За Гранью. Книга первая

Глава 1

Тьма. Слепящие вспышки света, рвущие тьму на куски, а затем пожираемые ею. Пустота, как котел, до краев полная осколками чужих жизней и смертей. Синее небо и черная земля, зелень и кровь, серые людские волны против красных — все это кружилось в безумном танце, сталкивалось друг с другом, разлеталось вдребезги, срасталось вновь.

Как хотелось вырваться из терзающего хаоса и порой даже казалось, что это получается, когда дикую пляску образов сменяла блаженная темнота. Сколько она длилась? Годы или мгновения? Неважно, потому что рано или поздно вихри видений снова брали власть над этой странной реальностью. И так без конца...

Но вот что-то изменилось. Нет, боль, терзающая, но ставшая чем-то привычным никуда не делась, зато яркие до омерзения краски потускнели, да и чернильная тьма стала просто темно-серой дымкой, царящей за закрытыми веками. Постепенно сознание, вытесненное жутким хороводом видений, возвращалось, кусками открывая прятавшуюся доселе правду, утешительную и горькую.

Безумие в сознании было лишь отголоском безумия реального. Битва, начатая солнечным утром первого летнего месяца, продолжалась теперь в голове воина, сраженного врагами. Он, несомненно, жив. Вряд ли, уйдя за Грань, можно испытывать такую боль. Но кроме осознания себя живым, ничего нельзя знать наверняка. Ему удалось вырваться из плена забытья, а теперь нужно понять, где он и что с ним.

Элвир открыл глаза. Даже это простейшее действие далось ему с трудом. Где он? Повернув голову, насколько позволяло состояние, Торн разглядел местами замшелые каменные стены, деревянные балки потолка, окно, настолько узкое, что здесь, должно быть, и в полдень царили сумерки. Сейчас как раз был день, судя по тому, что он смог хоть как-то разглядеть окружающую обстановку.

Небольшое усилие, сделанное, чтобы осмотреть комнату, причинило ощутимую боль, и Элвир принял прежнее положение. Самое время попытаться понять, как он здесь оказался. Торн напряг память, и воспоминания, поднимаясь из глубин сознания, начали острыми клинками резать разум и сердце. Бой с Рейлором Таскиллом он помнил отчетливо, а затем начинался сплошной хаос. Какие-то всадники вмешались в их поединок с герцогом, кто-то ударил Элвира в спину, и тут же Таскилл полоснул мечом по груди. А дальше кровавое марево. Боль, ветер в ушах, месиво из коней и людей, затем почему-то тишина и запахи летнего леса...

Это ведь все Изгой! Ну и кто потом будет говорить, что называть коня именем воплощения зла — плохая примета? Изгой - умница, верный друг, вынес полумертвого хозяина с поля боя. Потом обрывки воспоминаний смешивались в совсем уж что-то невообразимое: стены замка вдали, сморщенное лицо похожей на ведьму старухи, склонившейся над ним. И другое лицо — юное, девичье, с огромными зелеными глазами и нежными веснушками на тонком носу. Хотя последнее, скорее всего, не столько воспоминание, сколько плод горячечного воображения.

От мучительных попыток восстановить минувшие события Элвира отвлек скрип открываемой двери. Перед ним предстала та самая старуха с крючковатым носом, седыми космами и цепкими серыми глазами, чей образ он только что извлек из памяти.

— О, так ты очнулся! — вопреки ожиданиям, голос у нее оказался твердым и четким, вовсе не похожим на шамкающее бормотание, которого подсознательно ждешь от такой старой женщины.

— Да, почтенная, — первые же слова дались Элвиру с огромным трудом и вызвали приступ кашля.

— Молчал бы лучше, дэн захватчик, — усмехнулась старуха. — Пока можешь просто кивать, и довольно с тебя. Я пойму.

— Кто ты? — Торн тут же поступил вопреки полученному совету и незамедлительно пожалел об этом. Говорить все-таки было очень тяжело и больно.

— Говорю ж тебе — молчи, — женщина укоризненно покачала головой. — Я-то Хэнн. Не стоит в ответ называть свое имя, — тут же предостерегла она. — Кто ты расскажешь позже. Или соврешь. Тут уж как твоей милости будет угодно. Ну а то, что дайриец, и так ясно. Ты, верно, ничего не помнишь и желаешь знать, где оказался?

На этот раз Элвир счел за лучшее молча кивнуть в ответ, хотя и это движение причинило боль.

— Это замок семьи Свелл. Мои господа спасли тебе жизнь, ну а я выходила. Я кое-что смыслю во врачевании.

— Благодарю! — пусть каждое слово режет грудь ножом, но разве можно не отдать должное той, что вытащила его из-за Грани?

На этот раз женщина не стала призывать к молчанию, а одобрительно кивнула. Сухие старческие губы тронула улыбка, в которой сквозил оттенок самодовольства.

— Успеешь еще отблагодарить, — ухмыльнулась она. — Не мешало бы прежде господам сказать спасибо. Ведь не каждый врага под своим кровом примет да выхаживать станет. Но это после, а пока поспи, тебе нужно сил набираться.

Элвир хотел было возразить, что не хочет спать, потому что пребывал без сознания слишком долго, но Хэнн уже поднесла к его губам какой-то травяной отвар. На вкус питье оказалось горьковатым и вязким.

— Это снотворное? — теплое снадобье, похоже, смягчило горло, говорить стало легче.

— Не только. Корень лунницы помогает набирать потерянные силы, притупляет боль. Очень полезная травка, жаль только, редкая. Все, спи, господин.

Когда Торн вновь открыл глаза, вокруг сгустилась темнота, разбавляемая лишь слабым светом свечи. Он вновь был один. Надо отдать должное снадобью старой Хэнн, чувствовал Элвир себя гораздо лучше. Боль действительно стала слабее, и простейшие движения уже не давались с таким трудом.

За дверью раздались шаги: должно быть, Хэнн возвращалась. Элвир повернул голову, попутно отметив, как легко ему это удалось. Он уже мысленно подбирал слова, чтоб отблагодарить женщину за ее чудодейственное питье, пока не увидел, что в гости к нему пожаловала вовсе не Хэнн. Несомненно, это тоже была женщина, темнота скрывала ее черты, но хрупкость и стройность фигуры не позволяли принять гостью за давешнюю старуху. Сам не зная зачем, Элвир притворился спящим. Судя по звуку шагов, незнакомка приблизилась. Затем Торн почувствовал, что она склонилась над ним, и резко открыл глаза.

Даже в слабом свете свечи он узнал эти зеленые глаза и пряди светлых волос, падающих на лоб и щеки. Девушка из его снов. Должно быть, он по-прежнему во власти грез, вызванных этой лунной травой, отваром из которой его напоила старая Хэнн. Поэтому и боли почти не чувствует. Однако насколько же реальным кажется этот бред!

— Ой, — девушка вздрогнула. — Вы меня напугали. Мне показалось, вы спите.

— Мне тоже кажется, что я сплю, — признался Элвир. Слова дались легко, почти без напряжения.

— Простите, не стоило мне приходить, — она поспешно сделала шаг назад от кровати. — Просто Хэнн сказала, что вы очнулись, а потом снова уснули. Уже четыре дня, и я...

Похоже, никакой это не сон и девушка реально существует. А он, выходит, проспал не считанные часы, а целых четыре дня.

— Откуда мне знакомо ваше лицо? — дурацкий, должно быть, вопрос, но сейчас это казалось Элвиру самым важным.

— Ну, должно быть, оттого, что я спасла вас. То есть нашла, — быстро поправилась она. Я... — тут она на секунду замялась, — прогуливалась в окрестностях замка и у кромки леса увидела вашего коня. Такой умный! — в голосе девушки сквозили нежность и восхищение. — Он ведь вынес вас с поля боя, да? Как его зовут?

— Изгой, — Торн усмехнулся, понимая, какое впечатление произведет имя его любимца.

— Ничего себе! — девушка присвистнула. — Выходит, спасением вы обязаны Изгою!

— И вам, как я теперь понимаю, — Элвир старался поймать ее взгляд, но девушка, стоявшая на границе темноты и слабо освещенного пространства, виделась ему призрачным силуэтом, отдельные черты которого сложно разглядеть.

— Скорее, моим братьям. Они позволили оставить вас в замке, хоть вы и враг.

— Ваши братья не участвовали в битве?

— Участвовали, конечно! — возмутилась она. — Они вернулись. Латна не так уж далеко от нашего замка. Всего-то через лес.

— Вернулись, — пробормотал Торн. — Могу ли я узнать, как кончилось сражение?

— Можете, — теперь в голосе слышалось нескрываемое злорадство. — Но ответ вам не понравится.

— Значит, мы проиграли.

Он закрыл глаза, желая остаться наедине с болью, которая по силе не уступала той, что терзала его тело четыре дня назад. Если взглянуть правде в глаза, во время его поединка с Таскиллом исход битвы был уже ясен. И все же услышать окончательный приговор оказалось мучительно.

— Простите, — слова прозвучали так тихо, словно девушка обращалась не к нему, а говорила скорее для себя.

— Тут нет вашей вины, - Элвир взял себя в руки, предаться душевным терзаниям он сможет после ее ухода. - В любой битве одна из сторон проигрывает.

— Но если проигрывают захватчики, то торжествует еще и справедливость!

— Если вас так радует поражение Дайрии, что вполне объяснимо, тем более не стоило просить прощения.

— Я сожалею, что причиняю вам лишнюю боль этим известием, но в то же время не могу не радоваться тому, что наши рыцари смогли дать достойный отпор дайрийской армии. Не мы вторглись в вашу страну.

— Я понимаю, — на него внезапно обрушилась невыносимая усталость. — Не будем об этом. Довольно того, что вы спасли мне жизнь. Ведь бросив меня умирать, вы и ваши братья не пошли бы против совести. Так что я бесконечно обязан вам. Могу ли я узнать имя той, кто вытащил меня из-за Грани?

— Из-за Грани вас вытащил Изгой, — по голосу девушки казалось, что она улыбается. — И Хэнн. А меня зовут Альва.

Глава 2

Месяц Саэнны в этом году выдался на редкость жарким. Влажная духота давила, душила, мешала думать и действовать. Неужели в прошлый раз было так же? Лотэссе пришлось признать, что она совсем не помнит, какой была середина прошлого лета... Точнее, того же самого лета, но окончившегося, казалось, тысячу жизней назад. Тогда она сначала металась в лихорадке, сраженная известием о смерти брата, потом делила время между отнимающими все силы слезами и приступами тупой апатии. Позже дайрийцы захватили столицу. Хотя это случилось уже в начале месяца Эльвии — последнего месяца лета и первого месяца тех страшных и странных событий, в которые она оказалась втянута по прихоти судьбы и воле богини Маритэ.

Надо признать, что в этот раз, несмотря на весь трагизм положения, было все-таки лучше, чем в прошлый. Нет, не лучше. Легче. Поначалу Тэсса даже корила себя за то, что смерть брата вызвала в ней больше горя, чем пробуждение Изгоя и недалекая гибель мира. Но потом просто приняла это. Если принимаешь близость грядущего исхода, глупо цепляться к собственным чувствам.

Хотя на недалекий конец Анборейи пока не указывало ничего. Скорее напротив. В былые времена Лотэсса не нарадовалась бы на то, как складываются дела. Король Йеланд Ильд из жалкого ничтожества, куклы в руках фаворитов, практически в одночасье превратился в сильного и властного правителя. Даже странно, что это вызвало так мало удивления в его окружении. Начал он с того, что отправил в изгнание «гадючью троицу». Или скорее в заключение, разбросав их по отдаленным от столицы замкам и приставив к каждому внушительные отряды охраны. А недавно Тэсс случайно услышала от отца, вернувшегося с заседания государственного совета, что король планирует вернуть Мертона, Падда и Сворна в столицу... чтобы казнить. Девушка ничуть не жалела опальных фаворитов, принесших ее стране столько горя, но такое решение показывало нового Йеланда во всей красе и оттого пугало.

Однако все перестановки сил при дворе меркли в сравнении с победой, одержанной над вторгшимися дайрицами. Злая ирония заключалась в том, что решительная битва произошла, как и в прошлый раз, при Латне. Однако теперь исход ее оказался совсем иным. Рейлор, рассказывая о сражении, случайно произнес фразу: «Без Изгоя тут не обошлось». Уж кому, как не Тэсс, знать, насколько это близко к истине. Все участники битвы, за исключением разве что лично взявшего на себя командование короля Йеланда, в один голос утверждали, что более странного боя им не доводилось видеть за всю жизнь. Перевес сил был явно на стороне дайрицев, причем не только численный. Дайрийская регулярная армия имела перед эларскими рыцарями такие преимущества, как опытность, дисциплинированность, не говоря уже о полководческих талантах. Как отдельный боец тот же Рейлор Таскилл стоил дюжины, но хорошо обученная армия под грамотным командованием, да еще и превосходящая противника числом, просто обречена на победу. Однако победа осталась за Эларом.

Эдан и Рейлор рассказывали, что дайрийцы в тот день словно обезумели. Малтэйр и его полководцы бросали отряды в заведомые ловушки, заходили с самых невыгодных позиций. Несколько раз в рядах дайрийских войск случались совсем уж необъяснимые сумятицы, когда солдаты вместо противника бросались друг на друга. Эларцы ликовали и, вдохновившись неудачами противника, сминали дайрийцев. Рейлор Таскилл лично сразил Элвира Торна — одного из главных полководцев короля Валтора. Узнав об этом, Тэсс против воли взгрустнула и даже немного поплакала о человеке, которого никогда не считала своим другом, но и как чужого воспринимать тоже не могла. Элвир был дорог Валтору и Альве. Впрочем, последнее теперь не имело ровным счетом никакого значения, поскольку в мире, измененном волей Маритэ, Торн и Альва никогда не встречались.

Лотэсса часто вспоминала подругу и даже хотела поехать к ней во Фьерру. Конечно, она не знакома со Свеллами, но была уверена, что отец Альвы и ее братья с радостью примут у себя дочь герцога Линсара. Ну а в том, что ей удастся вновь завоевать дружбу Альвы, девушка ничуть не сомневалась. Она хотела привезти Альву в столицу и сделать своей фрейлиной, а в идеале еще и выдать замуж за собственного брата. Лучшей пары и вообразить невозможно. И неважно, что раньше ее подруга любила Торна, теперь она даже не знает о его существовании. Кроме того, Торн мертв. А Альва может быть счастлива с Эданом. Кто знает, сколько осталось миру, ставшему игрушкой в руках пробудившегося Изгоя. Но и эти месяцы, а может, даже годы, дорогие ей люди могут провести в любви и радости.

Однако все планы Тэсс рухнули, когда Йеланд категорически запретил ей покидать столицу. Король, единственный кроме Лотэссы, понимал, что на самом деле происходит. Но его, похоже, все устраивало.

— Помилуйте, Лотэсса, — насмешливо восклицал этот человек, теперь казавшийся незнакомым. — Оглянитесь вокруг! Мир не рушится, государство наконец-то благоденствует под сильной властью.

— Но какой ценой!

— И какой? — король теперь просто излучал уверенность в себе, но выглядело это наигранно и фальшиво. — Да, мы оба знаем, что мне покровительствует один из Странников. И что с того? Кому от этого хуже? Под дланью Дэймора и моей властью Элар обретет свое былое могущество.

— Элар погибнет вместе со всем остальным миром!

— Бросьте, Тэсса. Дэймор не таков, каким представляют его жрицы. Все будет хорошо, любовь моя. Утрите свои слезы и позабудьте странные выдумки вроде той, чтоб провести конец жизни с какой-то подружкой из провинции. Увы, я не могу выпустить вас из столицы, опасаясь, что в вашем нынешнем состоянии вы можете наделать глупостей. Если вам так нужна эта девица, пошлите за ней. Уверен, провинциальная дворяночка не откажется от чести явиться при дворе.

Не объяснять же Йеланду, что они с Альвой даже не знакомы. Лотэсса так и не рассказала королю о том, что время совершает повторный круг. Она и без того сказала этому ничтожеству слишком много. Впрочем, король и не допытывался, откуда дочке герцога Линсара известны древние тайны Ильдов. Ему было довольно практической пользы и власти, обретенной с помощью Изгоя.

Кроме тревоги за судьбу мира, Тэссе приходилось беспокоиться и о собственной судьбе. Как бы ни был короток отведенный ей срок, проживать остаток жизни в роли жены человека, которого она ненавидела и презирала, Тэсс не собиралась. Нынешнее ее положение было очень похоже на прошлое. Снова ее пытаются насильно затащить под венец и усадить на эларский престол. Да, король теперь другой, но от этого только хуже. Лотэсса отлично помнила, как сильно поначалу ненавидела Валтора. И его было за что ненавидеть. Но не презирать. А Йеланд вызывал омерзение. При этом его величество твердо вознамерился жениться на энье Линсар и тем исполнить свою давнюю мечту. Даже заключенный пять лет назад брак с тарнийской принцессой не виделся ему препятствием, не говоря уже о прочем.

Помолвка Лотэссы с его собственным братом тоже не слишком смущала Йеланда. Однако до сих пор он не удосужился переговорить с Нейри об этом щекотливом деле.

— Сначала улажу дела с разводом, — доверительно сообщал он Тэссе, которую вызывал к себе чуть ли не каждый день.

Эти визиты были мучительны для девушки, и она использовала любую возможность их избежать. Сказывалась больной, вытягивала Эдана с Рейлором на длительные прогулки за город. Однако видеться с Йеландом все равно приходилось слишком часто. Самыми невыносимыми во время этих визитов были разговоры о предстоящей свадьбе. Причем мнением невесты на сей счет король не интересовался. Его беспокоили только собственный развод и расторжение Тэссиной помолвки. Последнее в меньшей степени. Даже откровенные протесты девушки против ненавистного союза игнорировались его величеством.

В отчаянии Тэсс решилась довериться Нейри. Брак с принцем теперь отнюдь не являлся пределом ее мечтаний, но в то же время девушка была полна решимости сдержать данное ему обещание. К тому же, если выбирать между Ильдами, младший брат казался истинным счастьем в сравнении со старшим.

Теперь же Лотэсса сидела в старом розарии Нианона и ждала Нейри, которому назначила здесь встречу, столкнувшись с ним накануне во дворце после очередного мучительного визита к королю. Здесь, в тени шпалер, увитых розами, даже дышалось как-то легче. В густой траве яркими мазками белели, желтели и краснели лепестки цветов, осыпавшиеся из-за жары, несмотря на усилия садовников. Сладковатый запах роз, витавший в воздухе, слегка дурманил и уносил мысли далеко. В тот день, когда она, проходя через этот розарий, оступилась на старой лестнице и упала в объятия Дайрийца. Тогда она страшно смутилась и разгневалась, зато теперь бережно лелеяла это воспоминание, как то немногое, что осталось от ее несложившейся любви с Валтором.

