За гранью Империи-2. Штурм

Глава 1. Ни шагу назад

Павел Кондратьев стоял на северной стене восточной ноды и смотрел, как из темноты выходит армия.

Сначала казалось, что это просто ночь стала гуще у кромки леса. Потом в этой густоте появились отдельные движения, кривые линии, блеск железа, мёртвые силуэты между стволами. Туман стелился низко, цепляясь за холмы и редкие кусты, Они пришли.

Павел медленно провёл ладонью по борту каменной кладки. Холодная, мокрая, шершавая. Камень лежал поверх железной хвои, торопливо, местами грубо, но крепко. С нормальными площадками для стрелков, с усиленными башнями, с воротами, которые изнутри подпёрли всем, что нашли подходящего. Хорошая работа. Павел любил хорошую работу.

Ещё на Земле он быстро понял, что в бою красивых слов хватает ровно до первого плохого приказа. Потом остаются руки, ноги, ремни, вода, запасные магазины, человек справа, человек слева и тот, кто обязан сказать коротко, куда идти и где лечь. Если сказал неправильно, люди платят кровью. Если промолчал, платят ещё дороже.

Он начал служить рано. В армию пошёл не за подвигами, а потому что дома всегда считали: мужчина должен уметь держать удар, свой и чужой. Отец был таким же. Молчаливый, тяжёлый, с руками, которые могли и табуретку починить, и по затылку дать так, что на неделю запомнишь. Павел долго злился на него в юности, потом сам начал говорить теми же короткими фразами и понял, что иногда любовь выглядит как “проверь “не ври старшему” и “своих не бросают”.

В горячих точках он научился ещё одной простой вещи: бардак убивает быстрее врага. Ложь убивает ещё быстрее.

Если человек ошибся и сказал правду, с этим можно работать. Если соврал, приукрасил, спрятал слабое место, потащил за собой чужую смерть и попытался выглядеть умнее, чем есть, такого Павел не прощал. Поэтому его не все любили. Зато с ним шли. Потому что знали, он первым полезет туда, куда послал других, и последним уйдёт, если там ещё остался кто-то живой.

Здесь, за гранью портала, многое изменилось.

Секира вместо автомата. Уровни вместо званий. Ноды вместо опорных пунктов. Мобы, маги, чужие народы, странная древняя система, которая плевать хотела на привычные правила. Но кое-что осталось прежним. Людям всё равно нужен тот, кто держит порядок, пока остальные начинают смотреть на огонь и забывают, что они тут вообще делают

Он оглянулся. Внизу у ворот стояли Кира и Алексей. Их участок был самым опасным, и Павел не спорил, когда Кира сама выбрала его. Убийца с ледяными клинками и седой ближник, лучший танк в их фракции, который держался рядом с ней так, будто давно решил, что мир может гореть вокруг, а этот проход он закроет. Рядом с ними копошились бойцы, подкатывали дополнительные брёвна, проверяли железные накладки на створках, подтягивали к воротам резерв. Всё быстро, без лишних выкриков.

Чуть правее на стене стоял барон Ренкар.

Павел посмотрел на него краем глаза уже не первый раз. Седина в тёмных волосах, хорошая броня без показной роскоши, меч на поясе, тяжёлый плащ, который давно уже промок у края. Не мальчик с красивым титулом. Человек, который видел бои и сам умел работать руками. Семидесятый уровень чувствовался даже без всяких оценок, просто по тому, как рядом с ним держались люди. Его пятьдесят бойцов стояли компактно, спокойно, без привычной земной суеты. У каждого движение короткое, взгляд собранный, оружие под рукой. Уровни у них были такие, что любой земной старший с радостью забрал бы их в передний ряд и никому бы не отдал.

Дарен Вессен держался рядом с бароном, бледный, но на ногах. Младший дипломат выглядел так, будто за последние сутки успел пожалеть о половине своих жизненных решений, зато со стены не ушёл. Павел это отметил. Он прибыл, привёл помощь и остался на стене, где мог увидеть цену своих слов. Барон поймал взгляд Павла и слегка кивнул.

— Большая масса, — сказал он негромко, на имперском.

Павел понимал отдельные слова хуже, чем хотелось бы, но рядом стоял переводчик из людей Андрея Петровича, тот быстро шепнул смысл.

— Большая, — ответил Павел. — Для них плохо, что пришли к стене.

Переводчик передал. Барон усмехнулся краем губ.

С севера донёсся глухой скрежет. В темноте впереди начало проступать больше фигур. Скелеты, сгорбленные мёртвые звери, костяные латники, какие-то перекошенные твари, собранные будто из нескольких тел сразу. За ними шли другие, плотнее, тяжелее. В глубине двигались силуэты всадников.

Павел поднял руку. Северный участок замер.

— Стрелкам не торопиться, — сказал он. — Воздушные маги, прикрываете от стрел. Водные, по лестницам и скоплениям у рва. Огненным, бить по плотной массе, не распыляться. Земляные, мешайте им пройти.

Команды побежали по стене. Он видел, как люди проглатывают страх. У кого-то дёргается скула. Один молодой боец три раза подряд поправил перчатку, пока старший рядом не хлопнул его по руке. Страх живого человека перед мёртвой армией – это нормально. Главное, чтобы руки делали своё.

На главной ноде оставили около сотни. Неприятно мало, но иначе восток не удержать, а если восток падёт, вся эта линия посыплется так быстро, что считать уже будет некому. Серов принял решение правильно, хотя Павел видел, как тяжело тому дались эти сто человек в тылу.

Внизу у ворот Кира подняла голову и посмотрела на Павла. Он показал два пальца, затем ткнул в сторону северной массы. Она поняла сразу, кивнула, что-то сказала Алексею. Тот развернулся к резерву у ворот, люди там подтянулись плотнее.

Первые стрелы Некроса пришли из темноты почти без звука. Несколько чёрных линий скользнули по воздуху и ударили в стену, в камень, в щиты. Один лучник вскрикнул, схватился за плечо, второй отшатнулся, когда стрела ударила в край шлема и ушла в сторону. Над северным участком тут же закрутился поток воздуха, прозрачный, едва видимый, но стрелы следующей связки уже сбились, часть ушла выше, часть стукнулась в камень под зубцами.

— Воздух держать, — сказал Павел. — Молодцы.

Маг воздуха, худой парень с впалыми щеками, даже не обернулся. Только поднял вторую руку, усиливая поток. Рядом с ним стояла женщина постарше, тоже воздушница, она работала иначе, короткими толчками, сбивая стрелы уже на подлёте. Очень хорошо. Потом из глубины нежити ударили первые некротические стрелы.

Их было видно хуже, чем обычные, будто провал в воздухе, узкая тёмная черта, после которой на коже оставался холод. Одна такая врезалась в щит бойца справа от Павла. Дерево почернело вокруг места удара, мужчина выругался и отбросил щит, потому что тот начал дымить изнутри. Вторая стрела попала в плечо лучнику на башне, и тот сразу упал на колено, лицо стало серым, губы побелели.

— Личи, — сказал кто-то.

Павел уже видел их. Десяток фигур в глубине, под прикрытием костяков и стрелков.

— Лучники, — сказал Павел. — Видите тёмных в глубине?

— Вижу двоих! — отозвался кто-то с башни.

— Бить по ним, как только откроются. Маги огня, не тратьте всё на мелочь. Их надо снимать.

Барон Ренкар сказал что-то своим, и несколько его стрелков сменили позицию. Двигались быстро. Один уже натянул длинный лук, дождался момента, когда между рядами нежити на миг открылся младший лич, и выпустил. Расстояние было большим. Стрела ушла в темноту, исчезла, потом там, в глубине, фигура дёрнулась и просела ниже.

— Хороший выстрел, — сказал Павел.

Барон без улыбки ответил через переводчика:

— Это был плохой. Хороший убил бы.

Павел впервые за ночь почти улыбнулся.

Внизу нежить дошла до рва. Первые скелеты начали падать в него. Сзади напирали новые, сталкивали передних вниз, тела ломались, кости трещали, но ров быстро заполнялся. Мёртвым было плевать, кого использовать мостом.

— Вода! — крикнул он.

Сразу несколько магов ударили по рву. Вода взметнулась полосами, сбила тех, кто уже карабкался наверх, потом схватилась льдом на краю, превращая склон в скользкую ловушку. Скелеты падали, ломались, по ним тут же били стрелами и камнями. Огонь накрыл плотное скопление чуть левее ворот, там вспыхнули тряпки, сухие кости, и на секунду стало видно всю мерзость перед стеной.

Передний напор захлебнулся, но задние ряды уже лезли поверх. Нежить пошла на стену по телам своих, цепляясь пальцами за камень и за выступы. Первого скелета, добравшегося до зубцов, встретил боец из второй когорты, ударил копьём в грудь, скинул вниз. Второй зацепился рядом, получил топором по черепу.

Стена держалась, маги не тратили силу впустую. Воздушники сбивали стрелы. Ближники снимали тех, кто добрался до верха. Потери были, но меньше, чем могли быть. Основная боль шла от стрелков и младших личей, а не от тех, кто карабкался на стену.

В глубине леса что-то хрустнуло. Сначала один раз. Потом ещё. Будто ломали толстые деревья. Медленно, тяжело, с мясом древесины. Павел повернул голову на звук. Там, за передними рядами нежити, в тёмной полосе леса начало двигаться что-то большое. Пока без формы. Просто тени выше остальных. Очень высокие.

Тени в лесу пока держались глубже передних рядов.

Павел видел их краем зрения, высокие, тяжёлые, слишком медленные для обычной пехоты, но пока основная масса нежити продолжала давить на стену, времени разглядывать дальние силуэты не было. Перед ним уже работала та часть боя, которая всегда решала первые минуты: люди на местах, команды короткие, маги держат темп, стрелки выбирают цели, ближники сбрасывают тех, кто добрался до зубцов. Северный участок стены держался хорошо.

Даже лучше, чем Павел ожидал. Нежить лезла упрямо. Скелет карабкался по стене, ему ломали кисть, он цеплялся второй рукой. Ему раскалывали череп, снизу уже вставал следующий. Один падал в ров, трое шли поверх него. Лёд на склоне, огонь внизу - всё работало, но мёртвых было столько, что каждая удачная секунда тут же съедалась новой серой волной.

— Правый край, плотнее держитесь! — крикнул Павел.

Двое танков сдвинулись на шаг, третий подхватил копьё у раненого, даже не успев посмотреть, жив тот или уже ушёл на перерождение. Скелет вылез между зубцами, ударил ржавым мечом по бедру ближайшего бойца, лезвие скользнуло по броне, а сверху тут же опустился топор. Череп хрустнул, тело полетело назад, сбив ещё двоих.

Слева маги огня ударили по скоплению у рва. Пламя легло широкой полосой, сухие кости пошли треском, несколько мёртвых зверей заметались, снося своих же. Запах сразу стал хуже, гарь, старая плоть, мокрая шерсть, дым от мерзких тряпок, которые почему-то держались на костяках даже после смерти. Ветер потянул всё это на стену, кто-то закашлялся, но стрелять не перестал.

Стрелы Некроса опять пошли из темноты, чаще. Обычные костяные стрелки стояли где-то в глубине и били по стенам дугами, не особо выбирая цели, но брали количеством. Воздушный заслон сбивал часть залпов, ломал траекторию, заставлял стрелы уходить выше или падать в камень перед зубцами. Но отдельные всё равно прорывались. Один боец получил стрелой в щёку, развернулся на месте и рухнул на настил. Другому стрела вошла в кисть, прибив руку к щиту, он заорал, рванулся, и старший рядом матом приказал ему стоять, пока помощник выдёргивал древко.

— Огневики, слева прожгите их! — Павел ткнул секирой в ров. — Там куча собирается! Водой, после огня по краю, сбить тех, кто полезет наверх!

Ответили сразу. Сначала ударило пламя, потом вода. Пар взметнулся так густо, что на несколько мгновений перед стеной всё закрыло белым кипящим облаком. Из него полезли скелеты, обожжённые, треснувшие, но всё ещё двигающиеся. Ближники приняли их уже у зубцов, копья пошли вниз, топоры сверху, камни в головы.

Барон Ренкар со своими людьми держал участок справа от Павла. Имперцы барона не суетились вообще. Их было всего пятьдесят, но каждый стоял как вбитый. Один рубил широким мечом по рукам тех, кто цеплялся за стену, второй спокойно стреля, выбирая не ближайшего врага, а того, кто действительно мешает. Третий, здоровенный мужик с молотом, каждый раз бил так, что костяк уходил вниз мешком обломков. Рядом с ними наши бойцы держались увереннее, словно чужая собранность передавалась через плечо.

Сам барон стоял у зубцов без щита, с длинным мечом в руке. Когда первый костяной латник добрался до верха рядом с ним, барон сделал один шаг, пропустил удар мимо корпуса и срубил мертвецу шею так легко, будто перед ним была учебная соломенная кукла. Потом пнул тело вниз и даже не повернул головы.

Дарен Вессен стоял чуть позади, у внутреннего края стены. Очень бледный, но держался. В руках у него был короткий меч, который ему как будто бы мешал. Павел заметил, как Дарен смотрит вниз, на ров, где тела уже лежали в несколько слоёв, и как у него на лице мелькает желание отвернуться. Но он не отвернулся, сжал губы, сглотнул, перевёл взгляд на барона и остался. Павел отметил и это.

Человек проверяется не тем, насколько красиво говорит о долге, а тем, сколько шагов назад делает, когда долг наконец приходит к нему вживую.

— Передайте барону, — сказал Павел переводчику, — пусть отдаст команду своим стрелкам работать по личам. Они нам стену срежут, если дать им время.

Переводчик кивнул, быстро передал. Барон ответил коротко, и почти сразу трое его лучников сменили угол. Они ждали. Терпеливо, с натянутыми тетивами. Далеко внизу между рядами мелькнула тёмная фигура младшего лича, тот поднял руку, собирая очередную стрелу некротической силы, и в этот момент три выстрела ушли почти одновременно.

Первая стрела ударила в костяка перед ним. Вторая зацепила плечо. Третья вошла прямо в капюшон.

Фигура дёрнулась, провалилась назад, тёмная стрела, так и не сорвавшись, распалась вязким пятном над его рукой.

— Один готов, — сказал переводчик, сам не удержавшись.

— Девять осталось, — ответил Павел.

Он видел, что младших личей мало, но каждый стоил десятков обычных скелетов, если не сотни. Их удары ломали людей изнутри. Обычная стрела ранит, сбивает, убивает понятно. Некротическая оставляла после себя холод, серую кожу, дрожь, слабость. Одного бойца уже унесли вниз после попадания в бок, тот был жив, но смотрел так, будто за несколько секунд постарел лет на двадцать. С такими надо заканчивать быстро.

Снизу донёсся тяжёлый удар. Павел мгновенно посмотрел к воротам.

Пока створки держались. Большие, деревянные, с железными полосами, изнутри подпёртые брёвнами и камнем. Перед ними нежить собиралась плотнее всего. Мёртвые били по дереву топорами, камнями, костяными наростами, кто-то пытался вбить между створками металлические клинья, кто-то просто давил массой. Внутри двора, перед воротами стояли ближники и ждали своего часа. Кира была там.

Павел снова перевёл взгляд на север. Перед стеной нежить изменила рисунок атаки. Обычные скелеты продолжали лезть, но теперь между ними пошли костяные латники. Медленнее, тяжелее, с большими щитами из чужих костей и железа. Они закрывали тех, кто тащил к рву новые брёвна. Позади стрелки стали стрелять быстрее, а личи начали бить не по отдельным людям, а по участкам стены, заставляя защитников пригибаться, сбиваться, терять темп.

Умно. Толпу можно перемолоть. Умную толпу приходится ломать через собственную кровь.

— Камни на латников! — рявкнул он. — Не копьями их ковырять, а сбивать вниз! Маги земли есть рядом?

— Один на башне! — ответили слева.

— Сюда его!

Парня с землистым лицом и разбитой губой почти вытолкнули к Павлу через полминуты. Маг земли был молодой, из тех, кто ещё недавно эту стену строил, Глаза широкие, руки грязные, дыхание сбитое.

— Видишь латников внизу? — спросил Павел.

— Вижу.

— Под ногами у них грязь. Сделай так, что бы им стало тяжелее добраться сюда.

Маг опустился на одно колено, вцепился пальцами в мокрый камень кладки. Внизу, у рва, земля под несколькими костяными латниками вдруг просела, пошла боком, будто её подрезали снизу. Первый латник качнулся, второй завалился на него, третий попытался удержаться, но сверху уже полетели камни. Несколько брёвен скатились назад, давя тех, кто шёл следом.

— Хорошо, — сказал Павел. — Ещё раз сможешь?

— Смогу, — выдохнул маг.

— Тогда работай.

Тот кивнул, странно даже обрадовался такому приказу и снова уткнулся в камень.

Справа кто-то закричал. Павел повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как на стену вылез мёртвый зверь, длинный, низкий, с позвоночником, выгнутым дугой, и челюстью почти до груди. Он не карабкался как скелеты, он прыгнул с груды тел, зацепился когтями за зубцы и сразу бросился на ближайшего лучника. Лучник не успел даже поднять нож.

Барон Ренкар оказался рядом раньше своих. Меч вошёл зверю под череп, вышел сбоку, но тварь всё равно дёрнулась вперёд. Тогда один из людей барона ударил молотом сверху, второй подцепил копьём, и вместе они сбросили зверя вниз. Лучник, на которого тот шёл, стоял белый, с открытым ртом, потом резко согнулся и его вырвало прямо на настил.

— Пусть отойдёт на минуту, — сказал Павел, даже не глядя на него. — Потом обратно.

Барон что-то произнёс, переводчик передал:

— Он говорит, если ваш человек вернётся после этого на стену, из него выйдет толк.

— Вернётся, — сказал Павел.

Он не знал этого парня. Может, вернётся, может, его унесут вниз с трясущимися руками. Но в такие минуты вслух выбирают тот вариант, который нужен остальным.

Новый удар пришёл по воротам. Дерево глухо отозвалось, через двор прошла вибрация. Люди у внутренней подпорки навалились плечами на брёвна, кто-то заорал, чтобы не отпускали, кто-то потащил ещё одну балку. Кира подняла голову на стену, и Павел сразу понял, о чём она спрашивает без слов.

Пока не могу дать больше людей. Он показал ей ладонь, потом кулак: держать. Она кивнула один раз. Алексей в этот момент уже стягивал к воротам ещё десяток тяжёлых бойцов из резерва. Нежить продолжала лезть.

Время начало распадаться на куски. Залп стрел, огонь по рву. Некротическая стрела в башню. Водой сбивают лестницу из тел. Ближники режут тех, кто дополз. Раненого тащат вниз. Земляной маг снова валит грунт у рва. Баронские лучники снимают второго лича. Воздушница падает на колено, её подхватывают, другая встаёт на её место и сразу поднимает поток.

Павел ходил по северному участку, как по узкой палубе в шторм.

Останавливался, отдавал приказ, двигался дальше. Секира пока работала редко, только когда кто-то добирался до верха рядом с ним. Он берег себя для момента, когда стена перестанет быть стеной и станет просто линией людей. Такой момент всегда приходит, если враг достаточно упрям.

Снизу, перед воротами, мёртвые начали складывать тела уже намеренно, валом. Скелеты падали, следующие тащили их ближе, звериные костяки ложились поверх, латники прикрывали тех, кто бил по створкам.

Павлу это не понравилось.

— Такое ощущение будто они учатся, не думаешь так? — спросил он через переводчика.

Павел посмотрел вниз, на ров, на вал тел, на личей в глубине, на стрелков, которые били уже по тем местам, где воздушная защита проседала.

— Очень похоже на то. — Ответил Павел

Барон принял ответ без улыбки.

— Ночь будет длинной…

Он снова посмотрел в лес. Высокие тени, которые заметил раньше, уже стояли ближе к кромке. Огромные, костяные, согнутые под ветвями, будто лес сам не хотел их выпускать. Оттуда до ворот оставалось ещё расстояние, но Павел уже понял, куда они пойдут. Конечно, к воротам.

Он поднял руку, собираясь дать новую команду, и в этот момент один из младших личей в глубине сделал то, чего Павел ждал и боялся. Тёмная стрела ушла не по людям. Она ударила в воздушный поток над стеной, распалась чёрной кляксой, и на пару секунд защита просела. Этого хватило. Скелеты-стрелки дали залп.

Стрелы прошли ниже, и северный участок стены застонал. Трое упали сразу. Один маг огня схватился за горло и повалился назад. Боец рядом с Павлом получил стрелу в глазницу шлема и рухнул без звука. Ещё один шагнул назад, оступился, его успели поймать за ремень.

— Закрыть воздух! — рявкнул Павел. — вернуть поток! Щиты вверх!

Воздушница, та самая, что только что сменила упавшую, вскинула обе руки и буквально продавила воздух вперёд. Лицо у неё исказилось, из носа пошла кровь, но поток поднялся снова, сбивая следующий залп.

Павел впервые за бой почувствовал, как внутри поднимается холодная злость.

Он показал на лича в глубине.

— Снять эту тварь.

Барон Ренкар уже отдавал приказ своим.

Лучники ждали просвет. Огневик рядом, молодой, с грязью на щеке, понял задачу без перевода, поднял руки и пустил не шар, а узкую огненную полосу по дуге, чтобы заставить передние ряды разойтись. На миг между костяками открылся тёмный силуэт. Пять стрел ушли одновременно. Две попали в щит перед ним. Третья в грудь. Четвёртая в шею. Пятая куда-то в лицо под капюшоном. Младший лич согнулся, но устоял.

Павел выругался. И тут барон Ренкар сам поднял лук у одного из своих бойцов, натянул, задержал дыхание на один удар сердца и выпустил. Стрела ушла чуть выше остальных, почти потерялась в дыму, а потом лич резко откинулся назад, будто его дёрнули за затылок. Тёмная фигура упала под ноги своим.

Барон через переводчика ответил:

— Пришлось исправлять молодёжь.

Где-то внизу у ворот снова ударили. На этот раз дерево треснуло так, что звук прошёл по всему двору. Павел резко повернулся.

У ворот началась новая суета. Люди тащили балки, Кира что-то кричала, Алексей вместе с тремя бойцами наваливался на внутреннюю подпорку. Снаружи мёртвые били уже в одно место, у левой створки, там, где железная полоса чуть отошла после прошлых ударов. И из леса, наконец, вышли первые огромные силуэты.

Четыре метра роста, может, больше. Костяные спины, длинные руки, большие дубины, собранные из стволов и железных обломков. Мёртвые тролли двигались быстрее, чем хотелось бы такой туше. Ветви ломались у них на плечах, мелкая нежить расступалась сама, а та, что не успевала, просто исчезала под ногами.

Павел посмотрел на ворота, потом на троллей.

До удара оставалось совсем мало времени.

— Всем у ворот готовиться! — рявкнул он так, что голос сорвался.

Мёртвые тролли вышли из леса почти одновременно.

Трое сразу, потом ещё один чуть позади, выше обычной нежити, с широкими костяными плечами, с длинными руками, в которых тяжёлые дубины казались продолжением самих костей. По их рёбрам висели обрывки старой кожи и ржавые кольца, между позвонками темнела густая грязь, шаги били по земле так, что настил под ногами у Павла отвечал мелкой дрожью.

Они шли прямо к воротам.

Павел выдохнул через зубы, поднял секиру и развернулся к ближайшим.

— Огонь по троллям! Лучники, глаза, суставы, всё, что похоже на слабое место!

