За Гранью Понимания

Глава 1.День, когда разбилось небо

Минхо

Это был просто камень. Обычный речной камень, гладкий и теплый от летнего солнца. Минхо сжал его в ладони и улыбнулся Чэен — той самой улыбкой, которая всегда делала ее мир ярче. Они стояли на обрыве над рекой Хан, и ветер трепал их волосы.

— Смотри, сестренка! Я могу докинуть до того дерева!

Чэен закатила глаза, но улыбнулась в ответ. Ей было пятнадцать, брату — семнадцать. Вся жизнь впереди. Экзамены, университет, свадьбы, дети. Все это казалось таким далеким и одновременно неизбежным, как закат, который медленно золотил воду внизу.

— Не дури, Минхо. Упадешь еще.

— Я же чемпион по метанию! — он подбросил камень на ладони. — Вонхо, подтверди!

Минхо обернулся к своему лучшему другу, который стоял чуть поодаль, ковыряя носком кроссовка землю. Вонхо был ниже ростом, более худой и всегда немного напряженный, словно сжатая пружина. Но в тот день он улыбался. Чэен помнит эту улыбку. Легкую, беззаботную, мальчишескую.

— Брось, Минхо. Давай просто посидим.

— Трусишь? — Минхо усмехнулся и размахнулся. — Смотри, сейчас я покажу класс!

Он занес руку. Камень сверкнул на солнце. И в этот момент нога Минхо поскользнулась на мокрой от росы траве. Чэен видела это как в замедленной съемке — как брат дернулся, пытаясь удержать равновесие, как его глаза расширились от неожиданности, как он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух.

— Минхо! — закричала она.

Но было поздно.

Он покатился по склону. Сначала медленно, потом быстрее. Камни и земля посыпались вслед за ним. Чэен рванула вперед, протягивая руку, но его пальцы прошли сквозь ее ладонь. Она успела увидеть только его глаза — испуганные, умоляющие, такие живые.

А потом глухой удар внизу.

Тишина. Птицы перестали петь. Ветер замер.

Вонхо стоял неподвижно, глядя вниз, туда, где тело Минхо лежало на прибрежных камнях, неестественно вывернутое, безжизненное. Его рука, та самая, что сжимала камень, все еще была поднята. Он так и не бросил его.

— Минхо... — прошептал Вонхо, и голос его сорвался. — Минхо!

Он бросился вниз, срываясь, царапая руки о камни, не чувствуя боли. Чэен осталась стоять наверху. Ее ноги приросли к земле. Она смотрела, как Вонхо подбегает к брату, как падает на колени, как трясет его за плечи.

— Нет-нет-нет! Открой глаза! Открой глаза, слышишь?!

Но Минхо не открыл. Его глаза смотрели в небо, пустые и бесконечные. На губах застыла та самая мальчишеская улыбка. Он так и не узнал, что камень так и не улетел к дереву.

Чэен очнулась от собственного крика.

---

Чэен

Скорая приехала через двадцать минут. Слишком поздно. Полиция приехала через час. Врач в белом халате сказал что-то про «несовместимые с жизнью травмы» и «мгновенную смерть», но слова долетали до Чэен сквозь вату. Она смотрела на тело брата, накрытое белой простыней, и не верила.

Это не Минхо. Это не может быть Минхо. Минхо должен был поступить в университет на инженера. Минхо должен был жениться на той девушке из соседней школы, которую тайно любил два года. Минхо должен был стать крестным отцом ее будущих детей.

Он не должен был лежать на холодном камне с пустыми глазами.

Вонхо сидел на земле, обхватив голову руками. Его плечи тряслись. Он плакал. Чэен смотрела на него и не чувствовала ничего. Только пустоту. Такую огромную, что она поглощала все вокруг.

Полицейский подошел к ней. Мужчина с усталым лицом, наверное, отец двоих детей.

— Ты его сестра?

Она кивнула.

— Нам нужно задать несколько вопросов. Что случилось?

Чэен открыла рот, но слова не шли. Она смотрела на Вонхо. На его сжатые кулаки. На его трясущиеся плечи. На его лицо, мокрое от слез и грязи.

— Он... — голос Чэен прозвучал хрипло. — Он поскользнулся. Мы просто стояли на обрыве. Он хотел кинуть камень.

— И больше никто не прикасался к нему? — полицейский смотрел на нее с сочувствием. — Никто не толкал?

Чэен посмотрела на Вонхо. Он поднял голову. Их взгляды встретились. В его глазах было столько боли, столько вины, столько отчаяния, что Чэен на мгновение стало страшно.

Он молчал. Она молчала.

— Никто не толкал, — сказала она наконец. — Он поскользнулся.

Вонхо выдохнул. Она видела, как напряжение вышло из его плеч. Как он снова опустил голову в ладони.

И в этот момент Чэен поняла.

Она не знала, что произошло на самом деле. Может быть, Вонхо пошутил и толкнул его. Может быть, они боролись. Может быть, это была просто случайность, но Вонхо сделал что-то, что привело к этому. Она видела это по его глазам. По той панике, с которой он бросился к брату. По тому, как он умолял Минхо открыть глаза, как будто молил о прощении.

Вонхо был виноват.

И он знал это.

---

Три дня спустя

Похороны прошли под серым дождливым небом. Чэен стояла у могилы и смотрела, как гроб опускают в землю. Ее мать рыдала на плече тети. Отец стоял с каменным лицом, не проронив ни слезинки, но Чэен видела, как дрожат его руки.

Люди подходили, говорили слова утешения, жали руки. Чэен не слышала их. Она смотрела на гроб, в котором лежал ее брат. Ее лучший друг. Ее защитник. Ее Минхо.

Она хотела закричать. Она хотела выть, как раненая волчица. Но внутри была только тишина. И в этой тишине росла ярость.

Она подняла глаза и увидела Вонхо. Он стоял вдалеке, под деревом, не решаясь подойти ближе. Черный костюм висел на нем мешком. Он выглядел как призрак — бледный, осунувшийся, с красными глазами, которые не отрывались от могилы.

Чэен смотрела на него, и холодная змея ненависти обвилась вокруг ее сердца.

Вонхо заметил ее взгляд и сделал шаг вперед, как будто хотел подойти, сказать что-то, извиниться.

Чэен покачала головой.

Один раз. Медленно. Отрицательно.

Он остановился. Его лицо исказилось, как будто она ударила его ножом.

Но Чэен не жалела его. Она повернулась к могиле и опустила голову.

И в тишине дождя она дала клятву.

Я найду способ, Вонхо. Я не знаю, как и когда. Но ты заплатишь. Я сделаю так, чтобы ты понял, что такое терять того, кого любишь. Чтобы каждая твоя ночь была наполнена криками, как моя. Чтобы ты захлебнулся своей виной и не смог выплыть. Я отомщу тебе. Клянусь жизнью Минхо. Клянусь своей душой. Ты не будешь счастлив. Никогда.

Дождь усилился. Люди начали расходиться. Чэен осталась стоять у могилы одна. Ее платье промокло насквозь, волосы прилипли к лицу. Она смотрела на гранитный камень с именем брата и перебирала в голове слова клятвы снова и снова.

Она не знала, что через год она поступит в школу, где учится Вонхо. Она не знала, что будет притворяться тихой отличницей, пряча внутри ледяную ярость. Она не знала, что однажды увидит его лицо и почувствует не только ненависть.

Но сейчас, стоя под дождем у свежей могилы, Чэен знала только одно:

Она отомстит.

Глава 2.. Год тишины

Чэен

Год — это много. Год — это 365 дней, 8760 часов, 525 600 минут. Год — это бесконечность, если внутри тебя пустота. Чэен знала это лучше других.

Она сидела за своим столом в комнате, которая когда-то была их с Минхо общей. Его половина комнаты осталась нетронутой. Мать хотела выбросить его вещи, убрать кровать, сделать из комнаты кабинет или гостевую спальню. Но Чэен не позволила. Она настояла. Она говорила, что не хочет забывать его, что каждая его вещь — это напоминание, что он существовал.

На самом деле ей нужны были эти вещи, чтобы не забывать о боли.