Тэсса явилась чуть ли не за час до назначенного времени, скрываясь среди роз от постылого внимания Йеланда и пользуясь одиночеством, чтоб обдумать предстоящий разговор. Нейри тоже пришел раньше и был удивлен, застав невесту.

— Лотэсса, — он прикоснулся губами к руке девушки. — Поверьте, я не желал заставить вас ждать.

— Это не ваша вина, Нейри. Я сама пришла рано, хотела побыть одна.

— Тогда, может, мне стоит уйти? — Нейри придал голосу шутливое выражение, но внимательно и озабоченно всматривался в лицо невесты.

— Нет! Мы и так слишком мало видимся.

— Да, — грустно подтвердил принц. — После вашего возвращения мой брат буквально не отпускает вас от себя. Я помню, когда вы исчезли, он переживал не меньше моего и страшно гневался. Мне даже кажется, что ваше исчезновение изменило его. Он стал сильнее и жестче. Хотя, может, дело и не в этом. Но теперь его величество желает держать вас при себе, и не могу сказать, что это приводит меня в восторг.

— А почему вы ничего не пытаетесь сделать, чтоб изменить это? — Тэсс неожиданно для себя осознала, насколько ее задевает невмешательство принца.

— А что я могу сделать? — Нейри казался искренне удивленным. — Запретить брату видеться с вами? Он же король.

— А вы — мой жених! — она решила не скрывать обиды. — Мы видимся с вами пару раз в неделю, а все остальное время я томлюсь в плену у вашего коронованного брата. А вам и дела нет!

— Но ведь... — принц выглядел расстроенным и растерянным. — Я понятия не имел, что вам неприятны эти визиты! Вы не делились со мной.

— Теперь делюсь. Для этого и вызвала вас сюда, подальше от дворца и назойливого внимания его величества, которое, по правде, мне уже поперек горла.

— Лотэсса, мне кажется, вы несправедливы к моему брату. Поверьте, он искренне расположен к вам.

— О да! — ее слова так и сочились сарказмом. — До такой степени расположен, что собирается расторгнуть нашу помолвку, а заодно и собственный брак, чтоб жениться на мне!

— Этого не может быть! — воскликнул Нейри.

— Полагаете, я лгу?

— Нет, но такое... Это просто немыслимо! Король действительно изменился за последнее время, но чтоб он мог так поступить со мной, со своей женой…

— И со мной! — добавила Тэсс. — Представьте себе, я не горю желанием стать королевой, о чем не раз намекала Йеланду.

— И что он? — по лицу принца было видно, что он никак не может справиться с захлестнувшим его потоком мыслей и чувств.

— Его величество остался глух к моим протестам. Он предпочитает их попросту не замечать. Поэтому я обратилась к вам. Наверное, это стоило сделать раньше. Вскорости король собирается объявить вам о расторжении нашей помолвки. Надеюсь, вы найдете способ положить конец притязаниям брата на вашу невесту.

— Но что я могу?! — в отчаянии воскликнул Нейри. — Мой брат — король. Он имеет право распоряжаться страной и жизнями своих подданных.

— Что вы хотите этим сказать? — Тэсса почувствовала, как на нее накатывает бешенство. — Вы мой жених! У кого мне искать защиты, как ни у вас? И вы говорите, что на все воля монарха? Вы отдаете меня своему брату лишь потому, что он носит корону?

— Вы думаете, мне легко?! — на лице принца, во всех его движениях читалось неподдельное страдание. — Мне легче умереть, чем отказаться от вас. Но все, что я могу, это умолять брата отказаться от этого ужасного намерения, взывать к его чести и благоразумию.

— Умолять? — она презрительно фыркнула. — И только-то?

— А что, по-вашему, я должен его убить? Или вызвать на дуэль? Тэсса, мы говорим о короле!

— Сейчас мы говорим о вас, — отрезала девушка. — И обо мне. Можете не сомневаться, к мольбам ваш брат останется безучастен.

— Но почему? — Нейри закрыл лицо руками. — Как такое вообще могло случиться? Я знаю, король всегда питал к вам слабость, но я был уверен, что это дружеское и родственное расположение. Он сам просил для меня вашей руки. Как же он мог?!

— Король изменился гораздо сильнее, чем кажется, Нейри, — Тэсс уже было поднялась на ноги, но страдания жениха несколько смягчили ее. — Нынешним Йеландом уже нельзя помыкать. С ним можно только бороться. И если вы не готовы бороться, то вы меня потеряете.

— Чего же вы от меня ждете, Лотэсса? — в каждом слове принца сквозила боль.

— Уже ничего! — Тэсс резко развернулась и пошла прочь, не оглядываясь.

Глава 3

Увитая плющом и цветами беседка создавала хотя бы иллюзию прохлады. Солнечные лучи, с трудом пробиваясь сквозь густое кружево листвы, рисовали на полу причудливые узоры. Ледяное золотистое вино утоляло жажду и холодило изнутри, однако хмельная тяжесть, которую оно оставляло после себя — не лучшее состояние для жары.

Посередине беседки на мраморном столике стоял диск д'эсс с опустевшим наполовину игровым полем.

— Не идет сегодня игра, — Рейлор крутанул диск к себе. — Даже разговаривать лень, не то что думать.

— Тогда сдавайся и покончим с этим, — усмехнулся в ответ Эдан. Он выигрывал и не видел никакого резона прекращать партию, упустив верную победу.

— Ну уж нет! — Рейлор напряженно уставился на диск. — Где, кстати, твоя сестра?

— Как обычно, во дворце, — Эдан пожал плечами. — Где же ей еще быть?

— У Нейри? — в душе неприятно кольнуло, хотя, казалось, сколько можно переживать неизбежное?

— Скорее у Йеланда, — Эдан досадливо поморщился. — Сам знаешь, последние месяцы принц видит мою сестренку реже, чем ты. Не нравится мне все это, — он сделал глоток вина. — Зачем сестра Йеланду? Уже по Нианону дурацкие слухи поползли, а скоро они вырвутся за пределы дворцовых стен и разнесутся по городу.

— Но я не понимаю... — начатую фразу Рейлору пришлось оборвать, обернувшись на шум шагов и шелест платья.

К беседке приближалась та, кого обсуждали — Лотэсса. Сердце Рейлора застучало сильнее. Наверное, так будет всегда, надо смириться.

— Здравствуй, сестренка! — Эдан поднялся навстречу девушке. — Какая-то ты взъерошенная.

— Я должна уехать из Вельтаны, — выпалила Тэсс.

— Ты с ума сошла? — Эдан обхватил сестру за плечи, с тревогой вглядываясь в ее лицо.

В последние месяцы Лотэсса частенько вела себя странно — говорила непонятные вещи, могла внезапно впасть в тоску или апатию. Рейлор опасался, что время, проведенное в плену, сказалось на душевном состоянии Тэссы. Конечно, не до такой степени, чтоб считать ее безумной, но та девушка, которую знал и любил Рейлор, сильно изменилась. Бессилие вернуть прежнюю Тэсс доводило Рейлора до отчаяния. Он старался не видеть этих странностей, находить объяснения для тревоги или печали в ее фиалковых глазах. А если не видеть не получалось, то почти намеренно выкидывал такие моменты из памяти. Словно если не замечать признаков душевного расстройства Лотэссы, то рано или поздно она станет такой, как прежде. Но сейчас она выдумала что-то совсем уж запредельное. Уехать из Вельтаны! Что может пугать или печалить Лотэссу до такой степени, чтоб она решилась покинуть столицу и всех близких людей?

— Что это ты такое удумала, сестричка? — Эдан улыбался, словно стараясь показать, что не воспринимает слова Тэссы всерьез.

— Должно быть, вы сейчас оба думаете, что я сошла с ума.

Рейлор поймал себя на том, что примерно так и думает, да и Эдан, скорее всего, терзается теми же подозрениями. Однако по какой-то безмолвной договоренности друзья никогда не обсуждали странности Лотэссы между собой. Еще одна малодушная попытка скрыться от пугающей правды. Но вслух оба изо всех сил принялись убеждать Тэссу, что ничего подобного не думают.

— Я понимаю, что со стороны кажусь в лучшем случае странной, и это только моя вина.

— Нет, Тэсс, ты не виновата! — не выдержал Рейлор. — Виноваты те мерзавцы, что сотворили с тобой такое!

— Если ты про гадючью троицу, то ничего они со мной не творили, — она поморщилась. — А уж если кто и мерзавец, так это наш добрый король.

— Что ты говоришь, Лотэсса? — голос Эдана звучал строго и в то же время расстроенно. — Возможно, Йеланд Ильд не идеален, но он законный монарх. Кроме того, совсем недавно он отстоял свое право на эларский престол. Или ты предпочла бы видеть на троне Дайрийца?

— Было бы лучше! — выпалила Тэсса.

— Ты точно сошла с ума! — Эдан схватил сестру за плечи и слегка тряхнул ее.

Тэсс, похоже, это ничуть не привело в чувство, она продолжала смотреть на брата с вызовом. Рейлор, будучи не в силах безучастно наблюдать, как старший брат трясет Тэссу, словно нашкодившего котенка, подался вперед, чтобы заступиться за девушку. Но Эдан уже и сам понял, что был чересчур резок, и постарался успокоиться.

— Что на тебя нашло сегодня, Тэсс? — спросил он. — То ты проводишь в обществе Йеланда дни напролет, то объявляешь его мерзавцем, — внезапно лицо Эдана потемнело. — Он тебя обидел?

— А если так, то ты перестанешь его восхвалять? — ядовито поинтересовалась Лотэсса. — Тебе предстоит нелегкий выбор, братик: король или сестра. Кого ты выберешь?

— Я выберу тебя! — воскликнул Рейлор, хотя вопрос был обращен не к нему.

— Разумеется, я тоже, — Эдан нахмурился еще сильнее. — Но ты должна рассказать нам, что произошло. Что король сделал тебе?

— Он требует, чтоб я стала его женой!

— Это невозможно! — вскричал Эдан, а Рейлор от неожиданности лишился дара речи.

— Твой дорогой король так не считает! — язвительно возразила Тэсс. — Ему всего-то и надо, что расторгнуть свой брак с Шафирой Тарнийской и мою помолвку с Нейри. Впрочем, последняя уже и так в прошлом.

— Как?! — почти одновременно вырвалось у друзей.

В душе Рейлора за несколько минут разыгралась целая буря. Известие о притязаниях Йеланда на брак с Лотэссой ошеломило его, а то, что помолвка с принцем расторгнута, вопреки доводам разума порадовало и породило безумную надежду.

— Я должна была давно сказать вам, — Лотэсса переводила взгляд с Рейлора на брата, но Таскиллу хотелось бы, чтоб она обращалась к нему одному. — Сама не понимаю, почему молчала так долго. Я так устала от того, что никто не в силах понять меня! — в ее голосе прозвучала искренняя боль. — Устала от того, что не могу сказать и пары фраз, чтоб не вызвать этим множество вопросов, на которые не смогу ответить.

— Но почему, Тэсс? — Эдан пристально взглянул на сестру. — Почему ты не можешь рассказать нам все? Я твой брат, да и Рейлор, думаю, достоин твоего доверия.

— Вы оба — самые дорогие мне люди, — немного помолчав, она добавила: — В этом мире. Но если я расскажу вам все, то рискую показаться безумной или потратить неимоверные силы на то, чтоб убедить вас в правдивости своих слов.

— Тэсса, признаться, ты нас и так пугаешь своим мрачным видом и странными намеками. С тех пор, как ты пропала и вернулась, ты стала другой.

— Еще бы! — девушка истерично усмехнулась. — Увы, правда о моих приключениях напугает и расстроит вас куда больше моего мрачного вида и странных намеков.

— Ничто не может быть хуже тех загадок, которыми ты нас мучишь! — возразил Эдан.

— Давайте отложим обсуждение моих странностей и вернемся к вопросу о короле и его навязчивом сватовстве, — решительно сменила тему Тэсса.

В данный момент Рейлор был с ней согласен. Безусловно, он хотел знать, что случилось с Лотэссой, заставив ее так измениться. Но именно сейчас вопрос о ее свадьбе казался самым важным.

— Итак, его величество жаждет на мне жениться. Мнение собственного брата он не принимает в расчет — как и мое. Йеланд не остановится даже перед разводом.

— Но это же скандал на всю Доэйю! — казалось, Эдан с трудом верил своим ушам.

— С некоторых пор нашему славному королю на все плевать. А я... Я лучше умру, чем стану женой этого ничтожества!

На этот раз девушке никто не возразил.

— Теперь вы понимаете, что единственная возможность избежать уготованной участи — это исчезнуть из столицы, а может, и из страны.

— Вовсе нет! — рьяно возразил Эдан. — Еще не хватало, чтоб девушка из рода Линсаров стояла перед выбором: нежеланный брак или тайный побег из родного дома. Ты вольна выбирать себе мужа. И никто, даже король, не смеет лишить тебя этого права. Хвала богиням, тебя есть кому защитить. Ни я, ни отец никогда не допустим, чтоб тебя принуждали.

— Зато матушка будет счастлива сверх меры таким поворотом событий, — печально усмехнулась Тэсс. — И будь уверен, Эдан, отца она убедит в своей правоте. Так что его можешь не причислять к числу моих заступников. У меня есть только ты.

— И я! — напомнил о себе Рейлор. — Если помолвка с принцем больше не имеет силы, то я смогу защитить тебя, взяв в жены! — увидев, что Тэсса слегка опешила от его слов, он заговорил быстро, чтоб не дать ей возразить. — Тэсс, я должен был сказать тебе о своих чувствах намного раньше и сказал бы, если бы не твое обручение с принцем. Признаюсь, много лет я был уверен, что мы с тобой предназначены друг другу, и никак не ожидал вмешательства Нейри Ильда. Я не стал за тебя бороться, думал, что поступаю благородно, но не было дня, чтоб я не проклинал себя за это. Я люблю тебя, Тэсса! Уверен, ты и без моих слов всегда это знала. И сейчас я говорю то, что должен был сказать год назад - будь моей женой! Мы можем тайно пожениться хоть завтра. И тогда королю ничего не останется, кроме как смириться.

— Да уж, — нервно хмыкнула она. — Или, к примеру, казнить тебя. Как удобно — уничтожить главу рода Таскиллов и жениться на его вдове! Поверь мне, Рейлор, нынешний Йеланд поступит так, не задумываясь. Вот уж кто изменился куда больше меня, хотя не удалялся из Вельтаны дальше окрестных лесов.

— Он не посмеет!

— Посмеет!

Краем глаза Таскилл заметил, что Эдан незаметно скрылся из вида, очевидно, чтоб дать им с Тэссой поговорить наедине. Рейлор испытал горячую благодарность другу.

— Мне плевать! Ради тебя я не задумываясь рискну жизнью. Я сумею защитить тебя, Лотэсса, верь мне!

— Я верю, — она посмотрела ему в глаза. Ради такого взгляда Рейлор и правда пошел бы на смерть. — Ты не представляешь, как я благодарна тебе за эти слова. Ты — не то что мой жених, так легко отрекшийся от меня. Пусть мои чувства к Нейри всегда были слишком спокойными и ровными, чтоб их можно было назвать любовью, но, по крайней мере, я глубоко уважала его. До сегодняшнего дня. Ты не такой! Признаюсь, мысль, что ты готов умереть ради меня, греет мне душу. Но неужели ты правда думаешь, что я допущу подобное? Нет, Рейлор, я не стану твоей женой, зная, что этим скорее всего погублю тебя.

— Я ничего не боюсь!

— Ты не боишься за себя. Но подумай о своей матери, о своем брате.

После этих слов Рейлор подумал, что Тэсса в последнее время как-то уж слишком часто вспоминает его брата. Раньше она почти не обращала на Лана внимания, а теперь постоянно расхваливает его и при личных встречах ведет себя с младшим Таскиллом так, будто они старые друзья. Братишка, похоже, был счастлив такому вниманию, да и Рейлор не имел ничего против, просто удивлялся. Впрочем, последнее напоминание Лотэссы о брате и матери Рейлора было не лишено смысла.

— Неужели ты думаешь, что Йеланд может опустится до такой низости, чтобы мстить моим родным? Он не такой! — Рейлор слишком привык к королю, которого знал много лет, чтоб поверить в подобное.

— Теперь такой, — отрезала Тэсс. — Поверь, он сможет причинить зло и твоим родным, и моим, если мы посмеем открыто взбунтоваться против его воли.

— Если все так, как ты говоришь, — после недолгого раздумья ответил Таскилл, — то этот человек недостоин занимать престол Элара.

— Ты готов скинуть Йеланда с трона потому, что он насильно тащит меня замуж и может причинить зло нашим семьям?

— А разве этого мало?

— Но при этом все сквозь пальцы смотрели на бездарное правление, разоряющее страну, на то, что управление Эларом было доверено троице стяжателей, лишенных чести и совести.

Рейлор оторопел, слушая подобные обвинения из уст любимой девушки. Он понимал, что она права, но при этом не знал, что ответить.

— Прости, — Лотэсса опустила голову. — Я виновата не меньше других. Скорее, даже больше. Просто именно мне выпала сомнительная честь узнать, насколько гнилое нутро у нашего короля. Вне всяких сомнений, этот человек не должен править нашей страной.

— Тогда наш долг — лишить его власти, — каждое слово давалось Таскиллу с трудом, он вовсе не был уверен в своей правоте.

Вполне возможно, Тэсс преувеличивает грехи Йеланда Идьда, но если король посмеет силой жениться на Лотэссе или посягнуть на его или ее семью, то он, герцог Таскилл, сделает все, чтобы королем тот больше не был.

— Представить не можешь, насколько я с тобой согласна, — глаза Тэсс лихорадочно загорелись, но почти сразу же погасли. — Но надо было сделать это раньше, когда он был слаб и жалок. Правда, тогда он казался скорее жертвой. Бедный король во власти зарвавшихся фаворитов. Мы ненавидели гадючью троицу, а Йеланда, по сути, отдавшего им страну, прощали и жалели. И все-таки, устрой Линсары с Таскиллами заговор пару месяцев назад, у нас был бы шанс на успех. Но не теперь.

— Но что изменилось?

— А ты сам не видишь? Где теперь гадючья троица? Славный король освободился от гнета корыстных мерзавцев. Он одержал великую победу и спас страну от захватчиков. Теперь в глазах большинства подданных он уже не жалкий, он великий. Но дело даже не в этом, теперь у Йеланда такой покровитель, которому мы не в силах противостоять.