Команда пошла по стене быстрее крика. Маги огня на башнях сменили цели, рыжие вспышки сорвались вниз и ударили в первого тролля. Пламя расползлось по костяной груди, зацепило обрывки сухой плоти, тварь качнулась, но ход не сбавила. Второй шар попал в плечо, третий в колено, по белой кости пошли чёрные трещины.

— Ещё! — рявкнул Павел.

Слева ударила вода. Поток хлестнул по дороге перед воротами, смешал грязь, кости, щепу, потом схватился льдом у самых ног первой твари. Тролль поскользнулся, тяжело просел на одно колено, дубина врезалась в землю, подняв комья грязи. Со стены ударили стрелы, одна вошла в глазницу, другая застряла в шейном сочленении. Люди взревели, почувствовав, что его можно валить.

Павел сразу оборвал.

— Не орать! Продолжаем бить!

Первый тролль поднялся. Медленно, с треском, но поднялся. Стрела в глазнице дрожала от каждого движения. Огонь ещё лизал его грудь, вода стекала по голени, а он уже снова пошёл к воротам, и следом за ним двигались остальные.

Внизу Кира поняла всё раньше многих.

Она уже стягивала людей от самой створки, оставляя у подпорок только тех, кто держал балки. Алексей рядом развернул щитовой резерв, ставил бойцов полукругом за воротами, лицом к проходу. Павел видел, как он толкнул одного молодого грудью назад, ткнул мечом в сторону второй линии, потом сам встал ближе к центру.

Кира подняла голову на стену. Павел показал ей кулак и два пальца вниз. Готовить внутренний бой. Она в ответ кивнула.

Удар по воротам пришёл раньше, чем успели закончить перестроение. Первый тролль размахнулся дубиной с такой широкой дуги, что вместе с ней пошли вниз несколько скелетов, оказавшихся рядом. Дубина врезалась в левую створку. Дерево застонало, железные полосы выгнулись, из швов вылетела щепа. Изнутри люди навалились на балки, кто-то сорвался на крик, кто-то упал на колено, но створка удержалась.

Второй удар нанёс другой тролль правее. Там, где петля уже трещала после работы мёртвых топоров. Железо взвизгнуло, одна из подпорок внутри соскочила, балка ударила бойца в грудь и отбросила назад. Алексей рванулся туда первым, врезался плечом в дерево, помогая удержать, рядом ещё трое подхватили балку и снова вдавили её на место.

— Ворота! — крикнули снизу.

Павел уже бежал к лестнице. Северный участок он бросал с ненавистью, но другого выбора не оставалось. На стене хватало старших, барон Ренкар держал правую часть, слева Каменев отвечал за свой участок. Маги работали, троллей сверху продолжали жечь, но если ворота откроются, бой уйдёт внутрь.

Он спрыгнул с последних ступеней почти на ходу, секира вспыхнула в руках, огонь по лезвию пошёл ярче, будто оружие само почуяло крупную добычу.

Во дворе было тесно. Люди тянули раненых от ворот, подносили новые балки, кто-то тащил бочку с водой для магов, кто-то уже вставал во вторую линию. Кира стояла у самого прохода, клинки в руках, лицо спокойное до холода. Она даже не смотрела на Павла, только коротко бросила:

Новый удар перебил всё. Створки выгнулись внутрь. Левая петля лопнула, железная скоба отлетела, ударила кого-то по шлему. Один боец закричал, его прижало балкой к земле, двое рванулись вытаскивать, но Кира резко повернулась:

— Назад! Линию держать!

Они замерли на полшага, потом подчинились.

Снаружи тролли били уже вместе. Дубина. Плечо. Ещё дубина. Ворота трещали по всей высоте. Через щели внутрь сыпалась труха, летели обломки, просовывались костяные руки. Один скелет протиснул голову в пролом у края, Кира шагнула вперёд и срезала ему шею, даже не сбив дыхания. Следом в щель полез второй, Алексей вдавил его щитом обратно вместе с куском створки.

Павел встал чуть позади первой линии.

— Слушать меня! Ни шагу назад! Стоим на смерть!

Ответом был глухой рёв людей.

Снаружи первый тролль снова поднял дубину. Павел увидел это через верхнюю щель, огромная тень, движение плеча, чёрные трещины на обожжённой кости. В этот миг по нему ударили сразу три огненных снаряда со стены, тварь качнулась, но инерция уже пошла.

Дубина обрушилась на центр ворот и дерево раскололось. Левая створка сорвалась внутрь, вместе с железом, балками и людьми, которые ещё пытались держать её плечами. Удар смёл передний ряд, тела покатились по грязи двора, кто-то попал под обломки, кто-то исчез в пыли и щепе. Через пролом сразу хлынула нежить, костяки полезли по разбитым доскам, за ними в проёме показалась огромная обожжённая грудь мёртвого тролля.

Кира шагнула навстречу первой.

Алексей рядом поднял щит.

Павел перехватил секиру двумя руками и рявкнул так, что сорвал горло:

— Держать проход!

Тролль ударил плечом в остатки ворот, пролом расширился, и вся масса снаружи рванула внутрь.

Глава 2. Пролом

Кира помнила детдом правилами. Подъём по звонку, очередь к умывальникам, холодная вода в ладонях, быстрый завтрак, построение у двери, одинаковые голоса взрослых, одинаковое “быстрее”, “молчать”, “стоять ровно”. В детстве ей казалось, что весь мир состоит из команд.

Родителей она не знала. В карточке что-то было написано, фамилия, дата, пара строк, от которых взрослые быстро отводили глаза. Для Киры это долго значило одно: где-то у кого-то есть мамы, папы, комнаты, мягкие полотенца, сказки перед сном, а у неё есть железная кровать, шкафчик с кривой дверцей и место за столом, которое могли отнять за чужую провинность.

В детдоме за одного часто отвечали все. Кто-то сорвал занятие, весь класс стоял вдоль стены, пока у младших начинали дрожать колени. Кто-то разбил кружку, ужин становился воспитательной мерой. Кто-то украл хлеб, на следующий день тарелки убирали быстрее обычного, и воспитательница с усталым лицом говорила, что голод хорошо лечит дурные привычки. Кира тогда ещё плохо понимала, как чужая вина превращается в её пустой живот, зато отлично запоминала лица тех, кто смеялся после.

С детьми было проще и хуже одновременно. Они быстро находили слабых. Кира подходила идеально, маленькая, худая, с коротко остриженными волосами и глазами, которые смотрели в пол, пока остальные выбирали новую игру. Её толкали в коридоре, прятали тапки, ставили подножки возле столовой, шептали гадости за спиной, могли вылить воду на подушку и потом дружно делать вид, что всё само.

Она отвечала молчанием. Сначала от страха, потом из-за расчёта. Плач давал им слишком много радости. Крик приводил взрослых. Взрослые наказывали быстро. Поэтому Кира вставала, вытирала лицо рукавом, забирала мокрую подушку, садилась на край кровати и училась держать внутри всё, что рвалось наружу.

Воспитатели умели делать боль аккуратной. Могли заставить ребёнка стоять посреди комнаты, пока остальные едят. Могли щёлкнуть по пальцам ложкой за “жадность”. Могли сказать при всех, что у таких девочек характер дрянной, а потом удивляться, почему эта девочка смотрит волком. Кира слушала, запоминала и с каждым годом всё сильнее ждала восемнадцати.

Ей казалось, взрослая жизнь начнётся как побег. Дверь, улица, воздух, и больше никого сверху. Потом она стала старше и поняла, что за дверью никто её особо не ждёт. Там будут документы, копейки, чужие углы, холодные подъезды, люди, которым до неё дела ещё меньше, чем воспитателям. Одного возраста мало. Свобода сама по себе оказалась слишком тонкой вещью.

Тогда Кира решила, что ей нужна сила. В зал она пришла в старых кроссовках и растянутой футболке. Стояла у стены, смотрела на чужие броски, на маты, на потные лица, на тренера. Ден

Она попробовала. Джиу-джитсу быстро объяснило ей, что злость не поможет, когда тебя кладут на мат правильным движением. Первые недели Кира возвращалась в детдом с разбитыми губами, с ноющими плечами, с локтями, на которых кожа сходила тонкими полосами. Вечером она ложилась на спину и чувствовала каждую мышцу, зато впервые за долгое время эта боль была лично ее, а не от других людей. Тебя бросили, ты встала. Не вышло, пробуй ещё. Сильный соперник, ищи рычаг. Длинные руки, заходи ближе. Ошиблась, запомни.

Потом добавилось тхэквондо. Потом дзюдо. К шестнадцати она уже выигрывала районные и городские соревнования, приносила грамоты, которые в детдоме вешали на стенд с таким видом, будто это заслуга учреждения. Киру стали обходить стороной. Старшие мальчишки, которые раньше цепляли её в коридоре, теперь смотрели мимо. Девочки шептались тише. Воспитатели тоже начали выбирать слова осторожнее, хотя от этого тепла в жизни Киры особо больше не стало.

Сила защитила от пинков. От одиночества она помогала хуже. В восемнадцать Кира ушла из детдома утром. Собрала сумку, положила документы, старую форму, несколько медалей, которые всё равно было жалко выбросить, и вышла через главный вход. Прощаться она ни с кем не стала. У дверей на секунду остановилась, вдохнула сырой воздух, поправила сумку на плече и пошла, стараясь не оборачиваться.

Жить было почти негде. Денег мало. Связей никаких. Зато было понимание, что слабых бьют везде, но по разному. В детдоме это делали руками, в мире взрослых - бумагами, должностями, страхом, деньгами, правом решать за других. Кира хотела оказаться с той стороны, где можно защищать себя и других.

Так она подала документы в академию спецслужб. Проверки длились долго. Вопросы, тесты, собеседования, физуха, снова вопросы. Её пытались раскрутить на эмоции, проверяли прошлое, смотрели на сиротскую биографию так, будто там обязательно должна быть трещина.

В академии оказалось тяжело, но понятно. Здесь тоже были правила, старшие, режим, холодные подъёмы и чужие команды, только разница чувствовалась сразу. Там, в детдоме, правила часто служили чужой злости. Здесь правила учили выживать, работать, думать быстрее. Кира училась жадно. Слишком хорошо помнила, каково это, когда ты зависишь от чужой силы, и теперь хотела свою силу довести до конца.

Алексея она впервые увидела в зале самбо. Седой, широкоплечий, спокойный, с руками человека, который за жизнь много раз держал оружие, людей и смерть. Он вёл тренировку ровно, почти лениво, и от этого ученики старались сильнее. Лишнего он не говорил. Подошёл, поправил стойку, толкнул в плечо, показал захват, заставил повторить, потом ещё раз, пока тело само не начинало понимать.

Кира ему сначала не понравилась. Вернее, она так решила. Алексей смотрел внимательно, слишком внимательно, и её это раздражало. Она привыкла, что люди видят в ней либо маленькую сироту из прошлого, либо злую спортсменку с медалями. Алексей видел иначе. Не лез внутрь, не задавал жалостливых вопросов, но будто сразу понял, что жёсткая спина и спокойное лицо у неё держатся на привычке постоянно ждать удара.

Однажды после тренировки он задержал её у мата.

— Ты всё время работаешь так, будто за проигрыш тебя сильно накажут.

Кира тогда посмотрела на него сухо. Она хотела ответить резко, потом передумала. Алексей не улыбался. Просто стоял рядом, давая ей возможность уйти, если захочет. Кира осталась.

С этого всё и началось. Он помогал ей без больших разговоров. Где-то советом. Где-то дополнительной тренировкой. Где-то короткой фразой в нужный момент. Учил не ломиться туда, где можно обойти, не тратить злость на тех, кто ждёт именно этого, не путать силу с вечной готовностью кусаться. Кира спорила, злилась, уходила, возвращалась, снова слушала.

У Алексея своей семьи так и не появилось. Он почти всю жизнь отдал службе, горячим точкам, командировкам, заданиям, о которых потом говорили либо шёпотом, либо совсем никак. На нормальные отношения у него всегда находилась причина отложить. Потом причины закончились, а привычка жить одному осталась. Детей он хотел давно, дочь особенно. Сам себе в этом признавался редко, слишком уж глупо звучала такая мечта для человека, который половину жизни провёл в броне.

Кира стала для него ответом, о котором он уже почти перестал просить. Такие вещи не случаются сразу. Но однажды он поймал себя на том, что следит, поела ли она после тяжёлой тренировки, спала ли перед зачётом, почему молчит третий день подряд, с кем сцепилась на курсе и надо ли вмешаться или лучше дать ей самой разобраться. Потом понял, что уже поздно делать вид, будто это просто наставничество.

Кира тоже привязалась. По-своему, с осторожностью, через шаг назад после каждого шага вперёд. Она могла неделю говорить с ним только по делу, а потом вдруг задержаться после занятия и спросить какую-нибудь ерунду, вроде выбора ножа для тренировки, хотя сама уже всё знала. Алексей отвечал серьёзно. На ерунду тоже.

Когда ему предложили новое задание, подробностей почти не дали. Сказали, что опасность минимальная, объект закрытый, требуется опытный инструктор, человек с дисциплиной и умением работать с молодыми. Алексей выслушал, задал пару вопросов, получил ровно столько ответов, сколько обычно дают перед делом, где настоящие ответы появятся уже на месте.

Он согласился на одном условии. Киру берут с ним. Потом были согласования, бумаги, короткие разговоры за закрытыми дверями. Кира сначала решила, что он сошёл с ума.

— Вы хоть сами знаете, куда нас тащат?

— Нет.

— Отличное начало.

— Зато я знаю, что там нужны люди с головой и руками.

— И поэтому вы решили прихватить меня?

— Поэтому я решил не оставлять тебя там, где тебе станет тесно.

Она тогда долго молчала, потом кивнула.

Новый мир встретил чужим небом и правилами, которые земная подготовка могла объяснить лишь наполовину. Для многих это стало ударом. Для Киры - задачей. Уровни, навыки, классы, оружие, роли, ноды. Она играла в компьютерные игры мало, скорее знала общие принципы, но этого хватило, чтобы быстрее других ухватить логику. Система любила действие, риск, повторение, правильный выбор в нужную секунду. Всё, чему её учили залы, служба и жизнь.

Она росла быстро. Молодость, дисциплина, аналитический склад ума, привычка не жалеть себя на тренировке, всё это сложилось слишком удачно. Кира стала одной из лучших, потом начала учить других, потом уже сама командовала теми, кто ещё вчера пытался объяснить ей, как тут всё устроено.

Алексей остался рядом. Опорой, которую можно не замечать каждый день, зато в плохой момент рука сама знает, куда тянуться. Он не лез в её решения, спорил редко, но если говорил короткое “подумай”, Кира обычно думала. Потому что Алексей ошибался редко, а когда ошибался, признавал первым.

Сейчас, во дворе восточной ноды, среди треска ворот, крика людей и рёва мёртвого тролля за проломом, он снова стоял рядом. Щит поднят. Меч в правой руке. Седина мокрая от пота и дыма. На лице спокойствие человека, который всю жизнь приходил туда, где другим становилось страшно. Кира поймала его взгляд.

Алексей едва заметно кивнул, будто сказал всё сразу: вижу, я рядом, не переживай. Ворота содрогнулись от нового удара. Кира перехватила ледяные клинки и шагнула ближе к пролому. Детдом, академия, залы, вся прошлая жизнь сжалась до одного простого движения, вперед, туда, где сейчас прорвется нечто.

В пролом первой вошла масса. Щепа ещё летела по двору, створка ворот лежала поперёк грязи, под ней кто-то хрипел, а через разбитый проход уже лезли костяки, мёртвые звери, латники, всё сразу, одной серой грудой, и за ними втиснулась огромная обожжённая грудь тролля.

Кира шагнула первой, клинки легли в ладони привычно, холод от зачарования пробежал по пальцам и сразу ушёл выше, к запястьям. Перед ней костяк с копьём попытался выбраться из пролома, она срезала ему локоть, вторым движением ударила в шею, кость хрустнула, тело завалилось под ноги следующим. Алексей справа встретил сразу двух, щитом вдавил одного обратно в обломки, мечом выбил второму челюсть вместе с половиной черепа, потом развернул корпус и крикнул так, что даже двор на миг стал слушать его:

— Щиты к проходу!

Люди подались вперёд. За их спинами уже тянули раненых, кто-то орал, что балку с человека надо поднять, кто-то матерился из-за скользкой грязи, маги пытались бить поверх голов и мешали друг другу локтями. Восточная нода за несколько вдохов превратилась из укрепления в тесный двор, куда вместе с врагом ворвался весь шум боя.

Тролль ударил дубиной по краю пролома. Камень и дерево разлетелись, куски посыпались на танков. Один боец рухнул на колено, второй закрыл его щитом, третий ткнул копьём в костяную голень твари и тут же отлетел от пинка. Алексей уже шёл к троллю, тяжело, прямо, щит поднят, меч чуть отведён назад. Для такого противника его щит выглядел смешно маленьким, но сам Алексей рядом с ним выглядел так, будто спорить с этой мыслью готов лично.

— Левее! — крикнула Кира.

Он услышал, шагнул, и дубина тролля прошла рядом, врезалась в землю, выбила грязь фонтаном. Алексей ударил мечом по запястью, где кость соединялась с обрывками старых сухожилий, лезвие звякнуло, высекло бледную крошку, тварь даже голову толком к нему повернуть не успела, потому что Кира уже уходила в бок.

Ей нужен был проход за спину. Только добраться туда сразу не получалось. Между ней и боком тролля сыпалась нежить, костяки лезли по разбитой створке, мёртвый зверь, похожий на собаку с чужим позвоночником, бросился под ноги, Кира подпрыгнула, ударила вниз, клинок вошёл между позвонками, и зверь развалился у неё под каблуком. Следующий костяк замахнулся топором, она ушла под руку, вскрыла сустав, ударила второй раз, оттолкнула корпус плечом и увидела, как Алексей принимает на щит новый удар.

Металл взвыл. Алексея протащило назад почти на шаг, сапоги вспахали грязь, но он устоял. Из-за его плеча в тролля ударили сразу два огненных снаряда, пламя легло по рёбрам и по черепу,. Кира воспользовалась этим мгновением, скользнула вдоль пролома, перерезала руку костяному латнику, нырнула под чужое копьё и наконец оказалась у твари сбоку.

— Алексей!

Он понял. Щитом ударил тролля в колено, просто врезался всем весом, туда же с двух сторон влетели копья, кто-то из магов воды ударил, ледяная корка схватила сустав. Кира прыгнула на обломок створки, оттолкнулась, достала клинком до задней части шеи и вогнала оба лезвия в сочленение под черепом.

Холод вспыхнул резче. Тролль дёрнулся, развернулся к ней, длинная рука пошла назад, но Алексей рубанул по колену ещё раз, кто-то снизу ударил молотом, и тварь просела. Кира выдернула клинки, ударила снова, уже глубже. На третий раз шея треснула, череп мотнулся, тролль потерял равновесие и рухнул прямо на пролом, давя своих же.

Слева, ближе к центру двора, уже горела секира Кондратьева. Павел вошёл во второго тролля иначе. В тех местах где он попадал своей горящей секирой, костяные наросты чернели, трескались, осыпались вниз. Второй тролль оказался шире первого, с дубиной из цельного ствола, в которую были вбиты железные шипы. Он бил по земле перед собой, не выбирая целей, и каждый удар заставлял людей разбегаться.

Кондратьев почти сразу сократил дистанцию. Слишком близко для дубины. Тварь попыталась ударить сверху, Павел ушёл в сторону, секира вошла в локоть, огонь прожёг связки, рука тролля дёрнулась. Следующим движением Кондратьев рубанул по колену, потом ещё, будто валил дерево. Двое бойцов с копьями подскочили сбоку, один тут же получил костяным кулаком в грудь и отлетел, второй всё же успел вонзить копьё в тазовое сочленение. Кондратьев рявкнул что-то короткое, грязное, ударил третий раз, и нога тролля подломилась.

Тварь упала на одно колено и этого хватило. Секира описала широкую дугу, огонь вытянулся по лезвию, Павел ударил в шею, потом сразу в то же место ещё раз. Череп тролля повис криво, шея треснула, и сверху в открывшуюся щель ударил маг огня со стены. Пламя ушло внутрь костяного корпуса, тролль выгнулся, ударил дубиной вслепую, задел двоих своих, потом рухнул на бок, так тяжело, что грязь брызнула до колен.

Третьего взяли всей массой. Он вломился через пролом следом за первыми, чуть ниже, с обломанной челюстью и одной длинной рукой, тащившей дубину по земле. Тролль раздавил двоих, сбил щитом третьего, но его завалили на бок, прямо в грязь, навалились на руки, били в суставы, в позвоночник, в череп, пока движение под ними не стало редким, а потом и вовсе стихло.

Три огромных тела лежали у ворот и в проломе, мешали своим же, но нежить всё равно лезла. Скелеты цеплялись за обломки, латники протискивались, мёртвые звери прыгали через низкие места. Двор давило назад шаг за шагом.

Кира почувствовала это сразу. Люди начали пятиться чаще. Щиты принимали удары всё глубже во дворе. Теперь линия защитников уже ушла на несколько шагов внутрь. А за спиной были лестницы на стену. Если мёртвые доберутся туда, стена превратится в ловушку, магов собьют, стрелков перебьют, и тогда оставшихся придётся откатывать за вторую стену к штабу.

Кира оскалилась, ударила клинком в глазницу латника, второй клинок сунула под подбородок, провернула, оттолкнула тело ногой.

— Лестницы прикрыть! — крикнула она.

Алексей подхватил команду громче:

— К лестницам! Щиты поперёк! Быстро, пока вас сами туда не отнесли!

Люди метнулись. Кто-то понял сразу, кто-то с задержкой, но поток пошёл куда надо. Два танка встали у первой лестницы, ещё трое перекрыли проход ко второй, маг воды ударил по грязи перед ними, превращая её в скользкую кашу, чтобы мёртвые вязли на подходе.

На стене всё ещё шла своя драка. Сверху падали камни, лился огонь, воздушные потоки сбивали стрелы. Стена держалась, но там тоже кричали, падали, тащили раненых. Кира на секунду подняла голову и увидела Каменева на стене слева от пролома.

Фёдор стоял у зубцов, грязный. Рядом двое бойцов вытаскивали раненого мага, а сам Каменев смотрел в сторону леса, потом вниз, потом снова в лес, словно пытался поймать кого-то взглядом.

Он заметил Киру не сразу. Она как раз ушла от костяного латника, разрубила ему кисть, пнула в грудь, чтобы сбить с ног, и в этот момент Фёдор резко махнул рукой. Кира подняла взгляд. Каменев показал на лес. Потом развёл ладонь, будто отсекая поток. Потом поднял пять пальцев и ткнул в сторону ворот.

Она поняла не с первого раза, но поняла. Из леса больше не выходила основная масса нежити. На поле перед стеной ещё кишела нежить, у рва и ворот её хватало на долгую мясорубку, но там, где раньше тянулись новые ряды, движение почти иссякло. Только пять огромных фигур шли следом, последние тролли, с дубинами. За ними темнел лес.

Кира резко повернулась к Кондратьеву.

— Павел!

Он отбил удар, врубил секиру в ребра костяка, плечом оттолкнул другого и посмотрел на неё.

— Что?

— Каменев говорит, из леса больше почти никто не идёт. Ещё пять троллей, за ними пусто.

Кондратьев на миг застыл..

Потом он посмотрел на пролом, на двор, на ворота, на людей у лестниц.

— Отлично, — сказал он. — Пора доставать козырь.

Кира шагнула ближе.

— Прямо сейчас?

— Сейчас. Пока нас тут окончательно не пережевали. Маги огня живы? ждут сигнал?

