — Ну вот, скоро твоя мать снова сможет держать тебя на руках, — сказала она, обращаясь к девочке.

Сильвия проснулась к вечеру. Голова кружилась, но не так, как в ее сне. Ей снова хотелось пить. Теперь стакан с водой стоял совсем рядом — Кларисса позаботилась и об этом. Двигаться не хотелось. Сильвия лежала под одеялами, прикрыв глаза. В комнату снова заглянула Кларисса. Поняв, что подруга не спит, она подошла поближе.

— Как ты себя чувствуешь, Сильвия? Может быть, хочешь поесть? Мария приготовила бульон.

— Нет, не сейчас, Кларисса. Диана с тобой?

— Конечно! Она с Марией, я сейчас приведу их.

Мария, словно поджидая за дверью, уже сама входила, осторожно неся на руках младенца.

— Госпожа Сильвия! — Камеристка не могла сдержать слез.

— Покажи мне ее, Мария!

Служанка присела рядом и поднесла малышку к матери. Девочка улыбалась и таращилась по сторонам. Сильвия усилием заставила себя поднять руку и погладить малышку по волосам. Та довольно забила ножками.

— А сейчас маме нужно отдохнуть. Мария, забери, пожалуйста, Диану.

Женщина, что-то негромко напевая ребенку, вышла из комнаты.

— Пожалуйста, присядь, — обратилась Сильвия к подруге.

Кларисса села на край постели.

— Ты хочешь, чтобы я рассказала тебе о том, что случилось? — спросила она. — Но тогда тебе тоже придется вспомнить кое-что. Может быть, не сейчас, позже? Тебе не нужны лишние волнения, когда ты только приходишь в себя.

— Начни ты, прошу тебя, — произнесла Сильвия. — Что происходит в городе? Почему мы здесь?

— Осада окончена. Бунт подавлен, все мятежники, те немногие, что остались в живых после трёх дней боев, арестованы и отправлены в столицу. После смерти де Ля Редорта командование принял на себя барон де Шабо, его ближайший сподвижник. Он погиб на стенах города, — Кларисса отвела взгляд и смахнула набежавшие слезы.

— Граф оказался прав, когда предупреждал нас о возможных погромах?

Тут лицо женщины на мгновение просветлело. — Нет! Господин Д’Арси лично проследил за тем, чтобы протестантские семьи никто не тронул. Он, хоть сам и раненый, но не уезжал из Нарбони, пока не убедился, что солдаты не устроят тут резню. Говорят, что пообещал всякого, кого заметит в мародерстве или насилии, собственноручно отправить на тот свет.

— Значит, Д’Арси все же оправился от ран, — вздохнула графиня с облегчением.

— О нем не стоит беспокоиться. Сильвия, ты можешь рассказать, что случилось там, в лесу? Как погиб де Ля Редорт? Ведь никто до сих пор не знает…

Сильвия не хотела бы вспоминать, но забыть не получалось.

— Он спасал мою жизнь. Мы наткнулись на каких-то наемников — их было четверо против одного. Двоих он уложил на месте, но оставшиеся… Они просто убили его, Кларисса, ты понимаешь? Я не могла ничем помочь, только стояла и наблюдала за тем, как его убивают! — Слезы покатились по ее щекам.

Кларисса закрыла лицо руками:

— Упокой Господь его душу! Господин граф погиб как герой, и никто не посмеет посчитать его смерть недостойной! — Женщина снова заплакала. — Боже правый, что тебе пришлось пережить!

— Где он был похоронен?

— На городском кладбище, незадолго до начала решающего сражения. Со всеми почестями, приличествующими его титулу! С его именем повстанцы шли в бой за свою веру! Все, кто стоял там, на стенах города, понимали за что они боролись, и ни одна смерть не была напрасной!

— А кто нас обнаружил? Знаешь, я ведь ничего не помню.

— Один из наших небольших отрядов возвращался обратно в город. В лесу они услышали выстрелы. Переждали некоторое время, а потом двинулись в ту сторону. Дорога пролегала через поле. Там они и увидели твой знак. Подошли ближе и обнаружили тело графа. Ты лежала рядом без сознания. Они забрали тело, а тебя решили взять с собой. Барон де Шабо знал, что граф в ту ночь будет выводить двух женщин из города. Но я осталась, а тебя в лицо он знать не мог, но, конечно, понял, что ты и есть та вторая. И тебя принесли ко мне в дом. Ты вся горела, бредила. Мне даже пришлось звать мэтра Филиппо, потому что я никак не могла тебе помочь. Мы с Марией много молились в эти дни.

