За мгновение до...
I
До…
Жарко, душно. После прошедшего несколько часов тому назад дождя воздух настолько перенасыщен влагой, что Инье кажется, что самое время отрастить жабры и плавники. Она пытается сосредоточиться и заставить Хиэ призвать мелкий дождик, но тот и не думает отзываться. То ли ей не хватает концентрации, как и всегда, то ли попросту Хиэ опять на что-то обиделся и теперь ждёт извинений. Что не является неожиданностью вообще ни разу — Хиэ имеет привычку обижаться на всё и всегда. И попробуй найди к нему подход! И пусть хоть кто говорит, что маг должен контролировать связанного духа, но на деле... Да, Инья готова признать, что за все пять лет у неё так и не вышло толком связать свою душу с духом стихии. Не говоря уже о том, чтобы полноценно использовать его против мерзостей. Но… почему никто не озаботится, например, созданием чего-то, что не требовало бы для боя использовать духов? Кроме руноставов, в смысле, которые Инье не очень-то и даются.
Она сходит с выложенной битым камнем дорожки на траву и не обращает внимания даже на то, что тряпичные босоножки мгновенно пропитываются водой — ощущение живой земли под ногами перекрывает подобные неудобства. Хотелось бы, конечно, стянуть обувь и пройтись босиком. Почувствовать шёлк травы. Но… Она передёргивает плечами, пытаясь выгнать из головы воспоминания минувшей осени…
Босые ноги, скользящие по траве, боль от намотанных на чей-то кулак волос и треск платья. И гогот вперемешку с похабными шуточками тех, кого…
Инья обхватывает себя за плечи и тянется мыслями к Хиэ, который всё также хранит молчание, предпочитая не мочить шерсть водой. Даром, что сам является духом Воды! А ведь он мог бы хоть ненадолго забрать память… Память и безуспешные попытки понять, почему тогда всё случилось вот так? Что произошло с теми, кого она знала? Что… почему ОН тогда просто стоял поодаль и смотрел? Ведь они же…
Хиэ всё же является. Он брезгливо трясёт поочерёдно моментально намокшими лапами и пристально смотрит на Инью. В глазах его Инья не видит ничего, кроме лёгкого презрения. Как и всегда. Он смотрит на неё так с того самого вечера. Как будто бы она его разочаровала.
Как бы хотелось, чтобы хоть он… Но, увы, после прошлогодних событий Хиэ лишь изредка снисходит до общения, впрочем, не отказывая в помощи в тех случаях, когда надо сражаться с мерзостями. Но и это он проделывает так, словно снисходит до хозяйки оказавшейся недостойной подобной милости. Инья давит судорожный вздох. Что сделать, чтобы Хиэ простил её слабость?
Что сделать, чтобы все остальные перестали считать её грязью под ногами… Или… что сделать, чтобы самой перестать считать себя таковой?
Если бы тогда она повела себя иначе — итог был бы иным?
Инья беспомощно смотрит на небо, в котором тенью сокрыто едва ли не полнеба, и зябко ёжится несмотря на духоту. Говорят, в скором времени с неба на землю обрушится кара, пережить которую сумеют лишь избранные… Инья надеется, что тех, кто… что этих выродков кара настигнет в первую очередь.
Слова застревают в горле, так что Инья передаёт Хиэ приказ следить за поляной, отделённой от остальной части парка декоративными лабиринтом из кустарника, мысленно. В ответ получает сложную смесь эмоций, среди которых вычленяет насмешку над трусостью и неспособностью совладать с собственными страхами. Ну, да! Так оно и есть. И что с того? Пусть Дэйши и Белка и говорили, что бояться глупо, равно как и ненавидеть себя, но… Слова остаются словами, хоть Инья и понимает, что обе они правы.
Впрочем, сейчас не до них. Сейчас…
Инья озирается, ища взглядом того, ради кого оставила вечеринку по случаю первых дней лета, но на поляне она по-прежнему одна и… Неужели ОН не придёт?! Но ведь… Инья поджимает губы.
ОН не может просто проигнорировать её! Не после того, как она в кои-то веки набралась смелости и пообещала рассказать эйннто Дотт и Сьолли обо всём! О том, что на самом деле тогда произошло, и о том, какой секрет хранят… Инья осекается даже в мыслях. Думать о том, что тогда…
А если он решит, что это не более, чем блеф?
Нет! Нет, конечно, нет! Разумеется, он придёт…
Инья распрямляет плечи и улыбается. Нервно, неуверенно, но гораздо более естественно, чем до сих пор. После того, как они поговорят…
Затылок разрывает болью. Хиэ шипит и вздыбливает шерсть, собираясь наброситься на… на кого-то, кого Инья не может разглядеть. Только у него не выходит даже сдвинуться с места. Инья понятия не имеет, что это такое, но Хиэ, кажется…
Инья оседает на мокрую траву, чувствуя, как сознание меркнет. Последнее, что она видит — кривоватая улыбка на лице того, с кем она так хотела поговорить.
Лицо того, кто…
***
Полугодом ранее. Через трое суток после смены года. Башня.
Белка вертит головой, стараясь охватить взглядом всё, что её окружает. Даже побывав в Хассе — ближайшем к Башне городе, давшем название всем землям к востоку от Великого Хребта — она до сих пор не может поверить в то, что могут существовать настолько огромные здания. Она запрокидывает голову, пытаясь в быстро сгущающихся зимних сумерках посчитать этажи по окнам, от чего в глаза тут же попадают несколько снежинок, но слуга, одетый в какую-то грязно-синюю одежду, окриком требует поторопиться. Белка охает, громко извиняется, из-за чего на неё оглядываются едва ли не половина находящихся сейчас в каменном, лишённом даже намёка на растительность, дворе людей.
Как неловко!
Белка чувствует, что краснеет, и торопится за слугой, который и не думает останавливаться. Радует то, что двор небольшой… по меркам здания, конечно… и в скором времени Белка оказывается в узком коридоре, который резко сворачивает влево буквально через пару шагов.
Неужели ученики Башни... да и учителя, если уж на то пошло… каждый раз ходят по этой… Белка зажмуривается, запрещая себе даже мысленно повторять те слова, которые в ходу в Сером Посёлке. Всё же это… как говорила тётушка Литта, в приличном обществе подобное произноситься не должно. Тем более — девушкой... Кажется, жителей Посёлка тётушка приличным обществом не считала… Белка запинается едва ли не на пустом месте и, чтобы хоть как-то удержать равновесие, прислоняется плечом к стене. И тут же отшатывается, ощущая мертвенный холод, который, кажется, словно бы течёт по камню. Белка озирается, ищет взглядом слугу, но тот уже почти скрылся за поворотом, и приходится едва ли не бежать, спотыкаясь в чересчур длинной юбке подаренного всё той же тётушкой платья, чтобы хоть не потерять слугу из виду. При мысли о том, что вот сейчас она останется тут одна, все сомнения по поводу стен и прочего моментально вылетают из головы. В самом деле — какая разница, что тут со стенами? Если её и правда примут в Башню, времени, чтобы изучить это всё, будет предостаточно.
Хотя мысль, что, быть может, стоило бы подумать и, пока не поздно, вернуться в Посёлок, мелькает на самой границе сознания.
Но… Белка фыркает, заставляя себя выкинуть это из головы. В конце концов — Башня едва ли не единственный шанс вырваться из того болота, которое представляет из себя жизнь в Посёлке. О, нет! Белка бы ни за что на свете не посчитала Посёлок каким-то… не таким, но…
Но — ночевать в штольнях, каждый раз опасаясь, что тебя загрызут либо скальные крысы, либо что похуже. Но — воровать либо выпрашивать еду у тех, кто сжалится. Но — каждый раз не знать, выйдет ли пережить очередную зиму… И быть благодарной, что тебе позволили просто жить… Белка хмыкает. Коридор обрывается настолько внезапно, что она едва не впечатывается в спину слуги, лишь чудом затормозив на последнем шаге. Из-за пазухи высовывает мордочку Ёкки, посчитавший, что гораздо интереснее будет сегодня оставаться в мире людей, и тут же прячется обратно, передав при этом мысль, что Белка… неуклюжая дура. Это — если смягчать сказанное. Белка вздыхает, думая, что…
— О, нет! Только не говорите, что всё настолько плохо, что мы теперь берём на обучение каких-то оборванок! — раздаётся приглушённый женский голос откуда-то сбоку. Белка моментально находит взглядом невысокую блондинку, вокруг шеи которой обернулось что-то невероятно пушистое, переливающееся всеми оттенками белого. Белка не знает, что это за зверь, но выглядит тот просто восхитительно. И… опасно. Белка думает, что не хотела бы оказаться на пути у этого зверя, когда тот… Блондинка говорит что-то ещё, но гораздо тише, так что Белка не слышит, как бы ни напрягала слух. К тому же стоящая справа от неё темноволосая девушка, по плечам которой безостановочно бегает ящерица, что-то высказывает ей шёпотом так, что блондинка поджимает губы и замолкает вовсе.
Впрочем, Белке достаточно и того, что она услышала. Оборванка — это ведь про неё — да? Можно подумать, то, что она выросла в крохотном посёлке, который выживает только благодаря шахтам, на которых трудятся… умирают, как говорит тётушка Литта… все взрослые жители, является чем-то плохим!
Даже если при этом сама она…
— Э… доброго дня… — Наверное, надо было бы поздороваться иначе. Упомянуть духов и правителя империи, как наставляла тётушка, но ничего из этого попросту не просится на язык при виде сидящих за длинным столом магов. Они… такие… Те, кто время от времени наведывался в Посёлок, никогда не выглядели настолько… нет, не страшно, но Белке кажется, что она в своём нелепом сером платье из грубого сукна с обережной вышивкой по подолу настолько ничтожна, что попросту не имеет права находиться рядом с ними. Да как вообще могло прийти в голову отправиться в Башню! — Я…
— О, садитесь, девушка, — ленивым жестом руки предлагает ещё одна, правда, короткостриженая в отличие от первой, что попросту не укладывается у Белки в голове, блондинка, одетая во всё чёрное. — Имя.
— А… Моё? Белка… То есть… Аллиара, — поправляется она, поймав удивлённый взгляд блондинки.
— Аллиара? А дальше? — Дальше? А… что должно быть дальше? Белка недоумённо моргает. Блондинка раздражённо выдыхает. — Хорошо. Аллиара Белка. Что умеете?
Белка пожимает плечами. Вытягивает ладонь и вызывает огоньки, которые тут же принимаются вертеться маленьким хороводиком. Ёкки опять высовывается из-за пазухи и ведёт носом. Блондинка жестом манит Ёкки к себе. Тот поднимает мордочку, глядя в глаза Белки, а потом выскальзывает наружу и, покружившись, ложится прямо на перед блондинкой, едва не цапнув за поднесённые пальцы. Блондинка хмыкает, явно не впечатлённая ни капли.
— Как давно дух с вами?
— Лет… пять? — предельно честно отвечает Белка.
— Прекрасно. Просто прекрасно, — произносит сидящий справа пожилой тощий мужчина, напомнивший Белке дядьку Адто, который старался выглядеть грозно, но на деле был достаточно добр, чтобы подкидывать Белке еду. На слова этого мага одинаково вздыхают все остальные. Но ничего не говорят. Только предлагают прочитать что-то, написанное на листах и поставить подпись.
Белка некоторое время вглядывается в закорючки на листе, делая вид, что читает, и надеется на то, что никто не поймёт, что она ничего не понимает. Потом обмакивает перо в чернильницу и старательно выводит своё имя, писать которое училась всё то время, пока добиралась до Башни.
После этого маги, забрав бумаги, жестом приказывают слуге проводить её в комнату и, кажется, тотчас забывают об её существовании. Что и понятно — следом к столу подходит уже следующий человек, желающий учиться в Башне.
Оказавшись в комнате, которая в несколько раз больше той, что была в Посёлке, Белка первым делом подбегает к узкому окну и, распахнув створки, высовывается по пояс. Лицо тут же облепляет снегом, который за то время, что Белка провела перед магами, из отдельных снежинок успел превратиться в довольно-таки крупные хлопья. Белка вытягивает ладонь, широко улыбаясь от ощущения холода. Она едва ли не ложится животом на раму, рассматривая лес и далёкие горы. Подумать только! Она и правда оказалась в Башне! И её приняли! И сейчас она находится в этой прекрасной комнате, а уже завтра начнутся занятия, и Белка, наконец, станет настоящей колдуньей!
Она закрывает окно, пока тепло совсем не истаяло, и кружится по комнате. Потом падает на узкую кровать в углу и смотрит на высокий каменный потолок. Надо бы, наверное, пройтись по коридору и познакомиться с другими учениками. Белка переворачивается на живот и, повернув голову на бок, скользит взглядом по таким же, как и потолок, каменным стенам, по циновке на полу и сундуку, стоящему возле стены рядом с дверью.
Как же тут прекрасно!
Да, немного серовато, но, наверное, маги и должны жить именно так.
Белка зажмуривается и счастливо улыбается, обещая себе прямо с утра перезнакомиться со всеми и непременно подружиться.
***
Мали лишь коротко морщится, когда в спину её толкает рыжая девчонка, которая, всё же сообразила, что надо извиниться. Только самой Мали от извинений простолюдинки, не способной вести себя прилично, ни холодно, ни жарко. Мали отходит немного в сторону — к самой стене тесной площадки — чтобы на неё не налетел ещё кто-нибудь, и прикрывает глаза. Она заставляет себя дышать ровно, чтобы хоть как-то успокоиться после разговора с Дэйши. Как будто бы это хоть когда-то бывало просто!
И почему они вообще сёстры? Ведь... ведь они настолько разные, что дальше попросту некуда! Может быть, Дэйши — приёмная?.. Мали чуть дёргает уголком рта, отгоняя мысли, что в таком случае приёмной могла бы быть и сама Мали. Нет… Бред. Конечно, это не более, чем бред, ведь Мали прекрасно известно, что, к сожалению, они с Дэйши всё же кровные сёстры. Это подтверждает магия. Только вот…
Лучше бы Дэйши попросту никогда не существовало…
Мали приоткрывает левый глаз и бросает взгляд на узкую дверь чуть в стороне от широких ворот, в которые входят — она морщит нос, вспоминая, как это звучит — эриин Башни, и, выдохнув, решительно направляется к ней, отмахнувшись, что, впрочем, никак не подействовало, от подошедшего было слуги в пепельно-синем костюме. Да, она прекрасно знает, что по правилам должна идти вслед за провожатым, но наслушавшись за последние пять лет рассказов о Башне от всё той же Дэйши… при том, что и мама, и папа каждый раз напоминали, что говорить о таком вне этих стен попросту запрещено… Мали способна и сама добраться до нужного места.
Перед тем, как скользнуть внутрь, смирившись всё же с тем, что слуга так и так будет следовать по пятам, Мали смотрит на главные ворота и безошибочно находит сестру, разговаривающую с, по-видимому, своими сокурсниками. Мали понятия не имеет — кто они такие. Дэйши ни разу не обмолвилась о них ни словом, что, зная её характер, на самом-то деле вовсе и не странно. Но… Неужели ни один из них недостоин даже пары слов сказанных вскользь? Мали качает головой и выбрасывает мысли о Дэйши на время так, как учила бабушка. Сейчас самое главное — показать себя с лучшей стороны, чтобы маги, проверяющие новичков, не усомнились в том, что Мали достойна обучаться в Башне. В конце концов ещё не было ни одного представителя их семьи за последние семь десятков лет, кто бы не учился здесь. И Мали не станет исключением… Пусть её владение стихией не настолько хорошо, как у Дэйши. Но ведь это ровным счётом ничего не значит — не так ли?
В зал, где проходит отбор, она едва ли не вылетает, слишком задумавшись о проблемах с сестрой и магией. Настолько, что даже не может сейчас вспомнить, что там было в коридоре, про который Дэйши говорила, что… Что-то малоприятное, если Мали не путает. Только вот Мали ничего особенного не заметила… А ведь, если бы в этом самом коридоре было что-то этакое, оно бы непременно привлекло внимание… Значит, россказни Дэйши были не более, чем выдумкой. Как и всегда…
Мали замирает рядом с выходом из коридора и окидывает взглядом зал. Взгляд цепляется за обилие лепнины под потолком и несуразных гаргулий, венчающих колонны. Как-то это… слишком вычурно и довольно безвкусно. Мали пожимает плечами, напоминая себе, что не у всех такой безупречный вкус, как у их семьи. Так что надо быть снисходительной к подобному. Тем более, что это не так уж и сильно бросается в глаза… если не таращиться на потолок, само собой… Она переводит взгляд на собравшихся в зале.
Значит, вон те молодые люди в тёмно-серой форме, что стоят неподалёку, должны быть помощниками преподавателей. Ничего особенного. Всего лишь маги-неудачники, не сумевшие ни устроиться в столице, ни стать нормальными борцами с мерзостями. Слишком слабые. Слишком… Только и могут, что быть на побегушках у преподавателей. Хотя, конечно, в каком-то смысле они неплохо устроились… Папа всегда говорит, что такие только и могут, что прислуживать ради тёплого угла и подачки…
Мали отворачивается от них, переключаясь на тех, кто на самом деле заслуживает внимания. А именно — на магов, сидящих за длинным столом впереди. Они, конечно, не совсем те, кем принято восхищаться, и не те, кто, по словам папы, определяет политику империи… на этом месте Мали запинается, всё же признавая, что ничего в этом не смыслит. Да и не хочет смыслить. В конце концов, это её не касается! Мали вздыхает. Пусть эти маги и не настолько значимы, но сейчас её судьба зависит именно от них. Так что…
— Пусть духи земли и неба будут благосклонны к вам, эйннто, — склоняя голову ровно на треть от придворного поклона, произносит Мали. И усилием воли не улыбается, видя одобрение в глазах блондинки с неожиданно короткими волосами. Впрочем, этот факт меркнет на фоне того, что та, едва ли не единственная, кто правильно понял поклон! Приятно знать, что есть здесь те, кто… ровня. Потом Мали, повинуясь жесту, присаживается на самый краешек простоватого на её взгляд стула, выпрямляя спину.
Дальше… то, что происходит дальше, Мали предпочла бы забыть навсегда как страшный сон. Ну, она и правда не очень хорошо ладит со стихиями. Пусть после едва ли не запредельного усилия ей удалось вызвать несколько кристалликов льда на ладони. Увы, это настолько жалко, что хочется провалиться сквозь землю. Особенно при вопросе о родственном духе…
Да, разумеется, дух есть. Но связь с ним настолько слаба, что тот даже не может до сих пор — к её-то шестнадцати годам! — принять хоть какую-то форму… не говоря уже о том, чтобы раскрыть имя…
Мали жалобно смотрит на старика, сидящего прямо напротив неё, надеясь сама не зная — на что.
И едва сдерживается, когда тот по-особенному добро улыбается и говорит, что она принята. Остальные маги кривятся, почти не скрываясь, но не возражают. Мали старается игнорировать их реакцию. Тем более, что её едва ли не с головой накрывает ликованием.
Приняли!!!
Впрочем, радость несколько тускнеет, когда ей предлагается поставить подпись под длиннющим текстом. Мали вчитывается в строки и чувствует, как от удивление брови поднимаются всё выше.
«Руководство Башни не несёт ответственности за жизнь и здоровье эрии»?! То есть? Как это понимать? Неужели… Мали прикусывает кончик пера. Подписывать? Но тогда… Почему Дэйши никогда не говорила, что… Или лучше вернуться домой и… выйти замуж за того, кого нашёл ей отец? В то время, когда Дэйши так ловко от замужества отвертелась? Ну, уж нет! Это не то, что… Тем более, что вряд ли стоит относиться к этой приписке так уж серьёзно. Скорее всего это сделано для того, чтобы внушить эрии осторожность. Да. Именно так. Мали кивает самой себе и быстрым росчерком ставить подпись. После чего, попрощавшись с магами так, как требует этикет, отправляется вслед за слугой.
…Оказавшись в выделенной ей комнате, Мали несколько минут стоит, не веря в то, что видит.
Это как-то слишком…
Голые каменные стены, такой же потолок и пол, прикрытый циновкой… Узкая кровать с даже на вид жёстким матрасом и бельём, при одном взгляде на которое по спине пробегают мурашки отвращения. Про рассохшийся стол и явно скрипучий стул Мали даже и думать не хочет. Как и про то, что вещи придётся хранить в сундуке, который не рассыпался в труху только по чистой случайности.
Это… шутка такая?
Как тут вообще можно жить?!
Ладно. Мали никогда и не надеялась, что тут будет что-то вроде апартаментов в императорском дворце, но это?! Да даже у самых последних нищих всё не настолько плохо…
Мали осторожно присаживается на кровать, кривясь от того, что матрас ещё и комковатый.
И как, скажите духи, тут можно жить?
***
В этой части земель, окружающих Башню, не бывает никто вот уже лет двадцать — не меньше. Гьор в этом абсолютно уверен — сам же закрыл к ним доступ для посторонних! — как и в том, что, возможно, было бы гораздо лучше, если бы об этом месте не знал вообще ни один человек включая его самого. По крайней мере тогда не нужно было бы сопротивляться искушению… И клясть себя последними словами за то, что воли противостоять не хватило.
Тем более — сейчас, когда всё за то, чтобы...
Гьор осторожно спускается по искрошенным временем ступенькам, придерживая стену рукой, чтобы не упасть. Сил на то, чтобы держаться на ногах после получаса блужданий по древнему кладбищу, нет совершенно. И не в последнюю очередь именно поэтому каждые пять ступенек он останавливается, чтобы отдышаться и дать отдых коленям, которые болят всё сильнее. Гьор даже не сильно удивится, если они в самый неподходящий момент подогнутся, и он полетит вниз. Хорошо, если при этом не сломает шею… И ведь это не имеет никакого отношения к здоровью — Гьор прекрасно это знает. Пусть даже ему уже и седьмой десяток, и следы эманаций мерзостей давно и необратимо изорвали тело, оставив следы даже на костях. То, что он сейчас ощущает — это власть данного места, которое настолько враждебно ко всему живому, что Гьор представить себе не может, что же ему сделать, чтобы никто и никогда не попал сюда.
Почему тот, кто… почему он вообще создал это место? Неужели…
Впрочем, сейчас не до того.
Гьор кое-как сходит с последней ступеньки, изо всех сил удерживая стон от того, как тело прошивает зарядом боли. Боль вкручивается в кости, разбегаясь по венам, заставляя волоски на теле встать дыбом. В глазах темнеет, и Гьор всем телом приваливается к стене, которая тут же начинает высасывать из него магию и, когда её не хватает, саму жизнь.
…А было бы неплохо умереть вот так… и не участвовать в позорном уничтожении Башни, как того желает Император…
Гьор встряхивается и заставляет себя отойти от стены. Шаркающей походкой медленно доходит до середины погружённого в темноту помещения, решая, что сейчас вполне можно обойтись и без света, и опускается на колени, кончиками пальцев нащупывая выемки в полу.
Сейчас бы только вспомнить очерёдность…
А ведь он не открывал этот схрон как раз двадцать лет — со дня смерти того, кто, кроме самого Гьора, знал про это место и то, что оно скрывает в себе. И не собирался никогда этого делать. Даже клялся на могиле единственного друга! Как видно, не все клятвы получается сдержать…
Гьор криво усмехается, пробегая дрожащими то ли от воздействия магии, то ли от ужаса перед тем, что он сейчас делает…. то ли от ненависти к Императору и его шавкам… пальцами по выемкам. В ответ пол начинает сначала почти незаметно, но с каждым ударом сердца всё сильнее светиться. До такой степени, что в скором времени Гьору приходится зажмуриться, но и тогда свет пробивается сквозь сомкнутые веки. Гьор на ощупь находит в открывшейся яме небольшой сундук и вытаскивает его прежде, чем свет начинает причинять боль. И резко проводит рукой над выемками, заставляя тайник закрыться.
В помещении опять становится темно. Гьор часто моргает, стараясь прогнать плавающие перед глазами белые пятна. Сундучок он прижимает к груди, желая при этом выкинуть его как можно дальше и забыть навсегда об его существовании. Гьор добирается до лестницы и садится на ступеньки, чувствуя, как опять начинают болеть суставы. Ну… другого места тут всё равно нет, так что придётся потерпеть немного. Ну, не тащить же это… эту вещь наверх, где слишком много любопытных глаз?! Сундучок в каком-то смысле даже красив. Все эти завитушки, драгоценные камни, вставленные, разумеется, для дела, но от этого они не становятся менее притягательными.
Крышка отскакивает с лёгким звоном. Внутри на тёмном — из-за недостатка света не особенно различим цвет, но Гьор помнит, что это тёмно-красный — бархате лежат пять медальонов, отличающихся друг от друга только камнем, вставленным в центр. Ещё два пропали. Давно — лет двадцать тому назад. И Гьор боится даже думать о том, где они теперь. И кому могло достаться это…
Проклятие.
То, что так и не сумели уничтожить великие маги древности. Гьор даже близко не знает, какие тайны хранятся внутри этих вещей — в отличие от друга и… её… он так и не решился прикоснуться к этому…
Впрочем, в скором времени так или иначе о том, что сокрыто внутри, кажется, узнают все. Как минимум — в Башне. Гьор не сдерживает злорадную улыбку, представляя, как это будет…
Наверное, он очень плохой учитель и не менее плохой директор, если готов отдать в руки эриин, за которых отвечает, такое искушение, но… Гьор смаргивает набежавшие слёзы обиды, вспомнив, как, не пожелав даже услышать хоть один аргумент, эти выскочки, которых прислали то ли Совет магов, то ли сам Император, приказали до конца весны закрыть Башню навсегда. Мол, она не окупает затрат, и есть гораздо более… Не окупает! А как же то, что именно выпускники Башни борются с мерзостями в этих землях?! Не окупает… А как же то, что без Башни, перенаправляющей потоки магии, весь край останется без защиты и будет обречён на медленное умирание?.. Учитывая то, что небо день ото дня всё сильнее закрывает то, что… придёт в скором времени? Не окупает!
Гьор поджимает губы и вытаскивает первый из медальонов. Всматривается в камень, не обращая внимания на то, что перед глазами из-за недостаточного освещения начинают плясать мушки. С виду медальон вполне себе безобиден. И в руках самого Гьора не раскроет своих тайн. Чем-то он не нравится этим поделкам Древнего… Видимо, тем, что струсил когда-то.
Что ж. Может, в таком случае повезёт эриин?
Гьор отмахивается от робкого голоса совести, нашёптывающего, что то, что он собирается сейчас сделать — преступление. Против законов империи и против законов человеческих. Но… Гьор мотает головой и вызывает духа. Тот — давным-давно утративший имя — приняв облик ласки (не свой, совсем не свой облик!) замирает у ног, ожидая приказа. По связи от него доносится беспокойство и попытки… безуспешные… донести до партнёра-человека, неприемлемость совершаемого, но Гьор переламывает волю духа и прокручивает перед внутренним взором руностав. Дух теряет форму и окутывает собой медальоны, чтобы перенести их туда, где кто-нибудь из эриин сумеет найти и принять.
Теперь от самого Гьора уже ничего не зависит. Он дожидается, пока дух доставит последний из медальонов и позволяет вернуться туда, где он пребывает последние пять лет. Заснуть до тех времён, пока вновь не понадобится партнёру. Сам Гьор аккуратно запирает опустевший теперь сундучок и устало прикрывает глаза.
Обида, до сих пор разъедающая душу, пусть и самую малость, но становится слабее. Хотя бы от осознания того, с чем в скором времени придётся столкнуться всем этим слишком много о себе мнящим выскочкам, только и умеющим, что напоказ уничтожать очередную мерзость… Благое дело, бесспорно, но при этом ни один из них и не думает о том, что остаётся делать простым людям после того, как борец с мерзостями покинет город или деревню. А ведь… А ведь то, чему Гьор всё это время учил эриин, могло бы решить эту проблему, но…
Кое-как он поднимается по ступенькам, лишь один раз бросив взгляд на тонущий в темноте подвал. Где-то там есть странная комната с нишами-лепестками и камнем с выемками под медальоны в центре… Гьор отворачивается. Думать об этом! Всё равно ни к чему это не приведёт… Убедившись, что рядом со склепом, скрывающим в себе то, о чём не стоит знать никому, выбирается наружу. Некоторое время стоит рядом, глядя на укрытый снегом далёкий лес. Луны сейчас нет, к сожалению, да и звёзды частично скрыты чернотой, которую заметно даже в ночи, на западе. Гьору кажется, что эта чернота, пожирающая звёзды, как нельзя правильно отражает то, что творится у него на душе.
Он оглядывается и медленно бредёт в сторону Башни.
***
Мориона останавливается перед дверью в комнату. При одной только мысли, что сейчас придётся увидеть Саю, становится настолько плохо, что мысль сказаться больной и сбежать к себе кажется всё более привлекательной. Сая… Как всегда в своём репертуаре. Не стоило, наверное, ожидать от неё что-то сверх… Но даже в этом случае выдать что-то настолько оскорбительное… Остаётся надеяться, что девочка со столь ярким даром… в неполные шестнадцать лет создать настолько плотную связь с духом вплоть до того, что у того уже есть устойчивая физическая форма! И само владение основной стихией поражает, конечно… Остаётся надеяться, что эта девочка не слышала, как о ней отозвалась Сая. Как будто бы то, что девочка не дотягивает до высоких стандартов некоторых… людей… заслуживает подобного!
Мориона вздыхает. Машинально пересчитывает количество досок, пошедших на эту дверь.
Наверное, стоило бы поговорить с Саей, только вот та, как и всегда, попросту пропустит мимо ушей всё, что посчитает чушью. Разумеется! Будет её светлость опускаться до… И вот нужно ли в таком случае тратить время на бессмысленные разговоры?
Мориона оглядывает тёмное платье с воротником под горло — как того требуют правила Башни — расправляет складки и заломившееся кружево на рукаве и толкает дверь… семнадцать узких дощечек… хотя — зачем это знать-то? Тем более, что их количество не изменилось с прошлого раза… Распахивается дверь совершенно бесшумно, что может говорить, например, о том, что Башня довольна возвращением в неё эриин, уезжавших на время самой длинной ночи к родне, как сказал бы Наставник Миро. Или о том, что петли смазали не так давно — словами Саи. В принципе Морионе не так уж и важно — какая из версий правильная. Пусть она и старается в большей степени поддерживать мистический вариант… на людях. Всё же за те годы, что она провела в Башне — сначала эриин, а потом и мадэ — образ мечтательной доброй девушки, верящей в волшебство в самом сказочном смысле этого слова, настолько въелся в сознание окружающих, что ломать его попросту глупо. И муторно. Да и не настолько он отличается от реальности, чтобы поддерживать его было слишком уж сложно.
Внутри светлой несмотря на поздний час комнаты сейчас находится только Сая, что сразу заставляет сбиться с шага. И подумать, что, быть может, и правда стоит уйти…
— Доброго вечера, Сая, — мягко здоровается Мориона, стараясь удерживать на губах лёгкую доброжелательную улыбку.
— Доброго, — кивает Сая, скользнув по ней взглядом. Улыбка на её губах — зеркальное отражение. Ну, конечно! Аристократические семьи мало чем отличаются друг от друга. И воспитание они с Саей получили примерно одинаковое. Пусть та и является родственницей императора в каком-то там колене. Чем, впрочем, могут похвастаться хорошо, если не треть высшего света страны. Хотя, конечно, семья Имра находится в достаточно высоком родстве, чтобы иметь возможность посещать закрытые приёмы при дворе. Не сказать, что для самой Морионы это было бы желанной целью, но родители мечтали представить единственную дочь свету именно там. Увы, не с их родословной. И не с… Мориона выбрасывает мысль из головы раньше, чем та облекается в слова. Нет, в Башне совершенно точно нет тех, кто мог бы выловить подобное — чтецов душ тут никогда не жаловали — но рисковать не стоит. Да и вообще размышлять на подобную тему — глупость. А глупости Мориона старается искоренять… с переменным успехом. — Как тебе новички?
— Есть явные таланты, — с энтузиазмом, большая часть которого не более, чем игра, произносит Мориона. И ловит ожидаемое… необходимое ей сейчас больше глотка воздуха!.. раздражение на дне чужого взгляда. О, Мориона ни капли не сомневается в том, что Сая прекрасно поняла, кто подразумевается под талантом. Кстати. — Осмелюсь ли я указать на то, что настолько явно выказывать пренебрежение, как это сделала ты сегодня, недопустимо?
— Перед безродной бродяжкой, не умеющей даже читать? — вскидывает брови Сая. — Ты видела, как она старательно прикидывалась, что понимает, что написано в договоре?
— Перед магами, которые в это же время присутствовали в зале, — уточняет Мориона, присаживаясь на самый краешек кресла, чуть скрипнувшего под её весом. Сая пренебрежительно передёргивает плечами и отходит к окну. Отворачивается так, что Морионе видно её профиль с вздёрнутым носом и слегка более узкими губами, чем модно в последние несколько сезонов. Сая не стала изменять внешность при помощи магии, пусть и знакома с этим разделом едва ли не лучше, чем… уж Мориона это знает наверняка. Странно, но…
Сая молчит, явно не желая продолжать этот разговор. А жаль — Мориона тогда могла бы упомянуть и другую из претенденток на обучение в Башне. Аристократку и если не полнейшую бездарность, то где-то близко к тому. И это при том, что её старшая сестра, являющаяся подопечной Морионы показывает более чем впечатляющие результаты! Но, видимо, Сая прекрасно знает, куда именно Мориона собиралась вывести разговор, и предпочла не попадаться в ловушку.
Жаль. Очень жаль.
Если уж приходится терпеть её присутствие, то Мориона предпочла бы, чтобы Сая испытывала при этом столько же неудобства, как и сама Мориона. Может, стоит…
Дверь распахивается, впуская Тара и Ильма. Остальные мадэ явно не торопятся сюда, предпочитая проверить подопечных… Наверное, и им четверым стоило бы заняться тем же самым. Всё же пятёрки, за которые отвечают она и Сая, далеко не образец примерного поведения. Учитывая то, что их заново пересобирали не так давно… И Мориона ни капли не сомневается в том, что те собираются как следует отпраздновать последний год обучения. И даже не видит в этом ничего плохого. Если, конечно, всё будет в рамках условно дозволенного. Странно при этом, что Сая, зацикленная временами на соблюдении едва ли не каждой запятой в правилах, сейчас находится здесь вместо того, чтобы проконтролировать своих подопечных. Что до Тара и Ильма…
Тар как раз довёл пятёрку до выпуска и теперь ожидает новых подопечных, а…
Мориона давит желание вздохнуть. Ильм. Потерявший на несколько ближайших лет право курировать эриин из-за той безобразной истории, что случилось в начале осени… Мориона бросает на него короткий взгляд и не может не улыбнуться, в ответ на его ясную улыбку. Ну, конечно. Разумеется, Ильм всегда светится от счастья, что бы ни происходило!
— Что думаете о новых Наставниках? — легко, как бы между делом спрашивает он, падая в кресло рядом с Морионой. Тут же перегибается через подлокотник и дотягивается рукой до её ладони. Мориона сжимает ладонь в ответ, игнорируя мысль о том, что это слишком явно… Всё равно все здесь прекрасно в курсе… всего.
— Это о тех, что присланы шпионить и, по возможности, закрыть Башню? — уточняет Сая. Закрыть? Ах, да. Слухи об этом ходили ещё с прошлого лета, но Мориона до последнего надеялась, что они останутся не более, чем слухами. Увы… не вышло. Но… Она закусывает губу, представив, что сейчас должен испытывать по этому поводу Наставник Миро. Он же… Мориона вздыхает, обещая себе завтра же поговорить с ним и узнать, как он себя чувствует и… — Отвратительно. Ещё хуже, чем принятая оборванка.
— Да ладно тебе, Сая, — тянет Ильм, состроив умильную мордашку. — Ты так страшно говоришь, как будто бы считаешь, что такие, как наша новенькая эрии, не имеют права учиться магии! Вы ведь даже с ней не пересечётесь… Почти.
Это верно. Пока нынешние пятёрки не окончат обучение, новых подопечных на них с Саей не повесят. Так что отдуваться на этот раз будет Тар… Раз уж Ильм…
Тар, кстати говоря, сегодня, как и всегда, отмалчивается, предоставляя право говорить Ильму. Мориона ловит его взгляд, но ничего, кроме доброжелательного спокойствия и некоторого смущения, вызванного — Мориона скашивает глаза на руку, которая покоится в ладони Ильма — недопустимым по меркам его общины поведением Морионы и Ильма, там не видит.
II
Дэйши одновременно хочется посмотреть в окно, чтобы убедиться в том, что она действительно вернулась в Башню — после десяти дней в кругу семьи, которая только и может, что пытаться сосватать её очередному идиоту, поверить в то, что где-то есть жизнь, отличная от родного болота, крайне сложно — и нет никакого желания бороться с приступами отвращения, накатывающими при каждой мысли о том, что именно из этого окна видно.
Старая часть леса, принадлежащего Башне. С парочкой оврагов, в которых регулярно появляются мерзости — для того, собственно, овраги там и есть — и пещера, из-за которой в середине осени случился отвратительный скандал. Дэйши морщится. Не то, чтобы именно её это хоть как-то касалось… Хотя, учитывая все перестановки в сложившихся уже за четыре года пятёрках, вполне можно считать, что касается и ещё как! Дэйши косится на Эсса, что о чём-то тихо переговаривается с Клиссом… вот ведь два тихони нашли друг друга! Как будто бы одного Клисса им было мало! Впрочем, и сама она… Наверное, можно считать это особенностями их пятёрки? Но в любом случае Эсс, ранее бывший подопечным мадэ Трока, да и Тира, пусть она и сильно вытягивает их группу, всё равно воспринимаются чужеродно. А если вспомнить то, что именно тогда произошло в пещере (пусть все непосвящённые до сих пор не имеют ни малейшего понятия, что пещера вообще хоть как-то фигурировала в… этом… Да, учитывая это, смотреть в окно, воскрешая и без того почти постоянно крутящиеся хотя бы на самом краю сознания мысли, вообще отвратительно до тошноты. Только вот смотреть на заново собранную пятёрку ещё хуже.
Дэйши всё же бросает взгляд на лес и морщится. Голые ветки, кое-где прикрытые снегом, вороны и стремительно темнеющее небо. Вот и всё. Луны не будет — она сейчас в той области неба, что поглощена чёрным. Но оно и к лучшему. В темноте всё же есть некоторое очарование, пусть она и вызвана…
— Эй! Дэйши! Ты с нами? — Высокий голос Тиры ввинчивается в мозг. Дэйши морщится и чуть поворачивает голову, давая понять, что слышит их. Частично, потому что она понятия не имеет, в чём именно она должна быть с «ними». — А! Так я и поняла. Ты хоть что-то сейчас слышала?
Дэйши пожимает плечами. Даже если и нет, то ей всё равно сейчас всё расскажут в лучшем виде — не так ли? Само собой — расскажут.
— Дело в том, что это — наш последний год в Башне… — проникновенно начинает Трай, отбрасывая со лба рыжевато-серые волосы. Дэйши вздыхает. Уже понятно, к чему дело идёт. К традиционной пьянке, которую обязательно устраивают эриин выпускного года. Глупость полнейшая, но, как и любая глупость… И ведь не откажешься! Хотя… можно, наверное попытаться.
— Который ещё только-только начался, — строя из себя непонимающую дурочку, проговаривает Дэйши, покачивая ногой. Надо бы слезть с подоконника и перебраться… ну, вот, хотя бы, в кресло в дальнем углу. И постараться скрыться от внимания остальных. Хотя для этого можно было просто остаться у себя в комнате, а не тащиться через половину Башни в «тайное место», найденное Эссом, кстати говоря.
— Именно потому, что он только начался, мы должны сделать всё, чтобы он прошёл в лучшем виде! — Неожиданно встречает Клисс, почему-то совсем уж отошедший от роли привидения всея Башни. До такой степени, что аж сам предлагает… Что? То есть, даже он хочет напиться в первый день последнего года?! Зачем?!
— Каким образом пьянка может поспособствовать наилучшему течению времени в Башне? — Дэйши совершенно не уверена в том, что за фраза у неё получилась — всё же тренировок в подобном стиле речи у неё давно не было. Тётушка, обожающая изъясняться в таком духе, разругалась со всей семьёй, что, на самом деле, Дэйши более чем одобряет, и не показывается на семейных собраниях уже год. Жаль только, что её она с собой прихватить не смогла… А ещё жаль, что даже ссора со второй тётушкой, не избавит её от участи видеться с Шаэри… Очень жаль. — Тем, что мадэ переловят нас и влепят наказание за нарушение устава Башни? Стоит ли начинать год именно с этого?
— Если всё сделать по уму, то никто ничего не узнает, — тихо произносит Эсс, улыбаясь обвившейся вокруг руки ласке. — Тем более, что Ланра обещала, что никто нас не заметит. А в этом ей вполне можно доверять.
Ланра? Дэйши косится на мгновенно помрачневшую Тиру. Ну, конечно! Тут не только Дэйши со сложными отношениями с кузиной, рожу которой приходится видеть вот уже пятый год подряд, и сестрой… которая теперь будет учиться здесь же!.. Тут ещё и сёстры Тоэ! И как они прошлые года ухитрялись уживаться в одной пятёрке и не поубивать друг друга?! Это явно из разряда чудес — не иначе. Может, эта группа ещё и потому распалась по итогу?
Дэйши едва слышно хмыкает. И кому она сейчас пытается солгать? Уж точно не потому!
По талии холодом скользит змеиная чешуя Рао. Дэйши с трудом заставляет себя не дёрнуться. Даром, что мысли Рао не секрет для неё, но вот такие выходки почему-то всегда застают врасплох. Вот и имеет ли смысл после этого фыркать на Мали, которая никак не может оформить духа?! Хотя она и со стихией никак сладить не может. Порадоваться, что ли?
— А мы устраиваем пьянку совместно с их пятёркой? — уточняет Дэйши, понимая, что сейчас пауза неприлично затянется и отказаться будет гораздо сложнее. Жаль только что уже звучит это так, будто бы она практически готова согласиться на всё, что угодно. А ведь это совсем не так! Совершенно не так… Только вот теперь ни в жизнь не убедить в этом предвкушающе заулыбавшихся согруппников.
Самое время провалиться сквозь землю… Дэйши бросает взгляд в окно и признаёт, что до этой самой земли отсюда лететь и лететь.
Но это лучше, чем слушать фонтанирующих идеями товарищей по пятёрке, настолько радующихся предстоящей пьянке, что поверить в то, что им уже по двадцать, не получается никак. Дэйши дала бы им лет пятнадцать. Да. По уму они сейчас на уровне Мали. Если не меньше.
Думать о Мали и последнем перед появлением в Башне разговоре не хочется совершенно. Тем более, что ничего толком это разговор не изменил. Да и не мог изменить. Сестра, вероятно, дуется на неё сейчас, но Дэйши по-прежнему считает, что той нечего делать в Башне. Не с её-то скудным талантом. Дэйши скашивает глаза, отметив движение рядом с собой, и понимает, что духи товарищей по пятёрке явно решили, что бурно обсуждающим подробности предстоящей пьянки хозяевам не до них — что вполне себе соответствует истине — и разбрелись по комнате.
Вот только живности тут и не хватало! Пусть это и связанные… Рао презрительно шипит на краю сознания, предпочитая оставаться рядом с Дэйши. Да, она целиком и полностью разделяет его мнение!
***
Когда она просыпается, в комнате такая темень, что поначалу Белке кажется, что она опять заснула в шахте. Где-то между седьмым и девятым коридорами, куда уже пару лет вообще не заходят из-за опасения остаться погребёнными под осыпавшимся потолком. Белка некоторое время таращится в темноту и думает, что забыть про фонарь было настоящей глупостью, пока не вспоминает про магию.
Огонёк вспыхивает на ладони, и Белке приходится зажмуриться. Потом она с удивлением рассматривает каменный потолок и стены, вспоминая...
Башня!
Она же давным-давно не дома. Её приняли на обучение в Башню! И уже завтра — Белка вспоминает, что ученикам… э… эриин, кажется… полагается двое суток после приезда на… а-д-а-п-т-а-ц-и-ю… Белка жмурится, довольная тем, что вспомнила это слово. И то, что оно значит. Тётка и остальные жители Посёлка таких слов вообще никогда не слышали! А она вот выучила. И… А ведь в книгах, верно, можно и не такое встретить. Надо как-то научиться читать… Кто б её ещё научил-то…
Белка встаёт с кровати, подходит к окну и, прижав ладони к холодному стеклу, всматривается в темноту, лишь слегка разбавленную фонарями, горящими где-то внизу. Снег, чёрное пятно леса и двор — всё, что видит, слегка дорисовывая в голове, Белка. Небо черно особенно из-за отсутствия луны, но не только — Белка кидает взгляд на ту сторону неба, где, пусть и незаметно сейчас, но всё же есть что-то, что… Она вздыхает и зажигает магические светильники так, как показывала деревенская колдунья, которая и посоветовала ей отправиться в Башню. Получается далеко не с первого и не с десятого раза. Белка даже думает, что было бы проще сейчас зажечь обычные свечи, связка которых лежит на столе вместе с огнивом, которое не так уж и нужно — можно же ещё раз призвать Огонь! — но, наконец, светильники вспыхивают, заливая комнату ярким холодным светом. Тени порскают по углам, вполне себе ожившие. Белка передёргивает плечами, убеждая саму себя, что это не более, чем игра воображения. Только вот…
Плохо получается врать самой себе. Очень плохо.
Она взлохмачивает и без того перепутанные волосы. Потом, подумав, наскоро переплетает их, повязав первой попавшейся верёвкой, обещая чуть позже привести себя в порядок.
Белка косится на постель с заманчиво откинутым одеялом, но понимает, что уже не заснёт — слишком много мыслей в голове. Так что она натягивает на себя чёрную юбку в пол, морщась от того, что никак нельзя надеть более привычные по жизни в Посёлке штаны… радуясь, впрочем, что не надо больше влезать в это неудобное платье… застёгивает пуговицы на чёрной же рубахе, обувается, не заморачиваясь о том, что, по словам тётушки, никак нельзя носить обувь на босу ногу, и, подхватив один из светильников, осторожно выглядывает за дверь.
Коридор тёмен настолько, что Белка опять вспоминает шахты, в которых провела большую часть детства, как бы её оттуда ни гоняли. Но как же можно было не проверить — правду ли говорил дед Эттр о призраках, что обитают в слепой штольне и предсказывают будущее… Так и не удалось по итогу проверить — перехватили на половине пути и высекли розгами… Белка вспоминает об этом случае едва ли не с нежностью — всё же обычно даже такого внимания заслужить не выходило… Смешно. Учитывая, что теперь она учится в Башне, а жители Посёлка так и остались там — рядом с шахтами, без надежды хоть когда-то вырваться в большой мир.
Белка окидывает коридор, по которому спешно убегают от света тени, и бодро шагает вперёд. Можно подумать, какие-то там тени её сейчас остановят! Тем более, что ничего они сделать и не могут — только пугают и всё. Хотя так никто до сих пор не смог объяснить, что это вообще такое? Не то, чтобы она спрашивала, конечно…
Может, здесь удастся выяснить?
Или стоит их проигнорировать, как делала это все предыдущие годы?
Белка шагает по коридору, посматривая на двери по обе стороны, и думает, что, к сожалению, сейчас слишком рано, чтобы было можно постучаться к кому-то и познакомиться. Во всяком случае часы показывали раннее утро… если Белка правильно поняла то, что показывают стрелки. Она чувствует, что краснеет, вспоминая, как дети тётушки Литты смеялись над ней, поняв, что она не умеет определять время по часам. Ну, а что тут такого?! Можно подумать, это так уж важно!
Особенно, если никому нет дела до того — придёт она вовремя или нет. И придёт ли вообще. Белка поджимает губы, а потом заставляет себя улыбнуться. Не стоит вспоминать и тем более — позволять себе расстраиваться из-за воспоминаний, которые остались в прошлом.
Лучше…
Она останавливается, рассматривая огромный портрет на стене. Это мужчина в богатой одежде, которая похожа на ту, что носили несколько сотен лет назад… по крайней мере Белка видела такое в книжке с картинками, которую читал младший сын тётки. Он даже в обычной для себя снисходительной манере тогда и рассказал про одежду. Но, быть может, он и врал. Впрочем… какая разница? Белка сейчас видит на картине темноволосого мужчину в одежде, которую никто в нынешнее время не носит. Так что он явно из прошлого. Пусть и не очень понятно — насколько далёкого. И Белке он совершенно не нравится. Ни капли. Хоть она и не понимает, что в нём такого неприятного. Может, слишком тяжёлый для улыбающегося человека взгляд? Или то, как руки лежат на набалдашнике трости? Белка скользит взглядом по картине, на мгновение цепляясь за медальон с тёмным камнем на груди мужчины. Что-то царапает сознание, но как только Белка пытается ухватить мысль, ощущение рассеивается.
Белка делает пару шагов поближе, чтобы рассмотреть картину лучше, но в дальней части коридора раздаются шаги.
Белка резко разворачивается и роняет светильник. Тени вырастают до потолка и пляшут в сбитом свете, вызывая желание либо погасить его вообще, либо наоборот разжечь поярче. Только чтобы не было вот этого танца! Белка крепче ухватывает светильник рукой, ощущая холод, растекающийся по телу, и кое-как гасит его. Потом озирается в темноте, думая, куда теперь его девать. Всё же для карманов шар светильника слишком большой, а ни сумки, чтобы положить, ни какой-нибудь полочки нет. Ну, не на пол же его класть! Придётся и дальше тащить в руке. Пусть теперь он и бесполезен… Белка прислушивается к звукам, определяя, что шаги явно приближаются. Хотя и медленно — время от времени останавливаясь, а то и вовсе начиная идти в обратную сторону.
В шахтах так передвигались иррты — мелкие полукрысы-полуежи, так и норовящие оттяпать палец на ноге или что-нибудь ещё. Белка передёргивает плечами, напоминая, что здесь — на одном из верхних этажей Башни этих тварей совершенно точно нет и быть не может. Они ведь даже никогда не выбирались наружу, предпочитая бесконечно шататься по подземным коридорам…
А интересно — в Башне есть подземелья? А в подземельях кто-то водится? А кто?
Белка не успевает додумать мысль, когда видит впереди всё более яркий свет от светильника, и бегущие по стенам тени. Можно было и не гасить собственный…
Белка жмурится, закрывает лицо ладонью.
Проморгавшись, она видит перед собой темноволосую девушку — ровесницу. Та удивлённо смотрит на Белку, но ничего не успевает сказать — вновь раздаются шаги. На этот раз гораздо более быстрые. Спустя несколько мгновений появляется ещё одна девушка, при виде которой первая встреченная Белкой кривится так, что… И кто это такие?
***
Прогуляться по Башне было однозначно дурной идеей. Но сидеть в этой убогой комнатушке тем более не хочется. Достаточно и того, что Мали кое-как убедила себя поспать на этом подобии матраса… И это — Башня! Место, где учат магов! Неужели у них недостаточно денег, чтобы сделать нормальные комнаты для эриин? Все разворовали, как говорит папа?
Мали поудобнее подхватывает светильник, который светит с перебоями… нет, она не станет сейчас думать о том, насколько ей непросто даётся магия! Не стоит. Тем более, что здесь её должны научить нормально владеть даром.
Коридор… пугает. Темно. Так, что кажется, будто темнота пожирает и без того слабый огонь светильника. И вроде бы Мали никогда не боялась темноты. Даже больше — она всегда обожала гулять дома в темноте по коридорам, зная, что гувернантка как раз-таки до смерти боится темноты и ни за что не отправится на поиски… Но сейчас… не по себе. Настолько, что Мали то и дело замедляет шаг. От стен веет холодом и неприятием… Почему тут настолько мрачно?! Неужели магам нравится жить в таком месте...
Когда позади раздаются шаги, Мали невольно едва ли не переходит на бег. Только мысль о том, что подобное не пристало дочке графа, не позволяет её побежать сейчас. В конце концов — это Башня! Тут не может быть ничего, что подвергло бы жизни людей опасности — не так ли?
И тем не менее…
Впереди настолько темно, что даже светильник, и до того бывший по большей части бесполезным, теперь и вовсе перестаёт не разгонять мрак. И поэтому Мали едва не вскрикивает, когда видит перед собой рыжую девчонку примерно одного с ней возраста. Ту самую, что вчера на неё налетела, кажется. Рыжая стоит, прижимая к себе погашенный светильник и молча смотрит. С любопытством, от которого хочется передёрнуть плечами и избавиться от ощущения, что осталось от прокатившихся по спине мурашек. Мали едва заметно переводит дух и даже ухитряется никак не показать испуга, когда шаги позади замирают. Только оборачивается и думает, что лучше бы это был какой-нибудь монстр, чем Дэйши.
Вот, спрашивается, что ей тут понадобилось в такую рань?! Хотя сестра всегда была ранней пташкой, так что не очень-то и удивляет на самом деле.
— Доброе утро, — несколько отстранённым тоном произносит Дэйши, кинув взгляд на девчонку. То есть, совершенно обычным тоном, каким она не говорит только с мамой, наверное. — Странное вы место выбрали для встречи…
— Мы не выбирали, — отвечает Мали, рассматривая сестру. Та в стандартной чёрной форме эрии Башни выглядят незнакомо. Настолько, что Мали не уверена, что вообще бы узнала её где-нибудь в толпе. — Я вообще в первый раз её вижу, — добавляет она, чтобы Дэйши не подумала, что она и в самом деле может общаться с кем-то вроде этой рыжей.
— Но не в последний, — пожимает плечами Дэйши. — Кто знает — может, вы окажетесь в одной пятёрке…
— Где? — влезает в разговор рыжая, чуть подаваясь вперёд. На её лице Мали читает живейший интерес. И, кажется, Дэйши это нравится. Во всяком случае ничем иным Мали не может объяснить то, как сестра чуть ослабляет контроль, позволяя слабую улыбку. И почему это..?
— В пятёрке. — Дэйши прислоняется к стене, предварительно кинув взгляд по сторонам. Если Мали правильно понимает, она сейчас проверяет, не увидит ли кто-то подобного пренебрежения к правилам. Странно при этом то, что, кажется, присутствие Мали и рыжей её вовсе не волнует. Почему это, интересно? Ладно, рыжая — она, кажется, вообще не разбирается в этикете — но… Неужели присутствие Мали вообще никак сестру не волнует?! — Конечно, это вам должны будут рассказать завтра, как и неписаные правила Башни… но зачем ещё нужны старшие сёстры?!
Мали на последнее заявление никак не реагирует. Зачем? Ну, наверное, чтобы портить жизнь. Самим фактом своего существования.
— Так вот, — Дэйши вздыхает. Разочарованно, но это улавливает, наверное, только Мали. Видимо, сестра и правда надеялась, что Мали как-то отреагирует. Ещё чего! — Правила… — Дэйши резко опускает руку, с которой стекает змея. Блестящая, серебристо-синяя змея. Дух, вид которого заставляет испытать вспышку зависти. Змея на несколько мгновений замирает, а потом делает круг, заключая в него всех троих, и возвращается к Дэйши. — То, что я сейчас расскажу, несколько против правил — Наставники считают, что каждый эрии должен доходить до всего сам, но… Как вам понравились ваши комнаты?
— Отвратительно, — честно отвечает Мали. А как ещё это может быть? — Или ты считаешь иначе?
— Прекрасно! — снова без позволения вклинивается рыжая, источая неподдельный восторг. Мали окидывает её изумлённым взглядом. Серьёзно?! Что прекрасного она в этой келье нашла?! — Раньше мне частенько приходилось ночевать в сарае с курами или свиньями… или… — короткая заминка — на улице. А тут — целая комната в полном моём распоряжении! И кровать есть. И тепло…
Ой… бродяжка? И таких в маги берут теперь? Мали брезгливо кривится. Дэйши же лишь пожимает плечами, при этом взгляд её несколько меняется. Как будто бы она... как будто бы она одобряет то, что сказала рыжая. Хотя чего ждать от этой… сестры.
— Интересно… Ладно. Тогда тебе… — она вопросительно смотрит на рыжую. Та, помявшись, подсказывает имя. — Тогда тебе, Алли, это слушать необязательно, наверное… Хотя решение за тобой, конечно. В Башне каждому эрии выделяется подобная комната. Со временем — и количеством изученного — можно улучшить её так, как пожелаешь. Ну, или оплатить работу другого эрии. Всё же далеко не все выбирают своей стезёй уничтожение мерзостей. Пусть это и является основным направлением Башни. О цене, правда, договариваться придётся отдельно. Может, деньгами, может и ответными услугами, так что выбирай осмотрительнее, Мали. — Вот как? Зачем?! Хотя… есть определённый смысл. Стимул изучить определённое направление, становясь в нём незаменимым, явно неплохой. Но, если Мали понимает правильно, это распространяется и на… — С едой тоже несколько… Завтрак обязателен для всех — так что тебе, Мали, советую избавляться от привычки спать по утрам до последнего и не пропускать его. Обед и ужин готовится в меньшем объёме, чем нужно на всех здесь обучающихся. Кто опоздает — будет ходить голодным до следующего утра.
— Это нелепо! — Что за бред?!
Дэйши лишь пожимает плечами, как будто бы в этом нет вообще ничего необычного.
— Вариантов, как оказаться в столовой вовремя, много. Заплатить другим, изучить что-то специфическое, что позволит опередить или отбить в… хм… бою добычу, — Дэйши хмыкает, — подружиться с поварами или мадэ… Наставников не трогай — они на такое не ведутся вообще… ну, кроме Наставника Миро, конечно. В общем, каждый выбирает собственный. Лично наша пятёрка… — Дэйши запинается и морщится. Как будто что-то в этой фразе ей не нравится. Только вот Мали понятия не имеет — что это может быть. — Наша пятёрка предпочитает добывать еду сообща. Разделив обязанности с учётом личных способностей. Из остального…
— Что за пятёрка? — перебивает Мали. Опять Дэйши говорит о чём-то, что не поясняет вовсе!
— Традиционно эриин делят на группы по пять человек, к которым прикрепляют одного из мадэ, — вздыхает Дэйши. А! То есть… А мадэ, это, кажется, те самые помощники Наставников, если Мали правильно понимает сейчас. — Распределят вас сегодня после обеда. За который первогодкам пока что драться не придётся. Правила, что расскажут завтра, будут касаться в большей степени взаимодействия в пятёрке, а также того, что можно, что нельзя — это я говорить не хочу. Не вижу смысла. Разве что помни, что за жизнь и здоровье Башня почти не несёт ответственности. Ты — человек взрослый. И сама должна определять, во что стоит ввязываться, а во что — нет. Впрочем, намеренно подвергать жизни эриин опасности никто не станет… А! Ещё запомни — если на чём-то попадается один из пятёрки, наказание несут все пятеро, хотя об этом вам скажут, наверное… не помню — говорили нам или нет? — Дэйши задумывается, но тут же встряхивает головой, явно пытаясь отбросить то, что, по её мнению, сейчас неважно. — Зачёты тоже проводятся по большей части групповые. Индивидуальных крайне мало. Собственно говоря, на этом и всё… Ах, да! Сегодня сиди в комнате и не высовывай носа после заката.