— Должны.

— Сделай так, чтобы увидели.

Она уже бежала. Через двор идти напрямую было самоубийством, поэтому Кира ушла боком, вдоль внутренней стены, через узкий просвет между телегой с камнями и группой раненых. Один костяк выскочил ей наперерез, она ударила на ходу, даже темп не сбила. Второй попытался зацепить копьём за плечо, клинок Киры прошёл по древку, потом по шее. Лестница на стену была в десяти шагах, но эти десять шагов вдруг оказались длиннее любого рейда.

Сзади снова ударил тролль. Двор вздрогнул. Кто-то закричал. Алексей рявкнул в ответ, собирая первую линию у пролома. Кондратьев с огненной секирой уже врубался в новую кучу мёртвых, закрывая место, которое Кира оставила.

Она вскочила на лестницу. Две ступени, три, рука за перила, сапог скользнул по крови, Кира подтянулась, прыгнула через последнюю ступень и вылетела на стену.

Трое магов огня стояли у зубцов, двое молодых, один старше, с обожжённой щекой и сорванным голосом. Они били вниз по скоплениям, уставшие, злые, уже почти на автомате.

— Пора! — резко сказала Кира.

Старший маг обернулся.

— Что?

— Пора. Подавайте сигнал.

Он понял. Кира увидела, как у него в глазах мелькнуло узнавание заранее оговорённого сигнала. Маги переглянулись, один выругался, второй отступил на шаг, освобождая себе место. Старший поднял руки первым.

Кира встала рядом с зубцами, глядя не вниз, а туда, за поле, за край леса, туда, где должны были сидеть те, кто услышит этот свет.

— Давайте, — сказала она. — Сейчас.

Три огненных шара сорвались со стены почти одновременно.

Они ушли вверх, выше башен, выше дыма, выше криков, раздувая вокруг себя рыжий свет. На миг двор, пролом, мёртвые тролли, люди у лестниц и вся забитая перед стеной земля вспыхнули одним горячим отблеском.

Потом огонь раскрылся в небе. Огненные шары раскрылись над восточной нодой, как три маленьких солнца. На несколько ударов сердца двор стал ярче, чем днем. Внизу блеснули мокрые камни, щиты, лезвия, костяные тела у пролома, широкая спина мёртвого тролля, Кондратьев с горящей секирой, Алексей, вдавивший щит в грудь костяному латнику.

Сигнал ушёл в ночь. Далеко за полем, у тёмной кромки леса, где обычный человек различил бы только кусты, туман и переплетённые стволы, шевельнулась первая тень. Потом вторая. Потом сразу десятки. Узкие силуэты поднимались из низин, соскальзывали с ветвей, выныривали из чёрных ложбин между корнями, двигались быстро, низко, почти вровень с травой.

Первые удары пришлись по последним троллям. Пятёрка огромных костяных тварей уже почти вышла на открытое поле, дубины тащились над землёй, ветви трещали за их плечами, мелкая нежить расступалась перед ними, освобождая дорогу к воротам.

Ссархи ударили сзади и сбоку, сразу в суставы, в позвоночники, в щели между костяными пластинами. Один тролль дёрнулся, когда десяток копий вонзился в его подколенные сочленения. Второму на спину прыгнули сразу трое, цепляясь крюками и короткими клинками, третий получил в шею тяжёлое копьё с широким наконечником.

Сначала казалось, что этих ударов мало. Потом первый тролль сделал шаг, нога ушла под него, и огромная туша рухнула в грязь, раздавив с десяток костяков перед собой.

Кира выдохнула. Слишком тихо, чтобы кто-то услышал. Со стены картина открылась шире. Теперь она видела, как удар ссархов расходится по тылу Некроса, словно тёмная трещина по тонкому льду. Одни резали последних троллей, другие уже врезались в скопления стрелков, третьи уходили глубже, туда, где ещё недавно мелькали фигуры младших личей. В темноте вспыхивали короткие стычки, быстрые, злые, почти бесшумные на фоне двора. Костяки начали разворачиваться.

Нежить у пролома ещё давила, костяные латники ещё лезли по разбитым воротам, мёртвые звери прыгали через обломки, но общий напор надломился. Часть тварей повернула назад, к лесу. Часть застряла между выбитыми воротами и новым ударом в тыл. В этой заминке люди сразу почувствовали воздух.

Алексей первым вдавил линию вперёд на полшага. Потом ещё. Он не кричал ничего лишнего, просто пошёл щитом, плечом, всем весом, заставляя стоящих рядом двигаться вместе с ним. Кира видела, как бойцы у пролома сперва с трудом поняли, что перед ними уже не прежняя стена мёртвых, потом ударили дружнее. Кондратьев врубился в костяного латника с таким рывком, что тот улетел обратно в створку, сбив двух скелетов. Его секира вспыхнула ярче, и перед проходом на миг стало свободнее.

Кира спрыгнула со стены на внутренний настил, затем вниз по лестнице, ступени под ногами мелькали мокрыми пятнами. Внизу воздух был тяжелее, пах гарью, кровью, грязью и разогретым камнем. Она врезалась в бой сбоку, сняла с Алексея скелета с копьём, прошла дальше, ударила по шее мёртвого зверя и снова ушла к пролому.

— Жмём! — рявкнул Кондратьев.

Этого хватило. Люди наконец пошли вперёд. Танки двинулись плотнее, копья просунулись в промежутки, маг воды ударил по грязи у створки, сбивая тех, кто пытался зацепиться. Сверху с башни огневики били вниз, прямой наводкой по пролому и троллям у леса.

Кира на секунду снова подняла взгляд к полю. Там, ближе к левому краю, где нежить почти очистила узкую полосу земли, мелькнули три знакомые фигуры. Саша, Даня и Илья.

Они выбежали не из общей массы ссархов, а со стороны редкого леса, из более дальнего укрытия, куда мёртвые почти не доходили. Даня двигался тяжелее остальных, в своём гномьем железе, щит на руке, топор низко. Илья держался чуть сзади, стрелял на ходу, выбирая тех, кто пытался уйти от ссархов к дороге. Саша бежал между ними.

Саша оказался жив. Грязный, где-то в стороне от главного боя, среди чужих теней и болотных убийц, но жив. И, судя по тому, как ссархи начали резать тыл Некроса ровно после сигнала, еще и сумел осуществить свою задумку.

Кира улыбнулась совсем чуть-чуть, краем губ, так, чтобы рядом никто не заметил.

Странный парень. Сначала казался очередным умным мальчиком, которого система кинула в мясо раньше. Потом открыл ауру и начал видеть врагов изнутри. Потом пережил болота и каким-то образом договорился с теми, кто должен был его прикончить.

Он удивил её за короткий срок, слишком короткий. В другой жизни, спокойной, с улицами, утренним кофе, обычной работой и выходными, она, может быть, даже посмотрела бы на него иначе. Саша был молодым, упрямым, местами смешным в своей серьёзности, и в нём было то редкое качество, которое Кира ценила выше силы: он думал, даже когда остальные просто дрались.

Только эта жизнь была другой. Кира повернулась обратно к пролому. Работы там хватало. Один из троллей всё ещё пытался протиснуться внутрь, но теперь его били сразу с двух сторон. Снаружи по ногам работали ссархи, сверху огонь прожигал рёбра, изнутри Кондратьев и Алексей держали проход, не давая твари развернуться. Когда тролль наконец рухнул, он перекрыл половину входа собственным телом, и это сыграло уже за людей. Нежить полезла через него, теряя темп, застревая между костей, подставляясь под копья.

У пролома уже стояли не испуганные люди, которых смяло ударом ворот, а усталая, злая стенка из щитов и железа. Каждый новый костяк получал удар ещё на входе. Латников сбивали с тела тролля вниз, мёртвых зверей встречали копьями в грудь, скелетов скидывали под ноги своим же.

Светало. Сначала серело небо над лесом, потом туман стал ниже. Кира теперь видела, как ссархи вырезают хвост армии. Некрос потерял цельность. Это стало видно даже во дворе. Твари у ворот ещё дрались, но новые уже приходили реже

Кира снова увидела Сашу. Он уже был ближе к ссархам, но держался не в их передней резне, а на краю движения. Даня прикрывал его щитом, Илья стрелял из-за спины, троица двигалась осторожно, выбирая цели на отходящих краях. Именно так и надо. Во дворе люди начали выдавливать нежить обратно за ворота.

Потом пролом оказался уже не пастью, через которую лезла смерть, а узким горлом, где мёртвые застревали и падали быстрее, чем успевали пройти. Кондратьев шёл впереди, секира оставляла огненные полосы, Алексей держался правее. Кира прорезала тех, кто просачивался сбоку. Последние минуты боя растянулись.

Они всё ещё убивали. Всё ещё падали люди. Один костяной латник успел достать бойца в живот. Мёртвый зверь прыгнул на мага воды и сбил его с ног, Кира сняла тварь уже на втором укусе. Где-то сверху продолжали стрелять. У рва ещё копошились обломанные скелеты. Но общий ход уже переломился, и это чувствовалось в каждом движении.

Нежити становилось меньше. На поле перед стеной ссархи добивали разрозненные куски. У леса валялись тролли, один ещё пытался ползти, волоча перебитую ногу, пока несколько тёмных фигур не забрались ему на спину и не ударили в шею разом. Костяки, которые пытались уйти обратно к деревьям, попадали под стрелы Ильи и под короткие броски ссархов. Огненный дым висел низко, смешивался с утренним туманом, окрашивая рассвет в грязно-рыжий цвет.

Потом во дворе вдруг стало тише. Кира стояла у разбитых ворот, грудь ходила часто, клинки капали тёмной грязью и чужой кровью. Алексей рядом опирался на щит, на лбу у него рассекло кожу, кровь текла к виску, но взгляд оставался ясным. Кондратьев смотрел за стену.

Лейтенанта Некроса и его охрану больше никто не видел. Там, где в начале штурма мелькали всадники и тяжёлые силуэты, теперь остались только вытоптанная грязь, обломки костей и уходящий в лес дым. Когда атака захлебнулась, командир этой армии исчез так же тихо, как и появился.

Глава 3. Сделка в грязи

На миг весь бой вокруг будто отодвинулся.

Я даже не сразу понял, что именно произошло. Мозг цеплялся за звук, за слова, за сам факт, что это существо ответило мне на человеческом языке, криво, тяжело, с чужим акцентом, но ответило.

— Человек... почему я должен пощадить тебя?

Перед глазами вспыхнуло системное окно.

Предложен навык: Дипломатия

Под ним сразу развернулась короткая строка описания.

Дипломатия, уровень 1 Шанс позитивного исхода переговоров повышен на 10% За каждый новый уровень навыка: +0,1%

Принять? Да/Нет

Я выбрал “Да” почти сразу.

Навык выглядел так, будто Система сама ткнула пальцем в единственный проход, который ещё оставался открытым. Кинжалами я Рекша точно не впечатлю, а вот шанс договориться сейчас стоил дороже любого трофея.

Получен новый навык: Дипломатия

Рекш смотрел сверху вниз, рядом с ним стояли его ближники, грязные, с короткими клинками, готовые закончить разговор одним движением. За их спинами продолжался бой. Люди кричали, где-то ревела магия, в грязи барахтался раненый. Я сглотнул болотную жижу, поднял руки ладонями к нему, медленно, чтобы его охрана не решила, что я сейчас сотворю глупость.

— Мы не знали, что вы разумные, — сказал я на имперском, сбиваясь на каждом втором слове, Лингвистика вытягивала фразы, но язык всё равно цеплялся за зубы. — Думали, вы просто враждебные твари ноды. Если бы знали, пришли бы говорить.

Рекш чуть наклонил голову.

— Люди пришли с огнём.

— Да, — выдохнул я. — Потому что нам нужна была нода и больше ресурсов. На нас идут мертвые, если мы не усилимся, нас сомнут, а потом придут к вам.

Одно из существ за спиной Рекша щёлкнуло зубами и шагнуло ближе. Даня, лежавший в грязи чуть левее, попытался подняться. Я бросил на него короткий взгляд и снова уставился на Рекша.

— Стой, — сказал я. — Слушай. Мы уже видели их армию. В долине на севере, они идут сюда. Если мы будем драться друг с другом, они заберут всех.

Рекш молчал. По ощущениям, целую жизнь, хотя прошло, наверное, несколько секунд. В его взгляде не было доверия. Там была холодная оценка, злость, расчёт и что-то ещё, похожее на старую усталость. Он понял больше, чем хотел показать. Потом резко поднял руку. Его ближники сразу замерли. Рекш издал короткий гортанный звук, потом ещё один, длиннее. Сначала я решил, что он отдаёт приказ добить нас, но ссархи вокруг начали отходить. Уходить в грязь, в камыш, за кочки, таща раненых и прикрывая друг друга.

Через несколько мгновений это заметили люди. Там, где только что всё кипело, вдруг образовались пустоты. Ссарх, уже готовый ударить бойца копьём, отступил назад и исчез за корнем. Другой, с дротиком в руке, прыгнул в воду, оставив после себя только круги. Третьего Кира почти достала клинком, но тот ушёл вниз так быстро, будто провалился сквозь землю.

— Что за хрень? — донёсся голос Дани.

Я сам хотел бы знать. Рекш смотрел на меня, словно проверял, что я сделаю с этой паузой. Я поднялся на колени. Потом на ноги, шатаясь, грязь стекала с рукавов, в боку кололо, голова звенела. Всё тело орало, что нужно лечь обратно и не двигаться, но сейчас валяться в грязи парламентёром было как-то несолидно.

Смешно, да. Впервые в жизни захотелось выглядеть солидно перед болотным ящером с копьём.

— Саша! — крикнула Кира.

Вот это было уже опаснее. Она шла к нам быстро, низко, с клинками в руках. Лицо спокойное, глаза ледяные, и я прекрасно понимал, что через пару секунд она попробует убить Рекша, а его охрана попробует убить её, и тогда вся эта внезапная дипломатия закончится прямо здесь.

— Стой! — заорал я.

Кира не остановилась. Скорее сбавила шаг на долю секунды.

— Кира, стой! Они разумные и говорят!

Она всё же замерла. Клинки остались поднятыми.

К нам уже двигался Кондратьев, с другой стороны подтягивался Алексей, за ним несколько бойцов, все злые, мокрые, уставшие, готовые продолжить бой хоть сейчас. Павел посмотрел на меня, на Рекша, на ссархов, которые один за другим исчезали с поляны, и сжал секиру крепче.

— Объясняй, — сказал он.

— Они разумные, — быстро сказал я. — Говорят на ломаном имперском, но я их понимаю. Они отступают, потому что готовы говорить.

Кира перевела взгляд на Рекша.

— Это он сказал?

— Он спросил, почему должен меня пощадить.

— И ты решил, что это переговоры?

— Я решил, что это лучше, чем если он прямо сейчас отрежет мне голову.

Даня за моей спиной хрипло кашлянул.

— Поддерживаю. Голова у него так себе, но пусть будет на месте.

Кира даже не посмотрела на него, но напряжение в воздухе чуть сдвинулось. Совсем немного.

Рекш слушал нас, явно понимая часть слов. На “голову” его взгляд задержался на мне дольше, чем хотелось. Я поднял руку, показывая всем остановиться.

— Дайте мне говорить. Если сейчас кто-то дёрнется, они снова ударят. Их тут больше, чем мы видим.

Павел посмотрел на болото. Он не стал смотреть только на Рекша и его охрану. Он сразу оценил камыши, воду, дальние кусты, все места, где мог сидеть враг. Потом коротко кивнул.

— Кира.

— Вижу, — ответила она.

— Людей собрать. Раненых назад на базу. Никто не стреляет без команды.

Она недовольно сжала губы, но спорить не стала. Развернулась и дала знак ближайшим. Команды пошли по поляне. Наши отходили тяжело. Кто-то тянул раненого под руки, а кто-то никак не хотел поворачиваться спиной к камышам. Ссархи тоже исчезали, но не уходили далеко, я чувствовал их через Эмпатию. Кругом напряжённые точки, злые, настороженные, готовые вернуться в бой за один приказ.

Рекш снова заговорил. Медленно, выбирая слова.

— Люди уходят?

Я перевёл Павлу и Кире, потом ответил сам:

— Большая часть уйдёт. Останутся те, кто будет говорить. Мы не будем нападать.

Рекш щёлкнул языком, будто это слово ему не нравилось.

— Ваши люди пришли убивать. Теперь говоришь о мире.

Я вдохнул. Сказать, что мы ошиблись, что всё из-за незнания, что никто ничего плохого не хотел. Только Эмпатия подсказывала: такая сладкая каша ему не нужна. Рекш видел огонь, видел тела, видел рейд и любые мягкие слова только пахли бы слабостью.

— Да, знаю — сказал я. — Но теперь и я и ты знаем больше. У нас общий враг.

Он долго смотрел на меня.

Потом перевёл взгляд на Киру, на Павла, на Алексея, задержался на Дане, который наконец поднялся и стоял рядом, держась за щит. Илья появился чуть дальше, с луком в руке, весь в грязи, с таким лицом, будто хотел пошутить, но здравый смысл наконец победил.

Рекш сказал коротко своим. Двое ссархов отошли в сторону, растворились среди камышей.

— Говорить здесь, — произнёс он. — На земле, где люди пролили кровь.

Я перевёл. Кира сразу поняла.

— Раненых первыми. Потом группы по секторам. Чтобы без паники.

Она посмотрела на меня.

— Ты уверен?

Я посмотрел на Рекша, на его охрану, на болотную грязь под ногами, где ещё недавно меня собирались добить.

— Нет, — сказал я честно. — Но другого нормального хода сейчас нет.

Кира несколько секунд молчала, потом убрала один клинок в ножны. Для неё это было почти как подписать договор.

— Хорошо. Говори.

Павел отдал последние команды. Люди начали отходить от поляны, собираясь в длинную неровную колонну к выходу из болот. Ссархи исчезли окончательно, оставив рядом только Рекша, его ближнюю свиту и ощущение сотен глаз вокруг.

Бой закончился странно. Не победой, но и не поражением, скорее грязной паузой посреди чужой земли. А переговоры решили провести прямо там, где ещё недавно все пытались друг друга убить.

Костёр развели сами ссархи. Я сначала решил, что они хотят просто подсветить поляну, чтобы лучше видеть наши лица, но Рекш коротко сказал что-то своим, и двое болотных ящеров притащили сухие ветки, связку бурых корней, потом ещё какой-то чёрный ком, похожий на спрессованный торф. Всё это сложили прямо на мокрой земле, один из ссархов чиркнул камнем по странной металлической пластине, искра ушла в торф, тот задымил, потом вспыхнул низким густым пламенем.

Дым пошёл тяжёлый, горький, с болотной кислинкой. Мы стояли чуть в стороне и смотрели, как они устраиваются вокруг огня, будто пять минут назад тут никто никому кишки наружу не выпускал. Рекш опустился первым, спокойно, по-хозяйски, рядом с ним сели четверо из его ближней свиты. Остальные исчезли в камышах, в воде, в темноте между деревьями, но через Эмпатию я всё равно чувствовал их вокруг.

Много. Слишком много для того, чтобы верить в пустую поляну.

— Они нас к костру зовут? — тихо спросил Илья.

— Похоже на то.

— Супер. Сейчас ещё чаю предложат и тапочки.

Даня покосился на него.

— Заткнись, а.

— Я нервничаю.

Кондратьев услышал, но даже не обернулся. Стоял рядом с Кирой и смотрел на Рекша. Алексей держался чуть позади Киры, щит опущен, меч в руке, лицо спокойное, но я видел, как его взгляд постоянно возвращается к камышам.

Кира коротко сказала:

— Саша, есть какие-то правила?

— Пока простые. Садимся и слушаем. Резких движений лучше не делать. Я перевожу

Рекш поднял голову и глухо произнёс:

— Гости у огня сидят.

Слово “гости” прозвучало так, что я сразу понял: гостями нас сделали только что, на очень тонких условиях.

Я перевёл. Павел хмыкнул, но первым пошёл к костру. Кира двинулась следом, Алексей рядом. Мы с Даней и Ильёй сели чуть дальше, но всё равно в круг, так, чтобы меня было видно и Рекшу, и нашим.

Ссарх принёс добычу. Три небольшие туши на палках, что-то между грызуном и болотной птицей, с длинными лапами и кожистой перепонкой под крылом. Запах пошёл странный, жирный, с тиной, но после всего, что было в этом мире, меня уже сложно было удивить едой. Рекш взял одну палку, подержал над огнём, потом протянул мне.

Я на секунду завис. Отказаться хотелось всем организмом. Потом посмотрел на его морду, на неподвижную свиту, на Киру, которая едва заметно подняла бровь, и взял.

— Если я отравлюсь, — тихо сказал я по-русски, — скажите маме, что погиб как парламентер.

Илья шепнул:

— Я скажу, что ты ел крысу с ящерами.

Даня ткнул его локтем.

Я откусил. Мясо оказалось жёстким, солоноватым, с привкусом дыма и болота. Есть можно. Даже лучше, чем некоторые лагерные каши, хотя сравнение было обидным для всех участников процесса. Кира взяла кусок второй, спокойно, почти без выражения на лице. Павел тоже, пожевал, кивнул, будто проверил качество армейского сухпайка. Даня долго смотрел на палку, потом вздохнул и тоже откусил.

Только после этого Рекш начал говорить. Он говорил медленно, на ломаном имперском, но слова выбирал точно. Лингвистика помогала цепляться за смысл, Эмпатия добавляла то, что языком не объяснить. Злость. Гордость. Осторожность. И страх, глубоко спрятанный, но настоящий.

— Эта земля наша, — сказал Рекш. — Вода наша. Деревья наши. Тропы наши. Люди пришли с огнём. Люди жгли дом.

Я перевёл почти дословно.

— Мы думали, вы монстры и не умеете общаться — сказал я. — Враждебные.

Рекш щёлкнул зубами.

— Удобная мысль. Можно жечь. Можно убивать. Потом сказать: не знали.

Я проглотил ответ вместе с куском жёсткого мяса. Спорить с этим было бесполезно. Да и мерзко. Мы правда пришли их вырезать.

— Да, — сказал я. — Но оказалась неправильная.

Рекш впервые за всё время чуть прищурился.

Я перевёл своим, потом продолжил уже для него:

— Нам нужна была сила. Нода даёт людей. Болота дают ресурсы. Мы думали, если не возьмём это место, нас сомнут мёртвые. Мы видели их армию на северо-востоке, в долине между горами и холмами. Они двигаются сюда.

При слове “мёртвые” в круге ссархов что-то изменилось. Один из ближников Рекша опустил голову ниже, другой тихо зашипел. Сам Рекш остался спокойным, но Эмпатия кольнула меня сильнее.

— Некрос, — сказал он.

— Да.

Рекш подцепил палкой уголёк, перевернул, пламя на миг поднялось выше и высветило его морду, старые шрамы на чешуе, тёмные пятна у шеи, узкие глаза.

— Мы слышали от соседей. От тех, кто ходит к сухой земле. От тех, кто меняет соль. Некрос идёт. Некрос не говорит. Некрос берёт живых, берёт мёртвых, делает своё войско. Личи поднимают тела, если Система ещё не взяла. Тело встанет под Некросом, душа домой уже не идёт.

Я перевёл и сам почувствовал, как во рту стало сухо.

Павел медленно повернул голову ко мне.

— Он уверен?

Я спросил.

Рекш ответил сразу:

— Видели. Маленький народ. Пали. Те, кто должен был вернуться, пошли против своих. Потом уже никто не вернулся.

После перевода Кира подняла глаза от костра.