— Кто? — все эти намеки и загадки мучили Рейлора, привыкшего думать и действовать прямо.

— Изгой.

— Ты шутишь?!

— Нет, — вздохнула девушка. — Но это неважно. Я не стану ничего доказывать. Однако причиной заговора против короля, который приведет нас всех на плаху, я тоже не буду. Поэтому я не выйду за тебя замуж, Рейлор.

— Никогда?

— Уж точно не сейчас, — Лотэсса взяла его за руку, воскрешая надежду, которую сама же убила мгновение назад.

— Что же ты собралась делать? — теперь уже Таскилл удерживал ладонь девушки в своей. — Бежать из Вельтаны? Совсем одна? Но куда?

— Не одна. Кстати, куда делся мой брат? Ему совсем не интересно? — в голосе Тэсс прозвучала досада. — Между прочим, я хотела, чтоб он поехал со мной.

— А я? — Рейлор шагнул к ней и оказался совсем близко. Он с трудом удерживался от того, чтоб обнять девушку. — Меня бы ты не хотела видеть рядом?

— Еще как хотела бы, — она тепло улыбнулась. — И тебя, и Лана, — упоминание младшего брата опять покоробило Рейлора. — Но лучше бы у Йеланда не было ни малейшего повода заподозрить, что мы вместе. Да он до ужаса ревнует! Он и за Нейри меня решил выдать только для того, чтоб я не вышла за тебя.

Таскилл не мог удержаться от довольной улыбки, но тут же сник, поняв, что, по сути, Тэсса опять отказалась от его защиты и его общества заодно.

— И что будет дальше? — печально спросил он.

— Нам не дано знать, что будет дальше, Рейлор, — опять этот мрачный, почти пророческий тон.

Так он и стоял, находясь во власти странной смеси надежды и печали. Таскилл по-прежнему не выпускал ладони Тэссы из своей руки и как завороженный глядел на тени листвы, танцующие на ее лице, шее, волосах.

— Но ведь ты вернешься?

— Хотелось бы мне в это верить...

Глава 4

Йеланд сидел, лениво потягивая темно-красное вино из золотого кубка. В последнее время он пристрастился к этому напитку. Король и раньше частенько выпивал, но предпочитал другие сорта вина. Теперь же, вглядываясь в матовую рубиновую поверхность, лениво колыхавшуюся при каждом движении, Йеланд вспоминал тот день, когда его жизнь безвозвратно изменилась. Он разом получил все: настоящую власть, славу сильного, мудрого правителя, великого полководца — и Лотэссу. Правда, девушка пока артачится и по-прежнему не желает его любить и становиться королевой. Но это неважно. Полюбит. И корону наденет. Иначе и быть не может. Просто Лотэссе нужно привыкнуть к новому Йеланду и забыть старого — жалкого, безвольного и ничтожного. Кроме того, ей нужно смириться с тем, что королю Элара покровительствует Дэймор. Через какое-то время Тэсса поймет, что нет ничего дурного в том, чтобы о судьбе Элара, выполняя древнюю клятву, заботился великий Странник. Дэймор — единственный из Звездных путников, кто не покинул Анборейю. Но и ему бы навеки томиться в заточении, если бы не он, Йеланд, вызвавший Странника из небытия своей волей. И Лотэсса оказала в этом неоценимую помощь. Правда, она до сих пор не устает убиваться и казнить себя за это. Глупенькая! Так и не хочет понять, что сделала благое дело для своей страны и своего короля. Ничего, поймет еще. Куда она денется?

От размышлений короля оторвал шум торопливых шагов и почти сразу распахнувшихся дверей. Братец. Даже не оборачиваясь, Йеланд знал, что к нему явился Нейри. Только брату и Лотэссе разрешено было входить к его величеству без доклада. К сожалению, Тэсса этим правом предпочитала не пользоваться без особых и весьма настойчивых приглашений. Нейри, правда, тоже нечасто заглядывал в последнее время, чему Йеланд в глубине души был рад. Он испытывал неловкость перед младшим братом, собираясь отнять у него Тэссу. Но в любви каждый сам за себя. Интересно, что понадобилось Нейри сейчас?

— Здравствуй, братец! — Йеланд наконец обернулся и даже приподнял кубок, салютуя вошедшему принцу.

Однако Нейри не улыбнулся в ответ. И вообще вид брата смутил Йеланда. Обычно спокойное лицо Нейри выглядело гневным: губы плотно сжаты, на переносице залегла складка, а серые глаза зло смотрят в упор.

— Что-то не так? — под взглядом брата король почувствовал себя неуютно.

— Это правда?! — Нейри никогда раньше не говорил с ним таким тоном. — Правда, что ты намерен разорвать мою помолвку с Лотэссой Линсар, чтоб жениться на ней?

Ах, вот оно что. Что ж, следовало ожидать, что Тэсса проболтается своему жениху. Йеланд ведь даже не взял с нее слово молчать. Теперь вот придется оправдываться перед братом. Хотя, может, оно и к лучшему. По крайней мере, не придется самому заводить этот тягостный разговор.

— Правда, — вздохнул король. — Поверь, мне искренне жаль. Я не хотел бы тебя расстраивать. Я знаю о твоих чувствах к Лотэссе...

— Вот именно! — перебил принц. — Ты знаешь, как я люблю Лотэссу — как же ты можешь поступать так низко по отношению к родному брату? Да ты женат, в конце концов!

— С женой я разберусь, не твоя забота, — отмахнулся Йеланд. — Ты же знаешь, что меня женили на Шафире практически насильно. Но я понял, что не могу и не хочу до конца своих дней быть заложником политических интересов. Чужих политических интересов, — многозначительно добавил он. — Теперь я свободен и распоряжаюсь своей жизнью без чужой указки.

— Но ты сам позволил другим распоряжаться своей судьбой и судьбой страны! Пусть ты избавился от пагубного влияния Мертона, Падда и Сворна, но тебе придется нести ответственность за все, что свершилось во время их правления. И за свой брак в первую очередь.

— Нейри, ты забываешь, что я все-таки король, — Йеланд нахмурился. — И теперь, как король, я буду полновластно распоряжаться своим государством и своей собственной жизнью. Я не хочу иметь в женах некрасивую унылую наследницу захудалой Тарники.

— Да если бы не захудалая Тарника, казна Элара была бы пуста! — не унимался Нейри.

— За то, чтоб ее наполнить, я заплатил пятью годами постылого брака! Довольно! — собственный гнев казался Йеланду вполне праведным. Как может Нейри не понимать очевидных вещей?

— Ты несправедлив к своей жене, — запальчиво возразил принц. — Шафира — достойная и вполне привлекательная женщина.

— Вот и забирай ее себе! — расхохотался король. — Между вами такая нежная трогательная дружба. Право, не будь моя женушка такой скучной дурнушкой, я бы приревновал ее к тебе, братец.

— Я оказывал Шафире внимание только для того, чтоб хоть как-то сгладить твое пренебрежение.

— Конечно! — прошипел Йеланд. — Ты же такой благородный. Легко осуждать брата, равнодушного к некрасивой и глупой жене, когда у тебя самого невеста, о которой мечтает любой мужчина.

— Но ты сам просил руки Лотэссы для меня. Ты же одобрил мое намерение жениться на ней! — сильное волнение исказило черты принца.

— Ну и что? — Йеланд поморщился. Его коробила правота брата. — Тогда я был жалок и слаб. Не верил в свои силы. А теперь верю. Я освободился от власти гадючьей троицы и вскорости казню их за преступления перед государством и передо мной лично. Эти мерзавцы натворили достаточно бед. Многого уже не исправить, но что-то еще можно изменить. К примеру, мой неудачный брак. Молчи, не возражай, — властно приказал он, видя, что Нейри раскрыл рот и горит желанием что-то сказать. — Думаешь, ты один давно влюблен в Лотэссу Линсар? Разумеется, нет, братец. Ее любят все рыцари двора, кроме ее собственного брата. Мне не дали на ней жениться, хотя, видят богини, я страстно мечтал об этом. Я согласился выдать ее за тебя, потому что иначе Лотэсса была бы уже женой Рейлора Таскилла. А это уж слишком!

— Не все ли равно, кому бы она досталась, если не тебе? — с горечью вопросил Нейри.

— Совсем не все равно, — Йеланд не удержался от злорадной ухмылки. — Не обессудь, но к тебе Лотэсса никогда не питала пылких чувств, а в Рейлора могла бы влюбиться по-настоящему. Мне так спокойнее. Кроме того, будучи твоей женой, Тэсс всегда была бы у меня под боком.

— Какой же ты...

— Поосторожнее, братец! — Йеланд предостерегающе поднял руку. — Не говори того, о чем пожалеешь. Я — король. А ты хотя и мой кровный брат, принц и наследник престола, но все равно остаешься моим подданным. Так что не забывайся.

— Пусть так, — Нейри сжал кулаки, но опустил голову. — Корона на голове дает тебе возможность играть чужими жизнями. Но есть вещи, неподвластные монаршей воле. Лотэсса не была в меня влюблена, ты прав. Но ведь она не любит и тебя. Судя по ее гневу, брак с тобой ей отвратителен, — говоря это, принц не смотрел на брата, но несложно было уловить в его голосе мстительную издевку.

— Плевать! — Йеланда охватил гнев. — Мне плевать и на твое мнение, и на ее! Она такая же подданная, как ты. А я — король! Неужели ты до сих не понял, что отныне все будет так, как я хочу? А тем, кто не согласен, придется покориться.

— Я не узнаю тебя, брат, — Нейри покачал головой. — Как же сильно ты изменился!

— Прежний я тебе, должно быть, нравился больше? — ядовито поинтересовался Йеланд. — Слабый, жалкий, безвольный. Ты так хорошо смотрелся на моем фоне, братец! Кто знает, в скольких гостиных шептались о том, что из младшего брата вышел бы лучший король, чем из старшего?

— Не говори ерунды, Йеланд! Мало того, что ты отнимаешь у меня невесту, так еще и пытаешься выставить заговорщиком. Корона Элара мне никогда не была нужна... в отличие от Лотэссы. Власть твоя по праву старшинства, я никогда не стану на нее претендовать. Трон — твой, но Лотэсса — моя. И ты не можешь поступить так со мной. С нами обоими.

— Я могу поступить так, как сочту нужным. И давай закончим этот разговор. Раз уж ты теперь все знаешь и сам пришел ко мне, то вашу с Тэссой помолвку можно считать расторгнутой.

— Но я же твой брат! — такое отчаяние слышалось в голосе Нейри, что Йеланда вновь кольнул стыд.

— Я не хочу причинять тебе боль, — в этот момент король говорил совершенно искренне. — Но в любви каждый сам за себя. Прости, но что толку быть великим правителем, если не можешь заполучить любимую женщину? Кроме того, сама судьба связала нас с Лотэссой. Так уж случилось, что именно она указала мне верный путь к славе и могуществу. Это ли не знамение того, что мы предназначены друг другу? — Йеланду нравилось слушать себя, в собственных словах ему чудилось истинное величие.

— Это знамение того, что ты сошел с ума, — Нейри, похоже, не впечатлился речью старшего брата. — Да, ты по-прежнему король, и я не могу противиться твоей воле, сколь бы глупа и жестока она ни была. Но запомни, Йеланд, когда придет час расплаты за твои безумия, на меня не рассчитывай. Платить по своим счетам ты будешь сам.

— Можно подумать, что твоя поддержка спасла бы меня, — хохотнул король. — Чем ты мог бы помочь, окажись я в беде? Написал бы утешительную поэму или прославляющую оду? Или, может, нарисовал бы картину, при одном взгляде на которую мои враги становились бы моими сторонниками? Что ты можешь, братец? Ступай к своим кистям, перьям и чернилам, Нейри. А невесту мы тебе присмотрим новую. Что скажешь насчет принцессы Аглаис?

Разозленный упреками и угрозами брата, Йеланд решил пугнуть его в ответ. Если Нейри станет упорствовать, его и вправду можно женить на старшей дочери сантэрского короля, как предлагал ныне опальный Тайл Мертон.

— Ты, конечно, король, — глухо проговорил Нейри, сверля брата глазами. — Но и я не раб. Никто не женит меня против воли на уродливой дуре, засидевшейся в девицах, несмотря на королевское происхождение.

— Что, не хочешь глупую уродливую жену? А почему бы тебе, дорогой брат, не побыть в моей шкуре?

Йеланд почувствовал злорадное удовольствие, глумясь над братом. Злость на дерзость принца росла с каждой минутой. Король раздумывал над тем, как бы больнее уколоть Нейри, но тот неожиданно развернулся и вышел из кабинета.

Оставшись наедине с собой, его величество еще какое-то время злился, крутя в голове едкие фразы, но вскоре им вновь овладело раскаяние. В принципе, Нейри всегда был хорошим братом и не заслужил такого. Надо будет все-таки помириться с ним, как-нибудь задобрить. Но Лотэссу он младшему брату не отдаст. А почему бы не посоветоваться с Дэймором? Наверняка Странник даст ему хороший совет с высоты своей мудрости.

Йеланд потянулся к наполовину опустошенному кубку с вином, достал из ящика стола узкий серебряный кинжал и, поморщившись, полоснул себе по пальцу. Мимоходом он отметил, что на его ладони уже довольно много порезов — свежих, затянувшихся и почти заживших. Кровь тягучими каплями падала в вино, на мгновение создавая на поверхности мутную пленку, а затем растворяясь в напитке, столь схожем с ней по цвету.

В который раз Йеланд поразился способности Странника возникать из ниоткуда. Конечно, в сравнении с другими чудесами, явленными Звездным путником, это совсем мелочь, но впечатляющая. Не меньшее впечатление производила и внешность того, кого люди звали Изгоем. Глядя на Дэймора, Йеланд невольно сравнивал себя с ним, хоть и понимал, что глупо смертному меряться со Странником. Однажды Йеланд даже унизился до просьбы сделать его красавцем. Но в ответ Дэймор лишь пожал плечами и спросил, готов ли король к тому, что его никто не узнает в новом обличье. Йеланду пришлось признать правоту своего покровителя и отказаться от заветной мечты. И все же каждый взгляд на Странника болезненно напоминал о собственной непривлекательности. Он невольно бросил взгляд в зеркало, висевшее напротив стола. Отражение безжалостно явило мужчину средних лет с узкими плечами и выпирающим брюшком. Жидкие русые волосы, несмотря на все усилия цирюльника, выглядели тускло и едва прикрывали солидную лысину. Блеклые серые глаза, дряблые обвисшие щеки и подбородок. Печальное зрелище, что и говорить.

— Смотрю, ты занят самолюбованием, — голос Странника звучал чуть глуховато, мягко и обволакивающе. — Ты позвал меня, чтоб я разделил с тобой это странное удовольствие?

— Приветствую тебя, о, Дэймор! — король склонил голову. — Я позвал тебя, потому что нуждаюсь в твоей божественной мудрости. Мне нужен совет.

— И только-то? — Дэймор бесцеремонно опустился в королевское кресло, закинув ногу на ногу.

Йеланду ничего не оставалось, как сесть напротив, в кресло, предназначенное для посетителей. Не указывать же, в самом деле, Страннику на бестактность.

— Я оказался в сложной ситуации, — осторожно начал король.

— Да ну? — прищурился Дэймор. — Мне казалось, я уладил все твои затруднения, Ильд. И могу рассчитывать, что ты не станешь беспокоить меня по пустякам. Ты победил внешних врагов и обрел всю полноту власти внутри страны. Чего еще?

— Я бесконечно обязан тебе, Дэймор, но я слабый человек и нужда в твоей помощи возникает чаще, чем хотелось бы. Впрочем, сейчас я хотел лишь посоветоваться.

— Может, тебе стоит для этих целей завести советников?

— У меня уже были советники, — мрачно ответил Йеланд. — Не сегодня-завтра я отправлю их на плаху.

— Славное решение, — одобрительно хохотнул Дэймор.

— Да и зачем советники тому, кто может советоваться с божеством?

После этих слов Дэймор поднялся с кресла. Его движения были нарочито медленными, и это пугало. Обойдя стол, он подошел вплотную к Йеланду и склонился над ним. Обычно Йеланд старался избегать взгляда этих темно-синих глаз, теперь же они оказались совсем близко от его лица, прожигая пристальным взором. Странник ухватил правителя великой державы за камзол и с легкостью поднял вверх, словно нашкодившего котенка.

Йеланд не мог дать волю своему гневу по двум причинам. Во-первых, он был смертельно напуган, а во-вторых, он задыхался.

— Ты, похоже, вообразил, что божество у тебя на побегушках, король? — Дэймор говорил тихо, и от этого становилось совсем жутко. — Позволь кое-что прояснить...

К великому облегчению Йеланда, Странник отпустил его. Правда, сделал он это крайне непочтительно — просто разжал руки, и король шлепнулся на пол, как мешок с мукой. Но Йеланд не позволил себе ни слова жалобы, настолько страшным показался ему Дэймор. Впервые за долгое время король осознал, что водит дружбу с тем самым Изгоем, именем которого проклинают врагов. Хотя какая это, к Изгою, дружба?

— Итак, Ильд, похоже, мы с тобой недопоняли друг друга. Точнее, ты недопонял. Ты, видно, решил, что раз твое воззвание о помощи возродило меня, то ты теперь можешь требовать чего угодно и обращаться со мной, как с приятелем. И ладно бы ты оказал мне услугу из истинного поклонения и ради восстановления справедливости. Но нет! Ты вытащил меня из-за Грани совершенно случайно, в жалкой попытке спасти собственную шкуру. Я выполнил свою давнюю клятву — помог тебе. Из благодарности я сделал даже больше — позволил тебе восстановить, точнее, обрести могущество, которого у тебя никогда не было. Глядя на это ты, надо полагать, решил, что я — твой вечный должник, и буду, как ламайи из глупой сказки, исполнять все твои желания и прихоти до конца жизни? Так ты думал, отвечай?

На самом деле Йеланд думал именно так, полагая, что Странник должен испытывать признательность за возвращение из небытия. Но, похоже, у самого Дэймора совсем иное мнение. И как ни крути, придется с этим смириться. Может, Йеланд теперь и чувствовал себя великим правителем и сильным мужчиной, однако такие вещи могут впечатлять подданных или врагов, но никак не Звездного путника. Тем более, что всем своим новоявленным могуществом король обязан именно Изгою…

— Прости, о Дэймор! — пролепетал Ильд, на всякий случай не пытаясь подняться с пола. — Ты прав, я забылся. Просто мне казалось, что такому всесильному существу, как ты, мои мелкие просьбы совсем не обременительны.

