ЗА ГРАНЬЮ СНА

Глава 1

Первое что я ощутила там - тошнотворные пары то ли керосина, то ли бензина. С трудом разлепила веки и увидела, как надо мной проносятся силуэты в темных плащах. Снизу казалось, что и лица у них у всех абсолютно одинаковые, будто отлиты из одной формы. Они были похожи на призраков, но я не могла ошибиться, это - люди. Ни один из проплывающих надо мной подбородков ни разу не опустился вниз, они будто не замечали меня. Они все куда-то спешили. Это нормально и даже хорошо, когда тебя не замечают, но на этот раз всё было иначе.

Силясь встать, я получила удар под колено, тут же - еще один в живот. Прохожий вяло чертыхнулся и, продолжая что-то бурчать себе под нос, пошел дальше. Никогда еще боль не ощущалась так реально. То и дело получая тумаки, я, наконец, встала и попробовала идти в этом хаотическом потоке клонов. Я поняла, что делало их похожими – почти все были в одинаковых масках-намордниках и широкополых головных уборах. Между маской и шляпой вникуда смотрели пустые безразличные глаза. Я попыталась прочесть в них хотя бы одну мысль…Внезапно что-то обожгло макушку. Я подняла голову. Из свинцово-лиловых туч падали крупные искрящиеся капли. По мере того, как дождь усиливался, улица опустела. Призраки будто растворились в закоулках, я даже не успела приспособиться к местному языку, чтобы заговорить с кем-то из них. Так и осталась один на один с полуразрушенными небоскребами. Серой костлявой стеной они угрожающе возвышались над площадью. Дождь превратился в ливень, струи хлестали кожу оставляя на ней ожоги. Несколько секунд я смотрела на них ошарашено. Таких реальных ощущений в моих астральных экспериментах еще не было. Не нужно было подключать свои исконные знания, чтобы понять, что на меня льется… кислота. Я тут же поняла, куда спешили люди и почему они были так странно одеты. Если все здесь так реально, то через несколько минут и от меня останется обглоданный дождем скелет. Визуализировать себе экипировку в виде непромокаемого плаща и широкополой шляпы слишком поздно – сначала добраться до места, где можно укрыться, потом нейтрализовать ожоги… Впереди маячило здание, и я поспешила под спасительный козырек у входа. С каждый шагом я все острее ощущала боль, с которой меня хлестало небо, в глазах темнело, но всеобъемлющая молния непроизвольно подсвечивала путь к цели. Шум в голове смешался с раскатистым хохотом грома, отравленный воздух окончательно заполонил легкие и подступал к горлу тошнотой….

Яркий свет ударил в глаза. В ушах еще звенело, а перед носом еще витал легкий дух керосина, я поняла, что нахожусь дома, на своей кровати. С трудом повернула голову и увидела Лию.

«зачем…?» казалось, она вот-вот заплачет, но губы ее были плотно сжаты.

«хотелось новых ощущений…»

«ты их получила!» она не могла больше на меня смотреть, резко встала и подошла к окну «у… у тебя…» тишину разорвало ее надрывное всхлипывание «…сотрясение мозга… ушиб печени, ин… интоксикация легких, внутренние гематомы и.. и… 80… восемьдесят! Процентов тела - химический ожог...»

«Но я чувствую себя прекрасно! Дурашка! Даже если так, это все регенерируется за три часа, зато… зато я такое видела, ты не…»

- Это ты «не»..! Регенерируется здесь, а ты, Амина, – ТАМ!!! – это была первая фраза, которую она произнесла… нет, крикнула вслух!!! За всю жизнь я слышала ее голос, только когда она пела.

«То есть, как это, меня нет? Шутишь?» я стремительно вскочила с кровати и обняла ее за плечи. Руки легко скользнули сквозь ее грудную клетку и сомкнулись у меня на ключицах. Леденящий ужас поднялся от копчика до корней волос! Это только мое эфирное тело! Лия повернулась и смотрела на меня в упор. Ее губы теперь сильно дрожали. «Я сейчас созову коллегию и мы поможем тебе». Я глубоко вдохнула наполненный сочным звоном природы воздух, чтобы успокоиться и, наконец, прогнать этот керосиновый ад из своей груди.Я должна была её успокоить.

«Милая, не переживай. Я всего лишь на мгновение потеряла контроль, но это поправимо, пожалуйста, дай мне пару минут и я вернусь в полном комплекте" - я даже попыталась улыбнуться.

Она поняла, что не сможет меня удержать. И хотя я сама не представляла, каким образом мое астральное тело поменялось местами с физическим и как вернуть последнее в свою жизнь, Лия не стала перечить. Она устало рухнула на стул и прошептала: «а может я с тобой?». Я хотела откинуть с ее лба каштановые пряди, но тут же вспомнила, что не получится. «а как же дети? Кто подменит меня в школе?» Она молча кивнула и так и осталась сидеть с опущенной головой. Я дошла до кровати и провалилась в уют ее мягких объятий.

Я полностью сконцентрировалась на своем теле. Ощутила, как по венам циркулирует энергия. Новая, живая и чистая, она проникала в каждую клеточку тела. Целительный эликсир внимания пропитал печень, разрывы сосудов в ней стали сращиваться и бледнеть. Каждый капилляр стал на свое место. Печень заработала как часы. С каждым глотком воздуха легкие становились чистыми, чуть ли не прозрачными, теперь в них жил кислород. От корней волос я прослеживала внутренним взором каждый миллиметр своей кожи. Наблюдала, как затягивается и заживает каждая рана, вплоть до момента, когда от нее не оставалось и следа. Постепенно мое лицо, а потом шея, плечи и руки и ноги снова стали такими, как я создала их изначально – гладкими, чистыми и здоровыми…

Вдруг тишину и легкий приятный звон в ушах обрубил грубый мужской голос:

- Стас! Гляди, какая телка! Теплая еще, может мы её это… - я ещё не открыла глаз, но внутренний взор уже нащупал образ крепкого бородача. Во рту у него дымилась самокрутка, а фартук, завязанный поверх фланелевой рубахи, был залит кровью.

- да ты накурился уже, некрофил! - ответил ему кто-то скрипучим голосом.

Тем не менее, худощавый Стас в таком же замызганном фартуке вышел из темноты подвального помещения и склонился надо мной. Его сухая шершавая рука нашарила сонную артерию на шее.

- Гринь, да она в натуре жива!

Я открыла глаза и попросила у них ее минуту покоя, чтобы я могла ликвидировать ожог на ноге и сотрясение мозга.

- Ну чё, проснулась, лапуля? – грузный Гриня выкинул самокрутку, обтер свои массивные руки о фартук и стал бесцеремонно трогать мою грудь – даже жалко тебя пачкать такую хорошую…

Понятно. Они тут не слышат мысли. Только голос. Но я смогла произвести из груди только хриплый стон.

В ответ услышала гомерический хохот:

- Гы-гы-гы! Ей нравится! – Гриня резко схватил за волосы, и намотав их на руку, притянул меня к себе. – Оба, ты гляди, настоящие! – неподдельно удивился бородач. Его щуплый товарищ между тем, стал скользить руками вверх по моим ногам.

Миг, и я поняла, чего хотят эти люди. Без труда прочитала в их примитивном воображении предвкушение дикого животного удовольствия. Ничего не стоило заглянуть в ближайшее будущее –

надругательство, насилие, смерть и мое оскверненное тело присоединится к груде других мертвецов, которые кучей валялись в углу, как тухлый мусор.

Молниеносно меня пронзил страх, но я не позволила ему себя парализовать. Нет! Я не могу так быстро сдаться! Адреналин забурлил в моих венах, я, преодолевая боль, подняла голову вверх и в упор посмотрела на бородача. Он хотел, было хохотнуть, но вдруг помедлил и замер.

-Ты… - я теперь говорила на их языке, хотя это давалось крайне тяжело. – Ты уже очень скоро будешь лежать в куче этих несчастных. – нет, я не угрожала ему, я говорила то, что видела – правду. – Как ты собираешься сделать то, что задумал? У тебя ведь уже разлагается тело. Неужели ты до сих пор не знаешь, что в нем вырабатываются антитела к здоровым клеткам?

Он отпустил мои волосы и попятился назад. Шумно прокашлялся, и выдавил из себя сиплое:

- Чё?..

Но я продолжала.

-.. впрочем, я даже не могу спрогнозировать, от чего ты умрешь – 50 на 50 или от инсульта или от передозировки химическими веществами, которые ты зачем-то пропускаешь через свои легкие и печень. А может быть от рака или туберкулеза? – мой голос становился все сильнее и увереннее. Я уже его не узнавала. Пошла на крайние меры. Это не было свойственно мне, но я понимала, что это не время и не место чтобы завершать свой путь. Впервые мне пришлось делать человеку так больно. Его итак водянистые глаза стали совсем влажными, Лицо покраснело, сам он как-то съёжился и отстранился, вжавшись в подёрнутую плесенью стену.

- А-а-а-ана с..с…сумасшедшая! – взвизгнул его хилый друг. Он уже давно убрал руки от моего тела и теперь судорожно шарил под столом.

Вдруг громогласно завыла сирена, доходяга протянул свою тщедушную руку и пшикнул в лицо газом. Да я поняла, что это точно был газ, закашлялась и в этот момент ощутила глухой удар по голове. Темнота.

- А потом я очнулась уже тут, в палате. – Амина дотронулась до лба. – и голова до сих пор раскалывается.

- Да, у тебя фингал под глазом такой смачный в пол-лица!- Лика тихо заржала, но осеклась, споткнувшись о прямой взгляд серо-голубых глаз своей собеседницы. Она уже давно была лысой и теперь и с нескрываемой завистью пялилась на Аминины пшеничного цвета локоны. Поёрзала на кровати и без стеснения выпалила:

- Так они тебя отымели или нет? – в ее глазах затеплилась надежда, что хоть кто-то здесь может стать ее подругой по несчастью.

- Не знаю. – соврала Амина. Первым делом она, еще, будучи в изоляторе попыталась восстановить пробелы. Конечно, никто не посмел ее тронуть. Только приехали люди в белых халатах. В руках у них был электрошок и шприцы с сильными седативными препаратами, на случай, если она будет сопротивляться, но она не сопротивлялась. В бессознательном состоянии ее привезли сюда и заперли в комнате без окон с мягкими стенами. – Это психбольница, да?

- угу. Не даром тебя сюда привезли. Ты такая же чокнутая, как и тот дед из восьмой палаты. Он за 5 лет только раз одуплился и тут же стал рассказывать про сны полёты какие-то. А сам он типа умеет из тела выходить и мысли читать. Его тут же и заткнули снова.

- Из восьмой говоришь? Амина тут же кинулась к двери, стала дергать за ручку.

Лика задумчиво поковыряла язву на вздувшейся вене, и подумала «какая наивная, у нас тут ….»

- Да, я поняла уже, что не гостиница.... Мы пойдем другим путем. Не мешай мне 10 минут, хорошо? Обещаю, что когда вер... ммм… проснусь, помогу тебе преодолеть твою боль.

- Как же, как же…. – Лика отвернулась к стенке, но продолжала бурчать себе под нос - много ты знаешь – самой-то повезло - в отключке была, а меня винтом накачали и по десять человек... каждый раз - за дозу...

Это было ее первое астральное путешествие в этом мире. Амина сначала вышла в узкий коридор, тускло освещенный двумя мерцающими лампочками. Неожиданно из мрака прямо на нее выехала тележка с грязным бельем и, естественно, санитарка. Амина хотела раствориться в близлежащей стене, но не успела - женщина даже не обратила на нее внимания. «Значит и астралов они не видят» - грустно усмехнулась Амина. Прошла две двери и увидела облупленную восьмерку на третьей. Здесь.

Дед оказался мужчиной, которому едва ли можно было дать 50 лет. Только очень усталым, исхудавшим и замученным. Он лежал под капельницей без сознания. Судя по тому, что он был давно не брит и нечёсан, Амина поняла, что здесь, в себе, он бывает крайне редко. Задумчивый и немного грустный он сидел на пеньке под соснами. Вдыхал хвойный аромат и мял в руках шишки. Вдруг он услышал шорох. Обернулся. К нему шла стройная девушка в белой одежде. Странно, он её не звал, но образ показался каким-то родным и знакомым. Юное лицо ее было свежим и ясным, а в глазах отражалось небо.

Он улыбнулся и спросил

- откуда ты, чудо?

- Из Вашего прошлого – улыбнулась Амина

- Оооо.. снова мираж.. но впервые такой прекрасный.

- Не мираж. Эфирная проекция. Или Вы забыли, как это бывает?

- Даааа… - он засмотрелся на пролетающий вверху косяк уток и зашурудил руками где-то сзади – ээх, уже не помню какое оно…ружье.

- Вы совсем забросили свое физическое тело

- весь этот мир окаянный забросил, родная… там не живут, там существуют. И я выбрал самый безопасный путь существования.

- а Ваши близкие?

Он посмотрел на небо, раскурил трубку и медленно проговорил:

- жена пять лет как умерла. Сын остался…но он… - голос его стал сдавленным – отца не признает. Хочет жить как все - не заботясь о последствиях.

- Я тоже из этого мира.

- Нее… - он улыбнулся ей как ребенку – в моем мире люди не такие.

Им чужда духовность. Они дошли до ахинеи в своем техническом прогрессе. Все автоматизировали, роботизировали… а сами деградируют. У нас экология ни к черту, все больные с детства ходят. За порог ступить опасно. Люди мрут, не доживая до пенсии. Прямо на тротуарах валяются, как падаль, а могильщик их подбирает. А ты – нет, ты не умрешь ни через 30 лет, ни даже через 100... ты свежая, здоровая, чистая…

- Вы всё знаете…

- Ты… ангел из одного из этих высших миров. Они существуют! – он придвинулся к ней, обхватил за ноги, прижался как ребенок и продолжал уже шепотом - А они мне не верили, меня за сумасшедшего держат… Я глаза им открыть хотел, эти шоры проклятые содрать чтобы они жизнь свою не прожигали… А, получается, они меня сами сожгли как ведьму на костре, сами меня сломали… Для них я теперь – овощ под капельницей.

Амина молча ерошила его жесткие волосы, и у нее самой подкатывал ком к горлу. – Я не ангел, а такой же человек, как и Вы и все остальные люди из этого мира.

- Возвращайся – уже почти скулил он – скорее возвращайся в свой мир. Любой ценой. Они тебя тут затопчут как цветок грязными ботинками. Затопчут и даже не заметят…

«да, как-то уже пытались» подумала Амина. А вслух произнесла:

- Я заберу Вас с собой. Я еще не знаю, как это сделать, но раз Вам открылась истина, Вы не должны находиться здесь…

Он замотал головой:

- Я уже очень стар и очень слаб. Скоро наступит час отойти. Я очень тебя прошу, я тебя умоляю…

мой сын. Он еще жив. Я знаю, я видел. Спаси его от этого мира. Он достал из нагрудного кармана маленькую потертую фотографию. С глянцевой карточки на Амину смотрел худощавый парень,русые волосы, зеленые глаза и очень искренняя улыбка. «Не безнадежен» - подумала она про себя.