Каждое утро она просыпалась и смотрела на пустую кровать брата. Его плюшевый медведь, которому он дал имя Чонгук — в честь его любимого участника BTS, — сиротливо сидел на подушке. На стене висел постер с футбольной командой. На тумбочке стояла фотография: они с Чэен, обнимающиеся, смеющиеся, живые.

Чэен брала эту фотографию в руки каждый день. И каждый день шептала одни и те же слова:

— Я не забуду. Я сделаю это.

Мать думала, что дочь просто тяжело переживает потерю. Что это стадия гнева. Что пройдет время, и она сможет жить дальше.

Она ошибалась.

Чэен не собиралась жить дальше. Она собиралась жить ради мести.

---

Она провела год, собирая информацию. Это было похоже на работу детектива, только без значков и официальных бумаг. Она копала так глубоко, как могла.

Она узнала, что Вонхо перевелся в другую школу через месяц после смерти Минхо. Не потому, что его исключили — хотя она пыталась найти хоть какие-то официальные обвинения, — а потому что он не мог находиться там, где они учились вместе. Чэен нашла его социальные сети. За год он почти ничего не публиковал. Только несколько мрачных фото, где он стоял с опущенной головой. Подписи были короткие: «Прости», «Не могу», «Если бы я мог вернуть время».

Чэен смотрела на эти посты и чувствовала только презрение.

Прости? Ты думаешь, что «прости» вернет его?

Она следила за его жизнью через общих знакомых. Подруга Минхо, Сора, иногда говорила о нем:

— Вонхо совсем сломался. У него проблемы с поведением. Он почти не ходит на уроки, его хотят исключить.

Чэен слушала и не чувствовала жалости. Только холодное удовлетворение.

Страдай. Это только начало.

Она узнала его новую школу — престижную частную академию «Хансон», которая находилась на другом конце города. Туда принимали по конкурсу. Учителя знали свое дело, дети из обеспеченных семей, строгая дисциплина. Идеальное место для того, кто хочет начать новую жизнь.

Чэен решила, что это будет идеальное место для мести.

---

Мать была в шоке, когда Чэен объявила о своем решении.

— Зачем тебе туда? — спросила она, нахмурившись. — У нас есть хорошая школа в районе. Ты же хотела поступать в университет, зачем тратить время на переезд и сложные экзамены?

— Я хочу лучшего образования, мама, — ответила Чэен спокойно, глядя матери в глаза. Её голос был ровным, безэмоциональным. — Там сильный преподавательский состав. Это даст мне преимущество при поступлении.

Мать смотрела на неё с тревогой. Чэен изменилась за этот год. Она стала слишком тихой, слишком спокойной. Вместо того чтобы плакать и кричать, она замкнулась в себе. Она перестала встречаться с подругами, перестала улыбаться, перестала смеяться. В её комнате круглые сутки горел свет, потому что она боялась темноты. Боялась, что во сне увидит его — Минхо, падающего с обрыва, его глаза, его крик.

— Дочка, — мать взяла её за руку, — я понимаю, что тебе тяжело. Но может быть, тебе нужно время? Перевестись в новую школу — это большой стресс. Может быть, год дома?

— Нет, — ответила Чэен, и в её голосе впервые за долгое время появилась сталь. — Я должна это сделать.

Она не сказала матери, что она должна сделать. Что её цель не в аттестате, а в человеке, который когда-то стоял на обрыве рядом с её братом.

Мать вздохнула. Она была слишком уставшей, чтобы спорить. Потеря сына опустошила её. Она едва находила силы жить дальше, и любая борьба с дочерью была невыносимой.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Если это то, что ты хочешь.

Чэен кивнула и вышла из комнаты.

В коридоре она остановилась. Прислонилась спиной к стене и закрыла глаза. Её сердце билось быстро, руки дрожали. Она чувствовала себя так, будто прыгает с обрыва.

Только не в этот раз я не упаду. Я выживу. Я выиграю.

---

Подготовка к поступлению заняла несколько месяцев. Чэен занималась по ночам, когда мать уже спала. Она решала тесты, писала сочинения, готовилась к собеседованию. Ей нужно было быть идеальной. Идеальной ученицей. Идеальной кандидаткой.

Она знала, что Вонхо учится на втором курсе, и ей нужно было попасть в параллельный класс. Чтобы каждый день видеть его лицо. Чтобы каждый день напоминать ему о том, что он сделал.

Когда она получила письмо о зачислении, её руки дрожали. Она перечитала его три раза, убеждаясь, что это не ошибка. Она прошла. Она сделала это.

Минхо, — подумала она, сжимая письмо в руках. — Я иду за ним. Я сделаю это ради тебя.

Она не плакала. Она перестала плакать несколько месяцев назад. Слезы закончились, осталась только холодная решимость.

---

Первый день в новой школе был как сон. Или как кошмар.

Чэен стояла у ворот «Хансон Академи» и смотрела на большое белое здание. Высокие окна, аккуратные газоны, студенты в одинаковой форме — синие пиджаки с золотым гербом. Всё выглядело идеально. Слишком идеально.

Она надела новую форму, которую мать купила специально к этому дню. Она заплела волосы в аккуратный хвост, сделала самый минимум макияжа — чтобы выглядеть опрятной, но не слишком заметной. Она должна быть серой мышкой. Тихой, спокойной, незаметной.

Но внутри неё бушевал ураган.

Она вошла в здание. Коридоры были широкими и светлыми. На стенах висели портреты выдающихся выпускников, графики успеваемости, объявления о кружках и секциях. Ученики переговаривались, смеялись, обменивались приветствиями. Обычная школьная жизнь.

Чэен сжала лямку рюкзака. Она чувствовала себя чужой здесь. Но она должна была привыкнуть. Она должна стать частью этого мира, чтобы разрушить его изнутри.

Первым уроком была литература. Чэен нашла свой класс, села на последнюю парту у окна, сложила руки на парте. Она ждала.

Где ты, Вонхо?

Учитель вошел, представился, начал перекличку. Чэен встала, когда назвали её имя, и представилась коротко и безэмоционально. Одноклассники посмотрели на неё с любопытством, но быстро потеряли интерес. Новая ученица — ничего особенного. Серая мышь.

И только один человек смотрел на неё с другой стороны класса.

Чэен повернула голову и замерла.

Вонхо сидел через два ряда от неё, у стены. Он не изменился. Все тот же темный взгляд, та же напряженная линия плеч. Он стал ещё худее, вокруг глаз залегли тени. Но это был он.

И он смотрел на неё так, словно увидел призрака.

Его глаза расширились. Рот приоткрылся. Он побледнел — ещё бледнее, чем был.

Чэен встретилась с ним взглядом и медленно, едва заметно, улыбнулась.

Это была не добрая улыбка.

Это была улыбка охотника, который настиг свою жертву.

Вонхо отвернулся первым. Он схватил ручку, сжал её так сильно, что костяшки побелели. Его плечи напряглись, он смотрел в стол, не поднимая глаз.

Чэен видела, как он дрожит.

Страшно, Вонхо? — подумала она. — Это только начало.

Она отвернулась к окну и стала смотреть на серое осеннее небо.

Я здесь, Минхо. Я начала.

Я сделаю это ради тебя.

Клянусь.

---

После урока Вонхо исчез. Он выскочил из кабинета быстрее, чем учитель успел сказать «перемена». Чэен не стала его догонять. Она знала: теперь у неё есть время. Целый год, чтобы делать то, что она задумала.

Она медленно собрала вещи, положила учебник в рюкзак. Одноклассницы болтали рядом, обсуждая новую учительницу и домашнее задание.

— Как тебя зовут? — спросила одна из них, миловидная девушка с каштановыми волосами. — Ты сегодня пришла, да?

— Чэен, — ответила она, улыбнувшись самой безобидной улыбкой.

— Приятно познакомиться. Я Сора. Мы с тобой, наверное, будем сидеть рядом на алгебре.

— Было бы здорово, — сказала Чэен, и голос её звучал дружелюбно. Она была так убедительна, что почти поверила сама себе.

