За гранью Империи-1. Нулевая линия

Глава 1. Нулевая линия

— Ты вообще меня слышишь? — голос Леры был ровный, почти спокойный, и от этого становилось только хуже, потому что спокойствие в таких разговорах не означает «всё нормально». Оно означает, что человек уже принял решение, а ты ещё только подбираешь оправдания.

Я сидел на кухне, в футболке, пережившей два года, три стирки на отвали и один эксперимент с отбеливателем. На столе стояла кружка с давно остывшим кофе и тарелка с бутербродом, который я собрал утром, но так и не съел, а на коленях лежала клавиатура. Да, на кухне. Я понимал, как это выглядит. Телефон вибрировал в руке, в чате с пацанами шёл расчёт таймингов и спор о билдах, и там всё было понятно, цифры, правила, логика. В реальности логика почему-то всегда шла лесом.

— Слышу, — ответил я автоматически. — Подожди секунду.

— Подожди… — Лера выдохнула так, будто проглотила слово. — Ты всегда так говоришь. «Секунда». «Щас». «Дай доиграю». А потом проходит два часа.

— Не два часа, — буркнул я и тут же понял, что это звучит как «не я ударил, оно само».

— Саша. — Она прислонилась к косяку, скрестила руки на груди. — Ты не работаешь. Учишься, ну, ты понял как. Играешь, спишь, ешь и снова играешь.

— Я тренируюсь, — сказал я и сам услышал, насколько жалко это прозвучало. — Это серьёзно.

— Серьёзно? — Она подняла брови. — Настолько серьёзно, что ты забыл про пересдачу?

Я замер. Пересдача. Чёрт. Полез в телефон, и там действительно висели её сообщения, «Не забудь», «Саш», «Саша, пожалуйста», и письмо от деканата, которое я пролистал, как спам.

— Я… — начал я.

— Ты даже сейчас не можешь положить эту штуку, — сказала Лера и кивнула на телефон. — Ты разговариваешь со мной, как с фоновым персонажем.

Внутри неприятно щёлкнуло. Обида, тупая, бессмысленная, детская.

— То есть ты уходишь? — спросил я, хотя всё уже было решено и без меня.

— Я не ухожу, — ответила она. — Я выбираю себя. Мне надоело ждать, пока ты закончишь жить там, — она снова кивнула на экран, — и начнёшь жить здесь.

Я попытался пошутить, потому что юмор всегда был самым прокачанным моим навыком, сказал что-то про легендарное кольцо верности с шансом критической верности в пять процентов. Она не улыбнулась.

— Саша. — Лера взяла сумку. — Ты хороший и смешной, но ты не здесь. Ты всё время где-то рядом, но не со мной.

— Я могу измениться, — сказал я и тут же понял, что, когда человек говорит «могу», он обычно не меняется.

— Я не хочу ждать, пока ты захочешь, — тихо сказала она. — Мне двадцать один, Саша. Я хочу нормальной жизни.

Она вышла, и дверь закрылась без хлопка, просто окончательно. Я остался сидеть и смотреть на кружку с холодным горьким кофе. Вокруг всё было обычным, кухня, дешёвая лампа, шум лифта за стеной, но ощущение было такое, будто я остался один в пустой карте, с которой вышли все остальные игроки. Телефон в руке дрогнул, и я написал в чат, что ушёл в реал. В ответ прилетело «???» и «ты живой?», и я усмехнулся без всякой радости. Живой-то я живой, только непонятно, зачем.

До пересдачи оставалось сорок минут. Я бежал к универу, рюкзак прыгал по спине, воздух резал горло, телефон вибрировал в кармане, а на лестнице корпуса я понял, что забыл паспорт. Конечно. Паспорт ведь вещь опциональная.

На кафедре меня встретили взглядом, от которого хотелось провалиться сквозь текстуры.

— Александров, — преподавательница поправила очки. — Вы опоздали.

— У меня обстоятельства.

— У вас всегда обстоятельства. У вас три хвоста, Александров, вы на грани отчисления.

— Можно попробовать? — выдавил я.

Она вздохнула и кивнула на стол. Я сел, взял ручку, посмотрел на лист и понял, что в голове пусто. Реально пусто, потому что вместо формул там крутились Лера, закрытая дверь, её «я устала» и моё «ушёл в реал». Мозг, похоже, решил, что учёба это платное дополнение, которое я так и не купил. Я написал пару строк, потом ещё пару, и сдал.

Преподавательница пробежала лист глазами, и лицо у неё стало такое, будто я в шутку предложил ей прыгнуть с крыши.

— Вы шутите?

— Нет.

— Тогда это ещё хуже. — Она вернула лист. — Александров, вы отчислены. Решение окончательное. Обходной получите в деканате.

Внутри всё провалилось так, будто из-под пола выдернули опору. Я что-то промямлил, но она уже отвернулась, и я вышел в коридор, сел на подоконник и уставился в окно. Мимо шли люди, смеялись, жили, а я сидел и чувствовал, как моя собственная жизнь разваливается на «до» и «после» из-за того, что я не смог вовремя встать и выучить пару тем. Телефон снова завибрировал. Военкомат. «Явиться… такого-то числа… повестка…» Я прочитал дважды, надеясь, что на третий раз текст изменится.

— Это уже не жизнь, — пробормотал я. — Это сюжет, который пишет садист.

Военкомат пах краской, пылью и чужой усталостью, так, будто здание не ремонтировали с тех пор, как на заборах ещё писали «СССР». Очередь тянулась бесконечно, передо мной сидели такие же, кто-то нервно шутил, кто-то смотрел в одну точку, кто-то листал телефон и делал вид, что ему всё равно.

— Александров! — рявкнули из-за двери.

Я вошёл. За столом сидел майор с таким лицом, будто он перевидал все варианты человеческой глупости и устал от каждого по отдельности.

— Отчислили? — спросил он без предисловий.

— Да.

— Уклоняться будете?

— Нет, — сказал я быстро. — Я пришёл.

— Молодец. — Прозвучало так, словно я получил медаль. — Значит, служба. Год, учёт, всё по закону.

Год. Год без привычного, без свободы и, если честно, без единого шанса что-то исправить. Майор будто услышал эту мысль, потому что вдруг посмотрел на меня внимательнее.

— Есть другой вариант.

— Какой?

Он достал папку, обычную, серую, без грифа «секретно» и без печатей, и от этой обыденности почему-то стало только неприятнее.

— Контракт. Подразделение при Министерстве обороны. Совместно с… — он сделал паузу, словно прикидывал, насколько мне можно доверять, — с другими структурами.

— Какими?

— Не задавайте лишних вопросов. — Майор наклонился ближе. — Вам подходит профиль.

— Профиль? — Я не удержался. — У меня профиль геймера, который выживает в виртуальных лесах и проигрывает на реальной кухне.

Он посмотрел так, что шутка умерла на месте.

— Вы играете?

— Да.

— Стратегии? Тактика? Командная игра?

— Да.

— Быстро принимаете решения? Справляетесь с давлением?

Я моргнул. В голове всплыл таймер на последней секунде, тот момент, когда решаешь, пушить или отойти, и ошибка стоит жизни.

— Наверное, да.

— Вот. — Он положил передо мной лист. — Согласие на собеседование.

— А если не подпишу?

— Тогда армия. — Майор усмехнулся. — А будете умничать, получите не только армию.

Я сглотнул.

— Это опасно?

Он посмотрел прямо в глаза.

— Это не кружок по интересам, Александров. Но это шанс. Вам дадут подготовку и возможность быть полезным.

Слово «полезным» попало неожиданно точно, потому что последние месяцы я и сам чувствовал себя персонажем, который завис в стартовом городе и забыл, зачем вообще начал игру. Я помолчал несколько секунд, перебирая всё разом, Леру, универ, повестку, год службы, пустоту, и эту папку, которая пахла выбором. Выбором, которого у меня обычно не было.

— Где подписать? — спросил я тихо.

Майор кивнул, будто только этого и ждал.

— Умное решение.

Я подписал, и внутри странно щёлкнуло, как будто я принял квест.

— Завтра, восемь ноль-ноль. — Он протянул бумажку с адресом. — Одежда простая, личных вещей по минимуму.

Я вышел на улицу, и день оказался слишком светлым, будто мир не понимал, что внутри меня уже началась другая реальность. Телефон снова дрогнул, и я машинально достал его. Сообщение с неопределённого номера. «08:00. Не опаздывать.

— Ну вот, Саша, — сказал я вслух и сам себе не поверил. — Хотел реал. Поздравляю. Только, похоже, он будет не таким, как ты ожидал.

Экран на секунду показался темнее, чем должен быть, будто за ним кто-то смотрел. Я сунул телефон в карман и пошёл домой, стараясь не оглядываться.

Вернулся уже в темноте. Лера забрала не всё, а только самое нужное, и на вешалке по-прежнему висела её куртка, а на полке стояла чашка с надписью «Лучший день — сегодня», и это было хуже, чем если бы она вынесла всё подчистую. Тишина в квартире звучала громче любого крика. Я бросил рюкзак в угол, прошёл на кухню, включил свет.

— Ну что, поздравляю, Саша, — сказал я в пустоту. — Минус девушка, минус универ, плюс армия. Прекрасный день.

Я сел за компьютер. Монитор загорелся привычным холодным светом, рабочий стол, иконки, клиент игры, всё знакомое и понятное. Я зашёл в тренировочный режим, просто чтобы отвлечься. Пальцы сами нашли клавиши, камера плавно повернулась, я выдал комбо, ушёл в перекат, поставил метку, раздал урон, всё чисто и по таймингу. Но что-то было не так. Интерфейс на секунду дёрнулся, я моргнул, повторил комбинацию и вдруг заметил, что счётчик отката навыка слегка поплыл, цифра стала не три и ноль, а будто три и ноль, и ещё что-то под ней, мелькнуло и пропало.

— Лаги? — пробормотал я.

Пинг был нормальный, соединение стабильное. Я закрыл игру, открыл снова, и меню загрузилось как обычно, вот только на мгновение экран словно стал глубже, будто за привычным фоном пряталось что-то ещё, тёмное и наблюдающее.

— Паранойя, — сказал я себе.

Я вышел из игры, в комнате было тихо и скучно. Телефон завибрировал, и я вздрогнул от неожиданности. Мама.

— Привет, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал нормально.

— Саша? — Она говорила быстро, как всегда, когда волновалась. — Мне звонили из университета. Это правда?

Я закрыл глаза.

— Да.

— Ты же говорил, что всё под контролем.

— Было. Под контролем до того момента, пока не оказалось, что нет.

— Господи. — Она вздохнула. — И что теперь?

— Повестка.

— Что?!

— Всё нормально, мам. Мне предложили интересный вариант с контрактом.

— Каким контрактом? Ты ничего не подписывай, не разобравшись!

— Я уже подписал.

Молчание на том конце стало тяжёлым.

— Саша. — Голос смягчился. — Ты уверен?

Я посмотрел на тёмный монитор, в котором отражался растрёпанный, уставший я с каким-то новым выражением лица. Не обиженный мальчишка и не герой. Просто человек, который впервые в жизни не может нажать «отменить».

— Не уверен, — честно сказал я. — Но если я сейчас опять ничего не сделаю, то через год окажусь в том же месте. Или хуже.

— Это опасно? — тихо спросила она.

Я вспомнил взгляд майора.

— Наверное, нет

— Тогда зачем, если ты не уверен?

Я помолчал секунду.

— Потому что я устал быть бесполезным.

На том конце снова повисла пауза, а потом мама тихо сказала, что я не бесполезный. Я усмехнулся и напомнил, что меня только что отчислили, а она ответила, что это не значит, что я плохой, всего лишь, что я запутался.

— Я справлюсь, — сказал я, хотя не знал, правда ли это.

— Позвони завтра и будь осторожен.

— Хорошо, все будет в порядке.

Я положил трубку, и комната снова стала тихой. Подошёл к окну, во дворе кто-то смеялся, проехала машина, хлопнула дверь подъезда, мир жил своей обычной жизнью, а я вдруг отчётливо почувствовал, что стою на какой-то внутренней границе. Телефон завибрировал в третий раз, тот же неизвестный номер. «Подтвердите готовность». Я смотрел на экран несколько секунд, потом набрал короткое «Готов», и сообщение исчезло мгновенно, будто его и не было, а экран на долю секунды потемнел. В отражении мне почудилось, что за моей спиной кто-то стоит, я резко обернулся, но было пусто, только сердце стукнуло сильнее.

— Хватит накручивать, — сказал я вслух, выключил свет и лёг.

Сон не шёл. В голове крутились чёрное небо, крики, запах гари, всё то, что я будто уже где-то видел или что мне показали заранее, и где-то на самом дне сознания ворочалось ощущение, что завтра я проснусь, и всё привычное окажется лишь подготовкой к чему-то другому. А может просто мозг накручивает меня.

Глава 2. Контракт

Будильник зазвонил в шесть сорок, хотя я не спал. Лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок, а ночью снилась все та же мешанина, и я просыпался трижды, каждый раз с ощущением, что куда-то опоздал. Телефон молчал, новых сообщений не было, только присланный накануне адрес где-то на окраине города, без названия и вывески, одни координаты и время.

Из дома я вышел без наушников, и это было непривычно, потому что обычно любая дорога - это музыка, подкасты, шум, а сегодня хотелось слышать всё, шаги, ветер, машины. Автобус шёл долго, за окном тянулись промзоны, склады, серые заборы, и чем дальше, тем меньше становилось людей. Нужное здание оказалось невзрачным, голый бетон, тёмные окна, никаких табличек, на воротах только номер. В семь пятьдесят восемь я стоял перед металлической дверью, и она открылась раньше, чем я успел постучать.

— Александров? — спросил мужчина лет тридцати пяти, без формы и погон, в чёрной куртке.

— Да.

— Проходите.

Внутри пахло не армией, а было стерильно, как в лаборатории. Коридор, белые стены, камеры под потолком. Меня провели в комнату без окон, где уже сидели двое. Крепкий парень с короткой стрижкой и спокойным взглядом и худой тип с татуировкой на шее, который очень старался выглядеть расслабленным. Мы переглянулись.

— Тоже контракт подписал? — тихо спросил худой.

— Похоже на то, — ответил я.

Дверь закрылась, и в комнату вошёл мужчина в строгом костюме, слишком спокойный для военного или полицейского.

— Доброе утро. Поздравляю, вы прошли предварительный отбор.

— Отбор куда? — спросил я.

Он слегка улыбнулся и сказал, что в подразделение, задача которого расширять стратегические возможности государства.

— Это что-то типа спецназа? — хмыкнул крепкий.

— Нет, — ответил мужчина. — Это нечто иное.

Он нажал кнопку на пульте, и стена за его спиной стала прозрачной. Я вздрогнул, за стеклом был огромный зал, а в центре стояла металлическая конструкция в форме арки, высотой метров пять, и по ней пробегали тонкие голубые линии света. В груди у меня что-то похолодело.

— Это что? — тихо спросил худой.

— Переходной узел, — спокойно сказал мужчина. — Стабилизированный портал.

В комнате стало очень тихо.

— Вы сейчас шутите? — сказал я.

— Нет.

Арка вспыхнула ярче, и пространство внутри неё словно искривилось, будто воздух стал плотным. Мужчина продолжил, что по ту сторону находится иная среда, контролируемая системой с чёткой структурой уровней, характеристик и классов, и я слушал его и понимал, что это звучит как описание игры.

— Вы хотите сказать… — начал крепкий.

— Да, — перебил мужчина. — Это мир с механикой, схожей с игровой, и он реален.

— Почему мы? — спросил крепкий.

— Потому что вы умеете мыслить в рамках систем, адаптироваться и анализировать. Игроки, стратеги, люди с высокой когнитивной гибкостью.

Я не понял, обижаться или гордиться.

— Там опасно? — спросил я.

Мужчина посмотрел прямо на меня и сказал, что там можно умереть. В комнате снова стало тихо, а потом он добавил, что смерть не всегда окончательна.

— Что значит «не всегда»? — спросил худой.

— Это вы узнаете на инструктаже.

Арка за стеклом снова вспыхнула.

— Основной контракт вы подпишете сейчас, — сказал мужчина. — После перехода отказаться будет невозможно.

Я смотрел на арку, на свет и на то, как воздух внутри неё будто дышит, и это совсем не походило на фантазию, было слишком материально.

— И сколько людей уже там? — спросил я.

— Достаточно, чтобы начать.

Этого ответа хватило, чтобы понять, это не эксперимент на трёх идиотах. Внутри вдруг разлилось странное спокойствие. В игре я всегда любил старт новой карты, ноль ресурсов, ноль преимуществ, только мозги и скорость решений. Вот только это была не карта.

— Если я скажу нет? — спросил я.

— Тогда вас переведут на стандартную службу, — спокойно ответил он. — Но вы уже видели достаточно, чтобы понять, второго предложения не будет.

Я посмотрел на остальных. Крепкий пожал плечами и сказал, что ему всё равно в армию, а тут хотя бы интересно. Худой выдохнул и заявил, что если уж помирать, то хоть с ачивкой, и я усмехнулся.

— Ну что? — спросил мужчина.

Я вспомнил Леру, маму, универ, пустоту и тот странный сон с чёрным небом.

— Согласен, — сказал я.

Он кивнул и сказал, что тогда добро пожаловать на нулевую линию, а потом открыл дверь и добавил, что переход через пятнадцать минут, подготовка минимальная, остальное система сделает сама.

— Какая система? — спросил я.

— Все узнаете потом.

Арка в зале вспыхнула ярче, и в эту секунду я окончательно понял, что действительно нашёл свой реал, только это был не тот реал, к которому готовят в университете. Нас вывели в коридор, и дверь за спиной закрылась с мягким щелчком.

— Пятнадцать минут, — повторил сопровождающий, тот самый в чёрной куртке. — Одежду оставляете, получаете комплект. Никакой личной техники. Телефон сдаёте в личный сейф.

— А если у меня там… — начал худой.

— Никаких «если», — отрезал сопровождающий. — Связь будет через внутренние каналы. Захотите вернуться к прежней жизни, шанс возможно будет, но не сегодня.

«Шанс будет». Ловкая формулировка, почти как в играх, где обещают, что выбор можно изменить позже, а потом выясняется, что «позже» это никогда. Нас завели в небольшую раздевалку, на лавках лежали серые пакеты с номерами, на стене висела камера, и я поймал себя на мысли, что спорить тут бессмысленно, даже если бы захотел. Достал телефон, посмотрел на экран, хотел написать маме, что всё нормально, но вспомнил, что обещал позвонить завтра, а не сейчас, и что само это «завтра» теперь стало слишком условным. Пальцы зависли, и я просто выключил телефон и положил в ящик.

— Всё равно, — сказал худой, заметив мой жест. — В играх телефон тоже не помогает.

— В играх можно выйти в меню, — буркнул крепкий.

Сказано было спокойно, но мне отчего-то стало легче. Мы переоделись в одинаковые комплекты, тёмно-серые штаны, куртка без знаков различия, удобные ботинки, на рукаве липучка под нашивку, но самих нашивок не выдали. Сопровождающий отвёл нас в соседнюю комнату, где на столе лежала гора бумаг.

— Подписываете, — сказал он. — Тут о неразглашении, тут согласие на медицинские процедуры, тут ответственность за нарушение протокола, а тут, — он пролистнул пачку, — подтверждение того, что вы понимаете, переход может привести к травме или смерти.

— Оптимистично, — пробормотал худой.

— Реалистично, — ответил сопровождающий, не меняя тона.

Я сел, взял ручку, и в голове мелькнуло, а что, если просто встать и уйти, но следом пришла другая мысль, уйти куда, в армию, в пустую квартиру, к пересдачам, которых уже нет. Я подписал, и возникло странное чувство фиксации квеста, от которого уже не откатиться. Наверное я всё таки переиграл в игры. После этого нас прогнали через медблок, быстрые анализы, давление, пульс, кровь из пальца. Худой с татуировкой старался держаться ровно, но пальцы у него подрагивали, и он то и дело сжимал кулак, будто проверял, на месте ли рука.

— Всё нормально? — спросил я, пока мы ждали в коридоре.

Он скосил на меня глаза.

— Я просто думал, это будет… — он запнулся, подбирая слово, — шутка.

— Я тоже, — признался я. — До того момента, пока не увидел арку.

— Илья, — сказал он вдруг, будто хотел зацепиться хоть за что-то обычное. — И давай сразу, без «ой, а что за тату».

— Саша.

Крепкий, стоявший рядом, коротко кивнул нам обоим.

— Даня.

Нас снова построили и повели дальше. По пути мы пересекли группу из шести человек, таких же в сером, но шли они иначе, увереннее и быстрее, и у двоих на рукавах уже были нашивки с каким-то цифрами.

— Это что за цифры? — шёпотом спросил я.

Сопровождающий даже не обернулся.

— Порядок входа.

Нас завели в аудиторию с доской и проектором, где сидело человек двадцать, разные, кто явно военный, кто гражданский, возраст от восемнадцати до тридцати с лишним, и главное, лица были не те, что в военкомате. Здесь не прикидывали, как отмазаться, здесь думали, что будет дальше. У доски стоял мужчина лет сорока пяти, в форме, но без лишнего пафоса, с шевроном без названия, просто знаком в виде тонкой арки. Он дождался, пока мы сядем.

— Добро пожаловать, — сказал он. — Время ограничено, поэтому без длинных вступлений. Меня зовут подполковник Громов.

Он сделал паузу, словно привык, что после его слов сыплются вопросы, но вопросов не было.

— То, что вы видели, называется переходной узел. По ту сторону среда, которую мы называем Пограничным контуром, с привязкой к главной опорной точке. Опорные точки вы будете называть нодами. Привыкайте.

На экране появилась схема, круги, линии, стрелки, сектора.

— Ваша задача на первом этапе, удержание и развитие ноды. И ваша выживаемость зависит от дисциплины, взаимодействия и правильного распределения ролей. Там не работает принцип «каждый сам за себя». Он переключил слайд, и появились три столбца, «уровень», «характеристики», «умения».

— В этом мире действует система. Её создали не мы и не местные, она древняя. Базовые правила нам известны, но далеко не все. Поэтому первая заповедь, не считайте себя умнее системы. Вторая, не считайте, что система вас спасёт.

Зал молчал.

— Смерть возможна, — спокойно сказал он. — В большинстве случаев она приводит к перерождению на точке привязки. Но перерождение это не кнопка загрузки, это процесс, тяжёлый, болезненный и с последствиями.

Несколько человек напряглись, кто-то сглотнул.

— Третья заповедь, избегайте смерти не потому, что боитесь, а потому что система не прощает легкомыслия.

Я поднял голову, формулировка показалась странной.

— В каком смысле? — спросил кто-то с заднего ряда.

Громов на секунду замолчал.

— В том, что по ту сторону нет привычной вам логики. Есть агрессивные формы, зоны повышенной плотности противника, аномалии поведения. Мы знаем не всё, и вы не первые, кто попробует разобраться в этом.

На экране появилась размытая запись с камеры, несколько костяных фигур двигались по равнине, медленно, неровно.

— Нежить? — тихо сказал кто-то.

— Так их называют те, кто уже столкнулся, — ответил Громов. — Пока для нас это просто тип противника. Не романтизируйте, не обесценивайте и не думайте, что раз они выглядят примитивно, то так же себя и ведут.

Костяные фигуры на записи вдруг разом сменили направление, будто по сигналу, и видео оборвалось.

— Вы столкнётесь с разным, — продолжил он. — Многое покажется знакомым, но знакомое не значит безопасное.

По спине у меня снова пробежал холодок.

— Теперь о ролях, — продолжил Громов. — Выбор будет, но он не бесконечен. На старте нам нужны определённые профили. Огонь, земля, воздух, вода, жизнь, боевые и инженерные специализации. Ментал и смерть… — он на секунду задержал взгляд на аудитории. — эти две школы на старте не рекомендованы.

Меня будто тихонько ткнули пальцем в грудь. Ментал не рекомендован, значит, я его точно захочу. Он переключил слайд, и на экране появилось одно слово, «дисциплина».

— У нас три волны набора. Первая, кадровые военные. Вторая, военные плюс специалисты, инженеры, связисты, медики. Третья, расширенная, и в неё попали вы в том числе. Игроки, аналитики, люди с нестандартным мышлением.

В зале кто-то тихо фыркнул.

— Не смейтесь, — сухо сказал Громов. — Я видел, как нестандартное мышление спасало людей. И видел, как оно же их губило.

После инструктажа нас разделили на небольшие группы и каждому выдали карточку с номером и короткой пометкой о предварительной специализации. У меня стояло «Охотник/аналитик» и «рекомендация: атакующая школа». Затем отвели в зал вроде спортивного, только чище и с камерами, там стояли тренажёры, макеты оружия, а на стене висел экран с таймером.

— Тест реакции, — сказал инструктор. — Не ради галочки. Там, — он неопределённо кивнул куда-то в сторону, — выживает тот, кто принимает решения быстро. Начали.

Нас ставили в разные ситуации, мигали лампы, на экране появлялись схемы, нужно было выбирать маршруты, распределять людей, решать, отступать или удерживать оборону. В какой-то момент мне сунули планшет с картой и сказали, что у меня группа из пяти, двое ранены, враг справа, левый проход неизвестен, время двадцать секунд. Я даже не успел подумать «а вдруг», просто сделал, разделил группу, одного отправил на разведку, вторым прикрыл отход, третьим вынес раненых. В голове всё работало как в игре, только без ощущения игры, с ощущением реальности, которая требует решения.

Инструктор посмотрел на меня внимательно.

— Часто играли в стратегии?

— Да.

— Запомните, там вы можете позволить себе эксперимент, здесь эксперимент стоит жизни. Но подход верный. Быстро, жёстко и без лишних эмоций.

После тестов нас отправили в столовую, еда была простая, но я набросился на неё так, будто не ел неделю, организм словно понимал, что привычного скоро может не стать. За стол подсел Даня. Разглядев его, он оказался ещё основательнее, широкие плечи, короткая стрижка, руки человека, который привык к железу, и говорил он мало, будто экономил слова.

— Ты нормально держишься, — сказал он, ковыряя вилкой кашу.

— Это потому что я пока не до конца понял, во что влез, — ответил я.

Он усмехнулся и сказал, что самое смешное, он-то думал пойти в армию, как все, а вышло вот это, и кивнул в сторону коридора, где остался переходной зал.

— Ты кто по гражданке? — спросил я.

— Контрактник был, вернулся, думал, всё, хватит. А потом сказали, есть шанс сделать что-то важное, и я пришёл.

— А важное это что?

— Пока сам не знаю. — сказал он просто.

Илья подсел тоже, поставил поднос и сказал, что понял, что всё это не шутка, когда увидел, что у них тут нет ни одной лишней детали, слишком дорого, слишком умно, ради эксперимента так не строят. Он был полной противоположностью Дане, худой, жилистый, с быстрым взглядом, который то и дело перескакивал с предмета на предмет, будто всё время что-то прикидывал, а татуировка на шее при разговоре дёргалась вместе с кадыком.

— Ты тоже игрок? — спросил я.

— Я разный, — ухмыльнулся Илья. — Ролёвки, выживалки, всё подряд. Но взяли меня, если честно, не за игры, а за то, что я умею находить дырки в любой системе.

Даня посмотрел на него с лёгким недоверием и заметил, что дырки это хорошо, пока дырка не в тебе, и Илья поднял руки, мол, понял, тут шутки тут не работают.

После еды нас снова собрали, и Громов вышел лично, прошёлся вдоль строя и остановился напротив меня.

— Александров.

— Да, товарищ подполковник.

— У вас высокий результат по тактике и низкая дисциплина по прежним анкетам. — Он сказал это сухо, будто зачитывал статистику.

Уши у меня начали гореть.

— Исправлюсь.

— Исправите, — кивнул он.

Затем нас повели в оружейную, выдали базовые комплекты, нож, простой карабин разгрузку, бинты и флягу. Время текло быстро, и в какой-то момент я понял, что до перехода осталось всего пять минут. Нас вывели в тот самый зал с аркой, теперь она светилась ровнее, а вокруг стояли люди в форме, технари, медики и один человек в штатском, явно не военный.

Громов подошёл к нам.

— Последнее, — сказал он. — По ту сторону вас встретят, но не ждите, что вас будут вести за руку. Вы третья волна, вы пришли, когда нода уже работает, когда люди уже умирали и есть строгая дисциплина. Не ломайте её.

Я кивнул.

— Там вы услышите систему, — продолжил он. — Не паникуйте, не кричите, не пытайтесь выйти. Просто делайте, что говорят старшие.

— А если… — начал кто-то из строя.

Громов посмотрел в ту сторону и сказал, что если страшно, это нормально, страшно будет всем, разница лишь в том, кто под страхом остаётся человеком.

Арка вспыхнула, и внутри неё снова возникло то ощущение плотного воздуха, будто мир по ту сторону прижимался к стеклу и смотрел на нас. Даня встал рядом со мной.

— Ну что, — тихо сказал он. — Пошли играть в реал?

— Я бы предпочёл демо-версию

Илья нервно усмехнулся и сказал, что зато будет сюжет и никаких патчей. Мы подошли ближе, свет заливал глаза, и на секунду мне почудилось, что в нём есть движение, как в воде. Громов поднял руку.

— Первая четвёрка. Вперёд.

Я сделал шаг, и внутри головы будто кто-то щёлкнул переключателем, ощущение, что тебя берут в ладони и переставляют. Воздух стал густым, свет ударил в глаза, и я шагнул в арку.

Глава 3. Нода

Переход ощущался с давлением. Мир по ту сторону словно был плотнее и тяжелее, и когда я шагнул вперёд, эта плотность сомкнулась вокруг меня, сжала, проверила и отпустила. Воздух ударил в лёгкие свежим и незнакомым холодом, и в нос тут же толкнулись запахи травы, дыма и древесины. Я открыл глаза. Небо было огромным и настоящим, без проводов, без высоток, без стеклянных коробок, просто голубое небо с редкими облаками, и от этой открытости в груди стало странно пусто. Под ногами лежала земля, утрамбованная, но всё равно живая, я чувствовал мелкие камешки через подошвы.

— Не стой на линии! — резко бросили справа, и я машинально шагнул вперёд.

Позади из арки выходили остальные, и свет портала с этой стороны выглядел иначе. Вокруг стояли люди, часть в серой форме, как у нас, часть уже в грубой броне, кожаные жилеты, металлические накладки, простые шлемы. У некоторых на рукавах были нашивки с числами, двенадцать, сорок семь, сто восемьдесят пять, сто четыре, ни звёзд, ни полос, просто цифры.

Ко мне подошёл худощавый человек с планшетом.

— Фамилия?

— Александров.

— Номер двести сорок восемь.

Он протянул мне тканевую нашивку, и я прикрепил её к рукаву, с ощущением, будто мне выдали место в строю. Мир слегка дрогнул, и перед глазами вспыхнули строки, не на экране, а как текст прямо внутри зрения.

Привязка к ноде активна. Текущий уровень: 0.

Выберите базовый класс. Воин. Маг. Охотник.

Я выдохнул, еще заранее я решил что если тут будет магия, то я точно выберу ее. Детская мечта осуществлена.

Класс выбран: Маг. Выберите школу магии. Огонь. Земля. Воздух. Вода. Жизнь. Смерть. Ментал.

Рядом висела сухая пометка, что изменение выбора невозможно. Я на секунду задержал взгляд на «Смерть», потом перевёл на «Ментал» и мысленно пожелал выбрать этот вариант. Если это не рекомендовано, значит вояки не разобрались как работает, а у меня опыт в играх имеется и я всегда любил что-то новое в них.

Школа выбрана: Ментал. Высокая сложность освоения.

Никаких эмоций, никаких подсказок. Интерфейс исчез, и мир будто стал глубже. Я почувствовал что-то вроде фонового гула, как если бы в комнате, где только что было тихо, вдруг стало слышно дыхание всех присутствующих. Я резко отвёл внимание, и ощущение ослабло.

— Закончили? — спросил мужчина в облегчённой броне, лет тридцати, коротко стриженный, с усталым, но внимательным взглядом.

— Да.

— Тогда слушайте. — Он обвёл рукой пространство. — Это нода, ваш якорь. Портал — точка привязки. Умерли, возвращаетесь сюда, но умирать не советую.

Я огляделся внимательнее. Нода была устроена строго. В центре лежал плац, утрамбованный до плотности камня, за ним стояло невысокое деревянное здание штаба с толстыми балками, слева тянулась длинная палатка столовой, откуда доносился глухой гул разговоров и запах варёного мяса, справа была тренировочная зона с манекенами и мишенями, а земля там вся пестрела следами ударов. Чуть дальше стоял склад с ящиками, инструментами и бочками воды, по периметру шёл высокий частокол из толстых брёвен, за ним неглубокий ров, а в четырёх углах поднимались дозорные башни, на каждой дежурили.

— Размещение третьей волны, палатка справа от склада, — сказал мужчина. — Через час первый выход. Осваивайтесь.

Палатка оказалась длиннее, чем выглядела снаружи, и пахло внутри влажной тканью и потом. Двухъярусные койки стояли в два ряда, между ними узкий проход, в дальнем конце была печка-буржуйка и аккуратно сложенные дрова. Никаких перегородок, никакой приватности.

— Третья волна, размещаемся быстро, — сказал высокий парень с нашивкой пятьдесят четыре. — Верхние полки, кто легче, внизу, кто тяжелее. Через десять минут на плацу.

Я бросил рюкзак на свободную нижнюю койку, рядом уже устраивался Даня.

— Уютно, — пробормотал он.

— Ты хотел приключений, — ответил я.

Он усмехнулся, но улыбка быстро ушла, потому что снаружи глухо хлопнули ворота и за частоколом кто-то крикнул. Я вышел на плац. Солнце стояло высоко, но не обжигало, ветер шёл с поля и шевелил верхушки частокола.

— Третья волна, строимся! — раздался голос.

Мы выстроились неровной линией, а первая и вторая сотни стояли чуть в стороне, собранные и спокойные. Командир ноды медленно прошёлся вдоль строя.

— Слушайте внимательно, — сказал он. — Это не экскурсия. Это форпост в новом мире и здесь есть распорядок.

Он принялся загибать пальцы, перечисляя, что подъём в шесть, завтрак в полседьмого, тренировки с семи до девяти, патрули и вылазки по графику, дежурства на стенах по спискам, отбой в одиннадцать вечера.

— Опозданий не будет. Жалоб не будет. Если кто-то думает, что попал в симулятор, разочаруется быстро.

Тишина.

— Первая и вторая сотни уже работают. Вы усиление и это не значит привилегия.

Слова были спокойными, но под ними чувствовалось другое, негласное «докажите, что не балласт». После построения нас повели к складу, длинному деревянному строению с распахнутыми воротами, где внутри стояли полки, ящики и стойки с оружием, а за столом сидел широкоплечий мужчина лет сорока. Он поднял взгляд.

— Новые?

— Третья волна, — ответил кто-то из старших.

Мужчина хмыкнул и велел подходить по одному. Первым пошёл Даня, ему выдали короткий меч и простой щит, металл без украшений, но добротный.

— Не сломай, — сказал складской. — будешь должен новый.

Следом шёл Илья, ему достался короткий клинок и деревянный лук.

— Лёгкий, — заметил он.

— Тяжёлый тебе пока рано, — отрезал складской.

Подошла моя очередь.

— Класс?

— Маг.

Он посмотрел внимательнее.

— Школа?

— Ментал.

Складской на секунду задержал взгляд, потом полез в ящик, сказал, что посохов нет, рано, да и не нужны мне они пока, и протянул простой кинжал. Я посмотрел на него.

— Это всё?

— А ты чего ожидал, мантию с вышивкой? — Он усмехнулся. — Маг ты или нет, а если к тебе подойдут вплотную, резать придётся руками.

Кинжал был лёгкий, с нормальным балансом.

— Может лук хотя бы? — спросил я.

— Стрелять умеешь?

— Нет.

— Тогда не трать стрелы.

Он поставил отметку в журнале и кивнул дальше. Я отошёл, чувствуя странную смесь эмоций. На тренировочной площадке нас разделили по группам, и старший группы сказал, что у третьей волны сначала базовая физика, потом работа с оружием. Начали с бега вокруг периметра плаца, земля под ногами была неровной, и после первого круга дыхание уже сбилось. Первая сотня тренировалась отдельно, движения у них были слаженные, удары чёткие, маги огня формировали плотные шары почти без пауз. После бега пошла отработка ударов. Я держал кинжал и чувствовал себя странно, ведь в играх это было просто, нажал кнопку, и персонаж сделал выпад, а здесь рука дрожала от усталости. Здесь концентрация ощущалась телом, напряжением в висках, тонкой дрожью в пальцах, будто держишь на вытянутых руках невидимую чашку с водой и стараешься не пролить ни капли. Я потянул за то внутреннее чувство, что возникло после выбора школы, и в голове словно натянулась нить. Фон усилился сразу, слишком резко. Слева пришло чьё-то раздражение, сухое, как наждачка. Справа лёгкая насмешка, без злости, но с тем самым «ну-ну, посмотрим», впереди плотная концентрация, тяжёлая, как камень. Это не были слова или мысли, это были сырые, первичные состояния. Я попытался удержать внимание на раздражении слева, представил его как точку, как источник, уловил, зацепился, и на секунду стало ясно, что оно исходило от одного из инструкторов. Нить дрогнула, и фон качнулся, как вода в ведре. Перед глазами почти незаметно мелькнула строка, будто система не хотела отвлекать.

Эмпатия +1

— Ты чего завис? — бросил Илья, проходя мимо.

— Учусь, — ответил я и сам почувствовал, насколько это звучит глупо и одновременно правильно.

Дальше нас отправили в столовую. Тут было жарко и пахло кашей и копчёным мясом, люди ели молча, будто время здесь было ресурсом, который нельзя тратить на лишние слова. Мы сели втроем. Даня ел быстро, короткими движениями, как человек, привыкший поесть и снова работать.

— Тут всё как в части, только без привычных стен, — буркнул он.

— Ага, — Илья ковырнул кашу. — И без привычного выхода, как в игре.

Сказал он это негромко, но в груди у меня неприятно кольнуло пониманием, что здесь действительно не будет «передумал и ушёл», по крайней мере не так просто. Доесть не успели, по лагерю прошёл короткий металлический сигнал.

— Третья волна, к штабу! — скомандовали снаружи.

В штабе было тесно. Нас вызывали группами по 10 человек, ставили вдоль стен, а напротив был стол с планшетами и картой, разбитой на секторы. За столом сидели командир ноды и двое из аналитического отдела, один сухой, в очках, с планшетом, второй чуть моложе, с глазами человека, который не спит третий день и держится на кофе и упрямстве.

— Слушайте внимательно, — сказал командир. — Это не лекция.

Сухой аналитик провёл пальцем по планшету и начал, не смягчая формулировок, что есть люди, которых условно можно назвать ресурсом, и есть задача расширять возможности ноды, не теряя этих людей, и что тот, кто пришёл сюда ради приключения, может начинать разочаровываться уже сейчас. Кто-то в строю нервно усмехнулся, но быстро затих под чужими взглядами.

— Выбор класса и школы фиксирован, — продолжил аналитик. — Мы обсуждаем, как вас использовать. — Он поднял глаза. — Предлагаем вам базовые роли на первый этап.

Палец заскользил по списку, и он коротко называл, что огонь идёт на штурм и зачистку, земля на укрепления и контроль точки, воздух на мобильность и поддержку, вода на замедление, тушение и контроль, жизнь на стабилизацию потерь. На «Смерти» он на секунду задержался, будто само слово было неприятным, и сказал, что таких у нас пока нет. Потом небольшая пауза.

— Ментал, — произнёс он так, словно пробовал незнакомый вкус. — У нас теперь один есть.

Несколько голов повернулись в мою сторону, и я сразу поймал чужое, скепсис, раздражение, любопытство. Командир не дал этому перерасти в шёпот.

— Александров, шаг вперёд.

Я шагнул.

— Значит так, маг ментала. — Он вздохнул. — Мы пока не знаем, что с тобой делать.

Честность была настолько прямой, что я растерялся.

— Мы видели отчёты, — вмешался второй аналитик, помоложе. — В теории ментал это разведка или координация. На практике у нас нет таких людей еще.

Сухой аналитик снова посмотрел на меня и спросил, что конкретно я умею сейчас и какой базовый навык первым выдала система. Я не стал умничать.