— Ты тоже спасла мне жизнь… как и де Ля Редорт… Я… не знаю, как благодарить… тебя…! Паузы между ее словами становились все длиннее, разговор вытянул из Сильвии все силы, и она почти засыпала.

— Все самое страшное теперь позади!

Кларисса, перекрестившись, вышла из комнаты, стараясь не беспокоить уснувшую подругу.

Глава 32. Возвращение

Д’Арси прибыл в столицу, где имел долгий и тяжелый для него разговор с его величеством о событиях последних месяцев. Король мог быть доволен. Граф де Ля Редорт, давнишний противник, которому сейчас вменялся в вину бунт, погиб. Его соратники, все эти борцы за веру, кто был убит, а кто уже несколько дней как находился в тюремной крепости. Жизни добрых католиков в ближайшее время больше не угрожали крупные выступления богопротивных протестантов, и король мог позволить себе сыграть в благородство. Герцог Д’Арси просил его не препятствовать родным де Ля Редорта перевезти останки графа в родовой замок в Шательдиро, и государь милостиво согласился. Что ж, теперь никто не свяжет имя короля с массовыми гонениями на гугенотов и уж точно не назовет кровавым, как его предка Шарля, что допустил резню в канун праздника св. Бартоломео. В знак признательности за успешное подавление мятежа его величество позволил герцогу небольшой отдых. И теперь Д’Арси возвращался домой.

Рана почти не беспокоила его. Уже спустя два дня после ранения он был в состоянии командовать своими войсками. Чертовы гугеноты все же продержались почти трое суток. Герцог в душе если не восхищался их стойкостью и упорством, то, по крайней мере, уважал их. И поэтому весть о гибели графа де Ля Редорта и барона де Шабо не доставила ему радости, как обрадовала бы смерть злейших врагов. Они были достойными противниками, а герцог ценил людей с твердыми убеждениями, даже если считал их ошибочными.

За событиями этих трех недель Д’Арси нечасто вспоминал о загадочном исчезновении графини де Ланье. Но сейчас, на пути к дому, она снова задумался над странностями этой истории. Король дал ему время, и теперь он сможет самостоятельно заняться поисками графини.

Когда герцог подъехал к замку, ему навстречу выбежали мальчики. Отец, обычно сдержанный в проявлении чувств по отношению к собственному ребенку, подхватил Патрика на руки. Племянник скромно стоял в стороне и ожидал своей очереди. Когда герцогу удалось оторвать от себя сына, он по-отечески обнял и маленького графа де Ланье. Вслед за детьми, тяжело ступая по дорожке сада, ему на встречу вышла герцогиня Д’Арси.

— Вы не очень-то спешили к нам, сын мой!

— Я тоже безмерно счастлив видеть вас, матушка! — Герцог приложился к руке герцогини, унизанной перстнями.

— Наконец-то в доме снова появится мужчина! Крепкая мужская рука тут просто необходима, ведь юные господа совершенно не умеют себя вести! Неудивительно, если их воспитанием занимались все, кому не лень. Раз уж их отцов всегда больше интересовали сражения и дворцовые интриги…

— Мне сдается, матушка, что вы с кем-то перепутали нас с Ричардом. Однако, не будем об этом.

— Мы еще вернемся к этому разговору, сын мой! А теперь дайте же, наконец, обнять вас! — И старая герцогиня расцеловала Д’Арси, явно отвыкшего от подобной материнской ласки. С трудом вырвавшись из объятий, герцог предложил всем вернуться в дом и отметить его возвращение небольшим семейным обедом.

В этот день дети ни разу не уходили на свою половину, слушая истории герцога о недавних событиях. Под неодобрительные взгляды герцогини они требовали все новых и новых подробностей осады. Когда пришла пора ложиться, и Д’Арси зашел в спальню племянника пожелать ему добрых снов, Патрик достал из-под подушки записку и протянул ее герцогу.

— Ваша светлость, взгляните, что я получил неделю назад.

Герцог развернул бумагу. Это было письмо от графини де Ланье, адресованное Патрику.