— С чего бы?!
— Да так… — Дэйши не договаривает, но кривится достаточно красноречиво, что для неё нетипично вовсе. Разворачивается резко, от чего вспыхивающая в отсветах светильника золотисто-рыжим коса взлетает с плеча, и уходит, оставляя Мали и рыжую вдвоём посреди коридора.
Всё такого же тёмного и неприятного. Мали чувствует, как по коже проходится сквозняк, и вспоминает, что на ней сейчас только рубаха, слабо держащая тепло, и юбка. И туфли на босу ногу… Она с тоской вспоминает про шаль из настоящей айсалланской шерсти, оставшуюся дома…
Но зачем вообще Дэйши всё это говорила? Решила снизойти до младшей сестры? Но…
— Если это правда, то будет правильно объединиться, — задумчиво проговаривает рыжая, рассматривая недействующий светильник в своей руке. Серьёзно? Зачем ей это нужно, если и так всё устраивает? Ну, в самом деле — после хлева со свиньями-то! — Как ты смотришь на то, чтобы…
— Нет. Меня не интересует перспектива объединения с такой бродяжкой, как ты.
— Пре… перспек… что? — рыжая недоумённо хлопает ресницами. О, нет! Она ещё и тупая!
— Пер-спек-ти-ва, — медленно повторяет Мали. — Посмотри потом значение в библиотеке. Если, конечно, умеешь читать. — Судя по стремительно краснеющему лицу, эта бродяжка читать как раз и не умеет. Интересно — а как в таком случае она прошла собеседование? Там же надо было прочитать документы и поставить подпись! Впрочем… какая разница?
Мали разворачивается и уходит, оставляя бродяжку в одиночестве.
***
Всё-таки решение перекинуть вечеринку на день позже было верным. Хотя Дэйши сейчас кажется, что лучше бы они попались вчера. По крайней мере не пришлось бы торчать на этой пьянке… И кто бы сказал, как этим недомагам удалось протащить на территорию Башни выпивку! То ли повара в доле, то ли кто-то из сокурсников сумел найти лазейку в системе защиты Башни… что после осенних событий кажется вообще невероятным. Уж тогда и Башню, и прилегающие к ней земли, и, собственно говоря, защиту прошерстили так, что…
Впрочем, не особо важно. Сама Дэйши не настолько тупа, чтобы заливать в себя это пойло… каким бы элитным оно ни было — просыпаться назавтра с похмельем… в лучшем случае, потому что до сих пор алкоголь так и не сумел подружиться с её организмом хотя бы чуть-чуть… та ещё перспектива. Так что сейчас Дэйши сидит на стволе поваленного дерева чуть поодаль от веселящихся вовсю сокурсников и вспоминает, не упустила ли она что-то.
С Мали она поговорила ещё с утра. Не факт, конечно, что та запомнила — и, что важнее, поверила! — то, что Дэйши ей рассказала, но в любом случае теперь проблемы, которые у сестрички могут случиться во время первых недель, не имеют отношения к самой Дэйши. Если Мали решит проигнорировать сказанное, то это будут целиком и полностью её собственные проблемы.
Дэйши фыркает, даже не пытаясь сдержаться. Мысль о том, какое лицо у Мали было в тот момент, когда она в первый раз увидела свою комнату, не отпускает. Как же жаль, что в тот самый момент Дэйши была с товарищами по пятёрке! Но интересно — как скоро Мали сумеет встроиться в здешнюю жизнь? Да, драки за еду и сделки ради получения возможности пожить в комфорте — не то, что должно быть в нормальном учебном заведении, пусть даже там и всегда есть риск дохнуть. Но… Нельзя не признать, что есть в этом некоторое очарование. Хотя Дэйши бы очень хотела знать, что кроется за этими традициями… Явно не забота о будущих магах!
Наверное, всё же стоило навестить Мали ещё и перед тем, как уйти сюда, но… Дэйши и так сделала для неё больше, чем стоило бы — большинство узнают все детали жизни в Башне на собственной шкуре, а не… А всё из-за матушки, которая вымотала все нервы просьбами присмотреть за младшенькой. Как будто бы Мали хрустальная! То, что она чуть не умерла, появляясь на свет, не значит, что с ней надо теперь носиться до конца дней! Что-то о том, как вживалась в реальность Башни Дэйши, никто не беспокоился! Ах, да. Конечно. Она же родилась без осложнений! Дэйши кривится и трёт лицо. Вот самое время сейчас, конечно, вспоминать про семью! Которую, по большому счёту, можно смело выбрасывать из головы, как минимум, до начала лета. А если повезёт, то и подольше — тётка как раз приглашала в гости.
Дэйши переводит взгляд на сокурсников, которые рассказывают друг другу, как прошли их встречи с семьями — причём, даже Клисс вполне себе спокойно общается со всеми! — и думает, что стоило бы присоединиться к ним, но… Что-то не тянет сегодня совершенно. Пусть даже тут собрались практически все, кто связан с тем, что предшествовало событиям осени. Ну, не считая тех, кто до сих пор не в курсе, конечно. Но — действительно не хочется общаться. Вообще. Вот никогда не видела смысла в этой пьянке! Но почему-то каждый выпускной курс считает своим долгом её устроить. Зачем — кто бы сказал? Можно подумать, что…
Взгляд цепляется за бледное пятно на другом конце полянки. Инья. И какого духа её-то сюда принесло?! Можно подумать, что после осени кто-то прям-таки жаждет с ней общаться! После того, как она, вломившись туда, куда её никто не звал, испортила всё, что только могла! Ну, и получила то, что… Дэйши морщится.
Нет. Нет, Дэйши вовсе не склонна обвинять в том, что произошло, исключительно Инью — что взять с дурочки? Тем более с такой неумёхи, как она. Все тогда были не в себе. Не в последнюю очередь из-за того, что вызвали к жизни то, что не смогли толком проконтролировать… Но само присутствие Иньи здесь окончательно портит настроение, которое и так не то, чтобы было хорошим. Дэйши перебирает в памяти всё, что говорили — и до сих пор говорят — про Инью. Пусть оно и мало что общего имеет с тем, что произошло в действительности… Н-да… Вообще странно, что при всём при этом она вообще решилась вернуться в Башню. Большинство бы на её месте предпочли навсегда разорвать общение со всеми, кто как-либо связан с произошедшим. И Дэйши понятия не имеет, что бы выбрала она сама на месте Иньи… на том месте, которое… хочется, конечно, верить, что она бы никогда не оказалась на её месте, но кто знает, как может обернуться жизнь в следующий момент?
Но… Её присутствие. Это следствие храбрости идти против общественного мнения, успевшего заклеймить бедняжку шлюхой, соблазнившей бедных мальчиков (Дэйши кривится. Бедные, конечно. И искренне жаль, что искажённая магия прерванного ритуала сломала жизни не только Инье, но и вообще непричастным к чему-либо… ну, или не магия, а действия конкретной эрии… Только изменить это невозможно, не подставив остальных. И Дэйши не считает жизнь Иньи и этих двоих выше жизней тех, кто… был осенью в том гроте) или поведение жертвы, неспособной что-то изменить в своей жизни? И нужно ли это знать конкретно Дэйши?
Наверное, лучше было бы отойти в сторону, как и всегда, и позволить событиям течь мимо. В конце концов, её это не касается никоим образом! Всё уже завершилось! И с гораздо меньшими, если не считать угрозы закрытия Башни, последствиями, чем могло бы быть. Но бледная фигура на самом краю поляны постоянно притягивает взгляд. Неуместностью. Нарочитым отделением себя от остальных. И тем, что все остальные едва ли не демонстративно игнорируют её. Ну, или пытаются игнорировать — кто лучше, кто хуже. Дэйши резко втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Как же это всё… Мерзко. Всё — и её колебания насчёт того, какую линию поведения выбрать. Почему она вообще должна выбирать?!
Ну, вот не надо было приходить на эту вечеринку! Совершенно не надо! Тогда бы не пришлось сейчас пытаться выбрать сторону в битве между осторожностью и совестью.
Дэйши поднимается со ствола дерева, отряхивает от снега подол юбки и уходит в сторону кладбища. Того, с которого всё началось, пусть это и совсем не то место, где Дэйши бы хотелось быть. Но всё лучше, чем торчать среди сокурсников, которые явно планируют напиться до потери сознания. Все. Даже тихони вроде Клисса и Эсса, не отказавшегося от участия в собраниях их маленького… скажем, клуба… даже после осени. Хотя — кто знает, что там в головах тихонь? Уж точно не Дэйши, пусть и сама она всеми тихоней считается. Считается…
Едва только Дэйши заходит за деревья, как музыка и голоса моментально стихают, отрезанные рунами. В первое мгновение Дэйши даже замирает, дезориентированная рухнувшим на неё беззвучием, но потом уши начинают вылавливать скрип веток, стонущих под тяжестью снега, шорох лапок мышей, которые на территории кладбища снуют постоянно, не боясь никого и ничего, скрип петель дверей на склепах — почему-то они всегда открыты, пусть сторож и исправно запирает их все перед закатом. Магия? Быть может. Но в чём смысл этого — Дэйши понятия не имеет. Она останавливается возле одного из склепов — того, в котором чаще всего зарождаются мерзости. Слабые — их и первогодка уложит после пары-тройки занятий. Сегодня склеп тих. Настолько, что впору начинать беспокоиться. Но, вероятно, это просто наставники убрали лишнее и ненужное пока что.
Сегодня дверь наглухо заперта. И едва угадывается в темноте безлунной ночи — Дэйши кидает взгляд на то место, где должна быть луна, но натыкается на черноту, пожирающую звёзды. Медленно, но Дэйши знает, что это так. Она ёжится, косится на склеп. В памяти всплывают события прошлой зимы. И её прогулки по кладбищу с целью доказать остальным, что ей ничего не стоит подобное. Тогда, помнится дверь склепа…
«…Дверь склепа покачивается, приглашая войти. Ну, вот и как устоять перед искушением?! Тем более, что, если принести что-то из склепа, это раз и навсегда докажет остальным…
Дэйши вспоминает, как дома излазала всё, что только можно. И что нельзя, само собой. И теперь… Она, не двигаясь с места, вытягивает шею, насколько возможно, пытаясь рассмотреть хоть что-то между полуоткрытых створок.
Темнота.
Ожидаемо, конечно. В склепах, привлекающих мерзости, всегда темно настолько, что даже светильники темноту не разгоняют до конца. Так поддаться искушению или нет?
Дэйши неуверенно делает пару шагов вперёд, прислушиваясь. В принципе, даже если там сейчас есть мерзости, они не настолько серьёзны, чтобы можно было опасаться за жизнь. Дэйши тянется сознанием к Рао. Тот окутывает мысли Дэйши прохладой текущего ручья и медленно стекает по предплечью, перестраиваясь при этом в хлыст, увенчанный шипами. Обычными, к сожалению, шипами — как ни старается Дэйши, напитать их ядом не получается никак.
Створки обжигают огнём, что несколько странно, но опасности Дэйши не ощущает до сих пор. Она замирает между ними и раздумывает, стоит ли шагать внутрь склепа. Оглядывается на стену леса, отгораживающую вечеринку от кладбища. Может, стоит всё же вернуться?
Дэйши делает шаг вперёд. И створки захлопываются у неё за спиной с оглушительным грохотом. Можно начинать считать себя идиоткой?!»
Дэйши хмыкает, проводя кончиками пальцев по наглухо запечатанной двери склепа. Стоит вернуться, наверное! Ага! И смотреть, как все старательно игнорируют Инью… То ещё удовольствие. Может, тогда лучше отправиться в Башню? Всё равно никто не заметит её отсутствия…
***
Вообще не вижу смысла в том, чтобы ловить эриин последнего года на вечеринке. Всё же они, по большей части, люди разумные… Хотя события осени заставили меня в этом несколько усомниться, но… Те, кто был виновен, уже не числятся среди эриин. Те же, чья вина была не… не доказана, на самом деле, но не мне в это лезть… те, чья вина была только в невмешательстве, если говорить прямо, заслуживают ещё один шанс. Всё же нельзя ставить на человеке крест только потому, что он в какой-то момент оступился, проявил слабость духа... Кроме того… зная тех, кто… зная их, я сильно сомневаюсь в реальности произошедшего. Жаль, что докопаться до правды мне не дали.
Впрочем, не хочу думать сейчас о событиях осени. Хотя, конечно, присмотреть за участниками тех событий нужно обязательно.
Можно подумать, мне позволят это сделать!
Морщусь, отходя от стены Башни. Смотрю на небо, с которого лениво падают редкие снежинки, замечаю краем глаза черноту, ясно выделяющуюся даже на фоне ночного неба, на западе и морщусь снова. Убраться бы внутрь Башни и не видеть ни неба, ни снега, ни эриин, которых, впрочем, ещё надо отыскать!
Вот скажите мне — почему традиционную вечеринку надо обязательно попытаться запретить? Проще было бы выделить для неё место в пределах Башни — таскаться по сугробам это не то, чего я жажду! — и проконтролировать, чтобы не было чего-то вроде осеннего происшествия. Но… видимо, эта мысль слишком сложна для замшелых стариков, коими являются наши Наставники. Хотя, учитывая всё, что произошло и здесь, и в столице, недолго им быть Наставниками...
Ёжусь, жалея, что Огонь никогда мне толком не давался. Даже в качестве комплементарной стихии, пусть все наперебой утверждают, что сочетать стихии невозможно! Всё возможно, если приложить усилия! Но, увы… не любит меня Огонь. А было бы неплохо накинуть на себя что-нибудь согревающее… мысленно перебираю комбинации рун, прекрасно понимая, что ничего я там не найду. Ну, не моё это!
Надо было поменяться маршрутом с… кем угодно. Пусть искать эриин в стенах Башни явно бессмысленно, но хотя бы тепло… надо было не так рьяно шутить, тогда бы, возможно, и удалось бы уговорить остальных. Но кто виноват, что у них отсутствует чувство юмора?!
Замираю на половине шага, всматриваясь в стену леса. Неужели…
Эриин тоже идиоты. Можно было собраться и в стенах Башни — места хватает. Если не в подвалах, то на чердаке. Помню, именно там собирались мы. Или их вчерашняя облава так впечатлила, что они предпочли свалить куда подальше? Но надо признать — мысль перенести вечеринку на день позже, зная о том, что в первый вечер их непременно будут искать, вполне себе здравая. Только им это мало поможет. Или? Может, позволить деткам повеселиться? Приостанавливаюсь, не успев сделать даже полдесятка шагов… Ну, если первым, кто их обнаружит, окажусь я, то так и быть. Прикрою от сурового взора Наставников. В конце концов — должен же кто-то хотя бы временами быть на их стороне?
Ускоряю шаг, одновременно обращаясь к стихии. Правда, минуя дух. Не стоит его, вернее, её сейчас тревожить. Тем более, что холод она ненавидит примерно также, как и я. Даром, что дух Воздуха…
Спустя три десятка шагов оказываюсь на самой кромке леса. Приостанавливаюсь. В лесу у нас несколько подходящих полян, не считая парочки оврагов, распадка и кладбища — но то находится несколько дальше. Да и сомневаюсь я, если честно, что эриин решатся устроить гулянку между склепами… А ведь место вполне себе неплохое, надо признать. И от ветра защищённое. Есть, конечно, ещё и пещера чуть дальше, не после того, что там произошло осенью, вряд ли кто-то сам решит туда наведаться… Так. И куда же мне податься? Овраги… Мерзости там, конечно, сейчас почти неактивны — холодно им, беднягам — но от этого место не становится более привлекательным в качестве… в любом качестве. Всё же эриин у нас не настолько сумасшедшие, чтобы… Ну, либо их ещё не до такой степени прижали.
Так. Овраги пока что отбрасываем. Распадок тоже — и далековат, и пещера рядом, которая вряд ли добавит позитива хоть кому-то. Тогда… поляны?
Прикрываю глаза, срастаясь со стихией. Ветер свистит в ушах, делясь знанием. Без духа это, конечно, сплошное баловство, но… Но и этого достаточно. Всё же расстояние не настолько большое, чтобы слова ветра успели сильно исказиться.
Ну, и что… Вправо. Самая дальняя поляна, звуки и отсветы с которой напрочь отрезает одна из границ. Кто-то слишком умный? Интересно кто! Делаю несколько шагов в сторону поляны, но останавливаюсь, заметив чёрную с белыми вставками одежду. Наставник? Что он так поздно делает вне Башни? Да ещё и рядом с кладбищем?!
Нет, конечно, подготовка склепов к посещению и не только входит в обязанности либо самих Наставников, либо нас — мадэ. Но далеко не все к этому способны. И Сыч… то есть, Наставник Миро, обучающий слышать магию, уж точно не относится к их числу! Пусть и может закрывать и открывать тот или иной участок для посещения прочими… И что в таком случае он тут забыл?
Разворачиваюсь и иду к кладбищу. Всё же эриин наши прекрасно обойдутся без меня ещё некоторое время. Тем более, что я совершенно не ощущаю никого из моих коллег поблизости. Так что…
Кладбище встречает меня тишиной и приветливо распахнутыми дверями склепов. Хоть сейчас выбирай любой и заселяйся! Фыркаю. Посильнее сливаюсь со стихией, ощущая, как дух приподнимает голову и заглядывает в меня расплавленным золотом глаз. Нет уж. Спи. Глаза тут же смеживаются. Вот и прекрасно. Дух — это, конечно, прекрасно. Но его присутствие, к сожалению, оставляет слишком сильный отпечаток в реальности. А в том, что Сы… Наставник Миро вполне способен уловить это — несмотря на то, что все коллеги и большая часть мадэ считают его блаженным — я ни капли не сомневаюсь. Учитывая, что он… гашу мысль. Не хочется расстраиваться сейчас из-за того, что... Потом. Потом доведу мысль до конца, а сейчас… здесь я обойдусь стихией. Ветер обнимает меня, отравляя кровь холодом ещё сильнее. Ох, чувствую, сегодня я буду очень долго отогреваться в кипятке! Или стоит поискать способ поприятнее? Думаю, Мори не откажет мне в… Нет. Не до того, увы.
В этот момент двери одного из склепов открываются сильнее, выпуская Наставника. Тот выглядит неважно, но это и неудивительно, учитывая, что он едва ли не больше всех нас любит Башню и сильнее всех переживает из-за решения Императора и Совета Высших, отрезать Башню от магии. Я с решением, конечно, тоже не могу согласиться, но… Бедняга. Он посвятил ей всю свою жизнь. И куда ему теперь-то податься?.. Но всё же. Что он тут делает? Неужели потрясение от происходящего оказалось сильно настолько, что он…
Провожаю Наставника взглядом — тот уходит в сторону Башни, даже не заметив, что неподалёку эриин последнего года устроили шабаш. Надеюсь только, что без оргии на этот раз… нам и осени более чем хватило.
Несколько мгновений раздумываю, а потом проскальзываю внутрь склепа.
Сыро — несмотря на зиму, которая, по идее, должна бы выстудить тут всё. Темно. Но благодаря Воздуху я прекрасно ориентируюсь внутри. Стыло. Этот холод… вместе с Воздухом, прячущим меня от посторонних взглядов, проникает в жилы и кости. Нет, мне сегодня придётся очень сильно постараться, чтобы отогреться! Очень!
В глубине склепа ощущается что-то… чего не должно быть. Вообще. По крайней мере именно так сообщает мне вновь проснувшийся дух. На этот раз он зло щурит глаза и обнажает клыки. И что тебе не нравится?
По связи доносится отвращение и опаска. И только-то? Чушь какая! Прохожу вглубь склепа и обшариваю всё стихией. И нахожу медальон на серебряной, кажется, цепочке. Медальон обжигает огнём. Настолько, что я едва не роняю его на пол. Что это...
Наставник?
Медальон пахнет, если можно так сказать, чем-то чуждым. И теперь я понимаю духа. Да. Этого стоит опасаться, и оно внушает отвращение. Но… Наставник? Раньше в склепе никаких медальонов не наблюдалось точно. И положить его сюда мог только Наставник…
И как это понимать?
Запихиваю медальон в карман и покидаю склеп, отметив, что в соседнем ощущается что-то похожее. И надо бы зайти и туда, но находка в кармане едва ли не притягивает к земле, явно протестуя против подобного. Прекрасно! Замечательно просто!
III
Надо признать — помещения, в которых проходят занятия, выглядят гораздо лучше, чем комнаты, где вынуждены жить эриин. Толстый ковёр кремового оттенка, плотные шторы… по сравнению с обстановкой в комнатах эриин — верх роскоши! Хотя, конечно, если верить сестре, всё можно изменить… Только вот Мали прекрасно понимает, что среди тех, кто пришёл в этом году — таких же, как и она сама! — нет никого, кто бы это смог сделать. А старшие… Ну, вот что может быть нужно эриин любого старшего года от новичков? Личного слугу, который выполнит любое поручение? Мали внутренне передёргивается от того, насколько это унизительно для девушки её происхождения. Это, к примеру, бродяжке в самый раз. Но никак не ей!
А ведь ещё, как говорила пару лет тому назад Шаэри, когда ещё приезжала в гости — они с Дэйши в то время не успели разругаться — в Башне, как и в большинстве подобных ей заведений, собираются первые коалиции. Конечно, Мали мало что понимает в политике — она никогда не интересовалась этим, да и папа всегда подчёркнуто старался оставаться в стороне от интриг высшего света — но… Всё же их семья далеко не самая простая.
Так что лучше не ввязываться в подобное.
Значит… Надо поскорее научиться использовать магию, чтобы самой сделать всё так, как хочется. Или… попросить сестру?..
Мали кривится. Можно подумать, Дэй снизойдёт до её просьб! Если вообще умеет что-то подобное делать, конечно…
Мали вздыхает и выбрасывает мысли о сестре и комнате из головы, занимая место в первом ряду. Сидеть на полу, поджав ноги под себя, неудобно. И почему, скажите, нельзя поставить нормальные столы и стулья? Нет, ковёр, застилающий пол, и разбросанные по нему подушки, одну из которых Мали сразу же притянула к себе, красивы. Как и задрапированные тяжёлые шторы, отсекающие и без того скудный зимний свет из-за окна. И светильники высоко — особенно, если сидеть на полу — под потолком напоминают лилии и светят мягким рассеянным светом. Красиво, да. Но… почему на полу?!
Мали озирается, глядя на тех, кого вместе с ней определили в одну пятёрку. И старается не кривиться при виде восторженной улыбки этой бродяжки… Алли, которая так вертит головой, что впору опасаться, как бы та не отвалилась совсем. И как только их запихнули в одну группу?! За что?.. Впрочем, пока эта рыжая не лезет с намерением подружиться лично к ней, Мали вполне готова смириться с… с чем угодно. Рыжая, к слову сказать, сидит не так уж и далеко от неё. Настолько недалеко, что Мали чувствует запах выпечки, которую сегодня подавали к завтраку… Видимо, рыжая бродяжка стащила тайком что-то из столовой. Мали поджимает губы. Мало того, что это вопиющее нарушение норм приличия — ну, в самом деле! Какая девушка из приличной семьи будет таскать еду?! — так ещё и обида и желание восстановить справедливость едва ли не заставляют прямо сейчас сдать рыжую. Потому что… потому что она, видите ли, ухитрилась раздобыть что-то из съестного, а самой Мали как бы опять не остаться голодной до самого завтрашнего утра!
В этом сестра не солгала ни капли. За обед и ужин и правда приходится едва ли не драться - а некоторые именно так и поступают!
И зачем эти правила нужны идиотские?!
Как вообще это позволил Совет Высших?! Это же…
Мали вздыхает и отворачивается от рыжей. Привлекать внимание? А чьё? Наставник ещё не пришёл, а остальные члены пятёрки… Двое парней, одинаково отталкивающих своим отстранённым и даже высокомерным видом, да явно деревенская девка… в пару к бродяжке. И кого из них можно… Если только подключить кого-то из других пятёрок, но они все сидят недостаточно близко, чтобы обратить на бродяжку их внимание, не раскрывая при этом себя. Мали ещё раз вздыхает и… уже не успевает ничего сделать — в комнату входит та самая блондинка, которая проверяла новичков. Мали окидывает её взглядом, на этот раз гораздо более придирчивым. Всё же тогда — во время поступления — она слишком нервничала, чтобы рассматривать Наставников. Тем более, что сестра всегда говорила, что Мали вообще не примут в Башню… Где тут с таким настроем кого-то рассматривать? Теперь же...
Дама ей в чём-то даже нравится. Спокойная, похожа на их третью гувернантку, которая, к сожалению, не продержалась в доме и полугода. И Мали до сих пор считает, что всё дело в Дэйши, которая считала своим долгом избавляться от любых воспитателей и учителей. Зачем — Мали не имеет ни малейшего понятия.
— Доброе утро, — ровным тоном сообщает дама. Именно сообщает, а не здоровается. Мали мысленно позволяет себе с ней не согласиться. Утро не очень-то и доброе. Мрачное, снежное. Наверняка за стенами Башни ещё и дико холодно… Мали с тоской вспоминает родное поместье, расположенное на берегу моря. Там сейчас тепло. Наверное, дожди… Дама тем временем представляется и кратко поясняет, что именно они сейчас будут делать.
Призвать стихию? Попытаться воплотить связанного духа, чтобы Наставница Дотт могла оценить уровень владения? Мали поджимает губы. Ну, да! Как будто бы нет ничего проще!
Она принимает как можно более удобную позу, только теперь признав, что в сидении на полу — если вспомнить, сколько раз из-за перенапряжения Мали падала в обморок… — кажется, есть смысл, и сосредотачивается на стихии.
Вода, как и всегда, впрочем, отзывается крайне неохотно. Мали даже кажется, что та лениво приоткрывает глаза и смотрит с таким презрением, что хочется попятиться — даром, что она на полу сидит! — и никогда больше к ней не обращаться. В этот момент Мали всегда обрывала попытку наладить контакт со стихией. О духе и вовсе уже речи не шло, само собой! Это же она собирается сделать и сейчас, но в этот момент чувствует на плече руку. Мали приоткрывает глаза и видит эйн Дотт, которая смотрит… Мали кажется, что Наставница сейчас видит все её мысли до единой.
— Продолжайте, эрии Инэ, — приказывает госпожа Дотт всё тем же ровным, напрочь лишённым эмоций голосом, сжимая плечо едва ли не до боли.
Мали ничего не остаётся, кроме как подчиниться. Она зажмуривается и внутренним зрением всматривается в Воду. Видит, как практически чёрные волны медленно, словно нехотя, расходятся будто от упавшего камешка кругами. Видит застывшую высоко в небе ущербную луну, свет которой никак не касается поверхности воды. Мали… стоит по пояс в воде? Она моргает удивлённо. Такого раньше никогда не было!
От необычности видения она выпадает в реальный мир.
Голова немедленно взрывается болью. Мали прижимает пальцы к вискам и тихонько стонет сквозь зубы. Впрочем, боль почти сразу утихает, пусть и не до конце — напоминая о себе пульсацией где-то на самой грани осознания — едва только Наставница проводит холодной ладонью Мали по лбу.
После этого она отходит и склоняется над той деревенской девчонкой, что-то говоря ей вполголоса. У девчонки, кстати, тоже мало что выходит, насколько Мали может судить — на ладони то начинает крутиться крохотный смерчик, то полностью распадается. Мали чувствует прилив радости. Всё-таки, она не самая бездарная! Она окидывает комнату повеселевшим взглядом, видя, что и остальные эриин — как из её пятёрки, так и прочие — тоже не сильно преуспели в выполнении задания, и… спотыкается о небольшого лисёнка, переливающегося всеми оттенками пламени, который прыгает вокруг рыжей бродяжки и пытается цапнуть её за пальцы.
Огонь?!
Самая желанная стихия! Та, о которой, вопреки всему Мали мечтала втайне.
И она подвластна этой бродяжке? При этом ещё и…
Мали поджимает губы, чтобы не было видно, как они дрожат.
Почему эта оборванка так хорошо владеет стихией в то время, как Мали — дочка аристократов! — толком не может даже просто дозваться до всего лишь Воды?! Слабейшей из стихий!
Мысль о сути стихии, которая ей досталась, вызывает ещё один приступ зависти и обиды. Хочется вскочить и выбежать отсюда, громко хлопнув дверью. Останавливает её только прохладный взгляд Наставницы, брошенный на рыжую. Кажется, ей тоже не очень-то по душе одарённость бродяжки.
Рыжая, впрочем, никак не реагирует на отсутствие похвалы, продолжая играться с лисёнком, время от времени позволяя тому от души цапнуть её пальцы. Следов, впрочем, не видно. Но Мали понятия не имеет, что это может значить.
***
Сегодня удалось выхватить еду прямо из-под носа у пятёрки мадэ Этрао. С ними Дэйши практически не контактировала. Никогда. Да и не стремилась к этому. Тем более, что они все, как на подбор, зазнайки и снобы.
А ещё среди них теперь — после перетасовки, произошедшей из-за событий осени — числится Шаэри. Сестричка двоюродная… Дэйши злорадно наблюдает за тем, как та некрасиво идёт пятнами от злости. Ну, ничего. Ей полезно. Дэйши отворачивается от неё и прикидывает, какое бы место занять.
Можно, конечно, разделить ужин с пятёркой, но… Дэйши косится на товарищей, которые уже успели разбрестись кто куда — Трай подкатывает к очередной девчонке, Клисс слился с окружающим миром так, что приходится напрячься, чтобы его увидеть, Эсс, явно по привычке, отправился к тем, с кем был раньше в одной пятёрке, а Тира наоборот отсела от них как можно дальше, чтобы не видеть сестру… Разделишь тут с этими хоть что-то! Даже если и правда захочешь…
И это прекрасно!
Дэйши испытывает приступ ненормальной любви к всем четверым, пусть двое из них не так уж и давно в составе группы, но всё же они, кажется, неплохо так вписались в коллектив.
Она занимает столик в самом тёмном углу и тщательно перемешивает гарнир с соусом. Да, так не принято. Да, надо всё по нормам этикета. Вилки, ножи, салфетки… но Дэйши для того и выбрала этот угол, чтобы хоть ненадолго сбросить цепи аристократического воспитания. Так… ненадолго. Всего на один вечер. И то только потому, что мыслей сейчас в голове несколько больше, чем хотелось бы.
Дэйши не понимает. И она не уверена, что хочет понимать. Не уверена, что от того, что она поймёт, станет проще. Скорее наоборот, увы. Она коротким жестом гасит светильник над головой, чтобы стать ещё незаметнее, чем до того.
Позавчера…
Позавчера она позволила воспоминаниям о прошлом годе настолько завладеть сознанием, что даже не заметила, что её спалили!
И остаётся только благодарить мадэ Трока, который по непонятным причинам решил не сдавать её остальным мадэ, которые успели обнаружить поляну и эриин. Правда, не всех — Клисс и Эсс… между которыми точно много схожих черт… успели смыться вместе с Траем и Тирой, позволив оставшимся самим разбираться со всем. Странно, конечно, что Эсс… да и Тира тоже… не побеспокоились о своих прежних товарищах, но Дэйши не хочется об этом думать. По крайней мере — до тех пор, пока это не станет проблемой для неё или пятёрки.
Но в любом случае достаточно странно, что мадэ Трок позволил ей просто так уйти. И даже не назначил взыскания. Он, конечно, всегда был и остаётся снисходительным к эриин, закрывая глаза на многое, за что от других могло неплохо прилететь, но… Но даже для него обнаружить эрии вне стен Башни ночью и не сделать ровным счётом ничего — странно. Особенно после того, как из-за подобного как раз-таки отношения его пятёрку и расформировали осенью после… После.
Дэйши морщится, понимая, что мысли почему-то перескочили даже не на ту осеннюю ночь, а в тот момент, когда она в прошлый раз была рядом… внутри того склепа. Странно...
«…Склеп… Тот самый, который, между прочим, Дэйши знает как свои пять пальцев. Не просто же так ещё на первом году обучения она излазала его вдоль и поперёк — исключительно по делу, между прочим! Так что после того, как она понимает, что двери не поддаются, и после нескольких безуспешных попыток дозваться до стихии или хотя бы Рао, который хранит пугающее молчание, Дэйши заставляет себя выкинуть подступающую панику из головы и попытаться… ну, допустим, пройтись.
Главное — не думать о том, что здесь в любой момент могут появиться мерзости...
Они, конечно, слабые — рассчитанные на первогодок — но сейчас, с полностью перекрытым доступом к стихии и вообще к магии, Дэйши осознаёт, что не сможет противопоставить им ничего. Вообще ничего. Ох! Вот почему она с таким пренебрежением относилась к зачарованному оружию?! А ведь будь с ней сейчас хотя бы что-то вроде папиного ножа… Которым она абсолютно не умеет пользоваться… то, по крайней мере, она бы чувствовала себя хоть немного увереннее.
Темнота, кажется, вливается в тело через глаза, уши, рот. Дэйши даже практически ощущает на языке вкус… что-то горько-кислое, раскрывающееся сладостью спустя мгновение. Заманивает. Пугает. Дэйши идёт вдоль стены, прикасаясь к ней кончиками пальцев. Это левая сторона склепа — если отсчитывать от входа — она всегда делается без ниш или каких-то изысков. Так что можно не бояться провалиться куда-нибудь. Да и запнуться не обо что… Дэйши понятия не имеет — для чего вообще нужно обходить склеп. Разумнее, вероятно, оставаться возле входа. Но… Но такое чувство, будто бы её что-то изнутри подталкивает к действиям.
Она движется медленно, на ощупь. Глаза упорно не закрывает. Пусть от этого вообще нет никакого смысла. Только вот кажется, что, если она их закроет, то обязательно появится мерзость…
Стена заканчивается. Не сказать, чтобы совсем уж внезапно — от входа до противоположной стенки ровно двести шагов, если ставить ступни впритык друг к другу. Так что на сто девяносто шестом как раз кончики пальцев касаются холодной поверхности. Дэйши поворачивается и идёт дальше. Ширина склепа укладывается в сто сорок семь шагов… А потом что? Идти обратно к выходу?
Ну, а что ещё-то делать?
Проходит Дэйши где-то половину и едва не летит на пол, споткнувшись обо что-то, чего здесь быть не должно. Она шипит от боли в ушибленных пальцах и приседает, пытаясь понять — что это может быть. Как же плохо, что нет магии! Ну, или хотя бы свечи… В следующий раз надо непременно брать с собой свечи или фонарь, который всё равно пылится без дела в кладовке на кухне Башни…
В какой ещё следующий раз?!
Дэйши нащупывает выступ и выемку за ним. Камень пола, что ли, выбило? Мерзости постарались? Она передёргивает плечами и толкает камень вперёд, чтобы тот лёг обратно на положенное ему место. Но что-то мешает. Может, попрыгать на нём? А если там мышь живая? Жалко же…
Дэйши убирает камень и, поколебавшись — вдруг там и правда мышь, которая решит её цапнуть за пальцу? — погружает руку в выемку. И тут же нащупывает что-то… Что-то на цепочке. Подвеска, похоже.
И кто же это, интересно, её тут оставил?
Со стороны входа раздаётся шум. Дэйши подхватывает находку, засовывает её в карман и успевает поставить камень на место, хотя мелькает мысль, что, быть может, стоило бы использовать его как оружие.
По глазам больно бьёт светом. Так, что приходится зажмуриться и прикрыть лицо ладонями для верности.
— Дэй? — удивлённый голос Клисса, который непонятно что тут забыл, заставляет облегчённо выдохнуть. — Что ты тут забыла?
— Отдыхаю от шума, — пожимает плечами Дэйши. Ну, не говорить же про внезапно исчезнувшую магию и неоткрывающиеся двери?! Кто поверит в такое? Тем более, что сейчас — Дэйши прислушивается к себе — магия вернулась полностью. И Рао чуть приоткрывает глаз, явно удивлённый тем, что Дэйши некоторое время была от него отрезана. Доказать, свои слова не выйдет. Так что лучше уж соврать. Хотя врать Клиссу не хочется совершенно. Только не ему.
— Как я тебя понимаю, — тянет Клисс, прислоняясь к створке. — Я и сам… Только ты врёшь. В самом деле считаешь, что без этой проверки никто не воспримет тебя всерьёз?
— Не в этом дело, — морщится Дэйши, выходя из склепа и пожимая плечами. — Я самой себе хочу доказать… — Поколебавшись, она вытаскивает находку и молча протягивает Клиссу, держа за цепь. — Нашла. В склепе. И… Там, внутри, я не могла почувствовать ни Воду, ни Рао. Ни вообще что-то… — Всё же лучше рассказать.
Клисс молча рассматривает медальон, потом приобнимает Дэйши за плечи и переносит напрямую в её комнату. И даже желает спокойной ночи, никак не…»
Дэйши вздыхает. Вот к чему это воспоминание? Она подцепляет превратившийся в однородное месиво гарнир и рассматривает его, прежде чем отправить в рот. На вкус всё же лучше, чем на вид. Так что стоит, наверное, прикрыть глаза. Тем более, что напротив почему-то сидит Мали. Которую сюда никто не звал…
Но почему же мадэ Трок ничего не сделал? И не рассказал о…
Шум, разрывающий уютную тишину столовой, заставляет поднять голову от тарелки и с удивлением увидеть, как Шаэри с перекошенным от злости лицом стоит буквально в паре шагов от неё. А в ногах скорчилась Инья.
Что тут происходит?
***
На этот раз Мали почти не опаздывает. Правда — она прекрасно знает, что там, в коридоре позади неё, остались ещё человек пять-семь. И это значит, что если она сейчас поднажмёт, то вполне может заполучить ужин! Ох, подумать только — Мали сломя голову несётся по коридору, ни капли не заботясь о том, как это выглядит со стороны! А ведь увидь её кто из родственников или знакомых, то, как минимум, осуждающий взгляд за подобное недостойное девушки из приличной семьи поведение она бы точно получила. Как максимум — лекцию на несколько часов о том, как должно себя вести… Хотя… родители же тоже учились именно тут? Так что хотя бы они уж точно должны будут с пониманием отнестись к её поведению. Ну, если только слухи про то, что эта «славная традиция» не придумка последних лет, как шептались между собой эриин одного из старших лет — Мали не смогла определить, какого именно, но это и не так уж и важно.
Мали влетает в столовую, цепляя взглядом сидящую неподалёку от входа с тарелкой риса рыжую. И как она только успела сюда так быстро добраться?! Ведь почти вместе покидали кабинет! И не с её Огнём уметь перемещаться, как делают это земельщики!.. Впрочем, неважно. Мали быстрым шагом, стараясь при этом не переходить на бег, отправляется за, как она сейчас видит, едва ли не последней порцией. Успевает на ходу оттолкнуть парочку нерасторопных, и, заполучив вожделенную тарелку с рисом и куском варёной рыбы, на которую дома и вовсе бы не взглянула, цапает чашку с травяным отваром и занимает ближайший свободный столик.
И только потом понимает, что напротив неё сидит Дэйши.
И как она её не заметила?! Ах, да! Светильники почему-то не горят...
Мали напрягается, готовясь в любой момент вскочить и… но тут же облегчённо выдыхает, заметив то, что сестра устроила в тарелке, и её отсутствующий взгляд. Всё ясно — Дэйши опять убрела куда-то в собственных размышлениях непонятно о чём. Но, видимо, из-за них она сейчас ещё и в немного разобранных чувствах, если уж целенаправленно нарушает правила поведения за столом. Мали пожимает плечами и принимается за еду, торжествуя от мысли о том, что сегодня голодными останутся другие, но не она.
До чего она докатилась всего-то за пару десятков дней!..
Но и в самом деле что-то с этим надо решать. Не всегда получится добежать раньше остальных. И… что-то подсказывает, что кто-нибудь вполне может посчитать, что можно отобрать еду и из рук того, кто успел раньше. А отбиваться Мали не умеет.
Но какой же бред!
Ей — аристократке — драться за тарелку каши! Рассказать кому — не поверят.
Хотя… учитывая, что тут не менее трети таких же аристократов, может, оно и ничего?
Мали хмыкает и подносит к губам чашку, когда прямо над ухом слышит возглас и спустя мгновение — грохот посуды. Она поворачивает голову и видит кузину Шаэри в облитой чем-то блузе и испачканной соусом юбке. На голове у неё красуется кусок рыбы… Ой, нет… Мали сдерживает улыбку. Шаэри сейчас так забавно выглядит, что… Но спустя мгновение становится не до смеха вовсе. Шаэри сбрасывает рыбу с головы и щёлкает пальцами. Рядом с ней образуется небольшой вихрь, лишь ненадолго ставший чем-то вроде помеси собаки и ежа. Вихрь поднимается до далеко не низкого потолка, на котором, покачиваясь на даже на вид острых крюках, сияют холодным светом крупные шары, подхватывая собой русоволосую бледную девушку и впечатывая её в ближайшую поверхность. От стены после соприкосновения с телом и стихией отлетает декоративная панель с изображением высших стихий, существование которых — от Света до Хаоса — до сих пор подвергается сомнению. Сама девушка мешком падает на пол — Мали морщится, не пытаясь даже представлять, сколько переломов бедняжка от этого получит — но практически сразу взлетает в воздух, опутанная стихией. Шаэри стоит в нескольких шагах от девушки, зло поджимая губы. Картину немного портит стекающий по щеке соус, но… Мали приподнимается, чтобы вмешаться, пусть даже не вполне понимает, что может сейчас сделать. Но всё равно это уже перебор…
Она ничего не успевает сделать — Дэйши, про которую Мали успела за всем этим забыть, выскальзывает из-за стола. Единым движением. Так, что Мали вообще не успевает его уловить. Вокруг предплечья Дэй молнией проскальзывает чешуйчатое тело духа и спустя мгновение оплетает Шаэри несколькими витками, сдавливая так, что Мали даже кажется, будто бы она слышит треск рёбер. В воздухе вокруг становится влажно и душно, а стихия, призванная Шаэри, рассеивается, словно бы её тут и вовсе никогда не было.
— Я, конечно, всегда подозревала, что ты у нас немного дурочка, Шаэ, — ровным тоном, в котором улавливается насмешка, замешанная на презрении, произносит Дэйши. — Но даже представить себе не могла, что настолько!
— Скройся, откуда выползла, Змея, — едва ли не рычит Шаэри, дёргаясь в змеиных кольцах духа Дэйши. — Ты ж обычно отсиживаешься по углам, как у вас в пятёрке принято? Вот и продолжай в том же ключе. Не стоит изображать из себя правильную.
— Скроюсь, — пожимает плечами Дэйши, и не думая отпускать кузину. На то, что вокруг них успела собраться немаленькая толпа, она не реагирует совершенно. Как и на то, что несколько человек порываются вмешаться. Впрочем, их тут же останавливают другие. — Как только эрии Оссор унесут. Ты осознаёшь, что едва её не убила?
— Тебе есть до этого дело? С каких пор ты вступаешься за шлюх? Всем же будет лучше, если эта шваль подохнет — забыла, что из-за неё произошло?
— У меня на этот счёт иное мнение. Но ты вольна думать всё, что тебе пожелается, — скучающим тоном сообщает Дэйши и позволяет своему духу немного ослабить кольца. В это же время девушку… эрии Оссор, кажется?.. аккуратно поднимают с пола, укладывают на самодельные носилки и выносят из столовой. — Но это не значит, что ты можешь вести себя, как последняя простолюдинка, устраивая склоку и оскорбляя слух площадной бранью. И мешать при этом окружающим… — при этих словах на бледных щеках Шаэри проступают некрасивые пятна румянца. Дэй же, убедившись, что девушку унесли, отворачивается и возвращается за стол. Змей отпускает Шаэри, которая остаётся на ногах лишь потому, что её успевают поддержать подбежавшие эриин, и, обвив подставленную руку, растворяется.
Дэйши, перехватив взгляд Мали, чуть равнодушно улыбается и возвращается к издевательству над едой.
Мали смотрит, как Шаэри окружили люди, по-видимому, из её пятёрки. Как остальные расходятся по местам, попутно ругаясь, что под шумок кто-то успел спереть их ужин… ловит взглядом опустевший стол рядом со входом с недоеденным рисом — неужели эта бродяжка кинулась вслед за эрии Оссор? Зачем?! Ой, да какая разница! Всё равно рис долго не простоит, да и…
Мали думает внезапно, что, видимо, Вода далеко не так слаба, как она считала раньше. Если уж сумела перебить воздух, который стоит на втором месте после огня. Может… стоит всё же научиться с ней договариваться?
— Почему — Змея? — интересуется Мали, рассматривая собственное отражение в черноте отвара. Видно только один глаз, цвет которого один в один как у Дэй, что совершенно неприятно… Но, не по сторонам же глазеть! Всё равно всё интересное уже завершилось.
— Рао видела? Вот потому.
Поговорили. Дэйши больше ни слова не скажет. Не тот тон. Ну, и ладно. Можно занять себя и чем-то другим… Например — признать, что предложение рыжей бродяжки о сотрудничестве было не таким уж и глупым. Только вот согласится ли она теперь? Или стоит выбрать кого-то иного?
Мали с сожалением смотрит на то, как Дэйши продолжает издеваться над едой, впрочем, время от времени всё же что-то съедая. Жаль, что сестра не настроена говорить. У кого теперь выяснять, что тут произошло-то?
***
Мориона задёргивает тяжёлые шторы, отсекая темноту зимнего вечера за окном, которая особенно давит с той стороны, где небо закрыто черным, и коротким движением ладони зажигает светильники. В кабинете Наставника Миро светильники обладают розовато-кремовым тоном, создавая ощущение тепла, которое особенно приятно сейчас — посреди зимы. Мориона проходит мимо стола, подхватывая ближайшую стопку книг, и направляется к стеллажу.
— И всё же я в корне не согласна с тем, насколько мягкое наказание определили эриин, — ровным тоном сообщает она, по одной ставя книги на полку. Мельком думает, что решение сначала рассортировать их по темам, а уже потом нести к полкам, было верным — теперь на это занятие тратится гораздо меньше времени. По крайней мере — не приходится бегать из одной части кабинета, где находятся учебные пособия для эриин, в другой — с книгами по философии магии и прочем. — Они самовольно покинули пределы Башни ночью. Пусть в первые дни начала года мерзости практически не появляются, но от случайности не застрахован никто. У меня волосы дыбом при мысли, что кто-то из них мог пострадать! Это не говоря уже о том, что они протащили на территорию Башни спиртное и…
— Мадэ Остогт, вы слишком суровы по отношению к ребятам, — мягко прерывает её Наставник Миро, прихрамывая проходит мимо неё с ещё одной — вдвое больше, чем у Морионы — стопкой книг. Мориона неодобрительно качает головой — не с его больной спиной таскать такие тяжести! Там же один справочник по разновидностям мерзостей килограмма на три тянет! — У них — последний год обучения. И праздновать его открытие давным-давно сложившаяся традиция, которую не нам с вами нарушать. Да и не вы ли несколько лет тому назад...
— Наставник Миро! — Мориона чувствует, как кровь приливает к щекам. Она поспешно отворачивается и с преувеличенной сосредоточенностью расставляет оставшиеся на ладони книги. Ненадолго задерживает внимание на том, как с каждой поставленной книгой вес, оттягивающий руку, становится всё меньше. О том, как несколько лет тому назад она танцевала на столе вместе с Саей, которая тогда ещё не стала совсем уж заносчивой стервой, в одном из помещений в подвале, вспоминать стыдно. Стол, кстати, сломался под конец. Но это… — Если им так не терпелось напиться, то они вполне могли бы проделать это в стенах Башни. К чему было тащиться в лес? Что они вообще раз от раза там делают? Наставник Миро, ведь вы же проводите с ними дополнительные занятия! Неужели вы не могли объяснить эриин, что это опасно?!
— Учитывая, что вы все устроили на них едва ли не облаву? — хитро улыбается Наставник прямо в лицо повернувшейся Морионе. Что?! То есть, он хочет сказать, что это они виноваты?! — Что ж им ещё-то оставалось?
— Проявить фантазию и закрыть выбранное место от посторонних глаз, как это сделали мы, — ни мгновения не сомневаясь отвечает Мориона. Она возвращается к столу и подхватывает последнюю стопку. Отходит к дальней части стены. — Но всё, на что их хватило — подставить половину своих сокурсников, не сообщив им о своих планах, и, когда большая часть попалась в первый вечер, улизнуть в лес на следующий день… — Мориона выискивает место, где должна была бы стоять книга по природе стихий. По всему выходит, что на полке, которая находится прямо на уровне глаз Морионы. Но места там почему-то нет. — Я всё больше склоняюсь, что традиция заставлять эриин выкручиваться для создания себе комфорта и драться за еду, приводит к тому, что они готовы идти по головам. Вам никогда не казалось, что это вообще… вместо того, чтобы сосредоточиться на обучении, эриин вынуждены выискивать способы для выживания.
— Глупости. Это наоборот заставляет из объединяться. Договариваться. Выстраивать взаимовыгодные отношения… — отмахивается Наставник, ловко ставя последнюю книгу на самую нижнюю полку. Потом, правда, очень медленно разгибается, держась за поясницу. Ну, вот и кто его просил?! С его-то больной спиной! Мориона укоризненно смотрит, но Наставник, как и всегда, просто игнорирует её. Мориона поджимает губы, запрещая себе что-либо говорить по этому поводе. Объединяет?! Как же!
— Напомнит вам, что в результате подобного объединения случилось не далее, чем минувшей осенью? — тихо интересуется Мориона. И моментально жалеет об этом, когда видит, как Наставник резко мрачнеет. Он ссутуливается и шаркающей походкой, которая так ему не идёт, добирается до стола. Приваливается к нему и молчит. — Простите… вы ни в чём не…
— Ничего. Вы не правы, мадэ. Именно я не досмотрел. А теперь Башня под угрозой из-за моей беспечности.
Мориона зажмуривается. Проверяющие! Эта блондинистая ледышка Дотт, которая, кажется, вообще окружающих за равных не считает, и Сьолли, понять которого Мориона и вовсе не в состоянии. Слишком… просто слишком.
Дверь в кабинет открывается, впуская Ильма. Он, как и всегда, слегка встрёпанный, и улыбчивый. Мориона тут же чувствует, как губы расплываются в ответной улыбке. Которую уже и не сдержать после того, как она встречается глазами с Ильмом.
Он, поздоровавшись и испросив разрешения, падает на небольшой диванчик и прикрывает глаза.
— Ильм? — С каких это пор он позволяет себе такое поведение при Наставнике Миро?
— В столовой эрии Ягри едва не убила эрии Оссор, — буднично сообщает он. Наставник охает и хватается за сердце. Мориона роняет оставшиеся книги и бросается к нему, но Наставник жестом велит ничего не делать. Он закрывает глаза и медленно дышит. Потом на ощупь находит на столе флакончик с настоем и залпом выпивает весь. Спустя несколько мгновений тяжело выдыхает и выпрямляется. Требует подробностей. — Не в курсе. Я ж сегодня за «выходами» присматривал… По словам остальных, эрии Оссор налетела на эрии Ягри и опрокинула на неё поднос с едой. Та вспылила и при помощи связанного духа едва не переломала девочке все кости… — Ильм кривится. То ли из-за того, что не видел этого всего собственными глазами, то ли из-за отношения к сцене в принципе. Мориона не возьмётся выбрать, что из этого верно. Хотелось бы верить, что из-за второго, но она знает, что Ильм питает нездоровый интерес к зрелищам подобного толка, к сожалению. — По счастью вмешалась эрии Инэ… та, которая твоя подопечная, Мори… Эрии Оссор унесли в лазарет, а там сегодня дежурит Тар. Так что опасаться за её жизнь нет смысла.
Мориона выдыхает. Ну, да. Только смерти этой несчастной им всем и не хватало. Достаточно и того, что теперь проверяющие вытреплют всем нервы из-за произошедшего...
За мыслями Мориона не замечает, как Наставник покидает кабинет. Приходит в себя она только когда чувствует на пояснице горячие ладони Ильма. Тот притягивает её к себе так, что приходится вжиматься всем телом, и дыханием обжигает ей ухо. Мориона пытается найти причину, чтобы отстраниться, но… ничего достойного не приходит на ум — все они позорно сбегают при одной мысли о том, как Ильм прикасается к ней сейчас.
— И что ты успел натворить? — шёпотом интересуется Мориона?
— Ничего, — с абсолютно невинным видом отвечает Ильм. С настолько невинным, что Мориона не верит ему ни на вдох. — Помог донести Оссор до лазарета, сдал с рук на руки Тару, пришёл сюда… Как видишь — я себя сегодня хорошо вёл.
— Допустим… — Мориона склоняет голову, давая Ильму покрыть шею быстрыми поцелуями.
— Тогда я могу рассчитывать на награду?
IV
Медальон можно даже назвать красивым, хотя на вкус Дэйши он слишком уж вычурный. И… мужской. Ну, правда: тяжёлый, грубовато сделанный… Какая женщина наденет на себя такое? Да и камень… лал. Причём такого невнятного оттенка, что невозможно понять — какой он на самом деле. Мутный, изменяющийся постоянно… Дэйши борется с желанием отереть пальцы, которыми касалась его. А ещё лучше — вымыть. Она вытягивает руку вперёд и смотрит, как медальон покачивается на массивной цепи чернёного серебра. Лал ловит отсветы живого пламени — Дэйши, как и всегда, сегодня зажигает свечи, чтобы комната, пусть она и сделана лучшими магами Башни… Дэйши ёжится, вспоминая, как за это расплачивалась в своё время… выглядела более уютной — и отбрасывает блики на стены, затянутые кремовым бархатом. Радужные искры вопреки ожиданиям делают обстановку какой-то мрачной.
Может, стоит убрать медальон куда подальше, и при первой же возможности от него избавиться? После того, что из-за него успело случиться…
Тогда проще отдать его Наставникам или мадэ… ну, или этим, которые вроде как Наставники, а вроде вовсе даже и шпионы, посланные Верховными и чуть ли не лично Императором… Всё же полезно бывает подслушивать под дверьми… Хотя Дэйши отказывается понимать, зачем нужны такие сложности. И почему все ждали чего-то вроде случая с Иньей, чтобы прикрыть Башню. Можно подумать, у Императора не хватит власти на… на что угодно в этой стране!
Но почему-то они выжидали удобного повода… Дэйши морщится. Стоит ли вообще влезать в это? В конце концов — закончить обучение она успеет в любом случае. Что до Мали… ей будет лучше не развивать талант. Всё равно способности у неё слабенькие… научить базовым вещам и выдать замуж — раз уж родителям жизненно необходимо кого-то из них… Дэйши обрывает мысль и морщится ещё сильнее.
Не такой уж и слабый у Мали талант — надо признать это хотя бы перед самой собой. Просто неразвитый. И Дэйши бы предпочла, чтобы так оно и оставалось. Просто, чтобы Мали не свихнулась под конец жизни, как бабушка, которую держат запертой в комнате на чердаке.
Дэйши откидывает медальон и встаёт с кровати. Отходит к окну, но всё равно краем глаза видит блеск камня, наполовину зарывшегося в высокий ворс пледа. Демонстративно отворачивается и, отведя в сторону тяжёлый бархат шторы, смотрит в темноту за окном. Обычную темноту, не имеющую ничего общего с чернотой, пожирающей небо — её из окна не видно. Не на ту сторону комната выходит, к счастью. До рассвета ещё уйма времени, но Дэйши даже не думает спать. Всё равно заснуть быстро не выйдет, да и… Конечно, предстоящий день выйдет не таким простым, как хотелось бы, но сама и виновата. Нечего было так долго засиживаться над медальоном. Тем более, что она так и не пришла ни к какому решению насчет него.
Зачем вообще она его взяла из склепа?
Вернее — почему не избавилась при первой же возможности?
Дэйши всматривается в искрящийся в свете луны снег. Вчера была метель, благополучно занёсшая все успевшие протаять полянки… Дэйши кривится. Надеяться на то, что весна наступит раньше, было глупо — всё же это не юг. Но так верилось… Ждать полноценной весны им всем ещё дней сорок — не меньше…
Дэйши задёргивает шторы и возвращается к кровати. Забирается на неё, подвернув под себя ноги. Вновь поднимает медальон за цепь и смотрит, как тот крутится, разбрасывая «зайчиков» по стенам. Отвратительно.
Вспоминается, как год тому назад она также сидела заполночь и крутила медальон, разрываясь между любопытством и опаской. Увы, любопытство победило.
«…Дэйши обращается к Рао, моментально чувствуя, как по сознанию прокатывается поток стихии, смывая и без того лёгкую сонливость… Ну… если повторить потом в течение дня это пару-тройку раз, то, быть может, получится протянуть до вечера. Если, конечно, не придётся выполнять монотонную работу вроде сортировки руноставов по их действию, или обшариванию очередного склепа в поисках отзвуков присутствия мерзостей.
Рао появляется спустя несколько ударов сердца, стекая по руке, как и всегда. Дэйши лишь поправляет рукав кофты после того, как Рао, поблёскивая чешуёй в свете свечей, сворачивает кольца на пледе. На коже сохраняется ощущение прохлады от прикосновения тела Рао. Тот явно пребывает в относительно благодушном настроении. Иначе бы обжёг не льдом, так жаром. Впрочем, Дэйши чувствует по связи, как настроение духа стремительно падает. Пусть тот и не является полноценно разумным… Хотя — тут как посмотреть. Дэйши бы ни за что не осмелилась заявлять, что связанные духи неразумны. То, что они не умеют изъясняться на человеческом языке, не значит ровным счётом ничего. Но… официально наличие равного людям разума у них отрицается…
Дэйши прикасается к чешуе и тут же отдёргивает руку, избегая выпада треугольной головы — кусается Рао достаточно больно, пусть ей и не опасен яд на клыках. Точно злится.
Дэйши осторожно опускает медальон перед Рао и замирает. Рао некоторое время остаётся неподвижным, но потом, трогая воздух быстрым раздвоенным языком, чуть сдвигается так, чтобы не дотрагиваться до медальона, но при этом и иметь возможность рассмотреть его получше. И замирает. Только язык мелькает между губ.
Дэйши прикрывает глаза, откидываясь на стену. Сосредотачивается на ощущениях, что идут по связи. Любопытство, раздражение, опаска… Но, как ни странно, явного отторжения Рао не испытывает. Значит, можно прикоснуться… иначе? Дэйши скидывает по связи вопрос Рао. Получает в ответ… Рао явно назвал её сейчас дурой.
И исчез.
Вот и как это понимать?
Дэйши кладёт медальон на ладонь, наблюдая за отражением пламени свечей на гранях лала. Потом касается стихии и тянется душой вглубь медальона. Так не делают. Более того — это считается опасным, хотя ни Дэйши, ни товарищи по пятёрке никогда не испытывали никаких проблем с подобным. Пусть и проделывали от силы пару раз…
Душа проваливается в кроваво-чёрный туман, что составляет сердце лала. Дэйши дёргается, инстинктивно пытаясь вернуться назад, но чувствует, как её затягивает всё глубже.