— Значит, если наших поднимут, перерождения не будет?

— Так он говорит, но может быть мы чем-то отличаемся от системных мобов и местных рас.

Рекш продолжил:

— Люди видели мало. Этот кусок, где была битва, малый. Треть, может меньше. Наших больше тысячи. Семь сотен держат копьё, нож, дротик. Есть ещё места. Вода дальше. Тропы глубже. Люди не возьмут болото. Болото возьмёт людей.

Я перевёл. Павел долго молчал, потом спросил:

— Он угрожает или объясняет?

Я посмотрел на Рекша через костёр.

— Объясняет. И немного угрожает. У них это, похоже, одно и то же.

Кондратьев криво усмехнулся. Кира заговорила первой:

— Скажи ему, что мы пришли за нодой, потому что у нас мало времени. Некрос ударит скоро. Если мы проиграем, болота станут следующими.

Я передал. Рекш выслушал, потом медленно провёл когтем по земле, рисуя неровную линию.

— Люди здесь, — он ткнул в одну сторону. — Болото здесь, — в другую. — Мёртвые идут с севера. Если люди падут, мёртвые придут к воде. Если болото падёт, мёртвые пойдут дальше. Мы знаем.

— Тогда нам нужно бить их вместе, — сказал я.

Рекш поднял взгляд.

— Вместе? Люди жгли наши деревья утром. Вечером хотят вместе.

Я развёл руками.

— Утром люди были глупее.

Рекш смотрел на меня долго, потом вдруг издал короткий звук, похожий на сухой смешок. Его ближники переглянулись. Кажется, это был первый хороший знак за весь вечер.

— Люди быстро умнеют, когда лежат в грязи, — сказал Рекш.

— Да, это нам помогает стать умнее — ответил я.

Я продолжил, пока момент держался:

— Мы не будем входить в ваши земли без разрешения. Вы не нападаете на наших. Мы торгуем. Еда на болотные растения, яды, знания по зельям. У нас есть зерно, мясо, посевы будут больше. Вам нужна еда?

Вот тут Рекш впервые отреагировал живее и всем корпусом, едва заметно подался вперёд.

— Еда нужна. Много еды. С едой кладки больше. Детёныши сильнее. Болото кормит, но мало.

Я быстро перевёл. Павел нахмурился и сказал на имперском.

— Камень, дерево?

Рекш услышал знакомые слова и сам ответил:

— Камень мёртвый. В болоте тонет. Дерево растёт вокруг. Еда нужна. Соль нужна. Железо иногда нужно.

Это уже звучало как торговля..

— Болотные ресурсы? — спросил я. — Растения, яды, травы, то, что можно использовать для зелий?

Рекш кивнул.

— Мы знаем корни. Знаем воду. Знаем, что лечит, что режет кровь, что останавливает сердце. Люди дадут еду, мы дадим это. Научим простому.

Кондратьев посмотрел на Киру. Та едва заметно кивнула. Алексей, который до этого почти молчал, сказал:

— Спроси прямым текстом про помощь против Некроса.

Я спросил. Рекш положил палку с недоеденным мясом на землю.

— Все не пойдут. Болото нельзя оставлять. Люди могут ударить в спину. Другие могут прийти. Но половина копий пойдёт, если мёртвые ударят. За стеной мы плохи. В болоте и в лесу мы сильнее

Я перевёл и сам понял, как сильно это меняет всё. Половина от семи сотен.

Три с половиной сотни ссархов, может больше, против Некроса. Даже если они завышают себя, даже если часть не придёт, это всё равно больше, чем любая сотня новичков, которую мы могли бы протащить через портал.

Павел спросил:

— Как вызвать?

Рекш посмотрел на меня.

— Ты придёшь к границе. Один или с теми, кого я видел. Будет страж. Он увидит. Он скажет дальше. Если люди придут войском, болотные копья встретят войско.

— Понял, — сказал я.

— Границы не трогать, — добавил Рекш. — Огонь не приносить. Деревья не жечь. Ваши идут к нам без слова, умирают. Наши идут к людям без слова, умирают. Тогда мир стоит.

Я перевёл. Павел протянул руку к огню, будто грел пальцы, хотя было тепло

— Скажи ему, что мы принимаем. До решения Серова я не могу обещать за всю фракцию, но как старший на месте подтверждаю: сейчас войны между нами не будет.

Я передал. Рекш слушал внимательно. Потом повернул голову к Кире.

— Эта тоже старшая?

— Да, — сказал я. — Она старшая и самая сильная

Кира посмотрела на меня так, что я сразу понял: формулировку потом обсудим отдельно. Рекш что-то произнёс своим. Один из ближников поднялся, ушёл в камыши. Через минуту из темноты принесли небольшой узел из грубой болотной кожи. Положили перед костром. Рекш развязал его когтем, внутри оказались связки трав, тёмные сушёные корни, пара маленьких пузырьков с мутной жидкостью.

— Первый обмен, — сказал он. — Чтобы слова имели вес.

Я посмотрел на Павла. Тот снял с пояса небольшой сухой паёк, подумал, добавил флягу с солью из походного набора, которую таскал кто-то из наших снабженцев и отдал перед отходом. Положил рядом. Жест вышел простой, почти смешной на фоне войны, но Рекш принял его серьёзно.

Две кучки лежали у костра, еда и болотные корни. Мир на несколько дней, оформленный как обмен ужином и ядом.

Переговоры на этом начали заканчиваться сами собой. Слишком много крови вокруг, слишком мало сил у всех. Рекш поднялся первым, его свита встала за ним почти одновременно.

— Человек-Саша, — произнёс он.

Я вздрогнул, потому что собственное имя в его пасти прозвучало странно.

— Да?

— Ты говоришь. Пока слова держатся, ты ходишь к границе. Другие люди пусть ждут.

— Понял.

— Если обманешь, болото запомнит.

Рекш снова издал этот короткий сухой звук, то ли смешок, то ли предупреждение. Потом развернулся и пошёл в темноту. Его ближники растворились следом, почти сразу.

Мы остались у огня. Первые несколько секунд никто не говорил.

Потом Даня медленно выдохнул:

— Я правильно понял, мы только что обменяли сухпай на мир с болотными ящерами?

— На временный мир, — сказал Павел.

Илья поднял палец.

— И на яды. Не забывайте яды, это важно.

Я хотел ответить, но перед глазами вспыхнул интерфейс.

Получен новый уровень навыка: Дипломатия Уровень: 2

Строка мигнула и тут же сменилась следующей.

Получен новый уровень навыка: Дипломатия Уровень: 3

Потом ещё. И ещё. Я стоял у костра, грязный, уставший, с привкусом болотного мяса во рту, а Система сухо отсчитывала результат самого странного вечера в моей жизни.

Получен новый уровень навыка: Дипломатия Уровень: 13

Следом появилась ещё одна строка.

Получен новый уровень

Я просто моргнул. Видимо система засчитала это за трудные переговоры.

Кира первая встала и сказала

— Пошлите. Пока этот мир не решил выдать нам навык “поедание болотной дичи”.

Я поднял с земли узел с травами. За спиной костёр трещал в сырой темноте, вокруг снова молчало болото.

Мы пришли сюда за нодой. Уходили с сделкой, временным миром и союзниками, которым пока никто из нас до конца не верил.

До главной ноды шли молча. Сначала по болотной кромке, где сапоги чавкали в мокрой земле, потом по выжженному проходу, дальше уже по знакомой тропе, на которой люди наконец перестали оглядываться через каждые десять шагов. В спину никто не ударил. Камыши за нами шевелились от ветра, вода в низинах поблёскивала мутно, и всё равно казалось, что болото смотрит вслед сотнями невидимых глаз.

Разговоры никто не начинал. Даня шагал рядом, щит висел на ремне, топор он держал в руке, хотя врагов вокруг уже не было. Илья шёл чуть впереди, время от времени срывал с рукава болотную траву и бросал под ноги. Я нёс узел с травами и пузырьками, который Рекш назвал первым обменом, и думал, что в нормальном мире после такого разговора люди, наверное, пожимают руки, подписывают бумаги и делают фото для отчёта.

У нас был костёр, жареная болотная крыса и обещание, что если кто-то пересечёт границу без разрешения, его просто убьют и начнется война. Тоже дипломатия, в своём роде. Когда показались стены главной ноды, солнце уже клонилось ниже. Люди, которые вернулись с болот раньше нас, лежали у навесов, сидели у костров, спали прямо на земле, завернувшись в плащи. Раненых разбирали целители, кого-то поили водой, кого-то держали за плечи, пока тот приходил в себя после перерождения.

Погибшие уже начали возвращаться. Это каждый раз выглядело странно. Человек только что был мёртв, потом его тащили от портала, бледного, трясущегося, с пустым взглядом, будто душа дошла обратно чуть позже тела. У многих начиналась рвота. Кто-то плакал тихо, закрыв лицо руками. Кто-то матерился, пытаясь встать раньше, чем ноги соглашались держать вес.

Даня остановился у ближайшего костра и посмотрел на меня.

— Тебя опять на совещание?

— Скорее всего, надо с Серовым обсудить все, что произошло.

— Тогда передай там, что я за мир во всём мире, если этот мир даст мне поспать.

Илья зевнул, прикрыл рот тыльной стороной ладони.

— А я за то, чтобы болотную кухню в лагерь не тащили. Саша ел, Саша пусть и страдает дальше.

— Между прочим, возможно, это был исторический ужин.

— Исторический запах у него точно был.

Даня фыркнул, потом махнул рукой в сторону навеса.

— Ладно, иди. Если решат, что нам завтра опять куда-то надо, скажи им, что мы уже умерли морально.

Они ушли отдыхать. Мы давно к этому пришли: я хожу на разговоры, потом возвращаюсь и объясняю, куда нас теперь занесёт. Даня ворчит, Илья вставляет ехидную реплику, после чего оба всё равно собирают вещи.

Хорошая у нас, оказывается, боевая единица. Средние уровни, если сравнивать с первой сотней, но для окрестных мобов мы уже давно перестали быть лёгкой добычей. В сильных тварей сами не лезли, хотя после всего сегодняшнего слово “сами” начало звучать как издёвка. Мир всё равно подсовывал нам тех, от кого лучше держаться подальше.

У штаба меня уже ждали. Серов стоял у стола с картой, рядом Андрей Петрович, Кира, Кондратьев, Алексей, двое аналитиков. На столе лежали камни-грузы по краям карты, пара деревянных фишек, нож, которым кто-то прижал угол, и кружка с давно остывшим чаем.

Серов посмотрел на узел у меня в руках.

— Это от них?

— Первый обмен. Травы, корни, какие-то пузырьки. Сказали, помогут с простыми зельями и ядами, если торговля пойдёт.

Один аналитик сразу потянулся к узлу, но остановился под взглядом Киры.

— Потом, — сказала она.

Он убрал руку. Я коротко рассказал всё. Про тысячу ссархов. Про около семи сотен бойцов. Про несколько болотных участков, которые мы даже не видели. Про то, что у них есть другие разумные соседи, соль, торговлю, страх перед Некросом и правило с телами, если лич успевает поднять мёртвого до растворения системой.

Алексей первым нарушил паузу.

— То есть погибнуть рядом с личом теперь ещё опаснее.

— По словам Рекша, да.

Кондратьев провёл пальцем по карте, от болот к восточной ноде.

— Полезная новость

— Согласен, — сказал Серов. — Плохая информация лучше незнания.

Андрей Петрович посмотрел на меня поверх очков, которых у него, по привычке, уже давно не было, но жест остался.

— Ты уверен, что он не пытался давить на страх?

— Давил, но Эмпатия хорошо помогала ловить правду. На словах о Некросе у них сразу появлялся настоящий страх.

Серов кивнул.

— Значит вместо новой ноды, мы получили временный мир на западе и несколько сотен болотных бойцов против Некроса, если они выполнят слово.

Один из аналитиков тихо сказал:

— Средний уровень по базе с учётом новых сейчас около двадцать восьмого. Новички быстро растут, но против организованной нежити им нужно время.

— Времени нам и не хватает, — ответил Серов.

Он говорил спокойно, но пальцы на краю стола сжались сильнее.

Аналитик продолжил уже осторожнее:

— Самая сильная часть первой сотни, примерно семьдесят-восемьдесят человек, сейчас выше пятидесятого. Кондратьев пятьдесят четвёртый. Кира пятьдесят пятый. Алексей пятьдесят второй. Дальше рост идёт тяжелее, вокруг мало целей подходящего уровня.

Я вспомнил белокаменный донжон, огромные силуэты у костра и Даню, спящего в кустах, пока рядом ходил тролль.

— Есть цели на которых можно прокачаться, — сказал я. — За речкой на севере. Каменные тролли, оценка уровни не взяла, значит выше пятидесятого. Мы там уже сидели в укрытии и у меня хорошо прокачалась скрытность на них.

Кира сразу повернулась ко мне.

— Где именно?

Я показал на карте примерное место, речку, брод, западный участок.

— Их было пять. Разумные, туповатые, но очень сильные. Сейчас туда лезть плохая идея.

— Перед боем с Некросом качнуть уровень на таких целях было бы полезно, — сказала Кира.

Серов поднял взгляд.

— Ты туда не пойдёшь.

Кира промолчала, но по лицу было видно, что спор в голове она ещё не закрыла.

Серов ткнул пальцем в карту, туда, где стояла восточная нода.

— Сейчас все силы держим здесь. Тролли никуда не денутся. После отражения атаки Некроса аналитики посчитают, как использовать их для прокачки малых групп и навыков. Сейчас нам нужны все люди в строю и готовность встретить удар.

Разговор снова вернулся к болотам. Я передал условия Рекша: границы, дозорный на краю, еда в обмен на ресурсы, помощь половиной боеспособных сил при ударе Некроса, работа с растениями и ядами. Андрей Петрович записывал быстро, иногда уточнял формулировки. Кира слушала молча. Кондратьев, кажется, больше думал о том, как эти ссархи будут вести себя в реальном бою.

Серов выслушал до конца.

— Торговлю подготовим, но аккуратно. Первые партии маленькие. Еда, соль, ничего критичного. Их ресурсы сразу к аналитикам и целителям.

— Они хотят еду, чтобы быстрее плодиться, — сказал я.

— Значит, кормим ровно настолько, насколько нам выгодно, — ответил Серов. — Союзник, который растёт рядом с нами, тоже риск.

Потом он посмотрел на главную ноду на карте.

— Сто человек оставим здесь при любом раскладе.

Кондратьев нахмурился.

— Востоку каждый боец нужен.

— Знаю.

— Если удар будет там, сотни в тылу может потом очень не хватить.

— Если ссархи решат обмануть нас и напасть на нашу главную ноду, пока все ушли на восток, нам хватит и этой сотни, чтобы продержаться до сигнала. Посыльные уйдут сразу. Выжившие на востоке снимутся и вернутся.

Я почувствовал, как внутри неприятно дёрнулось.

— Они не ударят.

Серов посмотрел на меня спокойно.

— Ты на столько уверен?

— Во время разговора я не почувствовал предательства. У них страх перед Некросом сильнее злости к нам. Им выгоднее помочь.

— Это хорошо, — сказал Серов. — Но я оставлю сто человек.

Спорить дальше смысла не было. Да и, если честно, где-то внутри я его понимал. Мы знали ссархов один день. Один грязный день, в котором сначала пытались друг друга убить, потом ели у костра странную дичь. Для доверия этого маловато.

Серов выпрямился и обвёл всех взглядом.

— Значит так. До восстановления погибших после болот обычные рейды держим на минимуме. Тренировки продолжаются. Как только воскресшие встанут в строй и целители дадут добро, основные силы выдвигаются на восточную ноду.

Алексей спросил:

— Ждём там?

— Да.

Кира чуть прищурилась.

— Почему ты уверен, что ударят по востоку?

Серов посмотрел на карту, на линию от шахты к восточной ноде, на старые отметки, где находили следы, где уже была атака, где разведка ловила движение.

— Они уже щупали восток. Смотрели и нападали. Следы тянутся туда. Если бы я вёл такую массу, сначала вскрыл бы ближайшую укреплённую точку, которая мешает дороге.

Павел кивнул.

— Логично.

— Тогда готовимся исходя из этого, — сказал Серов.

Он положил ладонь на карту, закрыв пальцами болотный участок и часть дороги к востоку.

— Приказ понятен. Готовим людей и ждём нападения.

Глава 4. За новой силой

Бой окончательно стих. Кто-то звал целителя, по двору скребли обломки ворот, трещали догорающие кости, с башни сыпалась мелкая каменная крошка. Воздух был густой от дыма, гари, мокрой земли и того тяжёлого запаха.

Я стоял у разбитого пролома и смотрел, как снаружи добивают последние костяные туши. Ссархи работали быстро. Появлялись из дыма, били, уходили в сторону, снова растворялись между телами, будто это поле перед стеной тоже было частью их болота.

Рекш вышел из серого дыма ближе к пролому в стене. На чешуе у него была грязь от битвы, на плече висел обломок костяного дротика, который он, кажется, даже не замечал. За ним держались четверо ссархов, все такие же в грязи и с короткими клинками. Один тащил связку странных трофеев, срезанных с младших личей, другой держал в руке обломок чёрного посоха.

Даня стоял рядом со мной. Илья стоял чуть дальше, лук ещё в руке, лицо серое от усталости, но язык, как обычно, выжил лучше всего.

— Главное, не предлагай ему завтрак. После прошлой кухни я до сих пор морально хромаю.

Рекш остановился в нескольких шагах. Он посмотрел на меня, потом на Даню, на Илью, перевёл взгляд на стену, на выбитые ворота, на мёртвых троллей, заваливших проход. В его эмоциях через Эмпатию шла усталость, настороженность и что-то похожее на уважение.

— Люди держали слово, — сказал он на своём ломаном имперском.

Я выдохнул, только сейчас понял, что ждал других слов.

— Вы тоже.

Рекш чуть наклонил голову.

— Люди ушли из болот. Люди пришли к своей стене. Люди позвали, когда мёртвые пришли. Вы могли ударить в спину, пока наши копья здесь.

— Мы так не договаривались, — сказал я.

— Да, — ответил Рекш. — Теперь я верю этому чуть больше.

Фраза прозвучала сухо, почти грубо, но для него это, похоже, было очень много. Я перевёл своим.

— Скажи ему, — пробормотал Даня, — что мы тоже теперь чуть больше верим, что они нас ночью не прирежут.

Я передал мягче. Рекш слушал, потом издал короткий звук, похожий на смешок.

— Если мёртвые снова придут, мы снова поможем. Сегодня мы видели. Некрос хочет вашу стену. Потом он захочет воду и наши гнёзда. Это плохой путь.

— Они придут снова, — сказал я.

Рекш посмотрел туда, где в лесу исчез лейтенант.

— Их командир ушёл. Такие уходят, чтобы вернуться с большей пастью.

Эмпатия кольнула холодом. В этих словах было слишком много уверенности.

— Мы будем готовиться, — сказал я. — Если понадобится ваша помощь, я приду к границе.

— Страж будет ждать.

Он повернул голову к своим, коротко щёлкнул языком. Ссархи начали собираться. Несколько фигур уже тащили раненых к лесу, ещё пара вытаскивала из земли дротики, кто-то отрезал нужные куски с убитой нежити. Никакой суеты, всё быстро и по делу.

— Торговля, — сказал Рекш, снова глядя на меня. — Еда. Соль. Железо. Мы дадим корни, яд, травы. Теперь слова крепче. Люди держали границу, пока наши копья били мёртвых.

— Передам Серову.

— Передай. Нам нужно Больше еды, вам будет больше копий в следующий раз.

Я кивнул. Вот так просто. Никаких красивых союзных клятв. Еда, соль, копья, общий враг. В этом мире честность часто выглядела именно так.

Он развернулся и пошёл к лесу. Его ссархи потянулись следом, десятки, потом сотни силуэтов, которые ещё недавно прятались в низинах и кустах. Они уходили быстро, растворяясь в утреннем дыму, в серой траве, в мокрой тени деревьев. Через несколько минут от огромной болотной мощи остались только следы на грязи. Когда последний ссарх скрылся, перед глазами вспыхнуло системное окно.

Получен новый личный ранг: Признанный Ранг 2 Получено 2 свободных очка характеристик

Я замер. Следом пошли строки за бой.

Получен новый уровень Получен новый уровень

Я моргнул, перечитал ещё раз, уже спокойнее. Тридцать четвёртый. Два уровня за эту ночь, да ещё и второй ранг. Видимо, Система оценила не только драку, но и весь этот фокус с болотной подмогой.

Даня рядом вдруг шумно выдохнул.

— Мне два уровня дали.

Илья поднял руку.

— А мне три. Справедливость всё-таки существует.

Я открыл интерфейс, просто пробежался по самому важному. Свободных очков навыков теперь стало двадцать шесть. Свободных очков характеристик два, за ранг. Тратить их с ходу не хотелось. После такой ночи голова просила не решений, а воды и сна

Дипломатия оставалась тринадцатого уровня. Скрытность двадцать четвёртого. Ментальный импульс после перчаток выглядел особенно приятно, семьдесят восьмой уровень. Эмпатия тридцать первая, Чувство опасности двадцать восьмой, Лингвистика двадцать седьмая, Аура превосходства всё ещё второй уровень, и её нужно было когда-нибудь и как-нибудь поднять выше, потому что такой навык просто так в руках не валяется.

Я закрыл интерфейс.

— Ну что? — спросил Даня. — Ты теперь официально важный?

— Скорее Признанный.

Илья посмотрел на меня

— Интересно же кем ты признан?

— Видимо Системой.

— А, ну тогда ладно. Я думал, людьми. А то было бы странно.

Даня всё-таки усмехнулся, потом оглянулся на ворота, затем на тела и на раненых, которых уже тащили к целителям.

— Радоваться вроде надо, а что-то не очень получается.

Я посмотрел туда же. Люди ходили по двору, как после сильного удара по голове. Кто-то сидел прямо у стены и смотрел в одну точку. У пролома Каменев уже махал руками, споря с двумя бойцами и показывал, куда оттащить обломки створки.

Мы пошли к стене. Под ногами хрустели мелкие кости, грязь липла к сапогам, над восточной нодой поднимался бледный утренний свет. Снаружи, за выбитыми воротами, поле было завалено нежитью, будто сама ночь умерла у нашей стены и теперь её нужно было растащить по кускам, сжечь, закопать, смыть и забыть. Только забыть уже вряд ли получится. Лейтенант ушёл. Его охрану тоже никто не видел среди мёртвых.

Я поднялся по лестнице на стену и остановился у зубцов. Отсюда лучше было видно, какой ценой восточная нода осталась нашей. Ров забит телами, ворота разбиты, камень почернел от огня и некротических стрел, по двору тянулись цепочки крови, воды и грязи. Мы победили. А перед глазами всё равно стояла одна простая мысль: это была только первая ночь.

К штабу мы дошли втроём. Внутрь со мной не пошли, а ушли к ближайшему навесу, где раздавали воду и что-то горячее. Я посмотрел им вслед, чуть позавидовал, потом откинул полог и вошёл внутрь.

На столе лежала карта восточной ноды и ближайших мест. Края прижимали камни, в нескольких точках стояли деревянные фишки. Вокруг стояли Кондратьев, Кира, Алексей, Каменев, барон Ренкар и Дарен Вессен. Когда я вошёл, Кондратьев как раз говорил.

— По предварительному подсчёту, больше двух сотен ушли на перерождение. Ещё около двух сотен раненых, часть встанет быстро, часть минимум сутки будет бесполезна. Самые тяжёлые, после некротических стрел и ударов троллей. Ворота выломаны. Северная часть стены стоит, но правую башню надо смотреть отдельно, там камень повело немного.