Когда она вышла в коридор, она увидела его снова. Вонхо стоял у окна в конце коридора, спиной к ней. Он курил, что строго запрещалось в школе. Но, видимо, ему было всё равно.

Чэен пошла к нему. Её шаги были бесшумными, как у кошки.

Он услышал её приближение и обернулся. Его взгляд снова встретился с её.

— Чэен... — прошептал он. Голос его был хриплым, как будто он долго не говорил. — Что ты здесь делаешь?

Она остановилась в метре от него.

— Учусь, Вонхо. Разве это не видно?

— Но... почему здесь? — он сглотнул. — Ты же должна была остаться в той школе...

Она наклонила голову, рассматривая его лицо. Он выглядел испуганным. Хорошо. Пусть боится.

— Я хочу получить хорошее образование, — сказала она спокойно. — Разве я не имею права?

— Имеешь, — он сжал сигарету пальцами и выбросил её в урну. — Просто...

— Что просто?

Он посмотрел на неё с таким выражением, что на мгновение она почти почувствовала сочувствие. Почти.

— Я думал, ты меня ненавидишь, — сказал он тихо.

Чэен улыбнулась. Той самой ледяной улыбкой.

— Ненавижу, — сказала она, и голос её прозвучал как приговор. — И я здесь для того, чтобы ты никогда об этом не забывал.

Она развернулась и пошла прочь, оставляя его стоять у окна, одного, с разбитым сердцем и дрожащими руками.

Добро пожаловать в мой мир, Вонхо, — думала она, идя по коридору. — Добро пожаловать в ад, который ты создал сам.

Остаток дня Чэен провела как во сне. Она ходила на уроки, записывала конспекты, кивала учителям и улыбалась одноклассникам. Она была идеальной новой ученицей — вежливой, скромной, старательной.

Но её мысли были заняты другим.

Вонхо. Его лицо, когда он увидел её. Его дрожащие руки. Его голос, который сорвался на шепоте, когда он спросил: «Что ты здесь делаешь?»

Он боится, — подумала Чэен, сидя на биологии и механически переписывая схему строения клетки. — Он испугался, что его прошлое пришло за ним.

Она чувствовала удовлетворение, но оно было неполным. Слишком лёгким. Она хотела видеть его сломленным по-настоящему. Она хотела, чтобы он молил о пощаде.

После биологии Чэен пошла в столовую. Она взяла поднос с рисом, супом и овощами, села за свободный столик в углу. Она специально выбрала это место — отсюда было видно практически всё помещение.

Вонхо вошёл через пять минут. Он шёл с опущенной головой, наушники в ушах. Чэен заметила, что он шёл не к столу с друзьями, а к самому дальнему столику у окна. Один.

Он сел, положил на стол телефон и начал ковыряться в еде, не поднимая глаз.

Одиночка, — отметила Чэен. — Интересно. Раньше он был душой компании.

Она вспомнила, как они втроём сидели в кафе — она, Минхо и Вонхо. Как они смеялись, спорили о музыке, играли в настольные игры. Вонхо тогда был весёлым, открытым, готовым улыбнуться любому. Он был лучшим другом её брата.

А теперь он сидел один, сгорбившись, и выглядел так, словно хотел провалиться сквозь землю.

Ты изменился, — подумала Чэен. — Но это не сделает тебя менее виноватым.

Она отвернулась, доела обед и вышла из столовой, даже не взглянув на него снова. Она не хотела давать ему повод думать, что она преследует его. Пока нет.

---

На перемене после обеда Чэен подошла к стенду с объявлениями. Она изучала расписание кружков и дополнительных занятий, когда услышала голоса.

— Слышал? Тот парень из параллельного класса опять накосячил.

— Вонхо, что ли? Да он всегда накосячит. Придурок.

— Мне кажется, он наркоман. Посмотри на его глаза. Он вообще спит когда-нибудь?

— Спит он, просто совесть не даёт. Говорят, он кого-то убил в прошлой школе.

Чэен замерла. Её руки, державшие расписание, слегка дрогнули.

— Да ладно? Серьёзно?

— Я не знаю точно, но он сам об этом говорил, когда напился на вечеринке. Что-то там про друга, который разбился. Типа он виноват.

— Бред. Если бы он кого-то убил, его бы посадили.

— Может, это была случайность. Но он всё равно мутный тип. Держись от него подальше.

Голоса удалились. Чэен стояла не двигаясь, сжимая бумагу в руках.

Он сам об этом говорит? — она нахмурилась. — Зачем? Чтобы вызвать жалость?

Она вспомнила его глаза — красные, опухшие, с тёмными кругами. Он выглядел как человек, который не спит неделями. Как человек, которого мучают воспоминания.

Ты страдаешь, — подумала она. — Но этого недостаточно. Этого никогда не будет достаточно.

---

Последним уроком была физкультура. Чэен переоделась в спортивную форму и вышла в зал. Учитель объявил, что сегодня игра в волейбол, и начал делить класс на команды.

Чэен попала в команду с двумя девушками и тремя парнями. Она никогда не была сильной в спорте, но она старалась — ей нужно было выглядеть обычной. Она бегала, подавала мяч, иногда промахивалась и извинялась.

В перерыве она почувствовала на себе взгляд. Она обернулась и увидела Вонхо, который стоял у стены с бутылкой воды. Он не играл, хотя был в спортивной форме. Он просто стоял и смотрел на неё.

Когда их взгляды встретились, он не отвел глаза. Он смотрел на неё с выражением, которое она не могла прочитать. Боль? Сожаление? Стыд?

Чэен не знала. Но ей было всё равно.

Она отвернулась первой, делая вид, что ничего не заметила.

---

После уроков Чэен шла к выходу, когда её окликнули.

— Чэен! Подожди!

Она обернулась и увидела ту самую девушку из класса — Сору. Она подбежала к ней, улыбаясь.

— Ты домой? Я тоже. Давай пойдём вместе? Мы почти по пути, я живу через два квартала от остановки.

Чэен хотела отказаться, но поняла, что это хорошая возможность. Сора, похоже, была популярной и знала всех в школе.

— Конечно, — сказала Чэен, улыбнувшись в ответ. — Я рада составить компанию.

Они вышли из школы и пошли по тротуару, усыпанному осенними листьями. Сора болтала без остановки — о новых фильмах, об учителях, о предстоящей школьной ярмарке. Чэен слушала и кивала, иногда вставляя короткие фразы.

— А ты знаешь Вонхо? — спросила она как бы невзначай.

Сора нахмурилась.

— Того странного парня из параллельного класса? Ну, видела его пару раз. Он вообще не общается с нами. Весь год ходит как зомби. А что?

— Просто он показался мне знакомым, — соврала Чэен. — Может, я его где-то видела.

— Вряд ли, — фыркнула Сора. — Он почти не вылезает из дома. У него даже друзей нет, представляешь? Раньше с ним кто-то общался, но потом он всех оттолкнул. Говорят, у него какие-то проблемы в семье.

Чэен слушала, запоминая каждое слово.

Он изолировал себя. Это хорошо. Это делает его уязвимым.

— А он опасный? — спросила Чэен, снова играя роль наивной новенькой.

— Да нет, вроде. Он просто тихий и мрачный. Хотя пару раз были драки... Он избил одного парня из выпускного класса за то, что тот обидел девочку. Но это было странно. Он же всегда всех игнорирует. А тут вдруг заступился.

Чэен остановилась на мгновение.

Заступился за девочку?

Она вспомнила, как Вонхо стоял между ней и хулиганами год назад. Как он прикрывал её спиной, хотя она даже не просила об этом.

— Странно, — сказала она, стараясь говорить равнодушно. — Зачем ему это?

— Понятия не имею. Может, он на самом деле не такой плохой? Просто его жизнь сломалась.

Чэен усмехнулась.

Его жизнь сломалась. Чудесно.

Она хотела, чтобы она сломалась окончательно.

---

Они подошли к остановке. Сора сказала что-то про завтрашний урок и помахала рукой. Чэен кивнула и осталась ждать автобус.

Дул холодный ветер. Она застегнула куртку и посмотрела на небо. Оно было серым, тяжёлым, готовым разразиться дождём.