Темнота, пронизанная багровыми всполохами, окутывает, сдавливая плечи, как тяжёлое одеяло. Забивает горло и ноздри, залепляет глаза… вливается в тело сквозь поры. Дэйши силится закричать, едва удерживая себя от того, чтобы поддаться панике. Это… это не более, чем соприкосновение магии. И всего лишь — видение, не имеющее ничего общего с реальностью. Нужно только сейчас найти выход из возникшей ловушки разума и…
Только вот как его найти, когда темнота отсекает всё?!
Дэйши чувствует, как в душе прорастает что-то… оно сворачивает кольца подобно Рао, которого сейчас практически не слышно, потягивается, обустраиваясь на новом месте. И Дэйши понятия не имеет — что это… И что делать с…
Спустя невозможное количество времени Дэйши вздрагивает и осознаёт себя на кровати лежащей, свернувшись калачиком. Медальон зажат в руке так, что впивается в кожу до крови… Кровь при этом, как может видеть Дэйши, впитывается в лал.
Восхитительно!
Дэйши кое-как поднимается, не рискуя, впрочем, вставать с кровати. Тем более, что даже при таком небольшом усилии голова едва ли не взрывается. Дэйши тянется мыслями к Рао, но тот вопреки опасению, отзывается едва ли не презрительным фырком. Остаётся только порадоваться его постоянству. Но что… Дэйши вздрагивает, когда в голове появляется ощущение присутствия… такое же, как от Рао. А ещё — всплывают знания, которых быть не должно…»
Дэйши косится на медальон, который сейчас ведёт себя совершенно безобидно. Только вот Рао всё равно его не любит. Настолько, что в те дни, когда она или кто-то из тех, кто посвящён в тайну, обращается к силе медальона, Рао вообще напрочь игнорирует Дэйши. Ревнует?
Нет. Тут что-то другое.
Дэйши вытягивается в струнку на кровати, наслаждаясь ощущением меха под босыми ногами.
Надо было выкинуть медальон или сдать мадэ, когда была возможность!
А теперь вот остаётся только как-то разбираться с последствиями… Прелесть, да и только.
***
Ей совершенно не нравится эта галерея с высокими стрельчатыми окнами, выходящими вовсе не на запад, что могло бы хоть как-то объяснять неприязнь, а на юг. Ещё с тех времён, когда сама училась в Башне. Здесь тянет склизким холодом, от которого не спасают ни тёплая одежда, ни зачарованные коллегами согревающие вещи, ни попытки донести до подсознания, что это не более, чем иллюзия, наведённая собственным воображением. Подсознанию, к сожалению, плевать на всё это. Так что Мориона обхватывает себя за плечи, ёжится. И изо всех сил надеется, что это не будет воспринято Сьолли — Мориона даже мысленно не добавляет к его фамилии ни статус Наставника, ни уважительное обращение… он такого абсолютно не заслуживает! — как признак неуверенности или попыткой защититься. Хотя Мориона признаёт, что ей более чем некомфортно в присутствии чужака.
Именно что чужака — своим он не стал за то недолгое время, что находится здесь, и вряд ли станет. Не в тех обстоятельствах, что привели к его появлению здесь. Кроме того Мориона сомневается, что Сьолли и Дотт остались бы в Башне в случае, если её удастся отстоять — шанс на это минимален, если Мориона хоть что-то понимает в этой жизни… Жаль только, что Наставник Миро… Вот если бы как-то объяснить ему, что на закрытии Башни жизнь не кончится!.. Можно ведь перебраться в столицу — это такой, как она путь туда заказан, но Наставник Миро же уважаемый маг! И его опыт и знания вполне будут востребованы…
Мориона опирается на перила и смотрит вниз — на стену нижнего яруса залитую светом всё ещё низко стоящего солнца на противоположной стороне. Коридор там сейчас пустынен — у большинства эриин идут занятия, причём у некоторых практика вне стен Башни. Мориона прищуривается, вспоминая, когда её подопечные отправляются «в поле». И думает, что готова на что угодно, чтобы оттянуть наступление этого дня. Пусть они и умеют распределять обязанности так, чтобы быть максимально эффективными, но они могли бы добиться гораздо большего, делая упор на познание сути магии, вместо того, чтобы носиться по оврагам, истребляя мерзости. Хотя, конечно, эрии Ниоссо, переведённый из расформированной пятёрки Ильма — на этом моменте Мориона давит вспыхнувшее в душе чувство жалости по отношению к Ильму, который совершенно не заслужил подобного — более… подходит для такого, пусть это и может звучать несколько пренебрежительно, но… Но остальные!
— Так что вы можете сказать по поводу произошедшего осенью, мадэ Остогт? — легким тоном, неприятно напоминающим манеру Ильма, спрашивает Сьолли. Он опирается на перила спиной, и даже не думает смотреть куда-либо, кроме как прямо перед собой. При том, что, по мнению Морионы, должен бы сейчас считывать изменения выражения её лица. Ведь именно для этого он и вытащил её сюда в такое время. Или нет? Осень… опять эта осень. Мориона вспоминает об Инье, из-за которой всё это — знать бы ещё, что именно это самое всё! Официальное заключение не вызывает доверия совершенно! — случилось, и думает, что было бы лучше, умри она тогда.
Мориона чуть прикусывает губу, косится на Сьолли, но тот щурит и без того узкие красные глаза с вытянутым зрачком и смотрит… куда-то. Кажется, на портрет кого-то из магов прошлого, что висит на стене… Мориона не может вспомнить —ей именно это портрет. Да и не собирается это делать — ни к чему. Инья… желать смерти кому бы то ни было — отвратительно. Тут и говорить нечего, но мысль о том, что всем было бы намного проще, если бы… если бы эта девушка не пережила ту ночь и не рассказала обо всём, что произошло… да, все бы всё равно знали, что именно случилось, но внешне… Отвратительно о таком думать. Опять-таки — поверить в то, что эрии способны были так поступить с одной из своих?! Но… Мориона вздыхает. Нет. Нельзя позволять себе такие мысли.
Только вот теперь из-за этой дочери шлю… дамы полусвета Совет Верховных и Император имеют повод расформировать Башню. Они давно уже говорили — как рассказывал Наставник Миро — что Башня не окупается. Тем более — теперь, когда магов рождается намного меньше, чем в прежние времена. И нет необходимости в таких мелких учебных центрах, как Башня. Только вот повода закрыть до сих пор не было… Инья!
Надо бы навестить её, наверное, пусть она и в прошлом подопечная Ильма.
— Ничего, чего бы вы ещё не слышали, — пожимает плечами Мориона. Ну, а в самом деле — что отвечать? Что не имеет понятия, что там произошло? Ложь. Все Наставники и мадэ в курсе. Даже излишне в курсе. Если, конечно, это правда… как же хочется, чтобы это было не более, чем клеветой этой Иньи!.. Что не понимает, как это произошло? Тоже ложь. Алкоголь, юношеская безбашенность и пренебрежение правилами. И отсутствие тормозов и морали у некоторых… Странно, что при этом Инья вообще осталась в живых. Что и заставляет сомневаться. И не только Мориону. Сказать о своих сомнениях Сьолли? Нет. Как угодно, но нет. Потому что вопросов появляется ещё больше. И Мориона не знает на них ответа. Она опять ёжится, сожалея, что Саалл не способна согреть. Как и большинство духов Воды. Вообще. — Но я сомневаюсь, что вам действительно интересно, что я могу по этому поводу сказать.
Особенно, если вспомнить, с каким скучающим видом эта Дотт сегодня утром сообщила, что не имеет значения, что они найдут — Башня обречена.
Почему? Неужели Башня настолько убыточна, что нельзя оставить её… ну, допустим, работать на взносы от самих эриин?
— Ну почему же… — тянет Сьолли, ослепительно улыбаясь. Так ясно, как даже Ильм не сможет. — От вашего ответа зависит, как минимум, ваша дальнейшая судьба. Впрочем, полагаю, что вам нужно время для размышления…
Мориона не успевает ничего ответить — и это прекрасно, потому что в противном случае Сьолли мог бы услышать в свой адрес много такого, что не должна знать девушка её происхождения — видя только быстро удаляющуюся спину неприятного собеседника.
Мориона вздыхает, теперь уже не таясь. Дальнейшая судьба? В том смысле — сочтут ли её Верховные достаточно удобной, чтобы позволить сохранить за собой должность, пусть и в другом месте, или придётся возвращаться домой… и вот этого уж совершенно точно не хочется. Достаточно и того, что родители для неё сделали. И не стоит усложнять их и без того непростую жизнь. Но и… оказаться под пристальным вниманием Верховных с её-то происхождением?! Проще закопаться самой. Меньше проблем и для ней, и для окружающих…
Мориона зябко передёргивает плечами.
И что же выбрать?
— С тебя сейчас можно картину писать, — растягивая слова на столичный манер произносит появившаяся из ниоткуда Сая. Мориона вздрагивает. Потом удивлённо вскидывает брови. Картину? В смысле? — Что-нибудь вроде «Благородная Эшая, ожидающая весть о гибели брата» или… — Сая не договаривает, но Морионе и не требуется. Всё же общее представление о художниках и их творениях она имеет. Да и картина вполне себе известная… Но неужели Мориона сейчас выглядит так, как знаменитая страдалица? Впору обижаться… — Неужели на тебя разговор с Наставником Сьолли так подействовал?
— Можно подумать, для тебя это удивительно, — хмыкает Мориона.
— Разумеется, нет. Как и то, что конкретно ты ему ответила… или не ответила ещё? — Сая встаёт точно в поток солнечного света из окна, от чего светлые волосы едва ли не начинают светиться, но при этом достаточно близко. Так, что при желании можно было бы коснуться её. Желания, разумеется, такого нет. Находиться с ней рядом вообще мучительно. Причём — для них обеих. И Мориона уже в который раз жалеет о том, что когда-то не сумела совладать с проклятием, что с ней с самого рождения, и привязала Саю к себе. И не только её. Ведь не будь этого, Ильм вполне мог бы… Мориона усилием воли удерживает себя от того, чтобы горько усмехнуться. — Зря. Надо соглашаться. Шанс попасть в столицу не каждый день выпадает.
— И ты, разумеется, уцепилась за него всеми конечностями, — кивает Мориона. Сая пожимает плечами. Разумеется! Как иначе? Впрочем, Мориона не может её осуждать. Но и продолжать эту тему нет ни малейшего желания. Если бы ещё знать, как сделать так, чтобы Сая и правда сумела уехать в столицу… — Он интересовался осенью, как ты понимаешь.
— Оссор следовало или сдохнуть, или заткнуться, — лениво сообщает Сая, накручивая на палец кончик сияющей под лучами солнца косы. И Мориона содрогается от того, насколько точно она передала её собственные чувства по поводу Иньи. Настолько, что становится омерзительно. И от себя, и от Саи. Хотя тут ничего удивительного и нет — она всего лишь говорит то, что считает верным. И, в отличие от самой Морионы, кажется, не испытывает по этому поводу ни капли сомнений. — Пусть даже по итогу её действия могут улучшить жизнь большей части обитателей Башни…
Большей, но не всех. Мориона прикрывает глаза. Наставник Миро попросту не сумеет пережить это. Она ни капли не сомневается в своих предчувствиях.
***
Дэйши думает, что следовало получше рассчитывать маршрут — тогда не пришлось бы сейчас думать, как отвязаться от этой идиотки, глядящей на неё совершенно щенячьим взглядом.
А ещё лучше — не мешать Шаэри, когда та пыталась её убить… Всем бы стало легче!
— Я… ты не представляешь, как я благодарна тебе! — Инья трепетно прижимает руки к груди, выглядя при этом так, что хочется брезгливо передёрнуть плечами. И сбежать куда подальше от этой жертвы. — Я прекрасно понимаю, что ты могла пройти мимо и не вмешиваться. Не знаю, чего тебе стоило пойти против этой…
— Замолчи, — обрывает Дэйши, думая, что ей всё же делать с полученными от медальона проблемами. К сожалению, главная проблема сейчас стоит перед ней, и сделать с ней что-то не представляется возможным. Во всяком случае Дэйши понятия не имеет — что. Что уж говорить о прочих! Но вот интересно — то, во что вляпалась Инья и все остальные по её милости, так и не добавило ей мозгов, что ли? Как же это… Жаль только, что это не повод… Ни для чего.
В самом деле! То, что Инья неуклюжа и глупа, не повод пытаться её убивать. По крайней мере — на виду у всех. И портить этим настроение окружающим. Оно и так уже основательно испорчено.
— Вот как… — Инья вздрагивает и горбится, становясь ещё более жалкой, чем обычно. — Ну, разумеется! Какое тебе дело до той, кто...
— До той, кто никак не может разобраться с последствиями, — фыркает Дэйши, бросая взгляд на пустынный сейчас коридор. Не хватало ещё, чтобы их увидели вместе! Нет, Дэйши плевать на репутацию, но… бесит! — Ну, серьёзно! Полечи голову и не порти жизнь окружающим своим жалким видом! Думаешь, приятно видеть, как ты маячишь перед глазами в этом своём образе? Раздражает.
— Думаешь, я просила о таком?! — неожиданно резко выдаёт Инья, качнувшись вперёд. Так, что Дэйши с трудом подавляет желание отшатнуться. Она ещё и эмоции не в состоянии контролировать! Интересно, а истерики Инья пробовала закатывать? Хотя... кто бы стал это терпеть... Наверное, отсутствие зрителей мешает. — Ты хоть представляешь, что я пережила? Или как и все...
— Могу только догадываться, — обрывает Дэйши, давя сочувствие. Учитывая, что не до конца ясно, как именно она запомнила ту ночь, вообще сложно представить себе, что именно она пережила. В том смысле, что… Тира, конечно, постаралась затереть Инье воспоминания — к сожалению, Дэйши не знает в точности, что именно у Тиры не вышло — но, кажется, что-то пошло не так… Всё пошло не так, если эта идиотка и впрямь возомнила, что её могли посчитать подходящей для… И вот теперь она шатается по Башне и строит из себя не пойми что! Но Дэйши точно не та, кто способен выносить вот это всё. Они не родственницы, не подруги… даже не в одной пятёрке! Так что лучше бы Инья оставила сейчас её в покое. Желательно — навсегда. — Но кто сказал, что я жажду это знать? То, что я вмешалась в сцену в столовой, не значит, что я обязана и дальше быть на твоей стороне.
— Боишься, что репутация пострадает?
О! Так она ещё и кусаться способна? Дэйши едва не фыркает, глядя поверх плеча Иньи на один из портретов неизвестно кого. Вот интересно — почему портреты этого неизвестного мага рассованы по всей Башне, но при этом никто не знает, кто это и чем заслужил такое к себе отношение! Впрочем, сейчас уж точно не до подобных размышлений. Инья… Кто там эта Оссор? Дочка дамы, оказывающей услуги определённого рода разным аристократам? Дэйши заставляет себя не кривиться. В конце концов, сама Инья не виновата в том, что родилась у… Но — даже не дочка какого-нибудь торговца? Да, конечно, в Башню отправляются либо дети не вполне благонадёжных аристократических семей (тех, чью неблагонадёжность доказать не удалось), но всё же даже торговое сословие выше, чем… она. И Инья ещё пытается предъявлять что-то? Какая наглость… Это отчаяние так проявляется, что ли?
— Моя? Вот уж нет. — В самом деле! Инэ и так хорошей репутацией похвастаться не могут благодаря привычке раз в пару поколений восставать против Императора, который по неведомой причине закрывает на это глаза. А после того, как сама Дэйши последовательно отваживала кандидатов в мужья… Что до рейтинга в стенах Башни, то… пусть в эти игрушки играются кто-то вроде всё той же Шаэри. И все те, кто мечтает об установлении связей на будущее. — Ты утомляешь одним своим присутствием. Да, я понимаю, что тебе непросто, но… обратись за помощью к тем, кто в этом разбирается. Хотя бы к Наставникам… — Только не к тем, кто способен вернуть её память, конечно, добавляет про себя Дэйши. — И не грузи окружающих своими бедами. Всё. Исчезни.
Дэйши отталкивает Инью, стараясь при этом не прилагать слишком уж много усилий — бедняжка и без того выглядела тенью, а после нескольких дней в лазарете и вовсе едва ли не прозрачная. И шатает её изрядно. Свалится ещё…
Что та бормочет вслед, Дэйши пропускает мимо ушей. Ну, вот, спрашивается, на кой она вообще вмешалась-то?! Остаётся надеяться, что теперь Оссор отвяжется… Бедняжка… Дэйши кривится. Но и в самом деле! Почему это именно Дэйши должна теперь взвалить на себя проблемы совершенно посторонней ей девчонки? Пусть решает их сама. Или с помощью тех, кто в этом разбирается.
Ах, да! Конечно. Из-за Тиры, само собой. Может, имеет смысл перекинуть это на саму Тиру? И тогда…
Дэйши сворачивает в сторону библиотеки и едва не налетает на мадэ Трока.
— Прошу прощения!
— О, ничего страшного эрии Инэ, — ярко улыбается мадэ. Так, что в глазах сверкают золотистые искры. — Как вы поживаете? Кажется, я не видел вас после того случая рядом со склепом?
— Прекрасно, — пожимает плечами Дэйши. И вот что ему надо? Мог бы просто пожелать хорошего дня и удачной практики, которая сегодня у Дэйши ближе к вечеру, и пройти мимо. Ну, не может же у него не быть никаких дел?
— В самом деле? — наигранно удивляется мадэ, заставляя Дэйши заподозрить, что тот может быть в курсе того, что она… что у неё… Всё же он был одним из первых, кто тогда, осенью, оказался рядом с пещерой. И мог что-то почувствовать… Но… почему тогда он не говорит об этом напрямую? — Что ж. Рад за вас. Кстати! Хочу выразить вам свое восхищение! Кроме вас никто не вступился за эрии Оссор, — мадэ чуть хмурится, видимо, и правда чувствуя разочарование то ли в бездействии эриин, то ли в самой ситуации. Ну, да. Дэйши тоже разочарована. Не в последнюю очередь тем, что пришлось действовать. И теперь вот никак не отвязаться от этой бедняжки!
— Ей требуется помощь, — заставляя себя говорить с большим участием, чем чувствует на самом деле, сообщает Дэйши. — Она всё больше погружается в жалость к самой себе и…
— Я подумаю, что можно с этим сделать, — заверяет мадэ, ободряюще касаясь её плеча. Жест… немного недопустимый, хотя ничего особенного в нём нет. Но всё же… учитывая произошедшее с Иньей… официальную версию, в смысле… Дэйши не хочет даже представлять, что могут надумать случайные свидетели, если увидят. Она отшагивает назад, разрывая дистанцию. Мадэ опускает руку, никак не выказывая своего отношения к её действию. — Доброго дня.
Мадэ Трок проходит мимо, оставляя Дэйши в лёгком недоумении. И что это был за разговор? Он и правда всего лишь… что? Проявил вежливость? Хотел отметить её поведение в столовой? Которого, как всё больше кажется, стоило вообще избежать… Или… Или всё же дело в медальоне?
Нет. Конечно, нет. Он никак не мог заметить медальон! Даже если Дэйши не сумела до конца скрыть его магию, и в мир просачиваются какие-то отзвуки — нет никаких доказательств, что...
Это бред!
Просто… просто нужно признать, что Дэйши сейчас кажется, что все вокруг чувствуют, что она… Дэйши заходит в библиотеку, кивает Клиссу, который, как ни странно, в кои-то веки заметен не только членам собственной пятёрки, но и посторонним, договариваясь с библиотекаршей о чём-то, и отходит к дальнему стеллажу. Не то, чтобы ей и правда сейчас нужны эти знания, но лучше сделать вид, что погружена в чтение, чем отбиваться от любых желающих пообщаться.
Самое время завидовать Клиссу. Может, стоит попросить его научить исчезать?.. И получить очередной отказ, ага.
Дэйши рассматривает корешки книг, видя при этом то, что против воли всплывает перед внутренним зрением.
Знания. Полученные от медальона. Знания, которые вызывают сомнения. Знания, к которым она не прикасалась с самой осени.
И кто бы знал, насколько ей сейчас хочется…
***
Белка изо всех сил заставляет себя сдерживаться, напоминая, что тётушка Литта никогда не одобряла сплетни. Да и все остальные жители Посёлка — тоже. Сплетни портят жизнь, разобщают людей, а те, кто их разносит, заслуживают того, чтобы им вырывали языки раскалёнными щипцами. Да, Белка целиком и полностью разделяет это мнение. Достаточно вспомнить, как Ройг едва не убил свою жену, когда кто-то пустил сплетню про её неверность! Чуть не оставил пятерых детей сиротами…
Так что — да. Сплетни это… то, чего не должно существовать. Но… Но будущие маги ведь не могут быть такими же, как обычные люди — не правда ли? Не могут ведь они всерьёз распространять ложь? Значит…
Неужели между сестрой Мали и одним из мадэ…
Белка чувствует, как начинает краснеть — жар приливает к щекам и опускается на шею. Белка трёт кожу над ключицами, радуясь, что ворот рубахи достаточно высокий, чтобы скрыть это… Хорошо бы в придачу к нему ещё и что-то, что скроет от лишних глаз лицо.
Белка скашивает глаза на застывшую едва ли не камнем Мали, и сочувственно вздыхает. Вот как можно поверить, что у Мали, которая родилась в благородной семье, могут быть проблемы с магией! А ведь даже Эйтана уже сумела подружиться с Ветром! И это всего-то за несколько занятий! Белка косится на сияющее от радости конопатое лицо Эйтаны, которая смотрит на ровный вихрик, бешено крутящийся на ладони. Про Мирка и Бьёра и говорить нечего… Белка вздыхает и от скуки тянется мыслями к Ёкки, который тут же заинтересованно поднимает мордочку в глубине сознания и внимательно смотрит чёрными бусинками глаз.
«Ну, выходи — поиграем…»
Ёкки проявляется моментально, не растягивая, как принято, на несколько вдохов. Просто буквально в следующий же момент Белка чувствует вес горячего тела на коленях. Она чуть улыбается и принимается чесать пузо лисёнка, одновременно пытаясь не дать тому цапнуть пальцы. Удаётся не всегда, так что спустя несколько минут пальцы ощутимо болят в тех местах, где клыки дотрагивались до костей…
Белка отвлекается от игры, которая, несмотря на боль, всегда позволяет немного расслабиться и привести мысли в порядок, когда слышит похвалу от Наставницы. И одновременно ловит совершенно кислый взгляд Мали… И ведь при этом Мали, которая нехотя согласилась преодолевать трудности традиций Башни сообща… после едва ли не десяти дней мучений… наотрез отказывается от помощи в освоении стихии. И смотрит при этом с завистью и… Белка ёжится.
Кажется, Мали совершенно не нравится то, что кто-то способнее её. Только вот почему при этом она отказывается от советов… Ну, если бы не самой Белки — она же не навязывается ни капли! — то кого-то из остальных членов пятёрки. Или мадэ Эствая — тот всегда готов ответить на любой вопрос, даже если Наставники дают задание разобраться самостоятельно…
Белка ойкает, когда Ёкки прокусывает запястье насквозь. Кровь моментально впитывается в шерсть лисёнка, растворяясь в его сути, а ранка заживает, стоит только Ёкки разжать челюсти и покаянно прижать уши к голове.
Ну, вот и как, скажите, можно сердиться-то?! Тем более, что он же не со зла. Просто заигрался… Белка треплет Ёкки по ушкам и, почувствовав, что тому не нравится здесь сейчас находиться, позволяет растаять в глубине её сознания.
— Почему ты…
— Если ничего не отдавать духу, ему неоткуда будет брать силы, — пожимает плечами Белка, говоря это шёпотом. Потому что кажется, что Наставница будет не очень-то и рада тому, что кто-то вот так открывает секреты, до которых эриин должны доходить сами… Ну, если верить тому, что сейчас передаёт через связь Ёкки. Но… иначе Мали вообще никогда до этого не додумается! Ч И он просто иногда забывается...
— Эрии Аллиара хочет сказать, что не может до конца его контролировать, отдавая столько, сколько требуется, — вмешивается Наставница, опускаясь на колени рядом с ними. Белка вздрагивает, понимая, что даже не услышала, как та подошла. А ещё… Белка скашивает в сторону Наставница глаза… та и правда недовольна тем, что Белка рассказала Мали. Но ведь… — Разве вы не знаете, что нельзя давать связанному духу столько свободы?
— Я… — Белка прикусывает губу. И вот что говорить? Да, она не знала! Ей никто и никогда ни о чём таком не говорил. Ох, да ей вообще никто не говорил про магию, если не считать забредшего минувшим летом мага. Но тот только и посоветовал идти в Башню, которая была ближайшим местом обучения от Посёлка. — Мне никто не говорил, — решается она. Наставница удивлённо моргает. — Я… просто Ёкки однажды появился и…
— Вы в Башне уже не первый день. Могли бы узнать или вычитать — библиотека в полном вашем распоряжении.
— Я не умею читать…
Наставница, кажется, готова высказать всё, что она думает по этому поводу, но светильники резко меняют цвет, оповещая о конце занятия. Так что она поднимается с подушки и, проговорив, что именно адепты должны делать самостоятельно до следующего занятия — ничего сложного, на самом деле. Всего лишь вызнать имя духа, что Белка давным-давно уже прошла — и отпускает их.
Белка чуть приотстаёт, пропуская Бьёра и Эйтану, сумевшую его разговорить, а потом и проскользнувшего едва ли не тенью Мирка. Надо бы поговорить с Наставницей и…
— Я правильно услышала — ты и правда читать не умеешь? — скорее утверждает, чем спрашивает Мали. Белка вздыхает, ища глазами успевших уже достаточно далеко отойти членов пятёрки. Которых теперь догонять придётся… Через двадцать минут начинается обед, и им надо успеть добежать до столовой — едва ли не через половину здания! — и отвоевать законные порции. Хорошо ещё, что Мирк, как… а-д-е-п-т — Белка запинается, хотя слово не такое уж и сложное — Земли, умеет оказываться в том месте, где ему нужно, практически мгновенно. И брать с собой кого-то ещё… Этим кем-то всегда становятся Бьёр и сама Белка, которые отбиваются от «врагов», пока Мирк захватывает еду… Ну, а Эйтана и Мали успевают найти столик и отвести глаза посторонним… Хотя, конечно, странно, почему бы Башне не… вряд ли всё дело именно в традициях. Тётушка Литта бы ни за что не поверила в подобное! Да и сама Белка тоже… — Но как ты тогда во время приёма с бумагами разобралась? И что тебе мешало научиться?
— Я их не читала, — легкомысленно отвечает Белка. Ну, а что? Можно подумать, там было что-то важное! Мали оступается и едва не падает. Смотрит… вернее — таращится — так, что хочется попятиться. — И кто бы меня научил? Я же бродяжка! — Белка улыбается, вспоминая, что поначалу Мали именно так её постоянно и называла, надеясь, видимо, задеть. Сейчас Мали немного краснеет. — Меня бы никто не стал учить. Тем более, что даже не все жители Посёлка умеют читать…
— Кошмар… — только и успевает проговорить Мали перед тем, как Мирк переносит её поближе к столовой. Белка — следующая. Она замедляет шаг и даже успевает глянуть в окно, где тёмное пятно, что постоянно маячит над самым горизонтом на западе, кажется, стало немного больше… Хотя, быть может, это Белке только кажется. — Что ж. Значит, я обучу тебя читать! — продолжает, как будто бы и не было никакого переноса, Мали, как только Белка оказывается перед дверями столовой. Изнутри доносится разноголосый гомон, заставляя собраться перед предстоящей битвой. — Я не потерплю, чтобы со мной рядом была не просто бродяжка, — Мали демонстративно кривится, — а ещё и безграмотная бродяжка!
— Хорошо, — кивает Белка. Зачем ей это вообще? В смысле — Белке? Можно подумать, в чтении сокрыт какой-то особенный приз! — В таком случае я помогу тебе с духом и стихией. Чтобы не быть должной, — добавляет она, видя, как Мали явно собирается возражать. Вот ещё!
Мирк и остальные хмыкают и срываются с места, беря штурмом столовую. Белка переглядывается с Мали и торопится вслед за ними.
А говорить Мали про то, что её сестра, быть может, крутит роман с одним из мадэ, Белка не станет. Потому что это, скорее всего, сплетни. А Мали расстроится. Ну, а если не сплетни, то пусть её сестра сама ей об этом и рассказывает.
А Белка не станет.
***
Дэйши ёжится, жалея, что не стала надевать тёплую кофту. Ага, и варежками пренебрегла, посчитав, что весной не только пахнет… увы, мороз вцепился в открытую кожу, стоило только отойти от Башни на достаточное расстояние.
Плюс ко всему ещё и Рао на что-то дуется и обдаёт холодом, стоит только потянуться к нему сознанием. И Дэйши никак не может понять — что ему не нравится.
Ну, не может же он обижаться на то, что она изучает то, что скрыто в медальоне?! Можно подумать, она первый день этим занимается! Хотя, конечно… Дэйши ёжится, вспоминая то, что скрыто внутри медальона. И то, что… Но ведь… Как будто бы то, что после осенних событий, из-за которых, конечно, больше проблем, чем чего-то хорошего, они приобрели, является чем-то плохим! Наверное, всё-таки, Рао ревнует. Но это попросту глупо! Никого, кто был бы настолько близок, рядом с Дэйши нет и, вероятнее всего, не будет. Неужели это так сложно понять?!
Снег под ногами проседает, заставляя смотреть исключительно под ноги, чтобы не провалиться по пояс — товарищи по пятёрке уж точно не помогут. Более того — либо специально добавят пару-тройку чар, чтобы Дэйши «интереснее» было выбираться, либо уйдут, оставив решать проблему самостоятельно… Дэйши бы также поступила, если что. Так что… Впрочем, это и благо — хотя бы так не видно небо. Но всё же…
Она поднимает голову и видит, что спины Тиры и поддерживающего её Трая уже почти скрылись за стволами сосен. И ускоряет шаг, рискуя потерять равновесие и свалиться-таки.
А ведь обычно — когда Рао в хорошем настроении — со снегом удаётся договориться едва ли не по щелчку пальцев… Надо бы потом поговорить с ним, пусть это и означает, что она будет вся покусанная, и объяснить духу, что и к чему. Ну, если он не в состоянии сам во всём разобраться!
До леса Дэйши добирается, как ни странно, ни разу не упав. Хотя при этом набрав полные сапоги снега. Который уже начал таять, но вытряхнуть обувь прямо сейчас нет ни малейшей возможности — ну, не при Наставнике и мадэ же это делать?! Пусть мадэ Остогт и не настолько педантична и нетерпима, как мадэ Имра, но сейчас, пока идёт инструктаж, явно не оценит подобного поведения. Это не говоря про Наставника… от которого вообще непонятно, чего стоит ждать. Хотя за те несколько теоретических занятий, что Наставник Сьолли успел провести, ничего такого, что отвращало бы от него, он не сделал. И даже не верится, что он — один из тех, кого прислали, чтобы закрыть Башню. Но… неважно. Лучше сосредоточиться на первом практическом задании в этом году, всё же.
Индивидуальном…
Дэйши морщится. Нет, разумеется, она, как и все в пятёрке мадэ Остогт, предпочитает работать в одиночку, не отвлекаясь на сопение над ухом… исключая добычу обедов и ужинов и прочие «комфортные» дела, конечно… или те групповые зачёты, когда надо доказать остальным пятёркам, что они — никто, но… овраг? С полурастаявшим по случаю оттепели снегом и, вероятно, водой под ним? А склоны уже наверняка успели отсыреть и сейчас скользкие настолько, что… Ох, Дэйши предчувствует, что вернутся они с практики вымазанными в грязи по самую макушку!
А ведь не дуйся на неё сейчас Рао, это можно было бы считать лёгкой прогулкой… Ну, не принимая во внимание то, что тут под каждый сугробом и корягой может скрываться мерзость… может? Да как же! Не просто может, а именно, что скрывается! Дэйши даже чует несколько, что прячутся достаточно близко.
Вот это они сами сюда набежали, или мадэ по приказу Наставника притащили? Хороший вопрос, но бессмысленный. Дэйши ловит понимающий взгляд Тиры и кривится, выказывая своё отношение и к оврагу, и к мерзостям, и к погоде. Тира пожимает плечами, убирая чёрную косу под шапку, чтобы не мешала.
Спустя несколько минут пятёрка рассыпается по оврагу, негласно начав соревнование между собой. Да, Наставник явно не имел в виду, что будет присуждать дополнительные баллы за скорость или количество уничтоженных мерзостей, но это и не касается его никоим образом — подобные вещи только для пятёрки. Особенно сейчас, когда, наконец-то, представился случай проверить, что из себя представляют в деле Эсс и Тира. Пусть на словах и Дэйши, и Клисс, и Трай согласились с их присутствием. Пусть Тира ещё с прошлого года присоединилась к их компании, изучающей тайны медальона, а Эсс… почти. Пусть. Но… Нет, Дэйши не считает, что подобные вещи проверяются боем или его подобием, но… Трай, а за ним и Клисс почему-то решили так… И не Дэйши это оспаривать.
Дэйши скользит вдоль русла ручья, скрытого сейчас под толщей снега, принюхиваясь. И жалея, что у неё нет настолько острого чутья, как у огнёвок. Краем глаза она видит промелькнувшую слева тень — Трай, сбросивший образ шута, при этом почему-то не скрывший своего присутствия, пригибаясь, взбегает по поваленному стволу на склон оврага, удерживается на нём без усилий при том., что снег, кое-как державшийся там, уже начал ехать вниз. Вот уж у кого никаких проблем ни со стихией, ни с духом! Впору завидовать...
Дэйши резко тормозит, едва избегая прикосновения мерзости, сулящего, как минимум, дней десять не проходящих язв. Почти не глядя на постоянно меняющееся нечто, она сбрасывает руностав в средоточие врага, с удовлетворением наблюдая, как тот раздувается вдвое от изначального состояния, а потом стремительно истончается, испаряясь. Пальцы начинает покалывать от прилившего к ним жара.
Первый есть!
Справа, окутанная вскипевшей до состояния пара, исчезает ещё одна. Дэйши лишь скашивает глаза, отмечая, что Вода в исполнении Тиры более чем впечатляющая. Как ни сама она, окутанная спиралями воды, от которой её тёмно-синие глаза становятся невероятно глубокими, а коса, выбившаяся-таки из-под шапки, чернеет ещё больше. Как будто бы это вообще было возможно. Дэйши прикусывает губу, запрещая себе завидовать чужой красоте.
Она встряхивает головой, от чего собственный платок едва не развязывается, и сосредотачивается на том, что сейчас медленно пытается выбраться из-под снега буквально в паре шагов впереди… И снова заставляет себя не думать о том, насколько чёрные волосы красивее каштановых… Лучше… Дэйши прищуривает глаз. Потом кивает и на мгновение соскальзывает внутрь себя, обходя демонстративно отвернувшегося Рао — который при этом не перестаёт вслушиваться в то, что происходит вне, чтобы в случае чего прийти на помощь… это так мило… Она старается добраться до того странного мерцающего тёмным комочка, что находится сейчас в самом дальнем уголке сути… Того, что только и ждёт, когда его позовут.
Мерзость вырывается из-под снега так, что Дэйши падает на задницу и перекатом уходит от удара то ли руки, то ли не пойми чего отвратительного лилово-сизого оттенка. Успевает отметить, как под кожей скользят сгустки, шевелящиеся как… тошнота подкатывает к горлу. Дэйши зачерпывает горсть снега и, изо всех сил сжав его в ладони, пропускает сквозь вязь символов, ничего общего не имеющих с рунами… Снег внешне не меняется, но… Дэйши видит, как его пронизывает сеть, постоянно меняющая форму и цвет. Дэйши выпускает снежок из руки, и тот намертво приклеивается к мерзости, начиная пожирать её. Так, что та… кричит на том слое реальности, который доступен духам. Дэйши едва не глохнет, но тут же, действуя не иначе как по наитию, мысленно окружает себя и вскинувшегося Рао кольцом из таких же знаков. Вопль тут же перестаёт причинять боль…
Мерзость же сжимается, впитываясь в сеть, спрятанную в снежке, а затем… переливается в тот комочек, что Дэйши ощущает внутри себя…
Это…
Она кое-как поднимается на ноги и отряхивает юбку.
То, что сбоку стоит Клисс, она старается не замечать до последнего. Потому что не знает, что говорить. А говорить придётся — Клисс не тот, кого всерьёз можно игнорировать, пусть и выглядит тихоней и… Дэйши смотрит ему в глаза, виновато пожимая плечами.
— Палишься, — на грани слышимости, бросает Клисс, коротким взглядом матово-чёрных глаз указывая на… её руки?.. а потом, чуть скривившись, резко качает головой. И растворяется в воздухе.
Дэйши косится на руки и вздыхает. Так и есть. Ногти вытянулись и почернели, а кожа покрылась то ли чешуёй, то ли… вообще непонятно чем. Ну, а что она, собственно ожидала, призывая суть?
Остаётся радоваться, что Наставник и мадэ стоят сейчас достаточно далеко, чтобы заметить то, чего им знать не стоит… хотя насчёт мадэ Остогт Дэйши бы поспорила. Всё же было бы неплохо, если бы хоть кто-то из учителей был с ними. Не так, как Сыч, которого, разумеется, никто ни во что не посвящал, тем не менее посещая его факультативные занятия… По-настоящему.
Дэйши сосредотачивается на поиске других мерзостей, не забывая наблюдать за Тирой — Эсса, кажется, решил на себя взять Клисс. Ну, и прекрасно. Она переглядывается с возникшим рядом Траем, всё же укутавшимся в Воздух. Он цыкает, кивнув на не до конца сошедшую отметину сути и качает головой. Дэйши вздыхает.
В самом деле. Не стоит. Не сегодня, во всяком случае.
V
На то, чтобы найти нужный кабинет, который, как ни странно, едва ли не единственный и правда похож на нормальный кабинет — как те, что были в школе в родном городе — приходится спускаться едва ли не в подземелье. Во всяком случае окна там идут вровень с землёй, скрытой сейчас слоем подтаявшего снега. Достаточно большим слоем, чтобы дневной свет вообще не попадал через и без того узкие окна.
Учитывая то, что окна выходят на запад, где половина неба скрыта… тем, что предпочитают не поминать ни вслух, ни в мыслях… света вообще исчезающе мало. Хотя, конечно, это не более, чем иллюзия, но воспринимается всё именно так.
По словам сестры, которая пусть и старается изо всех сил игнорировать Мали, но всё же хотя бы раз в десять дней, но наведывается в крыло, отданное первогодкам, летом участок земли перед окнами зарастает полезными травами… Зачем в таком случае вообще нужны окна — непонятно.
Мали, кивнув Мирку, пытающемуся отделаться от что-то втолковывающей ему Эйтаны, и найдя взглядом старательно притворяющегося каменным изваянием Бьёра, падает за стол и, вытянув руки вперёд, прячет лицо между ними. И плевать, насколько невоспитанно это выглядит! Предыдущее занятие по стихиям и духам вымотало едва ли не все силы. В основном — своей бесполезностью. Даже с подсказкой Белки Мали не может толком установить контакт с Водой. Не говоря уже о духе… облик которого всё ещё остаётся для Мали загадкой. Как и имя. И она вообще не представляет себе, что со всем этим делать!
За соседним столом слышится шорох одежды и вздох.
Можно немного порадоваться, пусть это и не красит воспитанную девушку — мучение Мали на сегодня окончено, а вот Белка страдать только начинает! Чтение и письмо даются ей настолько же трудно, как самой Мали — контактирование со стихией.
— Всем собраться перед западным выходом, — раздаётся мягкий голос Наставника Сьолли, заставляющий покрыться мурашками неприязни. Мали понятия не имеет, что не так, но от каждого слова и жеста Наставника Сьолли буквально передёргивает от отвращения. Пусть никаких причин для этого нет вовсе! Ну, не считать же причиной его раскосые красные глаза и такие же красные волосы, выдающие чистокровного жителя восточных провинций! Мали вздыхает, поднимает голову и удивлённо смотрит на то, как Наставник покидает кабинет. Разве занятие…
Мали нехотя выползает из-за стола и плетётся к выходу в то время, как Белка едва ли не светится от счастья. Ну, разумеется! Судя по всему, сегодня ей явно не придётся мучиться, пытаясь записать слова Наставника…
Западный выход, как вспоминает Мали, быстрым шагом идя по длинному полутёмному коридору вместе с товарищами по пятёрке, является вторым по дальности — он выводит на кладбище, от которого буквально рукой подать до леса… и до границы земель, принадлежащих Башне. И это… как она слышала от поваров, когда они с Мирком воровали еду в то время, пока Белка и Эйтана отвлекали мадэ, а Бьёр стоял на стрёме… Мали внутренне обмирает от того, какие слова использует… неважно. Важно то, что находиться настолько близко от границы может быть опасно — сюда забредают разные личности, с которыми лучше не встречаться — вроде тех, что появились в этих местах осенью, про которую все либо говорят намёками, либо не говорят вообще… но суть Мали уловила, впрочем. И теперь хорошо понимает неприязнь Шаэри к этой Оссор… В любом случае забредших сюда людей нужно обходить стороной. А ведь есть ещё и мерзости. И не те, которые, как сказала Дэй, ослаблены специально, чтобы можно было на них тренировать эриин, а по-настоящему опасные…
Так что место, куда они идут, Мали категорически не нравится. Только вот вряд ли кто-то станет прислушиваться к её словам…
Спустя несколько минут они впятером стоят на очищенной от снега дорожке, ведущей к одному из склепов. Холода вопреки опасениям Мали не ощущает. И, кажется, в этом заслуга мадэ Эствая, которого, по мнению Мали, совершенно незаслуженно считают… слишком мягким и нерешительным. Но Мали ни капли не сомневается в том, что кто-то другой на его месте и не подумал бы избавить подопечных от холода!.. Да именно что не подумали! Вон, стоят, рассматривают склепы, вообще не обращая внимания на подопечных! Жаль только, что старания мадэ Эствая не унимают прошибающую тело дрожь. Впрочем, виновато в этом кладбище, а не…
Мали обхватывает себя руками за плечи.
— Итак. Сегодня ваше первое практическое задание, — текучий голос Наставника звучит едва ли не над ухом, от чего Мали не подпрыгивает лишь потому, что Белка делает это вместо неё. Впрочем, она тут же принимает вид, будто бы ничего такого и не произошло… Практика? То есть… В голове моментально мелькают все темы, посвящённые мерзостям, которые они до сего дня изучали. Это значит, что… — Особо впечатлительных успокою, — лёгким тоном сообщает Наставник Сьолли, явно находя это всё забавным, — бороться с мерзостями сегодня вам не придётся. Лишь рассмотреть и назвать уязвимые точки и то, как бы вы их уничтожили. Помните, что теория не отражает всего, что может случиться с вами в процессе изгнания. Так что не стоит возлагать на стандартные схемы, которые описаны в учебниках, много надежд.
Те самые схемы, идеальное знание которых тем не менее Наставник Сьолли требовал от каждого из эриин? Зачем тогда стоило их учить?..
Тем временем Наставник кивает мадэ, и те коротким жестом проводят по двери склепа. Мали успевает различить две руны, но смысл их сочетания… ускользает. Они ещё не изучали подобного, к сожалению. Впрочем, вероятно, это что-то вроде отпора замка — створки начинают медленно расползаться в стороны. Изнутри тянет холодом, но Мали не может с уверенностью сказать, что это реальное ощущение, а не порождение её воображения. Мадэ тем временем отходит немного в сторону и замирает.
Мали перехватывает вопрошающий взгляд Эйтаны, пожимает плечами и делает шаг назад, с намёком посмотрев на Бьёра и Мирка. Те повторяют жест, едва ли не синхронно шагая внутрь склепа.
Тишина.
Как будто бы их и вовсе никогда не существовало в мире. И… И что теперь? Ждать или...
Додумать Мали не успевает — её и Эйтану хватает за руки Белка и тащит вперёд. Вырваться из её хватки не удаётся, так что спустя несколько шагов они втроём оказываются внутри склепа, который, кажется, моментально начинает давить собой на плечи и ввинчиваться в мозг через уши и глаза… Мали зажмуривается, зажимает рот вырванной из хватки Белки ладонью и едва ли не падает на пол.
Спустя несколько ударов сердца, впрочем, всё успокаивается. Мали выпрямляется и оглядывается. Склеп. Обычный склеп, каких полно в империи. Не самый дорогой, но и не дешёвка, рассчитанная на пару-тройку десятков тел. Возможно, даже именной… Пустой только — ни урн, ни саркофагов, ни скамьи для посетителей, желающих пообщаться с душами умерших, ни «стены», как правило, состоящей из списка достижений ныне мёртвых и дорогих им предметов… Просто голые стены, ниша и… всё.
Точнее — не всё.
Мали застывает на месте, понимая, что темнота в дальней части склепа, где по обычаю устанавливается сложная система зеркал для ловли солнечного и лунного света, вовсе не следствие того, что там нет свечей. Нет. Темнота… движется, растёт и… распадается на отдельные сгустки.
Мали не успевает даже понять, как так получается, что темнота в одно мгновение оказывается на расстоянии буквально пары шагов от неё. Мали только всматривается в хаотически мечущиеся в сердцевине этого… этого белёсые искры и… И намечает точки, по которым следовало бы ударить… если бы было — чем. Потому что стихия пусть и приближается к сознанию настолько, что Мали кажется, что они едва ли не становятся с нею единым целым, но при этом Мали понимает, что это никак не сможет обернуть Воду в оружие. Сейчас.
Но места для удара она выделяет едва ли не автоматически, вспоминая всё, что рассказывал Наставник Сьолли на уроках.
В отличие от Белки, которая даже не попыталась призвать сейчас своего огненного духа, и просто сжалась в комок и, обхватив голову руками, раскачивается на одном месте, поскуливая.
Испугалась? Она?
Мали медленно отводит взгляд от темноты, боясь выпустить её из поля зрения.
— Всё в порядке, Мали, — Бьёр, в кои-то веки снисходя до разговора, шагает вперёд. — Видишь — на полу линия? Они не могут через неё переступить. Так что помоги Белке.
— А задание Наставника? — Мали опускается на колени рядом с Белкой и берёт враз заледеневшие ладони рыжей в свои. Белка вздрагивает и неуверенно поднимает голову. Золотисто-рыжие глаза сейчас почти чёрные от съевшего радужку зрачка. Сбоку появляется Эйтана, вытаскивая из кармана юбки флакончик с… чем-то. Мали понятия не имеет — что это, но стоит только Белке сделать глоток, как она начинает приходить в себя. Медленно, но всё же. Мали косится на опустевший флакончик. Эйтана пожимает плечами и улыбается, никак не объясняя. Только приобнимает Белку и держит так, пока та медленно перестаёт дрожать.
— Сейчас рассмотрим и решим, что отвечать, — легкомысленно пожимает плечами Мирк. На появившихся в склепе эриин из других пятёрок он подчёркнуто не обращает внимания.
О! И правда. Почему бы и нет?
***
От медальона тянет холодом и запахом чего-то, чему я не могу дать определения. Ощущение вертится на самом кончике языка, но стоит только попытаться его облечь в слова, как оно тут же испаряется. Бесит. Невероятно бесит. Но если отбросить неуловимость запаха, то можно сказать, что от медальона веет силой…
Силой самой Тьмы, как бы пафосно это ни звучало.
Смешно, конечно, но я думаю, что можно позволить себе снисходительность к забавам предков. Особенно, если те были в состоянии создать такие вот вещички — в том, что медальон далеко не единственный, мне уже посчастливилось убедиться. Можно было бы забрать себе… наверное. Но… Нет. Не для меня они. Но это не помешает, разумеется, подобрать им хозяев по вкусу. По моему, само собой… Ну, не следовать же примеру Наставника Миро, положившегося, как я понимаю, на волю случая! Глупо. Учитывая то, что Башня переживает последние… хорошо бы не дни, конечно… это какое-то детство. Или это он так отомстить всем вокруг хочет? Ну, так и начинал бы в таком случае с себя — кто, как не он довёл Башню одновременно до того, что приходится устраивать эриин бои за еду, и до пристально внимания Императора и Совета Высших, явно почуявших угрозу? Хотя, конечно же, не совсем в этом дело… Иначе бы эйннто Дотт и Сьолли попросту бы сместили Наставника Миро, поставив на его место более сговорчивого. Так что…
Я опираюсь на перила спиной, чувствуя холодок от отделённой лишь рядом деревянных балясин и вычурного — всегда этот стиль казался мне совершенно не вписывающимся в атмосферу Башни, серьёзно! — поручня пустоты позади. Очень ненадёжная преграда, надо сказать. Учитывая то, что перилам не один десяток лет, а ремонт на верхних, не пользующихся особой популярностью ни у эриин, ни у Наставников, этажей… по крайней мере, в таких местах, как это… никогда не был достаточно тщательным. Кое-где он вообще не проводился не менее полувека. Например — здесь. Не, я и не думаю жаловаться. Некоторая ветхость придаёт Башне особый шарм, хотя большинство моих коллег со мной не согласятся ни за что. В лучшем случае посчитают, что я, как и всегда шучу. Ну… я и не планирую разубеждать их в этом. Ни к чему.
Откидываются так, чтобы голова запрокинулась. Лопатки чувствительно вжимаются в дерево поручня... если сдвинуться немного назад, то вполне себе можно перевалиться через перила и пролететь до низа зала… Глупая смерть, не заслуживающая даже того, чтобы… Фыркаю. И что только ни приходит в голову, когда карман едва ли не прожигает медальоном, заключающим в себе Тьму! Верно, это её влияние… Интересно, что бы случилось, найди первым я медальон, посвящённый Смерти… Хотя как раз его среди остальных и не было. Но он просто должен быть! Знать бы ещё где… Вытаскиваю медальон и, подняв над собой, позволяю ему мерно покачиваться на массивной серебряной цепи. Медальон прокручивается, то ловя отсветы всё ещё достаточно низкого солнца крупным морионом. Блики скользят по гранями, впитываясь. Морион… Мори, я знаю, терпеть не может этот камень, в честь которого её назвали. Да и имя терпеть не может. Но мне кажется, если бы она увидела, как камень поглощает свет солнца… жадно, так, словно от этого зависит жизнь… или смерть… то изменила бы своё мнение на этот счёт… Ну, мне хочется в это верить.
Тянусь к камню, заключённому в серебро, магией, пропустив её через ветер. По телу волной прокатываются холод и жар. Сначала зимняя стужа, обёрнутая в такое же прохладное дыхание духа, потом — душный, тяжёлый жар, заставляющий вспомнить про летние ночи на юге нашего края, придавливающие выматывающей жарой. Лишь усилием воли сохраняю спокойствие. Хотя бы внешне, что, к сожалению, мало чем помогает при общении с духами, стихиями и тем, что именно скрыто в медальоне. Но, увы, неудобство от общения со стихиями, погружающими мага в самую свою суть, сохраняется и здесь. А ведь была надежда, что…
В глубине камня царит тишина. Та, которой я старательно избегаю всю свою сознательную жизнь… Задерживаю дыхание, стараясь не сорваться в замешанную на панике и отвращении истерику. Вот её-то мне и не хватает сейчас. Определённо!
Извне я слышу голоса, из-за чего приходится спешно выныривать из… хм… медальона.
Первый, кого я вижу, Наставник Миро. И это уже заставляет меня насторожиться. При том, что после выходки с медальонами… которые, я думаю, он специально оставил в таких местах, где их гарантированно подберёт кто-то из эриин, хотя лично мне подобный подход претит — всё же хозяев для этих вещей нужно подбирать осознанно и… неважно. Суть в том, что после этого Наставник Миро вёл себя практически безукоризненно. То есть — наполовину витая в собственных фантазиях, из-за которых эриин постоянно на его уроках занимаются чем угодно, кроме, собственно говоря, учёбы… И, по сути, я ни в чём не могу его упрекнуть… Ну, если бы у меня была цель сдать его нашим дорогим гостям из столицы, разумеется. Хотя, думаю, тем и намёка бы хватило за глаза...
Следом за Наставником выходят несколько эриин, среди которых я сразу же вижу эрии Инэ. Старшую. Ту самую, которая, крутилась в ту ночь рядом со склепами. Объяснения, конечно, она предоставила, но поверить в них… О, можно было бы, если бы у неё сейчас в сфере стихии, где обычно обитает дух-компаньон, и в самой же её сути не царила такая неразбериха, будто бы…
…Как будто бы у неё опять формируется привязка к духу.
Ну, а что? Вполне возможно, кстати говоря. Учитывая, что медальоны связаны с тем, что при некоторых допущениях можно называть стихиями — помнится, в старых книгах стихиями их и звали… высшими — то вполне логично, что при связи с ними должны проявляться и духи. Ведь иначе контакт попросту невозможен.
Или нет? Как жаль, что об этом попросту нет внятных знаний! Да и… если припомнить, то нечто подобное от эрии Инэ ощущалось весь прошлый год — когда ярче, когда слабее… Да и не только от неё. Были же и ещё некоторые… те самые, что сейчас крутятся рядом с Наставником Миро, кстати говоря. И как я это упустил?! Впору начинать… хмыкаю. Ладно. Надо будет присмотреться к этой компании повнимательнее. Но интересно…
А значит ли это, что и меня в ближайшее время ожидает нечто схожее с её проблемами? А в том, что у эрии Инэ есть проблемы, сомнений нет. Ну, если даже их нет сейчас, то в скором времени они точно проявятся во всей красе! Но…
Дело не в этом. Со своими проблемами эрии будет разбираться самостоятельно, раз уж была настолько неосмотрительна, что подобрала сомнительный медальон… интересно — какой высшей стихие он посвящён? Не могу определить… непонятен вкус магии… Плюс — все медальоны у меня, не считая посвящённых Хаосу и Смерти… и… не удерживаюсь и цокаю языком. Если сложить присутствие эрии Инэ, Наставника и остальных эриин, то на выходе получается, что… Эрии решила поделиться полученными от медальона знаниями? Зачем? Хотя… Киваю. Хороший ход. Наверное, на что-то подобное Наставник Миро и рассчитывал, выводя медальоны в пространство, где до них могут дотянуться чужие руки. Вопрос только в том, понимает ли эрии Инэ и её соученики, что это не их инициатива, а… Или? Медальоны Наставник Миро пустил в дело только нынешней зимой, а, если я всё правильно понимаю, у эрии Инэ её игрушка не менее года… Что — Наставник сначала опробовал один… или два на подопытных? При его-то трепетном отношении к подопечным? Или к Наставнику медальон эрии Инэ вообще не имеет отношения...
Кто б мне на это дал ответ-то…
Отхожу в тень, закутываясь в вихри. Не хватало ещё попасться им на глаза. Нет, конечно, я и отбрехаться могу, или убедить, что хочу присоединиться — тем более, что медальон будет более, чем убедительным аргументом! — но кажется мне, что, по крайней мере, пока что знать обо мне им не стоит. Так что — в тень, под полог ветра. Пусть Атора и недовольна тем, что к ветру сейчас примешивается шлейф стихии Тьмы.
Смотрю, как компания расходится в разные стороны, стараясь не привлекать к себе внимания. Настолько стараются, что наоборот привлекают. Остаётся радоваться, что здесь редко кто бывает. Но надо бы как-то намекнуть, что…
Придумать только — как.
Но, пожалуй, стоит забрать остальные медальоны — благо, я знаю, где они сейчас лежат! — и самостоятельно распределить их между теми, кого я посчитаю достойными. Ну, не Наставнику Миро же это доверять?! Пусть возится с детками и не пытается делать то, что не умеет. Тем более — в присутствии шпионов. Даже если он это и затеял из-за них…
Убедившись, что все разошлись, я направляюсь в северное крыло. Медальоны подождут до вечера, а сейчас я хочу исполнить задумку, на которую меня натолкнули эти детки. Только сторонников надо подбирать… тщательнее. Пусть я и не знаю, по какому принципу эрии Инэ доверяла полученное знание соученикам, но мне кажется, что парочка там явно лишнее. И как бы их знание не вышло ей боком.
И вот эту ошибку я повторять совершенно точно не собираюсь.
— Ильм? — переливчатый голос, от которого у меня привычно начинает сводить зубы, из-за спины заставляет остановиться на половине шага. Я настолько углубился в мысли, что не заметил… Саю?! — Напоминаю, дорогой кузен, что ты терпеть не можешь подобные места.
— Ах, точно! — даже не пытаюсь скрыть улыбку. Сая… Сая улыбается чуть насмешливо, но и настороженно. — Мне же это не свойственно. Исправлюсь, коль скоро так желает прекрасная госпожа…
— Не пытайся выглядеть шутом. Я — не другие. Я прекрасно знаю, что ты… — Сая морщится и не завершает фразу. — Неужели присутствие столичных так выбило тебя из колеи? Разочаровываешь… Тебя Остогт искала.
Киваю, даже не пытаясь что-то отвечать. Да и нечего. То, что Сая терпеть не может Мори в том числе и из-за того, что по её вине не может покинуть Башню, не является секретом ни для кого. То, что я и правда немного не в форме… пусть и не из-за пришлых, хотя и с ними… вернее — с планами Императора и Совета Высших — надо что-то делать… тоже ясно видно той, с кем мы выросли вместе… Так что… Можно было бы поблагодарить за участие, но она же первая после этого меня и проклянёт!..
Мори меня искала? Значит, немного подкорректирую планы. Тем более, что сделать намётки дальнейших действий я могу и немного позже… наверное.
***
Прошло не так много времени, чтобы можно было полностью изучить Башню. Белка даже сомневается, что и пяти лет хватило бы на это. Да и, наверное, далеко не всем это вообще может быть интересно. Не говоря уже о том, что времени на это самое изучение не так уж и много. Занятия по управлению стихией и духом, которые не ограничиваются часами под руководством Наставницы Дотт, изучение рун и их сочетаний… а у самой Белки к этому прибавляются и попытки научиться читать и писать нормально — и стоит бесконечно благодарить Мали за то, что она вообще с ней возится! — и… мерзости. При воспоминании о последних Белка зябко ёжится. И тут же морщится от смеси досады и злости. На себя, на Наставника Сьолли, на мерзости, при одной встрече с которыми её сковывает так, что ни думать, ни чувствовать она попросту не в состоянии… и на Мали, пусть от понимания этого накрывает такой волной стыда, что… Но почему?! Почему Мали, которая до сих пор — а ведь давным-давно уже весна! — не в состоянии удерживать своего духа… и даже узнать его имя, между прочим, способна разобраться с мерзостями пусть не при помощи духа, а рун, а Белка и Ёкки только и могут, что сжаться в комочек и покорно ждать своей участи?