— Может, и так, — голос божества теперь звучал равнодушно и пренебрежительно. — Мне действительно не сложно выполнять твои мелочные желания, но, оказывается, ты вообразил, что можешь призывать меня не только находясь в затруднении, но и для того, чтобы посоветоваться. Что дальше, Ильд? Станешь звать меня, когда тебе станет скучно и захочется поболтать?

— О нет! — поспешил заверить его Йеланд. — Я не стану отныне беспокоить тебя по пустякам. Но могу ли я тебя звать в случаях истинной нужды? — осторожно спросил король, хоть и боялся новой вспышки гнева своего страшного покровителя.

— Можешь, — Дэймор милостиво махнул рукой. — Мне не трудно. Даже забавно порой, хотя по большей части твои просьбы такие же скучные и жалкие, как ты сам. Да, Ильд, ты жалок, как и прежде. Можешь строить из себя великого короля перед другими, но не передо мной. Всем, что ты имеешь, ты обязан мне. Но душонка твоя ничуть не изменилась и не изменится, казни ты хоть сотню фаворитов и покори хоть все страны Доэйи. Не забывайся! Клятву, данную Дренлелору, который был не тебе чета, я выполнил. Если буду тебе очень нужен, так и быть, зови. Но советую хорошенько подумать перед тем, как в следующий раз полоснуть по руке ножом.

Глава 5

Наконец-то пошел дождь! Потемневшее небо, резкие порывы ветра и далекие зарницы молний давали надежду, которая, впрочем, могла обмануть, как не раз уже случалось. Однако когда из открытых окон послышалась бодрая дробь дождевых струй, Валтор поднялся и, оставив работу, вышел на балкон. Подсчеты стоимости затрат на строительство новой дороги между Тиарисом и Сильгардой, представленные главным казначеем, подождут. В конце концов, от работы с бумагами уже болят глаза. Валтор мог бы не просиживать столько времени за разбором и составлением документов. Тот же Табрэ вполне справился бы с большей частью. Но королю казалось, что лишиться свободного времени и сил — лучший способ не отдать себя на съедение тягостным мыслям и воспоминаниям. И все-таки летний ливень после нескольких недель жары — веский повод ненадолго отложить опостылевшие бумаги в сторону.

Вспышки молний, перечеркивая друг друга, рассекали темное небо. По летним меркам был ранний вечер, но тучи и пелена дождя погрузили все вокруг в сумерки, освещаемые молниями. Валтор любил грозу, видел в ней какое-то злое и пугающее веселье природы, оценить которое можно, лишь преодолев собственный страх перед буйством стихий. Еще мальчишками они с Элвиром пользовались любой возможностью выбраться из дворца во время грозы. Насквозь промокали под струями дождя, ликовали при виде молний и хохотали, как безумные, стараясь заглушить раскаты грома.

Элвир... Воспоминание о друге резануло болью незаживающую рану на сердце. Он много потерял этим летом, но эта потеря была самой тяжелой. Стоило вспомнить об Элвире, и вот уже мысли, которых он так старательно избегал, затопили сознание, как потоки воды, изливавшейся с неба. И Валтор не стал их гнать на этот раз. Если уж впускать боль в душу, то лучше вот так — под оглушающий шум грома и дождя, под слепящие зарницы молний. Чем-то это все напоминает безумие битвы при Латне, хотя тогда небо было ясным. И король погрузился в воспоминания о самом ужасном дне своей жизни и о том, что ему предшествовало.

Эларская кампания с самого начала складывалась не лучшим образом. Все шло наперекосяк. Не успели войска пересечь границу с Эларом, как вспышка болотной лихорадки унесла жизни сотен солдат и нескольких офицеров. Зловредная болезнь и раньше косила людей, но почти всегда летом, в лесных и болотистых краях, откуда и пошло название этой хвори. Причиной заразы становилась гнилая вода и воздух, пропитанный миазмами. Но чтоб эпидемия болотной лихорадки приключилась в месяце Нидеи, да еще в Норте с ее озерами и чистым горным воздухом — такого прежде не бывало. Оставалось предположить самое худшее: кто-то намеренно травил солдат дайрийской армии. Вот только предпринятое расследование не принесло никаких результатов и лишь создало почву для всеобщей подозрительности и недоверия.

Потом случился бунт, охвативший несколько полков, находящихся под командованием маршала Торелла. Что послужило причиной для буйства и неповиновения солдат, до конца так и не удалось понять. Офицеры в войсках Торелла не бесчинствовали, провизии у солдат хватало, переходы и условия походной жизни тяжелыми не назовешь. В конце концов решили, что страх заразной болезни лишил солдат разума и мужества, заставив позабыть о долге.

После такого неудачного начала кампании среди солдат и даже офицеров поползли слухи о проклятии. Сначала они произносились шепотом наедине, потом вслух — у вечерних костров, а под конец некоторые особо ретивые военачальники являлись к королю и с многозначительным видом излагали свои взгляды на творящееся безобразие, не имеющее иных причин, кроме недовольства высших сил. Причем каких именно, никто не потрудился уточнить, хотя имя Изгоя звучало все чаще и чаще, в том числе из уст самого короля. Конечно, Валтор не думал всерьез винить древнего Странника во всех бедах, но так уж повелось, что именно Изгою приписывались все пакости, происходящие с людьми, особенно если причина бед не лежала на поверхности.

Впрочем, самым страшным кошмаром стало решающее сражение — битва при Латне. Еще до начала боя королю доложили, что маршал Бролл со всеми войсками, бывшими под его командованием, перешел на сторону врага.

Но если предательство одного из лучших полководцев хоть как-то можно было объяснить, то твоившееся дальше походило на дурной сон, обладающий какой-то странной логикой для сновидца, но совершенно бессмысленный, если взглянуть на него со стороны. Позже, пытаясь разобраться в истоках хаоса, царящего на поле боя, Валтор выяснил многое, но то, что удалось узнать, ничего не объясняло и лишь запутывало еще больше. Приказы командующих доносились до младших офицеров искаженными или не передавались вовсе. Полки находились где угодно, только не там, где им следовало находиться. Бросались в атаки в тех местах, где противник был наименее уязвим, и наоборот, не предпринимали ничего там, где слабость эларцев была очевидна.

Апогеем безумия стали столкновения внутри дайийских войск. Король и маршалы не верили своим глазам, но дайрийцы ожесточенно сражались друг с другом. Позже те, кто выжил, отказывались признать, что бились со своими товарищами, пребывая в уверенности, что сражались с врагом.

Дайрия проиграла безумную битву при Латне, а с ней и войну. В войсках продолжали поминать Изгоя, но добавились голоса, твердящие о том, что молодой король проклят. Ох уж эти проклятия! Отец без конца твердил о проклятии Ильдов, а на деле вышло, что Ильды благословенны, а проклятия обрушиваются на головы их врагов.

Валтор не желал ломать голову над тем, что за силы ополчились на них во время похода на Элар. Что бы это ни было, оно выходило за пределы человеческого понимания. Размышляя над произошедшим, можно было дойти до существования магии, древнего проклятия или даже самого Изгоя. А заставить себя поверить в такие вещи король не мог. Безуспешно отец пытался передать сыну собственную любовь к странным суевериям. Даже встреча лицом к лицу с необъяснимым не смогла поколебать картину мира Валтора Дайрийского. Пусть все неудачи эларской кампании навеки останутся цепью необъяснимых случайностей и совпадений. Если что-то невозможно понять, то, скорее всего, причина в недостатке знаний. Наиболее правдоподобным казалось королю предположение, что эларцы нашли вещество, туманящее разум, а также придумали способ использовать его так, чтоб оно действовало только на противника. Валтор не оставил попыток докопаться до правды, но даже точное знание причин поражения не изменит случившегося.

Конечно, потерпеть поражение в захвате чужой страны далеко не так страшно, как лишиться власти в собственной. На Дайрии провал эларской кампании сказался не так уж сильно, если не считать погибших людей и денег, потраченных впустую. Но любой правитель несет ответственность перед своим народом за проигранную войну. А король, лишь недавно занявший престол, и подавно. Очень плохо начинать правление с поражения. Ведь люди обычно не видят таких вещей, как укрепление линии пограничных замков, строительство новых дорог и мостов, борьба с разбойниками в лесах и опасным отребьем в городах, создание выгодных условий для процветания ремесел и торговли. Даже снижение налогов вызывает лишь временную благодарность подданных. Зато проигранную войну заметят все – от высших сановников до последнего пастуха.

Впрочем, народная любовь мало волновала короля в данный момент. Бунта он не допустит — и ладно. Валтор заставил себя смириться с этим ударом и править дальше. Да, надежды на объединение Дайрии и Элара придется оставить на долгое время, а может статься, что и навсегда. Это нелегко. Отцовская мечта о возрождении великой империи всегда была близка Валтору, в отличие от странных рассуждений о проклятии Ильдов. И все-таки это можно пережить. Единственное, чего он так и не смог принять, – это мысль о смерти лучшего друга. Элвир Торн был для короля не просто правой рукой. Он был больше, чем одаренным государственным деятелем и талантливым полководцем. В сражении при Латне Валтор потерял единственного по-настоящему близкого человека. Войны можно выигрывать и проигрывать, любовь поданных — терять и завоевывать снова, но потерю лучшего друга не восполнить ничем и никогда.

Временами Валтор позволял себе слабость и тешился призрачной надеждой. Многие видели, как Элвир сражался с герцогом Таскиллом и был ранен, но мертвым его не видел никто. Тело Торна не нашли ни на поле боя, ни в окрестностях. Поначалу король надеялся, что его раненый друг попал в плен, и ждал предложений об обмене или выкупе. Но так и не дождался. Время шло, уже минуло полтора месяца с Проклятой битвы, как назвали в народе сражение при Латне. Пора смириться с тем, что Элвир мертв, как и с тем, что король лишен даже последнего утешения – предать тело лучшего друга земле и приходить на его могилу.

Король вздохнул. Вышел, чтоб отдохнуть и насладиться грозой, а в итоге почти не замечает буйства стихии, вновь оказавшись в плену мрачных мыслей. Отчего-то неожиданно вспомнилась странная девушка, предрекавшая ему победу и власть над Эларом.

Что бы вы сказали на это, энья пророчица? Или вернее, энья убийца. Глупо было верить девчонке, чей рассудок помутился. И все-таки Валтор временами ловил себя на мысли, что относится к ее словам серьезно, даже после того, как Лотэсса Линсар пырнула ножом приставленную к ней фрейлину и сбежала. Что-то такое было в ее убежденности или в ней самой. Он помнил, как разозлился, когда ему доложили, что девушка сбежала. Он гневался даже на раненую Шалену — за то, что та позволила пленнице вонзить нож и бежать. В конце концов, от шпионки эна Нолана можно было ожидать большего, чем роль беспомощной жертвы. На тот момент потеря Лотэссы Линсар казалась трагичной. Сложись все иначе, Валтор женился бы на ней, будь она трижды безумной и дважды убийцей. Более выгодную партию и вообразить сложно… выиграй они войну. Но война проиграна, и энья Линсар больше не нужна ни как заложница, ни тем более как будущая жена.

Валтор удивился, ощутив легкое сожаление при мысли о несложившейся партии. О чем тут можно жалеть? Девчонка явно не в себе, так пусть такой подарочек достанется эларскому принцу. Может, и его однажды ждет нож под ребро, хотя лучше бы он достался старшему Ильду – королю Йеланду.

И все-таки Валтор не мог выкинуть странную девушку из мыслей. Неужели все дело в том, что она красива? Но разве мало красивых женщин на свете? Однако король не мог забыть единственную встречу с Лотэссой Линсар. Как она смотрела на него в тот первый момент, когда он поймал ее и держал в объятиях. Как произнесла его имя. Странно, что она вообще обратилась к нему по имени. Но куда более удивительным был тон: в ее голосе слышались радость и нежность, словно они давно знакомы и он дорог ей. Этот голос звучал в памяти снова и снова, хотя с их встречи минуло полгода.

Впрочем, пора уже выкинуть из головы мысли об этой красивой, но безумной девушке. Для политического союза она не годится. Красавиц для романов у Валтора всегда было больше, чем нужно. А для блага государства можно жениться хоть на Аглаис Сантэрской. И он женился бы на самой уродливой принцессе Доэйи, если бы это позволило рассорить Сантэр с Эларом. Но надежды на это, если смотреть правде в лицо, было совсем немного. Две державы и так связывала давняя дружба, а после победы Элара над Дайрией глупо было рассчитывать вбить клин в этот союз. Так что придется другому монарху или принцу жениться на сантэрской принцессе, пожертвовав собой ради страны.

Валтор вспомнил царевну Ириану, брак с которой ему уже несколько лет пыталась устроить латирская царица. При всем уважении к царице Армире король не спешил соглашаться на предложение союзницы. Зачем платить за союз Дайрии с Латирэ, если они и так в дружбе? Однако теперь, после провала эларской кампании, Армира может начать сильнее давить на короля Дайрии, пользуясь сложным положением, в котором он оказался. Как монарх, он понимал царицу, искавшую выгоды для своей внучки и своей страны. Возможно, ему стоит согласиться. В конце концов, родство с самой сильной и мудрой правительницей Доэйи в любом случае – выгодный расклад, пусть и не идеальный. Да и сама царевна неглупая и по-своему даже привлекательная девица. Судить о ее характере и душевных качествах было сложно: Ириана всегда находилась в тени своей великой бабушки. В любом случае, на сегодняшний день Ириана больше всего подходила на роль будущей королевы Дайрии. И все-таки при мысли о том, что решение о свадьбе нужно принимать не завтра, Валтор вздохнул с облегчением.

Дождь стал слабее, гром глуше, а молнии все реже расчерчивали небосвод. Пора было возвращаться к бумагам от тягостных мыслей о проигранной войне, погибшем друге, вынужденном браке и красивой безумной убийце.

Глава 6

Элвир впервые оказался за пределами своей комнаты. Недели полторы назад он начал подниматься с постели, но ему удавалось сделать лишь несколько шагов. Четыре дня понадобилось одному из первых рыцарей Дайрии, прежде чем он смог проделать путь от одной стены до другой. Но с каждым днем силы возвращались, а упрямства Торну всегда было не занимать. А еще очень хотелось увидеть Изгоя. Он ведь так и не поблагодарил верного друга, спасшего ему жизнь. Когда Альва в очередной раз зашла навестить раненого, отданного братьями под ее опеку, Элвир спросил, позволено ли ему покидать комнату. Девушка удивилась такому вопросу.

— Эта комната - не темница, а вы - не пленник.

- Но и не гость, - он грустно улыбнулся. – Вряд ли я могу бродить по замку, где вздумается.

- Было бы ради чего по нему бродить, - фыркнула Альва. – Если захотите, могу провести вас по замку. Но мне кажется, что вы пока слишком слабы для таких прогулок.

- В вашем обществе я бы с удовольствием гулял где угодно и сколь угодно долго. Но для начала я бы хотел выйти на воздух. Мне кажется, я нахожусь здесь целую вечность.

- Всего лишь месяц, - поправила она. – Но я бы на вашем месте тоже успела стосковаться по солнцу и ветру.

- И по коню, - Элвир вспомнил об Изгое.

Он знал, что о его жеребце хорошо заботятся в замковой конюшне. Альва постоянно рассказывала Торну, как поживает его любимец. Девушка сама заходила к Изгою, разговаривала с ним и угощала лакомствами. Правда, об этом Элвир узнал не от Альвы, а от старой Хэнн. Когда же он выразил девушке благодарность, та очень смутилась. А теперь искренне обрадовалась грядущей встрече хозяина с конем.

- Конечно, вам первым делом стоит зайти к Изгою, он очень скучает. Но вы уверены, что сможете проделать такой путь? Хэнн разрешила вам?

- Хэнн сказала, что я могу делать что угодно, если готов отвечать за последствия. Я готов. На самом деле, я чувствую себя гораздо лучше благодаря ее заботам. И вашим.

- От меня пользы мало, - рассеялась девушка. – Хэнн пыталась обучить меня всяким своим травам и припаркам, уверяя, что жена, сестра и мать рыцарей должна уметь позаботиться о своих мужчинах, если они ранены или больны. Но все ее премудрости мне скучны и непонятны. Матушка моя разбиралась в таких вещах, а меня Хэнн признала безнадежной и оставила в покое.

- От трав и припарок Хэнн не было бы никакой пользы, если бы вы не спасли меня, - возразил Элвир.

Он заметил как девушка смутилась. Вообще его похвалы и прочие проявления галантности скорее приводили Альву в замешательство, чем тешили самолюбие. Этим она сильно отличалась от придворных дам, не мыслящих жизни без лести и комплиментов.

- Я сбегаю за Юргом, - на вопросительный взгляд Торна девушка пояснила. - Это сын Хэнн. Он работает на конюшне, но иногда помогает в замке.

- Но зачем? - не понял Элвир.

- Он поможет вам спуститься и проводит к Изгою.

Элвир хотел было возразить, но прикусил язык. Он ведь и вправду недостаточно окреп для такого расстояния. Лучше не переоценивать свои силы, чтоб не рухнуть по дороге. Не опираться же, в самом деле, на эту хрупкую девушку. Хоть и соблазнительно иметь законную возможность прикоснуться к Альве. Но придется терпеть общество этого Юрга, раз уж пока с трудом удается передвигаться, а голова начинает кружиться уже после пяти минут, проведенных на ногах.

Юрг оказался рослым и крепким, но уже пожилым человеком, что заставляло задуматься о возрасте старой Хэнн, которой он приходился сыном. К досаде Элвира Альва решила удалиться, передав его на попечение конюха. Наверное, не всерьез говорила о том, что проводит его по замку.

Торн не скрывал от себя, что хочет как можно больше времени проводить в обществе своей спасительницы. И дело было не в вынужденной скуке выздоравливающего больного, лишенного привычной деятельности и развлечений. Свою симпатию к Альве Элвир предпочитал объяснять достоинствами девушки. Она была доброй, честной, открытой и благородной. В ее суждениях виделся живой и проницательный ум. А привлекательностью дэнья Свелл не уступала придворным дамам Тиариса. Они, правда, умели выгодно подать природную красоту с помощью нарядов, украшений и причесок, но зато, по большей части, были лишены ума и душевных качеств простой эларской дворянки.

Визиты Альвы и разговоры с ней стали для Элвира настоящей радостью и ощущались как необходимость. Но первую вылазку из комнаты, увы, придется сделать без нее. Юрг в качестве провожатого оставлял желать лучшего. Он предпочитал молчать, храня при этом донельзя мрачный вид. Наверное, недоволен поручением юной госпожи сопровождать проклятого дайрийца. Впрочем, беседовать с конюхом — невелика охота.