- Да, Ян такой же дурак, как и все, он уйти не захочет – но где-то в глубине души он понимает, какая здесь трясина. Я знаю, ты сможешь постичь эту глубину. Ты сможешь его вытащить, он мне дороже жизни! Умоляю тебя!.. – он совсем опустился на землю и стал целовать ее ноги. Амина прижала его к себе и стала успокаивать как дитя:

- Хорошо, хорошо, родной, я заберу его отсюда, я обещаю!..

***

Лика с детства не летала во сне. И даже в детстве ТАК не летала. Невесомость, радость и безграничное счастье. Раскинув руки, они с Аминой, этой чокнутой из ее палаты, парили над землей. Смеялись как сумасшедшие. Такой радости и кайфа Лика не испытывала даже под винтом. Ее тело стало неимоверно энергичным и красивым. Одной только силой мысли она могла оказаться где угодно в страто.. стрепто.. еще в какой-то там еще сфере и даже в космосе! Это было намного круче, чем 3D-фильмы, которые им показывали когда-то на уроке географии. Стремительно поднимаясь ввысь, она ощущала, как спину щекочут настоящие волосы. Не парик, не нарощенные, а ее настоящие живые рыжие волосы – густые и блестящие – совсем не те крысиные хвостики, которые она когда-то видела в зеркале. Амина показывала ей созвездия, говорила что-то в смысле бытия и доказывала, что в мире есть вещи значимее и интереснее чем, например, уколоться… Лика почти поверила и даже пообещала, что больше не будет.

Когда она проснулась, то огорчилась и обрадовалась. Жаль, что это был только сон, но зато ее снова прёт, раз такое снится. Над ней стояла Амина. Странно. Она была уже без фингала. Наверное, Лика долго была в отключке.

- А ты мне снилась, как живая – сказала Лика. – и волосы тоже.

- А я живая – произнесла Амина. – и волосы у тебя на голове - тоже. И не выпадут больше, если перестанешь вредить себе.

- Лика вскочила и стала трогать шевелюру – копна густых темно-рыжих волос доставала ей до пояса – круто! – она даже дернула пару раз – настоящие!

- Мы с тобой уходим отсюда.

- Гы-гы.. размечталась,… а, в смысле улетим? Мы с тобой так офигенно во сне летаааали!

- Сбежим. Я знаю как. Мне рассказали.

- Этот дед шизанутый че ли?

- Он не дед. И самый вменяемый из всех кого я тут встречала.

- Ладно - Лика нерешительно погладила Амину по плечу. (Где-то в глубине души она осознавала, что в появлении Амины и волос, а так же исчезновении на ее теле ужасных язв есть закономерность). – мне самой тут уже осточертело. Пойду с тобой, куда скажешь.

- Пока только в мир. Поможешь мне там освоиться. Ладно?

- Гыыы, ну ладно, камиказде.

Глава 2

- … и ты представляешь, чувак, она говорит: когда зайдет санитарка, я подам знак, а ты… закрывай глаза… я думала, она эту санитарку щас на месте замочит, и, как в этих тупых фильмах, переоденется в ее одежду.. - а че, разве не замочила?- Да с ней чёт не то стало. Я ж естессно, подглядывала: чувиха заходит, видит нас и тут же застывает, по типу отмороженная. Я сама в шоке подзалипла, а эта как схватит меня за руку и давай бежать, двери же в палату открытые остались. - Ну и чё дальше, там других санитарок и гы-гы… санитаров что ль не было?- Были! Все они такие же завтыкавшие стояли! Даже мухи не летали- Да ну, ты гонишь… у нас уже лет 10 как мухи вымерли!- Да я те отвечаю! Я как увидела это втыкущее царство, так ноги отниматься стали, а она меня тащит и говорит: скорее, скорее! Будто они щас все снова двигаться станут, мы когда уже за ворота выбежали…- Че и вам эти дауны прям и ворота открыли?- Открыли... тока не нам а там какая-то машина заезжать собралась, так и не заехала- Водитель тоже завтыкал?- Угу. Точняк. Завтыкал… а! Так мы когда за ворота вышли еще отбежали пару кварталов и прям, как по комнате бежим, тишина такая, машины не ездят, пьяные не кричат, даже реклама не мигает. А она вдруг тоже остановилась и говорит: «всё!» и валится с ног. Тут всё и задвигалось… я так шуганулась…- А как ты прохавала, где я сегодня тусить буду? - Да это не я, это она всё. Отдышалась, встала, руки раскинула, глаза стеклянные, будто молится, а потом очнулась, говорит: «туда!» и потащила меня. Мы всю дорогу так босиком и прошли тапки еще в больнице потеряли. - А как же вас в клуб в смирительных рубашках пустили?- Дурак ты, братуха, это не смирительные, а просто рубашки, сёдня ж Хелоуин, вход в костюмах бесплатный. Я сама в шоке была. Так прикинь, мы заходим, а людей тут тьмища, а она секунду постояла и как ищейка меня потащила к вашему столику.- Да уж, мы с Яном подофигели немножко, когда такие «красотки» из толпы прям на нас двинулись. - А че фигеть? Ему чё, своих бабок ёжек и вампирш мало? - Да не, он в последнее время ваще какой-то не стал не тусовщик…- Ладно, идем уже к ним, а то мало ли… она и его заморозит.

***

Сначала ей показалось, что она ошиблась. Место, куда её вело интуитивное знание, оказалось более чем странным. Впрочем, и путь к нему был не прост. Амина никогда еще не видела таких мрачных улиц и столь угнетающих зданий. Величественные массивные, но какие-то ветхие и неухоженные, они сплошной стеной простирались до самого неба. Их верхушки тонули в тумане. Пару раз они с Ликой чуть не провалилась в открытые котлованы, из которых валил густой пар. Ее будто ошпарило от одной перспективы туда угодить. «Словно врата в ад» - мелькнула мысль. Ей постоянно казалось, что из закоулков ее сверлят чьи-то зловещие взгляды. Невольно вскрывая злые умыслы этих людей, Амина бежала еще быстрее, сбивала ноги и все крепче сжимала руку своей спутницы. Наконец на первом этаже полуразрушенного здания она выделила одну вывеску и, преодолевая волнение, пошла туда. По бокам массивных железных дверей стояли двое крепких мужчин. Лика дернула Амину за руку и шепнула: «они не пустят!» - «не попробуем, не узнаем» - и решительно направилась ко входу. Лика нехотя поплелась следом. Грозные стражи даже не пошевельнулись, когда девушки потянули на себя тяжелые двери. В зале было дымно и шумно. Человек сто двигалось под какую-то монотонную электрическую музыку, Амина отметила про себя, что они, похоже, добровольно бьются в конвульсиях. Только зачем? Сквозь стену дыма она заметила в углу зала за столиком того, кого искала. Сначала она не узнала его. На фото он выглядел моложе. Правда, если учесть, что фотографии пять лет… все равно моложе. Значительно. Взгляд его утратил живость, глаза стали впалыми, он пил из бокала этиловый спирт с какими-то примесями и курил табак, пропитывая легкие рыжими смолами. Те секунды, что она продиралась сквозь танцующих, Амина прокручивала в голове варианты: «слушай, нам надо поговорить» или «здравствуй, Ян, я встретила твоего отца», нет… не так: «я вижу, что тебе плохо…» .

Лииика! Неужели ты? А я думал, уже откинулась давно! – щуплый парень, с жидкими рыжими волосами который сидел рядом с Яном поднялся им навстречу. – во даешь! Шикарно выглядишь! – сказал он и заржал – эта рубаха тебя молодит! Травку будешь?Лика замотала головой

- Ну, извини еще рано, чет покруче подвезут позже.

- О, а эт че за дитё с тобой?

- А это моя гыыы… сокамерница, мне ее прошлой ночью подкинули, если б не она, я бы и не сбежала.- Ооо, респект тебе, чувиха! – он похлопал меня по плечу, - ты вернула мне сестру! Может, теперь растормошишь моего друга, а то он совсем раскис в последнее время.- Ну я…- Эй, чувак, - он обернулся к Яну - я тебе девку подсуетил, она уже на все согласна, бери и пользуй! – и снова заржал. Ян вяло улыбнулся, кивнул Амине и нехотя указал на место рядом с собой.- Вы тут общайтесь, а мы пойдем, посекретничаем – сказал щуплый парень и утащил Лику в темноту зала. Амина беспомощно посмотрела им вслед, но тут же ощутила на себе взгляд. Повернулась, Ян смотрел в упор. Глаза у него были глубокие, изумрудного цвета, только взгляд какой-то туманный, отстраненный.- Вам плохо?- Он криво улыбнулся – не-а. – смерил ее взглядом – Мне хорошо…

… «хорошо бы сдохнуть поскорее»

- Вы что, нельзя так думать!- Что? – он встрепенулсяТут она поняла, что как и с Ликой, она может слышать его мысли, и тут же осеклась…

- у вас на лице написано, что вам не хочется жить…- Опа! Открыла Америку! А кому щас хочется? Ты думаешь эти все - он указал на танцующий зал – кайф от жизни ловят? Им только кажется, они щас отрываются, завтра проснутся в депресняке и с бодуна и снова прибегут колбаситься, потому что хотят поскорее СДОХНУТЬ!Амина понимала его через слово, воспринимая речь скорее душой, а не слухом, чем больше она смотрела в эти глаза, тем больше ей хотелось разделить, уменьшить, умерить ту боль, которую он в себе нес.

Тем временем он потянулся к бутылке с зеленоватой жидкостью, плеснул себе полбокала, поднес ко рту, потом вдруг помедлив, сунул Амине под нос:

- будешь? – в ее ноздри ударил едкий запах спирта и горьких трав, от резких движений напиток оставил на стекле слизкие потеки – она отстранилась и замотала головой – нет. Он пожал плечами и залпом выпил всё сам. – За отца…

Поняв, что разговор пошел в нужное русло Амина произнесла:

- Ян… я вчера говорила с ним… он...- Ты конченная или специально мне лапшаешь? Он пробыл в коме 5 лет, а сегодня… его не стало.- Как? Как это не стало? – к ее горлу подступил ком, на глаза навернулись слезы, она не могла забыть эту добрую улыбку и доверчивый взгляд, она ему обещала…Он еще раз плеснул себе полбокала, выпил залпом и уронил голову на руки. В тусклом свете помещения, Амина видела, как по стенкам бокала стекали густые горькие слезы…

Она утерла рукавом щеки и нашла в себе силы продолжить…

- Я правда с ним говорила, это трудно объяснить, но поверь, это так – она осторожно прикоснулась к его плечу и, не убирая руку продолжала – он очень хотел чтобы ты…. чтобы мы ушли отсюда навсегда, - она осмелела и приобняла его - я знаю… нет я пока не знаю, но я уверена, что смогу это сделать… - он не реагировал.Амина легонько дернула его – Ян…- дёрнула посильнее - Ян! – как безвольная тряпичная кукла он мягко сполз ей на колени…

- Опа-на! – послышался голос сзади – наш дружбан уже в отключке, во слабааак! – щуплик и его сестра стояли рядом.- Эй ты, как тебя… ты че с ним сделала?- Меня зовут Амина и я не причем, ваш друг сам довел себя до состояния алкогольной интоксикации, ему нужна помощь.Они хором заржали. Лика подала голос первой – слышь, ну я тащусь, когда она на умняк выползает

- да ладно, - подхватил ее брат - мы же так, гыыы… в шутку наехали, вон, этих пьяных и укуреных полный зал, брось ты его, идем поколбасимся, тут один чувак кое-чё поинтересней спирта привезАмина смотрела на него непонимающим взглядом

– это же твой друг! И ты можешь спокойно смотреть как он погибает?

- Тя че, с луны сняли? Ночку проспится, а к утру одуплится. О! Гы-гы-гы.. я поэт! Ночку проспится, а к утру одуплится – нараспев пробубнил он – круто я придумал, да?- Ну идем уже, поэт, я же тебе говорила, что она чокнутая! Дэн долго ждать не станет, а потом будешь за нормальным крэком всю ночь бегать – Лика потянула его в темноту зала.- Стойте! – просто помогите мне довести его в тихое место, где можно дышать... – от сигаретного дыма, Амина уже сама стала задыхаться, глаза не переставали слезиться. Но они уже не слышали ее, перспектива заполучить то, что стало смыслом их существования, привлекала куда больше, нежели чужая жизнь.

Впервые Амина не знала что делать – у нее на руках страдает человек, а она не может ничего предпринять, просто потому что сама не в силах вырваться из кошмара, в котором оказалась. Люди вокруг гоготали, плясали, хлебали с горла спиртосодержащие напитки, юркими движениями глотали пилюли и тут же дурели от них. Откуда-то послышались звуки потасовки и сразу же - звон разбитой посуды. Амина поняла, что даже если сможет взвалить Яна на плечи, то все равно не проберется с ним сквозь очумевшую толпу к выходу.

Утирая уже градом текущие слезы, она наклонилась к нему, крепко прижала к себе, и, уже отдавая остатки своей энергии шептала: «пожалуйста, пожалуйста, вставай! Мы должны отсюда уйти…» - она верила, что ее мысль может достучаться до его затуманенного разума….

***

Музыка…

Визги…

Вибрация…

Звуки вокруг стал постепенно сливаться в один сплошной гул. Огромным комом это месиво то подступало вплотную к ушам и горлу, то опускалось куда-то глубоко в область желудка, продавливая диафрагму. Ян знал, что еще немного и его мучения закончатся. Он попытался поднять голову и посмотреть на происходящее вокруг, но не смог даже пошевелиться – всё его тело, будто налилось свинцом. Он приоткрыл глаза и увидел, как по полу стала разливаться мутная серо-зеленая жижа. Сначала потеки просто лизали ноги танцующих, потом поглотили их по щиколотки. Ян хотел было крикнуть, но его голосовые связки будто задеревенели, не желая смыкаться. Противное зеленое желе заполняло зал, парализуя всё, что оказывалось в его власти. Люди продолжали двигаться и извиваться под музыку, невзирая на то, что были обездвижены уже выше колена. Ян лежал на скамейке за своим столиком и все так же не мог сдвинуться с места. Зеленый ужас подступал все ближе и уже коснулся ледяными пальцами его затылка, ему показалось, что волосы стали дыбом. Жижа, похожая на разведенный дешевым красителем кисель, сковала холодом конечности, он перестал их чувствовать. Желе разрасталось как на дрожжах и поднималось все выше, оно поднялось так высоко, что Ян уже не слышал звуков вокруг, казалось, еще миг, и она перекроет воздух. «Наверное, это и есть ад» - подумал он про себя и, прежде чем ощутить в легких липкий ужас, задержал дыхание…

Вдруг в оглохшие уши резко ударили забытые звуки, будто неведомая сила заставила его вынырнуть, он снова ощутил пульсацию крови по своим конечностям, еще миг, и его желудок изверг из себя остатки зеленой жижи… Он очнулся. Привстал. Секунда замешательства. Люди вокруг все так же колбасятся под музыку, никакой жижи нет, возле него как послушная кукла сидит эта странная девчонка. Тут он вспомнил! Здесь нельзя больше находиться! Если он только что побывал на том свете, то лучше уж оставаться на этом. Похоже, и она тут случайно. Сидит, глаза затравленные, ревет, что ли уже? Ян схватил ее за руку и потащил к выходу. Она не сопротивлялась и молча плелась следом. Вдруг резко дернула руку, и что-то крикнула, «дура какая-то!» - подумал Ян, но решил не отпускать ее. Если и правда чокнутая, не факт, что хочет на тот свет. По крайней мере, он сейчас не хочет оставаться один.