Минхо, — мысленно обратилась она к брату. — Я сделала первый шаг. Я в его школе. Я вижу его каждый день. Но я не спешу. Я буду ждать, притворяться, наблюдать. И когда он поверит, что я просто безобидная девочка, я нанесу удар.

Она сжала руки в карманах куртки и закрыла глаза.

Внезапно она почувствовала, что кто-то стоит рядом. Она открыла глаза и повернула голову.

Вонхо стоял в двух шагах от неё. Он держал руки в карманах и смотрел в землю. Он выглядел так, словно собирался с духом, чтобы заговорить.

— Что тебе нужно? — спросила она холодно.

Он поднял глаза. В них было что-то, что она не могла понять. Не боль. Не вина. Что-то другое.

— Ты не должна была приходить сюда, — сказал он тихо. — Ты должна была остаться там.

— Это тебя не касается, — ответила она. — Я здесь, потому что хочу.

— Ты хочешь мне отомстить, — он сказал это прямо, без колебаний. — Я знаю. Я видел твои глаза.

Чэен усмехнулась.

— Ты умный, Вонхо. Поздравляю.

— Я хочу сказать тебе... — он замолчал, сжав челюсти. — Я не знаю, что сказать. Я просто хочу, чтобы ты знала: я не пытаюсь избежать наказания. Если ты хочешь причинить мне боль, делай это. Но не разрушай себя ради этого.

Чэен смотрела на него с ненавистью.

Как он смеет говорить мне о разрушении? Он разрушил мою жизнь. Он уничтожил мою семью. И теперь он приходит и говорит мне, что я должна думать о себе?

— Уходи, — сказала она ледяным голосом. — И не подходи ко мне больше. Никогда.

Он не двинулся с места.

— Я не могу, — сказал он. — Потому что... я должен заботиться о тебе. Чэен застыла. — Что?

— Я должен был заботиться о Минхо. И я не сделал этого. — Его голос дрогнул. — Я не могу позволить себе снова ошибиться. Даже если ты ненавидишь меня, я буду рядом. Я буду защищать тебя. Это единственное, что я могу сделать.

Чэен рассмеялась — горько, зло.

— Ты смешной, Вонхо. Ты думаешь, что можешь искупить вину, охраняя меня? Ты думаешь, что я приму это?

— Я не жду, что ты примешь, — сказал он тихо. — Я просто делаю это.

Он развернулся и пошёл прочь, оставляя Чэен стоять в растерянности.

Она смотрела ему в спину, и впервые за долгое время её уверенность дрогнула.

Что это было? Он что, и правда хочет заботиться обо мне?

Она тряхнула головой, отгоняя эту мысль.

Нет. Это уловка. Он просто пытается выглядеть хорошим. Он хочет, чтобы я его простила.

Но я не прощу. Никогда.

Автобус подъехал. Чэен вошла в салон, села у окна и уставилась в стекло.

Дождь начал накрапывать, размывая мир за окном.

Ты не сможешь меня защитить, Вонхо, — подумала она. — Потому что я сама буду охотиться на тебя.

Она сжала кулаки и повторила свою клятву в тишине.

Я сделаю это. Ради Минхо.

---

Когда она вернулась домой, мать встретила её на пороге.

— Как прошёл первый день? — спросила она, пытаясь улыбнуться.

— Хорошо, — ответила Чэен. — Всё нормально.

Она прошла в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать. Она смотрела на фотографию Минхо, стоящую на тумбочке, и чувствовала, как внутри неё смешиваются ненависть и что-то ещё.

Что, если он говорит правду? Что, если он действительно хочет помочь мне?

Она отогнала эту мысль.

Нет. Он убил моего брата. Ничто не может этого изменить.

Она взяла фотографию и прижала к груди, закрывая глаза.

Я не поддамся. Я сильная. Я сделаю это.

Ради тебя, Минхо.

Ради нас.

Глава 3. Игра начинается

Прошло две недели с того дня, как Чэен переступила порог «Хансон Академи». Две недели она играла роль идеальной ученицы — тихой, вежливой, незаметной. Она ходила на уроки, записывала конспекты, улыбалась одноклассникам и ни разу не позволила себе проявить эмоции.

Но внутри неё кипела война.

Каждый день она видела Вонхо. Он сидел через два ряда от неё на литературе, стоял у окна на переменах, ел в одиночестве в столовой. Он не подходил к ней после того разговора на остановке, но она чувствовала его взгляд на себе постоянно.

Он следил за ней. Она знала это.

И это бесило её до скрежета зубов.

Кто ты такой, чтобы следить за мной? — думала она, сидя на уроке математики и механически решая уравнения. — Ты не имеешь права даже смотреть в мою сторону.

Но она молчала. Она ждала. Она собирала информацию, как паук плетёт паутину.

---

Чэен быстро поняла, что Вонхо в этой школе — изгой. Он не общался ни с кем, кроме пары таких же отщепенцев, которые курили за спортзалом и прогуливали уроки. Его называли «псих», «зомби», «придурок». Учителя уже махнули на него рукой, ставили тройки только для того, чтобы он не мешал вести уроки.

Но Чэен заметила кое-что ещё.

Вонхо не был просто тихим и мрачным. Он был агрессивным, когда его задевали. Она видела, как он сжал кулаки и шагнул навстречу парню, который назвал его «ублюдком». Он не ударил его, но в его глазах было столько злости, что парень отступил.

Он пытается сдерживаться, — поняла Чэен. — Но ненависть внутри него кипит.

И это давало ей идеи.

Она не могла просто напасть на него. Это было бы слишком очевидно. Она должна была сделать так, чтобы он сам разрушил себя. Чтобы он сорвался, переступил черту, и тогда его исключили. Или ещё лучше — посадили.

Она начала с малого.

На одной из перемен она подошла к нему. Он стоял в коридоре, прислонившись к стене, и смотрел в телефон.

— Вонхо, — позвала она.

Он поднял голову, и его глаза расширились от удивления.

— Чэен? — голос его звучал хрипло. — Ты... хочешь что-то?

— Да, — сказала она, стараясь звучать спокойно. — У меня проблемы с литературой. Ты не мог бы помочь мне разобраться с анализом стихотворения?

Его лицо изменилось. На нём появилось выражение недоверия.

— Ты просишь меня о помощи? — переспросил он. — После всего...

— Я не хочу говорить о прошлом, — оборвала она. — Мне нужна помощь. Если не хочешь, я найду кого-то другого.

Она развернулась и медленно пошла прочь. Она знала, что он не сможет устоять.

— Подожди! — окликнул он. — Я помогу.

Она остановилась и обернулась. На её лице была идеально спокойная маска.

Попался.

---

Они встретились после уроков в библиотеке. Чэен выбрала это место потому, что здесь всегда было пусто. Никто не ходит в библиотеку после школы. Идеальное место для того, чтобы начать свою игру.

Она сидела за дальним столом, разложив учебники, когда Вонхо подошёл. Он сел напротив неё, держа дистанцию. Его руки слегка дрожали, когда он открыл книгу.

— Какое стихотворение ты хочешь разобрать? — спросил он деловым тоном.

— «Осень» Ким Со-вола, — сказала она, протягивая ему листок с распечаткой.

Он взял его, прочитал, нахмурился.

— Это одно из самых сложных стихотворений в программе. Почему ты выбрала именно его?

— Потому что это сложно, — ответила она. — Я хочу получить высокую оценку.

Он начал объяснять. Голос его был тихим, но ровным. Он знал материал — она должна была признать это. Он говорил о метафорах, о символизме, о чувствах, которые автор вкладывал в строки. Он был умным. Чэен это знала. Она помнила, как они сидели втроём и спорили о литературе, и Вонхо всегда побеждал.

Но сейчас её интересовало не стихотворение.

Она смотрела на его руки. На его лицо. На его глаза, которые темнели, когда он говорил о боли.

— ...И здесь автор говорит о потере, — закончил он и поднял взгляд на неё. — Ты понимаешь?

— Да, — сказала она и улыбнулась ему. — Очень хорошо.

И в эту секунду она сделала то, что было частью её плана. Она положила свою руку поверх его.