Белка всхлипывает от жалости к самой себе… и к Ёкки, который стыдливо прижимает сейчас уши к голове, крутясь под ногами. А ведь она мечтала, что…
Белка приседает и гладит Ёкки по голове, наслаждаясь мягкостью рыжей шёрстки, в которой проскакивают искры пламени. Ёкки чуть слышно урчит. В сознании рождается горячая волна из смеси обожания и благодарности. Даже неловко…
Белка вздыхает. Кинув взгляд по сторонам и убедившись, что поблизости никого нет, она ложится на пол и смотрит между б-а-л-я-с-и-н-а-м-и — Белка мимолётно радуется тому, что запомнила, что это такое! — на то, как в лучах солнца танцуют пылинки. Из этого положения виден только небольшой кусочек неба. Чистого, без единого облачка. И можно даже представить, что…
По-хорошему, надо сейчас отправляться либо в библиотеку — ещё раз попытаться найти ответы, почему же мерзости так действуют именно на неё — либо на одну из тренировочных площадок, где постоянно можно найти одну-две ослабленные и самые слабые их разновидности, и попытаться преодолеть себя. Ну, хотя бы в тот самый склеп, где она так прекрасно опозорилась! Но — не хочется. Ничего не хочется. Только валяться вот так, на прогретых солнцем досках, и не думать ни о чём. Ну, разве что позволить себе вспомнить, как проводила таким же образом вечера в Посёлке. Летом там можно было забраться на крышу одного из домов — главное, чтобы хозяева дома при этом не заметили, иначе можно было запросто заработать порку — и смотреть, как солнце медленно прячется за стеной леса… И представлять, как лучи его сжигают ту тень, что день ото дня становилась всё больше, отвоёвывая по кусочку небо… И знать, что впереди много-много — ведь не может же быть так, что тень сожрёт небо, не так ли? Маги этого не допустят… — таких вечеров. До осени и холодов… Белка дёргает головой, выбрасывая ненужные мысли. Прядь волос, которая слишком коротка, чтобы можно было убрать в хоть какую-то причёску, немедленно выскальзывает из-за уха и падает на глаза, вспыхивая рыже-красным, когда на мгновение попадает в полосу солнечного света. Белка сдувает её, прекрасно понимая, что ничего это не даст. Но поднимать руку, да и вообще двигаться лишний раз не хочется. Лень.
Ёкки, устав находиться в реальном мире, растворяется в воздухе — Белка чувствует, как он устраивается в глубине сознания и смеживает веки.
Но что же, всё-таки, делать с мерзостями?.. Может…
Мысль обрывается до того, как получается оформить её в слова — возле окна появляются двое. Белка сжимается, надеясь, что её не заметят. В конце концов, место, где она сейчас лежит, находится достаточно далеко от окна, пусть лучи солнца и достают до него вполне себе свободно. Да и перила с широкими… балясинами не самое плохое укрытие. Нет, конечно, никто не говорит, что она не имеет права находиться здесь. Тем более, что сегодня выходной день. Но… объяснять кому-то, почему она валяется на полу, не хочется совершенно. Так что…
Белка тянется к огню и быстро прорисовывает на ближайшей балясине простую связку из трёх рун, которые тут же обугливают древесину. Даже лёгкий дымок идёт. Белка машет рукой, разгоняя его.
Те, возле окна… Белка прищуривается. Девушку она знает — эта та самая, которую чуть не убила другая эрии старшего года. Та самая, которую, как успела заметить Белка, стараются не замечать все остальные, что сразу же заставило саму Белку начать испытывать к девушке симпатию. Всё же и сама она была во многом в подобном же положении в Посёлке. Пусть и не может обвинять его жителей ни в чём.
В конце концов, они дали ей возможность жить! Пусть так, но тем не менее.
Надо было бы, наверное, подойти к ней и сказать, что нет ничего особенно страшного в подобном. Ведь это даёт массу времени на то, чтобы заниматься тем, что нравится… Белка хмыкает, думая, что не так уж это и ободряет. Да и… Парня она не знает. Видела только его рядом с сестрой Мали, причём он явно старался слиться с окружающей его обстановкой, что у него получалось хуже, чем у второго — того, который с белыми волосами. Прямо, как Мирк. Только ему уж точно надо ещё потренироваться в незаметности… Наверное, эти двое из одной пятёрки. Так Белке кажется.
Ох, как жаль, что они говорят тихо, да и расстояние такое, что… А так интересно, о чём это они говорят! Если судить по жестам, девушка в чём-то пытается убедить парня. А тот явно не хочет ничего слышать. Неужели они… Белка зажмуривается. Нет… в смысле, в этом, конечно, нет ничего такого, но… да и какая разница? Она же не сплетница! Точно! Если они и правда… Белка даже мысленно не может заставить себя произнести это… если это так, то надо перехватить девушку и объяснить ей, что, если их застанут, пойдут слухи и… она передёргивает плечами, вспоминая, как дочка одного из работников шахты в Посёлке была замечена разговаривающей с сыном колдуньи, что учила саму Белку простейшей магии. Ей обрезали косы и скоро выдали замуж за человека из другого городка, а парня и его мать выгнали из Посёлка. Так что…
Девушка повышает голос — Белка слышит требовательные интонации — и тянется к парню рукой. Тот отмахивается небрежно, но девушка отшатывается и едва не перелетает через перила. Белка вскрикивает и дёргается, не зная, что именно собирается сделать — она слишком далеко, чтобы успеть — но помощь и не нужна. Парень удерживает девушку от падения, а потом быстро уходит, явно что-то сказав ей напоследок. Что-то, из-за чего она остаётся стоять возле окна, прижимая руку ко рту.
Проходит не так уж и мало времени: Белка успевает раз десять поменять решение — от намерения броситься утешать девушку до мысли, что лучше остаться на месте и не обнаруживать себя — прежде, чем девушка, ссутулившись и обхватив себя руками за плечи, медленно покидает помещение.
Только после этого Белка рискует подняться. Она отряхивает одежду от пыли, приглаживает волосы, тщательно заправляя прядь за ухо, и, тяжело вздохнув, отправляется в сторону тренировочных площадок.
Возможно, там удастся найти или Мирка, или Бьёра… или кого-нибудь ещё, кого можно попросить о помощи…
VI
— Всё ещё дуешься? — голос заставляет вздрогнуть. Мориона оборачивается, роняя книгу. Тар, одетый по случаю выходного дня в вырвиглазное национальное одеяние — что он позволяет себе только в тех случаях, когда не планирует показываться на глаза никому, кроме самых близких людей — осторожно прикрывает дверь перед тем, как пройти внутрь комнаты. Мориона не удивится, если перед тем, как зайти, Тар несколько раз убедился в том, что поблизости нет и не может быть никого, кто мог бы увидеть, как он заходит в личную комнату незамужней девушки. Ну, или для того, чтобы не быть увиденным кем-то из посторонних… хотя, учитывая его стихию, Тар мог бы просто переместиться сразу в комнату. Но почему-то никогда этого не делал.
— Имею право, — дёргает плечом Мориона, стараясь смотреть на Тара сурово. Так, чтобы тот осознал всю глубину своей ошибки. — Ты был обязан поддержать меня!
— Сая мне сказала то же самое, — замечает Тар, садясь на достаточно жёсткий стул и игнорируя более удобное кресло. Ну, да. Дай ему волю, Тар и вовсе бы предпочёл усесться прямо на пол!.. Сая?! То есть он… — Вы обе мне дороги, Мори, — вздыхает Тар жалобно, — и я не хочу принимать ни одну из сторон. Разбирайтесь между собой, прошу.
Вот как? Мориона качает головой. Ну, разумеется. Лучше же самоустраниться. Как и всегда. И ладно бы дело касалось только вот таких ситуаций, как сегодня, когда приходится выбирать между двумя одинаково близкими людьми… на этой мысли Мориона кривится, отказывая Сае в праве быть близким человеком для Тара. Она этого совершенно не заслуживает. Вот — ни капли! И только то, что именно из-за Морионы они вообще оказались связанными… Мориона встряхивает головой, запрещая себе думать об этом опять… Ладно бы это и правда касалось только их четверых, но ведь и в других случаях Тар предпочитает просто отмалчиваться, сливаясь с тенями. Даже в том кошмарном происшествии минувшей осени он просто остался в стороне! Помогал лечить, да, но никак не высказывал своего мнения по поводу случившегося.
— То есть, ты и правда считаешь, что Сая была права, говоря, что Наставник Миро… — Мориона осекается. Сердце при мысли о том, как бедный Наставник переживает всё, что на него теперь свалилось, сжимается.
— Но ведь и правда в Башне давно уже нет смысла, — тихо и как-то виновато отвечает Тар. Он, как видит Мориона краем глаза, поскольку старается не смотреть на него вообще, сидит, чуть ссутулившись, и явно ожидает, что Мориона устроит ему сейчас разнос по всем правилам. Как будто бы она может так поступить, когда Тар вот такой! — Год от года одарённых детей всё меньше. Тех, что находят сейчас — я не говорю сейчас про семьи аристократов, где условия иные, само собой — едва бы хватило на то, чтобы заполнить один только уровень главной школы магии в столице. И ты это знаешь не хуже меня.
— Но это даёт нам возможность тратить больше времени на работу с каждым отдельным эрии, — так же тихо указывает Мориона. Ругать Тара она не собирается. Пусть даже ей совершенно не нравится то, что он сейчас говорит. Не дождётся. — Разве не так?
— А деньги? Да и…
— Деньги… всё упирается в деньги, не так ли? А то, что мерзость расползается по миру год от года всё сильнее? Это как же? И даже тех магов, что доживают до конца обучения, не хватит, чтобы… — Да. Лучше бы Инья и правда умерла. Можно было бы списать это на неизбежные потери при обучении. Тем более, что с её-то происхождением никто не стал бы разбираться в истинных причинах гибели. Но она выжила… — А то, что небо всё чернее с каждым днём?
— Так тем более стоит отправить их в одно место, где они будут под защитой. Ты ведь не станешь спорить, что в случае чего стены Башни не смогут удержать по-настоящему серьёзные мерзости? Да и…
Да и… Об этом Мориона хоть и обмолвилась сейчас, но ни она, ни Тар не могут не вздрагивать при одной только мысли о… Мориона бросает быстрый взгляд на небо, что виднеется между не до конца задёрнутыми шторами. Небо синее. Глубокое. Без единого облачка. Залитое солнечным светом. И даже не верится, что западная часть даже сейчас, днём, поглощается чёрным. Тем, из-за чего в мире расползаются мерзости, тем, что убивает в магах способность быть, собственно говоря, магами. Тем, что выводит реки из берегов, сталкивает небесные тела и сводит с ума саму магию… Мудрые говорят, что рано или поздно это что-то уйдёт в пределы, недоступные людям даже за счёт магии, но когда это произойдёт? И сколько людей вообще доживут до этого момента? И станет ли мир после этого таким, каким был до?
При таком взгляде на проблему ситуация с Башней вообще становится до смехотворного мелкой. Мориона хмыкает про себя. Надо думать, именно этого настроя Тар от неё и добивался. Она вдыхает, чтобы ответить, но дверь распахивается, заставляя Тара подскочить со стула, едва не запутавшись в бахроме подола своего национального костюма. Мориона внутренне напрягается, но тут же успокоенно выдыхает. Ильм. Весёлый и расслабленный, так, будто бы успело произойти что-то хорошее.
— Дуешься? — один в один повторяет он вопрос Тара. Которого моментально находит взглядом и мрачнеет. Обходит его по дуге и, оказавшись позади Морионы, демонстративно целует её в шею. Тар тут же начинает стремительно краснеть, едва ли не сливаясь с цветом собственных убранных в низкий хвост волос, и отводит глаза. Ещё больше горбится. Мориона чувствует прилив жалости и вины за поведение Ильма, которому, конечно же, жизненно необходимо продемонстрировать Тару, что… Мориона изворачивается и проникновенно смотрит Ильму в глаза. Безрезультатно.
— Считаешь, что не имею права? — ровным тоном интересуется Мориона, сбрасывая с плеча руку Ильма. — Ладно ещё Тар, который в принципе всеми силами старается избегать любых споров, но ты?
— Извини? — немного неуверенно просит Ильм, одновременно кидая на Тара взгляд… Мориона не уверена, что способна понять его смысл. Извинить? Вот ещё! По крайней мере — не сразу. — Но ведь она права. И нам следовало бы поддержать императора и Высших в их решении…
— Я тебе сейчас все волосы вырву! — проникновенно сообщает Мориона, ласково улыбаясь. Ильм бледнеет так, что даже и без того светлые волосы выцветают . Надо бы добить, что ли… — И не только на голове. Имей это в виду, когда выбираешь сторону.
Со стороны Тара доносится странный звук. Мориона скашивает на него глаза и видит, что он покраснел ещё больше. Ох, уж эти араги с их целомудренностью и прочим! До сих пор невозможно поверить, что… Мориона встряхивает головой и ласково улыбается Ильму, обещая взглядом все известные кары. Тот смиренно опускает глаза, и лишь чуть подрагивающие уголки губ выдают его веселье.
Ну, и вот как на него вообще можно злиться?!
Мориона поднимается с диванчика и отходит к окну. Смотрит на начинающий покрываться зеленоватой дымкой лес в тех местах, где лиственные деревья ещё не сдались под напором хвои, и пытается прикинуть, сколько мерзостей выползет на свет, когда земля окончательно прогреется. А ведь земли, принадлежащие Башне, никогда не были особенно подвержены этой заразе… ещё одна причина для того, чтобы убрать «бесполезный» объект — не правда ли?
Но неужели нет никакого варианта? Если поговорить с Дотт или Сьолли и убедить их…
Нет. Не выйдет.
Для пришлых Башня — не более, чем убыточный объект. И никаких вариантов попросту быть не может.
Она делает шаг назад и натыкается на Ильма, который тут же обнимает её, то ли выпрашивая прощения, то ли поддерживая.
***
Считается, что из Башни невозможно выбраться иначе, чем через главный выход. Ну, или через лес, в котором сейчас как раз начинают массово просыпаться мерзости… не те, что сохраняют подобие жизни… если, конечно, к ним этот термин можно применять… зимой. Зимние всегда слабые — как раз годятся для того, чтобы эриин тренировались в уничтожении. Хотя, само собой, есть и бойкие, но теми занимаются либо мадэ в свободное от присмотра за эриин время, либо же эриин последнего курса… Вроде Дэйши, которая сейчас стоит, вжавшись в тесную нишу, и без того занятую никому ненужной статуей… неизвестно кого. Того же, кто изображён на портретах. Но никаких объяснений, кто это, нет и, кажется, не будет. Серьёзно — Дэйши так и не нашла никаких ответов ни в библиотеке, ни в сплетнях. Хотя нельзя сказать, что она очень уж тщательно искала… Так, исключительно в целях удовлетворения любопытства, которое никогда и не было настолько сильным, чтобы ради него можно было пренебречь учёбой или едой, за которую приходится сражаться с половиной эриин Башни, между прочим!
Дурацкая традиция, правда.
Впереди двое мадэ, имена которых Дэйши не помнит… на самом деле она помнит имена только мадэ, прикреплённой к ним, и тех троих, с кем она больше всего общается. Ну, и мадэ сокурсников. Хотя… нет. Только того, кто сейчас занимается пятёркой, где находится Шаэри. Из-за неё как раз-таки. Ну, и из-за того, что все в этой пятёрке — самовлюблённые снобы. Остальных… они либо занимаются другими курсами, не являясь при этом мадэ Мали, либо не стоят того, чтобы запоминать.
…В принципе, Дэйши не может сказать, что помнит имена Наставников… Парочку, да и то лишь потому, что они сделали что-то, что заставило обратить на них внимание. Нет, это не высокомерие, как сказала бы сестрёнка. Вовсе нет. Просто… лень? Смысл запоминать имена тех, с кем в скором времени распрощаешься навсегда?
Впрочем… А не всё ли равно, что является причиной?
Дэйши осторожно вытягивает шею, пытаясь рассмотреть, что именно там сейчас делают мадэ, и тут же кривится от отвращения. Обжимаются! Фу! Не могли найти другого места, что ли? И как вообще можно… О, нет. Нет-нет-нет! Она прекрасно знает, что мадэ Остогт и мадэ Трок — парочка. Кто вообще в Башне об этом не знает?! Но они никогда не демонстрируют свои отношения при посторонних. И это правильно — почему другие люди должны страдать, глядя на то, как кто-то кому-то засовывает в рот язык?! Это же… противно. Дэйши передёргивает плечами. Потом прикрывает глаза и дышит медленно, заставляя себя успокоиться. Всё же во всём надо искать плюсы. Например — то, что эти двое так сейчас увлечены друг другом… Дэйши подавляет желание гадливо сплюнуть… что не заметят ничего вокруг себя. Если, конечно, не стараться привлечь их внимание намерено.
Дэйши тянется сознанием к Воде, жалея, что это не совсем та стихия — всё же в том, чтобы скрывать своё присутствие равных Воздуху нет и быть не может. Рао раздражённо свистит — во всяком случае именно так воспринимает этот звук Дэйши — и соскальзывает по запястью в реальный мир. Не нравится. Ни обстановка, ни парочка в нескольких шагах впереди, в чём Дэйши его полностью поддерживает, ни то, что она собирается сделать. Но всё же подчиняется. Знать бы — почему.
А ещё — знать бы, почему Рао так не нравиться то, что скрывает медальон? Ведь, несмотря на страх, в которых до сих пор, спустя едва ли не год, погружается разум каждый раз, когда Дэйши рискует прикоснуться к лалу, ничего, что могло бы внушать такое отвращение, она там не нашла. Более того — то, что она там нашла, гораздо более эффективно против мерзостей, чем… Так почему?
Неужели то, что теперь в её теле присутствует то, что почему-то в медальоне именуется сутью, настолько не нравится Рао? Но из-за чего? Между прочим, никто из тех, кому удалось принять суть, не говорил, что связанные духи выказывали хоть какое-то неприятие…
Дэйши на мгновение вспоминает тех, кому удалось принять суть. Клисс, который откликнулся одним из первых и первый же сумел сжиться с новой магией, Трай и Киэ из пятёрки мадэ Имры. Странно до сих пор, что Клисс, предпочитавший уйти в тень, не сказав ни да, ни нет, здесь пошёл против собственного характера. Но Дэйши просто не желает сейчас… вообще — никогда!.. ломать голову над заскоками Клисса. Достаточно и того, что он вместе с ними и… присматривает за остальными. Остальные… Дэйши ни капли не сомневается в том, что Тира запросто примет суть. Жаль только, что сейчас невозможно провести обряд из-за того, что контроль над выходами усилился. Собственно — а зачем она сейчас пытается добраться до потайного хода?! Кто ещё? Эсс… После событий осени не факт, что он вообще решится на повторный обряд. Учитывая, чем закончился предыдущий. Ну, а вдруг опять эта полоумная Оссор заявится? Она вполне на такое способна. Дэйши чуть слышно фыркает, и не пытаясь хотя бы для приличия посочувствовать дурочке. Достаточно и того, что она для неё уже сделала. Кто там ещё остаётся? Ланра, которую до сих пор не интересовало ничего, кроме сладостей, парней и хороших шуток, и Скар… который в отличие от Клисса, старающегося слиться с окружающей средой, и Эсса, просто держащего людей немного на расстоянии, кажется, всех вокруг просто ненавидит. И явно желает им мучительной смерти.
И как вообще его-то к ним занесло?! Ах, да! Его Ланра уговорила. Кажется, они встречаются…
Дэйши замирает на половине шага, когда шаг получается слишком шумным из-за соскользнувшей обмотки с каблука, кидая настороженный взгляд на всё ещё не отлипающую друг от друга парочку, и кривится от отвращения. Ну, мерзко это! Занимались бы этим за дверями спальни! А не… Дэйши поскорее отворачивается и проскальзывает через не до конца прикрытую дверь. Запасной выход, который по правилам должен быть закрыт. По крайней мере — ночью… Только парочке явно на правила наплевать. Всё равно же в эту часть замка никто не нагрянет с проверкой! Наверное, именно поэтому они сюда и напросились…
Ночь обдаёт прохладой, напоминающей, что весна пусть и вступила в свои права, но ещё не обрела такой силы, чтобы изгнать зиму в тёмное время суток — Дэйши проговаривает пришедшее на ум сравнение, крутит его так и эдак. Потом признаёт годным. Красиво получилось. Во всяком случае — ей нравится. А больше всё равно никто не узнает. По крайней мере — до того времени, когда она всё же решится показать свои почеркушки хоть кому-то… Она замирает на пороге, всматриваясь в тёмное просто из-за затянувших всё туч небо. Может быть, даже и дождик пойдёт… Не хотелось бы, конечно, мокнуть, но зато это увеличивает шансы, что её никто не заметит… Наверное.
К стене, отгораживающей Башню от внешнего мира, Дэйши и не думает соваться. Что там делать? В лес идти? Так побывали уже зимой! И по кладбищу погуляли, и на склеп посмотрели… Так что — нет. Вместо этого Дэйши спускается в подвал, который начинается в одном из сараев, и никак не связан с самой Башней.
Старый, местами с обваливающимся потолком, наводящим на нехорошие мысли о смерти либо от голода и жажды, либо от удушья — в зависимости от того, что наступит раньше — в случае, если он соберётся рухнуть окончательно, заросший паутиной. Знают ли про него мадэ и Наставники, Дэйши не имеет ни малейшего понятия. Но это сейчас, наверное, единственный путь наружу, не связанный с кладбищем и прочими местами. Может, есть и другие, но Дэйши они неизвестны.
…Выбирается она из хода, с головы до ног перемазанная в грязи и облепленная паутиной. И остаётся только надеяться, что пауки не посчитали её пригодной для жилья! Несколько минут пытается счистить с себя хоть часть грязи, но потом машет на это рукой и осматривается. Лес. Точно такой же, как и тот, который за время практических занятий успели изучить вдоль и поперёк. Сырой от тающего снега, с чёрными мокрыми стволами лиственных деревьев. Не очень-то приятный. Особенно если учесть то, что где-то неподалёку явно притаилась как минимум одна мерзость…
Дэйши вздыхает, сосредотачивается и тянется к тому, что появилось в глубине сознания после первого контакта с лалом.
Возмущённое шипение Рао она игнорирует.
***
Я откидываюсь на спинку кресла, которое возмущённо скрипит от подобного отношения. Ну, да. Кресло далеко не новое, как и всё, впрочем, в Башне. Увы, Башня не может похвастаться… да ничем она не может похвастаться, если честно! В основном мне это нравится, но скрипящая мебель раздражает всё же. Можно было бы, конечно, потратить время и привести кресло, да и вообще обстановку комнаты в более приличный вид, но тратить силы на сторонние помещения Башни я не желаю. По крайней мере — не в той роли, в которой я нахожусь сейчас… Порой я всерьёз задумываюсь, что вообще меня держит здесь… Ну, не считая любви всей моей жизни, само собой… которую пришлось оставить в одиночестве сегодня ради этой встречи. Но… Не тема для размышлений. По крайней мере — не тогда, когда с минуты на минуту в комнату должен прийти посторонний.
Я кидаю взгляд на окно, через которое, конечно, не видно, как эрии Инэ сейчас гуляет по лесу, где ей совершенно не место, но я прекрасно знаю, где она и чем занимается.
Занятно, конечно, почему медальон, посвящённый Тьме, даёт такое знание. То ли это её предназначение, о чём, само собой, ни в одной из доступных книг не сказано ровным счётом ничего, то ли Тьма сцепилась-таки с ветром и… надо будет потом изучить этот вопрос детальнее. Как и то, во что сейчас под её влиянием мутирует мой связанный дух. Потому что, как минимум, характер у неё испортился. И подозреваю я, что это только начало. При том, что, как удалось узнать, механизм работы с высшими стихиями несколько отличается от… Или это специфика именно Тьмы?
Интересно, а у эрии Инэ такие же проблемы, как у меня, или?.. Хотелось бы обменяться опытом, но, боюсь, понимания я не встречу. Во всяком случае — теперь. Надо было сразу… Впрочем, нет. Не надо. Пусть Сыч… Наставник Миро сам разгребает то, что… если только он при этом не запутает всё ещё сильнее. А он может. Если судить по тому, что вообще подкинул медальоны в место, где их могут подобрать эриин! Одна вот уже подобрала. Правда, не из тех, что Наставник Миро подкинул этой зимой… вот тоже загадка, конечно — откуда эти два вообще взялись. И остаётся только радоваться, что эрии Инэ в достаточной степени разумная девушка… не считая выходок вроде сегодняшней, само собой. Но это, во-первых, необходимый риск, а во-вторых… я же присматриваю за ней, не так ли? Пусть её мадэ и не я.
Хорошо ещё, что мои прежние подопечные достаточно понятливые, чтобы правильно понимать, кому отдавать верность… улыбаюсь… Хотя надо признать — настоящие события той осенней ночи… удивили. Да. И расстроили тоже. Неужели я был недостаточно хорош в роли мадэ, если Тира не сумела использовать свои навыки? Недостаточно знаний или неумение собраться в экстренной ситуации? Надо будет прояснить…
Но в любом случае остальные медальоны уж точно не попадут в руки недоучек… Бросаю взгляд на шкатулку, в которую временно пришлось их сложить.
Между прочим, они были против. Настолько, что едва не вывернули мне мозги. Но куда мне их девать-то?! Пусть уж как-то потерпят друг друга, пока я не найду им хозяев…
В дверь тихонько царапаются. Я набрасываю на шкатулку платок с рунами, призванными отводить внимание, выпрямляюсь и разрешаю войти.
Эрии Ниоссо заходит медленно. Неохотно. О, я вполне себе его понимаю. Я далеко не тот человек, с которым хочется общаться… пусть об этом известно очень малому количеству людей. Но уж моему бывшему подопечному это более чем прекрасно известно.
Я жестом предлагаю поторопиться.
— Доброй ночи, мадэ… — эрии Ниоссо склоняет голову в уважительном жесте.
— Доброй ночи, эрии, — тон в тон отвечаю. Предлагаю занять любое из свободных кресел. Всё равно они такие же ветхие, как и то, в котором сижу я. — Вижу, вы приняли верное решение.
— А вы в этом сомневались, мадэ? — горько улыбается эрии Ниоссо. Ох, и к чему эта драма?! Можно подумать, я силком его тащу! Тем более, что после того, как он почти сразу выложил мне всё, что тянется ещё с прошлого года — или это по его мнению вещи несовместимые?.. вот, кстати, на этом моменте впору удивляться, как это я пропустил подобное!.. Ах, да! Смерть отца и последовавшая за ней грызня среди родственничков, из-за которой едва ли не большая часть времени уходила на внутрисемейные интриги. При том, что я не мог присутствовать там лично. Хорошо ещё, что хоть с этим сейчас более-менее решено… хотя, если я правильно понимаю то, что ждёт нас всех в не таком уж и далёком будущем, в скором времени опять придётся посвятить себя семейным дрязгам. При условии, что семья выживет, конечно.
— Почему нет? Более чем понимаю, что знания, полученные от эрии Инэ пришлись вам по вкусу. Хотя удивлён, что при вашей-то склонности… кстати. Почему вы не стали пытаться прикоснуться к собственному медальону? — Эрии Ниоссо вздрагивает и смотрит на меня диким взглядом. — Что не так? Неужели вы думали, что я не знаю? Но дело ваше, конечно. Можете и дальше продолжать следовать за эрии Инэ и слушать то, чему учит Наставник Миро…
Эрии Ниоссо криво ухмыляется и качает головой. О, я ни капли не сомневаюсь в том, как именно он оценивает личность Наставника. И не сказать, что сильно уж ошибается. Наставник и правда добрый человек. Наивный и слишком близко к сердцу принимающий… многое. Именно поэтому меня ни капли не удивляет его поступок. Обида ещё и не на такое толкала людей. Хотя предсказать последствия не возьмусь. Но и Наставник вряд ли знает, чем его выходка может обернуться для людей.
Но неужели Башня стоит того?
Глупость какая…
— Что ж. В таком случае вы готовы следовать за мной?
— Зависит о того, что вы потребуете взамен, — пожимает плечами эрии Ниоссо, выпрямляясь в кресле, от чего то издаёт режущий ухо скрип. И вот ради этой рухляди Наставник Миро решился на подобное! Действительно добрый человек…
— Потребую, можете не сомневаться, — отмахиваюсь. Эрии Ниоссо крупно вздрагивает. И я даже не хочу думать, что именно он сейчас представляет. Фантазия у эриин нынче буйная. И, ввиду того, что некоторые потребности удовлетворить в стенах Башни, как минимум, проблематично, направленная на… Морщусь. Только этого мне сейчас и не хватает, правда. Чтобы эриин думали, что я… — Информация. Будете рассказывать мне всё, что происходит на ваших встречах. Особенно о том, как ведёт себя Наставник Миро и эрии Инэ, — спешу повернуть мысли Эстара в более-менее безопасное русло. — И постарайтесь убедить эрии Тоэ… обеих по возможности, что им выгодно со мной встретиться.
Эрии Ниоссо удивлённо вскидывает брови. И что, скажите, ему не понравилось? Мне действительно надо знать, как будут себя вести эти двое. И мне… а вернее даже — им самим!.. нужна встреча с сестричками Тоэ. В большей степени, конечно, с Тинари, но… Демонстративно вздыхаю. Эрии Ниоссо тут же резко кивает.
Вот и славно.
Вытаскиваю медальон из кармана и заставляю его чуть покачиваться на вытянутой руке. Морион ловит отблески света, и не думая отражать их. Эрии Ниоссо замирает, лишь глазами следя за движением медальона. И… можно порадоваться, что догадка была верной. Мой бывший подопечный совершенно не подходит медальону эрии Инэ. Пусть он и принял её предложение, но… его путь — то, что хранит в себе тот, другой медальон. К которому эрии Ниоссо боится прикасаться. Я это изменю, само собой. Но пока достаточно и того, чтобы подкинуть ему парочку секретов, что хранит морион. Для затравки.
Учитывая, что он тоже был там, в ту осеннюю ночь, из-за которой в немалой степени Наставник Миро позволил себе пойти на поводу у обиды, иного пути для него уже и не существует. Пусть даже та отвратительная история на деле оказалась совершенно иной, но он, как и все те, кто поддался искушению, замазаны в том, что и Императором, и Советом Высших будет поводом для смертного приговора. Даже при том, что сам он почти ничего не сделал… Так что принять медальон, который он подобрал (да, не сейчас, конечно), для него будет самым верным решением. Даже если он считает иначе.
Эрии Ниоссо подаётся вперёд и ловит медальон в тот момент, когда он, раскачиваясь, приближается к его лицу. На несколько секунд замирает, поднеся медальон к глазам настолько близко, что морион с бликами на гранях отражается в зрачках, расширившихся до предела, а потом разжимает пальцы и отшатывается, крепко зажмурившись.
Позволяю медальону качнуться в свою сторону и, крутанув запястьем, ловлю его в ладонь. Тут же убираю в карман. Камень выпил за эти несколько минут достаточно света. Даже с избытком, учитывая, что Свет для него полностью враждебная стихия. Перевожу взгляд на эрии Ниоссо. Тот прячет лицо в ладонях, опустив голову так, что волосы полностью скрывают лицо, но подобную слабость он себе позволяет лишь на несколько мгновений. Потом мой бывший… или нынешний?.. подопечный поднимается из кресла и, церемонно попрощавшись, покидает комнату.
Я опять откидываюсь на спинку кресла, которое снова противно скрипит. Будь это моя комната… Неважно. Прикрываю глаза.
Неплохо. У меня, само собой, не было ни малейших сомнений насчёт парня — не зря же он был в прошлом в моей пятёрке — но… слишком уж он нервный после осени. Хотя, учитывая, что прошло уже полгода…
Встаю и жестом, сопряжённым с прикосновением к Ветру, гашу светильники. Прежде, чем покинуть комнату, заворачиваюсь в стихию — не хватало ещё, чтобы меня кто-то заметил. И плевать, что сейчас ночь — любителей пошляться в неурочное время в Башне больше, чем хотелось бы.
***
Обратный путь едва ли не вдвое дольше. Не в последнюю очередь, конечно, из-за усталости. Но и не только поэтому — Дэйши после некоторого размышления решила сделать крюк. Просто для того, чтобы убедиться в беспочвенности подозрений. Да вот получилось с точностью до наоборот — ощущение взгляда в спину не только никуда не делось, а даже стало сильнее. Настолько, что Дэйши невольно сводит лопатки, чтобы хоть так сбросить зуд от пристального внимания.
Знать бы — кто наблюдает. Может статься, это кто-то из своих прознал про то, что она именно сегодня решила подыскать место для проведения обряда, и теперь просто выжидает момент, чтобы напугать. Или — помочь. И Дэйши была бы даже не против подобного расклада. Правда. И даже если это кто-то из мадэ следит сейчас за ней, чтобы уже возле стен Башни поймать и определить соответствующее наказание — на этой мысли Дэйши как можно глубже заталкивает медальон, чтобы в случае чего никто не сумел его обнаружить. Ну... вряд ли её станут обыскивать, ведь так?
Главное не думать о том, что взгляд в спину может принадлежать мерзости, выжидающей подходящий момент, чтобы напасть. И вот не надо говорить, что они тупые. Не так это совершенно. Приходилось Дэйши перед тем, как при помощи Рао или рун развеять очередного противника в дым, видеть проблески разума в глазах… или в том, что им глаза заменяет. И кто может поручиться, что здесь, за пределами их «парничка», где есть только специально подобранные мерзости, не способные всерьёз навредить эриин, есть то, что давным-давно обрело разум?
Ох, не хотелось бы. Совсем не хотелось бы.
Дэйши зябко поводит плечами и отчаянно жалеет, что не взяла с собой никакого оружия… и плевать, что она вообще не умеет им пользоваться — размахивания ножиком в духе перепуганной кухарки явно в разряд умения не входят — главное, что оно бы было под рукой. Особенно сейчас, когда Дэйши растратила все силы выискивая подходящее место. Ну, и не только это, конечно — было бы глупо, оказавшись там, где нет надзора, не опробовать знания, хранящиеся в медальоне. Так что сейчас ей не то, что Рао не призвать — Дэйши слабым отзвуком слышит, как тот презрительно фыркает, наплевав на то, что змеи в принципе не могут фыркать — ей даже до стихии толком не дозваться. Ни до Воды, которая всё же омывает сознание прохладой. Ни до того, что скрывает лал… а ведь она так толком и не поняла, какой стихии посвящён этот медальон… Да и никто не понял. Даже Клисс.
Дэйши ускоряет шаг, стараясь смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться на не до конца стаявшей льдинке и не переломать себе ноги… или руки… или что угодно ещё. Вот тогда уж точно будет весело!
Чтобы хоть как-то сбить нервозность, Дэйши заставляет себя вспоминать то, что не так давно она пыталась сделать.
Призвать стихию, какой бы она ни была, хоть и удалось — отзвук в глубине сознания не даст в этом усомниться — но и только. Но зато Дэйши смогла полюбоваться на то, как иссыхает, распадается в прах коряга, попавшая под смесь рун и знаков из лала. Мало того — земля под корягой посерела и тоже начала распадаться на… что-то. Похоже то ли на пепел, то ли на прах… Интересно, а если кинуть такое в мерзость — что получится?
Ничего хорошего для мерзости, надо полагать.
Хотя гораздо интереснее, что получилось бы, если бы какая-то мерзость попала под другую комбинацию знаков. Ту, которая, как предполагает Дэйши, способна подчинить мерзости себе. Даже жаль, что лес пуст. Попробовать абсолютно не на ком…
А ещё жаль, что подходящего места так и не нашлось. Хотя, конечно, мало что может сравниться с пещерами.
Ох, нет! Остановившись перед кучей поваленных веток, которыми она же и замаскировала не так давно выход из Башни, Дэйши нервно вздрагивает. Ощущение чужого присутствия становится настолько сильным, что начинает причинять боль. Дэйши резко оборачивается, но видит только тёмные стволы деревьев и не до конца стаявший снег, который даже в темноте ночи смотрится грязным. Тишина… тишина, в которой явственно угадывается чей-то взгляд. Дэйши вжимает пятки в землю, изо всех сил заставляя себя не поддаваться панике и не вздумать бежать.
Хотя бы потому, что поверху отсюда до Башни по лесу, да по оврагам придётся плутать всё время до рассвета, пусть тот сейчас наступает и несколько раньше, чем пару-тройку месяцев тому назад. Да и через стены самостоятельно не перебраться… И в случае, если всё вот это ей сейчас только кажется, оказаться перед воротами и добровольно нацепить на себе наказание? Нет уж! Лучше рискнуть и…
Дэйши бросает ещё один взгляд на выглядящий всё так же безобидно — если не считать самой атмосферы ночи и тёмной сырости, конечно — лес, а потом, оттащив пару веток, ныряет в дыру. И даже поправляет ветки так, чтобы со стороны было не очень заметно, что… Она тянется к стихии и последним, наверное, за сегодня усилием направляет ту в знаки рядом с выходом…
И едва ли не подпрыгивает на месте, когда практически над головой слышит шаги.
Дэйши зажимает ладонями рот и сползает в холодную грязь на землистом полу. Знаки… знаки работают так, как им и полагается, запирая выход и не давая никому извне услышать и увидеть, но… Дэйши трясёт. Сердца колотится так, что, кажется, будто бы из-за него качает даже стены и пол внутри лаза.
Шаги над головой тяжёлые. И не понятно, хотя затуманенный паникой слух не очень-то и способен определить точно, кому они принадлежат. Но… они медленные. Замирают постоянно. Как будто бы тот, кому они принадлежат, всё время останавливается и прислушивается… или принюхивается? Сверху осыпается чудом не пропитавшаяся талыми водами пыль. Дэйши чуть слышно скулит и сжимается в комок. Надо… бежать?
Как, если ни ноги, ни руки не слушаются? Да и разум… Дэйши понимает, что только благодаря странному параличу не натворила сейчас глупостей. А ведь хочется вскочить и…
Спустя бесконечное время шаги удаляются. Когда вместе с этим возвращается привычная тишина леса, наполненная стоном покачивающихся под ветром ветвей, и топотом лапок каких-то зверьков, Дэйши не возьмётся сказать. Как и то, сколько времени проходит до того момента, когда она снова может двигаться.
Дэйши кое-как поднимается на ноги, отряхивает промокшую насквозь одежду и нога за ногу плетётся в сторону Башни. Она понятия не имеет, сколько сейчас времени, что она будет говорить, если наткнётся на мадэ или Наставников. Всё, что она сейчас хочет, это добраться до комнаты, забиться под одеяло и никогда больше из-под него даже носа не высовывать.
Ну, быть может, перед этим всё же попытаться отмыть волосы от грязи и что-то сделать с одеждой…
…То, что в самой Башне — по счастью, достаточно далеко и от запасного выхода, и от лаза — она натыкается на мадэ, не удивляет совершенно. А вот то, что непонятно что забывшая в такую рань — Дэйши бросает взгляд на часы, висящие за спиной мадэ — сестричка предоставляет ей какое-никакое, но алиби… вот это поражает до глубины души.
Это что, интересно, с Мали успело произойти, что она решила помочь?
VII
Гьор, ёжится, когда несколько капель дождя попадают за шиворот, окидывая поле впереди недовольным взглядом.
Снег сошёл полностью, но земля не просохла. Что не очень-то и удивляет — дожди продолжаются вот уже второй десяток дней. И непонятно, сколько вообще ещё это будет продолжаться. Видимо, придётся всё же взывать к стихии, которая в последнее время всё больше и больше выказывает недовольство. Гьор не желает задумываться о том, почему она так себя ведёт. Всё вполне понятно и без необходимости тратить время на размышления. Медальоны. Проклятые поделки того, кто… Того, кого не только предали смерти, но и полностью вычеркнули из памяти мира. Сейчас вряд ли найдётся хотя бы один человек, который сможет назвать имя… хотя бы имя этого мага. Даже Гьор его не знает. Даже старый друг, который точно бы осудил то, что он сделал притом, что сам… не знал. А ведь именно он когда-то вообще отыскал эти медальоны. И не только их — Гьор торопливо выбрасывает из головы промелькнувшую мысль о том зале рядом с опустошённым теперь хранилищем медальонов. Точно такой же зал, как говорят, находится в подвалах одной из резиденций Императора. Далеко не самой популярной, но… Надо думать, что теперь её спешно готовят к использованию… А может быть, стоит… Гьор заставляет себя выкинуть мысль. Это… подло. Уж лучше надеяться на то, что медальоны попадут в нужные руки и… Нет. Не надо. Не хватало ещё, стоя посреди поля, предаваться размышлениям о том, что…
— Как-то оно не внушает энтузиазма, вы не находите, эйн Миро? — Гьор не вздрагивает. И не оборачивается. Не в последнюю очередь и потому, что не хочет, чтобы эйн Дотт видела выражение его лица. О, он ни капли не сомневается в том, что белобрысая сука, присланная Высшими… или самим Императором — Гьору по большому счёту глубоко безразлично, кто именно поспособствовал её присутствию здесь — порадовалась бы, увидев то, какое отвращение он к ней испытывает. Гьор слышал о том, как эта цепная псина Совета развлекается, заставляя своих врагов рыдать от ненависти и невозможности что-либо ей сделать. Так что — нет. Он не собирается доставлять ей такое удовольствие.
— Что, простите? — переспрашивает он, прикидывая, получится ли сейчас дозваться до стихии или нет. Дух в глубине сознания отзывается моментально, выражая радость от возможности как-то помочь своему человеку. Но это вызывает лишь отвращение. До дрожи в руках. Но без него никак не обойтись.
— Вы ведь и правда планируете устраивать День Перехода на этом жалком поле? — Эйн Дотт чуть приподнимает капюшон и тут же поглубже надвигает его, прячась от дождя. От которого, надо признать, есть и польза — по крайней мере сейчас не видно с каждым днём сжирающее всё больше неба чёрное. Хотя… то, что тучи закрывают его сейчас от взгляда… Гьор усмехается. И даже почти весело, хотя повода веселиться нет вообще. Ни единого.
Гьор пожимает плечами. Да. Правда. Его же только просушить, да добавить выходы на соответствующие площадки и прочее. Ну, и мерзости притащить. И дело сделано. Тем более, что само поле…
— Я вообще не понимаю, зачем вам проводить эти… испытания, — легкомысленным тоном сообщает эйн Дотт. Выглядя при этом — Гьор всё же бросает на неё косой взгляд — легкомысленной девчонкой, у которой в голове не ничего, кроме мыслей о мальчиках и танцах. Интересно — сколько людей верят этому образу? — Многие, эйн Миро, многие, — спокойно отвечает на невысказанный вопрос эйн Дотт, даже не подумав повернуть к нему головы. — Смысла в проведении их нет. Вы ничем не сможете порадовать стихии. В вашей Башне нет никого, кто мог бы на должном уровне бороться с мерзостями. Из принятых в этом году только та сиротка хоть как-то дотягивает до уровня тех, кого позволительно принимать в столичных школах. Но даже она едва ли не хлопнулась в обморок при виде самого слабого из предполагаемых противников. Остальные… даже аристократия!.. им следовало бы сидеть дома и пытаться осваивать более простые искусства.
— А выпускники ваших столичных школ, эйн Дотт, конечно же, с радостью отправятся в провинции? — всё же не удерживается от вопроса Гьор. Ох, да. Глупо и бессмысленно. Но… Так приятно сорваться в спор. Ответить, а не позволять пришлым говорить всё, что они, пользуясь защитой властей, имеют наглость ляпать. — Или предпочтут оставаться в столице, где и денег побольше, и возможности для карьеры?
— Хм… — эйн Дотт хмыкает. И Гьор не возьмётся предполагать, какой вывод она сделала из сказанного. — Не приноси вы столько убытка империи своим существованием, я бы даже согласилась с тем, что умирать за землю и людей должны уроженцы этой земли. По крайней мере это бы не заставляло тех, кто… Да, определённо стоило бы привести это в качестве аргумента… в иной ситуации. Но всё же. Стоит ли проводить День Перехода с настолько слабыми магами?
— У вас будет возможность убедиться в том, что не все они слабы. Тем более, что первогодки, которых вы упомянули, эйн Дотт, в нем не участвуют никогда.
— Правда? А в столице участвуют, — легкомысленно бросает эйн Дотт и отворачивается, рассматривая поле.
Гьор заставляет себя не скрипеть зубами. И порадоваться тому, что вместо Дотт сюда не пришёл её коллега, не способный ни один разговор вести без шуточек. Качество которых настолько сомнительно, что Гьор никогда бы не осмелился их произнести не то, что в женском обществе — в казарме с солдатами! Гьор морщится.
— И что же вы конкретно собираетесь делать? — Продолжает совершенно бессмысленный разговор эйн Дотт. Вот неужели ей и правда может быть интересно, как именно будет обустроена площадка для Дня Перехода? Зачем?
— Просушить, установить точки выхода, приволочь мерзости и разместить их так, чтобы…
— И всё в одиночку? — преувеличенно-серьёзно удивляется Дотт. Она даже поворачивается к нему всем телом, в упор глядя прямо в глаза. Гьор прилагает усилия, чтобы не моргать часто и уж тем более — не отводить взгляд от этих едва ли не пылающих огненных глаз.
— Нет, конечно, — вздыхает Гьор, признавая перед самим собой, что в одиночку он точно не справится. Надо просить помощи у кого-то. Либо Наставников дёргать, либо мадэ… А ведь все они и так по горло заняты. А кроме этого надо ещё и проверить, как там медальоны, и подумать, как именно приманить к ним… ну, хоть кого-нибудь. Ведь за то время, что прошло с начала года, медальон попал только в руки этой девочки — эрии Инэ. Старшей. Гьор печально думает о том, что младшая пусть и неплохо постигает руны, но никак не может взять под контроль стихию. А ведь у старшей с этим, как он помнит, никогда не было никаких проблем. Остальные же медальоны… — Попрошу помощи у свободных мадэ.
Дотт кивает и уходит, ничего не сказав. Гьор вздыхает, чувствуя, как на плечи падает по ощущением целое небо — так сильно его в этот момент прижимает к земле. Разом начинают ныть все кости, как на погоду. Гьор всё же заставляет стихию откликнуться, мгновенно выталкивая на поверхность лишнюю влагу. Одновременно с этим он создаёт в земле канавки, по которым вода стекает за пределы поля. Да, это варварство. Да, это портит землю, на которой потом может вообще ничего не вырасти — не просто же так стихия отказывается подчиняться! И не только из-за медальонов. И Гьор всегда осуждал подобные ухищрения столичных магов, которые никогда не ценили настоящее, предпочитая все проблемы решать посредствам магии. Но… времени до Дня Перехода слишком мало. И потом… Гьор обещает себе, что потом восстановит поле. Даже если это подпортит ему и без того неважное здоровье.
А помощь и правда нужна. Только вот из действительно свободных мадэ в наличии лишь эйн Трок. Который… Хотя да. Это покажет, что его не осуждают за события осени. Да и эйн Остогт порадуется за своего возлюбленного — Гьор мимолётно улыбается, одновременно думая, что девочка могла бы найти себе в пару кого-то более серьёзного, чем этот легкомысленный парень.
***
Из столовой Белка уходит последней из пятёрки. Почему-то внезапно у всех появились срочные дела. У всех. Разом. И если Белка ещё может понять, чем занимается Мали, которая до сих пор не до конца сладила с стихией, направившаяся в сторону библиотеки… Белка давит мысль, что ей и самой было бы неплохо… нет. Не сегодня… Но вот куда направились Мирк и Бьёр?! И ведь не в первый раз вот таким вот образом ухитряются улизнуть непонятно куда… Причём — в компании с эриин старших годов. Хоть бы рассказывали, что ли… Интересно же! Но Белка не может сказать, что сильно уж обижается, нет. Всё же это даёт возможность побыть наедине. Особенно сейчас, накануне Дня Перехода, когда все вокруг ужасно нервные. Даже эриин первого года, которые вообще будут участвовать во всём лишь в качестве зрителей.
Безумно интересно, как День Перехода проводят в Башне… В Посёлке это обычно было что-то вроде посиделок, на которые приходили все жители. Пара фраз от колдуньи, когда та ещё не уехала после той истории с её сыном, и всё.
Да. Безумно интересно!
Но это всё равно не повод терять связь с реальностью, как, например, Эйтана! А ведь, если подумать, они с Белкой не так уж и сильно отличаются друг от друга. Да, она всё же выросла с матерью, а не… но точно также никогда до приезда в Башню, не видела ничего, кроме своей родной деревушки. Даже и хуже — Эйтану мать, кое-как собрав денег, отправила через имперскую систему порталов прямо во двор Башни, а Белка добиралась сама. Где с обозами, где пешком. Так что… но ни одного празднования вне Посёлка до сих пор застать Белке не удалось всё же. Но даже так Белка точно не… Она вздыхает и сворачивает в сторону кладовых, где всегда можно потихоньку что-то стащить, пусть даже после того, как они впятером сработались и теперь и обеды, и ужины пропускать не приходится, но иметь в запасе хотя бы яблоко попросту необходимо, чтобы не нервничать — годы жизни в Посёлке дают о себе знать. Белка усмехается, но всё же считает привычку полезной.
Кладовая встречает тишиной, нарушаемой только шорохом коготков на лапках мышей где-то под досками пола. Очень… уютный звук. В шахтах, где Белка ночевала едва ли не половину года — в особенности в зимние месяцы — мыши и крысы категорически отказывались идти в те места, где была хотя бы крохотная угроза для жизни. И без разницы, что именно там было не так — подземный газ, близящийся обвал или иррты, которые при желании вполне могли бы загрызть спящего… тем более, если это ребёнок… ползущие по стенам тени, которые, как теперь подозревает Белка, сродни мерзости, хотя от теней она никогда не падала в обморок всё же — крысы и мыши одинаково обходили стороной любое из этих явлений. Так что услышать шорох от коготков всегда означало, что место безопасно. Ну, а того, что сами крысы и не только они могут её загрызть… да, это, само собой, приходилось всегда держать в голове, ещё и поэтому таская в карманах что-то съестное — крысы достаточно умны, чтобы понимать, что Белка принесла им еду, и не вредить. Они же и ирртов отгоняли… почему-то эти достаточно наглые твари всегда предпочитали крыс избегать до последнего… Интересно, кто теперь-то их подкармливает?
Так что сейчас Белка чуть улыбается звукам и медленно, пригибаясь на всякий случай, идёт вдоль полок, уходящих вверх до самого потолка. Лари с мукой, хлеб — Белка всё же поддаётся секундному порыву и утаскивает одну булку, только потом задумываясь, где её прятать и как вообще нести. В сумку однозначно не влезет… Хотя можно выскользнуть через один из ходов для работников кухни — они как раз сейчас все заняты…
Белка сворачивает за стеллаж и протискивается между огромными бочками, содержимое которых до сих пор остаётся для ней загадкой — открыть крышку она так и не смогла, а надписей на них нет. И запаха тоже. Она как раз успевает втиснуться в крохотное пространство между бочками, порадовавшись, что от природы мелкая, когда слышит голоса и шаги. Ох! Повара?
Точно они. Переругиваются из-за того, что кто-то с утра сжёг половину выпечки. Не хочется слушать.
Белка углубляется в узкий коридор, образованный выпуклыми боками бочек, думая обо всём и ни о чём конкретном. Даже немного ухитряется поспорить с Ёкки о том, что лучше — яблоки в меду или булочки с мёдом. И вот стоило давать ему пробовать человеческую еду? А вообще — нормально, что связанный дух ест что-то из… м-а-т-е-р-и-а-л-ь-н-о-г-о… мира. Белка запинается в мыслях, надеясь, что правильно вспомнила слово.
Коридор обрывается камнем стены, но Белка лишь довольно усмехается, касаясь стихии и направляя её на почти незаметные человеческому глазу руны на камнях у самого пола. Спустя несколько мгновений в полу появляется квадрат прохода и приставная лестница. Белка заталкивает хлеб за пазуху и быстро спускается вниз, не обращая внимания на то, что проём практически сразу же вновь затягивается камнем. Внутри темно, но Белка идёт, не задумываясь. Пол тут ровный, а дорога одна. Главное — не касаться стен, внутри которых, как и в день приезда, Белка чувствует холод. Но отсутствие света вполне можно пережить. Тем более, что если зажечь его, то по стенам поползут тени, а это… нервирует. Белка понятия не имеет, что это такое, но оно пугает. И нет. Она не хочет даже думать о том, что в темноте тени никуда не деваются. Она просто…
Выход сегодня появляется быстро. И выводит на стену. Туда, где когда-то в древности, наверное, располагались пушки… или что-то вроде того. Белка успевает посмотреть на то, как солнце медленно сползает за стену леса, самым краем касаясь тёмной… пустой области неба, через проём между зубцами, когда слышит позади шорох. Оборачивается, крутанувшись на каблуках и едва при этом не потеряв равновесие.
Та самая девушка из столовой.
Испуганная и зарёванная.
Ну, и что тут произошло? Белка крутит головой и видит не до конца закрытую дверь, ведущую вниз. Свидание?
— Э… привет? — Белка протягивает руку, второй придерживая хлеб, чтобы тот не вывалился.
Девушка вздрагивает всем телом, ссутуливается и обхватывает себя руками в явной попытке защититься. Белка хмурится. Что-то такое… что-то такое она припоминает в Посёлке. Когда говорили про дочку кузнеца, что она гулящая и… Белка прикусывает губу, но руку не опускает. Слухи. Слухи зло. И если тут что-то такое же, то…
— Ты, конечно, можешь ничего не отвечать, но я не желаю тебе зла.
— Я… Тебе не противно со мной говорить? — удивлённо спрашивает девушка тихим надломленным голосом. Белка мотает головой. Почему ей должно быть противно?
Она садится прямо на камень между зубцами и предлагает девушке сделать то же самое. Та колеблется, но всё же принимает предложение. И даже половину булки после долгих отнекиваний. Разговорить её, правда, получается не сразу. Но Белка старается не напирать. Просто делится тем, что с ней произошло и вообще всем, что в голову приходит. И она даже чувствует, что начинает хрипнуть, когда девушка всё же поддаётся и начинает даже что-то советовать.
Про мерзости. Про реакцию, которая, как оказывается, не такая уж и редкость: та девушка, что напала на Инью — так собеседница Белки представляется — в первый год вообще из раза в раз падала в обмороки или не могла удержаться от рвоты. Белка облегчённо выдыхает, чувствуя, что не одна такая. И что явно нужно просто перебороть себя.
Про то, почему Инью сторонятся буквально все, она не говорит. Белка не спрашивает. Как и про то, что там было тогда, когда Белка валялась в одном из нечасто посещаемых залов на полу — хотя бы потому, что не очень-то и хочется сознаваться в подсматривании. Пусть и ненамеренном.
— И он не хочет даже говорить о…
— Может, стоит настоять? Если не понимает так? — с сомнением проговаривает Белка отщипывая мякиш и скатывая его в шарик пальцами.
Инья неуверенно пожимает плечами и хочет что-то сказать, когда в проёме внезапно появляется Мали в сопровождении Мирка. Она окидывает Инью брезгливым взглядом, от чего та съёживается и в буквальном смысле слова сбегает прочь.
— Вот уж никогда бы не подумала, что ты свяжешься с этой…
— Ты веришь всему, что говорят в Башне? — перебивает её Белка. Мали ведёт головой, от чего тёмные волосы выбиваются из причёски, падая на глаза, кажется, не зная, что ответить. Мирк при этом стоит поодаль, рассматривая успевшее потемнеть небо, хотя край, не тронутый… этим… ещё держит зеленоватый оттенок заката. — Вот и не надо. Что вы тут забыли?
— Я вспомнила, что тебе надо продолжать учиться читать, — сладко улыбается Мали, заставляя подавить стон жалости к самой себе. Мирк хмыкает, явно прекрасно поняв, что к чему. — Сегодня у нас по плану — поэзия Очарованных!
Кто эти Очарованные, Белка помнит смутно. То ли поклонники одной из давно умерших императриц прошлого, то ли бунтари… В любом случае она предчувствует, что ничего хорошего её попросту ждать не может.
Это месть. Определённо!
***
Посещая библиотеку, я, как правило, заворачиваюсь в Воздух. Чтобы не шокировать окружающих, которые считают, что я и чтение — вещи несовместимые. Забавные люди. Кто бы позволил мне стать мадэ, если бы… Забавные. Впрочем, я не пытаюсь их разубеждать — раз так уж хотят верить в собственные заблуждаться. Сейчас я медленно иду вдоль полок, пытаясь угадать хотя бы раздел, в котором можно искать информацию по магам прошлого. Слишком уж их много — магов прошлого! И пойди пойми — кто именно тебе нужен-то… Не сказать, что это всё такая уж необходимая информация, но если есть даже небольшая вероятность пролить свет на этот вопрос, то почему бы и нет? Всё же интересно, кто и зачем создавал медальоны. Да и про сами медальоны тоже было бы неплохо выяснить больше, чем то, что скрывается внутри них… Хотя не могу не признавать, что хранящиеся в них знания бесценны.
Особенно те, что касаются подчинения мерзостей, хотя и возможность растянуть жизнь на пару-тройку столетий, например, тоже выглядит достаточно вкусно…
Наверное, именно из-за этого — опасаясь порочности людей, будь они хоть трижды магами — и медальоны, и их создатель преданы забвению. Иначе кто-нибудь давно бы уже о них узнал. Не только Сыч… то есть, Наставник Миро, конечно. Никак не удаётся отучить себя называть его прозвищем, которое принято у уже нескольких поколений эриин, между прочим! Впрочем — стоит ли? Я же не произношу его вслух!
А ведь подчинение неплохо бы так решало проблему недостатка магов, который с каждым годом всё ощутимее… бросаю взгляд на плотно занавешенное сейчас окно, из которого, впрочем, в любом случае не видно той части неба, которую пожирает то, что, в том числе, породило мерзости, и спровоцировало вырождение магов… да уж. С подчинением последнее хотя бы как-то было компенсировано — там, где в дело идут с десяток магов, половина из которых с большой долей вероятности не вернётся живыми, можно было бы обойтись одним, способным натравить мерзости друг на друга. Если и вовсе не обзавестись сворой прирученных… «собачек».
Но, насколько я разбираюсь в людской природе, именно этого все и боялись. Того, что маги повернут своих подручных против Высших, которые привыкли отсиживаться за спинами менее знатных и влиятельных.
Но вот стоит ли сохранять мир, в котором всеми правят кучка трусов и подонков? Которые ради сохранения своих и только своих жизней прямо сейчас занимаются тем, что… Я касаюсь медальона, который сейчас ношу на шее, упрятав под одежду. От него через кожу вглубь втекает прохлада, заставляя угаснуть вспышку отвращения и ярости. Да. Ни к чему сейчас об этом. Явно ни к чему.
Дверь в библиотеку распахивается. Доносятся мелкие немного шаркающие шаги. Я прищуриваюсь и выглядываю из-за стеллажа. Наставник Миро. И что он забыл тут, хотелось бы знать? Снять невидимость? Или нет?
Наставник же, сделав несколько шагов, останавливается и крутит головой. Потом замирает. Несколько раз моргает, становясь похожим на того самого сыча.
— Снимите морок, мадэ, — тихим голосом просит он. Я едва ли не закашливаюсь. Что?!
Как он… Подчиняюсь. Всё же субординацию никто не отменял. Отпускаю Воздух медленно, давая тому одновременно с уходящей вглубь стихийного плана Аторой спокойно рассеяться по углам библиотеки а не разлететься вихрем, как делают некоторые недоучки. Они, бедняги, явно гордятся собой в такие моменты! Напрасно. Суть в том, чтобы вносить в мир минимум беспокойства. Иначе смысла в мороке нет никакого.