Когда они выбрались на улицу, уже светало, он глянул на часы – секундная стрелка давала им еще полминуты форы. «Бежим!» скомандовал он и потянул ее следом. Она не отставала, но ему все равно казалось, что они двигаются очень медленно. Будто ноги сами вязли в асфальте. Горло обжигал пропитанный утренней изморозью воздух. Из глаз лились слезы… еще несколько секунд, и земля загудела, отдавая вибрацию под ноги. В тот же момент, будто споткнувшись, они оба рухнули на землю, за их спинами раздался звук мощного взрыва, на голову посыпалась земля и песок. Еще несколько секунд они пролежали так, словно ожидая новой волны. Но ее не было. Звук стих, его спутница закашлялась и привстала. Только сейчас он рассмотрел ее. Следы грязи и пыли на матовой нежной коже, не затмили ее привлекательности. Спутанные русые волосы ниспадали почти до пояса. Умытые слезами глаза были глубокого серо-синего цвета, она тревожно посмотрела туда, откуда доносился взрыв, готовая сорваться и бежать.

- Стой! – он не хотел сейчас истерик – это зрелище не для слабонервных.

Она была встревожена

- пусти, там же…

- там все, кто хотел этого. Слава Богу, не мы.

- о чем ты говоришь? Там же погибли люди! – она все еще пыталась вырвать руку и убежать, но у него не было сил гоняться за ней, а девчонка хоть и чокнутая, но симпатичная, жалко, опускать одну, пропадет…

- Да успокойся ты – Ян уже силой потянул ее на землю, и она приземлилась прямо к нему на колени. – ты что, совсем в своей больничке потерялась?

- что? – она еще раз попыталась вырваться, но уже крепко обхватил ее тонкую талию обеими руками – пусти! Пока мы тут сидим, там еще остался кто-нибудь в живых, надо хотя бы оказать им первую помощь…

- да что ты суетишься, они там все уже откинулись, это сто процентов. За всю историю вечеринок «счастливый день» недобитых не оставалось…

- Счастливый день? – переспросила девушка, и пробормотала – «последний день жизни – самый счастливый ваш день» …

- ну да, именно. Ты что, никогда не была на вечеринке смертников?

Она замотала головой и ее глаза стали совсем большими.

- каждый год на Хеллоуин какой-то из клубов устраивает такое развлекалово для тех, кому жить надоело. Всю ночь гульба, а за час до рассвета все взлетают в воздух и отходят в мир иной.

- значит и мы могли… быть там? – губы ее затряслись, все тело стала бить мелкая дрожь. Ян снял с себя куртку и накинул ей на плечи.

- ну да.

Она замолкла.

Они поднялись и побрели по безлюдной улице. Ян подумал «она все-таки какая-то странная, у нас каждая собака знает про «счастливый день» и тут же ухмыльнулся про себя «собаки-то как раз уже полтора года в красной книге, а этой осенью я не видел ни одной»

- Как тебя звать, кстати?

- Амина.

- Странное имечко.

Она пожала плечами.

- Ян.

Она кивнула.

- что-то ты не особо разговорчива.. стала.

- пытаюсь осмыслить.

- а что тут осмыслять?

- ты же тоже туда пришел, чтобы умереть – она остановилась и в упор посмотрела на него – почему передумал?

- ну я… - он вспомнил свой алкогольно-нароктический бред и почувствовал озноб. – я не знаю почему! Протрезвел вот и передумал! А ты типа проницательная слишком?

- тут проницательность ни при чем – она решила больше не темнить и говорить прямо, будь что будет - каждый человек может читать мысли другого, если тот ему открывается.

- не понял – как это открывается?

- посмотри мне в глаза и произнеси что-нибудь, мысленно

- ну ладно, - он решил поиграть с ней в эту игру

- «под черной плащаницей бреда, я видел ад в счастливый день последний» - прошептала Амина.

Он замер - это нереально! Ты не могла это слышать, это даже нигде не записано!

- Я услышала это только что. От тебя. Ты поэт?

- нет… я… музыкант…. несостоявшийся…

- а почему не состоявшийся?

- слушай, вот и скажи, почему не состоявшийся, ты же умеешь мысли читать!

- а ты уверен, что хочешь это слышать, раз не пожелал рассказать сам?

- ладно, давай лучше я попробую прочитать твои мысли.

- ну давай – она внимательно и сосредоточенно посмотрела ему в глаза.

- нуу… ээ.. – в ушах его шелестел ветер, поясницу стало примораживать, у нее красивые ясные, добрые глаза, а хрен знает, о чем она думает – может ты есть хочешь, а?

Она засмеялась. – я бы не отказалась перекусить, но думала не об этом.

- а о чем?

-А не скажу. Лучше научу тебя мысли читать, и ты сам узнаешь.

- ну, тогда идем ко мне, а то в такое время ничего не работает.

- идем.... знаешь, я бы с большим удовольствием поспала. Эти сутки для меня оказались слишком тяжелыми.

- да не вопрос, и поспать можно, конечно...

Глава 3

Раздался стук в дверь. С той стороны послышались шаги и грохот. Наконец в проёме появился простоволосый рослый парень. Казалось, он был искренне удивлен.

- ооооо, ни хрена себе, Ян! Ну заходи! – он похлопал гостя по спине. – эээ… падай куда видишь! А для восставшего из ада ты слишком свеж, струсил что ли?

- да не, я по ходу там все-таки был – после твоих колес такие реальные глюки пошли, что ну его нафиг!

- ну ты же умных людей не слушаешь – надо было сразу двойную по вене и тогда все дни сразу станут счастливыми.

- нее Дэн, ты же знаешь, колоться – никогда, я ж не нарик... У тебя, кстати, снег еще остался?

- Тока дешевый, тот мажоры весь вынюхали, ладно, идем на балкон, пыхнем.

Они пробрались через кучи хлама. Дэн отдернул занавеску, отодвинул пару ящиков и открыл дверь:

- Захады, я тут курильню оборудовал специальную!

Они уселись на низкие табуреты по бокам старого журнального столика, хозяин достал откуда-то шкатулку, оттуда вынул две трубки и полиэтиленовый пакетик. Пинцетом аккуратно подцепил из него что-то похожее на кристаллы льда и разложил по трубкам. Раскурил свою, и передал зажигалку Яну. Пару минут они сидели молча, наслаждаясь ощущениями, которыми наполнялись их тела.

- Дэн, а кто уже успел кровать из моей комнаты утащить? – задумчиво проговорил Ян.

- ну догадайся кто! конечно Инга со своим этим.. кто у нее сейчас там.. Михей какой-то. Ты ж уже попрощался, вот они не постеснялись. А тебе че, срочно?

- да у меня тут гостья, блин, из дурдома...

- че правда? Где надыбал?

- ну там же...

- Ооо, так я вижу, ты плодотворно на смерть сходил! – Дэн похлопал его по плечу - молодец чувак! Может тебе еще и виагры подкинуть?

- да не, я уж как-нибудь сам...

- да ладно, все свои, щас без этих колес никто даже не знакомится, облажаешься – хуже ж будет

- я с ней сам разберусь..

- ага, еще скажи, что она у тебя целочка!

Ян улыбнулся - может и так. Не проверял.

- та ты мне лепишь! не бывает сегодня целок, не в инкубаторе ж ее выращивали!

- да по ходу в инкубаторе, она вообще жизни не знает, поэтому смотри мне! Если хоть кто-то хотя бы пальцем ее тронет...

- та всё-всё чувак, я помню, что ты у нас каратист.. ха-ха-ха! ...в прошлом! Да ну куда ты?... дурак.

Ян встал и молча вышел. Он уже давно привык к тупым шуткам своих сожителей, просто решил специально не искать повода закончить разговор и уйти спать. Он прошел пару метров и остановился перед соседней дверью. Уже поднял руку, чтобы постучать, но оттуда раздались характерные стоны и знакомый скрип. Махнул рукой и пошел дальше – в самый конец коридора и осторожно приоткрыл двери. Амина спала, свернувшись калачиком на надувном матрасе. Вид у нее был, как у невинного ребенка, который набегался за день, а теперь забылся в беззаботным сне: волосы разбросались по подушке, грудь при каждом вдохе слегка вздымалась, босые ступни торчали из-под скомканного одеяла.

Ян стянул с себя свитер, расстегнул ремень джинсов и они, звякнув пряжкой, бесшумно сползли на пол. Осторожно, стараясь не нарушить тишины, он прилег рядом. Нос защекотали русые кудри, ему показалось, что они пахнут степью. Он погладил их рукой, потом его пальцы боязливо потянулись к плечу. Едва он успел коснуться ткани, источающей тепло кожи, как спящая гостья зашевелилась. В каком-то робком, непривычном для него страхе Ян тут же убрал руку и попытался уснуть.

***

Еле волоча ноги Амина сделала над собой последнее усилие. На ходу сбросила мешковатую футболку, которую ей выдал Ян, и устало погрузилась в хрустально чистую водяную гладь. Море встретило ее прохладой и свежестью, какой обычно бывают наполнены минуты на исходе ночи. Постепенно силы стали возвращаться к ней. Она перестала ощущать холод. Амина ныряла и плавала до тех пор, пока йодовый воздух и соленый привкус не вытеснили запах сигаретного дыма и пороховой гари. Когда она, уже в лучах восходящего солнца выходила из воды, тело ее уже не ломило от усталости, она сменилась благодатным спокойствием и умиротворением. Амина прошла несколько шагов и опустилась на песок.. Никогда еще она не приходила домой в снах. Мысль о том, что возвращаться придется не к этому морю, а в другое, значительно менее приветливое место не давала ей покоя.

Когда они пришли к Яну – в квартиру, похожую на трещину в гигантской скале многоэтажки, душную и мрачную, Амина не могла больше находиться в том мире. Ей казалось, что она – заключенное в клетку животное, которое вот-вот забьется в панике. С трудом сдерживая эмоции, она попросилась в душ. Более четверти часа обжигала лицо горячими струями странной хлорированной воды и не думала ни о чем. А когда вышла и толкнула дверь комнаты, ее уже ждал заботливо застеленный старыми простынями надувной матрас. Она даже не стала звать Яна и интересоваться где будет спать он. Без сил упала на приготовленное ложе и почти сразу забылась в гулком сне, чтобы поскорее попасть сюда.

Вспомнив это все, она почувствовала себя еще более одинокой. Поёжилась, накинула футболку и, прикрыв глаза, внятно произнесла: «Лия, пожалуйста, приди ко мне». Она еще два раза сделала то же самое, представив, как на горизонте появляется стройный стан в белых одеждах. Длинные темно-каштановые волосы ниже пояса развеваются по ветру, глубокие серые глаза смотрят с теплотой и радушием. Тонкие, но сильные руки обвивают тело так крепко, что сквозь ткань ее хлопкового платья Амина чувствует, как гулко и неустанно бьется чуткое сердце.

- Амина-а! – она подняла голову. Неловко подворачивая ноги на песке, к ней бежала Лия. Она стремглав бросилась навстречу. Когда между ними стало меньше двух метров, Амина вдруг вспомнила. Резко затормозила и закричала:

- Стой!

От неожиданности Лия упала назад и уже сидя на песке с недоумением смотрела на Амину. Она же опустилась рядом и тихо произнесла:

- прости. Я пока что астрал в этом мире, боялась напугать тебя еще больше.

- Спасибо - хрипло отозвалась Лия – “проскочить сквозь твое тело и только потом понять, что оно эфирное, было бы непосильным испытанием”.

Они помолчали.

«Амина, ты можешь мне сказать – что случилось? Почему ты оказалась там?»

Амина грустно улыбнулась. Стала водить пальцами по песку и, спустя минуту молчания, медленно заговорила вслух:

- я совсем случайно вспомнила, почему так получилось. Это произошло в воскресенье. Ты была на семинаре, уроков в этот день естественно, не было и я…. не то, чтобы от скуки, просто профпривычка такая... в общем, пошла в саркофаг идей чтобы найти и опробовать какую-нибудь новую методику. И тут мне попала в руки инструкция Доусона...

- но это же долгое время была запрещенная рукопись! – удивилась Лия. - Странно, как это с нее сняли табу. Честно, я думала, ни одного экземпляра не осталось

- Ты права. От него действительно почти ничего не осталось. Но меня так заинтриговала суть, что я восстанавливала её по обрывкам своими же силами.

«Но скажи, ты разве не знала, что будет ТАК?»

- Честно, я ничего не знала, все делала на свой страх и риск.

«но зачем?!» - недоумевала Лия.

- тебе, наверное, трудно это понять... вечный поиск новых ощущений. Это звучит низко, да?

- ты теперь говоришь только вслух - заметила Лия.

- Привычка – «они там не слышат друг друга» - Амина опустила глаза и снова стала задумчиво водить пальцами по песку – «иногда даже когда говорят вслух...»

«Хм, странные какие-то... а вообще там как?»

«здесь гораздо лучше»

«ну ты потерпи немого.» - на протянула было руку, но вовремя осеклась: «мы уже создали коллегиальную комиссию, твой случай рассматривается, мы работаем почти круглые сутки, как только мы сможем...»

Амина перебила ее: «я знаю, что вы не сидите, сложа руки. Я очень ценю это. Спасибо.»

«а ты пробовала повторить практику физических перемещений там, вдруг получится?»

Амина продолжала чертить узоры на песке, но на нем не оставалось никаких следов. – «не пробовала»

Лия поменялась в лице и уже открыла рот, коротким жестом Амина остановила ее: «я тебе не говорила... даже если я смогу это сделать, у меня есть долг. Человек, которому я обещала, уже мертв, поэтому никто не может освободить меня от этого обещания, и я его выполню».

«что.. что ты пообещала?» - у Лии пересохло во рту

«я дала обет, что заберу с собой того, кто очень в этом нуждается...»

«из того мира?! но это невозможно!»

«значит, ты не веришь, что и я могу вернуться?»

«нет....» - Лия растерялась: «не в том смысле, физически изымать кого-то и переносить в другой мир нельзя! это пошатнет равновесие мироздания!»

«дорогая моя, мирозданию уже давно пора бы зашататься, я сутки нахожусь не в своем мире»

«а как же ты это сделаешь, если они даже не умеют слышать?»

«а я научу его» - улыбнулась Амина.

***

Когда она проснулась, тусклый свет перестал пробиваться сквозь жалюзи. Амина подсчитала, что проспала больше двенадцати часов. Невзирая на столь длительное время, отведенное для восполнения сил, отдохнувшей она себя не ощущала. Напротив, ей пришлось сделать значительное усилие, чтобы встать. На ощупь, держась за стены, Амина нашла выключатель. Свет открыл ее взору средних размеров комнату – достаточно ветхий паркет, заваленный какими-то бумагами письменный стол, две гитары в чехлах и еще какое музыкальное оборудование, беспощадно припавшее пылью...