Он замер. Его дыхание перехватилось.

— Чэен...

— Я понимаю потерю, — сказала она тихо, глядя ему в глаза. — Ты тоже.

Он молчал. Его рука под её ладонью была ледяной и напряжённой.

— Прости меня, — вырвалось у него. — Я знаю, что прощение невозможно. Но я хочу, чтобы ты знала: я готов сделать всё, чтобы исправить то, что случилось.

Она убрала руку. Её улыбка погасла, оставляя только лед.

— Исправить? — переспросила она. — Ты думаешь, что это можно исправить?

— Нет, — ответил он, опуская голову. — Не думаю. Но я могу попытаться быть лучше. Я могу попытаться защитить тебя...

— Защитить меня от чего? — прервала она. — От тебя самого?

Он промолчал.

Чэен встала, собрала книги и посмотрела на него сверху вниз.

— Спасибо за помощь, Вонхо. Но не думай, что это что-то меняет.

Она вышла из библиотеки, оставляя его одного.

Как легко сломать его, — подумала она, идя по коридору. — Как легко заставить его поверить, что я смягчилась.

Но внутри неё была пустота. Она не чувствовала победы. Только холод.

---

На следующий день Вонхо снова был самим собой — отстранённым и мрачным. Он даже не взглянул на неё на уроке литературы, уткнувшись в стол.

Чэен это устраивало. Она продолжила свою игру — отличница, которой нужна помощь. Она попросила его помочь с математикой, потом с историей. Он соглашался каждый раз. Он был как собака, которая всё равно лижет руку хозяина, даже если он её бьёт.

Но она не учла одного.

Его одноклассники начали замечать.

На третьей неделе её пребывания в школе, когда Чэен выходила из туалета, к ней подошла группа парней. Их возглавлял Пак Джин-хо — самый популярный и одновременно самый мерзкий парень в школе. Он улыбнулся ей, но улыбка была плотоядной.

— Чэен, да? — сказал он, преграждая ей путь. — Я смотрю, ты много общаешься с Вонхо.

— Это не ваше дело, — ответила она холодно.

— О, — он усмехнулся и повернулся к своим друзьям. — Слышали? У неё характер. Мне нравится.

Он приблизился к ней, и она почувствовала запах сигарет и дешёвого одеколона.

— Но я бы посоветовал тебе держаться от него подальше, — сказал он, понизив голос. — Он мутный тип. Он убьёт тебя, как убил своего друга.

Чэен застыла. Внутри неё что-то оборвалось.

— Что ты сказал? — спросила она, и голос её задрожал, несмотря на все усилия.

— Ты не знаешь? — Джин-хо ухмыльнулся. — Говорят, он толкнул своего друга с обрыва. Ублюдок до сих пор ходит и делает вид, что страдает.

— Заткнись, — прошептала Чэен. Её руки сжались в кулаки.

— Что? Ты его защищаешь? Может, ты влюблена в него?

— Заткнись, я сказала!

Она не знала, что сделала бы дальше, но в этот момент кто-то схватил Джин-хо за плечо и отбросил от неё.

Вонхо стоял между ними. Его лицо было бледным, но глаза горели яростью.

— Уйди, — сказал он Джин-хо ледяным голосом. — Пока я не сломал тебе челюсть.

— Ты слышал? — Джин-хо осклабился. — Психическая...

Вонхо не стал ждать. Он схватил его за воротник и прижал к стене.

— Я сказал, уйди, — повторил он, и в его голосе была такая угроза, что даже друзья Джин-хо отступили.

Джин-хо побледнел. Он вырвался, пробормотал что-то неразборчивое и ушёл, бросив на Вонхо злой взгляд.

Когда они остались одни, Вонхо повернулся к Чэен.

— Ты в порядке? — спросил он, и его голос смягчился.

— Я сама могла бы справиться, — ответила она, глядя ему в глаза. — Ты не должен был вмешиваться.

— Я не мог позволить ему говорить такое, — сказал он. — Обо мне — да. Но о Минхо... нет.

Чэен смотрела на него. В его глазах была та же боль, что и у неё. И она не могла понять, почему это задевает её.

— Ты всё ещё чувствуешь вину, — сказала она, скорее утверждая, чем спрашивая.

— Всегда, — ответил он, отводя взгляд. — И всегда буду.

Он хотел уйти, но Чэен остановила его.

— Вонхо, — сказала она, и он обернулся. — Почему ты защищаешь меня? Ты знаешь, что я хочу тебе отомстить.

Он улыбнулся — горько, почти грустно.

— Потому что это единственное, что я умею делать хорошо. — Он развернулся и пошёл прочь.

Чэен стояла в пустом коридоре и смотрела ему в спину.

Внутри неё что-то сдвинулось.

Он не играет, — поняла она с ужасом. — Он и правда хочет защитить меня.

Она сжала кулаки и приказала себе не чувствовать.

Но он убил Минхо. Он разрушил мою жизнь. Мне всё равно, сколько он страдает. Всё равно.

Она повторила это снова и снова. Но холодная стена вокруг её сердца начала давать трещины.

---

Дома Чэен сидела за столом и смотрела на фотографию брата. Она держала её в руках, пытаясь вспомнить его голос, его улыбку, его тепло.

Минхо, — шептала она. — Почему он не злой? Почему он не тот монстр, которого я хочу видеть?

Она положила фотографию на стол и закрыла глаза. В голове крутились воспоминания о том дне. О падении. О крике. О том, как Вонхо бежал вниз, чтобы попытаться спасти его.

Он пытался спасти его, — прошептал внутренний голос. — Он не хотел, чтобы Минхо погиб.

— Заткнись! — сказала она вслух, вскакивая с места. — Это ничего не меняет!

Она подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу.

За окном был дождь. Тот же дождь, что шёл на похоронах.

Я не могу простить его, — думала она. — Если я прощу его, то предам Минхо. Я поклялась.

Но её сердце билось быстрее каждый раз, когда она видела Вонхо. Каждый раз, когда он защищал её. Каждый раз, когда его глаза встречались с её глазами.

Она не хотела этого чувствовать. Она хотела ненавидеть его. И она ненавидела его. Но ненависть больше не была чистой. Она смешалась с чем-то опасным, непонятным и пугающим.

---

На следующее утро Чэен проснулась с решением. Она не даст чувствам победить. Она продолжит свою игру, но теперь она будет осторожнее. Она будет держать дистанцию.

Но когда она вошла в класс и увидела Вонхо, сидящего на своём месте и смотрящего в окно, её сердце сжалось.

Он повернулся, услышав её шаги. Их взгляды встретились.

— Доброе утро, — сказал он тихо, чтобы никто другой не услышал.

— Доброе, — ответила она и села за свою парту.

Они не сказали больше ни слова. Но Чэен чувствовала его взгляд на затылке весь урок.

Я делаю это ради тебя, Минхо, — повторяла она про себя. — Только ради тебя.

Но её сердце билось всё быстрее.

Глава 4. Трещина во льду.

Чэен решила, что больше не будет просить Вонхо о помощи. Никаких совместных занятий в библиотеке, никаких разговоров на переменах, никаких взглядов. Она выстроит между ними стену и будет держать её, сколько потребуется.

Первые три дня всё шло по плану. Она приходила в школу, садилась за свою парту, слушала учителей и уходила домой. Она не смотрела в его сторону. Она не отвечала на его взгляды. Она делала вид, что его не существует.

Вонхо, казалось, понял. Он не подходил к ней. Не заговаривал. Даже на литературе, где они сидели почти рядом, он не поднимал головы от тетради.

Хорошо, — думала Чэен. — Так лучше. Так проще.

Но проще не становилось.

Каждый день она ловила себя на том, что ищет его глазами в столовой. Каждый день она замечала, что он сидит один, ковыряет еду и смотрит в телефон. Каждый день она видела, как он выходит из школы с опущенной головой и идёт в сторону автобусной остановки, не глядя по сторонам.

Он одинок, — шептал внутренний голос. — Он страдает. Разве не этого ты хотела?

— Заткнись, — отвечала она вслух, и Сора, сидевшая рядом на биологии, смотрела на неё с удивлением.