— Добрый день, Наставник Миро, — склоняю голову в почтительном поклоне.
— Добрый… Наверное, да, — задумчиво тянет Сыч… на этот раз я позволяю себе называть его в мыслях прозвищем, раз уж он сейчас и правда как никогда похож на этого самого сыча огромными глазами и… вообще. Главное не засмеяться при этом. — Я искал вас, мадэ.
— Именно меня? — И для чего? Его подчинённой является Мори, которая слишком уж беспокоится по поводу его здоровья и душевного спокойствия. Если Сычу что-то было необходимо, логичнее же поручить это именно ей? Или я чего-то не понимаю? — И чем могу быть…
— Дело в подготовке к Дню Перехода, — явно неохотно сообщает Сыч. Вот как? Старый праздник, давным-давно утративший свое значение, превратившись в набор никак не отражающихся в реальности действий… Вроде обязательного соревнования магов, например. Или зажигания костров, или… что там ещё делают сейчас? Никогда не интересовался этим. Но… подготовка? Интересно. — К моему стыду вынужден признать, что я больше не в состоянии справляться с этом самостоятельно.
— А мадэ Остогт?
— Ей хватает и того, что она ведёт пятёрку, а вы…
— Совершенно свободен, да. — Вздыхаю. Вот никогда бы не подумал, что сам факт того, что у меня нет подопечных будет настолько неприятен. Хотя в них была польза! Можно было запросто свалить некоторые обязанности и… хм… — Я в вашем распоряжении, эйн Миро. Что нужно сделать?
— Землю я успел подготовить, так что осталось наметить точки переходов и… — Сыч осекается. Проследив за его взглядом, я понимаю, что, вероятно, он заметил цепь. Фыркаю и вытаскиваю медальон. Сыч сереет. И что не так? — Так это вы…
— Недовольны выбором? Право слово — можно подумать, что эриин в этом смысле предпочтительнее! Если выбирать между недоучками, не закончившими обучение и… — Не называю имён. Мало ли кто сейчас может слушать. Кроме того, по словам эрии Ниоссо Сыч вообще не в курсе того, что один из медальонов попал в руки эриин. Ну, или это лишь видимость. Но проверять это я не хочу. Тем более, что разница… если и появится, то эрии Ниоссо мне сообщит. Не сможет не сообщить.
— То выбор не в вашу пользу, мадэ, — отрезает Сыч, скрещивая руки на груди в, как ему кажется, жесте отторжения. На самом деле это в большей степени выглядит попыткой защититься. А ведь я ему действительно не нравлюсь. Ещё с тех времён, когда сам был эрии. И то, что я предпочёл остаться в Башне и помогать в обучении новым поколениям — при том, что вполне мог бы уже сейчас быть в столице — его ни капли не смягчило. И, надо думать, он предпочёл бы в помощники кого угодно другого, но выбора явно не было. Как и с медальонами. Но тут, опять-таки, выбор делает не он. Как же это прекрасно!
— Он уже выбрал меня, — пожимаю плечами. — Хотя меня поражает то, что вы решились ввести их в игру. Неужели перспектива закрытия Башни настолько ударила по вам, что… — не заканчиваю фразу, пересекаясь взглядом с враз потяжелевшим взглядом Сыча. Нет, опасно это не выглядит ни капли. Пусть даже когда-то Сыч и правда считался достаточно серьёзным противником. Только эти годы давным-давно стали не более, чем строчкой в биографии… Тем более, что сейчас за мной не только сила ветра, но и Тьмы. — Так с чем именно вам нужна помощь? Точно с организацией Дня Перехода? Может быть, вам требуется помощь с поиском хозяев для оставшихся четырёх медальонов, м?
— Это…
— Вы не справились, — вздыхаю. — Вам не пришло в голову ничего, кроме как раскидать их в местах, где кто-то может случайно наткнуться. Пытались заглушить голос совести? Мол, они сами нашли себе хозяев? Так? — Опираюсь на стеллаж. Краем глаза вижу название одной из книг. «Ядовитые растения островов Эттида». Хорошая книга. Более чем. Неоправданно игнорируемая эриин. — Это нелепо. Я их все уже нашёл. Так что…
Сыч сутулится. И мне даже ненадолго становится его жалко. Все же возраст… да и в принципе он никогда не был слишком уж неприятным мне человеком. Забавным, скорее, в своей оторванности от мира, но и только. Ну, меня он не любил, конечно, но… Не повод. Вздыхаю.
Некстати, учитывая тон разговора, вспоминается опыт бесед с эйн Сьолли. Который похож на меня больше, чем мне того бы хотелось. Только толку с этого, учитывая, что они оба — и Сьолли, и Дотт — лишь исполнители. И так называемая проверка уже вообще ни на что не влияет… как же это бесит! Император… и Высшие! Всем им место на кладбище… хотя нет. Кладбище уж слишком большая роскошь для этих крыс! Ну, ничего! Сделаю по-своему, и посмотрим, кто по итогу останется победителем!
— Хозяев я медальонам подберу сам, — заставляю себя вернуться к текущему моменту. Планы на будущее пока стоит отодвинуть. Сейчас важно обозначить Сычу положение дел. Так, чтобы тот не вздумал взбрыкнуть и испортить мне всё. — Так что можете не вешать этот груз на себя. И с полем помогу. Всё же у меня и правда гораздо больше времени. — Улыбаюсь настолько открыто, насколько могу. Кажется, действует. Сыч немного расслабляется. Жаль, не до конца.
— И… что вы хотите в обмен? — Тихо. Обречённо. Ох, ну вот можно подумать, что я прям такое чудовище! Что мне от старика может быть нужно? Учитывая, что я и так могу получить всё, что захочу… в пределах Башни. И он это знает. Может, потому и терпеть меня не может? А?
— Информацию, — пожимаю плечами. А что ещё-то? Если уж медальоны были у Сыча, то с кого ещё требовать объяснений? — Кто создал, как у вас оказались… И всё в таком духе.
Сыч выдыхает с настолько явным облегчением, что я с трудом удерживаюсь от смеха. Ну, а чего он ждал-то? Требования записаться ко мне в пожизненное рабство, что ли? Или что он там себе навоображал?.. Прощаюсь и ухожу из библиотеки раньше, чем Сыч успевает что-то сказать.
***
Дэйши сидит на подоконнике, стараясь всем своим видом показывать, что ей прекрасно, удобно и вообще всё хорошо. Судя по взглядам Трая, которые он даже не думает скрывать, получается не очень. Ну, Дэйши никогда и не утверждала, что умеет притворяться. Можно, конечно, свалить за это вину на семью, но… Дэйши вздыхает. Взгляд то и дело возвращается к лесу. Тому самому, где не так давно она по собственной же глупости... И о чём она только думала в тот момент-то?!
— И всё же я считаю, что стоит получше продумать стратегию завтрашнего испытания, — врывается в размышления голос Тиры. Она сидит на краю стола, покачивая ногой, и сосредоточенно переплетает косу уже в пятый, наверное, раз. Дэйши давит приступ зависти к её роскошным чёрным волосам до колена. И почему ей самой не повезло родиться с такими внешними данными?! — Если вы, конечно, не боитесь проиграть остальным.
— Для того, чтобы разрабатывать хоть сколько-нибудь стоящую стратегию, было бы неплохо знать, что именно нас завтра ждёт, — тихо замечает Клисс, отсиживающийся, как и всегда, в самом тёмном углу комнаты. То есть, прямо под подоконником, где сейчас сидит Дэйши. Только немного в стороне и — частично завернувшись в штору.
Дэйши скашивает на него глаза и вздыхает. Клисс старательно игнорирует её с того самого зачёта. И это… уже ни капли не смешно. Ну, вот в самом деле — что такого она сделала, чтобы так наказывать её молчанием?! Да, сглупила, но это же не…
— Ну, ты как раз бы вполне мог попробовать узнать, а не притворяться невидимкой! Хоть какая-то польза была бы, — хмыкает Трай. Переглядывается с Тирой, которая благодарно ему улыбается. Клисс в ответ только шипит.
— Отправь Эсса. Он тоже не из тех, кто привлекает к себе лишнее внимание, — меланхолично советует Клисс. И заворачивается в штору едва ли не целиком. Дэйши кидает взгляд наверх, пытаясь оценить, оборвётся она или нет. Вроде бы пока что держится… — Или отправляйся сам. У тебя становиться невидимым получается ещё лучше.
— О, я готов, — едва ли не ликуя сообщает Эсс, не давая Траю ответить. И всем телом подаётся вперёд — к Клиссу, от чего тот отшатывается и впечатывается затылком в стену. И опять шипит. Дэйши хмыкает. Переглядывается с Траем и Тирой, которые даже не пытаются сдержать смешков. — Куда идти? Что узнавать?
— Место проведения, форму испытаний. Куда… наверное, к Сычу — он же всегда этим занимается… — Дэйши замолкает, пытаясь вспомнить хоть что-то ещё, что может быть полезным, раз уж Эсс и правда решил сделать что-то полезное. Интересно — что у него получится? Учитывая полученные знания. Да и то, что сейчас Сыч более благосклонен к Дэйши и всем, кто согласился…
Эсс кивает и выскальзывает из комнаты раньше, чем кто-то успевает хоть что-то сказать. Ненадолго повисает молчание.
— Ну… в случае чего мы будет помнить его вечно, — неуверенно произносит Трай, перебираясь в глубокое кресло и вытягивая ноги.
— Я даже цветы на могилу ему принесу, — сообщает Тира, опять распуская косу. — Если будет что хоронить, конечно.
— В крайнем случае мы можем поделить прах, который от него останется, и носить при себе… — тянет Дэйши. Сомнительное украшение, но ради памяти о подвиге Эсса… Дэйши с трудом удерживается от смешка, чтобы не разрушить атмосферу. Косится на лес. Тот выглядит мирно. Даже несколько тонких нитей черноты, добравшихся до неба над ним, не ухудшают впечатление.
Клисс отмалчивается, не высовывая из-за шторы даже носа. Зануда.
Дэйши откидывается спиной на стенку и прикрывает глаза. Мысли, ненадолго вытесненные шуточками, возвращаются. Мысли, от которых так хочется избавиться. Любыми способами. Дэйши растирает влажные ладони о ткань юбки. Нервы. Она прикрывает глаза, вспоминая шаги. И взгляд. Тяжёлый, ожидающий взгляд, который...
Тира что-то слишком эмоционально говорит, и Дэйши едва ли не подпрыгивает на месте. Медленно выдыхает, надеясь, что никто ничего не заметил. Напрасно. Клисс выпутывается из шторы и внимательно смотрит прямо в глаза. Дэйши не смеет отводить взгляд. Только мелко дышит и молчит. Спустя несколько секунд Клисс моргает и отворачивается. Не говоря ни слова.
И вот что это сейчас такое было? Он… понял что-то?
Попытаться добиться ответа, что ли? Хотя… Тогда Клисс вообще в пространстве растворится, и ищи его потом…
Дверь распахивается. Эсс сияет так, что аж больно смотреть.
— Ты жив? — огорчённо уточняет Тира.
— Не… это моё привидение, — отмахивается Эсс, падая в кресло рядом с Траем, который едва успевает убрать ноги. Кресло скрипит так, что Дэйши прижимает руки к ушам. Злобно смотрит на Эсса. — Возрадуйтесь же! Я принёс вам бесценное знание… — в противовес пафосу слов, говорит нарочито монотонным голосом.
— Неужели тебе и правда удалось вытянуть информацию из Сыча? Он же… — Трай подскакивает в кресле и едва не падает вместе с ним. Чудом ухитряется удержать равновесие под разочарованным взглядом доплетающей косу Тиры.
Эсс пожимает плечами и загадочно улыбается. Потом скороговоркой вываливает всё, что сумел вызнать. Про точки переходов, про мерзости и… И после этого в комнате начинается… что-то, чему Дэйши не знает названия. Но даже не против этого. По крайней мере в хоре голосов, к которому она присоединяется моментально, обсуждающих, как именно надо себя завтра вести, страхи по поводу той ночи немного отходят назад.
Дэйши сползает с подоконника, попутно случайно пнув встающего Клисса по голове — тот приглушённо охает, но никак более не реагирует… вот интересно, а если уронить на него, скажем, стул, он тоже промолчит? — и подбирается поближе к столу, на котором Тира и Трай уже расстелили карту и теперь что-то высчитывают. Эсс время от времени их поправляет, отмечая какие-то точки. Дэйши занимает место справа от Трая и пытается вникнуть в суть расчётов.
Хм… точки переноса к разным местам, где их ждут мерзости. Ну… бедновата фантазия, конечно, но…
— Командный зачёт? — стонет Тира. — Тогда…
— Тогда мы автоматически выигрываем, — спокойно заканчивает за неё Клисс. Ну, да. Как команда у них получается работать лучше всего. Даже при том, что они предпочитают одиночный вариант. Даже с учётом замены пары игроков. — Главное, как ты говорила раньше, определиться со стратегией. Итак. У нас есть три десятка площадок, и далеко не все из них будут задействованы, учитывая, пятёрок всего двенадцать. Есть болото, горный склон, лабиринт — это из самого примечательного. Лес во всех его разновидностях, пара полян и всё, собственно говоря. Какие предложения?
— Хуже всего для нас будет гора, — задумчиво проговаривает Трай, покусывая мизинец. — Сцепка Земля-Ветер в нашей пятёрке возможна всего одна и…
Теперь — одна. До сих пор за Ветер отвечала Шаэри, чтоб её! С Землёй теперь всё в полном порядке — Клисс и Эсс. Огня вот уже нет вообще, но он в подобных раскладах, не так уж и важен, пусть и считается самым значимым в плане уничтожения кого бы то ни было… если речь не идёт о склоне вулкана, само собой. Но в окрестностях Башни никогда не было вулканов, так что… Маловероятно, что хоть кого-то из них когда-либо занесёт на склон действующего вулкана… Но единственный Воздух! В случае с горами Траю хоть пополам порвись, а не вытянуть.
— Предлагаю следующее, — Клисс опирается на карту, пробегаясь по ней взглядом. Тёмные волосы падают на лицо, не позволяя толком рассмотреть его выражение, но Дэйши ни капли не сомневается, что тот сейчас улыбается. — Прорабатываем все варианты связок Земля-Вода. И…
— Может, стоит воспользоваться тем, что…
— Нет, — впервые за последнее время обращается Клисс к ней напрямую. — Как минимум, не стоит светить неизвестные приёмы перед посторонними, Дэй. Могут возникнуть вопросы. Кроме того… — он не договаривает, но и того, что сказано, достаточно. Это… разумно. Но Дэйши прекрасно понимает, что дело не в возможности привлечь внимание. Дело в том, что знания медальона не изучены до конца, чтобы делать на них ставку. А жаль.
***
В первую секунду после переноса в точку испытания Дэйши только и может, что тереть затылок, которым она приложилась к стене. Потом она выпрямляется и оглядывается. И почти сразу же начинает бороться с желанием от души выругаться.
Что бы ни говорил вчера Клисс, да и она сама, но вторым по неблагоприятности после гор был именно лабиринт. Потому что здесь все отработанные когда-то связки становятся бессмысленными — как она и предполагала, их раскидало по разным частям места. И задача в том, чтобы за определённый отрезок времени добраться до финала, попутно истребляя мерзости — одну из них Дэйши чётко ощущает шагах в тридцати слева от себя. И собраться вместе, конечно. Вот и как это делать?
Дэйши оглядывается. Стены уходят вверх настолько, что и нет смысла думать о том, чтобы забраться наверх и идти там, игнорируя лабиринт. А жаль. Это было бы намного проще. Увы, организаторы явно просчитали такой вариант. Стены… стены, стены и стены.
Дэйши делает несколько шагов вперёд. Потом останавливается и тянется к Воде. Всё же это не простая прогулка, так что… Рао обвивает руку до самого плеча, щекочет шею раздвоенным языком и обжигает кожу. То ли просто рад, то ли… Хотя — да. Она ведь не задействует сейчас знания из медальона. Так что у Рао все поводы радоваться. Впрочем, после той прогулки по лесу он как-то стал немного снисходительнее к медальону, чем прежде. Даже к тому, чем, как только сегодня утром она поняла, является на самом деле суть… И вот тут надо бы пугаться — делить тело и сознание не с дружественным духом, а с порождением не пойми чего, которое в скором времени ещё и начнёт менять само тело как-то… странно? Впрочем, менять что-то уже поздно. Как и переживать на этот счёт. Но почему, зная всё это… задолго до того, как Дэйши поняла… Рао сейчас так спокоен? Смирился?
В ответ по связи приходит презрительный фырк.
Дэйши демонстративно закатывает глаза, но потом серьёзнеет. Мерзость движется. И движется как раз к ней навстречу. Так что стоит сосредоточиться. Не то, чтобы это — в смысле усиленная концентрация — так уж необходимо, но самоуверенность, как правило, наказывается. Так что не стоит всё же… Дэйши шагает медленно, ставя ногу по давней привычке так, чтобы пятка касалась пальцев другой ноги. Потому что дорога не нравится совершенно. Стены разошлись в стороны, открывая вид на небольшой распадок с каменистой дорогой посередине. По обе стороны на пологих склонах растут корявые деревья, перекрученные так, что остаётся гадать, как такое вообще у природы получилось. И деревья ни капли не улучшают настроения, которое и без того явно собирается уйти в минус. Потому что дорога… вот-вот превратится в одну большую ловушку.
Вероятно, это тот тип мерзостей которые захватывают пространство целиком, поглощая его. И именно они, как правило, вообще никак не ощущаются до тех пор, пока не проявляют себя. И это значит, что с минуты на минуту Дэйши окажется одна против сразу двух мерзостей, которые, вполне себе возможно, будут противоположны по своим свойствам друг другу. Просто прекрасно! И надо было влипнуть в это одной! Может… наплевать на слова Клисса и применить… Нет. Ради самоуважения стоит постараться справиться с противниками силами одной только стихии. Если не удастся, то…
Она прокручивает перед мысленным взором руны, пытаясь определить те, что обязательно понадобятся именно сейчас. Поколебавшись, останавливается на общем руноставе, который одинаково отражает и магические, и физические атаки… Одинаково паршиво, если говорить прямо. Но других с такими же свойствами нет вообще. И чтобы при этом его можно было сочетать с другими комбинациями. Делать же отдельные на разные виды защиты… Дэйши опасается, что в таком случае растратит силы до того, как найдёт кого-то из пятёрки.
Закончив напитывать Водой последнюю руну, Дэйши открывает глаза и отшатывается — прямо на неё стремительно надвигается матово-лиловое облако, на пути которого, как, перекатом уходя в сторону, успевает заметить Дэйши, растворяется трава и трескаются камни. В тот же момент земля на том месте, где Дэйши только что стояла, расплывается гнилостно пахнущей жижей. Которая расплёскивается в стороны. Дэйши кое-как отползает на склон, с облегчением замечая, что на одежде нет ни капли. Не то, чтобы это была брезгливость, но конкретно этот тип мерзости Дэйши не помнит. И понятия не имеет, какие свойства могут быть у этой жижи.
Она поднимается выше по склону и отдаёт команду Рао, одновременно стряхивая с ладони напитанные стихией руны. Слишком просто — Рао без единого лишнего движения обвивает первую мерзость кольцами и вцепляется в неё клыками, выкачивая то, что заменяет подобным существам жизнь, а руны дотла сжигают вторую.
Вот и всё.
По крайней мере — здесь.
Дэйши вздыхает и крутит головой, пытаясь определить, в какой стороне стоит искать остальных. Делает ещё несколько шагов вверх по склону и ожидаемо упирается в появившуюся из пустоты стену. Лабиринт. Пусть и старательно притворяющийся лесом…
Надо поскорее найти остальных и закончить этот нелепый забег во славу… Дэйши морщится. Нет, День Перехода, конечно, почитаем и всё такое, но быть объектом развлечения для зрителей ей совершенно не нравится.
Ну, и… Где искать этих самых остальных? Дэйши вздыхает.
…Клисса они находят последним. Где-то в минутах двадцати медленным шагом от финальной точки. И, как с внутренним удовлетворением понимает Дэйши, гораздо раньше, чем было рассчитано Наставниками. Аж гордость берёт… Дэйши замирает, чувствуя, как улыбка сползает с лица.
Взгляд. В спину. Заставляющий до боли свести лопатки.
Опять…
Дэйши вертит головой, игнорируя слова товарищей. Надо бежать. Сейчас. К точке выхода. И будь, что будет. Она даже успевает сделать первый шаг, когда из-за небольшого холма появляется это…
Уродливое, состоящее из углов. При этом оно ловко двигается на как будто бы изломанных конечностях. Быстро. Потому что спустя мгновение оно оказывается уже вдвое ближе, чем…
— Бежим, — шёпотом кричит Дэйши и срывается с места, не заботясь о том, услышали её остальные или нет.
Услышали. И поняли. Дэйши краем глаза видит сосредоточенного Клисса, едва ли не летящего над землёй. Но даже не пытающегося использовать стихию, чтобы переместить их к выходу. Видимо, ему тоже, как и всем остальным, пришлось сегодня выложиться на полную. Где-то немного позади ощущается Трай. Чуть хуже — Эсс и Тира. Но и они не отстают. Только вот скорости явно недостаточно —это с каждым шагом всё ближе. И Дэйши понимает, что они попросту не успеют.
Она не собирается умирать здесь!
Наплевав на запрет Клисса, на понимание, что сейчас она покажет посторонним то, что привлечёт слишком много внимания, вообще на всё на свете, Дэйши тянется сознанием к сути через медальон, который сейчас обжигает кожу смесью жара и холода. Она ни капли не сомневается, что потом обнаружит ожог на груди. Сила, скрытая внутри души, отзывается так, словно бы всё это время ждала, пока её позовут. По венам растекается что-то — густое, вязкое, наполненное жаром. Оно скапливается в кончиках пальцев, от чего ногти стремительно чернеют. Дэйши взмахом руки посылает что-то, чему не знает названия, в сторону этого и заставляет себя бежать быстрее. Клисс, бросив короткий взгляд назад, вцепляется ей в плечо. С другой стороны за локоть хватается Трай, держащий Тиру. Эсс поддерживает девушку за другую руку. Они с Клиссом одновременно пропускают через себя, как понимает Дэйши, силу Земли и все впятером проваливаются вниз, двигаясь в толще почвы. Недолго — не больше пары ударов сердца — но этого хватает, чтобы вынырнуть аккурат рядом с точкой перехода.
Там они быстро зажигают огни, устанавливают пластину, без которой испытание бы не засчитали, и исчезают прочь из лабиринта прямо на глазах появившейся твари.
Падают на утоптанную землю поля, где их уже ждут Наставники, поздравляющие с победой. И, переглянувшись только, уговариваются молчать о том, что случилось. И Дэйши едва успевает скрыть последствия от прикосновения к сути в виде чешуи на кистях рук.
И Клисс, и Эсс выглядят при этом так, словно из них выкачали едва ли не все остатки жизни — видимо, последнее обращение к стихии было действительно последним. И если бы оно не помогло… Дэйши не хочет даже думать о том, что бы было в этом случае.
А ещё она не хочет думать о том, что это за существо. И говорить о нём — тоже.
Дэйши вздыхает и безучастно следит за тем, как возвращаются остальные пятёрки и как Наставники начинают ритуал благодарности по случаю Дня Перехода.
Дурацкий праздник.
VIII
День летнего солнцестояния. Через несколько часов после обнаружения тела Иньи Оссор.
Гьор как никогда ощущает сейчас тяжесть прожитого. Хочется сгорбиться, спрятаться. Закрыть глаза и не думать. Не вспоминать. Только вот перед глазами раз за разом встаёт картина обескровленного тела с запрокинутой головой. И понимание, что это крах. Конец всему. Если и была хоть какая-то возможность сохранить Башню — после сегодняшней ночи она осталась не более, чем иллюзией.
Гьор ни капли не сомневается в том, что эйннто Дотт и Сьолли вцепятся в предоставленный повод со страстью Агдтарских волкодавов.
Он тяжело опускается в кресло и заставляет себя дышать размеренно, несмотря на то, что на каждом вдохе сердце сжимается так, что кажется — этот вдох последний. И надо бы принять лекарство, которое Гьор большую часть времени старательно игнорирует, пусть мадэ Остогт и пытается контролировать эту часть его жизни. Гьор нежно улыбается. Хорошая девочка. И, если бы ни особенности её магии, вполне могла бы блистать в столице. Увы… проклятый наследственный дар, который все так старались скрыть, напрочь закрыл все дороги…
Сердце колет при мысли о том, что теперь, когда закрытие Башни неизбежно — эйннто Дотт и Сьолли точно не скроют факт гибели эрии, а Высшим только и надо, что официальный повод… А нужен ли? Если уже и так всё решено?.. Но цепляться за гибель эрии при том, что во всех школах магии прописано, что жизнь и здоровье эриин — целиком и полностью их собственная забота. Так всегда было! Всё же здесь не благородных девиц учат, и не тепличные цветочки. Этим людям после выпуска предстоит уничтожать мерзости — как они это сделают, если с них всё время обучения сдувать пылинки?! Как можно быть уверенным, что они не поддадутся чарам первого же последователя зла… Гьор морщится, когда перед глазами встают медальоны… если не научатся распознавать ложь здесь — в стенах Башни?
Бред!
Гьор выдвигает верхний ящик стола и, вытряхнув на ладонь свёрток с порошком, сгибает его и ссыпает лекарство в рот, не пытаясь даже искать воду. Она несомненно есть — мадэ Остогт тщательно следит за тем, чтобы в кабинете было всё, что так или иначе может понадобиться Гьору — но искать сейчас нет ни желания, ни сил. Он морщится от горького вяжущего вкуса, откидывается на спинку кресла и прикрывает глаза, ожидая, когда лекарство подействует.
Когда можно будет собраться и выйти к эйннто дознавателям. Которые любезно предоставили ему время, чтобы прийти в себя.
…Эрии Оссор нашли на поляне на самой окраине декоративного лабиринта. С пробитым виском и полным отсутствием крови в теле. Правда, на этот раз к телу погибшей никто не прикасался. И это сразу же породило массу слухов. Различной степени пристойности — Гьор собственными ушами слышал, как кто-то, чей голос в темноте он не сумел опознать, высказал предположение, что в прошлый раз эрии Оссор оказалась не так уж и хороша в постели, раз теперь её убили, даже не попытавшись использовать по прямому назначению. Гьор прикусывает губу. Болтуну повезло, что он остался неузнанным, иначе Гьор не посмотрел бы на то, что тот всё ещё является эрии, и лично прикончил бы. Возможно, что точно так же, как умерла эрии Оссор…
Тело почти сразу унесли в подвал — в морг, который до сих пор занимали исключительно трупы мерзостей. Тех, которых эриин и мадэ… реже — Наставники… не развеивали сразу. Поляну же просеяли таким количеством руноставов и стихийными конструкциями, что под конец трава аж звенела при каждом прикосновении.
Забавный такой побочный эффект от перенасыщения магией. Можно было бы улыбнуться, если бы ситуация не…
Гьор тяжело поднимается из кресла, одёргивает рубаху, накидывает поверх куртку и, то и дело прихрамывая, идёт к выходу. За дверью — он ни капли в этом не удивлён — стоит, скрестив руки на груди, эйн Сьолли. Серьёзный, мрачный. А ведь казалось, что уж этот человек попросту не в состоянии прожить ни мгновения без шуток. Что ж… образ рассыпался, стоило только произойти чему-то, что…
Плох тот образ, который так легко разрушить.
Надо будет сказать об этом… Гьор обрывает мысль. Конечно, вряд ли Высшие послали сюда чтеца душ — иначе бы Башню закрыли ещё зимой, а он сам давно бы переселился в застенки императорского Склепа… — но тем не менее не стоит позволять себе расслабленность в таких вопросах. В конце концов, чтеца прислать — дело пары минут. Даже в нынешних условиях… или — особенно в нынешних условиях?.. Мысль о том, что небо потеряло ещё часть своей территории перед чернотой, заставляет помрачнеть ещё больше. И лучше вообще про него не думать. Про чтеца… да и про небо тоже. Да и про всё остальное, что не имеет отношения к трагедии с эрии Оссор, но…
— Вы не торопились, эйн Миро, — прохладным тоном произносит эйн Сьолли, приноравливаясь к шагу. Он идёт чуть позади и справа, заставляя либо оборачиваться на каждую реплику, либо лишь гадать о том, какое у него сейчас выражение лица. Не то, чтобы Гьор надеялся, что сумеет прочитать этого человека, но…
— Мне надо было хоть немного прийти в себя. — Гьор сворачивает влево, оставляя позади галерею с высокими стрельчатыми окнами, выходящими на запад. По крайней мере, теперь хоть небо с чёрным пятном не будет маячить перед глазами…
— Или, быть может, продумать то, что вы будете говорить, м? — эйн Сьолли останавливается, позволяя Гьору войти в комнату первым. Гьор игнорирует слова. Входит и останавливается, не зная, куда себя деть. Допросы в его жизни ещё не случались. Даже в те времена, когда погиб лучший друг при весьма сомнительных обстоятельствах, Гьора даже не подумали о чём-либо спрашивать. Так что — опыт новый. И, пожалуй, лучше бы — при условии, что их никак нельзя избежать, конечно — чтобы подобное происходило в более молодом возрасте, когда раны телесные и душевные залечиваются быстрее… И оставляют не такие глубокие раны, как теперь. — Помнится, вы почти удачно скрыли последствия первого инцидента…
— Почти, — вступает в разговор эйн Дотт, ласково улыбаясь. Тоже резко контрастируя со своим привычным образом ледяной стервы. При этом Гьор успевает заметить лёгкую брезгливость в её взгляде, брошенном на эйн Сьолли. Хм… знать бы больше!
— Я…
— Учитывая, что в предыдущем несчастном случае… — эйн Дотт произносит это с придыханием, заставляя передёрнуть плечами, — жертвой была всё та же бедняжка Оссор, я вполне могу предположить, что убийство совершил кто-то из тех, кого вы успешно спрятали от глаз правосудия.
Правосудия? Гьор с трудом сдерживается от того, чтобы не рассмеяться. Если учесть, что среди тех, кто надругался над бедняжкой, были дети достаточно влиятельных персон… пусть и в пределах их провинции, конечно, но кому есть дело до того, что творится так далеко от глаз Императора, если это не подрывает его власть?! О каком вообще правосудии можно в таком случае хотя бы задумываться.
— Вы можете сказать, кто испытывал к ней неприязнь?
— Проще будет перечислить тех, кто неприязни не испытывал, — вздыхает Гьор, перенося вес на левую ногу. — Даже до… осеннего инцидента… эрии Оссор не пользовалась популярностью среди адептов.
— Классическая жертва?
— Вроде того. Её мать… дама полусвета.
Эйннто Дотт и Сьолли переглядываются. Но, к радости Гьора, отвращения на их лицах нет. Впрочем, на их лицах вообще ничего нет. Даже любопытства.
Гьор вздыхает и начинает рассказывать то, что знает. Стараясь при этом обходить в разговоре тему медальонов, силу которых он почувствовал в самом начале — когда только обнаружили труп. Правда, практически сразу же кто-то затёр следы. И Гьор не понимает — чувствовать ли по этому поводу облегчение, или начинать беспокоиться о… о хозяине одного из подкинутых медальонов, который до сих пор не отдал остальные никому.
***
Спать не получается. Белка безуспешно ворочается с боку на бок, всё больше спутывая простыни. В конце концов она сползает с постели, признавая поражение. Набрасывает на безнадёжно разворошённую кровать покрывало, чтобы не видеть этого безобразия… мельком думает, что раньше это бы и в голову не пришло, учитывая, где обычно приходилось ночевать… и подходит к окну. Осторожно выглядывает через щель между не до конца задёрнутыми шторами, старательно избегая малейшей вероятности того, что кто-то может её заметить. При том, что комната — значительно поменявшаяся с того дня, когда Белка в первый раз здесь оказалась — находится на немалой высоте, и увидеть кого-то в темноте будет возможно только чудом. В такую-то безлунную ночь, как сегодня.
Странно, что безлунная… Всего пару дней назад полнолуние же было! Куда… Белка качает головой. А! Луна сейчас находится в той области неба, где… Белка ведёт плечами, сгоняя прокатившиеся по спине мурашки. Неужели это и правда то, о чём даже маги стараются не говорить лишний раз? Неужели…
Белка морщится. Можно подумать, это сейчас самая большая проблема.
Она не была первой, кто увидел Инью мёртвой. Можно сказать, ей повезло — когда она вместе с остальными прибежала на крики, всё самое страшное уже успели прикрыть. И рану на голове, которая, как кто-то шептался в толпе, разворотила Инье весь затылок, и вскрытые вены, через которые она лишилась большей части крови… Но Белка всё же видела недоумение и растерянность в глазах той, с кем последние несколько месяцев едва ли не каждый вечер болтала обо всём на свете. Наплевав на неодобрение Мали. Мали… Ну… Белка посчитала, что той совершенно необязательно знать про то, что Белка общается с той, кого отвергает едва ли не всё общество Башни. Причём — за то, в чём она вообще ни капли не виновата.
Было бы нелепо, если бы Белка не помнила, как её саму жители Посёлка сторонились. Не так, чтобы позволить ей умереть с голоду или замёрзнуть зимой, но никто из жителей Посёлка никогда бы не пустил её под свою крышу. Даже тётушка, которая была гораздо добрее всех прочих, и постоянно подкармливала, а то и отдавала ненужные ей вещи, и то ни за что бы не решилась приютить её. Впрочем, Белке бы и в голову не пришло тогда обвинять их всех хоть в чём-то. Тогда, но не теперь… Так что понимание и… сродство? Наверное, так.
И обращать внимание на то, что Мали запросто верит слухам, что ходят про Инью в Башне, Белка точно не собиралась.
Тем более, что именно благодаря разговорам с Иньей проблема с мерзостями, наконец, нашла решение.
Пусть не сразу, но так или иначе Белка добилась того, что теперь, спустя всего-то несколько месяцев, она больше не падает в обморок при виде самой жалкой из мерзостей. И при виде остальных — тоже. Хотя, конечно, страх прошибает от макушки до пяток. Только за одно это Инью стоило бы благодарить.
И вот теперь…
Белка тщательно закрывает шторы, убеждая себя, что мелькнувшие в далёком лесу светящиеся глаза ей попросту привиделись. Ну, в самом деле — как вообще можно рассмотреть глаза, пусть они и светятся, на таком-то расстоянии? Да и… это не более, чем воображение. Белка ни капли в этом не сомневается. Всё же мерзостями на месте гибели Иньи и не пахло. И, значит, это дело рук человека.
Белка зябко ёжится. Обхватывает себя за плечи.
Это значит, что кто-то в Башне запятнался смертью… Дико даже думать о таком, но с другой стороны — то, что кто-то из этих людей уже получили себе вечное клеймо на душу тем, что сделали с Иньей осенью…
Белка накидывает на плечи платье, какие все девушки в Башне носят вне занятий, наскоро подвязывает его поясом, всовывает ноги в туфли, одновременно наскоро переплетая косу, и выходит из комнаты.
Коридор тих, что ни капли не удивляет — даже в обычные дни по ночам мало кому приходит в голову прогуляться по Башне. Всё же количество занятий почти не оставляет времени на подобное. Ну, а после вчерашнего вообще вряд ли кто-то решится высунуть нос наружу без разрешения Наставников или мадэ.
Так что Белка даже в какой-то мере наслаждается тишиной. Она доходит до того самого тупика с портретом неизвестно кого, где в первое утро встретила Мали и её старшую сестру, и замирает, решая, куда вообще стоит пойти. Чего она вообще хочет? Не считая того, что ужасно не хочет сейчас оставаться в комнате наедине с собственными мыслями. Белка делает несколько шагов назад, чтобы окинуть портрет взглядом, и натыкается на кого-то. Вскрикивает и оборачивается.
— Мали?! Что ты тут…
— А ты? — Мали стягивает на груди шаль, которую за только ей известную цену выпросила у одной из эриин третьего года. По мнению Белки вместо куска шерстяных ниток, пусть они и красиво переплетены, можно было выпросить что-то более стоящее. Хорошую жаровню, работающую напрямую от Огня, например, в комнату. Или толстое одеяло.. Если уж Мали так страдает от холода. Но… — Чего шатаешься по ночам?
— Мысли… я никак не могу отделаться от попыток вычислить, кто мог убить Инью.
— Туда ей и дорога, — под нос себе бурчит Мали, глядя себе под ноги на замысловатый узор из камня. Белка старательно делает вид, что не слышит этого. Ну… просто, чтобы не начинать бессмысленный нудный спор, который завершится ничем. — Ой, только не надо! — Мали выставляет руку, практически закрывая Белке рот. — Ничего не говори. Я знаю, что тебе по душе общаться с разными сиротками, но… Ты в курсе, что это из-за неё сейчас собираются закрыть Башню? Вернее, теперь-то с гарантией закроют. И что ты будешь делать? Думаешь, тебя с распростёртыми объятиями ждут в столичных школах?
— А тебя? — тихо спрашивает Белка, даже не пытаясь вникать в сказанное. До ужаса не хочется возвращаться в Посёлок. Особенно теперь, когда она только-только прочувствовала, что значит владеть магией. А ведь это едва лишь начало!
— А у меня есть возможность домашнего обучения. Пусть оно и не так высоко ценится, но, учитывая, что меня всё равно постараются выгодно выдать замуж… — Мали кривится и пожимает плечами. — А вот ты…
— А если, допустим, я сделаю что-то, что заставит столичных магов считать меня полезной?
— Например — найдёшь убийцу? — мило улыбается Мали. Белка пожимает плечами. Косится на портрет, но тот бесстрастен, как и полагается портрету. Ёкки тоже и не думает вмешиваться. Сговорились они все, что ли?.. — Скажи, а как ты думаешь, сколько ещё эриин пришли к такому же выводу?
— Думаю — много. Но это всего лишь значит, что…
— Я в деле, — перебивает её Мали. — Мне, знаешь ли, совсем не хочется выходить замуж за того, на кого укажут родители. Так что либо ты берёшь меня в напарницы, либо…
Белка пожимает плечами, а потом протягивает руку.
***
Выбираться из комнаты ночью только для того, чтобы встретиться с остальными, далеко не самое умное решение, учитывая то, что сейчас за ними всеми явно будут следить. Но собираться днём ещё безумнее. Впрочем, учитывая, что в их компании есть земельщики, покинуть комнату так, чтобы не попасться никому на глаза, не так уж и сложно. Так что Дэйши, ни на мгновение не задумавшись о вероятности слежки, спокойно дожидается Клисса, который просто возникает посреди её комнаты — пошутить про проникновение в девичью спальню в духе какого-нибудь популярного ловеласа она не успевает не в последнюю очередь и из-за того, каким мрачным взглядом Клисс её одаривает — и спустя несколько ударов сердца вместе с ней оказывается в помещении, напрочь лишённом дверей и окон. Ну, хоть какая-то вентиляция тут присутствует, иначе они бы все точно задохнулись…
Жаль, конечно, что нельзя сейчас оказаться в том кабинете, где до случившегося они вместе с Сычом проводили особые занятия — Дэйши ни капли не сомневается в том, что сейчас за Сычом, да и не только за ним будут пристально следить. Да и чем конкретно им сейчас может помочь Сыч, который вообще ничего не знает про медальоны? А успокаивать его… он ещё больше распереживается из-за их участия! Так что всё, что им остаётся, это собираться вот здесь. В месте, которое ни вычислить, ни засечь не выйдет. Где именно оно находится, Дэйши не имеет ни малейшего понятия — это знают только Клисс, Эсс и Ланра, имеющие сродство с Землёй. Оно и к лучшему.
Дэйши садится на один из ящиков, которые заменяют столы, стулья и вообще всё на свете… Почему они так и не заморочились и не обустроили тут всё хоть немного? Ведь собственные комнаты у каждого из них достаточно удобны, и Дэйши знает, что, по большей части, каждый из тех, кто сейчас появляется здесь, не прибегали к услугам посторонних. Так почему… ах, да! Им всё равно через несколько месяцев покидать Башню — так зачем же заморачиваться? Тем более, что обычно для встреч хватало и общей комнаты неподалёку от жилого корпуса.
А теперь вполне вероятно, что расставание с Башней произойдёт буквально со дня на день…
Дэйши морщится, не желая даже краем мысли допускать такую вероятность. Но…
— Ну, и? — Нарушает ни капли не уютную тишину Скар, довольно-таки воинственно скрестив руки на груди и всем своим видом показывая, что он делает огромное одолжение всем собравшимся тем, что решил прийти. Как всегда. Дэйши косится на его бритую черепушку и неуместно задаётся вопросом, насколько муторно поддерживать её в таком состоянии. Насколько часто он бреет волосы? Ох, какие глупости в голову лезут! — Что делать будем, господа заговорщики?
— Почему — заговорщики? — едва ли не на грани слышимости интересуется Клисс, в кои-то веки решивший не отсиживаться в стороне. С чего бы это?
— Предложи другое название, — разрешает Скар. И тут же примолкает, когда Ланра начинает поглаживать его по руке.
— Смысл? — вздыхает Клисс. — Проблемы это не решает.
Замолчали. Дэйши хочется закрыть уши ладонями, чтобы отгородиться от тяжёлой тишины. Как будто бы это решение. Она окидывает взглядом тех, кто решился изучать скрытое в медальоне. После Дня Перехода, который, кстати, по итогу прошёл неплохо… ну, если не считать того существа, которое больше никак себя не обнаружило… которое, к слову, не заметил никто из Наставников и мадэ… хотя тут Дэйши не возьмётся утверждать наверняка — слишком уж острый взгляд был у мадэ Трока… к их маленькой компании присоединился Ойд. Как его сюда занесло, Дэйши не имеет ни малейшего понятия, но, вероятно, увязался вслед за Киэ, рядом с которым и сидит сейчас. Со стороны, к слову, эти двое, которые, насколько Дэйши знает, соперничают во всём с самого первого дня в Башне, выглядят едва ли не близнецами-братьями одинаково блондинистые, одинаково отстранённые и высокомерные. Аж мороз продирает при одной мысли подойти к ним и что-то сказать!.. Пф! Можно подумать, Дэйши это надо!.. Дэйши вздыхает. Больше никого в секрет медальона не посвящали, но Дэйши сейчас сомневается, что так уж надо ещё кому-то говорить. Даже мысль про то, что было бы неплохо привлечь кого-то из мадэ, уже не кажется верной. Особенно, если вспомнить, что вокруг Иньи было едва ли не облако из силы, которая до боли была похожа на то, что Дэйши ощущает при контакте с медальоном. Которая ощущается, стоит только взглянуть вглубь себя. Правда, с некоторыми отличиями, но Дэйши не возьмётся утверждать, что разница настолько большая, чтобы… Значит ли это, что кто-то из собравшихся?..
А ведь, кроме того, кто-то затёр следы до появления на поляне Наставников Сьолли и Дотт, про которых только ленивый не в курсе, что они приехали шпионить и… не только. Нет, Дэйши более, чем благодарна этому человеку. Всё же ей совершенно не хотелось бы оказаться объектом внимания ни этих двоих, ни кого бы то ни было ещё. Но… почему он решил остаться неузнанным?
Тишина прерывается истерическими смешками Тиры. Дэйши поднимает голову и, не пытаясь никак вмешаться, смотрит, как та раскачивается на одном месте и хохочет, судорожно прижимая ко рту ладонь. Коса растрепалась, чёрным полотном закрывая её лицо от посторонних.
Не слишком ли поздно для истерики?
Вмешаться?
Дэйши кивает сама себе и коротким жестом отправляет в сторону Тиры облако воды. Тира вздрагивает, когда её окатывает холодным душем и съёживается.
— А ведь я ещё тогда говорила, что ей стоило дать сдохнуть ещё осенью, вместо того, чтобы править ей память, — хрипло произносит она, выпрямляясь. С волос на пол капает вода, но никто и не думает что-то с этим сделать. Не до того. — Ну, или надо было позволить Шаэри её убить.
— Шаэри, при всём моём нежном к ней отношении, остаётся моей кузиной, — ровным тоном сообщает Дэйши, внутренне кривясь от этого факта. — Я не могу позволить ей пятнать нашу фамилию. Кроме того — она едва не испортила мне ужин. Хотелось придушить — надо было делать это там, где бы никто не помешал.
— Сочувствую, — блёкло сообщает Ланра. И со значением смотрит на Тиру. Та посылает в ответ оскал, который при всём желание невозможно принять за улыбку. — Как ты вообще её терпела четыре года?
— Только благодаря самовнушению, — по её примеру оскаливается Дэйши. — В любом случае сейчас это не имеет никакого отношения к нашим проблемам. Как сказал ранее Скар — что делать будем? Мне совершенно не улыбается отправиться домой всего за несколько месяцев до окончания обучения. А вам?
— Вы тоже почуяли там присутствие силы… — чуть нараспев интересуется Трай, раскачиваясь на башне из ящиков. Интересно, как скоро та рухнет?
— Само собой, — Клисс всё же не устоял перед искушением и нашёл угол между несколькими ящиками, в который можно забиться, и теперь вещает оттуда сиплым шёпотом. Что у него с голосом? — Как и то, что кто-то вовремя её спрятал от внимания Наставников и мадэ. Лично я бы даже поблагодарил этого кого-то, не будь он таким скрытным. Но зачем ему было убивать Оссор?
— Может, верно сказали, что это кто-то из придуманных ею осенних дружков вернулся добить? — хмыкает Эсс.
— Ой, ты б поаккуратнее, мыш наш серо-рыжий, — хмыкает Ланра, вжимаясь в обнимающего её Скара. — Слухи о том, что ты там по осени отметился, как ходили, так и ходят до сих пор. И я даже не знаю, что и думать. Ну, не пустом же месте эта дура такую ладную сказочку сама себе сочинила? У Тиры при всём моём к неё уважении, — Ланра посылает сестре ещё одну улыбочку, — не хватило бы ни сил, ни таланта придумать такое! От чего-то же наша бедная овечка отталкивалась?
— Ты меня за кого принимаешь? С этой?! Мне делать больше нечего — так подставляться? — Эсс брезгливо кривится.
Ланра выставляет ладони вперёд и примирительно улыбается.
— Я докопался в библиотеке до интересной инфы, — сообщает Клисс, привлекая к себе внимание. Это его совершенно не радует. Настолько, что Дэйши стягивает с одного из ящиков рядом с собой пыльный мешок и накрывает им Клисса, чтобы тот почувствовал себя хоть немного лучше. Клисс что-то буркает. Явно благодарное. — Мне Сыч порекомендовал, если что, когда я интересовался историей основания Башни. Медальонов вроде того, что достался тебе, Дэй, было семь. Как думаешь, если тебе в руки упал один, есть ли вероятность, что…
— Ну… ощущение там и правда было немного иным… — тянет Тира, высушиваясь под прикосновениями Скара. Который при этом другой рукой продолжает обнимать Ланру. Но, кажется, всех троих всё устраивает. А жаль. Дэйши бы не отказалась понаблюдать… — И что же это нам даёт? Если кто что и знает, то это Сыч. А он сейчас…
— Можно попробовать связаться через мадэ…
— Мадэ Остогт сейчас явно не в том состоянии, чтобы помогать нам, — перебивает Эсса Дэйши. Как ни печально это осознавать, но… — Тем более, что она вряд ли решится на подобное. Да и вообще…
— Я про мадэ Трока, — отмахивается Эсс. Мадэ Трок? Что он может… хотя, если вспомнить ту встречу возле склепа и странный к интерес в самой Дэйши… Может и знает. — Ему всё равно теперь нечем заниматься. В последнее время он вообще у всех на подхвате. Так что… Возможность вернуть хоть немного прежние позиции, думаю, покажется ему заманчивой.
Дэйши окидывает взглядом собравшихся. И пожимает плечами. Примерно так же реагируют на слова Эсса и остальные. А потом, не сговариваясь, предоставляют честь беседовать с Троком Эссу. Раз уж он это предложил.
***
— Я могу уже отправиться спать? — капризным тоном заправской стервы интересуется Сая. Она сидит чуть в стороне от остальных, поднеся руки к жаровне, несмотря на то, что и в комнате, и за стенами Башни сейчас достаточно тепло. Даже жарко. Но, как совершенно ненужно вспоминается Морионе, Сая всегда мёрзнет, когда нервничает. — Чего ради мы устроили эти посиделки в ночи?
— Хочешь — иди. Тебя тут никто не держит, — мрачно сообщает Мориона, оттягивая кружево на рукаве так, что в скором времени оно точно порвётся.
— О, правда? Так почему же я в таком случае даже встать сейчас не могу? — Сая кривит рот в пародии на улыбку, демонстративно глядя при этом на угли в жаровне. Надо было делать заказ на более современную модель, работающую от магии Огня, но ведь пожалела тогда денег!
Мориона вздыхает. Вот и что отвечать? И надо ли? Сая и так прекрасно знает, что и почему. Как и то, что Мориона толком не умеет это контролировать. Да она бы предпочла, чтобы Сая вообще никогда не появлялась тут! Только вот… Мориона ещё раз вздыхает. И жалеет, что Ильм сейчас сидит слишком далеко, чтобы можно было хотя бы кончиками пальцев к нему прикоснуться. Попросить хоть немного покоя.
— Мы не можем оставить Наставника Миро без поддержки! — заглушая сожаления о сделанном когда-то, вслух произносит Мориона. — Если бы не он…
— То в Башне было бы гораздо более вменяемое руководство, чем то, что есть на данный момент, — перебивает Сая, заставляя мечтать запустить в неё чем-нибудь… чем-нибудь, что будет наиболее обидно. Например — чернилами, от которых она далеко не сразу отмоет свою белую гриву. — И не было бы угрозы закрытия.
— То есть, кого-то, кто ради того, чтобы показать Высшим, что Башня не убыточна, например, брал бы взятки, покрывал подонков и так далее?
— Как будто бы мы сейчас подонков не покрываем, — печально шепчет Тар. Так, что его, впрочем, слышат все. Мориона жмурится, прекрасно понимая, к чему тот ведёт. И мысленно умоляет его не говорить об этом вслух. Но — это же Тар! — Или мы позволили наказать всех, кто был замешан в том, что осенью произошло?
— Надо было позволить им довести дело до конца, — зло шипит Сая. — Меньше бы проблем было.
Тар, сидя на своём любимом жёстком стуле, укоризненно смотрит на неё, но Сая только передёргивает плечами и отворачивается. О чём-то переглядывается с Ильмом, но Мориона не может понять смысла. Она отворачивается от всех троих и смотрит на портрет неизвестного мага — точную копию того, что висит напротив стола Наставника Миро в его кабинете. Наставник ни разу не ответил на вопрос, кто же это такой, предпочитая любыми способами уходить от разговора. Мориона склонна считать, что это кто-то важный лично Наставнику. Может, родственник или друг… или учитель. В любом случае Мориона постаралась добыть копию при первой же возможности…
Она протирает лицо ладонями, думая, что с огромной радостью бы сейчас заснула. Только вот при одной мысли о том, каково сейчас Наставнику, становится настолько плохо, что даже думать об этом нелепо. И Морионе действительно стыдно перед Ильмом и Таром за то, что она притащила их сюда и заставляет бдеть вместе с ней… перед Саей — ни капли! Пусть страдает… Но ничего поделать с этим она не может.
И вот как с этим справляется семья Императора? Они ведь тоже…
Мориона отбрасывает мысль настолько привычно, что осознаёт это только после того, как ловит себя на размышлении о природе стихий.
— Интересно, кому эрии Оссор настолько мешала жить, что оказалось возможно совершить убийство? — задумчиво тянет Ильм, растерявший за последние сутки все запасы чувства юмора, которые у него были. А ведь Морионе всегда казалось, что он будет шутить даже при смерти. Хоть своей, хоть кого-то из близких. Просто, чтобы поднять настроение окружающим. — Как-то неприятно осознавать, что прямо сейчас мы все находимся в одном здании с убийцей.
— Много кому. Как будто бы ты этого сам не знаешь.
— Настолько, чтобы убивать? Сая, ты меня пугаешь. — Ильм потягивается и откидывается на спинку дивана. Зевает, аккуратно прикрывая рот ладонью. — Хочешь сказать, что убила бы её сама? Насколько я помню, тебя она особенно бесила. Уж не знаю — чем.
— Вечным своим видом жертвы, которая только и может, что беспомощно пялиться своими глазищами и ожидать, когда её, несчастную такую, в очередной раз пнут от души! — Сая резко выпрямляется и локтем сталкивает со столика несколько книг из стопки. Мориона морщится. Так и не успела их убрать на место!
Мориона даже не пытается спорить, хотя внутри всё восстаёт. Всё равно Сая предпочитает игнорировать всё, что Мориона может сказать. И Мориона прекрасно знает — из-за чего. Из-за того же, из-за чего Сая сейчас никак не может покинуть эту комнату. портя и себе, и остальным настроение. Только вот Мориона всё равно ничего не может с этим сделать. Могла бы — давным-давно уже оборвала бы эту нелепую привязку. Не зря, всё-таки, Высшие убивают девочек с таким даром, как у неё, ещё в колыбели…
— Надо помочь Наставнику, — произносит Мориона. И даже не удивляется, слыша отказ от всех троих. И если ответ Саи, известный до последнего слога, не вызывает никаких эмоций, то вот нежелание впутываться в это от Тара и Ильма обижает. Почему?! Неужели они настолько…
Получить ответ она не успевает. Да и задать вопрос, собственно говоря, тоже — раздаётся достаточно уверенный стук в дверь.
Кто?.. Ищейки Высших? Или…
— Я могу войти? — осторожно спрашивает эрии Эстар Ниоссо, который должен сейчас находиться в своей комнате, а вовсе не шляться по Башне, рискуя попасться на глаза не тем людям! Мориона чувствует ощутимый укол совести. Всё же эрии находится под её ответственностью. Она вздыхает и медленно кивает. — Мы… мы хотели бы знать, можем ли мы чем-то помочь Наставнику Миро?
— О! Ты уже и своих подопечных заразила этим? — язвительно интересуется Сая, едва ли не погружая руки в жаровню. На то, что кожа покраснела настолько, что в скором времени появятся полноценные ожоги, она не обращает ни малейшего внимания. Эрии Ниоссо удивлённо оборачивается и явно только сейчас понимает, что в комнате не только Мориона. И начинает краснеть.
— Вы можете помочь тем, что не станете мешать, — говорит Мориона, надеясь, что это звучит в достаточной степени убедительно. — Большего от вас не требуется. Но я передам Наставнику, что вы переживаете за него. Думаю, он будет рад это услышать.
— А… хорошо. Я скажу остальным, что…
— Полагаю, будет неправильно, если вы эрии Ниоссо, продолжите гулять по Башне в одиночку, — перебивает Ильм. Поднимается с дивана и идёт к выходу. — Я оставлю вас?
— Да, конечно, — кивает Мориона, понимая, что то, что заставляло их четверых находиться в одной комнате, пропало. И теперь… Она надеется, что Ильм потом всё же вернётся.
Сая вылетает из комнаты едва ли не раньше Ильма и эрии Ниоссо. Тар же напротив задерживается. Мориона прекрасно знает, что он сейчас…
— Тебе надо быть осторожнее, Мори, — шепчет он перед тем, как уйти. Тогда, когда кроме них в комнате не остаётся никого. — Если пришлые узнают, что у тебя за дар…
— Я не проживу и часа, — спокойно улыбается Мориона. В первый раз после того, как эрии Оссор нашли мёртвой во время празднования летнего солнцестояния.
IX
Она не умеет взламывать замки. Никогда не училась. Да в Посёлке попросту не было таких мест, где кто-то от кого-то запирался. Саму Белку попросту чаще всего не пускали на порог, а в те времена она ещё не умела говорить с Ёкки, так что… Она абсолютно не умеет взламывать замки.
И остаётся только радоваться тому, что Инья не запирала комнату. Обычным способом, в смысле — Белка чувствует, что на двери что-то такое наверчено… что именно — она точно не возьмётся разбираться. Но этого и не нужно. Достаточно просто сжечь то, что тут есть… Всё равно ведь уже никому эта защита не понадобится — ведь так?
Белка погружается в Огонь, позволяя тому протечь сквозь пальцы, сжирая магию на двери.
Спустя несколько секунд дверь, тихонько скрипнув, отворяется. Белка, бросив взгляд по сторонам, протискивается в щель, едва только та становится достаточно широкой. И тут же прикрывает дверь, чтобы не было заметно на случай, если вдруг кому придёт в голову сейчас прогуляться по коридорам в этой части Башни… которая, надо сказать, вообще не пользуется популярностью… и Белка знает, что Инья переселилась сюда только нынешней зимой. После того случая, про который так многозначительно молчат все вокруг.
Внутри… пусто. Гораздо более пусто, чем в той комнате, которую Белка увидела в первый день в Башне. Тут нет даже стола и и сундука! Вещи кучей свалены на кровати, которая представляет из себя простое деревянное ложе без спинок и жёсткий даже не вид матрас, и возле неё, создавая ощущение хлама в мыслях… почему-то.
Белка дотрагивается до матраса и отдёргивает руку. Спать на таком… добровольно…
Да, разумеется, спать на жёстком полезно для здоровья, но Белка за те несколько месяцев что общалась с Иньей, не заметила, чтобы та была поклонницей здорового образа жизни. Скорее — наоборот. Если бы не то, что с ней случилось, и не привычка прятаться от всех… причём — неудачно! Белка успела насмотреться на тех эриин, которые предпочитают не показываться другим на глаза — взять хотя бы Мирка! — и с Иньей у них ровным счётом ничего общего. Так что тут всё же иное… Белка делает несколько шагов и замирает посреди комнаты, окидывая взглядом голые стены.
Пусто и… пусто. Настолько, что тут не хочется находиться. Как будто бы стены отражают то, что творилось в душе Иньи. Как и вещи, несколькими кучами лежащие в разных углах комнаты.
Но неужели никто… ах, да! Все же старательно делали вид, что её вовсе не существует! Даже те, кто был с ней в одной пятёрке… Белка хмурится, пытаясь вспомнить, а кто именно эти люди, но ни имён, ни хоть каких-то внятных образов в голове не возникает. Как и образа мадэ. Белка всё же опускается на жёсткую кровать. Ёрзает, пытаясь найти удобную позу.
Слишком…
Ох, и как давно сама она спала даже на земле, а теперь недовольна недостаточно мягкому матрасу?!
Смешно.
Но… хватит. Она пришла сюда не затем, чтобы разбираться в том, насколько комфортно было Инье тут жить, или что-то ещё… Хотя Белка не может не признать, что даже находиться здесь настолько тяжело, что…
Это больная напрочь комната!