Секунду постояв в замешательстве, Амина наконец вспомнила, где находится. События прошедших суток как трейлер кинофильма пронеслись у нее в голове, и сформировались в ком в горле. «Ян!». В углу валялась его одежда. Самого Яна не было. Вдруг она услышала за стеной грохот. Бросилась в соседнюю комнату. Там было душно и ужасно грязно. На кучу из нестиранной одежды и пустых бутылок он кидал несвежую постель, которую небрежно срывал с кровати. Лицо его было перекошено в нетерпении. Наконец он откинул матрац и совсем помрачнел. Губы его затряслись, в глазах появилась паника.

Амина недоумевала, как он может тратить столько энергии на банальную агрессию.

- Эти сволочи мне совсем ничего не оставили! – он стал ползать под кроватью, потом потянулся к подушкам и пошарил рукой в наволочках.

- а что ты ищешь? – осторожно спросила Амина.

- снег... или гер.. да похер уже, хоть что-нибудь!

Она не поняла ни слова, только то, что он ищет то, без чего не может.

- а зачем это тебе?

Он на секунду приостановился и в недоумении уставился на нее. – ты дура что ли? Чтобы жить дальше!

- Жизнь прекрасна...

- да че ты мне лепишь? – в глазах его читалось слепое безумие, рот искривился в усмешке, - какой там прекрасна? ты что уже приняла что-то, так может, поделишься?

Амине стало не по себе. Она понимала, что говорит не с человеком, а с его ненасытным диким, всепоглощающим желанием получить то, что он хочет. Она вся выпрямилась и, глядя прямо ему в глаза, произнесла:

- Поделюсь. – раскинула руки как для объятий – подойди ближе.

Сначала с опаской, а затем будто ведомый какой-то неизвестной силой Ян подчинился. Амина взяла его за руку и усадила на пустой каркас кровати. Сама стала за его спиной и попросила закрыть глаза. Правую руку положила на его лоб, левой покрыла область сердца.

Ян замер в оцепенении. То, что билось в нем диким зверем теперь превратилось в крепкие тиски, сжимавшие его конечности, виски и грудь. В тот же миг он как в макушку стучится мощный поток энергии, исходящей откуда-то сверху.

- Дыши, дыши глубже – прошептала одними губами Амина.

Он вдохнул полной грудью. В тот же момент тиски ослабли, рассыпавшись как песок. Поток же ворвался сквозь голову и забурлил вдоль позвоночника, уходя куда-то вниз. С каждой секундой его беспокойство таяло и забывалось, уступая место умиротворенной радости. Так продолжалось несколько минут. Наконец Амина убрала руки, поток стал уменьшаться, редеть и постепенно совсем сошел на нет.

- тебе легче? – отозвалась Амина.

Ян встал, повернулся к ней но не смог произнести ни звука. Такого окрыления и легкости он не испытывал очень давно. А может быть, вообще никогда.

Он более не ощущал робости. Как ребенок прижался к ней всем телом. Амина чувствовала, как его дыхание ложилось мягким шлейфом на шею, слегка колыша ее волосы, его сердце гулко аккомпанировало мысленному шепоту: «так хорошо и спокойно, как с тобой, мне никогда не было…»

Амина не тоже не хотела отпускать его ни на миг. Она точно знала – это не жалость, а более сильное и благородное чувство. То, которое не спрашивает, ждут ли его сегодня.

Наконец он хрипло произнес:

- ты, наверное, голодная, а в холодильнике у нас мышь повесилась давно. Предлагаю сходить куда-нибудь перекусить.

- с удовольствием только я...

- в одной футболке и та тебе не по размеру – закончил Ян. Он пошел в свою комнату, достал с верхней полки шкафа лиловое платье из тонкой шерсти, черные леггинсы и... коробку с замшевыми сапогами.

- Это одежда моей матери. До сегодняшнего дня я не знал, зачем всё это храню... может, конечно, немного вышло из моды...

Она приняла как дар.

- Я очень ценю твое доверие.

Когда они выходили, Ян протянул ей темный плащ из плотной прорезиненной ткани с капюшоном.

- Это что, паранджа? - пошутила она.

- Нет – он был абсолютно серьезен. – это безопасность.

- А... – она вспомнила свой первый день в этом мире – кислотный дождь?

- угу – протянул ей маску – а еще грипп, оспа и туберкулез.

Она вздрогнула и поспешно экипировалась.

На улице было промозгло и зябко. Из шести фонарей в лучшем случае горел один. И тот, жужжал и мигал, намекая, что свет на исходе. Впереди их ждала сумрачная улица и Амина чувствовала, что эта пустота не предвещает ничего хорошего. Инстинктивно она ухватила Яна за руку. Они прошли пару метров и то, что она увидела, заставило ее содрогнуться. Прямо под балконом лежал мужчина в ободранной одежде и с побитым лицом. Первой ее реакцией было – кинуться на помощь, она дернулась в сторону, но Ян остановил ее.

- не подходи. Это опасно...

- но он же...

- Он уже мертв.

- да нет же – я чувствую, что он дышит.

- да ну, перестань, как ты можешь чувствовать? если и жив, то будет мертвым .. через час.

- как ты можешь быть таким безразличным? это же человек, ему нужна помощь, нет ничего дороже жизни!

- Жизнь бесполезна, и поверь – он взял ее за плечи и развернул к себе. – твоя жизнь дороже чем его.

- но так не бывает...

Вместо ответа он потащил ее за собой, Амина ощутила головокружение и не могла сопротивляться.

По дороге они видели еще с десяток таких же обглоданных болезнями и преждевременным разложением тел. Пару раз Амине и Яну даже пришлось обходить распластанные на дороге трупы. Больше всего их было под балконами и карнизами.

- это ничего – объяснял Ян. - С утра их уберут на утилизацию.

Амина с ужасом вспомнила, как попала в свою первую обитель в этом мире и поняла, что еще совсем недавно находилась наравне с этими несчастными.

- Давай сюда! – Ян остановился перед стеклянными дверями, и они сами перед ним разъехались. Амина зашла следом. Зал казался вообще безлюдным. В разных его концах за столиками сидело всего двое мужчин. Казалось, между ними стоит огромное зеркало - они оба были на одно лицо. Тучные, вялые, с рыбьими глазами. Пухлыми пальцами они держали покусанные гамбургеры и посасывали из стакана колу. Ян потянул Амину вглубь зала. Прямо за колонной был уютный столик.

Сам встал, скрылся за углом, а через минуту уже вернулся с подносом.

- нам повезло – эти два комплексных - последние. Остальное тут есть невозможно. Он стал выставлять на столик пластиковые тарелки.

Амина содрогнулась – в пластмассовых пиалах болталась какая-то непонятная серо-зеленая жижа с мелкими сухариками, рядом в такой же посуде – почерневший салат из капусты, дополняло это трио остывшее пюре с котлетой, на поверхности которой заиндевел белый жир. Она посмотрела на Яна, он энергично помешивал и с аппетитом поедал эту пищу. Она взяла стакан с тем, что должно называться компотом, а по факту было водой с размешанным порошком-красителем, и стала потихоньку пить.

он быстро окончил трапезу и вздохнул:

- ты чего не ешь?

- подумала об этих несчастных, и аппетит пропал – она утешила себя тем, что почти не соврала.

- это жизнь. - Он пожал плечами и снова принялся за еду.

- а что с ними делают на утилизации? – нарушила тишину Амина.

- ну. эээ... как обычно – сжигают!

Ее передернуло. – а, зачем? Неужели нельзя похоронить?

- ну они же не покупали место на кладбище, они – бродяги. Их только на энергию.

- То есть у вас все станции работают... на человеческих останках?

- ага.. Раньше, когда еще уголь добывали, это был альтернативный источник энергии, а теперь все природные запасы исчерпаны. Да и бродяг умирает все больше.

Амина уже устала удивляться. Она никогда не сталкивалась с тем, чтобы общество так обесценивало человеческую жизнь.

- а ты не знала об этом?

Она покачала головой.

- а у нас каждый ребенок знает. Ты явно не от мира сего.

- ты не далек от истины.

- в смысле?...

Глава 4

В этот момент в кафе ввалились трое в плащах. По очертаниям Амина поняла, что это парни и девушка. Один из них с порога выкрикнул:

- о, дружище, вот ты где! – шатающейся походкой он направился к Яну, плюхнулся рядом и тут же поставил на стол стеклянную бутылку с каким-то странным напитком.

- Чё ты забыл в этом гадюшнике, идем с нами, тут говорят гер новый поступил, крутоооой!

- Дрон, ну я тут, блин, с подругой...- Ян застыл в нерешительности. - Вы может, без меня, а я потом свою часть доложу.

- неее чувак, бабло гони сразу, а то пролетишь.

- Ладно – Ян взял залпом допил ярко-красную химическую жидкость из стакана и кивнул своей спутнице. Амина встала, поспешно накинула плащ и маску и послушно пошла за ними.

- а она у тебя ничё такая.. свеженькая – громко шепнул паренек. – тока слышал, что больная на голову! – и начал гыгыкать. Ян оттолкнул его, оделся и повернулся к Амине. Уверенно приобнял ее за талию и они вышли.

«Они все пошли вперед, а мы с Яном выходили последние. Сразу за стеклянными дверями кто-то потянул меня за рукав. Это оказалась женщина неопределенного возраста, одежда ее почти превратилась в лохмотья, от тела исходил тошнотворный запах мочи и спирта. Посмотрев ей в лицо, я вздрогнула – оно было не просто усталым и опухшим, на нем «красовались» гематомы и ссадины, она молча протягивала руку и слабым голосом произнесла: «на хлеб...»

- Вам нужна помощь? – я повернулась к ней и едва успела подхватить ее за плечи, казалось, что женщина падает. Шатаясь, и источая пары, спирта нищенка прошептала:

- Деньги ... – она икнула и добавила - ... на хлеб.

Понятно, что во многих мирах товарно-денежные отношения еще не изжили себя, поэтому я даже не удивилась. Хорошо, что наши ученики видели деньги только в музеях и на астральных сеансах экскурсионных путешествий.

- Какие деньги вам нужны и сколько?

Женщина еще раз икнула, недоуменно вытянула шею и, порывшись в кармане, достала смятую купюру и вложила мне в руку – Много – она пахнула мне парами спирта прямо в лицо.

Что может быть легче, чем визуализировать и воссоздать кусок бумаги? Преодолевая отвращение, я уже стала рассматривать ее на свет, чтобы было поточнее, как вдруг Ян оглянулся, потянул меня за руку и стал говорить что-то на непонятном наречии. Я понимала только отдельные слова, поэтому смысла спорить не было. На прощание я успела вытащить из-под плаща ворох купюр и сунуть их нищенке, даже не зная сколько у них тут стоит хлеб. Женщина тут же стала кланяться и что-то бормотать. Тем временем Ян неожиданно грубо потащил меня к машине и усадил на заднее сидение рядом с девушкой и парнем, а сам сел впереди, рядом с водителем. Пока мы отъезжали, я еще долго слышала, крик и благодарственные возгласы той женщины.

Вскоре заметила на себе заинтересованный взгляд девушки. Посмотрела в ответ. Моя спутница сняла капюшон. Оказалось, что она в парике – «неужели тоже лысая?». Я вспомнила Лику и вздохнула о ее глупой смерти. Хриплый голос вывел меня из размышлений.

- А ты чё, типа добрая?

- А что? – я не понимала, что она имеет в виду.

- нуу помогаешь пьянчугам накопить на бутылку

- на какую бутылку?

- а ты думала, на хлеб?

Я совсем растерялась - она так сказала, а я привыкла верить людям.

- чудачка – ухмыльнулась девушка и отвернулась к парню. Уже через пару минут они что-то живо обсуждали шепотом, а у меня даже не было желания вслушиваться. Ян и его друг, которого он называл “Дрон” по очереди попивали что-то из бутылки и молчали.

Мы остановились возле двухэтажного здания. Еще с улицы было слышно, как в его стенах гулким эхом разливались низкие частоты. Над входом клубился едкий никотиновый дым. Девушка скривилась:

- там, че, не курят?

- по ходу опять вытяжка сломалась – почесал затылок ее друг – та ладно, идем, все равно это лучший клубешник на районе.

Скорчив недовольную мину, девушка стала выходить и тут же закурила. Я отошла в сторону.

- ты че, не куришь?

Я покачала головой.

- гыы, прикол - рассмеялась девушка и затянувшись изо всех сил, подошла вплотную и неожиданно выпустила дым мне прямо в лицо. Закашлявшись, я отпрянула назад. А она продолжала смеяться.

- ты что, дура? - наконец вмешался Ян.

- да она у тебя совсем, ха-ха-ха.. Белоснежка – заливалась девушка.

- ты в порядке? – он подошел и повернул мое лицо на себя. Я утерла слезы и кивнула.

- А что будет, если на нее водяры вылить, она растает? – не унималась девушка

- а ты попробуй – подхватил ее друг. Они еще долго посмеивались и о чем-то шептались. Я решила просто забыть об этом.

Оказывается, мы снова приехали в ночной клуб, он был почти копией предыдущего. Я вздрогнула, вспомнив, что прошлый визит в такое заведение чуть не стоил мне жизни. Но отступать было некуда. На входе стояли такие же безучастные амбалы, только один брал деньги, а другой ставил всем входящим на внутренней стороне запястья какие-то печати. Я решила избежать этой унизительной участи, и, когда заходила следом за Яном, то попыталась незаметно проскользнуть внутрь, но амбал поймал меня и что-то бормоча себе под нос, тавровал и мою руку. Я увидела на запястье светящийся фиолетовым светом череп. Ощутив мороз по коже, я стала пытаться стереть его, но в этот момент моим вниманием завладел чудовищный грохот музыки. Казалось, звуки проходят внутрь меня и протяжным низким эхо грубо разрывают грудную клетку.

Мы сели за столик, Ян с Дроном тут же отошли куда-то. Знаком мне дали понять, что надо оставаться на месте. Музыка грохотала, девушка с парнем продолжали шептаться. Я стала вглядываться в толпу. Все люди вокруг будто превратились в тени. Человеческий облик возвращался к ним только на миг, когда на лица случайно падал свет прожектора. Минут 15 искала глазами Яна. Его не было. Они с Дроном появились неожиданно, откуда-то со стороны. Ян был спокойным и печальным. Молча, как-то медлительно и заторможено он поставил передо мной стакан с соком, а сам откинулся на диван. Уже через минуту, он почти лежал, расслабленный и с закатившимися глазами.

- что с ним? – крикнула я на ухо Дрону. Тот на удивление был весел, хоть и выглядел разморенным.

- та ниче, детка, всё ок. – Ему хорошо. – он засмеялся. – Давай лучше выпьем! – он поднял со стола маленькую рюмку и я тоже взялась за свой стакан.

Сок оказался горьким и снова ненастоящим. Пригубив его, тут же почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

Дрон же залпом махнул все что было у него в рюмке и тут же, шатаясь побрел навстречу какой-то девушке. Вместе они скрылись в темноте.

Вдруг диван содрогнулся. Оказалось, что это рядом плюхнулись девушка с парнем, я даже не заметила, когда они уходили. Вернувшись, они тоже стали на себя не похожи. Она – веселая, еще более задиристая, а он – молча улыбался и все прикладывал голову ей на грудь.