— Если бы ссархи ударили позже, — продолжил Павел, — или если бы их вообще не было, восточную ноду, скорее всего, пришлось бы бросать.

Кира стояла рядом с Алексеем, плечо у неё было перевязано поверх рукава, волосы сбились, на лице засохла тонкая полоса грязи с кровью. Барон Ренкар слушал перевод, потом сказал несколько фраз. Переводчик Андрея Петровича быстро передал:

— Его светлость говорит, что его люди тоже понесли потери. Из пятидесяти в строю сейчас тридцать восемь. Остальные погибли или ранены. Но бойцы баронства готовы продолжать службу, пока он здесь.

Барон добавил ещё, уже глядя на Павла. Переводчик сглотнул и продолжил:

— Он говорит, что пришёл посмотреть своими глазами, насколько реальна угроза. Теперь увидел достаточно.

Кондратьев чуть повернулся к нему.

— И что вы решили?

Барон Ренкар провёл ладонью по мокрой бороде, посмотрел на карту, на отметку главной ноды, на восточную, потом на Дарена.

Говорил он долго, спокойным тоном.

— Он отправится в своё баронство сразу после совещания, — перевёл переводчик,— Соберёт половину своих воинов и вернётся. Всех поднять он не может. Война требует денег, запасов, людей на дорогах и в деревнях. Если земляне отступят и Некрос пойдёт к северной границе Империи, барон обязан будет выставить силы уже по императорскому призыву. Но 5 сотен он привести сможет.

— Срок?

Барон ответил коротко.

— Не знает, но постарается прибыть через 5-7 дней, сбор, затем обратно. — ответил переводчик

Барон продолжил, показывая на своих людей у стены за пределами штаба.

— Тридцать бойцов он оставит здесь, — Перевел вдруг Саша. — Помогать в обороне и обучать ваших людей. С собой заберёт восемь раненых, чтобы спокойно добраться до Ренкара со свитой.

Павел попросил перевести Сашу.

— Передай барону, что после войны с нежитью мы будем в долгу перед ним и надеемся на взаимовыгодную торговлю.

Саша перевел и на этом диалог закончился. Затем Павел перевел взгляд на Федора и задал вопрос, по поводу укреплений и идей по защите от но новой волны.

Каменев поднял голову, будто его оторвали от любимой головоломки.

— Ворота надо полностью менять. Старые держались хорошо, но против троллей это дверь в сарай. Нам нужен другой подход. Мертвяков надо как можно дольше держать снаружи, на подходе, там мы их лучше всего жгли. Пока они шли через ров и лезли по телам, потери у нас были терпимые. Как только они вошли во двор, началась мясорубка.

Он ткнул углём в линию перед стеной.

— Ров копаем дальше от стены, шире и глубже. С наклонными стенками. На дне колья из железной хвои, что найдём, всё туда. Отдельные участки заливаем водой, чтобы водные маги могли схватывать льдом. Пусть мёртвые тратят время там, а мы будем их разбирать сверху.

Кондратьев сразу спросил:

— Сколько времени?

— Если гнать всех, кто держит лопату, день на основной ров, ещё день на доводку. Земляные маги ускорят. Прямо сейчас мне нужны руки, лопаты, верёвки, бревна и люди, которые не задают каждые пять минут тупые вопросы.

— И еще, — Продолжил каменев — Ворота сделаем толще, в несколько слоёв, с каменной обкладкой и железными полосами. Открывать вручную такую махину будет мучение, значит, нужен простой механизм, противовесы, блоки, вал. В мирное время открыл, закрыл, зафиксировал. В бою подпёр и забыл.

Алексей посмотрел на карту.

— И если тролль снова ударит? То…

— Тогда ему придётся сперва дойти через ров, ловушки, огонь и лёд, — перебил Каменев. — А если всё же дойдёт, ворота хотя бы продержатся дольше.

Павел слушал, затем коротко кивнул.

— Делай. Рабочие группы собирай сразу. Приоритет высший. Забирай всех, кого сочтёшь нужным, кроме целителей и боевого резерва.

Каменев уже сворачивал свой лист.

— Отлично. Наконец-то нормальное развлечение.

Он вышел почти сразу, на ходу поймал какого-то бойца за рукав и начал сыпать задачами. Через полминуты снаружи уже раздались его команды.

Дарен всё это время держался в стороне. После ночи на стене младший дипломат выглядел старше лет на пять. Пыль на лице, помятый ворот, красные глаза, пальцы сжаты на ремне. Он молчал, пока к нему не повернулся Кондратьев.

— Дарен.

Тот вздрогнул, потом выпрямился.

— Да?

Саша помог переводом, хотя Дарен уже понимал часть русских слов по интонации.

— За барона спасибо, — сказал Павел. — Успели вовремя. Если бы не его люди и не ссархи, разговор сейчас шёл бы в другом месте.

Дарен побледнел ещё сильнее, но кивнул.

— Я рад, что успел.

— Теперь вопрос. Почему так мало? Рядом же есть большая крепость. Ты вроде сам говорил.

Дарен опустил взгляд на карту.

— Есть крепость. Там больше десяти тысяч воинов.

— Десять тысяч, — повторил Кондратьев. — И сюда пришли пятьдесят?

Дарен сглотнул.

— Комендант крепости меня выслушал. Он поверил, что угроза серьёзная, но силы гарнизона он может двигать только по приказу императора или прямому распоряжению из столицы. Я младший дипломат. У меня нет права поднять крепость.

— А если Некрос завтра пойдёт туда?

— Тогда крепость будет держать границу Империи, — сказал Дарен. — У них свои приказы.

Слова прозвучали ровно, но в голосе у него сидел стыд. Не за себя даже, а за всю огромную машину, которая где-то рядом держала десять тысяч бойцов и при этом не могла сдвинуть их на помощь людям.

— Письмо в столицу отправил? — спросил Павел

— Да. С просьбой о помощи, с подтверждением от барона Ренкара. Но путь до столицы займёт время. Потом там будут читать, решать, отправлять приказ обратно. Я не знаю, сколько это займёт и какой будет ответ.

Павел медленно выдохнул.

— Значит, на Империю в этой войне рассчитывать нельзя.

Дарен вскинул голову.

— Я не это сказал.

— А я это услышал, — ответил Кондратьев. — Барон помогает, потому что сам решил. Ты помог, потому что решил. Пока приказ дойдёт, мы тут уже три раза умрём и воскреснем, если повезёт.

Дарен открыл рот, потом закрыл.

Барон Ренкар, слушавший перевод, сказал что-то тихо. Переводчик передал:

— Его светлость говорит, что Павел прав. Империя двигается тяжело, особенно там, где чиновники ждут печати. Но когда она двинется, помощь будет оказана.

— Дожить бы до этого времени, — сказал Кондратьев.

Кира, которая до этого молчала, вдруг сказала:

— Нам нужна сила быстрее, чем придёт ответ из столицы.

Все посмотрели на неё.

— Каменные тролли, — продолжила она. — Саша говорил, что они выше пятидесятого уровня. Для сильных бойцов это опыт. Для навыков тоже. Если сидеть у стены и ждать второй удар, мы можем не выстоять. Если успеем поднять хотя бы несколько уровней ключевым, это может в моменте переломить ситуацию.

— Они очень сильные, — сказал я. — Оценка уровни не взяла. Их Пять штук и они разумные, хоть и туповатые, но удар одного такого может сложить танка пополам.

— Именно поэтому туда не пойдёт толпа, — сказала Кира. — Только Малая группа. Самые сильные и быстрые.

Алексей посмотрел на неё.

— Риск высокий.

— Риск сидеть и ждать тоже высокий.

Кондратьев провёл ладонью по лицу, стирая копоть.

— Кого предлагаешь отправить?

Кира начала перечислять сразу, будто состав уже стоял у неё в голове.

— Я с Алексеем. Ты и Саша со своей группой. Можем взять еще пару магов для урона.

— Есть Юрий и Наталья, — сказал Алексей. — Они муж и жена, владеют магией Огня и воздуха. Бывшие военные и у них самые высокие уровни из магов.

Кондратьев кивнул.

— Ночью они себя отлично показали. Воздушная воронка с огнём, хорошая штука и комбинируют они заклинаниями интересно.

— Они же выше пятидесятого? — добавил Павел.

— Да, — ответил Алексей. — Освоились быстро. Одни из первых пришли сюда. Выглядят моложе своих лет. Видимо байка от местных что уровни позволяют дольше жить в это мире правдива. По крайне мере по ним, это очень сильно заметно.

— Тогда Через пару часов выходим, — ответила Кира. — Люди чуть отдохнут, целители посмотрят раненых, Фёдор начнёт работы. Мы не забираем рабочие руки и не трогаем основной резерв.

Кондратьев посмотрел на Киру

— Если начнётся новый удар, главное успеть вернуться.

— Если новый удар начнётся через несколько часов, нас всё равно сметёт в любом раскладе, — сказала Кира. — Некросу тоже нужно подготовиться. Лейтенант ушёл, но его армия разбита.

Павел согласился с планом и на этом совещание быстро закончилось.

Через пару часов малая группа вышла из восточной ноды. Каменев уже успел превратить двор в стройку, люди таскали брёвна, камни, связки железной хвои, кто-то уже копал новый ров, кто-то разбирал остатки ворот.

Даня оглянулся через плечо.

— Я всё ещё считаю, что после ночи с мертвецами нормальные люди спят.

Илья подтянул ремень колчана.

— Нормальные люди вообще-то по ночам дома спят.

— Тоже верно.

Кондратьев шёл впереди, секира за спиной, шаг ровный. Рядом держался Алексей, за ним Кира. Они почти не говорили. После совещания все молчали и каждый был в своих мыслях С нами шли Наталья и Юрий. Муж и жена, оба из первой сотни. Наталья владела воздухом, а Юрий огнём. У Натальи короткие тёмные волосы и спокойное лицо. Юрий был шире в плечах, с обожжённым краем рукава и лёгкой улыбкой, которая появлялась даже когда вокруг таскали раненых.

— Саша, — сказал Юрий, поравнявшись со мной, — тролли прям из камня или это просто название?

— Очень похоже что состоят из камня

— То есть гореть скорее всего будут плохо.

Лишнего с собой никто не брал. Эликсиры, оружие, немного воды, минимум еды, всё остальное осталось в ноде. Темп держали высокий, и это чувствовалось странно. После ночи тело должно было проситься в сон и тишину, а оно всё равно шло, держало дыхание, слушалось лучше, чем могло бы на Земле.

Характеристики давно перестали быть цифрами. Сила жила в руках, выносливость в лёгких, ловкость в каждом шаге по корням и камням. Земляне быстро заметили, что система меняет настоящее тело, а портал эти изменения не забирает. Вышел обратно домой и всё равно сильнее, быстрее, крепче, чем был раньше. Эта мысль иногда пугала. Мир ломал людей, потом собирал заново, и никто пока не знал, чем мы станем через год.

До реки добрались быстро. Та самая речка, шириной метров пять или семь и камнями у брода. В прошлый раз мы сидели здесь утром, ели, обсуждали, куда идти дальше, и даже успели помечтать про путешествия по чужому миру. Кондратьев первым спустился к воде, проверил брод взглядом и сразу пошёл. Алексей следом. Потом Кира, легко, почти сухо, будто вода сама не успевала за её шагами.

На другом берегу быстро собрались, свернули на запад и пошли вдоль реки. Лес тут был редкий, местами открывались поляны, солнце пробивалось между стволами длинными полосами. Время ещё было. По идее к донжону успеем до заката, значит сможем спокойно выбрать позиции

Кира шла чуть впереди меня.

— Помнишь место?

— Да. Стена, проход внутрь, пепелище, колодец с костями. Тролли сидели в кучах камня у разрушенной части. Ожили к вечеру.

— Сколько их точно было?

— Мы видели пятерых. Потом остался один, а остальные куда-то ушли.

— Как двигались?

— Медленно, но когда один пошёл к моему дереву, желания проверять скорость вблизи у меня не возникло.

Белокаменный донжон показался, когда солнце уже пошло к верхушкам деревьев. Старая стена стояла посреди леса, светлая, местами треснувшая, заросшая мхом и травой. Разрушенный проход смотрел внутрь пустым провалом. В центре двора темнело пепелище, рядом валялись камни, которые в прошлый раз казались обычными обломками. Теперь каждая такая груда выглядела подозрительно.

Мы остановились в лесу, не доходя до открытого места. План начали обсуждать там же, вполголоса. Кондратьев присел на корточки, начертил на земле грубый круг донжона, ткнул в проход, потом в деревья.

— Пять троллей. Три танка внизу. Я, Алексей, Даня. Наша задача - держать внимание на себе и увести их от деревьев. Если они начнут валить стволы, все верхние позиции посыпятся.

Юрий присел рядом и ткнул пальцем левее.

— Мы с Натальей берём дерево здесь. Когда Даня потянет тролля в нашу сторону, мы с Наташей пробуем пробить их шкуру, если камень треснет, добиваем в шею.

Наталья кивнула.

Кира показала на два дерева у правого края.

— Я сверху. Жду, пока один подставит спину или шею. Прыгаю, бью в сочленение, ухожу. Илья, ты с другого дерева. Глаза, трещины, суставы, всё, что откроется. Саша сидит и раздает ауру.

Алексей посмотрел на меня мягче, чем Кира.

— Если почувствуешь опасность, кричи сразу, у тебя полезный навык.

Позиции заняли быстро. Илья первым ушёл на дерево, устроился на толстой ветке и проверил угол для выстрела. Арбалет лёг у него на коленях, рядом стрелы, всё под рукой. Кира выбрала другое дерево, ближе к разрушенной стене, поднялась за несколько движений и исчезла среди листьев так, что я потерял её из виду почти сразу. Я залез выше центра, на дерево с широкой развилкой, откуда видел двор, проход и большую часть пепелища. Руки после ночи ныли, кора царапала ладони, но место было хорошее. Отсюда Аура превосходства должна накрыть вроде всех. Внизу трое танков разошлись по своим точкам. Кондратьев в центре, Алексей правее, Даня левее. Наталья и Юрий поднялись на одно дерево вместе, чуть в стороне. Выбрали крепкое, с толстым стволом и хорошим обзором на левую часть двора. Юрий устроился ниже, Наталья выше, ладонью коснулась ветки, вокруг листьев едва заметно дрогнул воздух.

Солнце опускалось всё ниже. В донжоне стояла тишина. Пепелище темнело в центре двора, а пять каменных груд лежали там, где и в прошлый раз. Я теперь смотрел на них и чувствовал, как Чувство опасности медленно подтягивается внутри, тугой нитью под рёбрами. Я положил ладонь на ствол, выровнял дыхание и приготовился включить ауру. На краю пепелища одна из каменных груд дрогнула.

Глава 5. Каменные тролли. Часть 1

У пепелища началось движение. Каменные груды одна за другой начали шевелиться. Я замер на развилке дерева, стараясь даже дышать тише. Внизу Кондратьев поднял руку. Илья на соседнем дереве перестал возиться с арбалетом, хотя до этого каждые полминуты что-то поправлял. Кира растворилась в листве правее, я видел только край её сапога на толстой ветке и иногда бледный отблеск ледяного клинка, Алексей стоял под ней ближе к проходу, щит у бедра, голова чуть поднята. У донжона темнело быстро. Солнце уже ушло за лес. Пепелище в центре двора выглядело чёрной ямой, рядом серели пять груд камня, и каждая теперь казалась живой.

Я провёл взглядом по нашим. Кондратьев в центре. Алексей правее. Даня левее, щит поднят. другом дереве Юрий и Наталья сидели рядом, почти неподвижно. Наталья держала ладонь на стволе, улавливая поток воздуха между ветками, Юрий сжимал короткий жезл, и от его пальцев иногда пробегал тусклый рыжий отблеск. Все ждали.

Потом первая груда распалась. Камни разошлись, поднялись, провернулись друг относительно друга, и из них выпрямился тролль. Старые плиты стали плечами. Длинные валуны собрались в руки. Из грубой каменной головы осыпалась пыль, в глубине глазниц загорелась тусклая жёлтая муть. Тролль поднялся на ноги, медленно повёл шеей, и с его спины посыпались мелкие осколки.

За ним ожили остальные. Второй встал у стены, задев плечом обломанный зубец донжона. Третий выбрался из груды у пепелища и некоторое время просто сидел на корточках. Четвёртый поднялся ближе к проходу. Пятый, самый крупный, встал последним, широко расставил ноги и повернул голову к лесу, откуда пахло нами.

Павел опустил руку и пошёл первым, спокойно, будто выходил не к каменным чудовищам, а к плохо обученным новобранцам. Алексей сместился правее, а Даня левее, удерживая между ними дугу. Они приблизились к белокаменному проёму и остановились так, чтобы тролли их видели, но сразу достать ещё не могли.

— Эй! — крикнул Кондратьев. — Каменные рожи! Сюда смотрим!

Даня стукнул мечом по щиту. Глухой звон прокатился по двору.

— Ужин сам пришёл. — добавил он.

Я сверху едва не выругался. Провокация получилась отличная, но рядом с пятёркой троллей юмор внезапно терял часть привлекательности. Тролли среагировали странно. Один повернул голову к другому, издал низкий гул, похожий на камень, который тащат по камню. Второй ответил коротким рыком. Третий, тот, что сидел у пепелища, поднял руку и почесал грудь огромным пальцем, оставив на себе полосы пыли. Они переглядывались, мычали, будто не могли решить, что за мелкая добыча сама вышла к ним под ноги.

Потом самый крупный сделал шаг. Другой нагнулся к груде камней, из которой недавно поднялся, и вытащил дубину. Настоящую, огромную, из чёрного дерева, окованную железом, со сбитыми шипами по краю. Остальные пошли так, с пустыми руками. Им, похоже, и правда казалось, что нас можно просто собрать с земли.

Я активировал ауру, когда Кондратьев дал второй знак, и попытался оценкой сущности в этот раз снова посмотреть ближайшего тролля.

Цель: Каменный тролль

И все.

Тролли вошли в проход неуклюже. Сразу стало ясно, что старые стены играют за нас. Самый крупный и тот, что с дубиной, прошли первыми, плечами цепляя камень. Третий протиснулся боком. Два оставшихся уткнулись сзади, загудели, толкнулись вперёд, но проход уже был занят. Они рычали и царапали стену пальцами, пока первые трое выходили на открытое место.

— Назад, действуем по плану! — крикнул Павел.

Втроём шаг за шагом начали отходить назад, держа полукруг. Тролли потянулись за ними. Дубина первого прошла по воздуху с низким воем и ударила в землю перед Кондратьевым, земля брызнула комками. Павел ушёл в сторону, рубанул секирой по запястью, искры соскочили с каменной кожи, тролль коротко рыкнул и повернул голову к нему.

Данин противник выбрал его почти сразу. Тролль был широким, с плоской мордой и каменными наростами на плечах. Он тянул руки к щиту, пытался достать Даню сверху, и каждый его шаг вдавливал траву в грязь. Даня пятился и ругался сквозь зубы.

— Левее! — крикнул Алексей.

Даня послушался, сместил тролля туда, где дерево Натальи и Юрия получало лучший обзор.

Илья выстрелил первым.Болт ударил троллю в лицо, отскочил от каменного надбровья и ушёл куда-то в траву. Второй болт зацепил щёку, оставил светлую царапину. Третий прошёл выше глаза. Илья тихо выругался, сменил немного позицию и устроился ниже на ветке.

— Глаза маленькие, зараза, — сказал он.

Кира пока не двигалась. Я видел, как она выжидает. Её дерево стояло ближе к Алексею, и тот явно пытался привести своего тролля под удобный прыжок. Его противник был самым мелким из пятёрки, но он всё равно был выше любого человека раза в два, каменные руки до колен, короткая шея, тяжёлая голова. Алексей работал с ним осторожно, щитом принимал удары, а в ответ мечом бил по пальцам, по локтю и колену, заставляя тварь злиться и двигаться за собой. Лучше всех держался именно он. Каждый шаг чудовища уходил туда, куда нужно Алексею, каждый удар проходил рядом, цеплял щит, скользил по земле, ломал куст, а сам Алексей оставался на ногах и медленно тянул тролля ближе к Кире.

Я ударил Ментальным импульсом по тому, который наседал на Павла. Тролль застыл на одну секунду, может, чуть больше. Кондратьев сразу использовал момент. Секира ударила по колену, пламя вспыхнуло вдоль лезвия, по серому камню пошла чёрная полоска. Тролль очнулся, рыкнул и махнул рукой, Павел успел отступить, но удар всё равно задел край наплечника.

— Давай еще! — крикнул он.

Я подготовил следующий импульс. В этот момент заработали Наталья и Юрий помогая Дане. Наталья подняла обе руки, и воздух вокруг Даниного тролля начал закручиваться. Сначала листья пошли кругом, потом пыль и мелкие камни. Юрий вложил в этот поток пламя. Оно вытянулось по спирали, обвило тролля вокруг ног и груди, лизнуло плечи, пробежало по наростам.

Тролль остановился, повернул голову к дереву.

— Э, нет, дружище, — Даня врезал мечом по его колену. — Я тут.

Тролль снова посмотрел на него и ударил рукой сверху. Даня принял удар щитом. Звук получился такой, будто по кузнечной наковальне бросили каменную плиту. Даня опустился на одно колено, но тут же поднялся, оттолкнул руку и шагнул назад. Наталья усилила поток, Юрий добавил огня, каменная кожа на груди тролля начала темнеть.

Илья сменил позицию на дереве, спустился на нижнюю ветку, теперь расстояние стало меньше.

— Дань, держи морду правее!

Даня ударил по пальцам, потом резко ушёл в сторону. Тролль развернул голову, пытаясь проследить за ним, и в этот момент Илья выстрелил. Болт вошёл в глазницу глубоко, почти до оперения. Тролль взвыл. Звук ударил по двору и лесу, низкий, с настоящей болью внутри. Два тролля, застрявшие в проходе, резко перестали толкаться друг с другом. Оба повернули головы к раненому собрату.

У меня внутри неприятно похолодело.

— Плохо, — сказал я.

Кондратьев тоже увидел.

— Помогайте Дане! Они сейчас двинут к нему!

Тролль с болтом в глазу шатнулся, закрыл морду рукой, второй рукой вслепую ударил перед собой. Даня ушёл от удара, но вместо того, чтобы добивать его, он получил новую проблему.

Двое из прохода рванули к нему. Камень загрохотал по земле, белая стена за их спинами осыпалась крошкой. Они вылетели из узкого места один за другим. Илья уже натягивал следующий болт, Кира всё ещё сидела на ветке над троллем Алексея, Павел пытался удержать своего крупного противника, а я смотрел, как два каменных чудовища несутся к Дане, и понимал, что наш план трещит по швам. Одноглазый тролль всё ещё ревел, зажимая морду ладонью, Наталья с Юрием крутили вокруг него огненный поток, Даня пятился, пытаясь держать сразу и раненого, и тех двоих, что бежали к нему с фланга.

— Дань, уходи! — крикнул я.

Он услышал, дёрнулся в сторону, щит поднял выше. Поздно. Первый из двух троллей оказался рядом слишком быстро, длинная рука отсекала путь к деревьям. Даня успел подставить щит, каменные пальцы вцепились в край, дерево и металл скрипнули, потом тролль рванул на себя. Даню развернуло, сапоги сорвали землю, но он удержался и ударил топором по запястью. Искры брызнули, каменная кожа дала маленькую трещину.

— Наталья! — крикнула Кира с дерева.

— Работаем! — отозвалась та.