Если бы в свидетелях смерти Иньи не были все — или почти все — обитатели Башни, то, вероятно, всё постарались бы выставить как или несчастный случай, или самоубийство. По крайней мере Белка слышала такие разговоры за последние несколько дней столько раз, что, если бы не общалась всё это время с Иньей, уже начала бы верить в то, что это и правда могло бы быть чем-то… Ну, как сказал один из эриин, кажется, с третьего года обучения, Инья могла набрести на мерзость и либо намеренно отказаться защищать себя, либо не справиться с ней.
Вопрос о том, как мерзость могла проникнуть на территорию Башни — не на полигоны, куда её заманивают порой едва ли не силой, а в ту часть, которая по определению является безопасной — выдвинувший эту теорию предпочёл обойти стороной.
Только вот Инья совершенно точно не желала умирать. И с мерзостями вполне сносно справлялась, насколько Белка вообще может об этом судить. Во всяком случае она бы точно не ввязалась во что-то совершенно безнадёжное. Скорее бы — постаралась известить кого-нибудь, если бы поняла, что не справляется. Даже если бы её при этом предпочли опять проигнорировать. Но точно не стала бы… Она вообще мечтала, чтобы обучение поскорее закончилось, и можно было бы начать всё сначала в ином месте, где никто не в курсе того, кто она и что…
Так что — нет.
Но… Белка скользит взглядом по немногочисленным вещам, понимая, что тут не найдёт ничего. Потому что если бы тут и было хоть что-то, это самое что-то давно бы уже нашли другие.
Значит?..
Белка подходит к двери и едва слышно шипит сквозь зубы — по ту сторону двери какие-то идиоты не нашли ничего лучше, чем остановиться прямо посреди коридора и начать разговаривать! И ведь теперь вообще отсюда не выбраться никак! Сиди и жди, пока эти наговорятся и уйдут. Белка сползает по стене на пол и, подтянув колени к груди, утыкается в них подбородком. Ёкки в глубине сознания вострит ушки, но Белка посылает волну покоя — не хватало ещё, чтобы разыгравшийся связанный дух выдал её. А он же обязательно разыграется!
Наверное, надо было сообщить Мали о том, куда она пошла. Или вообще взять её с собой. Тогда Белка не оказалась бы сейчас запертой в пустой… пустой комнате.
От скуки — и чтобы хоть чем-то занять себя — Белка начинает считать камни в стене. И спустя некоторое время ловит себя на мысли, что из раза в раз спотыкается на пятом влево от окна ряду. И никак не может понять, сколько там камней. Это…
Белка поднимается на ноги и подходит к окну. Бросает быстрый взгляд наружу, отмечая, что и с видом из окна Инье не повезло — бесконечный однообразный лес. И только. И даже не лиственный, который по осени мог бы быть красивым, нет. Сплошные ёлки. Тёмные деревья. Похоронные.
Один плюс — окно на восток выходит, откуда не видно это… то, что на небе.
Белка передёргивает плечами и сосредотачивается на кладке. Ощупывает камни пальцами, пытаясь понять, что же с ними не так. Прислушивается, даже призывает Огонь и, поколебавшись, Ёкки. Последний, покрутившись около ног, презрительно фыркает и растворяется, не дав никакой зацепки. Обиделся, кажется. Белка длинно выдыхает, обещая потом выпросить у него прощение.
Белка прислоняется к стене и, по-видимому, что-то задевает. Потому что в стене образуется ниша, в которой, к разочарованию, нет ничего, кроме тетради с выдранными листами. Где теперь эти листы, Белка даже не станет пытаться угадать. Ну… вероятно, уничтожены… если, конечно, Инья… или тот, кто сделал это вместо неё, не решили всё же сохранить это для истории.
Белка захлопывает тетрадь, и провожает заинтересованным взглядом обрывок бумаги. Медленно кладёт тетрадь обратно в нишу, которая пропадает, стоит только отлепиться от стены, и поднимает находку.
Там нет ничего.
Кроме обрывка фразы, старательно при этом замазанного чернилами.
«…ста… я хо… ворить… юсь, что… иосс… отка… в…»
И что это может значить?
Белка смотрит на обрывок и борется с желанием выкинуть его куда подальше.
В коридоре тем временем становится тихо. Белка на цыпочках подходит к двери и долго выслушивает возможных шпионов, которые вот прямо сейчас затаились по ту сторону и только и ждут, когда она раскроет себя… Но — всё тихо. Белка жалеет сейчас, что связана с Огнём, а не с Воздухом, как Эйтана, или Землёй… способность Мирка перемещаться, куда пожелается, заставляет завидовать просто люто… Она вздыхает и приоткрывает дверь.
Пусто. И тихо.
Белка едва ли не вылетает из комнаты Иньи, отметив, что дверь закрывается даже как-то слишком стремительно, но разбираться с этим сейчас точно некогда — Белка бегом пересекает коридор, спускается на два пролёта по лестнице, заворачивает за угол… Потом, выровняв дыхание, медленным шагом возвращается на лестницу и не спеша поднимается на один пролёт вверх. Сворачивает влево и, убедившись, что последнее видели какие-то эриин явно старшего года, направляется в библиотеку.
Не то, чтобы ей туда и правда сейчас надо, но… почему б и нет?
***
Мориона всё же сомневается, что Наставник Миро в порядке. Пусть он и улыбается и шутит, но… Но вряд ли допросы и сама ситуация с убийством прошли для него незаметно. Тем более, что в таком-то возрасте, как у него… Мориона вздыхает, наблюдая за тем, как её подопечные что-то обсуждают, то и дело бросая взгляды на бродящие чуть поодаль — за пределами в рекордные сроки установленного рунного круга — мерзости. Разрабатывают стратегию, вероятно. Мориона усмехается. А ведь все в Башне, наверное, до Дня Перехода считали эту пятёрку едва ли не самой слабой. Кроме неё — Мориона просто не считала, что им не стоит развиваться в этом направлении. Напрасно, как выяснилось.
Что, интересно, они сейчас обсуждают? А как будут действовать?
Мориона кидает взгляд на Сьолли, который чему-то улыбается, не сводя глаз с эриин. Мориона заставляет себя не реагировать. Но при одной только мысли, что этот человек мог сделать Наставнику Миро, злость затапливает едва ли не с головой. При том, что в разговоре… на допросе, если быть точной, само собой… с ней этот человек был предельно корректен и вежлив. Только не улыбался. И этого, как ни странно, с головой хватило, чтобы провалиться в ужас. Только мысль о том, что она может подвести Наставника, если Сьолли или Дотт узнают про то, кем она является, заставили собраться и удержать эмоции под пусть и плохоньким, но контролем.
Хорошо, что вопросы, которые он задавал, касались исключительно эрии Оссор… или плохо? Может быть, это значит, что эти двое уже всё, что им нужно, узнали от Наставника? Мориона понятия не имеет, что там в голове у Сьолли, который своими шуточками напоминает копию Ильма. Искажённую копию. Потому что Мориона ни капли не сомневается, что Ильм в жизни не желал никому ничего плохого, а вот Сьолли…
Она раздражённо выдыхает и переводит взгляд на подопечных раньше, чем Сьолли оборачивается на звук. Это она видит краем глаза, но не собирается никак реагировать. Не хватало ещё позволить тому задавать какие-то вопросы. На которые Мориона совершенно точно не готова отвечать ни сейчас, ни в ближайшие лет сто.
— Я рекомендовал эйн Мори распечатать северное кладбище, — ровным тоном сообщает Сьолли, от чего Мориона вскидывает брови. Что? Зачем он говорит это… хочет посмотреть на реакцию? Ну, так не увидит ровным счётом ничего! То, что она исполняет обязанности мадэ, не значит, что… ничего. В конце концов, она из древнего аристократического рода и, разумеется, получила соответствующее образование. И уж точно не таким, как Сьолли или Дотт позволено видеть её истинные чувства! — Как ни странно, тот воспротивился. И это… странно. учитывая, что половина площадок у вас и так в плачевном состоянии, а занятия на остальных расписаны так, что провести хотя бы одно дополнительное, которые, как вы должны понимать, крайне необходимы в особенности выпускному году, попросту невозможно. Так в чём же дело? Или это очередная местная традиция вроде драки за еду?
— Я…
— Это… что-то вроде местной дурной легенды, — раздаётся позади лёгкий голос Ильма. Мориона оборачивается, встречаясь взглядом с тёплым золотом глаз. Улыбается одними только краешками губ, надеясь, что это останется незамеченным. Напрасно, наверное, но именно сейчас она ничего не может с собой поделать. Но что он… — В день, когда построили Башню, местный колдун, живший на болоте чуть западнее лилового тракта, проклял и Башню, и всех его обитателей — прошлых и будущих — и того, кто Башню возглавит. И сказал, что в день, когда на землю спящую ступят… мм… нечестивые ноги, а в воздухе над ней растечётся сила, противная миру, небо спустится на землю и разрушит всё, что люди доселе знали. Желающих проверить — так ли это — за все те годы, что прошли с тех пор, так и не нашлось. Так что на северном кладбище никогда не было ни одного эрии. А также мадэ или Наставников… Добрый день, эйннто Сьолли, Остогт.
— Занимательно, — кивает Сьолли, явно ни капли не впечатлённый услышанным. Но при этом бросает быстрый взгляд на небо. На ту его часть, что поглощена чёрным. — В таком случае жду вас и эйн Миро сегодня вечером на северном кладбище. Не стоит идти на поводу у предрассудков, которые никак не соотносятся с реальностью.
Ильм пожимает плечами и высказывает готовность сделать всё, что ему прикажут. Мориона только усмехается, услышав в его голосе тщательно упрятанную издёвку. И хочет спросить, что он вообще тут забыл, когда подопечные, наконец, заканчивают обсуждение и бросаются врассыпную. При этом Мориона видит, как сразу же образуются две связки Земля-Вода, а Трай истаивает, завернувшись в Воздух. И что это даст? Но земля под мерзостями тут же превращается в болото, сковывая их, после чего Трай, проявляясь на почти неуловимые глазом моменты, расправляется с обездвиженными противниками. Просто. Мориона чувствует, что даже немного разочарована. Можно было бы, наверное, придумать и что-то более интересное.
— Забавно, — сухо отмечает Сьолли. — Много времени, конечно, потратили на обсуждение — будь противники более серьёзные, они точно бы не стали ждать, пока маги наговорятся…
— Ни капли не сомневаюсь, что в этом случае подопечные эйн Остогт избрали бы другую тактику, — чуть нараспев произносит Ильм, упрятав руки в карманы куртки и покачиваясь с пятки на носок.
Сьолли хмыкает. И отправляется к эриин. Мориона порывается пойти за ним, но Ильм чуть приобнимает её за талию. Так, чтобы это не было заметно со стороны. Мориона вздыхает. По-хорошему надо идти вниз и быть с подопечными, но от одного только прикосновения Ильма подгибаются ноги.
— Что ты тут забыл? — пересилив себя, спрашивает Мориона. Поддаётся искушению и начинает почёсывать Ильма за ухом, как кота.
— М-м… скучал. Хотел увидеть, — едва ли не мурлыча от удовольствия сообщает Ильм. — Всё равно мне никто не в состоянии поручить ничего стоящего. А остальное…
— А остальное ты упорно избегаешь.
— Я тебе подарок принёс, — сообщает Ильм, что-то нашаривая за пазухой. — Ты в последние дни настолько разбитая, что мне больно на тебя смотреть.
— Ты ведь понимаешь, что…
— Конечно. Но я подумал, что это хотя бы немного тебя развлечёт. — Ильм разжимает ладонь, на которой Мориона видит медальон чернёного серебра с крупным сапфиром в центре. Грани тут же ловят солнечные лучи и топят их в синей глубине. Мориона протягивает руку, чтобы прикоснуться. И где Ильм нашёл такое чудо?! — Где взял — там больше нет, — легкомысленно отвечает Ильм. — Как увидел, так сразу же про тебя подумал.
— Это…
— Ты ведь примешь подарок? — просяще заглядывает Ильм ей в глаза. — Прошу тебя.
Ну, вот и как ему отказать-то, когда он улыбается так умильно?! Мориона снимает медальон с его руки и после некоторого колебания надевает на шею. Мелькает мысль, что по правилам надо было позволить Ильму надеть медальон на неё, но… Кто узнает, что она пренебрегла правилами?
***
Несмотря на то, что за окном середина лета, Дэйши мёрзнет. Не очень-то обычно, учитывая, что, как правило, она страдает от того, что слишком жарко… даже если все вокруг трясутся от холода… Но она не хочет задумываться о том, что и почему происходит. Тем более, что ни капли не сомневается в причине — это началось после того, как они сегодня расправились с мерзостями. Причём Наставник Сьолли на этот раз похвалил даже вполне себе искренне… Только вот почему-то после сегодняшнего погружения в стихию она никак не может согреться.
Дэйши заворачивается во все одеяла, которые находятся в комнате, и подтаскивает жаровню с потрескивающими и раскалёнными углями так близко к кровати, что при малейшем дуновении сквозняка та вспыхнет. И Дэйши вместе с ней. Впрочем… а Вода ей на что?
Дэйши хмыкает. Вытаскивает медальон и позволяет тому чуть покачиваться на цепи, держа его на вытянутой руке.
То, что крепнет в глубине души, довольно жмурится и, кажется, даже потягивается, явно наслаждаясь том, что… Дэйши криво улыбается. Она и представить себе не могла, что когда-нибудь станет воспринимать часть себя как нечто постороннее. Но… но вот так. И, наверное, именно с этим надо что-то делать. Потому что магия… даётся далеко не так легко, как должна бы. Да и странные ощущения... нет, не боли, но…
Интересно, а как именно по итогу эта часть души проявится? Всё же это не связанный дух… Жаль, конечно. Тогда можно было бы надеяться, что он окажется чем-нибудь пушистым и мурчащим… И большим, чтобы… да… было бы неплохо иметь под рукой кого-то, в кого можно завернуться, как в пледик. А то Рао, конечно, бывает даже тёплым, но не перестаёт от этого быть змеёй. И даже если он обернёт вокруг неё кольца, это всё равно… Дэйши почти хрюкает, представив себя, лежащей на боку и обёрнутой в кольца из змеиного тела… Нелепо. И ей искренне жаль психику того, кто увидел бы её в таком виде…
Рао из глубины сознания посылает мысль, пропитанную издевательством.
Дэйши его старательно игнорирует. Получается так себе, но она заставляет себя не останавливаться на этом.
Она концентрируется на лале, стараясь проникнуть в его глубину настолько, насколько это возможно, и немного дальше.
Темнота сердцевины затягивает моментально, сдавливает, перекрывает дыхание. Всё, как и всегда. Дэйши не может припомнить ни единого раза, когда бы погружение в тайны медальона не сопровождалось вот таким вот развлечением. И обычно она старается не погружаться слишком без страховки в виде Клисса. Ну, или Трая в крайнем случае. А то слишком уж ярко вспоминается тот вечер, когда она первой из тех, кто посвящён в тайны медальонов, обрела суть.
В тот раз…
Надо признать, что во-многом это было похоже на медитации по обретению связанного духа. По крайней мере — место до боли похоже на...
Вообще маги до сих пор так и не могут прийти к единому мнению насчёт того, где именно обитают духи, и почему вообще соглашаются становиться спутниками магов. Зачем это существам, которые безмерно могущественнее людей. И почему они вообще с такой радостью готовы подчиняться… Дэйши кривится, вспоминая, с какой невероятной «радостью» Рао порой встречает её просьбы. Впрочем, Рао — тема для отдельного размышления. Дэйши невольно вспоминает тот раз, когда…
«…Она пытается определить, где вообще находится. Вокруг нет ничего, кроме пропитанной ледяным холодом темноты.
…там, где она встретила Рао, были бесконечные водопады, брызги воды, подсвеченные заходящим солнцем…
Здесь же… Она замирает мыслями, заставляя себя только чувствовать. Каждая мысль создаёт мир. Переводит его в материальное. Так что в таком деле, как знакомство с духом, если, конечно, то, что она сейчас делает, именно встреча с духом, мысли не нужны. Они могут исказить его, навязать противную духу форму, что по итогу приведёт либо к отторжению, либо к вечной вражде.
Дэйши знает это. Она это знала и тогда, когда только готовилась встретиться с Рао, но… не сумела удержать себя. И, быть может, именно из-за этого их взаимодействие не настолько гладко, как должно было бы быть.
Может, конечно. Увы — доподлинно этого не узнать. Магов, изучающих мир духов и их взаимодействие с миром тварным, настолько мало, что только на их поиски придётся потратить целую жизнь. Не говоря уже про то, сколько их придётся упрашивать поделиться хотя бы крупицей знаний!
Сознания касается крупное тело. Дэйши замирает, успокаивая мысли, которые, стоило только на мгновение ослабить контроль, пустились вскачь. Она заставляет себя чувствовать только принятие. Ну, и смирение — как показал опыт с Рао, это никогда не бывает лишним.
Спустя бесконечное количество времени напротив зажигаются антрацитовые с вкраплениями тьмы и небесной лазури глаза с вертикальным зрачком. Огромные и не мигающие. Раздвоенный язык, проходящийся по её щеке, Дэйши ощущает спустя ещё неизвестное количество времени.
Змея.
Опять!
Можно подумать, ей Рао было мало!
Она слышит отголоски едва ли не хохота в глубине сознания… а змеи умеют хохотать?..»
Дэйши сильнее заворачивается в одеяла, вспоминая то, как сильно тогда её прошибло холодом. Казалось, кровь прямо в жилах обратится в льдинки… Вот самое время вспоминать это! И так холодно! Рао в глубине сознания скалится на пару с сутью. Хм… а не кажется ли Дэйши, что эти двое успели спеться? И когда только? Ведь не так давно Рао то и дело игнорировал Дэйши, стоило только прикоснуться к сути. Что произойти-то успело?
«…Змею, медленно сворачивающую и разворачивающую переливающиеся всеми возможными и невозможными цветами кольца, она видит только спустя почти минуту. И той это явно не по душе.
— И… как мне тебя звать? — безнадёжно — Рао представился лишь спустя несколько месяцев, в течение которых Дэйши едва ли не на коленях вымаливала милости у обнаглевшего змея. А эта…
«Ссар»
Голос в глубине сознания определённо женский.
Прекрасно! Просто прекрасно! Дэйши готова начать проклинать всё на свете.
Связанный дух с женским сознанием! Что может быть хуже?!
«Связанный дух с женским сознанием, посвящённый Хаосу» — моментально приходит ответ.
Так медальон… Дэйши вздыхает. Потом пожимает плечами с самым легкомысленным видом, на который только способна. Ну, Хаос. И что с того? Можно подумать, это что-то коренным образом меняет!..»
Меняло, как показало время. Во всяком случае то, что Ссар сольётся с её собственной душой, Дэйши и представить себе не могла. Но это…
В дверь скребутся. Настойчиво. И кто…
Дэйши неохотно выползает из старательно создававшегося гнезда и плетётся к двери, стараясь двигаться расслабленно вопреки рефлексам тела, стремящегося сжаться как можно сильнее, чтобы сберечь ускользающее тепло.
— Мали?! Что ты делаешь тут в… почти полночь?! — Дэйши затаскивает сестру в комнату. Потом выглядывает, чтобы убедиться, что дурочку никто не видел. Конечно, можно отговориться, как-нибудь. Тем более, что они сёстры, но не хотелось бы привлекать к себе лишнего внимания. Особенно после того, как Инья не пережила общения с кем-то… чью личность Дэйши безумно интересно узнать.
— Я… мне не спалось, и я… — Мали запинается, перескакивает с одного на другое. Так, как никогда не позволяла себе прежде. Что убеждает Дэйши в серьёзности происходящего. Спустя бесконечно долгое время Дэйши, наконец, понимает, что именно пытается рассказать Мали.
Так, значит, эйннто Дотт и Сьолли определили всё же, что на месте убийства этой идиотки была сила, которую не сумели идентифицировать… Магия медальонов…
Плохо. Отвратительно просто. Надо прямо сейчас будить Клисса, который больше остальных в этом понимает, несмотря на то, что медальон принадлежит Дэйши, и решать, что со всем этим делать. Задействовать суть? А что это может дать? В смысле — в ситуации с этими двумя? Ну, не идти же напрямую к ним? Это будет настоящим идиотизмом. Да и не даст ровным счётом ничего. Так что — Клисс! Но для начала… Мали. И какого она вообще… Дэйши хмыкает. Ну, разумеется! Столица. Дура.
Дэйши находит взглядом Ссар, едва ли не впервые с того дня, когда познакомилась с ней полгода тому назад, называя по имени, и, пропустив мимо сознания насмешку, которой та её одаривает, манит к себе.
Как же это… безумно. Признавать, что у части собственного сознания есть личная воля и имя!
Ссар, впрочем, делает то, о чём её попросили — сковывает не успевшую даже испугаться Мали и погружает её в сон, после чего Дэйши, испытывая к самой себе в этот момент отвращение за то, что делает подобное с родной сестрой, начинает проникать в её память, удаляя то, что Мали знать не стоит. И заменяя на более нейтральное.
Жаль, что Дэйши практически не интересовалась жизнью сестры в Башне — получилось бы совершить подмену памяти более качественно. Впрочем, делает она это сейчас гораздо лучше Тиры, от чего не может не испытывать гордость. Хотя, конечно, стоит делать скидку на то, что Тире тогда пришлось править память Оссор в излишне нервной ситуации и практически наживую. Не то, что Дэйши сейчас. Неприятно, конечно, что приходится делать такое с сестрой, пусть они и не очень ладят, но оставлять это знание никак нельзя.
Память, несмотря на мастерство Дэйши, поддаётся с трудом. Даже при том, что никто не мешает. Видимо, стоит винить в этом скрытый талант Мали, доставшийся ей от бабки. Вот что бы хорошее ей досталось, а не эта дрянь!!!
Когда Дэйши убеждается, что Мали погрузилась в обыкновенный сон, она выскальзывает из комнаты и направляется к Клиссу.
***
Северное кладбище одним своим видом нагоняет… нет, не страх — Гьор слишком долго живёт, чтобы бояться надуманных легенд. Скорее — тоску, которая отдаётся в ноющих на скорую смену погоды суставах.
Гьор обходит могилы по самому краю, стараясь выдерживать дистанцию между собой и невидимой чертой в пару шагов. Легенды. Страшные сказки, которые передают из уст в уста… смешно. Гьор точно знает, что именно прячется под кладбищем, хотя и не верит в то, что… Только вот рассказывать об этом кому бы то ни было не собирается. Даже под страхом смерти. Достаточно и того, что об этом знает он. И этот секрет умрёт вместе с ним. И никак иначе.
О, разумеется, нет там ничего, что могло бы уничтожить мир. То, что нынешний мир уничтожит, придёт извне. Оттуда — с края неба. И от этого не спастись ни соблюдением запретов, ни… чем-то ещё. Зато там есть то, что в неправильных руках сметёт нынешний порядок магии, и… нет. Гьор не собирается представлять себе мир, где нет магии. Пусть уж лучше он будет обращён в прах вместе со всеми, чем лишиться того, что является его неотъемлемой частью.
— Доброй ночи, эйн Миро, — лёгким тоном здоровается эйн Ильмари Трок, выглядящий сейчас так, что мало кто в нём узнает самого безответственного мадэ в Башне. И самого снисходительного к чужим проколам. Нет, в этом бесстрастном мужчине нет ничего от привычного раздолбая. И Гьору невольно хочется попятиться. Чего он, само собой, не собирается делать. — Эйн Сьолли настаивает на том, чтобы могильник распечатали не позднее, чем к завтрашнему полудню.
— Неужели у вас не вышло его отговорить? — Допустить на землю кладбища посторонних будет сравни катастрофе. Рано или поздно кто-нибудь из них непременно наткнётся на склеп и тогда…
— Признаться, я не очень-то старался, — пожимает плечами Трок. Что? Что этот человек задумал? Уж не хочет ли он… — Не вижу смысла. Эйн Сьолли всё равно поступит так, как считает нужным. Отговорки вроде проклятий и прочего его не проймут.
— Зачем вообще это делать, если они уже настроились закрывать Башню? — безнадёжно выдыхает Гьор, стараясь не сутулиться ещё сильнее. Трок смотрит на него без даже тени жалости. Лишь приподнимает левую бровь. — Не позднее начала осени.
— Идиоты, — качает головой Трок. — И чего они этим добьются? — Он бросает взгляд на небо, где уже половина звёзд закрыта тенью. В самом деле! Что даст закрытие Башни на фоне того, что… Хотя Гьор сомневается, что произойдёт что-то более серьёзное, чем небольшой магический шторм. Ну, быть может, будет несколько ураганов, но не более того. — Высвобожденной силы не хватит на то, чтобы нормально передать власть новому Императору…
— Что?!
— Вы не знали? — изумляется Трок. Аж всем телом подаётся вперёд, чтобы, видимо, получше рассмотреть лицо Гьора. Тот усилием воли не позволяет себя отшатнуться. Спокойно смотрит прямо в глаза Трока. Тот, впрочем, не впечатляется ни капли. — Император плох. Настолько, что, по моим данным, не доживёт даже до конца лета. Так что было бы разумнее для эйннто Дотт и Сьолли останавливать Башню сейчас. Тогда это хоть как-то могло бы перенаправить магию на тех Высших, которые стоят за их отправкой сюда. И их партии. Уж не знаю — не удалось выяснить, каюсь — кого именно они жаждут посадить на трон нашей благодатной, — Трок кривится, даже не пытаясь спрятать сарказм, — страны, но разницы между марионетками я не вижу.
Гьор поджимает губы. Политика! Как же он ненавидит эту оголтелую грызню за власть! Ту самую, из-за которой много лет назад потерял любимую женщину и лучшего друга. Ту самую, которая вынесла ему прямо в руки медальоны… И теперь эта гниль всё же настигла его. И Башню.
Ну, да. Заведения вроде Башни… а также некоторые другие, которые, по мнению некоторых, более ценны, чем Башня, в которой магов учат противостоять мерзости, приходящей за жизнями невинных… питаются магией мира. Перераспределяют, направляют. Разумеется, ублюдки из совета в погоне за властью не упустят возможности получить дополнительную порцию! И плевать им на то, что без магов в эти земли придёт смерть.
Медальоны.
— Могильник мы всё же распечатаем. Не стоит нервировать эйннто, — беспечным тоном сообщает Трок. Гьор передёргивает плечами. Распечатать? Позволить кому-то..? — Ой, бросьте! Я прекрасно знаю, что вы там прячете. И считаю, что это, как минимум, неплохо так хлестнуло бы по носу выскочек столичных.
— Хлестнёт по носу? Трансформа магии искорёжит всё живое! — Гьор оступается и едва не падает, но эйн Трок поддерживает его. Как ни странно.
— Пфе! Вам их и правда так жалко? — Эйн Трок отбрасывает белёсые волосы назад, неприятно в этот момент напоминая своего отца, с которым Гьор к своему неудовольствию был слишком хорошо знаком. — Это… скажем так… допустимая жертва. Тем более, что, если вы сильно переживаете, в пределах Башни на этот момент будет действовать сеть из медальонов и принявших их силу. Ну, если мы рассматриваем вариант с высвобождением сил, запечатанных в склепе… — Тон настолько лёгкий, что можно подумать, что разговор идёт о сущем пустяке. Но — склеп? Он знает и об этом? Гьор начинает рыться в карманах, чтобы скрыть дрожь в руках. — Но, думаю, мы обойдёмся и чем-то меньшим. Хотя сеть медальонов, само собой, будет кстати.
— Для этого медальоны должны… Меньшим? Что вы имеете в виду?
— Я подарил один Мори, — небрежно произносит Трок, заставляя похолодеть. Мадэ Остогт не заслуживает подобной ноши!!! — Вот только не надо драмы! Мори ведь далеко не обычная, не так ли? Вы это знаете. Равно, как и я.
— Откуда…
— Признаться, было не так уж и просто понять, почему кое-кто не может противиться её воле… — тянет Трок. Гьор прикрывает глаза, понимая, о чём тот говорит. Значит, проклятая кровь проснулась в девочке? И как только эйннто не заметили… — У них не та квалификация, чтобы видеть подобное. Тем более, что мало кто сейчас вообще всерьёз может позволить себе изучать силу Императора. Да… было непросто. Но после смерти этой бедняжки я наконец-то понял! Так что Мори едва ли не идеальный кандидат.
— Хотите устроить государственный переворот? — горько спрашивает Гьор. Если этот подонок втянет внучку его единственной любви в свои махинации… — Не можете простить, что вам не позволили построить карьеру в столице?
— Вы о чём? — искренне удивляется Трок. Настолько искренне, что Гьор даже верит ненадолго. — Я вовсе не стремился к столичной жизни… хотя не имею ничего против власти, знаете ли… Которая, как вы не можете не знать, у меня и так есть благодаря семье, — эйн Трок как-то по-особенному нежно улыбается, глядя куда-то вглубь себя. — Но в любом случае я остался здесь из-за Мори. Дважды. И теперь…
— Если ты её обидишь, я выпущу тебе кишки, — буднично сообщает Гьор. Трок, склонив голову к плечу, внимательно рассматривает его. И стремительно серьёзнеет, видя, кажется, то, чего не ожидал.
— Могильник будет распечатан завтра, — ровным тоном произносит Трок. — То, что заложено в его основание, я использую так, как посчитаю нужным. Если попробуешь встать у меня на пути, старик, я заставлю тебя жить. Столько, сколько потребуется, чтобы ты возненавидел жизнь. Столько, сколько понадобится, чтобы ты проклял всё и вся. Столько, сколько необходимо, чтобы боль от осознания невозможности спасти хоть кого-то свела с ума, превратив в ничтожество, только и способное, что пресмыкаться перед любым, кто окажется сильнее… Доброй ночи, эйн Миро. Не опоздайте завтра — эйн Сьолли этого не потерпит.
— Это ты убил эрии Оссор? — заставляя себя говорить спокойно, как будто бы не было того, что... того, что сейчас пообещал Трок, спрашивает Гьор.
— Нет. Не я. Хотя и знаю — кто и почему. Я всего лишь затёр следы — не хочу разбрасываться ценными кадрами. Тем более, что их тут не сказать, что богатый выбор. Доброй ночи, Наставник Миро. Доброй ночи.
X
Мориона не понимает, что же в этом месте такого, что Наставник Миро категорически был против проводить здесь практику. И то, что несколько дней тому назад рассказал Ильм, не особенно убедительно. В том смысле, что, конечно, какой-нибудь отшельник и правда мог что-то этакое ляпнуть, а окружающие поверить. Особенно, учитывая то, что тянется последние полторы сотни лет… Но Мориона сильно сомневается в том, что под этим всем и правда может быть хоть что-то, что и правда… Она бросает взгляд на низкие тяжёлые тучи, пытаясь сквозь них отыскать то самое, что полторы сотни лет пожирает небо. Ожидаемо не видит. И испытывает лёгкую необоснованную радость по этому поводу. Как будто бы то, чего не видишь, вообще не существует!
Мориона опирается на надгробие и тут же убирает руку. Слишком уж это… Позади раздаётся смешок, и только усилием воли Мориона не разворачивается, чтобы высказать Ильму, который непонятно, что здесь забыл, всё, что про него сейчас думает.
И почему Наставники не могут занять его хоть чем-то? Пусть бы хоть книги в архивах разбирал — всё больше пользы, чем…
Сегодня — совмещённое занятие. То ли у Наставников нашлись дела поважнее, то ли Сьолли что-то придумал — Мориона косит глазом в его сторону, не без раздражения думая, что между ним и Ильмом слишком уж много общего — но все четыре пятёрки последнего года решили выпустить на полигон одновременно. Для чего?
Мориона вздыхает, стараясь не встречаться взглядом с Саей, которая, впрочем, игнорирует её с того самого вечера. И Мориона не может за это её винить. Но извиняться она тоже не собирается. Хотя бы потому, что в этом случае или придётся-таки объяснять, почему это вообще происходит (и признать перед самой собой, что Сая, которую она терпеть не может, всё же давно стала частью того, что Мориона считает семьёй), или отговариваться какими-то общими фразами. Проблема в том, что Сая безошибочно определяет ложь. Что и неудивительно для той, чья стихия — Огонь.
Лучше и вовсе молчать…
Хотя Мориона сомневается в том, что Сая не сумела сама понять, что… Только вот почему она в таком случае не рассказала хотя бы пришлым? Загадка, конечно.
Мориона встряхивает головой и сосредотачивается на своих подопечных. И тут же облегчённо улыбается — в отличие от остальных, её пятёрка вообще не выглядит хоть немного удивлённой. Как будто бы то, что они сейчас видят перед собой, а это резервуар на месте одной из могил, до отказа заполненный одним из самых неприятных видов мерзости — мелкие, вёрткие, вытягивающие из мага силы при одном только прикосновении, не заслуживает ни капли внимания. На месте эриин Мориона не стала бы относиться к мерзостям настолько пренебрежительно. Встретиться с этой разновидностью — то ещё испытание. Мориона по себе помнит.
Да, по счастью, в землях, куда Башня традиционно отправляет выпускников, этот тип мерзости почти не встречается. Он и в программе обучения есть только потому, что когда-то порядок распределения был несколько иным, и прежние Наставники старались учесть всё.
Но даже при этом ни один из её подопечных не выглядит… никак не выглядит! Все пятеро стоят с совершенно равнодушным видом. Только эрии Инэ немного бледновата.
Именно в этот момент эрии Инэ бледнеет ещё сильнее и начинает оседать на землю. Мориона срывается с места, чтобы… она и сама не знает — зачем. Исцелять она не умеет! Поэтому на последних шагах она замедляется, растерянно смотря на то, как Ильм, обогнав её, подхватывает эрии Инэ на руки и едва ли не бегом срывается прочь.
Что…
— Всё же у слухов есть основание? — невинным тоном, в котором упрятана хорошая доза яда, интересуется Сая, останавливаясь рядом в то время, как Наставник отправляет остальных членов пятёрки в Башню, а прочим велит продолжать. Мориона чуть поворачивает голову и лениво смотрит на Саю. — Пару месяцев тому назад болтали, что Ильма и эту девочку то и дело видели болтающими в разных не особенно людных местах. И страшно представить, ограничивалось ли их общение исключительно разговорами… Сама же знаешь, что Ильм никогда не отличался постоянством — в годы обучения сколько девчонок через его прошло!
Мориона хмыкает, всем своим видом стараясь показать, что Сая — не больше, чем дура. Верить слухам! Одновременно она бросает взгляд на двух других мадэ, радуясь, что те и стоят несколько дальше, и вообще сосредоточены на своих подопечных… Везёт. А то от нового витка слухов было бы не спастись.
Она окидывает полигон взглядом, вздыхает и отправляется вслед за своими подопечными в Башню. Надо навестить эрии Инэ и проверить, как она. И поблагодарить Ильма за то, что он помог, хотя вообще мог бы не вмешиваться — не его дело ведь. Ну, и рассказать про то, какую глупость сказала Сая — пусть порадуется, что его кузина так опозорилась. Хорошо ещё, что не перед посторонними!
Мориона останавливается возле двери в лазарет, уже почти коснувшись, когда слышит изнутри тихие голоса. Эрии Инэ и… Ильм?!
Что они…
Она решительно входит и видит, как Ильм сидит рядом с кроватью девушки, которая смотрит на него упрямо и… Мориона не понимает, что такого в её взгляде, но это ей решительно не нравится. Некстати всплывают только что высмеянные — пусть и только мысленно! — слова Саи.
— Ох, хорошо. Раз ваша мадэ пришла, я могу откланяться, — легко произносит Ильм, поднимаясь со стула. Отвешивает шутливый поклон, выполненный при этом по всем правилам столичного этикета и проскальзывает в не успевшую до конца закрыться ослепительно-белую, как и всё здесь, дверь. Мориона провожает его взглядом, а потом смотрит на эрии Инэ, то ли надеясь поймать её взгляд, то ли наоборот — опасаясь этого.
— Как ты себя чувствуешь? — внутренне морщась от слишком сухого тона, спрашивает Мориона.
— Не пойму… — тянет эрии Инэ, скользя взглядом по всему вокруг, но ни на чём не останавливаясь. И, кажется, при этом избегая смотреть на Мориону. При этом эрии Инэ постоянно касается шеи, то прижимая ладонь, то отдёргивая. — Слабость… голова кружится даже сейчас.
— Переучилась?
Эрии Инэ пожимает плечами, отчего не до конца застёгнутая блуза немного сползает с плеча, открывая вид на ключицы и широкую, совершенно не подходящую юной девушке цепь чернёного серебра. Точно такую же, как…
Мориона прикусывает губу и, спешно попрощавшись, едва ли не бегом покидает лазарет. Оказавшись снаружи, она прижимается к стене и, заткнув рот ладонью, давит всхлип.
Надо немедленно найти Ильма и поговорить с ним!
Нет.
Ни за что на свете!
Лучше уж сделать так, чтобы в ближайшее время они никак не пересеклись, а потом найти другое место работы… Какое? Куда такая, как она, может податься, не опасаясь при этом разоблачения?
Надо поговорить с эрии Инэ и объяснить той, что роман с мадэ, который, конечно, не преподаватель, но… тем не менее — взрослый человек — недопустим. И грозит проблемами как ей, так и ему. И рассказать, как Ильм и правда не пропускал ни одной юбки в те времена, когда они с ним ещё были эриин… И почему Мориона поверила, что он изменился?!
Она выпрямляется, одёргивает жакет, тщательно расправляет складки на юбке и отправляется к Наставнику Миро.
С этими нелепыми переживаниями она совсем забыла о том, что тот нуждается в её помощи. Особенно сейчас, когда в Башне творится такое… Особенно после того, как его в очередной раз унизили, заставив выполнить то, что он не хотел. Ему гораздо хуже, чем ей с её глупыми переживаниями о влюблённости!
***
Обрывок записи не имеет смысла! К этому выводу Белка приходит сразу, но ещё несколько дней цепляется за жалкую надежду хоть как-то распутать то, что там писала Инья.
То есть, нет. Не так. Смысл у написанного, само собой, есть, но в том виде, в каком его обнаружила Белка, этот самый смысл понять попросту невозможно. Ну, или у Белки слишком мало знаний, чтобы разобраться в этом. И спросить… Мали тоже не знает. И вообще сказала, что лучшее, что с этой запиской можно сделать, это выкинуть её и забыть.
Хотя в последние несколько дней Мали ведёт себя немного странно — то выпадает из реальности, то злится непонятно на что… Так что это она могла сказать и во время одного из своих странных состояний.
В любом случае Белка не собирается выкидывать найденное. Ну… так, на всякий случай. Может быть, что-то с этим ещё и прояснится…
Например — сейчас. Хотя Белка не возлагает слишком уж большие надежды. И даже немного сомневается в том, что надо было поддаваться первому порыву…
Потому что пришедшая в голову идея заставила подняться посреди ночи и отправится в ту часть Башни, где находятся кабинет директора. Того самого, которого никто ещё в глаза не видел за всё время обучения… Среди эриин ходят слухи один другого страшнее насчёт того, что из себя представляет директор, а некоторые говорят, что тот попросту притворяется обычным Наставником, и пытаются вычислить, кто это может быть… Белке, конечно, как и всем остальным, безумно интересно было бы разгадать эту загадку, но сейчас она пытается пробраться в кабинет не ради раскрытия тайны… вернее — ради этого, но тайна её интересует другая.
Белка зевает и трёт глаза. И едва не спотыкается об неровность пола. С трудом удержав равновесие, она думает, что, быть может, имеет смысл поискать иной вариант? Утром, например… Ох, глупости! Это — самое быстрое… наверное.
Потому что в кабинете директора хранятся списки всех эриин. Полные имена. И, быть может, получится разгадать хоть часть того, что записано в обрывке, что Белка сейчас держит за пазухой. Быть может. Если, конечно, там Инья писала имя, а не что-то другое…
…До кабинета она не доходит жалких полсотни шагов. Или около того.
Просто потому, что Ёкки внезапно проявляется в этом мире и, чувствительно укусив за запястье — для чего ему приходится подпрыгнуть и зависнуть где-то на уровне пояса, что, надо признать, выглядело бы достаточно забавно, если бы не настолько решительный вид, — заставляет юркнуть в нишу и затаиться там. Белка недоумённо смотрит на духа, но тот упорно избегает встречаться с ней взглядом, а на мысленные вопросы предпочитает отвечать сердитым молчанием.
Да что случилось-то?!
Спустя несколько секунд Белка видит, как из-за угла появляются эйннто Дотт и Сьолли, что-то серьёзно обсуждающие. Белка улавливает отдельные слова — Ёкки, закрывая её от внимания Наставников, попутно заглушает и их речь. Так что что-то про Императора и Башню ровным счётом не объясняет ничего.
Когда Наставники исчезают в дальнем конце галереи, выводящей в арочный зал, где Белка проходила собеседование — в обычное время он практически никак не используется, и вообще все стараются обходить его любым способом — она осторожно выглядывает из ниши, собираясь вернуться к тому, что… но Ёкки не позволяет это сделать. Он, подпрыгивая на каждом шаге, быстро удаляется от кабинета, увлекая Белку, которая попросту вынуждена за ним следовать — обиженный на то, что его игнорируют, Ёкки способен спалить Башню до основания — вслед за собой.
Она даже не пытается запомнить дорогу, потому что Ёкки то и дело проваливается в мир стихии, утаскивая вместе с собой и Белку, которой никогда не нравилось гулять по лавовым полям, уворачиваясь от кружащихся в воздухе искр и пела. И в родном мире Ёкки она всегда, если Огонь позволяет, конечно же, идёт, зажмурив глаза и полагаясь на духа. Сейчас же идти с закрытыми глазами удобнее ещё и потому, что постоянное мелькание реальности — каждый раз уже другой — и мира Огня заставляет совершенно потеряться. И в очередной раз выныривая в реальный мир, Белка даже не очень-то и удивляется, когда понимает, что находится на каком-то чердаке. Она оглядывается по сторонам, потом вопросительно смотрит на Ёкки, но тот, фыркнув для приличия, прижимает уши к голове и истаивает.
Ну, вот и как это всё понимать? Да, конечно, за ним и раньше водилось такое — привести Белку куда-то, где, по мнению Ёкки, ей нужно непременно быть — но… Белка так ни разу и не поняла, что именно Ёкки пытался этим добиться.
Белка опускается на какой-то ящик и вздыхает.
Где она вообще сейчас находится?
Чердак. Через распахнутые створки небольшого окошка видно теряющиеся в сумраке летней ночи крыши Башни. Значит, какое-то подсобное здание? Интересно, оно связано с Башней или нет? А то не очень-то хочется возвращаться обратно через двор, рискуя попасться на глаза кому-нибудь…
Она встаёт и, морщась каждый раз, когда доски под ногами оглушительно скрипят, проходится по чердаку. При этом приходится постоянно пригибаться и следить за тем, чтобы не поймать за шиворот паука или другую живность. И радоваться, что чердак и здание, которому он принадлежит, явно находятся внутри безопасной части земель Башни. А то можно было бы ещё каждое мгновение ожидать появления какой-нибудь мерзости.
Но всё же. Зачем Ёкки сюда её притащил?
А если… Белка прикрывает глаза и позволяет себе слиться с Ёкки немного сильнее, чем это полагается магам, которые, как говорит Наставница Дотт, должны чётко разделять, где их личность, а где личность связанного духа. Чтобы не потеряться в нём, утрачивая разум и превращаясь в выродка. Только Белка прекрасно знает, что это всё немного не так. Да, это может быть опасно, но Ёкки совершенно точно не желает ей зла и не станет занимать тело просто потому, что…
Спустя несколько вдохов Белка осторожно приоткрывает глаза. Оглядывается.
Если смотреть через Огонь, то всё вокруг меняется до неузнаваемости. Например — в дальнем углу явно часто бывали люди. Там даже свёрнутая лежанка или что-то в этом роде. Интересно, кто…
Запах.
Знакомый запах. Только Белка не может понять, откуда… Карман?!
Она недоверчиво вытаскивает записку и принюхивается. Запах!
Белка срывается с места и подлетает к углу, едва не пропахав носом доски пола.
Значит, Инья тут бывала? Зачем? Пряталась? Но ведь в Башне в любом случае никто бы не стал намеренно мешать её уединению. Даже наоборот — все старательно её избегали. Так что, если Инье хотелось побыть наедине с собой, то достаточно было бы запереться в собственной комнате. Так зачем…
— И что ты тут делаешь?
Белка шарахается в сторону и диким взглядом смотрит на… Мали.
— Мали? Что ты тут…
Мали вылезает из люка и брезгливо осматривается.
— Вспомнила, что эта Оссор часто сюда приходила. При этом думала, что никто не знает, конечно. Мы ведь всё ещё пытается понять, кто её убил?
— Да, конечно. А почему ты спрашиваешь? Или это тоже ты забыла?
Мали кривится, явно не желая об этом ни говорить, ни, как кажется Белке, думать, и предлагает обшарить чердак получше.
Спустя час поисков они обнаруживают простенький браслет из дутого стекла. Такой, что даже Белка, которая вообще в подобном не очень-то и разбирается, ни за что бы не надела. Но…
— И что нам с ним делать?
— Ха! — фыркает Мали, усаживаясь прямо на пол. — Покажу, на что способна Вода! Ты ведь знаешь, что вода, составляющая основу любой жидкости, сохраняет любую информацию в себе? — Белка склоняет голову набок. Ну… да. Что-то такое она слышала. Это что-то вроде особенностей каждой из стихий — незаметность Воздуха, проникновение куда угодно Земли, дар предсказания Огня… Белка запинается. А не являются ли выходки Ёкки вроде сегодняшней, именно проявлением дара видеть будущее?.. Ну, да. И память Воды.
Мали прокручивает на пальце браслет, попутно высказав своё мнение касательно вкуса — его отсутствия — у Иньи, что заставляет Белку только вздохнуть. Ну, вот и зачем цепляться к теперь уже и вовсе мёртвой девушке? Что не так? Она уже хочет спросить, когда Мали вскрикивает, прижав ладони к вискам, и замирает. Браслет выпадает у неё из рук и катится в сторону люка. Белка чудом успевает подобрать его до того, как тот свалится вниз.
Что..?
— Как она… Зачем?.. — Мали шепчет непонятно, бессвязно.
— Что случилось, Мали?
— Не… — Мали осекается. Кое-как встаёт — её ведёт так, что она едва ли не валится обратно — обводит взглядом чердак. — Моя сестра закрыла мне память.
Больше Мали не говорит вообще ничего. Разворачивается и спешит покинуть чердак. Белка вздыхает, следуя за ней.
Что такого узнала Мали, если её сестра… Белка обещает себе, что наведёт Мали на эту мысль, как только та немного придёт в себя.
***
Лазарет в принципе не может вызывать никаких тёплых чувств. Ну, так, Дэйши и не думала, что должен. Она вообще не думала, что тут окажется! И ведь с утра всё было хорошо…
Дэйши переворачивается на бок, чувствуя, как тело сковывает слабость. И голова кружится не переставая с самого того занятия… Сколько она уже тут лежит? Третьи сутки?
Скука…
Хорошо ещё, что товарищи по пятёрке навещают. Хотя Дэйши не может сказать, что прям сильно так страдает в их отсутствие. Тем более, когда те начинают строить теории, из-за чего ей стало плохо. И остаётся радоваться, что Шаэри теперь в другой пятёрке, и некому глубокомысленно рассуждать о признаках беременности и том, к чему это может привести в итоге. Дэйши передёргивает плечами и думает, сколько сплетен теперь разойдётся по Башне из-за того, что мадэ Трок нёс её на руках.
И кажется, мадэ Остогт поверила в правдивость таких слухов…
Плохо, конечно, но не особенно и важно. В конце концов, Дэйши в скором времени оканчивает обучение, и больше никогда не встретится с этими людьми… Наверное. Всё же с теми, кто знает о медальонах, она не хотела бы расставаться.
Но дело не в этом. Почему такая слабость? Из-за сути? Из-за того, что она едва ли не в первый раз признала Ссар? Это не стихия, хотя… Хаос это… Значит ли это, что теперь она владеет двумя стихиями? Но ведь это невозможно чисто физически. Иначе либо свихнёшься, либо тебя разорвёт. Но… или это всё — признаки начала… чего? Процесса схождения с ума? Или смерти? Наверное, всё же первого, раз уж она признала, что у сути… у части её сознания есть отдельное имя!
Дэйши передёргивает плечами, мрачно смотрит на солнечное пятно, ползущее по идеально-белой стене. И заставляет себя заснуть.
Из лазарета её выпускают только через пять суток. И Дэйши нервничает. Потому что её не отпускает ощущение, словно бы произошло что-то, что будет, как минимум, неприятно… И знать бы — что именно. И насколько неприятно.
Она плетётся к себе в комнату, прикидывая, что теперь надо сделать в первую очередь.
— День добрый, эрии Инэ, — приветливо улыбается мадэ Трок, от чего Дэйши едва не ломает себе челюсть — так сильно стискивает сейчас зубы. Ну, вот и что этому шуту понадобилось? И ведь с самого начала года так или иначе но маячит где-то на периферии взгляда. И смотрит. Как будто бы что-то пытается понять или… Хотя, если Эсс просил о помощи именно его, то подозрения Дэйши явно имеют под собой основание. И это совершенно не нравится! Уж лучше бы мадэ Трок и правда пытался с ней заигрывать. Меньше проблем. — Как ваше самочувствие?
— Прекрасно. Благодарю. — Так прекрасно, что её шатает от одной стены коридора до другой. Только говорить об этом мадэ… чужому мадэ, между прочим!.. не стоит. Да она даже Остогт бы этого не сказала!
— Рад за вас! — Улыбается. И… Дэйши скользит взглядом немного дальше и видит мадэ Остогт. Бледную и… печальную? Ох, ну, вот и за что Дэйши-то это всё?! Она глазами указывает мадэ Троку на девушку и принимает самое невинное выражение, какое только может. Тот едва ли не меняется в лице, но, что не может не вызывать уважения, практически сразу берёт себя в руки. Разворачивается и приветственно машет мадэ Остогт рукой. Та поджимает губы и уходит прочь. — Нехорошо получилось, — вздыхает мадэ Трок.
Дэйши пожимает плечами и просачивается в свою комнату.
Ну, и что это сейчас было?
Но нельзя не признать, что увидеть как с этого шута всей Башни спадает его весёлость, было приятно…
В дверь стучат и распахивают прежде, чем Дэйши успевает хоть что-то ответить. Она делает несколько шагов назад и с удивлением и раздражённым пониманием, что скребётся на самом краю сознания сейчас, смотрит на мадэ Остогт.
Просто прекрасно!
— Я… понимаю, что это с моей стороны несколько невежливо, — начинает она ровным тоном, в котором прослеживаются нотки стыда. За что? Она же мадэ! Имеет право проверять своих подопечных. Особенно, если подозревает их в чём-то. Всё же чего только в Башне не бывало. Пару лет назад один из эрии свихнулся, затащил к себе пару соучениц и пытался их прирезать. Повезло — ворвавшиеся мадэ помешали. Ну, и прибили его в процессе. Случайно. Так что не за что мадэ Остогт сейчас извиняться совершенно. — Но, полагаю, я должна рассказать тебе, что мадэ Трок…
— Стоп. — Никогда Дэйши бы не позволила себе так говорить с мадэ, если бы та не… Всё же разница между ними достаточна, чтобы подобное сближение выглядело оскорблением. Причём — для обеих сторон. — Не знаю, что вы надумали, но меня и мадэ Трока не связывает ничего.
Почти ничего. Дэйши уже практически уверена, что тот знает про медальон. Но при этом молчит. Ведёт свою собственную игру?
— Правда? Разве это не его подарок? — мадэ Остогт бесцеремонно, что свидетельствует о растрёпанных чувствах явно, вытаскивает за цепь из-за пазухи Дэйши медальон. Дэйши охает и пытается спрятать его, но поздно. — Так я и думала, — похоронным тоном говорит мадэ Остогт и показывает такой же медальон. Почти такой же. Сердцевину у него составляет не лал, а сапфир.
— Я нашла его в склепе год назад, — спокойно сообщает Дэйши, отмечая недоверие. Садится на кровать, подгребая к себе одеяла. Самое время сейчас устроить гнездо и зарыться в него на пару дней! Кто бы ещё ей это позволил… — Могу поклясться на чём угодно. Мадэ Трок нашёл меня в ту ночь… ну, когда мы отмечали последний год в Башне, рядом со склепом, и я подозреваю… то есть, подозревала всё это время, что он либо увидел, либо вычислил, что медальон у меня. Хотя я понятия не имею, откуда он вообще про них знает. Но теперь… Вы говорите, он вам его подарил? Но… Вы знаете, что это такое?
Мадэ Остогт изгибает бровь, явно не веря ни во что из того, что говорит Дэйши. Придётся…
Она сосредотачивается и вызывает Ссар, понимая, что поплатится за это в скором времени. Нечто изменчивое, пульсирующее в такт сердцебиению Дэйши, стремительно разрастается, выплёскиваясь из камня. Опутывает ноги Дэйши, превращая кожу в чешую, избегая, впрочем, мадэ Остогт. Которая пятится, прижимая ладонь ко рту. В довершение Дэйши, наплевав на то, как это скажется на её здоровье, вызывает Рао и Ссар. Которые тут же начинают самозабвенно шипеть друг на друга. С не вполне понятной Дэйши интонацией. Это… она искренне надеется, что это не что-то вроде брачных игр! Потому что представить себе такое… она не желает сойти с ума!
— Это… Ин… Эрии Оссор.
— Мы… я не знаю, кто её убил, — слегка побледнев от оговорки, поясняет Дэйши. Только бы мадэ не придала ей значения! Пусть она сосредоточится на медальонах, а не на… — Знаю только, что там была похожая стихия. И всё. И если вы говорите, что мадэ Трок подарил медальон вам, то…
— Он не мог.
— Кто знает, сколько ещё у него медальонов. И кому он мог их подарить? — А и в самом деле — сколько? И… Дэйши чуть переводит дух, ощущая облегчение. Медальонов всего семь. И не факт, что все они у мадэ Трока. Так что убийцей вполне может быть кто-то сторонний, никак с их маленьким клубом по интересам и даже с мадэ Троком не связанный. И надо об этом поговорить с Клиссом… в первую очередь. Дэйши вздыхает, понимая, что уж сейчас точно никуда не пойдёт.
— Зачем ему это?
Дэйши пожимает плечами. Окидывает взглядом собственную комнату, надеясь в складках тяжёлых штор или ворсе ковра найти хоть какой-то ответ. Бессмысленно! Вот ей-то откуда знать, что и зачем делает мадэ Трок? Да и неинтересно. И вообще — пусть мадэ Остогт сама всё выясняет со своим любовником. Не привлекая к этому посторонних.
Мадэ вздыхает, потом выходит, аккуратно прикрыв за собой дверь. Дэйши кое-как добирается до кровати, понимая, что ни к какому Клиссу она сейчас точно не доберётся — демонстрация, устроенная мадэ Остогт, высосала все силы. И вот теперь совершенно непонятно, как именно можно вообще сочетать работу с Рао и призыв Ссар, не рискуя свалиться с истощением. А ведь наверняка такой вариант должен быть!
Сыч ничего о подобном не говорил даже в виде теории, пусть он и не является преподавателем по этой дисциплине. Ну… то есть, о том, что можно сочетать стихии, в смысле, конечно, а не про медальоны и прочее. Но… Дэйши подскакивает на кровати и тут же валится обратно, видя, как всё вокруг начинает кружиться.
Мог ли Сыч знать о медальонах? Если да, то почему он никак не дал понять о…
Почему…
Дэйши с трудом закутывается в одеяла, сворачивается в клубок и зажмуривается.
***
Если бы не слухи и паника Сыча, это место ни за что бы не вызвало у меня ни малейшего подозрения. Обычный для тренировочных площадок Башни могильник… Даже удивительно, сколько их вокруг Башни… хотя… чему удивляться? Учитывая, сколько осад и штурмов она пережила… Тут впору удивляться иному — тому, что у кого-то хватало времени и желания устраивать для павших полноценные захоронения. Но, вероятно, не всегда.
У меня давно уже оформилась теория, что все аномалии сбегаются к Башне именно из-за того, сколько костей сокрыто вокруг.
Теория? Хмыкаю. Наверное, если бы я принял медальон, посвящённый Смерти, это всё было бы гораздо яснее, но и Тьма не оставляет меня без знания. Так что количество захоронений вокруг Башни и даже в её подвалах не может не поражать… Прикасаюсь к медальону, чувствуя одновременно прохладное и обжигающее дуновение, не имеющее ничего общего с тем, как ощущается Ветер. Это… более спокойное ощущение. Умиротворяющее даже в чём-то. Выжидающее.
Делаю первый шаг на территорию кладбища, кинув взгляд перед этим на сжираемое чернотой небо.
Это… сегодня я здесь в третий раз, но… По-настоящему прочувствовать то, что скрывается в глубине, получается только теперь. Но оно и понятно — в первый раз я всего лишь убирал замки, раскрывая площадку магии, во второй — занимался тем, что помогал эрии Инэ, когда она упала в обморок… Надо бы подсказать ей, что и как делать с сутью, а то так и будет из раза в раз падать замертво от истощения. Только вот она, кажется, меня сторонится… Вздыхаю. Ну, допустим, могу признать, что я и правда был несколько излишне настойчивым… но теперь-то уж что об этом говорить? К сожалению, ни один из медальонов Старших стихий не даёт возможности уйти в прошлое и что-то там поменять.
А жаль…
Земля… отзывается на каждый шаг дрожью, которая растекается по телу. Не могу сказать, что ощущение однозначно неприятное — вовсе нет. Но я всё же предпочту что-нибудь менее странное.
Нужный склеп я нахожу далеко не сразу. Приходится изрядно походить, прислушиваясь к ощущениям, сравнивая, оценивая. Не могу не признать, что если бы у меня не было связи с Тьмой — я серьёзно уже готов возносить хвалу тому, кто надоумил меня зимой поискать наших эриин вне Башни! — я бы и вовсе ни за что бы не нашёл не то, что склеп — подозреваю, что и площадку бы распечатать не удалось… к вящей радости Наставника Миро. Но при этом понимаю, что со Смертью это бы прошло в несколько раз проще и быстрее. Жаль, что медальон можно взять только один. И жаль, что Смерть досталась эрии Ниоссо. Хотя, конечно, и им я смогу воспользоваться… опосредованно.
Впрочем я бы не отказался понаблюдать, как уважаемые эйннто ищейки бы обломались, пытаясь открыть могильник!..
В другой ситуации. Не теперь. Не после того, как эти трусливые шавки, стремясь сохранить жизни и власть, готовы обречь всех остальных на медленное умирание. Если верить тому, что сказал… и не сказал эйн Сьолли.
Увы, другой ситуации мне, да и всем остальным никто предоставлять не собирается.
Склеп гостеприимно распахивает створки, приглашая спуститься — крутые ступеньки, на которых запросто можно свернуть шею просто поставив неудачно ногу, начинаются от самого порога. Вход на нижний уровень даже не думает серьёзно маскироваться под приличный склеп. Хотя, думаю, это для меня такое исключение из правил, не иначе. Ну, я надеюсь, что это так — всё же не могу отрицать, что ощущать себя избранным… пусть даже и склепом!.. невероятно приятно.