Все помещения замка, по которым они шли, выглядели старыми и требующими ремонта. Кладка стен местами серьезно повреждена, балки кое-где подгнили, света не хватало. Что уж говорить о пыли, гнили и сквозняках. Когда же они наконец вышли во двор, Элвира ослепил солнечный свет, от которого он за месяц болезни успел отвыкнуть. Жара и духота показались нестерпимыми после прохлады каменных стен замка. Но все равно возможность вдыхать полной грудью свежий, пусть и горячий воздух, смотреть на синь неба, на зелень холмов и дальнего леса наполняла Торна радостью. Он почти забыл о своем спутнике и даже об Альве, наслаждаясь летней красотой и призрачной свободой. Мучительно захотелось вскочить в седло и мчаться по зеленым просторам, ощущая ветер на лице.

Путь по двору показался Элвиру бесконечно длинным. Не стоило ему предпринимать такую прогулку, пока не окреп. С другой стороны, как набраться сил и научиться вновь владеть своим телом, если не выходить за пределы комнаты? Элвир постарался отвлечься, рассматривая замок Свеллов. Снаружи замок выглядел тяжелым, приземистым, но довольно надежным. Одна единственная башня была пристроена с западной стороны, к ней вела деревянная галерея. Внутренний двор был обнесен каменной стеной, переживавшей не лучшие времена. Торн не знал, что за стеной, но мог бы поклясться, что там ров, притом пересохший. Впрочем, такие окружали половину захолустных замков, как в Эларе, так и в Дайрии.

Добравшись наконец до конюшни, Элвир возблагодарил светлых богинь, хотя по дороге чаще поминал Изгоя, чьим именем назвал своего коня, ради которого и проделал этот путь. Изгой, увидев хозяина, чуть не пробил хлипкую загородку стойла, где его держали. Торн обнял шею жеребца и зарылся лицом в черную гриву. Он шептал коню слова благодарности, рассказывал как скучал по нему, как рад встрече, а тот в ответ вскидывал голову и негромко ржал. Сзади послышалась какая-то возня, но Элвир, погруженный в общение с другом, не обратил внимания. Наверное, его провожатый возится с другими лошадьми, он же, вроде, конюх.

- Что он здесь делает?! - раздался сзади гневный мужской голос, явно принадлежащий кому-то помоложе Юрга.

Торн обернулся. Как он и предполагал, возглас относился к нему. В упор на него смотрел мужчина лет сорока с косматой шевелюрой русых волос и довольно внушительной бородой.

- Почему вы здесь? - теперь вопрос был обращен прямо к Элвиру.

- А почему я не могу здесь быть?

- Хотя бы потому, что это мой дом, а я не давал вам разрешения покидать своей комнаты. Хотя она тоже не ваша.

Значит, это один из старших братьев Альвы. Она рассказывала, что у нее трое старших братьев, и один младший. Совсем не похож. Впрочем, суровый крепкий мужчина вряд ли может походить на нежную девушку, на полжизни младше его.

Элвир заставил себя поклониться, несмотря на то, что манера обращения хозяина замка покоробила его. Хотя чему удивляться? Брат Альвы разговаривает не с другом, а с врагом. Торн понимал, что в замке Свеллов он скорее пленник, чем гость.

- Я хотел повидать своего коня. Он спас мне жизнь.

- Жизнь вам спасла моя сестра, - проворчал мужчина в ответ.

- И она тоже, - кивнул Элвир. - И вы - оставив меня в замке и вылечив от ран.

- Надеюсь, вы не думаете, что мы сделали это по доброте душевной? - брат Альвы смотрел на него исподлобья.

Торн понимал, что небогатые захолустные дворяне не станут держать в замке и лечить вражеского рыцаря, не рассчитывая на выкуп. Но ему мучительна была мысль о том, что Альва, спасая его, тоже думала о деньгах. Что ж, рано или поздно этот разговор должен состояться. И чем раньше, тем лучше.

- Не думаю. И готов обсудить ваши условия. Но сначала хотелось бы узнать ваше имя.

- А уж как мне бы хотелось узнать ваше, - грубо хохотнул в ответ косматый хозяин замка. - Только, пожалуй, такие разговоры не в конюшне стоит вести. И не взыщите, но нечего вам тут делать. За конем вашим присмотр хороший, Юрг животину не обидит... даже дайрийскую, - он снова засмеялся собственной шутке. - А если вы на конюшне возле жеребца своего ошиваться будете, то я ведь могу решить, что сбежать хотите.

Элвиру подобная мысль даже не приходила в голову, но подозрение Свелла задело его.

- Это было бы не только бесчестно, но и неблагодарно. Будь я вашим пленником, не счел бы зазорным использовать любой путь к свободе. Но я обязан вам жизнью, а потому не уйду, не выплатив долга чести.

- Вот это слова настоящего мужчины и рыцаря, - одобрительно произнес хозяин. - Пойдемте-ка ко мне и все обсудим за кувшинчиком вина.

- Боюсь, моя целительница не одобрит.

Он не хотел пить наверняка дрянное вино, тем более в обществе малознакомого человека, настроенного не лучшим образом.

- Надо же, как старая Хэнн вас запугала, - расхохотался Свелл. - Юрг, погляди, как наш гость боится твою матушку. И проводи-ка его в мою комнату. Нам надо побеседовать по-мужски.

После этого хозяин удалился, а Элвир в сопровождении Юрга потратил долгое время, чтоб добраться до его комнаты. Комната оказалась большой, но темной, как большинство помещений в замке. Освещалась она лишь крошечным узким оконцем и парой факелов, чадивших на стенах. Трудно поверить, что снаружи яркий летний день. Свелл таки достал вино, очевидно, не смутившись отказом Торна. Юрг оставил их на пороге комнаты.

- Проходите, садитесь, - Свелл указал Элвиру на деревянную лавку, застеленную изрядно потертой шкурой. Сам же он восседал в единственном на всю комнату кресле.

Хозяин не встал навстречу Элвиру, то ли, чтоб показать пренебрежение, то ли просто от недостатка воспитания.

- Я ведь так и не представился, - вспомнил он. - Барнис Свелл к вашим услугам.

- Элвир Торн, - Элвир склонил голову ниже, чем следовало бы, представляясь человеку, чье происхождение и положение сильно уступало его собственному.

Это было сделано с умыслом. Если Свелл не знает, кто он такой, то пусть лучше думает, что спас не слишком важную птицу. От этого будет зависеть сумма выкупа и прочие условия. Неизвестно еще, как бы себя повел брат Альвы, узнай он, что в его замке находится главный подручный дайрийского короля.

- Не могу сказать, что рад знакомству, - ухмыльнулся Барнис, скребя бороду. - Вы уж не обессудьте, дэн Торн. Мы вас в Элар не звали и привечать захватчиков не станем.

- Я понимаю, - спокойно кивнул Элвир, про себя порадовавшись обращению «дэн», которое значило, что его приняли за обычного дворянина.

- Хорошо, что понимаете. Значит и на требование выкупа гневаться не станете. А хотя бы и стали. Мы в своем праве, - он на всякий случай грозно насупился.

- Разумеется, - Торн и не думал возражать. - Назовите сумму.

- Пятьсот арисов. Эларских, - добавил он.

Элвир чуть не расхохотался. В Эларе и Дайрии деньги назывались одинаково, да и выглядели похоже, только вот за одну золотую монету с чеканным профилем короля Дайра давали две монеты с королем Имрэ. В приграничных провинциях обоих государств ходили, как те, так и другие деньги, только дайрийские ценились выше. Должно быть, названная сумма была для Барниса Свелла весьма внушительной, Торна же почти обидело, что его жизнь оценили так дешево. И он решил проявить благородство.

- Думаю, вам разумнее просить выкуп в дайрийских арисах. Эларские деньги стоят в два раза меньше.

- Не надо меня учить! - взвился Свелл. - И не надо больно много мнить о своих деньгах. Может, раньше так оно и было, только вот теперь, когда ваш король войну проиграл и убрался обратно в Дайрию, поджав хвост, не больно-то ваши деньги дороги. И с каждым днем будут только дешеветь.

Элвиру пришлось с горечью признать правоту собеседника. Конечно, поражение Валтора укрепит позиции Йеланда Ильда и неминуемо повлечет обесценивание дайрийской монеты, по меньшей мере, на какое-то время.

- Хорошо, я заплачу выкуп в эларских арисах.

- Нет! - звонкий девичий голос раздался так неожиданно, что оба вздрогнули.

На пороге стояла Альва. Видно, Юрг, уходя, не закрыл за собой дверь, поэтому мужчины, занятые беседой, не заметили, как девушка появилась. Альва выглядела разгневанной и взволнованной.

- Вот видите, - Элвир улыбнулся, - Дэнья Альва возражает против невыгодной сделки. Может, дайрийский арис и упал в цене, но уверен, он все еще стоит дороже эларского.

- Да она в деньгах ничего не смыслит, - проворчал Барнис. - Что ты вообще здесь делаешь? - строго обратился он к сестре.

- Может, и не смыслю, - девушка проигнорировала вопрос брата. - Зато я точно знаю, что недостойно брать деньги за спасение человеческой жизни!

После этих слов у Элвира потеплело на душе. Как хорошо знать, что не ошибся в своей спасительнице. Знать, что Альва видела в нем человека, нуждающегося в помощи, пусть и врага, а не источник наживы. Торну было не жаль денег, он понимал Барниса, желающего улучшить благосостояние семьи, но бескорыстие Альвы теплым ярким огоньком грело ему сердце.

- Много ты в этом понимаешь! - Барнис явно сердился. - Мы не дали ему умереть не из доброты. Нет никакого достоинства в помощи врагам. Пусть платит за спасенную жизнь.

- Вы не имеете права требовать выкуп, ведь он не захвачен на поле боя, - не унималась девушка, а Элвир отметил логику и благородство ее рассуждений.

- Мы дали ему кров, кормили и лечили его. Будь он эларским рыцарем, я бы никогда не взял бы за это и граля, но он дайриец, и пусть скажет спасибо...

- Я уже сказал, - вмешался Торн. - И скажу еще не раз. Но это действительно не освобождает меня от обязанности уплатить выкуп, который я считаю долгом чести. Дэнья Альва, я очень ценю ваше вмешательство, но ваш брат прав.

- Слышала, пигалица? - обратился Свелл к сестре. - А теперь ступай и не впредь не встревай в мужские разговоры.

- Я никуда не уйду! И ты не имеешь права решать. Никто не имеет! Это я его спасла!

- Альва, выйди вон! - рявкнул вконец обозленный Барнис.

- Не смейте с ней так разговаривать! - слова сорвались с языка прежде, чем Торн понял, что вмешивается в то, что его не касается. Но он просто не мог позволить хоть кому-то обижать Альву, пусть даже ее старшему брату.

- Не больно ли много вы на себя берете, дэн Торн? - Свелл не собирался церемониться. - А тебя чтоб сию минуту тут не было, - он вновь обернулся к Альве. - Если немедленно не уйдешь, сумма выкупа возрастет вдвое.

Девушка резко развернулась и вышла, как и следовало ожидать, от души хлопнув дверью. Элвир откровенно восхищался ею, хоть и переживал, что невольно стал причиной ее размолвки с братом.

Свелл смерил гостя мрачным взглядом.

- Не стоило вам лезть не в свое дело.

- Возможно, - он не стал спорить.

- И не вздумайте морочить голову моей сестрице, - теперь Барнис говорил угрожающе. - Она, похоже, и так из-за вас ума лишилась. Скорей бы уж вы вернулись в свою Дайрию.

- Вы можете требовать от меня выкупа за спасение жизнь, дэн Свелл, - холодно ответил Торн. - Но у вас нет права оскорблять меня недостойными предположениями. Морочить голову вашей сестре — последнее, что я стал бы делать. А вы зря путаете порывы благородной души с простым женским пристрастием к мужчине.

- Ну да, конечно! - проворчал Барнис. - А то я не знаю, как она к вам бегала, пока вы в кровати лежали. Альва — славная девчушка, но глупостей у нее в голове хватает. Так что не вздумайте тешить ее пустыми надеждами.

- Я и не собирался.

После этого оба сочли, что разговор закончен. Барнис сам проводил Элвира до его комнаты. Через некоторое время в комнату явилась служанка с бумагой и письменными принадлежностями. Элвир сел писать письмо о выкупе, адресовав его не королю, а Фрэлому Табрэ в надежде, что Свелл не знает имени королевского канцлера. Но мысли витали далеко от содержания письма, снова и снова возвращаясь к Альве. Торну просто необходимо было увидеться с ней и поговорить о случившемся. Он уже почти решился искать комнаты девушки, когда она сама явилась к нему. Теперь она выглядела не разгневанной, а расстроенной, а глаза подозрительно блестели, скорее всего, от недавних слез.

- Дэнья Альва, - Элвир так порывисто вскочил, что чуть было не рухнул, чудом удержавшись за стену.

Альва тут же оказалась рядом и поддержала его.

- Зря вы согласились, - вздохнула она. - Вы ничего нам не должны.

- Поверьте, так будет лучше для всех. Меня совсем не обременит этот выкуп...

- Пятьсот арисов? - недоверчиво переспросила девушка.

- Поверьте, я ценю свою жизнь гораздо дороже, - он улыбнулся. - Я бы с радостью отдал вашему брату эти деньги и даже больше, имей я их при себе. Что меня действительно убивает, так это время, которое придется потратить на ожидание. Пока письмо доставят в Тиарис, пока сюда доедет посланник с деньгами, пока я доберусь до столицы... А ведь я так нужен своему королю! Элвир поймал себя на мысли, что не скрывает от нее своей близости к королю. Сначала удивился этому, а потом понял, что не может оскорблять ее недоверием.

Альва помрачнела.

- Я бы хотела, чтоб вы могли уехать свободно, как гость, а не как пленник, но вот оказывать услуги дайрийскому королю мне совсем не по душе.

- Поймите, Валтор Дайрийский не просто мой король, он — мой друг. И он, скорее всего, думает, что я мертв. Мне невыносимо знать, что ко всем его нынешним заботам добавляется еще и скорбь по мне.

- Значит, вы дружны с королем, - задумчиво пробормотала Альва, обращаясь, скорее, к себе, чем к нему. - Похоже, обращаясь к вам, следует говорить «эн Торн»?

- Я бы предпочел, чтобы вы звали меня Элвиром.

Окажись здесь Барнис, он бы наверняка решил, что дайриец занимается именно тем, что ему запретили - морочит голову его сестрице. Но на самом деле, Элвир никогда бы не оскорбил Альву банальным волокитством.

- Я понимаю вас, эн Элвир, - девушка упрямо обратилась по титулу. - Пусть ваш король и плохой человек...

- Он — лучший из людей! - перебил Торн. - Вы просто его не знаете.

В этот миг ему очень захотелось, чтоб Альва и вправду узнала Валтора и составила собственное мнение о нем, вместо эларских страшилок о короле-завоевателе.

- Если бы только ваш брат мог положиться на слово рыцаря и отпустить меня в Тиарис, я бы выслал своих людей с выкупом большим чем тот, который он требует.

- Я не стану просить его об этом, - Альва говорила, уставившись в стену.

- Я не это имел в виду, - поспешил заверить Элвир. - Ваши отношения с братом и так пострадали из-за меня.

- И пострадают еще больше, - она наконец обернулась и теперь смотрела Торну прямо в глаза. - Потому что я собираюсь помочь вам бежать.

Глава 7

Миновав городские ворота, Лотэсса вздохнула с облегчением. На мгновение мелькнула шальная мысль, что раз уж удалось выбраться из города, то можно попробовать скрыться от Йеланда. Но она тут же отогнала эту заманчивую идею. Дело даже не в том, что она совсем не готова к путешествию. Достаточная сумма денег решила бы многие дорожные вопросы. И даже не в том, что путешествуя одна, она будет находиться в постоянной опасности. Все это не имеет значения, потому что вряд ли ей удастся добраться хотя бы до границы Муаны. Йеланд обязательно пошлет погоню и вернет ее. И хорошо еще, если он пошлет за ней солдат или стражников, но ведь король может решить воспользоваться помощью Дэймора, которому нынче поклоняется. Меньше всего Лотэссе хотелось лично знакомиться с Изгоем.

Нет, не стоит мечтать вот так просто сбежать из Вельтаны. С другой стороны, нынешняя поездка как раз имеет целью найти способ ускользнуть из лап Йеланда, вцепившегося в нее мертвой хваткой.

Вдалеке уже показались утопающие в густой зелени садов разноцветные домики Руджии — богатого и респектабельного пригорода Вельтаны. Теперь Лотэсса понимала, почему колдунья, к которой она направлялась, поселилась именно здесь. Яркая и разноцветная Руджия чем-то напоминала родину Энлил — остров Ай — Халла, где Тэсс побывала прошлой, точнее будущей осенью. Прежде Лотэсса всего дважды бывала у колдуньи. В первый раз ее привез Торн после того, как змеехвостый демон оставил на руках девушки магические отметины. Во второй раз они с Альвой отправились к Энлил за предсказанием, которое, к ужасу Лотэссы сбылось, хоть и казалось бессмыслицей. Тени, служившие колдунье, поведали, что Тэсса еще увидит подругу, а Альва ее — нет. Так и случилось. Девушка с которой они расстались несколько дней спустя, умерла. Погибла в пламени пожара, устроенного обезумевшими людьми. Ей никогда не суждено было снова встретить Лотэссу.

Волею Маритэ время повернулась вспять, теперь Альва вновь жива, точнее никогда не умирала. Тэсс оставалось надеяться, что вторая часть предсказания тоже сбудется, и она встретит Альву, пусть и не ту, с которой рассталась. Но сейчас ей нужна Энлил и ее колдовство. Кроме того, чародейка — единственный человек, с которым можно обсудить все случившееся, не боясь показаться безумной.

У ворот дома Лотэссу встретил молодой мужчина и проводил к Энлил. Та сидела в беседке и занималась каким-то причудливым рукоделием из бусин и золотых нитей.

- Добро пожаловать, энья, - хозяйка поднялась навстречу Тэсс. - Вы можете не называть мне своего имени, если не желаете.

- И все-таки я назову. У меня нет причин его скрывать. Я Лотэсса Линсар.

- Очень приятно, - Энлил поклонилась с улыбкой. - Вы, конечно, же принадлежите к вельтанской знати. Это сразу видно.