— Ты что-то сказала?

— Нет. Просто... задумалась.

---

На четвёртый день Чэен осталась после уроков в классе. У неё было задание по литературе — сочинение о трагедии в современной корейской поэзии. Она сидела за партой, окружённая книгами, и писала.

В классе было тихо. Только шорох страниц и скрип ручки.

Дверь открылась.

Чэен подняла голову и увидела Вонхо. Он замер на пороге, как будто не ожидал её увидеть. В руках он держал стопку тетрадей — видимо, заходил сдать домашнюю работу учителю.

Их взгляды встретились.

— Я... — начал он, — я не знал, что ты здесь.

— Я ухожу, — сказала Чэен, начав собирать книги. — Забирай свой класс.

— Нет, — он шагнул вперёд. — Не уходи. Я просто оставлю это на столе и пойду.

Он подошёл к учительскому столу, положил тетради и повернулся к выходу. Но у двери он остановился.

— Чэен, — позвал он, не оборачиваясь.

— Что?

— Я знаю, что ты избегаешь меня. — Его голос был тихим, но она слышала каждое слово. — Это нормально. Я не буду навязываться. Просто... знай, что если тебе когда-нибудь понадобится помощь, я рядом.

Он вышел, не дожидаясь ответа.

Чэен сидела неподвижно. Её рука с ручкой застыла над тетрадью.

Он рядом. Он всегда рядом.

Она закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Мне не нужна его помощь. Мне не нужно его присутствие. Мне нужно только одно — чтобы он страдал так же, как я.

Она открыла глаза и продолжила писать. Но слова не шли. В голове было пусто.

---

Погода испортилась к концу недели. Осень в Корее всегда была капризной — тёплые дни сменялись холодными ветрами, а солнечное небо затягивалось серыми тучами. В пятницу разразился настоящий ливень.

Чэен не взяла зонт. Она вышла из школы и остановилась под навесом, глядя на стену дождя. Автобус должен был прийти через двадцать минут, а остановка была в пяти минутах ходьбы. Она могла бы добежать, но промокнуть насквозь не хотелось.

Она стояла, прижавшись спиной к стене, и смотрела, как ученики разбегаются по домам — кто-то с зонтами, кто-то в куртках с капюшонами. Пары расходились по машинам. Друзья делились зонтами.

Чэен была одна.

Как всегда, — подумала она. — Одна.

Она уже решила, что побежит, когда почувствовала, что кто-то остановился рядом. Она повернула голову.

Вонхо стоял рядом с ней. В руке он держал чёрный зонт. Он не смотрел на неё — просто стоял и смотрел на дождь.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она раздражённо. — Твоя остановка в другой стороне.

— Я знаю, — сказал он. — Я просто хотел убедиться, что ты не промокнешь.

Чэен посмотрела на него, потом на зонт, потом снова на него.

— Ты серьёзно?

— Ты не взяла зонт, — сказал он, как будто это всё объясняло. — Я провожу тебя до остановки.

— Я не нуждаюсь в твоей защите, — отрезала она. — Я не хрупкая.

— Я знаю, — ответил он и посмотрел на неё. В его глазах не было ни жалости, ни вины. Только спокойная решимость. — Но я всё равно провожу.

Он раскрыл зонт и поднял его над ней. Дождь перестал барабанить по её плечам. Он держал зонт так, что сам оставался под дождём.

— Ты промокнешь, — сказала Чэен, и в её голосе против воли прозвучала нотка беспокойства.

— Я не боюсь дождя, — ответил он. — Идём.

Они пошли к остановке. Чэен под зонтом, Вонхо под дождём. Молча. Она не знала, что сказать. Она не хотела, чтобы он это делал, но и не могла заставить его уйти.

На остановке было пусто. Они стояли рядом, и Чэен чувствовала тепло его тела, несмотря на холодный ветер.

— Почему ты это делаешь? — спросила она, не выдержав.

Вонхо молчал долго. Он смотрел на дорогу, на струи дождя, разбивающиеся об асфальт.

— Потому что я не смог защитить его, — сказал он наконец. — Я не смог защитить Минхо. Но я могу защитить тебя.

Чэен замерла. Впервые он произнёс имя брата при ней.

— Ты не можешь исправить то, что сделал, — сказала она, и её голос дрогнул. — Одна защита не вернёт его.

— Я знаю, — ответил он. — Я не пытаюсь исправить. Я просто... делаю то, что должен.

Автобус подъехал. Чэен вошла первой. Вонхо остался на остановке. Она обернулась и посмотрела на него через стекло.

Он стоял под дождём, мокрый насквозь, и смотрел, как автобус уезжает.

Он не поехал домой, — поняла она. — Он пошёл сюда только ради меня.

Внутри неё что-то сжалось. Она отвернулась и села на свободное место, прижав рюкзак к груди.

Это не имеет значения, — сказала она себе. — Это ничего не меняет.

Но она знала, что это не так. Всё менялось. И она не могла это остановить.

---

В понедельник Чэен пришла в школу с твёрдым намерением. Она должна была вернуть контроль. Она слишком долго позволяла Вонхо влиять на неё. Пора было действовать.

Она нашла его на перемене у спортзала. Он стоял один, прислонившись к стене, и смотрел в телефон.

— Вонхо, — позвала она.

Он поднял голову, и на его лице мелькнуло удивление.

— Чэен? Ты... ищешь меня?

— Да, — сказала она, подойдя ближе. — Я хочу поговорить.

Он убрал телефон и выпрямился. В его глазах была настороженность.

— О чём?

— О нас, — сказала она, и это слово прозвучало странно из её уст. — О том, что происходит.

Он молчал, ожидая продолжения.

— Я не понимаю тебя, — продолжила она. — Я пришла сюда, чтобы отомстить. Ты это знаешь. Ты знаешь, что я хочу тебя уничтожить. И всё равно защищаешь меня. Провожаешь до остановки. Беспокоишься обо мне. Почему?

Вонхо смотрел на неё долго. В его глазах боролись какие-то чувства. Потом он заговорил.

— Потому что я вижу в тебе его.

— Кого?

— Минхо. — Он сказал это тихо, но твёрдо. — Ты так похожа на него. У тебя его глаза. Его упрямство. Его гордость. Когда я смотрю на тебя, я вижу его. И я не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось.

Чэен замерла. Она не ожидала такого ответа.

— Я не он, — сказала она, и голос её дрогнул.

— Я знаю, — ответил он. — Ты лучше. Ты сильнее. Ты выжила. И ты борешься. Ты не сдалась.

Он сделал шаг к ней. Она не отступила.

— Я не прошу тебя простить меня, — сказал он. — Я не заслуживаю прощения. Но я хочу, чтобы ты знала: я не тот человек, которого ты ненавидишь. Я тот, кто каждый день ненавидит себя за то, что сделал. И если ты хочешь причинить мне боль, делай это. Я приму всё. Но не разрушай себя ради этого.

Чэен смотрела в его глаза. В них была такая боль, что она почти физически ощутила её.

— Я не разрушаю себя, — сказала она, но это была ложь.

— Разрушаешь, — ответил он. — Ты не улыбаешься. Ты не смеёшься. Ты не живёшь. Ты просто существуешь. Ты как я.

Она хотела закричать. Хотела ударить его. Хотела сказать, что он не имеет права сравнивать себя с ней. Но слова застряли в горле.

Потому что он был прав.

— Я не могу тебя простить, — прошептала она.

— Я не прошу, — ответил он. — Просто... позволь мне быть рядом. Даже если ты ненавидишь меня. Позволь мне помогать тебе. Это всё, что я могу.

Чэен закрыла глаза. Внутри неё шла война. Одна часть её хотела оттолкнуть его, закричать, что она справится сама. Другая — хотела, чтобы он остался. Хотела, чтобы кто-то был рядом.

— Хорошо, — сказала она наконец, открывая глаза. — Но это ничего не меняет.

— Я знаю, — ответил он, и в его голосе прозвучала грустная улыбка.

Они стояли так ещё минуту, глядя друг на друга. Потом Чэен развернулась и пошла прочь.