«Мой милый мальчик», — писала она. «Мне бесконечно жаль, что ты не получал от меня никаких вестей так долго, и я, вероятно, заставила беспокоиться тебя и господина Д’Арси. Прошу тебя простить мне мое невольное исчезновение, связанное с рядом обстоятельств, о которых я расскажу тебе, как только вернусь домой. Я не переставала думать о тебе все это время, и уже скоро, как я надеюсь, мне удастся обнять тебя. Прошу тебя, передай господину герцогу, что я все объясню ему по возвращении. Любящая тебя, Сильвия де Ланье.»

— Проклятие! Что это за письмо? Откуда оно у тебя?

— Было доставлено вместе с обычной корреспонденцией. А что странного в этом письме? Госпожа Сильвия пишет, что с ней все в порядке, и она скоро вернется. Я волновался, что она пропала так надолго, но ведь теперь волноваться больше нечего, ведь правда, ваша светлость?

— Да, Патрик, с госпожой графиней ничего дурного не случилось, и она все разъяснит нам, как только возвратится. Будем рассчитывать на то, что это произойдет довольно скоро.

Он пожелал мальчику дорой ночи и вышел из комнаты, стараясь не хлопнуть дверью от поднимавшейся в душе злости. Обстоятельства непреодолимой силы? Ложь и притворство, причины которых он все еще не в состоянии был постичь. Она ничего не объяснила в этом письме, и когда они увидятся, ей придется очень постараться убедить всех, что у нее был достаточно веский повод для исчезновения. В записке графиня обещала скорое возвращение. Что ж, он подождет, ждать герцог умел прекрасно.

Ему еще предстояло общение с матушкой, однако та, к его вящей радости, утомилась от многочасовых рассказов и отправилась в свои покои. Перед тем как ложиться в постель, Д’Арси долго стоял на балконе, всматриваясь в темное небо и вдыхая аромат цветов душистого табака. Он снова был дома, и только мысли о Сильвии де Ланье где-то в глубине сознания мешали ему обрести настоящий покой.

Тем временем Сильвия постепенно выздоравливала. Долгая болезнь наложила свой отпечаток — женщина походила на тень той Сильвии Дюбуа, которую знали ее близкие. Исхудавшая, с провалившимися глазами, поблекшими волосами и главное, с такой тоской в прежде смеющихся глазах, Сильвия замкнулась в себе. Ее радовала лишь маленькая дочь, ее она просила приносить к ней постоянно. Наступление ночи молодая женщина боялась и ненавидела, ведь с недавних пор она просыпалась в холодном поту от того, что ей снился один и тот же сон: освещенная луной фигура де Ля Редорта и две стрелы, прошивающие его тело насквозь. Она никому не признавалась, что испытывает вину за смерть графа. Когда не стало Ричарда, Сильвии казалось, что все самое страшное с ней уже случилось. Рождение дочери подарило ей стойкое ощущение того, что жизнь снова обрела смысл. Однако растущее изо дня в день чувство вины отравляло женщине существование.

Если всего лишь несколько недель назад графиня мечтала о том, как бы вернуться домой, то сейчас ее навязчивая идея казалась ей такой несущественной и мелкой. Мысли лениво вертелись вокруг предстоящего разговора с пасынком, по которому она скучала, и которого раньше так стремилась увидеть и познакомить с дочерью. Как и обещала Кларисса, ее дядя помог устроить все так, что малышку записали как Диану Дюбуа, удочеренную графиней де Ланье девочку, чьи родители были неизвестны. Лежа в постели, Сильвия размышляла, какую правду она станет рассказывать Патрику. О встрече с Д’Арси она просто старалась не думать. Ей стало безразлично, как герцог воспримет ее появление после стольких месяцев отсутствия с ребенком на руках. Не хотелось никаких объяснений, женщина просто хотела покинуть место, где все напоминало ей о ее вине перед де Ля Редортом.

Начинался август, и Сильвия, как только начала вставать, первым делом попросила Марию сопроводить ее на городское кладбище. Могила графа была одной из многих свежих — всех участников мятежа, погибших при взятии города, похоронили здесь же. Сильвия принесла с собой букет фиалок и долгое время сидела возле холмика, погруженная в свои мысли. А после, вернувшись с кладбища, зашла в комнату к Клариссе и объявила ей, что уезжает домой и просит подругу как можно скорее найти кормилицу, которая решилась бы поехать с ними. Кларисса пыталась отговорить графиню от столь поспешного отъезда, ведь та была не совсем здорова, однако Сильвия твердо стояла на своем. Она хотела уехать, и Кларисса обещала ей помочь. И вправду, тем же вечером она переговорила с женой булочника, которая все еще приходила к ним в дом, убедила ее отправиться с Сильвией в эту поездку и дождаться, пока графиня найдет себе новую кормилицу. Разумеется, ее сын тоже ехал с ними. За это де Ланье обещала заплатить булочнику хорошие деньги.