Представляясь, Лотэсса не старалась произвести впечатление, но к тому, что имя Линсаров кому-то неизвестно, она тоже не привыкла. Энлил, которую она помнила, волею судьбы была вовлечена в события с участием короля и других знатных людей. Но та женщина, что сейчас стоит перед Лотэссой не знает ни ее, ни короля Валтора. Эта Энлил оказывает колдовские услуги за деньги и общается по большей части с купцами и не самыми родовитыми дворянами. Если же в ее услугах нуждаются аристократы, то они, наверняка, предпочитают скрывать или менять имена. Да и откуда бы шургатской колдунье знать самые знатные роды Элара?

- Да, вы правы. Я — дочь герцога Линсара и невеста принца Нейри Ильда... бывшая невеста.

- О, - Энлил удивилась. - И зачем же ко мне пожаловала столь знатная дама? Глядя на вас, сложно заподозрить, что есть хоть что-то в этой жизни, чего вы не сможете добиться, не прибегая к … моим услугам.

- Это только кажется. Ни знатное имя, ни близость к трону не делают меня всесильной.

- Такой вас делает красота, - легкая, чуть лукавая улыбка коснулась губ колдуньи. - Это ключ, открывающий почти все двери.

- Скорее ключ, которым запирают двери темницы, куда каждый мужчина норовит меня засадить, - с горечью возразила Тэсс.

- Что ж, бывает и так. Значит, вы пришли просить освободить вас от привязанности и восхищения мужчин? Или какого-то одного мужчины?

- А вы это можете?

Вообще-то Тэсса пришла просить совсем о другом, но если Энлил сумеет вырвать из сердца Йеланда безумную любовь к ней, то в побеге из Вельтаны не будет нужды.

- Я могу многое. Правда, меня редко просят о таких вещах. Но ведь вы хотели чего-то другого. Разве не так?

- Так, - призналась Лотэсса. - Я хотела, чтоб вы помогли мне исчезнуть из города так, чтоб Йеланд Ильд никогда меня не нашел.

- Йеланд Ильд? Король? - брови женщины поползли вверх. Ну хоть какие-то имена ей известны.

- Да, он. Йеланд расторг мою помолвку с принцем и хочет жениться на мне.

- Мне казалось, в Эларе есть королева.

- Так и есть. Но его это не волнует. Йеланд хочет развестись с женой и жениться на мне.

- Но разве так плохо стать королевой? - Энлил взглянула на девушку с интересом.

- Нет ничего плохого в том, чтобы стать королевой. Но я лучше умру, чем выйду замуж за Йеланда Ильда.

А ведь еще совсем недавно, она говорила то же самое о Валторе.

- Простите, энья, но я вынуждена вам отказать, - колдунья выглядела смущенной, но говорила решительно. - Я не лезу в дела монархов. Я, как вы можете видеть, живу тихо и занимаюсь, по большей части, хворями, банкротствами и возвращением неверных мужей. Я не стану связываться с сильными мира сего.

- Вы не можете отказать мне, - в отчаянии воскликнула девушка. - Вы — моя последняя надежда.

- Да и как бы я, по-вашему, помогла вам исчезнуть? Магия, которую я практикую, слишком слаба для таких вещей.

- Если вы можете создать свитки, позволяющие переписываться людям, находящимся за много миль друг от друга...

- Кто вам сказал, что я такое могу? - Энлил сощурила глаза, глядя на Тэсс с мрачной настороженностью.

- Я сама видела, - девушка словно прыгнула в воду со скалы, решившись раскрыть перед колдуньей все, что знала.

- Вы лжете, - спокойно сказала Энлил, в упор глядя на девушку.

- Не лгу, и вы это знаете, - Лотэсса выдержала прожигающий насквозь взгляд колдуньи. - А еще у вас есть тени, которые вообще много чего могут, только им нельзя убивать, потому что...

Тэсса запнулась на полуслове, не в силах вдохнуть воздуха. Ей казалось, что кто-то безжалостно сжимает шею руками, при том, что Энлил стояла неподвижно, и их разделяло несколько шагов.

- Откуда ты все это знаешь? - чародейка говорила тихо, четко разделяя каждое слово. - Я дам тебе только один шанс, девочка, и советую использовать его, чтоб сказать правду.

Тэсса почувствовала, что руки перестали давить на шею, и судорожно втянула воздух.

- Если вы не лезете в дела сильных мира всего, то как решились угрожать смертью будущей королеве? - злость на Энлил оказалась сильнее страха перед ее угрозами.

- Ты же вроде как бежишь от короны? - женщина, казалось, совсем забыла о почтительности. - Я по-прежнему не хочу связываться с королями и знатью, но сделаю исключение для того, кто представляет опасность лично для меня.

- Я вам не опасна, Энлил. И до сего момента верила, что вы мне тоже. Мы были друзьями, - с горечью добавила она.

- Что значит «были»? - недоверие по-прежнему исходило от колдуньи.

- Знаете что? Задушить меня вы всегда успеете. Почему бы вам не спуститься и не расспросить обо мне своих теней. Им вы, вроде, всегда доверяли. Поговорите с ними, а после я отвечу на все ваши вопросы.

Тэсса понимала, что рискует, отсылая Энлил к теням. Откуда знать, что поведают хозяйке эти сумрачные твари? Но если они все же откроют правду, пусть и в своей странной иносказательной манере, Лотэссе по крайней мере не придется доказывать, что она не безумна.

Энлил вышла из комнаты, но вскоре вернулась снова в сопровождении того самого мужчины, который встречал Тэсс у ворот.

- Тарин, дорогой, позаботься о нашей гостье, - чародейка обращалась к нему не как к слуге, а скорее, как к родственнику, обремененному какими-то хозяйственными обязанностями.

Лотэсса смутно припомнила слова Альвы о том, что у Энлил был муж, которого убило змеехвостое чудовище.

Вернувшись, колдунья выглядела растерянной и подавленной. Она решила начать с извинений.

- Я прошу простить меня за грубость, не стоило мне так обходиться с вами.

- Значит тени сказали, что я не лгала? – нетерпеливо спросила Тэсс.

- Они много чего сказали, - Энлил говорила медленно и задумчиво, словно сама не очень верила собственным словам. – И про вас тоже. Тени поведали, что мир на грани гибели и что так уже было. Все что происходит сейчас уже случилось в прошлом, но сейчас все иначе. Не требуйте от меня объяснений, я сама понимаю далеко не все.

- Зато я понимаю, - вздохнула Лотэсса. – Я расскажу.

- По словам теней я знаю тебя и помогала тебе в прошлом, которое на самом деле еще не наступило. Тогда на тебе держался мир, - колдунья бросила на девушку недоверчивый взгляд. – Но теперь все иначе. Теперь ты ничего не решаешь и ничего не сможешь изменить.

- Я знаю, - с горечью отозвалась Тэсс. – Значит ли это, что вы не станете мне помогать?

- Для того, чтобы решить помогать тебе или нет, я бы хотела понять, что происходит… или произошло… или произойдет.

И Лотэсса сбивчиво, перескакивая с одного на другое, рассказала Энлил историю захвата Элара, пробуждения Изгоя, встречи с Маритэ, повернувшей назад время Анборейи. Тяжелее всего было рассказать о собственном поражении, когда вместо того, чтоб остановить Йеланда от страшного шага, она сама по глупости вложила ему в руки оружие, решившее судьбу всего мира. Умолчала Тэсса лишь о своем путешествии на Шургат и Тропе безумных ветров, впрочем, сейчас она мало что помнила об этом страшном месте. Кроме того, не стала рассказывать Энлил, что в прошлом ее муж погиб. Зачем расстраивать женщину, если он жив?

Энлил слушала, почти не перебивая. Наверное, у нее уже не осталось сил удивляться. Закончив, Тэсса задала вопрос, который страшил ее больше всего.

- А они… ваши тени не сказали есть ли у Амборейи хоть какая-то надежда? - затаив дыхание, она смотрела на колдунью в ожидании ответа.

- Тени и прежде говорили мне об опасности, но предупреждения их были столь туманны, что я полагала эту опасность более призрачной и далекой.

Тени никогда не лгут, но, увы, не в их правилах изъясняться четко и понятно. Они не сказали, можно ли спасти Анборейю, но ведь я и не спрашивала их об этом. Зато они дали понять, что от тебя это больше не зависит. Не думаю, что тебе стоит огорчаться. Взвалить на себя ответственность за судьбу целого мира – слишком тяжелая ноша.

- Да, - слова давались Тэссе с болью. – И я с ней не справилась.

- Не кори себя, девочка, - очевидно, после всего произошедшего между ними, Энлил решила не возвращаться к официальному обращению. Впрочем, она и прежде звала Тэсс девочкой. – Не твоя вина в том, что король Элара оказался малодушным подлецом. Ты судишь людей по себе. В твоем возрасте и с твоим жизненным опытом трудно ожидать чего-то другого. На самом деле, Маритэ виновата куда больше тебя, не найдя для спасения Анборейи никого более подходящего, чем юная девица. Да что там, она даже не предложила тебе достойного плана. По твоим рассказам эта древняя Странница, богиня - созидательница представляется мне не более разумной, чем ты. Вот и пусть теперь смотрит, как ее любимый мир гибнет, - с неожиданной злостью закончила колдунья.

- А что будет с нами? - слова сами сорвались с губ. - Хотя зачем я спрашиваю, если сама знаю? Миру осталось немного, и не стоит надеяться на то, что Маритэ совершит еще одно чудо. Но последние месяцы до Заката Мира мне бы не хотелось провести женой человека, виновного в этом событии. Вы поможете мне исчезнуть?

- Этого я не умею, Лотэсса, - грустно улыбнулась Энлил. - Переносить людей с места на место - такое превышает даже мои возможности. Кроме того, если, как ты говоришь, у короля в подручных сам Изгой, то он достанет тебя хоть со дна Драконьего моря.

Тэссе было нечего возразить на это, но сдаваться она не собиралась.

- Но ведь вы сказали, что можете охладить чувства мужчины к женщине. Сделайте так, чтобы Йеланд разлюбил меня. Если король оставит меня в покое, я смогу уехать к Альве или в Норту и провести там... - она запнулась, - то время, которое нам осталось до конца.

- Прости, но мне вновь придется тебе отказать. В этот раз я не буду говорить, что не могу этого сделать, а честно скажу, что не хочу. Точнее, боюсь.

- Чего? - удивленно спросила Тэсс.

- Ну, разумеется, не твоего жалкого короля. Я боюсь его покровителя. И мне не стыдно в этом признаться. Я не видела Йеланда Ильда и смутно представляю, какие связи соединяют его с древним Странником. Но всерьез опасаюсь, что любое, направленное на короля колдовство, пусть даже самое простое и невинное, может стать известным Изгою. А вот с ним я ни за что не хочу связываться, даже зная, что Закат Мира близко.

- Неужели вы хотите, чтоб я стала его женой? - с упреком воскликнула Тэсса.

Про себя она решила, что все равно попробует бежать из города, но пусть Энлил испытает укоры совести за то, что отказывается помочь. Да, она рассуждает разумно, но это потому, что не ей идти под венец с самым ужасным из людей.

- Не хочу, - спокойно ответила женщина. - И надеюсь,что тебе не придется.

- Но как? Вы же сами сказали...

- Не все в мире решается волшебством, девочка. Зачем прибегать к магии, когда можно обойтись обычной житейской хитростью? Не говоря уже о том, что женская красота порой сильнее любых чар.

- Что же мне делать?

- Сделать вид, что покорилась. Сказать, что готова принять корону и стать его женой. А когда он начнет тебе доверять, сослаться на выдуманную болезнь и выпросить разрешения несколько месяцев до свадьбы провести в родовом замке. Если все так, как ты говоришь, вскоре ему станет не до тебя. Пойми в том случае, если король отпустит тебя добровольно, он не станет ни искать, ни просить Изгоя о помощи. Я понимаю, из тебя притворщица — хуже некуда, но придется постараться, если хочешь вырваться на свободу.

- Это как-то... слишком просто, - с сомнением пробормотала Лотэсса. - Думаете, получится?

- Почему бы не попробовать? - Энлил лукаво улыбнулась, на миг показавшись совсем юной. - Если не выйдет, придешь ко мне снова. Впрочем, если выйдет — тоже придешь, попрощаться.

Тэсс воодушевилась идеей, которая до этого не пришла в голову не только ей, но и Эдану и с Рейлором, которых она посвятила в свои планы. Что ж, женская мудрость не была присуща никому из них троих. Взглянув на Энлил, явно довольную собой, девушка не выдержала и спросила:

- Вы так спокойно приняли известие о скором Закате Мира. Неужели вам все равно?

- Если бы мне было совсем все равно, я бы не побоялась связаться с вашим Изгоем. Может, еще и свяжусь... Позже, когда станет совсем нечего терять. Это было бы даже интересно. Но в чем-то ты права. Я не слишком дорожу той жизнью, которой живу. Это не значит, что я стремлюсь умереть, но и слезы лить по нынешнему своему существованию не стану. В конце концов, исчезнуть вместе с целым миром не так обидно, как в одиночку.

- Но вы, как и я, хотели бы провести оставшееся время не здесь, правда? - Тэсса утверждала, а не спрашивала.

- Не здесь, - эхом отозвалась колдунья, задумчиво глядя куда-то мимо нее. Лотэсса была уверена, что сейчас Энлил видит перед собой Ни'имэ — город из разноцветных камней. Самое время сказать то, что она приберегала с самого начала, как самый дорогой подарок, пронесенный не только через моря и страны, но и через время.

- И вот еще что, - теперь настала ее очередь лукаво улыбаться, предвкушая эффект своих слов. - Ашейли просил передать, что простил вас, - и глядя на Энлил, которая от удивления выглядела почти ребенком, торжествующе добавила. - Думаю, вы можете вернуться.

Глава 8

В последние дни Элвир постоянно ловил себя на мыслях о побеге. Неожиданное предложение Альвы с одной стороны возмущало его, как несовместимое с представлениями о рыцарской чести, а с другой — служило постоянным искушением. Сильнее всего угнетала невозможность обсудить это с самой Альвой. Девушка больше не приходила к нему. Торн был почти уверен, что ей запретил старший брат, то ли в наказание за вмешательство, то ли боясь, что дайрийский рыцарь заморочит голову своей спасительнице. Странные намеки Хэнн только подтвердили его догадки.

Отсутствие Альвы хоть и казалось тягостным само по себе, зато давало отсрочку в принятии мучительного решения. Кроме того Элвир осознавал, что замок Свеллов ему будет трудно покинуть из-за самой Альвы. Он не хотел терять ее. Элвир твердо решил, что выкуп за его спасение будет сильно превышать сумму, которую требовал Барнис. Торн хотел, чтобы люди, которым он обязан жизнью выбрались из бедности. Но даже осознание того, что Альва Свелл будет жить в достатке и станет завидной невестой не успокаивали Торна. Последнее обстоятельство так и вовсе вызывало откровенную досаду. Элвир точно знал, что не желает для Альвы судьбы жены захолустного рыцаря или землевладельца. А чего он для нее хочет?

Торн привык быть честным с собой. Он знал, что хотел бы видеть эту девушку рядом с собой. Трудность заключалась в том, что он не представлял в каком качестве. Как бы сильно ему ни нравилась Альва, Элвир и мысли не допускал о том, чтобы сделать ее своей любовницей. Он просто не мог представить себе девушку в этой роли. Ему казалось, что одно предположение о чем-то подобном порочит Альву и его самого. Торн понимал, что вскружить голову юной фьеррской девочке не составит большого труда. Хотя даже зародив чувства в ее сердце, он вряд ли добьется большего, чем романтическая привязанность. Для этой девушки честь — не пустой звук. Она скорее умрет, чем унизится до роли чьей-то любовницы. По крайней мере, Элвиру очень хотелось так думать. И он не собирался проверять, насколько справедливо его высокое мнение об Альве. Он не станет ухаживать за ней, и уж тем более не попытается соблазнить. Никогда не ответит он столь низкой неблагодарностью за спасение жизни.

Но если нельзя сделать Альву возлюбленной и увезти в этом качестве в Тиарис, то как забрать ее с собой? Элвир отлично понимал, что единственный способ не потерять Альву — это увезти ее из родного замка в столицу Дайрии. Однако привезти ее в чужой город, в чужую страну совершенно немыслимо, даже если купить ей дом, нанять слуг и обеспечить достойное существование. Мало того, что это, скорее всего, бросит тень на ее репутацию, так еще и само по себе бездеятельное существование не подходит для такой девушки как Альва.

Нет, Альве нужно какое-то дело, наполняющее жизнь смыслом. В родном замке она всегда находила себе работу, причем занималась как женскими, так и мужскими делами. Элвир не раз видел из окна комнаты, выходившего во двор замка, как она упражнялась с братьями. Один учил ее стрелять из лука, и насколько Торн мог судить, ученица давно превзошла учителя. Другой отрабатывал приемы боя на мечах. Эта наука давалась девушке сложнее. Но тут стоило принимать в расчет ее хрупкую фигурку и женскую одежду. Самый младший из братьев — Олан - учил Альву метать ножи. Впрочем, этих занятий Элвир не видел, а знал с ее слов. Кроме того, девушка была весьма неплохой наездницей. Однако она вовсе не строила из себя деву-воительницу, и не чуралась чисто женских дел. После смерти матери управление хозяйством замка легло на плечи Альвы, как только та слегка подросла. До этого в замке управлялась какая-то вдовая двоюродная тетушка и поныне жившая под кровом Свеллов, но переложившая большую часть хозяйственных забот на плечи племянницы.

Конечно, светские дамы занимались совсем иными делами. Элвир попытался представить Альву за изящным рукоделием, вроде вышивания картин шелковыми нитями или работы над гобеленами. И вдруг его осенила мысль, настолько простая, что стало странно, как он не подумал об этом раньше. Он заберет Альву в Тиарис и устроит ее фрейлиной. Правда, королева-мать больше года пребывает за Гранью, а жену себе Валтор пока не нашел, но это не мешало королю содержать довольно обширный штат фрейлин под предводительством главной статс-дамы эны Сибрис. Валтор справедливо полагал, что лишенный женщин королевский двор приходит в запустение и производит удручающее впечатление. Если от мужчин, находящихся при дворе, король Дайрии требовал работы, то задачей придворных дам было придание блеска и создание особой атмосферы. Возможно, Альва не идеально подходит для придворной жизни, но это единственное, что Элвир может сделать для нее. Хотя если быть честным, он делает это для себя. Не расставаться с девушкой — его прихоть. Ее же, похоже, все устраивает в нынешнем положении. Что ж, тем больше ему придется приложить усилий, чтоб убедить эларскую дворянку, исполненную патриотизма, отравиться в столицу Дайрии, чтоб заботиться о процветании двора короля — захватчика.