— Пока только чувствовать фон. Эмоции, напряжение.

— То есть урона нет, — буркнул кто-то сзади.

Я повернул голову, но не ответил. Командир стукнул ладонью по столу, не громко, но так, что разговоры умерли.

— Урон будет у тех, у кого руки дойдут. Сейчас важнее выживаемость вас и базы в целом. Если менталист даст лишние десять секунд предупреждения, он себя окупит.

Сухой аналитик кивнул, будто спорил сам с собой и вынужден был признать, что это логично.

— Значит так, — сказал он. — На первый этап ты при малых группах. Не в первом ряду. Наблюдаешь, фиксируешь, учишься. Если твой фон даст реальную пользу, мы закрепим тебя за интересным занятием. Если нет, будешь обычной единицей.

Отличная мотивация не быть обычной единицей и я кивнул.

— Остальные получат расписание и дежурства, — продолжил командир. — Сегодня без вылазок на дальний периметр. Нам нужно, чтобы вы пережили хотя бы первую ночь без приключений.

Прозвучало как шутка, но никто не засмеялся. Нас распустили, и на выходе Илья тихо сказал, что «мы не знаем, что с тобой делать» это вообще комплимент или приговор.

— Скорее это шанс, — ответил я.

— Ну да, — он усмехнулся. — Шанс умирать креативно.

Вечером мне выпало дежурство на башне. Я поднялся по скрипучей лестнице, доски пружинили под ногами, а на верхней площадке было тесно, узкая лавка, бочка с водой, связка сигнальных факелов. Напарник оказался из первой сотни, он не представился, просто кивнул.

— Смотри туда, — он показал на линию леса. — И не залипай в одну точку. Глаза устают, и мозг начинает дорисовывать.

— Понял.

Мы молчали. Пока солнце садилось, лагерь внизу менялся, шум стихал, люди расходились по палаткам, на плацу оставались редкие фигуры, дозорные, дежурные, кто-то у костра, и с высоты нода выглядела крепче. Я осторожно активировал ментал. Фон был тише, чем днём, и от этого различимее, будто днём эмоции мешались в общий шум, а к вечеру оставалось главное, усталость, тревога, ожидание. Где-то внизу кто-то ругался шёпотом, кто-то тихо смеялся, кто-то молился, и я не слышал слов, но чувствовал тонкий дрожащий страх. Я попробовал направить внимание наружу, за частокол, и тогда на самом краю восприятия мелькнул импульс, будто на секунду в темноте кто-то поднял голову и посмотрел в сторону ноды. Я замер, не дыша. Импульс исчез.

— Что? — напарник уловил мою паузу.

Я выдохнул.

— Показалось.

Он не улыбнулся.

— Тут лучше, чтобы показалось, чем чтобы не показалось, а ты промолчал.

Я кивнул. Через минуту по лагерю прошёл сигнал. Внизу вспыхнули огни, люди задвигались быстрее, но без паники, кто-то к стене, кто-то к плацу, кто-то к складу. Напарник уже держал факел.

— Учебная, — коротко сказал он. — Проверяют, кто заснёт на башне.

— А если не учебная?

Он посмотрел так, будто вопрос был лишним, и сказал, что тогда я узнаю. Сердце стукнуло сильнее. Внизу командир отдавал приказы, и по голосам, по движению людей я чувствовал, что они делают это не впервые. Меня трясло не от страха, а от напряжения, от того что мозг пытался сравнить это с играми, а сравнивать было не с чем. Сигнал стих так же резко, как начался, люди вернулись на места, кто-то ругнулся, кто-то облегчённо засмеялся. Напарник убрал факел.

— Испугался?

— Да, — ответил я.

— Тогда привыкай, маг. Тут нервишки тренируют раньше мышц.

Он сказал «маг» без насмешки, просто как факт, и это было странно приятно. Ночь в палатке не была тёмной, свет от костров, фонарей и сторожевых огней проникал сквозь ткань и рисовал на стенах дрожащие полосы. Я лежал на койке и слушал, как кто-то рядом ворочается, кто-то тихо шепчет, как скрипит дерево. Голова не выключалась, фраза аналитиков крутилась навязчивым звуком, «мы не знаем, что с тобой делать». Я улыбнулся в темноте, потому что сам, кажется, начал понимать, что делать с собой. Завтра первый выход, и если ментал хоть как-то себя покажет, даже на долю секунды, значит выбор был не ошибкой. Я закрыл глаза и впервые с момента перехода уснул.

Утро пришло командой. Снаружи коротко и резко ударили по металлу, и палатка сразу ожила, скрипнули койки, кто-то выругался шёпотом, кто-то сел так резко, будто его толкнули. Я открыл глаза и пару секунд не понимал, где я, потом увидел дрожащую от ветра тканевую стену и узкую полоску света у входа, услышал шум лагеря, глухие шаги по утрамбованной земле, голоса, лязг. Я спустил ноги на деревянный настил, доски холодили ступни даже через носки. На соседней койке Даня уже сидел, зевал, тёр лицо ладонями.

— Нормально спалось? — спросил он.

— Вроде да — ответил я.

— Счастливчик. Я всю ночь думал, что сейчас кто-нибудь заорёт «тревога» и мы не выспимся.

Мы молча оделись и вышли наружу и пошли в сторону плаца. Там нас быстро построили. Командир ноды вышел к строю и оценивал нас словно инструмент.

— Сегодня первый выход третьей волны за ближний периметр. Вы идёте не добывать опыт, вы идёте учиться жить.

Кто-то нервно усмехнулся, и смех сразу утонул в воздухе.

— Выход по группам. Старшие впереди, новенькие за ними. — Он задержал взгляд на нас. — Любой, кто думает, что его спасёт система, ошибается. Спасёт только дисциплина. Всё, разошлись!

Склад открылся на выдачу расходников, нам дали по сухому пайку и по простой перевязке, и больше ничего, никаких плюшек новичка, никаких стартовых сундуков. Я поймал себя на глупой мысли, а где же обещанная прокачка, и тут же вспомнил, что никто ничего не обещал. Мы собрались у ворот, группа была смешанная, двое из первой сотни, двое из второй и трое нас из третьей, Илья с Даней оказались рядом. Старший, мужчина с нашивкой пятьдесят семь, быстро прошёлся взглядом по лицам.

— Запоминаем,— сказал он спокойно. — На выходе никто не умничает. Сказал «влево», значит влево. Поняли?

Мы кивнули.

— И ещё. — Он посмотрел прямо на меня. — Менталист. Свои штуки включай только когда попросят.

— Понял, — сказал я.

Ворота открылись, и мы вышли на поле. Трава была выше щиколотки, местами до колена, утренний ветер шевелил её, и от этого всё вокруг казалось живым, как поверхность воды. Мы шли цепочкой, старшие впереди, потом мы, потом замыкающий, никто не говорил громко. В метрах ста от частокола я вдруг почувствовал, как внутри поднимается напряжение, и остановился на долю секунды.

— Вижу движение, — тихо сказал старший, не оборачиваясь.

Я моргнул. В траве впереди действительно шевельнулось, и старший поднял ладонь, а группа встала как вкопанная. Три серые фигуры. Гнолы, жилистые, сгорбленные, с тупой тяжёлой пластикой, всего трое, но от того, как они двигались рывками, будто принюхиваясь к земле, у меня свело живот.

— Работаем тихо, — сказал старший почти шёпотом. — Менталист… — он посмотрел на меня и не договорил. — Не лезь.

Илья уже натянул тетиву, лук у него был простой, но в руках держался уверенно, будто не впервые, а за спиной висел колчан с короткими стрелами. Даня, наоборот, выглядел так, будто наконец оказался там, где должен, перехватил меч, и щит встал перед ним, как часть тела. Я сжал кинжал и только сейчас по-настоящему понял, насколько это смешно, маг, у которого в руках единственное оружие это нож. Попробовал активировать ментал, чуть-чуть, на вдох, и сразу пожалел. В голове вспыхнуло, будто кто-то сорвал крышку с котла, агрессия, голод, пустая злость, шум, шум, шум, и я не различил ни направления, ни смысла, только вязкое ощущение, словно меня облили грязной водой. Виски сжало. Я выключил навык и почувствовал, как мир снова становится плоским и понятным.

Гнолы двинулись первыми, один рванул прямо на Даню, второй пошёл дугой, третий замер на секунду, будто выбирал. Даня встретил удар щитом так, что звук пробил воздух глухим хлопком, и не отступил, просто принял и оттолкнул, как тяжёлую дверь. Илья выстрелил, стрела вошла гнолу в плечо, тот дёрнулся, сбился с траектории, и Илья уже тянул вторую. Третий попытался обойти сбоку, ближе к другому магу из группы, и я увидел это слишком поздно, а мозг в этот момент сделал то, что умеет лучше всего, перестал думать и начал действовать. Я шагнул вперёд и ударил кинжалом снизу, как учили в каком-то старом видео, которое смотрел когда-то на всякий случай. Лезвие вошло туго, вязко, в ладонь ударило тепло, и меня передёрнуло от осознания, что это не анимация и не звук в наушниках, это плоть. Гнол дёрнулся, хрипло выдохнул, будто удивился, что его вообще можно вот так остановить, и рухнул в траву.

Перед глазами мелькнуло.

Владение кинжалом +1

А следом сухая строка, будто система просто фиксировала факт.

Получен новый уровень.

Я стоял, тяжело дыша, и смотрел на свою ладонь, запачканную тёплой настоящей кровью, и это было хуже всего. Старший коротко оглядел нас.

— Живы. Дальше без самодеятельности, — сказал он так, будто речь шла о сломанной детали, которую надо подтянуть.

Тела гнолов не исчезли сразу, они лежали в траве и только через несколько минут начали тускнеть, как если бы мир стирал следы, но делал это лениво, без уважения к чужим чувствам. Мы пошли дальше, и вот тут началось самое неприятное, ожидание. Шорохи в траве казались шагами, тени от облаков движением, каждый порыв ветра пытался убедить мозг, что это сигнал. Я снова осторожно попробовал ментал, будто проверял ожог, и снова получил по голове. Фон ударил усталостью, раздражением, страхом, но не моим, чужим, и я не понял, откуда это, от людей, от зверья, от самой земли, оно просто было, как шум огромного города, в котором ты стоишь без берушей посреди перекрёстка. Меня качнуло, на секунду стало темнее.

— Эй, — старший резко обернулся. — Выключай свою магию. Здесь не тренировка.

Я кивнул, сглатывая тошноту. Ощущение было такое, будто я пытался поднять штангу, не понимая, что это штанга, и теперь мышцы горят. Мы вернулись в ноду ближе к полудню. Когда ворота закрылись за спиной, напряжение еще держалось в теле, как у пружины, которую слишком долго сжимали, и только через минуту я понял, что всё это время дышал поверхностно. Старший коротко отчитался, кому-то что-то отметили, кто-то кивнул, и всё. В палатке я сел на койку и только тогда заметил, что руки дрожат, оттого что организм наконец разрешил себе расслабиться. Даня вошёл следом, бросил меч на настил рядом с койкой и сел, упёршись локтями в колени. На щеке у него была тонкая царапина, почти ничего, но от неё пахло реальностью сильнее, чем от всей этой системы.

— Ну что, маг, — сказал он тихо, без издёвки. — Как твоя ментальная мощь?

Я посмотрел на свои ладони.

— Я чувствовал гнолов.

Даня хмыкнул.

— Значит, работает.

— Работает против меня, — ответил я.

Он кивнул, будто понял. Илья зашёл последним, снял лук, аккуратно поставил у койки, проверил колчан, движения были спокойные, но в глазах сидела та же усталость, что и у меня. Я лёг на спину и уставился в потолок палатки, где ткань чуть шевелилась от ветра. В голове крутилась фраза аналитика, «мы не знаем, что с тобой делать». Раньше меня бы это задело, я бы упрямо полез доказывать всем, что они неправы, а сейчас это было даже удобно, потому что если они не знают, что делать с менталом, значит, не знает никто, значит, я не отстающий, я просто на дороге, по которой ещё никто не ходил. Я закрыл глаза и попробовал снова вызвать ощущение нити, совсем чуть-чуть, не включая навык полностью, просто почувствовать, где он начинается, внутри головы, в самой глубине, будто тонкий провод под кожей. Нить отозвалась слабым теплом, и я выдохнул. Сегодня ментал конечно не спас, скорее только мешал, но это было нормально, любая сложная вещь сначала ломает тебе руки, прежде чем начать приносить пользу. Впервые за долгое время мне хотелось не убежать от сложности, а разобраться, не ради того, чтобы доказать им всем, а ради того, чтобы в следующий раз, я принес реальную пользу. Пусть на секунду, пусть на полсекунды, здесь и этого хватит. Если я не найду пользы ментала, то стану самым бесполезным магом ноды. А если найду, тогда, может быть, у меня появится шанс жить не по чужому расписанию, а по своему.

Глава 4. Бесполезный билд

Второе утро на ноде я встретил уже без удивления. Тело само вычислило сигнал к подъёму за миг до того, как по лагерю пошёл шум, и я просто открыл глаза и сел.

— Третья волна, на плац! — рявкнули.

Неужели теперь я буду слышать это, каждое утро. Мы строились неровно, то кто-то на шаг впереди, то кто-то не встал плечом, то взгляд гуляет. Вышел Владимир Серов. Он не выглядел главным в привычном смысле, просто человек, который знает, что делает, и не собирается это каждому объяснять. Рядом шли двое аналитиков и Андрей Петрович, местный дипломат, насколько я уже успел понять. Чуть в стороне стоял имперский дипломат, я увидел его сразу, потому что он был немного другой, ровная осанка, ровный взгляд, и даже будь на нём наша форма, всё равно было бы видно, что он не отсюда. За его спиной стояли восемь одинаковых рыцарей, будто вырезанных из одной доски, и двое магов, спокойных, как ледяная вода. Серов начал без вступлений.

— Вчера многие из вас получили первый уровень и теперь обратного пути назад нет.

Сухой аналитик в очках шагнул вперёд.

—Объясню некоторые моменты для понимания общей картины. — Он поднял руку, словно отмечал пункты. — Интерфейс не висит у вас в глазах постоянно, его надо вызвать.

— Как? — спросили из строя.

— Закрываете глаза и представляете перед собой экран.

Кто-то тут же закрыл глаза. Я последовал их примеру и оно появилось.

Уровень: 1

Характеристики: Сила — 1 Выносливость — 1 Ловкость — 2 Интеллект — 3 Удача — 3

Навыки: Эмпатия — 1 Владение кинжалом — 1

Доступно очков характеристик: 5

Пять очков. Они лежали у меня в голове, как монетка, которую можно либо потратить, либо таскать в кармане до дыр. Я открыл глаза. Аналитик будто прочитал реакцию на лицах.

— У многих из вас после первого убийства или помощи в убийстве, уже есть уровень и очки для распределения. И я очень надеюсь, что вы их не раскидали как в любимой игре. — Он выдержал паузу. — Хотя, судя по лицам…

Дальше я слушал наполовину. В голове крутились цифры, как в любой нормальной ролёвке, если ты маг, умираешь первым, если медленный, догоняют. Вчера я держал в руке кинжал и понимал, что магия пока не спасает, а вот тело может. Я снова закрыл глаза. Окей, по-геймерски, но с учётом реальности. Маги умирают первыми, если до них добираются, значит, нужна выносливость, хоть какая-то сила, чтобы не быть мешком, ловкость, чтобы успеть отойти, и интеллект, чтобы был шанс не оказаться бесполезным. Я распределил два в выносливость, один в силу, один в ловкость, один в интеллект, и открыл глаза. Аналитик всё ещё говорил что-то про структуру, распорядок и роли, но мне это уже казалось вторичным, я сделал главное, собрал базу под выживание. И только через несколько секунд до меня дошло, что часть речи я прослушал. Сухой аналитик тем временем сменил тему.

— Навыки. Система не выдаёт вам меню «выберите что хотите». Она смотрит на действия. Додумались или кто подсказал, может что-то предложить.

— И ещё, — добавил молодой аналитик. — Есть ограничения. На старте максимум пять навыков. Дальше система добавит вам слоты, по мере повышения вашего уровня.

Я уже видел у себя два, Эмпатию и Владение кинжалом, и если предел пять, то каждый новый навык это вопрос, что он потом вытеснит. Серов коротко кивнул и сказал продолжать дальше.

— Ноды. Вы слышали это слово. Нода – это ваш якорь и лимит людей. Хотите больше людей в помощь и спокойнее себя чувствовать, защищайте и делайте все для развития ноды. Чем больше нас будет, тем легче будет тут жить.

Молодой аналитик добавил, автоматы сюда не принесёшь, любые сложные изделия Земли при переходе рассыпаются в прах, механика, электроника, точная сборка, проходит только простое, и то если материал вообще существует здесь, поэтому всё приходится делать на месте. Это многое объясняло и делало происходящее ещё реальнее, здесь нельзя обойти систему техникой, нужно жить по правилам этого мира. И в этот момент по плацу прошёл холодок, люди раздвинулись почти сами собой. Кира. Она шла через лагерь, и лагерь под неё подстраивался. Лет двадцати, может, двадцати трёх, и это было почти неправильно, молодая, но взгляд ледяной и спокойный. Кира остановилась рядом с Серовым на одной линии, мельком глянула на третью волну, и в этом взгляде не было презрения, только холодное «реальность такова».

— У нее уже третий ранг, Авторитет, — тихо выдохнул кто-то рядом, и в голосе было уважение.

Кира ничего не сказала, просто кивнула Серову и ушла к своим. Серов подытожил, что задача на ближайшие дни простая, жить по распорядку, тренироваться, ходить с патрулями и не делать глупостей, а любые вопросы задавать аналитикам, они тут для того, чтобы нам было легче разобраться. На этом всё. Строй распустили. Я выдохнул и вдруг поймал себя на странном, мне хотелось гордиться тем, что я раскидал очки правильно, я же геймер, я же понимаю, но уже через минуту чувство сменилось другой мыслью, а если правильно в игре и правильно здесь это разные вещи.

— Александров, — раздался голос.

Я обернулся. Серов стоял у штаба и смотрел прямо на меня.

— В штаб.

Вот тогда в животе неприятно потяжелело. Внутри штаба стоял тот же запах дерева и мокрой бумаги, только теперь к нему примешивалось что-то металлическое. Сухой аналитик в очках посмотрел на меня так, будто я был неправильно подписанной строкой в отчёте.

— Ты распределял очки?

— Да.

— Когда успел?

— На плацу. Минут двадцать назад.

Аналитик моргнул один раз. Серов стоял у стола, сложив руки.

— Саша, — сказал он спокойно. — Ты почему не подошёл к аналитикам? Вам только что объяснили, билды нужно выстраивать под задачи ноды.

И вот тут меня будто ткнули носом в ту часть речи, которую я пропустил.

— Я… — я запнулся. — Я не услышал, что это надо делать с аналитиками.

Сухой аналитик только устало потёр переносицу.

— Ты услышал про интерфейс и сразу побежал делать билд. Правильно?

Я не стал отпираться.

— Да.

— Ладно, — сказал он сухо. — Тогда озвучь, что сделал.

Я закрыл глаза, интерфейс всплыл сразу.

Характеристики: Сила — 2 Выносливость — 3 Ловкость — 3 Интеллект — 4 Удача — 3

Открыл глаза и повторил. Молодой аналитик наклонился вперёд.

— Объясни почему именно так распределил.

— Силу добавил, так как у меня кинжал и хотелось бы наносить хоть какой-то урон и потому что тут надо таскать тяжести. Ловкость, что бы успел отойти при угрозе жизни. Интелект, потому что магам он нужен в первую очередь по всем канонам игр, а выносливость, что бы не умирать с первого удара.

Серов едва заметно поднял бровь. Сухой аналитик вздохнул.

— Логика игрока. А откуда у тебя такая высокая удача? Максимальный показатель на базе – две единицы.

— Изначально столько было. — спросил я.

— Очень интересно. Но мы бы рекомендовали иначе распределить характеристики. Под нужды базы.

— Какие нужды? — Я не удержался.

— Нода это работа. Люди это ресурс. Ты ресурс. На первом этапе база нуждается не в умных одиночках, а в живых руках и стабильной группе.

Я стиснул зубы и хотел ответить, но Серов тут же вмешался.

— Саша. Ты сделал выбор и мы его не отменяем. Но пойми, здесь не «мой билд, моя гордость». Здесь «мой билд это часть фракции». Хочешь жить, учись спрашивать. Хочешь быть полезным, учись работать.

Я молчал. Внутри спорили две части меня, одна хотела доказать всем, что я прав, другая понимала, что спорить с людьми, которые живут в этом мире уже какое-то время, бессмысленно. Сухой аналитик посмотрел на меня пристально.

— Мы сами пока до конца не знаем, как встроить менталиста. Наш опыт здесь ограничен.

— Понял.

Серов подытожил.

— Сегодня идёшь в патруль ближнего периметра. Стандартная связка, пять стареньких и до пяти новичков. Затем к аналитикам зайдешь с отчетом, если будет что рассказать.

— Понял.

Когда я вышел из штаба, мимо как раз проходил Андрей Петрович и остановился на секунду.

— Ругали, что ли? — спросил он тихо.

— Ну так. Распределил характеристики по-своему

Он посмотрел без насмешки.

— Здесь многие делают по-своему. Потом либо учатся, либо… — Он не закончил, но я и так понял.

На этом он закончил разговор и ушёл, а я побрёл к своей палатке. Патруль начался ближе к полудню с молчаливой проверки. Старший группы обошёл нас взглядом, задерживаясь на мелочах, потом коротко кивнул и первым шагнул к воротам. Пятёрка стареньких держалась так спокойно, будто выходила не за частокол, а на работу в соседний цех. С Даней и Ильёй мы за это время немного сдружились и старались попадать вместе на любые задания. Снаружи всё было то же поле, что и вчера, только теперь я смотрел на него спокойнее, без того колотящегося ощущения новизны. Высокая трава, лес на горизонте выглядел мирно, ровно до того момента, пока не приходилось туда идти.

Старший время от времени останавливался.

— Слышите? — Он поднял ладонь.

Мы замерли и ничего. Потом я уловил где-то справа, далеко, короткий щелчок, будто сломалась ветка. Старший не стал объяснять, что это, просто пошёл дальше. Я попробовал на секунду включить эмпатию, чтобы помочь себе, и шум сразу ударил в виски. Раздражение и настороженность старшего группы, чужая тревога, моя собственная усталость, обрывки эмоций новичков, всё смешалось в липкую кашу. Ноль пользы.

Вскоре из травы выскочил мелкий гнол-одиночка. Я так понял их тут не истребляют полностью, чтобы новички могли взять первый уровень, не попав в мясорубку. Даня двинулся вперёд без суеты, будто тело само знало, что делать, щит поднялся, меч пошёл по короткой траектории, всё вышло грязно, но эффективно, один удар, второй, и гнол рухнул. Илья даже не приблизился, просто отступил на шаг, натянул тетиву, и стрела вошла точно туда, куда нужно. Я стоял рядом и поймал себя на глупой мысли, откуда они так умеют. Вчера мы были на Земле, Даня не жил с мечом в руках, Илья не рос в лесу с луком.

Старший патруля даже не задержался на теле, только бросил коротко, что молодцы, без шума, двигаемся дальше. Обратно возвращались уже в другом настроении, будто работа выполнена. Нода встретила нас шумом, который казался домашним, даже ругань у склада звучала почти уютно. Вечером у костра собрались свои. Даня сидел ближе к огню, грея руки, Илья устроился чуть в стороне, лук лежал рядом, как привычная вещь, а не новое оружие. Я смотрел на огонь и всё никак не мог отпустить одну мысль.

— Слушайте, — сказал я наконец. — А откуда вы вообще умеете так?

Даня поднял взгляд.

— Что умеем?

— Мечом махать. — Я кивнул на его щит. — И ты, — на Илью, — из лука стрелять так, будто делал это не первый раз.

Илья едва заметно усмехнулся.

— Ага. Сам удивился.

Даня хмыкнул и ткнул палкой в угли.

— Это на плацу говорили. Ты, видимо, что-то пропустил. — Я поморщился. — Когда выбираешь класс, система не просто пишет «воин» или «охотник», она будто добавляет базу. Как будто тело вспоминает то, чего не делало. — Он поднял руку и сжал пальцы, словно держал невидимую рукоять. — Я меч в жизни держал только в музее. А тут взял, и кисть сама знает, где центр тяжести, как ставить ногу, как не раскрыться. Не идеально, но достаточно, чтобы не умереть.

Илья кивнул.

— С луком так же. Я до этого только в тире из пневматики баловался, а тут натянул и вдруг понял, как дышать, чтобы рука не дрожала, как вести цель, как отпускать тетиву.

Я перевёл взгляд на свои руки.

— А магия?

— У магов тоже, — сказал Даня. — Только у вас это не удар мечом, а базовое ощущение школы на сколько я понял. Какая-то нить внутри тебя или импульс.

— Система даёт чтобы не ноль, — тихо добавил Илья, — а дальше, если хочешь, доказывай и развивайся.

Я кивнул, это укладывалось во всё, что я уже успел почувствовать, система не дарит силу, она даёт крючок, за который можно цепляться.

— Поэтому, — продолжил Даня, — уровень набить можно. А вот ранг сложнее, это скорее когда тебя признают. Когда ты не просто умел, а сделал так, чтобы другие выжили.

Я помолчал, глядя в огонь, и тут же всплыл другой вопрос.

— Что за ранг? Я опять что-то прослушал?

Даня хмыкнул.

— Видимо много всего прослушал.

— Я не специально, — буркнул я.

Илья тихо усмехнулся и подкинул ветку в огонь.

— Это не ранг как в армии, не звание и не должность. Это как будто система ставит на тебя метку, что ты важный.

— Система? — Я нахмурился. — Или люди?

— И то и другое, — ответил Даня и потёр подбородок, подбирая слова попроще. — Тут это называют личным фракционным рангом. Суть в том, что ты не просто качнулся, а ты стал значимым для ноды, для своих и даже для местных.

— Для местных? — уточнил я.

Илья кивнул.

— Местные видят ранги. Не так, как мы, но видят и относятся иначе. Поэтому Серова знают, а не просто «он начальник». И поэтому Киру знают, даже если бы она молчала.

Я вспомнил её взгляд, ледяной, спокойный, такой, от которого хочется выпрямиться.

— У Киры третий ранг, — сказал Даня. — Это сейчас потолок на базе. У Серова тоже третий.

— А у дипломата? — Я кивнул в сторону штаба

— У Андрея Петровича второй, Признанный, — ответил Илья. — Ступенью ниже. Но это всё равно немало, тут на втором уже считаются.

Даня сплюнул в сторону.

— А вот у имперца, — он посмотрел куда-то за частокол, хотя имперский дипломат был, конечно, не там, — четвёртый. Трибун. И уровень под восьмидесятый, и охрана такая, что даже Кира лишний раз рядом не напрягается.

Я перевёл взгляд на огонь.

— И что этот ранг даёт, кроме того, что тебя уважают?

Даня усмехнулся.

— Вот это уже полезный вопрос. — Он поднял пальцы, как простую шкалу. — Ранг один, плюс один к характеристикам. Ранг два, плюс два. Ранг три, плюс три. — Сделал паузу. — Дальше точно не знаем, но скорее всего так и прибавляется. Но и этого хватает, чтобы понять, почему за ранг бьются.

— То есть это как бесплатные статы? — спросил я

Илья посмотрел на меня спокойно.

— Ну не бесплатные. Скорее ты платишь не опытом, а жизнью, решениями и репутацией.

— И временем, — добавил Даня. — Потому что ранг не дают за гринд. Ранг дают, когда ты сделал что-то такое, что меняет ноду. Спас людей, вытащил группу, удержал точку. Договорился с местными так, что нам продали нужное и не кинули.

— А почему Кира… — начал я.

Даня не дал договорить.

— Потому что она из первой сотни и одна из первых кто сюда ступил и начал быстро прогрессировать. Потому что ведёт людей за собой так, что они возвращаются живыми. Потому что не паникует и потому что местные её уже знают. Она ходила с Андреем Петровичем на переговоры, когда ещё никто толком языка не знал.

— Серьёзно? — Я поднял брови.

— Говорю же. — Даня усмехнулся. — Молодая, но не зелёная. Тут возраст не значит ничего. Значит только то, сколько раз ты сделал шаг туда, куда остальные не хотели.

Я молчал, глядя на огонь, и внутри было странное ощущение, будто мне показали вторую шкалу прогресса.

— И как его получить? — спросил я тихо.

Илья пожал плечами.

— Вот в этом и проблема. Никто точно не знает. Серов говорит так, делай полезное и не ври себе.

— Делай так, чтобы после твоего решения люди не умирали, — добавил Даня чуть грубее. — И тогда, может быть, тебя заметит система.

Я усмехнулся без радости.

— Отличный план. Не умирать и не давать умирать.

Огонь трещал, искры взлетали и гасли, над нодой висела рабочая тишина. Внутри снова поднималось упрямство. Может, мне ранги нужны даже больше, чем уровни в начале, но пока я маг ментала, который мешает сам себе, значит, сначала надо научиться быть полезным хотя бы на один процент. Огонь уже стал ниже, лица вокруг начали пропадать в тени. Нода постепенно сворачивалась. Я только собрался встать, когда к костру подошёл человек из стареньких. На рукаве цифра первой сотни, в ладонях кусок плотной ткани, испачканный землёй.

— Эй, вы трое, — сказал он спокойно и кивнул сначала Дане, потом Илье, потом мне. — Вы завтра на восток не собираетесь чтоль.

Даня поднял взгляд.

— Это к новой ноде?

— Ага. — Старик уселся на корточки у огня, не спрашивая разрешения. — По тридцать из каждой сотни идут. Её надо укреплять, пока не станет полностью нашей. Сменим людей который там сидят.

Я хотел спросить, что-то спросить, но он меня опередил.

— Ты маг, что ли? — спросил он, заметив мой кинжал.

— Да, Будущий менталист.

Уголок его губ едва дрогнул.

— Интересно, — произнёс он так.

Он протянул руку к земле у костра, будто просто грел пальцы, а почва у его ладони на секунду стала плотнее и темнее.

— Я Фёдор Каменев, — сказал он будто между делом. — Владею магией земли.

Он стряхнул с ладоней пыль и бросил последнюю фразу уже на ходу, что выспитесь, мол, восток ближе, чем кажется, но дальше, чем вы привыкли. Завтра для меня наверное будет проверка, насколько мы вообще здесь уместны и насколько мой ментал правда бесполезен.

Глава 5. Восточная нода

Запах каши тянулся из столовой тонкой тёплой струёй, скрипели ремни, люди проверяли свое снаряжение. Мне было интересно, я рассматривал лица и считал сколько людей тут собралось. Даня был рядом, Илья молча гладил тетиву, а его взгляд то и дело уходил на поле за воротами, где начиналась дорога. Во главе всей этой процессии была Кира. Увидь я её на Земле, подумал бы, что это студентка, опаздывающая на пары, а здесь она была точкой, вокруг которой собирались люди.

— Держим темп, — сказала она негромко. — Вперёд никто не бежит.

Мы двинулись. Сначала шаг был лёгким, но через полчаса люди в колоне задышали, у кого-то дыхание стало частым и злым, у кого-то рваным, у кого-то слишком громким. Кира не оборачивалась, старшие время от времени подгоняли растянувшуюся цепочку, как пастухи стадо. Остановок не было и в какой-то момент я понял что выносливости у меня нету совсем.

Даня вытер лоб рукавом.

— Я думал, я выносливый.

— Скорее всего с не привычки так или местные характеристики очень сильно влияют на реальные возможности, — ответил я.

Илья тихо усмехнулся, но воздуха ему было жалко. Через час я уже ничего не хотел спрашивать, только идти, и именно тогда рядом, будто из воздуха, оказался Каменев. Он шёл сбоку спокойно, мы с Даней переглянулись. Илья молча кивнул, и мы догнали Каменева, стараясь не сбиться с шага. Он посмотрел на нас и чуть улыбнулся.

— Не выспались? Ничего страшного, нет ничего лучше, чем утренняя ходьба. Лечит любые болячки.

— Лечит до смерти, — выдохнул Даня.

— Радуйтесь, пока спокойно, — спокойно сказал Каменев. — Это не на долго.

Я собрал дыхание в кулак.

— Фёдор, а зачем такую толпу ведут, тем более новичков? Мы же еле идём.

Каменев перевёл взгляд на колонну, на третью волну в середине, где кто-то уже шёл на чистом упрямстве.

— Потому что там люди вымотались и им нужна смена. Да и работы там много и вас за одно прокачать.

— Работа? — переспросил я.

— Там нет как таковой базы — ответил он. — Ее еще нужно построить, из воздуха тут ничего не бывает. В восточной сейчас ров не глубокий, палатки, костры, тент под склад, две башни уже стоят, ещё две в процессе. Стену только начинают, но хочется завершить ее поскорее.

Илья осторожно спросил.

— Там опасно?

Каменев хмыкнул.

— Врага как такового там уже нет, выбили стаю гнолов, что позволило захватить ноду. Это не значит, что опасности нет, они явно будут пробовать вернуть ее себе. Пока я думаю беспокоиться не о чем, но уставать вы точно будете.

Даня сглотнул.

— А чем эта нода вообще хороша, кроме того что она нужна для увеличения лимита людей?

Каменев кивнул вперёд, туда, где на горизонте темнела линия леса.

— Чуешь запах?

Я вдохнул и почувствовал резкий хвойный, смолистый запах.

— Железная хвоя, — сказал Каменев. — Дерево очень крепкое, но руки потом липнут, как будто в мёд залез. Зато стена получается отменная.

— И это всё таскать надо, я так понимаю? — спросил я.

— Сначала отстроим базу там, — он кивнул на восток, — Часть пойдет на укрепление и расширение основной. Людей станет больше, и вы сами почувствуете, как быстро «и так нормально» превращается в «нам тесно».

Колонна замедлилась, кто-то поднял руку, и Кира впервые обернулась. Старшие подогнали отставших. Каменев посмотрел на меня. Я хотел что-то ответить, но воздуха не хватило, и вместо этого только кивнул. Лес стал ближе, запах железной хвои ударил сильнее, и я вдруг понял, что впереди была точка, где придётся жить и работать без чувства собственной безопасности, которое успело появиться за эти пару дней.

— Терпи, — улыбнулся Каменев, будто прочитал это на моём лице. — Ров скоро увидишь, а за рвом уже наша курортная зона. Там веселье без перерывов.

Я выдохнул и подумал, что «курортная зона» в его исполнении звучит опаснее любого предупреждения. Ров показался неожиданно. Ещё минуту назад под ногами была обычная утоптанная земля, и вдруг впереди пошла свежая тёмная полоса. Колонна сбавила ход сама собой. Ну вот теперь начинаются приключения.

За рвом стояли палатки, плотно, как в тесной электричке, между ними дымили костры. Под большим тентом лежали ящики и мешки, кто-то ругался, переставляя их. Две башни торчали над лагерем, грубые, ещё светлые от свежего дерева, на третьей и четвёртой копошились люди, сверху сыпались щепки, пахло смолой. Железная хвоя действительно пахла иначе. Кира подняла руку, колонна встала. К нам подошёл старший восточной ноды, весь в пыли и смоле, на форме нашивка с цифрой двадцать один.

— Наконец-то новая смена? — спросил он, и это прозвучало как просьба.

— Смена или подкрепление, называй как хочешь — ответила Кира ровным деловым голосом.

— Хорошо, что дошли без приключений, — сказал он. — Сейчас сниму уставших и раненых людей и отправим обратно на базу вместе с грузом. Новеньких распределяем по задачам сразу.

Он посмотрел на колонну и задержал взгляд на третьей волне.

— Кто совсем зелёный, к складу и на носилки. Кто уже держал клинок, в группы на зачистку. Кто умеет копать, идёт копать. Все умеют копать? Отлично, значит, все умеют копать.

Даня хмыкнул мне под нос.

— Мне кажется, у них тут у всех один класс. Рабочий.

Каменев прошёл мимо нас, будто его сюда тянула сама земля, не стал лезть вперёд, не стал командовать, просто оглядел ров и башни.

— Красиво, — сказал он тихо, почти себе.

Я повернулся к нему.

— Это красиво?

Он чуть улыбнулся.

— Ров ровный, а это уже редкость.

Кира тем временем ушла к импровизированному штабу. Первые из стареньких уже собирались обратно, тащили мешки с чем-то тяжёлым, связки подсушенных шкур, бруски и брёвна, которые выглядели так, будто их сорвали с живого дерева и тут же приволокли. У двоих были перевязаны руки, у одного на лице засохла кровь по линии щеки, но никто не драматизировал, просто делали.

— Много гнолов было? — тихо спросил Даня у проходящего мимо старшего из первой сотни.

Тот даже не замедлился.

— Хватило. Они это место любили. — Он кивнул в сторону леса. — Там их норы, тропы, привычки. Мы их выбили, а теперь они будут проверять, не ослабли ли мы.

— То есть они вернутся? — спросил Илья.

Старший усмехнулся.

— Очень скоро.

После этих слов он ушёл, и разговор закончился. Нас развернули к складу под тентом.

— Третья волна сюда! — крикнули. — По пятёркам разбились. Быстро!

Под тентом было тесно, ящики, мешки, связки верёвок, железо, пахло смолой и потом. Нам выдали по дополнительной фляге, немного сухого пайка, запасные тряпки для перевязки, а кому-то из новичков сунули топор. Я заметил на своих ладонях следы смолы и даже не понял, откуда она взялась, просто липкость, которая не оттиралась об штаны. Железная хвоя оставляла метку.

— На зачистку через час, — объявили у тента. — Старшие покажут маршрут. Новеньких внутрь группы и прокачивать. Без самодеятельности. Наша задача, чтобы вы к вечеру тут стало безопаснее.

У меня неприятно стянуло ноги. Мы только дошли, ещё толком не отдышались, а уже снова куда-то идти.

— Добро пожаловать в курорт, — коротко сказал Даня.

— Без перерывов, — тихо добавил Илья.

Я хотел ответить, но вместо слов просто выдохнул. Кира вышла из-под тента штаба и прошла мимо, не сказав ни слова, но я заметил, как несколько старших сразу выпрямились, и даже усталость в лагере будто на секунду пропала. Каменев проводил её взглядом.

— Вот что делает порядок, — сказал он вполголоса.

За рвом оказались быстро, лагерь остался позади дымной полосой, впереди началась кромка леса, и воздух там пах смолой еще сильнее. Железная хвоя стояла плотной стеной, тень под деревьями выглядела густой, будто её можно потрогать. Нашу группу вел Каменев, с ним шли ещё двое из стареньких, один широкий, с тяжёлым щитом, второй с копьём и коротким мечом. Мы с Ильёй шли ближе к середине. Шли минут двадцать, может, чуть больше, ноги после марша всё ещё напоминали о себе, пыль лезла в нос, а в горле было сухо. Каменев поднял ладонь, все замерли. Он присел, провёл пальцами по земле, посмотрел на траву у кустов.

— Чувствую двоих впереди. Третий чуть дальше стоит. Илья, правый фланг держи, выстрел только по моей команде, остальным приготовится.

Я уставился в зелень. Сначала ничего, потом заметил движение. Два гнола держались на расстоянии, двигались рвано, то подаваясь вперёд, то отступая, копья держали низко, глаза бегали по нашему строю, цепляясь за слабое место. Эти были на много крупнее, чем те, которых я встречал у главной базы. Ближник со щитом из стареньких сместился вперёд, он сделал два шага и замер, закрывая нас. Копейщик встал чуть левее, выдвинул остриё.. Илья вдохнул, натянул тетиву. Каменев поднял два пальца. Илья отпустил, стрела вошла одному гнолу в плечо, тот взвизгнул и дёрнулся в сторону. Второй попытался обойти по дуге, нацелился туда, где наш боец уже был занят, щитовик встретил удар, звук вышел глухой, гнол отскочил, снова полез, копейщик ткнул остриём и заставил его отступить. Из леса вышел третий. Он был ниже, чем я ожидал, на шее костяные подвески, на руках болтались верёвки с узлами. Он шёл медленно, выбирая место, остановился и поднял ладонь. В воздухе появился сухой привкус, как от пыли, поднятой прямо в лицо, трава у ног задрожала, листья на кустах качнулись, будто их тронули невидимой рукой.