- что это ты такое пьешь? – крикнула мне на ухо девушка. Звук ее голоса вызвал неприятный зуд в барабанной перепонке. Она потянулась за стаканом с соком, хлебнула и тут же выплюнула, брызнув мне на колени. – фууу! это же гадостнейшая гадость из всех гадейших... гад... ха-ха-ха-ха... – она наклонилась и задев рукой стакан, опрокинула все, что в нем осталось. – ой. Парррдон! – она продолжала посмеиваться, поднимаясь над мокрым пятном на диване.

- не, те.. тебе над другое пить, ща... погоди – отмахиваясь от объятий своего друга она, шатаясь, побрела влево, я заметила, что там находится барная стойка.

Парень, она его почему-то все называла «Швед» тихо сполз ко мне и, не обращая внимания на мокрое пятно на диване, положил голову мне на колени. Его рука тут же освоилась на моей ноге – потом стала подниматься все выше, по бедру, в недоумении я вскрикнула и встала. Тут же появилась девушка, и, протянув какой мутный бело-серый напиток, скомандовала:

- Пей!

Я с опаской посмотрела большой, покрытый испариной бокал

- что это? – казалось, они замыслили что-то неладное.

- Моз-ги... тебе не помешае...ют – икнула девушка.

- нет, спасибо, я не буду, - я попыталась передать ей бокал, но она увернулась:

- да пей ты! Это же самый крутой коктейль, фирменный...

- нет, я ... извините

Она поменялась в лице и нагнувшись к своему другу что-то стала ему говорить.

В этот момент произошло то, чего я не то, что не ожидала, даже предположить не могла. Все случилось за считанные секунды. Девушка взяла бокал, я с облегчением вздохнула, но тут Швед вдруг навалился на меня всем телом, прижав к дивану. Девушка обхватила коленями мою голову, и, зажав пальцами нос, стала пытаться влить в рот противную сладковатую жижу. Я делала все, чтобы не глотать, но ее было слишком много. Она заполнила рот и уже стала вытекать наружу. Я ощущала тяжелое дыхание Шведа и мокрое пятно под спиной. Деваться было некуда. Сдавшись, я сделала один глоток, потом хотела вдохнуть воздуха, но в горло ворвалась вторая порция гадкой массы. В третий раз мне всё-таки дали вдохнуть. Швед стал слизывать остатки напитка с моей груди и щек, а девушка, схватив его за волосы, залепила смачную пощечину. Но потом с еще большим остервенением стала вливать в меня жидкость, приговаривая что-то. Наконец она отставила пустой стакан, похлопала меня по щекам и они, как ни в чем ни бывало, уселись рядом и стали изучающее смотреть, будто проводили какой-то опыт. Я чувствовала в желудке эту ужасную жидкость. Пару раз она подступала к горлу и, казалось, вот-вот все вылезет обратно, но этого так и не произошло. Все вокруг стало меняться. Мир будто превратился в маленькую картинку, которая, крутясь, все удалялась и удалялась. Я тянулась к ней, но не доставала. Музыка и крики стали звучать, как отдаленное гулкое эхо. Я ощутила невесомость и поняла, что теперь только от меня зависит то, куда я попаду. И тут я вспомнила, нет, я все это время не забывала о тебе... ты слышишь, меня, Лия?»...

Лия подняла голову и Амина увидела перед собой страшное перекошенное своей мучительницы. Она почувствовала странные леденящие прикосновения к своей груди. Суетливыми движениями девушка шарила у нее под платьем. Амина попыталась отстраниться, но наткнулась на кислое дыхание.

- где деньги? – прохрипела девушка ей прямо в лицо

Амина открыла рот, но не смогла проронить ни звука.

- куда ты дела бабло!? – рявкнула девушка и тут же двинула кулаком по лицу. Амина ощутила, как из носа пошла кровь, во рту появился солоноватый привкус. Глотнув слюну, она выдавила:

- денег у меня нет....

- ага, лепи горбатого, ты мне пять тыщ должна, гони бабки!

Зажмурившись, Амина ждала следующего удара. Объяснять что-либо не имело смысла.

- Эй, Кира, полегче! Я с тебя щас шкуру сдеру и не пожалею! – это был голос Яна. В тот же момент парик с головы девушки оказался у него в руках. Кира тут же отпустила Амину, и в ужасе схватилась за голову. Ян уже вовсю раскручивал в руке ее блондинистое каре. Несколько секунд он дразнил ее как назойливую собачонку и, наконец, запустил парик далеко в темноту зала. Сам же взял Амину за руку и крикнул ей в ухо:

- мне тут надоело, давай свалим.

Она хотела пошевелиться, но тело беспомощно обмякло. Как тряпичная кукла она повисла на плече Яна и сползла на пол. Он что-то выкрикнул, взял ее на руки и понес к выходу. Что было потом, она помнила лишь отрывками. Реальность гулко стучались о ее затуманенный мозг, но ни один ее луч не пробил насквозь пелену забытья. Впервые, за много месяцев, она попала в измерение, где не было ни снов, ни переходов в иные миры. Только мутная глухая пустота.

Ян нажал кнопку на брелоке, старенький Фиат в углу стоянки жалобно пискнул. Шатаясь и тяжело дыша, он донес Амину до машины. Дернул за ручку дверь и аккуратно поместил свою ношу в салон. Сам, опираясь на капот, обошел автомобиль и уселся на место водителя.

- Спасибо, Дрон... – он вставил ключ в зажигание и повернул. Панель приборов зажглась.

- ты был – он повернул ключ – моим лучшим другом. – мотор звучно заурчал в ответ. К горлу подступил ком.

Он взглянул на Амину. Она лежала на сидении как снятая с лески марионетка – голова скатилась на боковое стекло, спутанные волосы скрывали бледное, покрытое испариной лицо. Руки бессильно свисали. Ян взял ее запястье и зачем-то нащупал пульс. Ощутив слабое биение, вздохнул с облегчением и включил передачу.

Он ехал по пустынным улицам. Перед взором его проносились последние события этого вечера и последние минуты жизни его друга. Дрон приполз к нему на коленях, дико обдолбаный и жалкий. Он плакал настоящими солеными слезами. Протянул Яну полный шприц. Не двушку, как обычно, а целых пять кубов. Сам закатал рукав и, уронив голову на колени, друга простонал: «сделай это! Я жалкое убогое создание, я даже убить себя не могу. Друг, спаси... освободи меня от этого мира!» И Ян, будто в каком-то гипнозе взял шприц, едва дрожащими руками уверенно затянул жгут над веной Дрона и четким, будто отточенным движением вогнал в его тело смертельную дозу. Тот сразу обмяк, сполз на пол. Медленно с усилием он полез в передний карман джинсов и достал оттуда ключи от машины. Дрон протянул их Яну и прошептал: «только ты живи» и блаженно улыбнулся. Эта улыбка застыла на его лице навеки.

Ян не заметил, как оказался под своим домом, улицы пронеслись перед глазами, как фильм, который галдит в телевизоре фоном. Подниматься в квартиру не было ни сил, ни желания. Да и что там – такой же пустой бессмысленный мир. Он бесцеремонно отодвинул в сторону колени Амины, порылся в бардачке, нащупал бутылку водки, открыл ее и стал жадно пить залпом, как воду. После опустил спинку сидения, и окунулся в мир мутного забытья.

Тусклое солнце лениво поднялось над горизонтом. Багровый диск, словно осрамленный заключенный, проглядывал сквозь множество прутьев-небоскребов. Один его луч все же достиг цели – проник в глубину жилых кварталов, где десятилетиями не росло ни одного дерева, скользнул под лобовое стекло припаркованного автомобиля и зацепил темные ресницы человека, который мирно спал в парах спирта и еще не выдохшегося парфюма.

Ян зажмурился и потер глаза. Он полулежал на водительском сидении в авто своего друга. Теперь уже в его авто. Несколько секунд он вспоминал события прошлой ночи, но так и не смог сплести их в единую цепочку. Рядом с ним оказалась девушка... то есть, как это оказалась? Она была... Вчера была точно... и позавчера – тоже, кажется... странная какая-то. Типа с головой не дружит... ой, а у самого-то голова... Ян подпер кулаком лоб, проклиная про себя это слепящее солнце, которое насмехалось над ним, будто веселый дворник. Минуло 10 секунд и светило скрылось под толстым слоем свинцовых туч, оставив перед взором Яна лишь сгусток фиолетовых светящихся точек. Сразу же стемнело. Он еще раз протер глаза, потянулся, зевнул. Поднял сидение и завел мотор. Машина проехала 300 метров и остановилась. Несколько секунд Ян фокусировал взгляд и, наконец, смог прочесть на вывеске то, что ему было нужно - «Аптека».

Корней почти никогда не спал. Это ему было не выгодно. 20 часов в сутки он готовил «лекарства» и отпускал их «страждущим». Аптекарь отдыхал только 2 часа перед рассветом, когда поток желающих кайфануть и оторваться плавно сходил на нет и еще пару часов после обеда, когда утихал утренний наплыв потребителей, желающих «раздуплиться» и облегчить отходняк дабы доползти до кровати.

Было 7.30 утра. Корней как раз успел потянуться, облачиться в белый халат и полирнуть десна порошком. Он уже приняться за изготовление новой партии препаратов, когда тишину медицинского музея разорвал звонок. Аптекарь встрепенулся, колбочка в его руке дрогнула и мутноватая жидкость окропила стол. Он поднял голову, боднул указательным пальцем очки на переносице и посмотрел в монитор. Черно-белый экран показал парня, одной рукой он опирался на косяк, вторая безуспешно дергала ручку двери. «Типичный раздуплежник» мелькнуло в голове. Корней откашлялся, и сделав свой голос как можно строже произнес:

- Что надо?

Глава 5

- Что надо?

- ас-спирин – пробормотал Ян и, пошатнувшись, прислонился к стене.

Корней бегло вытер стол, проворно достал два бутыля и ловко набрал обе жидкости в шприц. Решительно направился к дверям, по дороге приостановился, пощупал карман. Пистолет был на месте.

Дверь открылась до половины, дальше ей препятствовали ноги «клиента»: тот уже сполз на пол. Корней бесцеремонно пнул его, открыл двери, вздохнул и опустился на колени. Привычным движением взял шприц в зубы, натянул перчатки, нашел на шее парня вену и ввел раствор. Пациентам в отключке он обычно вводил только полдозы, когда те обретали способность хоть как-то соображать и понимали насколько им на самом деле хреново, то готовы были отдать последние деньги и имущество за долгожданное облегчение. Очень часто у раздуплежников не было наличных, только ценные побрякушки, часы или машины. Корней не пренебрегал и этими благами. Сначала он честно брал имущество под залог, но когда понял, что пациенты приходят изо дня в день, забывая про долги, негласно решил, что золотая цепочка дарует 10 бесплатных визитов, часы из ценного металла – 15, автомобиль – 100. Но и тут ему помешали вести честную бухгалтерию. Как правило, на третий визит клиент забывал об оплате наперед. Успокоив себя тем, что ему просто некогда вести подсчеты, Корней уже перестал напоминать нерадивым клиентам о переплате. «У меня самый качественный сервис в городе» - искренне считал он, - «даже самому конченому наркоману, я никогда не продам бодягу».

«этот проживет еще года три... а может и пять» - подумал Корней глядя на парня, которому только что ввел раствор. Парень зашевелился, открыл глаза. На лбу его выступила испарина. Корней взял запястье и нащупал пульс: «похоже, уже начинается ломка». Он встал и отошел на пару метров. Редкий клиент понимал, что к чему и сразу выворачивал карманы. Иные же просили, умоляли, что, надо сказать, не меньше грело тщеславие аптекаря, нежели сиюминутная оплата. Встречались и такие, кто выкрикивал проклятья, а то и бросался с кулаками, но Корней безошибочно определял этих экземпляров и сразу после введения вакцины закрывался от них в аптеке. Через несколько минут те переставали колотить в бронированную дверь и переходили с крика на стоны, доставая из-за пазухи последнюю ценность.

Прогноз аптекаря оказался точным. Ян затрясся, как в лихорадке, затем его стала колотить дрожь, минуло несколько секунд и все его тело стало извиваться в неестественных позах. Корней подошел, одной рукой схватил парня за подбородок, поднес к ему лицу шприц и произнес:

- Здесь – твое облегчение. Но это стоит денег.

С пятого раза Ян наконец попал рукой в карман, но он оказался пуст. Исследование других карманов увенчалось находкой какой-то мелочи. Корней терпеливо наблюдал за тщетными попытками. В такие моменты он ощущал себя чуть ли не всемогущим. Наконец произнес:

- Твоя машина?

Ян обречено кивнул.

- Ключи?

- Там...

Оставив пациента на ступеньках, аптекарь подошел к авто. На сидении полулежала без чувств какая-то девка. Опа-на! – подумал Корней. Будь я подонком, я бы... Но любопытство все-таки победило. Он поднял голову барышни и оцепенел... она выглядела так, будто никогда в жизни не курила, уж не говоря об алкоголе или наркотиках. Лицо ее было уставшим, но на фоне других особей, которых он лицезрел годами... Он даже не поленился и закатал рукав платья. Так и есть – чистые без единого укола вены! Вот это экземплярчик! Корней, будто окрыленный, подхватил девицу подмышки и приволок на ступени рядом с парнем. Ее волосы приятно щекотали ему подбородок, а дыхание грело руку. Бережно и аккуратно он опустил ее рядом с парнем. Затем аптекарь проворно открыл ворота, галопом вернулся в машину, включил зажигание и лихо зарулил на задний двор. Он вернулся к парочке и мигом ввел парню содержимое шприца. Потирая руки Корней ждал пока тот придет в себя. Ян тут же перестал конвульсировать, тело его обмякло, затем снова напряглось и опять расслабилось. Он открыл глаза и блаженно улыбнулся. На Корнея теперь смотрел другой человек.

- ну, ты шаман, док!

Аптекарь ухмыльнулся.

Ян уж было пристал, но вдруг замешкался – а где... тачка моя тут стояла?

- Ты расплатился ею.

Ян пошарил по карманам и не нашел там ни ключей от машины ни денег...

- не док... я не могу. - Он положил руку на плечо Корнея, тот отошел и крепко сжал в кармане за револьвер. – понимаешь дружище, эта тачка мне дорога, как память.

- быть при памяти тоже дорого стоит – съехидничал Корней. – впрочем, я могу предложить тебе обмен. – Аптекарь покосился на девушку и продолжил. – я верну тебе твою реликвию, а ты мне отдашь её – он указал на Амину.

Ян только сейчас обратил внимание, что Амина рядом с ним на ступеньках. Он вздрогнул от мысли, что аптекарь мог забрать машину вместе с пассажиркой. Когда бы Ян о ней вспомнил? Через час? неделю? А может никогда?

- ну, так как? – требовал ответа Корней.

Ян всегда знал, что человеческая жизнь дороже всяких там железяк. Но аптекарь же ее не убьет. Будет трахать, если сможет, или накачает наркотиками как подопытную крысу, а может ему просто нужна свежая красивая домработница? От этой мысли ему стало смешно. Яну вообще уже не хотелось заморачиваться, хотелось поскорее уйти с места, где его видели беспомощным и жалким. А можно ведь будет и уехать!

- ну... – Ян вдохнул побольше воздуха, чтобы сказать «давай», но не успел. Амина зашевелилась, открыла глаза и посмотрела на него в упор. Губы ее двигались, но не было слышно ни одного звука. Ясный серо-голубой взгляд был таким глубоким, что Ян увяз в нем, не в состоянии проронить больше ни слова. Это длилось секунду, но мир будто перевернулся. Ян впервые так пристально смотрел ей в глаза и почувствовал, что в этом взгляде – всё.

- ... нет. Ты уже взял тачку. Подавись! Она стоит по крайней мере сотню твоих инъекций, так что давай, девчонку приведи в тонус и мы уходим. – решительно выпалил Ян.

Корней поднял брови, хмыкнул, поджав губы, пошел набирать дозу. Он безмолвно проделал все манипуляции и, не взяв ни копейки, как стыдливый крот в норе скрылся у себя в аптеке. Весь следующий день он думал, что ему таки стоило загнать машину на задний двор вместе с пассажиркой. Он готов поклясться, что этот хмырь бы и не вспомнил о ее существовании. Но он же честный аптекарь! О том, что донорские органы, особенно такие редкие, как здоровая печень и легкие, сегодня стоят миллиарды, которые позволили бы ему жить безбедно до самого конца света, Корней старался не вспоминать. В конце концов, этот нарк еще придет. Только бы девочку не испортил в конец.

***

- Я никогда еще не чувствовала себя так... – сказала Амина после долгой паузы. Они уже четверть часа шли молча.

- как? – отозвался Ян.

- как будто в меня вживили искусственное счастье... мне легко, но я не могу понять почему. К тому же не могу вспомнить в подробностях то, что было, а то, что будет, совсем меня не заботит.

- Это плохо?

- нет, это просто очень странно. Как будто все это происходит во сне.

- мне очень редко снятся сны. Приятные – почти никогда.

- сны – это параллельная реальность, отражение наших мыслей – ей казалось, что собственный голос отдается эхом в каждой клеточке тела.

- в таком случае лучше не просыпаться…

«…мой отец так и сделал». – прочла Амина.

Они дошли до места, где дорога переходила в обрыв. Асфальт уходил в пропасть, которая простиралась на сотни километров. Всю ее площадь занимали дома, трубы, полуразрушенные небоскребы и пожарища. Эта картина как нельзя лучше живописала мир, в котором они находились.

«твой отец позаботился о тебе, поэтому, у тебя есть я» - мысленно отозвалась она. Ян оставался задумчивым. «не услышал» - пронеслось в голове.

- Ты, правда, думаешь, что обладаешь способностью изменить чью-то жизнь? – он взял ее руки, их взгляды встретились.

- нет. Мы можем менять только свою жизнь, свою судьбу. -

- А если я хочу всё исправить, у меня есть шанс?

- конечно, если ты … - он не дал ей договорить и, крепко прижав к себе начал целовать. В этом было что-то животное, грубое, чуждое ей, но Амина не противилась, словно обмякнув в его руках.

Наконец он выдохнул и посмотрел на горизонт, воспаленный багровым предзакатным заревом.

- красиво…

- неужели ты стал ценить моменты?

- Да, и я разгадал то, что ты мне сказала мысленно тогда, после взрыва в «счастливом дне».

- И что же?

Ян наклонился к ее уху, горячее дыхание шевельнуло волосы. Он выдохнул и легко касаясь кожи, прошептал – живи!.

Она посмотрела на него и улыбнулась: «почти».

- А хочешь увидеть место, где я по-настоящему ощущал, что живу? – не дожидаясь ответа, он потянул ее обратно. Они бежали, смеясь, смело перепрыгивая через метровые ямы в разбитом асфальте, ловко уворачиваясь от столбов пара, пышущего из котлованов. Ей казалось, будто она летит над землей. Пару раз Амина мельком смотрела на свои ноги, удостоверяясь, что они всё же касаются асфальта. Спустя пару кварталов, они нырнули в арку полуразрушенного двухэтажного здания. Ян решительно прошел сквозь пустынный дворик, убрал какие-то доски и арматуру, а под ней оказалась дверь с потертой вывеской «Центр единоборств». Он потянул за ручку и дверь легко открылась.

- Прошу!

Амина зашла и увидела холл, а за ним – просторное помещение с тусклыми запыленными зеркалами. В одном из них отражалась косо висевшая под потолком бойцовская груша. Вторая валялась на покрытых известковой пылью матах.

Она дотронулась рукой до груши и аккуратно присела на нее. Множество картинок вспыхнуло перед её взором. На всех на них был Ян. Только он был другим – совсем юным и каким-то... полным сил и энергии. Вот его глаза светятся от азарта, окровавленная губа, но он этого не замечает, а продолжает поединок, он счастлив, он победил, слышит овации, толпа ликует... Не без усилия она стряхнула с себя образы и решила, что надо дать возможность рассказать ему самому обо всем.

- Я пять лет тут не был. – он подошел к висящей груше и легонько толкнул ее. - а когда-то пропадал здесь сутками. Это всё отец. Он с детства пытался нащупать то, что мне нравится. Оказалось, дзюдо и музыка. Из этих увлечений он сделал культ. Он выкупил два этажа и организовал здесь – спортклуб, а на этаж выше – студию звукозаписи. И все это, чтобы я смог занимался любимым делом.

- У тебя очень славный отец.

- Да... но я не оправдал его надежд. Я серьезно занимался борьбой, за два года стал чемпионом страны, искренне любил музыку, даже сам писал песни. У меня была группа...

- и где они сейчас?

- их больше нет. Дрон был последним... барабанщиком.

- почему все это закончилось, Ян? – она впервые назвала его по имени.

- потому что умерла моя мать. Отец до безумия любил ее. А когда потерял, безумие стало его кредо. – Он усмехнулся – а я не смог ... – он резко ударил кулаком в грушу – я не справился с собой и похерил это всё! – второй удар и грузная туша тяжело рухнула на пол, испустив облако пыли. – Прости, он выдохнул и бессильно сполз на мат - я не должен был тебе все это рассказывать.

- нет, что ты... я ценю твою искренность. – Амина понимала, что он находится на грани. Если сейчас не дать ему высказаться, другого шанса может не быть.

- Знаешь, отец до последнего дня помнил о тебе.

- только я не ходил к нему... никогда. Мне было страшно и стыдно посмотреть ему в глаза. Даже в закрытые. Все эти пять лет прошли как в тумане. Я даже не помню, чем занимался все это время. Потихоньку распродавал всякое добро из квартиры, типа на лечение отца, но, по сути, большинство этих денег шло на мои развлечения. Помню, что уже через два месяца забросил спорт, потом и музыка сошла на нет.

- Но ты же говорил, что еще сочиняешь! – Амина вспомнила первый их разговор. – я же видела инструменты у тебя в комнате...

- Храню их, как реликвию. Даже не вспомню, когда в последний раз брал в руки. И пишу я давно уже в уме, чаще всего в бреду...

Она подошла и опустила руки ему на плечи.

– ты думаешь, ничего нельзя изменить?

- разве что отчалить в лучший мир – ухмыльнулся Ян. – А я итак там буду, я уже давно труп.

- молчи! – Амина дотронулась пальцами до его губ – что сказал бы на это твой отец?

- мой отец всегда был немножко того. – на лице его засияла уже искренняя улыбка. – он постоянно чесал мне, что если я буду вести высокодуховную и добропорядочную жизнь, мне откроется знание. В детстве я даже в это верил.

- твой отец прав...

- да ну, это просто сказки. Однажды он настолько красочно мне все это рассказал, что мы даже совершили виртуальное путешествие по галактике...

- правда? Расскажи подробнее!

- Мне было тогда 12 лет. Мы с отцом как будто вышли из своих тел и летали в невесомости. В миг можно было перенестись на тысячи километров. Он показывал мне созвездия и, казалось, звезды настолько близко, что можно коснуться рукой... Помню, я целый месяц потом ходил воодушевленный. И знаешь, что самое интересное? А на уроке астрономии сам учитель был удивлен знаниями, которые я получил во время этого путешествия.

- и вы больше не летали?

- Я один «летал», но это совсем другое. Это было потом и уже в других состояниях. Так у нас летают все. А тогда, в школе, это считалось странным. У меня был выбор признать себя лгуном или чокнутым.

- этого не стоило бояться.

- может, будь отец более твердым человеком, из меня что-то бы и получилось...

- но он слишком сильно тебя любил...

- да... ты первая, кто поверил в эти фантазийные полеты.

Она присела с ним рядом и внимательно посмотрела в его глаза. – я тебе сейчас кое-что скажу, только ты, пожалуйста, постарайся это принять, не анализируя.

Он кивнул.

- я не просто верю в это. Это часть моей жизни. Но я не сумасшедшая и твойотец тоже таким не был. Человек может свободно перемещаться во времени и пространстве, если только его душа открыта этому.

- и зачем ему это нужно?

- чтобы познать тайны мироздания...

- звучит как-то пространно.. у нас любой наркоман может двинуться и под кайфом и «познать тайны мироздания» - транспортироваться хоть в галактику, хоть внутрь своего желудка, в чем смысл?

- А люди под кайфом это те, что выглядят так, будто им плохо? Вряд ли они способны управлять своим состоянием и усваивать информацию. А ведь каждое путешествие несет в себе знание.

- может, тогда и учиться не надо? – удивился Ян.

- надо учиться одному - входить в такие состояния.

- а что для этого нужно?

- желание.

- ну допустим есть желание и что дальше?- он ухмыльнулся.

- дальше - надо верить в себя и в то, что ты делаешь.

Ян медленно спустился с груши на мат, плашмя улегся на его пыльную поверхность и произнес:

- я готов!

Амина улыбнулась, прилегла рядом и взяла его руку.

- закрой глаза.

Он послушался.

- а теперь забудь обо всем. Слушай только свое дыхание.

Его тело тут же провалилось в пустоту. Остались только легкие с их неизменным: «вдох-выдох». Ему казалось, что организм сжался до небольшого насоса, который поддерживал его жизнь. Это было необычно, но совсем не страшно.

- мы падаем вниз, не бойся, ты останешься цел – прошептала одними губами Амина. Эта фраза татуировала воздух. Ему нравилось ощущение невесомости и звон в ушах. Не без удовольствия он рухнул в неизвестность.

Резко и неожиданно она сжала его руку:

- не отпускай!- и потянула его за собой.

Ян оглянулся вокруг. В безликой пустоте и черноте он вдруг увидел звезды. Казалось, ни ближе чем когда-либо. Ничего не стоило коснуться рукой. Через миг его взору открылась целая палитра созвездий. Словно надзиратель над ними висела большая задумчивая луна. Его существо стало совсем неощутимым, но при этом он не чувствовал ни слабости, ни тошноты, только легкость в каждой клеточке своего воздушного тела. Девушка рядом с ним, словно волшебная смелая фея парила над землей и тянула его в чарующую бездну. На несколько минут поддавшись ее влиянию, Ян притянул ее к себе. Зыбкая и невесомая в ореоле целой галактики она смотрела ему в глаза, и казалось, вся загадка мироздания кроется в этом кротком взгляде. Ян обхватил ее крепче, руки спускались ниже, а голова совсем перестала соображать. Ему было хорошо и свободно как никогда.

Ей было хорошо и свободно как никогда. Амина растворилась в объятиях человека, который за короткий срок стал для нее самым близким в мире. В этом мире. Всё своё существо без остатка она была готова подарить ему. И на это сделала. Сквозь тонкую ниточку боли в нее прорвалось новое осознание этого падшего мира. Мира, где тоже есть соленая, с привкусом крови любовь…

***

Амина очнулась на какой-то твёрдой поверхности. Первое, что она увидела, были встревоженные глаза Лии. Вмиг на ее лице засияла улыбка.

- ну наконец! – не стесняясь эмоций она прижала Амину к себе. Ее шея пахла степными травами и мелко пульсировала венами «мы так долго звали тебя… я боялась, что ты уже не придешь». -. Она напоминала сентиментальную старушку, казалось, на ее глазах вот-вот выступят слезы.

- а почему я должна была не прийти? – по привычке вслух спросила Амина. Ее голос звучал как чужой.

«Это был как будто страшный сон» – Лия словно не слышала ее и продолжала – «этот ужасный мир, где пребывало твое тело…»

«разве ты не могла любить меня без тела?»

«да ты что такое говоришь? Что они сделали с тобой?» – Лия замерла, будто опешила.

«всё хорошо» Амина улыбнулась и опять закрыла глаза.

Глава 6

Ей снова ничего не снилось. Пелена перед глазами из черной стала цвета красного кирпича, потом в нее прорезались ослепительные лучи утреннего солнца. Она проснулась дома. Там где тысячи утр встречали ее ранее. Ранее чего? Амина встала с кровати. Невесомые одежды потянулись за ней воздушным шлейфом. Открыла настежь стеклянные двери. В лицо пахнУл бриз. Ее русые волосы бегло коснулись лица и тут же ринулись за спину. Глаза отражали море. Амина смотрела вдаль и не думала ни о чем. Сегодня ей как никогда показалось, что этот день – новая точка отсчета времени. Прошлое виделось ей туманным, обесцвеченным, незначительным. Будущее – будоражило своей непредсказуемостью, настоящее – как сочное яблоко само дарило свой сок ее изголодавшемуся разуму. Такое уже бывало с ней после затяжных внетелесных путешествий, в этом послевкусии астральных переживаний она находила особую прелесть.

«я что-то важное забыла…» - она не успела закончить мысль, как вдруг в ее сознание ворвался крик. Это звала Лия.

«здравствуй!» - она будто появилась из ниоткуда и глаза ее сияли так, будто они не виделись целую вечность. Почему-то робко Лия обняла ее.

«привет…» - ответила Амина. – «со мной что-то не так?»

«да нет» - Лия опустила глаза. – «я принесла тебе подарок» - она протянула Амине почти невесомый бледно-зеленый платок. «Когда-то их называли газовыми, он почти неуловимый, как ты» - с легкой грустью произнесла Лия.

Амина тут же завязала платок на шее, - «Он и правда воздушный! Боюсь коснуться…».

«А я больше не боюсь» - подумала Лия и крепко сжала ее руку.

«ты сегодня какая-то сверх восприимчивая» - усмехнулась Амина, высвобождая ладонь, и добавила вслух – а я ужасно голодная!

Не успела Лия вымолвить и слова, как ее подруга скрылась за углом дома. Она пошла следом и нашла Амину сидящей прямо на дереве и уплетающей персики.

- ооо, они сегодня безумно вкусные – комично простонала Амина.

«что-то ты сегодня больно разговорчивая» - подтрунила Лия.

- а если мне дан голос, зачем я должна его хорони-и-и-иить!!!? – прокричала Амина и весело закачалась на ветке.

Лия степенно улыбнулась, закрыла глаза, и медленно поднявшись над землей села на соседнюю ветку.

Спустя полчаса Амина шла по дороге. Солнце слегка припекало ее затылок и руки. Беспечно развивалось по ветру легкое лимонное платье (как бы она ни старалась, платок не хотел с ним гармонировать, поэтому остался дома), изящно ступали по земле ноги, обутые в сандалии. Ремешки ловко обвивали щиколотки и при ходьбе узелки чуть слышно поскрипывали.

Путь ее лежал меж уютных домиков, которые походили на аккуратно причесанных детишек – каждый из них мог похвастаться небольшим фруктовым садиком и со вкусом отделанным крылечком. Из некоторых окон ей приветливо кивали знакомые и незнакомые. Здесь, в родном городе в этом практически не было разницы.

А вот и старинное здание школы в уюте теннистого парка. Она не успела дойти до ступенек, как со всех концов лужайки к ней кинулась детвора и повисла на шее.

- Амина, как мы по Вас соскучились!

- Где же вы так долго пропадали?

- А мы думали Вы ушли навсегда!

- А Вы больше нас не бросите? – наперебой галдели детские голоса.

Она по-матерински обняла щуплые тела своих воспитанников и недоумевала – что они имеют ввиду? Она ведь никуда не уходила. Придумали? Все вместе? Не может быть. О таких вещах дети не врут.

- а сколько ж меня не было? – как можно более непринужденно спросила Амина.

Самый маленький, Егорка нахмурил бровки и всерьез загибая кукольные пальчики стал считать: один, два, три… Аж целых четыре дня!

- ого-о–о!... - хором проговорили другие ребята.

- четыре дня – ничто по сравнению с целой жизнью. – весело оборвала Амина. – а знаете, что.. давайте сегодня не пойдем в класс, а проведем урок прямо здесь! Видите ту яблоню? А ну кто первый добежит тот...

Ее «...будет первый отвечать урок» потонуло в звонком «урра!». Ребятишки весело ринулись к цели. Амина засмеялась и побежала следом.

- Ага, кто у нас самый быстрый? Майя, каким было домашнее задание?

- Запомнить сны и научиться осознавать, что ты спишь – ответила смущаясь рыжая в веснушках девочка.

- правильно, Майя, только ты же помнишь, на уроках мы общаемся мысленно!

И продолжила уже как подобает: «А ты наверняка хочешь рассказать нам свой сон, выходи. Только постарайся общаться с нами силой мысли»

Майя растеряно посмотрела вокруг, кто-то шепнул ей «иди!», девочка нехотя вышла и остановилась перед всеми.

- Только пробуй выражаться не словами, а силой мысли. – произнесла Амина уже вслух. А про себя добавила: «Мы все готовы тебя слушать».

Майя была ученицей с непростой судьбой. Ее мать рассказывала, что девочка побывала в коме и ее пришлось буквально вытаскивать с того света. Из какого именно света не уточнялось, но женщина слезно просила не оставлять ее дочь на второй год и Майю взяли в класс по возрасту. Девчонка была доброй и очень восприимчивой, но как и многие дети в этом возрасте страшной непоседой. Это и мешало ей нагнать сверстников.

Майя нерешительно топталась.

«ты не знаешь с чего начать?» - попыталась запустить процесс Амина.

«нет, она просто спать не может» - донеслось до нее откуда-то слева.

«почему?»

«мой последний сон... он был... давно и теперь я боюсь спать» - промолвила девочка и густо покраснела.

Амина почувствала дрожь в детских коленках. Подошла, присела рядом на корточки, по-матерински обняла малышку и сказала: «если тебе страшно мы все готовы помочь тебе победить свой страх во что бы то ни стало».

Детские взгляды выражали доброту и участие.

- а можно я вслух? – вдруг сорвалась девочка. – боюсь что эти образы снова придут в мои мысли.

Амина кивнула.

- Это было год назад. Я легла спать и смотрела свой любимый сон... «будто я - принцесса на кудрявом единорожке...»

Класс разразился звучным хохотом.

- я же этого не говорила! – чуть не заплакала девочка.

- но ты подумала. Ты уже учишься передавать мысли, просто пока не умеешь ими управлять. Это ничего страшного...

Амина крепче сжала руку Майи и с укором посмотрела на детей.

- продолжай, пожалуйста, это очень важно – Амина уже поняла, что девочка рассказывает именно о том сне, который изменил ее жизнь.

- потом вдруг стало темно, и я как будто сильно ударилась головой. Она кружилась, и в глазах летали блестяшки... а потом, когда все рассеялось... мне показалось, что я в самой страшной сказке какую только можно придумать. Вокруг ходили некрасивые тетки и дядьки, они были похожи на привидений - худые и в ранах. Я боялась подойти к ним и они тоже не спрашивали кто я и откуда. И все улицы были темными и страшными – где дым, а где ямы, а еще там люди прям на тротуарах спали...

Перед взором Амины проносилось всё, о чем рассказывала малышка. Внутри похолодело. Вдруг тишину и всеобщее оцепенение разорвал крик:

- да она все выдумала! Не бывает таких миров!

Амина с укором посмотрела на Мироша – он всегда был забиякой и не упускал шанса кого-нибудь подначить. – «Ты не прав, дорогой, такие миры есть. Но ходить туда можно только ученым.»

«а Вы там были?» - спросила Лиза, лучшая ученица в классе. Ведь она же сама ТАМ была!.. Как быстрый фильм пронеслись события той жизни.

«я в разных мирах была, и не только в хороших» - уклончиво сказала Амина. Она видела, что девочку ответ не удовлетворил, но прежде чем она успела что-то возразить, Амина обратилась к Майе.

«Расскажи, пожалуйста, как ты выбралась оттуда?» - собрав волю в кулак, чтобы не выдать волнения, спросила Амина.

«а я бежала, бежала все время и звала маму, папу, бабушку, но никто меня не слышал. Меня вообще никто не слышал и не видел и я думала, что навсегда останусь там. Я упала и стало совсем темно, а когда проснулась рядом была мама и доктор»

Дети молчали. Казалось, они боялись не то что пошевелиться, а даже вдохнуть.

«Амина, а почему у вас капельки на висках?» - донеслось от Майи.

«умница моя, ты сама не заметила, что уже говоришь про себя!»

Амина улыбнулась в ответ Майе, сама же едва сдерживала внутреннюю дрожь. Дети не должны видеть волнения.

«Что ж, давайте подумаем, как избежать таких неприятных путешествий, как были у Майи...» - свой голос Амина слышала теперь как из-за стены. Все ее существо охватили переживания и догадки

«надо думать, чем заполняешь свое внимание перед сном» - доносилось до ее разума «даже засыпая надо контролировать свой поток мыслей» - это был голос Лизы. «Абсолютно верно, кто еще?» - будто на автомате отвечала Амина «заперещено участвовать в событиях или пытаться повлиять на них»... Эти слова звучали как приговор. Она еле выдержала до конца урока. Детишки рассыпались по парку. Амина дошла до своего кабинета и уронив голову на руки, наконец, дала волю воспоминаниям.

Ей вспомнилось всё. И грязные улицы, и трупы на тротуарах в тусклом свете фонарей, и отравляющий легкие воздух. И жестокие слепые и глухие люди, которые занимаются самоуничтожением. Все кроме одного – какое отношение она имеет к этому?

Она подняла голову. Хрустальный воздух звучал птичьими трелями. Внезапный порыв ветра сорвал с золотистых деревьев листья, легким шлейфом они приземлились на всё еще зеленую траву. Издалека донёсся звон бубенцов – это один из уличных оркестров уже начал развлекать тех, кто возвращается с работы. Амина решила подойти поближе и послушать.

- подчер ноу плащ анис сон бред –о-о-о-у - на тарабарском языке запевал высокий смуглый парень. Амина подумала, что он иностранец, который пришел издалека пешком. Его кожа была смуглой, а глаза – ярко-голубыми.

«яви дел с мерть в счастливый день последний» - уже четко услышала Амина. – он посмотрел на Амину и она увидела в его взгляде острый молящий крик о помощи. Вскрикнув, она бросилась прочь от этого места. Одежда ее развивалась по ветру, пока, наконец, она не собралась, чтобы телепортироваться туда, где ей всегда было тихо и спокойно. К морю.

Она сидела на песке, подобрав под себя ноги. Солёные брызги кололи ее лицо. Она пыталась что-то вспомнить, но не могла. Только один человек мог помочь ей в этом.

«Лия, где ты? Ты мне нужна!»

«ты почему тут одна сидишь?»

Она обернулась.

«мне снился страшный сон» - она опустила глаза, затеребила подол платья. – «до сих пор не могу прийти в себя. Помоги мне вспомнить…»

«Милая моя» - Лия опустилась рядом и обняла Амину за плечи – «ты слишком много времени уделяешь научной работе, ты знаешь столько, что можешь преподавать в университете. Хотя ресурсы нашего мозга и глобальны, но все же исчерпаемы….»

«Что ты такое говоришь!» Амина высвободилась из ее объятий и затрясла Лию так, будто хотела стряхнуть с нее то, под чем она прятала правду. «Я смутно помню, что ты тоже была в моем сне и мне необходимо его вспомнить, помоги мне!» - закусила губы Амина.

Лия пожала плечами. «Может, тебе стоит просто отпустить это»

«ты никогда еще не отвечала мне так жестко. Лия, ты что-то знаешь и скрываешь от меня, что со мной произошло?..»

«послушай, ты права. Да, ты несколько дней была… не с нами. Некоторые уже похоронили твое существо, ведь оно... потерялось в межгалактическом пространстве» - она нервно сглотнула и продолжала: «Но профессор Мэйн собрал комиссию из лучших докторов. Мы не спали сутками, мы уже разуверились в благоприятном исходе, но мы все-таки вернули тебя!» - она сжала пальцы Амины и прислонила их к своей груди – «может быть, ты помнишь что-то из той жизни, где была все это время, может, это гложет тебя, но теперь все это тени прошлого. Пусть они забудутся как сон» и, опередив спутанные мысли Амины, добавила «главное, что теперь ты дома…»

Вдруг она все вспомнила. Сплошной лентой пронеслись перед ее взором кадры из покинутого ею мира и самое важное, что она оставила там. Нет, не обещание, которое не выполнила, а человека, которого предала. Она не могла это контролировать. Амина знала только, что Лия видит и чувствует то, что чувствует она. «только не анализируй» - звучало обращение к самой себе. Она не хотела, чтобы Лия узнала о том, что это путешествие изменило ее. Амина с ужасом осознала, что именно с ней, с Лией, она не может быть откровенна. «Милая, послушай» - она старалась говорить как можно мягче, - «мне нужно время, чтобы прийти в себя. Я очень благодарна вам за то, что вытащили меня и этого водоворота, но чтобы как можно скорее начать снова полноценно жить и творить, мне надо побыть наедине с самой собой» - «но раньше мы могли созидать и медитировать рядом, позволь мне остаться» - возразила Лия. «Раньше со мной никогда такого не было. Я хочу пустить свой опыт во благо и доказать прежде всего себе что это была не ошибка, а новая стезя познания».

«Хорошо» - наконец сдалась Лия. – «только обещай, что больше никогда не бросишь меня» - ее глаза были доверчивыми как у ребенка. Амина вздохнула «обещаю, что когда придет время смешаться с галактической пылью, мы с тобой будем держаться за руки». Лия, что есть мочи, прижала ее к себе и тут же резко отпустила. На глазах ее блеснули слезы. «надеюсь, мы будем вместе раньше, чем нас самих не станет»

Золотистая волна от размашистого шага Лии завершила рисунок песчаной пыли, нанесенный ранее соленым ветром на подол лимонного платья. Амина осталась одна.

***

Он очнулся резко. Так, будто кто-то неведомый схватил его за шкирку и, как марионетку из коробки, грубо вытащил из вязкого забытья. В голове стоял гул, в ушах звенело как при спуске на 100 этажей на скоростном лифте. Шатаясь, он встал на четвереньки и увидел на пыльной поверхности два силуэта. Как пугливый котенок он стал оглядываться, пространство вокруг скакало и кружилось.

- Где ты?... – голос был чужим и хриплым.

- где-е-е ты? – прокатилось по стенам его родным баритоном.

- где-е-е-е ты!? - Он закрывал глаза и уши руками, потому что эхо пустоты убивало его надежду.

- где же ты… - он перешел на шепот и бессильно припал к мату, на котором отпечатался ее стройный силуэт.

- … вернись – прошептал он одними губами, а потом ими же припал к мату, стал нюхать его поверхность, ощупывать коричневый дерматин пальцами, выискивая хоть какое-то доказательство ее присутствия.

Его ладонь нащупала в полумраке золотистый волос, Ян бережно намотал его указательный палец, долго любовался тем, как играют на нем блики тусклого света. Потом прислонил палец к верхней губе и долго смотрел в одну точку, пока сон не помиловал его…

***

Амина долго ворочалась в постели. Не могла ни уснуть, ни сосредоточиться, чтобы что-то вспомнить. Спутанный клубок мыслей не отпускал ее. Туманные воспоминания блуждали в голове, но выстроить их в логическую цепь было невозможно. Она встала, нервно заходила по комнате и, затем, резко остановилась, подняла руки и не спеша опустила их через стороны. Вслед за ее ладонями в воздухе повис светящийся голубой овал. Глядя сквозь него, Амина начала: «Если Вы слышите это…»… и хотя ее уже начинали душить слезы, с каждым словом голос ее звучал всё тверже и увереннее. Она чувствовала, что находится в полушаге от того, что есть ее предназначение. «Прожить свою жизнь иначе я не могла» произнесла она последнюю фразу и вновь подняла руки и собрала в ладони контур овала. В руках у нее оказался небольшой синий огонек. Амина опустила его на ручку входной двери. Ручка засветилась синим ореолом и погасла.

Она сделала шаг и ощутила, как правой ноги что-то легко коснулось, наклонилась и подняла «газовый платок». Аккуратно намотала его на руку и прижала к губам. «а тебя я возьму с собой!» - вдруг решила она. – «я докажу, что это возможно!». Одной рукой она завязала концы платка вокруг запястья и уже спокойно легла в постель. Горизонт прорезала тонкая ниточка багрового света…

Глава 7

Тусклый свет пробивался сквозь высокие пыльные окна. Пыль столбом стояла в воздухе, проникала в ноздри, оседала на лбу и щеках. Амина привстала и обнаружила себя в помещении, похожем на заброшенный спортзал. Он был весь застелен матами и абсолютно пуст. Только рядом валялись две груши для бокса. Как вспышки света к ней стали приходить воспоминания. Они приходили так быстро, что она едва успевала заполнять ими пробелы, которые так изощренно мучили ее память. Последнее, что она положила в трафарет памяти, был газовый платок. Она потрогала правое запястье, на нем ничего не было. Холодок пробежал по ее спине… «это ничего не значит» - убеждала она себя.. Она вытерла со лба проступивший пот и уверенно коснулась пальцами пыльного мата. На нем остался след. «Главное, что я здесь» - заставила себя улыбнуться Амина.