Перед отъездом Сильвия крепко обняла Клариссу, стараясь скрывать слезы. В последние месяцы подруги стали близки, как никогда, и Сильвии было тяжело покидать ее сейчас. Графиня взяла обещание с леди де Вьен навестить их в скором времени. Сама она не собиралась вскоре возвращаться на юг, хотя и соскучилась по Каролине и ее семье. Для начала ей нужно было получить ответ на вопрос, а что же теперь, в сущности, представляет из себя ее собственная семья.

Глава 33. Раскаяние

Утром Д’Арси доложили, что графиня де Ланье вернулась в замок. Он велел слугам сообщать ему о любых событиях, происходящих в доме де Ланье. В Д’Арси кипела холодная ярость — женщина не изволила известить его о своем прибытии. Он не стал прежде времени радовать Патрика, сначала ему хотелось самому услышать, что же графиня скажет в свое оправдание. До Шатодюнуа герцог добрался быстро — его подгоняли злость и желание поскорее покончить с этой историей. Остановившись прямо перед дверьми дома, он соскочил с коня и, пройдя мимо ошеломленной прислуги, не дав даже доложить о своем прибытии, стремительным шагом двинулся по замку, заглядывая в каждую комнату, пока кто-то из испуганных слуг не указал ему на библиотеку, где находилась графиня. Женщина как раз разбирала письма, когда дверь распахнулась, а на пороге появился герцог.

— И когда же сударыня, вы собирались сообщить мне о возвращении? — холодно осведомился он.

— Вы напугали меня, сударь, — только и ответила Сильвия. Ей не было страшно, хотя в другой раз она, вероятно, умерла бы от одного только холода, исходящего от голоса Д’Арси или от ярости, горевшей в его глазах. — Я непременно послала бы вам завтра записку. Ведь раз вы здесь, вам известно, что я прибыла вчера ночью.

— Да, это мне известно. Но мне неизвестно, где, черт возьми, вы пропадали все эти месяцы! — Д’Арси надвигался на нее, грозя все сокрушить на своем пути.

Однако Сильвия была совершенно спокойна. Она подняла на герцога равнодушный взгляд и устало проговорила:

— Я обязательно все объясню вам, сударь, вам не придется заставлять меня. Но позвольте, я сделаю это завтра. Сейчас я слишком утомлена, чтобы вести этот разговор.

Д’Арси почти вплотную подошел к графине и угрожающе произнес:

— Нет, сударыня, вы объясните мне все здесь и сейчас, я не желаю больше ждать! — Он с трудом держал себя в руках, чтобы не встряхнуть женщину за плечи.

— Простите меня, сударь, я знаю, что виновата перед Патриком и вами, но прошу вас, дайте мне возможность объясниться не сегодня. Если вы опасаетесь, что я снова исчезну, то можете поверить мне…

— Поверить вам, сударыня? — прервал ее герцог. — После той лжи, которую вы скормили мне больше полугода назад? — От яда в голосе Д’Арси не нашлось бы противоядия.

У Сильвии кружилась голова. Дорога была долгой, нынешней ночью ей удалось немного поспать, но сейчас усталость навалилась на нее, и сопротивляться было крайне сложно.

— Ваша светлость, я прошу вас, умоляю покинуть сейчас замок! У меня просто нет сил…

Д’Арси почти прижал Сильвию к стеллажу с книгами. — Довольно представлений, сударыня, или вы немедленно объяснитесь, или я заставлю вас это сделать. — Он был так близко, что чувствовал, как бьется ее сердце под шелковым покровом платья, как учащается дыхание, и эта близость сводила его с ума. Герцог был готов идти на любые меры в своем желании услышать, наконец, правду.