Каменев шагнул вперёд.

— Шаман! Не даём ему разогнаться.

Наш боец со щитом пошёл уверенно на него, копейщик держал остальных гнолов, чтобы они не влезли в бок, Илья снова натянул тетиву, но между ним и шаманом мелькнул другой, и угол для выстрела ушёл. Я стоял с кинжалом на поясе и чувствовал, как внутри поднимается злость, не на гнолов, на себя, потому что мог только смотреть и мешаться. Наш танк принял ещё один удар и едва заметно просел. Я увидел, как у него белеют костяшки на ремне щита, ему нужна была помощь, нужна была простая сила, чтобы дожать врага. Посмотрел на него и попытался сделать хоть что-то, не руками. Поймал ритм танка, его тяжёлый шаг, его выдох, сосредоточился на этом, будто держал верёвку, чтобы она не порвалась. В груди собралось напряжение, как перед рывком, и я направил это на него, без слов, без жеста, чистым усилием. Перед глазами всплыл сухой текст.

Предложен навык: Аура силы. Принять? Да/Нет

Я даже не думал, мысленно ткнул да, и текст исчез. Танк шагнул вперёд так, будто ему добавили веса в пятки, ударил щитом по шаману, копейщик подрезал второго гнола, не дав ему влезть, Илья поймал угол и выстрелил, стрела вошла шаману в грудь. Тот качнулся, попытался удержаться, но наш уже давил, и шаман упал в траву, костяные подвески стукнули о землю. Оставшийся гнол отступил на пару шагов, повернулся в сторону леса и исчез в зелени.

Каменев не кинулся добивать, посмотрел туда, куда ушёл гнол.

— Ушёл, может позвать подмогу. Дальше быстро проверяем кромку леса, зачищаем и назад.

Мы прошли ещё немного вдоль леса, попались ещё двое мелких гнолов, они были проще, старенькие работали уверенно, Илья стрелял спокойно, без лишних движений, а я держался рядом, следил за флангами и время от времени раздавал ауру силы. К вечеру ноги стали ватными, смола липла к ладоням, а пыль села на лицо уже так, будто это маска. Мы вернулись в лагерь. Люди сидели у костров и говорили вполголоса, кто-то жевал сухарь, будто это была лучшая еда на свете, кто-то молча смотрел в огонь. Илья сел на бревно и принялся проверять стрелы, потом поднял на меня глаза.

— Ты там что-то сделал? Когда боец со щитом пошёл на шамана.

Я помедлил секунду, потом наклонился ближе.

— Система предложила навык Аура силы и я принял его сразу.

Илья моргнул.

— И как оно работает?

— Как рычаг, — сказал я. — Включил, и боец как будто получил дополнительные силы

За спиной раздался короткий хмык. Каменев оказался рядом и подслушал разговор, грея ладони у огня.

— Хорошо, что у тебя появилось что-то полезное в бою — сказал он. — Потом разберёшься, как удерживать дольше.

Он не стал развивать и просто ушёл к тенту. Я дождался, когда рядом станет тише, и вызвал интерфейс.

Получен новый навык: Аура силы Тип: поддержкаЭффект: +1% к Силе союзников в радиусе 6 мРост: +0,1% к эффекту за уровень навыка

Я прочитал дважды, чтобы не придумать себе лишнего, потом закрыл интерфейс и посмотрел на огонь. Мало конечно, и всё равно это было лучше, чем стоять с ножом и делать вид, что я нужен.

Первые сутки на восточной ноде складывались из коротких снов и длинных часов на ногах. Три часа в палатке на поспать, смола в волосах, чужие голоса за тканью, которые то стихали, то снова вспыхивали. Я проваливался в сон, как в яму, и выныривал с одной мыслью, вставать, и снова за работу. Лес каждый раз встречал тем же запахом. Вылазка шла три, иногда четыре часа, кромка леса, тропы, короткие стычки, то разведчики, то мелочь, то ничего.

Все быстро поняли, что в лагере от меня толку мало. Камни я таскал хуже остальных из-за малой силы, зато на выходах хотя бы не мешал. Там я мог держаться рядом и включать ауру, по надобности и пользоваться ей становилось все легче и легче. Цифр в бою я не видел, но видел другое, танки меньше проседали, принимая удар, бойцы рубили сильнее и даже Илья дышал ровнее, когда тянул тетиву на третий выстрел подряд. Когда мы возвращались в лагерь, каждый раз он казался шумным и живым, дым, котлы, крики у тента. Люди менялись, одних снимали и гнали вместе с грузом обратно на главную базу, других ставили на их место. Вылез, отработал, вернулся, рухнул, снова вылез. К вечеру второго дня я уже не пытался понять что либо. Зато выработалось полезная привычка, если голова не сдается, ноги продолжают идти.

К концу второго дня, в восточной ноде, я вернулся поздно ночью в палатку, ткань пахла потом и железной хвоей, внутри было душно, хотя ночь стояла тёплая. Я сел на край лежака и поймал себя на том, что даже руки болят. Илья вошёл следом, бросил лук рядом и сел молча, выглядел так, будто ему тоже не хотелось разговаривать, только есть и спать. Я достал флягу, сделал глоток и наконец позволил себе закрыть глаза и вызвать интерфейс.

Текущий уровень: 5

До сих пор непривычно было видеть это. Под уровнем мигали очки. Я вспомнил аналитиков, которые сделали замечание за собственный путь развития. Да и пусть. Во мне снова проснулась старая геймерская привычка, когда ты не ждёшь подсказки, а сам решаешь, что тебе нужно, и пусть потом орут, что надо было иначе. Это мой персонаж, моё тело, мой риск. Я распределил очки так, как считал нужным. Потом я перешёл к навыкам и влил всё, что мог, в ауру, единственное, что уже давало пользу здесь и сейчас, а остальное добросил в эмоции и немного в кинжал, чтобы совсем не остаться с голыми руками. Интерфейс обновился. Я открыл глаза.

Илья посмотрел на меня.

— Опять сам все распределил? — спросил он тихо.

— Конечно сам, — ответил я.

Он не стал спорить, только коротко кивнул.

— Когда Серову скажешь?

Я усмехнулся.

— Пусть сначала найдёт меня здесь.

Илья хмыкнул и лёг на лежак. Я тоже улёгся, закрыл глаза и снова вызвал интерфейс.

Текущий уровень: 5

Характеристики: Сила 3, Выносливость 5, Ловкость 4, Интеллект 8, Удача 3.

Навыки: Эмпатия 5, Владение кинжалом 3, Аура силы 21.

Я задержал взгляд на последней строке и только тогда позволил себе выдохнуть. Не «легендарно» конечно, но впервые это было похоже на основу.

Глава 6. Каменный овраг

Палатка штаба с натянутым тентом находилась недалеко у рва. Внутри было жарче, чем снаружи, и держалась особая рабочая тишина. На столе лежал грубый рисунок, скорее даже схема ближайшей местности. Несколько троп, отмеченных штрихами, и густая россыпь точек внизу. Павел Кондратьев стоял над доской. Тяжёлая имперская броня сидела на нём уверенно, на рукаве темнела нашивка с цифрой двадцать один. У стойки палатки стояла двуручная секира, и даже здесь, под тентом, он не убирал ее далеко. Напротив стояла холодная, но такая молодая Кира. Голос у неё был девичий, но слова выходили так, что спорить не хотелось. Ближе к выходу держался Алексей, седина на висках, щит за спиной, молчаливый взгляд, который постоянно возвращался к Кире. Он не вмешивался в разговор.

Разведчик из первой сотни докладывал.

— На север, сорок-пятьдесят минут ходом. Каменный овраг, широкая чаша, по краю лес. Куча нор по склонам. Гнолов около трёх сотен, хотя вчера их было меньше. Видимо подтягиваются со всей округи.

Один из командиров боевого крыла спросил:

— Причина ясна?

Разведчик ткнул пальцем в центр чаши.

— Видели шамана внутри. Стая идёт к нему, как будто он их призывает.

Кондратьев молчал, пока доклад не закончился. Потом стукнул пальцем по доске, прямо по чёрной россыпи точек.

— Если они пойдут сюда, — сказал он спокойно, — то пойдут по лесу. Там где наши делают заготовку хвои. Они могут не успеть добежать до лагеря в случае опасности.

Кира подняла взгляд.

— И ударят, когда нас меньше всего устраивает.

Кондратьев кивнул

— Ударят конечно и потерь тогда будет больше. Люди будут уходить на перерождение, уровни просядут, а третья сотня вообще не выдержит темпа.

Кондратьев обвёл присутствующих взглядом.

— Значит, надо напасть первыми.

Кира сделала шаг к доске.

— Я поведу рейд в сто человек. Половину третьей сотни беру во вторую линию. Пусть качаются под прикрытием. В лагере от них сейчас толку меньше.

Один из командиров хотел что-то сказать, но передумал. Кондратьев перевёл взгляд на Киру.

— Шамана нужно вывести из боя как можно скорее. Пока он жив, бой будет идти тяжелее.

— Поняла, — ответила Кира.

Каменев стоял сбоку, опираясь плечом о стойку, и смотрел на схему.

— Мы с другими магами земли перекроем край чаши, — сказал он. — Чтобы не растеклись в лес.

Кондратьев кивнул.

— Перекрой. И возвращайтесь живыми. Стройку я не останавливаю. — Он произнёс это и продолжил: — На базе остаюсь я. Двадцать-тридцать человек оставлю держать оборону на всякий случай. Остальные уходят с Кирой. Если гнолы всё же рванут сюда, встречать у рва будем.

Кира развернулась к выходу.

— Сбор через двадцать минут.

Алексей первым откинул полог, пропуская её, и шагнул следом почти бесшумно. Кондратьев остался над доской и смотрел на пятно оврага.

Сбор занял даже меньше времени, чем хотелось. Люди выходили из палаток уже готовые. Быстро стало тесно, как на перроне перед поездом. Кира прошла вдоль, бросила пару слов тем, кто стоял рядом, и этого хватило, чтобы команды пошли дальше по цепочке. Я услышал, только как кто-то из первой волны бросил в сторону:

— Под прикрытием пойдут. Пусть учатся.

________________________________

Мы шли во второй линии, за сильными. Впереди двигались те, кого тут называли танками, потом маги, потом стрелки и только потом мы. Каменев со своим боевым крылом держался чуть отдельно. Я старался держатся как можно ближе к нему, потому что так было проще не потеряться. От него всегда исходило какое-то спокойствие и мне оно передавалось тоже. Мы двигались на север через лес, где также была железная хвоя, но тут она стояла плотнее и смола цеплялась за одежду еще сильнее. Первые двадцать минут шли молча, потом разговоры всё равно прорывались.

— Триста гнолов, — сказал кто-то из третьей сотни рядом со мной. — Их вообще реально убить?

Ему ответили:

— Реально, если ты не один. Тем более у нас много сильных, возьми хоть Киру, она одна положит не один десяток.

Каменев шёл рядом и почти не говорил, иногда бросая взгляд в землю.

— Овраг уже близко, — сказал он наконец.

— Как ты это понял? — спросил я.

Каменев кивнул вперёд.

— Птиц нет, и тихо очень стало.

Мы прошли ещё минут десять, и лес начал редеть. Кира подняла руку. Передние остановились, задние докатились до них волной, оказавшись на краю, так называемого большого оврага в форме чаши. Он был широким, а по краю лес, ниже сеть нор в склонах, вытертые тропы, кучки мусора и костей, которые гнолы даже не пытались прятать. Внизу шевелилось много тел. Было видно, что гнолы и правда стягивались сюда. Я присел, чтобы видеть лучше, и слишком долго смотрел, выбирая глазами центр, где всё держится. Там был круг и в нём стоял гнол крупнее остальных. На нём висели кости и верёвки, руки в знаках, которые я не понимал, и двигался он медленно, словно не торопился. Вокруг держались десять воинов плотным кольцом. С грубыми щитами и тяжёлыми дубинами. Наши командиры боевых звеньев тихо обменивались жестами, луки готовили заранее, маги шептали короткие фразы, наверное даже больше для себя, чем для магии. Я продолжал смотреть на шамана очень пристально и что-то пытался разглядеть, сам не зная что.

Перед глазами всплыл текст.

Предложен навык: Оценка сущности (редкий). Принять? Да/Нет

Я застыл, словно меня поймали на чём-то неприличном, и выбрал сразу.

Да

Получен новый навык: Оценка сущности (Редкий). Уровень: 1. Эффект: отображает параметры цели до 50 уровня включительно.

Я снова навёл взгляд на центр чаши и задержал его на шамане. Поверх фигуры всплыл интерфейс.

Цель: Вождь-шаман гноловУровень: 48 Класс: маг Земли

Сильные стороны: снижение урона от прямых ударов на 70%, сопротивление магии Земли и Жизни полное, сопротивление физическому урону 30%, земляной щит, контроль зоны высокий.

Уязвимости: урон со спины +50%, скрытые атаки +40% к шансу критического урона, при потере опоры контроль зоны проседает на 60%.

Опасные действия: контроль зоны через грунт, шипы и осыпи, замедление в радиусе.

Я моргнул, проверяя, не исчезнет ли строка и увидел Каменева, который оказался рядом и наклонился к нему

— Я теперь вижу описание цели. Если полезем в лоб, он нас перемелет. Его надо бить с тыла, там слабое место

Он лишь взглянул вниз и хмыкнул.

— Вот теперь ты действительно полезен. Давай, передай Кире, она будет довольна.

Я подошёл к Кире на пару шагов.

— Вождь-шаман, сорок восьмого уровня, — сказал я тихо. — Прямые удары режет на семьдесят процентов, к магии земли и жизни иммунитет. Уязвим только со спины и от скрытых ударов. Если сорвать ему опору или концентрацию, у него просядет контроль.

Кира посмотрела на меня и кивнула. Алексей рядом даже не двинулся, только взгляд стал внимательнее. Кира подняла руку. Сигнал был почти незаметным. Пальцы чуть шевельнулись, и по краю чаши прошла волна движения. Стрелки сработали первыми. Тетивы щёлкнули разом, как если бы кто-то резко порвал ткань. Вниз ушёл залп, стрелы врезались в первые ряды, сбили нескольких гнолов с ног, заставили остальных пригнуться. Гнолы взревели и рванули вверх, туда, где стояли люди. Кто-то бросился к норам, кто-то к тропам, кто-то прямо на подъём, скалясь и размахивая дубинами. Каменев поднял ладонь, и земля у самого края чаши пошла бугром. Достаточно, чтобы первая волна гнолов упёрлась в свежий вал, потеряла темп и смешалась в кучу. По валу тут же посыпались камешки и пыль, гнолы начали карабкаться, толкая друг друга.

— Щиты! — сказал кто-то из старших.

Воины первыми пошли вниз, тяжёлым шагом, вдавливая подошвы в камень. Я старался держаться ближе к Каменеву позади, во второй линии и включил ауру почти сразу, как только наши воины пошли вниз. Радиус действия был не большой, но пока его хватало. Первые враги снизу уже добралисьдо наших войнов. В этот момент Шаман поднял руки, и земля в чаше начала двигаться волнами. Камень под ногами шевельнулся, по нему пробежала крупная дрожь. У воинов шаг стал тяжелее, подошвы словно прилипли к грунту, а гнолы, наоборот, словно ожили, поймали ритм и начали давить там, где быстро находили бреши в нашем натиске. Киру я уже не видел, лишь смазанный силуэт быстро удалялся куда-то вбок, и только Алексей двинулся следом, щит в руке, будто он прикрывал не спину, а сам воздух вокруг неё. Она шла по лесному краю, не вниз напрямую, а по дуге, в обход.

Шаман снова поднял руки, и по чаше пошли земляные гребни. Они поднимались короткими зубьями там, где стояли наши. Один гребень ударил в щит, выбил бойца из стойки, тот устоял. Второй рядом получил дубиной по шлему и упал на колено, его сразу подхватили, подняли за ремень. Каменев бросил ладонь вниз, и у гребней появился противовес. Земля стала плотнее, тяжелей и устойчивей. Гребни начали ломаться, как ломаются волны о скалы. Гнолы лезли снова и снова, волна за волной. Кто-то падал, по нему тут же перешагивали, и на его место тут вставал другой. Триста все таки была не маленькая цифра, в плане врагов.

Кто-то рядом крикнул:

— Левый край! они бегут к норам!

Там гнолы попытались прорваться в обход, уйти к склонам и разбежаться по тропам. Каменев повернул ладонь, его поддержали другие маги земли, и из земли выросла короткая стена. Она встала поперёк хода, как барьер. Гнолы упёрлись в неё, начали карабкаться, ругаться по-своему, бить дубинами, но стена держалась.

— Десять минут простоит, — сказал Каменев. — Дальше рассыпется.

Я держал ауру и чувствовал, как она вытягивает меня изнутри. Примерно пятнадцать минут мой предел, цифр в интерфейсе не было, скорее это было ощущением, будто кто-то медленно выкручивает из груди напряжение. Шаман давил снова и снова. Волны грунта шли под ногами, замедление тянулось липкой ниткой. Наши все время на что-то отвлекались, то пытались достать ноги из земли, в которую они проваливались, словно в болото, то отбивали удар гнола. Стрелы сверху продолжали сыпаться. Гнолы падали, поднимались и падали снова. Некоторые добегали до наших танков и били по щитам. Попытался найти Киру и Алексея глазами, они уже находились достаточно далеко от нас. Враги их не заметили, и охрана шамана среагировала на движение поздно. Сначала один из десяти воинов повернул голову, точно уловил шорох, потом второй, и они начали смещаться, закрывая шамана плотнее, щит к щиту.

Кира еще больше ускорилась, сменила немного угол и вошла в тень между двумя охранниками, как нож. Первый удар был почти невидим. Кинжал блеснул и исчез, один из охранников дёрнулся, словно его потянули за нитку, колено подломилось, и по ноге пошла тонкая ледяная корка, схватив сустав. Он не упал сразу, попытался удержаться, но второй кинжал Киры уже нашёл вражескую шею. Алексей в это время вошёл щитом в другого охранника, не давая тому развернуться, ударил в грудь и сдвинул здорового гнола в сторону, ломая строй охраны, чтобы Кира могла шагнуть дальше. Шаман поднял руки выше, и земля у Киры и Алексея под ногами пошла бугром. Каменные зубья полезли из грунта, пытаясь поднять их на месте. Алексей успел шагнуть, воткнул щит в землю, и зубья ударили по щиту, а Кира отскочила в сторону. Шаман снова сделал движение, похожее на рывок ладонью, и волна грунта пошла к ним, как ковёр, который выбивают из-под ног. Алексей принял это на щит и колени, его качнуло, но он удержался. Кира уже была сбоку, в полушаге от шамана. Охрана попыталась сомкнуться обратно, но Кира успела раньше. Она ударила в сустав одного, нога охранника замёрзла, и он рухнул вбок, ударился о своего же, создавая дыру. Кира сразу шагнула в эту дыру.

Шаман был близко. Алексей в это время ударил щитом в землю, и охрану сбило с ног волной. Кира оказалась у шамана сбоку и немного позади. Кинжал быстро вошёл ему под ребро, без паузы, второй удар пришёлся в шею, там, где висели кости и верёвки. Руки шамана опустились, земля под ногами перестала двигаться волнами, дрожь в чаше стихла, словно кто-то выключил тяжёлую машину. Гнолы вокруг замерли на полсекунды, и этой полсекунды хватило нашим. Воины тут же пошли вперёд уверенее. Стрелки сверху начали добивать тех, кто ещё пытался держаться кучей. Каменев поднял вторую стену там, где гнолы пробовали убежать к тропам, она встала и отрезала путь. Гнолы распались на группы. Часть бросилась к норам, часть побежала в лес, часть дралась до конца.

Каменев повернул голову к своим.

— Не выпускаем никого отсюда, — сказал он негромко.

Лучники с его крыла перехватывали тех, кто пытался уйти в лес, а бойцы прижали бегущих к стене земли, как прижимают зверьё к сетке. Гнолы бились, но выхода уже не было. Я держал ауру до конца, потом она сорвалась, и внутри стало пусто. Я выключил её сам, чтобы не рухнуть на месте. В груди было ощущение, будто что-то горит и я почувствовал как воздух стал густым от пыли и запаха крови.

Я услышал короткую строку в голове.

Получен новый уровень.

Потом ещё одну.

Получен новый уровень.

Я даже не улыбнулся. Это было где-то сбоку. Важное, но не сейчас. В центре чаши Кира стояла рядом с убитым шаманом и её девичий голос звучал жёстко.

— Дожать. Норы вычистить. Никого не выпускаем.

Тишина пришла не сразу. Сначала ещё шуршали камни под сапогами, а кто-то коротко матерился сквозь зубы.

— Быстро проверяем лут, — сказала Кира. — В норы глубоко не лезьте и собираемся обратно.

Пара бойцов со щитами стояла на тропе и смотрела в лес, не давая себе расслабиться, остальные же начали потрошить трупы. Где-то находили стрелы, которые можно было использовать еще раз, но прям чего-то полезного я не видел что бы нашли. По канонам всех игр, за убийство и зачистку локации тут должен быть хороший лут подумал я. Как раз в этот момент Каменев присел у шамана, снял с его шеи верёвки с костями и отбросил в сторону. Затем перевернул тело и вытащил из-под него короткий жезл, тёмный, гладкий, с простыми насечками. Перед глазами у него всплыл интерфейс и он зачитал.

Жезл вождя-шамана (Редкий). Бонус: +5 уровней ко всем навыкам магии Земли, Интеллект +1.

Один из старших командиров крыла подошёл и коротко спросил:

— Чьё будет?

Каменев поднял глаза.

— Для магов земли, — сказал он спокойно. — Как раз по мне.

Кира даже не повернулась, только бросила через плечо:

— Забирай. Ценное распределяем сразу. Остальное на склад оттащим.

Каменев кивнул, как будто это было очевидно с самого начала, и жезл исчез у него в подсумке без церемоний. Командиры боевых звеньев в этом момент быстро подсчитывали раненных и убитых.

— Десять человек на перерождение отправилось, — сказал один из старших.

Перерождение здесь не считали чудом, его считали неприятностью, которая выбивает человека из строя и тянет вниз общий средний уровень. Кира посмотрела на чашу в последний раз.

— Всё, уходим!

Усталость догоняла на каждом шаге. Вверх поднимались молча, а на опушке Каменев остановился и махнул одному из своих.

— Гонца к Серову с докладом. Овраг зачищен, шаман убит. Потери есть, но задача выполнена.

Когда показался ров и дым восточной ноды, многие очень громко выдохнули. Наконец-то этот день закончился, сил уже не было.

Павел Кондратьев встречал нас у рва и к нему сразу подошла Кира.

— Сделано, — сказала она. — Стая разбита, овраг чист.

— Потери сильные? — спросил Павел.

— Десять человек, смогла справится с шаманом быстро, а дальше дело была за малым, — ответила Кира так же ровно.

Павел стукнул пальцами по ремню.

— Отлично, завтра лес рубим спокойнее.

Каменев подошёл следом, уже без спешки.

— Жезл у шамана был, — сказал он. — Под магию земли, я себе забрал.

Павел посмотрел на него.

— Если подходит и нужен, значит оставляй.

Я дошёл до палатки, сел на край лежака и наконец позволил себе закрыть глаза. Вспомнил про интерфейс и вызвал его.

Текущий уровень: 8

Я выдохнул и не стал лезть дальше. На сегодня с меня хватит, в голове было слишком пусто. _________________________________

Высоко на краю оврага в лесу, с той стороны, где наши не ходили, кто-то неподвижно стоял. Он не двигался, пока люди собирали трофеи. Не приближался, пока они строились в колонну. Смотрел долго и ровно. Когда последний человек ушёл из виду, наблюдатель сделал шаг вперёд, и в темноте под капюшоном вспыхнули зелёные глаза.

В чаше ещё лежали трупы гнолов, те, что не успели раствориться системой. Они лежали неподвижно. Потом один из них дёрнулся, за ним Второй. Еще один поднялся, как плохо собранная кукла, голова висит, руки болтаются, шаг неровный. Они встали все разом и пошли в сторону зеленых глаз. Место которое казалось мертвым, снова ожило.

Глава 7. Разведка и странности

Моросило с самого вечера. Дождь был мелкий, костры чадили ниже обычного, а вонь мокрой шерсти плащей смешивалась с кислым потом. Под тентом в штабе как всегда было тесно. Павел Кондратьев стоял у стола. Тут же находились Кира и Алексей .

Кондратьев коротко оглядел присутствующих.

— С гнолами покончили, — сказал он. — Десять человек выпадут из строя, но могло быть и хуже. Стройку не останавливаем, стена должна встать в ближайшее время.

Кира подняла глаза.

— Надо выставить посты на всякий случай.

— Будут, — кивнул Кондратьев. — Но немного. Людей не хватает, завтра на стене каждый нужен. — Он повернулся ко мне. — Александров, возьми с собой Даню, на ночь вы идёте на наружный пост.

— Понял, — сказал я и поймал себя на том, что голос выходит хриплый.

Кондратьев ещё что-то сказал старшим, и разговор распался на деловые куски. Люди начали расходиться. Я выбрался из тента, вдохнул воздух и понял, что легче не стало. Дождь всё равно лез в швы одежды, а еще ныло все тело. Я быстро нашел Даню и мы сразу направились к посту, где обычно кто-то дежурит. За рвом было темнее, там лагерь уже не грел спину так уверенно. Позади оставался слабый свет костров и редкие голоса, а впереди начинался лес, мокрый, чёрный, будто его вырезали из ночи отдельным куском. Пост был простым: настил у земли, чтобы не сидеть в грязи, и небольшой костёр позади, прикрытый от ветра. Тепла от него было мало, зато хватало, чтобы глаза не слепли окончательно, и можно было смотреть в тёмную даль. С нами был старший поста, кто-то из первой волны, лицо знакомое, но имя сейчас не цеплялось.

Сидеть оказалось тяжело: организм уже выключил «бой», а ночь требовала держать глаза открытыми и слушать лес. Плечи помнили вес дня, пальцы ещё держали привычное напряжение, как будто сейчас снова придётся включать ауру. Я поймал себя на том, что мысленно возвращаюсь к интерфейсу. Шесть очков характеристик и пятнадцать очков навыков висели не распределенные с самого оврага. Откладывать было глупо: завтра могло не быть времени, а лишние цифры в голове только мешали. Я открыл интерфейс. С характеристиками вышло почти автоматически. По одному в Силу, Выносливость и Ловкость, а остальное ушло в Интеллект, я чувствовал, что это правильнее всего. С навыками было проще. Хотелось, чтобы Эмпатия перестала быть капризной и стала инструментом, и я довёл её до десятого. Два очка кинул во Владение кинжалом. Остальное отдал Ауре силы.

Я закрыл интерфейс и выдохнул. Даня заметил что я погружен в интерфейс.

— Распределяешь добычу? — спросил он.

— Ага. Считаю, сколько у меня шансов не облажаться.

Он не ответил, а я включил Эмпатию уже в тишине. Ощущения пришли сразу, и это было неожиданно чисто. Сначала пришёл лагерь целиком. Я чувствовал его как большую уставшую массу, где эмоции перемешались в общий фон. Усталость, раздражение, тупое облегчение, что сегодня не умер. Потом отдельные люди. Даня рядом был простым и понятным: устал, но держится, и внутри у него та самая злость, которая помогает не падать. Старший поста сидел спокойно, будто мысли у него ушли куда-то далеко. И главное, голова при этом оставалась ясной. Раньше Эмпатия шумела и отдавала болью в виски, а сейчас ощущения шли ровно, без давящего гудения. Я даже успел порадоваться этому маленькому сдвигу, когда из леса вдруг пришло что-то чужое. Спокойное и ровное. Я не уловил ни звериного возбуждения, ни истерики, только внимательность и сухой расчёт. По коже прошёл холод. Я замер, будто кто-то положил ладонь на затылок.

— Дань, — позвал я тихо.

Он ответил сразу, будто и сам что-то поймал краем ощущений:

— Да?

— Там… — Я запнулся. — В лесу кто-то смотрит в нашу сторону.

Даня крепче взялся за рукоять своего меча. Старший поста поднял голову, чуть вытянул шею и тоже уставился в темноту. Он ничего не спросил, просто стал всматриваться вместе с нами. Мы вглядывались в чёрную стену леса, но ничего явного не увидели, ни силуэта, ни движения. Ощущение давило и оно было плотным и уверенным. Будто кто-то стоял далеко и спокойно смотрел на нас. Даня медленно поднял щит, я поймал себя на том, что рука сама тянется к кинжалу, хотя толку от него было смешно мало. И тут всё мгновенно исчезло. Как будто выключили. Я моргнул, пытаясь поймать это снова, но лес уже молчал. От этого молчания стало только хуже, потому что когда зверь уходит, он шуршит, а здесь будто просто закрыли дверь.

Я выдохнул.

— Что ты чувствовал? — спросил Даня.

— Чей-то пристальный взгляд — Сказал я. — Затем все резко оборвалось.

Старший, посмотрел на нас, потом снова в лес.

— Понятно. Сидим пока дальше и бдим, — сказал он. — Если повторится, пойду к Кондратьеву.

Дальше ночь тянулась медленно. Дождь моросил, костёр позади иногда трещал. Мы сидели и смотрели, пока глаза не начинали болеть от темноты. Эмпатия больше ничего такого не принесла, лишь фон лагеря. Даня иногда зевал и тут же заставлял себя выпрямиться. Под рассвет пришла смена, серыми тенями подошли двое, коротко кивнули, и я вдруг понял, что руки у меня дрожат от усталости. Мы вернулись в лагерь молча и сразу пошли в сторону палаток. Я лёг и впервые за сутки позволил себе закрыть глаза по-настоящему.

Проснулся я от того, что кто-то рядом слишком тяжело выдохнул. Я не понимал сколько проспал, но главное что усталость немного ушла, хотя голова была еще ватная. Поднявшись, натянул на себя куртку, которая за ночь не высохла ни на грамм. По дороге к штабу я понял, что меня раздражает одно простое ощущение: я не могу назвать точное направление. Павел Кондратьев оказался на месте. Он обернулся как только я зашел внутрь.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Да, сегодня ночью было что-то странное. — сказал я. — Один раз я поймал эмпатией ощущение, будто кто-то держит нас в поле зрения. Потом резко исчезло, как кнопку нажали. Направления точного я не знаю, но ощущение было откуда-то из леса, где мы дежурили.

Кондратьев слушал без лишних движений.

— Хорошо, — произнёс он. —Значит, или кто-то проверял, или кто-то смотрел издалека и ушёл, когда понял, что вы заметили. — Он посмотрел на доску, где была грубая схема местности: лес, овраг, тропы, ров, лагерь. Никаких художественных деталей, только то, что можно использовать. — Ночью никто не подходил к вам из лагеря?

— Нет, — сказал я. — Ни шагов, ни шороха, только это ощущение.

Кондратьев кивнул и поднял взгляд на Киру, которая тоже находилась тут.

— Предложения есть?

Кира не стала изображать совещание..

— Мир новый для нас, может ему привиделось, а может и нет. Считаю что нужно отправить развед группы, по 2 человека во все стороны, пусть поищут следы. Гнолов в овраге выбили, вокруг пока должно быть тихо, можно пройти дальше и посмотреть, Нужны странности и любые признаки движения. Если это был взгляд, значит, где-то есть тот, кто смотрел.

Кондратьев помолчал пару секунд. Потом кивнул.

— Делайте, но не углубляться так, чтобы потом вытаскивать вас всем лагерем. Задача увидеть и вернуться. — Он повернулся ко мне. — Александров, ты сам сказал, что эмпатия стала работать лучше. Значит, пойдёшь в одну из групп, вдруг почувствуешь тоже самое.

— С кем? — спросил я.

Кира взглянула на Кондратьева.

— С Каменевым пойдешь, он опытный, да и вы вроде сдружились.

Кондратьев постучал пальцами по доске.

— И ещё. В лагере паники не разводить. Говорите только тем, кто идёт в разведку. Остальным работа. Стена сама себя не поставит.

Кира повернулась ко мне.

— Вопросы есть?

— Хотел узнать про редкий навык, раз уж я тут, — начал я и поймал себя на том, что говорю осторожно, будто кто-то может услышать, — Как его качать?

Каменев как раз входил под тент, стряхивая воду с рукавов. Он остановился рядом, услышав вопрос, и фыркнул.

Кондратьев взглядом показал ему: говори. Каменев опёрся плечом о стойку и заговорил

— Попробуй влить в этот навык побольше очков навыков, но сколько именно тут я не подскажу. Еще может подняться от постоянного использования, но это может занять уйму времени.

Я молча кивнул. Может, стоит копить несколько уровней и пока никуда больше не вкладывать подумал про себя.

Кира снова посмотрела на меня.

— Слушай внимательно, — сказала она. — В лесу не выключай голову и не лезь на рожон. У тебя задача смотреть и чувствовать. Собирайтесь, выходите через десять минут.

Я вышел, собирать к вылазке было нечего, все своё ношу с собой. Пошел к выходу из лагеря, там где мы ночью дежурили и просто ждал Фёдора. Каменев подошел ко мне, натянув капюшон, в одной руке верёвка, в другой короткий топорик. Зачем ему веревка?

— Готов? — спросил он, когда я подошёл.

— Да мне и нечего готовиться, пойдем уже. — сказал я.

Мы вышли, Федор сразу взял темп и я отстал.

— По следам пойдём? — спросил я, догоняя Каменева.

Он не обернулся, только чуть сдвинул голову, слушая не меня, а лес.

— По тропам, — ответил он. — Следы в такую морось быстро превращаются в кашу. А тропы никуда не денутся.

Я попробовал включить эмпатию на ходу, но ничего интересного не поймал.

— Слушай, — сказал я после минут десяти молчания. — Про редкие навыки. Ты под тентом сказал про большое количество очков. Это правда?

Каменев тихо хмыкнул.

— Я сказал, что слышал, — поправил он. — У меня пока редких навыков нет, да и те у кого они есть, называют разные количества очков, поэтому правда это или нет, судить ни мне.

— Но какой смысл? — не отстал я. — Влить много очков, чтобы открыть второй уровень одного лишь навыка?

— Смысл в том, что некоторые вещи не любят мелочь, — ответил он. — Им нужен толчок, но не забывай и про другой способ. Делать часто, пока система сама не решит, что ты заслужил.

— Кстати Эмпатия у меня так и выросла немного, — сказал я.

— Вот, — Каменев поднял палец, как будто ставил галочку в воздухе. — Значит, сработает и на редком навыке.

Я хотел еще что-то спросить, но лес начал меняться. Сначала исчезли птицы, потом земля под ногами стала твёрже, камни попадались чаще, и сапоги начали звонко стучать.

— Овраг рядом, — сказал Каменев.

Каменный овраг выглядел так же, как вчера, только без людей. Широкая чаша, вытертые тропы, норы по склонам. Внизу не шевелилось ни одной живой твари.

— Тихо, — сказал я, скорее себе.

Каменев сплюнул в сторону.

— И еще долго будет тихо, — ответил он. — После такого рейда нормальный зверь сюда неделю нос не сунет.

Я посмотрел вниз. Ни трупов, ни куч костей, ни крови. Только камень и мусор, который ветер и дождь ещё не успели разнести.

— А где… — начал я.

— Растворились, — Каменев сказал это так, будто речь шла о снеге весной. — Система не любит мусор. Чужие трупы здесь долго не лежат, исчезают быстро.

Мы спустились вниз. Камни скользили от воды, осыпь шла под ногами. Каменев выбирал место так, будто мог рукой нащупать, где камень держит. Я шёл следом и пытался не думать о том, что вчера здесь была кровавая баня. Внизу было пусто, даже запах ушёл, оставалась только влажная пыль.

— Зачем мы здесь? — спросил я, хотя знал ответ.

Каменев остановился, оглядел склон.

— Потому что «ничего» тоже бывает следом, — сказал он. — Вчера здесь было слишком много всего, может, чего не заметили.

Мы прошли вдоль нор. Большинство были мелкие, для обычных гнолов. Но одна выделялась сразу. Шире и глубже, вход обвален камнями так, будто кто-то пытался его закрыть наспех.

— Нора вождя?

Каменев подошёл ближе, присел, провёл ладонью по камню у входа.

— Может, — ответил он. — Вождь или шаман. Или кто он там был. В любом случае, сюда вчера не полезли, потому что не до того было.

Я посмотрел на вход. Темнота внутри казалась плотной.

— Полезем?

— Конечно, вдруг что интересное утаилось от нас. — сказал он.

Мы разобрали камни у входа руками. Проход оказался уже, чем хотелось. Я пролез первым, пригнувшись, Каменев шёл следом. Внутри было холоднее. Мы прошли глубже и нора расширялась, уходила чуть вбок, потом снова сжималась. Я несколько раз задел плечом стену и оставил на ней мокрые следы от куртки. Каменев остановился внезапно и поднял ладонь.

— Стой, — сказал он тихо.

Я замер сразу и обратил внимание, что Каменев не прислушивался, а смотрел в стену.

— Здесь, — сказал он. — Пустота.

— Тайник? — спросил я.

— Похоже.

Каменев присел, положил ладонь на стену и камень чуть дрогнул. Тонко, будто его шевельнули изнутри. Слой земли начал отходить пластом, и за ним оказалось углубление.. Внутри стоял сундук не большой сундук с металлическими накладками без замка.

— Открывай, — сказал Фёдор. — Ты у нас везучий. Вдруг там что-то редкое вылезет.

Я протянул руку, крышка поддалась легко. Внутри лежала мелочь: пара связок каких-то бусин, кусок кожи, набор костяных игл. И ещё коробочка, обмотанная тканью. Развязав ткань, внутри обнаружил кольцо. Тонкое, тёмное, с простой насечкой. Я задержал взгляд, и всплыл интерфейс

Кольцо выжившего (Редкий). Бонус: Интеллект +2. Эффект: один раз предотвращает смертельный урон и восстанавливает повреждения тела до состояния «до удара». Перезарядка: 72 часа.

— Ничего себе, — сказал я.

Каменев наклонился ближе, посмотрел на кольцо в моей ладони.

— Покажи, — сказал он.

Я повернул кольцо так, чтобы он мог увидеть интерфейс. Каменев прочитал, хмыкнул.

— Поздравляю с находкой, — сказал он.

— Тебе? — спросил я автоматически, потому что так принято.

Каменев махнул рукой.

— Мне с рейда жезл достался, — сказал он. — И мне он нужен больше, чем эта штука. Ты менталист. Тебя если сложат, ты даже щитом не отобьёшься. Надевай скорее.

— Спасибо, — сказал я и надел кольцо.

Оно село сразу, как будто палец под него точили. И в голове тут же щёлкнуло: Интеллект +2. Умнее я себя, конечно, не почувствовал, но ощущение было такое, будто в груди стало чуть больше воздуха. Мы продолжили разбирать сундук. Под кольцом лежали два ряда маленьких флаконов. Стекло тёмное, пробки плотные, внутри жидкость разного цвета. Интерфейс всплыл снова.

Малый эликсир здоровья (Обычный). Количество: 10. Эффект: восстановление 50% запаса здоровья в течение 5 минут.Малый эликсир маны (Обычный). Количество: 10. Эффект: восстановление 50% запаса маны в течение 5 минут.

Каменев тоже посмотрел на флаконы.

— Сам ты их не сваришь, — сказал он. — У нас сейчас ни времени, ни знаний. У имперцев можно купить, но там ценник такой, что проще умереть и подняться, чем платить. Поэтому если нашёл в вылазке, это обычно остаётся группе. Делят, чтобы никто не чувствовал себя дураком.

Он взял пять флаконов маны и пять здоровья, пересчитал быстро, положил в подсумок.

— Твои десять, — сказал он и подтолкнул вторую половину ко мне.

Мы закрыли сундук и Фёдор вернул земляной пласт на место. Когда мы выбрались наружу, дождь встретил нас снова.

— Может перекусим? — спросил Каменев.

Я кивнул. Мы отошли к камню, где ветер был слабее, съели по сухарю, запили водой. Сухарь размокал на зубах, но это всё равно было лучше, чем ничего.

— Дальше куда? — спросил я.

— Пойдем севернее, — ответил он. — затем свернем чуть восточнее. Разведка должна быть разведкой. Овраг проверили, а теперь посмотрим, что за ним.