Воздух вокруг одноглазого тролля взвыл сильнее. Пламя в спирали стало ярче и плотнее, оно уже не просто лизало камень, а вгрызалось в трещины, выжигало что-то внутри. Юрий наклонился со своей ветки, лицо у него покраснело, на виске вздулась жила. Одноглазый сделал шаг к Дане, потом колено у него хрустнуло и он рухнул.. Наталья резко свела руки, и огненный вихрь сжался, прошёлся по груди, по шее, по разбитой глазнице. Тролль дёрнулся, поднял руку, будто пытался смахнуть пламя, но рука упала обратно и больше уже не поднялась.

Перед глазами вспыхнула строка.

Получен новый уровень Получен новый уровень

Я даже не успел нормально обрадоваться, потому что в этот же миг два других тролля добрались до Дани.

Один ударил сбоку по щиту, второй зашёл с другой стороны и схватил его за плечи. Гномьи латы скрежетнули, Даня зарычал, попытался провернуться, топор вошёл троллю в предплечье, оставил глубокий скол. Каменная рука сжалась сильнее. Щит выпал первым. Потом второй тролль размахнулся и ударил Даню по шлему открытой ладонью. Звук получился короткий и тупой. Даня обмяк. Он повис в каменных пальцах, голова ушла на грудь. Тролль даже не стал добивать. Просто подхватил его удобнее, как мешок, и повернулся к центру боя.

Я ударил Ментальным импульсом. Тот застыл на секунду, пальцы на Дане дрогнули. Я успел подумать, что сейчас он выпустит его, но тролль мотнул головой и шагнул дальше. Одна секунда. Семьдесят восьмой уровень навыка с перчатками менталиста и всего одна жалкая секунда против каменной головы.

Кондратьев тем временем держал самого крупного. Этот тролль отличался от остальных. Выше, шире, плечи как кусок старой стены, руки длинные, одна ладонь могла закрыть Павла целиком. Дубины у него не было, он бил кулаками и ногами, пытался поймать Павла, а тот уворачивался как мог, все таки троли были медлительнее.

Павел держался, но его начинали теснить к пепелищу. Илья это тоже увидел и развернул арбалет к крупному троллю.

Кондратьев рванул в сторону, заставляя тролля повернуться. Болт Ильи ударил твари под глазницу, отлетел, оставив светлую зарубку. Второй вошёл в трещину у виска. Тролль качнул головой, взревел, но движения не замедлил. Я снова ударил Импульсом и крупный тролль застыл на этот раз чуть дольше. Дубина-кулак зависла над Кондратьевым, Павел шагнул ближе и врубил секиру в колено. Пламя пошло по трещине, камень почернел, тролль просел.

— Ещё! — рявкнул Павел.

Я попробовал снова, но внутри будто наткнулся на стену. Голова тут же отозвалась болью. Пришлось вцепиться в ветку, чтобы не съехать вниз. А два тролля уже бежали к Кондратьеву. Павел увидел их краем глаза, попытался выйти из-под крупного, но тот как раз ударил. Секира приняла удар по касательной.

— Павел! — крикнул Алексей.

Алексей хотел сорваться к нему, но свой тролль перегородил дорогу. Самый мелкий из пятёрки, тот, которого он всё это время аккуратно тянул под дерево Киры, наконец оказался там, где нужно. Кира прыгнула. Я увидел только короткое движение среди веток, тень, вспышку ледяных клинков, потом она уже была на спине тролля. Один клинок вошёл между каменных пластин у шеи, второй ударил ниже, в плечевой сустав. Тролль резко выгнулся, издал короткий гул, попытался достать её рукой. Кира прижалась к его спине, выдернула клинки, ударила снова, глубже.

— Держу! — крикнул Алексей.

Он врезался щитом троллю в колено, мечом рубанул по пальцам, заставляя тварь отвлекаться на себя. На секунду показалось, что этот кусок плана всё же сработает. Самый мелкий тролль заметался между Алексеем и Кирой, не мог нормально развернуться, а Кира нашла щель под черепом и начала раскалывать её удар за ударом.

Кондратьева схватили сзади. Тролль обхватил Павла двумя руками и поднял от земли. Секира вспыхнула, Павел ударил по каменным пальцам, раз, второй, третий, огонь оставлял чёрные порезы. Крупный тролль шагнул ближе, склонился, низко прогудел, будто проверял пойманную добычу. Павел хрипло выдохнул, попытался провернуться, но руки прижало к бокам. Второй тролль, тот, что тащил Даню, развернулся к Алексею.

— Кира! — крикнул я.

Она услышала, но сверху ей было видно хуже. Её тролль как раз мотнул плечами, Алексей рубил по ноге, Юрий с Натальей уже пытались развернуть огненный поток к новому участку, Илья стрелял по крупному, все пытались заткнуть сразу три дыры. Тролли добрались до Алексея с двух сторон. Один ударил по щиту снизу, поднимая его вверх. Второй схватил его за корпус, пальцы сомкнулись на броне. Алексей вогнал меч в каменное запястье, провернул, выломал кусок, но тролль только рыкнул и дёрнул его к себе. Кира уже почти добралась до шеи мелкого, уже вскрыла там трещину, но поймавший Алексея тролль поднял свободную руку, схватил её за плащ и спину, сорвал с каменной спины так резко, что один клинок выпал вниз. Кира ударила вторым в пальцы, лезвие заскрежетало, оставило глубокую борозду, но её прижало к каменной ладони.

— Кира! — Алексей рванулся, но его тоже держали.

Всё это заняло несколько секунд. План окончательно рассыпался. Одноглазый лежал мёртвый, дымился после огненного вихря.. Даня висел без движения. Павел дёргался в каменной хватке, секира всё ещё горела, но размахнуться он уже не мог. Алексей пытался освободить руку с мечом. Кира билась, как пойманная кошка, пока тролль не сжал пальцы плотнее.

Я сидел на дереве и думал как им помочь. Импульс? Кого? Крупного? Того, что держит Павла? Того, что с Кирой? На секунду, в лучшем случае на две. За это время никто из них не освободится. Наталья и Юрий ударили вместе. Поток прошёл по троллю, державшему Киру. Тот повернул голову к дереву и внимательно посмотрел на магов засевших на дереве, после чего тролли вместе двинулись к донжону. Каждый нёс свою добычу.

Тролли занесли их внутрь донжона, за стену, туда, где был колодец с костями. Несколько мгновений снаружи слышался только каменный топот, потом глухие удары, рычание, звук волочащихся тел. Кажется, их связывали.

Илья на своём дереве замер. Он сидел ближе к Наталье и Юрию, ниже, чем я, с арбалетом в руках. Пока тролли возились внутри, он медленно убрал оружие за спину, спустился на ветку ниже, потом ещё ниже. Я понял, что он делает, только когда его ноги коснулись земли. Он побежал в лес, в сторону темноты, туда, где деревья стояли гуще. Правильно, хоть кто-то останется на свободе и сможет помочь или наоборот отвлечь их от нас.

Тролли снова вышли из-за стены. Один держал обрывок цепи, другой тащил длинную жердь, похожую на будущую дубину. Они повернули головы к деревьям Натальи и Юрия. Один заметил движение в лесу, там, где исчез Илья и издал какой-то звук. Второй посмотрел туда же. Я затаил дыхание. Пожалуйста, бегите за ним. Но крупный тролль коротко рыкнул, и все четверо двинулись к дереву магов.

Наталья подняла руки первой. Воздух вокруг ветвей закрутился, листья забились, как от бури. Юрий запустил огонь, пламя пошло спиралью вниз, пытаясь отогнать троллей от ствола. Первый тролль прикрыл голову рукой, прошёл через край огня и ударил по дереву плечом. Ствол хрустнул. Наташа вскрикнула, Юра схватил её за руку, ветки под ними качнулись. Второй удар пришёл ниже, уже от другого тролля и дерево накренилось. Юра успел пустить ещё один огненный удар прямо в лицо ближайшему, камень почернел, тот отшатнулся, но третий тролль просто вцепился в ствол и рванул его.

Дерево пошло вниз медленно, с долгим треском, ломая соседние ветви. Наталья и Юрий спрыгнули почти в последний момент. Воздух под ними будто уплотнился, падение смягчилось, но земля всё равно встретила жёстко. Юрий поднялся первым, огонь вспыхнул в руке, Наталья встала рядом, шатаясь. Тролли уже были рядом. Один ударил Юрия по руке, пламя сорвалось в сторону и ушло в траву. Второй схватил Наталью поперёк корпуса. Она попыталась ударить воздухом ему в лицо, листья и пыль взметнулись, но хватка не разжалась. Юрий бросился к ней, получил удар в грудь, упал на спину, и следующий тролль прижал его к земле ногой.

Меня видимо они не заметили во время боя, да и навык скрытности помог. Листва моего дерева закрывала меня плотным пятном, я сидел выше и дальше. Я долго сидел наверху и не двигался. Всё. Кондратьев, Кира, Алексей, Даня, Наталья, Юрий. Все внутри и схвачены. Илья где-то в лесу и я понятия не имел, успел ли он уйти далеко и видел ли, что произошло дальше. Я остался один на дереве, рядом с донжоном, где четыре каменных тролля связали моих друзей и явно не собирались приглашать их на ужин в качестве гостей.

Удачно сходили за новыми уровнями.

Глава 6. Каменные тролли. Часть 2

Стало тихо. Мне со стороны был виден только проход и часть пепелища, остальное закрывала стена. Иногда оттуда доносился короткий рык, иногда глухой стук, потом снова тишина, и каждый раз, когда становилось тихо, у меня внутри подбиралось что-то тоскливое, и я ловил себя на том, что слушаю, не начнут ли они там есть кого-нибудь прямо сейчас.

Кора впивалась в ладони, ноги затекли, но я даже не пробовал их размять. Сидел и смотрел, и думал, и ничего у меня в голове не складывалось. Если бы они там сейчас просто умерли, это было бы плохо, но не катастрофа. Часа через три-четыре они появились бы у портала главной ноды, и потом ещё сутки лежали бы, потому что после смерти тело и голова не сразу собираются обратно как надо. Откат по уровням и время на восстановление. Терпимо, если у нас были бы недели, но их у нас не было. Над восточной нодой висела угроза Некроса, удар мог пойти со дня на день, барон только увёл людей собирать обещанные пятьсот клинков, и пока он не вернётся, на стенах должны стоять самые сильные. Кондратьев, Алексей, Кира, Юра с Наташей. Пятеро из шести выше пятидесятого, и двое из этих пятерых наши самые мощные маги, других таких нет.

Думай, голова, думай. Я попытался разложить по полкам, что у меня есть. Один маг ментала на дереве, с Импульсом, который на этих каменных тварях работает секунду, ну полторы. Аура превосходства, которой сейчас некого усиливать. Скрытность, нормально работающая ровно до того момента, как я начну двигаться. Эмпатия, которая через стену давала только обрывки, как через толстую вату и четыре тролля во дворе. Звучало всё это как анекдот без концовки.

Левее меня тихо свистнули. Я дёрнулся, медленно повернул голову и сначала не увидел ничего, лес, тени, переплетённые ветви, ничего не двигалось. Свист повторился, чуть короче. Тогда я его разглядел у соседнего дерева, прислонившись к стволу с противоположной от донжона стороны, стоял Илья. Серая куртка, тёмные штаны, плечи будто вросли в кору. Если бы не свист, я бы искал его ещё долго, и я ещё раз отметил, насколько его новый комплект из тайника работает отлично. Илья поднял руку, кивнул в сторону леса, подзывал. Я аккуратно сполз, обхватил ствол и спустился, стараясь, чтобы кора подо мной молчала. Когда оказался внизу, он уже подходил.

— Живой, — сказал он вместо приветствия, и голос был тот самый, его, со смешком, под которым прятались нервы. — А я уже прикидывал, что и тебя забрали.

— Сижу, — ответил я. — Думаю.

— Ну, думать у тебя получается. У меня лично получается бегать, так что слушай, у меня есть план.

Я посмотрел на него. Вид у Ильи был нервный, запыхавшийся, и что-то подсказывало, что план у него родился ровно тогда, когда он добежал до этого дерева.

— Тролли тупые и медленные, — сказал он, понизив голос. — Я подойду на дистанцию, всажу болт в кого попадёт, наору на них и побегу в лес. Они дёрнутся за мной, я их уведу, насколько хватит сил. Ты в это время лезешь во двор и вытаскиваешь наших. Дальше уже не наш с тобой вопрос.

— А если не все побегут? — спросил я.

— Тогда у нас проблема.

Сказал он это ровно, без обычной своей ехидцы, и я понял, что эту вероятность он у себя в голове крутил, и ответ у него на неё ровно такой же, как у меня. Никакой.

— Илья, они могут тебя догнать.

— Знаю, серьёзно. — Он посмотрел мне в глаза и держал взгляд секунды три, что для него было целой вечностью. — Я уже один раз сдох, Саш. Если придётся ещё раз, мне хотя бы будет за что.

Я промолчал. Спорить было не с чем, отговаривать поздно, других вариантов у нас не было.

— План века, — добавил он тише и оскалился, и в этой ухмылке вернулся он сам, привычный. — Потом будешь рассказывать внукам.

— Иди уже.

Он пригнулся, отошёл к самому краю кустов, оттуда был хороший угол на проход. Я полез обратно на дерево, не на саму развилку, повыше нижних веток, чтобы видеть двор. Илья присел на одно колено, снял арбалет с плеча, медленно зарядил, выровнял дыхание. Я видел его профиль, скулы у него были сжаты так, что под кожей выпирали кости. Потом он поднялся. Шагнул к самому краю кустов, поднял арбалет, прицелился. Болт прошёл сквозь воздух и врезался во что-то каменное, раздался гулкий удар, и сразу за ним низкий рык. Из-за стены высунулись две каменные морды.

— Эй, тупые рожи! — заорал Илья так, что у меня внутри всё сжалось от того, насколько громко это прозвучало. — Что, лежачих жрать привыкли, а ходячее уже не по зубам? Догоняйте, каменюки, или сдохните в своей помойке, никто и не заметит!

Он развернулся и ломанулся в лес. Тролли отреагировали не сразу, пару секунд они переглядывались, мычали, и я уже было решил, что план не сработает, но потом самый крупный коротко рявкнул, и все четверо двинулись к проходу. Камень загрохотал по земле. В проёме они застряли, толкаясь плечами, рыча друг на друга, пока не выдавились наружу по одному и не пошли в лес следом за Ильёй. Раненый ковылял последним, припадая на ногу, прижимая руку к боку.

У самого края, уже почти за линией кустов, крупный остановился и обернулся. Рыкнул что-то короткое и резкое в сторону раненого. Тот замер на полушаге. Постоял секунду, потом медленно развернулся и поковылял обратно во двор, и крупный проводил его взглядом, дождался, пока он скроется за стеной, и только после этого ушёл за остальными.

Я ещё какое-то время сидел на дереве и слушал, как треск веток в лесу удаляется, становится тише. Где-то там Илья петлял между стволами, на хвосте у него висели три каменных туши, и насколько у него хватит дыхания и удачи, я не знал. По уму надо было слезать прямо сейчас, пока единственный оставшийся во дворе тролль ещё не пришёл в себя после рыка крупного и сидит на месте, но я заставил себя выждать ещё минуту, потому что одна минута форы мне сейчас стоила больше, чем десять секунд экономии времени.

Что у меня есть в сухом остатке. Один тролль вместо четырёх, и тот ранен. Я с навыками, которые на этих каменных башках толком не работают. Не густо, но всё же лучше, чем то, с чем я сидел на ветке десять минут назад. И главное, что-то надо было сделать с этим троллем, потому что подкрасться через весь двор на глазах у каменной туши даже со скрытностью у меня не получится. Если на него не работает Импульс, потому что навык упирается в разницу уровней, значит, надо пробовать что-то другое. Не пробивать, а обходить. Ослепить, спутать, отвлечь, неважно как, лишь бы он не понимал хотя бы минуту, что вообще происходит во дворе.

Я слез с дерева медленно, придерживая каждое движение, и пошёл к проходу, держась за стволами и кустами, не выходя на открытое место. Кусты тут росли почти до самой стены, а вдоль кладки тянулась полоса травы, в которой можно было присесть и не торчать. До проёма я добрался без приключений, и на последних шагах перед ним по краю зрения проскочила знакомая системная строка.

Скрытность повышена. Текущий уровень: 25.

Я прижался плечом к стене у самого края проёма и медленно высунул голову, ровно настолько, чтобы увидеть двор. Картина открылась так себе. У самого колодца, на грязной утоптанной земле вперемешку валялись все шестеро. Ближе ко мне лежал Кондратьев, на спине, руки за спиной связаны какой-то толстой жилой, рядом Кира, на боку, и было видно, что она уже ёрзает, медленно подтягивает запястья, пытаясь ослабить узел. Дальше, спиной ко мне, лежали Алексей и Юра, и совсем у края, у самого колодца, неподвижно, лицом вниз — Даня. Наталья сидела привалившись к каменному борту колодца, глаза полузакрыты, голова опущена набок. Оружие тролли свалили в одну кучу метрах в трёх от пленных, прямо на земле, и я даже отсюда различал где чье лежит.

Тролль сидел спиной к проходу, у дальнего края колодца, и медленно покачивался. Сейчас он то опускал ладонь к ране, то снова обхватывал колено, и каждый раз, когда он шевелился, по двору проползал тот низкий каменный звук, с которым трутся друг о друга большие плоские плиты. Я отступил обратно за стену, сел на землю, привалился спиной к кладке и закрыл глаза. Сосредоточился на нём. На его дыхании, на его медленной тяжёлой боли, на том размытом, мутном, что я через Эмпатию ловил у троллей вместо нормальных мыслей. И начал тянуться, как будто аккуратно засовывал ему в голову что-то чужое, что-то такое, чего там быть не должно. Картинку, шум или ощущение, что угодно, лишь бы он перестал понимать, где находится. Сначала ничего, просто та же тупая каменная масса с прожилкой боли в плече.

Я попробовал ещё раз, аккуратнее. Где-то на исходе минуты, может, чуть больше, что-то сдвинулось. Я почувствовал, как в это его медленное мычание мысли вошло что-то мелкое, как заноза, и он на той стороне впервые за всё это время дёрнул головой. И в ту же секунду перед глазами всплыла системная строка.

Предложен новый навык: Морок.

Описание: накрывает разум противника галлюцинациями. Эффективность зависит от интеллекта цели, чем ниже интеллект, тем выше шанс полного срабатывания. Уровень цели на эффект не влияет.

Длительность: 30 секунд. Откат: 10 минут.

Развитие: +5 секунд длительности и +1 минута отката за каждый уровень.

Принять? Да / Нет.

Я мысленно ткнул в «Да»

Может это моя удача срабатывает, 3 очка всё таки. Я раньше об этом не задумывался, но за последние пару недель мне всё время попадалось ровно то, что нужно, ровно тогда, когда нужно. Может, и навык сейчас не случайно. Подумаю об этом потом, если будет это потом.

Я поднялся, выдохнул, выглянул ещё раз. Тролль всё так же сидел спиной к проходу. Я нацелился, потянулся, и в этот раз навык пошёл легко, как будто я этим занимался всю жизнь. Тролль вскинулся, дёрнул головой, неловко поднялся на ноги, начал крутить шеей в разные стороны. Зрачки у него стали бледными, мутно-белыми, он замахал руками перед собой, как будто отгонял что-то невидимое, шагнул сначала в одну сторону, потом в другую, налетел плечом на каменный борт колодца, отшатнулся.

Морок повышен. Текущий уровень: 22.

Получен новый уровень.

Я не стал даже останавливаться, чтобы это переварить. Сорвался в проход, под разворачивающимся троллем, добежал до Кондратьева и Киры. Кира уже смотрела на меня, без удивления, без вопросов, только глазами показала на свои запястья. Я выдернул из-за пояса свой кинжал и резанул по жиле.

— Освобождай дальше, — сказала она негромко и сразу же откатилась к куче оружия.

Я перешагнул, опустился на колено рядом с Кондратьевым. В голове отсчёт шёл сам собой, я даже не вёл его специально. Двадцать. Двадцать три. Двадцать пять. Жила была толстая, кинжал шёл по ней неровно. Тролль за спиной мычал, шатался, я слышал его шаги, но не оборачивался.

— Двадцать восемь, — сказал я вслух, сам не понимая, зачем.

— Саша!

Голос Киры. Резкий.

Я поднял голову. Тролль стоял уже не там, где раньше, он развернулся к колодцу, и зрачки у него снова темнели. Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде на пару секунд всё застыло, потому что он явно понял, кого видит.

Кондратьев под моим кинжалом наконец освободил руки.

— Уходи! — рыкнул он мне в самое ухо и рванул к куче оружия кувырком, перекатился через плечо, оказался у секиры, схватил её и поднялся на ноги одним движением.

Я пригнулся и побежал в обход колодца, в ту сторону, где каменный борт стоял между мной и троллем. Тот рванул за мной, тяжело, на одну ногу припадая, но всё равно быстро. Я успел укрыться за бортом, услышал, как он врезается в камень с другой стороны, как осыпается крошка, и в эту же секунду откуда-то из-за его спины раздался короткий треск секиры по колену.

Я выглянул из-за борта ровно настолько, чтобы увидеть, как тролль медленно валится назад, опираясь на здоровую ногу, как Кира выскакивает у него из-за плеча с одним-единственным кинжалом и в одно движение оказывается у него на спине. Кинжал ушёл туда, где между каменными плитами вверху позвоночника был небольшой провал, и она ударила раз, второй, третий, ещё, ещё, ещё, без остановки, и каждое следующее движение было быстрее предыдущего, и я смотрел на её руку и понимал, что в этих ударах сейчас идёт всё, что в ней копилось последние сутки, и копилось, видимо, давно. Тролль попытался стряхнуть её с себя, но Павел уже шёл сбоку, и секира во второй раз вошла в то же колено, прорубая его до конца, каменная нога подогнулась и тварь рухнула на бок. Кира соскользнула в сторону, перекатилась, в одно движение поднялась и снова была на нём и снова заработала своим кинжалом. Через полминуты, может чуть больше, тролль уже не двигался.

— Хватит, — сказал ей Кондратьев. — Готов уже.

Кира выпрямилась, на лице у неё ничего не было, никакого выражения, как будто только что не она тут резала живой камень.

— Второй ты выронила там, где тебя схватили, — сказал я ей

Она кивнула и пошла туда. Я перешагнул через каменную ногу и опустился на колено рядом с Алексеем. Жила на запястьях у него поддалась легче, чем у Павла. Юра уже поднимался сам, освобождённый Кондратьевым. Наталью развязала Кира, мимоходом, по дороге к своему второму кинжалу. Даня лежал последним, и когда я перевернул его на спину и аккуратно похлопал по щеке, он замычал что-то невнятное и приоткрыл глаза, но смотрел сквозь меня и пару секунд не понимал, кто я такой. Юра присел рядом, пощёлкал пальцами у его лица, потом потёр ему виски.

— Жив, — сказал Юра. — В голове звенит, но жив.

Минут через пять мы все стояли во дворе, без верёвок и с оружием. Даня сидел, потому что стоять у него получалось плохо, пол под ним всё ещё немного качался. У Натальи была разорвана куртка на боку и большой кровоподтёк ниже рёбер, у Юры повело правую руку, и он держал её согнутой, у Алексея на челюсти темнела ссадина. В строю, в общем-то, все, но в очень среднем строю.

— Что дальше по плану? — спросил Кондратьев у меня прямо, без подводки, и от этого прямого вопроса у меня в голове что-то щёлкнуло обратно в рабочее положение.