И всё же до нижнего яруса я добираюсь, едва не свернув себе шею раз десять. И с наполовину вытянутой камнями склепа магией. Какая-то выборочная избранность выходит. И как только Сыч выдержал это выламывающее кости чувство? Мне начинать его уважать?
Внизу, как я и ожидал, почти пусто. Только небольшое помещение с полостью в полу, которую я ощущаю через не до конца ещё оформившуюся суть — для полноценной, увы, надо проводить ритуал вроде того, на который так некстати осенью занесло эрии Оссор, на что нет времени — хранившую, по-видимому, в себе медальоны до того, как их забрал Сыч, и дальний зал с нишами. Достаточно просторными, чтобы вместить в себя по паре десятков людей, если, конечно, те встанут вплотную друг к другу. Всего ниш семь. Почему — не имею ни малейшего понятия. Но, вероятно, по числу медальонов. Хотя могу только догадываться, увы. Всё же та информация, которую удалось нарыть, слишком неполная, чтобы… Я заставляю раздражение утихнуть хотя бы немного — злость тут всё равно ничем не поможет. Да и на кого злиться? На Императора и Высших, скрывающих всё, что хотя бы гипотетически может пошатнуть их власть? А смысл? От моей злости в этом случает ничего не изменится.
Ну… почти.
Во всяком случае я приложу все усилия для того, чтобы изменения были возможны.
Тем более, что сейчас… О, да! Невероятное для меня везение. Им следовало отрезать Башню от линий магии осенью, когда с эрии Оссор произошло то, что произошло. Теперь же они попросту не успевают. И не успеют с моей скромной помощью. Хотя могу предположить, что… нет, это уже проявления паранойи, замешанной на веру в исключительность. Не совсем понимаю — в чью, но разбираться в этом сейчас уж совершенно точно не собираюсь.
В центре зала возвышение с одинаковыми углублениями в виде ладоней. Здесь должны будут встать те, кого примут медальоны, чтобы изменить магию так, как посчитают нужным. Сыч, к слову, напрасно боится уничтожения магии. Хотя это, конечно, зависит от того, кто именно будет изменять. Но я просто… слегка подкорректирую кое-что. Так, чтобы улучшить для себя… и для Мори… расклад. Ну, и для тех, кто окажется за моей спиной — тоже. Я не жадный.
Вытаскиваю три, что до сих пор свободны, и некоторое время просто смотрю на то, как те покачиваются на цепи, ловя отблески факела. Так и не могу определиться с выбором. Кандидаты… слишком много вариантов, и я никак не могу выбрать. А времени всё меньше.
Возвращаясь к событиям осени. У меня, на самом деле, есть вполне обоснованные подозрения в том, что было что-то ещё. Ну, не могла Тинари настолько ошибиться! Не с её способностями. Так что то, что эрии Оссор и впоследствии все остальные посчитали, что там произошло групповое изнасилование, явно результат чьей-то сторонней работы. И, учитывая то, что практически сразу после этого — несмотря на то, что «виновные» были наказаны… некоторые даже смертью, что вполне было бы оправдано, если вспомнить о тяжести совершённого — к нам пожаловали эйннто Дотт и Сьолли со вполне понятным заданием, работа эта была либо этих двоих, либо кого-то из их коллег. Вопрос — стоит ли мне что-то делать с этим знанием? Ну… помимо того, что я собираюсь обратить в прах все их планы, конечно? Наверное, нет. Разве что снять с эрии Тоэ часть вины. А то бедняжка всерьёз считает, что эрии Ниоссо убил девчонку из-за неё.
Бред. Убил он её потому, что трус, которого загнали в угол. Вдобавок — медленно сходящий с ума из-за воздействия Смерти, которую упорно не желает принимать.
И вот с такими людьми приходится работать!
Это я ещё про Сыча забыл…
Вспомнил, вернее.
Аккуратно укладываю медальоны в углубления между выемками для ладоней в соответствии с рунами. Камень чуть заметно вспыхивает и после этого продолжает прикидываться простым камнем. Этого мало. Очень мало. Так что я режу руку и жертвую камню кровь.
Тоже не сказать, чтобы было достаточно, но убивать тут кого бы то ни было я точно не собираюсь. Не тот тип изменения я планирую, чтобы была необходимость в человеческих жертвах. Да и момент не тот.
Так что надеюсь, что того, что я сейчас сделал, хватит для начала.
Если получится уложиться в сроки, которые мне неизвестны, увы.
Император умрёт не позднее, чем через дней семь. Стало быть, Башню начнут отрезать от магии уже послезавтра. На зал теперь это не распространяется, и, если я проведу всё правильно, то все потоки завяжутся именно на зале, но… Есть ещё и то, что в небе. И тут я вообще не возьмусь строить прогнозы. Потому что…
Как это будет? Огненный шторм упадёт на мир? Потоп? Ураганы? Всё вместе?
Наверх я поднимаюсь даже быстрее, чем спускался. Как ни странно, сейчас ступеньки едва ли не сами ложатся под ноги. Площадке… вернее, подземелью, конечно… так понравились мои действия, что она перестала пакостить?
XI
Вывод — мне однозначно не нравятся блондинки. Хотя это можно было понять давным-давно, учитывая, что моей кузиной является Сая. Но я питал всё это время надежду на то, что Сая всё же исключение из правил, и надо только присмотреться…
Что ж. Несмотря на шикарный внешний вид эйн Дотт только укрепила меня в моих выводах.
Перевожу дыхание, стараясь делать это незаметно. Ну… а вдруг эта дама примет мою реакцию на свой счёт? И приложит меня чем-то более серьёзным, чем сумеречный огонь, с которым не так уж и сложно справиться… и даже сделать вид, что атака достигла цели… Показательно морщусь, потирая то место, куда, по идее, должен был прийтись удар. Медленно отхожу на пару шагов.
— Я приношу свои извинения, — покаянным тоном произношу я, не упуская из виду руки эйн Дотт. Есть у неё, как выяснилось на практике, слабость проводить магию через пальцы. Глупость несусветная — их же в первую очередь блокируют! И чему её только учили в столице?! — Возможно, вы неверно меня поняли?
— Неверно, — щурит полыхнувшие золотом глаза эйн Дотт… заставляя подумать, что, быть может, мы дальние родственники… Колер, во всяком случае, один в один. Смешно. — Вы буквально предложили мне предать мою страну. И как именно неверно я должна была это понять?
— Страну? Спорно. Башня и прилегающие к ней территории не являются частью вашей страны? — Ох. Самому противно от подобного! Терпеть не могу такие споры. Да и… я ж заранее знаю, что именно она мне ответит! — Как преданность стране в целом соотносится у вас с возможностью обречь на медленное умирание жителей пусть и не самого ценного в плане доходов, но тем не менее исконно принадлежавшего Империи региона?
— О каком умирании вы говорите? — прохладным тоном интересуется эйн Дотт. — Течение магии будет восстановлено, как только власть возьмёт наследник.
— То есть — дней десять, не меньше, — киваю. А может быть и больше… пока поток перенаправят, пока он в силу войдёт. Ритуал, опять-таки. И обратное перераспределение, которое вовсе и не обязательно, что сделают. А если и сделают, то совершенно точно урежут как минимум в половину. Потому как — а зачем расходовать магию на такой убыточный регион? Чувствую так и не угасшую за годы злость на отца, который своей увлечённостью интригами позволил этим землям уйти в такой минус, из которого поднимать теперь… не невозможно, конечно, но усилий потребуется столько, что проще позволить сдохнуть. Нет, мне не жаль людей. Мне жаль, что некоторые настолько недальновидны и при этом мнят… мнили, по счастью… себя великими интриганами! — За это время мерзости, которые некому будет сдерживать, вырежут до трети населения. Остальные жители либо попытаются уехать в более защищённые места, ослабляя край, либо придут под стены Башни — требовать справедливости. И хорошо, если это не выльется в бунт. Это ли не умирание?
— Чушь!
— И всё же…
— Нет. И я буду говорить о вас, эйн Трок, с советом Высших. Вы недостойны того, чтобы владеть магией.
С этими словами эйн Дотт разворачивается и, хлопнув дверью так, что с косяка сыпется пыль, выходит прочь. Вздыхаю, опускаясь на край кресла.
Поговорили… А я-то рассчитывал… Не люблю блондинок. И остаётся только радоваться, что Сая не настолько бешеная, как Эйн Дотт.
Дверь приоткрывается. Я быстро перевожу взгляд на ней, одновременно призывая только что отпущенную стихию. Эйн Сьолли?
— Вижу, разговор с моей коллегой прошёл излишне бурно? — мягким тоном интересуется он, щуря и без того узкие красные глаза.
— Признаюсь, я не ожидал настолько яркой реакции, — тяну я, пытаясь просчитать, чего мне ожидать от второго из посланцев Высших. Пусть мы за эти полгода и беседовали не раз, и не два, но выглядящий шутом слишком похож на меня, чтобы я мог поверить в его расположение ко мне. Пусть даже он и делился со мной информацией по событиям в столице, на основании которых не в последнюю очередь я делаю то… что делаю. Но цель всего этого мне не понятна. До сих пор. — Эйн Дотт мне казалась образцом спокойствия и выдержки…
— Она всем такой кажется, — эйн Сьолли аккуратно прикрывает дверь и что-то на неё быстро набрасывает. Какие-то комбинации рун, призванные не дать подслушать разговор, возможно. Или что-то, что помешает мне сбежать. Допускаю оба варианта. — Я правильно понимаю, что вы желаете гибели нашему государству?
— Я не желаю гибели моей земле, — поправляю я, занимая более удобное положение. Кресло чуть поскрипывает, далеко не так, как рухлядь в неиспользуемых помещениях. И то радует. — При этом я предпочёл бы, чтобы Император здравствовал — смута никогда не приносила ничего хорошего простым жителям. Как и вы, я полагаю.
— Соглашусь, — эйн Сьолли опускается в соседнее кресло, расслабленно откидываясь на спинку. Я с некоторым запозданием вспоминаю, что он — выходец из восточного края страны, где только лет пять как прекратились попытки отделиться от империи. Не сами, конечно — для этого солдатам Императора пришлось под корень вырезать всех представителей аристократии… Перехватываю понимающий взгляд эйн Сьолли и чуть склоняю голову. — И что же?
— Вы понимаете, что…
— Что в ближайшее время мы пройдём через гибель мира? — спокойный тон, совершенно не вяжущийся с образом весельчака. Как и мой, вероятно. Всё же мы как-то слишком с ним похожи! — Да. Прекрасно понимаю. Как и то, что ваше предложение не сильно улучшит общую картину будущего.
— И может ухудшить, — вздыхаю. Ну, да. Я ни капли не уверен в том, что зал под могильником выполнит свою задачу. И я вообще не представляю, что будет происходить в этот момент за пределами зала. Но… это шанс выжить хотя бы нам. Эгоистично? Да. Абсолютно. Но я и не утверждал никогда, что готов спасать мир! И даже всю империю. Тем более, что с таким Императором… вернее — с таким Советом Высших империя не стоит того, чтобы её спасать. — Вы ведь, как я помню, принадлежите Земле?
— Не получится, — качает он головой. — Слишком большое расстояние.
Ну… я бы не говорил так категорично…
— Предположим, то я знаю, где можно взять излишки силы…
— Интересно, — эйн Сьолли усмехается. — Взятка, как она есть.
— Но это позволит вам в нужный момент оказаться там, где вы желаете, и, быть может, как-то изменить ситуацию…
Всего-то и надо, что при проверке отключения Башни от единого потока, перехватить силу на себя — это не позволит остальным проверяющим, которых не будет много — из столицы даже не подумали прислать ещё хоть кого-то, что мне на руку — засечь изменения до того, как Совет поймёт, что что-то не так. Ну, а потом… потом уже не будет ничего, я боюсь.
— Вы понимаете, что уже наговорили на… — эйн Сьолли не договаривает, усмехаясь. На смертную казнь? Да, вполне себе понимаю. И, как мне кажется, медальон Тьмы мне не очень поможет избежать подобного, увы. Вот если бы мне досталась Смерть! Но… — И у меня, и у Дотт есть полномочия для подобного, — каким-то особенно ласковым тоном добавляет он. Ох, правда?! Как неожиданно!
— Вам это ничего не даст, эйн Сьолли, — пожимаю плечами. Наверное. Если я правильно понял, что мой собеседник из себя представляет. — Спасти тех, кто вам дорог это не поможет.
— Силы, которую вы так любезно мне предлагаете, не хватит.
— Я предлагаю ещё и знания. Они, к слову, снижают расход и позволят перемещаться практически мгновенно. — На небольших расстояниях вроде окрестностей Башни это не особенно чувствуется — эрии Ниоссо ничего такого не заметил — но на дальних… Ну, же! Решайтесь.
Эйн Сьолли качает головой, поднимается и тихо покидает комнату.
Ни да, ни нет.
Хотя и неплохо — по крайней мере в отличие от эйн Дотт он не попытался приложить меня чем-либо. Впрочем, это мало что значит — всё же надо делать поправки на характер. Но в любом случае стоит к завтрашнему дню подготовить интересующие его знания. Так… на всякий случай. Один из медальонов его точно примет. Хотя и придётся пересмотреть кое-какие планы. Впрочем, я ведь и не собирался всерьёз…
Вздыхаю и прикрываю глаза.
***
Гьор бросает взгляд на медленно светлеющее небо и с трудом сдерживает желание выругаться в голос. Кажется, звёзд на западной части неба не осталось вовсе. И можно только удивляться, что обычные люди этого вообще не видят. Но… неужели именно нынешнему поколению суждено принять на себя всю тяжесть проклятия?
Проклятия?
Бред. Ни о каком проклятии, разумеется, не идёт и речи — всего лишь о небесном явлении.
Только вот почему маги прошлого, у которых было гораздо больше сил и возможностей, чем у тех, кто рождается последние полсотни лет, ничего не сделали, чтобы убрать последствия этого? Неужели и они были бессильны перед…
Гьор ёжится, ощущая, как холод проникает в самую сердцевину костей, отзываясь в них ноющей болью, закутывается поплотнее в плащ и жалеет, что не стал надевать жилет на овечьей шерсти, бравируя перед слишком уж сильно опекающей его в последнее время мадэ Остогт. Глупости, недостойные умудрённого жизнью мага… Но разве может мужчина показать слабость перед женщиной?!
Гьор медленно спускается по ступенькам и сворачивает с дорожки напрямик через клумбу, не заботясь о том, сколько цветов будет вытоптано в результате. В конце концов, на фоне того, что неизбежно произойдёт в скором времени, цветы настолько мелкая проблема, что… Да и не доживут они до осени.
До распечатанного вопреки всем доводам кладбища он добирается, когда небо окончательно светлеет, частично пряча даже от взглядов магов то, что неумолимо приближается к земле. Слишком слабо пряча, но можно сделать вид, что это всё — не более, чем обман зрения. Наверное.
Одного взгляда хватает, чтобы понять, что мадэ Трок успел сделать что-то с тем, что сокрыто внизу. Гьор давит желание застонать. Как же теперь… Если Император или его слуги узнают, что Башня… они не пожалеют никого! И последний шанс…
Но ещё есть время, чтобы всё исправить! Несомненно!
Гьор обшаривает взглядом кладбище, пытаясь определить, где сегодня находится вход. Как же надоедает, каждый раз его искать заново! Это могло бы быть забавным, если бы не то, что творится вокруг в последнее время. Жаль, что за все годы, проведённые в Башне, Гьор так и не понял, как это происходит. А ведь подобную защиту устанавливала… она. Гьор морщится, запрещая себе вспоминать. Вместо этого он торопливо — насколько позволяют скрипящие и отдающие болью суставы — направляется к склепу, который сегодня находится сравнительно недалеко.
Двери, правда, приходится открывать всей магией, которая есть в распоряжении. И даже занимать часть у духа, который совсем не рад подобному. Кажется, он вообще в последние годы не рад ничему, что пытается делать Гьор… Неважно. Ступеньки тут же принимаются вытягивать магию, взамен отдавая боль, которая тут же вгрызается в и без того больные кости. Гьор надеется, что в концу спуска, который сегодня настолько крутой, что несколько раз Гьор удерживается на ногах лишь чудом, магии у него останется достаточно, чтобы сделать то, что…
Внизу… Гьор коротко стонет от отчаяния — дальний зал открыт, и… медальоны, утопленные в камень возвышающийся посередине, призывно сияют в полумраке, а над ними уже вполне оформилось тёмное облако, замешанное на крови… И Гьор не желает даже думать, чья это может быть кровь. Конечно, он не слышал, чтобы кто-то из обитателей Башни пропадал, но… надо будет поспрашивать в окрестных поселениях…
Гьор вздыхает и опускает руку на камень так, чтобы не касаться медальонов и выемок. Руку пронизывает боль настолько сильная, что Гьор стонет в голос. И только на чистом упрямстве продолжает удерживать ладонь на месте, направляя через неё магию. Та уходит в камень рывками, словно бы преодолевая сопротивление. Боль поднимается вверх по предплечью, вгрызается в локоть. Гьор тянется сознанием к духу и внезапно натыкается на отказ и молчание. От удивления он теряет концентрацию и магия рассыпается, сгорая над камнем. Гьор не удерживается на ногах, оседая в песок, покрывающий камень пола.
— И чего вы пытались этим добиться, эйн Миро? — Голос полон участия, в которое Гьор не верит ни капли. Он кое-как открывает глаза и непонимающе осматривается. Помещение не очень-то и изменилось за то время, которое, как видно, он был без сознания. Только мадэ Трок появился. И всё.
Он, кстати, спокойно осматривает камень, что-то на нём передвигая. И даже не поворачивает головы, когда Гьор кое-как поднимается на дрожащие ноги, которые грозят подломиться в любой момент. Гьор прислоняется к камню, который, как ни странно, не пытается сейчас выпить его, и смотрит, как мадэ Трок посылает волну магии в медальоны, морщась при этом. Мелькает злорадная мысль, что не всё этому человеку даётся так уж просто.
— Исправляю то, что вы, мадэ, творите, хрипло объясняет Гьор. В ответ получает быстрый взгляд, но и только. — Император…
— Вряд ли уже что-то успеет сделать, эйн Миро, перебивает его мадэ Трок, вытаскивая узкий кинжал. Гьор пятится и только схватившись за камень, который моментально обжигает ледяной болью, явно недовольный его действиями, ухитряется удержать равновесие. Вряд ли успеет? Что?! — Я молчу про то, что так или иначе произойдёт в скором времени, пусть Высшие и Император явно пытаются что-то с этим сделать… только вот вряд ли в их попытки входит спасение жизней кого-то за пределами столичного круга… Дело ведь в том, что сам Император уже мёртв, и на его место должен буквально со дня на день прийти другой… то есть, пришёл бы, если бы не ряд событий. Небесных.
— Что?!
— О, вы не знали? Правда? — Трок с силой проводит по запястью, от чего кровь брызгает фонтаном. — Из-за вас мне приходится проводить этот ритуал повторно, эйн Миро, — с чувством шипит он. Повторно? То есть… — О, выражение вашего лица сейчас бесценно! — хмыкает он, проводя какие-то манипуляции с камнем. Суть их Гьор не может понять, но, судя по тому, как мрачнеет лицо мадэ Трока, что-то идёт очень не так. И Гьор испытывает приступ радости. Значит, не всё ещё потеряно… — Проклятье… ладно. Потом выправлю… Сейчас я выведу вас отсюда. И вы не вернётесь. Я прослежу.
— Вы самонадеянны.
— Ничуть. Это всего лишь констатация факта, — мадэ Трок перетягивает запястье и убирает кинжал за пояс. Пальцами, вымазанными в крови, он небрежно мажет камни в медальонах, от чего те вспыхивают, поглощая подношение. Гьор передёргивает плечами. — Вы вообще не сможете ступить на землю могильника, если не хотите отдать всю свою жизнь этой земле… Жаль, конечно, что она не пойдёт на пользу этому месту, но, по крайней мере, я буду уверен, что вы не сотворите ещё одной глупости…
— Из-за амбиций вы готовы пожертвовать Башней и её жителями… — Гьор печально усмехается, пытаясь прикинуть, чего именно мадэ Трок пытается добиться, идя на конфликт с Императором. Хотя - какая разница? Если в результате…
— Вас не должно это волновать, — отрезает мадэ Трок, прикасаясь к его плечу, от чего Гьора передёргивает от отвращения. — Прошу.
До самой границы могильника они идут в молчании. Лишь оказавшись за пределами полигона, Гьор окидывает мадэ Трока взглядом. Тот никак не реагирует на это, что-то делая с магией. Гьор не может понять — что. Слишком много сил было потрачено. А дух продолжает хранить молчание.
— Не боитесь, что…
— Что донесёте на меня? — фыркает мадэ Трок, улыбаясь так ясно, что на мгновение напоминает себя прежнего. — Ни капли. Не боитесь, что в этом случае не проживёте и нескольких часов?
— Если это даст мне возможность помешать вашим планам? Нет.
Мадэ Трок пожимает плечами, разворачивается и, не говоря больше ни слова, уходит прочь.
А Гьор понимает, что и правда не проживёт теперь больше пары суток.
***
— Если ты не перестанешь сейчас истерить, то я просто оставлю тебя тут в одиночестве, — сообщаю настолько прохладным тоном, насколько мне хватает актёрского мастерства. А на него ещё никто не жаловался… Наверное. По крайней мере — лично мне. Так что у меня нет повода в нём сомневаться
Эрии Ниоссо замолкает, настороженно глядя на меня. Признаться, это утомляет. А ведь в те славные времена, когда я был его мадэ, мальчишка не позволял себе подобного. Неужели Мори так плохо на него влияет? Или просто нервы сдают? Прислоняюсь к зубцу, бросая взгляд вниз. Опять эриин активно вытаптывают траву у основания Башни. Из года в год одна и та же история — почему-то они поголовно считают, что заросли сирени — самое лучшее место для свиданий… Морщусь.
— Вы и правде не понимаете? — шёпотом спрашивает Эстар. Надрывно так — заставляя задуматься о наличии актёрского таланта уже у него. Во всяком случае драма у него неплохо так выходит. — Я же…
— Ты же?..
Эрии Ниоссо безнадёжно отмахивается и, опустив голову, сползает по стене на пол.
И вот как я вообще в такой ситуации оказался? А ведь дел невпроворот! Проверить, как принялась кровь, которую я из-за Сыча пожертвовал вторично — невольно прикасаюсь к запястью в том месте, где уже даже не осталось шрама — запустить вспомогательные площадки, чтобы одновременно оставить прежний поток магии и не дать наблюдателям из числа Наставников, не понятно почему согласившихся на это, понять, что что-то идёт не так, поговорить с эрии Инэ и объясниться с ней, наконец, а то девушка скоро шарахаться от меня начнёт. А кроме того — подумать над тем, какие аргументы можно привести для того, чтобы всё же заручиться поддержкой эйн Дотт. Эйн Сьолли, думаю, всё же примет моё предложение, но вот эйн Дотт… как ни неприятно признавать, но… но в одиночку, даже при условии того, что до столицы новости дойдут далеко не сразу — а я сильно сомневаюсь, что эйн Дотт не доложила обо всём при первой же возможности! — я не справлюсь. И даже с помощью эйн Сьолли тоже. Мне нужны они оба! Особенно после того, что устроил Сыч. Прибить бы его, но… надо было раньше. До того, как он вмешался. Теперь-то какой в том смысл? Жаль, что Дотт отказалась так резко. Всё же я рассчитывал, что девушка в силу принадлежности к слабому полу будет несколько более сговорчивой… Хм… неужели я теряю квалификацию, если не в состоянии очаровать одну-единственную магичку, которая, конечно, достаточно серьёзный противник и… печально. Возможно, стоило для начала вызнать некоторые подробности у её напарника… Ох, какая теперь разница!
А ещё надо выловить Мори и узнать, почему она в последние пару дней так изобретательно меня избегает. Что я успел сделать не так?
— Что мне делать? — врывается в мои размышления голос эрии Ниоссо. Перевожу на него взгляд. И правда — что? Ох, отправить бы его самого разгребать последствия своей импульсивности, но… И почему мне было не поискать более толкового помощника?.. Хотя… а из кого выбирать-то? Сёстры Тоэ пусть и приняли мои советы, но явно не спешат с благодарностями. Остальных двоих из моих бывших подопечных нет в живых. По вине Тинари. В том числе. — Если они догадаются…
— Если ты не перестанешь паниковать, то догадаются совершенно точно, — пожимаю плечами. Эрии Ниоссо вздрагивает и опускает голову. Какой же он, всё-таки… пацан! А всего-то на пять лет моложе. — Веди себя естественно. По мере возможности участвуй во всём, что придумывают в вашем маленьком клубе по интересам… Они, кстати, додумались хоть до чего-то?
— Они считают, что надо проконсультироваться с Сы… — эрии Ниоссо осекается, заставляя меня с трудом сдержать смешок, — с Наставником Миро, но тот сейчас занят… чем-то…
Действительно — занят. Тем, что продумывает, как бы мне побольше палок в колёса вставить. И я понятия не имею, до чего Миро вообще способен сейчас додуматься. Учитывая то, что он уже сделал.
Вот тоже проблема…
— Не худший вариант, — киваю. А и в самом деле — пусть обратятся. Может, тогда у Наставника не будет лишнего времени для глупостей? — Всё же он достаточно компетентный человек в вопросах магии.
В остальных вот только полный профан. Да ещё и обидчивый и мстительный — иных причин вернуть в мир медальоны, которые он же и хранил все эти годы… ну, а больше вариантов я и не вижу, учитывая, что это именно он их зимой разбросал по территории Башни — я просто не могу придумать. Да, понимаю. Обидно, когда дело всей жизни пытаются похерить пришлые. Я бы тоже озлился, вероятно. Только вот хочется думать, что придумал бы что-то более изящное, чем эти нелепые попытки… Вот что конкретно он хотел сделать? Кто б ответил…
— Да он после того, как… — эрии Ниоссо бледнеет. Нет. Я не сочувствую. Хотя, вероятно, должен бы. Только вот немного не до того. Совсем не до того… кидаю взгляд на небо над его плечом. Это не та его часть, на которой… но достаточно и просто помнить — ведь так? — Он вообще как потерянный.
— Проблема. Только вот решайте её самостоятельно.
— Может… вы хотя бы что-то подскажете?
— И как ты станешь объяснять остальным, откуда добыл нужные знания? — Эрии Ниоссо теряется. Нет, это уже вообще не интересно. Как бы от него сейчас отделаться так, чтобы при этом он опять не сорвался в самобичевание? — Подскажи эрии Инэ, что ей крайне необходимо полностью слиться с сутью, отделив при этом сознание второго духа от себя полностью. Иначе…
— Духа?! Но разве…
— Разве. Не тема для разговора в таком месте. Считается, что маг не в состоянии выдержать связь больше, чем с одним духом… это не совсем так. Более подробно… не сейчас. И не здесь. Но скажу, что те же Высшие маги вполне себе могут провернуть подобное.
— А… пришлые?
— Может быть. Не проверял. Но… — Хм… нет. Точно нет. Но… Вполне возможно, что…
— Я…
— Прекрати, сказал. — Опять… ну, не умею я утешать! Тем более — в такой ситуации, как эта. А ведь он вполне себе может пойти в разнос, если… — Эрии Оссор…
— Я виноват в том, что она…
— Есть предположение, что ситуация осенью была выстроена другими… — вкладываю в эту бестолковую голову идею. Нет, я не до конца уверен в своих выводах. Хотя скандал был на руку именно столичным. Но… эрии Ниоссо мне в хотя бы приблизительно адекватном состоянии нужен. Так что пусть считает, что всё, что случилось, вина пришлых. Ему полезно будет. Да и при удачном стечении обстоятельств может отвлечь, например, Эйн Дотт… хотя я, наверное, прошу о слишком многом. — Остальное же… во-многом, не более, чем закономерный итог.
— Хотите сказать, что… — он подаётся вперёд так, что я с трудом удерживаюсь от желания отшатнуться. Спасает мысль, что я не позволю себе подобную слабость перед подопечным, и то, что позади меня — провал между зубцами. Не хочется совершенно лететь вниз. В сирень, да. Прямо на головы засевшей там парочки.
— Не возьмусь утверждать наверняка, — развожу руками. Ну, давай же! Поверь. Тебе же легче будет думать, что в появлении тогда эрии Оссор на вашем маленьком собрании и всём, что случилось после… как и в том, что теперь на твоих руках её кровь, виноваты другие. Поверь и облегчи мне работу. У меня дел по горло и совершенно нет времени на истеричных юнцов. — Но… ты веришь, что эрии Тоэ могла настолько ошибиться в корректировке памяти? При том, сколько я давал вам дополнительной информации? Или в то, что она могла сделать это намеренно?
— Нет… она никогда… — Эстар прикусывает губу. Взгляд отсутствующий. Ну, же! Дострой ситуацию так, чтобы успокоить совесть. Хотя бы на данный момент. Поверь мне. А я доделаю остальное.
— Но тогда здесь не было никого из…
— То, что здесь не было посторонних, не означает, что никто из Башни не мог выполнять приказы столицы, — пожимаю плечами. Может, и были. Не так важно. Дело-то не в том, ведь так?
Эрии Ниоссо несколько мгновений стоит, явно что-то соображая, потом разворачивается и быстрым шагом идёт к выходу с крыши. Ну, вот и замечательно. А теперь можно заняться и более важными делами.
***
В чём Белке не откажешь, так это в том, что она способна найти всё, что угодно. Ну, не сама, так при помощи духа своего. Мали испытывает лёгкую… нет, совсем даже прочувствованную зависть. Огонь! Самая желанная стихия! И почему ей самой, как и сестре… Мали запинается, но тут же возвращается к мысли, запрещая себе даже на мгновение задумываться о том, что именно сестра сделала… почему ей и сестре досталось сродство с Водой?
Мали вздыхает и чувствует, как по не до конца ещё окрепшей связи доносится сочувствие и попытка приободрить. Мали в ответ посылает волну благодарности. Жаль, что Йаи пока что никак не может проявиться в материальном мире. Но Мали вообще слабо представляет себе, как именно будет рыбка пребывать в реальности! Тут же негде плавать…
Ну, вот и почему у неё не… ну, хотя бы не змея?!
Мали передёргивает плечами. Ну, уж нет! Змеи… мерзко это.
Мали переводит взгляд на Белку, которая идёт по коридору — точно посередине — даже не открывая глаз. Только ноздри раздуваются, как будто бы она принюхивается к чему-то. Мали оглядывается на всякий случай — мало ли кто может сейчас за ними следить. Хотя, конечно, это вряд ли. Всё же после того, как нашли Оссор… Мали морщится при одной мысли об этой девушка — разумеется, нельзя плохо об ушедших, но ведь просто так бы о человеке не говорили, что он… она, точнее… После того, как её нашли мёртвой на той поляне рядом с лабиринтом, занятия если не отменили вовсе, то значительно сократили — Наставники и мадэ, которые всё же могли бы проводить уроки, в основном, сейчас заняты тем, что ищут убийцу. Почему-то среди эриин. Это… нелепо! Как будто бы кто-то из будущих магов способен убить того, с кем бок о бок провёл не один год! Ну… не считая той сцены в столовой, но Мали ни капли не сомневается, что кузина просто пугала. Ну, не могли же она и в самом деле желать смерти кому бы то ни было? Пусть это даже и такая… падшая женщина, как эта Оссор. Зачем Шаэри портить себе репутацию, мараясь о подобное?
Ну, а остальным тем более.
Они сворачивают в тупичок, где Белка рисует несколько рун, вызывая удивление даже — читать она всё ещё может с трудом, но при этом, значит, с рунами у неё проблем нет? Стенка тупика чуть отодвигается, открывая проход. Мали с трудом протискивается через слишком узкую щель, образованную двумя неплотно подогнанными друг к другу камнями, обдирая запястье. Морщится и кое-как обвязывает его платком, слушая, как Белка, идя впереди по узкому лазу, стены которого вызывают желание передёрнуть плечами от отвращения и срочно бежать отмываться от той грязи, что их покрывает, шёпотом рассказывает, что таких лазеек в Башне полно. И при желании можно даже выбраться наружу. Как будто бы это может быть кому-то нужно! Ну, не считая разных идиотов, мечтающих устроить пьянку за пределами стен Башни. Как сестра, например — Мали с лёгким стыдом вспоминает, как зимой все только и говорили, как её и остальных старшекурсников поймали в лесу с алкоголем — или эта самая Оссор…
Вообще её следовало выгнать из Башни сразу же, как произошло то, что произошло — пусть Мали и не знает всех подробностей того, что там случилось осенью, но они ни капли не сомневается в том, что Оссор сама во всём была виновата. Ну, а иначе зачем она вообще потащилась на сомнительное собрание, где почти все присутствующие были парнями? Причём — пришедшими откуда-то из окрестных мест. Да ещё и нетрезвыми? Только ради того, чтобы… Мали краснеет. Ну, а потом она не придумала ничего лучше, чем обвинить этих самых парней. А ведь наверняка же ради того и пришла, чтобы…
Мали едва не врезается в замершую на самом выходе из лаза Белку.
— Ты…
Белка шикает на неё и, прижавшись к стене, от чего Мали продирает отвращением, жестом указывает на лестницу посреди достаточно просторного помещения, которая уходит вверх. И, приложив палец к губам, шёпотом предлагает прислушаться. Мали склоняет голову к плечу.
Там… голоса?
— Кто?..
Белка, успев выбраться из лаза, пожимает плечами, а затем скидывает обувь и, упрятав её под один из валяющихся тут ящиков, на цыпочках поднимается по ступенькам, замирая всякий раз, когда раздаётся скрип. Мали недоверчиво следит за ней. Потом переводит взгляд на собственные ноги. Белка же не хочет сказать, что… Мали вздыхает. Несколько раз. Потом осторожно разувается. Ноги тут же чувствуют холод камня, до которого не добирается тепло летнего вечера..
Затолкав туфли под соседний ящик, Мали следует за Белкой. Ступеньки так и норовят выдать её скрипом. И ощущаются ступнями чуть теплее, чем камень, но… Если Мали посадит себе занозы, она заставит Белку собственноручно их вытаскивать и обрабатывать ранки!
На верхний этаж Мали добирается на гудящих от напряжения ногах. Она упирается руками в колени и тяжело дышит, как после быстрого бега. Мали поднимает глаза на Белку, но та вообще не обращает на неё ни малейшего внимания, застыв рядом с дверью, ведущей… Мали понятия не имеет — куда… Она пожимает плечами и присоединяется к Белке.
Слышно плохо. И голоса разобрать не получается совершенно. Возможно, ещё и потому, что Мали понятия не имеет, кому те могут принадлежать — она не помнит людей с такими голосами. Мужчины... но в Башне больше половины мужчин! Но…
То, что те говорят!.. Это…
Голоса стихают. Слышатся шаги. Приближающиеся. Мали переглядывается с Белкой и в панике начинает метаться взглядом по площадке перед дверью. Куда… Вниз? Лестница выдаст их скрипом так, что проще вообще не двигаться с места, а то и самой выйти навстречу этим двоим! Белка хватает её за рукав и тянет в дальний конец площадки, где стоит занавешенное пыльной тканью… что-то. Они чудом успевают спрятаться — Мали приходится зажать себе нос рукой, чтобы не расчихаться — когда дверь, скрипнув, открывается, выпуская двоих.
Одного Мали узнаёт — это мадэ Трок, который, если верить слухам… кто вообще может такому верить!.. испытывает… эм… интерес к Дэй. При одной только мысли о подобном Мали накрывает волной отвращения. И она даже не знает — к кому сильнее. Второй… какой-то неприметный шатен, но, кажется, его узнаёт Белка. По крайней мере Мали именно так истолковывает её вздох.
Пара неторопливо спускается вниз. И кажется, что всё в порядке, но… мадэ Трок задерживается на верхней ступеньке и, посмотрев прямо туда, где они с Белкой прячутся, ослепительно улыбается. После чего нарочито расхлябанной походкой начинает спускаться.
Мали передёргивает плечами.
Они выжидают. Достаточно долго, чтобы мысли о том, что они только что слышали, едва не сожрали заживо.
— Так, значит, это… но зачем? — только и проговаривает Белка, чихая от пыли, когда они всё же решаются вылезти.
— Чтобы иметь возможность прикрыть Башню, наверное, — задумчиво произносит Мали, пытаясь вспомнить, что она вообще знает Совете Высших, Императоре и прочем. Получается, что ничего толком и не знает… Как плохо… Почему она, мечтая о столичной жизни, никогда не пыталась разобраться в этом?! Да, слышал об интригах и разных коалициях, но… — Я не знаю. А…
— Я не знаю имени, — понятливо начинает отвечать Белка, подходя к двери и выглядывая за неё. — Там крыша, если тебе интересно… Я видела его несколько раз с Иньей. Не знаю, что между ними было, но она ни разу не выглядела счастливой, разговаривая с ним. Однажды она пыталась его удержать, в другой раз просто плакала, когда он уходил… со мной она никогда об этом не говорила, а я не решилась сама спросить. Это всё.
— Интересно… — тянет Мали.
***
На этот раз Мориона изо всех сил не желает, чтобы здесь и сейчас оказались… ладно, не оказалась хотя бы Сая. Видеть её здесь и сейчас попросту невыносимо, но то, чем Мориона является, сильнее голоса разума. И именно оно притягивает всех, кого Мориона когда-то по глупости посчитала своей семьёй. Просто потому, что ей самой сейчас плохо, и она хочет, чтобы рядом оказались… н-да…
И теперь…
Сая не удостаивает её даже взглядом, предпочитая преувеличенно-внимательно слушать Тара, который что-то торопливо ей объясняет. Да, Мориона верит в то, что они оба сейчас здесь просто благодаря стечению обстоятельств, а вовсе не из-за притяжения чёртового проклятия! Мориона опускается в кресло, отмечая, что Ильма в комнате нет. Неужели он… Но… нет. Нет. Точно нет. Какие бы их не связывали отношения, это не меняет того, что он входит в число тех, кого…
— Мори? — Тар прерывает объяснения и внимательно смотрит на неё. Мориона неопределённо пожимает плечами. Хочется сжаться, обхватить себя за плечи, но показывать слабость перед Саей? Она ещё не настолько разбита для подобного.
— Не стоит так убиваться из-за Ильма, — патокой течёт голос Саи. Мориона морщится, тут же жалея, что не удержалась от реакции, которой Сая и добивалась от неё. — Он всегда был ветреным. Тебе ли не знать!
— Не в этом дело, — неохотно выдавливает Мориона. Сая удивлённо приподнимает брови, явно не ожидав, что ей вообще ответят. — Я поговорила с эрии Инэ… И теперь не понимаю, что происходит.
— Это… та девушка, которую Ильм унёс в лазает? — уточняет Тар, успевший перебраться поближе к Морионе. Он берёт её руку в ладони и заглядывает в глаза… не будь это Тар, картина была бы на грани между романтикой и пародией на неё, а так… Ну, это же Тар! — И…
— У неё есть медальон, похожий на тот, который подарил мне Ильм, — начинает Мориона. Сая хмыкает. — Нет, Сая. Нет. Эрии Инэ… нашла медальон в склепе год назад… хотя не понимаю, что она вообще там тогда делала, но… я всегда говорила, что эриин дают слишком много воли!.. И он… в нём скрыты силы, которые… пугают. И… я попробовала пробудить собственный… — Мориона всхлипывает. Тар и Сая, что даже немного удивляет, и в другой раз Мориона бы непременно постаралась запечатлеть этот момент в мельчайших деталях, одинаково подаются вперёд. Мориона вытаскивает медальон и тянется сознанием к дымчатому опалу в центре. И сразу же проваливается вглубь, как и в предыдущий раз теряясь в пустоте. Но теперь она ожидает чего-то подобного и выныривает практически сразу. И удивлённо моргает — от медальона тянутся нити, опутывающие Тара и Саю. Впрочем, спустя несколько мгновений с Саи они начинают медленно стекать. Та шарахается в сторону и падает. — В-вот…
— Что это за..? — Мориона никогда раньше не слышала, чтобы Сая ругалась. Тем более — площадной бранью. — Откуда у тебя это…
— Ильм подарил, — мрачно напоминает Мориона. — А ещё я краем глаза видела у него на шее такую же цепь, как эта.
— И что это вы тут собрались в ночи? — весело спрашивает Ильм, просачиваясь сквозь едва образовавшуюся щель между дверью и косяком. — Забыли, что нас всех завтра ждёт? А… — Он замолкает, заметив всё ещё пульсирующий опал. Поплотнее прикрывает дверь и опирается на неё спиной.
— Откуда у тебя это? — спрашивает, что интересно, Сая. Не пытаясь даже подняться с пола. Предчувствует, что опять упадёт, что ли?
— Нашёл, — отмахивается Ильм с таким видом, словно бы это мелочь, не стоящая даже крупицы внимания.
— И поспешил подарить всем девушкам, каких встретил на пути? — ехидно уточняет Сая. Мориона лишь молча наблюдает за спором, даже не пытаясь вмешаться. И потому, что нарушать такие диалоги ей всегда казалось кощунством, и потому, что попросту боится сейчас выдать себя не вовремя сорвавшимся голосом.
— Всего лишь одной, — как мелочь, не стоящую внимания, сообщает Ильм, бросая на Мориону короткий взгляд, который она не понимает. Настолько, что ей сейчас хочется сжаться в комок. И оказаться где-нибудь подальше от этого места… И от Ильма. — Эрии Инэ нашла медальон самостоятельно… Жаль, что так и не удалось переговорить с ней на этот счёт…
— Зачем? — Тар и не думает отпускать ладони Морионы, чем зарабатывает мрачный взгляд от Ильма. На который едва ли не впервые не реагирует вообще никак. Мориона чуть подаётся вперёд, чтобы сократить расстояние до Тара, который сейчас воспринимается, как нечто огромное и тёплое... Так странно…
— Помочь? — предлагает Ильм вариант. Мориона хмыкает. — Серьёзно. У девушки довольно-таки ощутимые проблемы с духом и не только с ним, если она теряет сознание. И я просто хотел подсказать, что и как надо делать… — Ильм, хмыкнув, вытаскивает ещё один медальон. Отличающийся от остальных только камнем… Морион?!
Сая всё же падает, когда руки подгибаются. И выдаёт ещё порцию самой грязной ругани, какую Мориона слышала в своей жизни. Тар краснеет, сливаясь цветом с волосами. Ильм лишь хмыкает и чуть изгибает левую бровь, от чего Сая фыркает, пытаясь придать себе независимый вид. Плохо получается.
— Кстати говоря, если вы тут дружно так решили меня в чём-то обвинить… Сая, твои фантазии на тему моих сердечных дел занимательны, но… не имеют под собой оснований… — Ильм усмехается, от чего образ обаятельного парня трескается, обнажая под собой что-то, от чего Морионе хочется вжаться в спинку кресла. Тар крепче сжимает её ладонь. Сая при этом не реагирует вообще никак. Словно бы это для неё — привычное дело. — Медальоны в склепы… и не только в них… поместил эйн Миро. Я всего лишь увидел и подобрал парочку из них.
— Не парочку, — тихо произносит Тар. Так уверенно, что Ильм замолкает, недоумённо глядя на него. — Все.
— Ну, да… Есть такое. Старик рассчитывал, что медальоны сами выберут себе хозяев, но, как по мне, это слишком инфантильно. Так что я решил взять дело в свои руки…
— И где же остальные. И кому…
— И сколько? — перебивает Сая, всё же рискнув подняться на ноги.
— Ещё три, — охотно отвечает Ильм, перетекая в образ обаятельного шута, каким представляется всем вокруг. И Мориона не может отмахнуться от мысли, насколько этот образ вообще имеет отношение к истине. — Кому… я не решил, но склонялся к тому, чтобы отдать вам. Но не теперь. Обстоятельства...
— Ты понимаешь, что они опасны? — всё же заставляет себя говорить Мориона. Ильм пожимает плечами, принимая совершенно легкомысленный вид. — И что значит, что на месте убийства эрии Оссор была магия схожая с магией медальонов, как сказала мне эрии Инэ?
Комнату окутывает молчание. Оплетает плотным вязким коконом, который просто невозможно порвать. Мориона ищет взгляд Ильма, но тот упорно смотрит на что угодно, кроме неё. И… объяснения, кажется, уже не нужны? Так? Мориона изо всех сил сжимает кулаки.
— То и значит, что там была магия, схожая с магией медальонов, — отвечает Ильм после долгого молчания. — Знаю ли я? Знаю. Но вам это ни к чему. Тем более, что… с теми, кто получил доступ к этой магии, занимался лично эйн Миро… — Ильм замолкает, позволяя сказанному дойти до сознания. Но не хочет же он сказать, что… — Что ж. Я, пожалуй, пойду.
Когда дверь за ним закрывается, Мориона застывает. И она даже не может толком понять, что в этот момент ударило по ней сильнее — обвинение Наставника, то, что Ильм знает и покрывает убийцу или то, что он настолько просто отбросил то, что связывало их четверых? Пусть и против воли, пусть Мориона мечтала всегда разорвать эти привязки, но…
Сая выпрямляется, отряхивает юбку от несуществующего сора — Мориона бы ни за что на свете не позволила у себя в комнатах появиться даже призраку пыли! — и медленно, явно не веря в то, что ей это удастся, идёт к выходу.
— Сая, — голос Тара где-то на самой грани слуха. — Ты… правда хочешь сейчас уйти вслед за Ильмом?
— Он мой кузен, — голосом ничего не понимающей дурочки сообщает Сая. Мориона кривится, видя её наигранно невинное выражение лица и распахнутые глаза. Как же это… — Почему я не могу..?
— То есть, ты выбираешь… убийцу?
— Не доказано. Но… ты же не хочешь сказать, что я должна выбрать… её? — Сая коротким кивком указывает на Мориону. Ответа она предпочитает не дожидаться. Просто выходит, даже не хлопнув напоследок дверью.
И это почему-то добивает. Мориона горбится, стараясь спрятаться, обнимает себя за плечи…
Спустя мгновение поверх её собственных ладоней ложатся ладони Тара.
— Почему?
— Мори-и… — тянет Тар, вынуждая посмотреть ему в лицо. — Мне не по пути с Саей. С такой, как сейчас, — поправляется он. — Да и Ильм…
Мориона мотает головой, заставляя Тара замолчать. Она вжимается в него, пытаясь спастись от осознания, что мир, кажется, начал рушиться до того, как чернота пожрала всё небо. Тар гладит её по голове, как ребёнка и что-то пришёптывает на своём родном языке… Кажется, это наговоры, какими его сородичи успокаивают перепуганных детей.
Мориона зажмуривается и трусливо надеется, что завтра всё станет, как было.
XII
Мирк присоединяется, когда они уже поднимаются по бесконечной винтовой лестнице. Белка так и не поняла, сколько тут ступенек. Почему-то она каждый раз, когда приходило в голову посчитать, сбивалась где-то на седьмом-девятом десятке.
Объяснять товарищу по пятёрке, что происходит, не особенно-то и хочется, так что Мали, взявшая на себя переговоры, сама управляется с тем, чтобы сообщить ему то, что, по её мнению, стоит знать. Мирк, что странно, не особенно и удивляется. Белка удивляется — неужели ему настолько неинтересно? Или…
— Белка, — прерывает её размышления Мирк, отходя немного в сторону, чтобы пропустить идущих куда-то эриин. Странно, кстати, что кто-то куда-то торопится в такую-то рань. — Я прекрасно знаю, чем вы вдвоём в последнее время занимаетесь.
— И… или ты и сам хочешь?.. — Знает? Откуда? Вроде ж и сами они не были так уж заметны, и Мирк по большей части пропадал неизвестно где, не считая встреч на занятиях, которые возобновили через несколько дней после смерти Иньи, или в столовой.
— Нет! — как-то слишком поспешно отвечает Мирк, на мгновение закрывая глаза, как делает всегда, когда пытается успокоиться. И Белка сейчас готова что угодно отдать, чтобы узнать, что именно в разговоре заставило его нервничать. — Не имею ни капли желания оказаться под носом у Высших.
Белка прикусывает губу, сожалея, что прямо сейчас не может выспросить Мирка. А ведь потом момент уйдёт, и докопаться до секретов самого скрытного человека в их пятёрке опять не выйдет… Хотя Бьёр тоже не особенно и разговорчив. Но его трогать Белка вообще опасается. Он как взглянет!.. Белка передёргивает плечами, и переводит внимание на то, что вокруг. Лестница как раз закончилась, выводя в широкий, особенно если сравнивать с тем, где располагаются комнаты эриин первого года, коридор. Белка вертит головой, пытаясь сообразить, куда идти дальше, но Мали уверенно направляется к самой дальней двери и решительно стучит в неё. Спустя несколько минут, в течение которых Белка всё больше сомневается в том, что их затея хоть к чему-то стоящему приведёт, дверь приоткрывается.
Первое, что Белка видит — огромная кровать, занимающая половину комнаты, которая, кажется, гораздо больше, чем должна бы. На кровати, скрестив ноги, сидит сестра Мали и что-то втолковывает темноволосому парню, который при этом явно пытается слиться с окружающем его пространством. Белка косится на Мирка, думая, что между этими двумя есть что-то общее. И, кажется, подобным страдают едва ли не половина магов в Башне. Интересно знать почему…
Впрочем, мысли практически сразу вылетают из головы, когда Белка видит, как кривится Мали. Ну, вот и что ей сейчас не нравится?
А… ах, да! То, что в комнате её сестры, которая является незамужней девушкой, почему-то с ней наедине находится посторонний мужчина… Белка тут же начинает краснеть, сообразив, что именно сейчас подумала. Это… так напоминает тех подруг тётушки в Посёлке, которые обожали обсуждать кто с кем и как… пока это не привело к трагедии. Ко второй — случай с колдуньей и её сыном все просто предпочли тогда выкинуть из памяти, как будто бы его и вовсе не было… Так что не стоит даже мысленно становиться такими, как они!
— И что вам всем потребовалось от меня в такую рань? — прохладным тоном интересуется сестра Мали, чуть откидываясь назад. Так, что тонкая сорочка натягивается на груди, очерчивая её настолько чётко, что… Белка косится на Мирка, который, покраснев, поспешно отворачивается, начиная изучать завитушки на дереве двери, и на того парня, что сидит на полу. Но вот он вообще никак не реагирует, как будто бы не произошло ничего особенного. Или… это не стоит его внимания? Но стоит обратить внимание, наверное, на тон — Белка вспоминает, что все те разы, когда она была свидетельницей общения Мали с сестрой, последняя вела себя точно так же. Словно бы они с Мали посторонние люди, и ей самой глубоко наплевать на её существование.
— Поговорить. — Мали скрещивает руки на груди и окидывает свою сестру странным взглядом, который Белка не может распознать.
Сестра Мали, чьё имя Белка не помнит совершенно, удивлённо вскидывает брови и оглядывается на парня, который ещё сильнее вжимается в стену и косится на… штору?! Мали оглядывается на Белку и взглядом предлагает говорить именно ей. Но почему? Разве ей самой не проще договориться с собственной сестрой? Это же… Белка прикусывает губу. Оглядывается на Мирка, который, явно взяв пример с этого незнакомого им парня, тоже решил слиться со стеной.
— Я… последние несколько месяцев мы с Иньей часто разговаривали и… я…
— Мы решили, что можно попробовать найти того, кто её убил, — всё же приходит ей на помощь Мали, от чего Белка испытывает острый приступ благодарности. Сестра Мали при этом закатывает глаза и тяжело вздыхает, как будто бы услышала совершеннейшую глупость.
— Чтобы выслужиться перед столичными? — с какой-то издёвкой, смысл которой, наверное, понимает здесь кроме неё самой только Мали, произносит её сестра. — Интересный ход. Могу даже оценить… невысоко — на высокий балл можешь не рассчитывать. И что же? Вы… Аллиара, кажется? — Белка кивает, стараясь не морщиться от того, насколько чуждо звучит это официальное имя. — Неужели вам было так жаль бедняжку?
— Она не виновата том, что… — начинает Белка уже привычно. Почему все вокруг…
— Разумеется, — кивает сестра Мали, чем саму Мали, кажется, невероятно удивляет. Причём, та после этого становится ещё злее, чем была до. И это явно не имеет никакого отношения к тому, что они сейчас обсуждают. — Разве что в том, что не сумела справиться с травмой. Ни сама, ни при помощи… впрочем, за помощью она ни к кому не обращалась… И всё же?
— Она… мне помогла. Да и… неужели ты считаешь, что можно вот так запросто оставить всё? — Белка на мгновение задумывается, можно ли обращаться к совершенно посторонней ей девушке, которая явно выше неё по происхождению, на ты. Хотя… сейчас, в Башне, они ведь равны — не так ли?
— И о чего вы докопались? Или топчетесь на месте?
— Ты бы предпочла второе, не так ли, Дэй? — мрачно интересуется Мали. Её сестра… Дэй?.. криво усмехается и пожимает плечами, никак не отвечая. Хотя Белка видит, что сказать есть что. Да и… Кажется, это именно то, о чём тогда обмолвилась Мали. Воспоминание, которое ей стёрли… Но — зачем?
— Мы… нашли записку. Точнее — видимо, что-то вроде куска страницы из личного дневника… — Белка предпочитает скользить взглядом по оббитым синим шёлком стенам, чтобы… Дэй не… хотя, вряд ли она может так запросто стереть память. Или что она там сделала? Тем более — при посторонних.
— И там прямым текстом написано, кто и за что её убил? — ехидно спрашивает… Дэй. Так, что даже парень, который успел дотянуться до шторы и наполовину скрылся за ней, морщится и качает головой.
Белка вздыхает и протягивает обрывок старшей сестре Мали. Браслет пока что придерживает при себе. Дэй пробегается по нему взглядом. И мрачнеет. Она… поняла что-то?
— Что-нибудь ещё? — уточняет она, едва ли не ложась грудью на кровать, чтобы передать листок парню. Который точно так же мрачнеет, едва только видит то, что там написано.
— Мы слышали, как парень, с которым Бел… Аллиара, — быстро поправляется Мали, — видела эту Инью несколько раз, разговаривал с одним из мадэ. Вчера. И… — Мали вздыхает и вынужденно заканчивает: — Они говорили, что кто-то из столицы или кто-то, кто поддерживает решение Императора и Высших, мог сделать так, что тот случай осенью…
— Возможно, — подаёт голос парень, совсем скрывшись за шторой. Белка находит взглядом Мирка, который наблюдает за ним со странным интересом. Она бы предположила, что он перенимает опыт в том, чтобы прятаться на видном месте ото всех… — Вариант не хуже любого другого. Но чего вы, девушки, хотите добиться?
— Ничего они не будут добиваться, — резко отмахивается Дэй. — Если не хотят собрать себе мешок проблем, конечно… Так, девочки… и мальчик. Сейчас вы выходите отсюда, закрываете за собой дверь и забываете и о разговоре, и о расследовании. И обо всём, что успели нарыть. Так и быть. Мы займёмся этим самостоятельно…
Дверь оглушительно хлопает. Белка удивлённо моргает, не понимая, когда это Мали успела выбежать. Дэй демонстративно вздыхает и отворачивается. Белка ловит взгляд Мирка и вместе с ним выходит прочь.
***
— Ну, и что будем делать? — Дэйши изо всех сил старается не давать волю раздражению, замешанному на беспокойстве. Мали… наверняка сейчас натворит каких-нибудь глупостей, за который в лучшем случае потом просто придётся краснеть. Но Дэйши не хочет и думать о том, что может произойти в случае худшем. Но… ну, а что она должна была сказать-то? Поблагодарить и дать благословение на будущие подвиги на ниве детективного дела? Пф! Чтобы сестра где-нибудь шею себе свернула? Нет, Дэйши не имеет ничего против, если Мали набьёт пару-тройку шишек по пути, но… как объясняться-то потом с родителями? — Это ведь…
— Это всего лишь обрывок фразы, — Клисс выпутывается из шторы. Поднимается на ноги и подходит к кровати. Падает на неё спиной, а потом долго смотрит в потолок. — Мы не можем быть уверены, что это Эсс.
— Но и обратного утверждать тоже нельзя, — Дэйши накидывает на Клисса одеяло, чтобы он мог при желании скрыться под ним с головой. — Мадэ… это, вероятно, мадэ Трок. Эсс ведь в его пятёрку входил до всего этого?
— Ну, да… с кем Эссу, если, конечно, это он, ещё и говорить, — кивает Клисс. — Но ты пристрастна.
— Мадэ Трок меня раздражает. Кроме того — он как-то связан с медальонами. И мне совершенно не нравится это всё.
Клисс запрокидывает голову и внимательно смотрит на Дэйши. Та отвечает ему тем же, признавая, что подобное с каждым разом становится все сложнее выдерживать. И она понятия не имеет, почему это вдруг в последнее время стало настолько трудно смотреть кому-то в глаза. Дэйши вздыхает, отводя взгляд.
— Тогда имеет смысл спросить Сыча, если ты так против того, чтобы поговорить сначала с остальными, кто посвящён в тайну.
— Можно подумать, ты сам им доверяешь! Тира, как минимум, была раньше с Эссом в одной пятёрке. Про остальных я и вовсе молчу. Трай…
— Трай всегда сам по себе, да, — Клисс-таки заворачивается в одеяло, превращая себя в подобие кокона. Так, что наружу только нос торчит. — Значит, имеет смысл отправиться к Сычу прямо сейчас, пока ещё достаточно рано, а то… Что там намечается-то хоть — знаешь?
Дэйши пожимает плечами. Откуда бы? Никого из эриин в известность о происходящем не ставили и не думают ставить. И даже Траю в это раз ничего не удалось узнать. Что-то, завязанное на Башню и пришлых. Но что?
— Зачем это Императору?
— Вряд ли именно ему, — Клисс вообще не удивляется смене темы. За что, собственно говоря, Дэйши и любит его. — Учитывая его преклонный возраст. А вот окружению… Для того, чтобы ответить на это вопрос, надо знать, как связано закрытие Башни и столица.
— Думаешь, пришлые и правда могли что-то сделать, чтобы заставить… чтобы вызвать ситуацию с Оссор?
Клисс пожимает плечами. Ну, да! Если уж даже она сама способна менять память и не только её... только не очень хорошо, учитывая, что Мали вспомнила!.. то что говорить о более опытных магах! Впрочем, Мали с её наследственным даром и не а такое будет способна, если научится. Не стоит ей учиться. Правда. Но… Пришлые, конечно, не могли заставить кого бы то ни было сделать то, чего не было на самом деле, но вот вмешаться в магию Тиры и подкорректировать воспоминания — вполне. Надо думать, мадэ Трок имел в виду именно это, если, конечно, это был он. Но — зачем? Зачем пришлым такие сложности? Они же вполне могли бы просто закрыть Башню и всё. Что не так?
— Мне больше нравилась моя жизнь, когда самым трудным было уничтожить очередную мерзость, — сообщает она Клиссу. Тот хмыкает, никак более не выражая своего отношения к сказанному. — Значит, идём к Сычу?