Я поднялся, поправил ремень и мы пошли дальше. Овраг остался за спиной, лес снова стал плотнее, и через несколько минут я услышал странный, ровный и монотонный звук.

— Слышишь? — спросил я тихо.

Каменев замер рядом, наклонил голову. И лес ответил нам ещё одним ровным хрустом, как шагом. Раз… пауза… два… пауза…

— Зверь так не ходит — сказал тихо Фёдор.

Я присел, чтобы силуэт не выбивался на фоне стволов, и медленно включил эмпатию. Краем сознание почувствовал что-то необычное, это были не человеческие и не звериные эмоции. Скорее что-то бездушное. Медленно пополз вперёд между мокрыми кустами, стараясь не шуметь и не высовываться. Мы остановились между деревьями, где они стояли чуть реже, и через минуту я увидел движение.

Сначала показалось бревно, а затем я увидел двух скелетов которые несут его на себе. Кости серые, как старый камень под дождём. За ними шла ещё пара с бревном и ещё одна. А сбоку, чуть позади, двигались другие. Видимо это была охрана, они были с оружием в руках.

Я задержал взгляд на ближайшем, и применил оценку сущности

Цель: Скелет-строительУровень: 12Фракция: Некрос

Я сглотнул и перевёл взгляд на того, кто шёл рядом.

Цель: Скелет-воинУровень: 27Фракция: Некрос

— Твою… — выдохнул я едва слышно.

— Сколько их?

— Строителей десятка два наверное, — сказал я. — Воинов вижу чуть меньше. Но те, что есть, выше уровнем.

Скелеты шли куда-то на восток.

— Куда они двигаются? — шепнул я.

Каменев посмотрел туда же и медленно покачал головой.

— Если на восток, — сказал он, — то мимо нас, но, видимо, к чему-то важному.

Я обратил внимание, что там, где прошли скелеты, трава выглядела иначе. Она была темнее, будто ее прожгли

— Видишь?

Каменев протянул ладонь к земле.

— Чувствую, — сказал он. — Земля там глухая. Как после пожара, только огня не было.

Во мне росло желание сделать глупость. Я даже успел представить, как кидаю кинжал, как он попадает в позвоночник, как кости рассыпаются. Федор будто почувствовал это во мне.

— Не дёргайся, — сказал он. — Это не наш бой.

Я кивнул. Мы дождались, пока последняя пара с бревном уйдёт за дальние деревья. Хруст затих, лес снова стал мокрым и обычным. Каменев уже разворачивался.

— В лагерь, — сказал он. — Быстро.

Обратно до лагеря добрались крайне быстро, в целом мы увидели достаточно, и нужно было срочно доложить об этом. Когда показался ров и дым лагеря, у меня внутри стало легче. Мы прошли прямо к штабу, Кондратьев был на месте и сразу поднял взгляд на нас.

— Так быстро? Что-то обнаружили — сказал он.

— Вернулись, — подтвердил Каменев. — И не зря ходили.

— Видели скелетов, — сказал я. — Несколько пар тащили брёвна на восток. Я проверил через оценку сущности. Строители были около десятого-двенадцатого уровня, но с ними были и воины двадцать пятого и выше. У всех имелась приписка: фракция Некрос.

— Сколько их было? — спросил Кондратьев.

— Точно не скажу, — ответил я. — Около двух десятков.

Каменев добавил:

— Земля по их следу темнеет, а трава как будто дохнет. Я такого еще не видел.

Кондратьев опустил взгляд на доску и провёл пальцем по схеме. Значит, северо-восточнее оврага.

— Остальные группы уже вернулись? — спросил он, не поднимая головы.

Ответ пришёл почти сразу, у входа показались ещё люди, старшие из разведдвоек.

Кира повернулась к ним.

— По одному докладывайте.

Первый старший, мужик из первой волны, говорил хрипло:

— На Северо-западе нашли темные полосы травы и сильно воняет тухлым, дальше не стали лезть.

Второй, моложе, но тоже не новичок:

— На Северо-востоке что-то похожее было. Сначала думали, просто сырость. Потом увидели, что листья как будто ломкие. Трогаешь, а они рассыпаются.

Третий качнул головой:

— На востоке все чисто.

Четвёртый:

— На Юге тоже чисто. Только зверье попадалось и никаких следов.

Кондратьев выслушал всех и ничего не сказал сразу. Кира решила заговорить первой.

— Надо срочно заканчивать со стеной — сказала она. — Не понятно, что такое фракция Некрос, но нам не нужны сюрпризы в открытом лагере

Кондратьев поднял взгляд на неё и кивнул.

— Согласен, — сказал Павел. — Хвою никто не будет таскать на главную базу, пока у нас тут спина голая. — Он посмотрел на Каменева. — Сможешь ускорить?

Каменев улыбнулся.

— Я ускорю людей — сказал он.

Кондратьев перевёл взгляд на меня.

— Саша, свое кольцо показывать всем не надо, — сказал он спокойно, будто знал уже больше, чем я успел сказать. — Про Некрос никому не говорить пока. Паника нам не помощник.

Кондратьев постучал пальцами по доске один раз.

— Дальнюю разведку пока сворачиваем, патрули и стройка в приоритете. Все, разошлись!

Глава 8. Три сотни

Стена выросла за два дня. Сначала она была грудой мокрых брёвен, потом появились опоры, настилы, башенные площадки, укреплённые ворота. К концу второго дня восточная нода уже не выглядела временным лагерем, который пережидает непогоду. Теперь это была база, похожая на ту, где мы появились. Все дни погода мешала заниматься стройкой, морось продолжала идти, и вся одежда была на сквозь в воде. Наверное за эти дни я не разу не был сухим.

После той ночи на дежурстве, я несколько раз включал эмпатию. Хотел поймать то самое ощущение чужого взгляда, которое тогда так резко исчезло, но ничего похожего больше не приходило. Внимательного холодного расчёта из леса больше не было. Это успокаивало и одновременно злило. Патрули естественно не снимали, но дальнюю разведку после того доклада свернули. Лишний раз в лес никто не совался. Одни держали периметр, другие рубили, третьи таскали, четвёртые чинили и подгоняли. Стройка не останавливалась, уставали все одинаково.

Сам я вкалывал на общих работах, где скажут. Таскал жерди, держал канат, толкал плечом повозку, когда та вязла в размокшей колее. Иногда даже включал ауру силы, Эмпатию тоже держал в фоновом режиме, когда получалось, и постепенно научился не тонуть в чужом шуме. К концу второго дня я уже сам чувствовал, что стал лучше владеть навыками.

Саша Александров

Уровень 8, Сила 4, Выносливость 6, Ловкость 5, Интеллект 13, Удача 3

Навыки: Эмпатия 17, Владение кинжалом 5, Аура силы 33, Оценка сущности 1Снаряжение: выданный кинжал, кольцо выжившего

У Федора был опыт стройки на земле и поэтому он смог быстро наладить работу. К вечеру второго дня стало видно, ради чего всё это тянули на зубах. За рвом, где ещё недавно были только палатки, костры и сырой бардак, стояла укреплённая восточная нода. Башни закрывали подступы, стена была цельной линией. Теперь сюда можно было отступать, отсюда можно было работать, сюда можно было свозить лес и не ждать каждую ночь, что кто-то вынырнет из темноты в двух шагах от костра. Леса за эти дни заготовили очень много. Брёвна лежали ровными рядами, пахли свежим срезом и смолой. Телеги набивали до упора, их было больше десятка груженных под завязку.. Всё это должно было уйти в главную ноду, где хотели выстроить вторую линию стены и расширить базу.

В восточной ноде командованием было решено оставить не более пятидесяти человек, этого должно было хватить для заготовки хвои и защиты базы. За главного здесь оставался Каменев. К этому моменту это уже воспринималось как естественный факт, так как он хорошо знал местность и его люди привыкли слушаться за эти дни. Когда караван собрали и потянули в главную ноду, я обернулся только один раз. Всё выглядело крепко. Дорога обратно прошла на удивление спокойно. Телеги скрипели, лошади фыркали, а люди шли рядом с грузом. Ни чужого движения, ни странных звуков, ни темнеющей земли под ногами. Я пару раз запускал эмпатию, но ничего кроме эмоций нашего большого отряда, я не уловил.

Когда впереди показалась главная нода, люди выдохнули почти одновременно. Для большинства это было глотком свежего воздуха и долгожданным заслуженным отдыхом. Но не для меня. Меня нашли почти сразу после возвращения. Один из людей Серова нашел меня сразу и сказал что Серов ждет срочно у себя в штабе. Усталость никуда не делась, но в голове теперь крутилась только одна мысль: что опять случилось.

В штабе было теплее, чем снаружи, но это не помогало. После дороги и сырой одежды, хотелось просто снять с себя все и хотя бы пару часов поспать и постараться высушить вещи. Я вошёл последним и сразу замедлил шаг. Тут находились как всегда аналитики, Кира и Павел уже были внутри, видимо сразу пошли сюда, как только мы прибыли. Так же тут находился Андрей Петрович – наш дипломат. Но больше всего меня удивило, что тут сейчас находился и имперский дипломат, который выглядел слишком чисто для нашего лагеря. Он повернул ко мне голову, и я машинально задержал взгляд дольше, чем нужно.

Имперский дипломат Иаран ТессарФракция: Империя АстерионРанг: Трибун (4)

Больше никакой информации оценка сущности не выдала. После того как я видел на сквозь шамана и скелетов, мне показалось что я ткнулся лбом в закрытую дверь. Похоже слишком долго смотрел, потому что Андрей Петрович оборвал собственную фразу и перевёл внимание на меня.

— Саша, проходи ближе, — сказал он. — Начнём с того, что ты видел сам.

Андрей петрович продолжил.

— У нас появилась новая информация по северо-восточному направлению, — сказал он в сторону имперца, а потом перевёл. — Речь о странном поведении костяных существ, следах изменения почвы и новой фракционной метке. Мы хотим сверить это с тем, что знает Империя.

Я обратил внимание, как Имперец слушал все это слишком спокойно, а Андрей Петрович повернул голову ко мне

— Расскажи коротко только то, что видел своими глазами.

Я кивнул.

— Мы с Каменевым вышли на разведку севернее восточной ноды. Сначала проверили овраг после рейда. Потом ушли дальше, чуть северо-восточнее. Услышали ровное движение в лесу. Подошли ближе, увидели скелетов. Несколько пар тащили брёвна. Шли ровно, как рабочая колонна. Рядом были другие, вооружённые. Я посмотрел их через навык. — Я перевёл дыхание. — Там были строители и охрана не выше тридцатого уровня и у всех была приписка: фракция Некрос.

Андрей Петрович перевёл. Имперец выслушал не моргнув.

— И ещё, — добавил я. — Там, где они прошли, трава темнела. Земля выглядела так, будто в ней что-то умерло, или как после пожара.

Петрович снова перевел, я ждал хоть какой-то реакции. Удивления, настороженности, раздражения, но кроме внимательного взгляда мы ничего не получили. Один из аналитиков поднял голову от записей.

— Раньше на севере уже видели мёртвые полосы травы, — сказал он. — Ещё до восточной ноды. И один патруль докладывал о костяках. Тогда решили, что люди перепугались или спутали с обычными мобами.

Кондратьев резко повернулся к нему.

— И вы молчали?

— Мы не молчали, это ушло в сводки. Тем более тогда не хватало информации, что бы более точно это проанализировать, а благодаря Саше, мы теперь знаем что это еще и фракция.

Андрей Петрович поджал имперца следующим вопросом.

— Империя сталкивалась с подобным раньше? — Перевёл.

Имперец ответил сразу, а Андрей Петрович слушал, не перебивая, потом повернулся к своим.

— Империя слышала о Некросе. Сведения есть, но неполные. Надёжной информации у них нет. По их словам, это редкое и плохо изученное явление. Они сами не понимают до конца, кто это и что это.

Я поймал себя на том, что уже смотрю не на его лицо, а куда-то глубже, туда, где обычно ловил чужой эмоциональный фон. Я включил эмпатию и ощущение пришло сразу. Уверенность, спокойная, ровная, очень собранная. Ни капли тревоги, ни тени сомнения в том, что он говорит. Под этой уверенностью сидела глухая закрытость человека, который давно приготовил ответ и теперь выдаёт его ровно настолько, насколько нужно.

Я промолчал, а Петрович продолжал задавать вопросы.

— Значит, Империя слышала, но не изучала? Значит, организованное поведение костяков для вас не новость? Значит, изменение почвы тоже не вызывает у вас удивления?

Каждый раз имперец отвечал длиннее, чем хотелось. Каждый раз в ответе было много слов и мало пользы. Я почти физически чувствовал, как он уходит от прямого разговора. Аккуратно, по-умному, так, чтобы нельзя было поймать его за конкретную фразу. Наконец он сказал что-то ещё и Андрей Петрович перевёл не сразу.

— Он советует нам быть осторожнее, — произнёс он.

После этой фразы мне захотелось сказать вслух что-нибудь очень нехорошее. Даже Андрей Петрович на секунду потерял своё дипломатическое выражение. Имперец понял, что сказал лишнее. Или, наоборот, ровно столько, сколько хотел. Он коротко наклонил голову, дал ещё пару вежливых фраз, Андрей Петрович перевёл их без выражения, и на этом часть про Некрос формально закончилась. Имперский дипломат поднялся первым. Поблагодарил за разговор, попрощался с Серовым, коротко кивнул Кондратьеву, скользнул взглядом по Кире и вышел из тента так, будто просто закончил один из множества неприятных визитов. Когда полог за ним опустился, в штабе стало легче дышать.

Кондратьев только теперь подал голос:

— Каменеву нужно передать, чтобы далеко не лезли и работали осторожнее. Не нравится мне все это.

Серов потёр переносицу двумя пальцами и перевёл разговор на то, ради чего, похоже, всех и собирали после темы имперца.

— Ладно давайте теперь по восточной ноде, — сказал он. — Базу поставили, поток хорошей древесины для торговли с империей и другой стройки теперь есть.

Один из аналитиков подвинул на стол схему.

— С нынешним темпом добычи восток можно спокойно качать дальше, — сказал он. — До второго уровня ноды там осталось совсем немного.

— А второй уровень даёт нам ещё сто человек, — добавил Серов. — Люди уже набраны и готовы входить через портал. Людей станет больше, а значит нужно расширятся и улучшать порядок.

Серов опустил ладонь на край стола.

— Формируем две когорты со своими командирами. Первая и четвёртая сотни идут в первую когорту, командование берет на себя Павел.

Кондратьев даже глазом не повёл.

— Во вторую когорту идет вторая и третья сотни. Командование берет на себя Кира.

Кира заговорила.

— Нет, — сказала она спокойно. — Это плохая схема.

Серов посмотрел на неё без раздражения. Скорее ждал продолжения.

— Если разбить сильных и слабых по отдельным когортам, в бою будет больше ошибок, — сказала Кира. — Первая и вторая сотни уже умеют работать в одном темпе. Они понимают команды с полуслова. Третья волна сырая, а новая сотня будут ещё хуже.

— Именно поэтому и смешиваем стареньких с новенькими, — ответил Серов. — Сейчас нам не нужны две ударные сотни и две слабые. Нам нужны две рабочие когорты.

— На бумаге, может, и нужны, но в поле это даст путаницу.

Один из аналитиков тихо вмешался:

— В поле это даст опытным привычку работать с более слабыми. Иначе ты получишь локальную элиту и толпу рядом с ней.

Кира повернула голову к нему. От ее взгляда даже мне стало не по себе.

— Я получу людей, которые выполнят приказ без задержки, — сказала она. — А вы получите тех, кто собьёт темп в первом же нормальном бою.

Серов не дал спору расползтись.

— Решение принято, — сказал он. —И не только мной. Людей становится больше и структура должна расти в правильном направление изначально. Павел берёт первую и четвёртую. Ты берёшь вторую и третью сотни.

Кира молчала секунды две. Потом медленно кивнула.

— Поняла, — сказала она.

Голос у неё остался ровным, но по этому ровному голосу уже было слышно, насколько она зла. Она больше ничего не добавила, просто развернулась и вышла из тента.

Кондратьев посмотрел ей вслед, потом на Серова.

— Остынет, — сказал он. — Работать всё равно будет как положено, молодая еще.

— Да знаю я, пусть учится, — ответил Серов.

На этом часть про когорты вроде бы закончилась, но один из аналитиков успел вставить ещё вопрос:

— Очень важно распределять задачи равномерно, что бы новички быстро подтягивали уровень, толковых надо брать в новые зоны.

Кондратьев только качнул головой.

— С этим разберёмся, — сказал он.

Серов посмотрел на карту

— Первая когорта, когда прибудет пополнение из новой сотни, отправится в восточную ноду.

Кондратьев коротко кивнул. Потом Серов вспомнил что я тут и наконец перевёл взгляд на меня.

— Теперь ты, — сказал Серов. — Опиши свои навыки и характеристики.

Я назвал всё как есть, а аналитик с карандашом сразу начал записывать. Серов слушал молча, потом выдохнул через нос.

— Снова сам распределяешь, — сказал он.

— Сам, — подтвердил я.

— И советоваться, конечно, ниже достоинства?

— Некогда было, — ответил я. — И не с кем было в тот момент.

Андрей Петрович чуть заметно поморщился, будто хотел одёрнуть меня за тон, но не стал. Серов постучал пальцем по столу.

— Ты не один качаешься. Ты уже ресурс фракции. Понял?

Мне это не понравилось, но спорить сейчас было глупо.

— Понял, — сказал я.

— Ты уже полезный, по сравнению с тем что было в начале, — продолжил Серов. — Но дальше будем думать, как использовать тебя с умом.

Андрей Петрович немного смягчил

— Тебя не собираются сажать под стекло, расслабься. Но твои навыки должны работать на благо фракции, не забывай об этом.

Мне захотелось спросить, с каких пор я стал «рабочим инструментом», но я сдержался. В голове уже крутилась другая мысль, и она давила сильнее. Я посмотрел на Андрея Петровича, потом на Серова.

— Я вас понял. Хотел сказать что мне кажется, имперец врал.

Серов не удивился.

— В чём именно?

— Не в словах, скорее в ощущении. Я включил эмпатию, когда он отвечал. Говорил слишком уверенно для человека, который «ничего не знает». У него как будто все ответы были заранее подготовлены.

Андрей Петрович медленно кивнул.

— Мне тоже так показалось, — сказал он.

— Но сделать мы сейчас ничего не можем. — спокойно добавил Серов. — Это их земля, да и мы сильно зависим от торговли с ними. Лезть в лоб значит проиграть заранее.

Андрей Петрович взял со стола карандаш, покрутил его между пальцами.

— Зато можно разговаривать дальше, — сказал он. — Смотреть, где он оговорится в следующий раз.

Серов поднялся первым.

— На сегодня всё, — сказал он. — Отдыхай, пока дают.

Я кивнул и вышел из тента последним.

Глава 9. Обычный день

Андрей Петрович выходил из штаба быстро, но у меня появилась одна идея и я постарался догнать его как можно быстрее. Догнал дипломата уже у настила между штабом и складом.

— Андрей Петрович.

Тот обернулся сразу.

— Да, Саша?

Я на секунду запнулся. Пока шёл за ним, мысль казалась простой. Сейчас, лицом к лицу, она вдруг стала звучать как-то глупо.

— Вы можете меня местному языку поучить? — спросил я всё-таки.

Андрей Петрович моргнул.

— Вот так сразу? — уточнил он.

— А когда ещё? — Я пожал плечом. — Вы же сами видите, тут местных будет ещё полно. Имперцы, потом кто-нибудь ещё. У меня навык на людей завязан. Если я хотя бы понимать их начну без перевода, пользы будет больше.

Дипломат посмотрел на меня внимательнее.

— Больше пользы в каком смысле?

Я уже сам чувствовал, что зацепился за правильную мысль, и теперь вытаскивал её на свет целиком.

— Если я понимаю человека напрямую, без перевода, у меня меньше шансов пропустить враньё, паузу или кривую интонацию. Сейчас я могу ловить ощущение, а если ещё и слова понимать начну, будет лучше.

Андрей Петрович медленно кивнул, а в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Мысль здравая, — сказал он. — Ты зашёл с интересной стороны к своей магии.

— Имперца я конечно разговорить не смогу, — буркнул я. — По крайней мере пока.

— Пока, — согласился дипломат.

Мы сошли с настила к стене склада, где ветер дул слабее. Андрей Петрович переложил папку под мышку, будто внутренне уже принял решение.

— Я могу с тобой заниматься, — сказал он. — Но не надейся, что обучение будет быстрым и лёгким. Язык и строй речи другой. Там не слова главное, а как они между собой сцепляются. Голова для этого у тебя вроде есть, но потеть всё равно придётся.

— Ну, я и так тут постоянно потею, — сказал я.

Петрович усмехнулся.

— Начнём с простого. Базовые слова, формы обращения, командные конструкции. Потом уже пойдём в разговорный кусок. Если у тебя правда получится сцепить это с эмпатией, толк будет.

Я кивнул.

— И ещё, — добавил Андрей Петрович, уже снова собираясь идти. — После совещания Иаран Тессар со своей свитой снялся и быстро уехал на юг. Никому ничего не сказав.

Я нахмурился.

— Куда именно?

— Вот если бы он был моим подчинённым, я бы уже знал, — ответил дипломат. — А так только направление. И вид у него был очень бодрый, будто он взял то, за чем приезжал.

— Думаете, он знает сильно больше? — спросил я.

Андрей Петрович посмотрел поверх моего плеча куда-то в сторону ворот.

— Думаю, да, — сказал он спокойно.

Он поправил папку и двинулся дальше.

— Отдыхай пока, Саша. Завтра или послезавтра найдём время и начнём язык учить.

— Хорошо.

Андрей Петрович ушёл в сторону штаба, ловко перешагивая через размытую колею и на ходу раскрывая папку. Вот после этого до меня наконец дошло, насколько я выжат. Ноги гудели после дороги, плечи ломило, на ладонях поджили старые ссадины и тут же открылись новые. Грязь на сапогах подсохла только сверху, внутри всё ещё было сыро. Даже кольцо на пальце ощущалось как лишний вес, хотя само по себе ничего не весило. До палатки я дошёл на автопилоте. Даня спал, отвернувшись к стенке. Один сапог снят, второй почему-то так и остался на ноге. Ильи не было. То ли на дежурстве, то ли где-то у костров, то ли опять крутился рядом с лучниками и выслушивал чужие байки так, будто давно там свой.

Я стянул куртку, бросил её на скрученный мешок у головы и лёг прямо так, не разбирая толком ничего вокруг. Сон пришёл сразу, я просто провалился в чёрное. Проснулся я от того, что плечо под боком затекло, а в лицо уткнулся холодный край собственной куртки. Несколько секунд я лежал и вообще не понимал, где нахожусь. Потом вернулись запах дыма и влажной ткани. Я сел, провёл ладонями по лицу и с удивлением понял, что в голове впервые за последние дни стало пусто и тихо. Усталость никуда не делась, просто стало чуточку легче.

Я выбрался наружу. Было огромное желание просто сесть у костра и ничего не делать, но вместо этого я пошёл к порталу. Там было людно, но без толкотни. Дежурный у прохода сверился со списком, кивнул и махнул рукой. Короткое ощущение, будто тебя на вдохе пропустили через ледяную воду, а потом резко выдернули на воздух. Я шагнул и почти сразу оказался по другую сторону. Земля встретила меня тишиной коридора, лампами под потолком и знакомым воздухом. Здесь пахло краской стен, пылью, металлом дверей, чем-то канцелярским и обычным. Слишком обычным. От этого было странно, как будто один мир пытался сделать вид, что второго не существует.

Я нашёл место, где можно было спокойно поговорить, достал телефон из сейфа с личным номером и несколько секунд просто смотрел на экран. Мама наверняка думала, что я всё ещё где-то «на службе», где связь то есть, то нет, где командиры вредные, а кормят плохо. И, по-честному, это была не самая плохая версия правды из возможных. Я нажал вызов. Ответила она быстро, будто телефон всё это время лежал рядом.

— Саша?

И вот тут меня накрыло. Обычный домашний голос, хотя и немного напряженный.

— Да, мам. Всё нормально.

Фраза прозвучала почти автоматически.

— Ты где пропал? — спросила она. — Я уже думала, вас там куда-то увезли без связи.

— Так и было, — сказал я. — Просто добрался до нормального места, решил сразу позвонить.

Она начала спрашивать обычные вещи: Ел ли я? Не заболел ли? Не хожу ли без шапки? Не обижают ли «эти твои армейские»? Не прислал ли отец в очередной раз что-нибудь бесполезное через третьи руки? В любой другой день я бы усмехнулся. Сейчас слушал и понимал, что от этой обычности внутри что-то сильно ноет. Я отвечал коротко: Поел, жив, все хорошо. Не простыл, командиры нормальные. В какой-то момент она замолчала на секунду, и в этой паузе вдруг стало слышно всё то, о чём она не спрашивает прямо.

— Саш, ты там осторожнее, ладно? — сказала она наконец.

— Ладно.

Этого было мало, но больше я всё равно сказать не мог. Мы попрощались через минуту. Я убрал телефон в личный сейф и ещё несколько секунд смотрел в серую стену коридора. Земля оставалась Землёй. Люди здесь ходили по своим делам, открывали двери, что-то несли, кому-то звонили. В этом мире мама ждала сына из армии.

Когда я снова прошёл портал и вышел в главной ноде, меня встретил звук местной жизни, и на секунду задумался, что я как будто себя здесь привычнее уже чувствую. Я постоял еще немного слушая, как скрипят телеги у склада, как кто-то ругается из-за верёвок, как в котле стучит половник по краю. Потом медленно выдохнул. Земля никуда не делась и этот мир тоже. В первые дни база казалась временной. Палатки, костры, земля под ногами, склад под навесом, люди, которые сами ещё не понимают, надолго они здесь или нет. Теперь это ощущение уходило. Строили уже не «чтобы пережить ночь», а с расчётом. Главная нода кстати уже начала вырисовывать новые очертания. Самое важное оставляли внутри. Портал, штаб, склад, столовую, так сказать Сердце базы, а остальное постепенно вытягивали наружу. Как я понял, вокруг базы построят еще одну стену из железной хвои, внутри которой будут располагаться жилые палатки и тренировочные площадки. Я остановился на приподнятом настиле у склада и заметил, что уже намечали место под новые строения.

Вообще привезённая с востока древесина пришлась как нельзя вовремя. Железная хвоя был на много прочнее обычной древесины и больше ценилась как местными так и системой, но и добыча конечно происходила дольше. Как мне объяснили, из-за ценности этого материала, восточная нода так быстро и перескочила на второй уровень, так как система требовала ее в несколько раз меньше для поднятия уровня. Кстати главная нода тоже возьмет в ближайшую неделю новый уровень и людей станет еще больше.

Я спрыгнул с настила и пошёл дальше, туда, где уже размечали внешнее кольцо новой стены. Судя по строительным планам и темпам стройки, ощущалось что мы здесь всерьез и на долго. У края размеченной линии видел Даню. Тот стоял по щиколотку в грязи и вместе с ещё двумя бойцами тянул толстую верёвку, выравнивая бревно под основание будущей стены. Заметил он меня не сразу, но я не стал его отвлекать.

Я пошёл дальше вдоль будущей линии стены, чуть дальше, у разложенной на ящиках карты, стоял аналитик вместе с Павлом. Говорили негромко, но я всё равно замедлил шаг из любопытства.

— Юг проще по логистике, — говорил один из аналитиков, водя карандашом по грубой схеме. — Ближе подвоз, меньше леса, меньше скрытых подходов.

— Зато на западе мобы слабее, — ответил Кондратьев. — Если брать третью ноду быстро, это важнее.

— Слабее по докладам, — поправил второй аналитик. — А в реальности все может оказаться сложнее.

Я пошёл дальше, будто ничего не слышал, но мысль уже зацепилась. Значит они хотят уже брать третью ноду, я тут совсем ничего, но развитие идет достаточно быстро по моим прикидкам. Вроде бы я только недавно тут оказался, а уже столько изменений. Вообще нода это не только еще одна база землян. По сути, это новые лимиты на людей, безопасность, а еще и новые рейды и с трофеями. Да, Больше ртов становится, но зато и больше рук.

Сзади послышался знакомый голос:

— Красиво, да?

Я обернулся. Илья стоял у кучи досок с луком за спиной и с своей полуулыбкой, из-за которой никогда не было до конца ясно, он сейчас издевается или просто лыбиться.

— Что именно? — спросил я.

— То, как быстро тут все меняется — сказал Илья. — Ещё месяц назад мне бы кто сказал, что я буду строить стену из железной хвои, что бы защититься от гнолов или скелетов, подумал бы что меня в дурку везут.

Я согласился с ним и мы немного постояли молча, глядя на стройку. Затем он ушёл к лучникам, а я остался стоять у штабеля, глядя на разметку второго кольца. Главная нода росла, а руководство думало в какую сторону дальше расширятся. Через неделю придут новые люди. Потом ещё рейды, ещё стройка, ещё уровни, ещё новые правила. Поймал себя на мысли, что я достаточно быстро приспособился к новым условиям и в правду говорят, что человек такое существо, что ко всему привыкнет.

Отдохнуть мне толком не удалось. Я всерьёз рассчитывал, что после восточной ноды, я пару дней смогу пожить более спокойно, но этим планам не суждено было сбыться. Кира взялась за вторую когорту жёстко. На следующее утро, когда меня выдернули на общий сбор раньше, чем я успел доесть кашу, мне пришлось принимать новую суровую реальность. Площадка у внутреннего кольца была забита людьми. Вторая когорта стояла, сонно, молча злилась и ждала, что скажут. Кира вышла вперёд, окинула строй взглядом. Она всё ещё была зла после совещания и решила направить ее в рабочее русло. Погода при этом словно решила поиздеваться. После бесконечной мороси, сырости и вязкой грязи мир вдруг будто подменили. С утра вышло солнце, и стояла не привычная жара, даже лужи уже почти высохли. На этом фоне Кира выглядела особенно жёстко. Она не кричала и не читала длинных речей. Просто быстро разбила людей на связки, назначила, кто идёт на тренировку, кто в учебный выход, кто обратно на площадку после обеда, кто на ближний фарм, и лагерь моментально перешёл в другой режим.

Вторая когорта начала учиться быть единым организмом. Меня это тоже накрыло сразу, причём со всех сторон. Сначала пошли тяжелые тренировки. Кира, кажется, вообще не верила в священное право человека приходить в себя после тяжёлых дней. Если ты стоишь на ногах, значит, уже пригоден к работе. А если после нагрузки не развалился, значит, завтра можно повторить. На площадке люди двигались, потели, матерились сквозь зубы, снова вставали в стойку, снова бежали, снова работали ногами. У третьей сотни, которую ещё недавно водили под прикрытием, на лицах сначала читалось обречённое непонимание, но вскоре появилось упрямство и злость.

Я тренировал кинжал. Смешно конечно, но просто другого ближнего оружия у меня всё равно не было, а оставаться «магом, который вблизи сразу труп» уже не хотелось. Под солнцем площадка казалась местом, где с человека по кускам сдирают неловкость. Сначала тело сопротивлялось, но потом включался ритм. Шаг. Поворот кисти. Разворот корпуса. Возврат. Снова. Снова. Ещё раз. День за днём клинок в руке ощущался привычнее. Кира мимо меня почти не проходила, хотя ей и не нужно было. Она работала через старших и даже когда её не было рядом, все всё равно двигались быстрее, потому что знали: если начнут халтурить, это всплывёт.

Кроме площадки была ещё вторая часть её плана, фарм. Но не тупой и в лоб, а скорее отработка связок, что бы люди чувствовали друг друга и действовали сообща. Хотя вообще это было странно, так как сама Кира после боя в овраге, я так понял, больше любит работать в одиночку, либо с Алексеем в паре. Но в любом случае из-за ее бесконечных тренировок, вылазки на мобов действительно заканчивались всегда успешно и люди выходили без потерь из боя. Я попал в этот ритм вместе со всеми. Иногда в патрули, а иногда в короткие зачистки или на тренировку. Спокойных дней в итоге не вышло.

Аура силы в такой обстановке ожила по-новому. Кстати она была полезна как на стройке, так и на тренировке или в реальном бою. Медленно, но навык снова пошёл вверх сам, без вкладывания очков навыков. Только вот самой интересной вещью за эти дни оказалась не аура силы. Мысль пришла как раз на одной из тренировок, когда рядом работали охотники. Илья, ещё двое лучников из второй сотни и пара ловкачей, которых Кира гоняла по короткому маршруту: рывок, укрытие, смена позиции, ещё рывок. Я стоял у края площадки, ловил дыхание после своей работы с кинжалом и смотрел, как они двигаются. Силой им особо не поможешь. Нет, хуже не будет, это понятно. Но для таких бойцов важнее что бы шаг был быстрее, разворот легче. Чтобы тело слушалось чуть лучше и успевало там, где решает полсекунды. Мысль была настолько очевидной, что я даже поморщился. Сколько времени я уже живу с аурой силы и только сейчас дошёл до такой простой вещи?

Система, как обычно, не упустила момент.

Предложен навык: Аура ловкости. Принять? Да/Нет

Я выдохнул и почти сразу выбрал.

Да

Получен новый навык: Аура ловкости (Обычный). Эффект: +1% к ловкости союзников. Прирост: +0,1% за каждый уровень навыка.

Я перечитал строки и даже улыбнулся. Простое и логичное продолжение моего пути. Если я уже научился помогать воинам, почему бы не помогать тем, кто живёт за счёт скорости и точности? Ощущение было не таким, как с аурой силы. Та шла плотной тяжестью, будто наливала мышцы весом. Аура ловкости ложилась тоньше, легче, словно где-то внутри движения убирали лишнюю вязкость. Лучше всего это почувствовалось на охотниках. Илья сначала даже не понял, что именно изменилось. Просто отработал две короткие серии с перемещением, натянул тетиву, отпустил, потом ещё раз. После чего повернул голову ко мне и прищурился.

— Это ты сейчас что-то сделал?

— Может быть, — ответил я.

— Давай еще, — сказал Илья. — Мне понравилось.

На этом всё и пошло. Тренировки, короткие выходы, работа с теми, кому важна скорость, и новая аура быстро нашла себе место. По первым ощущениям прибавка была скромной. На таких уровнях аура не делала из охотника чудовище и не ломала бой одним нажатием. Но даже этот маленький сдвиг уже ощущался в движении.

К тому моменту, когда я сел вечером считать свои сдвиги, Аура ловкости уже добралась до десятого уровня. Вот это удивило всерьёз, в процессе я особо не обращал внимания на рост, просто применял как можно чаще, и это приносило плоды. Так же за эти дни взял десятый уровень и теперь очки характеристик просто так давать не будут. Либо надо сильно трудиться, либо от снаряжения повышать их. А, ну еще есть вариант поднимать ранг, но я пока не понимаю как это можно сделать. Очки навыков я тратить не стал. Соблазн был конечно, но решил попробовать накопить их, а навыки развивать частым применением. А дальше если что-то будет упираться в потолок, можно будет подтолкнуть свободными очками. Очки характеристик я раскидал сразу. Один пункт ушёл в выносливость, на живучесть и общий запас тела. Остальные без долгих сомнений вбросил в интеллект. Силу и ловкость уже удалось немного подтянуть тренировками, а голова в моём случае всё ещё оставалась самым выгодным вложением. За тренировки я поднял по единице силу, ловкость и выносливость. Немного. Но эти три единицы были выдраны не из уровня, а из тела. Интеллект же с места не сдвинулся. Я сначала машинально ждал, что если много думать и много наблюдать, то интеллект должен как-то шевельнуться, но этого не произошло. Значит тут другая логика. Книги, язык, знание мира. Может, ещё что-то, чего я пока не понимаю. С удачей всё оказалось ещё проще и хуже, она просто никак не поднималась. Я несколько раз думал, как её вообще поднимать. Может меньше спотыкаться? Или чаще рисковать? Просить систему о милости?

Под вечер одного из этих тёплых дней я сел на край тренировочного помоста, стянул с ладоней грязные перевязки и наконец подвёл итог.

Саша Александров,

Уровень 10Сила 5, Выносливость 8, Ловкость 6, Интеллект 16, Удача 3

Навыки: Эмпатия 17, Владение кинжалом 12, Аура силы 34, Оценка сущности 1, Аура ловкости 10Свободные очки навыков: 10

Снаряжение: выданный кинжал, кольцо выжившего

До настоящей силы ещё далеко, особенно если посмотреть на Киру, Кондратьева или Алексея. На их фоне я всё ещё оставался бесполезным.

Четвёртая сотня пришла через два дня после того совещания. Я увидел их когда у портала началась обычная для прибытия возня: крики дежурных, быстрые переклички, люди с мешками, ящиками, чужими рюкзаками, напряжённые лица, слишком быстрые вопросы. Всё это уже было знакомо. Только теперь я смотрел не снизу вверх, как в первые дни, а чуть со стороны. Молодые лица бросались в глаза первыми. Ребята лет восемнадцати, двадцати, двадцати трёх. Среди этой молодой массы попадались и взрослые. Они меньше говорили и спокойнее стояли, от таких сразу тянуло запахом армии.

Я стоял у края площадки и смотрел, как их разбивают на группы, ведут к складу, дальше к столовой, потом на быструю сверку, потом снова куда-то гонят. Всё происходило быстро. Рядом остановился Илья, закинул лук за спину поудобнее и тоже уставился на прибывших.

— Смотри, какие свежие, — сказал он тихо. — Прямо пахнут Землёй.

Я невольно хмыкнул.

— Мы, наверное, так же выглядели, — добавил он.

— Ты так говоришь, как будто сам тут уже год находишься, ты пока такой же новичок в этом мире, как и они. — ответил я.

Хотя честно говоря, у меня в голове уже засела мысль, что это не мы теперь новенькие, а они. Возможно станет чуть полегче.

Кондратьев появился ближе к полудню у ворот, вся первая сотня уже была готова, а новенькие только подтягивались. А вообще теперь надо привыкать к новому названию, теперь Павел полноценно руководит первой когортой. Павел мне кстати понравился как командир. Он не рвал голос и не устраивал показательной жёсткости, просто ходил вдоль строя и подсказывал новичкам.

пробормотал Илья, глядя в ту сторону.

— Теперь он руоководит детским садом. — пробормотал Илья, глядя в ту сторону

Я покосился на Илью.

— Еще раз напомню, что пару недель назад, ты был таким же детским садом.

— Я был талантливый и перспективный, — без паузы ответил тот. — Это другое.

В этот раз я даже не усмехнулся. Просто покачал головой.

Кондратьев дал знак на выход и первая когорта потянулась к воротам. Опытные шли спокойно, а вот новенькие сразу было видно еще не привыкли ходить строем, не все конечно, но большая часть чувствовала себя не уютно.

Рядом тяжело выдохнул Даня. Я не заметил, как тот подошёл.

— Пойдемте, — сказал Даня. — Нас через полчаса Кира опять погонит куда-нибудь.

— Уже соскучился?

— Нет. Но если стоять и смотреть в никуда, она быстро найдет для нас работу.

Глава 10. Болото

Утром меня разбудили раньше подъёма и что удивительно не пинком и не криком, как это бывало обычном, а шёпотом из входа в палатку. Я сначала даже не понял, что от меня хотят.

— Александров тебя срочно в штаб зовут.

Я сел на лежак, провёл ладонью по лицу и несколько секунд просто дышал. Увидел Даню, тот спал уткнувшись щекой в свёрнутый рукав, и выглядел так, будто если его сейчас разбудить, он убьет кого-нибудь. Илья, наоборот, лежал на спине с открытыми глазами и смотрел в потолок.

— Поздравляю, ты в штабе уже как свой. Скоро командиром станешь? — спросил он тихо.

— Да лучше б не звали туда, а то только приключений на пятую точку добавляют.

Илья сдвинул бровь.

— Зато не скучно.

— У тебя полезный талант, — буркнул я, натягивая сапоги. — Умеешь обнадёжить с самого утра.

Снаружи было свежо и за последние дни солнце окончательно выгрызло из базы сырость. Дойдя до штаба, обнаружил там тот же состав, что и всегда, ну кроме Павла, он уже отбыл в восточную ноду. Серов стоял у стола, упёршись ладонями в край доски с картой, Рядом двое аналитиков, Андрей Петрович, Кира и Алексей.

Андрей Петрович первым повернул голову.

— Подходи. Без долгого вступления, времени мало.