Я коротко рассказал, как у меня появился Морок, какой у него сейчас откат, что он почти на две с половиной минуты вырубает одного, после того как навык повысился. Что Илья сейчас водит троих по лесу, и что когда они вернутся, у нас будет три тролля сразу, и что одного я могу снять с поля минут на две, а остальных двоих нам надо будет валить быстро, пока этот один стоит и моргает.

— Крупного, — сразу сказал Кондратьев. — Если его уведём из боя, остальных порвём.

— Сколько до отката? — спросила Кира.

Я прикинул. Применил Морок я при первом уровне навыка, когда откат был десять минут. После применения прошло минут пять.

— Минут пять-шесть.

— Тогда отдыхаем.

Юра с Натальей сели у стены, что бы востановиться, прислонились к ней спинами и закрыли глаза. Даня лёг и подложил под голову свёрнутый плащ. Я достал зелье на здоровье, и передал его Дане, а Юре и Наташе передал на ману, что бы они быстрее востановились.

Долго посидеть не получилось. Через минуты три, может чуть больше, со стороны леса донёсся знакомый каменный гул шагов. Кира уже была у проёма, и одного её жеста хватило, чтобы все поняли, что отдых закончился, а потом из-за деревьев на открытое место выломился крупный.

Кондратьев и Алексей быстро встали в проёме плечом к плечу, Даня поднялся тяжелее, но встал тоже, третьим. Маги отошли вглубь двора, к колодцу, Кира скользнула в сторону остатков стены справа от прохода, к тому месту, где кладка обвалилась лесенкой и наверх можно было залезть. Я остался ближе к центру, чтобы видеть тролля и держать его в поле.

Крупный не остановился ни на секунду. Он рванул прямо на проём, разогнался так, что земля под ним загремела, и врезался в сомкнутые щиты с разбегу. Я думал, он их просто снесёт. Алексей и Даня каким-то чудом удержались, но их обоих отодвинуло назад, ботинки прочертили в земле две длинные полосы, метра в полтора каждая. Кондратьев успел зайти сбоку и врубил секиру в бедро, пламя пошло по лезвию, по каменной коже зачернели полосы и тролль взревел.

— Откат? — крикнул Кондратьев, не оборачиваясь.

— Минута примерно! — крикнул я.

— Держим!

Держать оказалось тяжело. Крупный занял весь проём, пройти за него никто не мог, и пока он стоял там, два оставшихся, которые, видимо, отстали в лесу, к нам ещё не подошли, но и наши не могли его обойти и взять в кольцо. Алексей принимал удары на щит, Даня рядом помогал, но видно было, что у Дани в голове всё ещё гудит, и каждый удар отдаётся в нём так, будто бьют ему по ушам. Юра пустил пару огненных вспышек издалека, не сильных, отвлекая. Наталья направила воздух в лицо троллю, чтобы он зажмурился. Кира на стене ждала, не двигаясь.

Откат закончился. Я почувствовал это сам, до того как успела подняться системная строка, и потянулся. Крупный дёрнулся, мотнул головой, зрачки побледнели. Он остановился прямо в проёме, шагнул в одну сторону, в другую, и начал размашисто бить руками во все стороны сразу, и эти удары, наугад, в пустоту, в стены, в воздух перед собой, оказались страшнее прицельных. Алексею пришлось присесть, Дане отступить, Кондратьев увернулся от каменного кулака, прошедшего над его головой так близко, что задело шлем.

— Бьём по ногам! — рявкнул Кондратьев. — В колени!

Они работали быстро, по очереди, не подставляясь под слепые взмахи. Юра и Наталья били аккуратно, но точно: в глаза, по локтям, в открытые сочленения. Минуты через две крупный наконец просел на одно колено, потом на второе, потом завалился набок, и в проёме сразу образовался свободный коридор.

И в этот коридор тут же полезли остальные. Они взревели одновременно, увидев своего, и пошли через тело крупного, через проём, во двор, и Алексей принял первого на щит, отвёл в сторону. Второй пошёл правее, ближе к остаткам стены, и Кира прыгнула со стены ему на спину. Кондратьев рубил тому же троллю по подколенной впадине, маги били ему в глаза, и тролль не успевал понять, откуда его бьют, и через минуту он был на коленях, а через две уже лежал. Дальше уже всем скопом навалились на того, которого держал Алексей. У этого шансов не было вообще. Когда последний рухнул, во дворе стало очень тихо.

Перед глазами медленно прошли строки, одна за другой.

Получен новый уровень.

Получен новый уровень.

Получен новый уровень.

Получен новый уровень.

Получен новый уровень.

Получен новый уровень.

Морок повышен. Текущий уровень: 30.

Я выдохнул и сел прямо на землю там, где стоял.

— Ну что, — сказал Даня хрипло, всё ещё держась за голову, — по канонам всех онлайн игр после такой драки нам полагается лут. Сундук, тайник или что-нибудь.

— Угу, а уровней тебе мало отсыпали? — отозвался я.

— Да я серьёзно. Где-то должно быть по идее.

Я поднялся и подошёл к тому месту, где недавно лежал, вросший в землю, самый крупный тролль, в виде груды камней. На утоптанной земле, между следами от его веса, что-то блеснуло, неярко, кусочек металла, едва выступающий из почвы. Я опустился на колено и потянул. Не поддалось. Подошёл Даня с Алексеем, мы расковыряли землю кинжалами и руками, и из-под слоя дёрна показалась плоская крышка с кольцом сверху. Алексей счистил с крышки последние комья. На железной пластине у замка тускло, но отчётливо отблёскивала гравировка, и от этой гравировки по краю шла рамка.

Система тут же выдала что сундук эпического класса.

Глава 7. Сундук

Эпический сундук!

Я сидел перед ним на корточках и тихо ликовал. И, что главное, никакого замка, просто две железные защёлки по бокам, простая деревянная крышка, бери и открывай. После тех гномьих ребусов, после месяцев работы и драк, наконец-то нормальный, человеческий сундук. Я даже зажмурился на пару секунд, продлевая удовольствие.

— Ну? — Даня опустился рядом со мной на колено. — Открываем или ты с ним подружиться решил?

— Уважение проявляю.

— Уважения он от тебя ещё не заслужил. Открывай давай.

Кондратьев присел в стороне, секира поперёк колен. Кира и Алексей по бокам. Все четверо смотрели на крышку с подчёркнуто рабочим выражением лица, которое у нашей публики обычно означает «мне всё равно, но я смотрю». Со стороны прохода в этот момент зашуршало, и из-за тёмной туши крупного тролля вышел живой и целый Илья.

— Без меня не открывайте! — выдохнул он ещё на ходу.

— Шевелись давай, мы тебя третий час ждём.

Он дошёл, плюхнулся на землю рядом со мной, бросил арбалет в траву и принялся восстанавливать дыхание. Хорошо, все в сборе. Я выдохнул, откинул обе защёлки и поднял крышку. В правом углу, в гнезде из тёмной ткани, лежал кристалл с мой кулак. Гранёный, прозрачный по краям и тёмно-синий в середине. Рядом, в гнезде поменьше, лежал второй кристалл размером с куриное яйцо, мутный, серо-зелёный, с короткой красной жилкой по одной из граней. У левого края лежал плотный свиток в кожаном чехле, перевязанный шнуром с круглой чёрной печатью.

Несколько секунд мы все молчали.

— Не понял, — наконец сказал Даня. — А где, ну, хотя бы шмот?

— Что-то мне подсказывает, что в итоге это окажется интереснее любого нагрудника. — Ответил я.

Синий кристалл буквально тянул меня взглядом, и в груди у меня что-то предвкушающе ёкнуло. Я протянул руку и взял. Тяжёлый. Тёплый. Лёг в ладонь так, будто всю жизнь там и был. Перед глазами тут же поднялся текст.

Получен новый навык: Картография гномов. Эффект: открывает карту местности в радиусе пятидесяти километров от носителя. Доступно: рельеф, известные объекты, отметки разумных существ и ресурсов.Привязка: установлена.

Ого! Карта! Да ещё и гномья, судя по всему. Полсотни километров вокруг во все стороны. С пометками. Я аж присвистнул от такого подарка, но почти сразу присвист сменился на удивлённое хмыканье. Меня смутила последняя строка. Точнее, то, что её вообще никто у меня не спрашивал. Просто привязалась. Раз, и всё, спасибо за участие. Я даже подумать ничего не успел.

— Что? — Кира.

— Карта и кажется она ко мне привязалась.

— Сама?

— Без вопроса. Просто система выдала строчкой.

Кондратьев нахмурился.

— Интересно, мы такое еще не встречали. Давай попробуем передать еще кому-то.

— Сейчас.

Я положил кристалл Кире в ладонь. Она подержала, перевернула, посмотрела на меня и качнула головой.

— Ничего.

Алексей попробовал тоже. Я забрал камень обратно и убрал в подсумок. Очень хорошо! Дома, в тишине, разберусь, что это за зверь. Я взял второй кристалл. Этот лёг в ладонь холоднее, и строку выдал сразу.

Кристалл усиления, второй ступени Эффект: добавляет два уровня к навыку Уникального ранга по выбору носителя. Активируется однократно.

Внутри у меня снова ёкнуло, но уже совсем по-другому. Аура превосходства, плюс два уровня сразу. То есть без полтинника очков навыков за каждую ступень. Это ж как найти деньги в кармане старой куртки, на которые ты собирался копить ещё полгода! Я едва не выдал на лице всё, что почувствовал, но вовремя себя осадил. Навыки такого ранга в нашей компании были, очень похоже, не только у меня. У Киры, Алексея или Кондратьева наверняка тоже такие были. Ребята все втроём за пятидесятый, и первопроходцы в этом мире.

— Этот интереснее, — сказал я, поднимая камень так, чтобы его видели. — Два уровня к уникальному навыку. Любому, но один раз.

Кира заметно выпрямилась. Никто не сказал ни слова, и в этой тишине стояло всё, что и так было понятно: камень один, желающих в группе несколько, а решать такие вещи после ночного боя у нас желания не нашлось.

— Потом решим, — сказал я и положил кристалл рядом с первым. — Подумаем по дороге.

— Согласен, — кивнул Кондратьев.

Даня уже косился на свиток.

— А вот это что? Опять карта?

— Сейчас узнаем.

Я расстегнул чехол, вытащил тугой свёрток, и пока разворачивал, бумага под пальцами тихо щёлкнула, будто внутри лопнула тоненькая нитка. Перед глазами поднялся текст. Я прочитал, а потом прочитал ещё раз. С первого раза до меня просто не дошло, что мне в руки попало.

Свиток защитного барьера Эффект: создаёт защитный купол радиусом до одного километра вокруг точки активации. Враждебные существа не могут пересечь границу барьера в течение двух часов с момента применения.Расходуется при использовании.

Я молча протянул свиток Кондратьеву.

— Павел, забирай сразу себе. Если на восточную опять полезут, лучше пусть будет у тебя, чем у меня в сумке. Километр радиусом и два часа, нежить через границу не пройдёт. У тебя в кармане эта штука пригодится больше.

Он посмотрел на меня, и на лице у него мелькнуло то самое выражение, которое появляется у командира, получившего инструмент для решения тяжелой задачи.

— Отличная награда за сегодняшний бой.

Я закрыл крышку. Пустой сундук остался стоять во дворе у развалин,.

— Уходим, — сказал Кондратьев, окинув взглядом двор. — Темнеет, а до восточной ещё дойти надо.

Я поднялся и пошёл за остальными.

До восточной нам было часа три ходу, и поначалу мы шли молча. После такой ночи и такого утра разговаривать никому особо не хотелось. Я шёл молча и разбирался с новым навыком. На середине пути я всё-таки не выдержал.

— Парни, гляньте, чему я научился.

Даня тут же подтянулся ближе, Илья пристроился слева. Я открыл интерфейс, нашёл новенький значок Картографии и мысленно толкнул его наружу. Над дорогой, на уровне пояса, развернулась тонкая полупрозрачная сетка с рельефом. Холмы, низины, нитки рек, полоса леса. Чёрной точкой ярко светилась наша главная нода, чуть восточнее поменьше восточная. А у самой реки, на месте старого донжона, дрожала крохотная точка с белым ободком, и в этой точке я узнал нас.

— Ох ты ж, — выдохнул Даня, замедляя шаг. — Это и есть твоя новая гномья штука?

— Она

— Слушай, тут же всё видно, — Илья наклонился к карте поближе. — И болото с ссархами на западе, и реки, и я тут шевелюсь, прикинь.

Я кивнул. Гномы своё дело знали, это становилось ясно с первого взгляда. Карта была живая, тонкая, удобная, и я уже понимал, что часами буду залипать на ней, как когда-то на старой пошаговой стратегии. И тут я кое-что заметил. В районе восточной гряды, глубоко внутри породы, на месте старой шахты дрожала маленькая зеленоватая точка. Отдельно. Без обычного ободка свой-чужой, который я уже успел рассмотреть на всех остальных отметках. Любопытство шевельнулось у меня под рёбрами, и я бы, наверное, ещё долго в неё всматривался, но сзади послышался ровный шаг Кондратьева, и я понял, что это разговор не для дороги.

— Потом продолжим, — я свернул карту.

— Потом так потом, — Даня покосился на меня, но кивнул.

Илья хмыкнул и отстал. Я нёс эту зелёную точку в голове как занозу. Гномья шахта. Что-то живое внутри породы и никаких пояснений от карты, что это и зачем. Ладно, в спокойной обстановке разберусь, в тишине. Сейчас не до того.

Кира догнала меня уже за поворотом, у излучины ручья. Просто подстроилась под мой шаг, и какое-то время мы шли рядом и молчали.

— Саша.

— М-м?

— Спасибо.

Я едва не споткнулся. Перевёл на неё взгляд, чтобы убедиться, что мне не послышалось, но Кира смотрела ровно перед собой, на дорогу, спокойно, будто только что обронила что-то проходное, вроде замечания про погоду.

— За что?

— За сегодня. Если бы вы нас оттуда не вытащили, мы бы там полегли, со всеми вытекающими.

Она помолчала, потом добавила тише:

— Я в какой-то момент уже попрощалась. Когда первый меня прижал, я успела подумать, что всё. И мне это понравилось куда меньше самой возможной смерти.

Я понимающе кивнул, и кивок у меня вышел медленнее, чем хотелось бы.

— Не привыкла кому-то быть за такое обязанной, — сказала она ещё тише. — Так что не делай это привычкой.

— Постараюсь.

Кира едва заметно дёрнула уголком рта и ушла на полкорпуса вперёд. Снова собранная, холодная, без единого следа разговора на лице. А у меня в груди от этих её нескольких фраз стало тепло.

К восточной ноде мы вышли уже совсем в темноте. Часовые узнали нас издалека и ворота открылись.Двор был перепаханный. От утренней работы вокруг лежали штабеля брёвен, у новых ворот шла кладка, прямо в грязи дымила кузница под наспех сколоченным навесом. Каменев стоял посреди этого месива в сапогах по колено в земле, без шапки, с прилипшей ко лбу прядью, и, заметив нас, поднял руку и пошёл навстречу. По его взгляду было видно, что нас тут уже какое-то время ждали и начинали потихоньку переживать.

— С возвращением, — сказал он, разглядывая нас по очереди. — Все целы?

— Целы, — отозвался Кондратьев. — И полезную добычу нашли, разберём в шатре.

Каменев молча кивнул, перевёл взгляд на меня и скользнул по подсумку у меня на боку, но расспрашивать на людях не стал.

— В большом шатре уже накрыли вам.

Я кивнул и пошёл следом. Только сейчас почувствовал, что, оказывается, на ногах с самой ночи без перерыва. И что мне очень и очень хочется к огню и к горячей еде. Сильнее, чем разбираться с кристаллами, картами и зелёными точками в гномьих шахтах. Надо Поесть. Думать будем потом.

В большом шатре жарко пахло костром, мокрой кожей и какой-то наваристой кашей, и я понял, что иду к этому запаху на автопилоте, ничего больше пока не воспринимая. Я опустился ближе к огню, и в руки мне почти сразу сунули миску. Каша оказалась горячей до неприличия. Я ел и слушал вполуха, как Кондратьев коротко, в две-три фразы, выкладывает Каменеву и старшим командирам наше приключение.

— Удачно сходили, — заметил Каменев. — Очень удачно.

— Угу, — согласился Кондратьев. — Сашин ментал нам очень сильно помог.

Когда я доел, Кондратьев коротко глянул в мою сторону, и я понял, что пора. Я молча достал серо-зелёный камень и положил его в круг света на стол. Двух фраз про эффект хватило.

— Два уровня к уникальному навыку. Можно использовать один раз любому из нас.

Над столом стало тихо.

— Сильная штука, — наконец сказал Каменев. — Очень сильная.

— У кого из штаба есть навыки такого ранга? — спросил Кондратьев.

— Точно у Киры, — отозвался Алексей. — У меня. У вас, насколько я понимаю, тоже.

Кондратьев чуть наклонил голову, и это было всё, что он ответил.

— У бойцов второй когорты тоже могут быть, — добавил Каменев. — С опросом пока подождём. До решения.

— Согласен, — Кондратьев кивнул. —Утром на свежую голову решим. Камень пока у Саши пусть лежит.

Я молча убрал кристалл обратно в подсумок. Хорошо что не моя одного эта головная боль, и решать её всем штабом правильное решение.

— На сегодня всё, — Кондратьев поднялся. — Отдыхать всем.

Народ начал расходиться. Я тоже встал, кивнул Каменеву на прощание и почти у выхода поймал на себе короткий взгляд Кондратьева.

— Саш.

— Да?

— Отлично сработал.

Я улыбнулся и просто вышел из шатра в холодный двор. Я постоял минуту, давая голове остыть. Где-то у дальней палатки знакомо ругался Илья, он успел перехватить ужин и теперь, судя по интонации, спорил с Даней о чём-то, что Илья считал жизненно важным, а Даня несущественным. Улыбнувшись пошёл к ним. Сейчас разберёмся с уровнями, перекинемся парой слов по сегодняшнему, а потом я наконец-то завалюсь спать. Очень, очень хочется спать.

Палатку Илья делил с Даней, и я их нашёл прямо у входа. Илья как раз с упоением что-то рассказывал, Даня медленно дожёвывал и слушал.

— О, главный пришёл, — Илья хлопнул по соседнему чурбачку. — Садись, у нас тут собрание комитета обиженных.

— А кто обижается?

— Я.

Я сел, протянул ладони к огню.

— На что?

— На судьбу, — Илья закатил глаза. — На статистику и каменных троллей, которые посмели сдохнуть, пока я занимался пробежкой.

Даня хмыкнул.

— Сколько в итоге взял уровней?

— Четыре всего.

— У меня плюс семь.

— А я девять, — добавил я.

— Ну вот, — Илья махнул рукой. — Я и говорю. У меня тридцать третий, у тебя сороковой, у Саши сорок третий. Самая интересная прокачка опять прошла мимо.

— Ты, между прочим, сделал ключевое — заметил Даня. — Без этого нас бы там утоптали

— Это всё, конечно, очень благородно, — Илья снова закатил глаза. — Только в интерфейсе у меня стоит цифра тридцать три, а у Даньки сорок, и за это мне никто моральную компенсацию не выдаст.

Я улыбнулся. Илья жалел себя ровно настолько, чтобы это было смешно.

— Ничего, — сказал я. — В следующий раз будут еще тролли или какие-нибудь варги или ещё какая-нибудь полезная гадость.

— В следующий раз, — мрачно подтвердил Илья.

Мы посидели ещё немного. Я даже расслабился впервые за сутки. Потом Даня поднялся первым.

— Всё, парни. Я больше не могу.

— И я, — Илья встал следом. — Если мне завтра кто-нибудь скажет, что нас в шесть подъём, я этого человека укушу.

— Доброй ночи, отдыхайте, — кивнул я.

Они ушли в палатку, а я ещё посидел один, протягивая ладони к огню. И вот теперь, в этой тишине, я наконец позволил себе открыть интерфейс.

Сначала просто прокрутил в голове итоги. Кира на пятьдесят восьмом. Кондратьев на пятьдесят седьмом. Юра с Натальей по пятьдесят шестому. Алексей на пятьдесят пятом. Я сам на сорок третьем. Даня на сороковом. Илья на тридцать третьем. В целом не плохо сходили и возможно нам этот итог даст новое преимущество перед нежитью.

Я вызвал интерфейс

Саша Александров Ранг: Признанный (2)Уровень: 43

Характеристики: Сила — 5 Выносливость — 10 Ловкость — 18 Интеллект — 19 Удача — 3

Свободные очки характеристик: 2

Навыки: Эмпатия — 31 Владение кинжалом — 25 Оценка сущности — 1 Аура превосходства — 2 Чувство опасности — 35 Ментальный импульс — 79 Лингвистика — 32 Скрытность — 25 Дипломатия — 13 Морок — 30

Свободные очки навыков: 53 Свободные слоты навыков: 3

Снаряжение: Кольцо выжившего Ядовитые кинжалы теневика Перчатки менталиста Кристалл картографии (привязка) Кристалл усиления, второй ступени

Я какое-то время просто смотрел. Очень хорошо растём. Только вот свободных очков накопилось столько, что начинала чесаться рука раскидать их по мелочи. С характеристиками я разобрался быстро. Два очка за ранг ушли в интеллект, ровно как и хотел. Двадцать одна единица в интелекте, это, помимо всего прочего, ещё и хорошее усиление Мороку, а Морок мне в ближайшие недели я думаю понадобиться. Очень уж интересный возможности с этим навыком открываются.

Интеллект: 21

Я кивнул сам себе и полез в навыки.

И тут передо мной мягко мигнула одна из строк.

Оценка сущности — 1 ур.

Я даже наклонился немного, чтоб убедиться, что не показалось. Нет, мигала именно она, спокойно, как лампочка на старом приборе. Система явно намекала, что готова улучшить.

Я хмыкнул. Оценку я завёл ещё в первые недели, и с тех пор она у меня тихо лежала в слотах, отрабатывая своё каждый раз, когда мы натыкались на нового противника. Только эффект «до пятидесятого уровня включительно» в последнее время становился всё бесполезнее. Тролли в неё уже не лезли. Лейтенанта Некроса она тоже когда-то не взяла. И если мы дальше будем продолжать в том же темпе, то скоро мне эта оценка вообще будет нужна только на гоблинов. Я не стал тянуть. Вкинул в неё пятьдесят очков сразу.

Получен новый уровень навыка: Оценка сущности Уровень: 2Эффект: отображает параметры цели до 100 уровня включительно

Ну вот. Совсем другое дело. Теперь даже самый матёрый рыцарь смерти у меня в радиусе оценки не отвертится, и фракция Некрос со своим лейтенантом, если ещё раз нас осчастливит личным присутствием, прочитается мной как обычная книга.

Свободные очки навыков: 3

Я свернул интерфейс. Три копейки оставил в запасе. Поднялся с чурбачка, потянулся так, что в спине щёлкнуло сразу в трёх местах, и направился к палатке. Сейчас в спальник, и не открывать глаз до утра. Заснуть я успел почти сразу. А минут через десять у меня перед лицом всё резко осветилось факелом, и Даня тряс меня за плечо.

— Саш. Подъём. Срочно.

Я открыл глаза.

— Что?

— Главная нода атакована. Серов прислал гонца.