— Заставите? Мне кажется, сударь, как бы ни была велика моя вина перед вами, вы переходите границы! — Сильвии было тяжело дышать, близость Д’Арси одурманивала, заставляла колени подгибаться. Лицо перед глазами расплывалось, и Сильвия едва держалась, чтобы не выказать герцогу свою слабость. Наконец ей удалось взять себя в руки, и она решительно произнесла:

— Если вы не желаете покинуть мой дом, тогда это сделаю я, — и оттолкнув руку герцога, перекрывающего ей дорогу, она двинулась к дверям. Она уже была у порога, когда головокружение вновь усилилось, а предметы перед глазами потеряли свои очертания. Сильвия покачнулась и хотела опереться на стену, чтобы не упасть, но тут силы окончательно изменили ей, и она стала медленно оседать на ковер. Д’Арси в одно мгновение оказался рядом и подхватил женщину на руки, не дав ей упасть. Бережно поддерживая ее голову, он уложил графиню на диван.

Мужчина был растерян. Он и сам не знал, чего ожидал от разговора, возможно, слез, мольбы о прощении, очередной лжи, но не был готов встретить отпор. А графиня де Ланье не была напугана. Она словно ждала, что герцог поведет себя подобным образом, будто знала, что он может уничтожить ее, и, кажется, ей это было безразлично. Оглянувшись в поисках воды, он увидел стоящий на письменном столе поднос с графином и фруктами. Смочив водой платок, он осторожно отер им лицо и шею Сильвии. Вглядываясь в ее черты, Д’Арси только сейчас осознал, как изменилась графиня: под глазами лежали темные тени, кожа была словно восковая, веснушки на ней поблекли, щеки запали. Руки пугали своей худобой. Вся его злость вдруг испарилась, как ни бывало. Герцогу не была свойственна жалость. Даже когда врач сообщил ему, что де Ланье осталось немного, он не испытывал к нему сочувствия, он лишь проклинал судьбу и свое бессилие. А сейчас сердце его отчего-то сжалось, как от боли. Он не мог представить себе, что могло произойти, что так переменило ее.

Женщина все еще не приходила в себя. Тогда, чтобы впустить в комнату свежий воздух, Д’Арси отворил все окна. Август был в самом разгаре, дни были жаркими, и в библиотеке стояла духота. Сильвия глубоко вздохнула и открыла глаза.

Герцог присел на край дивана, молча ожидая, когда женщина окончательно придет в себя.

— Сударыня, — обратился он к Сильвии, увидев, что та рассматривает его из-под полуприкрытых век. — Я прошу у вас прощения за свою несдержанность, мне не стоило начинать наш разговор с угроз. Поверьте, чтобы я ни говорил, я никогда бы не посмел причинить вам вред.

— Вы не испугали меня, сударь. Но сейчас я была бы вам признательна, если бы вы уехали, — тихо проговорила Сильвия.

— Разумеется, я незамедлительно покину замок, но прежде я должен убедиться, что вам лучше. Выпейте вот это, вино придает силы. — Он налил в бокал немного рубиновой жидкости из фляги, которую всегда носил при себе.

— Благодарю вас, сударь, но, боюсь, я опьянею даже от одного глотка.

— Вы не завтракали сегодня? — догадался Д’Арси.

— Нет… Я не голодна, — ответила Сильвия.

— А когда вы вообще ели последний раз? — поинтересовался он.

— Вчера, кажется… На постоялом дворе… Я не помню… И какое это имеет значение…- Сильвия прикрыла глаза. Ей хотелось, чтобы мужчина поскорее исчез. Д’Арси поднялся и переставил поднос с фруктами ближе к дивану.

— Неудивительно, что у вас закружилась голова, сударыня. Вам нужно немного поесть.

Он помог женщине принять удобное положение и протянул ей пару виноградин. Сильвия заставила себя проглотить их. Герцог протянул ей половинку персика:

— Ешьте, прошу вас.

Когда она покончила с персиком, Д’Арси все же вынудил ее сделать несколько глотков вина. Сам он устроился на подлокотнике кресла и, пока она ела, старался не смотреть на женщину, чтобы не смущать ее своим присутствием.

Сильвии и вправду стало немного лучше. Голова была еще не вполне ясная, но сердце больше не выскакивало из груди, и дышать стало гораздо легче. Щеки ее немного порозовели, и Д’Арси с удовлетворением отметил, что сейчас графиня становится меньше похожа на призрака.

— Ну что ж, теперь я могу уехать. Когда вы будете готовы к разговору, просто дайте мне знать. Полагаю, что пока не стоит сообщать Патрику о вашем возвращении, ведь мальчик очень ждет вас. — Д’Арси поднялся.

— Прощайте!