Клисс нехотя выпутывается из одеяла и медленно сползает с кровати, вместе с собой стащив на пол и матрас. Дэйши морщится, но и не думает хоть что-то говорить по этому поводу. В конце концов, поправить не так уж и сложно, а ругаться по пустяку — Клисс же расстроится! А расстроенный Клисс это… Дэйши передёргивает плечами, выпуская Клисса из комнаты.
Коридор пуст. И даже сестры нет, хотя Дэйши немного опасалась, что та может поджидать её под дверью. Просто из вредности, как делала это не раз дома. Но, вероятно, либо обиделась слишком сильно, либо… обиделась и понеслась творить глупости в другом месте. И с другими людьми. Остаётся надеяться, что потом не надо будет из-за неё краснеть.
Дэйши идёт строго по центру коридора, даже не пытаясь при этом определить, где именно находится Клисс. Всё равно это совершенно бесполезно. Вместо этого она неглубоко погружается в саму себя, дотягиваясь до Ссар и чувствуя при этом, как в затылке отдаётся лёгкой болью. Потом придёт тошнота и слабость. И Дэйши понятия не имеет, что с этим всем делать! А ведь…
На неожиданное препятствие она налетает всем телом. И падает вместе с ним. С ней, если говорить точнее.
Мадэ Остогт. Мрачная и потерянная.
— Доброе утро?
— Вы тоже в этом сомневаетесь, эрии Инэ? — обречённо интересуется мадэ. Дэйши пожимает плечами. Встаёт и отходит на пару шагов, давая возможность мадэ встать самостоятельно. Присутствие Клисса она ощущает по лёгкому теплу справа от себя. — Доброе. Надеюсь. Мадэ Трок не…
— Я не видела его с того дня, — качает головой Дэйши. — Вы же не думаете, что я…
— Мы… поговорили, — неохотно сообщает мадэ. Вот как? И? — Большая часть сейчас не так важна, но…. он сказал, что у вас проблемы из-за сути. Не знаю, что это может быть.
— Так, значит, он мадэ Трок всё же…
Дэйши не успевает договорить, когда Башню сотрясает… нет, не удар. И даже не колебание воздуха, как могло бы быть при взрыве. Это больше похоже на… спазм? Она останавливается, пытаясь удержаться на ногах. Перехватывает взгляд Клисса, который, впрочем, тоже явно ничего не понимает. Потом…
Мадэ Остогт бледна настолько, что кажется, будто бы она выцвела. Она прижимает руку к груди, пытаясь сделать вдох. А потом срывается с места, с ходу набирая приличную такую скорость. Дэйши и подумать не могла, что мадэ Остогт способна так бегать. Но…
— Стоит последовать за ней или нет? Как считаешь? — Клисс несколько неожиданно оказывается прямо позади. Дэйши вздрагивает. И даже не успевает никак замаскировать реакцию. Впрочем, Клиссу, кажется, сейчас немного не до того. Он даже стал настолько заметен, как не бывал со дня своего появления в Башне. Дэйши думает, что даже жаль, что сейчас вокруг нет никого, кто мог бы увидеть этот исторический миг! Мысль выветривается, как только Клисс обнимает Дэйши и вместе с ней перемещается… куда-то.
Это первое перемещение, во время которого Дэйши едва ли не выворачивает на изнанку в буквальном смысле слова. Ощущение такое, словно сама магия сейчас то ли распадается, то ли сходит с ума.
Они вываливаются на половине шага прямо на головы бегущих куда-то людей. Среди которых Дэйши видит Трая и Тиру. Где они потеряли остальных участников их встреч, Дэйши понятия не имеет. Но это и не так уж и важно. Потому что впереди она видит распахнутую дверь в кабинет директора, которого никто и никогда в глаза не видел. И замершую на пороге мадэ Остогт с прижатой ко рту ладонью.
Сестра и её друзья стоят чуть поодаль. Бледные и потерянные.
Что случилось?
***
Как Мали оказывается на третьем ярусе Башни, она не помнит. Почему одна — тоже. Не сказать, что это так уж и удивительно — бывало такое, бывало. Правда, Мали надеялась, что подобные приступы никогда не вернутся к ней. Всё же от последнего прошло уже больше полутора лет, но…. Видимо, зря надеялась.
Но — не удивляется. Не после того, что пришлось услышать от Дэй, которая даже не подумала извиниться за то, что посмела извратить ей память. Но теперь…
Мали озирается, соображая, куда следует отправиться. И не стоит ли сначала найти Белку и Мирка. Наверное… нет? Учитывая то, что они просто...
Мали морщится. Обвинять их в том, что они не смогли привести стоящий аргумент, чтобы убедить Дэй, не имеет смысла. Всё же если даже ей — знающей сестру всю жизнь — не удалось это, то чего ждать от посторонних. Хотя… Мали с долей отвращения и злости признаёт, что, кажется, у этого парня, который настолько скандально — ох, видела бы это мама! — находился в комнате сестры с ней наедине, есть способы влиять на её решение. Интересно, кто он… нет, не интересно. Ни капли не интересно.
Мали мотает головой. Не хватало ещё думать о том, что там у сестры с личной жизнью… хотя, конечно, если кто-то из знакомых узнает о подобном, то… Скандала не избежать. И остаётся только надеяться, что никто никогда не узнает об этом.
Ох, а если бы они не были родными сёстрами, то вполне можно было бы и самой рассказать… потому что Дэй не заслужила ничего, кроме как… Мали кривит губы, чувствуя горечь на языке. Почему Дэй вообще возомнила себя единственной, кто может хоть что-то понимать в этом всём?! Или… Нет, зачем ей это? Она же и так в эту осень завершает обучение — ведь даже при закрытии Башни, над которой тут все трясутся, выпускному году позволят аттестоваться? Не так ли? Неужели Дэй хочет пролезть в столичные маги?
Ну, разумеется! А о том, что есть младшая сестра, которой… нет, конечно, об этом она и не подумает беспокоиться!
Мали окидывает взглядом коридор, где почему-то значительно потемнело, несмотря на раннее время, прикидывая, как быстрее всего будет добраться до кабинета директора.
Если Дэй так хочется посоревноваться, то ей придётся прямо сейчас поднажать. Директор…
Башню сотрясает так, что звенят стёкла в окне. С потолка сыплется пыль, от которой приходится зажмуриться… помогает не очень. Мали трёт глаза ладонью, когда по башне прокатывается ещё одна волна… чего-то.
На ногах Мали удерживается чудом. Ну, и ещё потому, что появившийся откуда-то Мирк хватает за руку, наверняка оставив при этом синяки.
— Мы тебя по всей Башне ищем! — вливается в уши голос Белки, на плечах которой скачет от перевозбуждения этот её лис. — Как ты вообще оказалась так быстро тут?
Мали неопределённо пожимает плечами и направляется в сторону кабинета директора. И Белка, и Мирк не задают ни единого вопроса, что, надо признать, очень даже приятно. По крайней мере хотя бы двое из пятёрки на её стороне. Жаль, что остальные… Хотя да, конечно. Эйтану ничего не интересует, кроме возможности лечить всех, кто под руку попадётся — вот уж о ком мадэ Эствай при каждом удобном случае восторженно отзывается, так это о ней! — а Бьёр… а никто не знает, что обо всё этом думает Бьёр. Но Мали понимает, что ей хотелось бы, чтобы и они сейчас были здесь.
Возле кабинета они наталкиваются на мадэ… кажется — Мали аж зажмуривается, вспоминая — это мадэ Имра, которая ведёт одну из выпускных пятёрок. Вместе с ней Мали видит пару эриин из, по-видимому, как раз её пятёрки. Хотя Мали не будет утверждать наверняка — она мало интересовалась именно этим. Всё же выпускной год предпочитает вообще не замечать никого из тех, кто младше. И даже возможность получить услуги, выполняя что-то, их не прельщает!
— В чём причина того, что вы несётесь, сломя голову, по коридору в такое раннее время? Тем более, что занятия сегодня приостановлены, и… — мадэ Имра не успевает договорить, когда дверь в кабинет директора, которая, как говорят, всегда была закрыта, скрипнув, приоткрывается.
В этот же момент Башню сотрясает в третий раз. Так, что ни сама Мали, ни кто-то из остальных не удерживаются на ногах. Это… Мали чувствует, как сквозь не совсем удачно прижатую к полу ладонь словно раскалённые гвозди проходят. Она вскрикивает и отдёргивает ладонь, но та же боль пронзает и всё остальное тело. Что происходит?! В первые два раза не было ничего такого… Она заставляет себя подняться, с чем ей помогает Мирк. Белка и скачущий на всех четырёх, кажется, одновременно, лис обнаруживаются немного впереди. Все молчат, то ли не зная, что говорить, то ли… зная, но не желая произносить это вслух. Мали колеблется, не отдавая предпочтения ни одному из вариантов.
Спустя несколько секунд из-за поворота появляется ещё одна мадэ — та, к чьей пятёрке принадлежит сестра. Мадэ тяжело дышит, по-видимому, из-за быстрого бега. Она не обращает внимания ни на кого, направляясь прямиком к двери кабинета. Мадэ Имра, кое-как поднявшись, открывает рот, чтобы что-то сказать, но не успевает.
Дверь распахивается настежь.
…первое… да и последнее, если говорить начистоту, что видит Мали, это ярко-алое, разлитое по бежевому ковру. Мали отшатывается в сторону, опять падая на пол. И так там и остаётся, наплевав на то, насколько это против норм этикета и…
Мадэ… Остогт, кажется. всхлипывает, прижимая ладонь ко рту.
— Он… мёртв? — шёпотом спрашивает Белка у кого-то.
— Да, — также шёпотом отвечает Мирк, бросая взгляд куда-то поверх тела Наставника Миро, который лежит на самом пороге кабинета, остановившимся взглядом смотря… куда-то. Сидя на полу, Мали не видит раны, но их она прекрасно запомнила с первого взгляда. Так что… Мали пытается понять, на что же смотрит Мирк. Там же…
Внутри кабинета скорее угадывается, чем видится движение. Там… есть кто-то?
Ох, а как же иначе? Не сам же по себе Наставник Миро умер? Не с такими ранами…
Белка подхватывает лиса и, поджав губы, сдвигается так, чтобы стоять рядом с Мирком и Мали. Мали кидает на неё взгляд.
— Это… он. Там, с мадэ Троком… — шёпотом. Так, чтобы никто, кроме них троих не мог этого услышать. Хотя и так не услышат. Все, кто сейчас находится в коридоре, а народу существенно прибавилось — Мали даже видит Бьёра… кажется — наперебой обсуждают увиденное, подняв такой шум, что, наверное, и сами себя не слышат…
Мали хочет сказать, что поняла, о ком говорит Белка, но в это момент в коридоре появляется Дэй и тот парень…
***
Что конкретно происходит внутри прежде всегда закрытого кабинета директора, Дэйши не видит. Всё же она слишком далеко от двери. Но, если судить по шокированным лицам, ничего хорошего. Она неуверенно делает шаг, но Клисс ловит её за руку.
— Не стоит, — он кивает в сторону кабинета, откуда показывается мелово-белое лицо Эсса. В пятнах… крови? Дэйши рассматривает его с удивлением и интересом. Кровь-то откуда? — Кажется, твоя сестра была не так уж и неправа в выводах…
— Эсс? Хочешь сказать, что наш тихоня… отличник в противовес тебе, надо сказать… и правда убил Оссор? А сейчас что — во вкус вошёл или как?
— Что? — Трай оказывается рядом настолько стремительно, что можно даже поверить, что он на самом деле — земельщик. — Что мы пропустили?
Клисс вполголоса посвящает остальных в то, что успело произойти утром, когда в коридоре уже и так переполненном на взгляд Дэйши появляется эйн Дотт. Она быстрым шагом направляется ко всё тому же кабинету, который за все годы до этого никогда не пользовался такой популярностью ни у персонала, ни у преподавателей, и тем более у эриин.
— Эйн Остогт, — окликает она мадэ, которая по-прежнему стоит рядом с проёмом, зажимая себе рот рукой. И кого, интересно, убил Эсс, если, конечно, он убил… и если это именно он, а не просто нелепая случайность — всё же не верится в то, что соученик способен убить кого-то… н-да… хотя… поверили же другие в то, что точно такие же соученики могли сотворить что-то настолько мерзкое с Оссор?! И ничего. Так почему бы не поверить в… это? — Вы в курсе, что процесс остановки оборвался? Я ищу эйн Миро. Вы не могли бы… — эйн Дотт замолкает на середине фразы, заметив, что происходит что-то не то. — Что…
Она подходит к мадэ Остогт вплотную и застывает, утратив едва ли не все эмоции. И превращается в… то, о чём многие если не шептались, то думали точно. Ну, не могли в Башню, которая пусть и не самое значимое в плане обучения место, но тем не менее достаточно серьёзное, учитывая, какие личности отправляют сюда детей на обучение… не могли сюда отправить пустышек, способных только бравировать своим званием. Пусть даже при этом они бы и имели талант к преподаванию. Так что…
— Кто?
Именно это момент выбирает Эсс, чтобы провалиться сквозь мир. Никто даже среагировать толком не успевает, когда Эсс исчезает. Клисс при этом сосредотачивается, но…
— Нет. Не могу, — отвечает он на грани слышимости. — Ни обычным путём, ни… Не знаю, что именно Эсс сделал, но…
Появившаяся откуда-то Ланра со вздохом подтверждает его слова, прижимаясь к Скару, оглядывающему всё вокруг с непередаваемым отвращением. И Дэйши вполне разделяет его настрой. Как минимум, в отношении собравшихся.
— И куда он мог сейчас отправиться?! — Тира нервно потирает пальцы. С такой силой, что можно начинать опасаться за их целостность.
— А ты не знаешь? — Ланра склоняет голову набок.
— Ты в чём-то меня обвиняешь, Лан? — уточняет Тира.. — Так говори прямо! И адресуй это же обвинение себе, если ты намекаешь на…
— Всем разойтись по своим комнатам, — обрывает начавшуюся едва ссору голос Дотт. — О дальнейшем…
Договорить она не успевает. Опять.
Потому что вокруг стремительно темнеет. Дэйши бросает взгляд на небо через окно и понимает, что то полностью затянуто чернотой. Такой, какую и в зимней ночи не увидишь. И с этого неба на землю проливается тяжёлый мутный дождь. Бурый, пахнущий гниением и пеплом. Неужели?!
Переглянувшись с коллегами по клубу, Дэйши срывается с места. По остаточному следу магии Эсса. Отчаянно жалея, что среди них нет только Скар… которому до Эсса вообще никогда не было никакого дела… владеет огнём. Впрочем, сбоку возникает эта подружка Мали, на плече у которой волчком вертится огненный дух.
— Поймай магию ушедшего и приведи нас к нему, — бросает Дэйши приказ, припомнив, что девчонка обмолвилась, что видела Эсса с Оссор. И, вероятно, успела запомнить его запах. Алиара кивает и сливается с духом настолько плотно, что едва ли не становится единым целым, вызывая невольную зависть от того, насколько её при рождении одарили талантом.
Спустя несколько мгновений девчонка срывается с места, то появляясь, то пропадая. Это…
— Переход на план духов, — поясняет Скар, вызывая желание удивлённо присвистнуть. С чего бы? — А девчонка сильна!
— Это все огненные умеют? — уточняет Дэйши, стараясь не завидовать слишком сильно. И не смотреть в окно. Мутная коричневая вода, падающая с поглощенного чернотой неба, вызывает желание спрятаться куда-то и… и не думать о том, как там сейчас родители. Сбоку мелькает Мали и тот парень, что был с ними. Они обгоняют Дэйши, стараясь не отставать от Аллиары.
— Только самые талантливые. И далеко не сразу, — отвечает Скар, придерживая Ланру, когда та спотыкается едва ли не на ровном месте. Дэйши замечает, что Тира, кажется, собирается пошутить по этому поводу, когда Башню встряхивает так, что на ногах удерживается только Скар и Клисс. Через коридор пробегает трещина, ширящаяся с каждым мгновением. Сестра и Аллиара с парнем перепрыгивают через провал, не удерживаются на ногах и…
— Земельщик, — кивает Клисс. — Интересно, куда… — Он отходит к окну и спустя пару мгновений удовлетворённо кивает. — Внизу. И чуть поодаль вижу Эсса. Правда, не очень хорошо. Это ливень… Не вовремя!
Дэйши, кое-как поднявшись на ноги, готова согласиться с его словами. Более чем невовремя. Но что теперь… Она окидывает взглядом коридор.
— Почему Башня вдруг начала разваливаться? — раздаётся голос Тиры. — Не из-за этого, что сейчас на улице творится, же?
— Потому что Башню пытались отрезать от магических потоков, как повелел Император, — тихо произносит мадэ Остогт. Вот как? То есть… Дэйши припоминает, что вообще знает об этом, но её опережает Клисс, отреагировав настолько резко, что поверить в то, что это сказал он, получается с трудом. — Да. Именно так. Столице плевать на то, что станет с землями Башни, — печально соглашается мадэ Остогт. — Кроме того — убит директор, на котором были эти потоки завязаны…
Сыч был директором?! Дэйши подаётся вперёд. То есть, вот этот чудак, над которым втихую посмеивались большинство эриин и не только их, был главным в Башне?! И при этом позволил случиться вот этому? Хотя… если он позволил убить себя недоучке, пусть и владеющему иными знаниями, то и всё остальное не так уж удивляет. И что теперь делать?
А ещё — надо ли думать, что у Эсса был другой медальон? Если мадэ Трок подарил один мадэ Остогт, то вполне себе мог передать ещё один и Эссу. И надо ли думать, что вот эта его… выходка… совершена под воздействием медальона? Помнится, осенью он не очень хорошо среагировал на… Хотя там, конечно, ещё и ныне покойная Оссор постаралась…
Башню снова трясёт, и Дэйши чувствует, что падает. И только успевает понять, что Клисс, непонятно когда оказавшийся рядом, обхватил её за плечи.
XIII
Белка старается не задумываться над тем, что происходит вокруг. Слишком страшно задумываться о том, что с неба, которое это тёмное пятно затянуло едва ли не наполовину, падает мутная то ли вода, то ли грязь. Как и о том, где все те, с кем они были возле кабинета директора — откуда их с Мали утащил Мирк… Белка на бегу ёжится, вспоминая мельком увиденное тело Наставника Миро. И кровь. Так похоже на тот случай, когда она в шахтах наткнулась на попавшего под обвалившийся потолок мужчину… Только его ещё успели погрызть иррты… или крысы…
Белка спотыкается и едва не летит в лужу, полную бурой жижи. От падения её удерживает Мирк, схватив за локоть. При этом дёрнув так, что Белка удивляется даже, как не получила вывих. Он же удерживает другой рукой Мали. Которая вообще не умеет толком бегать! Всего-то после каких-то жалких пять минут уже задыхается. Белка перескакивает ещё одну появившуюся впереди лужу, прислушиваясь к тому, что по связи передаёт Ёкки.
Тот едва ли не вертится волчком сейчас в своём мире — Белка аж видит клубы пепла, поднятые его суетой — но проявляться здесь не только не желает, но, кажется, даже резко против. Ну, зато поделился вот обонянием и…
Тот парень явно свернул здесь влево. Пусть следы и указывают прямо.
Белка резко поворачивает, почти коснувшись всё больше превращающейся в грязевую кашу дороги коленом и ладонью. Выравнивается и добавляет скорость, оставив Мира и Мали позади. Ой, ждать их?! Зачем? Если это парень с минуты на минуту скроется от преследования — след с каждым мгновением становится всё слабее. Как будто бы этот человек что-то делает, чтобы…
Белка только радуется тому, что парень обходит стороной лабиринт из кустарника, на краю которого не так давно нашли Инью… То ли ему не хочется присутствовать на месте преступления — если, конечно, её убил именно он — то ли по каким-то ещё причинам, но парень, имени которого Белка до сих пор не знает, обогнул лабиринт и сейчас, если верить чутью, бежит… к лесу? Или что там находится в той стороне?
— Не так давно распечатанная площадка для старшего курса, — задыхаясь, сообщает Мали, каким-то чудом умудрившаяся её нагнать. Белка удивлённо оглядывается. Мали выглядит жутко. Видимо, она успела всё же упасть один или пару раз, потому что лицо всё в пятнах этой бурой жижи, что льётся с неба, волосы промокли насквозь и всклокочены жутко, а одежда, кажется, и вовсе пропиталась насквозь. — Сестре тут плохо стало, так её мадэ Трок на руках отнёс в лазарет…
— И после этого по Башне поползли слухи… опять, — добавляет Мирк, который тоже успел измазаться в жиже по самую макушку. Хотя… она же с неба льётся, так что, вероятно, сама Белка сейчас выглядит не лучше. Слухи… Белка морщится. Опять эти слухи и сплетни! Но… площадка? Вроде той, где они проходили практику по мерзостям?
— Это… кладбище?
— Их тут много, — меланхолично отвечает Мирк, подходя к самому краю того, что… — Собственно, вся Башня и окрестности — одно большое кладбище.
— Что этому парню тут могло понадобиться?
Мирк пожимает плечами и делает первый шаг на территорию могильника. Белка ёжится от порыва ветра, стирает с лица стекающие капли. Хватает Мали за руку и шагает следом.
Земля на кладбище… Белке совершенно не нравится то, что она ощущает здесь. Нет, не опасно ни капли, но… плохо. Как будто бы… Белка вздыхает. Она понятия не имеет, что это такое. Чем-то похоже на тот холод, что ощущается на кончиках пальцев, если коснуться некоторых из стен Башни. Белка не желает находиться здесь ни одного лишнего мгновения. Так что стоит, наверное, поторопиться.
Она крутит головой, пытаясь определить, где их беглец.
Тот, как ни странно, обнаруживается не так уж и далеко — стоит рядом с одним из склепов и что-то там изучает. Белка делает несколько шагов вперёд, только сейчас понимая, что не имеет ни малейшего представления о том, что делать дальше. Предполагалось же, что она всего лишь приведёт к нему остальных, а теперь…
Как до этих самых других дозваться-то?
Парень оборачивается и молча рассматривает их. Белка в сумерках — света от не скрытой тенью части неба не очень-то достаточно — отмечает его слишком бледное лицо, точно так же, как и у них, заляпанное сейчас этой дрянью, которой уже столько, что ноги по щиколотку в воде. Он усмехается как-то нервно и опирается на стену склепа, скрещивая руки на груди. Бурая жижа перестаёт стекать по его лицу — Белка морщится, откидывая налипшую прядь и отчаянно завидуя тому, что парень сейчас стоит под пусть и небольшим, но козырьком — давая рассмотреть не особенно-то и примечательную внешность. Тёмные волосы, тёмные глаза… правильные черты узкого лица и нос с горбинкой. Ничего необычного. И чего это, спрашивается, Инья так стремилась обратить на себя именно его внимание? Неужели…
— И что дальше? — хриплым голосом интересуется парень.
Да. Что дальше? Ёкки, конечно, бесподобно находит кого угодно, но он ужасно плох даже против самых примитивных мерзостей. Что уж говорить про мага! Мали… с её-то не до конца освоенной стихией и того хуже. Мирк…
…Мирк делает шаг вперёд и мирно пожимает плечами.
— Понятия не имею эйн Ниоссо, — сообщает он. Что?! — Зачем вы его убили? Теперь же вас…
— Я не хотел, — едва ли не шёпотом говорит эйн Ниоссо. Белка запоздало вспоминает обрывок записки и… ну, разумеется! Сестра Мали не могла не знать его имя… или фамилию?.. обрывок которой… и… — Я… я просто хотел поговорить! Мадэ Трок сказал, что…
— И теперь вас ищет полно людей… впрочем, кажется, скоро всем вокруг вообще станет не до чего…
— Эйн Трок ждёт нас… там, — как-то странно произносит Ниоссо, а Белка видит, как Мали начинает медленно пятиться. Сбежать? Ну… да. Конечно. Что ещё им остаётся, если Мирк… но, быть может, он всего лишь… Всего лишь что? — Стоять. — Стоит только голосу замолчать, как Белка понимает, что не может пошевелиться. — Их зачем сюда привёл?
— Мы были вместе, — виновато опускает голову Мирк. Белка видит, как с кончиков слипшихся волос стекает вода. Или не вода… — Да и именно Белка привела нас к вам…
Мирк внезапно оказывается рядом с Белкой и шёпотом просит не сопротивляться и не делать глупостей. Одновременно с этим Белка чувствует, как руку колет что-то один раз, после чего вверх начинает расползаться онемение. Сознание мутится всё сильнее с каждым вдохом. И последнее, что она видит — как Мирк, прихватив с собой зачем-то Мали, вместе с Ниоссо уходят через створки склепа.
Она не имеет ни малейшего понятия, сколько провалялась так, но, вероятно, не так уж и долго, если вода не успела скрыть её с головой. Но, когда её поднимают за подмышки из лужи, рядом со склепом она видит сестру Мали, парочку мадэ и кого-то ещё.
***
После того, как эйн Миро попытался что-то изменить тут по своей нелепой выходкой, я даже близко не могу представить, во что всё это может вылиться. Да, разумеется, я поправил, насколько это было возможно, но… Но ощущение, что что-то не так, не отпускает.
Возможно, это нервы и разыгравшаяся паранойя, но только вот сейчас совсем не та ситуация, когда от подобных ощущений можно было бы запросто отмахнуться. Так что я уже в седьмой раз обхожу не такое уж и большое помещение, проверяя, проверяя, проверяя… Увы, добраться до склепа удалось только заполночь после не самого приятного разговора с Мори и остальными. И всё это время я только и делаю, что проверяю всё, что только возможно. Не в последнюю очередь и потому, что думать о случившемся — то, что все эти годы держало меня в Башне рядом с Мори, пропало — нет ни малейшего желания. Так что я пытаюсь загрузить себя по-настоящему важными сейчас вещами, несколько малодушно — да, я признаю это — откладывая то, что между мной и Мори, на потом.
Возможно, что зря…
…Когда попытка отключить башню от единой сети проваливается, давая мне понять, что уже наступило утро, камень, где сейчас покоятся медальоны, гаснет, превращаясь в ледяной кусок черноты, вытягивающий жизнь из всего вокруг, но спустя несколько мгновений всё возвращается в норму. Почти — я не могу не улыбнуться от того, как поток на выходе подхватывает эйн Сьолли, создавая видимость того, что всё прошло как и полагалось.
Правда, не до конца — эйн Дотт что-то ощущает и… как жаль, что Башня так и не успела обзавестись следящими камнями, которые несколько лет тому назад вошли в обиход в столице! Очень жаль. Будь иначе — мне не пришлось бы сейчас гадать, что именно делает эйн Дотт, опираясь на колебания магии! С которой сейчас тоже не всё… Но как же жаль, что эйн Дотт не приняла моё предложение…
Обхожу зал ещё раз, проверяя то, как работают «лепестки». Странные они, конечно. В том смысле, что… почему так мало? По моим прикидкам они рассчитаны не больше чем на пару десятков людей каждый. То есть, максимум, который способен вместить зал, это полторы сотни человек. Учитывая, что во времена расцвета Башни, когда, надо полагать, зал и был создан, здесь могло учиться до тысячи эриин, это слишком мало. Или изначально был расчёт только на определённую группу? Похоже, у создателей и у нынешнего Совета Высших много общего во взглядах на то, кто достоин жить…
Как жаль, что я толком не разобрался в том, чего именно пытались добиться те, кто создавал медальоны и продумывал пути контрактов с мерзостями. До которых… в смысле — до контрактов — я так и не добрался толком. Ну… буду надеяться, что времени у меня на это в будущем хватит.
Хотя не так давно я в самой безумной фантазии бы не смог представить, что можно брататься с тем, с чем меня столько лет сражаться учили…
Виски простреливает болью. Оборачиваюсь, даже не удивляясь тому, что в проёме стоит эйн Сьолли.
— Всё сработало так, как надо?
— Да, — кивает эйн Сьолли, чуть расхлябанной походкой подходя к камню и рассматривая лежащие в его углублениях медальоны. — Занятные поделки… одолжите?
— Выбирайте.
Эйн Сьолли замирает над камнем. И я поражаюсь тому, что он с ходу определяет то, на что мне потребовалось едва ли не полностью слиться с Тьмой. Эйн Сьолли небрежным жестом подхватывает медальон с малахитом. Занятно… хотя, конечно, я бы само собой не предположил, что ему может подойти Алмаз! Но — Жизнь?! Я больше думал на Порядок… Эйн Сьолли перехватывает мой взгляд и усмехается. Потом режет ладонь медальоном, давая крови пролиться на камень.
— Плата, — коротко поясняет он то, что, в принципе, в пояснении и не нуждалось. — Теперь же я, пожалуй, покину эти места.
— Всё настолько плохо? — Что успело произойти за то время, что я провёл здесь?
— С неба льётся поток жижи, которая в скором времени затопит тут всё по самую крышу. Если не больше. Высшие передрались между собой, и теперь победившая сторона в срочном порядке требует предоставить им полный доступ к магии… что, впрочем, на фоне творящегося не очень-то и выполнимо. — Какой смысл сейчас в коронации нового Императора, если мир вот-вот превратится в..? Или я чего-то не понимаю? Хотя… слухи. Слухи, ходившие ещё с прошлого лета, когда мудрецы предсказали, что наш мир не продержится и пару лет, и подтверждённые, пусть и не напрямую, эйн Сьолли. Слухи о том, что Высшие и правящая семья планируют скрыться в специальном убежище, оставив умирать всех остальных. Гниль… Впрочем, я вполне их понимаю — сам же собираюсь сделать нечто похожее… Теперь. Изначально я всё же планировал несколько иное, но сейчас… если то, что пожирало небо, пришло, спасать кого-то вне Башни попросту не имеет смысла. — Да. Именно. И то, что они фактически обрекли на смерть моих… неважно…
— Я открою вам коридор.
Обрекли на смерть. Ну, да. А… я?
Мори. При одной только мысли о том, что Мори сейчас где-то наверху рискует жизнью — она ведь ни за что не оставит никого из подопечных… так? — сердце сжимается.
Это…
Возле входа опять появляется присутствие. Но на этот раз это…
— И почему так долго? Я, если мне память не изменяет, просил вас собраться до полудня, — окидываю взглядом перемазанных в чём-то буром и воняющем серой и… чем-то ещё, что я не хочу определять, ребят. Которых на одного больше, чем предполагалось. Это не говоря про то, что эрии Ниоссо — Что успело произойти за то время, что вы не были под моим присмотром? Эрии Скар. Вы.
— Всего понемногу. — обычным, насколько я успел понять за то немногое время, что пришлось общаться с подопечным Саи, развязным тоном сообщает эрии Скар, рукавом стирая с бритой головы капли бурой дряни. — Пришлая просекла, что с Башней не всё чисто и отправилась наводить свои порядки, Эсс убил директора, чему свидетелями стало масса народу, которые теперь гоняются за нашим слишком импульсивным другом, в мире начался конец света, а Мирк не придумал ничего лучше, чем притащить сюда одну из своих подружек… Вроде всё.
— И эрии Астар даже ничего на это раз не выкинула? — удивляюсь, стараясь при этом не фиксироваться на том, что учинил Эсс. В конце концов, я сам его к этому подтолкнул… хотя никак не рассчитывал на то, что он отправится убивать старика. Посчитал, что это именно он помогал столичным с изменением памяти эрии Оссор? Глупость какая! Впрочем, без разницы теперь. Гоняются? Ну, значит, хотя бы Мори точно здесь появится. Перевожу дыхание, стараясь, чтобы это было незаметно. Эрии Астар же на мои слова кривится и встряхивается по-собачьи, от чего всё та же жижа летит с её коротких ещё более тёмных от влаги волос во все стороны, демонстрируя кипу папок, что торчат у неё из сумки. И я не уверен, что это всё. Ну, разумеется! А помогал ей в этом, разумеется, Скар! — Ясно. Эрии Дэссэ?
— Мали умеет видеть прошлое, — пожимает плечами бастард Императора… вот если бы не всё, что сейчас началось, я бы вывернулся наизнанку, чтобы его короновать! Карманный Император — мечта да и только! Эрии Дэссэ криво ухмыляется, считав мои мысли. Возвращаю ему усмешку. Хм… прошлое… неплохой дар при должном обучении. И, вероятно, у неё полно проблем с контролем стихии…
— Годится. Занимайте места и будьте готовы к приходу гостей.
— Почему вы не…
— Нельзя быть такой кровожадной, эрии Астар. Они — наши коллеги и товарищи. Пусть и не разделяют наших взглядов. Но… ты не считаешь, что в мире, который в скором времени изменится, будет приятно осознавать, что есть ещё кто-то…
— Ну, так затащили бы сюда мадэ Остогт и всё!
Она мне этого не простит… я уже молчу, что она точно не простит мне то, что я косвенно виноват в смерти старика…
Прошу их заняться делом.
В скором времени сюда доберётся, как минимум, Мори. И я надеюсь, что с ней будет достаточно людей, которые впоследствии сумеют выстроить мир пусть не с нуля — не верю я, что за пределами Башни погибнут все! Не при том количестве секретов, что скрыты в благородных семьях… — но из очень глубокой разрухи. Даже если они будут против меня и моего решения.
В голове проносится мысль, что Высшие сейчас судорожно пытаются выжать из стремительно мелеющего ручейка магии хотя бы крохи.
Жаль только, что из-за старика — теперь-то я понимаю, что именно пойдёт не так! — не получится спасти всю Башню. Не говоря уже об окрестных землях… сердце сжимается, хотя я столько лет упорно убеждал себя, что… Не думай. Уже ничего не изменишь. В том числе и из-за старика. Будем отталкиваться от того, что есть. И надеяться на… просто надеяться.
***
Больно. Больно локоть и рёбра. А! И колени. Видимо, падение было не особенно удачным. Хотя, конечно, тут как посмотреть. Могло бы быть и хуже. По крайней мере… Дэйши прислушивается к себе… нет переломов. Она приподнимается и оглядывается, пытаясь понять, где находится, и кто вообще тут… Мадэ Эствая она опознаёт сразу по странноватой — традиционной, как объяснял когда-то Трай — одежде, а вот мадэ Остогт… разлом Башни не прошёл для неё даром — половина лица залита кровью, которой же пропитаны и волосы… видимо, рана где-то на голове… одежда порвана. В глазах... Дэйши не возьмётся точно сказать, что это такое, но определённо она не желала бы испытывать то, что оставляет подобную печать на лице.
Дэйши с трудом удерживается на ногах из-за того, как сильно сейчас корёжит Башню уже не переставая. До и не только её. Или не столько — сама магия сейчас изламывается, сотрясаясь в конвульсиях. Это… то, что планировали пришлые? Или нет? Или это следствие того, что сейчас льётся на них с небес? Дэйши передёргивает плечами, только глянув на эту бурую жижу.
— В порядке? — Клисс возникает позади в компании Эйтаны, которую, надо признать, совершенно зря втянули во всё это. Ну, не первогодкам подобные знания давать! Да уж лучше бы на её месте сейчас была… Дэйши кривится. Нет! Если уж есть выбор, то пусть будет эта самая Эйтана, чем Шаэри… Интересно, кстати, где кузина сейчас? И сможет ли уцелеть? Не то, чтобы Дэйши всерьёз желала бы ей смерти, но… Какая, собственно говоря, разница, что там с Шаэри?! Важнее убедиться, что Мали в порядке.
— Да, конечно, — кивает Дэйши, глядя на то, как Трай, сбросив маску легкомыслия, втолковывает что-то Ойду и Киэ, которых, вроде бы, рядом с кабинетом директора вообще не было… Ах, да! Они же сейчас уже не на том этаже! Парни, приняв наиболее высокомерный вид, слушают так, словно бы делают Траю одолжение. Дэйши даже становится несколько обидно за него. Впрочем… пусть сам разбирается. Тем более, что как-то же он до сих пор ухитрялся ними ладить? — Только чувствую себя, как пьяная? Ты?
— Магия, — односложно поясняет Клисс, призывая духа. Тот мгновенно устраивается на плече и вертит головой со вставшими торчком ушами.
— Предлагаю выбираться наружу, — раздаётся голос мадэ Эствая. Дэйши оборачивается, отмечая, что тот явно не очень-то и уверен в том, что сейчас говорит. Или ему некомфортно… Дэйши давит неуместный сейчас смешок, вспоминая, что боязнь людей… или чего-то там ещё… мадэ Эствая давно уже является постоянной темой для шуточек. — Кажется, Башня не простоит долго…
И в самом деле — Дэйши окидывает коридор взглядом, отмечая всё расширяющиеся трещины на стенах и потолке… через последние на головы уже начали литься потоки мерзкой жижи, которая под пальцами перекатывается крупинками… отвратительно! — пора убираться отсюда! И как можно скорее. Через пару минут обсуждения — все разом пришли к выводу, что бежать вниз по вот-вот обрушащемуся коридору попахивает самоубийством — они логично приходят к идее использовать способности земельщиков. Ни Клисс, ни Киэ не испытывают по этому поводу никакой радости, но всё же соглашаются. Только вот…
Стена выпадает наружу вместе с оконным проёмом — в коридор, который тут же перекашивается, врывается холодный воздух и брызги всё той же жижи. Дэйши морщится, подходя к самому краю вместе с Клиссом и Траем. Просто, чтобы Клиссу не пришлось затрачивать лишнюю силу. Киэ, приобняв Ойда, который всем своим видом показывает, насколько это недопустимо по отношению к нему, проваливается сквозь мир. Мадэ Эствай обхватывает за талию мадэ Остогт, которая явно с трудом стоит на ногах, и явно перепуганную, но пытающуюся хотя бы выглядеть спокойной Эйтану и следует за ним. Дэйши переглядывается с обоими парнями. Ловит усмешку Трая и даже чуть улыбается в ответ на возмущённый писк духа Клисса. Потом сжимает руку Клисса и вместе с ним шагает вперёд из оконного проёма.
Короткий свист в ушах, темнота… Спустя несколько ударов сердца — несколько больше, чем обычно — она обнаруживает себя на площадке перед Башней. Остальные стоят чуть поодаль, всматриваясь сквозь темноту и ливень куда-то… Дэйши припоминает, что, раз уж это западный двор, то там, впереди, должен быть выход на этот не так давно открытое для эриин кладбище. Дэйши морщится — воспоминания об одном-единственном уроке, проведённом там, не несут в себе ни капли хорошего. Если вспомнить про мадэ Трока хотя бы…
Только вот именно оттуда доносится тень присутствия Мали… Вот не будь она сестрой, Дэйши бы точно не стала б даже задумываться о том, чтобы кого-то там спасать, но…
Дэйши пожимает плечами, стараясь передать через жест как можно больше равнодушия — Рао ехидно скалится в глубине сознания, предпочитая, впрочем, не высовываться в мир реальный — и отправляется вперёд, игнорируя окрики. Объяснять что-то она не видит ни малейшего повода. Впрочем, почти сразу к ней присоединяется Эйтана, вокруг ног которой вертится рыжий хорёк, и Ойд с соколом на плече… что, кстати, не характерно… Дэйши всегда так считала… Ой, да кому какая сейчас разница?!
Остальные идут следом, явно доверившись чутью огнёвок. Что особенно радует — не задают ни единого вопроса… Хотя до вопросов ли, когда приходится на каждом шагу выдирать ноги из грязи, и едва ли не отплёвываться от неё же?
Оказавшись на кромке кладбища, Дэйши едва не летит в очередную состоящую из жидкой грязи лужу… если, конечно, то, что хлюпает под ногами, можно всё ещё считать лужей. Удерживает её, конечно, появившийся за спиной Клисс. Дэйши поблагодарить его не очень-то и успевает, но тот не особо обращает на это внимание, глядя вперёд. Туда же, куда и Ойд и Эйтаной. Дэйши прищуривается, стирая с лица влагу, стараясь не думать о том, что это вообще… хотя не так уж и понятно — что это такое, если уж на то пошло… и видит лежащую на спине… Аллиару?!
— Ей повезло, что на спине, — меланхолично сообщает Киэ, приседая рядом с явно едва осознающей себя девчонкой и беря её на руки. Вида, что он всем тут делает одолжение, впрочем, не меняет. — А то бы давно захлебнулась.
— Что она тут делает? — непосредственно удивляется Эйтана, поглаживая взобравшегося на плечо хорька. Дэйши давит желание ответить, мол, лежит.
— И где Мали и этот парень? — вместо этого произносит она.
— Где-то впереди… — сообщает Ойд, явно общаясь с соколом, который и не думает взлетать. На его месте Дэйши бы тоже не стала. Она бы и вовсе убралась в мир духов и носа не казала… как Рао.
Впереди…
Впереди виднеются только склепы.
Что и неудивительно, если учесть, что сейчас они все находятся на кладбище. Впрочем, удивиться всё же приходится, когда хорёк, которому приходится едва ли не плыть, и сокол останавливаются возле одного из них. Что-то в этом склепе…
Мадэ Эствай, передав мадэ Остогт Траю, который, как видно Дэйши, совершенно этому не рад, подходит к склепу и, сделав что-то, чего Дэйши не может понять даже, прикоснувшись к Ссар, заставляет двери склепа открыться.
Ложного, как почти сразу понимает Дэйши, склепа. Внутри только кажущаяся бесконечной лестница, уводящая вниз.
Первыми вниз спускаются Киэ, сгрузивший Аллиару опять-таки на Трая, и мадэ Эствай. Переглянувшись, остальные следуют за ними, хотя, конечно, на такой крутой — Дэйши несколько раз оступается и едва не падает только чудом, и жалеет, что идёт последней, из-за чего удержать её попросту некому — лестнице с двумя ранеными это сложновато, но, кажется, все согласны на это только бы убраться под крышу и избавиться от необходимости мокнуть под потоками этой жижи. Дэйши проводит ладонью по лицу и морщит нос, в потёмках рассмотрев бурые разводы.
По счастью… наверное… спуск выходит не таким уж и долгим. Но радости это не добавляет.
А ещё не добавляет радости то, что, спускаясь последней, Дэйши видит уже только конец того, что…
— Клисс?.. — Дэйши замирает позади него, взглядом находя бессознательную Мали, с которой, впрочем, с виду всё в порядке, и медленно оседающую в руки мадэ Эствая мадэ Остогт. И стоящую над ними мадэ Имру… А! И мадэ Трока, замершего с независимым видом рядом с камнем, на котором лежит один медальон… Ну, вот вообще не удивляет! Разве что собрание стольких мадэ… странно, что ни одного Наставника нет.
— Мадэ Остогт обвинила мадэ Трока и Эсса в убийстве Сы… Наставника Миро, — монотонным шёпотом сообщает Клисс в то время, как остальные успели разбрестись по подвалу. Вот как?! Ну… Эсса видели все, но — мадэ Трок?! Он, конечно, не самая приятная личность, но… — Те даже не стали этого отрицать. Потом мадэ Остогт несколько… поддалась эмоциям, но мадэ Имра…
— Понятно. — И даже оправдано, кажется. Потому что Дэйши не думает, что устраивать разборки здесь и сейчас — правильно. Что-то тут не располагает… Дэйши косится на Мали, но подходить не торопится. Видно же, что жива! Так что… — И что теперь?
Клисс пожимает плечами. Ну, да. Ему-то откуда знать?
Дэйши опускается на пол, прислоняется к стене и вытягивает гудящие от не самого приятного спуска ноги. Будь, что будет! Ну, не убьют же их тут прямо сейчас?! Это будет как-то слишком…
***
Сая не хочет думать. Вообще ни о чём. Ни о том, почему это подопечный Мори убил Наставника… то есть, директора, ни об интригах Высших — раз уж ей так и не удалось стать хотя бы просто подчинённой одного из них — ни о том, что сейчас происходит с Башней и вокруг. Единственное, о чём она согласна думать — как выжить. Ну, и — раз уж так получается — дать возможность выжить ещё и тем нескольким эриин, что сбились вокруг неё. Раз уж эйн Дотт… Сая нехотя бросает взгляд за спину, где истекает кровью насквозь пробитая свалившейся балкой пришлая — кровь окрасила шикарные золотые волосы в красный, а нижней половины лица… Сая передёргивает плечами и давит позывы к рвоте.
Она отводит взгляд от погибшей пришлой, с некоторым сожалением понимая, что шанс попасть в столицу, упущен — эйн Сьолли вряд ли поспособствует её карьере… тем более, что его никто не видел со вчерашнего дня. Сая вздыхает и окидывает взглядом эриин. Сёстры Тоэ, одна из которых является её подопечной… интересно, Мори переживает сейчас о том, что одна из её пятёрки находится неизвестно где? Хотя, если учесть, что второй её подопечный убил директора… Трудно ей, наверное.
Кроме близняшек Сая видит несколько первогодок, имён которых решительно не помнит, парочку с третьего курса… да и всё. Где находятся все остальные, Сая не имеет ни малейшего понятия. Да и… пусть ими занимаются остальные мадэ. А она постарается поскорее выбраться из рассыпающейся на глазах Башни.
Неужели это происходит из-за смерти директора?!
Или… Сая прикусывает губу, вспоминая Ильма. Он, конечно, отшучивается или просто игнорирует любые попытки что-то выяснить, но… Вчерашний разговор и эти медальоны… И то, что она потеряла его из виду где-то рядом с той самой площадкой, про которую, по его же рассказу, в Башне ходят слухи. Всё это пусть и ни капли не является поводом обвинить его хоть в чём-то, но… предчувствие? И где вообще он сейчас? И так ли это важно?
Важно. Но не в этот самый момент.
Сая приказным тоном велит всем собраться и… н-да… только сейчас она понимает, что пути вне отрезаны — лестница успела обвалиться, а кружной путь завален обрушившимися перекрытиями. По сути они сейчас находятся на небольшом пятачке коридора рядом с директорским кабинетом. И с двумя трупами… Можно только порадоваться, что их не больше. Сая немного растерянно смотрит на эриин.
— Можно попробовать воспользоваться переходом, — слышит она перешёптывание сестёр Тоэ. Это, кажется, Ланра.
— И кого припряжём? — вторая… Тинари?.. задумчиво рассматривает перекошенное окно.
В ответ Ланра смотрит на неё. Просто смотрит.
— Я всех не потяну.
— А это и не нужно, — вмешивается Сая, досадуя на то, что ей самой не пришло в голову такое простое решение. — Эрии Тоэ не единственная здесь, кто использует стихию Земли.
Спустя несколько минут они все оказываются за пределами Башни, которая всё сильнее начинает проседать. Сая не даст той и получаса. Она вертит головой, пытаясь хоть что-то рассмотреть через стену ливня, но… Остаётся надеяться, что остальные мадэ не сплоховали и вывели прочих эриин. Хотя не понятно, куда теперь они все подадутся. Если это, конечно, то самое, чем пугали последние несколько лет.
Тем временем сёстры Тоэ, что-то между собой выяснив, предлагают всем отправиться… куда-то. По словам Ланры — Тинари явно вообще не собирается снисходить до разговоров — есть место, где можно переждать даже конец света.
— Что за место?
— Ну… Скар говорил, что его нашёл мадэ Трок… — тянет Ланра, мечтательно улыбнувшись. Сая кривится, но тут же переключается, услышав про Ильма. Так, значит, он… всё же в этом замешан. Сая пожимает плечами. Его проблемы. Пусть она вчера и заявила, что выбирать его сторону.
То, что они направляются в сторону той же площадки, где вчера пропал Ильм, уже даже не удивляет. Хотя Сая готова признать, что сейчас она согласна на что угодно и чью угодно компанию — даже Мори, которая теперь, после того, как эта идиотская связь, что разрушила пять лет назад планы на карьеру в столице, и вовсе не раздражает так, как обычно… Да уж. Согласна. Только бы уйти из-под этого мерзкого ливня, превращающего дорогу в кашу из грязи.
Склеп, к которому сёстры Тоэ их всех приводят, не очень-то и радует. Всё же Сая считает, что с неё вполне хватило и тех лет, что она пробегала по ним во времена обучения. Так что… Но Тинари и Ланра уверенно спускаются по кривой, вытягивающей магию, лестнице вниз. Так что приходится следовать за ними… пропустив, разумеется, перед собой остальных эриин. Ну… надо же помнить, что она тут — старшая. И отвечает за жизни детей.
Да и потом — в случае чего будет мягче падать… Сая зажимает рот рукой, чтобы не хихикать над совершенно глупой шуткой достойной, скорее, образа, в котором любит представать Ильм, чем… хотя даже для Ильма подобное… во всяком случае — для его образа точно.
Внизу оказывается достаточно тесно. По крайней мере Сая точно чувствовала бы себя гораздо лучше, если бы вокруг неё не толпились сейчас испуганные промокшие дети.
— Вот уж кого не ожидал… — тянет оказавшийся за спиной Ильм. Сая оборачивается и смеривает его строгим взглядом. На который кузен, само собой, не реагирует ни капли. — Мори не видела? А то эрии Ниоссо уже тут.
— Он директора убил, — сообщает Сая, без удивления видя, что Ильм просто пожимает плечами. — Твоя работа?
— Я не рассчитывал, что эрии Ниоссо настолько потеряет рассудок, — признаётся он. Сая демонстративно закатывает глаза, не забывая при этом оглядываться. Камень, ниши, постамент посередине зала… что это за место? — Предполагалось, что он просто немного отвлечётся от терзаний по поводу эрии Оссор… Но, кажется, у парнишки слетела крыша из-за её смерти.
— А её он по чьей инициативе убил?
Ильм отмахивается. Потом прикрывает глаза, словно прислушиваясь к чему-то. Кивает.
— Хорошо, что ты спаслась, Сая. У меня есть для тебя кое-что. Но… поможешь. — Не просьба. Но и не приказ. Утверждение. Как будто бы ничего иного Сая сделать попросту не в состоянии. — Знаешь, эти старики Высшие хотели спасти свои шкуры, наплевав на остальных. Что ж… я тоже не из тех, кто будет пытаться спасти жизни незнакомых мне… Только вот Мори, боюсь, воспримет это несколько… неадекватно…
— И ради чего мне…
Ильм берёт с камня медальон, заставляя вспомнить тот разговор. Так сколько их?
— Это один из последних. Думаю, тебе он подойдёт. Как и что — разберёшься потом сама. Не сомневаюсь в тебе.
Сая берёт медальон и рассматривает его. Крупный бриллиант ловит отблески пламени, запуская радужные блики. Отличный от того, что Сая видела у Мори. Да и от принадлежащего Ильму… Но что…
— Неважно. Правда. Но я надеюсь, что — когда всё закончится — на твою лояльность.
— Ты думаешь, что… — Лояльность? Ну… зависит от того, чем всё закончится. Да и не только. Сая смотрит на переливы бриллианта.
— Понятия не имею, — честно признаётся Ильм. — То, что сегодня прежний мир прекратит своё существование, ясно как день. Но насколько всё изменится… не знаю. Не знаю — как долго это будет длиться. Не знаю, чем закончится. И сколько людей это переживут… Но мы… Думаю, нам стоит держаться вместе.
— Учитывая, что с твоей подачи эрии Ниоссо убил директора, Мори явно не оценит.
Ильм печально вздыхает, сгорбившись. Сая качает головой. И как вообще вышло, что кузен вляпался в эту нелепую влюблённость?! А ведь не будь Мори, они оба были бы сейчас в столице… Хм… без малейшего шанса выжить, надо полагать.
Сая надевает медальон и, уточнив, что именно ей нужно будет сделать, отправляется распределять эриин по… «лепесткам». Всё же Мори ещё неизвестно когда появится, а с толкучкой надо что-то решать. И подумать — сразу вмешиваться в разборку между Ильмом и Мори… а она будет, учитывая то, насколько Мори была привязана к уже мёртвому директору — или подождать, пока та отделает кузена?
Сая ловит улыбку Ильма, качает головой и заставляет себя заниматься делом, и не думать о том, что, быть может, из семьи, которую она не навещала с прошлого лета, когда Ильм наводил во всём клане порядок, не выживет никто.
***
Через мгновение после.
Кассаи Имра.
Первый оазис они находят спустя неделю блуждания по пустыне. И остаётся только радоваться тому, что среди тех, с кем вместе она оказалась здесь, есть хотя бы один водник. В противном случае они бы попросту никуда не дошли.
Сая окидывает крохотный лагерь взглядом и давит тяжёлый вздох. Машинально находит пальцами медальон под тканью блузы, которая… Сая морщится. Грязь с неё ещё, конечно, не осыпается, но это день явно близок. Жаль, что постирать нормально попросту невозможно. Не в последнюю очередь, конечно, и потому, что Сая вообще не умеет стирать…
Ох, можно подумать, что стирка сейчас является самой главной проблемой!
Медальон ловит отблески костра, вызывая в памяти последний разговор с Ильмом. Которого хотелось бы увидеть ещё раз — вот же новость! Сая и представить себе не могла, что будет жалеть о расставании с ним. И о том, что так и не удалось толком выяснить ни про медальоны, ни про его планы — после того, как Сая оглушила Мори, времени вообще не осталось ни на что. Они все только и успели занять места в «лепестках»… И всё. После этого Сая и трое эриин пришли в себя в пустыне под синим-синим без какого-либо намёка на черноту небом. Непонятно где. Непонятно — когда.
— Мадэ Имра, — окликает её одна из сестёр Тоэ. Которая — Сая так и не может понять.
— Да?
— Я решила, что не стану присоединяться к вам.
— Вот как? — Сая мрачнеет. Плохо. Их и так слишком мало, чтобы… Но и заставить кого-то она не может при всём своём желании. Она не кузен, чем-то так запугавший своих подопечных так, что те слова ему поперёк не говорили, и не Мори с её странным даром. Да. И не Тар… Хотя, если признаться самой себе, Сая понятия не имеет, что делать дальше. И уж точно не знает, как позаботиться о детях, одному из которых едва исполнилось шестнадцать, а трём другим только-только перевалило за двадцать. — И как же вы намерены…
— Я владею Землёй, — пожимает плечами… Ланра. Да, точно. Земля подвластна именно Ланре. Тинари — водник. Единственный среди них. — Не пропаду.
— А ваша сестра…
— Она хочет остаться с вами. Её право.
— И ваши планы…
— Добраться до Башни. — Вот как? Зачем?! — Не только Дьол обожала рыться в древних записях. Учитывая то, что могло сохраниться в подвалах Башни, если уж там было…
Сая фыркает. Что ж. Неплохой план. Она кивает и только смотрит в спину уходящей бывшей уже подопечной.
Башня… не только в Башне хранились секреты. Есть ещё и столица, которая непонятно в каком состоянии… и непонятно — в какой стороне… Можно будет попробовать порыться там…
Дэйши Инэ.
Холод проникает в самые кости. Не спасает даже наспех построенное укрытие и поддерживаемое пламя, поддерживаемое огневиками. Не помогает. Дэйши только и может, что всё крепче обхватывать себя руками в попытках сберечь тепло. И даже присутствие Клисса не помогает. Да и вообще делает только хуже — Дэйши крайне неуютно от мысли, что она вынуждает его тратить время на неё вместо того, чтобы… да что угодно другое.
От подобия лестницы раздаётся шум. Дэйши поднимает голову и тут же отворачивается.
Аллиара, конечно, ни в чём не виновата. Но видеть её, зная, что Мали сейчас неизвестно где, неприятно. Впрочем, девчонка понятливая. Сама не подойдёт, если не позвать.
— Что нового? — полушёпотом спрашивает Дэйши, стараясь не выдавать раздражения, которое пытается взять верх над разумом.
— Мадэ Остогт и мадэ Эствай решили, что разумнее будет остаться здесь и дождаться весны, — полушёпотом, чтобы не разбудить не так давно вернувшихся с охоты — удачной, что поразительно! — Киэ и Трая сообщает Аллиара, жестом отправляя своего связанного духа в Дэйши. Тот фырчит, выражая недовольство, но подчиняется.
— Разумно, — кивает Дэйши, ощущая, как от одного только прикосновения когтистой лапки лисёнка становится теплее. — Так мадэ Остогт перестала истерить?
Аллиара неопределённо ведёт плечами, оглядываясь на выход. Боится, что её услышат мадэ? Забавно. Но, учитывая, в каком состоянии была всё это время мадэ Остогт, иначе, чем истеричкой её и не назвать. Пусть даже у неё и есть причины на подобное… шутка ли — любовник поспособствовал смерти любимого учителя! И вообще устроил нечто… что, по сути, спасло им всем жизни… Возможно, если бы у мадэ была возможность устроить полноценный скандал виновнику всего этого, ей бы полегчало, но мадэ Трока среди тех, кто оказался посреди зимнего леса в разгар бури, не было. Были только двое мадэ и несколько эриин разного возраста. Зима с частыми метелями и пронзительным выбеленным морозом небом. Чистым настолько, словно бы никогда не было того, что пожирало звёзды…
Впору задумываться о том, сколько времени они были… где-то… прежде, чем пришли в себя.
Дэйши совершенно не хочет об этом задумываться. Как и о том, что стало с семьёй. И с Мали. Хорошо, если она сейчас с кем-то из прочих эриин и мадэ.
Дэйши откидывается на ворох тряпок и кое-как обработанных магией шкур, заменяющих постель, и надеется хотя бы когда-то встретить сестру.
Ильмари Трок.
В общей сложенности потоп из грязи, которая сначала затопила большую часть городов до самых шпилей, а потом застыла, превратившись едва ли не в камень, длился пять лет. Ещё пять лет небо очищалось от черноты. Высыхала грязь. Те немногие магические семейства, что сумели скрыться в своих поместьях, сейчас кое-как восстанавливают контроль над землями. И я могу только надеяться на то, что моя семья… Обрываю мысль, переводя взгляд на медленно накатывающиеся на берег волны. Из-за спины слышен приглушённый спор. И мне даже не нужно поворачивать голову, чтобы понимать, что это эрии Астарр пытается убедить эрии Инэ поесть. Надо бы мне заняться её воспитанием — у младшей сестры подопечной Мори слишком капризный характер. Что странно для потомственной аристократки из старой знати. Среди нашего круга не принято настолько небрежно относиться к воспитанию детей… Надо бы. Но когда?
Сейчас надо решать, что делать дальше. Учитывая, что на моей шее висят эриин, придётся решать и за них тоже. О, нет! Само собой, никто из них не сможет отлынивать от дела — применение я так или иначе найду всем! — но…
Безумно хочется сорваться с места и найти Мори. Убедиться, что с ней всё в порядке… наверное, она меня ненавидит… пусть так. Главное, чтобы была жива.
«Лепестки» разлетелись по всему миру. И я понятия не имею — ни где приземлились остальные, ни где даже мы сами. Об этом Тьма говорить не желает. Только хихикает где-то на краю сознания на пару с Аторой. И хорошо ещё, что они снизошли до меня, сообщив, сколько времени длилось беспамятство!
Сгребаю в горсти камни и по одному забрасываю в море.
Меланхолия… Какая меланхолия?! До неё ли мне? Столько дел! И у меня есть сейчас все шансы взлететь на самый верх мира! В той-то неразберихе, что царит вокруг…
Позволяю себе усмешку прежде, чем подняться на ноги и отправиться к тем, с кем я разделю этот путь… и мне плевать на то, будут ли они рады подобной перспективе!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге