За гранью реального

Глава 1 Первый глоток свободы

Утро понедельника выдалось вопреки обыкновению – добрым. Ещё бы! Никаких тебе будильников в рань раннюю! А из-за шторок вместо пасмурного неба виднеется залитая солнечным светом листва. Да и вообще… сессия позади! Впереди два месяца полной свободы! Первый день каникул по определению обязан быть добрым!

Блаженно потянувшись и ощутив бьющую через край энергию, я буквально взлетела с кровати. Первым делом раздвинув шторы, впустила солнечных зайчиков, весело запрыгавших по лакированному паркету.

За окном… Красота! Хочешь, не хочешь, залюбуешься. Живём мы в элитном посёлке в ближнем пригороде, под Питером. Дом граничит с лесопарком, давая жильцам возможность не только прогуливаться на свежем воздухе, но и любоваться небольшим, но очень живописным озером.

В квартире тихо. Родители, скорее всего, уже на работе. Заскочив на кухню, щёлкнула кнопочкой на электрочайнике и поскакала в ванную комнату.

Из висящего над раковиной зеркала на меня взглянула этакая ведьмочка-обольстительница из сказок: слегка взлохмаченные волосы, длинными тёмными локонами спадают на высокую и, что скрывать, – красивую грудь… Аж сама залюбовалась, блин.

Ой… Нескромно? Ну и что? У меня, между прочим, четвёртый размер! Да-да! Свой, родной! Никакого силикона! Моя гордость и оружие против соперниц. Вот только эта самая красота для потенциальных воздыхателей затмевает всё остальное. А жаль.

У меня ведь глаза, можно сказать, удивительные. Они имеют обыкновение менять оттенок. От зелёного до янтарного при хорошем настроении, а когда злюсь или боюсь –становятся почти чёрными. Мало того, ещё и обрамлены настолько густыми и тёмными ресницами, что отпадает необходимость по утрам тратить время на макияж. Но замечают эту особенность, увы, немногие: мама да подружки, а парням как-то не до глаз, им то, что пониже подавай. Кобеляки.

Приняв душ, натянула любимые джинсовые бриджики и футболочку с глубоким декольте, на ходу выпила кружечку привезённого из Индии жёлтого чая, и поспешила в парк, не забыв прихватить альбом и карандаши. Хобби у меня такое: люблю на досуге наблюдать за отражающимися в водной глади облаками. Вечно мне что-то видится: то замки, то летящие в небесной синеве драконы… Понимаю, конечно – это всего лишь фантазии, но даже в свои двадцать не перестаю верить в сказки и зарисовывать то, что пригрезилось.

Друзьям это увлечение не по нраву. Знай у виска пальцем крутят, то и дело находя очередные шедевры. Отец вообще при их виде почему-то бесится. Мама – единственный человек, который не только не осуждает, но всячески поощряет моё хобби, из-за чего нередко ссорится с папой.

– Каждый человек должен себя творчески реализовать в чём-либо! И не важно, что это будет: стихи, картины, романы, музыка. Главное, чтобы внутренние порывы находили выход, – утверждала она, с совершенно серьёзным видом добавляя совершенно странную фразу: -- Это же как магия, если её не использовать, то можно и перегореть.

Я эти слова воспринимала, как нечто иносказательное. Ну а папа стоял на своём:

– Реализовываться надо в работе! Это выгодно!

Спорить с отцом, увы, бесполезно. Бизнес – его конек. Он привык отдаваться своему делу целиком. Потому и не понимает: как можно тратить время на что-то иное, если это иное не приносит доход? И был бы предельно счастлив, уйди я с головой в экономику, но не лежит у меня к ней душа и всё тут! Да, поступила в институт. Да, учусь как ни странно хорошо. Даже на красный диплом тяну! Но без интереса. Лишь бы отстали.

Но это всё философия, а пока я топаю на улицу. Вот из-за угла выскакивает гонимая соседским псом чёрная кошка и, едва не угодив мне под ноги, запрыгивает на ближайшее деревце, спугивая стайку сидевших там птиц.

-- Тьфу-тьфу, -- инстинктивно переплюнув через левое плечо иду дальше.

Улыбаюсь. С наслаждением вдыхая полной грудью тёплый, насыщенный ароматами трав воздух, я добрела до озера. Как всегда, взобралась на горизонтально нависающий над водой ствол одиноко растущего у кромки берега дерева. Отсюда открывается чудесный вид. А если долго смотреть на слегка рябящую под слабыми порывами ветерка водную гладь, то можно увидеть то, чего на самом деле нет. И вот надо же. Вроде и небо чистое, и ни единого облачка, а видятся мне белоснежные врата, а за ними…

Карандаш скользит по бумаге, стараясь запечатлеть начинающее терять очертания видение.

– Красиво, – раздаётся откуда-то из-за плеча приятный, этакий бархатистый мужской голос, от которого по телу разбегается совершенно неожиданная волна тепла. – Узнаю это место…

Неожиданное появление незнакомца сбило настрой. Теперь, передо мной простиралась всего лишь отражающая чистое небо водная гладь, и я в отчаянии мысленно взвыла: «У-у-у!!! Как же надоели подкаты!»

– Его не существует, – с долей разочарования вздыхаю.

– А ведь я не шучу, – вновь раздаётся голос, от звуков которого, будоража чувства, по спине и рукам пробегает целый табун мурашек.

Вот и как реагировать? С одной стороны, этот тембр ласкает слух, его хочется слушать и слушать… Раствориться в этих звуках. А с другой, из-за его обладателя я потеряла шанс нарисовать воистину волшебную картину. Ведь обычно, поймав очередное видение, я рисую и фантазирую: где это место, кто там живёт, есть ли там магия?..

– Почему людям свойственно отрицать всё то, что они до этого момента не видели собственными глазами? – промолвил всё тот же голос.

Вопрос, судя по всему, был риторический. Вряд ли от меня ожидали услышать ответ, да и что-либо говорить я не собиралась. И вдруг откуда-то из подсознания пришёл новый образ: молодой человек, высокий, крепко сложенный, широкие плечи, тёмно-русые собранные в хвост довольно длинные волосы. Выразительные нереального цвета – словно отлитые из стали глаза, в обрамлении тёмных ресниц. Густые, опять же – тёмные, брови, ямочки на волевом подбородке и на щеках, когда он улыбается…

Полуприкрыла глаза, боясь рассеять очарование возникшего перед внутренним взором облика прекрасного принца. Руки по привычке наносят штрих за штрихом, и на листе рождался портрет мужчины из грёз. По-моему, в идеале именно так должен был выглядеть обладатель столь чарующего голоса. И совсем не хотелось разочаровываться, увидев оригинал. Ведь в реальной жизни не существует мужчин, обладающих и голосом, заставляющим кровь приливать к щекам, и соответствующей ему внешностью. Тут уж либо то, либо другое. Наивная утончённость подката подсказывает о том, что скорее всего это будет юнец с козлиной бородкой, или, как минимум, в очках.

Нанеся завершающий штрих, закрыла глаза и, откинувшись назад, упёрлась спиной в одно из ответвлений. Искренне надеясь на то, что обладатель голоса исчезнет, не успев развеять окутавшее меня очарование. Уж лучше грезить о несуществующем прекрасном принце, нежели встретиться с суровой правдой жизни.

– У вас талант, – удивлённо произнёс так и не желающий уходить мужчина. – Я был уверен, что вы меня не заметили… Странно… – всё тише, почти бормоча, добавил он. – Можно?

Листочек бумаги начал выскальзывать из моих рук, вызвав волну возмущения: как он смеет вторгаться в моё личное пространство? Что он о себе возомнил?! Вокруг что, места мало?!

Собираясь высказать всё, что думаю, о непрошеном собеседнике, я открываю глаза, и… С трудом подобрав челюсть, приложила немало усилий, чтобы слюни слишком откровенно не текли. Бог мой! Он выглядел именно так, как и представляла рисуя вымышленного принца! Не веря своим глазам, взглянула на листок и ощутила, что краснею. Основательно так! Даже уши вспыхнули!

– Простите, – кажется, моя реакция смутила красавца.

Ух ты! Он ещё и смущаться при такой-то внешности не разучился?! Ощущая, что умудряюсь ещё сильнее покраснеть, чего за мной прежде не водилось, в ужасе опустила глаза. Господи! Сделай так, чтобы я провалилась сквозь землю…

– Ни в коей мере не хотел вас обидеть… – тем временем, растерянно добавил он.

Моя душа рвалась на части. Одна, жаждала, чтобы будоражащий кровь красавчик убрался прочь и более не тревожил, другая, с содроганием представляла себе, что он уходит, и осознание того, что больше никогда не услышу этот голос, не увижу этих манящих глаз цвета стали… вызвало щемящую боль в груди. Да что ж это со мной? Неужто влюбилась? С первого взгляда? С первого звука! Блин…

– Ещё раз простите, – видя мою растерянность, произнёс мужчина и пошёл прочь.

Вдох. Выдох. Ещё один вдох.

– Я спокойна… Спокойна… Спокойна, блин!!! – бормочу, но не помогает, Кашпировского из меня, очевидно, не выйдет.

Набравшись смелости, посмотрела… Ему в спину. До чего же хорош! Тут не то чтобы на обложку журнала... Тут... Эх... Так и хотелось крикнуть: «Постой!» Но гордость рыкнула: «Не смей!» Послушалась. Или не решилась привлечь внимание? Где ж это видано-то? Едва ли не впервые растерялась в обществе мужчины! Сложно поверить, но это происходило здесь и сейчас! Волна раздражения и злости как рукой сняла навалившееся оцепенение.

Кстати, только сейчас, слегка отрезвев от нахлынувших эмоций, заметила насколько интересный у него наряд. Заправленные в кожаные сапоги холщовые штаны, выглядывающая из-под настоящей на вид кольчуги длинная рубаха, а за спиною перевязь с мечами! Видимо, в наши края какие-то постановщики исторических баталий затесались, не иначе. Принц не принц конечно, но этакий богатырь… Или воевода какой… Эх… Какой мужчина…

В этот миг я всё же доёрзалась на своём неустойчивом насесте: деревья, земля, небо закружились на долю мгновения, а им на смену пришли тишина и темнота.

… – Ты совсем сдурел? – донеслось откуда-то приглушённое шипение, говорила явно женщина. – Зачем притащил её сюда? Да и как тебе вообще удалось протащить сюда эту… А если отец узнает…

– Не мог я оставить её там! – также тихо произнёс показавшийся знакомым бархатистый, рокочущий с хрипотцой, низкий мужской голос, словно пеленой обволакивающий моё и без того вот-вот пытающееся уплыть в небытие сознание. – Ты же видишь в каком она состоянии.

– О ней бы позаботились и без тебя! – фыркнула женщина.

– Но не так как ты…

– А я должна? Да ладно? Не понимаю, как тебе удалось притащить её…

Что?! Я что, толстая? Или… У меня-таки галлюцинации и обладателем голоса является не широкоплечий красавчик, а козлобородый юнец? Или меня нёс кто-то ещё?.. Зачем вообще меня куда-то тащить? Кто они? Что им нужно? И чего теперь ждать?

Хочется открыть глаза. Но тело не слушается. Если бы не жутко раскалывающаяся голова, подумала бы что его, то бишь тела и вовсе нет. Но если болит, значит есть? Или?.. Вою от этой боли. Но звуков тоже нет. Чужой разговор слышала же, а сама ни гав, ни мяв сказать не в силах.

Послышался вздох. Шуршание. Позвякивание склянок. И вновь тишина…

Что-то не так. Воздух не душный, как бывает в солнечные летние деньки, а приятно прохладный и слегка влажноватый, словно в подземелье.

И запах… Странный, непривычный. Я точно в помещении, но полное отсутствие столь естественных для современного человека ароматов полимерных примесей от вездесущего пластика настораживает… И неизменные, пусть и слабо выраженные, отдушки косметических и моющих средств тоже не ощущаются. Зато в нос буквально бьют ароматы сушёных трав.

Боль отступает на второй план. Начинаю ощущать руки, ноги. Фух… Отпускает, а то грешным делом подумалось: не умерла ли?

Несмотря на накатывающее волнами головокружение, с трудом разлепляю тяжёлые веки.

Потолок… настолько высокий, что теряется во тьме. В углах то возникают, то исчезают кажущиеся живыми причудливые тени. Узкие окна почти не пропускают свет, а торчащие из стен то тут, то там НАСТОЯЩИЕ факелы (!) едва разгоняют мрак. Пламя слегка колышется от сквозняка, но не искрит и не коптит как в фильмах.

Факелы… Накатила паника. Тело инстинктивно сжалось в комок, отозвавшись пронизывающей болью в затылке. Взгляд заметался, ища спасение.

Ребёнком я едва не сгорела во время пожара на даче. Деревянные дома и открытый огонь до сих пор вызывают непреодолимый, бесконтрольный ужас.

Хотя… Если мне не кажется, то прикрытые полотнами гобеленов с изображениями баталий стены, выложены натуральным камнем! Значит, вероятность пожара стремится к нулю. Сгореть мне не грозит. Фух… Вроде отпускает. Но мышцы всё ещё подрагивают и ноют.

Осторожно, стараясь не привлекать внимания, поозиралась по сторонам. Вот это размах! Крутые нынче постановщики пошли, если могут позволить себе такое!

В дальнем углу виднеется заставленный глиняными горшочками и склянками добротный деревянный стол. Возле него стоит встреченный накануне принц, и в его взгляде, обращённом к огнегривой красотке в длинном, в пол платье с высокой талией, видится молчаливая мольба.

Эх… Как же идеально вписываются эти двое в окружающий антураж. Вот бы мне… Ага! Мне папаша скорее собственноручно ноги переломает, нежели допустит, чтобы я такой ерундой маялась, а не делом занималась.

– Дай ей выпить это, и… Не знаю как, но верни назад, – произнесла красавица с пышной копной не просто рыжих, а именно огненно-красных волос. – Пусть думает, что видела сон… Кхёрн! – взглянув мне прямо в глаза, выплюнула девица и, несмотря на разделяющее нас расстояние, отшатнулась, словно я была каким-то диким, опасным животным. – Она пришла в себя… – выглядывая из-за плеча того самого прЫнца, подавленно добавила рыжая.

– Где я? Кто вы! Чего вам надо! – сама того не ожидая, выпалила на одном дыхании я.

Эта рыжая стерва меня опоить чем-то хочет? Мамочка родная…

– Вот видишь? А я что тебе говорила? – проигнорировав мои вопросы, промолвила рыжая.

– Отпустите меня! Я никому ничего не скажу! Господи! Исполни хоть раз моё желание…

– Надо быть осторожнее со своими желаниями, они имеют свойство сбываться, – плотоядно ухмыльнулась стоящая поодаль огнегривая. – Вот только происходит это тогда, когда нечто ранее желанное уже абсолютно не нужно.

Последнее что вспомнилось, это удаляющаяся вдоль берега озера спина красавца и, кажется… Хотя, наверное, не кажется: я самым наипозорнейшим образом сверзилась с дерева. Допустим, потеряла сознание. Но зачем тащить меня куда-то? Не проще вызвать скорую не отходя от кассы? С одной стороны, появился шанс познакомиться… Так сказать, поближе. А с другой, кидаемые рыжей взгляды почему-то совсем мне не нравятся. Как и навязчивая идея чем-то опоить хорошую и безобидную меня.

Тем временем огнегривая вручила красавцу кубок, над поверхностью, которого клубился подозрительный дымок, будто туда сухого льда кинули, и подтолкнула мужчину ко мне. Ну не будет же он опаивать какой-то мерзостью беззащитную девушку? Нет, он явно не такой! Вот сейчас скажет… Ой… Эй… Тряпка! Соберись! Ты же не хочешь вливать в меня эту дрянь?

Видимо, в шоке наблюдая, как красавчик послушно принимает бокал и выдвигается ко мне, я потеряла дар речи, и все возмущения были написаны лишь на моём лице.

– И встретит сын правящей длани янтарные очи, и войдёт вслед за ними в нижний мир, чтобы те, обернувшись мглою ночною, к свержению Кхёрна его привели, –неожиданно отстранённым тоном продекламировала девица.

– Сейчас-то к чему эти строки пророчества? – фыркнул прЫнц. – Ему уже не одна сотня лет. Не факт, что речь идёт обо мне.

– Остальные фрагменты указывают на то, что всё именно так. И тебя-таки занесло в нижний мир. Вот только вместо того, чтобы искать кого-то с янтарным взором, ты приволок сюда эту черноглазую девицу.

Хм… Речь обо мне? Ну да, о ком же ещё. Черноглазую? Так я жене виновата, что напугана настолько, что в пору в штаны навалять. Тело ещё толком не слушается, ещё и с голосом беда какая-то, а что будет, когда невесть какой гадостью напоят? Не-е-е-ет! Не хочу!

Успевший присесть на край моего ложа красавчик кинул раздражённый взгляд на рыжую, но промолчал. Лишь вздохнул. Точно тряпка. А с виду такой… Такой… В общем, настоящий мужчина. Увы, только внешне.

Словно отлитые из стали, но тёплые, добрые глаза посмотрели на меня, и… Окружающий мир прекратил существование, остались только он и я. Вновь закружилась голова, но в этот раз это ощущение показалось безумно приятным. Боясь моргнуть, забыв о минувшем разочаровании, как дура таращусь на мужика. Никогда прежде не тонула в чьих-то глазах, насмехалась над авторами любовных романов и вот…

Прикосновение к моему многострадальному затылку заставляет напрячься в ожидании боли, но та не приходит. Наоборот, тело и разум окутал покой. Негодование и нежелание пить неведомое зелье растворились без следа. Губы послушно припали к поднесённому кубку. Ноздри защекотало от насыщенного аромата неведомых трав, и сознание заволокло пеленой.

Ощущение, что вот-вот упаду, выдернуло то ли из полудрёмы, то ли из мира фантазий. Я всё там же, возле озера, удобно устроившись сижу на стволе давненько облюбованного дерева.

Сквозь кроны деревьев отбрасывает прощальные косые лучи заходящее солнце. Уже вечер? Но… Не веря глазам, уставилась на экран мобильного телефона. Всё верно. Предки уже дома. Обещанный ужин не готов, и впереди ждёт романтический вечер, наполненный бесконечным ворчанием отца.

Как такое могло случиться? Автоматически прихватив покоящуюся на коленях стопочку бумажных листов, плетусь домой. И возле соседнего подъезда едва ли нос к носу сталкиваюсь с ним.

Насколько я успела узнать, зовут его Антоном. Он недавно поселился в нашем доме и сразу оказался под пристальным вниманием всех свободных, да и не только свободных представительниц прекрасного пола от пятнадцати и до тридцати пяти. Я исключением тоже не стала. Ну а что? Высокий, спортивный, симпатичный, и тачка у него ничегошная.

Узнав, что новосёл регулярно выходит вечерами на пробежку, норовила под самыми разнообразными предлогами оказаться у него на пути. Другие оборачиваются, а этот –ноль внимания! Обидно, но я не сдавалась.

То в магазин за какой-нибудь мелочью выходила, то искала якобы улизнувшего на улицу кота. Укоризненный взгляд словно всё понимающих зелёных глаз Тошки жутко смущал, но меня это не останавливало.

Хотя, как ещё он может смотреть? Если перед каждой диверсией бедный котофей в принудительной форме оказывается заперт в ванной комнате. А как иначе? Картина маслом: эта наглая рыжая морда как ни в чём не бывало сидит на окне? А я вся такая из себя красивая, как дура, брожу возле соседского подъезда и зову его. Или не его? Они же тёзки. Это судьба, не иначе. Вот и кричу с самым невинным видом не Тоша – Антоша.

– Привет, – ухватил за плечи, едва не сбив меня с ног, заглядывает в глаза.

Свершилось! А что я? Ещё вчера… Да что там вчера, ещё утром, подкатил бы, я бы кипятком писала от счастья. Сейчас же… Мазнула взглядом по смазливой физиономии и поняла: не так уж он и хорош. Даже с запозданием стыдно перед самой собой стало за то, что так настырно встречи с ним искала.

– Ты всегда такая дикая или только когда с тобой познакомиться пытаются? – не унимался экс-красавчик.

– Просто спешу, – буркнула я…

Однако сосед оказался непонятливым:

– Меня на вечеринку коллеги пригласили. Одному идти не хочется, а в этом городе я друзьями пока не обзавёлся…

А-а-а… Вот оно что! Теперь это так называется? Типа это не подкат, типа просто предложение компанию составить. По «дружбе», вернее «по-соседски». Видали мы такую дружбу…

Дверь ближайшего подъезда хлопнула, и выскользнувшая на улицу стайка девчонок словно по команде остановилась как вкопанная и, разинув рты, уставилась на нас. Чёрт. И Леночка-Змея тут как тут (звезда нашего факультета и моя извечная соперница). Нет, такой шанс утереть нос наждачной бумагой, хоть режьте меня, не упущу.

Заметив завистливый взгляд потенциальной конкурентки, я с ликующей улыбкой и блеском в глазах поворачиваюсь к Антону. Офигевая от собственной простоты, убираю за ушко вывалившуюся из хвоста прядку волос и беззастенчиво касаюсь пуговки на нагрудном кармашке едва не отшитого кавалера. Ноготок соскальзывает по ткани, плавно спускается вниз, ощущая под ней рельефные мышцы. У «местного секс-символа» глаза начинают из орбит вылезать:

– Я так понял, это – да? – отбросив оцепенение и слегка приподняв бровь, уточняет он.

Ох, не нравится мне этот многообещающий взгляд. Ну, Ленка… Коза, и тут подставу устроила. Не преднамеренно, даже можно сказать – косвенно, но всё же! Ну вот не могу я признать поражение и всё тут. Поэтому, да, киваю, соглашаясь.

– В шесть вечера. В субботу. Здесь же, – говорит, и мгновение помедлив, добавляет: – Может телефончик оставишь для связи?

Что делать? Дала. Номер телефона в смысле… Оставила. Ленка с подружками так и зависли, глаз с нашей парочки не сводят. А я что? Помахала дурашливо ручкой на прощание и наигранно летящей походкой продефилировала к своему подъезду.

На лице самая милая из всех возможных улыбок, а внутри досада. Где он был, когда я жаждала его общества? Сейчас не до него, не до улыбок, не до вечеринок. И вот, на тебе.

В голове звучала фраза: «Будь осторожна со своими желаниями, они имеют свойство сбываться… Тогда, когда уже не нужны». Со мной, видать, это как раз и происходит.

Входную дверь в квартиру открывала, боясь привлечь к себе внимание. Нет, в мои обязанности не входила работа по дому и готовка, но домработница, вернее приходящая кухарка, как назло, приболела. Вот мне и подфартило задание: приготовить ужин, а я…

Вместо звука трансляции спортивных новостей из родительской спальни доносилась мелодия из полюбившегося маме сериала. Странно. Она никогда не смотрела ничего подобного при отце. Отрывалась, пока его не было дома, или бегала к соседке, типа за жизнь поговорить. А значит, отца дома нет, и вынос мозга мне не грозит.

Заварила себе чаю, накромсала бутербродов и удалилась в свою «келью» размышлять о смысле жизни, то есть пытаясь понять: что произошло, там, возле озера? Сон это или явь? Что бы ни было, я изменилась. Одна моя реакция на подкат местного секс-символа чего стоит.

Последующие три дня пролетели как один миг и напоминали сказку ужасов. Стопроцентно сработал тот закон, что озвучила огнегривая из сна или грёз… Не важно. Одна за другой сбывались все мои старые мечты. Вопреки ожиданиям это не радовало, наоборот, было не к месту, ненужно. И как прекратить этот кошмар я не знала.

Докатилось до того, что мне подарили даже плюшевого мишку, о котором мечтала ещё во втором классе. Здоровенный, неуклюжий, он, казалось, занял половину моей комнаты, но выкинуть рука не поднялась.

Двое некогда нравившихся мне парней заявились в гости. Причём одновременно. Без драки не обошлось. А когда нарисовался Антон, я думала всё, хана ребятам. Ан нет. Избиением младенцев мой новый воздыхатель заниматься не стал. Силушкой-то сосед не обижен. Маленько помахались конечно, я даже залюбовалась.

А потом Антон всё испортил. Видимо надоел парню этот цирк. Неспешно так, отбивая их попытки атаковать, постоял с задумчивым лицом. Взял драчунов как кутят за шкирки и раскидал в разные углы. Те головушками буйными о стены приложились, но устояли.

Думаю, вот, сейчас по новой в бой рванут. Уже ручки в предвкушении продолжения зрелищ потираю. Ан нет. Утихли. Даже обидно. Как же так-то? Вот она я, красивая! И что? Так вот, просто взяли и сдались? Тьфу на вас. Обиделась я. Развернулась на сто восемьдесят и дверь квартиры перед незадачливыми кавалерами захлопнула.

Антон звонил. Стучал. В мобиле пришлось звук отключить и под подушку засунуть, чтобы вибрацией не раздражала. Вот парни тупые! Сам же кайф обломал, а теперь не понимает: чего злюсь? Ну чего ему стоило ещё часик… Ну ладно, полчасика подраться. Поподдаваться для приличия немножко? Я бы его потом искренне пожалела. Был бы в моих глазах рыцарем в сверкающих доспехах, защищавшим мою девичью честь. А так что? Ничего! Пришёл этот мужлан… Рембо недоделанный и… Кина кончилась.

А тем временем, былые желания продолжали исполняться. Отец, укатил в долгосрочную командировку. Мать на радостях сорвалась на курорт, предоставив мне полную свободу. А к концу третьего дня у меня пропал голос. Совсем! Я даже сипеть не могла.

И на фоне происходящих событий вспыли мои собственные слова из полусна-полугрёз: «Я никому ничего не скажу… Господи, исполни мою просьбу!» Осознав, что из-за нелепого желания возможно навсегда лишилась дара речи, пришла в ужас. Мне стало страшно. По-настоящему страшно…

Казалось, что я схожу с ума. В голове одно за другим рождаются нелепые желания и тут же сбываются. Квартира превратилась в свалку с узкими тропинками-проходами от моей комнаты до стратегически полезных мест типа сортира, ванной и кухни. Чего тут только не было: и воздушные змеи из детства, и крыло типа кайта, о котором мимолётно успела подумать, смотря видеоролик в интернете.

И остановить всё это не было никаких сил. В голову не прекращая лезла разная чушь, и горы никому не нужного хлама в квартире продолжали расти едва ли не в геометрической прогрессии.

Самое страшное, что я даже спать не могла. Навязчивые желания не давали, а потом раздавались звонки в дверь и… В общем, я перестала открывать, и хлам скапливался теперь на подходах к квартире.

Благо дом у нас трёхэтажный, на первых этажах квартиры попроще, а на втором – располагаются двухэтажные элитки, по одной на подъезд. В такой вот и живу. И за неимением соседей скапливающийся на лестнице хлам никому не мешает. Пока.

Дошло до того, что я, как «человек из будущего», неоднократно описанный фантастами, научилась думать выделенными потоками информации. Робот, блин. Один поток как всегда чего-то желал, второй панически анализировал сложившуюся ситуацию и искал выход. Выхода не было. Причём, теперь кажется даже из квартиры его не было, а если пока и имелся, то явно временно при такой-то тенденции по заваливанию лестничной площадки. А вот причина… Она точно кроется в районе озера в парке. Точнее не так: является следствием того, что привиделось там. Значит, если уснуть там же, то возможно…

Бред? Ага! Но и других вариантов я не вижу. Осуществить это проще простого. Как-никак более трёх суток не спала. Совмещу приятное с полезным, авось удастся встретить рыжую стерву? О том, как буду с ней объясняться при отсутствии голоса, и что буду делать, как-то не думала.

«Остановите Землю, я сойду!!!» – собираясь на диверсию в парк, мысленно взмолилась я, и тут же сердце пропустило удар: а если и вправду остановится? Но ничего не произошло. Видимо, не тем мысленным потоком взмолилась.

Продираюсь сквозь нагромождение хлама по квартире, вот она – заветная дверь… Открыла замки. Повернула ручку, толкнула раз. Второй. Облом. Видимо её с наружной стороны завалило уже по полной программе. Тужусь, корячусь и с горечью признаю: без посторонней помощи не выберусь.

Повздыхав, выглянула в окно. Не-е… Слишком высоко. Пришлось, забив на обиды и гордость, позвонить местному «Рембо». То есть отСМСить, голоса-то по-прежнему нет.

Вскоре с лестницы стало доноситься шарканье ног и позвякивание, постукивание перетаскиваемого «добра». Через час к этим звукам добавилось пыхтение. Стемнело… С лестничной площадки начали доноситься приглушённые маты.

Всё это действо перемежалось смсками: «Что вообще происходит?» И моими невинными ответами: «Не знаю». Я не врала. Действительно не знала, не понимала и вообще начинала сходить с ума.

На какое-то время всё стихло. Видать, выдохся спаситель. Но спустя час о его возвращении возвестил такой отборный поток матов, что я заслушалась, а некоторые даже на заметочку взяла.

Желания-то не прекращались. Очевидно, по возвращении он обнаружил, что его труды канули под новыми грудами всякой всячины.

И вот он – момент истины. Язычок давно открытого дверного замка издаёт долгожданный щелчок, и… Под треск разбиваемого о кафельный пол айфона, я падаю… Тут же рядом вырастает… Именно, что «вырастает» непомерно огромная Тошкина туша. То есть не того Антона, что к входной двери пробивался, а моего домашнего питомца. Спина и хвост дугой, уши прижаты, из зубастой раззявленной пасти вырывается угрожающее шипение. Предатель! Любимец называется! От возмущения чувствую, как у меня шерсть на холке дыбом встаёт…

Что? Мать вашу…

– Ты чего малыша обижаешь? – пробивается в сознание усталый голос местного «Рембо», и огромная человеческая ручища подхватывает меня поперёк тельца, увлекая куда-то вверх, прочь от возмущённого вторжением на его территорию грозного домашнего питомца. – Кать, ты где? – положив меня на свою широкую грудь, кричит Антон.

«Здесь», – мысленно вздыхаю, понимая, что сбылось одно из самых нелепых желаний, вот только выдавить из себя хотя бы жалкое «мяу» не могу. Голоса по-прежнему нет. Зато есть лапки, наверняка имеются и мохнатые ушки, потому что совершенно точно есть усики, и… Вон то… О! Да-а-а, он мой. Мой, хвостик!

Глава 2 Новая ипостась

Запах мужского пота. Вообще-то раньше это казалось «бе-е-е». Но моя новая, пушистая ипостась с наслаждением втягивала носиком дурманящий аромат. Это что-то непередаваемое, его хочется вдыхать раз за разом. Ещё… Ещё… Даже желания в голову лезть перестали.

Надо бы испугаться, запаниковать. Не от того, что желаний больше нет, а потому что у меня ушки на макушке, хвостик морковкой и пушистость явно повышенная, а я нюхаю. Нюхаю-ю! И все чувства притупились. Вру. Остался страх. Вот сейчас меня отпустят, и… И… Ой! Даже думать страшно. Нюхаю-ю-ю!

Антон, как тот ледокол, бороздит проходы некогда просторной, а нынче заваленной всяким хламом «элитки» и знай себе орёт:

– Катя!!!

А я что? Да ничего! Голоса у меня нет, посему… Нюхаю.

Глупый человечек, решив, что не нашёл меня (наивный!), цветисто высказался по поводу взбалмошных девиц и ретировался из квартиры. Пушистую, разомлевшую на широкой мужской груди меня, то ли забыл, что в руках держит, то ли осознанно решил спасти от местного рыжего мафиози по имени Тоша, и унёс с собой.

Помнится, читала где-то, мол, у кошек зрение иначе устроено. Врут! Нагло и безбожно! Всё так же, как в прошлой (человеческой) жизни: и цвета, и предметы, и расстояние. Или я неправильная кошка? Какая разница? Вдыхаю-ю-ю… М-м-м…

– Вот и что с тобой делать, горе моё луковое? Бросила тебя Катька на растерзание своему котяре… – бормочет по дороге.

Увы, счастье не вечно. И вот эйфория от ароматерапии уже позади. Сижу на мягком ворсистом пледе и вспоминаю-ю-ю. Источник умопомрачительного аромата удалился, и судя по доносящемуся журчанию, от этого самого аромата усиленно избавляется. Глупец! Да и чего от них, этих человеческих неразумных мужчин ещё ждать? И объяснить не могу. А жаль!

Окинула взглядом свои мохнатые дымчатые лапки с белыми «носочками». Потянулась, выталкивая из мягких подушечек, заменяющих пальчики, крохотные острые ноготки. Скосила глазки, пытаясь носик рассмотреть. Не вышло. Повернулась, желая на хвостик взглянуть. Тот как по волшебству улизнул. Я за ним, он от меня. Увлеклась, блин. За этим занятием меня и застали. Стыдно-о-о…

– Чудо чудное. Как же мне тебя назвать-то, котёнок?

По привычке тут же поворачиваюсь к нему и внимательно смотрю в глаза: мол, чего хотел? Ну, а что? Сколько себя помню, и мама, и подруги меня так звали. Ну… Почти так: «Катёнок». Не велика разница.

– Хм… Откликаешься? Ну значит, пока что котёнком и будешь, а там что-нибудь придумаем. Давай-ка, дружок, посмотрим, кто ты у нас – девочка или мальчик?

– Эй! Эй! Извращенец! Вуайерист хренов! Руки прочь!!! – ору, от избытка чувств забыв, что голоса нет.

И ведь почти получается! Этакое хрипло-сиплое и жутко возмущённое: «хе-е-е»!!!

– Да ты с норовом, – усмехается местный «Рембо» и тут же как ни в чём не бывало стягивает с бёдер полотенце, намереваясь этой попользованной набедренной повязкой меня ухватить, типа чтоб не оцарапала.

– Мать вашу! Уберите у меня из-под носа эту… Эту…

Получилось всё то же жалкое «хе-е-е». Шерсть на загривке дыбом. Не вижу – чувствую. И проблема не только в полотенце. Просто его… Ну это… Вот тут вот… Прям перед носом… Ага! Болтается! Когтики сами из подушечек лезут, желая цапнуть это нечто. Ну, чтоб неповадно было размахивать чем не попадя перед приличными девушками!

Борьба разгорелась не шуточная. Он-то большой! Ну, не «он», а «Рембо» то есть. Да ещё и полотенцем вооружён. Вот и что ему может противопоставить маленькая пушистая и жутко смущённая я? Правильно: юркость. Я ж маленькая и шустрая. Не найдя укрытия на диване, прошмыгнула мимо нудиста доморощенного на пол, под кресло и вдоль стеночки под шкаф. Сижу… Ищет. А я сижу.

Сердечко бьётся, как птица в клетке, того гляди выскочит. Благо Шерлок Холмс недоделанный по ложному следу пошёл: под диван с фонариком заглядывает.

Сижу. Ноги в тапочках прошлёпали мимо. Хм… а ноги-то прям как у порно модели. Крепкие, загорелые, и ни одной лишней волосинки на теле. Эх… – мысленно вздыхаю, оглядывая свою ныне мохнатую лапку, и тут же представила себя в виде «лысого» котёнка: фу-у-у. Никогда «сфинксов» не любила.

А тапочки остановились. Тишина. Вздох.

– Проголодаешься, сам вылезешь, – резюмировал уставший искать красивую меня «Рембо».

Следом раздались скрип дивана и звук трансляции футбольного матча по телевизору. И так обидно вдруг стало! Чего это он так быстро сдался? Вот же она я! Бери на ручки. Корми. Ласкай! Ты ж умеешь! Я-то знаю. Помню, как по дороге из «элитки» сюда твои пальцы осторожно и ласково моё пузико теребили. М-м-м… Вот только не надо больше под хвостик заглядывать! Ну и этим… Перед носом махать тоже не стоит. Ибо неприлично!

– Гол!!! Трибуны ликуют! – вещает спортивный комментатор…

И тут чувствую, что страх давит на мочевой пузырь, и уровень этой самой жидкости в организме уже где-то на уровне глаз и в ушах побулькивает. Что делать-то? Не могу же я осрамиться под шкафом как какая-то подзаборщина?

Собрав силу воли в кулачок… Точнее сказать в лапку, под шумок крадусь вдоль стеночки, и под кресло шмыг. Оттуда проскальзываю под диван. До вожделенной двери в коридор всего ничего осталось, а дальше молюсь, чтоб туалет был открыт. Как справлюсь с остальным, пока не задумывалась. Дойти б не опозорившись.

И вдруг… Мои ноздри улавливают ни с чем не сравнимый аромат. Распласталась и ползу. Ползу и нюхаю. Ню-ю-ю-хаю-ю! И вот они, мои райские кущи, заставляющие забыть обо всём: тапочки! Большие! Забралась внутрь целиком, только хвостик снаружи. Мордочку в носочек засунула. Глазки от наслаждения сами закрылись. Нюхаю…

– Вот ты где! – возвращая меня с небес на грешную землю доносится откуда-то извне, и чья-то… Ну ладно, определённо принадлежащая «Рембо» лапища перехватывает меня поперёк тельца…

Ой! Зря он так. Как и следовало ожидать: тут же случается оно! Да-да! Оно самое. И прямо туда – в тапочки! Ей богу, не хотела! И в мыслях не было! Но кто ж здравомыслящий бурлящего от излишков мочи котёнка вот так неаккуратно за животик хватает? Стыдно-о-о… Пытаюсь прекратить. От натуги глазки из орбит лезут. Ушки прижаты. А струйке хоть бы хны -- знай себе бежит. Не вынеся позора, закатила глазки и провалилась в спасительный туман забытья.

– …не хотел напугать… Маленькая моя… – донёсся до сознания глухой и одновременно преисполненный нежностью голос «Рембо». – Держись, крошка…

«Крошка… Маленькая…» – и тут до меня дошло: таки посмотрел под хвостик! И так стыдно стало, что я обратно выпала в спасительный обморок.

Потом было нечто. Сквозь туман, спеленавший сознание, донеслась трель дверного звонка, мир всколыхнулся движением. И я поняла, что меня по-прежнему держат на руках. Но не поперёк тельца, а нежно прижимая к широкой мужской груди. И так хорошо вдруг стало, так спокойно. Я тихонечко потянулась, пожимая пальчиками, но глазки открыть так и не решилась, боясь нарушить идиллию…

– Хм… Э-э-э… Здравствуйте, – донёсся смутно знакомый молодой женский голос. – Это и есть ваша страда-алица?

Мне показалось, или в голосе гостьи послышались придыхание и мурлыкающие, заигрывающие нотки? Осторожно из-под ресничек пытаюсь подсмотреть одним глазиком. Хм… Не тем… С этой стороны только мужская накачанная грудь.

Упс! Вот чёрт! Он что… Так обеспокоился, что в экстренную ветеринарку позвонил, а одеться не додумался? Тогда оно и понятно. Баба явно молодая, а тут такой мужчина… И такая злость меня вдруг разобрала! Вскакиваю и шиплю, из всех сил стараясь перебороть потерю голоса. И таки получается. Правда эффект создаётся совсем не тот, что требовалось.

– Очнулась, крошка! – радостно восклицает «Рембо» и, осторожно отрывая меня от груди, подносит к лицу, словно хочет убедиться, что ему ничего не привиделось.

– Действительно крошка. Месяц максимум, а то и недельки три с половиной. Вот только цвет глаз… Необычный… Янтарный… В таком возрасте цвет не должен определиться ещё. Хотя всяко бывает. Что ж вы такую кроху от мамки-то отняли?

– М-м-м… – растерянно промямлил мой «Рембо».

– Как у неё со стулом?

Тишина.

– Кормите чем?

Опять тишина.

– Та-ак… Писает хоть?

– Ага! – тут же радостно сообщает этот подлый предатель.

– Уже хорошо. Мальчик или?

– Девчонка, – уверенно сообщает этот извращенец.

– Дело в том, что такие крохи даже если и научились уже кушать, то всё равно, самостоятельно опорожнить кишечник ещё не в состоянии. Именно потому мы и не рекомендуем отбирать их у матери. Да, они маленькие и потешные, но вам же больше хлопот. Сколько дней она у вас?

– Дней? – удивлённо переспросил «Рембо».

– Ну не недель же? Даже визуально видно, что животное не истощено, и в то же время вздутия животика пока не намечается. Значит, ещё недавно оно было рядом с мамкой.

И тут мой нос опять начал улавливать так полюбившийся аромат пота. М-м-м-м… «Видать, он нервничает, коль потеет», – пронеслось на краю сознания, и я превратилась в один бо-ольшо-ой обонятельный орган. И поняла: влюблена! Вот так – с первого нюха!

– С сегодняшнего, – признался тем временем «Рембо».

– Настоятельно рекомендую отдать малышку на воспитание в наш питомник. Мы приучим её есть, к лотку, к когтеточке, и позднее вы, конечно же, сможете забрать её.

– Не отдам! – неожиданно резко отреагировал мой любимый «Рембо».

– Но я настаиваю, – в голосе женщины вместо заигрывания проявились требовательные нотки.

Спор длился ещё минут десять. Девица была на удивление настойчива. Милый «Рембо» оставался непреклонен, чем окончательно покорил моё сердце. А когда прекрасный рыцарь в сверкающих доспехах уже закрывал за настырной гостьей дверь, я так и быть соизволила оторваться от его груди и победоносно взглянуть на… Мать моя… Нет! В дверях стояла, конечно же, не моя мать, от меня никак не могла оторвать взгляд ярко-зелёных глаз «огнегривая». Да, да! Та самая! И в этот миг я ощутила, что, кажется, сейчас вновь упаду в обморок…

В этот раз сознание осталось при мне. Сижу в объятиях «Рембо» и ломаю свою крохотную головку: как она нашла меня? Что ей опять нужно? Наверняка рыжая может снять наложенное ею же «проклятие»? Вдруг она хотела всё исправить? Тут я пригорюнилась. Хотя… Зачем ей это? С другой стороны, логики в её действиях изначально нет. Ведь и смысла накладывать «проклятие» не было.

Захочет ли она сама по себе, без просьб, уговоров, угроз или подкупов это сделать? Или заберёт и будет играть в кошки-мышки, наслаждаясь своим всесилием? Или ещё что похуже сотворит? Что можно ей противопоставить в моём положении? Да ничего! И так грустно вдруг стало… А потом, видимо сказалось долгое время без сна, и я начала клевать носиком.

Заметив, что я засыпаю, «Рембо» соорудил этакое гнездо из одеяла, и осторожно уложив меня в образовавшуюся выемку, сел рядом и неожиданно заговорил:

– Моя крошка, – ласково произнёс он. – Одна ты у меня в этом мире… – вздохнул он с акцентом на слове «этом», но после галлюцинаций возле озера и обретения крохотной мохнатой тушки я вдруг поняла: он не так прост, и последняя фраза вряд ли иносказательная.

Он не из нашего мира. И, казалось бы, бред, а вот нет же, уверенность в этом растёт с каждой секундой. Хотя и повода к тому нет. Но в моей ситуации начинаешь верить во что угодно, особенно проснувшейся интуиции.

Ведь если он не отсюда, а оттуда… То… То… А вдруг, существуют и другие ведьмы? Более добрые и дружелюбные, нежели та «огнегривая». Надо лишь дать ему понять, что я не совсем то, чем кажусь на первый взгляд, и возможно он сумеет-таки найти кого-нибудь, способного вернуть мой родной облик?

– Мне пришлось бежать… – разглагольствовал тем временем Антон, уверенный в том, что я сплю и вообще ничего не понимаю. – Позорно. Но я был ранен и ослаблен, у меня не было выбора. Пусть здесь я ничто… Лишённый сил, безвестный… Но я восстановлюсь. Обязательно. А когда вернусь… Они ещё пожалеют о том, что родились!

В его словах сквозили боль, грусть, в какой-то момент послышался гнев, а последнее обещание явно не было голословным, и я поняла, что не хотела бы оказаться в числе врагов моего таинственного героя. Немного помолчав, он продолжил:

– Я был одинок, путешествуя по этому чуждому мне миру. Но я учился. Учился жить здесь и однажды понял, что надо осесть и не привлекать внимания. Мне нужно время. Если они найдут меня раньше, чем я смогу восполнить силы… Я погибну, – и такая обречённость звучит в его голосе. Вздох. – Окончательно. Навсегда.

Какое-то время в комнате царила тишина. Шокировано анализируя услышанное, ощущаю, что всё же начинаю проваливаться в дрёму, но его голос вновь выдёргивает меня из объятий Морфея:

– И вдруг я словно услышал зов. Не в силах противостоять, пошёл навстречу… Хотя и знал, что возможно это ловушка. Это была она. Та, которую я видел во снах последние лет триста…

Сон как рукой сняло. Я резко подняла голову и, не веря, что не ослышалась, уставилась в глаза этому молодому с виду парню. Его рассредоточенный взгляд направлен куда-то в одному ему ведомую точку за окном, и на мою реакцию он не обратил ни малейшего внимания. Фух… Пронесло. Тихонько положила голову и слежу за ним из-под ресничек.

– Не думал, что она существует… – на его губах проскользнула печальная улыбка. – Я легализовался в этой стране. Купил квартиру в её доме. Часто, едва ли не каждый день сталкивался и как безусый юнец не решался заговорить, – вздыхает.

В этот момент я искренне завидовала той, о ком вздыхает этот… Кто его знает, кто он? Но чувства его чисты, это видно, да и человечности более чем достаточно. Одно то, что меня не бросил на растерзание Тошке, уже о многом говорит.

– А недавно откровенно столкнулся с ней и даже заговорил. Пригласил на вечеринку, – по губам скользнула невесёлая ухмылка. – Думал, теперь всё будет хорошо. Дурак… – очередной тяжёлый, полный грусти вздох. – Она оказалась такой же, как и все в этом испорченном мире.

До меня начало доходить, что та счастливица… Это же – я?! Да ладно! Красавчик с поляны возле озера с необычными глазами цвета стали как-то вмиг ушёл на второй план. В душе рождалось что-то новое, тёплое, светлое и… Непривычное. Вот только почему я такая же, как все? Что я ему сделала? Стало жутко обидно, а этот болван как назло умолк, погрузившись в собственные мысли.

Возможно, обиделся из-за того, что не пошла с ним на вечеринку? Так не могла я! И вообще всё это время находилась ближе некуда. Вот только ему-то о том неведомо, с грустью осознала я. И так себя жалко вдруг стало. Захотелось плакать…

– Мя-я-я-а, – не удержавшись, жалобно выдавила я и мысленно обругала себя на чём свет стоит.

Мой герой встрепенулся, сбрасывая задумчивость. Взглянул на меня грустными глазами. Не более весело улыбнулся и тут же спохватился:

– Ой, малышка, ты же, наверное, кушать хочешь? – воскликнул он.

В животике тут же заурчало. Я взглянула ему в глаза и кивнула. Не знаю, понял ли он что-то или посчитал это совпадением, но тут же метнулся на кухню.

Хлопнула дверца холодильника. Звякнула посуда. Щёлкнула дверца микроволновки. Пара мгновений, и таймер пискнул, возвещая о готовности «блюда». Послышались тихие шаги, и моего носа коснулся умопомрачительный аромат тёплого молока… Я тут же подскочила и в ожидании уставилась на осторожно идущего ко мне кормильца, который в попытке не пролить полную чашку напоминал эквилибриста.

Желудок сжали голодные спазмы, ротик наполнился слюной. На грани терпения дождалась, когда вожделенное блюдо опустят в зону досягаемости, и тут же ткнулась мордочкой, желая попить. Коварная жидкость в то же мгновение попала в нос. Отскочив и фыркая в попытке выдуть молоко из носа, отчаянно замотала головой. Попробовала ещё раз. Теперь уже аккуратнее. Не выходит. А хочется-я-я!

Попыталась сложить губки уточкой. Не тут-то было. Опустила подбородочек в молоко и поняла, что сейчас захлебнусь.

– Хе-е-е… – выдавила я вместе с попавшим «не в то горло» молоком.

Опять отскочила, из всех сил тряся головой. Только капли белые по сторонам летят. Желудок уже сворачивается и начинает переваривать сам себя, а внутрь так ни капельки и не попало. Лапы и хвост ощутимо дрожат в нетерпении. А как – есть-то?

И тут вспоминаю: лакать! Осторожно приближаюсь к чашке. Опускаю туда язычок… Вкусно-о-о… Возвращаю его в ротик, размазываю вожделенную влагу по нёбу. Балдёж… Но теперь я окончательно схожу с ума от того, что не просто есть хочу, я хочу ЖРАТЬ!

Начинаю часто-часто опускать в молоко язычок. Вот уж в ротике и на целый глоточек жидкости набралось. Глотаю… желудок счастлив и требует ещё, а у меня челюсть и язык от усталости свело уже. Обидно. Хоть плачь! И есть по-прежнему хочется.

– Мя-я-я-а… – выдавливаю из себя и жалобно смотрю на недоумевающего «Рембо».

– Может тебе с ложечки покапать в ротик? – предлагает тот, и я, вновь забыв, что являюсь тварью глупой и бессловесной, киваю в ответ.

В итоге у нас-таки получилось! Лежу довольна-а-а-я-я… пузико того гляди лопнет, и глазки закрываются…

…Проснулась с улыбкой на губах. Из-за шторок виднеется залитая солнечным светом листва. Ура!!! Сессия позади! Впереди два месяца свободы!

Блаженно потянувшись и ощутив бьющую через край энергию, буквально взлетаю с кровати. Раздвинув шторы, впускаю в комнату солнечных зайчиков, те тут же начинают весело прыгать по лакированному паркету.

За окном… красота! Взгляд падает на дальний берег довольно живописного озера… на некогда полюбившееся мне дерево… и… шаг за шагом в голове всплывают воспоминания из минувшего сна…

А ведь в квартире и вправду тихо. Прямо как было во сне. Родители явно уже на работе. В задумчивости привычно бреду на кухню, щёлкаю кнопочкой на электрочайнике. Войдя в ванную комнату, смотрю в зеркало.

– Приснится же такое? – с улыбкой подмигиваю отражению этакой ведьмочки-обольстительницы, и наскоро приведя себя в порядок, понимаю, что как и во сне не могу устоять перед »зовом природы».

То есть в парк тянет так, что сил противиться этому желанию нет. Одеваюсь, подхватываю стопочку бумаги, карандаш, ключи от квартиры, выхожу на улицу.

…Из-за угла выскакивает гонимая соседским псом кошка и, едва не угодив мне под ноги, запрыгивает на ближайшее деревце, спугивая стайку сидевших там птиц.

Появляется ощущение «дежавю». Опять вспомнился сон и как-то не по себе стало…

И вот я сижу на своём любимом дереве, в задумчивости смотря на водную гладь, и видятся мне врата… карандаш в моей руке живёт своей жизнью, нанося штрих за штрихом. Смотрю на получающуюся картинку и вновь вспоминаю сон. Руки вытягивают новый лист и начинают рисовать мрачный зал замка, украшенного гобеленами, редкие факелы в каменной кладке стен, добротный стол с обилием склянок… и стоило на листке проявиться двум персонажам, как из-за спины раздалось какое-то, удивлённое что ли, покашливание.

– Где вы это видели, девушка, – произносит стоящий вне поля зрения мужчина, и от звуков его голоса у меня одновременно начинают подниматься дыбом волосы и замирать дыхание.

В этот миг я понимаю, что от избытка чувств мне начинает не хватать воздуха. Мир подёргивается пеленой тумана…

… – Ты совсем сдурел? – донеслось откуда-то приглушённое шипение, говорила явно женщина. – Зачем притащил сюда? Да и как тебе вообще удалось протащить сюда эту… и если отец узнает…

– Не мог я оставить её там!..

Паника поднялась волной. Это всё уже было! Я схожу с ума!

Чья-то рука едва ощутимо, нежно погладила меня по спине.

– Малышка, проснись… тебе плохой сон снится… – донёсся до сознания чей-то голос, и я, с радостью сбросив оковы сна, открываю глаза.

Мать мою… надо мной нависает взволнованное лицо того самого извращенца недоделанного с замашками вуайериста. Скосила глазки и вместо своей руки вижу… пушистую дымчатую лапку в белом шерстяном носочке… Зажмуриваюсь и попыталась мысленно утешить себя любимую:

Я сплю… сплю… всё ещё сплю…

Робко приоткрываю один глазик. Легче не становится.

«Рембо» весь извёлся, крутится вокруг меня, не давая сосредоточиться. Это уже начинает раздражать. Не мужик, а одинокая бабка-кошатница какая-то. Вообще-то ему ж, наверное, на работу надо, вот и чего дома торчит?

– Совсем ты ещё крошка. Права ветеринар была, рано эта тебя от мамки отняла… – слово «эта» словно выплюнул.

И так обидно стало! Ладно бы я действительно в чём-то провинилась. Но когда вот так! Ни за что… а «Рембо» всё не унимается:

– На работе отгулы взял…

Я в ответ едва не взвыла от безысходности. Не видать мне покоя в этом доме! Ох, не видать!

– Не могу я тебя, малышка, одну дома бросить… как некоторые, – добавил он, а у меня прям комок к горлу подступил.

Ой, ой, ой! Посмотрите, какие мы ответственные и благородные! Спасли от нерадивой хозяйки и прям-таки облагодетельствовали своим вниманием! Зануда! Вспомнились девчонки со двора. Да, они и до сих пор явно жаждали получить хоть толику его внимания. Но… но… я тебе не они! То есть… ну… нет, ну приятно конечно, но ведь никто ж о том не знает. Мысленно вздохнула, махнула на всё ру… лапой и, взглянув на «Рембо», нагло и требовательно произнесла:

– Мя-я-я! – мол: жрать давай!

И надо же! Понял. Взглянул на меня и спрашивает:

– Кушать?

Как ни в чём не бывало нагло смотрю ему в глаза и киваю. А этот оболтус, совершенно не придавая значения этому не свойственному кошкам жесту, встаёт и направляется на кухню. Блин… может у него кошек никогда не было? Вот он и не понимает, что я какая-то не такая? Вся из себя особенная!

Однако я оказалась не права. После кормёжки Антон… блин… Антон… как-то в этой ипостаси такое имя не звучит. Даже в уме произносишь, и не нравится. Да и ладно! Будет «Рембо». Или нет… «мой герой»! Так вот, «мой герой» известил о том, что ему наконец-то надо отлучиться, и собираясь уже переодеваться, как-то странно на меня взглянул, и прихватив вещи, удалился в ванную комнату.

Эх… что-то заподозрил. С одной-то стороны, я к этому и стремилась? Да? И это вроде как хорошо. А с другой… стриптиза в его исполнении мне больше не видать. А жаль.

–Ну всё, малышка, спи, не скучай, – уходя, произнёс «Рембо».

А мне в этот миг захотелось то ли чихнуть, то ли кашлянуть, и звук получился странный:

– Кхёрн!

– Что? – «мой герой» обернулся ко мне с такой скоростью, что картинка в глазах размазалась.

«Так… галлюцинации», – пронеслось в голове. Ведь так двигаться невозможно! Но он же действительно стоит и смотрит на меня… и в глазах изумление, смешанное с… насторожённостью, что ли?

– Послышится же такое, – встряхнув буйной головушкой, буркнул «Рембо», и словно забыв обо мне, добавил: – Докатился, кажется, что уже и кошки по имени зовут…

И какой-то отстранённый, словно его мешком пыльным из-за угла огрели, вышел из квартиры.

Хм… Кхёрн… где-то я это слышала… где-то… а-а-а… из уст «огнегривой»! Согласно какому-то древнему пророчеству его должен свергнуть тот красавчик с глазами цвета стали при участии девицы с янтарными очами. В корень смотрела ведьма, ой в корень. Хоть там и не распознала, так как от страха у меня глаза наверняка чёрными были. Вот только если мои догадки верны, и «мой герой» – это тот самый из пророчества, то… пусть не надеются на помощь хорошей и пушистой меня. От них одно зло! А он нянчит, кормит, ласкает и вообще он самый замечательный! А его запах… м-м-м… глазки закрылись от удовольствия при одном лишь воспоминании.

Так! Не тем занята я. Ой не тем! Валяюсь, глупости всякие думаю. Тут же спрыгнула с дивана и направилась в разведывательный рейд.

Ох и плодотворная вышла прогулка… мр-р-р… На кухне возле столика стоял угловой диванчик, с коего свисали небрежно брошенные спортивные штаны, в которых кое-кто по дому шлялся. Зацепилась когтиками за штанину. Дёрнула раз. Другой. Проверяя, выдержат ли мой вес. Я ж недавно молочка от пуза нахлебалась. При ходьбе-то оно перевешивало, к полу тянуло, но ничего, вроде ползу. Наверх, то есть. Глазки от страха зажмурила и ползу-у-у… И тут носик улавливает такой умопомрачительный запах, что я едва слюной не захлебнулась. Это вам не молочко… это колбаска!

Как умудрилась взобраться на стол – сама не поняла. Очень уж быстро это получилось. И вот оно, счастье: недоеденный бутерброд с такой аппетитной, такой розовенькой и ароматной, и явно недешёвой колбаской. Вцепилась зубками. Оттащила прочь от дурно пахнущего дрожжами хлеба. А она такая… сочная… вкусная… в какой-то момент ощущаю – животик сейчас лопнет! Но остановиться не могу.

Брюшко трещит, а мне та-а-к хорошо-о-о. Лежу-у-у. Ну и пусть на столе. Ну и что, что приличные кошки по столам не лазают, я вообще неправильная кошка. Задремала.

И опять то же утро, и прогулка к озеру, и красавчик с глазами стали. Вот только там… в замке, я вместо того, чтобы в обморок сразу свалиться, успела взглянуть в глаза «огнегривой» и от души пожелать:

– Чтоб ты сдохла, ведьма! – но почему-то сделала это пусть и искренне, но молча.

И надо ж такому случиться? Уже уплывая в небытие, успеваю заметить: та хватается за горло, выпучивает свои зелёные глазищи и начинает заваливаться на бок. Её рука безвольно сметает со стола какие-то банки-склянки. Те со звоном летят на пол. Разбиваются, и как-то картинно, неестественно медленно сползающее тело охватывает пламя, а моё сознание подло заволакивает пелена. Продолжения к великому сожалению так и не увидела, но появилась уверенность: ведьмы больше нет.

Очнулась от странных звуков. С мыслью: я человека убила! Правда, сожаления нет. И совесть почему-то ну ни капельки не мучает. И тут осознаю, что я – это всё ещё я, то есть маленькая и пушистая, а то был всего лишь сон. Пусть странный, пусть с некоторых пор контролируемый, но сон! Звуки из прихожей всё не прекращаются. И если сначала решила, что «Рембо» вернулся, то теперь уже поняла – нет. В замочной скважине кто-то возился. Словно то ли отмычкой, то ли ключи подбирая.

Шерсть на загривке дыбом. Ушки прижались. Бежать! Лапки предательски дрожат от страха. Да и пузико теперь совсем неподъёмное. Но я-таки сверзилась со стола. Больно ушибла попу… входная дверь скрипнула. И повеяло холодом. Каким-то неестественным, потусторонним. Может это и страхи мои, но распластавшись, я тут же заползла под угловой диванчик.

Чьи-то, явно принадлежащие не «Рембо» ноги прошлись вполне уверенно по квартире, проверяя все помещения, и вот уж приближаются к кухне. И тут раздаётся до боли знакомый голос. И дыхание вновь останавливается, и сердце с ритма сбивается, но не от чарующего тембра, а от смысла сказанных слов:

– Я чувствую, ведьма, ты здесь!

И так нехорошо мне вдруг становится. И почему-то понимаю, что ведьма – это я! И что встреча с обладателем глаз цвета стали ничего хорошего мне не сулит… и понимаю, если опустится к полу – увидит меня! А тогда…

Тихо, почти не дыша, задом отползаю всё дальше к спасительному холодильнику. За ним точно не увидят… И вдруг ощущаю тепло. Нет, не как внешний фактор, это-то и ёжику понятно, что радиаторная решётка холодильника очень тёплая. Тепло какое-то магнетическое, разливается внутри. Поднимаю глаза и вижу подвешенный на верхних изгибах той самой решётки странно манящий предмет в форме звезды.

С этой минуты я пропала. Больше не было страха, не было ощущения переедания в отяжелевшем пузике, существовала лишь эта манящая к себе штуковина. Цепляюсь лапками за изгибы радиатора и целеустремлённо ползу вверх. Зачем? Как? Мне всё равно, я вижу только её: звезду!

И стоило лапкой коснуться края амулета, как мир тут же расцветает миллионами фейерверков, тело пронзил неслабый электрический разряд и… мир завертелся, вызвав нестерпимую головную боль.

Глава 3 Гимназия Стихийной магии

Боль ушла, уступив место головокружению и холоду. Открыв глаза, осознаю, что сижу на полу, выложенном камнем, похожим на мрамор со странными зелёными переливающимися прожилками. И, во-первых, я – то теперь действительно я. То есть человек! А во-вторых, абсолютно голая!

– Кхм… уважаемая комиссия, – донёсся откуда-то сбоку поскрипывающий старческий мужской голос. – Прошу не расходиться. У нас здесь, кажется, ещё одна абитуриентка.

Послышалось смущённое покашливание. Приглушённые смешки. Осознав, что я здесь не одна и в таком виде, благо волосы грудь закрыли, а то, что ниже, руками прикрываю насколько могу и смачно краснею, боясь поднять взгляд на присутствующих.

– Девушка, – произнёс всё тот же голос. – Не соблаговолите ли оторваться от созерцания своих без сомнения не лишённых очарования ног и подойти к нам?

– Совсем оборзели, – шушукался кто-то. – На что только не пойдут, лишь бы поступить…

– Прекратите! – шикнул более молодой мужской голос. – Ничего вы не понимаете, у девушки неординарный подход… – и прозвучало это с такой иронией, что я окончательно покраснела.

– М-да… далеко пойдёт, – как-то брезгливо фыркнула какая-то женщина.

И так обидно стало! Ну в чём вот я виновата? У меня же и в мыслях не было в таком виде сюда являться? Я вообще сюда не собиралась! Даже не понимаю, где я… в этот момент перед моим носом появился придерживаемый чьей-то рукой атласный красный кусок ткани, оказавшийся просторной накидкой.

Благодарно кивнув, но так и не проронив ни слова, закуталась и, не поднимая глаз, встала.

– Уже лучше, – проскрипел старикан. – Как ваше имя?

– Княгиньа Екатерина, – автоматически отвечаю, а вокруг тишина воцаряется.

Ну вот и что снова не так? Опять ржать будут? Да, у меня в конце буквы «ьа», и ударение на «и». А когда произносишь, звучит как «княгиня», с несколько смягчённым финальным «я». Не моя вина, что предки отца юмористами оказались и вот такую фамилию записать умудрились. Как советское время пережили – ума не приложу. Но как-то так. Друзья предлагали сменить. С одной стороны, почему бы и нет? А с другой, после почти княгини становиться какой-нибудь Степановой, например, почему-то не хотелось.

– Она ещё и дерзкая самозванка, эта ваша Екатерина… – фыркнула одна из женщин. – К вашему сведенью, милочка, княгиня Екатерина в нашем государстве одна единственная! И это – я!

Последние слова явно были обращены ко мне. И как назло комок в горле застрял от обиды, и сказать в ответ ничего не могу, но зато зыркнула на неё я знатно! С умыслом… и тут же устыдилась содеянного.

Кто ж знал, что моя мысль о том, что эта мышь потная пищит не по теме, возьмёт, да материализуется! В самом прямом смысле этого слова. То есть вот только что возле стола стояла этакая мадмуазелистая мадама в платье в пол, а мгновение спустя то самое платье опадает грудой тряпья, и из его складок выбегает нечто мелкое и возмущённо попискивающее. Но главное – это нечто такое замусленное и противное. Фу!

– Хм… абитуриентка превзошла все ожидания, – ухмыльнулся щуплого вида старикан в длинной алой мантии. – Обойти заклятием защиту леди Екатерины, пожалуй, и я бы не сумел, – добавил он и с интересом уставился на меня.

– Но это нарушение правил гимназии! – тут же взвилась одна из присутствующих дамочек. – Верните всё на свои места и можете забыть о мечте поступить в наше учебное заведение! – с вызовом смотря на меня выпалила женщина.

Возмущение нахлынуло волной. У меня уже так и крутится в голове очередная пакость. Теперь для этой хамки. Но старикашка сбил настрой, выпалив:

– Леди Екатерине не помешало бы попридержать свой язычок, и ей пойдёт на пользу такое временное перевоплощение. И остальным урок будет! Итак, Екатерина, откуда вы к нам прибыли?

– Санкт-Петербург, – уверенная в том, что опять придерутся, честно ответила я.

Вопреки ожиданиям старикан спокойно что-то записал и уточнил:

– Дальнейший ваш адрес?

– Проспект Энгельса, два, тринадцать, – в этот раз решив соврать, произнесла я.

Старикан опять что-то записал, поправил что-то похожее на монокль и, взглянув на меня, произнёс:

– Итак, вы, княгиня Екатерина, прибыли из града Святого Петра, где проживаете по улице Ангельской, дом двести тринадцать. К какой расе относитесь?

Я вылупилась на него и молчу. Ну вот реально не понимаю! То, что он мой и так вымышленный адрес переврал, и бог-то с ним, но к какой расе? На азиатку или негритянку я вроде как не смахиваю, хотя может тут эльфы и прочая сказочная живность в наличии есть? Сосредоточиться мешал премерзкий непрекращающийся мышиный писк под ногами.

– Человек, – чувствуя, что молчание затягивается, неуверенно произношу я и вижу, как уголки рта у старикана начинают подёргиваться в ухмылке.

– Деточка, это гимназия Стихийной магии, и на такой мякине комиссию уж точно не проведёшь, – произносит, и глядя на меня, как-то неестественно быстро вообще для человека, не говоря уж о его преклонном возрасте, выпрастывает из-под стола руку и щёлкает пальцами в моём направлении.

Весь мир завертелся. Я ощутила, что падаю… на ту самую атласную красную ткань. И вновь вижу мохнатые пепельные лапки с белыми шерстяными носочками. И так грустно становится. Я-то радовалась, что пусть и неведомо где, но вновь человеком стала, а тут такое…

– Говорил же, – усмехнулся дедок, – нас не проведёшь, так и записываю: Элурантроп. Можете обратно оборачиваться, Екатерина.

Подозрительно поглядываю на скукожившуюся и тихонечко так, задним ходом отползающую от меня мышь. Но та обратно в человека обращаться судя по всему не спешит. Или не может? Смотрю на старикана, он на меня. И явно чего-то ждёт… блин… то есть это он мне сказал? Ну и как это сделать?

– А ведь оборотная сторона совсем ещё крохотная, – уже без иронии подал голос более молодой из присутствующих мужчин. – Оборотень был неинициированный, и скорее всего понятия не имеет, как перевоплотиться обратно.

Старикан встал со своего места. Подошёл. Проигнорировал возмущённый писк продолжающей отползать от меня мыши и взял меня на руки.

– Действительно кроха, – осматривая своими неестественно прозрачными глазами, констатировал очевидное он. – Екатерина, просто вызовите в себе желание вновь обрести человеческий облик, – пояснил старик и аккуратно поставил на пол.

Ага! Так вот просто? Хочу вновь стать собой!.. Ничего не меняется. Хочу стать человеком! Опять ничего. Хочу-у-у-у!!! Ничего…

От бессилия захотелось плакать. Вот и опять я застряла в этой пусть и милой, но пушистой шкурке. И вдруг всё моё существо всклокотало от гнева: не буду такой! Я человек! И… вот вновь я на полу сижу. И вновь голая! Старикан заботливо протягивает мне поднятую с пола накидку. И участливо так спрашивает:

– Деточка, ничего плохого в том, что ты Элурантроп, нет. Ответь. Только честно: перед переносом сюда ты впервые прошла обращение?

У меня до сих пор дыхание от испуга и внезапного приступа гнева не восстановилось, и говорить я не могла, поэтому, взглянув на него, лишь кивнула. В кругу комиссии пробежал ропот. Кто-то даже тихонько извинился за ранее неправильно сделанный вывод.

– Вы зачислены, Екатерина, – возвестил старикан. – И да, позвольте представиться, я директор гимназии Стихийной магии, профессор Евлентий Водный, – с этими словами старикан слегка склонил голову в знак своеобразного приветствия. – Буду вести у вас магию водной стихии.

– Поздравляю с удачным поступлением, – так же в лёгком поклоне произнёс наиболее молодой из мужчин. – Элифан Ветреный. Я буду вести магию стихии ветра, как несложно догадаться.

– Элеонора Огненная, – представилась одна из женщин, и я уже поняла, что её стихия – огонь, хотя это можно было предположить, бросив лишь один взгляд на огненные пряди и расцветку одеяний, не просто красную, как у директора, а напоминающую всполохи пламени.

Остальные также представились, но я уже не в силах была запомнить столько непривычных имён. Интересно, они каждого так встречают? Мой взгляд упал на пригорюнившийся, сжавшийся серый комочек. Вспомнила своё самочувствие пять минут назад, и так жалко вдруг её стало. Забыв о брезгливости подошла и взяла крошку на руки. Малышка явно испугалась. Зажмурила глазки-бусинки, обвила хвостиком, словно страхуясь, мой безымянный палец и только усиками шевелила.

– А что будет с ней? – с надеждой окинула я взглядом присутствующих.

– Ей наука на будущее, – отмахнулся директор заведения. – Занятия у вас начнутся только через неделю. Завтра прибывает Елизавета Оборотная. Она преподаёт магию жизни и обращения. Позанимаетесь и к началу семестра вернёте Екатерине прежний облик. И надеюсь впредь это послужит ей уроком.

– Обещаю, что обязательно всё изучу и освою, но вы не могли бы вернуть ей облик сами? – робко попросила я.

– Нет. Снять заклятие может только налагавший оное. А пока… – старикан щёлкнул пальцами, и на столе появилась довольно просторная клетка. – Ей придётся пожить здесь. Иначе или дверью прихлопнут, или наступят, или кот какой-нибудь голодный поблизости обязательно пробежится, – вполне довольный собой, завершил старикан и, откланявшись, пошёл на выход.

Было ясно, что у него с моей тёзкой явно имелись старые счёты, и он рад был с ней поквитаться, пусть и так – чужими руками.

Посадив серую кроху в клетку, взглянула на оставшуюся в помещении женщину, но имени её, к своему стыду, так и не вспомнила.

– Пойдёмте, гимназистка Екатерина, я провожу вас в жилой комплекс, а по дороге зайдём в столовую. Время обеда как раз приближается, – произнесла она и приглашающе протянула руку, предлагая идти вперёд.

А я-то что? Вариантов иных не вижу. Домой в теории надо бы выбраться, но как? Да и тёзку сначала расколдовать бы…

Иду по широкому светлому коридору с высоченными потолками, глазею по сторонам и вот ни на секундочку не жалею о случившемся. Что бы это ни было, пусть бред, пусть сон, но он настолько необычный и красочный, что просыпаться совершенно не хочется.

Я оборотень? Ну и ладно! Это даже здорово. Здесь это в норме вещей. Мимо проходят, а порой и в воздухе проплывают какие-то неведомые мне создания. Ведущая меня преподавательница мило улыбается встречным, кивает, здоровается. Значит они не опасны.

– Ой… а это кто? – я залюбовалась, глядя на голубовато-прозрачную, явно женскую фигурку, словно сотканную из бурлящих потоков воды, и ног у неё, кажется, нет, так и плывёт, но вопреки ожиданиям никакого влажного следа на полу не оставляет.

Женщина, с удивлением взглянув на меня, тихонько поясняет:

– Морские дриады. Вы разве их никогда не видели?

– Нет, – честно признаюсь.

– Наверное, ваш городок очень удалён от моря, – задумчиво произносит она. – Признаться, я неплохо знаю географию, но о граде Святого Петра слышу впервые, – кажется, женщина смущена.

Столовая поразила своими размерами. Огромный зал, не уступающий по высоте и размерам нашим концертным, но в отличие от них светлый и какой-то уютный. Освещается здесь всё не факелами, как в том замке, а какими-то скорее всего магического происхождения шарами, то тут, то там висящими прямо в воздухе. На приличном расстоянии друг от друга стоят большие и не очень столики, сделанные всё из того же странного, похожего на мрамор с переливающимися зелёными прожилками, камня, скамьи и стулья изготовлены из светлого дерева.

Народу немного. И в большинстве своём это люди… или вспоминая о том, что и я не совсем человек, правильнее будет сказать: те, кто выглядят как обыкновенные люди. Есть тут и те самые морские дриады, и крепкие коротышки, то ли карлики, то ли гномы.

Ещё встречались непередаваемо прекрасные создания со слегка удлинёнными кверху ушками. Некоторые из них отличались этакой невинной светлостью: светлые волосы самых разных оттенков, нежная светлая же кожа и голубые глаза. А некоторые наоборот, вызывающе яркие: смуглые, с ярко-зелёными или синими глазами, и цвет волос зачастую имели тёмный.

Имелись также непонятные создания, словно сотканные из тумана или чёрной дымки…

В общем, поглазеть было на что.

Иду, кутаюсь в чью-то воистину безразмерную накидку. И вроде всё более чем прикрыто и вполне в рамках приличия, а от отсутствия нижнего белья как-то некомфортно. Ещё и ткань при соприкосновении холодит кожу, напоминая о том, что я почти голая.

Заметив мои терзания, сопровождающая меня женщина, лет сорока на вид, произнесла:

– Не волнуйтесь, в жилой комнате найдётся всё необходимое. Сюда практически все без багажа попадают.

– Угу, – буркнула я, вспоминая произведённый моим появлением фурор. – Настолько без багажа вряд ли кто-то сюда попадал.

Так и оставшаяся безымянной преподавательница лишь улыбнулась. Прошла к линии раздачи, взяла поднос и принялась накладывать себе что-то из многочисленных кастрюлек и поддонов. Также подхватив поднос и тарелки, я застыла в растерянности: все без исключения блюда были мне не знакомы.

– Что выбор великоват, Екатерина? – неправильно истолковав моё замешательство, улыбнулась преподавательница. – Ориентируйтесь на нюх, для оборотней это нормально, он точно подскажет, что организму требуется именно сейчас. И княгине что-нибудь прихватите, – собеседница взглянула на обитательницу всё ещё висящей у меня в руке клетки, которую я не знала, куда деть, ибо не представляла, как понесу потом и клетку, и поднос, да ещё и накидку удержать умудрюсь.

Мышка гордо фыркнула и отвернула носик. Ишь, и в таком положении нрав показывает. Что ж будет, когда расколдуют её? Что-то подсказывало, что ничего хорошего от неё ждать потом не стоит.

Последовав совету, слегка наклоняюсь над линией раздачи. Ароматы, стоит заметить, были весьма аппетитные. И выбор моего обоняния меня смутил: так и тянуло взять нечто, по форме напоминающее котлеты, но подозрительного сине-фиолетового цвета. Решив быть послушной девочкой, подцепила пару «котлеток» лопаточкой и положила на тарелку.

Следующим блюдом, привлёкшим моё внимание, стал овощной салат из какого-то розового растения, по структуре напоминающего нашу капусту, но обладающего ярким, специфичным, но от того не менее приятным запахом.

Среди выпечки обнаружилось нечто, смахивающее на привычный кекс, ну а с выбором напитка я мучиться не стала, взяв то же, что и моя сопровождающая. И задумалась: чем питаются мыши? Угадав ход моих мыслей, временно взявшая надо мной шефство женщина покосилась на кастрюльку с какой-то крупой. Недолго думая, я сыпанула горочку на небольшое блюдце.

А далее начались уже ожидаемые проблемы: нехватка рук. Заметив моё замешательство на выходе от раздачи, преподавательница улыбнулась и произнесла:

– Подождите здесь, Екатерина. Я отнесу поднос и помогу вам.

Её тёплая искренняя улыбка и чуткое отношение подкупали, и то, что она после приёмного дня уже в который раз обращается ко мне по имени, жутко смущало: ведь я не могла ответить тем же. И спросить язык тоже не поворачивался.

Тем временем женщина, оккупировав ближайший небольшой столик, вернулась и, забрав из моих рук клетку, направилась к столу. Подхватив источающий умопомрачительные ароматы поднос и не забывая придерживать накидку, я поспешила следом.

Открыв довольно широкую дверцу, поставила в клетку блюдечко и, о боги! Удостоилась какого-то благодарного взгляда моей случайной питомицы. Ели молча. Котлеты действительно оказались чем-то мясным и очень вкусным, почему у них такой цвет интересоваться я не стала. Как говорится: меньше знаешь, крепче спишь. Салат поразил меня вкусовыми качествами в самое сердце, и я решила, что буду есть это всегда! Выпечка и напиток, оказавшийся морсом из неведомых мне ягод, оказались также выше всяких похвал.

Всё происходящее не укладывалось в голове. Казалось нереальным и слишком реальным одновременно. Слишком много произошло за считанные дни. Хорошо бы это был сон, и однажды я проснулась. Главное, чтобы это не произошло прямо сейчас, меня снедало любопытство, желание узнать этот мир. А вот потом…

Вдруг вспомнилось: дома Тошка остался один, голодный. И так совестно перед ним стало. Как он там, бедолага? Отец-то в командировке, мама на курорте, домработница неизвестно приходила ли? А я сижу здесь, наслаждаюсь неведомыми блюдами, тешу своё любопытство и совсем не спешу домой. А ведь надо бы ещё разобраться, как туда, то есть домой, попасть…

– Леди Моргана, – с лёгким наклоном головы произнёс подошедший к нашему столику брюнетистый коротыш неопределённого возраста.

Итак, имя теперь известно. Вот только по историям Мерлина и Артура оно ассоциировалось со злобной, коварной ведьмой и совершенно не подходило этой милой улыбчивой женщине.

– Что-то случилось, Артих? – с неизменной улыбкой на устах взглянула она на него.

– Кхм… э-э-э… не знаю… но лорд… э-э-э… – запнулся коротыш, – профессор Евлентий просил вас проводить подопечную в жилой комплекс и подойти к нему.

Почему-то у меня создалось впечатление, что он врёт, в глазах его собеседницы на мгновение промелькнула тревога, однако тут же взяв себя в руки, женщина всё так же с милой улыбкой ответила:

– Хорошо. Екатерина, вы уже закончили? Вот и великолепно. Пойдёмте.

Пока шли, мне показали, где располагаются библиотека, местный лазарет и даже крытый бассейн! Оказавшись на улице, я в первый миг даже споткнулась и несколько мгновений шокировано глазела по сторонам. Как я себе нос не расквасила? Не понятно. Ибо поглазеть было на что.

Нет, никакой фиолетовой травы и кровавого неба, описываемых в психоделических пейзажах фантастов. Напротив, сочная коротко подстриженная травка зеленым, упруго пружинящим под ногами ковром, покрывала всё видимое глазу пространство. И! Никаких дорожек! Все шли, куда им заблагорассудится, прямо по этой бесконечной лужайке. То тут, то там росли декоративно подстриженные кустики, изображающие неведомых мне зверей. Хотя кое-кого я-таки опознала: медведя, кошку и собаку или волка… в общем, что-то такое.

Но это было мелочью по сравнению с плывущими в тёпло-голубом небе… нет, не облаками! Во-первых, два солнышка, а во-вторых, овитые какой-то растительностью воздушные острова, над которыми возвышались прекрасные сказочные замки.

Заметив мой изумлённый взгляд, леди искренне удивилась. Что явно читалось по её очень живому, эмоциональному лицу.

– Что вас так поразило? – вновь улыбаясь, поинтересовалась она.

Про солнца благоразумно умолчала, ведь их на всей планете два, и было бы странно этому поражаться. А вот про острова…

– Они летают?.. – не отрывая взгляда от ближайшего ко мне чуда, как-то придушено и благоговейно прошептала я.

– Святые! – всплеснула руками женщина и совершенно шокировано уставилась на меня. – Где же находится ваш град, коль вы и этого не видели?

Ну и что ей на это сказать? Обычно очень находчивая и за словом в карман не лезущая я с ответом не нашлась и лишь пожала неопределённо плечами.

Очевидно осознав, что более связного ничего от меня не добиться, леди начала свой рассказ:

– Около пятнадцати тысяч лет назад в Святом совете начались разногласия… боги развязали войну. И это собственно не то, чтобы результат… так, побочное действие их конфликта. Тогда основательно перекроили власть, но да, ты молода и этого не помнишь. Вам… – она махнула рукой и поправилась: – Тебе сколько? – женщина оценивающе окинула взглядом своих зелёных глаз моё лицо, и не успела я открыть рот, как она произнесла: – Лет триста, максимум четыреста, не больше…

Сказать, что у меня отпала челюсть? Не-е-т! Она отвалилась! И глаза из орбит вылезли. И даже взметнувшаяся вверх рука никак не могла вернуть на место мою несчастную, мелко дрожащую многострадальную челюсть.

– Ох, я угадала! – засияла, словно начищенный медяк, леди Моргана, и тут же подмигнув, заговорщицким шёпотом добавила: – Я никому не скажу! Это будет наша маленькая тайна, а ты будешь всем говорить, что тебе… ну…, например, семьсот. И тогда однокурсники не посмеют издеваться над такой малышкой.

Ну всё! После этих слов, я поняла, что однозначно и бесповоротно сошла с ума! Из глотки вырвалось безумное:

– Остановите Землю, я сойду…

– Ух ты! – сияя очами, воскликнула леди. – Классное выражение! – в её устах такое знакомое словосочетание прозвучало дико. – Надо запомнить… остановите землю, я сойду… – повторила она и тут же встрепенулась: – Жаль. Вы… ты очень интересная девушка, но мы уже пришли.

Перед нами возвышалось украшенное скульптурами довольно высокое, в четыре этажа, здание. Вход в которое скрывался в тени высоких колонн. Жилой комплекс встретил нас выпорхнувшей из его недр стайкой миловидных девушек со слегка удлинёнными ушками и приятной, освежающей прохладой.

– Мадам Торес! – войдя в просторный светлый холл, крикнула леди Моргана, и из неприметной дверцы справа от входа тут же появилась убелённая сединами коротышка, явно оче-ень преклонного возраста.

– Ну чего там ещё? – ворчливо бормотала она, неспешно шествуя к нам. – Ходють тут всякие…

– Это не всякие, мадам Торес, – и не думая обижаться на брюзжание старушки, улыбнулась леди Моргана. – Позвольте представить, это наша новая гимназистка, э-э-э… – леди на мгновение запнулась, но тут же взяв себя в руки сказала: – Екатерина, просто Екатерина.

– Ну и что, что новая, так что теперь и всяких крыс сюда пускать будем? – с брезгливостью взглянув на клетку с моей тёзкой, фыркнула вредная старушенция.

– Это временно, поверьте, – успокоила её леди. – Лорд директор разрешил.

– А-а-а… ну если лорд директор… – протянула старуха. – Ну тогда идите, милочка, идите, я её и сама размещу.

– Благодарю, мадам Торес! – лучезарно улыбнулась спешащая к тому самому директору женщина. – Удачи в учёбе! – это уже мне.

Исчезла она как-то очень уж быстро, а мне сразу стало зябко под колючим взором местной домоправительницы, или кем она тут является.

– Докатились… полуголые, с крысами по гимназии шляются… – окинув меня скептическим взглядом, словно выплюнула старушенция. – Ладно уж. Что уж тут. Не до хорошего видать. Пойдём уже…

Ну я и пошла…

Старушенция оказалось более чем бодренькая для своего преклонного возраста. Втопила так, что несоизмеримо юная я, путаясь в неимоверно просторной накидке, едва за ней поспевала.

Миновав холл, мадам бодрой трусцой припустила вверх по широкой каменной лестнице и к тому моменту, как достигла третьего этажа, наконец-то соизволила остановиться. А дождавшись запыхавшуюся меня, в очередной раз окинула полным осуждения взглядом и, фыркнув, проворчала:

– Как заголяться, так они пожалуйста, а как время бедной старой женщине сэкономить, так не дождёшься. Ползают, понимаешь ли, как беременные черепахи…

Вот после этих слов я в прямом смысле слова съехала по стеночке, притулившись к которой пыталась отдышаться, и истерически заржала. Да, на меня многое навалилось в последнее время. Да, я всё это стоически переносила и в истерики вопреки ожиданиям не впадала, но сейчас…

Я конечно знала, что вообще-то черепахи яйцекладущие, и особым увеличением живота по причине наличия панциря не страдают. Но почему-то перед глазами возникла совсем иная картинка: ползёт этакая брюхатая черепаха, лапками в воздухе сучит, пытаясь оттолкнуться…

– Смешно ей, посмотрите, – возмутилась старушенция. – Ух! Была б моя воля… никакого слада с этими малолетками… – не прекращая брюзжать, мадам рванула дальше.

А я что? Бегу-у-у! Отстать как-то не хочется. Бедная тёзка по клетке летает как теннисный мячик. По первости-то она пыталась изворачиваться и цепляться лапками за прутки клетки, а теперь поняла безнадёжность этого гиблого дела и, просто свернувшись клубочком, обхватила передними лапками головку, да так и катается.

– Воть! – настолько резко затормозив, что я в неё врезалась, известила старушенция и указала на дверь с очень не понравившимся мне номером шестьсот шестьдесят шесть. – Больно хороши хоромы для такой пигалицы, – словно бы меня рядом и не было, рассуждала Каргуля. – Но да других и нема боле. Так что живи уж, так и быть, туть. Эх…

С этими словами старушенция схватила меня за руку, развернула её ладонью вперёд и приложила к отделанной светлым деревом двери.

– Добро пожаловать, Княгиня Екатерина, – послышался откуда-то напевно мелодичный женский голос, и под ошалевшим от этих слов взором старушенции дверь распахнулась.

– Княгиня? – растеряв всю язвительность, словно уточняя, переспросила мадам.

– Княгиньа Екатерина, – честно поправила её я, и так же как все здесь делали слегка склонила голову.

Ну а что? Мне здесь жить. Долго ли коротко, но враги мне совершенно ни к чему.

– А ну коль княги-иня-я, – так и не обратив внимание на разницу в звучании, повторила старушенция. – Входите, дорогая… вот так. И клеточку можете на столик поставить, там зверушке хорошо будет… – тут же запричитала, изображая радушную хозяюшку.

А у меня вот, ей богу, руки зачесались придушить эту старую перечницу. Но-таки сдержалась. Клетку, так и быть, поставила и пошла следом за домоправительницей осматривать свои апартаменты. А иным словом этот набор комнат назвать язык и не поворачивался.

Чего здесь только не было!

Первой комнатой оказалось нечто типа гостиной, с даже на вид мягкими и удобными диванчиком и парой кресел, так же тут имелись круглый столик и стулья. Босые и порядком озябшие от беготни по довольно холодной каменной лестнице ноги утопали в мягком, пушистом паласе. Все выдержано в нежных персиково-бежевых пастельных тонах. Не раздражает и глазу приятно.

В гостиной, помимо входной двери, наличествовало ещё две. Одна вела в довольно аскетичный, но при этом уютный кабинет. Вторая – в напоминающую фотографии из номеров люкс в Хилтоне спальню. Из которой опять же имелось ещё три двери: в набитую вещами и обувью гардеробную, в санузел и на балкон!

Всё! Вот только ради одного удовольствия проживать в таких апартаментах я готова остаться здесь навсегда! Родительская »элитка» в сравнении с этим казалась нищенским бараком! Одна высота покрытых изящной лепниной потолков чего стоила.

– Всё, Каргуля, можешь идти! – мелодично пропел тот же голосок, что приветствовал меня у дверей.

Блин… мне не послышалось? Она действительно… назвала старую перечницу…

– Каргуля-я-а! – словно подтверждая мои мысли, вновь пропел голосок. – Сво-обо-одна-а-а. Мы и сами дальше управимся, – как ни в чём не бывало потребовал голос, и если старушенция только нос сморщила, то я чуть от смеха вновь не загнулась, но для приличия всё же натянула на лицо серьёзное выражение, сделав вид, что ничегошеньки не слышала.

Какая прелесть! Кому бы ни принадлежал голос, этот некто мне определённо нравится!

Глава 4 Новые друзья

Старушенция после дерзкого предложения обладательницы таинственного голоса свинтила из моих апартаментов в темпе вальса, только юбки из-за шустро захлопывающейся двери сверкнули. Ну что сказать? Я не расстроилась. Общество этой мадам… «Каргули» меня абсолютно не радовало.

– О чём задумалась? – пропел голосок.

В первый миг я почему-то опешила, оглянулась по сторонам, таки надеясь увидеть обладательницу столь музыкального голоса. Никого. И только задорный заливистый смех в ответ на мою реакцию.

– Ты с духами раньше не встречалась? – это был не столько вопрос, сколько утверждение, и в голосе, хоть я и не видела его обладательницы, послышалась улыбка.

– Н-нет, – почему-то заикаясь, промолвила я.

– Ну… это вряд ли, – усмехнулся голосок. – По дороге сюда наверняка видела. Кстати, меня Алсеей зовут. Ну… или Аля… так проще.

– Очень приятно, – автоматически ответила я.

И тут передо мной всколыхнулась белая дымка, постепенно обретающая вид женской фигурки, вскоре стали вполне различимы и черты лица, и заострённые к верху ушки.

– Ты эльфа? – не подумав, высказала своё предположение я.

– Была, – впервые голос духа прозвучал глухо, без намёка на улыбку, и такая щемящая сердце тоска вдруг навалилась. Видать, я неосторожно разбередила старую рану. – Да, что это я? – тут же встрепенулась Алсея. – Для начала, тебе стоит принять душ и избавиться от этой тряпки. От неё Элифаном так и прёт! – фыркнула она и, заметив моё непонимание, терпеливо пояснила: – Тот, кто дал тебе её – Элифан Ветреный. И поверь, сделал он это не без умысла. Мужчины их рода в полной мере оправдывают свою фамилию. Они и маги Ветра непревзойдённые и… кобели ещё те. Так что лучше бы поскорее избавиться от этой тряпки и приобрести пристойный вид. Иначе стук в дверь застанет тебя врасплох. И последствия…

– Понятно, – буркнула, вспоминая голубоглазого шатена.

Жаль. Очень жаль. Но если этот, без сомнения, обаятельный мужчина имеет такую репутацию, то, пожалуй, я пас. Да и вообще, я же не собираюсь здесь надолго задерживаться! Тут бесспорно интересно, но дома Тошка. Один! Вот расколдую тёзку, узнаю, как вернуться, и сразу обратно.

Ванная комната напоминала привычную современную. Только унитаз сделан из какого-то на вид хрупкого материала и смотрится излишне изящно, а монолитная каменная ванна с лёгкостью примет в свои объятия двоих человек. Имелся и душ, к сожалению, фиксированный, без гибкого шланга, к которому я привыкла. И ещё… жутко смущало ничем не занавешенное огромное, едва ли не во всю стену окно, за которым, пусть и в отдалении, парили воздушные острова, с замками и их таинственными обитателями.

Понюхав содержимое каких-то флакончиков и бутыльков, стоявших на узенькой полочке над ванной, недолго думая ливанула часть их содержимого в набирающуюся воду. Комнату тут же наполнил приятный аромат неведомых трав, а над водой стремительно начала расти пенная шапка, расширяясь в стороны, пока не заполнила собой всю поверхность.

Поборов смущение, скинула накидку и ступила в это ароматное пенное царство. М-м-м… стоило воде коснуться стопы, и всё тело охватило неведомое ранее блаженство и нетерпеливая дрожь. По спине пробежали мурашки. И не вынеся этой неестественной сладостной муки, я ступила в воду второй ногой… неожиданно глубоко. Нетерпение усилилось. Не выдержала. Взметнув во все стороны хлопья пены, плюхнулась в нежные объятия кажущейся живой, нежной и какой-то доброй воды.

Прикосновение вызвало непривычную негу во всём теле. Все мышцы расслабились, а гнетущие мысли о Тоше, бедной тёзке и необходимости найти путь назад отошли на второй план, а вскоре и вовсе забылись.

– Не успела, – раздался возле самого уха певучий, мелодичный голос Алсеи, а следом, неведомо как слышимый сквозь все двери, донёсся стук. – Одевайся скорее!

Обратившийся вновь белёсой дымкой дух, непонятно как (духи же бестелесные? Или нет…) протянул мне огромное полотенце, напоминающее наши махровые, но не в пример более мягкое и нежное. Затем передо мной появились трусики, представляющие собой аккуратненький небольшой кусочек ткани, едва прикрывающий всё самое сокровенное, короткая маечка, которая, очевидно, служит здесь аналогом нашего бюстика, белая, слегка удлинённая рубашка из какого-то эластичного материала, и тянущиеся, облегающего фасона тёмно-коричневые брючки.

Стук повторился. Дух лишь фыркнул, явно показывая своё отношение к посетителю, и протянул мне гребень. М-да, не для моих это волос, ох не для моих… но ничего, не успел стук повториться в пятый раз, а я уже вся из себя одетая и почти красивая была возле дверей.

Как и предвещала Алсея, посетителем оказался тот самый шатенистый, обаятельно улыбающийся голубоглазка. И только открыв дверь, я осознала свою оплошность: его накидка так и осталась валяться грудой тряпья в ванной, а значит быстро избавиться от непрошенного гостя не удастся.

– У вас, Екатерина, – не прекращая улыбаться вполне голливудской улыбкой в тридцать два зуба, произнёс мужчина, – осталась одна моя вещь… – и его взгляд скользнул по моему телу, и в обтягивающей как вторая кожа одежде я вновь ощутила себя голой.

– Да, да, – сама от себя не ожидая, потупила взор я и основательно так, до корней волос и кончиков ушей залилась краской.

Вот и как поступить? Оставить за порогом? Неприлично. Впустить? Вроде бы тоже. Так и не решив, что делать, оставила дверь открытой и опрометью бросилась в ванную. Вот, казалось бы, старалась провернуть всё как можно скорее, но, когда вернулась, дверь уже была заперта, причём на щеколду, а наглый шатенистый тип как ни в чём не бывало по-хозяйски восседал на моём диване.

В какой-то миг от такой откровенной наглости у меня аж горло перехватило. А он сидел с лёгкой полуулыбкой на таких красивых губах… и выжидающе смотрел на меня. Чёрт! Что за бред в голову лезет? Вот и чего ждёт? Думает, если он весь из себя такой обаятельный, то все тут же прямо-таки обязаны от одной его… такой соблазнительной… улыбки… моё дыхание участилось, и в голове промелькнул фрагмент совершенно неуместной фантазии: его губы нежно касаются моих…

Стряхнув наваждение, твёрдым и уверенным (как мне казалось) шагом направилась к нему, с намерением вернуть накидку и потребовать удалиться, но в самый последний момент предательски задрожавшие ноги оступились, и я полетела… нет, не на пол! В объятия этого самодовольно улыбающегося самца!

– Ну, что же вы так, Екатерина? – промурлыкал незваный гость мне на ухо, и проскользнувшие в голосе до боли знакомые бархатистые нотки окутывали словно коконом каждую клеточку моего безвольно обвисшего в его сильных руках тела. – Тебе удобно?

И вдруг… от звуков этого голоса перед мысленным взором, заслоняя всё окружающее, предстали смотрящие на меня глаза цвета стали. Ощущение, словно ледяной водой окатили. Тело вмиг напряглось, стараясь вырваться из довольно цепкого захвата. И таки я вырвалась.

Явно не планировавший такой поворот событий шатенчик, вмиг растеряв свой лоск и очарование, уставился на меня откровенно даже не круглыми… квадратными глазами!

– Ваша накидка, – подняв успевшую соскользнуть на пол ткань, твёрдым голосом произнесла я.

В мыслях крутилось: как я могла забыть об Антоне? Что с ним? Как он? Его же нашли, а он недостаточно окреп для противостояния… пусть я и не знала, кто в той истории прав, но сердцем чувствовала: Антон… Кхёрн… да кем бы он ни был – хороший человек! Тьфу… ну не суть! Хороший и точка.

Тем временем гость, как-то странно поглядывая в мою сторону, поднялся, взял плащ и, не сказав ни слова, удалился.

– А ты молодец! – Алсея с улыбкой на призрачных устах материализовалась посреди гостиной. – Я уж грешным делом подумала: всё! Вот и ещё одна зарубочка на память у этого кобеля. Ан нет! Устояла.

Что тут скажешь? Пожала неопределённо плечами. Вот не до разговоров мне сейчас. Хочется побыть одной. Но и духа обидеть не хочу. И как разорваться? В этот миг раздался негромкий, но требовательный стук в дверь. На шатенчика этакая деликатность не слишком похожа… или месть какую задумал? Оглядываюсь на Алсею, а той уже и след простыл. Что делать? Иду открывать.

На моём пороге стоял… сам лорд директор собственной персоной.

– В приёмном зале уборщица обнаружила это, – на протянутой ладони в свете магических светильников сверкнула та самая звезда, что когда-то висела на радиаторной решётке холодильника в квартире Антона. Мои руки непроизвольно рванулись вперёд, но на полпути замерли и, сложившись лодочкой, припали к губам. Вот он! Мой способ вернуться назад! – Рад, что нашёлся его владелец, – протягивая вещицу, произнёс директор. – А мы смотрим – талисман, и похоже на родовой артефакт. Такие вещи терять не к добру. Остальных поступивших уже опросили. Думали, придётся связываться с потерпевшими неудачу. Благо это ваше.

Осторожно взяла амулет за цепочку. Звезды коснуться не решилась. Кто знает, вдруг прямо сейчас обратно перенесёт? А у меня тут остались незаконченные дела. Во-первых, тёзку расколдовать надо. Во-вторых, мне просто интересно поглазеть на этот мир, когда ещё возникнет такая возможность и возникнет ли?

Скомкано поблагодарив лорда директора, закрыла дверь и заозиралась по сторонам, думая, куда бы понадёжнее спрятать талисман? Тут же вспомнился шикарный балдахин над огромной кроватью в спальне. У изголовья, возле стены, его поддерживали два высоких резных столбика. Наверняка там найдётся, куда подвесить моё нежданное сокровище, а в фалдах пусть и полупрозрачной ткани он будет вполне неприметен!

С этой мыслью бросилась в спальню и застыла на пороге при виде стоящей возле той самой кровати Алсеи. Лицо у неё такое задумчивое - задумчивое, и ручки на груди сложены, а обращённый ко мне взор, вопреки прежним нашим встречам, огонь и молнии метает. Не думала, что этот добродушный дух на такое способен. Как-то не по себе стало.

– Б-будь люб-безна об-бъяснит-ть, от-ткуда у т-теб-бя К-кхёрнова б-безделушка? – дрожащим голосом, заикаясь, молвил дух.

Вот и что ответить? Не знаю – прозвучит нелепо, и вообще тогда получится, что не имея на то право, я забрала у директора не принадлежащую мне вещь. Рассказать правду я почему-то ещё не готова. Да и вообще, кто знает, с такими перепадами настроения что эта Алсея из себя представляет? Какие отношения с Кхёрном, его союзниками или врагами её связывают? И что, чёрт меня подери, сейчас говорить, чтобы выпутаться из этой нелепой ситуации?!

А дух витает в воздухе посреди комнаты. Руки по-прежнему на груди, в глазах молнии. И мне страшно! Даже страшнее, чем тогда, когда я задним ходом сдавала под холодильник, стараясь укрыться от красавчика с глазами цвета стали.

Мысли мечутся в голове как шальные, но ничего умного в голову не приходит. А время-то идёт. И рано или поздно что-то придётся сказать…

– Думаешь, что бы соврать? – несколько разочаровано произносит дух. И несмотря на моё честное-пречестное лицо, поясняет: – У тебя всё на физиономии написано. Ответь хотя бы – ты ему друг? – мне показалось, или последнее слово, произнесённое несколько тише, прозвучало словно с надеждой? – Или враг? – это произнесено резко.

Вот и что сказать?

– А ты? – попыталась ускользнуть от ответа.

– Я первая спросила, – с некоторым нажимом произнесла Алсиея.

Вот же соседушка настырная мне попалась… а, была не была! В конце концов, я действительно ему желаю добра, а значит…

– Скорее первое, – коротко и оставляя место для манёвра произнесла я.

Дух как-то облегчённо вздохнул. Ручки тут же сомкнулись в каком-то радостном, что ли, жесте.

– Я так рада, – призналась она. – Все ненавидят его, а это несправедливо!

С этим согласна, но пока что молчу.

– А как к тебе попал талисман его рода? Ты его невеста? Ой… а может он тайком женился? Ну да! А почему нет? – она окинула меня оценивающим взглядом. – Ты очень даже хорошенькая. О-о-о! А может у вас уже дети есть?..

И понеслось… поток вопросов не прекращался. Алсею совершенно не смущало то, что ни на один ей не дали ответа. Голова начала гудеть от обилия предположений, сыплющихся из уст духа как из рога изобилия, а я не знала: как всё это остановить? И не выдержав, крикнула:

– НЕТ!!!

Ну, а что? На большинство предположений это верный ответ. А главное! Она умолкла.

– Скажи, он хотя бы жив? – тихо промолвила Алсея и вновь, не дожидаясь ответа, продолжила рассуждать сама с собой: – Все говорят, что он погиб. Но я не хочу в это верить. И эта вещица… – её вроде бы призрачный взгляд вполне очевидно указал на звезду, по-прежнему висящую в моих руках. – Её просто не смог бы взять кто-то посторонний. А ведь Кхёрн – последний из рода, а значит…

И тут опять понеслись уже утвердительные предположения о моём родстве ввиду близких отношений с обсуждаемым. Через пять минут захотелось взвыть. Через десять руки рвались попытаться удушить говорливого духа. Через пятнадцать, так и не сумев сосредоточиться и придумать что-либо более умное, ляпнула первое, что показалось наиболее невинным:

– Я его невеста.

Аллилуйя! Да здравствует тишина! Какое же это счастье… но увы, шок у призрака длился недолго:

– Это так неожиданно! – всплеснув ручками, возвестила Алсея. Знала бы она, как это неожиданно для меня! – А ведь он скрывал! Никто ведь и понятия не имел, что непреклонный Кхёрн снизошёл до обычных чувств… хотя… может он просто старался так уберечь тебя от своих недоброжелателей?..

И опять понеслось. Да, мать же вашу… за ногу и об стол! Сколько ж можно-то? К этому моменту я уже сижу на кровати и нервно сжимаю виски руками, откровенно подумывая, не зажать ли уши? И тут вдруг подумалось: а может? И… вот я уже маленький пушистый комочек, сворачивающийся клубочком на кровати необъятного размера, а дух в шоке смотрит на меня и не решается произнести ни слова.

Увы… и на этот раз её прострация продлилась недолго. А я-то, наивная, уже и задремать возмечтала!

– Ой… а там, в клетке-то, наверное, твой ужин? Хочешь принесу?

– О, боги! Убейте меня, чтоб не мучилась! – в ответ взвыла я, но получилось только жалобное-прежалобное: – Мя-я-я-я…

И опять эта балаболка истолковала всё по-своему:

– Не плачь, маленькая! Сейчас всё будет!

На этой оптимистичной ноте дух дематериализовался.

Лежу. И тихо так… зверею…

И вот под аккомпанемент возмущённого мышиного писка возле меня материализуется эта не в меру разговорчивая бестия. Берёт бедную, насмерть перепуганную княгиню Екатерину за хвостик и подносит дрыгающееся похоже уже в предсмертных конвульсиях тельце к моей мордочке. Мышиный усик попадает мне в носик, становится нестерпимо щекотно и, не вынеся пытки, выдаю оглушительное:

– А-апчхи-и-и!

В ответ раздаётся исполненное ужаса истошное:

– Пи-и-и-и-и…

И моя тёзка безвольной тряпичной куклой обвисает в руках довольно улыбающейся Алсеи.

Блин блинский. Аккуратно встаю и, едва удерживая равновесие, протягиваю передние лапки, нежно принимая в объятия потерявшую сознание мышь. Укладываю её рядом, стараясь согреть своим теплом подозрительно прохладное тельце. И вдруг во мне просыпается неведомый ранее материнский инстинкт.

Ну, а что? Вот лежит она такая вся из себя крохотная, жалкая, язычок сам потянулся лизнуть её раз, другой… в этот момент тёзка дёрнулась, приоткрыла один глазик и, очевидно увидев приближающуюся кошачью пасть, выдавила короткое прощальное «пи» и вновь провалилась в небытие.

Да что ж ты будешь делать, а? Негодующе смотрю на умильную физиономию наблюдающего за нами духа, и так хочется по ней когтями проехаться! За всё! За мои бедные уши, за мучения крошки тёзки, да, даже за мадам Каргулю!

– Что? Не интересно вот так вот есть? Не наигралась ещё? Хочешь, я экстракт «Живи травы» принесу, чтобы мышка очухалась?

Видать, это аналог привычного нам нашатырного спирта. И если с первыми предположениями я конечно же была не согласна, то последнее…

В-общем, я взглянула Алсее в глаза и утвердительно кивнула. Ну, а пока та дематериализовалась, быстренько приняла прежний облик. Оделась. Взяла в руки едва дышащее крохотное тельце и, осторожно поглаживая то по носику, то по спинке, сама себе не отдавая отчёта в своих действиях, стала что-то нашёптывать.

Появился явно удивлённый моей преждевременной трансформацией дух. Однако по первому требованию протянул мне крохотный флакончик с голубоватой жидкостью, обладающей ярко выраженным резким запахом, который ощущался даже сквозь плотно закупоренную пробку.

Решив, что, открыв склянку, и сама задохнусь и пострадавшую окончательно и бесповоротно угроблю, поднесла флакончик к крохотной серой мордашке прямо так, в закрытом виде. И таки подействовало! Раздалось неожиданно оглушительное для столь крохотного тельца «апчхи», и на меня в испуге уставились глазки-бусинки.

– Не бойся, – ласково произнесла я, осторожно, кончиком пальца поглаживая носик малышки, – я тебя не обижу.

Дух за всей этой сценой наблюдал с откровенно отвисшей челюстью. Но главное – молчал.

Честно говоря, мне тоже говорить не хотелось. Совсем! Я вообще мечтала остаться наедине со своими мыслями. Да, только кто ж мне даст? Когда раздался стук в дверь, я чуть не зашипела. Проходной двор какой-то! Взглянув на валяющуюся на кровати звезду, накинула на неё край покрывала.

Тем временем стук повторился. Ничего не оставалось делать, как открыть. В этот раз меня посетить соизволила та самая Огненная леди. Элеонора… кажется. Улыбчивостью, в отличие от леди Морганы, эта довольно молодая на вид дама не отличалась. Бесцеремонно оттеснив меня от входа, она вошла и водрузила на стол в гостиной стопку каких-то книг. Приоткрыв обложку верхней, достала оттуда листок бумаги и, протягивая мне, произнесла:

– Вы не явились в библиотеку, – хотелось сказать: «А я знала, что туда надо было явиться срочно?» – И могли остаться без учебных пособий, – продолжила она. – Однако Лорд директор настоятельно потребовал передать это вам, – взгляд ярко-зелёных глаз указал на стопку макулатуры. – А это, – кивок на очутившийся в моих руках листок, – расписание занятий на первую четверть.

Было очевидно, что женщина совершенно не в восторге от возложенной на неё миссии. Ну, это не мои заботы. Могли бы из студентов кого-нибудь за мной послать, я не сломалась бы, самолично дойдя до библиотеки. Огненная же окинула меня явно пренебрежительным взглядом и, не произнеся больше ни слова, ретировалась.

Смотрю в список занятий. Теормаг. Хм… звучит почти как теормех, наверное, какая-нибудь теория магическая. Далее следовали вполне понятные: история, изо, физ-ра, пение. Тут я чуть не взвыла. Нельзя сказать, что мне медведь с детства на ухо наступил, но петь я не то чтобы не любила – НЕНАВИДЕЛА!

А вот дальше мелькнуло отдалённо знакомое и странное: «основы совбес»… не сразу поняла, что именно напомнило мне это слово, а потом сообразила: Совбез! Политикой я как-то не интересовалась, но из курса истории родного отечества – это сокращение набило оскомину. Интересно, а это что будет? Ну да ладно, будем решать проблемы по мере поступления.

В принципе любопытство можно было утолить прямо здесь и сейчас. Спросив не в меру болтливого духа. Которого в данный момент поблизости не было, но думаю, если позвать, эта бестия тут же появится. Но лучше уж потерпеть, чем опять сходить с ума от её бесконечных предположений. Решив так, взяла самый верхний учебник и, удобно устроившись на диванчике, начала его просматривать.

И тут же нашла ответ на один из вопросов: сокращение «совбес», означало наименование учебного предмета «Основы современного бестиария». Ну что ж, посмотрим, что у нас тут?

Стоит заметить, книженция оказалась весьма увлекательной, со множеством картинок, и я так зачиталась, что аж подпрыгнула от неожиданности, когда рядом раздался голос Алсеи:

– Вообще-то время ужина, и здесь не поощряются прогулы приёмов пищи.

Встрепенувшись, я коротко поблагодарила духа за напоминание и, так и не выпуская из рук книжку, потопала самостоятельно искать обратную дорогу в столовую. И таки нашла! Вполне гордая этим маленьким свершением.

Народу в помещении в этот раз было гораздо больше, но ни одного знакомого лица видно не было. Следуя совету леди Морганы, на нюх нашла привлёкшие внимание блюда и, уставившись в книгу, не особенно разбираясь, что запихиваю в рот, зачиталась. Стоит заметить, что еда была великолепна, а почерпнутые знания многое ставили на свои места в плане понимания этого мира.

И тут нашёлся ответ ещё на один мой вопрос: что такое элурантроп? В учебном пособии по этому поводу было написано следующее: «Элурантропы – слово образовано древне-грекченскими словами – означающими «кот-оборотень» и «человек». Этот крайне редкий вид зачастую мигрирует по всему миру, в связи с чем не имеет определённой локализации области обитания».

Ну что ж, и на том спасибо. Буду знать, что я тварь жутко редкая и, как и все кошки, гуляющая сама по себе.

Как-то так вышло, что уже трижды вернувшись на раздачу и взяв всё тот же морс, я умудрилась, не выходя из столовой, дочитать книгу до конца! В столовой к тому времени почти никого не осталось, но и меня никто не подгонял и не прогонял. А когда я наконец-то вышла на улицу, там было темно.

То есть не так! В небе плыли, отбрасывая пусть и слабый, но придающий всему окружающему непередаваемо фантастический вид, три разноцветных луны: нежно-голубая, светло-розовая и… красная! Подсвеченные сиянием лун и многочисленных звёзд сказочные замки на воздушных островах… красота…

По возвращении духа в своих комнатах не застала, чему искренне порадовалась. Первым делом проверила на месте ли артефакт. Тот всё так же лежал прикрытый покрывалом на кровати. Покормила одарившую меня благодарным взглядом тёзку тайком прихваченной из столовки крупой и поняла, что несмотря ни на что спать не хочу! Ну вот не хочу и всё тут! Хотя и понимаю, что надо. Ведь завтрашний день наверняка опять будет перенасыщен событиями. И даже мелькнула мысль: не обернуться ли? Моя вторая ипостась поспать была не дура. Но лишь мельком бросив взгляд на возвышающуюся на столике стопку учебников, вмиг отказалась от этой затеи и, схватив первую попавшуюся книженцию, направилась в спальню.

В этот раз у меня в руках оказался учебник по истории. Составитель данного не хилых размеров талмуда, в отличие от привычных мне занудных учебников, излагал всё весьма красочно, динамично и увлекательно. Да, читаю я быстро. И при этом с лёгкостью могу пересказать всё прочитанное. Но нет. В этот раз, конечно же, от корки до корки книгу не осилила. И не потому, что она оче-ень большая. А потому, что в какой-то момент чуть не свалилась с кровати в приступе истерического смеха.

А дело было вот в чём. Я узнала, что планета Карпег, на которой сейчас нахожусь, является главной, но не единственной населённой в данной вселенной, и многие магически одарённые существа легко перемещаются между планетами. Так же стала известна упомянутая ранее история о божественной войне более чемпятнадцатитысячелетней давности. И финал этой истории убил наповал по двум пунктам…

Во-первых, Кхёрн, уже в то время являясь последним из своего рода, принимал непосредственное участие в войне. То есть моему ненаглядному герою и самозваному жениху уже более пятнадцати тысяч лет!

Во-вторых, по завершению великого противостояния он оказался причислен к лику богов и возглавил божественный совет! И тут я, не выдержав, заржала во всю мощь своей довольно лужёной глотки и простонала:

– О, господи! Я нассала богу в тапочки!!!

– Что? – удивлённо воззрилась на меня вмиг материализовавшаяся рядом Алсея.

Ну нет чтобы промолчать? Так меня ж так распёрло, что я поведала ей, как в своё первое обращение пусть и непреднамеренно обмочилась в домашние тапочки Кхёрна…

Что тут началось! Вы когда-нибудь видели катающегося от смеха призрака? Нет? Вот и я раньше не видела! А зрелище это угарное. Да ещё этот заразительный заливистый смех… в общем уже, казалось бы, устав смеяться над самим фактом, я угорала над Алсеей. И остановилась лишь тогда, когда поняла: всё. Ещё чуток и сдохну. Ибо дышать уже было больно, а всё тело болело от смеха.

Как ни странно, отсмеявшись, дух не стал домогаться с вопросами и предположениями, а вмиг став серьёзным, молвил:

– Екатерина, пора спать. Завтра тебя ждёт насыщенный день.

И словно по волшебству, после этих слов я как была в одежде и поверх застеленной постели, так и провалилась в сон. В этот раз без сновидений.

Глава 5 Цена доверия

Утром меня поднял всё тот же приятный мелодичный голос, вот только сказанное приятным мне вовсе не показалось…

– Тапочек божественных здесь, к сожалению, нет, но всё равно пора вставать, чтоб не описаться в кровать! – пропел голосок не сумевшего увернуться от прицельно брошенной подушки духа.

Сон как рукой сняло. Негодованию моему не было предела. А эта не в меру болтливая бестия во избежание дальнейших атак дематериализовалась и продолжила измываться, пользуясь своей безнаказанностью.

Махнув рукой на мечту о немедленной расплате за всё услышанное, вспомнила о том, что месть – это блюдо, которое лучше подавать в холодном виде, и порадовала Алсею:

– Смейся, смейся! Я не злопамятная! Да и память у меня плохая… отомщу… забуду… ещё раз отомщу… и опять ведь забуду, и…

Послышалось несколько придушенное «К-хм», и издёвки прекратились. Спокойно завершив утренние процедуры и отметив, что одежда, собственно, не пострадала, я по скромному напоминанию духа пошла на завтрак. Предварительно всё же спрятав амулет и, конечно же, не забыв прихватить с собой учебник по уже полюбившейся истории этого мира.

На улице, разгоняя утренний туман, радуя глаз, светили оба солнышка, воздух был свеж, и вообще жизнь казалась прекрасной. Пока на входе в столовую мне не загородил путь один весьма настырный шатенистый тип.

– Доброе утро, гимназистка, – по-прежнему не желая освобождать не слишком широкий дверной проём, произнёс он. – Вам не кажется, что согласно правилам этикета, вы первая должны приветствовать педагога?

Ну и что тут скажешь? Особенно если учесть, что стоило взглянуть в его голубые глаза, и весь мир, потеряв очертания, закружился в каком-то таинственном, вызывающем лёгкое головокружение, танце. Наконец-то сумев себя взять в руки, покраснела как восьмиклассница и промямлила:

– Простите… здравствуйте, лорд Элифан.

– Так-то оно уже лучше, – голливудская улыбка на его лице незаметно преобразилась, напоминая довольную рожу чеширского кота. – И так как Елизавета Оборотная по семейным обстоятельствам прибудет в гимназию не ранее, чем через пять дней, лорд директор распорядился о том, что вопросом вашего образования в плане снятия чар буду заниматься я.

Это прозвучало словно гром среди ясного неба. И почему-то уже и яркий солнечный денёк совершенно не радовал, и в столовую идти расхотелось, да и вообще эгоистично подумалось: а может тёзке и так живётся неплохо? А я того… звезду в зубы и домой?

– Жду вас в одиннадцать тридцать в аудитории двадцать третьего учебного корпуса. То есть во-он в том здании, – шатенчик указал в направлении, где вдали действительно виднелось едва различимое одноэтажное строение.

В следующее мгновение рядом послышался знакомый задорный смех. Обернулась. Помахивая кому-то ручкой на прощание, к нам спешила леди Моргана. Лучезарная улыбка женщины вмиг растопила арктические льды, сковавшие моё тело, солнечный свет, кажется, стал ещё ярче, чем до встречи с этим трижды ненавистным шатенистым самцом. Жизнь вновь обрела краски и стала прекрасна.

– Здравствуйте, – продолжая улыбаться, проворковала леди, и надо же, моё шатенистое несчастье вмиг освободило дорогу. – Екатерина, надеюсь, вы составите мне компанию? Как прошёл первый вечер?

Мило болтая, мы набрали полные подносы еды, процесс поглощения пищи перемежался едва ли не истерическим смехом, потому что… ну не могла я лгать этой милой женщине и вывалила всё как есть. И про появление Элифана, и про духа, и про знакомство с Кхёрном, и про тапочки, и даже о не очень приятном пробуждении под мелодичный стишок о моих минувших и весьма сомнительных подвигах.

Леди довольно бурно, совершенно не скрывая переполняющих её эмоций, реагировала на мой рассказ, так живо, так непосредственно. Казалось, напротив сидит моя сверстница, а то и вообще какая-нибудь бесшабашная четырнадцатилетняя девчонка.

– К сожалению, в вопросе с лордом Элифаном помочь я не в силах. Магию разочарования ведёт Елизавета, а в случае чего именно он её и замещает, – вздохнула леди Моргана.

– А что ведёте вы? – не удержалась я от вопроса и тут же смутилась. – Возможно, при знакомстве вы говорили… но простите, я не смогла запомнить всё…

– Да бросьте! Совершенно не за что извиняться, – перебила мой лепет женщина. – А веду я курсы «Любовных чар» и «Коммуникаций общения».

А-а-а… ну тогда вполне понятна её притягательность. Но вслух я так ничего и не сказала, лишь улыбнулась в ответ. Эта женщина мне, без сомнения, нравилась. И в отличие от Алсеи, она вполне адекватно и спокойно отнеслась к информации о моём довольно тесном знакомстве с главой местного божественного пантеона, и ни в чём не осудила, и к тому же поддержала затею отомстить одному не в меру болтливому духу!

– А касаемо Элифана… – по губам леди Морганы скользнула неожиданно зловещая улыбка. – Перед занятием загляните ко мне. Я живу в вашем же здании. Второй этаж, правое крыло, шестая дверь слева. Надеюсь успею подготовить кое-что, и это раз и навсегда отобьёт у него желание столь нагло пользуясь своими чарами совращать студенток.

Почему-то я поверила, что это нечто поможет, и поблагодарив нежданную благодетельницу, поспешила к себе.

Покормив уже переставшую меня бояться тёзку, взглянула на настенные часы: пять минут десятого. Даже с учётом необходимости заглянуть к леди Моргане и неблизкого расположения корпуса в моём распоряжении осталось как минимум полтора часа свободного времени. Взгляд упал на так и не раскрытый с утра учебник истории. Не устояв перед тягой к знаниям, я таки открыла вожделенный талмуд и окунулась в чтение.

– Ты случаем никуда не опаздываешь? – раздался возле самого уха мелодичный голосок благоразумно остающегося невидимым духа.

Я встрепенулась, взглянула на часы и поняла: если б не Алсея, точно опоздала бы! Так увлеклась содержимым учебника! Хотя не мудрено. Автор писал так, что перед глазами возникали картины происходивших некогда событий, словно смотришь кино. И излагалось всё непредвзято, оставляя читателю шанс выбрать сторону самостоятельно. С тоской вспомнились наши занудные учебники…

А дух тем временем продолжал вещать:

– На Моргану смотреть жалко. Сначала металась между корпусами, потом у себя что-то мудрила, плела, наговаривала, и вот уже минут двадцать ходит из угла в угол и бурчит: «Где же Екатерина? Ну где ж она…» Что она делала? – в завершении тирады вопросил дух.

– Ну так и спросила бы у неё, – отмахнулась я.

– Не могу, – буркнула Алсея, и столько грусти было в её голосе, что я невольно в дверях остановилась.

– Почему? – смотрю на рискнувшее-таки материализоваться привидение.

– До твоего появления… я только с Каргулей разговаривала… – опустив очи, тихо призналась Алсея. – Остальные либо не знают, либо не верят в моё существование. А разубеждать их я не спешу… – и опять такая тоска звучит в голосе, что чувствую, и сама скоро зарыдаю.

– Почему? – понимаю, что вопрос звучит тупо, но не понимаю я и всё тут!

– Посмотрела бы я, как ты на моём месте поступила бы! – со слезами на призрачных глазах выпалила Алсея и растворилась в воздухе.

А вот я так и стояла в дверях, понимая, что чем-то обидела, но вот чем? И так жалко бедного духа стало. Это ж, выходит, долгие годы единственной её собеседницей была та старая перечница? Не мудрено, что теперь у Алсеи рот не закрывался. А я, дура, ещё и злилась на неё!

Я позвала духа раз, другой. Подождала минут пять, в надежде, что та всё же появится. Но увы… взглянув на часы, поняла, что надо бежать со скоростью света, иначе точно опоздаю. И буквально полетела. Однако на второй этаж я всё же заскочила.

Алсея была права. На леди Моргане лица не было: бледная, осунувшаяся, она, кажется, с момента нашей последней встречи успела постареть лет на двадцать. Увидев меня в дверях, проворно затащила в свои апартаменты и, вымученно улыбнувшись, повязала на моей руке тонкую нить с хитрым плетением. И как только отступила прочь… нить исчезла! То есть вот она есть, и в следующий момент – нет!

Вопросительно смотрю на осунувшуюся и довольно улыбающуюся женщину, а та лишь глазами показывает: «Всё хорошо. Беги. Время…»

А я что? Бегу! Время-то действительно поджимает. И жалею лишь об одном: не поинтересовалась, что это было, и как повлияет на Элифана. Ну да сейчас и не до того. Успеть бы. Вряд ли она сделала что-то, способное навредить лично мне, а остальное мелочи.

Почти уже подбегаю к нужному зданию и понимаю: всё! Или я минуту теряю на то, чтобы отдышаться, или мне уже никуда не надо будет. Ибо покойников не учат. А тем временем окидываю удивлённым взглядом этакий одноэтажный барак.

Ну не вписывается он в успевшее уже сформироваться общее представление об этом учебном заведении. Никакой тебе монументальности, никакого изящества. Длинная каменная коробка с плоской низкой крышей, редкими небольшими оконцами и одной-единственной дверью в торце здания. Такое у нас в России я бы приняла за совдеповских времён ферму. Но чтобы здесь… и такое? Может я-таки направление попутала? Но не войду – не узнаю…

Ничего не остаётся. В последний раз вздыхаю поглубже и, несмотря на непрекращающиеся колики в боку, плетусь-таки в этот барак.

– Вы опоздали, гимназистка, – слышится как только открываю единственную входную дверь в здание.

Мысленно облегчённо вздыхаю. Перспектива носиться и дальше в поисках нужного корпуса совершенно не радовала.

– Простите, лорд Элифан. Не рассчитала расстояние, – мямлю я, понимая, что звучит эта не очень уважительная причина мягко говоря нелепо.

– Надеюсь, это в первый и последний раз, – строго произносит мужчина и кивком головы приглашает меня пройти внутрь слабо освещённого кабинета с единственным крохотным окошком под самым потолком. – И впредь не забывайте, ради чего проводятся ваши занятия, – в его голосе прозвучал укор, а я непонимающе уставилась в его ставшие непривычно строгими глаза. – Где клетка с княгиней? – он вопросительно заламывает бровь.

Ну а я что? Я краснею. Вот уж действительно, как можно было умудриться забыть о бедной крохе? Ведь с того момента, как узнала о том, что преподавать будет он, думала о чём угодно, а про малышку напрочь забыла. Покормила и всё!

– Канцелярские принадлежности вы так же благополучно забыли, – констатировал непривычно серьёзный лорд Элифан, и порывшись в лежащем на большом преподавательском столе портфельчике, явил на свет божий стопочку листов и почти привычный карандаш. – Начнём с теории…

И понеслось… Должна заметить, педагогом шатенчик оказался великолепным. Повествовал даже интереснее, чем автор так заинтересовавшей меня книги по истории. Так же порой проскальзывали сухие факты, а им на смену приходили захватывающие, наполненные примерами, пояснения. Порой поток информации прерывался, и педагог плавно вплетал в свой красочный монолог вопросы, незаметно вовлекая меня в диалог, и убедившись, что я всё поняла правильно, продолжал.

– …и когда мы начнём разбирать сами методы посыла чар, – продолжал уже более сухо, и я с сожалением осознала, что урок подходит к концу. – Ни в коем случае, если я не потребовал обратного, не смотрите на окружающих. Во время подобных занятий ваши глаза должны быть сосредоточены на крышке находящегося перед вами стола и больше НИГДЕ! Ни в коем случае не на своих руках, не на мне, не на своих одногруппниках! Надеюсь, я ясно излагаю?

– Да, лорд Элифан…

– Гимназистка… – его голос странно оборвался, – мне, безусловно, приятно слышать подобное обращение из ваших уст, но к моему величайшему сожалению, оно допустимо вне стен гимназии и в кругу коллег, но никак не в общении студент - преподаватель. Обращайтесь ко мне впредь магистр Ветреный.

– Хорошо, – коротко промолвила я и, заметив выжидающий взгляд голубых глаз, неожиданно робко добавила: – …магистр Ветреный.

Удовлетворённо кивнув, лорд некоторое время с задумчивым видом смотрел на меня. И я чувствовала какое-то непонятное напряжение, повисшее в воздухе. Буквально пять минут назад мы непринуждённо дискутировали, он самозабвенно что-то рассказывал, а сейчас помещение словно наэлектризовалось. Казалось, достаточного одного неосторожного движения или звука, и воздух пронзят миллионы уничтожающих всё на своём пути молний.

– Также ни в коем случае не представляйте никого, – с хрипотцой в голосе продолжил говорить преподаватель. – Иначе чары будут обращены на ни в чём не повинное живое существо, точно так же, как если бы вы смотрели прямо в глаза своей жертве.

Вспомнился момент то ли из снов, то ли из прошлого. Замок, мой взгляд на «огнегривую», и мысль: «Чтоб ты сдохла!» Взметнувшаяся к горлу рука, выпученные в предсмертной агонии зелёные глаза, и какое-то слишком медленное падение вскоре вспыхнувшего огнём тела. И что-то подсказывало: это не сон. Я действительно убила.

А следом память преподнесла полные язвительности слова: «…самозванка! Княгиня Екатерина – единственная в нашем государстве, и это я!» Мысль про потную мышь, и уши заложило от переполненного ужасом мышиного писка.

– Но даже если у вас имеются к кому-то личные счёты, – словно прочитав мои мысли, продолжает вещать магистр, – вы не имеете права на протяжении всего курса использовать магию и ведовские заговоры в условиях, отличных от предусмотренных практической программой учебного курса. И конечно же, не произносите заклятие вслух. В противном случае снять его будет проблематично даже для наложившего. На сегодня всё. Жду вас завтра в то же время, в этой же аудитории. И не забудьте принести княгиню. Всего хорошего.

– Спасибо и до свидания, магистр Ветреный, – понимая, что мужчина ждёт моего ухода, произнесла я и вышла из здания.

На улице темно. Да-да! Возможно это ещё не ночь, но поздний вечер однозначно. Неожиданно заурчал, сжимаясь от голодных спазмов желудок. Ещё бы! Во время занятия я так увлеклась, что даже имя родное, кажется, не помнила. Да и вообще время, проведённое в обществе лорда, пролетело незаметно и напоминало захватывающий и увлекательный с информационной точки зрения сон. Какой уж там обед?

И он изменился. Кардинально. Никаких намёков и фривольных взглядов. Общение было хоть и непринуждённым, но исключительно по существу вопроса. Вспоминая свои прошлые встречи с лордом Элифаном, невозможно было не заметить столь разительную перемену. Это радовало. В том, что это заслуга леди Морганы, сомнений не было. Поклявшись при случае отблагодарить эту добрую, вечно улыбчивую женщину, гонимая голодом, я ускорила шаг.

В столовую вошла, всё ещё пребывая под впечатлением, оставшимся от минувшего занятия. Как-то на автопилоте подошла к раздаче. Терзаемый муками голода желудок готов был вывернуться наизнанку от умопомрачительных ароматов, исходящих от многочисленных блюд, ожидающих на линии раздачи. А сознание всё ещё пребывало в какой-то эйфории.

– Как всё прошло? – послышался рядом слегка взволнованный голос, явно принадлежащий леди Моргане, и оцепенение как рукой сняло.

Поднимаю взгляд и ощущаю, как всё внутри меня холодеет. Женщина выглядела как старуха. В её густой, некогда насыщено каштановой шевелюре теперь преобладают седые пряди. Это что ж получается? Она ради спасения моей чести буквально выжала себя?

Понимаю, что молчание затягивается, но не могу выдавить ни слова. Да и не знаю, что сказать. Заметив мои терзания, леди вымучено улыбнулась и произнесла:

– Не кори себя, деточка. Я знала на что иду. Это откат. Всего лишь откат. К началу занятий всё вернётся, и я буду такой же как прежде.

А я всё так же стою, не в силах оторвать взора от покрытого крупными морщинами бледного лица собеседницы. Что ж он сделал ей такого, коль она готова на такие жертвы лишь бы отплатить? Ведь и дураку понятно: не станет ни один здравомыслящий человек настолько изводить себя ради малознакомой девчонки, коей по сути я являюсь для леди Морганы. И чем всё это обернётся для лорда Элифана?

Проблема в том, что язык не поворачивался спросить ни про первое, ни про второе. И после столь захватывающей лекции я совершенно не желала магистру зла. Опять же с одной стороны безумно жаль леди Моргану, а с другой гложет обида: вот расплата за мои откровения… за моё доверие! Она использовала меня как марионетку для своей собственной мести.

Говорить не хотелось. Совсем! И с леди Морганой в особенности. Её вопрос так и остался без ответа, и на продолжении беседы мудрая женщина более не настаивала. Спасибо и на том. Быстро поев, прихватила блюдце с едой для княгини, и молча кивнув на прощание, поспешила к себе.

Как-то всё слишком запутывалось. А ещё мне начинало здесь нравиться. Ведь дома всё было размеренно, предсказуемо и скучно, здесь же…

К тому же домработница наверняка уже появилась и бьётся в попытке навести порядок в заваленной хламом квартире. Так что о Тошке беспокоиться не стоит, о нём позаботятся.

Антон. В груди шевельнулось что-то щемящее и нежное, явно принадлежащее второй ипостаси. Передёрнув плечиками, постаралась сбросить непрошенное ощущение. Антон – это отдельная тема. У него явно проблемы. Вот только помочь ему всё равно не смогу. Пока. А вот если чему-нибудь научусь… и если не опоздаю, то… кто знает, что будет?

Предки… они вернутся не скоро. Ну а после… уважая моё право на личную жизнь, какое-то время волноваться не будут. Но всё равно надолго остаться тут не получится. А жаль. Да, здесь на каждом шагу возникает море сложностей. Да, у меня по-прежнему нет друзей. Леди Моргана из этого списка уже вычеркнута. Осталась одна лишь Алсея. И тут тоже всё очень сложно. Ведь утром я умудрилась обидеть призрак юной эльфийки.

Укол совести заставил прибавить скорость, и вскоре под приглушённое брюзжание мадам Торес, перепрыгивая через ступеньку, я мчала к себе.

– Алсея! – едва за мной захлопнулась дверь, воскликнула я.

И вдруг поняла, что успела привязаться к духу. Что хочется выговориться. Всё рассказать. Ну и… извиниться за утреннее, но я уже и княгиню покормила, и все комнаты пять раз оббежала, а разобиженный призрак так и не появился.

Взгрустнув, прошла в ванную, включила воду. Как и в прошлый раз, принюхавшись к флакончикам, ливанула того сего. Какое-то время стояла, словно заворожённая наблюдая, как водную гладь довольно споро покрывает обильная пена. Не особо надеясь на чудо, ещё раз позвала духа. Тишина. Прямо на пол сбросив одежду, перешагнула высокий бортик и, ощущая как уходит напряжение минувшего дня, сначала просто села, а потом и с головой окунулась в источающую аромат неведомых трав воду.

Ощутив нехватку воздуха, вынырнула. Тело охватила непривычная лёгкость. Грусть словно растворилась, обида тоже. И осталась… пустота. Думать ни о чём не хотелось. Глупо улыбаясь, лежу и рисую на пене какие-то узоры. И так спокойно на душе, словно бы совсем не о чем тревожиться, хотя и понимаю, что это всего лишь временный эффект, этакая иллюзия, но расставаться с ней не хочется. Лежу. Строю из пены воздушные замки.

– Прости меня, – раздаётся рядом знакомый голосок, а у меня нет сил даже голову повернуть. – Каргуля права, ты не хотела меня обидеть. Просто не знала… – продолжает вещать дух.

Каргуля? Господи… выходит и Алсее ничего рассказывать не стоит. Ведь она, привычная к тому, что у неё здесь всего один друг, наверняка всё рассказывает старухе.

– Понимаешь, – продолжил дух. – Да, я была эльфой… светлой. И такой же как ты гимназисткой. Одной из лучших на потоке, – в голосе послышалась грустная усмешка. –Я почти успела написать диплом, и тут появился он!

Вот тут моё любопытство не выдержало и я-таки взглянула на эльфу. Чёрт! Мне кажется или у неё на глазах проступили слёзы?

– Раньше… раньше я ни на кого не смотрела. Знала, что чувства для меня – это пытка. И… непозволительная роскошь. Принадлежность к королевской династии не даёт мне право выбора. Брак из соображений государственной необходимости – вот моё будущее. А тут он!..

Алсея на мгновение умолкла, ну а я, затаив дыхание, ждала продолжения.

– Он был человеком. Да-да! Обычным! Принц соседнего государства. И я подумала: почему бы и нет? Возможно, государь не воспротивится нашим отношениям? Но я забыла, что он человек. Пусть и магически одарённый. Слишком одарённый, – послышался горький вздох. – Настолько, что я… я полюбила… доверилась ему. А потом…

Послышался всхлип, и на какое-то время в ванной комнате воцарилось молчание.

– Потом что-то произошло. Я поздно осознала, какую глупость сотворила, подарив ему своё тело и душу. Нет, ты не подумай, ничего предосудительного с точки зрения морали он себе не позволил. Проблема была в том, что я готова была подарить ему всё. И тело, и душу. Второе ему было без надобности, – грустно молвил дух. – А вот тело… его он забрал без колебаний. Для своей сестры. Представь, каково это – видеть как твоё вместилище свободно разгуливает по территории гимназии, и не иметь сил даже слово молвить…

– Зачем ему это? – ляпнула я и испугалась, что вновь обижу бедную эльфу своими глупыми вопросами.

– Его сестра очень сильная ведьма. Наступила на хвост кому-то более могущественному, и за ней началась охота. Они имитировали её смерть, переместив дух в моё тело.

– Но почему именно ты?

– Потому что особа королевских кровей более защищена, нежели обычные люди. Потому что для вселения необходимо было моё искренне желание отдаться ему целиком и полностью. И я это сделала! Не понимая, что творю, но сделала.

Опять вокруг повисла в этот раз гнетущая тишина. Я сидела в уже остывшей воде и пыталась осознать, каково это? Предательство было слишком жестоким. Одно дело если бы её убили. Подло, но никаких страданий. А так? Обречённая на вечные муки… от одной мысли об этом стало жутко.

– Кто он? – словно могла чем-то помочь, спросила я.

И поняла, что в списке моих не выполненных здесь дел прибавилось сразу два пункта: во-первых, отомстить за Алсею, но… очень большое «но»… объект мести – сильный маг, а значит я должна подготовиться. И вот не знаю почему, но все остальные вопросы как-то отошли на второй план. И пришло осознание: чем скорее изучу программу гимназии, тем скорее смогу помочь и Алсее и возможно даже Антону.

В таких думах, под затянувшееся молчание духа, вылезла из ванны, обтёрла облепившую тело пену, накинула пушистый халат и, не говоря ни слова, двинулась в гостиную, где на столе лежала стопка учебников. Я ощущала, что должна, просто обязана как можно скорее изучить всю программу.

– Альранд, – неожиданно промолвил дух.

– Альранд? – ясно-понятно, что имя ни о чём мне не сказало.

– Он молод, высок и крепко сложен. Широкие плечи… тёмно-русые, вечно собранные в хвост длинные волосы. Выразительные глаза цвета стали в обрамлении тёмных ресниц. Густые тёмные брови, ямочки: на волевом подбородке и на щеках, когда он улыбается… – и несмотря на все обиды, в голосе призрака звучала нежность и тоска. – А его голос… эти бархатистые нотки… от одного его звучания хотелось вывернуться наизнанку и отдать всю себя…

И хотя я здесь не так и давно, но этот образ уж слишком напоминал одного очень опасного типа, и что-то подсказывало: задача упрощается, ведь и у Антона, и Алсеи, кажется, один и тот же враг.

М-да уж. С одной стороны, понимаю, что слишком много на себя взваливаю. А с другой ничего не могу с собой поделать. Да, никто не просит лезть в это дело, но не могу я так же, как и в той, прошлой, земной жизни просто плыть по течению. Не могу и всё тут!

– «И встретит сын правящей длани янтарные очи, и войдёт вслед за ними в нижний мир, чтобы те, обернувшись мглою ночною, к свержению Кхёрна его привели», – процитировала я неожиданно всплывшие в сознании, слова «огнегривой».

Призрак как-то уж больно резко шарахнулся от меня, вскрикнув.

– Это ты?! – в голосе не было и намёка на дружелюбие.

– Что? – не поняла я.

– Это для тебя Альранд забрал моё тело! – с обвинением выкрикнул призрак. – Да… я слышала, что оно уже погибло, и да… я не верила, что ты соизволила сдохнуть, – шипела Алсея. – Так вот какое тело ты выбрала…

– Ты чего? – уже не на шутку перепуганная тихо спрашиваю, а сама, того не замечая отползаю подальше от разгневанного духа.

И вдруг до меня дошло! Алсея решила, что ведьма воплотилась в меня! Ой-ёй… и как же её разубедить-то?

– И с чего такие выводы? – последнее я произнесла уже вслух.

– Не пытайся обмануть меня, Эльма, – рыкнул метающий глазами молнии дух. – Эта часть пророчества вечно была у тебя на устах! О том известно всем! На этом ты и спалилась в моём обличии, да-а? – оплывая меня по кругу, и не отрывая горящего взгляда, протянуло привидение.

О господи! С такими друзьями и враги не нужны!

– Да нет же! Ты не права! – выкрикнула, пытаясь достучаться до сознания разгневанного духа. – Я слышала эти слова от одной рыжей…

– Рыжей, говоришь, – недобро ухмыльнулся дух. – Ну, ну… Вот одного не пойму, к чему вся эта игра? Зачем ты здесь? Тебе мало того, что проделал со мной твой братец, решила ещё нервы помотать? Так с меня уже хватит! Слышишь! ХВА-АТИ-ИТ!!! – возопил дух так, что стёкла в окнах задрожали.

Не успела я и слова молвить, а Алсея растворилась в воздухе, словно её никогда и не было.

Обидно стало до ужаса. Да ещё переживания и кошмары последних дней как-то разом навалились. И я заплакала. Со всеми сопутствующими: сопли, слезы, красный нос, опухшее лицо… И тут, словно гром среди ясного неба, раздаётся стук в дверь.

Делаю вид, что меня нет дома. Но кто-то там слишком настырный. Входная дверь ходит ходуном, подозрительно поскрипывая и уже едва не слетает с петель, судя по звукам. Ну что делать? Вытираю сопли, слезы и смачно шмыгая носом плетусь открывать.

И тут моя челюсть плавно так… но верно, отпадает. Потому что на пороге… стоит он!

– Кхёрн… – понимая, что приобретаю дурную привычку падать в обморок шепчу я и ощущая, как моё тело подхватывают сильные мужские руки, проваливаюсь в забытьё.

– Не связывались бы вы с ней, – слышится откуда-то ворчливый голос, явно принадлежащий нашей мадам «Каргуле». – Она совсем не то, чем кажется… это у вас сил сейчас нет, вот и не видите. А может это вообще ловушка? Шли б вы, а?

– Докатился, – вздыхает Антон-Кхёрн, – стоило на время сил лишиться и уже посылают… – но голос звучит тепло и по-доброму.

И тут понимаю, что моя голова покоится на чьих-то коленях, а скрытая внутри сущность улавливает такой полюбившийся ей аромат и… против моей воли обращается!

– Ты? – вылупив на меня глаза, сообщает очевидное мой сказочный герой.

– Ну я, я, кто ж ещё, – отвечаю, вот только слышится это как этакое заикающееся: «М-мя-явк».

Честно говоря, я в какой-то миг испугалась. Думала всё! Теперь ещё и этот во всех мыслимых и немыслимых грехах обвинит. Ан нет. Осторожно взял в руки, приподнял, всмотрелся в глаза и зашептал:

– Малышка! Катюшенька! Катенька! Котёночек мой! Я так рад, что ты нашлась…

И говорил это так, словно не в первый раз. Как-то очень уж тепло и по-свойски моё имя в его устах звучало. И я ощутила, что кажется сейчас опять упаду в обморок… правда в этот раз от счастья!

– Ох уж эти мужчины… глупцы… бог, а туда же… – фоном раздавалось ворчание Каргули.

– Одного не пойму, – прижимая меня к груди, смотрит на продолжающую брюзжать старушенцию: – Что она вам сделала? За что вы на неё так взъелись?

А бабка всё не унимается, не воду, помои льёт, но мутно так, без конкретики. Под этот вот аккомпанемент устраиваюсь поудобнее и незаметно голову под мышку кой кому прячу. Типа: «меня здесь нет, я в домике». А сама ню-ю-юхаю-ю! И голова всё сильнее кружится от счастья. Того гляди всё ж брякнусь в бессознанку.

– Невозможно не понимать, что абсолютно все силы я потерять не мог, – как-то вкрадчиво произносит мой Антон-Кхёрн. – Так зачем же провоцировать? Если сами не скажете, всё равно всё узнаю.

Любопытство-то гложет. Забыв про обмороки, скашиваю глазки на потупившую очи мадам Торес. Та молча пыхтит, но судя по выражению морщинистого лица, как настоящий патриот своих сдавать не собирается. Мелькает мысль: обернуться и всё рассказать. Заодно появится шанс разрулить возникшие непонятки.

Но тут же понимаю, что это не просто попа… это полный попадос! Если обернусь человеком, то окажусь пред очами моего героя в костюме даже не Евы… у меня ж даже фигова листочка не будет! Хотя… обращаться не особо то и хочется. Мне так спокойно, хорошо и уютно. Любимый рядом… Ой! Что-то меня опять куда-то не туда заносит… Хотя… он такой добрый, нежный, понимающий… просто бог, а не мужчина. М-дя… он и есть бог. А я кто?

И опять мне грустно стало. А эти двое глазами друг друга буравят и помалкивают. Нашли время в гляделки играть. Каргуля-таки сдалась, взгляд отвела и тихо так шепчет:

– Вы Алсею помните?

И я чувствую, что Антон весь как-то сразу подобрался. Кстати я ж так и не знаю, что их связывало…

– И?

– Она до сих пор тут… – отводя взгляд в сторону пробормотала бабка.

– Как? Где? Почему? Она же…

– Если вы о гибели её тела в прошлом году… то не она была, – вздыхает мадам и решается всё же взглянуть в глаза сидящего напротив неё бога. – Её дух с бытности гимназисткой в этом здании застрял. А тело…

Сердце Кхёрна забилось сильнее. Он встал. Несколько раз прошёлся по комнате из угла в угол, словно мерял шагами окружающее пространство. Затем взглянул на трясущуюся как осиновый лист старуху и произнёс:

– Кто посмел?

Не знаю, то ли та действительно не знала, то ли от страха дар речи потеряла, но и без того миниатюрная старушка совсем скрючилась и помалкивала.

– Она. Она – Эльма, сестра Альранда, – послышался из дальнего угла голос духа.

– Алси? – встрепенулся Антон.

– Давно меня так не называли… И тебе многих веков, – как-то придушено выдохнуло так и не решающееся материализоваться привидение. – У тебя в руках-то, ради чего изгнали мою душу. То, что под моей личиной погубило твоего единственного друга. Ты змею пригрел в невинном обличии, – не унимался дух.

Хотелось кричать, доказывать, что она не права… но как? Опять захотелось плакать. И такое зло пробрало! Да что это в последнее время со мной? Все обвиняют ни за что, ни про что. В обмороки падаю с той же частотой, что другие руки моют. Слёзы, сопли распускаю постоянно.

Мявкнула, привлекая внимание. Никакой реакции! Зашипела. Опять ничего. Мысленно извинившись, со всей дури вцепилась когтями и зубами в не желающую отпускать меня руку. Антон, ойкнув, дёрнулся от неожиданности. Захват ослаб и с чувством выполненного долга соскальзываю на диван, забираюсь под покрывало и… вот она я, красивая и вполне себе говорящая. И не важно, что замотана в покрывало на голое тело, главное – имею что сказать. И никто меня уже не остановит…

Говорила я долго и много. Поначалу дух и его престарелая подруженция лишь пофыркивали да шпильки вставляли. А я выложила всё! И про то утро, когда к озеру пошла, а очнулась вечером, и про напасть с желаниями. Благо Антон сам был свидетелем этого кошмара. И про первое превращение. Кстати, не забыла высказать всё, что думаю об одном извращенце, который то мне под хвостик заглядывал, то кой-чем перед носом размахивал.

Антон-Кхёрн, всё это видимо тоже вспоминая, несмотря на свой, мягко говоря, почтенный возраст, краской залился! Но… про тапочки… этот гад мне всё же тоже припомнил, как и про случайно похищенный амулет.

Но главное, Алсеей и мадам Торес я была окончательно и бесповоротно прощена и понята. Они даже… пусть и смущённо поначалу, но извинились! Вскоре подружки вообще ухохатывались, абсолютно игнорируя то злые, то обиженные взгляды, бросаемые главой божественного пантеона. В-общем, с основной и самой приоритетной задачей по собственной реабилитации в глазах общественности я справилась на пять с плюсом.

А потом раздалось не совсем… точнее совсем лишнее:

– Так всё-таки ты его невеста или нет? – уточнил как ни в чём не бывало дух, хотя из истории мог и так всё понять.

Мысленно пообещав этой язве за всё отплатить, потупила очи и…

– Да, – ответил за меня Антон…

Шокированная Алсея аж материализовалась и на пару с Каргулей квадратными глазами уставилась на меня. Ну а что я? Сказать, что я в шоке? Не-ет!!! Я в АУТЕ!

На этой оптимистичной ноте я удалилась в спальню переодеться, а по возвращению застала накрытый стол. С чаем, плюшками, мёдом и домашним вареньем! А потом откуда-то взялось вино… помню, песни пели, помню, меня Антон… тьфу ты… Кхёрн… а, блин, какая разница? Мы все там обнимались. А потом… ничего не помню.

Глава 6 Нежданные гости

Солнце в глаза светит, а вставать та-ак не хочется… и так мне хорошо, и так спокойно…

Спокойно! Споко-ойно-о-о…

Кто-то рядом сопит… а его… ну… рука нагло лежит на том самом месте, из которого у моей второй ипостаси хвостик растёт. Кошмар… где я? Кто он? Ага. Спальня моя. Вспоминаю вчерашние посиделки с песнями и плясками, и жутко краснея, с ужасом запускаю руку под одеяло. Мамочки… я же голая! Причём вот совсем-совсем без ничего!

Поворачиваю голову, а там Антон… ну тот что Кхёрн вообще-то. Тихонечко офигеваю, и стараясь не разбудить выбираюсь из кровати и бегом в ванную. Короткое исследование показало: внизу влажно. Что это за влага? Почему-то совсем знать не хочется! А тут ещё мысль шальная прилетает: «Отомстил! Как есть отомстил! За тапочки!» Вот только всё равно ни разу не смешно мне.

Нет, ну надо ж так нажраться было, а? Всю жизнь прожила в ожидании великой любви. Хотя подружкам конечно небылицы о своих похождениях и рассказывала.Ну а что? Мои тараканы это святое! Это вам не зоопарк или цирк какой-нибудь, и на показ выставлять их не собираюсь! А быть белой вороной как-то тоже не хочется. Вот и сочиняла в меру фантазии, благо она у меня бурная, порой даже буйная. И вот оно… свершилось! Глупо. Нелепо. По пьяни! И я ничего не помню.

Тем временем ванна уже набралась. Едва не всплакнув, по заведённой с некоторых пор привычке, залезла в воду. Вроде как отпускает. Желание сопли и слезы распустить себя любимую жалея, растворилось без следа. И то хорошо! Пытаюсь восстановить хронологию событий минувшего вечера. Но, увы…

– Опаздываешь, – заставил вздрогнуть, раздавшийся возле самого уха приглушённый шёпот.

И тут вспомнилось, что мне ж на занятие с магистром надо! Воззрилась гневно на невинно хлопающего глазами духа, и вдруг поняла: Алсея тактичность проявила, а я ещё и злюсь, блин. Опять стыдно стало. Но это не помешало быстро выскочить из воды, обтереться, натянуть заботливо протянутые духом вещи. Прихватила ею же приготовленные учебные принадлежности, поглядывающую на меня обиженными, голодными глазами княгиню, и рванула к ненавистному в данный момент, ввиду отдалённости, бараку.

– Опоздания входят у вас в привычку, гимназистка, – в принципе вполне беззлобно констатировал лорд Элифан, и не затягивая вступление, начал урок.

Занятие вновь оказалось невероятно увлекательным, а сам магистр человеком неординарным, терпеливым и до невозможности обаятельным. Причём былая «самцовость» исчезла без следа! Порой хотелось глаза протереть даже, настолько не верилось, что стоящий передо мной сейчас лорд Элифан, и тот каким он был во время наших первых встреч, одно и тоже лицо. Его словно подменили! Не знаю уж что леди Моргана сотворила, но за одно – это преображение, я готова была простить ей многое.

Имелись и забавные моменты в сегодняшнем занятии. Хотя забавными они были лишь до поры до времени. Например, когда магистр сообщил, что тварюшки магически обращённые зачастую сохраняют интеллект и дар речи. Я тут же уставилась на кроху, а та, заметив мой внезапно повысившийся интерес к одной маленькой серой персоне, неожиданно забилась в дальний угол клетки и как заверещит:

– Элифан! Во имя всего что между нами было, убери эту… эту пьянь от меня! Она ж с бодуна ща такого надумает, в жизнь не расколдуете!

И каждый в этой фразе услышал своё.

– А что между вами было? – взглянув на магистра, не слишком тактично поинтересовалась я. В этот миг, принадлежащий казалось только ему и мне, это действительно показалось важным.

– Екатерина… ты… вы… с кем вы пили?! – нежданно резко покраснев, и тут же не в меру побледнев, одновременно со мной выпалил лорд Элифан, и в его голубых глазах зажглись какие-то странные недобро мерцающие огоньки.

Гневно глянув на благоразумно заткнувшуюся тёзку, перевожу абсолютно невинный взгляд на магистра. Нет, я конечно понимаю, что в учебных заведениях пьянки по определению не приветствуются. Знаю, что виновата, но сознаваться не собираюсь. А уж своих подельников выдавать и тем более.

– Гимназистка, – лорд Элифан, растеряв в гневе всё своё очарование, строго смотрит на меня, – отнекиваться не имеет смысла. Ветер и воздух мои стихии, и я чётко с самого порога уловил пусть и слабый, но запах перегара. Однако думал показалось. Принесло откуда-то. Ай нет. Вы меня разочаровываете. Повторяю, вопрос: с КЕМ вы пили?

И тут не знаю, что на меня нашло. Вдруг всколыхнулась в груди обида, вспомнилось всё что он говорил и делал в наши первые встречи, и я выпалила:

– Чтоб разочаровывать надо сначала очаровать, магистр Ветреный, – твёрдым голосом проговорила я. – А касательно того, с кем пила? Грустно мне было… и вдруг пришло озарение: «Грех придаваться унынию, если существуют и другие грехи». Ну и вот… – опустив очи долу невинно развожу руками.

Жду отповедь. Тишина. Мышь тоже пищать не рискует, и то хорошо. И вообще я есть хочу. Нет, не так! Я хочу ЖРАТЬ!!! А ещё… меня ждёт… а может и не ждёт (от этой мысли всё внутри как-то сжалось) Антон… и вообще у меня сегодня особенный день, я можно сказать невинности лишилась. Ну и пусть ничего не помню, факта свершения действия это не отменяет, а в том, что факт был сомнения тоже почему-то нет.

А этот шатенистый гад смотрит на меня и тихо так, и оче-ень язвительно говорит:

– Что-то мне подсказывает что в женском жилом корпусе появились посторонние… – я аж дёрнулась от неожиданности. Он что мысли читать умеет? – У вас, гимназистка, всё на лице написано, – словно отвечая на невысказанный вопрос, сквозь зубы процедил магистр и в мгновение ока очутившись рядом, больно вцепился мне в локоть, второй рукой прихватил клетку с серой стукачкой и потащил меня прочь из учебного корпуса.

Спешит гад. Еле поспеваю за ним. Ноги путаются в подоле длинной юбки по глупости с утра надетой. «Ну да, Алсея, готовя мне одежду не предполагала, что такое может случиться». Так и тащит. До жилого комплекса ещё как до Китая в позе санитаров природы(точнее водоёмов), а я уже запыхалась, на руке от жёсткой хватки магистра, явно синяк на память останется, но делать нечего, перебираю уже дрожащими от натуги ножками, жалея, что раньше спортом не увлекалась. А впереди ещё и скандал намечается.

Вот уж и крыльцо злополучной общаги. В холле, нам навстречу выскакивает всполошившаяся увиденным мадам Торос:

– Здравствуйте, – преграждая нам путь, произнесла стараясь спрятать подозрительно «бегающие» глазки Каргуля, на лице которой явно прослеживаются последствия вчерашней попойки. – Зачастили вы к нам, лорд Элифан, – всё так путаясь под ногами со шваброй в руках молвила престарелая карлица, которая кстати гномицей на поверку оказалась.

- И вам не хворать, – зло бросил магистр, вручил мне клетку с тёзкой и освободившейся рукой убрав с нашего пути старушку в сторону, рванул по лесенке вверх.

Я лишь успела бросить через плечо обречённый взгляд, а догадливая старушенция тут же кинулась в свою каморку.

На третий этаж меня буквально занесли. То есть не так. Просто хватку не ослабили и откровенно волокли по ступенькам мою почти лишившуюся сил тушку! Как открывали дверь помнится, как в тумане, а дальше… дальше я испугалась и не придумала ничего лучше, чем… обратиться.

И вот сижу возле двери забившись в угол. Такая вся из себя маленькая и жалкая, а этот бессердечный чурбан, окатил меня полным презрения взором, водрузил клетку с княгиней на стол, и как ни в чём не бывало прошествовал в спальню! Я от страха аж забыла, как дышать. Приготовившись к крику в десятки децибел прижала ушки, зажмурила глазки, и… минута… ничего. Время идёт. Слышатся злые, твёрдые шаги по-прежнему ничего не говорящего магистра.

Со смесью радости и разочарования осознаю, что Антона здесь нет. Ушёл! Попользовал и смылся! Гад! Все они мужики такие! И так обидно становится… и тут чья-то рука аккуратно отрывает моё тельце от пола. Стра-ашно-о-о… но, дальше ничего не происходит. Тихонечко приоткрываю один глазик… офигеваю и открываю второй.

Пред мои очи является умильно улыбающаяся рожа этого гадского шатенчика.

– Прости, малышка, – неожиданно нежным голосом шепчет он. – Не хотел тебя напугать. Просто… просто никогда раньше… – слова явно даются ему с трудом. – Как вспомню тебя там… в приёмной комиссии. Такую хрупкую, такую напуганную и беспомощную… – и столько тепла в его голосе… хочется не скрывая улыбки прижаться к его широкой груди и слушать, слушать, слушать…

Он говорил что-то ещё… а я, отбросив все страхи, обиды и переживания пригрелась в его сильных и одновременно нежных руках, и убаюкиваемая его голосом задремала.

И приснился мне сон: залитая солнцами зелёная лужайка, прекрасный, искрящийся, словно созданный из хрусталя замок вдали, шагах в ста от меня обрыв в пропасть… и тут приходит осознание, что там внизу наша гимназия! Вон и здание где столовая виднеется, а чуть подальше и мой жилой корпус. В изумлении понимаю, что нахожусь на одном из летающих островов.

Оглядываюсь вокруг, и замечаю спешащее мне на встречу чудесное создание: грациозное, обворожительно прекрасное и опасное одновременно. Но ощущения угрозы нет, и я спокойно наблюдаю за ним. А потом встречаюсь со взглядом его пронзительно голубых глаз. Дыхание замирает. Сердечко на миг прекращает работать, а затем начинает биться словно птичка в силках. Всё тело пронизывает приятная тёплая волна. И вдруг понимаю: я бесповоротно влюблена в этого безумно очаровательного… крылатого… кота!

Это нечто божественное! Отдалённо напоминает земных мифологических сфинксов, но не такой большой какими я их прежде представляла, а немногим крупнее обычного кота. Ну или точнее сказать смахивает размерами на вполне привычных мейн-кунов. Шикарный длинный и невообразимо пушистый хвост, словно победоносное знамя, гордо развевается на ветру. Очаровательные огромные миндалевидные глаза с вытянутыми горизонтально зрачками. В каждом движении ощущается скрытая под очаровательной пушистой личиной, сила. А крылья… ах… какие крылья…

Краешком сознания, чудом сохранившего рациональность мышления мысленно пролистываю изученный от корки до корки учебник по «Совбесу». Перед внутренним взором появляется иллюстрация… да. Ошибки быть не может! Это тоже крайне редкий тип, причём априори являющийся оборотнем.

Дословно написанное звучало так: «Фторотоэлурантропы – слово образовано древне-грекченскими словами – означающими «крылатый», «кот-оборотень» и «человек». Этот крайне редкий вид обитает в областях, либо значительно отдалённых от населённых пунктов, либо на летающих островах. В общественных местах предпочитают появляться исключительно в обличии человека, в связи с чем, номинально причислен к мифологическим существам».

Эти заумные мысли прошли фоном, а глаза тем временем любовались грацией приближающегося существа.

– Здесь красиво, не правда ли? – слегка подмурлыкивая, бархатистым голосом произнесло прекрасное создание.

– О, да-а… – выдохнула я… и встрепенулась от резанувшего слух: – Мьа-у-у-у…

Смотрю на свои… лапки. Блин! Я опять во второй ипостаси. А так хотелось бы поговорить с этим неведомым ранее существом, и такой облом! Нет, конечно же обернуться человеком я могу. Но это же не просто милая зверушка, а оборотень, большую часть времени проводящий в обличии человека. А обратившись я как последняя дура буду сидеть здесь голышом… нет уж, спасибо! Лучше воздержусь. И тут…

Он сам обернулся… и… о, боги! Он был одет! Скромность, страх опозориться, всё отошло на второй план. Панически забегала глазами в поисках чего либо, чем можно было бы укрыться! Я просто обязана узнать, как ему это удалось.

И хотя передо мной стоит не кто-то неизвестный, а вполне знакомый лорд Элифан собственной персоной, я понимаю: это всего лишь сон или моя расшалившаяся фантазия, и в реальной жизни, он скорее всего обычный человек, а если и нет, то вряд ли пожелает рассказать свой секрет.

И вновь, будто прочитав мои мысли, магистр жестом фокусника извлекает из ниоткуда небольшое покрывало и расстилает на травке. Ну не знаю, для чего ему это, а вот я пулей несусь к вожделенной тряпочке, забираюсь под удивлённым взглядом лорда между покрывалом и травкой, и… обращаюсь!

Аккуратно прикрываясь, являю свой смущённый лик пред очи настороженно, но по-доброму улыбающегося лорда, который тут же, не растерявшись вновь достаёт из воздуха ещё одно покрывало и в этот раз без каких-либо помех расстилает на травке. Следом из ниоткуда появляется довольно вместительная, накрытая цветной тканью корзинка. В итоге как оказалось нас ждал пикник на природе.

При виде еды желудок сжался голодными спазмами. Позабыв о приличиях, я ухватила с импровизированного стола кусок ветчины и ломоть хлеба, соорудив внушительных размеров бутерброд, и с наслаждением впилась в него зубами. Вызвав одобрительную улыбку лорда.

Сам же он, разгрузил содержимое корзинки, причём наиболее лакомые блюда, судя по запаху, пододвинул поближе ко мне. Взял небольшую тарелочку, набросал туда того-сего, и как ни в чём не бывало, игнорируя покрывало, развалился прямо на травке. Ну то есть лёг попросту на бочок, подпёр голову рукой и с задумчивой улыбкой на устах начал потихонечку, не спеша есть.

А я разрываюсь на части. С одной стороны, есть хочу так, как никогда в жизни не хотела, с другой стороны, внутри всё клокочет, подгоняя узнать, как же ему удаётся обратиться и быть при этом одетым! Понимаю, что я неуч, а он дипломированный маг со стажем, но всё же вдруг и мне подобное под силу? Было бы здорово…

Давясь дожёвываю последний кусок некогда гигантского бутерброда, понимая, что погорячилась. Вокруг витает столько аппетитных ароматов, а в меня теперь мало что влезет. Мысленно вздыхаю, и только собираюсь озвучить наболевший вопрос, но магистр меня опережает:

– Я рад, что вы, Екатерина, столь адекватно приняли мой естественный облик. В гимназии, как это не удивительно, о нём никто не знает. И надеюсь вы поймёте моё желание и впредь оставить общественность в неведении.

Вспомнилось написанное в учебнике относительно скрытности этих существ и их мифичности вследствие. Но сам собой возник вполне естественный вопрос: зачем надо было показываться мне? Пусть это сон и логика в нём присутствовать не обязана, но слишком уж он реалистичный.

– Вы спали… – тем временем продолжил магистр. – И я надеялся, что посещение острова так и останется для вас кусочком привидевшейся во сне сказки. Не думал, что вы успеете заметить меня в настоящем обличии, – отводя взгляд пояснил мужчина.

И вот теперь я спросила. Но опять же не то:

– А разве эти острова не относятся к гимназии?

– Нет, – усмехнулся магистр. – В стенах этого заведения не обучаются те, кто способен подняться на подобную высоту. Маги могли бы конечно телепортироваться, но защитные заклятия не позволят им это сделать. Этот небольшой островок… – по губам мужчины скользнула тёплая улыбка, – …вот уже более тринадцати тысячелетий облюбован представителями моего рода.

– И никто не заметил, как вы прилетаете сюда? – удивлённо воззрилась я на собеседника.

– Нет. Летать мы позволяем себе лишь в ночи и над самим островом. А сюда попадаем посредством обычной телепортации. Вообще-то меня звали на работу в столичную академию магических искусств. И несмотря на то, что расстояния для меня не преграда, я предпочёл преподавать здесь, имея возможность быть рядом с домом.

– Магистр Ветров… – начала я, но была прервана:

– Элифан. Зови меня Элифан. Посторонних здесь нет, никто не услышит. А мне очень нравится, как моё имя звучит в ваших устах.

– Лорд Эли…

– Просто – Элифан, – мягко, но требовательно перебили меня.

– Элифан, – как-то робко произнесла, и заметила довольную улыбках на его устах. – Как вам удалось обернуться человеком и оказаться одетым? – боясь, что меня опять прервут, на одном дыхании выпалила я.

– Хм… да, ты конечно же этого не знаешь. Попробую объяснить…

Он излагал так же, как и на занятиях: красочно, информативно и в принципе всё казалось не так и сложно. На первый взгляд! На практике же. После первой же попытки оказавшись, как и в первую нашу встречу голой, я решила отложить эксперименты до прибытия «домой». Мой провал мужчина встретил снисходительно-циничным:

– И таки вы прямо жаждите меня совратить, гимназистка!

Но тут же расцветшая на его губах улыбка, успокоила. Он шутил. Всего лишь шутил. Мы ещё долго болтали. Обо всём и ни о чём. А когда начало темнеть, магистр грустно вздохнул и произнёс:

– Пора возвращаться в гимназию. И завтра в той же аудитории, в тоже время, не опаздывайте.

С этими словами лорд Элифан уложил остатки еды, корзину и всё остальное на покрывало. Связал между собой его концы, на подобие большой котомки и очередным жестом фокусника отправила в никуда. На мой удивлённый взгляд, мужчина, для которого это очевидно было в порядке вещей, не обратил внимания.

Огляделся вокруг, приблизился… я замерла в ожидании поцелуя. И самое поразительное: после волшебно проведённого в его обществе времени, я была вовсе не против. А может спасало то, что это всего лишь сон? Я даже закрыла глаза. Ощутила его удивительно осторожное, нежное прикосновение к руке… и…

– До завтра, – послышался странно удаляющийся голос магистра.

Что-то в этот миг изменилось, заставив открыть глаза. Я стояла в своей гостиной. И с запоздалым стыдом осознавала какой дурой выглядела в последние минуты нашей встречи. Ведь оказалось, что это вовсе не сон!

– Фух! – раздалось рядом, а я едва не подпрыгнув от неожиданности с укором взглянула на материализовавшегося рядом духа.

– Когда-нибудь… ты меня заикой сделаешь!

– Так волновалась же! – потупив взор, призналась Алсея. – Сначала Кхёрн метал и рвал узнав, что ты ушла. Потом всё здесь вверх дном перевернул и ушёл злющий как сотня демонов. Я ведь его с детства знаю, а таким никогда не видела. И вот разгребаю оставленный им погром, вдруг чувствую Каргуля зовёт, и явно напугана. Я к ней. Говорит лорд Элифан нашу Катерину едва ли не за шкирку наверх тащит. Несусь назад. Едва к вашему приходу порядок навести успела. Как увидела его злющее лицо, решила – всё кранты!

Тут несмотря на не весёлость ситуации, я усмехнулась. Бедный дух за пару дней общения уже успел нахвататься словечек. И в её устах, они звучали мягко говоря забавно.

– …я ж заметила, как ты от страха обернулась даже. И такой вид у тебя жалкий был… – дух тяжко вздохнул. – А потом он тебя на руки взял, и его словно подменили. Унёс. Куда? Зачем? Время идёт, а тебя всё нет! Мы с Каргулей извелись все. Едва умом не тронулись от волнения… кстати эту… – Алсея кивнула на княгиню, а серая хамка в ответ ещё и глазки недовольно подкатила! – покормили, а ты то завтрак проспала, обед из-за треклятого магистра пропустила. Может принести чего? Или сама в столовую сходишь?

Помотала головой, типа – не надо. Думала сейчас завалит вопросами и придётся врать, или предположениями замучает, но нет ничего. Убедилась, что жива, здорова и успокоилась. И тут до меня дошёл смысл ранее сказанного:

– Антон… тьфу ты! Кхёрн перевернул всё вверх дном?

– Угу, – буркнул дух.

– Нашёл что искал? – это был риторический вопрос, а я уже неслась в спальню, и откинув полог, на кровать так и села.

Медальона не было! Как и пути назад. То есть я была уверена: если приложить усилия, способ обязательно найдётся. Вот только когда это будет?

Грустно вздохнув, как всегда в последнее время направилась к ванной. Вода и неведомые бальзамы исцеляли тело и душу, а также гарантировано излечивали нелепое желание разреветься.

Вот и ванна наконец-то наполнилась, залезла, сижу разгребая руками воздушную пену. Пытаюсь навести в мыслях и чувствах хотя бы намёк на порядок.

– А Кхёрн… – раздалось рядом, а я в буквальном смысле зашипела, одарив вмиг ссутулившегося духа недобрым взглядом.

Внутри вновь всё клокотало, теперь уже не было обиды. Был только гнев. Всепоглощающий, испепеляющий душу гнев.

– Что бы я этого имени больше не слышала! – продолжая метать глазами молнии выкрикнула и с головой окунулась в душистую воду.

Но даже она не была способна унять бушевавший в душе огонь. К тому моменту как я вынырнула, Алсеи в помещении уже не было. Вышла из ванной, побродила по комнатам. Взяла в руки учебник по истории, но осознав, что пятнадцатый раз перечитываю одно и тоже предложение, отложила.

Вспомнив «народные» рецепты, положила перед собой подушку, представила на её месте довольно лыбящуюся физиономию трижды проклятого бога. Ударила раз, и как-то на душе полегчало… не совсем, но чуть-чуть точно! Второй, третий, четвертый… на сорок седьмом сбилась со счёта. И просто била, била, била. А когда сил не осталось уткнулась лицом в неё же и орала, орала, орала. До боли в горле, до головокружения, до хрипоты. И вдруг… стало всё равно. Перегорела. Успокоилась. И уснула.

– Сходила б ты на завтрак, – сквозь путаный, насыщенный событиями сон, донёсся до сознания тихий голос Алсеи.

– Уху, – промычала я и поняла, что говорить сегодня не смогу. Совсем!

Дух только вздохнул и положил на край кровати стопочку заботливо подготовленной одежды. Вот поблагодарить бы за заботу, но кроме как взглядом – никак. Не знаю, поняла ли меня призрачная эльфа или нет, но заметив, как я застонала (а болели все мышцы, даже те, о существовании которых не знала), так вот, эльфа помогла подняться с постели и доковылять до заблаговременно набранной ванны. Дух по своему усмотрению вылила едва ли не полностью какие-то бальзамы, и кивком головы указала: мол, залазь.

Запах от воды исходил незнакомый, и мягко говоря неприятный. Но взгляд у непривычно молчаливой эльфы был слишком красноречив, и переборов отвращение я-таки забралась в воду.

Сначала ничего не происходило. Ну не считая того, что дышать от этой вони было довольно сложно и уже начинало подташнивать. А потом… меня словно пронзили тысячи игл! Тело непроизвольно выгнулось дугой от боли, рот открылся, стараясь вдохнуть побольше воздуха. Сотрясаемая судорогой безвольно сползаю в эту вонючую дрянь… сквозь сковавшую всё моё существо боль пробивается мысль: умираю…

И вдруг… становится так легко… так хорошо… выныриваю на поверхность. Вдыхаю полною грудью и понимаю, что больше ничего не болит. Осторожно покашливаю, но и с горлом полный порядок! Чудеса, да и только! Вот только желание смыть эту вонь возрастает с каждым вдохом. Включила душ, ополоснулась, и как была – голышом, выпорхнула в спальню. А там…

– Проходной двор! – рыкнула я, скрываясь обратно за дверью в ванную комнату.

Обернулась полотенцем, за неимением стульев уселась на унитаз и задумалась.

В спальне был тот, кого я хотела видеть меньше всего! Впрочем, исчезнувшая куда-то Алсея тоже. И что делать? Сидеть тут до скончания века? Не вариант. Да и на занятие надо. И если не явлюсь, лорд Элифан явно придёт сюда, и тогда…

С неуместным в данной ситуации удивлением ловлю себя на мысли, что мне плевать на Антона, на то что в моей спальне черт знает откуда нарисовался тот красавчик с глазами цвета стали, а вот разочаровать магистра ни то чтобы не хочу. Боюсь! Боюсь, что осудит. Боюсь, что не поймёт. Что отвернётся. И тогда…

– Выходи, – послышался лишённый былого очарования голос. – Ты прекрасно понимаешь, что дверь меня не остановит.

– Что тебе надо? – пытаюсь говорить твёрдо, но звучат мои слова как придушенный, жалобный писк, но он услышал:

– Вернуть Эльму.

Мысли хаотично носятся в голове. Эльма… Эльма… где-то раньше звучало это имя. И тут приходит понимание: Эльма – его сестра. Но при чём тут я? – последняя мысль вырывается наружу, и тут же получаю полный гнева ответ:

– Я долго искал причину! Это ты убила её! И спрашиваешь: при чём?

Послышались приближающиеся шаги. В голове мелькнуло: так это был не просто реалистичный сон? И стоило ручке на двери начать поворачиваться, как я обратилась, юркнула за угол ванны и затаив дыхание стала ждать.

Дверь открылась довольно резко. Послышались тяжёлые шаги. Я тихо сдаю задним ходом за ванной по направлению к двери, а он идёт к стоящей в дальнем углу ширме. Аккуратно выбралась из укрытия и бесшумной тенью крадусь к вожделенной двери. Фух! Вот и спальня. С тоской бросила мимолётный взгляд на оставленную Алсией одежду, прошмыгнула в гостиную. Дрожа всем телом, кошусь назад. Никого. И… о счастье! Входная дверь оказывается приоткрыта!

Бегу так, словно за мной гонятся все демоны мира. Вот уже и лестница. Прыгаю. Больно ударяюсь попой, поскальзываюсь. Качусь. Всё болит! Но я бегу! Когда же кончатся проклятые ступеньки? На нижней площадке стоит Каргуля с неизменной шваброй в руках. Видя мой безумный забег, старушка словно понимает всё без слов: кидается вперёд меня и едва успевает распахнуть двери, как я пулей вылетаю наружу. А откуда-то сверху доносится полный ярости крик:

– Где она-а-а!!!

Глава 7 Сказка - быль

Бегу! Травинки со скоростью света проносятся мимо. Легкие жжёт, во рту сухость. Кажется, ещё несколько шагов и упаду. Раз и на всегда. Но очередная сотня метров позади, а я всё бегу. Боль в натруженных лапках и отбитой о лестницу попе уже не ощущается. Сердце вот-вот выскочит из груди. Бегу как в тумане. Не понимая – куда? Зачем? И страха уже нет. А я всё бегу.

Чьи-то руки отрывают меня от земли. А я по инерции беспомощно дрыгая лапами в воздухе, всё бегу. А потом понимаю, что мы с этим некто уже не там, где были. Какой-то просторный зал и чьи-то шаги отдаются эхом. А мне уже всё равно. Ничего не болит. Ничего не хочу. Ничего не боюсь. Обвисла тряпочкой и даже думать уже не в силах. Лишь толкаю в измученные отдышкой лёгкие воздух. Да и то не понимаю: зачем дышу?

И вдруг слышу откуда-то словно издалека знакомый голос:

– Держись, маленькая. Только держись…

Пытаюсь понять кто же это? Но сил совсем уже нет. И сознание как на грех уплывает.

– Апчхи!!! – нос щекочет ужасно неприятный, резкий запах, и чей-то тихий голос:

– Малыш, обратиться сил хватит?

А я-то что? Я ж тварь бессловесная, да ещё и немощная. Даже пошевелиться не могу, не говоря уж о сосредоточении для обращения.

Нос улавливает отвратный запах и вспоминается сделанная Алсеей жутко вонючая целебная ванна и в памяти проносится все последующие события. Лапок и хвостика, касается что-то мокрое, а чья-то рука неумолимо продолжает погружать моё безвольно болтающееся тельце в ту самую гадость, что исцелила меня на кануне. Интуитивно хочется напрячься, вырваться, убежать. Да куда там?

Мелькает грустная мысль: неужели догнал? И стало совсем всё равно. А вода уже подбирает к носику. Надо просто вдохнуть и всё кончится…

Но не тут-то было! В этот раз моё крохотное тельце пронзили кажется миллионы игл! Изогнувшись пытаюсь кричать от боли… и в этих ломках обращаюсь. Боль отступает. Приходит лёгкость. Лежу в ванной с закрытыми глазами, вдыхаю уже вроде бы и не такой уж нестерпимо вонючий воздух полной грудью и с запозданием понимаю: я хочу жить!

И такое спокойствие непередаваемое охватывает. Я справлюсь! Со всем справлюсь! И гадский Альранд ещё кровавыми слезами умоется, когда я его красивые глазки цвета стали выцарапаю. За всё. За всех. За себя, за трижды проклятого бога, и за Алсею в особенности!

Полная решимости открываю глаза, и… краснею. Медленно так. Постепенно. До кончиков волос.

Напротив, ни разу не обнажённой меня, сидит взволнованный лорд Элифан, а в его голубых глазах плещется такое обожание, что мне действительно становится не по себе. Вроде и понимаю, что он уже в третий раз меня голой видит, но этот взгляд…

Пойманный на «горячем» магистр спохватился и тут же отводя взгляд протянул огромное полотенце. Ну а я что? Уж лучше так, чем под прикрытием совершенно прозрачной воды пред ним возлежать. Схватила. Неловко прикрываясь выскользнула из ванны, не столько обтёрлась, сколько закуталась и смотрю на него.

С одной стороны, конечно же я благодарна. Подобрал в тот миг, когда казалось, что жизнь уже кончилась. Излечил. Но этот его взгляд… раз за разом вставал перед мысленным взором и вновь становилось как-то не уютно, не по себе.

Так и не поворачиваясь в мою сторону мужчина встал и направляясь к выходу, непривычно глухим голосом, молвил:

– Там на тумбе, возле ширмы, одежда. Надеюсь подойдёт…

Не произнося больше ни слова, он удалился.

Наряд оказался мягко говоря непривычный: бельё в принципе удобное, приятно прилегающее к телу нареканий не вызвало, а вот длинное, в пол платье. Не спорю оно было прекрасно. И спустя полчаса мучений, на меня отовсюду… а стоит заметить здесь и стены, и потолок были зеркальными. В общем на меня смотрела не привычная ведьмочка-обольстительница, а самая настоящая принцесса!

Вот только распущенные и всё ещё мокрые тёмные локоны слегка портили картину. Так хотелось соорудить какую-нибудь причёску! А ещё… не хватало хрустальных туфелек, для полного ощущения сказки. Хотя туфелек или какой-либо иной обуви вообще не было. А пол каменный, прохладный. И ноги уже начинают подмерзать.

Ну да ладно. Что имеем, то и имеем. Полюбовавшись ещё минут пять, направилась к выходу. И оказалась… нет, не в спальне! В просторном, освещённом светом многочисленных свечей зале. И обычный страх перед отрытым огнём почему-то спасовал, даже намёка на панику не возникло, настолько здесь было красиво.

– Добро пожаловать в родовой замок Винд-Арконте, – неожиданно, возле самого уха, произнёс приятно будоражащий сознание голос.

Казалось горячее, обжигающее дыхание говорящего коснулось моих волос, щёк. По коже пробежала волна мурашек. Внизу живота приятно заныло и по телу разлилось непривычное тепло и нега. Ноги готовы были подогнуться, но чьи-то сильные руки, заставив вздрогнуть от неожиданности, поддержали меня своевременно ухватив за талию, и локоток, и придавая направление повели к накрытому в центре залу столу.

Словно во сне, послушно сажусь, ощущая, как кто-то галантно подвигает мой стульчик. И вдруг понимаю, что вопреки сказочному очарованию ситуации, сейчас тупо наброшусь на еду! Да-да! Желудок сжался, слюна наполнила рот и пришло осознание: если прямо сейчас что-нибудь не съём, то снова умру. Забыв о приличиях, схватила со стоящего неподалёку блюда какой-то ни в меру аппетитный кусок, и вцепившись в него зубами, вгрызлась в нежное, сочное мясо…

Напротив, скрипнув ножкой по каменному полу, отодвинулся стул. Но мне было всё равно…

Это было наслаждение! Закрыв глаза, я отдалась непередаваемой гамме вкусовых ощущений. И только утолив первый голод, со смущением опустила голову, и исподлобья взглянула на сидящего напротив… улыбающегося магистра.

В этот момент где-то сзади стукнула о стену резко распахнутая дверь. По залу пронёсся небольшой порыв ветра. А я как заворожённая смотрела в голубые глаза сидящего напротив мужчины.

– Это она? – разорвав очарования момента, где-то рядом воскликнул восторженный женский голосок.

Стряхнув окутавшее сознание оцепенение, поворачиваюсь. Там стояла очаровательная девушка. Своё волнение нежданная визитёрша, даже не пыталась скрыть. Её руки, то прятались за спину, то сжимались на груди, то взлетали словно птицы к лицу. А в таких же пронзительно голубых, как и у магистра глазах светилось неподдельное счастье.

– Мама, ты всё не так поняла… – как-то придушенно произнёс лорд Элифан.

– Мама? – не сумев скрыть удивления, я совершенно беззастенчиво уставилась на такую юную с виду женщину.

Но та, нисколько не смутившись, лишь одарила меня бесконечно доброй и ласковой улыбкой, после чего обернувшись к сыну, промолвила:

– Элиф, мальчик мой, с нетерпением жду, когда же ты представишь эту милую, юную леди, – и более резко, очевидно боясь, что перебьют, добавила: – И назовёшь дату свадьбы!

Я в шоке перевела взгляд на медленно бледнеющего магистра, и мне почему-то стало ну оче-ень не по себе!

Сижу. Перевожу взгляд с не в меру молодящейся маманьки, на кажется потерявшего дар речь сынулю, и обратно. Ти-ихо так, офигеваю. Не жизнь, а сказка! И бьёт она не ключом, а по ходу пьесы – монтировкой по моей многострадальной в последнее время головушке.

Нет, ну тут конечно смотря с какой стороны посмотреть. Как ни крути магистр мужчина видный, да и жених завидный, к тому же все признаки обоюдного влечения вроде как на лицо. НО! Есть два подлых «но»!

Во-первых, в мои планы совершенно не входило в столь юные годы потерять свободу. Я готова даже смириться с случившейся накануне потерей девичьей чести, в конце концов Антон-Кхёрн, не абы кто, а бог! Ну а с богом как-то не зазорно. Но лишиться свободы? Не-ет! К такому повороту событий я явно ещё не готова.

А во-вторых, мне надо… пусть пока и не знаю: как? Но надо вернуться домой. А значит нельзя, чтобы магистр привязался. Несмотря на уже весьма смутные воспоминания о наших первых встречах, он оказался очень хорошим… человеком. И причинять ему боль совсем не хотелось. Это было бы несправедливо, жестоко, неблагодарно с моей стороны.

Аппетит куда-то пропал. Передо мной куча неизведанных, источающих умопомрачительный аромат блюд, а я понимаю, что кусок в глотку не полезет. А жаль. В последнее время хронический голод стал моим вторым я, да ещё и поесть не всегда удаётся.

А эти двое всё так же безмолвно буравят друг друга взглядами. Такое ощущение, что между ними идёт оживлённый спор. Безмолвный, но от того не менее напряжённый. Кажется, ещё чуть-чуть и в воздухе начнёт искря, потрескивать статика. А я сижу и не знаю, как разрядить обстановку. В глазах магистра вспыхивают странные, неестественные серебристые огоньки, и наконец-то оторвав взор от матери, он произносит:

– Екатерина, позвольте представить вам маркизу Анджию Винд-Арконте. Матушка…, – его взгляд вернулся к слишком юной на вид женщине, – миледи, позвольте представить вам, княгиню Екатерину, – от этих слов, а также от вспыхнувшего на лице «матушки» восторга и заинтересованности, мне вновь поплохело, – …студентку первого курса гимназии Стихийной магии, – завершил мужчина, а вот миледи явно ждала чего-то ещё. Чуть помолчав, магистр добавил: – И свадьбы не будет!

Лицо вмиг побледневшей женщины надо было видеть: в обращённых к сыну глазах плескалась ярость, уголки кукольного ротика скривило, ноздри трепещут. В общем зрелище оказалось не для слабонервных. И вместо того чтобы заплакать или брякнуться в обморок, как зачастую в последнее время, мой организм нагло забыв поинтересоваться моим мнением… обернулся.

И вот я такая из себя жалкая и крохотная прижалась к спинке стульчика, и оче-ень надеюсь, что обо мне благополучно забудут, но не там-то было! Мгновение спустя ко мне протягиваются холёные женские ручки, и я взмываю вверх, на внушительных размеров, несмотря на миниатюрные в остальном формы, грудь маркизы.

– Боги! – восклицает женщина. – Элиф… если ты умудришься упустить, не завоевав крохотное, трепетное сердечко этого чуда, считай, что у меня нет больше сына!

– Но мама…

– Никаких – «но»! Ты разве не понимаешь, какая это удача? Я уж и не надеялась в этой жизни увидеть внуков.

Что-то этот разговор мне всё больше переставал нравиться, и если сидя за столом, я ощущала себя бабочкой приколотой булавкой к музейному щиту, то теперь чувствовала себя чем-то между пленницей в замке синей бороды и пещерой Змея Горыныча, или Кощея… Да какая разница? Пленницей и всё тут! Что-то подсказывало, что уйти мне отсюда не позволят, а летать, увы, я не умею.

– Наш вид крайне редок, – тем временем вещала миледи. – И эта крошка, относится к виду немногим менее редкому, но генетически абсолютно совместимому! Ты понимаешь, Элиф? У вас могут быть дети!

Вот на этой оптимистичной ноте… я всё же упала в обморок!

Ненадолго так. Совсем на чуть-чуть. А когда пришла в себя и взглянула на… на сменившего ипостась магистра. Это неимоверно прекрасное в свете свечей создание, сидело слегка задумчиво склонив голову набок. Пронзительно синие глаза с каким-то новым интересом опустились на уровень маркизовой груди, где покоилась моя скромная пушистая персона…и мне… я… сты-ыдно-о-о… но по довольно глубокому декольте хозяйки замка предательски журча побежала весьма красноречивая струйка.

Ушки прижались. Глазки почти зажмурены в ожидании нагоняя… и только я успела под звук неожиданно разразившихся со всех сторон фанфар с тоской подумать: «Вот невезуха-то… сначала богу в тапочки, теперь маркизе в декольте…», и тут над замком разнёсся глас:

– Маркиз Винд-Арконт младший лорд Элифан Ветреный женится! Да здравствует продолжение великого рода!

Звук казалось шёл отовсюду. С непониманием смотрю на какую-то удивлённо серьёзную мордочку магистра и ни-и-ичегошеньки не понимаю. Как бы согласия я вроде как не давала. И что это было?

Судя по всему, лорд Элифан думал о том же, так как вмиг перевоплотившись назад в человека уставился на свою мать и буквально моими же словами вопросил:

– Что это было?

– Малышка оказалась куда умнее и решительнее моего непутёвого сына, – с улыбкой, вместо ожидаемого гнева молвила маркиза.

Сын по-прежнему смотрит на неё в непонимании. А по мере того, как ухоженные ручки, неожиданно ласково, отнимают мою бренную тушку от внушительного бюста, являя всем присутствующим… а в этот момент у входа в зал словно по мановению волшебной палочки образовалась целая толпа, так вот, все свидетели моего конфуза вдруг оживляются и бросаются к нам! При этом осыпая и ничего не понимающую меня, и опешившего маркиза поздравлениями, пожеланиями долгой жизни, счастья и прочей сопутствующей такой новости ерунды.

Вишу в воздухе, и никаких моих сил терпеть это измывательство нету. Случайно бросаю взгляд на тот стул где сидела и понимаю, что платье исчезло! То есть… то есть если сейчас я обернусь, то просто обязана оказаться одетой! И на этой оптимистичной ноте, планируя тут же высказать всё, что наболело, обращаюсь…

Могу со всей ответственностью заявить: такого позора я ещё не испытывала. Никогда! Даже гордо демонстрируемое пятно, расплывшееся по некогда безукоризненно голубому платью маркизы, бледнеет перед тем, в каком виде пред очи всей этой толпы явилась я.

И нет, я не… то есть лучше б уж была голой! Моё великолепное розовое платье в пол на мне, но задом наперёд и это не самое худшее. На шее в качестве этакого жабо болтаются кружевные трусики, а вместо шляпки… бюстик!

В кругу собравшихся пронеслась волна приглушённых смешков. Я смачно покраснела. Стянула с головы лифон, с шеи, проклятые труселя, и услышала совсем неожиданное:

– Ну что вы как дикари! Девочка просто переволновалась! Помолвка – это ведь очень ответственный шаг. Это на всю жизнь…

И мать же вашу… за ногу и об угол! Перед глазами вновь поплыл предательский туман…

Очнулась я вновь с оглушительным «апчхи» и уже надоевшим за последнее время неприятно щекочущим нос запахом, являющимся аналогом нашего нашатыря. Лежала я в величественных, я бы сказала «царских» покоях. Всё вокруг утончённое, но не вычурное в светлых, почти белых тонах и позолоте.

Возлежало моё горемычное, окружённое бесчисленными подушками, тело на огромной, даже в сравнении с моей гимназисткой – кровати. А по обе стороны этого самого плацдарма, бросая друг на друга полные раздражения взгляды восседали магистр и его моложавая матушка, которой в моём, как выяснилось не слишком богатом на ругательства лексиконе, прочно прикрепилось звание: «ласковой стервы».

– Что это было? – как-то придушено выдавила я.

– Ты упала в обморок, – озвучила очевидное «ласковая стерва».

– Я не об этом…

– Понимаешь ли, дорогая… – подал голос магистр, и это «дорогая» резанул слух. – Как ты, наверное, знаешь… ну или хотя бы догадываешься: у всех видов, рас, как хочешь называй, имеются свои традиции и обряды, – вкрадчивый, и несколько виноватый тон говорящего мне совсем не понравился. – Ну, так вот. У нас… у нас принято, что избранница или соответственно избранник, в зависимости от пола наследника рода, в знак вечной любви и верности заключает помолвку путём как раз… в общем нужно перейти в истинное обличие и помочиться на старшую представительницу рода.

– Что ты и сделала, доченька! – с триумфом завершила за невнятно мямлившего под конец своего монолога сына, «мамуля». – Дух рода зафиксировал обряд и теперь по сути вы являетесь мужем и женой, ну если конечно у тебя милочка имеется желание сыграть номинальную свадьбу…

– Мама! – рыкнул на вмиг заткнувшуюся женщину магистр.

М-дя… ситуёвина однако… и самое обидное судя по лицу «маман», обратной дороги действительно – нет, а смущённая и в тоже время довольная физиономия лорда Элифана вообще бесит! Как он мог? Вот как он мог воспользоваться моей неосведомлённостью? Уж он-то просто обязан понимать, что всё случившееся исключительно стечение нелепых обстоятельств?

– Уйдите… – едва слышно потребовала я, но меня словно бы и не услышали. – Уйди-ите!!! – мой вопль, наверное, сотряс даже стены гимназии, и новоиспечённый муженек со свекровью поспешно ретировались.

Стоило двери закрыться, выскальзываю из нежных объятий подушек и одеял и начинаю нервно мерять шагами просторную комнату.

Итак, что мы имеем? В результате нелепого проклятия, и непомерного любопытство моей пушистой ипостаси, я попала в неведомую населённую таинственными, магически одарёнными существами вселенную, где безвылазно застряла не просто на планете под нелепым названием Карпег! Я вляпавшись по самое не балуй, застряла на одном из окружающих эту самую планету летающих островов в гордом звании супруги младшего маркиза Винд-Армонте.

Далее… мой земной сосед, оказался не просто сводящим всех представительниц прекрасного пола красавцем, а ни много, ни мало временно потерявшим силы богом! А я… по глупости ещё и назвалась, причём он явно ничего против не имел, его невестой! И в подтверждение статуса, я оказалась лишена с его непосредственной божественным помощью, старательно хранимой ранее девичьей чести. Бог оказался весьма психически не устойчивым и подлым типом. Он просто исчез из моей жизни! Не забыв прихватить то единственное, что могло вернуть меня в мой такой родной и привычный мир.

К тому же, я умудрилась, не знаю уж во сне или наяву, убить проклявшую меня ведьму. И теперь её братец, опять же не простой смертный, а магически одарённый красавчик с незабываемыми глазами цвета стали, и по совместительству наследник королевской династии, жаждет не только мести, но и ждёт что я каким-то чудом сумею вернуть к жизни его почившую сестрицу. И от своих планов, как мне что-то подсказывает, он так просто не отступится.

И это ещё не всё… в моих апартаментах, в гимназии, в клетке сидит бедная, несчастная всеми забытая княгиня, опять же моими стараниями превращённая в мышь. И никто! Никто кроме меня не сможет вернуть ей прежний облик. А я… я застряла здесь.

Ну и… там… в гимназии осталась такая одинокая и такая милая Алсея… и такая добрая хоть и ворчливая Каргуля… да, даже по леди Моргане, вдруг взгрустнулось…

Вот на этом мои нервы не выдержали и упав на кровать, я всё же всплакнула.

И тот факт, что я оборотень, теперь казался таким незначительным. Тем более что моя вторая ипостась была такая милая. Вот и слезы закончились. Валяюсь рассматривая украшающие потолок вензельки и завитушки, а что делать, удача ко мне не просто филейной частью повернулась, она меня в оную, да поглубже засунула. И как выбираться из окружившей меня темной и непроглядной попы, я не знала.

Из задумчивости меня вывел тихий, но настойчивый стук в дверь. Говорить ни с кем не хотелось, но посетитель был настойчив, пришлось крикнуть:

– Входите!

И на пороге появился… муженёк!

– Вот только не говорите, что пришли исполнить свой супружеский долг! – отползая к изголовью кровати и прикрываясь одеялом словно щитом, прошипела я.

– Нет-нет… – кажется мужчина умудрился смутиться. – Екатерина, поймите… для меня всё случившееся не менее неожиданно, чем для вас. Мне и в голову не приходило, что всё может обернуться этим.

– Вы могли предупредить! – выпалила я и с опозданием поняла нелепость претензии: ну вот как магистр мог предположить, что я от страха не только обернусь в свою вторую ипостась, но ещё и описаюсь на руках его мамани?

А тот молчит, и растерянно хлопает глазами, явно не зная, что сказать. За то я имела что высказать:

– И вы могли остановить свою мать от оглашения помолвки! Вы же знали, что это самая нелепая из всех возможных случайностей!

– Увы, – его вздох показался мне искренним. – Это не в моей власти, и мама к случившемуся совершенно непричастна. Это всё дух, покровитель рода. А ему никто не указ.

И я подумала: вот я бешусь, а он? Хотел ли он потерять свою свободу? Возможно у него вообще был кто-то иной на примете, а тут я со своим недержанием… и так стыдно вдруг стало! Даже взгляд отвела. Ведь я сама, пусть и по незнанию заварила эту кашу…

– У вас… у вас кто-то был? – робко, так и не смея взглянуть в его голубые глаза интересуюсь я.

– И да… и нет… - размытый ответ и в голосе слышна какая-то грустная усмешка.

А я понимаю, что сломала человеку жизнь.

– И мы совсем ничего не можем с этим поделать? – робко поднимаю взгляд и тону в этих умопомрачительных голубых глазах.

– Можем! – вмиг очутившись рядом, обжигая лицо горячим дыханием шепчет магистр. – В наших силах этот фарс обратить в реальность…

Смысл слов доходит медленно, потому что его такие красивые, такие притягательные губы тянутся к моим. В памяти всплывает промелькнувшая когда-то фантазия. И так хочется её воплотить в реальность. В ожидании поцелуя закрываю глаза, боясь, что как и тогда, он скажет «до завтра» и исчезнет словно сон по утру.

Но он не исчез. Горячее дыхание обожгло лицо, мурашки весёлой гурьбой пробежались по всему телу, а когда его губы коснулись моих, я забыв как дышать, растворилась в этом сладком ощущении.

– У нас всё получится… – оторвавшись на мгновение произносит хрипло.

И тут же его губы вновь касаются моих, но поцелуй в этот раз более чувственным, его язык проникает внутрь, завладевая моим… и это… это кажется безумно приятным. Моё тело охватывает неведомая ранее страсть. Я тянусь навстречу, но он отстраняется.

– Не буду торопить тебя, милая, – бархатисто-хрипловато шепчет он. – И не потребую ничего, к чему ты не будешь готова.

Хотелось закричать: «Я готова!» Но вместо этого залилась краской. И ощутив лёгкое прикосновение всё ещё разгорячённых губ к своему лбу, услышала коварное:

– Сладких снов, милая жёнушка.

Кровать скрипнула, отпуская из своих объятий столь желанное мужское тело, а тихий щелчок замка закрываемой за ним двери, оглушил словно хлопок крышки собственного гроба. Моё тело горело, разум плавился, губы всё ещё ощущали сладость поцелуя и жаждали продолжения… а он ушёл! Просто встал и ушёл!

Глава 8 Первый откат

Ночь прошла бурно. Нет, муженёк так и не вернулся. Просто мне снились СНЫ. Сначала привиделось, что Элифан вернулся и мы продолжили неоконченное и поцелуями не ограничились. Потом снилось, что он никуда и не уходил. Измотанная, взмокшая я просыпалась от собственных стонов раз десять, засыпала и всё продолжалось! Вот только виделся в роли любовника не только магистр. На его месте побывали и проклятый бог, и ненавистный красавчик с глазами цвета стали, и опять муженёк…

Пробудившись в очередной раз, совершенно измученная и разбитая, поняла, что уже ни то чтобы утро… за окном ярко светили солнца, а настенные часы у камина показывали полдень. И да… надежды на то, что все минувшие события всего лишь кошмарный затянувшийся сон, тоже развеялись.

Кое как выбралась из кровати, нашла вход в так же отделанную зеркалами ванную комнату. Быстро ополоснулась. Здесь к моей радости имелся привычный душ с гибким шлангом! Оделась в то же, что было на мне и вчера, нежно-розовое платье, и в надежде найти где-нибудь еду для моего вечно голодного в последнее время желудка, пошла осваивать территорию.

– С добрым утром, милая, – пропел где-то рядом явно принадлежащий свекрови голосок.

– Здравствуйте, – моё приветствие прозвучало недобро.

И хотя я понимала, что злиться на эту в принципе милую женщину не за что, всё равно ощущала раздражение в её присутствии. Вот кто, спрашивается, просил её хватать меня на руки? Ведь ничего бы тогда не случилось… но сделанного, увы, не воротишь.

– Вид у тебя утомлённый, – обратила внимание она, а я чуть не съязвила, что это разве что слепой не заметит. – Как спалось?

От одного воспоминания о своих снах бурно заливаюсь краской, и оказываюсь превратно понята:

– Элиф к тебе приходил?

Всё ещё погружённая в собственные мысли, точнее борясь с накатившей из-за воспоминаний совершенно неуместной волной плотского желания, автоматически киваю, и тут же слышу восторженное:

– Молодец мой мальчик! Я в нём нисколечко не сомневалась! Да ты, наверное, проголодалась после бурной ночи.

– Ещё как! – честно смотрю ей в глаза и разубеждать ни в чём не собираюсь.

А та едва не мурлыча увлекает меня за собой, и вскоре я оказываюсь всё в том же зале. Вокруг суета, и стол заполняется множеством самых разнообразных блюд. Стараясь сдержаться и не наброситься на еду, как поступала в последние разы, накладываю себе того-сего и чинно начинаю есть.

– Не издевайся над собой, милая, – с улыбкой произносит сидящая напротив «маман». – Я видела твою истинную ипостась. Она совсем кроха, а значит, твой организм просто обязан требовать усиленного питания. И то напряжение, с которым ты здесь сидишь, лишь подтверждает мою правоту. Ешь как, что и сколько хочешь. Здесь никто тебя не осудит. Мы все когда-то, – она в задумчивости закатила глаза, – неважно как давно… но мы все через это прошли.

Просить дважды я не заставила. Дело в том, что я действительно уже начинала беситься от необходимости себя сдерживать, и вот-вот начала бы откровенно рычать. А так… с великого хозяйского дозволения схватила прямо руками какой-то немалых размеров кусок и, впившись в него зубами… заурчала.

И как-то стыдно вдруг стало. Показала себя истинной дикаркой. Так и не выпустив из рук кусок, но перестав жевать и жутко краснея, поднимаю смущённый взгляд на тепло и одобряюще улыбающуюся маркизу. И на душе так сразу светло стало, стыд как рукой сняло, и с новой силой вгрызлась в кусок так и не доеденного мяса.

К тому моменту как сытая и почти довольная жизнью я, закончив с трапезой вытирала салфеткой руки, распахнулась дверь, и в столовую залу, держа в руках клетку с княгиней, вошёл лорд Элифан.

– Я решил, что до тех пор, пока не разберёмся с возникшими проблемами, вы, Екатерина, поживёте здесь, – сказано твёрдо и, судя по всему, данное решение магистра обсуждению не подлежит. – Но это не означает, что можно увиливать от обязанностей и занятий.

У меня при виде тёзки камень с души свалился. Прихватив прямо рукой горсть крупы с одного из блюд, одарила магистра благодарной улыбкой и кинулась к клетке. Судя по реакции княгини, бедолага успела наволноваться за время моего отсутствия. Ещё бы! Ведь пропади я, и ей светит пожизненное пребывание в этой серой шкурке. Хотя и голодной она не выглядела, видать Алсея нет-нет, а подкармливала кроху.

Жизнь вдруг превратилась в сказку. Забылись все горести и печали, даже вгоняющую в тоску мысль о необходимости вернуться домой я теперь гнала прочь. Всему виной были неимоверное обаяние новоиспечённого мужа и ведомые им же увлекательные занятия на лужайке возле замка.

К вечеру ощущая себя самым счастливым в мире человеком, я беззаботно смеялась, ужиная в обществе его матушки, сам Элифан умчался куда-то по внезапно возникшим неотложным делам. Ночью спала как убитая. В этот раз без изматывающих душу и тело сновидений.

Ещё несколько дней пролетели словно во сне, а потом наступил самый ответственный момент: магистр решил, что я уже вполне готова вернуть княгине прежний облик. А вот у меня почему-то такой уверенности не было. Я боялась, что сделаю что-то непоправимое. Но хвала всем богам! Мне это удалось.

И вот уже жутко смущённая, ибо очутилась пред нами в неизбежно голом виде княгиня, несмотря на стыд радуется избавлению от моих чар. Что-то помудрив, магистр отправляет её на землю обетованную, а по возвращению становится серьёзен как никогда. И это настораживает.

– Теперь, когда одна из проблем осталась позади, и у нас осталась всего пара дней до начала твоей учёбы, – всё так же серьёзно произносит он. – Надеюсь ты соизволишь мне рассказать: от кого бежала тогда?

Настроение вмиг испортилось. Об этом не хотелось даже вспоминать, а говорить и тем более. Да и что я могу ему сказать? Да, он хороший, и мне кажется, что почти полюбила его, но раскрыть все свои тайны ещё не готова.

– Милая, пойми, – осторожно, словно боясь спугнуть меня, касается пальцами щеки. Поглаживает. – Я не смогу защитить, если не буду знать от кого, – и понимая, что не убедил, жёстко добавил: – Или ты рассказываешь, или остаёшься здесь!

Вот это уже не честно. Нет, конечно же мне и самой боязно вновь столкнуться с Альрандом. И да, здесь хорошо. Но там мои… пусть и немногочисленные друзья. Там такие интересные учебники, которые обещают не менее увлекательное обучение. И… где-то там ответ на вопрос как вернуться домой.

– Не заставляй прибегать к магии, – голос звучит хрипло и, кажется, зло.

А я, понимая, что рассказать что-то всё равно придётся, ломаю голову: о чём стоит говорить, а о чём нет? Ну про ночь с Кхёрном, ясно-понятно умолчу. Дальше?

– Понимаешь… я из другого мира… – поднимаю взгляд, желая увидеть его реакцию, и тону в голубых глазах, а информация сама льётся из моих уст, и хотя и удивляюсь этому, и догадываюсь, что без магии не обошлось, а поделать ничего не могу.

– Значит ты была невестой Кхёрна? Главы божественного пантеона? – невесёлая усмешка. – Повезло, ничего не скажешь. Врагу не пожелаешь такого соперника.

Пожимаю плечами. Из рассказа было ясно, что самозваная, но он на то внимания не обратил.

– И ты жаждешь вернуться в свой мир, – констатация факта и грусть в голосе.

Опять не поспорить. Хотя не настолько уже и хочу, но слово «должна» никто не отменял.

– Там родители… – отводя взгляд, тихо произношу.

– А если я найду способ периодически посещать тот мир, – сказано неуверенно, – ты останешься? – добавил с надеждой.

О, как бы мне этого хотелось! Но как объяснить моему не в меру практичному отцу: где его дочь, почему вечно вне зоны доступа сети? Попыталась это высказать, но объяснить, что значит «вне зоны» и что такое эта самая сеть оказалось непросто.

– И ещё этот принц с Эльмой… - вспоминая очередной пункт из бесконечного перечня моих проблем, вздыхает магистр. – Прости дорогая, но ты останешься здесь. Это не похищение и не арест, – тут же поясняет. – Это необходимая мера для обеспечения твоей безопасности.

Вновь становится не просто грустно – тоскливо! И так опять жалко себя. И так плакать хочется. Хотя… вот допустим смоюсь отсюда, вернусь домой, а что помешает Альранду заявиться туда? И на решение всех проблем у меня от силы недели две, потом родители начнут волноваться. Что предпринять не знаю, но и сидеть на острове сложив ручки не имею права.

В итоге я-таки убедила магистра отпустить меня в гимназию, где я надеялась найти ответы на свои вопросы. Правда с условием, что на ночь мы вместе будем возвращаться сюда, и я ни при каких обстоятельствах не сниму подаренного накануне обручального кольца, являющегося очень мощным защитным артефактом. Он же в свою очередь, заручившись моим обещанием вернуться назад, поклялся найти способ, позволяющий посещать мой родной мир.

Разошлись мы глубоко за полночь. Ощущая себя разбитой после этих дебатов, приняла ванну и уже улеглась в постель, когда посреди комнаты засияло голубоватое свечение, а миг спустя из него вышел… Кхёрн!

– Шустрая ты! – прошипел бог и в мгновение ока очутившись рядом сорвал с пальчика обручальное кольцо.

«Вот и сдержала обещание», – мелькнула тоскливая мысль и внезапно навалилось безразличие. Если меня и здесь достали, то я-то в чём виновата? И накатила злость. Нет, не на Элифана. На трижды проклятого, нагло заявившегося в мой маленький сказочный мирок Кхёрна. В памяти всё ещё свежи воспоминания о том дне, когда он, перевернув всё в моих комнатах забрал амулет и как ни в чём не бывало смылся.

Обиженно посмотрела на едва не испепеляющего меня взглядом бога и демонстративно отвернулась, уткнувшись носом в подушку. Со стороны это смотрелось явно по-детски. Вот и Кхёрн, судя по звуку, усмехнулся, а в следующий миг я, несмотря на довольно отчаянное сопротивление, была замотано в собственное одеяло, словно в кокон, переброшена через плечо и… оказалась в квартире Антона! Да – да! Именно в той, что по соседству от родительской «элитки».

Вроде бы радоваться надо. Сбылась самая главная мечта: вернуться домой! И вроде там, на Карпеге, ничего неисполненного не осталось. Ведь и было-то всего два пункта: расколдовать тёзку и найти путь домой. И вот, и то, и другое выполнено, а сердце рвётся от безысходности и тоски. Нет! Конечно, сейчас схожу домой, но потом… потом-то как жить, зная, что там…

Всё же я расплакалась. Сильные мужские руки обняли, прижав к напряжённому, кажущемуся каменным телу. А я всё плакала. Он гладил по волосам. Что-то шептал. Отстранился, взял за руку, отводя куда-то в сторону. За пеленой слёз я ничего не видела. Оказывается, он сел, не забыв и меня усадить к себе на колени. Не знаю, сколько мы так сидели: он, гладя мои волосы и шепча слова утешения, а я рыдая и шмыгая у него на плече.

Сначала хотела ему всё, что наболело, высказать. Но слезы душили, не давая и слова молвить. А потом как-то и нечего говорить стало, ибо…

– Ты прости, что тогда не сдержался и всё разнёс… – так же шёпотом произнёс он. – Вдруг осознал, что с этим амулетом ты можешь вернуться сюда… а в твоём мире у меня магии совсем нет. Скроешься, и вовек не найду. Решил – лучше уж ты там останешься. Вот и психанул. Не злись на меня, маленькая.

М-дя… вот и как после этого что-то высказывать? Нет, ну совсем-то смолчать я не смогла:

– После того что между нами было, так уходить, это… это…

– Эй, эй! Постой, ты что это тут надумала? – отлепив всё ещё шмыгающую меня от своего плеча, возмущённо воззрился в мои глаза. – Ты… ты решила, что я… что мы… – и услышав очередное шмыг, расхохотался.

А вот мне обидно стало. Ничего смешного не вижу. Даже если он хочет сказать, что между нами тогда ничего не было, во что верится с трудом, всё равно это не повод ржать!

– Нет, глупенькая… – всё так же давясь смехом, придушено выдавил он, – …ты была настолько пьяна, чтобы я…

Ах ты гад! Значит, так – да? Пьяна видите ли… да, я обиделась! И слезы вмиг пропали. Зло так посмотрела и выпалила:

– Ох досмеёшься! Вот помогу Альранду Эльму воскресить… – мстительно наблюдаю, как его челюсть медленно сползает на грудь. – А она говорила обо мне и одном древнем пророчестве…

– Не такое уж оно и древнее, – очевидно догадавшись, о чём речь, прошипел Кхёрн. – Откуда ты знаешь эту семейку? Ты ж на Карпеге меньше недели была.

Вот так я ему и сказала! Бесится. А мне не страшно совсем. Почему-то понимаю: ничегошеньки он мне не сделает.

– И что значит воскресить? – с запозданием смотрит мне в глаза, словно в них можно найти ответ.

– То и значит! Убила я её. Нечаянно…

– Нечаянно? – удивлённо переспрашивает. – Это ведьму её-то силы?

Пожимаю плечами, а самой как-то неловко вдруг стало.

– Во сне, – буркнула жутко смущенная я.

– Ладно. С этим мы ещё разберёмся. А теперь, дорогая моя, будь любезна объяснить: какого демона ты делала в родовом замке Винд-Арконте, да ещё и с обручальным кольцом на пальце?

Ну вот спрашивается: зачем было так орать, а? Ну зачем! Итог вполне предсказуем: в руках разгневанного бога, трусливо прижав к голове ушки, сидела маленькая и жалкая я… с трудом сдерживая рвущееся наружу содержимое мочевого пузыря…

Нет, ну дурачкам закон не писан! Эм… оговорочка-то по Фрейду вышла, ибо…

Этот божественный болван, хватая меня за многострадальное пузико, подскакивает и смотря в мои честные-пречестные глаза, во всю свою лужёную глотку, жёстко выделяя каждое слово, вопит:

– Ты. Моя. Невеста! Слышишь?

А то – нет? Тебя думаю и Китае слышно было.

– И никто! Слышишь? – ну вот и чего повторяться? – Никто! – вот же заладил! – Никогда не прикоснётся к тому, что по праву принадлежит МНЕ!!!

Ну а я что? Я честно пыталась сдержаться. Сам виноват! Оглушил. И… и выдавил. Стыдно конечно, но в голове мелькнул фрагмент из общеизвестного фильма «Легким движением руки брюки превращаются, брюки превращаются… в оригинальные шорты», ну а в нашем случае: «Лёгким нажатием руки неписаный красавчик превращается, красавчик превращается… в «описанного» красавца!»

А это хамло отстранил меня и под тихое, умиротворяющее журчание наблюдает за медленно расплывающимся по футболке и брюкам пятном. Мне честно-честно стыдно, но помочь ему ничем не могу. Оно само.

И мысль такая нездоровая и злорадная в голове: «Ведь он старший из рода, ибо последний и единственный, а значит если у богов тоже имеет место такой ритуал, то я теперь многомужница!» Вот только что-то мне подсказывало, что к многомужеству на Карпеге относятся не лучше, чем к многожёнству в России.

Но он явно у меня извращенец. Нравится ему что ли? Стоит, смотрит. Другой бы метнул мою тушку куда подальше и мыться скорее, а этот то ли терпит, то ли наслаждается даже, судя по умильному выражению на физиономии.

М-дя… что-то с мужиками последнее время непруха какая-то. На первый взгляд та-аки-ие!!! А на поверку один другого в «тараканах» переплёвывает на раз. Чем больше их узнаёшь, тем более мутированные особи на поверхность вылазят.

– Да чтоб тебя! Зассыха! – как-то неожиданно беззлобно отряхивая одной рукой одежду, другой осторожно сажая на спинку дивана наконец-то переставшую писать меня, произносит женишок и отправляется-таки в душ.

Смотрю на неосторожно оставленное открытым окошко, и в голове зреет план… а в ванной вода льётся себе. И вдруг за этим мелодичным журчанием послышалось… о боги! Этот божок недоделанный ещё и петь в душе любит?

Ну всё! Это была последняя капля. В смысле моего терпения. И на этой мысли лапки сами понесли меня к концу дивана, оттуда спружинив бросили тельце на компьютерный столик… и вот она – свобода! Вот только высоковато конечно. И страшно. Но гордая я на полпути решила не останавливаться и в задумчивости ища более лёгкий путь… нашла самый быстрый! Не успев сказать «мяв», приземлилась на все четыре лапки. Моргнула. Тряхнула офигевшей от экстремального аттракциона головушкой и кинув опасливый взгляд на окно, помчалась прочь.

И вновь бегу. Лапки уже отваливаются от усталости. То самое окно находилось со стороны лесопарка, и чтобы добраться до подъезда надо весь дом ещё оббежать. И путь это, скажу я вам, не близкий. И бегу-у-у!!!

Травка под ногами мокрая, видать дождь накануне был, но сейчас это нисколько не смущает. Боюсь не успеть. Что если этот поющий в душевой божок решит поскорее водные процедуры завершить? Ну какое-то время он потратит на поисках маленькой меня в самых укромных уголках своей квартиры, но потом… в общем надо как можно скорее помахать предкам лапкой… тьфу ты! Рукой, конечно. Схватить шмотки, кошелёк и валить отсюда. Что буду делать дальше я не знала. Но почему-то после этого бесячьего, а не божественного смеха его обладателя видеть хотелось меньше всего.

Дверь в подъезд к моей великой радости оказалась открыта. Заскочив внутрь, миновала глазки видеокамер наблюдения и в слепой зоне обратилась. В этот раз всё прошло без сучка, без задоринки, никаких казусов с нижним бельём. Одета, как и до обращения я была в ночную рубашку, фасон которой вполне походил на наши современные сарафаны, так что проблем не было. Осталось молиться чтобы дома кто-нибудь был, и чтобы Антон-Кхёрн подловить не успел.

Мольбы мои по всем статьям явно были услышаны. Дома оказалась успевшая вернуться с курорта маман. Наплести ей три короба про встреченного прекрасного принца и срочный отъезд в какую-то Тьмутаракань, где и мобильной связи-то нет, ничего не стоило.

Врала я самозабвенно и красочно. Даже сама успела поверить. Почти… но это ведь не считается? Главное, мамины уши в лапше, на её губах счастливая улыбка, а у меня в руках чемодан и сумочка, и дверь вот она, рядом. Наскоро простившись, прошу никому не говорить о том, что заходила. Мол боюсь, что сглазят. Маман с серьёзным видом кивает. И я верю: не сдаст!

Опасливо косясь на соседний подъезд выскакиваю на улицу, и дёру! С чемоданом это не так-то легко сделать, но я стараюсь. Не успела выскочить на трассу, а тут прямо пруха попёрла, маршрутка почти пустая катит. Торможу и наконец-то с облегчением вздыхаю. Ура! Да здравствует свобода. Расплатившись с водилой, задумалась: куда же дальше ехать-то? Всё ж спонтанно вышло, вот и озадачилась теперь.

Одно понимала однозначно: Кхёрна-то я не боюсь, но мне нужно время чтобы разобраться в своих чувствах. И тут взгляд падает на размещённый в салоне маршутки рекламный плакат, гласящий: «Незабываемый отдых в райском уголке! Комфортабельные коттеджи на берегу живописного озера…»

А ведь это идея! Достаю заботливо починенный в моё отсутствие мобильник, с нетерпением вслушиваюсь в гудки…

В городе по-быстрому прошмыгнула по магазинчикам прикупив всё самое необходимое для проживания в отдалённом от цивилизации месте. Вызвала такси. И вот уже подъезжаю к высоким кованым воротам того самого коттеджного посёлка.

Красиво конечно, не поспоришь, но куда этой красоте до летающего острова! Да и коттедж хоть и комфортабельный, но после гимназии, не говоря уж о замке Винд-Арконте, это двухэтажное нечто – просто деревянный сельский домик. Но на безрыбье…

Первый день ушёл на исследование прилегающей местности. Ночь пролетела как один миг, даже снов не было. А на следующее утро надев купальник, прихватив пляжный коврик и полотенце, я отправилась на весьма живописный пляж…

Лежу на солнышке. И так мне хорошо! Перед пляжем плотно поела. И жизнь кажется такой прекрасной! Где-то неподалёку звенит беззаботный детский смех, руку холодит покрытая капельками конденсата баночка любимого вишнёвого «Доктора Пепера». Мысли текут размеренно, умиротворённо.

В чувствах к подлому смешливому богу и к милому и неимоверно обаятельному Элифану разобраться мне так и не удалось. И да, я скучаю по Алсее, и даже по Каргулечке, и понимаю, что просто обязана вернуться на Карпег. Жизнь здесь, теперь кажется пресной и бессмысленной. Но как? Как вернуться?

Конечно стоит появиться пред очи проклятого бога, и он почти гарантировано отправит меня в ссылку туда, куда мне и так надо. Вот только такой вариант меня почему-то совершенно не устраивает. Не хочу быть зависимой! Хочу быть самостоятельной. Наверное, где-то в глубине моего сознания сидит феминистка.

Итак, что я имею? Просить о перемещении Кхёрна до той поры пока не пойму, что иного варианта нет – не хочу. Ещё раз добраться до его родового артефакта, думаю, не удастся. Но! Есть ряд вопросов.

Во-первых, я магически одарённая личность, и пусть Кхёрн говорил, что в моём мире у него совершенно нет магии, но это ведь мой мир? А значит… не исключено, что магия есть у меня. И надо бы это как-то проверить.

Во-вторых, если здесь есть такая вся из себя уникальная я, то должны быть и другие… и маги, и оборотни. И если их найти… хотя стоит ли с ними связываться? М-да, это ещё вопрос.

В-третьих, и это почему-то кажется самым важным: если я магически одарённый оборотень, а все эти качества являются родовыми и передаются по наследству… значит или папа, или мама, или оба мои предка…

Не-е-е… ну вот это чушь конечно! Придёт же такое в голову? Мой практичный, на дух не переносящий всякого рода фантазии папаша – оборотень! Ха! Три раза. Мама? Эта – да, эта может. Она вечно витает в облаках, как и я когда-то… И кажется понимаю: надо б с ней поговорить, но вот с чего начать разговор ума не приложу.

Где-то неподалёку зашипел, охватывая угли в мангале, огонь. Непроизвольно скатилась со своей циновки и стараясь унять сотрясающую тело дрожь, смотрю на взвившееся почти на полметра над жаровней смутно знакомое синее пламя.

Паника отступает, а мозг начинает лихорадочно анализировать сохранившиеся воспоминания. Магия проклятого бога точно таким с виду пламенем выжигала пространство, позволяя перемещаться с Карпега сюда. В памяти всплывает возникающее голубоватое сияние, а потом весь контур портала охватывает точно такое же пламя!

Смотрю на начинающий опадать огонь. Страха больше нет, только решимость во что бы то ни стало освоить магию перехода. Стараюсь осознать что-то, чего не видят закостеневшие в научных догмах, консервативные жители Земли. Для них это всего лишь взаимодействие законов химии и физики. Имеется древесный уголь со своей химической структурой, имеется легко воспламеняющаяся жидкость и источник самого огня…

А если вспомнить портал, то огонь жил без какого-либо источника. Ведь сам раскаляющийся докрасна уголь это одно, а вот это синее пламя это… это энергия! Рассеянным взором смотрю на мангал. И вдруг…

Раздаются испуганные вопли. Окружавшие место пикничка люди в ужасе отпрянули от сошедшей с ума жаровни. Уже, казалось бы, опавшее пламя вспыхивает с новой силой, шипит, взвиваясь ввысь метра на полтора. Железные стенки мангала раскаляются до красна, корёжатся. Уголь, превратившийся от неестественно сильного жара в труху, высыпается на белый, явно завезённый откуда-то, прибрежный песок, следом падают раскалённые куски металла, а пламя всё не угасает.

Внезапное осознание случившегося радует и пугает одновременно. Поспешно отвожу взгляд. Вокруг паника. Кто-то орёт на неудачливых любителей шашлыков. А я лежу, закрыв глаза, и даже не пытаюсь скрыть полную ликования улыбку.

Лежу, игнорируя образовавшийся неподалёку кипеж. Ну а что я? Я вся из себя такая невинная лежу на солнышке, грею пузико… тьфу ты! Животик. И ещё вынуждена слушать их вопли и причитания. А внутри всё так и бурлит. Я смогла! Я! Да-да! Именно – я это сделала! Но несмотря на внутреннюю эмоциональную бурю, лежу. Типа, ну совсем тут не при делах.

Ну что сказать? Да, осознав, что возможно не единственная такая уникальная на Земле, стала вдруг подозрительной. В каждом втором видится маг или оборотень, способный распознать мою причастность к вспыхнувшему, в прямом смысле этого слова, на пляже инциденту. Посему пренебрежительно кривлю мордочку… тьфу ты! Личико. И усиленно изображаю искреннее возмущение тем, что кто-то излишне шумный нарушает мой столь драгоценный покой.

Выдержала я не долго. Минут десять. И всё так же недовольно поглядывая на продолжающих копошиться возле недавнего мини-пожарища сотрудников базы отдыха, ретировалась прочь. Не терпелось попытаться повторить ранее сотворённое чудо, так сказать, для закрепления опыта. И главное, прошлый страх перед огнём растворился без следа. Что не могло не радовать.

Не успев дойти до не так уж и далеко располагавшегося коттеджа, ощущаю внезапно накатившую волну безумного голода.В домике еды почти не осталось, и так как есть в общественных местах в таком состоянии как минимум неприлично, я планировала после пляжа сделать обильный заказ с доставкой на дом в местном ресторанчике. А теперь стояла и с ужасом осознавала, что упустила ту неприметную грань за которой начинается сводящий с ума голод.

Держась руками за живот и тихо, сквозь зубы, постанывая от боли в начинающем переваривать самого себя желудке, схожу с выложенной искусственным камнем тропинки. Голова начинает кружиться, а я бессознательно пробираюсь всё дальше, в какие-то заросли, словно бегу от кого-то. И в очередном порыве боли… обращаюсь.

Сковывавшая тело боль отступает на второй план. Чувства обостряются. Мир наполняется невообразимо яркими цветами, запахами, звуками. И в этой сводящей с ума какофонии, заглушая всё прочее, различается тихое робкое шуршание. Все мышцы вмиг оказались напряжены. Тело сгруппировалось в ожидании прыжка…

Короткий придушенный писк и опьяняющий вкус крови наполнившей мой рот, сводят с ума. Урчу от удовольствия впиваясь всё глубже в слабо трепыхающееся тельце своей жертвы. В какой-то миг закашливаюсь, пытаясь сплюнуть короткую мышиную шерсть, и вновь упиваюсь непередаваемым, неведомым доселе блаженством – поеданием ещё хранящей остатки тепла добычи.

«Желудок у котёнка меньше напёрстка», – гласила некогда набившая оскомину реклама. И они правы. Чувствую, что обожралась, и с брезгливостью зарываю оставшиеся от незадачливой мышки рожки да ножки, а точнее хвостик, голову, концы лапок и внутренности. И так мерзко становится от ощущения липкой крови на мордочке. Отбегаю подальше от места своего кровавого пиршества и начинаю усиленно умываться.

Приведя себя в порядок, обращаюсь обратно. И жизнь снова прекрасна! «Это был магический откат», пришла откуда-то мысль. Ну что ж. Этот небольшой нюанс меня не остановит. Огляделась в поисках обронённой где-то пляжной сумки. Выбралась из густых зарослей кустарника и целеустремлённо направилась к ресторану, собираясь сделать ОГРОМНЫЙ заказ…

Глава 9 Постижение магии

Сижу на крылечке коттеджа и тужусь. В смысле, пытаюсь огонь из ничего создать. Но пока что ну совсем ничегошеньки не выходит! Вот хоть плачь, хоть головой об стены бейся! Третий час мучаюсь. И ничего!

– Эй, соседка! – раздаётся задорный мужской голос с территории соседнего участка. – Соли не найдётся? А то смотрю совсем загрустила.

– Паршивый подкат, – ворчу себе под нос, и уже громче: – Нет у меня соли, сосед.

Мысленно добавляю: «Свободен!» Но собеседник намёков на отказ от знакомства ни в какую не понимает и целеустремлённо перешагнув низкий, всего-то по колено, заборчик, нагло топчет прилегающий к моему дому газончик.

И я заводиться начинаю. Ибо бесит! У меня эксперимент всей моей жизни можно сказать срывается, а тут ещё и этот самодовольный хлыщ. Хорош конечно, не поспоришь. Под два метра, крепко сложен, густая, слегка длинноватая шевелюра лихо зачёсана набок, густые брови вразлёт, прямой точёный нос, волевой подбородок с ямочкой, томный взгляд чёрных глаз. И… вот же уродец, хоть бы колечко обручальное с правой руки для приличия снял прежде чем подкатывать.

А этот гад ещё и покурить решил! Вот прямо здесь! Рядом со мной! Ну вот этого я уже стерпеть не смогла и…

Вырвавшееся из зажигалки непомерно огромное, больше смахивающее на автоген пламя, вмиг и сигарету спалило, и задорно свисавший мгновение назад чуб наглеца. Резко отбросив бычок и так и не прекращающую полыхать зажигалку, красавчик тут же растерял весь лоск и принялся, скашивая под неимоверным углом глаза, ощупывать понесённые потери.

– Курение вредит вашему здоровью, – ехидно информирую его, и воспользовавшись его замешательством, довольная донельзя ретируюсь в дом.

Ну а что? Нефиг было злить! Сам виноват. Зато теперь знаю, что на данном этапе для управления огнём мне нужен его источник. Пусть даже крохотный, и надеюсь со временем эта самая необходимость отпадёт. Ну а пока… пока и это достижение!

И главное, вроде мелочь учинила, а опять жрать хочу, словно три дня не кормили. Благо в этот раз запас провианта имелся, ну и значительно сократился. Ела быстро, не особенно разбирая что засовываю в рот, вкуса не ощущала, лишь всепоглощающий голод.

Наконец-то вполне довольная жизнью, хватаю кошелёк и в магаз, за зажигалкой. И так стрёмно покупать, словно я четырнадцатилетний подросток, застуканный в парадной со своей первой в жизни сигаретой. Набрала заодно всякой неполезной гадости типа чипсов и шоколадок. Здраво рассудив, что с моими «откатами» и такой запас не помешает.

В этот раз решила не палиться на крыльце, ушла за дом, где в окружении не просматриваемого со стороны декоративного кустарника, располагался небольшой бассейн. Место было просто идеальным. Щёлкнула кнопочкой на зажигалке и увеличила пламя. Получилось! Но зажигалка начала быстро нагреваться и эксперимент пришлось прервать. Ибо я не додумалась купить сразу несколько штук, а привести в негодность единственный источник огня не хотелось.

Вновь щёлкнула и тут же, не увеличивая, отвела огонёк в сторону. Ура! Зажигалку убрала в карманчик джинсов. Боясь дышать, удерживаю огонёк в воздухе и потихонечку увеличиваю в объёме. Вроде получается… меняю форму: круг, горизонтально расположенный овал, теперь растягиваю его по вертикали… так… хорошо. Отвожу взгляд. Увы… стоило обернуться, и уже ничего нет. Вздохнула, но отчаиваться и не подумала. Все с чего-то начинают, Москва тоже не сразу строилась.

Практиковалась я до очередного приступа голода. Пришлось вернуться в дом на подзаправку. И вновь к бассейну. Теперь уже огонь держался более стабильно. Даже когда отворачивалась он гас не сразу, а с задержкой секунд на тридцать-сорок.

Прогресс налицо, но мне этого было мало. Проанализировав моё восприятие энергии пламени, не с первого раза, но умудрилась уже без зажигалки, правда представив в качестве оной собственный пальчик, зажечь крохотный огонёк на самом его кончике, и… обожглась.

Стоп. Если можно вызвать само пламя, то обязана существовать и защита от оного? Решив, что теорию мне здесь всё равно никто не преподаст, а значит придётся познавать истину исключительно эмпирическим путём, продолжаю акцию фаер-мазохизма. Шипя от новых ожогов, с упорством той мышки из анекдота, что плакала, кололась, но продолжала жрать кактус, поджигаю, шиплю, дую на многострадальные пальцы и вновь поджигаю… и наконец-то то ли уже чувствительность потеряла, то ли и вправду огонь стал безопасным и ласковым как котёнок.

Очередной заход в дом с целью утоления ЖОРА, и новая мысль: если можно вызвать огонь и к тому же умудриться не обжечься, то уж залечить ожоги-то, наверное, вообще проще простого? Не скажу, что всё получилось легко и непринуждённо. К тому же это было больно. Нет. Не так! Это было – БОЛЬНО!!! Хотелось выть на всю округу, но привлекать внимание отдыхающих желания не было, и я, стиснув зубы, терпела. Однако результат не мог не порадовать: измученные пальцы со вздувшимися волдырями и черновато белёсые опалённые ногти обрели вполне нормальный здоровый вид.

А запал энтузиазма никак не желал проходить. С огромным трудом, а стоит отметить что летний Питер и его область славятся белыми ночами, и проблема была не в темноте, а в непомерной вылизаности окружающей территории, нашла какую-то веточку. И взялась тыкать ею в кольцо пламени, надеясь, что не сгорит и не появится с обратной стороны.

В итоге едва не распрощалась с палочкой найденной с таким трудом. Пришлось потренироваться на тему защиты предметов от огня. А вот дальше все мои попытки неизбежно терпели крах. Да, и без того прилично обугленная веточка теперь не воспламенялась, но и исчезать в портале не собиралась, раз за разом высовываясь наружу.

Во время очередного перегрыза я задумалась. Если всё прочее пусть и не с лёгкостью, но всё же получается, это значит, что я упускаю что-то важное. А что если огненный ореол портала – это всего лишь визуальное отображение используемой энергии, которое возможно служит ориентиром для определения точки входа, и должно быть что-то ещё… вот только что? Представить место выхода я уже пыталась. Не помогло. Может заклинание?

От этой мыли стало грустно. Ведь завтра последний день на то, чтобы вернуться, если я хочу всё же начать обучение в гимназии стихийной магии. А после сегодняшних экспериментов я ОЧЕНЬ этого хотела! Пришлось сосредоточиться на всех моментах, когда я видела перемещение с помощью телепортации.

К сожалению, зачастую я была или в обмороке, или в шкурке своей второй ипостаси. И только раз, один единственный раз перед последним переносом сюда, спелёнатая в одеяло и закинутая ногами назад, на плечо Кхёрна, я, негодуя, от и до пронаблюдала за всем предшествующим переносу. Вспоминать этот момент не хотелось, где-то внутри, мешая сосредоточиться, тут же закипал гнев: «Как он посмел так поступить? Кто дал ему право решать за меня…»

Крохотной долей оставшегося рациональным сознания я понимала, что надо успокоиться. В таком состоянии кашу явно не сваришь, но Кашпировский во мне умер, так и не родившись, восточными методиками, увы, я никогда не увлекалась. Однако стремление к цели одержало верх над импульсивными порывами, и вскоре схватив стопку чистых листков и карандаш, штрих за штрихом и в мельчайших деталях прорисовывала губы Кхёрна во время произнесения заклятия перехода.

Спустя час передо мной образовалась целая стопка пронумерованных листов бумаги с изображением ставших уже ненавистными губ. Пришёл черёд зеркала. Стараясь повторить нарисованное, записываю транскрипцию примерно получаемых звуков. И вот предо мной предположительно то самое заклятие. Осталось лишь проверить. А страшно! Вдруг не получится?

Вернулась к бассейну. Создала кольцо пламени у самого его бортика. Дрожащими руками сунула в центр палочку, изогнулась, заглядывая с противоположной стороны… вроде ничего не высунулось. Надежда в душе всколыхнулась с новой силой. Повторяя заклятие, стараюсь заучить его раз и навсегда. Беру со столика пакетик с орешками и один за другим бросаю в огонь. Внимательно изучаю водную гладь. Чисто! Получилось!

Осторожно касаюсь пальцем невидимой границы, прирученное пламя не жжёт, и я боязливо погружаю куда-то по ту сторону сначала кисть, потом рука уходит по локоть. Возникает мысль, что ничего опасного там нет, и надо засунуть в портал голову, чтобы убедиться, что он ведёт именно туда куда нужно, но тут… кто-то мёртвой хваткой вцепляется в мою руку и с неимоверной силой начинает тянуть в портал!

Внутрь буквально влетела! Даже тапочки остались по ту сторону. Оказалась я, как и планировала в своей спальне в гимназии. И тут рядом послышалось насмешливое:

– Так вот в каком дупле наша белочка пряталась?! А я-то гадаю, кто это меня орешками потчует?

Поднимаю голову и встречаю злой взгляд сверкающих сталью глаз…

А этот гад, не обращая внимания на меня выжидающе смотрит в так и не угасающее пламя, а комнату тем временем медленно, но верно заполняет удушливый запах дыма. Мимолётного взгляда на укрывающий пол мягкий, пушистый палас достаточно чтобы понять: вещь безвозвратно испорчена!

Пламя начинает наконец-то гаснуть, и от опешившего до осознания моей невезучести разума доносится:

– И где тот идиот что, толком не умея управлять своим же порталом перенёс тебя сюда?

Ну что тут скажешь? Пожимаю плечами. Сознаваться в том, что теперь вполне самостоятельно могу перемещаться между мирами, почему-то не хочется.

– Как дети ей богу! Силой овладели, а границ возможного не осознают, – ворчит, кривя нос от заполнившего комнату удушливого дыма.

И ведь в чём-то он прав. Я действительно вела себя как малое дитя. Возможно, знай я больше, многое из уже достигнутого не получилось бы. Ведь проще что-то делать, не осознавая реально это осуществить или нет.

А этот паразит с глазами цвета стали, уже рядом, сзади, и нагло обхватив своими лапищами прижимает мою бедную, вновь оголодавшую тушку к себе.

– Пора поспешать, милая, – щекоча дыханием шею, шепчет он. – Я и так слишком долго ждал…

Над успевшим прекратить тлеть паласом вновь взметнулось синее пламя, и понукаемая весьма ощутимыми толчками в спину, вынуждено вступаю в портал. Судя по отделке, мы всё в том же замке. Те же грубо обработанные каменные стены, местами прикрытые гобеленами, те же факелы, тот же полумрак и холод. И более того, это та самая комната! Даже кучка пепла, то есть всё, что осталось после смерти от Эльмы, вперемешку с осколками слетевших когда-то со стола колб до сих пор на прежнем месте.

– Вот теперь ты вернёшь мою сестру.

Смотрю на него как на умалишённого. Всему же есть предел! И вместо страха рождается злость:

– Я вам не некромант, а она не Феникс, чтобы возродиться из пепла!

– Заклятие может снять либо о-о-очень сильный маг, либо тот, кто накладывал оное… - растягивая слова информирует об очевидном принц. – Так вот, первое я попробовал! И осталась лишь ты! Ты подумай пока над этим… я быстро! Даже соскучиться не успеешь крошка… – и звучит это как-то уж сли-и-ишком многообещающе.

Дверь захлопнулась. Легко сказать – подумай. А если живот сводит так, что кроме как о еде ни о чём ином думать не получается? Ну и в итоге я-то чего? Да ничего! Я ЖРАТЬ хочу!!!

Передо мной вспыхивает голубое пламя. Ни мгновения не раздумывая, прыгаю туда и с облегчением понимаю, что попала именно в столовую ставшей почти родной гимназии. И главное! Все блюда на месте, а в зале никого! Ох я и оторвалась…

А потом… потом сразу в двух местах замерцало голубое пламя, и…

– Как это понимать? – в унисон вопрошают появившиеся.

И не успевшая ещё испугаться, довольная жизнью я окидываю взглядом воззрившихся друг на друга муженька с принцем и заявляю:

– Не оригинально!..

А эти двое как ни в чём не бывало продолжают испепелять друг друга взглядами. Первым дар речи обрёл магистр:

– Кто это? – так и не отрывая взгляда от противника, лаконично поинтересовался он.

Я лишь зябко передёрнула плечами, но он видимо заметил. Чуть склонил голову набок, а затем на его губах неожиданно зазмеилась полная презрения улыбка.

– Судя по описанию… это тот самый ненаследный принц… – предпоследнее слово прозвучало с подчёркнутой ехидцей.

Лицо обсуждаемого запылало, крылья точёного носа задрожали, демонстрируя, кажется, последнюю стадию раздражения, и он выдал:

– Не тебе, шавка безродная, о моих наследных правах судить! – в голосе, как и в мерцающих серебром глазах – сталь.

И мне стало страшно… очень! Но не за себя. За Элифана. А тот словно и не замечая угрозы, ехидно так усмехнулся и говорит:

– Безродная, говоришь? Ну-ну… – протянул магистр. – Понимаешь ли, милая… я покопался тут, пока тебя искал… в роде Альранда власть передаётся по женской линии, а ты от широты душевной ту самую линию прервала. Вот он и бесится.

– Она вернёт мне сестру, – прошипел принц. – Мой род…

– О да… Ваше Высочество… – Элифан продемонстрировал полный издёвки придворный поклон. – Вы такой большой, а всё в сказки верите.

Принц лишь зашипел в ответ. А я, забыв как дышать, смотрю на этих двоих.

– А не подскажете ли, Ваше Высочество, не ваши ли обделённые властью ручки, поспособствовали исчезновению вашей же кузины? Ведь она была бы следующей претенденткой на трон после вашей сестры?

– Сальгимонту, я не трогал, – начал уже рычать бледнеющий и сжимающий кулаки принц.

– О да, да… – мило улыбаясь в ответ, словно задумчиво произнёс муженёк. – Видишь ли, милая, твой… бывший жених когда-то в гневе сделал так, чтобы мужские особи их рода не могли быть признаны правителями. Прерывается женская линия приходит время смены династии.

– Я никого не трогал! – всё ещё шипит принц.

– О да! Ну конечно же! Не ты ли собственноручно уничтожил на всякий случай мать Сальгимонты. Ах ну да… ручки пачкать не хотел… за тебя всю грязную работу другие сделали, да? А ведь безутешный отец и по сию пору пытается разыскать уже почти сорок лет назад пропавшую крошечку-дочь…

Он что-то говорил ещё, вот только я уже не слышала. Сальгимонта! Он сказал: Сальгимонта?! Крошку? Почти сорок лет назад? Мою маму в семье звали просто Салли, а когда звучал вопрос о столь странном для России имени, она лишь пожимала плечами и с потаённой грустью отвечала: «Я выросла в детдоме и родных не знала. Видимо, они были такими же шутниками, как и предки твоего отца взявшими фамилию Княгиньа».

И тут на меня снизошло озарение. Понимание откуда у меня магический дар. И это значит, что Альранд…

– Вы оборотень? – воззрившись на принца вопросила я, а тот, собиравшийся уже что-то высказать магистру, аж дар речи потерял.