Осторожно, слегка пошатываясь, она поднялась, и, держась за стены, направилась к выходу. Вдруг резко остановилась. Вспомнила свой первый приход в этот мир и тут же в руках у нее оказалась широкополая шляпа, плащ-макинтош и маска-фильтр. Амина поспешно облачилась в этот наряд и обернулась. Уже совсем рассвело и в мутных зеркалах отражалось то, что она хотела увидеть – безликое и бесполое существо. Схожесть с местными жителями окончательно ее успокоила и Амина вышла в узкий коридор, от которого улицу отделяли только хлипкие двери. В щели задувал и свистел ветер. Она легко толкнула двери, и они тут же разошлись. Ноги ее охватил холод. Только сейчас она заметила, что так и осталась босиком. Луч света упал в дальний угол коридора, там лежали замшевые сапоги. К своему удивлению, она обнаружила, что сапоги ей впору. И только когда натянула второй, вспомнила, что это та самая обувь, которую ей дал Ян. Сердце ее снова сжалось. Она решительно последовала к выходу. Закрыв двери снаружи, привалила их досками, которые валялись тут же. Ей было действительно страшно идти по улице одной. Даже амуниция, которая защищала от инфекций, дождя и подозрительных взглядов не придавала должной уверенности. Амина остановилась во дворике, подняла голову и, раскинув руки, попыталась нащупать вибрации. Слабый отклик стал доноситься со стороны левого плеча. Она повернулась на этот зов и почувствовала сигнал четче. Пока эти ощущения были еще в ней сильны, она выбежала на улицу, и, стараясь не смотреть по сторонам, бежала так неистово, что несколько раз чуть не споткнулась о распластанные на дороге тела: «ну вот, я уже ничем не отличаюсь от тех, кого встретила здесь в первый день» - мелькнуло в голове. Она остановилась. Вибрация пропала. Снова раскинув руки, она попыталась сосредоточиться. Вдруг тяжелая рука упала на ее плечо.

- эй, монах, дай закурить!

Амина вздрогнула и обернулась. На нее смотрели трое - здоровенный детина лет 18 и два худосочных жилистых парня.

- н..нету, не курю – промямлила Амина.

- о, да ты не монах, а монашка! – заржал здоровяк. На фоне явного увядания своих друзей его цветущий внешний вид был чем-то парадоксальным. – че смотришь? Давай найди мне закурить, а то сама курить будешь… мою сигару, ге-ге-ге, - с этими словами он, обхватив рукой круглый живот, вальяжно взялся за кожаный ремень и подтянул его вверх.

- ах, да точно, у меня тут есть кое-что – Амина поняла, что лучше вступить в игру. Худосочные «телохранители» за его спиной досадно ухмылялись. Она пошарила под плащом и достала трубку из слоновой кости, набитую кубинским табаком.

Парень был слегка ошарашен, в его глазах, наконец, промелькнуло что-то похожее на детскую радость от новой игрушки.

- фигасе! Видали, чуваки? – обратился он к своей свите. Те молча пожимали плечами. – а ну, Першик, дай огня!

Он с наслаждением затянулся. Глаза его выражали изумление.

- такого табачеллы я никогда не курил. У тя еще есть?

Амина молча вытащила из-под полы целлофановый пакет, набитый спрессованным табаком и еще две трубки протянула худощавым парням.

- та ну, обойдутся! – толстый перехватил ее руку, и ловко сунул презенты в карман. Так же проворно вытащил оттуда несколько мятых купюр и вложил в ее ладонь. Такую энергетику могли нести только деньги.

- нет, я не… - попыталась возразить Амина.

- та бери, пожертвуешь на этот… как его, на храм! Трик не жадный. Мы святош уважаем. Бери. Бери…

Амина молча спрятала деньги. «Мой первый в жизни заработок» - улыбнулась она про себя.

- если кто будет обижать, найдешь меня вооон в том доме – он указал на особняк, который смотрелся очень ухоженным по сравнению с другими зданиями.

Она кивнула.

- как звать то тебя?

- Амина.

- ооо, аминь! – проговорил он махнув на прощание рукой. разворачиваясь. Вскоре странная компания скрылась.

***

10-11 УТРА 3.11.77

В этот день порывистый ветер трепал волосы и уносил мысли так далеко, что за ними едва можно было угнаться. Лия сидела на берегу, и придерживая капюшон смотрела в пустые глаза-окна дома. Она знала, то Амины там нет, но подойти и дернуть ручку дверей означало лишить себя последней надежды. На ее плечо заботливо опустилась чья-то тяжелая теплая рука.

"профессор Мэйн...»- отозвалась Лия не оборачиваясь. Мэйн встал и решительно дернул двери. Синее сияние наполнило небосклон. На его фоне возникли до боли знакомые очертания.

«Если Вы слышите это, - говорила Амина - значит моя эмоциональная, духовная и физическая суть отправилась исполнить обещание, забыть о котором, означает пошатнуть гармонию бытия. Если я вернусь, то знайте, мне удалось совершить одно из самых важных открытий. Мне жаль, что самый близкий человек не смог поддержать это стремление, но я всё равно его люблю и сделаю всё, чтобы выполнить свои обещания, включая последнее… Если же… вдруг я не вернусь, то знайте, это был только мой выбор. Прожить свою жизнь иначе я не могла».

Лия лежала на земле, скрючившись, как озябший котенок. Сцепив руки в замке, Мэйн подошел к ней, и опустившись на корточки проговорил вслух тяжелым грудным голосом: "мы не вправе указывать другому, как поступать". "но почему, почему ВЫ не согласились тогда стереть ей память?! Она же умрет там" - тихо стонала Амина. - "жизнь, лишенная смысла хуже смерти - спокойно произнес профессор. - кроме того, я не имел права лишать человека воспоминаний, они - опыт, который складывает нашу суть..." - "А вернуть?" - Лия привстала и казалось, что лицо ее в предрассветной дымке залилось краской. - "мы же можем ее вернуть, как в прошлый раз?". Профессор покачал головой. "вы не можете посадить в клетку свободную птицу. Этим только усложните ее жизнь. Если любите - отпустите..." Лия опустила голову. Ей нечего было больше сказать. Спорить с профессором - как долбить чайной ложечкой гору. Она встала и устало побрела вдоль берега. Ноги ее подворачивались, тело не слушалось, они знала, что только что потеряла нечто ценное и боль потери будет с ней всю жизнь.

***

Это как… мягкое теплое одеяло. Защищенность и безопасность. Ты чувствуешь себя уверенным, удовлетворенным, наполненным. Больше ничего не тревожит. Иногда пробивается тень сомнения – а не слишком ли я далеко зашел – смогу ли вырваться их этой сладкой паутины блаженного забытья? А надо ли?. Но неизменное «я подумаю об этом потом, а пока хочу насладиться пребыванием в этом облаке тепла и неги. Еще немного, еще капельку, в последний раз».. - сколько раз ты обещаешь это себе, пока не устанешь обещать. А потом просто наступает туманное ничто. И ты понимаешь, что мир на самом деле ничтожен и глуп, бесчувственен и жесток и существует лишь один единственный способ выжить в нём без боли.

«Я не хочу смотреть в глаза этому миру. Унесите меня, блаженные грёзы. Съешьте меня, растерзайте, изуродуйте моё тело, лишь бы только я до последнего не испытывал той боли, которую причиняет мне эта острая, как лезвие реальность. Я отказываюсь смотреть ей в глаза, я хочу убежать от её холодного смрадного дыхания. Я потом, я когда-нибудь наберусь сил и смогу ее победить. Но не сейчас. Еще немного, еще капельку, еще кусочек, еще грамм я слижу его с пола самого грязного туалета, только бы знать, что это унесет меня туда, где нет боли. Меня больше нет….»

Нет никакой возможности воспринимать мир. Твоя реальность теперь здесь – в месте, где легко и приятно и неважно кто ты и зачем здесь и как долго пробудешь еще в этом мире. Неважно, что творится там, вне его, ведь ты здесь, даже если это уже не совсем ты...

В комнате было темно и сыро. Пространство скомкалось под дулом зловонных запахов немытых тел и запрелых носков. Но кого это волновало? Все присутствующие здесь были далеко. Глубинные просторы собственного естества значили куда больше, чем реальность. Каждый избрал себе суть, или произвольная суть выбирала себе жертву и водила ее по лабиринтам забытья. Никто не разбирался в этом. Если говорить на их языке "не заморачивался". Он просто кайфовали, покуда хватало кайфа. "Общество забытых меланхоликов" - так пафосно называлось это место. Оно являло собой обычную многокомнатную квартиру. Сколько в ней было комнат не знал даже хозяин, да и он таковым являлся условно. Время от времени, владелец квартиры уходил в лучший мир и тогда право владения перенимал самый борзый и адекватный его подопечный. Условия просты - каждый, кто имел какое-либо ценное или не ценное движимое или не движимое имущество отдавал его по договору председателю общества. Тот, в свою очередь, обещал досмотр, как в хосписе - обеспечивал новоявленного члена постоянными инъекциями кайфа. Это длилось до тех пор, пока последний не возжелает отойти в лучший мир. Тогда ему вводилась двойная доза и обогащенный председатель удовлетворенно махал ручкой. Если же вступительный взнос иссякал раньше, нежели несчастный собирался откланяться, его провожали без сантиментов, по-тихому. Таких, впрочем, было большинство. Очень скоро ощущение времени и пространства размывалось и постояльцы общества забытых меланхоликов уходили в мир иной неосознанно, по инициативе возымевших право на их жизнь председателей. Председатели, как ни странно, этой возможностью не злоупотребляли. Но никак не из добропорядочности, нет. Тоже были не дураки. Дабы этот вид приятной смерти имел спрос, они постоянно заявляли, что места все заняты и попасть можно лишь по большому блату. Когда блат был внесен, в обществе "неожиданно" умирал какой-то член и освобождалось новое место.

Косой никогда не стремился выделиться из общей массы или стать лидером. Напротив - он всю жизнь старался быть "как все". В школе, в первом классе все швырялись в девочек собачьим дерьмом на уроках физкультуры и он тоже выискивал экскременты под забором, хотя почти никогда не попадал в цель. Тогда-то к нему и прилипла эта кличка "косой", хотя с глазами у Косого было все в порядке, просто какая-то странная досадная сила не давала ему быть внимательнее, точнее, четче. Во втором классе все начали бегать курить за теплицы и он покорно бегал со всеми, глотал сигаретный дым, пока тот не стал привычным лакомством вместо обеда и полдника. В девятом стали насиловать тех самых одноклассниц, в которых в первом швырялись дерьмом. Косой самоотверженно держал их обрисованные сердечками запястья и затыкал липкой рукой такие же липкие и пахнущие малиновым блеском рты, пока его товарищи "героически" лишались девственности и тайно мечтал, что когда-нибудь и он тоже... но его увлекла другая страсть. На выпускном среди всех стала популярна новая тема - снег, гер, кока и прочие шалости. Вот теперь он мог позволить своим самым смелым фантазиям претвориться в реальность. Вот таблетки для смелости, а это - порошок для радости, а тут курево - для хорошего настроения и спокойного сна. На всё это, как ни странно, хватало денег, правда, с маленькой оговоркой - нужно было исхитриться и стырить из дома что-то более менее ценное, но давно забытое - антикварные вазы прабабушки, аккордеон деда, папины старинные часы или бабушкины украшения, которые она все равно почти никогда не носила. Все это он методично и делал, и в моменты просветления даже удивлялся, как это вечно пьющая мать и строгая набожная бабка не замечают пропажи. Но однажды лофа закончилась. Косой просто-напросто не смог попасть домой. "Набожная" бабка поменяла замки и поставила бронированную дверь. Такую, что сквозь нее не было слышно ни угроз, ни причитаний, ни всхлипов. Даже мягкая, гниющая под алкогольным угаром мать, не учуяла стенаний сына. Косой начал скитаться. Друзей у него не было, поэтому он перебивался случайными компаниями и хапал самый низкопробный косяк. Иногда доставался ему и гер, и даже кокс, вот только за эту удачу ему частенько приходилось спускать штаны и становиться раком. Впрочем со временем приобретенное мастерство дипломатического общения помогло ему договориться о том, чтобы получать 100%-ную предоплату, а после того, как тело его становилось пластилиново-ватным, Косому было абсолютно все равно кто его, куда и сколько раз. Одно плохо - отсутствие крыши над головой и постоянный кашель выматывали его по полной. Однажды кто-то рассказал ему про "общество забытых меланхоликов" попросту ОЗМ и посоветовал податься туда. У Косого не было средств для вступительного взноса он решил что сориентируется на месте.

Когда он робко постучал по куску дерева, видневшемуся меж рваной поролоновой обивки, никто не ответил. Двери оказались открытыми и он бесстрашно вошел в лабиринт помещений. Ему открылась стая счастливчиков, которые были далеко. Очередной дверной проем расстрелял его в упор пугливым взглядом тощего ссутулившегося человека. Он как будто ждал Косого и когда тот приблизился, вопрос в его глазах превратился в уверенность.

- молодец, что пришел, мне уже трудно было дожидаться тебя. - ответил человек. Он был совсем лысый, над бровями зависла глубокая морщина, а глаза всё еще оставались круглыми, как от страха. Огромные ладони делали его похожим на тролля. Преодолевая оцепенение, Косой молча отвернулся к стене, спустил штаны и зажмурившись ждал, что сейчас крепкие пальцы заключат в тиски его чресла и огромная голова на морщинистой шее будет болтаться вперед-назад в такт движениям.

Складки одежды скользнули по его ноге. Человек прошел мимо не притронувшись.

- у меня нет времени. Идем - сказал он то ли раздраженно, то ли беспомощно.

- но понимаете, у меня не... - промямлил Косой, штаны его так и болтались в районе голеней.

- заткнись и слушай...

Он молча и быстро тыкал в шкафчики, суетливо открывал их и тут же закрывал:

- ампулы. На 85 человек. Больше - закажешь из взноса... хотя тебе вряд ли еще пригодятся. Шприцы - если сам захочешь, но я не советую иначе... (тут он закашлялся), кончишь как я... Ладно. Принимай новых членов, дальше сам разберешься. - с этими словами он суетливо набрал в шприц мутноватой жидкости из ампулы и увлек Косого на лестничную клетку. Они прошли три шага и лысый, прислонившись к трубе мусоропровода достал из кармана жгут и ловко дал себе по вене. Затем он схватился за крышку заслонки, кинул туда шприц и спокойно произнес:

- А конченных сплавляй сюда - на его лице появилось что-то похожее на кривую ухмылку. После он перегнулся в проем и в трубе прозвучало: "В квартире не сори! ". Косой бросил крышку мусоропровода и схватив его за ноги помог упасть в шахту. "-ори-ори-ори" - отзывалось эхо ему вслед.

Косой молча вернулся в квартиру и долгое время не мог понять, что же произошло. Битый час он смотрел на своих подопечных и не знал, счастье ему выпало или очередная досадная неудача. Или это чья-то подстава и сейчас за ним придут и заберут... куда? Худшего места, чем улица представить было трудно, поэтому он расслабился и пошел осматривать свои владения. Теперь все это сонное царство вверено ему! Вот это да! Никогда еще он не ощущал такой силы. Он подходил к каждому и любовно гладил по холодной мокрой щеке. Кому-то заботливо подливал "лекарство", другому клал под голову свернутую куртку. Он ощущал себя хозяином этого лазарета и у него кружилась голова от осознания того, что впервые в жизни он держит под контролем всю ситуацию. Он даже решил было не колоться, а наблюдать со стороны, но досадная ломка стала подкашивать его волю. Наконец он решительно пошел в "лабораторию" и вколол себе два куба, решив, что умный человек с большой головой плохого не посоветует и надо бросать... но не сегодня. И вколол еще полкуба. Тут же напряжение и озабоченность растаяли, как и его конечности, а пол превратился в огромное толстое одеяло из ваты.