Она не видела, как Вонхо смотрел ей вслед. Не видела, как он сжал кулаки и прижал их к груди, словно пытаясь унять боль.

Но она чувствовала, что лёд вокруг её сердца треснул.

---

Вечером Чэен сидела в своей комнате и смотрела на фотографию Минхо. Она держала её в руках, как делала каждый вечер.

Минхо, — прошептала она. — Я запуталась. Я не знаю, что делать.

Она вспомнила слова Вонхо. «Ты как я». Она вспомнила его глаза, полные боли. Она вспомнила, как он стоял под дождём, мокрый насквозь, и смотрел, как уезжает её автобус.

Он не притворяется, — поняла она. — Он действительно страдает.

Она положила фотографию на стол и закрыла лицо руками.

Но если он страдает, значит ли это, что он не монстр?

Она не знала ответа на этот вопрос. И это пугало её больше всего.

Она легла в кровать и уставилась в потолок. Сон не шёл. В голове крутились мысли — о брате, о мести, о Вонхо.

Я не могу его простить, — думала она. — Но я не могу и ненавидеть его так, как раньше.

Она повернулась на бок и закрыла глаза.

Что мне делать, Минхо? Что бы ты сказал?

Ответа не было. Только тишина и дождь, стучащий по крыше.

Глава 5.Тот, кого я не знала

Прошло три недели с того разговора у спортзала. Три недели, в течение которых Чэен пыталась убедить себя, что ничего не изменилось. Что она по-прежнему ненавидит Вонхо. Что её план мести всё ещё в силе.

Но каждый день ложь давалась всё труднее.

Она начала замечать мелочи. Как Вонхо приходит в школу раньше всех и сидит в пустом классе, уставившись в окно. Как он не ест в столовой, а только пьёт воду. Как он вздрагивает, когда кто-то громко смеётся рядом с ним. Как он смотрит на неё — не украдкой, как раньше, а открыто, с какой-то тихой тоской, которая разрывала ей сердце.

Она не хотела этого замечать. Но она замечала.

И это сводило её с ума.

---

В понедельник утром Чэен пришла в школу раньше обычного. Она хотела зайти в библиотеку до уроков — сдать книгу, которую брала неделю назад. Коридоры были пустыми, только уборщица мыла пол в дальнем конце.

Чэен шла мимо класса литературы, когда услышала голоса. Она остановилась.

Дверь была приоткрыта. Внутри горел свет. Она узнала голос Вонхо — тихий, напряжённый. И второй голос — учителя литературы, господина Пака.

— Вонхо, я вызываю тебя сюда уже третий раз, — говорил господин Пак. — Ты пропускаешь уроки, не сдаёшь работы, не участвуешь в жизни класса. Ты понимаешь, что тебя могут отчислить?

— Понимаю, — ответил Вонхо. Голос его был ровным, безэмоциональным.

— Тогда объясни мне, что происходит. Ты был одним из лучших учеников, когда пришёл сюда. Что случилось?

Молчание.

— Это связано с тем, что произошло в твоей прошлой школе? — спросил учитель мягче.

Чэен замерла. Она прижалась к стене, боясь дышать.

— Я не хочу об этом говорить, — сказал Вонхо.

— Вонхо, я пытаюсь помочь тебе. Если ты не расскажешь, я не смогу...

— Вы не сможете мне помочь, — перебил он. — Никто не может. Я не заслуживаю помощи.

— Это неправда.

— Это правда, — сказал Вонхо, и в его голосе появилась горечь. — Я убил своего лучшего друга. Я толкнул его. Я не хотел, но я это сделал. И теперь его сестра учится в этой школе. Она смотрит на меня каждый день, и я вижу в её глазах то, что я заслуживаю. Ненависть. Презрение. Я не могу ничего исправить. Я могу только... существовать. Пока она не решит, что с меня хватит.

Чэен закрыла рот рукой, чтобы не издать ни звука.

Он толкнул его?

Это было не то, что она знала. Она думала, что это была случайность. Что Минхо поскользнулся. Но Вонхо сказал «я толкнул его».

Правда была страшнее, чем она предполагала.

— Ты толкнул его? — переспросил учитель, и в его голосе прозвучал шок.

— Мы дурачились, — сказал Вонхо. — Он стоял на краю обрыва. Я хотел напугать его. Я толкнул его в плечо. Он поскользнулся. И упал. — Его голос дрогнул. — Я пытался схватить его. Но не успел. Я никогда не забуду его лицо. Он смотрел на меня, когда падал. И я ничего не мог сделать.

Чэен чувствовала, как слёзы текут по её щекам. Она не хотела плакать. Но слёзы шли сами.

— Это была случайность, — сказал учитель. — Трагическая случайность.

— Это не имеет значения, — ответил Вонхо. — Он мёртв. Из-за меня. И его сестра... она здесь. Она хочет мести. И я не могу её винить.

— Ты не должен нести это в одиночку. Тебе нужна помощь. Психолог...

— Я не хочу помощи, — перебил Вонхо. — Я хочу, чтобы она получила то, что ей нужно. Если ей станет легче от того, что она меня уничтожит, пусть делает это. Я готов.

Чэен больше не могла слушать. Она оторвалась от стены и побежала по коридору, не разбирая дороги. Она влетела в туалет, закрылась в кабинке и сползла на пол.

Он толкнул его.

Он признался.

Он готов умереть.

Она рыдала, прижимая ладони к лицу. Внутри неё всё смешалось. Ненависть, боль, гнев, что-то ещё. Что-то, что она не хотела называть.

Минхо, — шептала она. — Он толкнул тебя. Он виноват. Я должна его ненавидеть.

Но она не могла.

Потому что она слышала его голос. Слышала, как он дрожал. Слышала, как он говорил о лице Минхо. О том, что не может забыть.

Он страдал. Он страдал каждый день. Каждую минуту. Так же, как она.

Она сидела на холодном полу туалета и не знала, что делать.

---

Она не пошла на уроки. Она вышла из школы и пошла куда глаза глядят. Ноги сами привели её к реке Хан — туда, где погиб Минхо.

Она стояла на обрыве и смотрела вниз. Вода была тёмной и холодной. Камни на берегу казались такими же, как в тот день.

Он стоял здесь, — думала она. — Он толкнул его. И Минхо упал.

Она села на траву и обхватила колени руками.

Если бы я знала это раньше, изменило бы это что-то?

Она вспомнила Вонхо — его глаза, его дрожащие руки, его слова: «Я не заслуживаю помощи».

Он не монстр, — прошептала она. — Он просто мальчик, который совершил ошибку. Ужасную ошибку. Но ошибку.

Она закрыла глаза и представила Минхо. Его улыбку, его смех, его голос.

Что бы ты сказал, Минхо? Ты бы простил его?

Она знала ответ. Минхо был самым добрым человеком, которого она знала. Он бы простил. Он бы обнял Вонхо и сказал, что всё в порядке.

Но я не ты, — подумала она. — Я не могу простить так легко.

Она просидела на обрыве несколько часов. Солнце начало садиться, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Ветер стал холодным.

Чэен встала и отряхнула одежду. Она приняла решение.

Она не знала, правильное ли оно. Но она больше не могла жить в этой неопределённости.

---

На следующий день она нашла Вонхо в библиотеке. Он сидел за дальним столом, один, с книгой в руках, но не читал. Просто смотрел в стену.

Чэен подошла и села напротив него.

Он поднял голову. Его глаза расширились от удивления.

— Чэен? Что ты...

— Я слышала твой разговор с господином Паком, — сказала она прямо.

Вонхо побледнел. Книга выскользнула из его рук и упала на стол.

— Ты... слышала?

— Да. Я знаю, что ты толкнул его. Знаю, что это была случайность. Знаю, что ты пытался его спасти.

Он молчал. Его руки дрожали.

— Почему ты не сказал мне? — спросила она. — Почему ты позволил мне думать, что ты просто стоял и смотрел?

— Потому что это не имеет значения, — ответил он хрипло. — Я всё равно виноват. Я толкнул его. Я убил его.

— Это имеет значение, — сказала Чэен. — Для меня.

Он посмотрел на неё. В его глазах была боль и страх.