Сильвия, погруженная в свои мысли, и казалось, даже не заметившая, что Д’Арси уже уходит, вдруг подняла глаза на герцога и произнесла:

— Ваша светлость, у вас родилась дочь.

Д’Арси вздрогнул, как от удара. Уже стоявший у порога, он медленно развернулся и переспросил:

— Простите, сударыня, что вы сейчас сказали?

— Я назвала ее Дианой.

Герцог приблизился к дивану, наклонился к сидящей на нем Сильвии и угрожающе произнес:

— Объяснитесь, графиня!

Сильвия смотрела на него прямо, не отводя взгляда.

— Когда я узнала, что у меня родится ребенок, я все устроила так, чтобы скрыть свое положение, поэтому мой отъезд стал вынужденной мерой.

— Но почему вы не сообщили мне, как только узнали? — потрясенно спросил Д’Арси. Он все еще не мог поверить услышанному.

— Разве вы, сударь, дали мне понять, что наша связь для вас выше, чем простое увлечение, что вы дорожите мной, или что я представляю для вас нечто большее, чем тривиальная любовница? Вы лишь требовали от меня признаться вам в своих чувствах. Так отчего же я должна была подумать, что вы обрадуетесь известию о ребенке? — Сильвия глядела на Д’Арси широко открытыми глазами, в которых читался упрек.

— Я полагал, что слова здесь излишни, что обещания говорят меньше, чем поступки…

Д’Арси схватился за голову. Боже правый, он оправдывается перед ней! Никогда и не перед кем ему не приходилось оправдываться, даже перед государем!

— И где сейчас девочка? Она…она жива? — осторожно спросил он.

— Да, сударь, она родилась раньше положенного срока, но сейчас с ней все в полном порядке. Она здесь, в замке. Вы даже можете увидеть ее, если вам будет угодно.

Д’Арси вздохнул с видимым облегчением. Он все еще не в полной мере осознавал сказанное Сильвией. Как такое вообще могло произойти, как мог он упустить, не догадаться, отчего графиня повела себя тогда столь странным образом, поверить в выдуманную историю и оставить ее один на один с решением, ответственность за которое несли оба? Почему он не бросил все и не стал разыскивать ее, когда узнал об исчезновении? Мысли перескакивали с одной на другую, не давая сосредоточиться на разговоре. Он даже не сразу услышал, что Сильвия говорит ему. А та продолжала:

— Мне помогала моя подруга, Кларисса де Вьен. Ребенок родился в ее доме.

— Госпожа де Вьен? Вы упоминали о ней, когда рассказывали о своем путешествии на юг. Но она же жила… — Тут герцог изменился в лице.

— Да, сударь. В том самом городе, который ваши войска безуспешно осаждали последние месяцы, — тихим голосом произнесла Сильвия.

Д’Арси не находил, что ему ответить. Они были совсем рядом, разделенные крепостной стеной. Что же должна она была пережить там, не имея возможности вернуться и связаться с близкими?

— В доме Клариссы я познакомилась с господином де Ля Редортом. Вы располагаете сведениями о его гибели?

Д’Арси нахмурился. — Убит во время одного из сражений, насколько мне известно. А какое значение это имеет?

— Для меня большое.

Внешне спокойная на протяжении всего разговора Сильвия, прикусила губы, стараясь не расплакаться. К горлу подступал комок. Она отвела глаза, чтобы герцог не заметил, как нелегко ей дается этот рассказ.

— Перед началом финального штурма господин граф предложил Клариссе и мне покинуть Нарбони. Он опасался возможной резни среди горожан. Кларисса отказалась, а меня граф вывел ночью из города. В лесу мы наткнулись на группу людей… Это не были солдаты, скорее, наемные убийцы… Граф погиб, защищая меня. Не в честном поединке, вчетвером на одного, они просто убили его… Де Ля Редорт спас мою жизнь ценой своей… — Сильвии с трудом удавалось сохранять хладнокровие, говоря все это.

Герцог слушал Сильвию, стиснув зубы, Руки его непроизвольно то сжимались в кулаки, то снова разжимались.

— Что было дальше? — глухо проговорил он.

— Меня они не тронули… На следующее утро нас обнаружили люди барона де Шабо и доставили обратно в город. Я долго была нездорова, но как только позволили обстоятельства, тотчас же вернулась сюда.

— Проклятие! — прорычал Д’Арси и с силой ударил по стенке шкафа, так что стекло разлетелось вдребезги, и осколки посыпались на ковер. — Ну почему вы ничего не сказали мне, Сильвия! Сколько всего можно было избежать! — Д’Арси уже кричал.