Еще одна трудность заключалась в том, как встретиться с девушкой. За последние дни Элвир окреп настолько, чтоб передвигаться без посторонней помощи. Но во-первых, его прогулки по замку братья Свелл вряд ли одобрят, если узнают о них. Правда, в этом случае, Торн может настаивать на том, что он не пленник, не имеющий права выйти за пределы комнаты. Во-вторых, он понятия не имеет, где может найти Альву. А если и найдет, то нужно умудриться поговорить с ней наедине, не привлекая внимания хозяев замка и слуг. Кто знает, может, Барнис такого наговорил сестре, что она сама больше не желает видеться с дайрийцем. В любом случае, Элвир не покинет замок, не встретившись и не поговорив с Альвой. Если девушка не передумала устроить его побег, нужно просто подождать. Но Торн не мог знать этого наверняка, кроме того, ждать и пребывать в неизвестности было почти мучительно.

Прошла неделя с их последней встречи, когда Альва наконец появилась в дверях его комнаты.

- Простите, что не пришла раньше, - начала она с порога. - Нужно было все устроить, а это оказалось не просто. Вы, должно быть, подумали, что я зря разбрасываюсь обещаниями, которые не могу выполнить? Решили, что я забыла про вас?

- Если честно, я больше боялся, что ваш брат запретил вам видеться со мной, а вы его послушались.

- Я не стану слушаться никого, с кем не согласна! - в ее словах слышался вызов. - Но брат не запрещал мне видеться с вами. Сказал только, что я буду последней дурехой, если...

- Если что? - Элвир подался вперед, не в силах скрыть интерес.

- Если... - она замялась, подбирая слова, - поверю, что что-то значу для вас, - нежная светлая кожа девушки порозовела от смущения. - Но я бы никогда такого не подумала.

- И зря, - улыбнулся Торн. - Вы дороги мне, Альва.

- Потому что спасла вам жизнь, - быстро проговорила она.

- Безусловно, - он кивнул. - Но не только поэтому. Дэнья Свелл — вы удивительная девушка, не похожая ни одну из тех, кого я знаю.

- Еще бы, - Альва вновь перебила его. - Вы ведь окружены придворными дамами. Мне далеко до них!

- Это им далеко до вас, - Элвир собрался с духом, чтоб сказать то, что собирался. - И между тем, я хотел бы просить вас стать одной из них.

- Что? - зеленые глаза девушки округлились, отчего стали казаться еще больше.

- Альва Свелл, вы слишком умны и слишком красивы, чтобы до конца своих дней прозябать в старом замке...

- Может быть, наш замок и старый, - мгновенно вскинулась девушка, - но именно под его крышей вас вытащили из-за Грани. И вовсе я тут не прозябаю.

Элвир понял, что допустил ошибку, и проклял свое неумение общаться с женщинами. Хотя девочка тоже хороша. Вообще не обратила внимания на похвалу красоте и уму, зато въелась из-за замка. Порой все-таки с дворцовыми дамами разговаривать проще, они куда более предсказуемы.

- Я не это хотел сказать, - вздохнул Торн. - Ваш замок хорош. Он м-мм… расположен в живописном месте, - он не знал, что еще придумать, чтоб загладить оплошность. - И вы тут постоянно при деле. И все-таки — это не ваше место.

- А какое место — мое? - в голосе девушки слышалась горечь незаслуженной обиды, и Элвир вновь мысленно обругал себя. - Хотите оказать мне милость, расплачиваясь за спасение жизни? Взять в Тиарис, одеть в красивую одежду, обучить манерам и посадить за пяльцы и чтение изящных сонетов?

В общем-то именно этого он и хотел, но только сейчас, слыша все это из уст Альвы, понял как мало ей подходит придворная жизнь.

- Мне это не нужно, эн Элвир, - тихо продолжала она. - Я знаю, вы хотите как лучше, но вы сильно ошибаетесь, полагая, что мое место - в королевском дворце Тиариса. Но даже будь я более утонченной особой и мечтай о придворной жизни, все равно бы отказалась.

- Почему? - на этот раз он не пытался спорить, просто хотел услышать, что она сама думает по этому поводу.

- Начнем с того, что братья меня никогда не отпустят с вами. И по правде, их можно понять.

Можно, вздохнув про себя, согласился Торн. Будь у него сестра, он бы тоже не отпустил ее со столичным хлыщом, разбрасывающимся обещаниями. Но сейчас-то он не на их месте, а на своем.

- И потом, посудите сами, как я смогу прислуживать королеве Дайрии?

- В Дайрии нет королевы, - поправил Элвир. - Мать короля умерла, а женой он пока не обзавелся.

- Это неважно. Важно то, что Дайрия — враг Элара. Вы напали на нас, и то, что ваш король проиграл эту войну говорит лишь о торжестве справедливости, но никак не оправдывает его в наших глазах. Я не хочу служить Валтору Дайрийскому! - решительно заявила она. - Пусть жизнь, которая ждет меня здесь не будет блестящей или роскошной, зато это будет та жизнь, для которой я рождена. Повторяю, даже желай я лучшей доли, не стала бы покупать ее ценой предательства. Но я не желаю. Мне грустно, что вы этого не понимаете, эн Элвир.

- Это ты не понимаешь, что тебя ждет, - Торн не желал сдаваться, хоть и понимал, что Альва кругом права. В пылу спора он перешел на «ты», но не стал поправляться. - Ты даже не останешься в родном замке, Альва Свелл. Через год-другой братья устроят тебе какой-нибудь выгодный брак с местным бароном, и хорошо еще, если он не будет в два раза старше тебя. Ты нарожаешь ему кучу детей, будешь гонять по замку слуг и заведовать содержимым амбаров и кладовых.

- И что? - девушка с вызовом посмотрела на него. - Так жила моя мать. И мои тетушки, и кузины. Вы считаете такую жизнь жалкой и унизительной? Жизнь придворных дам, которые дни напролет проводят, танцуя на балах, слушая менестрелей, выбирая наряды и флиртуя с кавалерами, конечно, много лучше и достойней?

- Нет, - Элвир злился оттого, что убеждая эту девочку, был вынужден противоречить собственным взглядам. Он признавал ее правоту почти во всем, но не хотел отступаться. - Смысл жизни не зависит от места, где живет человек, и даже от того, чем он занят. Смысл зависит только от самого человека. Какую бы жизнь ты ни прожила, Альва Свелл, это будет хорошая жизнь — и для тебя, и для тех, кто рядом. Просто я хочу, чтоб твоя жизнь проходила не слишком далеко от меня.

Лучше честно признаться в собственном эгоизме, чем продолжать и дальше воспевать прелести придворной жизни.

- Почему? - она говорила совсем тихо, опустив глаза.

- Я уже говорил, что ты дорога мне, Альва Свелл. Я привязался к тебе.

На самом деле Элвиру хотелось сказать гораздо больше, но он понимал, что не вправе.

- Не стану скрывать, я тоже привязалась к вам, эн Элвир. Вот уж не подумала бы, что когда-нибудь подружусь с дайрийцем, - неожиданно усмехнулась она, но тут же вновь стала серьезной. - Признаюсь, мне бы хотелось видеться и разговаривать с вами, но отправиться ради этого в Дайрию — это слишком! Вы хороший человек, эн Торн, хоть и дайриец, но ради вас я не оставлю дом и родную страну, не пожертвую репутацией и не стану вести жизнь, которую считаю совсем для себя не подходящей.

Элвиру было отрадно слышать, что он небезразличен Альве, но ее твердый и окончательный отказ причинял боль. Ему не пробить убежденность этой девушки. Убежденность, основанную именно на тех качествах, которые так нравились ему — благородство, честность, бескорыстие. Альва Свелл не была бы собой, если бы согласилась на его предложение. Да и какое он имеет право ради собственной прихоти делать из единственной женщины, заслужившей его уважение, подобную тем, кого он почти презирает? Вот уж поистине не лучшая благодарность. А ведь поначалу мысль увезти Альву в Тиарис казалась такой удачной.

Оставив уговоры, Торн замолчал, чем немедленно воспользовалась Альва для того, чтобы изложить ему детали побега. Элвир, погруженный в мрачные мысли, почти не слушал ее, однако, в какой-то момент решил изобразить заинтересованность, чтоб не обижать девушку.

- Верхом из замка не выбраться иначе как по подъемному мосту. А мне совсем не хотелось бы угрожать оружием караульным...

- Подъемный мост? Да вы совсем меня не слушаете, эн Элвир! - возмутилась она. - Пожалуй, мне лучше уйти. Я вернусь, когда ваши мысли не будут так далеко отсюда... и когда вы не будете злиться на меня так сильно, - добавила она у самой двери.

Глава 9

Лотэсса пустила коня галопом, чтоб как можно скорее увидеть озеро. Здесь, в горах все было совсем по-другому. Удушающая вельтанская жара давно осталась позади. А тут лицо и руки ласкал свежий горный ветер, в котором смешались тепло и прохлада. Он нес ароматы трав, деревьев и пока невидимой воды.

- Эй, сестренка, куда ты рванула? - Эдан мигом нагнал ее. - Захотела первой доскакать до озера? И не мечтай! Куда твоему Карвену до моего Граната.

Тэсса улыбнулась брату. Так хорошо! Совсем как в детстве, во время довольно редких, а оттого еще более дорогих поездок в Норту. Дети герцога Линсара любили свой родовой замок, как и он сам. И только эна Линсар не горела желанием проводить время в тех местах, где прошла ее юность. Мирталь Линсар почитала себя созданной для столичной и придворной жизни, а потому в Норте она начинала тосковать, скучать и злиться.

Как хорошо, что сейчас они с Эданом только вдвоем... если не считать навязанного его величеством отряда гвардейцев. Выпросив у Йеланда позволения отправиться в Норту, чтоб лечить выдуманные недуги, Тэсса для очистки совести позвала родителей с собой, но совсем не удивилась решительному отказу со стороны матери и молчаливого согласия с решением жены — со стороны отца. Не говорить же им в самом деле, что через несколько месяцев Вельтана будет охвачена огнем темной магии и человеческого безумия. Но Тэсс не слишком переживала за родителей. Зная матушку, можно быть уверенной, что та исчезнет из столицы еще до того, как станет по-настоящему опасно. В прошлый раз так и было. Никакие соображения не перевесят для эны Линсар соображений собственной выгоды.

Зато ей удалось зазвать с собой Эдана, точнее, брат сам вызвался сопровождать девушку, вызвав приступ буйной радости. Как хорошо, что по меньшей мере месяц, а может и дольше, они будут вместе, в родном замке, вдали от столичной суеты и грядущих ужасов. Она так страдала по брату, когда считала его мертвым, что заслужила это время рядом с ним. Правда, пока они совсем не одни. Йеланд послал отряд гвардейцев для того, чтоб сопровождали королевскую невесту до ее родового замка. Того, что с Тэссой поедет старший брат и люди Линсаров, королю оказалось недостаточно. С другой стороны, счастье, что он вообще выпустил ее из столицы.

Удивительно все-таки, насколько оказалась права Энлил, посоветов вместо открытого бунта или магии, применить обычную женскую хитрость. Лотэсса вспомнила разговор с Йеландом. Как омерзительно было притворяться, изображая не только покорность, но и расположение к его величеству. В то время, когда ей нужно было фальшивым смирением успокоить подозрения Валтора, чтоб избежать казавшегося тогда ненавистным брака, Тэсс боялась переиграть, чтоб не вызвать подозрений со стороны умного и проницательного Дайрийца. Но Йеланд — совсем другое дело. Этот человек, раньше не уважавший себя, теперь перешел к слепому обожанию собственной персоны. Ему ничего не стоило поверить, что и другие в восторге от него. В том числе Лотэсса Линсар, которую он соблаговолил выбрать на роль своей королевы.

Старательно изображая смущение, Тэсс призналась, что избегала ухаживаний короля только по причине помолвки с его братом, а также из боязни оскорбить королеву. И он поверил! Хотя должен был помнить, какими упреками осыпала она его за то, что пробудил Изгоя, прибегнув к его помощи. Как не допускала и мысли о том, чтоб связать с ним свою судьбу. Как шарахалась от каждого прикосновения. Зато теперь пришлось мужественно терпеть. Тэсс тошнило от омерзения, когда Йеланд брал ее за руку или обнимал за талию. Раньше она легко переносила его прикосновения во время тех же танцев, но теперь они казались пыткой. Хорошо хоть от поцелуя удалось отвертеться. Мягко, но решительно упершись руками в грудь уверовавшего в свою мужскую неотразимость монарха, она отчитала его, стараясь, чтобы в голосе звучал ласковый упрек, а не гнев и отвращение, переполнявшие ее в тот момент.

- Ваше величество, вспомните, что я лишь согласилась выйти за вас, но не стала еще вашей женой!

- Но ведь это только поцелуй, - пробормотал Йеланд, смущенный и раздосадованный строгостью девушки. - Такие вещи позволительны между женихом и невестой.

- Однако ваш брат никогда не позволял себе подобного, - уколола в ответ Тэсс.

- Что ж, тем лучше, - король вдруг повеселел, вместо того, чтоб разозлиться. - Это значит, что все ваши поцелуи достанутся только мне одному, пусть и после свадьбы.

Лотэсса с ужасом подумала о такой перспективе, мгновенно пожалев, что не позволила Валтору поцеловать себя, когда они расставались. Страшно даже представить, что первым поцелуем в ее жизни станет прикосновение губ Йеланда — противного ей как мужчина, и совершенно отвратительного как человек. Но тут же девушка успокоила себя тем, что собирается навсегда ускользнуть от короля. Не будет никаких поцелуев, потому что Закат мира наступит раньше ненавистной свадьбы.

Взяв себя в руки, Тэсса наблюдала нескрываемое торжество Йеланда, уверенного, что добился своего. Лотэсса Линсар оставалась его единственной несбывшейся мечтой, ее равнодушие омрачало его триумф. Теперь же, король был уверен в полной своей победе. Его ликование помогло Тэсс выторговать условия для своей капитуляции, настолько выгодные, насколько вообще возможно. Король прямо-таки излучал благосклонность и жаждал засыпать свою невесту самими разными дарами. Вот тут-то, кротко склонив головку, девушка начала жаловаться на снедавшую ее тоску, которая по мнению семейных врачей, является следствием недостатка свежего воздуха и природы вокруг. По словам выдуманных Тэссой лекарей для поправки здоровья — телесного и душевного - ей совершенно необходим горный воздух Норты. Ей советовали пробыть в горах по меньшей мере до конца лета, а если не станет лучше, то до первых холодов.

- Это слишком долго! - возмутился Йеланд.

- Значит вам совсем не важно мое здоровье? А ведь вы уверяли, что любите меня! Как я могу доверить вам всю свою жизнь, понимая, что она вам совершенно безразлична?

Слова были насквозь лживыми, зато эмоции — настоящими. Она на самом деле переживала из-за отказа короля отпустить ее, оставалось лишь выдать страх за расстройство недостаточной силой чувств будущего мужа.

- Вы несправедливы ко мне, Лотэсса, - Йеланд говорил оправдывающимся тоном. - Я всего лишь не хочу расставаться с вами. Особенно, теперь, когда убедился, что моя любовь к вам не безответна.

Его величество даже не заметил, что Тэсс ни слова не сказала о чувствах, лишь дала согласие на брак с ним. Впрочем, разубеждать его было самоубийственно. Напротив, стоило укрепить короля в мысли, что он любим своей избранницей и потому может ей полностью довериться. И Тэсса решилась на опасный шаг.

- Что ж, я останусь в столице, если вам так угодно. Возможно, ближе к свадьбе я совсем зачахну, но это не так уж и важно. Ведь вы — король, и ваши желания — превыше всего.

Последняя фраза была неприкрытым упреком, но Йеланд воспринял ее по-своему.

- Вы правы, Тэсс, - он нежно коснулся ее руки, и девушке стоило огромных усилий не отдернуть ее. - Теперь я настоящий король, и все мои желания осуществляются, как и должно. Рад, что и вы наконец проявляете надлежащее смирение. Но мне бы не хотелось чтоб покорность моей воле оборачивалась вашими страданиями. Если вам так хочется отправиться в Норту для поправки здоровья и улучшения настроения — поезжайте. Моя королева должна быть здоровой, полной жизни и излучать радость. Кроме того, здоровье понадобится вам, чтоб подарить мне сильных и прекрасных наследников.

При упоминании о наследниках Тэссу передернуло, но, к счастью, Йеланд этого не заметил. Никаких детей не будет, напомнила она себе. И девушка принялась с удвоенной силой изображать смирение и благодарность.

Правда, Йеланд согласился отпустить ее лишь до конца лета, а в последние дни месяца Эльвии велел собираться в обратную дорогу. Чтоб в конце месяца Фэссы, они могли сыграть свадьбу. Так и быть, свадебными приготовлениями они будут заниматься без нее. Король выразил уверенность,что эна Линсар позаботится о том, чтобы свадьба ее дочери прошла наилучшим образом. С этим Тэсс согласилась, причем искренне. Вряд ли что-нибудь доставит маменьке большее удовольствие, чем готовить бракосочетание дочери с королем. Тут уж Мирталь окажется поистине в своей стихии. Что ж, пусть развлечется и порадуется … напоследок.

Затем настала очередь короля выставлять условия. Он настоял на официальном объявлении о помолвке с Лотэссой, как только разберется с разводом. Шафира сегодня же узнает о том, что ее пребывание в роли королевы Элара подошло к концу. Разумеется, ее батюшка будет в страшном гневе, но для его же блага лучше не устраивать шумного скандала. Теперь Йеланд Эларский уже не тот, что прежде и с ним надлежит считаться. Впрочем, понадобится дать за Шафирой достойное отпускное. Скорее всего, придется отрезать приграничный кусок Унт-Рино, на который Тарника давно зарится.

- Вот видите, Тэсса, на какие жертвы я иду ради счастья быть с вами! Приходится раздавать земли собственного государства.

Тэсс чуть было не высказала, что думает о подобной государственной политике, но сдержалась, напомнив себе, что скоро все государственные границы потеряют смысл. А Шафире Тарнийской даже лучше будет провести остаток отведенного времени дома, где ее любят и уважают. Все лучше, чем рядом с Йеландом, каждый день унижающим жену пренебрежением.

Кроме того, его величество настоял, чтоб Лотэссу до Норты сопровождал отряд королевских гвардейцев. Тэсс не понимала, чего в этом требовании было больше — заботы о безопасности невесты или недоверия к ней. Но пришлось согласиться. Так ее учила Энлил — уступай в мелочах и до конца стой на своем в том, что действительно важно. Главное, что сражение в целом Лотэсса выиграла, и небольшие уступки не испортят радости от победы.