– Нет, милая, – скривив уголки губ, усмехнулся магистр, – он не оборотень, он фей. И если не веришь, потрепли его за нос, у них это ну о-о-о-очень чувствительное место…

И в памяти тут всколыхнулись воспоминания: мамин весёлый смех и крик «Только не за нос! Только не за нос!» Для меня в детстве это было игрой, потому что и в голову прийти не могло, что её нос особо чувствительный. Со странной примесью недоверия касаюсь собственного носа. Ничего. То есть ничего особенного не ощущаю. Но как это возможно?

Лорд Элифан искоса поглядывая на застывшего столбом принца, наблюдает за мной и тут его лицо внезапно озаряется:

– Если ты задумалась о генеалогии, милая, то дам подсказку: элурантропы, как и мой вид, собственно, с феями вполне совместим.

Он понял. Он всё понял, а судя по растерявшему враждебность, растерянному взгляду Альранда, тот ещё ни о чём не догадался. В этот миг я взмолилась, чтобы Элифан не сказал ничего лишнего.

– Вы хотите сказать… – тихо прошептал, словно пришибленный из-за угла пыльным мешком принц. – Моя кузина жива?

С удивлением смотрю на него и понимаю: он не зол, он растерян и кажется… да, по мелькнувшим в его глазах тёплым золотистым огонькам, кажется счастлив?

– Я бы не стал этого утверждать, – воздев очи к потолку, промурлыкал, явно успокоившийся лорд. – Но в том, что он не причастен ни к её исчезновению, ни к смерти собственной тётушки, я теперь уверен.

О, боги! В этот миг принц одарил магистра неожиданно благодарным взглядом. А муженёк в ответ на это произнёс:

– Поверьте, Ваше высочество, вы совершенно не заинтересованы в том, чтобы причинить вред моей жене. И потому я забираю её домой.

Вспыхнуло синее пламя. И вмиг очутившись в объятиях магистра, я сама того не заметив, оказалась в столовой зале замка Винд-Арконте.

– Жене?.. – донеслось удивлённое с той стороны портала.

– Ну а теперь, милая, нам надо о-очень серьёзно поговорить, – раздался возле самого уха голос, продолжающего обнимать меня… мужа.

А мне так хорошо, так спокойно стало. И страх перед Альрандом отступил. А изобилие новостей лишь добавило непоняток. С одной стороны, хотелось побыть одной и спокойно всё обдумать, а с другой… ноги уже готовы были подогнуться, дыхание стало прерывистым, и всё внутри меня молило лишь об одном: «Не отпускай! Держи меня в объятиях…»

Но Элифан остался глух к моей беззвучной мольбе и отстранился. Не сдержав разочарованный вздох, стараясь удержаться на ослабевших ногах, ухватилась за спинку стоящего рядом стула, и обойдя его, села. Магистр, взяв мою руку, надел то самое кольцо. Неспешным шагом обогнул стол, устроившись напротив, и его слегка мерцающий взгляд мне не понравился. Разговор явно обещал быть не самым приятным.

– Почему ты сняла кольцо? – без каких-либо предисловий, вопросил разгневанный недо-муж.

Ну вот и что тут скажешь? Потупив взор, молчу.

– Я просил… я требовал: НИКОГДА! Слышишь? НИКОГДА не снимай кольцо!

– Это не я, – шепчу, всё так же не отрывая взгляда от белоснежной, покрытой затейливым узором, скатерти.

– И кто же этот наглец? – гнев явно готов вырваться наружу, магистр едва сдерживается, а я молчу. – Дай-ка угадаю… Альранд? – отрицательно мотаю головой. – Кхёрн! – это уже не вопрос, это утверждение. – Ну, да… как же я сам-то не догадался. Кто ж ещё мог обойти защиту замка… и не оставив следа убраться. Дух рода, и тот ничего не понял… ПРОКЛЯТЫЙ БОГ!!!

Его крик сотряс всё окружающее пространство, а у меня уши заложило. Так и сижу: испуганная, оглушённая и вдруг чувствую какое-то робкое, нежное прикосновение к своим плечам. В недоумении кидаю взгляд на то место, где ещё мгновение назад сидел Элифан. Его нет. Шею обжигает горячим дыханием, и возле самого уха звучит вкрадчивый, напряжённый голос:

– Он прикасался к тебе?

Эм… ну что сказать? В принципе – да, но не так как мог подумать магистр.

– Да-а-а… прикаса-алс-с-ся, – по-своему истолковав моё затянувшееся молчание, зло прошипел стоящий за моей спиной мужчина, и я тут же, не успев осознать, что случилось, оказалась на ногах.

Голова закружилась от резкого перемещения. Сильные руки, лишив возможности дышать, жёстко сжали в объятиях ставшее безвольным тело. Всполохнуло синее пламя, и на миг ощутив полёт, осознаю, что лежу на кровати. Тяжёлое мужское тело всей своей массой давит сверху. Мои, рванувшиеся ему навстречу, в бессознательном желании оттолкнуть, руки стиснуты мёртвой хваткой за головой.

– Я берёг тебя, – хрипло звучит его голос.

Щеки касаются горячие губы магистра. Скользят, обжигая дыханием, к шее… доносится звук разрывающей на груди футболки… и я с ужасом понимаю: сейчас всё будет! Совсем не романтично… и уже по-настоящему. Хочется обратиться, сбежать. Но сил на это не хватает. Или желания…

Тело плавится под жёсткой, требовательной лаской. Движения его рук и губ сводят с ума… не сдержав стона, выгибаюсь навстречу и без того находящемуся ближе некуда мужчине. В животе словно жерло вулкана разверзлось: всё горит, плавится. Голова идёт кругом. Он что-то говорит… но я слышу лишь голос. Впитываю эти будоражащие сознание звуки. Смысл слов мне сейчас недоступен. Да и к чему они? В этот миг есть только он, я и всепоглощающая страсть…

– Прости, – слегка отстраняясь, шепчет… теперь уже действительно мой муж.

А я не понимаю за что? За что надо прощать? За ту волшебную, феерическую страсть? За то ощущение неимоверной полноты своего бытия, что охватило меня? Чувство такое словно до того я жила лишь наполовину, а вот сейчас… блаженно распластавшись по кровати, с улыбкой наблюдаю, как этот обворожительно прекрасный мужчина встаёт, окидывает себя взглядом, и…

– О, боги! – это звучит испуганно.

Мгновение ничего не происходит, а потом… он, превращаясь в размытую тень, исчезает. Минуту спустя дверь, ведущая в ванную комнату, приоткрывается, являя пред мои очи задумчивого магистра, в повязанном на бёдрах широком белоснежном полотенце. И на нём… то есть на полотенце, отчётливы видны свежие следы крови.

И до меня наконец-то медленно доходит осознание произошедшего. Начиная краснеть, робко натягиваю на себя покрывало… осторожно, стараясь не привлечь к своему движению внимания, опускаю руку вдоль тела, скольжу ей по влажной внутренней поверхности бедра, поднимаю к глазам…

– О, боги… – не отличаясь оригинальностью, выдыхаю я.

И… понимаю: Кхёрн не врал. Между нами действительно… ну не то чтобы ничего, но вот именно этого – точно не было!

– Прости, – глухо повторяет Элифан.

Повернулся ко мне спиной, сложил руки на груди и молчит. Я тоже не знаю, что сказать. А на душе как-то муторно. Охватывавшее мгновение назад всё тело блаженство как рукой сняло, и в голову лезут всякие мысли…

– Я не хотел, – хрипло произносит Элифан.

А у меня так с языка и просится язвительное: «Да что ты говоришь?», но сдержалась. Молчу. Смотрю на него: хорош! До безумия хорош! Вот только за какие грехи мне судьба такой подарок преподнесла?

Вспоминаются слова Алсеи о кобелиной натуре магистра, и поговорка: «Горбатого только могила исправит». И понимаю, что никакой это не подарок. Это самое что ни на есть настоящее наказание. И тут же накрывает неожиданная волна совершенно пока безосновательной ревности! Внутри всё кипит. Он мой! ТОЛЬКО МОЙ!!!

Но мысли с маниакальным упорством возвращаются к услышанному в столовке разговору. Что ж это выходит? Моя мама, сама того не ведая, является наследницей трона? А следом за ней… я???

– Думал, ты и… и… он… вы… – сбил меня с мысли странно заикающийся магистр.

Удивительно видеть его таким. Обычно он то строгий, то добродушный, то ласковый, ну и изредка гневный, но вот таким даже представить себе не могла! И тут вдруг ляпнула:

– А что вы про нос у фей говорили?

– Ты, – оборачиваясь и с ожиданием глядя на меня, поправил Элифан.

– Ты говорил, – послушно исправляюсь, замечая скользнувшую по его губам улыбку.

– А твой носик из-за смеси с оборотнями не столь чувствительный? – в голубых глазах появляются озорные огоньки.

– Н-не-ет, – как-то по-детски прикрыв нос ладошкой, прогундосила я.

И тут до меня опять доходит новая порция информации: если мама чистокровная фея, то значит папа… нет! Невозможно… а может, он мне вовсе и не папа? Хм… не-ет… не в его характере нянчиться с чужими отпрысками. И тут до меня доходит, что в отличие от остальных детей, у меня ни с маминой, ни с папиной стороны никогда не было ни дедушек, ни бабушек. Странно, казалось бы. Ну с мамой-то всё ясно. А вот про папиных родителей… я никогда даже не задумывалась! Как такое вообще возможно? Прожить двадцать лет и ни разу не спросить: «Папа, а где мои дедушка и бабушка?»

А ведь где-то они есть? Учитывая по сколько лет здесь все живут: просто обязаны быть! К тому же теперь стало ясно почему мои предки так молодо выглядят. Подружки-то всё пеняли мне: «Ну Катёнка, ладно ещё твоя маман вся на пластике, да на ботексе, но папаша…» Разубеждать их я не спешила. Какая разница, что они думают? Да и непонятно было, чего больше в этих высказываниях: осуждения или зависти?

– Неужто о феячьих носах так глубоко задумалась? – пробивается сквозь поток воспоминаний голос магистра.

Поднимаю глаза, смотрю на тёплую улыбку… мужа (никак не могу привыкнуть к тому, что этот красавчик – мой муж!). За его спиной в тёмном окне светится одна из лун. Фиолетовая. Красивая. Ну да не о том думаю опять!

– Ты не ответил, – напоминаю.

– У них эта часть тела… как бы это поприличнее высказаться… эм… ну о-о-очень чувствительная.

– Это я и так уже поняла, а почему?

– Ну… это как бы… в приличном обществе обсуждению не подлежит, – несколько смущёно излагает муженёк. – Об этом не говорят. И тем более ни в коем случае, даже самым близким, феи не позволяют в общественных местах к своему носу прикасаться.

– А то что? Убьют?

Магистр откровенно заржал. Но как-то не обидно.

– А то… бурный оргазм нагрянет! – насмешливо смотря на меня, выпалил он. Вмиг очутившись рядом, ухватился пальцами за мой нос, и с явно наигранным разочарованием констатировал: – Да уж… по этой линии тебе мало что в наследство досталось.

– Не считая призрачных перспектив очутиться на троне, – вздыхаю.

Ну не вижу я себя в роли правительницы! Мне и тут хорошо. Без всяких там воцарений.

– Не таких уж и призрачных. Тут уж как карта ляжет, – вздыхает магистр. – Если потребуют интересы династии, сядешь на трон. Не могу сказать, что рад этому, но… не скрою льстит осознание того, что моя жена наследная принцесса, пусть и во втором поколении.

Не успела я возмущённо фыркнуть, как очутилась в крепких объятьях. А мгновение спустя сначала нежный, а потом всё более требовательный поцелуй заставил забыть обо всем…

Глава 10 Незнание – сила

Проснулась я донельзя счастливой. Судя по часам уже глубоко за полдень. За окном непривычно темно и пасмурно, в стёкла мерно барабанит дождь. Мужа рядом уже нет. Но основательно измятая кровать всё ещё хранит запах его тела. Непривычное ощущение внизу живота не просто говорит, а буквально кричит: всё это не сон!

Последний день перед началом учебного года пролетел как один миг. Во-первых, появилось время поразмыслить о том о сём, и о жизни в целом. Во-вторых, я дорвалась наконец-то до учебников. В-третьих, ближе к вечеру вернулся Элифан, и мы продолжили мою неимоверно разностороннюю образовательную программу. Теорию магии сменила практика семейной жизни, потом настало время ночного перекуса и снова практика…

Утро выдалось солнечным. Измученные и не выспавшиеся собираемся в гимназию, и муж неожиданно признаётся:

– Какое счастье, что у тебя в роду были феи…

Непонимающе приподнимаю бровь, смотря на него и откровенно офигеваю от услышанного:

– Мой вид отличается очень высоким темпераментом. Я понимал, что рано или поздно придётся жениться, но оттягивал этот момент. Не хотел портить кому-то жизнь… найти кого-то совместимого для продолжения рода было непросто, но реально, однако… я знал, что ни о какой верности с моей стороны не может быть и речи. Стой! Молчи. Дай договорить, – прервал он уже почти вырвавшееся наружу возмущение. – Так вот, темперамент у фей куда сильнее, нежели мой. Никогда не думал, что встречу женщину, которой придётся сказать: надеюсь тебе – меня хватит??? – отвёл взгляд и тут же добавил. – Всё, некогда рассиживаться, на занятия пора.

– Хватит, Элифан… – смущённая его словами с некоторым опозданием обещаю я. – И… у меня просьба. Давай не будем афишировать наши отношения? Ну хотя бы пока, а?

Сама не понимаю, что меня дёрнуло попросить об этом, но вспомнилась леди Моргана, Алсея и пришло осознание: всё правильно! Всё так и должно быть. А потом увидела учебную спецформу, напоминающую экипировку девочек из зарубежных групп поддержек спортивных команд, только юбочка чуть подлиннее – почти по колено, и преисполненная восторгом совсем забыла о начатом было разговоре. А он на моё предложение так и не отреагировал.

Гимназия в первый день учебного года напоминала муравейник. Небольшими группками куда-то спешили старшекурсники, на ходу делясь впечатлениями об оставшихся позади каникулах. Первокурсники же, как и я собственно, робко жались у развешенных вдоль стен информационных стендов. Педагоги, степенно шествуя от аудитории к аудитории строго окидывали взорами свою паству. В общем жизнь била ключом.

Обучались здесь студенты обоих полов, а уж рас каких только не было! Я едва ли не весь учебник «Совбеса» припомнила от корки до корки. Стоит заметить, что согласно всё тому же учебному пособию, людей на Карпеге не существовало! Они являлись исключительно мифическими существами. Что объясняет реакцию приёмной комиссии во время моего заявления что я человек. Здесь же о людях знали исключительно из легенд и мифологических преданий.

И вот наблюдаю за мимо проходящими. Вот только оборотней и фей от мифических людей от этих самых мифических людей визуально отличить почти невозможно. А в остальном… промелькнула пара орчиц, несколько гномиков, один гоблин, три морские дриады, но в основной массе здесь были тёмные и светлые эльфы.

Наконец-то послышался мелодичный перезвон, извещающий о скором начале первого занятия. Движение народа в коридорах ранее казавшееся хаотичным, теперь обрело определённые направления и некую систематизированность. На груди у каждого ученика болтался этакий бейджик с номером курса, группы и именем. Вот и я влилась в поток недавно толпившихся возле стендов перваков, и вскоре вошла в просторный лекционный зал под небольшим углом уходящий вверх. Доска, огромный преподавательский стол, длинные, во всю ширину аудитории, парты и скамьи, и лесенки с обеих сторон от них: одна начинается от входной двери, вторая идёт вдоль прикрытых тяжёлыми, плотными портьерами окон.

Огляделась. Аудитория забита почти под завязку, но все студенты стремясь оказаться подальше от преподавателя, упорно игнорируют пустующие первые ряды. По укоренившейся ещё со школы привычке прохожу к окну, занимаю крайнее место на первой парте. Раздаётся ещё одна музыкальная трель – сигнал к началу занятия, и в кабинет, мелко семеня ножками, входит почтенного возраста седовласая гномочка.

Окинув близоруким прищуром присутствующих, взбирается на кафедру и неожиданно сильным грудным голосом начинает вещать:

– Здравствуйте. Рада приветствовать. Уважаемые студенты, поздравляю вас с поступлением в нашу гимназию стихийной магии. Позвольте представиться, я заместитель ректора нашей гимназии, Антония Завилон. Лорда директора вы видели в составе приёмной комиссии, согласно пришедшему накануне приказу, его должность переименована. Да, да, именно в ректора! Гимназии вскоре также будет присвоен статус академии, исходя из чего уже сейчас пересматривается учебная программа. Конечно дополнительный год обучения обрадует не всех. Но каковы перспективы! И замечу, у нас и сейчас преподавательский состав по большей части составляют магистры самых различных направлений, и диплом об окончании гимназии приравнивается к диплому всем известной столичной академии магического искусства.

По аудитории пробежался небольшой шквал эмоций. Кто-то подтверждающее угукал, кто-то проявлял удивление.

– Приступим, господа гимназисты! Конспектировать необязательно, но поверьте, это несложное действо значительно облегчит вашу жизнь в будущем. Итак, это ваша первая, вводная лекция, и она будет посвящена ознакомлению с правилами поведения на территории гимназии, распорядку учебного дня, а также немного поговорим о тех предметах, которые вы будете изучать на протяжении первого года обучения, и о выпускных специализациях нашего учебного заведения.

В общем, лекция была полезная, но весьма занудная. Слушая, открыла прихваченный с собой блокнотик на последней странице, и сама того не замечая, начала рисовать. В какой-то момент голос преподавательницы затих, но меня, к сожалению, это не насторожило.

– Ну и что здесь у нас? – отдаваясь эхом от стен зала, раздался возле меня разгневанный голос, и выхваченная из моих рук тетрадь оказалась открыта на той самой странице с рисунком. Удивительно интеллигентное для гномочки лицо скривила пренебрежительная гримаска, и возвращая мне тетрадь, она фыркнула: – О, боги! Ещё одна…

Больше мадам Антония внимания моей скромной персоне не уделяла, хотя я честно не спускала с неё глаз, но та даже не взглянула более в мою сторону, словно на первом ряду никого и не было. Раздался звонок, и с соизволения педагога все дружной толпой ломанулись из аудитории. Я же в задумчивости взглянула на свой рисунок. Ведь рисовала как всегда не обращая внимание на то, что это. И увидела вполне узнаваемое лицо лорда Элифана.

«И всё-таки я влюбилась», подумала с улыбкой. И это не пугало, это радовало. Ведь он мой муж, мой любимый муж!

Вторая лекция проходила в соседней аудитории. Места были заняты в том же порядке. Лектором оказался не кто иной как сам директор… то есть ныне ректор нашего учебного заведения. Этот весьма пожилой мужчина так же обладал сильным, уверенным голосом, а также неким шармом, заставляющим впитывать каждое сказанное им слово. Да это и не мудрено, ведь предметом была полюбившаяся мне история! В общем тут было не до рисунков. Всю лекцию я просидела, открыв рот, а внезапно раздавшийся звонок, возвещающий об окончании занятия, заставил подпрыгнуть от неожиданности.

Затем над гимназией послышался явно магически усиленный голос, информирующий о наступлении обеденного времени.

К моему приходу в столовке стало неимоверно людно, и свободных столиков не наблюдалось. Отойдя от раздачи, озадаченно смотрю по сторонам, думаю к кому бы присоседиться, и тут вижу привставшую со своего места и призывно машущую мне рукой леди Моргану. Ещё раз оббежала глазами огромный зал в поисках магистра, но его тут не было. Хотя я и понимала, что сама же потребовала не афишировать отношения, а значит сесть вместе не удастся, но так хотелось, хотя бы мимолётно, поймать взгляд его голубых глаз.

Вздохнув, приветственно кивнула старой знакомой и за неимением вариантов отправилась к ней. Вполне уютное местечко в уголке, рассчитанное на две персоны. В итоге, с учётом удалённости столиков друг от друга, мы оказались в своём маленьком мирке, чем леди незамедлительно воспользовалась. Вот только я опять хотела не просто есть, я хотела – ЖРАТЬ! Что к разговорам не сильно располагало.

Стоит заметить, откат уже прекратил своё действие, и сейчас леди выглядела даже моложе, чем в момент нашего знакомства.

– Тебя давно не было видно, – тихо промолвила она, а я с трудом борюсь с желанием наброситься на еду. Хотя кое-кто в зале правила приличия явно игнорирует, и то оттуда, то отсюда доносится приглушённое урчание и чавканье. – Как прошли уроки с магистром Элифаном? – взгляд собеседницы настороженный, изучающий.

А вот тут промолчать я не смогла и задушив в себе желание забыв о ноже и вилке вцепиться прямо зубами в ожидающий своей очереди кусок мяса, произнесла:

– Нормально. Благодарю вас за помощь. И… можно поинтересоваться, что за заклятие вы тогда создали?

Прозвучало ожидаемое:

– Ты невеста ни много ни мало главы божественного пантеона. Думаю со способностью Элифана разводить на откровенность, ему об этом уже известно, – вопросительно смотрит на меня, киваю в ответ. – Слишком многим он попил кровь. Не в прямом смысле. Говоря прямо, магистр первый сердцеед гимназии, и сколько разбитых судеб на его совести не счесть. Моё заклятие заставило его впервые в жизни проникнуться истинной, чистой любовью к той, к кому ранее испытывал исключительно физическое влечение. Это чувство заставит его держать в узде свои страсти, он и помыслить не сможет об измене, но и претендовать на право обладания тобой не посмеет. Кхёрн не тот соперник, с которым стоит связываться в здравом уме. А уж здравомыслием магистр всегда отличался.

– То есть он будет страдать от неразделённой любви, оставив в покое всю женскую часть гимназии? – завершила я.

– Именно, – кивнула леди. – Ты уж прости… я использовала тебя. Ведь тебе, в отличие от остальных, это ничем не грозит. Если бы ты знала, как я устала едва ли не ежедневно вытаскивать из петли очередную его жертву, – вздыхает леди Моргана. – Эти дурёхи влюбляются – жизни без него не мыслят. А обеспечение благоприятного психологического климата в гимназии и психическое состояние гимназистов, наряду с преподаванием, входит в число моих непосредственных обязанностей.

– Ясно, – только и смогла произнести я.

И так страшно вдруг стало. Его любовь не настоящая. Это любовный заклятие. А вдруг узнав о том, что мы вместе, она снимет заговор? И что тогда? Мысль о том, что я могу потерять Элифана, отозвалась неожиданной болью. Голод нахлынул с новой силой. И плюнув на приличия и на шокировано уставившуюся на меня леди, я принялась ЖРАТЬ!

– О, боги… девочка, не говори, что и ты пала жертвой его чар… – как только я перестала есть, с мольбой смотря мне в глаза промолвила сидящая напротив женщина.

А я что? Да ничего! Ломаю голову, что бы ответить. С одной стороны, с её талантами разговорить меня ничего не стоит. С другой, многие уже покинули столовую, а значит времени до начала занятий осталось не так уж и много. Можно избежать неприятного разговора. Но… главное… главное, чтобы она не вздумала снимать проклятие!

И тут, словно внемля моим мысленным мольбам, разливается мелодичная трель звонка. Начинаю привставать, собираясь на следующее занятие, но рука леди Морганы неожиданно твёрдо удерживает меня, заставляя вернуться на место.

– Мы не договорили, – её глаза смотрят в самую душу, и так не по себе становится. – У меня с-сейчас окно, а ле-екцию Элифа-ана ты мо-ожеш-ш-шь и пропус-с-сти-ить, – и обычно весёлый, какой-то смеющийся голос постепенно обретает шипящие нотки.

Что сказать? Я напугана. Смотрю на ещё мгновение назад казавшуюся такой милой леди и не верю произошедшим метаморфозам. Нет, облик остался прежним, но в тоже время что-то изменилось, появилось что-то змеиное что ли? И даже… а вот это мне уже не кажется, её глаза приобрели ярко жёлтый оттенок, зрачок вытянулся, и немигающий взор уставился на меня.

Краем сознания отмечаю это, припоминая строки из учебника по «Совбесу»: «Акроватес или фиви – так называют этот вид в некоторых областях, что означает человек–змея. Это не оборотни в привычном понимании этого слова. Этот крайне опасный вид может использовать частичное перевоплощение, повышающее их навыки и способности. Так же имеется нечто далёкое от визуального представления о змее или человеке, именуется эта форма боевой трансформацией. Фиви предпочитают обитать вблизи лесов и болот, имеют способность к гипнозу…»

– Ты бу-удеш-ш-шь с-с-сиде-еть, с-с-слу-ушать и отвеч-ша-ать на вопро-ос-с-сы, – прошипела змее-леди, а я едва не подпрыгнула, ощутив, как мой палец, на котором надето обручальное кольцо, буквально охватило огнём. «Сработала защита», – сжав зубы подумала я, и ожидая вопросов об Элифане, опешила: – Где Кх-ш-шёрн, девч-ш-шёнка? Отвеч-ш-щай! – голос хоть и шипит, но звучит величественно.

– Н-незнаю, – с самым честным видом произношу. Ну а что? Ведь и вправду не знаю.

– Ку-уда ты ис-с-счез-с-сала?

Стараясь не выдать себя, тихо сжимаю челюсти от боли и отвращения: «И этой твари я когда-то доверилась? То ей Элифан покоя не даёт, теперь Кхёрн… Что ей надо?»В то же время про себя считаю: два дня в замке, столько же на Земле и ещё сутки в замке… пять дней, вот и что соврать? А о том, что несмотря на гипноз солгать мне ничего не стоит, я уже убедилась, главное от обжигающей боли, пронизывающей уже всю кисть, во время вопросов не слишком громко зубами скрипеть.

– Дома была, – отвечаю. И ведь правду говорю: замок теперь и мой дом тоже. И добавляю: – С мамой хотела повидаться, – опять же не соврала!

Змеиные глаза, не мигая, буравят меня взглядом. В столовой тихо, безлюдно. Леди в буквальном смысле шипит. Звук раскатывается эхом по пустому залу.

– Ты з-з-забудеш-ш-шь об этом раз-з-зговоре. З-з-закруж-шиш-ш-шь оконч-ч-шательно голову Кх-ш-шёрну, полюбиш-ш-шь Элифана. Ш-ш-шь… не зас-с-служ-ш-шил он такого, ну да ла-адно… рас-с-сбитое с-с-сердце Кх-ш-шёрна того с-с-стоит… это ос-с-сла-абит его-о… с-с-сла-абым не ме-ес-с-сто-о во гла-аве…

Молчу, стараясь скрыть начинающий нервно подёргиваться от охватившей уже всю руку боли, глаз. Киваю. Ответ, очевидно, вполне устроил леди. Стоило лишь моргнуть, и передо мной – прежняя улыбчивая леди Моргана.

– Так вот я и решила: чего мне скучать одной? – как ни в чём не бывало щебечет ещё мгновение назад шипевшая леди. Ведь, по-моему, лорд Элифан в тебе души не чает, а значит, ты можешь безнаказанно погулять его лекцию!

По залу звоном серебряных колокольчиков разносится казавшийся когда-то таким заразительным смех леди Морганы. Понимая, что глаза могут выдать, отвожу взгляд, рассматривая что-то возле двери, кривлю губы в улыбке.

– Ну да ладно! – всё так же беззаботно восклицает собеседница. – Мне пора! Да и звонок вот-вот прозвенит, беги на следующее занятие. И… и рада была повидаться! – одаряя меня очередной голливудской улыбкой, воркует она, и подхватив небольшую папочку для бумаг буквально выпархивает, словно птичка из помещения.

А я… я сижу и перевариваю случившееся. Нет, о том, что занятие прогуляла не думаю. Мужу… правду говорить не хочется, но что-нибудь придумаю. В конце концов поцелую. Чем не аргумент? А вот поведение этой змеи… ох не зря я тогда заподозрила что-то неладное… в итоге она хочет, чтобы я разбила сердце Кхёрну. Считает, что это настолько ослабит его, что тот не сможет достаточно восстановиться и возглавить божественный пантеон. И ведь самое обидное, что в этом я и без её вмешательства уже преуспела. Но вот вопрос: зачем ей это? Какое дело обычной преподавательнице до дел божественных? Или она совсем не то за что себя выдаёт? Хотя этому я бы удивляться не стала…

Разнёсшаяся над гимназией мелодия звонка, извещающая о завершении прогулянной мною лекции, выдернула из задумчивости, и прихватив свой портфельчик, я поспешила к аудитории где должна была пройти последнее на сегодняшний день занятие…

На право сидеть в первом ряду по-прежнему никто не претендовал, посему я была здесь единственной и неповторимой, упорно мозолящей глаза той самой рыжеволосой, знакомой ещё по встрече в приёмной комиссии преподавательнице. Коротко представилась, и без каких-либо предисловий приступила к лекции. «Элеонора Огненная», записала я на обложке тетради. То, что женщина меня невзлюбила, стало понятно довольно быстро. Раз за разом обращая ко мне взор, она с некоторой ехидцей интересовалась:

– А что по этому поводу думает гимназистка Екатерина? Или вам больше нравится, когда к вам обращаются княгиня?

Стоит заметить, её реплика произвела в аудитории небольшой фурор, и какое-то время всё вокруг окутал гул приглушённых голосов. Насладившись эффектом, преподавательница потребовала соблюдать тишину и повторила вопрос.

Хотелось сказать, что можете звать хоть маркизой, хоть принцессой, но я благоразумно держала язык за зубами. В меру своего невеликого опыта в делах магических и буйной фантазии, разбавленной почерпнутой из фентезийных книг родного мира информацией, ответила раз. Другой. Третий. Иногда мои ответы вызывали лишь ехидную ухмылочку на губах педагога, иногда в её ярко-зелёных глазах вспыхивало неподдельное восхищение, смешанное с удивлением. Последнее однозначно льстило. А с учётом её отношения ко мне, такая реакция дорогого стоит.

Мелодичный звонок послужил командой к низкому старту, и только преподаватель успела кивнуть, отпуская студентов, как те дружной толпой ломанулись на выход. Ещё бы! Ведь это был последний на сегодня урок. Я исключением не стала и поспешно запихивая канцелярские принадлежности в чемоданчик, рванула вслед за сокурсниками, да не тут-то было.

– Гимназистка Екатерина, – послышался требовательный голос леди Элеоноры. – Задержитесь пожалуйста.

Тяжело вздохнув, с грустью наблюдаю как за последним студентом закрывается дверь, и… иду к кафедре.

– Ваши выводы и умозаключения меня искренне поразили, гимназистка, – с интересом разглядывая меня красивую, молвила рыжая. – Вот только не хотелось бы, чтобы вы погрязли в бездне заблуждений. Вы сказали, что для призыва огня требуется само желание, психологическая концентрация, визуализация желаемого и непоколебимая вера в свершаемое, – процитировала сказанное мною же во время лекции преподавательница. Киваю, подтверждая согласие с её словами. – Концепция в целом правильная, – небольшая пауза, – но всё не так просто, Екатерина. Помимо сказанного вами, нужно правильно рассчитать направление энергетических потоков, скорректировать формулу заклинания. И сейчас рассмотрим наглядный пример.

Скрипнул отодвигаемый стул, лицо вставшей из-за стола леди Элеоноры стало сосредоточенным, взгляд смотрит куда-то в пространство. Губы зашевелились, едва слышно произнося недлинное, секунд на пять, заклинание. Рука сделала едва различимый пасс, и в воздухе перед нами повис небольшой, размером с яблоко, оранжевый файрбол.

Не успев подумать о том, стоит ли демонстрировать свои способности, без всяких заклятий и пасов вызываю точно такой же, только тёмно-голубой, почти синий, огненный шар. Глаза леди Элеоноры буквально вылезают из орбит. Не в силах отказать себе в удовольствии понаблюдать за её шоком, увеличиваю своё творение до размеров футбольного мячика, затем превращаю в этакий хула-хуп, сдавливаю его края… и вот пред нами эллипс.

И нет, чтобы остановиться! Примерно прикидывая его середину, мысленно фиксирую, начиная вращать огненную фигуру вокруг своей оси. Очередной мимолётный взгляд на преподавательницу заставил прекратить этот фарс. Неимоверно побледневшая женщина дрожащей рукой протирала глаза, второй придерживаясь за край стола, и, кажется, собиралась упасть в обморок.

Мгновенно оббежав стол, помогаю преподавательнице сесть. А та по-прежнему смотрит туда, где ещё совсем недавно в воздухе вращалось моё творение.

– Это невозможно… феноменально… синее пламя… и это… это… – её взгляд вновь обращается ко мне, тут же его озаряет понимание чего-то, и женщина, встряхнув огненной гривой волос, словно стряхнув наваждение, зло произносит: – Гимназистка Екатерина! К вашему сведению, в гимназии запрещено применение гипноза по отношению к преподавателям!

Ну что тут скажешь? Каждый имеет право верить в ту правду, к которой морально готов. Виновато потупила взор, мямлю совершенно нелепые в данный момент извинения. А сама беру на заметку: надо узнать, чем так особенно синее пламя? Дело в том, что у меня оно, как и у Кхёрна не столько голубое, сколько именно синее, ну может светло-синее. Это и не удивительно, ведь создавалось оно по образу и подобию увиденного в исполнении бога. А вот у магистра, как и у принца, оно бледно голубое. И что это значит?

– На первый раз я не стану докладывать о вашем правонарушении, – тем временем великодушно известила педагог. – В конце концов, зрелище было воистину эффектное. В какой-то миг я даже поверила! Так что браво, Екатерина. Но впредь такого повторяться не должно. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Усиленно киваю, демонстрируя своё полное согласие. Да так старательно, что голова того гляди отвалится. И вот он, момент счастья! Благосклонный кивок на дверь. Бегу! Очень быстро бегу! И не успев выскочить в коридор, натыкаюсь, едва не сбивая с ног, не на кого-то иного, а на самого лорда директора… тьфу ты! Ректора – собственной персоной.

– Княгиня Екатерина?! – раздаётся возмущённо-удивлённое. – Вот вы-то мне и нужны! Ваши занятия окончились уже полчаса назад. Послал за вами в общежитие, но говорят, вы там не появлялись дней пять.

Вот же невезение. Искренне подумываю, что лучше: упасть в обморок или обратиться? Вот и зачем им всем далась бедная, ничем не приметная студентка первого курса? И ведь это… всего лишь первый день…