Я подошёл к столу. На доске уже была разложена карта с пометками. Главная нода. Восточная. Несколько знакомых троп. И дальше, к западу, участок, который я никогда не видел, а теперь уже оброс пометками, стрелками и короткими карандашными заметками. Серов сразу ткнул пальцем туда.

— Здесь болота, в которых находится еще одна нода. В ближайшее время будем отвоёвывать новый участок, для нашего усиления. По первым прикидкам, мы считаем ее более легкой для нас и полезной. В планах добывать от туда разного рода травы, для производства местных зелий.

Один из аналитиков, сухой и невыспавшийся, подвинул ближе отдельный лист.

— Разведка уже ходила туда, — сказал он. — Местность тяжёлая, но проходимая. На виду были человекоподобные ящеры. Есть движение по мелким островкам суши, в глубине видели крупный участок твёрдой земли. Похоже, именно там можно ставить будущую базу.

Я опустил взгляд на карту.

— А зачем вам я? — спросил я.

Серов повёл пальцем по карте, от главной ноды к западной кромке.

— Ваша задача простая: дойти, посмотреть, кто там сидит, прикинуть численность, уровни, сильные и слабые стороны, потом вернуться. Если увидите, что место вам не по зубам, сразу разворачиваетесь и идёте обратно.

Андрей Петрович подхватил разговор

— Нам нужна нормальная, проверяемая картина, а не догадка. Саша, ты идёшь именно за этим. Смотришь уровни, роли, уязвимости, всё, что успеешь увидеть и понять. У нас на выбор есть еще южное направление и надо проверить, где мы быстрее справимся.

Я кивнул, а Серов озвучил состав группы. Кира, Алексей, еще трое сильных бойцов ближнего боя. Для прикрытия пара лучников, пара магов огня и один маг воды. Ну и я сам, конечно же. Группа получалась подвижной и достаточно зубастой, чтобы быстро проверить место и успеть выйти, в случае проблем.

— Выходим сейчас, через пять минут всех жду у ворот, — сказала Кира. — Идём быстро, болота начнутся через минут сорок. Надо зайти как можно глубже, пока светло.

Это прозвучало как команда, и разговор на этом фактически закончился. Алексей первым отступил от стола, будто сигнализируя остальным, что время слов вышло. Сбор прошёл быстро и через пару минут, у ворот ждали те, кто шел с нами. Один из магов огня жевал что-то на ходу, а вот маг воды, наоборот, был слишком собранный, меня это даже немного напрягло. Кира проверила группу взглядом и махнула на выход. Шли быстро, дорога сначала тянулась знакомая. Потом местность начала меняться, воздух стал тяжелее, а земля мягче. Под ногами всё чаще попадалась вязкая тёмная грязь, в которую сапог немного проваливался. Я шёл ближе к середине группы. Во первых меня туда Кира поставила как самого слабого, во вторых я и сам так считал, что мне безопаснее будет тут находится. Пока мы двигались вперед, я смотрел на магов, и мне пришла в голову мысль. Та самая, что уже однажды дала мне Ауру ловкости. С магами я раньше мало взаимодействовал, особенно на тренировках, ну и если не считать Каменева, так что нужны особо не было. Но теперь маги были со мной в одной группе и не понятно какие сегодня трудности нам достанутся. Я чуть сбавил шаг, сосредоточился на идущих рядом магах и внутренне потянулся туда, где обычно собирал ауру. Система отозвалась сразу.

Предложен навык: Аура интеллекта. Принять? Да/Нет

Я почти незаметно выдохнул.

Да

Получен новый навык: Аура интеллекта (Обычный). Эффект: +1% к интеллекту союзников. Прирост: +0,1% за каждый уровень навыка.

Я успел только пробежать строки глазами, как следом всплыло ещё одно окно.

Предложен редкий навык: Аура превосходства. Принять? Да/Нет

Я замедлил шаг, увидел мне система предложила еще один редкий навык и сразу согласился.

Да

Получен новый навык: Аура превосходства (Редкий). Уровень: 1. Эффект: +10% к силе, ловкости, выносливости и интеллекту союзников в радиусе 25 метров.

На этом месте я уже не удержался и тихо выругался себе под нос. Кира услышала мгновенно. Она вообще, похоже, слышала всё вокруг себя.

— Что случилось?

Я поднял голову.

— Новый редкий навык получил.

— На ходу? — сухо спросила она.

— Да, и даже два навыка. Сначала обычный, потом редкий, объединённый с другими.

Кира не остановилась, но шаг чуть замедлила, чтобы я успел договорить. Алексей тоже сдвинулся ближе ко мне, слушая, что я говорю.

— Как называется и что дает?

— Аура превосходства первого уровня. Радиус действия двадцать пять метров, усиливает силу, ловкость, выносливость и интеллект на десять процентов.

Мне показалось или Кира посмотрела на меня с уважением.

— Хорошо, — сказала она. — В группе пригодится.

Алексей оказался многословнее.

— Это очень сильный навык, — сказал он. — благодаря ему, можно выйграть даже сложный бой.

Я кивнул, а внутри меня до сих пор была буря эмоций. Снова редкий навык, да еще и какой!

Впереди между деревьями уже темнели первые полосы болот. Лес не обрывался, а медленно перетекал во что-то более вязкое. Под ногами стало еще меньше твёрдой земли, а в воздухе появился запах тины. Кира подняла руку. Группа сразу сбросила темп, а разговоры прекратились сами собой. Маги подтянулись ближе к центру, а Бойцы со щитами двинулись чуть шире. В болота мы вошли молча. Суша под ногами ещё была, но уже не так много и мы ступали аккуратно, смотря под ноги. Кира шла первая, сбросила темп и вся группа подстроилась за ней. Я стал внимательнее следить за кустами, какое-то предчувствие было плохое или мне так показалось. В общем, не знаю, но в целом от сегодняшней вылазки я ничего хорошего не ждал, хоть и группа была достаточно сильная.

Предложен навык: Чувство опасности. Принять? Да/Нет

Я моргнул на ходу. Не совсем понял за что именно система мне предложила навык, но по названия я сразу понял что он будет полезен, особенно сегодня и согласился.

Получен новый навык: Чувство опасности (Обычный). Эффект: усиливает интуицию и предупреждает о приближении опасности заранее.

Я перечитал строки дважды и едва сдержал раздражение. Успел только подумать, что теперь у меня стало на один загадочный навык больше, как Кира подняла кулак, и группа сразу остановилась. Впереди, за полосой камыша и рваной стеной кривых кустов, кто-то двигался. Сначала я увидел только очертания и цвет. Тёмно-зелёный, бурый, с серым налётом болотной грязи. Потом глаз поймал форму, это были низкие, жилистые фигуры с длинными руками, вытянутыми мордами и копьями из тёмного дерева с костяными наконечниками. На мелком островке суши копошились ещё несколько. Те были без оружия, с корзинами, какими-то связками корней и с кучей болотной дряни у ног.

Кира чуть качнула головой в мою сторону. Я уже сам понял, прижался ниже, нашёл взглядом ближайшего копейщика и задержал на нём внимание.

Цель: Ссарх-копейщикУровень: 13Раса: ссарх

Ещё один.

Цель: Ссарх-метательУровень: 14Раса: ссарх

Потом одного из тех, кто возился у корзин.

Цель: Ссарх-собирательУровень: 8Раса: ссарх

Я быстро пересчитал глазами весь островок. Десять собирателей, два копейщика и два метателя. Затем подполз ближе к Кире и шепнул:

— Слабые. Собиратели восьмой-десятый, копейщики и метатели тринадцатый-четырнадцатый, с виду ничего серьёзного.

Кира ответила не сразу, сначала ещё раз посмотрела сама, оценила расстояние, укрытия и путь отхода, потом повернулась к Алексею.

— Тихо забираем охрану и чистим площадку.

Лучники сняли метателей почти одновременно. Один ссарх дёрнулся и упал сразу, второй успел повернуть голову на свист стрелы и всё равно сложился боком в траву. Копейщиков взяли бойцы ближнего боя и Кира. Один мечник ударил в грудь вражеского копейщика, второй боец добил сверху, а Кира зашла к другому с боку. Собиратели рванули в стороны, кто куда, и тут уже сработали маги. Вода ударила по ногам двоих и свалила их в грязь, огонь полоснул по камышу, не разжигая пожар, а просто выжигая узкий проход. Остальных добили быстро.

Я всё это время держался чуть сзади и естественно сразу же применил свою новую ауру. Все прошло слишком гладко и мне это почему-то не понравилось. Все было настолько легко, что некоторые даже расслабились. Один из бойцов выпрямился и что-то негромко сказал про лёгкую прогулку. Маг воды шагнул вперёд, чтобы проверить одного из павших. Даже Кира на полсекунды убрала взгляд с дальнего камыша и посмотрела на край островка, туда, где следы уходили в глубину болота. Я тоже выдохнул и именно в эту секунду, Чувство опасности ударило первый раз. Как короткий холодный толчок под рёбра, после которого тело уже напряглось, а голова ещё не поняла почему. Я даже не успел толком повернуться, а в следующую секунду что-то вошло мне в грудь.. У меня перехватило дыхание, колени подломились сами, мир дёрнулся и пошёл куда-то в сторону. Я увидел только край чужой руки, тонкое тёмное лезвие у своей груди и смазанную морду, почти сливающуюся с камышом и тенями.

Потом сработало кольцо. Это было ещё хуже. Боль не ушла, а как будто вывернулась наизнанку. Сердце будто схватили ледяной ладонью, а потом резко отпустили. Внутри грудной клетки прокатилась волна, от которой меня вырвало воздухом и грязной водой из горла. Мир вспыхнул белым, потом вернулся обратно. Алексей успел раньше всех. Он щитом врезал нападавшему снизу вбок так, что того сшибло с ног и швырнуло на край кочки. Враг хоть и был очень быстрым, но встать не успел и Алексей одним движением срубил ему голову мечом. Та расслабленность, которая была еще минуту назад у всех, просто испарилась. Кира уже была рядом со мной, на полшага впереди, прикрывая сектор. Маги отошли в центр, лучники развернулись веером, а танки сомкнулись. Я лежал на боку и жадно хватал воздух. Под пальцами была мокрая трава, грязь и собственная куртка, разрезанная в том месте, где должен был быть смертельный удар. Крови оказалось меньше, чем я ожидал, а рана уже затягивалась. Кольцо на пальце стало холодным и каким-то пустым. Я сразу почувствовал, что артефакт ушёл в откат.

Алексей коротко бросил, не оборачиваясь:

— Живой?

Я с трудом заставил себя сесть.

— Пока да.

Голос вышел чужим, хриплым. Кира один раз скользнула по мне взглядом, потом перевела внимание на труп нападавшего. Тот выглядел совсем иначе, чем местные слабые особи. Сухой, тёмный, почти чёрный по чешуе на спине, с длинными узкими клинками и костяными наростами по шее.

— Вот теперь похоже на правду, — сказала Кира тихо.

Один из танков выругался себе под нос. Я заставил себя встать, хотя ноги были ватные, но стоять я уже мог. На месте удара осталось мерзкое ощущение пустоты. С трупа уже снимали оружие, два кривых тёмных кинжала. Один из лучников только взглянул на них и сразу качнул головой.

— Не моё.

Я взял один, задержал взгляд.

Ядовитый кинжал теневика (Редкий). Требования: уровень 20, Ловкость 14, Сила 5. Эффект: каждый успешный удар замедляет цель на 1%.

Я сглотнул и убрал оба клинка к себе, пусть будут на вырост. Система в этот момент выдала:

Получен новый уровень.

Выглядело это как издевательство от системы, но в целом не плохо, подумал я. После моей «Смерти», группа уже не расслаблялась, и все внимательно следили за каждым шорохом в болотах.

Кира кивнула вперед.

— Дальше идём тише.

Теперь мы двигались медленнее, при этом каждый шаг проверяя и прислушиваясь. Каждый куст уже казался местом, где кто-то может лежать лицом в тину и ждать. Новый навык Чувство опасности было бы полезным в этом месте, но я пока не понимал как им пользоваться. Ведь он сработал, когда была опасность, но слишком быстро и неожиданно это случилось. Надеюсь, с уровнем он будет работать лучше. Минут через двадцать продвижения вперед, болото раскинулось в стороны. Сначала между кустами появилась вода, потом сухой островок, потом ещё один. Дальше, за полосой камыша и низких кривых деревьев, открылся тот самый участок, ради которого мы и шли сюда. Подобие острова с нормальной местностью. Настоящий кусок твёрдой земли, поднятый над болотом достаточно высоко, чтобы там можно было жить и строить. Но нашлась сразу главная проблема, территория была занята ссархами.

Я лежал в сырой траве и смотрел на лагерь ссархов из-за сплетения корней и мокрых листьев. Там было так много особей, что уже не казалось, что захват этой территории будет легкой задачкой. По краям острова двигались часовые. В центре копошились собиратели, носили корзины, складывали что-то в кучи, перебирали корни, шкуры, связки дротиков. У воды сидели метатели, а чуть дальше копейщики.

Я старался быстро посчитать, сколько их тут, при этом оценивая их силу навыком.

— Около ста пятидесяти особей, — шепнул я Кире. — Собиратели, метатели, копейщики.

Алексей, лежавший с другой стороны, спросил:

— Видишь сильных?

— Пока нет, но после того, что было, они там точно есть.

Кира ещё пару секунд смотрела на остров, затем привстала и начала медленно отходить назад.

— Уходим.

Группа развернулась тихо и аккуратно, вроде бы нас не заметили. Минут через тридцать после того как мы уже почти вышли к границам болот, появилось знакомое чувство, но в этот раз я сообразил быстрее и сразу остановился.

— Стойте. Сейчас что-то будет.

Кира развернулась ко мне мгновенно. И в ту же секунду болото лопнуло со всех сторон. Из камыша вылетели метательные дротики. Слева из воды поднялись двое копейщиков, которых там секунду назад не было. Справа, по узкой полосе кочки, рванули тёмные фигуры с клинками.

— В круг! — рявкнула Кира.

Группа схлопнулась почти инстинктом. Танки выставились наружу, лучники и маги ушли внутрь, Алексей встал на правый сектор, где уже давили сильнее всего. Я оказался у спин магов, ровно там, где и должен был быть. Вот и закончилась разведка, теперь это была попытка выжить.

Первый маг умер почти сразу. Один из теневиков вошёл ему сбоку, протиснувшись между двумя щитами. Лучник рядом успел развернуться, но его сшибли дротиком в шею. Он упал, захрипел и уже не поднялся.

— Готовим прорыв! — крикнула Кира.

Она сместилась левее и уже дралась с несколькими противниками одновременно. Один из них отлетел в воду с промёрзшей шеей. Второй схватился за лицо и рухнул на колени. Но их было слишком много. Для меня бой сжался до звуков. Удары в щиты, вскрики, треск воды под ногами и свист дротиков. Естественно я не лез в центр мясорубки, но старался удерживать Ауру превосходства, и не сбивать применение. Одновременно с этим мой мозг и глаза искали выход из ситуации. Смотря в разные стороны, мой взгляд неожиданно зацепился за узкую тропу, которая скрывалась среди кустов. Не понятно куда она вела, но хотя бы шла в ту сторону, откуда мы пришли изначально и выглядела надежно, воды рядом было мало.

— Кира! Справа! Там тропа!

Она обернулась ровно на секунду.

— Прорыв туда! Все за мной!

Группа сместилась и начала прорываться к этой тропе. Алексей оставался последним. Щит у него уже был весь в грязи и тёмных потёках, правая нога заметно подволакивалась, но он всё ещё стоял. Один ссарх-ловчий повис у него почти на щите, второй зашёл снизу, резчик прыгнул с коряги сверху, и Алексей всё равно успел отбить двоих и снести третьему полчелюсти. Потом группа вышла на найденную тропу, и болото будто на секунду отпустило нас. Я оглянулся и именно тогда увидел командира этой засады. Тот стоял на дальнем островке, чуть выше остальных, и не бежал за нами сам. Я вцепился взглядом.

Цель: Ссар-Хат РекшУровень: 44Раса: ссарх

Сильные стороны: высокая скрытность в болотной местности, быстрые рывки на короткой дистанции, высокое сопротивление ядам, высокая координация ближних бойцов.

Уязвимости: прямой огонь повышенной эффективности, на сухой твёрдой поверхности теряет манёвренность, урон по шее и сочленениям повышенный.

Опасные действия: командная засада, быстрый прорыв к слабой цели, метка добычи, координация теневиков и ловчих.

Постарался запомнить и побежал прочь из этого места. Позади ещё слышались короткие звуки погони, но вскоре они начали отставать. Через пятнадцать или двадцать минут, мы вылетели на более сухую землю. Кира вынырнула первой, сразу развернулась и заняла боевую позицию. За ней один из танков сделал тоже самое. Потом маг воды, белый как тряпка, но живой. Потом уже я, вынырнув, сразу почувствовал облегчение. Сначала показалось, что всё, больше никто не выйдет. Но чуть позже и последним из камыша вывалился Алексей. Выглядел он достаточно плохо. Щит был весь иссечён, левый рукав висел клочьями, по бедру тянулась тёмная полоса крови, а Один глаз почти заплыл. Но он всё-таки дошёл. Кира шагнула к нему первой, но я оказался ближе и уже на ходу открывал подсумок.

— Держи, — сказал я, протягивая ему эликсир здоровья.

Алексей посмотрел на флакон секунду, будто прикидывал, не жалко ли тратить такую вещь на себя. Потом всё-таки взял, выдернул пробку зубами и выпил. Только теперь я заметил, что у меня самого руки дрожат, а система в этот момент снова выдала.

Получен новый уровень.

Кира осмотрела тех, кто вышел, быстро пересчитала живых. Я, Алексей, один маг, один боец и она сама. На этом всё, остальных болота не отпустили. Кира отвела взгляд и тихо произнесла.

— Возвращаемся. Всё, что видели, расскажем в штабе.

Глава 11. Предложение

До базы они добрались уже в темноте, у ворот их заметили сразу.

Кто-то из дежурных крикнул на стену, кто-то уже бежал к штабу, кто-то замер на месте, потому что даже в суматохе было видно: вернулись не все. Сейчас обратно вошли пятеро, и у каждого походка была такая, будто болото ещё держало их за ноги.

Саша это чувствовал даже по себе. Сапоги тяжёлые, штаны по колено в грязи, на груди под рубахой до сих пор жило мерзкое воспоминание о лезвии. Раны уже не было, кольцо свою работу сделало, но тело не верило, что всё закончилось. Каждое глубокое дыхание отзывалось где-то внутри слабым, злым эхом.

Кира шла впереди. Лицо у неё было спокойное, но слишком жёсткое даже для неё. Алексей двигался справа, медленно, с тем упрямством, на котором обычно держатся тяжело раненые, пока рядом есть кому смотреть. Эликсир уже начал работать, кровь он остановил, цвет с лица вернулся хотя бы частично, но выглядел Алексей так, будто ещё один плохой бой сегодня, и его потом придётся собирать по кускам.

Один из дежурных шагнул к Кире:

— Что там?..

— Потом, — отрезала она. — Серов где?

— В штабе. Уже знают, что вы вернулись.

— Хорошо.

Она не остановилась, и остальные просто пошли следом.

Главная нода как всегда жила. У склада ещё возились с телегой, от столовой тянуло пережаренным жиром, где-то в стороне двое спорили из-за связки брёвен, и этот обычный лагерный шум особенно резал сейчас. Потому что болото осталось там, за спиной, а ощущение от него еще очень свежо. И ещё потому, что для всех вокруг день пока шёл своим чередом, а для этих пятерых он уже успел закончиться совсем иначе.

Серов стоял у стола, рядом Андрей Петрович, трое аналитиков, один из старших по внутреннему периметру, у стены кто-то из связных. Все замолчали сразу, когда группа вошла.

Серов скользнул взглядом по вернувшимся и не сразу заговорил.

— Докладывайте.

Кира подошла к карте, ткнула пальцем в западный участок и начала говорить коротко, без лишних вступлений, как после плохого боя и говорят.

— До болот дошли без контакта. На входе ничего серьёзного не заметили. В глубине нашли малую группу местных. Десять слабых собирателей, двое копейщиков, двое метателей. По данным Александрова, уровни низкие. Решили зачистить быстро, чтобы понять, как они держат внешний край.

Один из аналитиков сразу дёрнулся к бумаге, начал писать.

Кира продолжила:

— Первая стычка прошла слишком легко. После неё вскрылся скрытый сильный слой. Теневик почти снял Александрова со спины. Алексей успел его убить. После этого пошли осторожнее и дошли до главного острова. Там крупный лагерь в котором около ста пятидесяти особей. Собиратели, копейщики, метатели, сильных мы не обнаружили.

Она говорила ровно, но злость у неё всё равно слышалась. Не в голосе даже, а в том, как коротко она ставила фразы. Будто каждое слово уже было пережёвано ею по дороге сюда и теперь выходило только в сухом остатке.

— При отходе попали в засаду, — сказала она. — Нас вели заранее. Работали теневики, ловчие, резчики, плюс обычные. Половину группы потеряли, выбралось только пятеро.

Один из аналитиков поднял голову.

— То есть сильных вы не увидели до отхода?

— нет — отрезала Кира. — До этого они на виду не сидели.

Андрей Петрович тихо кашлянул в кулак, будто сбивал лишнее напряжение, и повернулся к Саше.

— Доложи кратко что успел увидеть.

Саша шагнул ближе к столу. Ноги были ещё ватные после бегства и боли, но голова уже работала чище, чем час назад. Наверное, потому что сейчас от него наконец требовали то, ради чего его туда и тащили.

— В малой группе были ссархи, — сказал он. — Собиратели восьмой-десятый. Копейщики тринадцатый. Метатели четырнадцатый . После первой стычки появился теневик, его оценить не успел. Потом, уже при отходе, увидел старшего.

Аналитик рядом с картой даже перестал писать на секунду.

— Старшего?

— Да. Имя Ссар-Хат Рекш. Ссарх. Сорок четвёртый уровень.

Под тентом стало тише.

Саша видел, как Андрей Петрович сразу переглянулся с Серовым. Тот ничего не сказал, но лицо у него стало жёстче.

— Что по нему? — спросил Серов.

Саша закрыл глаза на полсекунды, вытаскивая из памяти строки, которые видел на бегу.

— Высокая скрытность в болотной местности. Быстрые рывки на короткой дистанции. Высокое сопротивление ядам. Хорошо координирует ближний бой. Уязвим к прямому огню. Если вытащить его на сухую твёрдую поверхность, манёвренность падает. Ещё уязвимы шея и сочленения. Из опасных действий — командная засада, быстрый прорыв к слабой цели, метка добычи, координация теневиков и ловчих.

Андрей Петрович негромко присвистнул сквозь зубы.

— Прекрасно.

Сказано это было без малейшего намёка на радость.

Один из аналитиков быстро заговорил, уже больше в сторону Серова, чем к остальным:

— Значит, западная нода не такая уж и слабая. Наружный слой выглядит лёгким, глубина сидит в маскировке и в засадной работе. Если брать её, то не наскоком.

— Это мы уже поняли, — резко сказала Кира.

Серов перевёл взгляд на неё.

— И?

Она сжала челюсть на секунду, потом ответила честно:

— И мы недооценили место. Я недооценила. Решили, что первый слой отражает общую картину. Ошиблись.

Никто не стал смягчать этот момент. И правильно, под тентом сидели не те люди, которым надо было беречь чужое самолюбие больше, чем общую картину.

— Но задача выполнима, — добавила Кира уже ровнее. — Просто не этим составом и не в таком режиме. Если ноду брать, то с огнём, с жёсткой работой по скрытникам и с пониманием, что там всё заточено под болотный бой. Если решим, что цена слишком высока, возможно, южную ноду будет проще взять.

Серов постучал двумя пальцами по краю доски собирая в голове новый расклад.

— Подумаем, — сказал он. — Запад пока не снимаем, но и соваться туда второй раз тем же способом никто не будет.

Один из аналитиков начал быстро раскладывать вслух, больше для общего стола:

— Плюс сто человек лимита там по-прежнему очень вкусные. Ресурсы болот тоже, благодаря им откроется хорошая возможность в освоении алхимии и зельеварении. Но если захват выйдет через такие потери, надо считать, стоит ли оно того сейчас, или южное направление всё-таки дешевле по крови.

— Считать будете потом, — отрезал Серов. — Сейчас переваривать информацию и отдыхать.

Он посмотрел на Киру.

— Свободна. Людей своих сдай, Алексея к медблоку, потом отоспишься.

Кира кивнула, но не ушла сразу. Сначала бросила на Сашу короткий взгляд. Просто проверила, стоит ли он ещё на ногах.

— В следующий раз, — сказала она негромко, — если навык ударил в голову, говори раньше.

Саша чуть качнул головой.

— Сам не понял сразу, что это он.

— Теперь понял.

На этом она развернулась. Алексей пошёл за ней, уже заметно тяжелее, чем держался до этого. У выхода он всё-таки задержал взгляд на Саше и чуть кивнул, как человек, который не привык разводить длинные разговоры там, где всё и так понятно. Потом оба ушли.

Когда полог за ними опал обратно, под тентом стало просторнее, хотя людей меньше почти не стало.

Саша уже хотел шагнуть назад, ближе к стойке, и просто дожить до возможности рухнуть на лежак, когда Серов сказал:

— Александров, останься.

Вот теперь усталость в нём подняла голову по-настоящему. Очень не вовремя. Грудь под рубахой ещё ныла тупой, глубокой болью, тело просило только одного: лечь и не шевелиться хотя бы до утра, но он остался.

Андрей Петрович отошёл к краю стола, один из аналитиков подвинул стул, но Саша не сел. Стоять было проще, а то сядешь и потом не встанешь.

Серов смотрел на него дольше обычного.

— Ты сегодня вытянул группе доклад, — сказал он. — И не только доклад.

Саша молчал.

— Я сейчас не про геройство, — продолжил Серов. — Геройство мне в штабе не нужно. Мне нужен человек, который умеет замечать раньше других, думать на ходу и возвращаться с полезной головой и пока ты именно в эту сторону двигаешься.

Андрей Петрович едва заметно кивнул, будто подтверждал.

Саша всё ещё не понимал, к чему это ведут, но уже чувствовал: сейчас будет что-то новое, и оно ему не понравится хотя бы потому, что думать об этом приходится после болота.

Серов положил ладонь на край стола.

— Нужна отдельная разведгруппа. Не из тех, кого каждый раз собирают заново под задачу. А именно под постоянную работ и с прямым подчинением мне.

Вот теперь Саша поднял глаза.

— И?

— И я предлагаю тебе её собрать.

— Мне? — спросил он, и вопрос прозвучал почти глупо.

Один из аналитиков негромко хмыкнул, скорее оттого, что со стороны это и правда звучало резко.

— Тебе, — сказал Серов. — У тебя есть то, чего сейчас мало. Оценка сущности, эмпатия, Новый навык на опасность, быстрый и молодой мозг. Плюсом ко всему твой «геймерский» опыт может сильно тебе и нам помочь.

Андрей Петрович добавил мягче:

— Еще у тебя нет привычки думать только линией строя и для разведки это полезно.

Саша опёрся пальцами о край стола. Боль в груди напомнила о себе снова, будто кто-то изнутри осторожно ткнул в старую рану.

— И что именно вы хотите? — спросил он.

Серов ответил сразу:

— Собираешь себе малую группу. Сам выбираешь, кого позовёшь. Кто согласится, тот и пойдёт. Работаете как отдельная единица базы. Разведка, малые вылазки, оценка мест, странных следов, маршрутов, всего, куда обычную сотню сразу не пошлёшь. Подчинение напрямую мне. Без промежуточных этажей.

Саша молчал чуть дольше, чем следовало.

Это предложение было одновременно слишком хорошим и слишком тяжёлым. Больше свободы. Больше интересных выходов. Больше шансов двигаться туда, где действительно решается что-то важное. И при этом люди на тебе, решения на тебе, но и Ошибка тоже на тебе.

А в груди ещё слишком хорошо жило воспоминание, как легко сегодня его могли просто вычеркнуть одним точным ударом из камыша.

— Мне надо подумать, — сказал он честно.

Серов кивнул так, будто именно этого и ждал.

— Подумай до утра.

Андрей Петрович посмотрел внимательнее.

— И без красивых самоедских речей у себя в голове. Ты не обязан соглашаться только потому, что тебя заметили. Но и отмахиваться от этого, как от лишней работы, тоже не стоит.

Саша коротко усмехнулся, но вышло криво.

— Я сейчас вообще ни от чего отмахиваться не могу. У меня тело ещё не решило, живое оно или нет.

Вот тут аналитик с карандашом впервые за весь разговор посмотрел на него не как на строчку в сводке.

— Иди спать, — сказал он. — Пока ты тут стоишь, умнее ты не становишься.

Серов уже перевёл взгляд на бумаги.

Разговор был окончен.

Саша сделал шаг назад, собираясь выйти, и именно в этот момент система вспыхнула новой строкой.

Получен фракционный ранг: Отмеченный Получено очков характеристик: 1

Он замер на полсекунды.

Вот этого он точно не ждал.

Не новый уровень и не навык. Не очередной полезный или бесполезный сюрприз системы. Именно ранг.. Из тех вещей, о которых он до этого больше слышал, чем чувствовал их на себе.

Андрей Петрович, кажется, заметил, как он дёрнулся.

— Что?

Саша посмотрел на него.

— Ранг вырос.

Серов поднял голову.

— Какой?

—Отмеченный.

На лице у Серова не дрогнуло почти ничего. Только взгляд стал внимательнее.

— Заслужил, значит.

Саша не стал спрашивать, что именно система посчитала “заслужил”. Болото? Доклад? Почти смерть? Предложение о разведгруппе? Сейчас это было уже без разницы. Ему бы до постели добраться и не рухнуть по дороге.

Он только коротко кивнул и вышел из штаба.

Снаружи ночь уже встала плотнее. Костры горели ниже, чем вечером, людей между палатками стало меньше, но база не спала. Мир не давал передышки никому, просто кому-то доставалось чуть меньше, чем другим.

Саша шёл к палатке почти на упрямстве. После разговора в голове сидело сразу слишком много всего. Болото, потери, новый ранг, предложение Серова. И боль, которая вроде отступила, но всё ещё стояла за спиной и терпеливо ждала, когда он наконец перестанет держаться.

В палатке было темно и душно. Кто-то уже спал, кто-то ещё нет, но Саша этого почти не видел. Он стянул сапоги кое-как, куртку бросил куда попало, лёг и сразу провалился в сон.

Последней мыслью перед тем, как его вырубило окончательно, было не болото и не новая должность.

Кто вообще согласится пойти за ним в такую группу?

До базы они добрались уже в темноте.

Проснулся Саша от шума.

Сначала показалось, что это снова болото. Вода под ногами, крик Киры, чей-то тяжёлый выдох прямо в ухо. Он дёрнулся, распахнул глаза и только через пару секунд понял, что лежит в своей палатке, уткнувшись щекой в жёсткий край свернутой куртки, а болото осталось где-то далеко, по ту сторону сна и вчерашней крови.

Шум был обычный, человеческий. Ткань полога хлопнула о стойку. Кто-то у входа запнулся о ведро и вполголоса выругался. Потом в палатку ввалились сразу двое, притащив с собой запах дыма, пыли, свежего солнца и лагеря, который уже давно живёт полным днём.

—О, ты до сих пор живой? — первым спросил Илья.

Он стоял у входа, щурясь после яркого света снаружи, и ухмылялся так, будто Саша просто проспал лишний час, а не вернулся ночью из мясорубки.

Даня зашёл следом. Сел на край лежака напротив и только потом сказал:

— Вид у тебя, как у человека, которого один раз уже почти закопали, но передумали.

Саша медленно сел, провёл ладонями по лицу и сразу пожалел об этом. В груди под рёбрами ещё сидела тупая память о том ударе.

— Сколько я спал? — спросил он.

— Часа два. Может, три, — ответил Даня. — Не больше.

Снаружи, значит, уже день. По свету, который лез через щели тента, это и так было понятно. Но он почему-то надеялся, что провалился хотя бы до вечера.

Илья шагнул ближе, присел на корточки и уставился прямо в лицо.

— Ну? Расскажешь или мы пойдём слушать байки от других?

— От других уже послушал бы, — буркнул Даня. — Полбазы шепчется. Вернулись не все сами, кто-то возродился у портала и потерял уровни, значит, было весело.

Саша выдохнул и привалился спиной к стойке. Мозг ещё работал вязко, как после тяжёлого похмелья, только без самого похмелья. И всё равно внутри было даже легче оттого, что перед ним сидели свои. Не люди, которые сразу видят в тебе инструмент. Просто Даня и Илья.

— Весело не было, — сказал он. — Сначала думали, что будет просто разведка. На вид так и выходило. Слабые ящеры, почти рабочая обслуга, немного охраны. Мы их быстро сняли. Потом меня чуть не убили.

Илья моргнул.

— Подожди. Что значит “чуть”?

— В сердце зашли. Со спины.

Он сказал это ровно, но собственный голос в этот момент показался чужим. Будто рассказывает не он, а кто-то другой о чьём-то очень плохом дне.

Даня нахмурился сразу.

— И ты сейчас сидишь тут и рассказываешь, потому что…

Саша поднял руку с кольцом.

— Потому что вот эта штука сработала. Один раз И ушла в откат.

Илья присвистнул уже без своей привычной улыбки.

— Так вот зачем ты его сразу надел.

— Ага. Как чувствовал.

Даня покачал головой.

— Не чувствовал. Повезло.

— Может, и так.

Саша рассказал им коротко, но честно. Про первую группу слабых ссархов. Про то, как всё прошло слишком ровно. Про теневика. Про засаду у острова. Про то, как сработало Чувство опасности, когда было уже почти поздно. Про Алексея, который тянул отход на себе. Про старшего ссарха, которого он успел считать на бегу. Про то, как выбрались с болота.

Илья в какой-то момент перестал щуриться и даже шутить не пытался. Только слушал, подперев подбородок кулаком. Даня сидел чуть сгорбившись, уперев ладони в колени, и с каждым новым куском рассказа лицо у него становилось всё тяжелее.

Когда Саша дошёл до штаба и предложения Серова, Илья вскинул голову сразу.

— Подожди. Ещё раз. Что он тебе предложил?

— Отдельную разведгруппу, — сказал Саша. — Под прямым подчинением ему. Сам набираю людей, кто согласится, с теми и работаю.

На пару секунд в палатке стало очень тихо. Даже шум снаружи будто отъехал на шаг.

Потом Илья расплылся в той самой улыбке, от которой у нормального человека сразу появляется вопрос, не задумал ли он что-то дурное.

— Это же отлично.

Саша устало посмотрел на него.

— Что именно?

— Всё, — сказал Илья и даже руками развёл. — Свобода, нормальные выходы, не стоять в общем строю там, где тебя гоняют как всех. Не ждать, пока старшие решат, кому вообще можно сделать шаг в сторону. Свои задачи, свой состав, свои вылазки. Да я бы сам на такое подписался, не думая.

— Ты бы на дракона подписался, если бы тебе сказали, что там будет интересно, — проворчал Даня.

— И что? — Илья повернулся к нему. — Я хотя бы честный.

Потом снова посмотрел на Сашу.

— Если решишься, я с тобой.

Саша не ответил сразу. Смотрел на него и пытался понять, серьёзно он или опять играет. Но нет, тут без игры. Илья говорил именно так, как думал. Для него это и правда выглядело как шанс. Больше свободы, больше движения, больше риска. Илья не боялся риска, пока тот ещё не успел вцепиться в него лично.

Даня выдохнул и провёл ладонью по шее.

— Я тоже, — сказал он тише. — Только без этих его восторгов. Если группа твоя, а ты нормальный, то лучше с тобой, чем хрен пойми с кем.

— Очень трогательно, — сказал Илья. — Прямо чувствуется верность до гроба.

— Ты заткнись.

— А ты не бурчи, как сорокалетний прапорщик.

Саша даже усмехнулся, хотя грудь сразу неприятно отозвалась на это движение.

— То есть вы оба уже решили за меня?

— Нет, — сказал Даня. — Решать тебе.

— Но если согласишься, — подхватил Илья, — мы уже вот они. Готовый костяк отряда. Почти элита.

— Почти идиоты, — поправил Даня.

Илья махнул рукой.

— Это детали.

Саша потёр глаза. Голова снова тяжёлела. Тело явно намекало, что разговоры разговорами, а выспаться ему всё-таки кто-нибудь даст или нет.

— Я обещал ответить после сна, — сказал он. — Пока я ещё даже не уверен, что это был сон, а не короткая остановка между двумя ударами по голове.

— Ну так спи дальше, — сказал Даня, поднимаясь. — Мы своё сказали.

Илья тоже встал, но не сразу пошёл к выходу. Задержался на секунду, посмотрел на кольцо, потом на Сашу.

— Только давай без глупостей, ладно? Не начинай думать, что это слишком большая честь, слишком большая ответственность и всё такое. Это хорошая тема. Для тебя особенно. Ты всё равно не строевой боец. А тут как раз твоё.

Саша хотел ответить что-нибудь колкое, но не успел. Усталость накрыла резко, как тяжёлое одеяло, которое кто-то накинул прямо на лицо. Даже сидеть стало трудно.

— Идите уже, — пробормотал он. — Пока я в вас сапог не кинул.

— Вот, — довольно сказал Илья. — Значит, оживает.

Они ушли, снова впустив в палатку шум лагеря. Полог качнулся, сел обратно, и сразу стало тише и Саша лёг обратно почти сразу.

Мысли ещё крутились, но уже вяло. Илья был прав в одном: это правда могло дать свободу. Даня был прав в другом: свобода свободой, а люди в такой группе уже будут на нём. Даже если пока их всего двое.

Он собирался обдумать всё как следует. Но заснул раньше, чем успел дойти до второй мысли.

Во второй раз проснулся уже утром.

На этот раз без резкого шума, без чьих-то голосов у самого уха. Просто открыл глаза и понял, что в палатке светло, а внутри головы впервые за последние двое суток не гудит. Усталость осталась, но перестала быть стеной. Грудь ещё ныла где-то глубоко, будто тело не хотело забывать, как его проткнули. Зато можно было дышать без того ощущения, что в тебя вставили чужое железо и оставили внутри.

Он сел, опёрся локтями на колени и несколько секунд просто сидел так, слушая лагерь снаружи.

Илья был прав. Дело даже не в “приключениях”, как он это называл. Просто Саша уже и так двигался к этому. Его всё равно тянули туда, где надо не просто стоять в строю, а смотреть, думать, сравнивать, замечать то, что другим не видно. Если от этого всё равно никуда не деться, лучше идти туда самому, а не ждать, пока тебя аккуратно поставят перед фактом.

Он поднялся, умылся у бочки за палаткой, наскоро поел горячей каши и пошёл к штабу.

Серов был на месте, как будто вообще никогда не спит. Андрей Петрович сидел у стола, перебирая бумаги, один из аналитиков чертил что-то на новой доске. Когда Саша вошёл, никто не стал делать вид, что не ждал его.

— Решил? — спросил Серов.

— Да, — сказал Саша. — Согласен.

Серов просто кивнул, без всякой торжественности.

— Кого берёшь?

— Илью и Даню из своих. Пока больше некого.

Андрей Петрович поднял голову.

— Почему именно их?

Саша ответил сразу:

— Потому что знаю, как они думают. Один не тупит в бою, а Второй быстро двигается и головой тоже пользуется, когда не выпендривается. И потому что с незнакомыми я сейчас просто потеряю время.

— Звучит честно.

Серов взял карандаш и быстро сделал пометку на краю листа.

— Хорошо, с сегодняшнего дня у тебя своя разведгруппа, пока в составе трёх человек. Дальше доберёшь, если найдёшь тех, кто тебе подходит и кто не развалится на первом же плохом выходе.

— Понял.

— И ещё, — добавил Серов. — Отдельный статус - это не отдельная корона. Работать будете больше, чем остальные, а права на ошибку у вас меньше. Держи это в голове.

— Держу.

Разговор на этом закончился быстро. Никто не поздравлял, не хлопал по плечу, не превращал решение в красивый момент. И Саше это даже понравилось.

Тем же днём они втроём вышли за периметр.