И вот теперь, спустя две недели, они с Эданом мчатся наперегонки по знакомым с детства местам, а гвардейцы трусят за ними, сопровождая скорее кареты с вещами и слугами, чем детей герцога Линсара. И впереди — свобода в обществе самого дорогого человека. Одного из двух. Второго ей уже не увидеть. А ведь могла бы остаться с Валтором и стать его женой. Но вместо этого, изо всех сил рвалась в Элар, чтоб предотвратить пробуждение Изгоя и спасти Йеланда, которого сейчас ненавидела настолько, что сама готова была убить. Останься она в Дайрии, Закат мира так же грозил бы Анборейе, зато последние дни она провела бы рядом с тем, кого любит. Но тогда Эдан был бы далеко. Все равно пришлось бы выбирать между двумя любимыми мужчинами. В обществе Валтора она провела несколько последних месяцев, когда считала брата мертвым. А теперь выбрала Эдана.

Брат, не подозревавший, что творится на душе у Тэссы, легко обогнал ее, задев самолюбие и заставив на время позабыть об обоих королях — Дайрии и Элара. Теперь важно только одно — первой увидеть озеро Имрэ. Лотэсса припала к шее коня, подбадривая Карвена и понукая обогнать соперников. Пусть Эдан и считает своего Граната быстрее, на самом деле оба жеребца принадлежали к одной породе чистейших сантэрских кровей. Победы Граната в подобных состязаниях скорее говорили о том, что Эдан лучший наездник, чем Тэсс. Но сейчас девушке очень хотелось первой обогнуть скалу, за которой открывался вид на озеро. И у них с Карвеном получилось. Сначала они догнали Эдана, а потом обошли у самой скалы.

А за скалой взгляду открывались заключенные в кольцо гор воды озера Имрэ, такие же серо-зеленые, как глаза Валтора Дайрийского.

Глава 10

Элвир лежал без сна. Два дня прошло со времени их разговора с Альвой, с тех пор девушка у него не появлялась. По-хорошему, следовало бы разыскать ее и вернуться к теме побега. В его голове и сердце может твориться что угодно, но он нужен своему другу и королю. С сердечными ранами можно разобраться и в Тиарисе. В конце концов, в своей душевной боли виноват только он. О чем он вообще думал, когда хотел практически похитить девушку из родного дома, бросив несмываемое пятно на ее честное имя, оставив безутешными ее близких, которым, кстати, обязан жизнью. И все ради сомнительной чести стать придворной дамой в чужой стране. Это было бесчестно и эгоистично. Самое лучшее теперь добиться от Альвы прощения и воспользоваться ее благородным предложением. Чем скорее он уедет из замка Свеллов, тем лучше будет для всех, включая братьев Альвы. Добравшись до столицы Дайрии, Торн сможет отправить со своими людьми выкуп, на который так рассчитывает Барнис. Альва через какое-то время забудет о дайриском рыцаре, которого вытащила из-за Грани. Хвала богиням, сердце ее свободно, и привязанность к Торну не более чем дружеское расположение. Ну, а он, вернувшись в Тиарис, погрузится в дела и попробует выкинуть из головы образ своей зеленоглазой спасительницы. В любом случае, ему следует уехать как можно скорее. Если девушка не придет к нему завтра, придется ее разыскивать.

Не успел он подумать об этом, как дверь скрипнула. Элвир вскочил навстречу Альве, которую так ждал, но столкнулся нос к носу со старой Хэнн.

- Вижу ты уже совсем здоров, - усмехнулась женщина, по-прежнему не затруднявшая себя церемониями. - Скачешь прям как олень. Вижу, ждал не меня? - она лукаво взглянула на Торна темными глазами, слишком живыми и ясными на старом сморщенном лице.

- Я ждал Альву, - он не стал скрывать. - Но она уже, конечно, спит.

- Не спит, - усмехнулась Хэнн. - Я только что от нее.

- Она просила мне что-нибудь передать? - только задав вопрос, Элвир подумал, что стоит быть осторожнее. Откуда ему знать, посвящала Альва в свои планы старую служанку или нет.

- Ничего не просила. Я у нее совсем по другому поводу была.

Он не собирался задавать вопросов, но Хэнн продолжила:

- Гадала я ей, вот что. Все знают, что я в этих делах смыслю. Ко мне рыцарские жены и дочки с других замков приезжали, вот как, - с гордостью объявила старуха.

- Не сомневаюсь в вашем таланте, - равнодушно ответил Торн, не понимая, зачем вообще ему знать такие вещи. Гадание — женская блажь, и даже странно, что Альва в этом оказалась похожа на представительниц своего пола.

- Ежели веришь в мой... Как ты это назвал? Талант? То почему бы на себе его не испробовать? - Хэнн засмеялась дребезжащим старческим смехом.

- Мне?! Простите, почтенная Хэнн, гадание — это не для меня.

- И все-таки, - настаивала Хэнн. - Уважь старуху, которая лечила твои раны.

Она так все повернула, что теперь он просто не мог отказаться, да и к тому же, Хэнн удалось разжечь в нем любопытство.

- Что ж, раз ты настаиваешь, я не прочь. Все равно ведь не спится.

- Вот и славно, - она довольно кивнула. - Посмотрим, что скажут тебе руны.

Затем Хэнн извлекла откуда-то мешочек и высыпала из него груду палочек, раскрашенных в синий и черный цвета и камешков со странными знаками. Все это добро она разложила на деревянном подносе, на котором Элвиру обычно приносили еду.

Торн слышал о рунах, но видеть прежде не доводилось. Он представлял себе руны иначе — в виде табличек с надписями-предсказаниями.

Хэнн велела ему взять руны в горсть и затем бросить обратно на поднос.

- Похоже на игру в кости, - заметил Торн.

- Она и есть, - усмехнулась старуха. - Только играешь не с человеком, а с собственной судьбой.

Элвир не собирался принимать эту женскую забаву всерьез, но при словах Хэнн испытал какое-то странное беспокойство.

После того, как брошенные рукой Торна руны улеглись на подносе, Хэнн их не сдвигала, очевидно, чтоб сохранить узор его «броска». Только брала тот или другой камешек в руки, подносила к глазам, хмыкала, цокала языком или качала головой, а затем клала обратно — ровно на то же место, откуда взяла.

- Ну что там? - поинтересовался Элвир, которому скучно было просто смотреть на эти манипуляции. - Я буду жить долго и счастливо?

- Не мешай! - цыкнула на него Хэнн, потом уже спокойнее добавила. - Все скажу, подожди только.

Ждать пришлось довольно долго, Хэнн пристально всматривалась в каждый камешек, и чем дальше, тем изумленнее становилось ее лицо. И хотя Торн по-прежнему считал эту затею глупой, ему не терпелось слышать, что же удивительного старая женщина там углядела.

- Никогда такого не видела, - заявила она, наконец оторвавшись от изучения рун. - И тебе они говорит в точности то же, что и нашей девочке.

- Альве?

- Ей самой, - кивнула Хэнн. - Если честно, я пришла к тебе только чтобы проверить то, что руны сказали Альве. Иногда даже мне не так-то просто понять их язык. Но тут сомнений быть не может, вам обоим они пророчат одну судьбу. Одну на двоих.

При этих словах Элвир испытал смешанные чувства. С одной стороны, он был рад, что судьба не разлучит его с Альвой Свелл. В общем чего-то в этом роде он ждал и хотел услышать. Но в то же время, Торн был слишком рациональным человеком, чтоб избежать подозрений, что старая служанка Свеллов все подстроила, чтоб свести его с со своей юной госпожой. Элвир полагал, что Хэнн куда проницательнее того же Барниса и сразу углядела в раненном рыцаре птицу высокого полета. Почему бы ей не придумать всю эту затею с гаданием, чтоб убедить дайрица обратить внимание на Альву? Интересно, девушка рассказала ей о предложении Торна, отправиться с ним в Тиарис?

- Смотришь на меня так, будто я вру, чтоб тебя окрутить, - с укоризной заметила Хэнн.

- Вы что, мысли читаете? - невольно вырвалось у Торна.

- Нет, я читаю руны, но мысли твои угадать не трудно. Так вот, послушай, мне от тебя ничего не надо, а госпоже моей и подавно. То, что я скажу тебе — не хитрость, а милость. И я не знаю, какое добро больше — вылечить тебя или раскрыть правду о твоей судьбе. Дальше поступай с этим знанием, как хочешь.

Элвир хмыкнул в ответ, но спорить не стал. На самом деле, что бы там ни наговорила Хэнн, он поступит так, как сочтет нужным.

- Когда я разложила руны для Альвы, они сказали, что вы связаны. Теперь они говорят то же самое. Вы как будто знали друг друга прежде...

- Это неправда, - перебил Торн. - Мы никогда не встречались.

- Я и не говорю, что встречались, но вы связаны и предназначены друг другу. Руны говорят, что ваша связь сильнее смерти.

- Если это что-то и значит, то лишь то, что Альва спасла мне жизнь.

- Ты так и будешь без конца перебивать? - рассердилась Хэнн. - Хотя я все сказала. Альва — твоя судьба, а ты — ее. Хочешь уйти — уходи, все равно вернешься.

Элвиру хотелось спорить, ему не нравилось, что все словно решили за него. Не нравились все эти разговоры про судьбу и предназначение. Да, Альва стала очень дорога ему, но судьба тут не при чем. Даже в том, что лицо девушки являлось ему в бреду нет ничего магического, ведь она была последним человеком, которого он видел прежде чем впасть в беспамятство.

- Это все, что вы хотели сказать? - сухо спросил Торн. - Что ж, это было очень занимательно.

- Да, это все. Теперь я уйду, - она принялась собирать свои руны в мешочек, что-то ворча себе под нос — достаточно тихо, чтоб нельзя было разобрать и достаточно громко, чтоб выразить свое недовольство.

Когда старая Хэнн уже стояла у дверей, Элвир спросил:

- Альве вы сказали то же самое?

- Да. И она так же фыркала, как и ты. Глупые дети! - осуждающе произнесла Хэнн и скрылась за дверью.

Оставшись один, Элвир понял, что злится. Он думал, что гадание позабавит его, но в итоге чувствовал себя так, словно его поймали на чем-то недостойном. Хэнн выставила все так, будто у него есть долг перед девушкой, который он отказывается выполнить. Но она не права. Плевать на судьбу и прочие глупости. Разве он не сделал все возможное, чтобы быть с Альвой?

Все возможное? Неужели пост фрейлины при дворе — единственное, что влюбленный мужчина может предложить девушке, похитившей его сердце? Пора бы уже быть честным с собой — он влюблен в Альву. Может статься, что это блажь, следствие вынужденного одиночества и скуки. Старый, как мир поэтический сюжет — рыцарь отдает сердце выходившей его деве. Справедливости ради стоит отметить, что врачеванием его ран занималась старая Хэнн, зато спасением он обязан Альве. Она приходила к нему, разгоняла тоску и боль разговорами, да и самим своим присутствием. Нет ничего удивительного в том, что девушка завладела его мыслями и сердцем. Но так же не будет удивительным, если вся эта романтическая привязанность рассеется как наваждение, стоит ему оказаться в привычной обстановке.

Но то, что переполняет его сейчас, иначе как любовью не назовешь. А любимую женщину порядочный мужчина хочет видеть своей женой. Странно, что он впервые за все это время позволил себе задуматься о таком выходе. Неужели все дело только в разнице их положения? Значит, можно полюбить девушку, которой не посчастливилось родиться богатой и знатной, а жениться на ней - нельзя? Нет ничего зазорного в том, чтобы связать судьбу с женщиной более низкого положения. Но только не в том случае, когда ты практически второй человек в государстве, и твой король может иметь виды на твой брак, как и на свой собственный. Элвир давно свыкся с мыслью, что его рука и сердце принадлежат интересам короны в большей степени, чем ему самому. Лучшее, на что он мог надеяться — проникнуться душевной склонностью к даме, которая подойдет на роль эны Торн. Любовь и уважение, возникшие в союзах, заключенных из династических, финансовых и политических причин — не такое уж редкое дело. Взять хотя бы его родителей. Но брак по любви с простой дворянкой, да еще и эларской — это очень смелый шаг.

Элвир вспомнил герцога Линсара, стоявшего к эларскому престолу ближе, чем Торн — к дайрийскому. И несмотря на свое положение Оро Линсар решился жениться на никому неизвестной девице из Норты. Когда это случилось Элвир был совсем ребенком, но все равно помнил скандал, докатившийся даже до Тиариса. Но скандал пошумел и утих, а герцог, надо полагать и по сей день не пожалел о своем выборе. Торн никогда не видел эну Линсар, но полагал, что сия дама была в свое время очень хороша, если судить по красоте ее дочки, заявившейся в Тиарис в начале весны. В конце концов, почему он не может позволить себе то же самое? Ведь Валтор Дайрийский не только его король, но и его друг. Он должен понять. Кроме того, Валтор ни разу напрямую не говорил о том, что имеет матримониальные виды на Элвира. Зато к себе в этом плане король предъявлял самые строгие требования. Никакой свободы в выборе супруги дайрийский король для себя не видел. Союзы монархов — это союзы держав, тут ничего не поделаешь. Но ведь Элвир - не король, и даже по большому счету не член королевской семьи. Хоть он и состоял в родстве с Малтэйрами, но оно было настолько дальним, что не подлежало точному определению.

Так почему бы ему не жениться по любви? Чем дольше Элвир думал об этом, тем больше нравилась ему идея. Представлять Альву в роли эны Торн было упоительно. И как же надо было старательно прятать правду от себя самого, чтоб решить, что он сможет довольствоваться редкими встречами с Альвой при дворе, случайными беседами, да парой танцев на балах. А как бы он отнесся к ухаживанию придворных кавалеров за красивой юной фрейлиной? Порадовался бы ее успеху? Как бы не так! Он бы с ума сходил от ревности. Элвир понял, что не желает Альве счастья с другим, пусть даже самым достойным мужчиной. Нет, он хотел эту девушку только для себя — безраздельно и навсегда.

Приняв решение жениться на Альве Торн испытал облечение. Наконец все встало на свои места. И дурацкая судьба, о которой толковала Хэнн, здесь не при чем. Все дело в Альве. И в нем. Кто же виноват, что первая женщина, по-настоящему поразившая его, нашлась не в залах Ортейна, а в захолустном фьеррском замке? Это случайность, но случайность за которую впору благодарить древних богинь.

Элвир встал с постели и подошел к узкому оконцу — охладить пылающее лицо и хоть немного успокоить сердце, стучавшее как молот по наковальне. Летняя ночь угасала, готовясь уступить место раннему в это время года утру. На светлом небе почти не осталось звезд, последние блеклые точки светились над лесом, темнеющем вдалеке. Элвир дышал полной грудью. Свежий и прохладный ночной воздух касался разгоряченных щек и лба.

Как отрадно наконец-то осознавать, что желания не расходятся с требованиями долга, а сердце и совесть в полном согласии хотят одного и того же. И все-таки не стоит спешить. Не похоже на то, что его чувства к Альве могут оказаться минутной прихотью, и все же он обязан проверить их, оказавшись вдали от нее. Кроме того, надо рассказать обо всем Валтору. Это по крайней мере, честнее, чем явиться в столицу с молодой женой и поставить короля перед фактом.

Жаль, что он не сможет хотя бы рассказать девушке о своей любви на прощанье. Нет, признаться в чувствах он сможет не раньше, чем проверит их временем и расстоянием. Он вернется, чтобы по всем правилам просить ее руки у Барниса. Остается надеяться, что щедрая сумма выкупа примирит братьев Альвы с побегом то ли гостя, то ли пленника. Возможно, они не захотят отдать сестру за дайрийца. Элвир нахмурился. А если и сама Альва не пожелает отдать свое сердце врагу родной страны? Но разве не призналась она в том, что привязалась к спасенному рыцарю? И, в конце концов, разве не связала их неразрывными узами сама судьба, написанная на горстке цветных камешков?

Вечером следующего дня Элвир прощался с Альвой за стенами замка. Альва показала ему место, где стену было довольно легко перелезть. Конечно, для человека, которому еще недавно каждый шаг давался с трудом, это оказалось не так уж легко. Но все-таки Торн преодолел стену, а затем и пересохший ров. Альва ждала его в небольшой рощице, подходившей почти к самому замку. Она забрала из конюшни Изгоя, сославшись на то, что конь зачахнет, если не давать ему время от времени скакать на воле. Элвир никогда бы не позволил девушке сесть на Изгоя, если бы не был уверен в своем коне. Изгой знал Альву, которая временами приносила ему лакомства и ласково беседовала. Да и нрав у его коня был не тот, чтоб сбросить юную наездницу. Изгой умел каким-то особым чутьем отличать друзей от врагов.

Затея с побегом стала возможна лишь потому, что братья Альвы отправились на охоту, а с ними почти все мужчины из замка. Впрочем, именно на это она и рассчитывала, продумывая свой нехитрый план.

Элвир понимал, что им опасно вот так стоять, да еще с той стороны, откуда в любой момент могут вернуться охотники в случае, если охота не задастся. И все-таки никак не мог найти в себе сил вскочить в седло и расстаться с Альвой, пусть не навсегда, но надолго. Все слова уже были сказаны, кроме тех, которые он хотел сказать больше всего. Альва выглядела грустной, но говорила нарочито беззаботным голосом, тщетно пытаясь скрыть свое настроение. Элвир понимал, что радоваться печали в глазах любимой девушки неправильно и эгоистично, но как же отрадно знать, что Альве жаль расставаться с ним.

Элвир снял с пальца фамильное кольцо Торнов, с которым не расставался с тех пор, как оно стало ему впору. Это был серебряный перстень с черным топазом. Торн протянул кольцо девушке.

- Оно мне немного великовато, - заметила Альва.

- А я не предлагаю тебе его носить. Это залог того, что я пришлю выкуп и способ уберечь тебя от гнева братьев, вполне заслуженного, кстати сказать, - он улыбнулся. - Черный топаз — очень редкий камень, существуют только одни копи, где его добывают, причем в Латирэ. Его цена намного больше пятисот арисов, и уж тем более, эларских. Если через пару месяцев мои посланцы не привезут выкуп — Барнис может его продать.

- А если привезут, передать вам кольцо с ними? - спросила Альва, крутя фамильное украшение в руках.

- Нет, - он позволил себе взглянуть на девушку с нежностью. - Оставь у себя до тех пор, пока я не вернусь.

- Вы вернетесь? - Альва даже не пробовала скрыть радость в голосе. - За кольцом?

- За тобой! - Элвир улыбался, глядя как светлеет ее грустное личико.

- Но ведь я же сказала, что не поеду с вами в Дайрию.

- Это мы еще посмотрим!