— К примеру, чего, ваша светлость? Смерти графа?

— Редорт был обречен, и знал об этом! Если бы его не убили в лесу, он бы погиб в бою или гнил бы сейчас в королевской тюрьме! — произнес герцог уже более спокойным тоном.

— Я. я. я не знаю, как мне жить с этим, сударь! — Губы Сильвии задрожали, а из глаз потекли слезы. Она упала лицом в подушку и разрыдалась.

Куда исчезла вся ее былая решительность? Герцог видел перед собой хрупкую сломленную женщину. Ему нестерпимо хотелось прижать ее к себе, успокоить и дать понять, что теперь с ней ничего дурного больше не случится, ведь он будет рядом, но он боялся, что та снова оттолкнет его. Вместо этого он просто подошел ближе, и присев на колени подле дивана, тихо сказал:

— Не смейте обвинять себя в его смерти, сударыня! Помимо того, что де Ля Редорт был хорошим военным, он прежде всего, был дворянином и погиб достойно, как дворянин, не запятнав своей чести. В этом нет вашей вины, поверьте мне!

Плечи Сильвии еще вздрагивали, но рыдания становились все тише. Д’Арси ждал, когда она успокоится, удерживая себя от того, чтобы погладить ее по волосам. Наконец, женщина почувствовала в себе достаточно сил, чтобы подняться, жестом показав герцогу, что не нуждается в его помощи. Закрывая руками опухшие от слез глаза, она подошла к окну и продолжила:

— Вначале я была уверена, что все отлично придумала, что смогу легко убедить и вас, и Патрика в том, что ребенок — это усыновлённый мной подкидыш. Но после рождения дочери, и в особенности после гибели графа, мне стало ясно, что все эти усилия смешны, ничтожны, и ложь легко выйдет на поверхность. Самым важным для меня было постараться устроить так, чтобы имя графа де Ланье не стало поводом для сплетен, чтобы при дворе не болтали, будто его вдова нагуляла дитя на стороне. В надежде, что это поможет, я дала дочери свою девичью фамилию.

— Ребенок может носить только одну фамилию. Д’Арси, — твердо произнес герцог, приблизившись к Сильвии.

— Вы собираетесь признать свою незаконнорождённую дочь? — удивленно поинтересовалась графиня, обернувшись.

— У герцога Д’Арси никогда не будет незаконнорождённой дочери, а только дочь, рожденная в любви и законном браке.

— Ваша светлость, вы изъясняетесь довольно туманно, заставляя меня гадать… — Сильвия смотрела в лицо Д’Арси.

— Сильвия, — герцог взял ее руки в свои и на мгновение поднес их к губам. — Я хочу, чтобы вы стали моей женой! Вы были тысячу раз правы, когда упрекали меня в холодности. Мне казалось, что разговоры о чувствах — пустые слова, что все понятно и без них. Но я ошибался, и эта ошибка стоила нам нескольких месяцев жизни в разлуке и ваших страданий. Мне страшно представить, что вы могли испытать, как вообще один человек может вынести столько, сколько выпало на вашу долю за последние полтора года. Но я смею надеяться, что вы простите меня и согласитесь на мое предложение. Я люблю вас и не представляю себе дальнейшей жизни, если вас не будет рядом! Уверен, что дети смогут понять нас. Поверьте, я никому не говорил таких слов, поэтому мне трудно сейчас. Помогите же мне, Сильвия! Скажите, что я могу надеяться на ваше прощение и благосклонность!

В его словах читалась такая мольба, какую едва ли можно было ожидать от того безжалостного и жесткого человека, каким являлся Д’Арси для всех при дворе. Для всех, но не для своих близких, а теперь и не для Сильвии. Женщина смотрела в его глаза, светившиеся нежностью, и мечтала только о том, чтобы этот мужчина обнял ее как можно крепче и больше никогда не отпускал. Как же она не разгадала, что нужна ему? Разве могла она подумать, что герцог откажется от своего ребенка? Зачем она повела себя как упрямая девчонка и чуть не разрушила сразу несколько жизней? Но теперь она все исправит, ведь еще не поздно!

Сильвия бережно отвела прядь волос с его лица, и прошептала то, о чем боялась даже мечтать все последние месяцы:

— Да! Я выйду за вас, Александр Д’Арси!