Без громких слов и без ощущения, что вот сейчас рождается легендарный отряд. Просто трое людей, которым дали чуть больше свободы и чуть больше работы. Даня шагал молча, уже втянувшись в новый расклад. Илья, наоборот, едва не искрил от довольства, хотя и пытался держать лицо серьёзным. Саша шёл между ними и ловил странное ощущение: вроде всё то же самое, лес, тропы, оружие, патрульный ритм, а внутри всё равно сдвинулось. Уже не просто часть сотни, уже своя группа, хоть пока маленькая и сырая.

Первые два дня они не лезли далеко. Ближние вылазки, слабые мобы, осторожные маршруты, притирка в тройке. Серов не давал им задачи в духе “идите и спасите мир”, и это было правильно. Сначала надо было понять, как они вообще работают вместе, когда над головой нет Киры и рядом нет плотного строя.

С этим оказалось проще, чем Саша думал.

Даня хорошо чувствовал дистанцию. Где надо прикрыть, где шагнуть вперёд. Илья двигался свободнее, чем раньше, будто сама мысль о том, что теперь они не приписаны к общему темпу когорты, развязала ему руки. Он меньше трепался на ходу и лучше слушал, что происходит вокруг. Даже стрелял точнее, как будто от хорошего настроения у него выпрямлялась не только спина, но и траектория.

Саша в эти дни тоже быстро вошёл в рабочий ритм. Чувство опасности дёргалось всё увереннее. Уже не как случайная искра, а как инструмент, который хоть и капризничает, но начинает узнавать хозяина. На одной вылазке он сработал за несколько секунд до того, как из кустов на них вынеслась стая мелких хищников. На другой помог заметить, что тропа впереди слишком тихая. Этого хватило, чтобы обойти место стороной и не влезть в лишнюю драку.

Навык рос быстро.

К концу второго дня Чувство опасности уже добралось до восьмого уровня. Саша сам удивлялся, насколько легко он пошёл вверх. Видимо, болото хорошо встряхнуло ему интуицию и теперь система охотно цеплялась за каждое правильное срабатывание.

Уровни тоже капали.

Мелкий фарм, короткие бои, постоянное движение, работа втроём без провисаний и нету высоких уровней в группе, из-за которых резался опыт на слабых мобах, всё это оказалось очень прибыльным в плане роста. К концу второго дня Саша взял ещё три уровня, но очки не трогал. После истории с западной нодой и новым фракционным рангом внутри уже сидело понимание: разбрасывать их сразу больше не хочется. Сначала надо накопить картину, а потом уже решать, куда именно себя разворачивать.

Самое интересное случилось на второй вылазке.

Они вышли на группу слабых мобов у сухой каменистой гряды. Ничего серьёзного, обычная зачистка. Даня вошёл первым, Илья начал разбирать цель справа, Саша держал сзади ауру и смотрел, кто сейчас сорвётся на них быстрее остальных. Один из мобов, низкий, широкоплечий и злобный до тупости, уже рванул в сторону Даниной спины, и в этот момент у Саши мелькнула мысль, почти машинальная: остановить бы его хоть на секунду. Просто вдавить в голову чужой комок воли, чтобы он сбился.

Система среагировала мгновенно.

Предложен навык: Ментальный импульс Принять? Да/Нет

Саша даже не удивился. Только мысленно рявкнул:

Да

Получен новый навык: Ментальный импульс Ментальный импульс (Обычный) Эффект: оглушает цель на 5 секунд Дистанция: 50 метров Ограничение: при большой разнице в уровнях длительность эффекта снижается Прирост: +0.1 секунды и +1 метр за каждый уровень навыка

И тут же попробовал.

Мир на секунду сжался в точку между ним и рвущимся вперёд мобом. В голове неприятно кольнуло, будто кто-то дёрнул тонкую жилу за глазом. Враг дёрнулся, сбился с шага и застыл ровно на то мгновение, которого Дане хватило с головой. Щит, удар, добивание — и всё.

— Это сейчас что было? — спросил Илья уже после.

Саша сам ещё не до конца понял.

— Похоже, новый навык.

— Красиво, — сказал Илья. — Давай ещё.

“Ещё” получилось не сразу, но получилось. Ментальный импульс оказался именно таким, каким и должен быть первый боевой ментальный навык: полезным, капризным и жрущим голову сильнее, чем хотелось бы. На слабых целях он работал уверенно. На тех, кто был уровнем ближе к Саше, уже хуже. Но даже секунда сбоя в реальном бою иногда стоила очень дорого, а значит, навык был стоящий.

За два дня он успел загнать его до двенадцатого уровня.

Не потому, что всё было легко, а потому что использовал часто. Где можно. Где нельзя. Где срабатывало красиво, где едва цепляло. После каждой удачной попытки в голове оставалась тупая усталость, как после слишком долгой зубрёжки, только резче. И всё же Ментальный импульс рос. Вместе с ним росло и неприятное, но уже почти рабочее понимание: да, вот теперь он действительно может лезть в чужую голову не только эмпатией.

Параллельно шли занятия с Петровичем.

С этим было даже тяжелее, чем с новыми навыками.

Язык не заходил в голову красиво. Не ложился “на талант”. Не раскрывался внезапным пониманием, как любят писать в плохих книжках. Он заходил потом, злостью и тупым упрямством. Через повторение и через слова, которые сначала звучат как чужой кашель, потом начинают цепляться за смысл, потом вдруг складываются в простую фразу. После нескольких таких занятий у Саши мозг гудел сильнее, чем после ментального импульса на вылазке.

И всё-таки однажды система отозвалась и на это.

Получен новый навык: Лингвистика Лингвистика (Обычный) Эффект: ускоряет понимание и освоение чужих языков

К тому моменту, когда Петрович гонял его уже по связкам слов, коротким оборотам и простым конструкциям, навык успел добраться до тринадцатого уровня. И именно тогда Саша впервые поймал странное и неприятное открытие: Интеллект качается не только уровнями и не только системой. Он может расти от реальной нагрузки. От того, когда ты забиваешь голову новой, трудной для тебя работой и не даёшь ей расслабиться.

Это далось тяжело. По-настоящему тяжело. Но итог всё же пришёл.

Плюс один к Интеллекту.

Ещё один кирпич в ту часть себя, которую до этого он в основном лил очками.

К вечеру второго дня они вернулись в лагерь уже как группа, а не как случайная тройка, которой на время дали свободу. Саша это почувствовал по мелочам. По тому, как Даня автоматически занял место слева у входа в палатку, пока Илья ещё трепался с кем-то у костра. По тому, как они уже не обсуждали каждую ерунду вслух, а двигались в общем темпе. По тому, как сам он без лишних мыслей начал отмечать, кого из двоих куда лучше ставить в следующей вылазке.

Это было ещё очень сыро, но это уже было начало.

Саша сел на край лежака, стянул сапоги и впервые за эти два дня нормально посмотрел на то, во что превратился сам.

Уровней стало больше. Навыков тоже. Фракционный ранг уже больше не казался странной случайной отметкой. Он чувствовался как начало чего-то нового, что придётся ещё долго доращивать не красивыми словами, а работой и решениями.

За пологом шумел лагерь. Кто-то спорил у костра. У склада снова ругались из-за телеги. На дальнем краю базы смеялись так, будто завтра не придётся опять лезть в лес. Мир двигался дальше, как двигался всегда.

А у Саши впереди уже была своя группа, свои навыки и очень неприятное ощущение, что скоро им дадут задачу посерьёзнее.

Глава 12. Разведка

Утром каша была слишком густой даже для лагеря.

Саша понял это с первой ложки, поморщился и молча сунул миску ближе к огню, будто от этого она вдруг передумает быть комком тёплой серой массы. Рядом на бревне сидел Даня и ел так, будто вообще не замечал вкуса. Илья, наоборот, ковырял свою порцию с таким видом, словно его личной обидой стало уже само существование походной кухни.

— Если ещё пару недель так поживём, — сказал он, глядя в миску, — я начну уважать болотных ящеров. Они хотя бы корни жрут без иллюзий.

— Тебе и сейчас никто не мешает, — буркнул Даня.

Илья покосился на него.

— Вот за это я тебя и ценю. Поддержка, тепло, дружба.

Саша усмехнулся и поднял взгляд поверх костра. Утро уже разошлось по лагерю как следует. У столовой толпились сонные люди с мисками. Со стороны тренировочной площадки доносился знакомый голос Киры, сухой и цепкий, после которого даже самые ленивые вдруг начинали двигаться быстрее. Главная нода жила, как всегда, одновременно в десятке темпов.

Саша поставил миску на колени и посмотрел на Илью.

— Ну? Пару дней назад ты хотел свободы, интереса и великих свершений. Сегодня что скажешь?

Илья сразу оживился, будто ждал именно этого.

— Скажу, что надо идти. Пока нас не припахали к чему-нибудь тупому и очень полезному.

— Куда? — спросил Даня, хотя по лицу уже было видно, что сам он ответ для себя приготовил.

— На юг бы стоило глянуть, — сказал он, вытирая ложку куском хлеба. — Разведка там уже ходила, но верхами. Если эту ноду потом соберутся брать, подробная картина лишней не будет. Где подходы, где узкие места, где можно пролезть, а где лучше сразу людей не класть.

Илья качнул головой.

— Юг — это правильно, но скучно.

— Конечно, — спокойно сказал Даня. — Там ведь не обещали внезапную дрянь, которая тебя чуть не сожрёт.

— Вот именно, — подхватил Илья. — А если серьёзно, все и так на юг смотрят. Его и без нас будут щупать, считать, сравнивать. Мы там будем просто ещё одной парой глаз.

Он повернулся к Саше.

— А что думаешь на счет востока?

Саша не ответил сразу. Провёл ложкой по дну миски, поймал себя на том, что ест уже по привычке, а не потому что хочется, и только потом сказал:

— Восток меня цепляет сильнее.

Даня поднял голову.

— Из-за костяков?

— Из-за всего сразу, — ответил Саша. — Из-за той ночи за рвом. Из-за почерневшей земли. Из-за того, как они тащили брёвна, будто это не мобы, а рабочая колонна. В лучшем случае до базы ноды и обратно ходят. А за ней что?

Илья кивнул почти сразу.

— Вот и я о том же.

— Ты вообще не о том же, — сказал Даня. — Тебе просто слово “интересно” нравится.

— И что? — Илья пожал плечами. — Оно и должно нравиться. Особенно если мы теперь не просто хвост при когорте, а отдельная группа.

Саша поставил пустую миску рядом с собой и чуть подался вперёд.

— Там и правда может быть что-то полезное. Не только для базы, для нас тоже. Новая зона или может, руины какие. Может, что-то, что пока все пропустили, потому что были заняты восточной нодой и потом западом.

Даня помолчал, потом выдохнул.

— Ладно. Допустим. Но к Серову всё равно зайдём.

— Само собой, — сказал Саша. — Просто предупредим, куда идём. Чтобы потом не выглядело, будто нас на полдня отпустили, а мы уже решили, что сами себе штаб.

— Это правильно, — кивнул Даня. — А то вернёмся, если вернёмся, а нам ещё и сверху накинут за самовольство.

Илья театрально скривился.

— Ты вообще можешь хоть раз сказать что-нибудь вдохновляющее?

— Могу, — ответил Даня. — Жри быстрее, пока каша не остыла.

Илья фыркнул, но доел.

Разговор на этом и сложился. Просто трое людей договорились, что с утра скажут старшему, куда собираются, а дальше уже будут смотреть по дороге.

После завтрака Саша не пошёл сразу к штабу. Сначала вернулся в палатку.

Там было пусто. Даня ушёл по своим делам. Илья, скорее всего, где-то уже трепался с лучниками или искал, где можно урвать ещё кусок хлеба. Внутри пахло тканью, пылью, вчерашним сном и нагретым деревом стоек. После лагерного шума снаружи эта тесная тишина даже показалась удобной.

Он сел на лежак, стянул с пояса ножны и наконец открыл интерфейс.

Очки уже давно висели где-то на краю сознания, как неразобранный узел, который всё откладываешь, а потом понимаешь, что он только сильнее мешает. Сейчас как раз был тот момент, когда дальше тянуть глупо.

С характеристиками он разобрался почти сразу.

Один пункт за каждый уровень после десятого. Пять уровней после западной ноды и первых вылазок с новой группой. Ещё одно очко пришло вместе с рангом. Отмеченный. До сих пор странно видеть это слово рядом с собой, хотя после штаба прошло уже достаточно времени. И ещё был тот один пункт интеллекта, который он не вытащил из уровня, а выгрыз из себя занятиями с Петровичем, чужими словами и таким количеством новых оборотов, что к вечеру мозг начинал звенеть.

Шесть очков.

Саша смотрел на них и думал уже иначе, чем раньше. Раньше рука сама тянулась в интеллект. Больше ума, больше ментала, больше пользы. Сейчас после болотной разведки и новых выходов всё выглядело не так красиво.

Он слишком хорошо помнил, как подломились ноги после удара в сердце. Как трудно было просто дышать. Как потом пришлось бежать, когда тело ещё не успело поверить, что вообще живо. Значит, выносливость.

Два очка ушли туда сразу. Ровно до десятки.

Чтобы в следующий раз у него был чуть больший запас прочности, когда всё опять пойдёт не туда.

Оставшиеся четыре он отдал ловкости.

Тут спорить с собой пришлось меньше. Он теперь разведчик, нравится это ему или нет. Разведчику нужна скорость, реакция, Работа ног и Шанс успеть, пока кто-то другой ещё только понял, что происходит. Плюс кинжалы на вырост.

Саша невольно покосился на подсумок, где лежали два трофейных лезвия теневика. Уровня до них всё ещё не хватало, но сила уже была закрыта, а ловкость теперь стала заметно ближе. Ещё несколько шагов, и эти штуки из “красивого трофея на вырост” превратятся в реальную цель.

С навыками он сидел дольше.

Тридцать пять свободных очков выглядели приятно. Слишком приятно. Именно поэтому и хотелось удержаться. Влить всё в одно место легко. Потом обычно сидишь и думаешь, зачем поспешил.

Чувство опасности после болота уже не казалось мутной игрушкой. Оно пару раз вытащило их на вылазках до того, как беда успевала вцепиться в лицо. Значит, его надо точно прокачивать. Если этот навык научится говорить яснее, он может стоить очень дорого.

Пять очков он вложил туда.

Этого хватило, чтобы стало спокойнее. Остальное он оставил.

Тридцать очков навыков – это хороший запас. Ментальный импульс пока рос и сам, особенно если им часто пользоваться. Эмпатия жила своей жизнью. Лингвистика с Петровичем тоже не стояла на месте. Аура превосходства вообще крутой навык, только не понятно пока как его прокачивать, возможно если будет больше очков навыков, получится поднять его на 2-й уровень, пока система не давала в него вложиться.

Был ещё один момент, о котором Саша вспомнил как раз сейчас.

Новых слотов под навыки больше не было.

На тренировках это объясняли сухо, почти скучно. До десятого уровня живи в пяти слотах, потом система даст ещё два. Дальше каждые десять уровней снова открывается по два. Сейчас у него всё занято, под завязку. Значит, пока без новых подарков. Даже если система вдруг решит, что именно сегодня ему срочно нужен ещё один очень полезный сюрприз.

Он ещё раз пробежал глазами карточку и только после этого выдохнул.

Отмеченный Саша Александров, уровень 15 Сила 5, Выносливость 10, Ловкость 10, Интеллект 17, Удача 3 Навыки: Эмпатия 17, Владение кинжалом 12, Оценка сущности 1, Аура превосходства 1, Чувство опасности 13, Ментальный импульс 12, Лингвистика 13 Нераспределённые очки навыков: 30 Снаряжение: выданный кинжал, кольцо выжившего.

Кстати 72 часа уже прошло и кольцо снова откатилось и могло выручить в самый нужный момент.

Он закрыл интерфейс, встал, накинул куртку и вышел наружу.

Саша нашёл взглядом Даню и Илью у настила возле штаба и пошёл к ним.

Ну что ж. Теперь оставалось сделать ту самую скучную, но нужную часть, зайти к Серову и сказать, что их маленькую группу снова тянет туда, где давно никто не смотрел дальше первого поворота.

Серов выслушал их без особого интереса.

Не в плохом смысле. Просто на фоне всего, что сейчас крутилось у него в голове, трое молодых разведчиков, решивших сходить дальше за восточную ноду, не выглядели задачей, ради которой надо было вставать из-за стола и чертить новую карту.

Он посмотрел на Сашу, мельком глянул на Даню с Ильёй и спросил:

— Далеко лезть собрались?

— За восточную ноду, — ответил Саша. — Посмотреть, что там вообще есть.

Серов чуть качнул головой, будто подтверждал какую-то свою мысль.

— Это даже неплохо, — сказал он. — На серьёзные задачи вам пока рано. А так хоть покачаетесь, глаз набьёте, темп поймаете. Если найдёте что-нибудь полезное, будет ещё лучше.

Илья, стоявший сбоку, на этих словах едва заметно оживился. Даня, наоборот, только крепче сжал челюсть. Ему всегда становилось спокойнее, когда старший говорил просто и без красивых надежд.

— Передадите Кондратьеву записку, — продолжил Серов. — Идите. Только без самодеятельности. Если увидите что-то странное, сначала думайте, потом лезьте.

— Понял, — сказал Саша.

На этом разговор закончился. Серов уже снова смотрел в бумаги, а Андрей Петрович, который сидел у соседнего стола и разбирал какие-то записи, только на секунду поднял голову.

— Слова не забывай, — сказал он Саше. — Вдруг кто-то всё-таки попадётся разговорчивый.

— Да уж, — буркнул Саша. — Главное, чтобы сначала не попытался меня съесть.

Андрей Петрович едва заметно усмехнулся и снова уткнулся в бумаги.

Из главной ноды они вышли почти сразу.

Шагалось легко. Просто теперь всё ощущалось иначе. Ещё несколько недель назад марш до восточной ноды казался бы для них полноценным выходом с неизвестным финалом, а сейчас это был уже почти рабочий маршрут. Знакомая тропа и изученный лес. Дистанция, которую они проходили своим темпом и не задыхались через каждые десять минут.

Идти втроём вообще оказалось заметно проще, чем в большой группе. Никто не растягивал колонну, не сбивал шаг, не запинался об одни и те же корни по очереди. Даня шёл справа, тяжело, ровно, как всегда. Илья двигался легче, скользил по тропе, иногда первым замечал, где лучше обойти сырую низину. Саша держался между ними и ловил это приятное, ещё новое ощущение: да, они уже не прицеп к чужой сотне и не на прогулке как будто в детском садике. Они идут сами.

До восточной ноды добрались примерно за час.

Когда из-за деревьев показались башни и край частокола, Саша даже замедлил шаг на пару секунд. База действительно изменилась. Раньше она выглядела как место, которое держится за счёт упрямства, рва и пары десятков людей, не желающих сдохнуть у леса. Теперь всё было иначе.

Кондратьев, похоже, решил развивать её по тому же принципу, что и главную. Первый круг стены уже стоял надёжно и привычно, а снаружи рос второй. Пока только наполовину, но контур уже читался. Торчали новые опоры, тянулись свежие брёвна, между ними копошились люди, перетаскивали доски, размечали внутреннее пространство. Где-то уже вымеряли, где пойдут новые постройки, где будут проходы, где потом встанут навесы и жильё. Всё важное оставляли внутри первого круга. Всё остальное постепенно вытягивали наружу, в будущее расширение.

И самое заметное — никто тут не умирал на стройке от усталости.

Народа стало больше. Работу распределяли равномернее и люди двигались быстро, но без того отчаянного надрыва, с которым они когда-то сами вбивали в сырую землю первые брёвна под моросью. Смотреть на это было даже приятно. То место, куда они однажды шли почти как на край света, теперь выглядело не временной точкой, а настоящим оплотом.

— Уже по-человечески, — сказал Илья, разглядывая внешний контур.

— Угу, — буркнул Даня. — Когда нас сюда гнали, всё было куда веселее.

У ворот их пропустили без задержки. Серовская записка помогла, хотя и без неё их тут уже знали в лицо. Один из дежурных взял сложенный лист, махнул в сторону внутреннего круга и сказал, что Кондратьев сейчас у стройки.

Нашли его быстро.

Павел Кондратьев стоял у размеченного участка внешней стены, смотрел, как ставят опору, и что-то коротко говорил двоим плотникам. Когда заметил подходящую тройку, сразу повернулся к ним.

— О, какие люди, — сказал он. — А я думал, опять Серов кого-то пришлёт с умным видом и пустыми руками.

Саша протянул записку.

— На этот раз хотя бы с бумагой.

Кондратьев развернул лист, пробежал взглядом, хмыкнул и сунул его за ремень.

— Ну и ладно. Шатаетесь дальше на восток, значит. Только если найдёте там себе приключений, не тащите их сюда на хвосте.

— Постараемся, — сказал Саша.

— Постарайтесь получше, — спокойно ответил Кондратьев.

Каменев нашёлся тут же, чуть дальше, у края размеченной линии. Он сидел на корточках возле свежего земляного среза, что-то объяснял двоим из молодых, а потом поднял голову и сразу усмехнулся.

— О, курортники.

— Ещё скажи, что завидовал, — сказал Саша.

— Я? Конечно, — Каменев поднялся, отряхнул ладони от земли. — Особенно когда тут стены сами не растут и брёвна сами не прыгают на место.

Саша смотрел на него пару секунд и вдруг понял, что сейчас лучше спросить прямо, чем потом прокручивать в голове. Может, ответ и так очевиден, но всё же.

— Слушай, — сказал он. — А ты бы не хотел к нам в группу? В разведку.

Каменев даже не сразу ответил. Сначала посмотрел на Сашу, потом на Даню, потом на Илью. И только после этого фыркнул тихо, почти по-доброму.

— Нет, — сказал он. — Я уже стар для того, чтобы бегать по лесам за каждым “а вдруг там интересно”. Мне и тут хорошо.

Илья хмыкнул, но промолчал. Даня тоже ничего не сказал.

Каменев чуть смягчил голос:

— Вы правильно делаете, что лезете вперёд. Вам сейчас это и надо. А у меня другая работа. Тут землю держать, базу поднимать, людей в чувство приводить. Кто-то же должен заниматься местом, куда вы потом прибежите, если за вами погонятся.

Саша кивнул.

Примерно это он и ожидал услышать. И всё равно стало немного жаль. Каменев был бы очень кстати. Не только из-за магии земли. С ним рядом вообще думалось проще. Он уже успел пройти и через Землю, и через этот мир так, что многое видел без лишних слов.

Но с другой стороны, не вечер. Если группа и правда выживет и останется отдельной единицей, кто знает, кто к ним ещё потом прибьётся.

Пообедали они прямо в восточной ноде, наскоро и без особых разговоров. Горячая еда после перехода всегда делала людей тише. Потом пополнили воду, проверили ремни, и Каменев уже у самых ворот махнул рукой в сторону леса.

— Дальше десяти километров никто толком не ходил, — сказал он. — В целом там пусто. Иногда гнолы попадаются, но после оврага их стало сильно меньше. А потом начинаются горы. Тянутся далеко на север, и на юг. Обойти пока никто не смог.

Именно туда они и собрались.

Когда восточная нода осталась за спиной, лес опять стал другим. Уже не тем, что между главной и восточной, где каждый корень знаком и каждый поворот хожен не по одному разу. Здесь тропа была слабее, земля под ногами чище, а тишина гуще.

Шли они бодро. Без лишнего разговора, без суеты, но с тем приятным внутренним напряжением, которое приходит, когда впереди действительно может быть что-то новое. Просто чужой кусок мира, в который пока никто по-настоящему не сунулся.

Саша пару раз ловил себя на том, что невольно ускоряет шаг.

На восток тянула интуиция и это само по себе было хорошим знаком. Значит, не зря выбрали именно это направление

До края леса они добрались часа через три.

Шли без спешки, но и без долгих остановок. Солнце уже клонилось вниз, свет становился мягче, тени вытягивались между стволами, и лес понемногу менялся. Днём он ещё казался обычным, с птицами, шелестом листвы и редкими следами зверья, а к вечеру начал собираться, темнеть, как будто в глубине между деревьями уже заранее готовилась ночь.

По пути случился только один неприятный эпизод.

Медведь вышел справа, из низкого орешника, тяжёлый, бурый, злой ровно настолько, насколько бывает зол зверь, которому не понравилось, что по его лесу идут трое людей и ведут себя так, будто дорога тут общая. Он даже не рычал сначала, просто вывалился почти в шаге от Дани и тут же поднялся на лапах.

— Твою мать, — только и сказал Илья.

Саша среагировал раньше, чем успел подумать. В голове уже жила привычка бить туда, где у цели есть хотя бы подобие воли. Он вскинул взгляд, поймал медвежьи глаза и влепил Ментальный импульс.

Мир на секунду сжался в тонкую, неприятную нить. Зверь дёрнул башкой, будто его огрели изнутри, и замер. Ровно на это и хватило.

Даня шагнул вперёд сразу, щитом в грудь, сбивая массу вбок. Илья уже отскочил чуть левее и всадил стрелу под плечо. Вторую в шею. Даня добил в упор.

Медведь рухнул в сухую траву и ещё пару раз дёрнул лапой.

— Ну вот, — сказал Илья, переводя дыхание. — А мог же просто уйти по своим медвежьим делам.

— Ты тоже мог, — ответил Даня, вытирая клинок о жёсткую шерсть. — Но почему-то не ушёл.

— Пошли, — сказал Саша. — До темноты лучше дойти до нормального места.

Больше на них никто не нападал.

Лес жил рядом. То справа что-то ломилось через кусты, то далеко впереди слышался резкий птичий крик, то из чащи тянуло звериным запахом. Но всё это держалось в стороне, будто местные обитатели решили, что от троих людей с оружием и аурой лучше держаться подальше.

Когда деревья наконец начали редеть, Саша сначала даже не понял, что это уже оно. Просто стволы впереди стали стоять дальше друг от друга, потом за ними проступил открытый свет, потом воздух вдруг стал шире.

Они вышли к длинной поляне под вечер.

Она тянулась вдоль гор, широкая, местами заросшая жёсткой травой, местами почти голая. Метров пятьсот, может, чуть больше, если смотреть по диагонали. А за ней начинались сами горы.

Они поднимались стеной, и края им не было видно ни на север, ни на юг. Камень шёл далеко, ломано, с осыпями, с чёрными трещинами, с выступами, где к скале ещё цеплялись редкие кривые деревья. Смотреть на это было странно. До сих пор мир вокруг жил в логике леса, нод, оврагов, болот, а тут будто кто-то просто поставил поперёк карты огромную каменную границу.

Илья присвистнул.

— Вот это да.

Даня повёл плечами и посмотрел вдоль гряды.

— Обойти такое быстро не получится.

— Для этого мы сюда и пришли, — сказал Саша. — Понять, что это вообще за место и что тут интересного можно найти.

До темноты оставалось уже не так много, и лезть дальше сегодня смысла не было. Решили встать в лесу, у самого края, чтобы и поляну видеть, и спину не подставлять открытому месту.

Лагерь получился маленький. Даня быстро расчистил место под костёр, Илья натаскал сухих веток, Саша проверил обзор между деревьями и только потом сел. Огонь разгорелся, ровно такой, чтобы греть руки и не орать на весь лес своим присутствием.

Ужин вышел тихим.

Ели то, что было, без разговоров о вкусе. После целого дня на ногах даже простая горячая еда превращалась в что-то очень уместное. Огонь потрескивал. Горы впереди темнели всё сильнее. Поляна постепенно растворялась в сумерках.

Дежурить решили по очереди. Сначала Саша, потом Даня, потом Илья.

— Почему я последний? — сразу спросил Илья.

— Потому что ты любишь ныть, когда тебя будят среди ночи, — спокойно ответил Даня.

— Это не нытьё. Это честная реакция организма на насилие.

— Тем более, — сказал Саша.

Илья поворчал для порядка, но спорить дальше не стал. Всё равно знал, что разбудят и встанет. Будет злой, сонный и с таким лицом, будто его лично предали, но встанет.

Ночь прошла спокойно.

Саша сидел у костра, подбрасывал тонкие ветки и смотрел то на край поляны, то на чёрную массу гор. Эмпатия молчала. Никакого чужого взгляда, никакого холодного расчёта из темноты. Лес жил своей ночью, но рядом с ними не крутился. Это успокаивало. И одновременно раздражало. Потому что в такие часы в голову всегда лезет одна и та же мысль: а вдруг тогда, у восточной ноды, ему правда почти показалось?

Он даже успел мысленно дойти до этой точки и сам же себя оборвал. Не показалось. После той ночи были следы. Была почерневшая земля. Были костяки. Значит, всё сцеплялось. Просто пока слишком криво.

— Потом разберёмся, — пробормотал он себе под нос и поднялся будить Даню.

Утро вышло тихим и прохладным.

Позавтракали быстро, собрали лагерь без суеты и встали у края леса, разглядывая поляну и горы.

— Куда? — спросил Даня.

Саша посмотрел сначала на скалу впереди, потом вправо, потом влево. Логики в выборе почти не было. Просто внутри сидело упрямое ощущение, что им надо идти на север.

— Туда, — сказал он, кивнув вдоль гряды.

— Почему? — спросил Илья.

Саша пожал плечом.

— Не знаю. Так хочется.

Илья ухмыльнулся.

— Сильная разведывательная школа.

— Тебе не нравится, иди на юг.

— Мне всё нравится, пока не жрут.

Они двинулись вдоль горы, не выходя далеко на поляну. Держались леса, шли медленно и внимательно. Саша то и дело поднимал взгляд на камень, выискивая что-нибудь заметное: трещину, уступ, тёмное пятно, проход, хоть какой-то намёк на пещеру или выработку. Пока ничего.

И чем дольше тянулось это “ничего”, тем сильнее оно ему не нравилось.

Сначала это было просто ощущение. Потом он наконец понял, что именно цепляет. Зверья вокруг стало мало. Не совсем пусто, конечно. Где-то в стороне шуршала мелочь, пару раз над поляной проходил крик птицы. Но лес у самой горы жил слишком тихо. Словно что-то здесь уже давно отучило его шуметь как обычно.

Саша остановился.

— Что? — сразу спросил Даня.

— Пока не знаю, — ответил он, вглядываясь в чащу. — Но тут слишком спокойно.

Илья повёл глазами по лесу, потом по скале.

— Думаешь, показалось?

— Надеюсь, что да.

Они пошли дальше, ещё медленнее прежнего.

Чтобы не заблудиться на обратной дороге, заранее приметили кусок скалы напротив места ночёвки: широкий серый выступ с трещиной посередине, похожей на старый рубец. Плюс за спиной оставались следы их стоянки в лесу. В целом потеряться тут было трудно, если не делать глупостей.

Примерно через час после выхода из лагеря Саша увидел на краю поляны что-то тёмное.

Сначала решил, что просто тень от камня. Потом подошёл ближе и понял: нет.

На земле лежали старые чёрные следы. Не яркие и не свежие, как у оврага когда-то, а словно выцветшие временем. Будто кто-то давно прошёл здесь, и земля до сих пор не до конца от этого оправилась. Трава в этих местах была блеклой, местами совсем дохлой, сама почва смотрелась глухо и сухо, хотя вокруг хватало влаги.

Саша присел и провёл пальцами у самого края следа, не касаясь.

— Видели уже такое, — тихо сказал он.

Даня подошёл ближе.

— Где?

— У оврага

Илья перестал улыбаться вообще.

Следы тянулись севернее. И чуть ближе к самой горе.

Они пошли по ним молча. Чем дальше, тем отчётливее становилось: в этой части леса что-то давно шло не так.

Минут через пятнадцать Даня первым поднял руку.

— Там.

В скале впереди темнел проход.

Не просто трещина и не обычная пещера. Скорее старый вход в выработку, который за годы почти слился с горой, но всё равно оставался слишком правильным для природы. Край камня был сколот под углом, у основания виднелась осыпь, будто здесь когда-то ходили, таскали, работали. Теперь всё это заросло, потемнело и частично осело, но сам проход никуда не делся.

Саша оглянулся назад, потом по сторонам. Лес стоял тихо. Насколько вообще можно было убедиться, что за ними не следят, они убедились.

Потом подошли ближе.

И только у самого входа Саша по-настоящему почувствовал, как сильно ему не нравится это место.

Глава 13. Ошибка масштаба

Внутрь горы они вошли без лишних слов.

Снаружи ещё держался обычный лесной воздух, но стоило сделать несколько шагов в старую выработку, и всё это осталось за спиной, будто кто-то захлопнул невидимую дверь. Здесь уже тянуло каменной пылью, сухой гнилью и тем застоявшимся холодом, который бывает только в местах, куда давно не заглядывало солнце.

Туннель уходил внутрь широко и ровно. Не похоже на природную пещеру или случайную трещину в горе, скорее чья-то старая работа. Под ногами лежали две ржавые полосы железной дороги для вагонетки. Чуть в стороне, у стены, стояла сама вагонетка — перекошенная, но целая, со слоем серой пыли по борту. Колёса вросли в камень так, будто её здесь бросили не вчера и даже не в прошлом году.

Илья шагнул к ней первым, провёл пальцами по краю и тихо присвистнул.

— Вот это уже интереснее.

Саша задержался у входа ещё на секунду. Снаружи лес шуршал как обычно. Внутри было тихо, и от этой тишины хотелось невольно начать идти мягче, хотя камень под сапогами всё равно отзывался глухим стуком.

— Пошли, — сказал он.

Свет тянулся за ними недолго. Сначала вход ещё держался серым прямоугольником за спиной, потом сузился, потускнел и начал растворяться. Стены по бокам были грубо обработаны. Видно, что здесь прежде всего работали, а не красоту наводили. Время от времени на камне оставались старые следы кирки. Где-то выше тянулись трещины, забитые давним чёрным налётом.

Через несколько минут Даня остановился и поднял руку.

— Тут что-то есть.

По стенам действительно висели держатели под свет. Длинный металлический штырь, на конце чаша, внутри серый уголь или что-то на него похожее. На первый взгляд всё это давно должно было рассыпаться в труху. Но нет, висело крепко.

Илья уже вытащил из подсумка полоску тряпки и огниво.

— Ну давай, великий исследователь, — сказал он Саше. — Сейчас выясним, мёртвая здесь цивилизация или просто очень хозяйственная.

Саша взял тряпку, засунул в чашу, прижал камнем и пару раз чиркнул огнивом. Искры брызнули в темноту, зацепились за ткань, та сначала нехотя тлела, потом вспыхнула. В ту же секунду уголь в чаше будто проснулся, но не так, как обычный жар. Он не задымил, не осыпался красными искрами, а просто начал отдавать ровный, сильный свет. Будто кто-то всё это время только и ждал, когда к нему поднесут огонь.

— Ого, — тихо сказал Илья.

Света хватило с головой. Даже больше, чем хотелось. Туннель впереди проступил почти целиком: свод, рельсы, осыпь у стен, старые балки в одном месте, где когда-то, видимо, укрепляли потолок.

Саша глянул на чашу ещё раз и невольно подумал, что если бы уж в этом мире и дальше сбывались игровые удобства, то не помешал бы хотя бы нормальный инвентарь. Без мешков и без вечного выбора, что тащить, а что оставить.

Они пошли дальше с этим новым светом. Тень от факела качалась по стенам, вытягивалась, ломалась на неровном камне, и из-за этого казалось, что туннель живёт собственной жизнью. Туннель довольно скоро вывел их к развилке.

Три прохода. Левый, средний и правый. Все достаточно широкие, чтобы пройти по двое, а то и втроём в ряд, если очень захотеть. Из правого тянуло воздухом и сухой мёртвой вонью, от которой Саша сразу поморщился. Не запах разложения плоти, а что-то хуже. Как будто пыль, кости и старая смерть перемешали в одном месте и оставили там дышать.

Илья первым посмотрел туда, потом перевёл взгляд влево.

— Я за левый, — сказал он. — Хотя бы потому, что там не воняет.

— Сильный довод, — буркнул Даня..

Саша не спорил. Ему тоже не хотелось лезть сразу туда, откуда тянет такой дрянью. Если есть шанс начать с более спокойного участка, лучше начать с него.

— Идём влево, — сказал он. — Потом вернёмся.

Левый проход сначала казался самым обычным. Такой же камень, такие же следы старой работы, те же рельсы под ногами, только уже без вагонетки. Где-то сверху тихо сыпалась пыль, где-то под сапогом перекатывался мелкий осколок породы.

Шли минут пятнадцать, может, чуть меньше. Потом туннель начал сужаться. Сначала незаметно, просто стены будто подползли ближе. Потом стало ясно: дальше уже не тащили вагонетки, а пробирались почти гуськом. В конце концов проход сузился до такой степени, что идти дальше можно было только по одному человеку.

— Не нравится мне это, — сказал Даня, понизив голос.

Саша тоже остановился. Впереди виднелся тупик. Обычная каменная стена, чуть темнее остальных, с двумя пустыми металлическими держателями по бокам. На первый взгляд всё.

Но что-то в этом месте было неправильным. Не опасным пока, а именно неправильным. Слишком уж аккуратно тупик заканчивался. Слишком ровно. И эти два держателя на стене торчали так, будто ждали чего-то.

Илья первым шагнул ближе.

— Странное место.

— Угу, — сказал Саша.

Они обшарили руками камень вокруг. Искали выемку под ключ, скрытый рычаг, нажимную плиту, хоть что-нибудь, что подскажет, как это открывается. Ничего. Даня даже попробовал надавить плечом на край стены, но с тем же успехом можно было толкать саму гору.

Илья отступил на шаг, посмотрел на оба держателя, потом на факел у Саши в руке.

— А если просто вставить?

— Куда? — спросил Даня.

— Туда, — сказал Илья и ткнул пальцем в первый пустой держатель.

Он забрал факел у Саши и вставил его в чашу. Ничего не произошло.

— Ну, — сказал Даня. — План века.

— Подожди.

Илья взял второй факел, который они зажгли по дороге, и вставил в соседний держатель.

Сначала было тихо.

Потом где-то внутри камня что-то тяжело стукнуло. Глухо, глубоко, как если бы огромная шестерня после долгого сна решила всё-таки сдвинуться с места. Следом раздался шорох и скрежет. Стена перед ними дрогнула и медленно пошла вверх, открывая чёрный проём.

Трое молча переглянулись.

У Ильи в глазах уже горел тот самый азарт, из-за которого его иногда хотелось связать заранее и носить за собой как проблему на верёвке.

Первым в помещение вошёл Даня.

За дверью оказался небольшой арсенал, как будто его заперли вчера и просто забыли предупредить хозяев, что возвращаться уже некуда. У дальней стены стройно стояли тяжёлые латные комплекты. Рядом — прямоугольные щиты, высокие, массивные. Ещё дальше лежали связки топоров. На отдельной стойке лежали арбалеты. Всё это под слоем времени, но в слишком хорошем состоянии для места, куда десятилетиями никто не заглядывал.

— Твою ж... — выдохнул Илья уже без всякой своей обычной лёгкости.

У противоположной стены стояли большие сундуки. Тяжёлые, складские, с металлическими полосами и отверстиями под ключ. Запертые.

Но сначала их всех потянуло к оружию.

Саша подошёл к ближайшему доспеху и задержал взгляд.

Обычные гномьи латы отличного качества Защита от колющего оружия: +50% Защита от дробящего и рубящего: +15% Защита от стрелкового: +40% Ограничение: только для воинов Требования: уровень 15, Сила 15, Ловкость 5, Выносливость 10

— Даня, — позвал он.

Тот уже и сам стоял рядом, смотрел на латы так, будто перед ним поставили не броню, а обещание хорошей жизни.

— Тебе по уровню подходит, — сказал Саша. — По ловкости и выносливости вроде бы тоже. Сила тем более

— Я это и без тебя чувствую, — буркнул Даня, но голос у него был совсем другой.

Он снял старую броню быстро, почти жадно. Новый латный комплект сначала выглядел чуть больше, чем надо. Потом Даня натянул наплечник, застегнул ремни, и металл словно сам подтянулся по фигуре. Не резко, без всякой показной магии, просто за несколько секунд сел так, будто доспех делали под него.

Илья даже тихо хмыкнул.

— Вот это я понимаю сервис.

Даня не ответил. Он провёл ладонью по нагруднику, сжал кулак в латной перчатке и потом только выдохнул:

— Да-а...

Следом взял топор.