— Что ты хочешь сделать? — спросил он. — Уничтожить меня? Я готов.

Чэен смотрела на него долго. Она видела перед собой не монстра, не убийцу. Она видела сломленного мальчика, который ненавидел себя больше, чем кто-либо другой.

— Я не хочу тебя уничтожать, — сказала она тихо.

Вонхо замер.

— Что?

— Я не знаю, что я хочу, — призналась она. — Я ненавидела тебя год. Я пришла сюда, чтобы отомстить. Но теперь... я не знаю.

Она замолчала. Вонхо смотрел на неё, не смея дышать.

— Я не могу тебя простить, — продолжила она. — Не сейчас. Может быть, никогда. Но я больше не хочу причинять тебе боль.

— Почему? — прошептал он.

— Потому что ты уже страдаешь. Каждый день. Я вижу это. И... — она запнулась, — я не думаю, что Минхо хотел бы этого.

Вонхо закрыл глаза. По его щеке скатилась слеза.

— Прости меня, — прошептал он. — Прости.

Чэен не ответила. Она просто сидела и смотрела, как он плачет. И в этот момент она поняла, что что-то изменилось. Не в нём. В ней.

Она больше не хотела мстить. Она хотела понять.

---

Они просидели в библиотеке до закрытия. Говорили о Минхо. О том, каким он был. О его улыбке, его шутках, его мечтах. Вонхо рассказал ей истории, которых она не знала. О том, как Минхо помог ему в трудный момент. О том, как он всегда поддерживал его.

— Он был моим лучшим другом, — сказал Вонхо. — И я убил его.

— Ты не убивал его, — ответила Чэен. — Это была случайность.

— Но я мог предотвратить это. Если бы я не толкнул его...

— Ты не знал, что он упадёт. Ты не хотел этого.

Вонхо молчал.

— Я не могу вернуть его, — сказала Чэен. — И ты не можешь. Но мы можем... жить дальше. Ради него.

Она не знала, откуда взялись эти слова. Но они были правдой.

Вонхо посмотрел на неё. В его глазах было что-то новое. Надежда? Облегчение?

— Ты серьёзно? — спросил он.

— Я не знаю, — честно ответила она. — Но я хочу попробовать.

---

Прошло ещё две недели. Чэен и Вонхо начали общаться. Не как враги, не как друзья. Как два человека, связанных общей болью. Они обедали вместе в столовой — сначала молча, потом начали разговаривать. Они гуляли после школы, обсуждая книги и музыку. Они смеялись — впервые за долгое время.

Чэен заметила, что Вонхо начал меняться. Он стал чаще улыбаться. Меньше курить. Он начал делать домашние задания. Учителя заметили перемены и были удивлены.

Но самое главное — он перестал винить себя в каждом своём вздохе.

— Ты помогла мне, — сказал он однажды, когда они сидели на скамейке в парке. — Ты не должна была, но помогла.

— Я не помогала тебе, — ответила Чэен. — Я просто перестала тебя ненавидеть.

— Это и есть помощь, — сказал он и улыбнулся. Той самой улыбкой, которую она помнила из детства. Улыбкой Минхо.

Чэен почувствовала, как её сердце сжалось.

Нет, — подумала она. — Я не могу. Это неправильно.

Но она уже знала, что не может остановиться.

---

Однажды вечером они шли домой вместе. Дождь только что закончился, и воздух был свежим и чистым. Вонхо держал зонт, хотя дождь уже не шёл.

— Ты знаешь, — сказал он, — я думал о том, что сказал Минхо в тот день.

— Что?

— Он сказал: «Смотри, сестрёнка! Я могу докинуть до того дерева!» — Вонхо улыбнулся грустно. — Он всегда хотел впечатлить тебя. Ты была для него всем.

Чэен остановилась. Слёзы навернулись на глаза.

— Он был для меня всем, — прошептала она.

Вонхо посмотрел на неё. Потом, медленно, он протянул руку и коснулся её щеки, стирая слезу.

— Прости, — сказал он. — Я не хотел заставлять тебя плакать.

Чэен замерла. Его рука была тёплой. Его глаза смотрели на неё с такой нежностью, что она почувствовала, как её сердце пропускает удар.

— Вонхо... — начала она, но не знала, что сказать.

Он убрал руку и отступил на шаг.

— Прости, — повторил он. — Я не должен был.

— Нет, — сказала она. — Всё нормально.

Они стояли молча. Ветер шевелил её волосы. Он смотрел на неё, и в его глазах было что-то, что она боялась назвать.

— Чэен, — сказал он тихо. — Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что не имею права. Но... я не могу перестать думать о тебе.

Чэен почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, — он сглотнул, — что я влюблён в тебя. И это самое страшное, что со мной случалось. Потому что я не заслуживаю твоих чувств. И потому что ты — сестра человека, которого я убил.

Чэен молчала. Её сердце билось так быстро, что она слышала его в ушах.

— Я знаю, что ты не можешь ответить мне, — продолжил он. — И я не прошу. Я просто хотел, чтобы ты знала. Чтобы ты понимала, почему я защищаю тебя. Почему я не могу тебя оставить.

Он развернулся и пошёл прочь.

Чэен стояла на месте, глядя ему в спину. Внутри неё бушевал ураган.

Он любит меня.

Я не могу его любить.

Но я...

Она не закончила мысль. Она просто стояла и смотрела, как он уходит.

Дома она не могла найти себе места. Она ходила из угла в угол, пытаясь успокоиться. Но слова Вонхо звучали в её голове снова и снова.

«Я влюблён в тебя».

Она села на кровать и взяла фотографию Минхо.

Минхо, — прошептала она. — Что мне делать?

Она смотрела на улыбку брата и чувствовала, как слёзы текут по щекам.

Я не могу его любить. Это предательство. Предательство тебя.

Но в глубине души она знала, что уже любит. Она любила его с того момента, как увидела его в коридоре школы. Она любила его, когда он защищал её от хулиганов. Когда он провожал её до остановки под дождём. Когда он сказал, что хочет защитить её.

Она любила его. И это разрывало её на части.

Она положила фотографию и легла на кровать, уставившись в потолок.

Я не знаю, что делать, — подумала она. — Я не знаю, как жить дальше.

Она закрыла глаза и позволила снам забрать её.

---

На следующий день она не пришла в школу. Она сказала матери, что плохо себя чувствует, и осталась дома. Она лежала в кровати, смотрела в потолок и думала.

Она думала о Минхо. О том, как он смеялся. Как он обнимал её. Как говорил, что всегда будет рядом.

Она думала о Вонхо. О его глазах. О его руках. О его словах: «Я влюблён в тебя».

Она думала о себе. О том, кем она стала. О том, кем она хочет быть.

И к вечеру она приняла решение.

---

На следующий день она пришла в школу. Она нашла Вонхо в библиотеке — он сидел за тем же столом, где они разговаривали. Он выглядел уставшим — видимо, не спал.

Она подошла и села напротив него.

— Ты не пришла вчера, — сказал он. — Я волновался.

— Я знаю, — ответила она. — Мне нужно было подумать.

— О чём?

— О тебе. О нас. О Минхо.

Он молчал, ожидая.

— Я не могу сказать, что люблю тебя, — сказала она. — Потому что это было бы ложью. Я не знаю, что я чувствую. Всё слишком сложно.

Вонхо кивнул. В его глазах была боль, но он не перебивал.

— Но я знаю одно, — продолжила она. — Я не хочу тебя терять. Я не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу, чтобы ты был рядом. Даже если я не знаю, что это значит.

Вонхо смотрел на неё. Медленно, на его лице появилась улыбка — робкая, неуверенная.

— Этого достаточно, — сказал он. — Пока достаточно.

Он протянул руку через стол. Чэен посмотрела на неё. Потом, медленно, она вложила свою ладонь в его.

Их пальцы переплелись.

Это было не прощение. Это было не признание в любви. Это было начало. Начало чего-то нового. Чего-то, что они должны были построить вместе — из осколков прошлого, из боли и надежды, из вины и прощения.

Чэен не знала, куда это приведёт. Но впервые за долгое время она чувствовала, что дышит.