Глава 8. Умный враг

В штабе горела одна лампа, Серов вторую ночь подряд сидел до утра. Спина болела ровно так, как болит у человека, который не спал двое суток в свои 47 лет. Он привычно потянулся, услышал, как в плече щёлкнуло, и снова склонился к разложенному на столе листу. Лист был наполовину написан, наполовину зачёркнут, и в этом и заключалась главная проблема. Доклад в Москву генералу Резникову не складывался уже четвёртый час. Не складывался не потому, что Серову не хватало слов, а потому, что слова, которые в голову приходили, были слишком похожи на признание, что задание он, возможно, провалит.

Первую атаку они отбили. Это в докладе уже было. Только вот после первой атаки наступила тишина, и тишина эта была хуже самой атаки. Любой нормальный командир в его положении прекрасно понимал бы, что противник, не считавшийся с потерями и не победив сразу, пустит в бой еще больше сил, особенно если они у него есть. Сейчас они отбились, потому что Некрос послал три-четыре тысячи и потому что подсуетились ссархи. Ну и про барона Ренкара не надо забывать, который привел хоть немного, но все таки сильных бойцов. А Если Некрос пошлёт десять или пятнадцать тысяч? Серов знал, что у него людей просто не хватит отбить такую мощь.

И тогда главный вопрос был не в том, выживут ли они здесь. Главный вопрос был в том, что произойдёт, если нежить захватит портал. Уничтожит - это полбеды. Серов с самого начала, ещё на Земле, в кабинете Резникова, отвёл себе вариант, что портал однажды может закрыться, и в таком случае все, кто остался по эту сторону, останутся по эту сторону навсегда. Но был и второй вариант, о котором не говорили вслух, а тут, под жёлтой коптящей лампой, он крутился в голове Серова не первый час. Что если портал в обе стороны. Что если мёртвые научатся в него заходить. Что если однажды кто-то на Земле увидит, как из аномалии под Москвой выходит первый рыцарь смерти. Местные ни разу не пытались пройти, и Имперский дипломат с самого начала на этот счёт говорил странные обтекаемые слова, из которых Серов понял главное, что здешние не знают, можно или нельзя, и проверять не хотят.

Серов поморщился, потёр глаза тыльной стороной ладони и снова посмотрел на карту. Под рёбрами у него в эту минуту шевельнулось что-то очень нехорошее, и он не сразу понял что именно. Наверное простое и грубое сомнение, что он, Владимир Серов, двадцать пять лет проработавший в разведке и умевший рассчитывать чужие действия, в собственных решениях оказался не таким уверенным, как хотелось бы. Это было неприятно. Он за свою жизнь подавил это чувство в себе достаточно раз, но сейчас оно мелькало внутри.

Прослужив в ФСБ столько лет, он научился главному для себя. Если можно отправить человека, который умеет это лучше, не лезь сам. Серов умел координировать и слышать тех, кто на земле, складывать донесения в общую картину, угадывать дыры, в которые противник полезет завтра. Полевым он не был никогда и не пытался быть. Полевые работали под ним, и за каждого он отвечал лично. За одного, который не вернулся из Дагестана в две тысячи восьмом, он отвечает до сих пор, потому что тот разговор по защищённой линии помнит дословно, и помнит ту секунду, когда сам приказал не выходить, и человек послушался и не вышел.

Тогда у Серова ещё была Татьяна, и в тот вечер она встретила его с гречкой и не задала ни одного вопроса, и за это он был ей благодарен больше, чем за все годы до и после. Татьяну он похоронил пять лет назад. Дети остались на Земле, у обоих свои семьи уже. За два месяца здесь, Серов выходил через портал реже, чем хотелось бы, и почти каждый раз шёл напрямую к Резникову, докладывал, возвращался обратно. На звонки сыну и дочери оставались минуты, и эти минуты Серов тратил на короткое «жив, здоров, занят», после чего вешал трубку и возвращался под жёлтую лампу. И только сейчас, ночью, в этой тишине, ему вдруг отчётливо захотелось завтра выйти и потратить весь день не на доклад, а на звонок дочери. Он бы ей даже ничего особенного не сказал, просто послушал, как у неё дела, как там внук, как там муж, как у неё там вообще всё. Просто послушал бы.

Стал сентиментальнее с возрастом, подумал он. Серов вернулся к карте. Когда пару месяцев назад его посреди ночи вызвал Резников и без долгих предисловий сообщил, что недалеко от Москвы появилась аномалия, он выехал туда с группой через полтора часа. Ожидал увидеть всё, что угодно, но не каменную арку, похожую на портал из тех фильмов, которые любил смотреть его сын ещё школьником. Район оцепили. Послали группу внутрь, но вернулись без оружия, всё, что не принадлежало этому миру, просто исчезло на той стороне. Тогда вошёл он сам, со второй группой и учёными. Вернулись, доложили и Резников принял решение. Над аномалией собрали защищённый ангар, чтобы не беспокоить население, и начали забрасывать людей малыми партиями. Первая площадка на той стороне была вырублена за сутки

А ещё через неделю к ним вышел человек. Человек в плаще, с гербом, которого никто из землян не знал, с языком, которого никто не понимал. Их разговор тогда занял почти три часа на жестах. Сейчас Серов даже не мог толком вспомнить, о чём именно. Зато прекрасно помнил, как этот человек, выяснив, что говорит со старшим, снял с пояса меч в тёмных ножнах и протянул ему. В знак мира. Серов меч взял, потому что отказаться было бы оскорблением, и с тех пор тот меч стоял у стены штаба в углу, и Серов трогал его только когда выходил прокачать уровни.

Дверь штаба распахнулась без стука. Серов поднял голову, мгновенно собрался, отделил рабочий слух от усталой головы. На пороге стоял молодой парень, в одной куртке, без шлема, и лицо у него было такое, что Серов даже не дослушал.

— Атакованы, — выдохнул парень. — Их много.

— Очень?

— Не посчитать, тысячи.

Серов кивнул один раз и поднялся. Внутри у него уже не было ни тех сомнений, ни той сентиментальности, ни даже усталости. Внутри было пусто и собранно, потому что человеку, который двадцать пять лет занимался такой работой, в первую секунду нельзя проявлять эмоции

Он подошёл к углу, взял имперский меч, накинул перевязь, привычно подтянул её до удобной длины.

— Бегом на стену.

— Есть.

Серов вышел. Тревожный гул шёл по двору, и кто-то на северной башне, уже бил в большой колокол. На стене было холодно. Ветер с севера дул прямо в лицо, и под этим ветром, в первой серой дымке утра, из чёрной полосы леса километрах в двух-трёх от ноды медленно и тяжело выползала масса. Серов остановился у зубца, положил ладонь на холодный камень и просто посмотрел. Их было слишком много, чтобы считать. Потом повернулся к парню, который поднялся за ним.

— Бери самую быструю Лошадь, срочно.

— И куда мне, Владимир Алексеевич?

— Скачи на восточную и найди Кондратьева. Скажешь, что атаковали главную ноду, мы ошиблись.

— Есть.

Парень исчез. Серов снова повернулся к северу, к тёмной шевелящейся массе, и где-то в глубине у него шевельнулась окончательная мысль. Этот мир его всё-таки переиграл.

— Саш. Подъём. Срочно.

Я открыл глаза.

— Что?

— Главная нода атакована. Серов прислал гонца.

Я сел в темноте палатки. Пальцы сами знали, как застёгивать ремни на сапогах, и я застёгивал их, ещё толком не проснувшись, пока в голове у меня прокручивалось одно слово. Атакована. Вышел из палатки, а снаружи лагерь уже ожил, хоть и была ночь. Все шли быстро, в одну сторону к воротам. Я плеснул в лицо холодной воды у ближайшей бочки, дёрнул плечами и побежал за Даней. У ворот уже стояли Кондратьев, Кира и Каменев. Раздавали последние указания. Колонна собиралась за ними плотной массой, шестьсот с лишним человек в полном снаряжении. Кондратьев увидел меня, коротко кивнул и тут же повернулся.

— Саш, идёшь в авангарде. Ауру на группу при подходе.

— Принято

Я кивнул, отошёл в сторону, к Дане. Я ещё был с просони, но вопросы все были излишни. Если главная база не устоит, не понятно, что будет с порталом. А если портал захватят или разрушат, ещё хуже. Никто не знает, выживет ли тогда кто-то здесь, в чужом мире, без точки возрождения. И совсем плохо думать о том, что портал, возможно, работает в обе стороны, и тогда мёртвые однажды появятся уже там, у нас, под Москвой. В ангаре, который никто к такому не готовил.

Я сразу подумал о маме и Лере, хоть мы с ней и расстались, но я беспокоился что с ними может что-то случится, если мертвецы смогут пройти через портал. Постарался отогнать эту мысль раньше, чем она во мне развернулась. Через минуту все уже стояли у ворот. Кондратьев оставил тридцать человек охраны на восточной, всё остальное забирал с собой, включая Дарена и двадцать восемь имперцев барона. Кондратьев поднял руку.

— Выдвигаемся!

Темп он задал с первой минуты. Лёгкая пробежка, никто не отставал, никто не растягивался. У всех в голове, наверное, было одно и то же, добежать как можно скорее. По дороге я хотел подойти к Кондратьеву и предложить отправить кого-нибудь к ссархам. Но сначала надо было добраться, а на ходу такие разговоры командиры не любят, и я держал мысль в голове до нужного момента.

Лес по сторонам дороги был тёмный и плотный. Я шёл и считал в голове, сколько у нас времени с момента отправки гонца Серовым. Через час впереди показалась знакомая полоса опушки. Кондратьев впереди резко сбросил темп. Колонна за ним сбилась в плотную массу. Я вышел из строя на пару шагов вперёд и увидел.

Над главной нодой висел дым. На северной стороне нежить уже была под стенами. Сотни тёмных фигур карабкались, бились в стену, лезли в одно место, туда, где у нас находились ворота. И именно в этот момент, на наших глазах, эти ворота с глухим тяжёлым звуком рухнули внутрь.

Эта база была укреплена слабее восточной. Все думали, что основной удар придёт туда. Здесь стены были только из железной хвои, без камня. ворота стояли лёгкие и не рассчитанные на штурм Я перевёл взгляд на север, откуда напирала нежить. И вот тогда у меня в груди по-настоящему стало холодно.

Это был океан. Тёмная шевелящаяся масса, которая уходила в утренний туман и из тумана не заканчивалась, и я понимал, что сосчитать её невозможно. Ещё месяц назад я был обычным студентом. Сидел в общаге, забивал на лекции, играл по ночам. Сейчас я стоял на опушке леса перед чужим миром и смотрел на армию мёртвых, которая ровно в эту минуту пробивала ворота к порталу на мою родную землю. Где-то я свернул не туда. Лучше бы я ходил на пары.

Кондратьев рванул к стене сразу, пока остальные смотрели на этот ужас. Он бежал не оглядываясь и не подтягивая никого за собой. Достал на бегу свиток, сорвал шнур и развернул. В следующую секунду стало тихо. Из свитка в небо ударил короткий резкий луч. От луча во все стороны пошла полупрозрачная тонкая плёнка, которая тихим шипением расходилась всё дальше, накрыла стену, накрыла часть поля перед стеной, накрыла нас на опушке. Купол сел над всей округой.

Та масса нежити, которая осталась за куполом, упёрлась в невидимую стену и остановилась. Отлично, подумал я. Может, у нас и есть шанс. Кто-то впереди в колонне заорал. Потом ещё кто-то. И вся наша небольшая армия рванула вперёд, к пробитым воротам, плотным потоком. Я побежал вместе со всеми, на ходу запуская Ауру.

Очень много нежити осталось за куполом. И главное, что меня в эту минуту поразило, это то, что они не рванули в нашу сторону сплошной массой, как было при штурме восточной. Многие из мертвецов просто стояли и ждали. Кто-то упёрся в плёнку барьера, потоптался и тоже встал. И вот именно эта спокойная, организованная остановка по ту сторону купола меня по-настоящему напрягла, потому что выходило, что нежить нашего противника совсем не безмозглая. Это, в общем, было понятно и раньше. Только теперь становилось окончательно ясно, насколько все у них просчитано. Они подготовили эту атаку. Они обманули нас при штурме восточной, ударив меньшими силами. Дали нам поверить, что главный удар придёт туда, заставили нас укреплять не ту стену, и теперь, собрав весь свой кулак, ударили по главной базе, где мы ждали удара меньше всего. Это было умно и от этого было страшнее всего.

Мы добежали до того места, где у главной ноды раньше стояли ворота. Сейчас там был просто провал между стенами, и в этом провале шёл бой. Защитников на стенах почти не было, потому что все, кто мог держать оружие ближнего боя, сейчас стояли в воротах и встречали тех мертвецов, которые остались под куполом. Зато купол отрезал основную массу нежити снаружи, и эта основная масса теперь стояла за плёнкой и ничего не могла сделать. Они этого, кажется, не ожидали. И этот мизерный шанс был у нас сейчас единственным, который может спасти нас.

Мы прошли через ворота с разбегу. Я включив ауру бежал впереди и даже несколько раз ударил кинжалами, Даня был рядом, разваливал щитом и топором всё, до чего дотягивался. Илья работал из второй линии и прикрывал нас. В этой волне, которая оказалась внутри защитного купола, было много низкоуровневых. В основном двадцатые и ниже уровни. Но их было много, может две тысячи, может и больше. На одного нашего приходилось четверо- пятеро мертвецов. И только за счёт того, что мы пришли свежие, и готовые биться до конца, быстро смогли смять врага.

Через двадцать минут внутри главной ноды стало тихо. Я стоял у внутренней стены, тяжело дышал и впервые с того момента, как мы вышли из леса, мог себе позволить просто дышать. Кондратьев был чуть впереди, и я увидел, как навстречу ему вышел Серов. Серый, усталый, в плаще, заляпанном чёрным до плеч, но на ногах. С мечом в руке. Я подошёл ближе.

— Владимир — Кондратьев коротко кивнул, без приветствий и церемоний. — Сколько у тебя в строю.

— Из ста двадцати - восемьдесят. Из них человек пятьдесят на ногах. Остальные раненые. Маги все живые, но сильно истощились.

— Купол продержится два часа. После чего они снова пойдут сюда

Серов посмотрел на Кондратьева и сказал просто.

— Спасибо, что успели. Давайте думать, что делать будем.

Кондратьев кивнул и тут же повернулся.

— Каменев.

— Здесь.

— Внутренние ворота нужно укрепить так, чтоб не открывались ни снаружи, ни изнутри и придумай как будем отступать за внутреннюю стену. Затем займись внешними и сделай тоже самое из тех материалов что останутся на складе.

— Понял. Сейчас займусь

Каменев пошёл к воротам, на ходу подзывая своих магов земли. Я почувствовал, что момент для моей мысли подходящий, и сделал шаг ближе.

— Владимир. Павел. Можно?

— Говори.

— У нас есть ссархи в союзниках. Если послать сейчас за ними, может успеют помочь. Я могу пойти сам.

Серов посмотрел на Кондратьева. Кондратьев посмотрел на меня.

— Нет, — сказал он. — Твоя аура нужна здесь.

— Я согласен, — добавил Серов. — Тебя из строя выводить нельзя, но идея правильная. Найдите кого-нибудь из новеньких, кто сможет быстро добраться до болот. Пусть идёт к границе и ищет любого ссарха и передаёт нашу просьбу.

Через пару минут такой человек нашелся. Я объяснил ему коротко, где граница и что говорить. Парень выслушал, кивнул и сразу побежал. Через минуту его уже не было видно.

Каменев стоял у внутренних ворот, и руки у него двигались как у дирижёра, и под этим движением слой за слоем поднимался камень. Из остатков склада таскали бруски, доски, остатки тяжёлой хвои. Маги земли работали вместе с ним. Через сорок минут внутренние ворота стали глухой стеной, в которой даже изнутри ничего не открывалось. Потом Каменев пошёл к остаткам внешних. Там он работал быстрее, потому что времени уже оставалось все меньше и меньше

И только в какой-то момент в этом часу я заметил, что у меня в углу зрения мигнула знакомая системная отметка. Я открыл интерфейс на секунду, увидел новый уровень и ещё три свободных очка навыков сверху. Я даже сначала не понял, когда успел. Видимо, на зачистке у ворот. На моём счёту лежало шесть свободных очков, и я бы их во что-нибудь сейчас вложил, но я не знал, во что именно. На Морок? На Эмпатию? Каждый из вариантов мог пригодиться, но каждый только в своей ситуации, и пока я не понимал, какая из ситуаций придёт ко мне в ближайшее время. Я закрыл интерфейс, а очки остались не распределенными.

Я поднялся на стену вместе с Кондратьевым. Илья с Даней встали рядом со мной, ближе к центру. Кира была справа, командуя правым флангом. Алексей стоял слева, командуя левым. Серов спустился вниз, во внутренний двор, и собрал около себя ближников. Если нежить пройдёт ворота, эта группа должна была встретить её первой, до того, как защитники успеют отойти за внутреннюю стену. Юра с Натальей и парочка других магов встали на левую башню. Каменев оказался на правой и рядом с ним еще человека четыре.

Кондратьев прошёлся по стене и повторил план для всех. Когда внешнюю стену продавят - отступаем без потерь во внутренний периметр. На внутренней стоим насмерть. В этот момент над нами в воздухе беззвучно вспыхнуло, и купол начал гаснуть. Сначала плёнка стала прозрачнее, затем ещё прозрачнее и потом её просто не стало.

С северной стороны поля тёмная масса, которая всё это время стояла, медленно тронулась вперёд. Я ожидал, что нежить сразу рванёт всей массой, как было при штурме восточной, но они снова повели себя по-другому. Сначала из общей массы вышли несколько мертвецов и направились к месту, где раньше стоял купол. Прошли. Никакого сопротивления. Потом за ними двинулись ещё несколько. Тоже прошли. И вот только когда вторая разведка убедилась, что плёнки больше нет, армия медленно и ровно пошла на стены. Троллей пока не было видно. Это меня успокоило, но ровно до того момента, пока они не появятся. Потому что мы все на стене знали, что они появятся, и появятся в самый неподходящий момент.

Началось. Стрелы, огненные шары с правой башни, воздушные ножи с левой, чьи-то одинокие молнии, кто-то швырял подожжённые кувшины и всё это полетело над стеной плотной волной. Первой шеренги нежити сразу не стало. На месте упавших скелетов напирала следующая шеренга, и следующая, и следующая, но мы старались давить их раньше, чем они доходили до стены.

И тут пошли некротические стрелы. Личи показались чуть позже и начали сразу стрелять. Кто-то рядом со мной коротко вскрикнул и отшатнулся, и я сразу увидел, что у него на правой руке от плеча до запястья ровно посерело, он опустился на колено и больше не вставал. Большая часть стрел уходила в сторону, но какие-то всё равно прорывались. Восточная битва нас всё-таки научила нас противодействовать им. На главной никто не запаниковал, и раненых некротикой было меньше.

Через пару минут на горизонте показались тролли. Они бежали без строя, и им было плевать, чьи тела топтать по дороге. Я видел, как один тролль на бегу буквально снес младшего лича, сломав его пополам, но не остановился. Наши маги одновременно со всех башен и стен ударили по троллям. Двое упали намертво. Один просто загорелся и пробежал ещё метров пятнадцать, прежде чем рухнул. Другой остановился, постоял пару секунд и осел. Остальные обогнули и продолжили путь.

— Продолжаем бить по троллям, — крикнул Кондратьев на стене. — Всё остальное вторым приоритетом.

Все переключились. Стрелы, магия, тяжёлые болты, теперь всё это уходило только на бегущих к воротам гигантов. Один упал прямо на подходе, второй упал в десятке метров от стены. Третий и четвёртый уже добежали до ворот. Один из них ударил. Я даже сверху почувствовал, как ворота под ударом прогнулись внутрь, Фёдор крепко замуровал их, но все понимали что это не на долго. Тем более по полю бежали еще пятеро. На стене начали напирать. Нежить лезла плотно, лестниц у них не было, и они просто карабкались по телам своих же погибших, складывая под собой живую ступеньку из мёртвых. Наши лучники работали по этим ступенькам, обрушивали их, снимали тех, кто поднимался выше всех.

Я понял, что времени у нас немного осталось, и мне пришла гениальная, как мне казалось мысль. У меня в подсумке лежала маленькая серо-зелёная штука, и я о ней до этой минуты старался не думать. Кристалл усиления. Утром мы должны были решать, кому достанется, но этого утра могло уже и не быть. Я достал кристалл и зажал его в ладони. Мысленно, без слов, потянулся к Ауре превосходства. Подумал «улучшить». В ладони стало горячо, потом тепло, потом ничего. Я разжал кулак. Кристалла не было. Только тонкая серо-зелёная пыль на ладони, которую сразу унесло ветром со стены. Я открыл интерфейс на одну секунду.

Аура превосходства Уровень: 4 Эффект: +40% к силе, ловкости, выносливости и интеллекту союзников. Радиус: 40 метров.

Я выдохнул и сразу почувствовал небольшой прилив сил. Илья рядом со мной коротко тряхнул головой, будто ему сразу полегчало. Кто-то слева ударил стрелой так, что та ушла дальше и быстрее, чем уходила минуту назад. Юра и Наталья на башнях явно почувствовали усиление, так как теперь до них спокойно доставала аура. Огненный смерч с правой башни пошел еще мощнее и дольше держался. Третий тролль у ворот рухнул сразу после удара двух магий вместе. Четвёртого свалил спаренный удар с разных башен.

Но за ними бежали другие. Один из троллей продолжал бить в ворота, которые держались уже на честном слове и на магии Каменева. Счастье долго не продлилось, до ворот добрались еще двое и вот тогда минут через десять ворота рухнули.

— Уходим! — Кондратьев.— Отступаем во внутренний периметр! Не задерживаться!

Я уже бежал по стене к лестнице. Даня и Илья за мной. Сзади по дереву загремели сапоги, маги уходили с башен, лучники сворачивались, всё это шло без паники, плотным потоком вниз, во двор. Внизу, у пробитых ворот, уже встречал нежить отряд Серова. Сам Серов в центре с мечом, рядом ближники у которых сомкнуты тяжёлые щиты. Их задачей было задержать первую волну прорвавшихся ровно настолько, чтобы все, кто спускался со стены, успели уйти за внутреннюю. Когда основная часть наших уже укрылась за внутренней стеной, Серов начал спокойно отходить, шаг за шагом, не разрывая строй, и его люди отходили вместе с ним, прикрываясь щитами. Кондратьев у внутренних ворот командовал прикрытием, лучники били с верха внутренней стены поверх голов отступающих.

Всё шло по плану и в этот момент из дыма у внешних ворот, который наши маги воздуха в эту секунду не успели сдуть, вылетела одна-единственная некротическая стрела. Она прошла косо, под углом, но ударила Серову ровно в грудь. Он остановился. На лице у него ничего не изменилось, только меч в правой руке стал чуть ниже. И тут же серость пошла от центра груди, ровно, как растекается чернила по ткани, и поднялась к шее.

Алексей с Кондратьевым уже бежали к нему. Я кричал откуда-то, но не помню, что именно. Алексей подхватил Серова под одну руку, Кондратьев под другую, его буквально потащили во внутренний двор, и Кондратьев на ходу рявкнул:

— В штаб его. Лекарей туда. Чтоб не ушёл на возрождение.

В этот момент я понял, что нежить, которая всё это время напирала на ворота и лезла во двор, резко остановилась и начала медленно пятиться назад. Через минуту в проёме ворот никого не было, мертвецы встали за стеной так, что наши стрелы и заклинания не попадали по ним. Между двух стен, на дворе жилого сектора, на земле перед стенами осталась только месиво из тел.

Всё дымило и воняло так, что слезились глаза. Кто-то рядом со мной тяжело сел на камни. Передышка, но сколько она продлится, никто не знал