Обычный гномий топор отличного качества Требования: уровень 10, Сила 10, Выносливость 10, Ловкость 5 Бонус: +1 к Силе Свойство: не затупится Свойство: можно зачаровать

Даня махнул им в воздухе один раз. Топор пошёл легко, почти слишком легко для такого веса. Старый меч он тут же убрал в ножны и оставил как запасной.

Потом взял щит.

Обычный гномий щит отличного качества Требования: уровень 10, Сила 10, Выносливость 10 Бонус: +1 к Выносливости Свойство: очень сложно сломать

Щит прикрывал от шеи до колена. С Даней в новой броне это выглядело уже не как “боец со щитом”, а как нормальная ходячая проблема для всего, что попытается встать у него на пути.

— Вот это уже серьёзно, — сказал Саша.

Даня только коротко кивнул. Видно было, что он сам ещё привыкает к ощущению, когда тебе в руки наконец попадает снаряжение, которое не просто “подходит”, а реально тебя усиливает.

Для Ильи тоже нашлось.

Обычный гномий арбалет отличного качества Бонус: +50% к наносимому урону при выстреле из засады Бонус: +20% к урону при попадании в слабо защищённые места

Рядом лежали болты.

Илья схватил арбалет сразу, будто боялся, что тот передумает быть его. Нагрёб болтов полные подсумки и, конечно, не удержался, зарядил один и выстрелил в стену.

Тетиву он тянул тяжело. С натугой, с матом сквозь зубы и таким лицом, будто арбалет лично решил проверить, достоин ли новый хозяин.

— Ну и дрянь, — выдохнул он. — Я с этой штукой быстро не поработаю.

Болт ударил в камень с таким звуком, что все трое невольно вздрогнули. Вошёл глубоко и остался торчать.

На пару секунд в арсенале повисла тишина.

— Неплохо, — сказал Даня.

— Если успею зарядить второй раз, — буркнул Илья. — Но бьёт, конечно, как злая сволочь.

Саша осмотрел ещё раз стойки, сундуки, ровные ряды оружия и поймал себя на одном и том же вопросе. Почему этим никто не воспользовался? Почему не забрал? Почему всё осталось тут, запертое, будто хозяева просто ушли на час и до сих пор не вернулись?

Ответов не было.

И именно это не нравилось сильнее всего. Слишком хороший склад для мёртвого места.

— Уходим, — сказал он наконец. — Факелы забираем. Доложим Серову, сюда надо людей присылать. Всё это мы всё равно не вынесем.

Никто не спорил.

Илья забрал факелы из держателей. Каменная дверь снова поползла вниз и встала на место так же тихо, как будто её и не открывали. Ещё один неприятный момент в копилку этого места.

Когда они вышли обратно к развилке, у Саши внутри уже сидело очень нехорошее ощущение.

Левый проход дал им слишком хороший подарок.

Значит, за следующий придётся чем-то платить.

К развилке они вернулись молча.

Даня шёл первым и уже заметно иначе двигался в новых латах. Топор лежал у него в руке так, будто давно там и был, а не появился полчаса назад из гномьего арсенала. Илья то и дело поправлял за спиной арбалет и, похоже, до сих пор не мог решить, что ему нравится больше: сама находка или то, как болт вошёл в камень с одного выстрела. Саша держал факел выше и ловил себя на мысли, что теперь любой следующий шаг в этой шахте кажется подозрительным. Слишком уж легко им достался первый кусок.

У развилки остановились.

Справа по-прежнему тянуло сухой мёртвой вонью. Средний проход выглядел самым нейтральным.

— Середину проверим, — сказал Саша. — Чтобы потом не возвращаться лишний раз.

Даня кивнул. Илья не спорил. После арсенала всем уже было понятно, что бросаться сразу в правую ветку просто потому, что там “интересно”, — идея так себе.

Средний тоннель оказался короче.

Сначала всё выглядело обыденно. Камень, старая выработка, следы когда-то аккуратной работы. Потом пространство вдруг расширилось. Потолок ушёл выше, стены раздались, и стало видно, что здесь когда-то действительно работали всерьёз. По бокам валялись старые кирки, несколько лопат, у стены стояла полузаполненная вагонетка. В ней ещё лежала порода — тёмная, с серыми вкраплениями, будто её только что накидали и собирались катить дальше, но почему-то так и не успели.

Тупик был глухой. Без тайников, без странных механизмов, без скрытых дверей. Просто рабочий конец ветки.

— Здесь хотя бы всё понятно, — сказал Даня, проведя пальцем по ржавому краю кирки.

— Не сглазь, — ответил Илья.

Саша прошёлся вдоль стены, посветил факелом в углы, потом кивнул сам себе.

— Да. Здесь просто копали.

Это место даже действовало успокаивающе. После арсенала и странного тупика с факелами обычный рабочий зал казался почти честным. Люди, вернее гномы, если судить по размеру инструмента и самой выработке, сюда приходили именно работать. Не прятать оружие, не закрывать секретную дверь. Просто добывали камень и руду.

— Идём назад, — сказал Саша.

К развилке они вернулись уже с другим ощущением. Теперь оставалась только правая ветка. Та самая, откуда тянуло вонью.

Перед тем как сунуться туда, решили сесть и передохнуть прямо у развилки. Факелы воткнули в старые чаши на стенах, уселись на камень, достали еду. В тесном полумраке шахты даже короткий перекус ощущался иначе.

Илья жевал быстро и без удовольствия. Всё время прислушивался к правому проходу, будто оттуда в любой момент мог донестись шаг.

— Может, и хватит на сегодня? — спросил Даня, не поднимая глаз. — Арсенал нашли, путь поняли, назад дойдём спокойно. Уже не пустыми вернёмся.

Саша не ответил сразу. Логика в этом была. Хорошая, крепкая, правильная логика. Они и правда уже нашли больше, чем могли рассчитывать. Вполне достаточно, чтобы идти обратно, докладывать Серову и тащить сюда людей.

Только внутри сидело другое.

Если сейчас уйти, правая ветка так и останется висеть занозой. А именно оттуда шёл запах, именно она с самого начала давила сильнее других. И если в этой шахте действительно есть то, что связано со старыми чёрными следами снаружи, то лежит оно именно там.

— Мне не нравится уходить, не проверив её, — сказал Саша.

Илья тут же поднял голову.

— Вот.

— Я не сказал, что мне туда хочется, — спокойно добавил Саша. — Я сказал, что потом всё равно будем об этом думать и вернёмся. Только уже с чувством, что тогда струсили на полпути.

Даня вытер ладони о штаны и недовольно выдохнул.

— Значит, проверяем быстро. До первого серьёзного дерьма и потом назад.

— Договорились, — сказал Саша.

Туда они вошли осторожнее, чем в остальные.

Запах стал сильнее почти сразу. Сухая мёртвая вонь забивалась в нос и будто оседала на языке. Камень под ногами начал уходить вниз, сначала едва заметно, потом всё увереннее. Тоннель не просто тянулся вперёд, он закручивался по широкой дуге, как будто ввинчивался в гору по спирали. От этого шаг быстро сбивался. Казалось, что они всё время идут немного боком.

Звук появился минут через пятнадцать.

Сначала слабый. Почти неразличимый. Как будто далеко кто-то один раз ударил железом по камню. Потом ещё раз. И ещё. С равными паузами.

— Слышите? — шепнул Илья.

Даня кивнул.

Теперь это было уже не спутать ни с чем. Работа тяжёлая, тупая, ритмичная. Кирка о камень.

От этого звука тоннель сразу стал теснее.

Они пошли медленнее. Факелы прикрыли ладонями, чтобы свет не бил слишком далеко. Даня держал щит впереди уже по-настоящему, не для вида. Илья один раз попробовал тихо сдвинуть арбалет поближе, поморщился и оставил как есть. Видимо, уже понял, что в узком тоннеле эта штука хороша до первого выстрела.

Через новый поворот они наткнулись на первого скелета.

Тот стоял спиной к ним посреди прохода и методично бил киркой в стену. Кости серые, местами будто закаменевшие от пыли. На нём висели остатки какой-то рабочей упряжи, от которой давно толку не было, но сам он двигался ровно, как исправный инструмент.

Саша сразу задержал на нём взгляд.

Цель: Скелет-рабочий Уровень: 8 Фракция: Некрос

Он почувствовал, как внутри коротко, зло стянулось.

Опять Некрос.

Здесь, в старой шахте под горой, эта фракция что-то делала.

Саша чуть повернул голову к Дане и шепнул:

— Восьмой уровень. Рабочий. Фракция Некрос.

Даня только коротко кивнул.

Потом шагнул вперёд.

Новый топор вошёл в дело сразу иначе, чем старый меч. Без лишнего размаха, без звона железа о кость. Один тяжёлый удар сверху вниз, и скелет просто сложился пополам. Кости разлетелись, кирка звякнула о камень, а сам рабочий больше не шевельнулся.

И именно тут стало ясно, насколько хорошее оружие им досталось. Удар ощущался плотным даже со стороны. Будто топор не просто рубил, а продавливал цель своим весом и качеством сразу.

— Неплохо, — выдохнул Илья.

— Ага, — так же тихо ответил Даня, но в голосе у него уже слышалось настоящее удовольствие.

Только вот звук не прекратился.

Наоборот. Теперь, когда они замерли и прислушались, стало ясно: стук идёт не от одного скелета. Дальше работали ещё.

Они двинулись вперёд ещё осторожнее. Тоннель продолжал уходить вниз, потом начал расширяться. Воздуха стало больше, но легче от этого не стало. Вонь стояла гуще, и в ней уже чувствовалась не просто старая смерть, а что-то въевшееся в сам камень.

Ещё через несколько минут проход вывел их к краю огромного зала.

Они остановились почти одновременно и сразу нырнули за ближайшую каменную глыбу у входа. Там света было меньше, чем в самом зале, и это их спасло. Потому что впереди действительно было на что смотреть.

Зал растянулся так широко, что первый взгляд не успел его собрать. Потом глаз привык, и Саша понял масштаб. Метров… много. По длине — как два футбольных поля, если не больше. Потолок уходил вверх так, что туда почти не доставал свет факелов. А факелов было много. Слишком много для мёртвого места. Они горели по стенам, на столбах, у куч породы и вдоль дальнего прохода.

И везде двигались скелеты.

Десятки.

Одни били кирками в стены. Другие толкали вагонетки. Третьи таскали куски породы к длинным кучам у края. Всё рабочие

— Твою мать… — еле слышно сказал Илья.

Но это было ещё не всё.

У дальнего края зала, там, где каменный пол уходил в новый поворот налево, стояли скелеты с оружием. Много. Копья, щиты, мечи, что-то вроде двуручников. Они не суетились и не ходили по кругу, а просто смотрели в ту сторону, откуда их самих видно не было. Будто ждали или охраняли что-то, что лежало за поворотом.

Саша прищурился, пытаясь дотянуться до них Оценкой сущности, но не вышло. Далеко. Слишком далеко. Получалось выхватывать только ближних рабочих и отдельные силуэты, а вся опасная часть зала стояла за пределом навыка.

Он очень медленно выдохнул.

Вот и ответ на вопрос, что здесь происходит.

Фракция Некрос действительно что-то добывала в старой гномьей шахте. Работала всерьёз, организованно и с охраной.

— Мы думали, что найдём гномов, — шепнул Даня. — А нашли вот это.

— И это ещё не всё, — сказал Саша.

Он смотрел туда же, куда смотрели вооружённые скелеты. За поворот. В тень, куда не доставал свет. Именно это и не давало покоя. Если вся охрана повернута туда, значит, там что-то важное. Что-то, ради чего здесь вообще держат такой порядок.

Илья будто уловил ту же мысль.

— Дальше лезть не будем, да?

Саша перевёл на него взгляд.

Вопрос был правильный и очень своевременный.

Нет, не будем. Потому что одно дело — увидеть зал, рабочих и даже охрану. Другое — полезть глубже втроём, когда ты уже знаешь, что фракция Некрос тут обжилась, копает и явно держит что-то за следующим поворотом.

— Нет, — сказал он. — Нам уже есть с чем уходить.

Даня не спорил. Даже Илья не спорил. Это, пожалуй, и было главным признаком того, насколько им самим не понравилось увиденное.

Они начали отползать назад медленно. Не оборачиваясь резко, не задевая факелом стену, не давая теням на входе дёрнуться лишний раз. Шаг за шагом. Пока край огромного зала не остался позади, а тоннель снова не стал просто тесным тоннелем, в котором слышно только собственное дыхание и далёкий стук десятков кирок.

Только когда первый поворот окончательно спрятал зал из виду, Илья тихо выругался уже в полный голос.

Запах гнили никуда не делся. Он по-прежнему тянулся следом, въедался в одежду и будто напоминал: это место никуда не денется, даже если они сейчас выберутся наружу и побегут назад к базе.

В голове крутилась одна и та же мысль.

Фракция Некрос под горой что-то добывает.

И если это только один зал, то что тогда скрывается дальше, за тем поворотом, куда смотрели все вооружённые скелеты?

Из шахты они выбрались быстро.

Сначала просто шли, стараясь не шуметь на последних метрах выработки, потом вышли к старым чёрным следам у горы, потом пересекли поляну и взяли к лесу. Только когда каменный вход остался за спиной и до кромки деревьев осталось шагов сто, Саша наконец позволил себе выдохнуть чуть глубже.

И именно в этот момент включил Эмпатию.

Скорее по привычке, чем по расчёту. После шахты хотелось убедиться, что снаружи всё спокойно, что никто не висит у них на хвосте, что они просто нашли большую дрянь и теперь нормально уйдут с этой новостью обратно.

Ощущение пришло сразу.

Холодное. Ровное. Сухое.

Точно такое же, как тогда ночью за рвом у восточной ноды.

Саша сбился с шага так резко, что Даня сразу обернулся.

— Что?

— За нами смотрят, — сказал Саша тихо. — Опять.

Илья мгновенно перестал улыбаться, хотя улыбался секунду назад. Все трое уже шагали бодрее, предвкушая лес и нормальный путь назад, а после этих слов поляна сразу стала вдвое шире и в десять раз хуже.

— Откуда? — спросил Даня.

— Пока не понимаю.

Саша сам ненавидел этот ответ. Ненавидел ещё с той первой ночи. Ощущение есть. Чужой взгляд есть. А ткнуть пальцем и сказать “вон оттуда” он всё ещё не может.

— К лесу, — сказал он. — Быстро.

Они добежали до кромки деревьев за считаные секунды. Даня сразу развернулся лицом к поляне и чуть выставил щит. Илья ушёл левее, туда, где между стволами был обзор получше. Саша остался на шаг позади и смотрел не в лес, а назад, на поляну и на чёрный провал выработки.

Ощущение не исчезало.

Наоборот. Держалось плотнее и увереннее. Как чьё-то спокойное внимание. Будто кто-то давно увидел их и теперь просто наблюдал, что они будут делать дальше.

Даня напряжённо всматривался в деревья перед собой.

— Я ничего не вижу.

— Я тоже, — ответил Илья, не спуская руки с арбалета.

— Оно не там, — сказал Саша.

И сам почувствовал, как от этой фразы по спине прошёл холодок.

Потому что да. Взгляд шёл не из леса. Не из кустов. Не с фланга. Он тянулся со стороны поляны и горы.

Саша перевёл взгляд севернее, вдоль края скалы. Несколько секунд не было ничего. Только трава, серый камень и дальняя линия тени у подножия.

Потом на поляну кто-то вышел.

Фигура появилась метрах в ста севернее и пошла в сторону шахты ровно, без спешки. Высокая. Чужая. Даже на таком расстоянии в ней чувствовалось что-то слишком собранное для обычного моба. А за ней из-за каменного выступа один за другим вышли скелеты в латах. Десять. Все с двуручными мечами. И шли они не как блуждающая пачка нежити, а как сопровождение.

— Твою мать… — выдохнул Илья.

Саша уже не слышал его толком. Он впился взглядом в первую фигуру и активировал Оценку сущности.

Тот резко повернул голову.

Прямо в его сторону.

От этого движения у Саши внутри всё оборвалось. Не потому, что “показалось”. Совсем наоборот. В тот момент он слишком отчётливо понял: его заметили. Или навык зацепил что-то, что не должно было цепляться так просто.

Интерфейс всё-таки вспыхнул.

Цель: Лейтенант Армии некрос Уровень: 50

И больше ничего.

Ни имени. Ни сильных сторон. Ни уязвимостей. Только короткая сухая строка, от которой стало холоднее, чем от болотной воды.

Саша судорожно перевёл взгляд на одного из сопровождающих.

Цель: Мёртвый рыцарь Уровень: 45

Только это.

И хватило с головой.

Он даже не стал пытаться считать остальных. Десять латных скелетов с двуручниками, один лейтенант 50+ и это только то, что вышло на поляну открыто, среди белого дня, не скрываясь.

— Назад, — сказал Саша слишком резко. Потом уже громче: — Срочно уходим.

Даня не стал задавать вопросы. Вообще. Просто по его лицу было видно, что он услышал в голосе главное. Илья один раз оглянулся на поляну, потом тоже кивнул.

Они рванули в лес.

Сначала до места ночёвки. Через свои вчерашние следы, мимо помятой травы, мимо погасшего кострища, которое сейчас казалось почти родным. Саша только на секунду убедился, что направление держат правильно, и дальше уже гнал их в глубину леса, к маршруту назад.

Бежали быстро. Слишком быстро для долгого марша, но останавливаться никто не собирался.

Ветки хлестали по рукавам, корни били в подошвы, Данин новый доспех глухо стучал на бегу, Илья пару раз едва не сорвался в низину, но всё равно удержался и не отстал. Саша держал Эмпатию фоном, хотя она только мешала дышать. Ничего нового она не давала. Чужое внимание осталось где-то позади, у поляны, и это почему-то пугало ещё сильнее.

Не гнались.

Значит, были настолько уверены, что успеют и так. Или вообще не видели смысла гоняться.

— Они за нами? — бросил Даня на бегу.

— Не знаю, — ответил Саша. — Но проверять не будем.

Илья выругался, перепрыгивая через поваленный ствол.

— Вот это у нас сходили, называется.

— Закрой рот и беги, — отрезал Даня.

Больше они почти не говорили.

Лес тянулся навстречу, уже знакомый, но теперь и он казался чужим. После шахты, после зала со скелетами, после этого взгляда на поляне весь восток будто изменился. Оказалось, что за старой выработкой и мёртвыми следами стоит не просто странная зона, а что-то куда большее. Слишком большое для трёх человек. Слишком большое даже для одной малой группы.

Саша бежал и всё время видел перед глазами одну и ту же строку:

Лейтенант Армии некрос. Уровень 50.

Лейтенант. То есть у этой дряни есть армия. И, видимо, есть те, кто стоит ещё выше.

От этой мысли ноги сами прибавили.

Они не останавливались до тех пор, пока лес окончательно не проглотил поляну, горы и шахту.

И только тогда Саша понял, что это была уже не просто разведка. Они заглянули туда, куда пока не должны были заглядывать.

И теперь главное успеть донести это до своих раньше, чем Некрос сам решит выйти им навстречу.

Глава 14. Давление растет

До главной базы они добрались к вечеру.

Последний участок шли уже на упрямстве. Ноги после дороги стали чужими, ремни тёрли плечи, а в голове держалась одна и та же мысль: успеть дойти, пока внутри ещё есть силы говорить внятно, а не мычать и тыкать пальцем в карту.

Стена лагеря показалась между деревьями, и Саша поймал себя на том, что выдохнул слишком рано. До ворот ещё оставалось пройти, назвать себя, дождаться, пока дежурные откроют, потом дотащить новости до штаба. Сама база на таком расстоянии всегда казалась ближе, чем была на деле.

Илья шёл справа, с арбалетом за плечом и злым лицом человека, который всю дорогу держался только на том, что уже почти пришли. Даня тащился молча. Щит на спине сидел криво, и сил поправить его у него, похоже, уже не осталось.

У самых ворот один из дежурных вскинул руку.

— Стоять. Кто?

— Разведгруппа Серова, — ответил Саша. —Срочно к штабу.

Дежурный прищурился, узнал их и сразу махнул второму.

— Открывай.

Створки разошлись. База встретила их привычным шумом: где-то били топором по дереву, у костров ругались из-за котла, рядом с коновязью кто-то успокаивал лошадь, которой не нравился вечерний дым. Всё жило обычной лагерной жизнью, и от этого становилось ещё страннее. Они принесли такую дрянь, после которой хотелось поднять людей на ноги, а здесь кто-то в этот момент спорил из-за мокрых дров.

— Ненавижу такие вещи, — буркнул Илья.

— Какие? — спросил Даня.

— Когда у тебя в голове уже жопа, а вокруг всё как обычно.

Саша хмыкнул.

— Это потому что жопа пока только у нас.

Илья скривился.

— Спасибо. Очень успокоил.

До штаба добрались быстро. Под тентом стояли Серов и двое аналитиков. Один держал карту на доске, второй что-то быстро писал на листах, будто боялся не успеть за собственными мыслями. Серов, как всегда, выглядел так, словно не спал уже неделю и это его нисколько не смущало.

Он поднял голову сразу, как только они вошли.

— Пришли, — сказал он. — Рассказывайте что у вас интересного.

Саша начал с шахты, старая выработка, гномий арсенал, сундуки, правая ветка, рабочие скелеты, большой зал, вооружённая охрана, выход наружу, чувство взгляда, фигура на поляне, латные мертвецы, оценка. Илья пару раз вклинивался, когда надо было уточнить расстояние или маршрут.

Серов слушал молча. Один раз спросил:

— Лейтенант точно пятидесятый уровень?

— Да, — ответил Саша. — Охране сорок пятый и выше. Мёртвые рыцари.

У аналитика с карандашом лицо стало ещё суше.

— И снова фракция? — спросил он.

— Некрос, — сказал Саша.

Под тентом на секунду стало тише. Даже тот, второй, который всё писал, поднял голову.

Серов постучал пальцем по краю стола.

— Хорошо. Очень хорошо, что вернулись и сразу донесли мне.

Похвала прозвучала коротко, но Саша всё равно ощутил, как внутри что-то отпустило. После такого обычно или сразу начинают дожимать вопросами, или говорят, что вы молодцы. Серов сделал полезнее: принял информацию и пошёл дальше.

— Теперь так, — сказал он. — Илья, найдёшь Киру и Андрей Петровича. Через двадцать минут оба должны быть здесь.

Он перевёл взгляд на всех троих.

— Вы за это время приводите себя в порядок и возвращаетесь. Умыться, пожрать, если успеете. Вид у вас такой, будто вы не новости принесли, а сами из шахты вылезли вместе со скелетами.

Даня хмыкнул.

— Почти так и было.

Серов не улыбнулся, но уголок рта у него всё же дёрнулся.

— И ещё, то, что вы увидели, сейчас не для общих разговоров.

— Поняли, — сказал Саша.

Они вышли из штаба и только за тентом снова позволили себе ссутулиться.

— Двадцать минут, — Илья выругался вполголоса. — Я даже устать нормально не успею.

— Устал ты уже отлично, — сказал Даня. — Просто быстро.

— Очень смешно.

Илья сплюнул в сторону, поправил ремень арбалета и сразу свернул к жилым палаткам.

— Киру я найду, она как всегда тренирует на плацу кого-нибудь

— Петровича найди у себя, наверняка сидит за книгами — сказал Саша.

— Хорошо — бросил Илья и ушёл.

Саша с Даней пошли к умывальникам. По дороге Даня всё же снял щит и закинул его на лавку у стены склада.

— Ещё немного, — сказал он, растирая шею, — и я бы с ним спать лёг.

— Ты и так с ним почти живёшь.

— Конечно. Он хоть молчит.

У бочек с водой уже толкались люди. Кто-то отмывал руки от смолы, кто-то полоскал тряпку, кто-то просто лил себе на голову, не разбираясь, чистая там вода ещё или уже нет. Саша сунул руки под струю, и холод ударил так, будто его снова загнали в речку после марша.

Он умылся быстро, до скрипа по коже, и на секунду стало легче и голова снова встала на место.

Рядом Даня вытер лицо рукавом и тихо сказал:

— Как думаешь, Кира сразу скажет идти и вырезать шахту под ноль?

Саша посмотрел на него.

— Думаю, она именно это и предложит.

— И?

— И это звучит хорошо, пока не вспоминаешь того лейтенанта.

Даня кивнул.

— Да. Эта тварь мне тоже не понравилась.

Они успели схватить по куску хлеба и по кружке горячей жижи из кухни. Жижа пахла мясом и крупой, на вкус была как обычная лагерная еда — никакая, но горячая. Сейчас этого хватало.

Илья нагнал их уже на обратном пути.

— Киру нашёл. Идёт.

— Петрович? — спросил Даня.

— Тоже подняли. Вид у него такой, будто он ещё не сел за стол, а уже устал от разговора.

— Значит, всё нормально, — сказал Саша.

Когда они снова вошли под тент, там стало теснее.

Кира уже стояла у стола, а Андрей Петрович сидел на ящике у карты и крутил в пальцах карандаш. Это была плохая примета. Когда Петрович крутил что-то в руках, значит, в голове у него уже выстраивалась неприятная картина и он пока выбирал, с какого угла показать её остальным.

Серов дождался, пока они встанут, и коротко повторил самое важное.

— На востоке старая шахта. Внутри скрытый гномий арсенал. В глубине есть организованная структура фракции Некрос. Рабочие скелеты, вооружённая охрана, офицерский состав. На выходе группа засекла фигуру. Саша считал: лейтенант армии некрос, уровень пятидесятый и его сопровождение мёртвые рыцари, сорок пятый и выше.

Андрей Петрович тихо выдохнул через нос.

— То есть это уже не “бродячая нежить”.

— Нет, — сказал Серов. — И именно поэтому мы здесь сейчас собрались, а не утром.

Кира всё это время смотрела на карту. Потом подняла голову.

— Сколько у нас времени, прежде чем они сами решат выйти наружу?

— Не знаю, — ответил Серов.

— Тогда я бы не ждала, — сказала Кира. — Собираем первую и вторую когорту. Идём к шахте. Чистим всё, до чего дотянемся, забираем арсенал и получаем выработку.

Она говорила спокойно и просто выкладывала решение, которое считала правильным.

Алексей чуть повернул голову в её сторону. Саша это заметил и понял: он с ней не потому что ему нравится идти под гору к тому, что там сидит, а потому, что такое решение в его системе мира было честным. Есть опасность, значит бьём первыми.

Серов посмотрел на Киру.

— Почему сейчас?

Кира коротко провела пальцем по карте, от восточной ноды к горам.

— Потому что у нас дефицит нормального железа, брони. оружия. Всё, что тащим с мобов, идёт кусками. Своё производство сырое, хорошего металла мало. Имперец исчез вместе со своей свитой, и когда он снова покажется, никто не знает. Под горой лежит арсенал. Если мы его не возьмём сейчас, потом за него придётся платить дороже.

Андрей Петрович поднял глаза.

— А ещё потом там может сидеть не один зал и одна охрана, а что-то похуже.

Кира кивнула.

— Может. Поэтому я и говорю “сейчас”.

— А я говорю “не знаем”, — отрезал Петрович.

Он перестал крутить карандаш и положил его на карту.

— Мы знаем кусок картины. Один зал, один маршрут, один выход наружу. Знаем со слов Саши, как они работают и как их прикрывают. Этого хватает, чтобы понять: это не обычные мобы, но этого слишком мало, чтобы вести две когорты под землю.

Кира посмотрела на него без раздражения и ждала продолжения.

Петрович не подвёл.

— Мы не знаем глубину всей шахты. Не знаем численность и не знаем, что они там добывают. Самое главное что мы не знаем, что у них за поворотом. Если пойдём туда большой группой, можем забрать арсенал. А можем положить людей в проходах и получить на выходе ту же проблему, только уже с нашими потерями.

Один из аналитиков, коротко добавил:

— Под землёй численность перестаёт работать так, как на поле. Там проходы, узкие углы и чужая подготовленная территория.

— А если ждать, — сказала Кира, — проблема сама не рассосётся.

— Это верно, — сказал Андрей Петрович. — Только между “ждать” и “лезть под гору всем лагерем” есть ещё варианты.

Серов слушал их обоих молча. Саша поймал себя на том, что почти не двигается. Разговор шёл быстро и по делу, но под ним уже чувствовалось главное: решения придётся принимать не из хороших, а из тех, после которых меньше людей лягут в землю.

Кира чуть качнула головой.

— Тогда давай варианты.

Серов постучал костяшкой пальца по южной части карты.

— Юг.

Саша сразу понял, куда разговор пойдёт дальше.

Южная нода обсуждалась давно. Там есть Камень для укреплений, возможность качнуть базу, выйти на новую территорию, получить больше людей и укрепить состав когорт. Всё это лежало в голове фоном ещё до шахты. Теперь юг внезапно стал не “одной из задач”, а тем направлением, которое можно взять быстрее, пока восток лучше не трогать лбом.

Серов перевёл взгляд на Илью.

— Утром идёшь в восточную ноду. Передаёшь записку Кондратьеву.

Илья выпрямился.

— Что именно?

— Сто человек из первой когорты он отправляет сюда. Надо, чтобы к обеду или ближе к вечеру были на главной базе. Здесь из них и второй когорты собираем рейд на юг.

Он на секунду замолчал и продолжил:

— Ещё пятьдесят человек на охрану и работу. На следующий день рано утром Кондратьев отправляет их к шахте. Три повозки, шесть лошадей. Лошадей беречь. Их у нас и так всего ничего. Задача простая: зайти, вытащить всё из найденного арсенала, включая сундуки, и вернуться. В правый проход не соваться.

Илья кивнул сразу.

— Понял.

Кира посмотрела на карту, потом на Серова.

— Кондратьев возьмет самых сильных?

— Возьмёт, кого надо, — сказал Серов. — В записке отдельно помечу: нужны руки, а не только уровни для шахты, тащить там придётся быстро.

Серов перевёл взгляд на него и на Сашу.

— Вы двое. Завтра днём выходите к южной ноде, до темноты должны дойти и лечь на наблюдение. Считаете лагерь гоблинов, смотрите подходы, оборону, слабые места и Не лезете на рожон. Ночью сидите тихо. Утром туда приходит рейд: сто бойцов из первой когорты и сто пятьдесят из второй.

Даня поморщился.

— Если увидим хорошую возможность подгадить им?

Кира ответила раньше всех:

— Сидите и смотрите дальше.

Даня усмехнулся уголком рта.

— Да понял я.

— Не “понял”, — сказала Кира, не повышая голоса. — а «Запомнил».

Серов повернулся к Саше.

— Ты на юге нужен для оценки. Смотришь не на то, как красиво зайти. Смотришь на то, где у них дырка. В частоколе, в дозорах, в маршрутах. Нам утром надо подойти с уже готовым пониманием.

— Сделаем, — сказал Саша.

Кира перевела взгляд на него и Даню по очереди.

— Там открытое место. Без привычной кромки леса под рукой. Ошибётесь с дистанцией, значит сами себе злобные идиоты.

Даня коротко кивнул.

— Принято.

Андрей Петрович тихо сказал, глядя на карту:

— Южное направление важно не только из-за камня. Нам нужны новые бойцы и новая нода быстрее, чем хотелось бы. Иначе мы очень скоро начнём выбирать, какой дырой в обороне прикрывать другую.

Серов кивнул.

Дальше разговор стал жёстче и мельче. Сколько воды брать. Когда подойдут люди из восточной. Кто отдаёт повозки. Кто отвечает за лошадей. Какой дорогой Илья пойдёт утром, чтобы не терять время. Саша уже не вмешивался. Слушал и собирал в голове завтрашний день: выход, дорога на юго-запад, открытое место, лагерь гоблинов, ночь в траве, утренний подход большого рейда.

Под конец Серов подвёл черту просто:

— Значит, так и делаем. Илья утром в восточную. Саша и Даня готовятся к разведке. Остальные распоряжения по когортам я дам отдельно.

Люди под тентом начали расходиться. Саша уже собрался выйти, когда Кира остановила его взглядом.

— Давайте без красивых идей, — сказала она тихо, только ему и Дане. — Увидели, запомнили, вернулись. Всё.

— Понял, — ответил Саша.

— Запомнил, — добавил Даня.

Кира посмотрела на него секунду и кивнула. Для неё это уже было почти одобрением.

Снаружи начинались сумерки. Илья посмотрел сначала на конюшню, потом на них.

— Ладно. Я пошёл спать. Мне завтра до Кондратьева топать, а не философствовать.

—Дойдешь, не развалишься — сказал Даня.

—я уже разваливаюсь, устал жуть— буркнул Илья и ушёл к палаткам.

Саша с Даней остались у костра. Сели молча, взяли по миске с горячей кашей. Несколько секунд просто ели.

Каша была горячей, густой и невкусной. Сейчас это уже не имело значения.

Где-то за тёмной линией леса лежала шахта с мёртвыми рыцарями и лейтенантом, который повернул голову слишком вовремя. А завтра им нужно было идти на юго-запад и смотреть на гоблинов так, чтобы те даже не дёрнули носом.

Вышли мы днём.

Даня проверил ремень на щите, потом ещё раз. Я затянул подсумок с эликсирами так, чтобы не стучали на ходу. Кольцо на пальце уже перестало ощущаться чем-то чужим. Просто сидело и напоминало, что есть право на ошибку, но так не хотелось им пользоваться — Пошли, — сказал Даня.

Я кивнул, и мы вышли через южные ворота.

Сначала шли быстро. Ноги после прошлых дней уже не возмущались так громко, как раньше. Дороги как таковой не было. Просто направление, которое нам показали на карте, и ориентиры, которые пришлось держать в голове. Южная нода стояла не строго на юге, а смещалась к юго-западу. А на юго-восток через лес уходила старая дорога. По ней, если верить словам старших, когда-то впервые пришёл к главной ноде имперский дипломат. По ней же потом резко уехал и до сих пор не вернулся.

Я поймал себя на мысли, что уже второй раз за последние дни вспоминаю этого имперца в самый неподходящий момент.

Поле тянулось широко и пусто. После восточного леса это место казалось слишком открытым. Трава зелёная, ровная, местами выше щиколотки, местами почти под колено. Редкие бугры, складки земли, пятна камня. Деревьев почти не было. Только далеко справа темнела полоса леса, и там же шла та самая дорога на юго-восток.

Солнце пока держалось высоко, но жарило уже не так зло. Воздух стоял тёплый, почти летний. Я несколько раз ловил себя на одной и той же мысли: интересно, здесь вообще бывает зима? Потом одёрнул себя. Очень вовремя решил о погоде поразмышлять.

— Если заблудимся, — сказал Даня, не сбавляя шага, — я тебя первым закопаю.

— Почему меня?

— Потому что ты умный. С умного спрос больше.

— Логика железная.

— Я со щитом. Мне положено.

Часа через два с половиной мы всё же замедлились. Местность стала неприятнее. Открытая, гладкая, с такими складками, за которыми легко пропустить хоть деревню, хоть засаду. На карте всё выглядело проще.

Я остановился у низкого бугра, вытащил из памяти схему, которую нам рисовали на доске, и повёл взглядом по линии горизонта.

— Правее, — сказал я. — Ещё чуть правее надо брать.

Даня оглядел поле, потом меня.

— Уверен?

— Нет. Но если пойдём левее, упрёмся ближе к дороге. А лагерь должен быть западнее.

Он коротко выдохнул через нос.

— Ну пошли тогда по твоей неуверенности.

Мы взяли правее, и минут через двадцать я понял, что это было правильно. Рельеф чуть изменился, трава стала гуще, впереди пошли пологие провалы в земле, а потом мы вышли к длинной складке местности и залегли почти одновременно.

Впереди, на расстоянии, которого я сначала даже не понял, раскинулась гоблинская деревня.

Не лагерь из пары шалашей. Именно деревня.

Маленькие полукруглые домики стояли плотно, рядами и кучками, как попало, но при этом так, будто у тех, кто их ставил, была своя привычная логика. Дерево, глина, дымовые дырки в крышах. Вокруг шёл невысокий частокол, метра полтора. У входа маячили дозорные. По центру тянулись костры, между домиками бегали мелкие фигуры. Их было много. Слишком много для того, чтобы смотреть на это спокойно.

А за деревней темнел обрыв.

Издалека толком не разобрать, что там ниже, но по расположению и по старым донесениям именно там должна была быть каменная выработка, из-за которой всё это и закрутилось.

— Твою мать, — тихо сказал Даня. — Они тут прямо живут.

Я лежал в траве и смотрел, как одна фигура тащит связку веток, другая катит бочку, третья суетится у костра. И от этого по коже шло неприятное ощущение. Если бы не рост, не морды и не уши, это можно было бы принять за обычную кочевую деревню людей.

— Лезть ближе придётся, — сказал я.

— А то я не догадался.

Ничего лучше, чем ползти по траве, мы не придумали. Местность вокруг была голая. Несколько складок земли, редкие бугры, и всё. Я поймал момент, когда ветер шёл от деревни в сторону поля, и мысленно поблагодарил мир за хоть одну мелкую милость.

Ползли долго. Трава шуршала по рукавам, земля пачкала ладони, ремни неприятно тёрли плечи. Где-то метров за триста от деревни остановились. Дальше уже было опасно двигаться без нужды. Здесь хотя бы можно было смотреть и не торчать на фоне пустого поля.

Даня устроился правее, чуть приподняв голову над травой.

— Пока не вижу ничего умного, — сказал он. — Бегают. Орут. Жрут.

Я тоже смотрел, но пока без оценки. Слишком далеко. Навык на такой дистанции не работал.

Мы лежали и смотрели.

Время в таких местах тянется по-своему медленно. Сначала замечаешь общую суету, потом начинаешь выхватывать мелочи. У входа нет выше, за оградой по внутреннему кругу ходят дозорные. Домиков много. Есть побольше, есть совсем мелкие. Несколько фигур всё время крутятся у одного крупного строения ближе к центру.

Солнце начало сползать ниже. Гоблины в деревне двигались всё так же бодро, как будто усталость у них была просто плохой привычкой людей, а не нормальной частью жизни.

Я уже начал думать, что до темноты ничего нового не увижу, когда Даня тихо шепнул:

— Справа.

Я повернул голову.

Из леса, который темнел в паре километров от равнины, к деревне быстро шла группа. Сначала я увидел только движение. Потом силуэты. Потом понял, что это не пешие.

Гоблины ехали на огромных волках.

Звери двигались ровно и быстро, стелились над землёй, как будто не бежали, а скользили. На спинах у них сидели гоблины покрупнее и лучше снаряжённые, чем деревенские дозорные. Копья, короткие луки, у одного даже что-то вроде кривого меча.

— Всадники, — выдохнул Даня. — Отлично. Просто отлично.

Я ничего не ответил. Смотрел на самого крупного волка. Белая шерсть с серым по хребту, мощная шея, башка как у телёнка. На нём сидел гоблин с костяным нагрудником и длинным копьём.

Группа подошла к деревне без остановки. Дозорные у входа их пропустили сразу. Белый волк вдруг замедлился, поднял морду и повернул голову в нашу сторону.

У меня по спине пошёл холодок.

— Не дёргайся, — шепнул я.

Даня и так лежал как камень.

Белый волк втянул воздух, постоял так секунду, вторую. Гоблин-наездник тоже посмотрел в нашу сторону. Ничего, конечно, не увидел. Расстояние, трава, сумерки. Он дёрнул повод, и зверь вошёл в лагерь следом за остальными.

Я выдохнул только тогда, когда они скрылись за частоколом.

— Повезло с ветром, — пробормотал Даня.

— Да.

Солнце село ниже. Мы пролежали так до самого вечера. Успели даже поесть сухомятку. Хлеб размяк во рту, кусок вяленого мяса пришлось долго жевать, чтобы не хрустнуть слишком громко от злости.

Когда начало темнеть, я всё же решил подползти ближе.

— Идём левее входа, — сказал я. — Там дозорные и частокол ближе.

— Если нас заметят, — сказал Даня, — я тебя пну и побегу быстрее.

— Спасибо за поддержку.

— Я честный человек.

Мы двинулись медленно, с паузами. Теперь каждый лишний метр приходилось покупать осторожностью. Трава скрывала, но и сама могла выдать, если полезешь слишком резко. Подползли метров на сто от лагеря и залегли снова.

Отсюда уже было видно лучше.

Гоблины оказались ростом человеку примерно по живот, некоторые чуть выше. Морды длинные, носы горбатые, уши торчат в стороны, пальцы тонкие и неприятно длинные. Все худые, жилистые, как будто нормальной еды здесь никто в глаза не видел. Но двигались быстро. И слишком уверенно для тварей, которых хочется записать в тупое мясо.

Деревня жила своей жизнью, снаружи стояли двое дозорных.

Я задержал взгляд на первом и включил оценку.

Цель: Гоблин-дозорный Уровень: 24 Сопротивление магии Земли: 30% Уязвимость к магии Огня: 30% Уязвимость к магии Воды: 50% Уникальный расовый навык: Стайность Эффект: +0,1% ко всем характеристикам за каждого члена общины в радиусе действия

Я моргнул и сразу перевёл взгляд на второго.

Цель: Гоблин-дозорный Уровень: 26

Без лишних отличий. Просто чуть сильнее.

— Что там? — шепнул Даня.

— Дозорные двадцать четыре и двадцать шесть. У гоблинов расовый навык. Стайность. Чем их больше рядом, тем сильнее каждый.

Даня тихо выругался.

— То есть в толпе они становятся веселее.

— Похоже на то.

Частокол отсюда казался ещё ниже. Полтора метра, может чуть выше в некоторых местах. Для прорыва это хорошо и для тихого подхода утром тоже, но всё упиралось в численность.

Мы начали считать домики, огни, движение. Это всегда грязная математика. Ты не можешь увидеть всех сразу, поэтому считаешь по кускам. Сколько вошло в домик, сколько вышло. Сколько лежит у костров, а сколько крутится на краях. Сколько не показывается вовсе, но должно быть внутри.

— Больше трёхсот, — сказал Даня минут через десять. — Это точно.

— Уверен?

— Если только они не умеют по кругу бегать одними и теми же рожами.

Я продолжал цеплять оценкой тех, кого удавалось поймать взглядом. В среднем двадцатые уровни, у кого-то двадцать восьмой, кто-то тридцатого. Простых слабаков почти не видно.

В центре стояло одно строение больше остальных. Шире, выше, у входа пара охранников. Оттуда никто пока не выходил.

— Вождь там, скорее всего, — сказал я.

— Или шаман, — отозвался Даня. — Что ещё веселее.

Я кивнул, не отрываясь от лагеря.

Через некоторое время снова появились те всадники. Крутились по внутреннему кругу, разговаривали с дозорными, потом встали ближе к крупному дому. Я поймал взглядом одного из обычных и дал оценку.

Цель: Гоблин-наездник на варге Уровень: 33

Потом второго 31-го уровня и третьего 35-го уровня

Белый волк снова был ближе к центру. Я задержал взгляд на его всаднике.

Цель: Старший наездник на варге Уровень: 38

Потом перевёл на самого зверя.

Цель: Белый варг Уровень: 38 Сопротивление любой магии: 10%

— Всадники тридцатые, старший тридцать воссьмой, — шепнул я. — У белого варга защита от любой магии плюс десять процентов.

— Прекрасно, — ответил Даня. — Всё прям для нас.

Сидели мы долго. Темнота уже легла на поле, а в деревне всё ещё горели костры. Гоблины не спали, но стали двигаться медленнее. Дозор у входа сменился, а у крупного дома охрана осталась. Вождь или шаман так и не вышел.

Наконец я тронул Даню за локоть.

— Хватит. Больше интересного ночью не увидим.

Он кивнул сразу. Похоже, тоже уже начал уставать так, что глаза сами дорисовывали лишнее.

Отползали долго и молча. Пока не отошли достаточно далеко, не рисковали даже шептаться. Только когда лагерь скрылся за складкой земли и остался где-то за спиной тёплым пятном света, Даня выпрямился и потёр шею.

— Задница, — сказал он.

— Это у тебя вывод по разведке?

— Это у меня общее ощущение мира.

Мы прошли ещё около полутора километров, прежде чем нашли место для ночёвки. Небольшая низина, кусты, камни, сухая ямка между ними. Если не светить костром в полный рост, снаружи ничего видно не будет.

Даня нарыл носком земли поглубже, я собрал сухие ветки, которые удалось найти на ощупь. Маленький костёр в ямке разгорелся с третьей попытки. Пламя вышло низким, злым и очень нужным.

— Дежурим по очереди, — сказал Даня, садясь так, чтобы видеть направление к лагерю. — Я первый.

Я сел у костра, вытянул ноги и наконец позволил себе выдохнуть до конца. Завтра сюда придёт рейд в двести пятьдесят бойцов. А пока у нас была ночь, костёр в ямке и деревня гоблинов в темноте за спиной, где кто-то из них тоже, возможно, сидел у огня и не знал, что утро у него будет коротким.

Илья вышел когда было светло.

Письмо от Серова лежало во внутреннем кармане, завёрнутое в промасленную ткань. Илья пару раз проверил его ещё у ворот, потом разозлился на себя и перестал трогать.

Дорога к восточной ноде уже примелькалась. Лес, редкие просветы, запах железной хвои, старая колея, в которой после дождей скапливалась грязь. Только сегодня всё шло быстрее. Может, потому что он был один и не подстраивался под чужой шаг. Может, потому что в голове сидела одна простая мысль: к обеду сто человек уже должны сняться с востока и пойти на главную базу.

К восточной ноде он вышел еще до обеда. У ворот его узнали сразу.

— Илья? — окликнул дежурный. — Ты чего один?

— К Кондратьеву, — ответил он. — Срочно.

Створку открыли без лишних разговоров. Внутри пахло сырым деревом, дымом и свежей землёй. Возле недостроенной стены Каменев объяснял двоим новичкам, что стойку нельзя ставить криво, если хочется потом под ней жить, а не лежать.

Кондратьева Илья нашёл быстро. Тот стоял у карты, прибитой к доске, и спорил с одним из старших о том, сколько людей можно снять с внешнего круга так, чтобы не провалить работы к вечеру.

— Павел, — сказал Илья, подходя ближе.

Кондратьев повернул голову. Усталость у него на лице сидела открыто, но держался он так, будто сутки без сна были обычной платой за должность. Илья вытащил письмо из кармана и протянул ему.

— От Серова. Срочно.

Кондратьев развернул бумагу прямо на месте. Пробежал глазами, потом ещё раз, медленнее. Лицо у него осталось тем же, но Илья заметил, как у него чуть сдвинулась челюсть.

— Понятно, — сказал Кондратьев и убрал письмо в ладонь. — Значит, так.

Он развернулся к старшему, с которым говорил до этого.

— Снимай людей. Сто человек готовишь на главную базу.

— К какому времени? — спросил тот сразу.

— Час на сбор, потом выдвигаются. К вечеру должны быть там.

Старший кивнул и ушёл без лишнего.

Кондратьев перевёл взгляд на Илью.

— Всё, что видел, сам расскажешь.

Они отошли к тенту штаба. Кондратьев послал за Каменевым одного из бойцов, тот вошёл почти сразу следом, стряхивая с рукавов древесную пыль.

— Что случилось? — спросил он, даже не садясь.

— Шахта, — ответил Илья. — Фракция Некрос. Гномий арсенал. И хреновая перспектива, если коротко.

Он пересказал всё ещё раз. Как дошли до шахты, как нашли арсенал, как увидели рабочих скелетов, вооружённую охрану, как Саша считал лейтенанта и рыцарей, как отходили обратно. Каменев слушал, уперев ладонь в край стола. Кондратьев стоял прямо, как на плацу, только взгляд всё время возвращался к карте.

Когда Илья закончил, Каменев тихо выдохнул.

— Значит, под горой у нас теперь есть не просто мразь, а организованная мразь

— Похоже на то, — сказал Кондратьев.

Он постучал пальцем по карте в районе восточной шахты, потом поднял взгляд на Каменева

— Вытащить нужно всё, что можно, — Сказал Павел. — В три повозки поместимся надеюсь, заберем и быстро смотаемся

Каменев кивнул

— Нормально.

Он вышел из-под тента и почти сразу начал собирать людей.

Не криком на весь лагерь, а голосом, который разносился ровно настолько, чтобы услышали свои.

— Каменев, собери сильных магов разных направлений — Нужны мужики с головами и руками. — Всего 25 человек, остальные ближники и дальники. Нужны крепкие бойцы прикрывать отход на всякий — Ещё пятнадцать из новичков. Те, кто в последние дни себя проявил, помогут перетаскивать и может пригодятся в бою.

Люди отзывались быстро.

— Колёса надо проверить сегодня, — сказал Каменев. — И обода глянуть. Если на обратной дороге что-то лопнет, будем руками тащить.

— Вот и проверишь, — ответил Кондратьев.

Илья стоял рядом и молчал. Его здесь уже почти не нужно было. Письмо отдано, приказ дошёл, люди начали двигаться. Но уходить он не торопился.

К вечеру лагерь восточной ноды перестроился под новый ритм.

Сто человек на главную базу собрали быстро. Их вывели за ворота ещё до заката, и Кондратьев смотрел им вслед недолго. Только дождался, пока колонна скроется за лесом, и сразу вернулся к своим делам.

У повозок шла отдельная работа. Колёса снимали, проверяли, снова ставили. Обода подтягивали, верёвки меняли, дно прокладывали тряпьём и мешковиной, чтобы груз потом не прыгал на кочках. Лошадей вывели чуть в сторону, накормили, вычистили, напоили. Животные фыркали, били копытами, одна кобыла всё норовила повернуть голову к шуму у стены, и конюх ругался на неё вполголоса, будто на капризного ребёнка.

Илья подошёл ближе, когда Кондратьев в последний раз проходил вдоль повозок.

— Сколько в итоге берёшь? — спросил он.

— Сорок, — ответил Кондратьев. — Больше не надо.

— В записке было около пятидесяти.

— Около и есть около, — спокойно сказал Кондратьев. — Если сорок человек не вытащат арсенал и три повозки, значит, мы полезли туда не за тем. Остальные пусть работают здесь.

Илья кивнул. Гарнизон восточной ноды и так нельзя было выскрести подчистую.

Под вечер Кондратьев собрал своих у стены. Каменев стоял рядом, скрестив руки на груди. Дальше те самые двадцать пять крепких бойцов из которых пять магов и пятнадцать новичков. Новички старались держать лица ровно, но по рукам и плечам было видно: каждый сейчас думает, не облажается ли в первый же час.

Кондратьев оглядел строй и сказал просто:

— Утром идём к шахте. Работаем быстро, заходим, грузим, выходим. Нам нужен арсенал, а не песни у костра про храбрость. Всё, что не влезет в повозки, тащим руками. Всё, что может увести лошадей в панику, режем раньше, чем оно дёрнется.

Кто-то из охотников тихо хмыкнул. Новички, наоборот, подобрались ещё сильнее. Когда людей распустили, Илья наконец выдохнул.

Вроде всё шло как надо. Сто человек уже двинулись на главную. Повозки готовы. Лошадей накормили. Сорок человек на завтрашний выход собраны. В гарнизоне осталось достаточно народу, чтобы держать стену, башни и работы до вечера.И именно это Илье не нравилось больше всего.Слишком складно выходило. Слишком ровно. Как будто они уже всё решили, всё просчитали и теперь просто дожидаются утра.

Он посмотрел на лес за стеной, где темнота уже легла между стволами, и сунул руки глубже в карманы.

Глава 15. Горящая деревня

Сменил я Даню ещё в полной темноте.

— Всё тихо, — пробормотал он, растирая шею. — Если не считать, что у меня уже спина отдельно от меня живёт.

— Отдыхай, — сказал я. — Я посижу.

— Ага, — он зевнул, потом ткнул пальцем в сторону деревни, которую в темноте было не видно, только угадывался слабый свет костров. — Если они вдруг сами сюда придут, буди вежливо.

— Конечно. По имени-отчеству.

Даня хмыкнул, лёг рядом с тёплой ямкой от костра, натянул на плечи куртку и через минуту уже дышал ровнее. Я остался смотреть в сторону деревни. Ночь тянулась спокойно, и это меня устраивало полностью. Трава шуршала под ветром, где-то далеко кричала птица, в низине тянуло сыростью. Костёр в ямке давно догорел, только угли иногда мигали красным, когда я ворошил их веткой.

Когда начало слегка светать, я сначала увидел не рейд, а Киру.

Она шла быстро, будто даже утро не имело права мешать ей работать. Алексей держался рядом, чуть сзади. Их силуэты появились раньше остальных, и я сразу поднялся и пошел на встречу, чтобы не ждать, пока она сама дойдёт и начнёт задавать вопросы.

— Тихо? — спросила Кира ещё на подходе.

— Ночью было тихо, — ответил я.

Она остановилась рядом, глянула туда, где за травой пряталась гоблинская деревня, потом на меня.

— Что вчера смогли нарыть?

Я коротко пересказал всё, что успел узнать. Про дозорных, про наездников, про стайность, про уязвимость к огню и воде, про большой дом в центре, из которого никто не выходил, но где, скорее всего, сидел главный.

Она развернулась к Алексею.

— Подводим всех ближе, ползком, разбиваем по дуге, магов огня в две линии. По моему сигналу жгут сразу всё, стрелки работают туда же. Остальные не лезут в деревню, режут тех, кто пойдёт на прорыв. Если внутри начнётся свалка, сами себя задавят.

К этому моменту рейд уже подтягивался. Сначала в высокой траве начали появляться головы и плечи, потом целые ряды. Люди двигались тихо, насколько вообще могут тихо двигаться двести пятьдесят бойцов, когда каждому мешает оружие, ремни и чужой сапог под локтем. Впереди шли бойцы второй когорты, дальше тянулись люди из первой. Кто-то уже лежал и ждал, кто-то только подползал, кто-то ругался шёпотом, когда слишком громко цеплял копьём землю.

Даня проснулся сам, будто почувствовал, что вокруг слишком много людей для сна. Сел, растёр лицо и сразу потянулся к щиту.

— Начинается? — спросил он хрипло.

— Почти, — сказал я. — Нас сдвигают правее, ближе к лесу.

Он кивнул сразу, без лишних вопросов, поднялся и поправил ремни.

Кира в это время уже шла вдоль линии, двигалась от группы к группе и каждому говорила ровно столько, сколько надо. Где лечь, куда смотреть, когда не дёргаться, кого пропускать вперёд. Вокруг неё не спорили, даже те, кто, может, и хотел бы вставить своё “а если”, прикусывали язык и просто делали.

Подвод рейда вышел тяжёлым.

Двести пятьдесят человек ползут по высокой траве медленно, зло и очень заметно для самих себя. Кажется, будто каждая пряжка звенит на всю равнину, каждый локоть ломает полмира, каждый сапог сейчас обязательно ткнётся во что-нибудь сухое и хрустнет так, что все гоблины поднимут головы. Я пару раз ловил себя на том, что перестаю дышать, когда кто-то рядом слишком резко двигается.

Но получилось.

Трава и складки земли сделали своё, люди своё, утро тоже помогло. Свет уже был, но ещё мягкий, без жёстких бликов. Деревня просыпалась обычным образом и пока не понимала, что к ней ползёт их смерть.

Мы с Даней легли там, где и должны были, правее всех, ближе к лесу. С нами рядом оказалось ещё с два десятка наших, в основном ближники, пара лучников и маг земли. Я посмотрел на Даню, он в ответ только проверил ремень на щите и хмуро сплюнул в ладонь.

Лежали мы долго. На самом деле, может, минут десять, может, пятнадцать, но в такие моменты время становится вязким. Деревня была уже близко. Отсюда видно, как у костров мелькают мелкие фигуры, как у входа меняется дозор, как из одного домика вытащили что-то вроде корзины. Обычное утро. Только у нас здесь каждый уже держал палец, стрелу, заклинание или просто дыхание наготове.

Потом Кира подняла руку.

Это был маленький жест, почти незаметный, но его ждали все.

И сразу началось.

Горящие стрелы ушли в деревню первыми, яркими рыжими росчерками. Почти в ту же секунду маги огня начали бить по крышам и между домами. Всё это легло одной волной, сразу, будто кто-то взял обычное утро гоблинской деревни и швырнул в него факел размером с полсотни людей.

Сначала ничего не было понятно. Только крик, потом огонь.

Пламя пошло по сухим крышам, по стенам, по тряпью и дереву. Один домик вспыхнул сразу целиком, второй загорелся с края, третий сначала дыманул, потом рванул огнём изнутри. Гоблины выскакивали наружу, метались, орали, кто-то падал прямо у входа, кого-то срезали стрелами ещё между домами.

Деревня загорелась быстро, и первые секунды всё шло именно так, как хотела Кира. Слишком много огня, слишком мало времени, слишком большой страх внутри.

— Легкое начало, — выдохнул Даня.

— Не сглазь.

Он ничего не ответил, только крепче взялся за топор.

Из большого дома в центре вышли не сразу. Видимо, там сначала тоже не поняли, что происходит, но когда вышли, стало веселее.

Первым появился король гоблинов.

Я даже отсюда понял, что это именно он. Ростом почти под два метра, широкий, тяжёлый, с пузом и плечами, как у плохо обтёсанного идола. На голове что-то вроде деревянной короны, кривой и уродливой, но явно сделанной для того, чтобы все вокруг знали, кто тут главный. В руке огромная дубина.

Следом за ним вышли двое шаманов. По посохам понял сразу. Один земли, второй воды, это было видно уже через несколько секунд, когда они начали работать.

Шаман земли вскинул посох, и огонь у одной из улиц будто прижали к земле. Шаман воды ударил следом, и на другой стороне пламя осело, зашипело, полезло паром. Не всю деревню тушили, на это у них сил бы не хватило, но коридор через огонь они начали резать быстро и умело.

— Вот же твари, — процедил Даня.

Гоблины вокруг уже стягивались к королю. Кто с копьями, кто с луками, кто просто с дубьём. Наездники тоже не тормозили. Несколько уже вскочили на варгов, остальные тянули зверей ближе к центру. Белый варг сразу бросался в глаза, как вчера.

Стрелы и магия продолжали сыпаться в деревню, выкашивая тех, кто метался по окраинам и не успел сбиться в кучу. Но король не суетился. Он быстро понял, откуда и куда ему нужно.

— Смотри, — сказал я.

Вся их верхушка двинулась не к входу.

Они пошли через деревню к нашему краю, туда, где частокол ближе к лесу и откуда вчера пришли наездники. Король шёл первым, шаманы рядом, варги подтягивались следом, за ними ещё два десятка гоблинов. Всё быстро, собранно и очень неприятно.

— Да твою ж… — выдохнул Даня.

Король дошёл до частокола и даже не замедлился. Просто ударил дубиной, и дерево разлетелось так, будто его ставили на честном слове. В проход тут же пошли остальные.

Я обернулся в сторону деревни. Кира была далеко, на другой стороне, и уже бежала сюда, быстро, как тень в траве. За ней смещались ещё люди, но до нас им нужно было успеть.

А здесь оставалось только лежать и ждать, как элита гоблинов выходит прямо на наш участок.И по тому, как быстро они шли к лесу, план уже начал трещать.

Когда король вышел за частокол, я сразу вцепился в него взглядом. Оценка сработала почти мгновенно.

Цель: Король гоблинов Уровень: 46 Сопротивление любой магии: 20% Усиление дробящего оружия: +50% Вероятность смертельного удара: 10% Навык: Пожирание Эффект: восстановление здоровья при поедании союзника или врага Уникальный расовый навык: Стайность Слабые стороны: колющий и режущий урон со спины +30% Особенности: медлителен, неповоротлив

Я сглотнул и тут же перевёл взгляд на шаманов.

Цель: Шаман гоблинов Уровень: 39 Школа: Земля Сопротивление магии Земли: 100% Слабые стороны: колющий и режущий урон

Второй:

Цель: Шаман гоблинов Уровень: 41 Школа: Вода Сопротивление магии Воды: 100% Слабые стороны: колющий и режущий урон

— Король сорок шестой, — быстро сказал я, не отрывая глаз от этой процессии. — К магии защита двадцать процентов, дубина усилена, может с одного удара убить. Шаманы земля и вода, земляному земля по нулю, водяному вода по нулю.

— Прекрасно, — буркнул Даня. — Лучше и не придумаешь.

Рядом с нами уже стягивались наши. Кто лежал в траве, кто поднимался на колено, кто лихорадочно проверял, есть ли стрела на тетиве и не соскочил ли ремень с плеча. Нас тут было человек двадцать, в основном ближники, пара лучников и тот самый маг земли, который был не особо полезен против одного из шаманов, но может быть помешает другому.

Король шёл прямо на нас, быстро и уверенно ломал дистанцию. Шаманы держались рядом, сзади уже тянулись варги с наездниками, за ними ещё гоблины с копьями.

Слева кто-то из наших заорал:

— Щиты вперёд! Дальники, бейте варгов!

Трава сразу ожила движением. Наши сбились плотнее, лучники дали первый короткий залп, и две стрелы вошли в переднего варга ещё на подлёте. Зверь взвизгнул, сбился с шага, наездник слетел в траву, но остальные уже рвались дальше.

Даня шагнул вперёд и встал передо мной, как будто так и должно быть.

Первый варг прыгнул на край нашей линии, его успели встретить щитом и копьём, второй словил стрелу в глаз и завалился набок, третий всё же влетел в людей и сразу смешал строй. Кто-то заорал, кто-то упал, кто-то врезал мечом сверху так, что варг перекувырнулся и снёс ещё двоих своих.

А потом добежал король.

Я видел мага земли всего секунду. Он стоял чуть левее, руки уже поднял, собираясь что-то сделать. Король просто махнул дубиной, коротко, почти лениво, и мага вбило в землю так, будто под ним вместо тела был пустой мешок. Даже крикнуть не успел.

Меня будто ткнули раскалённым прутом под рёбра. Вот и весь разрыв в уровнях, вот и вся разница между “мы его встретим” и “он нас сейчас перекатает”.

— Назад! — рявкнул кто-то.

— Не назад, — Даня сплюнул в ладонь и крепче взял топор. — Сейчас побежим, и он лесом уйдёт.

Король и не собирался рубиться со всеми подряд. Убил мага, пробил кусок строя и сразу начал сворачивать к лесу, туда, где просвет между нашими уже разошёлся из-за варгов и паники. Шаманы остались прикрывать отход, обычные гоблины и наездники завязали драку, чтобы задержать наших.

Я вскинул руку и ударил Ментальным импульсом в короля.

Навык сработал, но как в стену кулаком. Короля чуть дёрнуло, всего на миг, на вдох, не больше. Этого хватило, чтобы он качнул башкой и сбился с шага, но не хватило, чтобы остановить.

Вот она, разница в уровнях. Против таких мой ментал пока работал как плевок в лицо. Неприятно, но не смертельно.

— Даня! Он уходит!

— Вижу!

Даня уже зарубил одного из обычных гоблинов, второму проломил щитом зубы и стоял рядом, не давая мне оказаться одному в этой свалке. Я поймал его взгляд на секунду, и этого хватило. Мы оба уже думали об одном и том же, хотя вслух это звучало как откровенная дурь.

Король уходил в лес. Сейчас, пока Кира ещё только бежала сюда, пока остальные вязли в драке, его можно было либо задержать, либо потом искать по следам, если вообще кто-то переживёт сегодняшний день.

— Бежим, — сказал я.

— Бежим, — ответил Даня.

Мы рванули за ним, и в этот момент навык опасности заорал у меня в голове так, будто кто-то ударил в колокол прямо внутри черепа.

Слева мелькнуло белое.

Я не думал. Просто рухнул в перекат по траве, и над тем местом, где секунду назад была моя голова, пролетел белый варг с разинутой пастью. Воздух в груди сорвало, землю в рот набило, я только успел выругаться и ткнуть пальцем в сторону зверя.

— Даня!

Он обернулся сразу и прыгнул ко мне, уже поднимая щит. Белый варг развернулся на коротком рывке, рядом с ним скалился тот самый главный наездник, злой до белых глаз.

Я ударил Ментальным импульсом в наездника.

Тот дёрнулся, как от удара в висок, но тут же начал выходить из оглушения. Одна секунда. Может, полторы. Всё. На большем против таких уровней мой навык пока не тянул.

Белый варг прыгнул снова.

Даня выставил щит вовремя, зверь врезался в него грудью, скользнул клыками по краю и отскочил. Даню качнуло так, что он почти сел на землю, но устоял.

— По варгу давай! — рявкнул он.

— Не берёт!

И это была правда. На зверя ментальный импульс проходил плохо, почти никак. Я бил то в наездника, то в варга, сбивая ритм одному и пытаясь поймать второго. Пот лез в глаза, в висках долбило, дыхание уже сбилось к чёрту, а король в это время уходил всё дальше, ломая траву широкой спиной.

Сзади гремела драка. Кричали наши, визжали варги, кто-то орал шаманам, кто-то просто орал. Подкрепление ещё не добежало.

Белый варг пошёл на третий заход, и в этот момент перед глазами мелькнула короткая строка.

Получен новый уровень навыка: Ментальный импульс

Я даже не успел толком это осознать, просто снова ударил навык в зверя, уже на автомате, с тем же отчаянием, с каким кидают последний нож.

И на этот раз зацепило.

Варг дёрнулся в прыжке, будто на миг потерял, где верх, где низ. Этой секунды Дане хватило. Он встретил зверя щитом, сбил вбок, а потом шагнул следом и вогнал топор в шею.

С первого удара голова не отделилась. Варг захрипел, забился, рванул лапами землю. Даня ударил ещё раз, потом ещё. На третьем шея всё же поддалась, и белая туша рухнула в траву тяжело, с глухим ударом, будто дерево повалили.

Главный наездник уже бежал к нам сам. Без варга он двигался быстро, в руке короткий клинок, на лице такая злость, что даже хорошо. Злые часто ошибаются.

Я снова ударил его Ментальным импульсом. Он дёрнулся, замедлился. Даня пошёл вперёд, сбил его щитом, замахнулся топором, но гоблин вышел из оглушения раньше, отбил удар и едва не полоснул Даню по бедру.

Сбоку прилетели две стрелы. Кто-то из наших дальников всё же дотянулся. Одна вошла в плечо, вторая в бок. Наездник дёрнулся, огрызнулся в ту сторону, и я тут же ударил ещё раз.

Секунда.

Этого хватило.

Даня влупил топором сверху, прямо в черепушку, и наездник завалился в траву, как подкошенный.

Мы оба тяжело дышали. Я попытался сделать шаг вперёд, за королём, и понял, что ноги уже ватные. Даня тоже смотрел туда, где король уходил к лесу, но по его лицу было видно, что ещё один длинный рывок сейчас закончится тем, что мы оба просто сдохнем в траве, даже не добежав.

И тут справа мелькнула тень.

Кира пронеслась мимо так быстро, что я сначала понял только по светлой полосе клинка и по тому, как трава легла за ней. Алексей шёл следом, чуть тяжелее, но тоже быстро. Кира сократила дистанцию до короля за считаные секунды, прыгнула ему на спину и начала работать клинками коротко, зло, без размаха.

Король взревел, дёрнулся, попытался сбросить её, но из-за своей массы и неповоротливости только сильнее завалился вперёд. Кира уже сидела на нём как клещ, резала шею, плечо, бок, туда, где броня и жир мешали меньше всего.

Алексей добежал в тот момент, когда король рухнул на живот, всё ещё пытаясь подняться на руках. Алексей не стал красиво замахиваться. Просто вошёл в шаг, собрал корпус и одним тяжёлым ударом снёс ему голову.

Король дёрнулся ещё раз и затих.

Я выдохнул так резко, будто до этого не дышал.

— Всё, — прохрипел Даня.

— Нет. Шаманы.

Сзади бой ещё шёл. Земляной и водяной шаманы держались, прикрытые остатками своих, и пока они были живы, наши всё ещё вязли в этой свалке. Даня сорвался туда первым, я поднялся следом и почти сразу ударил Ментальным импульсом по земляному.

Опять секунда, максимум две, но теперь этого хватало. Наши уже были рядом.

Шаманы держались хуже, чем король. Видимо, вокруг них уже не было той толпы, которая раньше усиливала всё, что у них было. Первый пошатнулся, словил стрелу и чей-то удар снизу, второй попытался что-то поднять водой, но я снова сбил ему концентрацию, и в него тут же влетел один из наших бойцов с копьём.

К этому моменту подбежало ещё человек тридцать. Дальше всё сломалось быстро.

Шаманов добили первыми, потом прижали оставшихся гоблинов и наездников. Те, кто ещё пытался вырваться, ложились под стрелами или под ударами на траве. Из деревни всё ещё выскакивали отдельные фигуры, но там уже работали другие, и это было не наше направление.

Минут через сорок, может ближе к пятидесяти от первого залпа, всё закончилось.

Я сел прямо на землю, потом всё же лёг на спину. Трава пахла гарью, потом и кровью. Руки дрожали так, будто я всё это время таскал камни, а не бил менталом по чужим черепам. В висках ещё долбило, каждое применение навыка будто оставляло внутри головы рваную царапину.

Даня рухнул рядом, перевернулся на бок и несколько секунд просто дышал.

— Живы, — сказал он наконец.

— Пока да.

Я вытащил зелье с маной и с жизнью, откупорил зубами и отпил половину. Потом протянул ему второй.

— Держи.

Он молча взял, выпил и вытер рот тыльной стороной ладони.

Я закрыл глаза и молча решил открыть интерфейс

Уровень: 21

Несколько секунд просто смотрел. Потом повернул голову к Дане.

— У меня двадцать первый.

Он моргнул, тоже вызвал свой интерфейс и тихо свистнул.

— Двадцать третий.

Мы переглянулись.

— Из-за разницы уровней видимо, — сказал я.

— Угу, — Даня кивнул и снова улёгся в траву. — Когда убиваешь тех, кто сильнее, система становится щедрой.

Он посмотрел в сторону деревни, где уже начали собирать лут и считать своих.

— Короля хотя бы не упустили.

Я тоже повернул голову туда.

Кира стояла у его тела, всё такая же собранная, будто не она только что догоняла его через поле и резала сверху, пока Алексей не снял голову. Сам Алексей уже говорил с кем-то из старших. Люди вокруг двигались быстро и устало. Где-то несли раненого, где-то переворачивали тушу варга, где-то спорили, как лучше тащить что-то тяжёлое из деревни.

Южную ноду взяли, а вот сил после этого у людей заметно убавилось.

__________________________

Илья шёл впереди рядом с Кондратьевым, телеги тянулись сзади, скрипели колёсами на камнях и корнях, лошади фыркали, мотали головами и явно не понимали, зачем их тащат туда, где даже лес пахнет неправильно.

Кондратьев молчал почти всю дорогу. По бокам, метрах в ста, а где и дальше, расходились люди из внешнего круга. Их почти не было видно, только иногда мелькал силуэт между стволов или коротко трещала ветка, когда кто-то менял направление. Новички держались ближе к телегам, с оружием наготове, охраняли лошадей так, будто те были важнее половины груза. В каком-то смысле так и было.

До шахты добрались без приключений.

Илья поймал себя на том, что именно это и раздражает сильнее всего. Когда всё идёт ровно, мозг начинает ждать удара заранее. Вход в выработку выглядел так же, как в прошлый раз. Склон, камень, трава, тень под нависающим краем. Только чёрные следы на земле стали заметнее. Тянулись от входа в лес, свежие, будто кто-то совсем недавно волок по земле мокрый уголь.

Илья присел, коснулся пальцами края такого следа и тут же вытер руку о штаны.

— Тут он шёл, — сказал он.

Кондратьев даже не наклонился.

— Кто?

— Лейтенант. Когда мы уходили.

Кондратьев коротко кивнул, потом развернулся к телегам.

— Первую загоняйте внутрь. Только не глубоко. Лошадей мордами к выходу. Если дёрнемся, чтоб не крутили там жопами и не застряли.

Люди сразу зашевелились. Повозки осторожно потянули в шахту, колёса застучали по камню глуше, чем снаружи. Лошадей развернули, успокоили, подтянули поводья. Большая часть бойцов осталась у входа и снаружи, на охране. Внутрь пошли семнадцать человек — Илья, Кондратьев и пятнадцать тех, кому предстояло таскать всё ценное на себе. Каменев с двумя крепкими бойцами ушёл к правому проходу.

— Если оттуда полезут, — сказал ему Кондратьев, — Задержите их, но в драку не лезьте

Каменев хмыкнул.

— Очень жаль, а я уже собирался один всю шахту зачистить.

— Я серьёзно.

— Я тоже, — ответил Каменев, но всё же кивнул и ушёл в темноту правой ветки.

До арсенала дошли быстро. Илья уже знал, что и где трогать, поэтому с факелами и поиском не возились. Тайник открылся почти сразу. Внутри всё стояло так же, как в прошлый раз, только теперь на это смотрели не как на находку, а как на работу, которую надо успеть сделать до того, как удача передумает.

Первую ходку собрали быстро. Броня, щиты, оружие, арбалеты, болты, всё, что можно унести руками без особой возни, пошло наружу. Люди таскали молча, только сопели и шипели, когда что-то било по пальцам или цепляло край прохода. Кондратьев стоял у развилки и только коротко показывал, кому куда. Через несколько минут первый груз уже ушёл к телегам.

На второй заход остались сундуки.

Их было четыре, и с ними сразу началась возня. Каждый тяжёлый, широкий, проход узкий, развернуться негде. Двое подхватывают, тащат до развилки, там другие забирают и бегут дальше.

Илья с ещё одним бойцом взялись за край ближайшего сундука. Дерево впилось в ладони, металл холодил пальцы.

— Пошёл, — выдохнул напарник.

Пошли.

Сундук скрипел, бил по коленям, цеплял углы. Дотащили до развилки, там его сразу подхватили двое посвежее. За первым пошёл второй, за ним третий. Последний выволакивали уже почти на злости.

Когда арсенал опустел, Кондратьев сам шагнул к скрытому механизму и закрыл проход обратно.

Илья выпрямился, перехватил дыхание и спросил:

— Зачем? Там же всё ценное вынесли.

Кондратьев провёл ладонью по замаскированной стене, проверяя, села ли на место.

— Кто знает, — сказал он. — Может, ещё пригодится. Хороший тайник на дороге не валяется.

Илья кивнул. Спорить с этим было глупо.

Снаружи пока всё шло гладко. Первый сундук уже грузили в телегу, лошадь под ней беспокойно переступала, но стояла. Второй несли ко второй повозке. Третий и четвёртый ещё были на подходе. Люди двигались быстро, уже с тем ритмом, когда почти веришь, что успеешь и всё обойдётся.

Потом севернее в лесу что-то вспыхнуло. Сначала просто свет между стволами, потом крик.

Илья резко поднял голову. Из леса к шахте бежали трое, махали руками, орали так, что слова не разобрать. За ними уже вываливались скелеты. Копья, мечи, клочья брони на костях, пустые глазницы и плотный, быстрый поток между деревьями.

Почти сразу из правого прохода донёсся другой крик, короткий, и через секунду оттуда вылетел Каменев, один. На ходу разворачивался, прижимал ладонь к камню, и позади него, прямо в проходе, тяжело выросла каменная стена. Неровная, толстая, свежая, как будто саму шахту вывернули наружу.

— Телеги на выход! — заорал Кондратьев так, что даже лошади дёрнулись. — Быстро! Живо!

Первую повозку уже разворачивали к югу. Вторую подгоняли ближе. Сундуки втаскивали как попало. Люди вокруг мгновенно сдвинулись в полукольцо. Кто мог держать строй, держал. Кто умел стрелять, искал угол. Кто просто ещё не успел испугаться, хватал поводья и тянул лошадей вперёд.

С севера уже текла сплошная масса мертвецов.

Илья рванул к телеге. На ходу оглянулся один раз, Каменев отступал последним от правого прохода, лицо в каменной пыли, дыхание тяжёлое, а за северной кромкой леса всё больше серых фигур выплёскивалось к шахте.

“Успеем”, — мелькнуло в голове.

Он даже почти поверил. До телеги оставалось несколько шагов, когда за спиной рвануло. Взрыв, от которого воздух в шахте и у входа как будто превратился в кулак и врезал сразу по спине, затылку и ушам. Каменная стена, которую поставил Каменев, разлетелась где-то сзади, и Илья успел только увидеть боковым зрением серую вспышку и летящие осколки.

Потом стало темно. Он не сразу понял, что темнота уже после. Сначала был резкий белый свет, такой, будто кто-то сунул голову прямо в костёр. Потом тело исчезло. Его как будто разорвали на куски, перемололи, вбили обратно и снова разорвали. Боль шла не волнами, а сразу отовсюду. Время тоже сломалось. Мог пройти вдох, мог пройти час, мог пройти целый день, по ощущениям это тянулось бесконечно.

Когда он наконец смог открыть глаза, над ним было синее небо. Яркое, спокойное и до мерзости обычное. Илья попробовал шевельнуть рукой, ногой, хотя бы пальцами, и не смог. Только лежал, смотрел вверх и пытался понять, он уже вернулся, или всё самое страшное только начинается.

Глава 16. Пока вскрывали сундуки

На главную базу я вернулся уже ближе к дню, злой, грязный и выжатый так, будто из меня за утро успели достать всё полезное, а остальное просто бросили обратно. После южной ноды, боя, дороги и короткого сна в голове стоял мутный гул, хотелось только воды, сесть куда-нибудь в тень и чтобы хотя бы полчаса никто не трогал.

Естественно, именно в такие моменты и выясняется, что спокойно посидеть тебе никто не даст.

У склада толпились люди. Кто-то уже мерил трофейные шлемы, кто-то спорил из-за ремней, кто-то тащил охапку болтов так, будто от этого зависела его личная честь. На плацу кто-то рубился в учебной связке, у кухни орали на повара, у стены двое новеньких пытались подогнать под себя щит, который был им явно великоват. База жила, как всегда.

Я только свернул к палаткам, когда увидел Илью.

Он сидел на бревне у тента медиков, чуть в стороне от прохода, чтобы никому не мешать. Сидел ровно, руки на коленях, рядом миска, почти полная, и кружка с каким-то мутным отваром. Сначала я даже не понял, что меня цепануло. Потом дошло.

Илья выглядел паршиво.

Не как человек после тяжёлого рейда или после бессонной ночи. А как будто его сначала вытряхнули из тела, потом кое-как запихнули обратно и забыли проверить, всё ли встало на место.

Я подошёл ближе.

— Что с тобой?

Он поднял голову, посмотрел на меня пару секунд, будто собирал взгляд в одну точку, и криво усмехнулся.

— И тебе привет.

— Я серьёзно.

— А я очень даже живой, как видишь.

— Вижу, — сказал я и сел рядом. — Поэтому и спрашиваю.

Он отвёл глаза, взял ложку, ковырнул кашу, потом снова положил.

— Не нравится мне эта ваша еда после смерти, — сказал он глухо. — Организм, похоже, тоже пока не в восторге.

Я повернул к нему голову.

— Подожди. После чего?

Илья посмотрел на меня уже прямо, и у него на лице на секунду появилось что-то странное. Не жалость к себе, не слабость. Скорее злость, что это вообще приходится говорить.

— После смерти, Саш. После нормальной такой, хорошей, с фейерверком. Меня в шахте размазало, если коротко.

У меня внутри сразу что-то неприятно ухнуло.

— Когда?

— Когда отходили. Уже почти выбрались. Потом рвануло в проходе, и всё. Дальше уже был очень весёлый аттракцион.

Я молчал. Смотрел на него и пытался склеить две картинки. Илья, который вчера ещё шёл с запиской к Кондратьеву, и Илья, который сейчас сидел на бревне, серый, с потрескавшимися губами, и говорил об этом так, будто если не шутить, то можно и сорваться.

— Так, — сказал я. — Давай по-человечески. Что было?

Он выдохнул через нос и потёр ладонью лицо.

— По-человечески? По-человечески там уже не было. Мы всё почти вытащили. Шмот, оружие, арбалеты, болты. Сундуки тоже дотащили до телег. Потом с севера на нас попёрли скелеты, из правого прохода тоже полезла дрянь, Каменев стену поднял... ну и пока дёргались, эту стену разнесло к чёртовой матери. Мне в спину прилетело так, что дальше я уже мало что помню.

Он замолчал. Я не перебивал.

Илья уставился в миску, как будто там лежал ответ, зачем всё это вообще нужно было.

— А потом, — сказал он тише, — началось самое приятное.

— Перерождение?

Он коротко кивнул.

— Я раньше думал, что люди просто ноют. Ну больно, да. Откат. Минус уровень. Полежал, оклемался, дальше пошёл. Оказалось, нет.

Он поднял на меня глаза.

— Это такой пи**ец, который словами нормально не объяснишь. Сначала темно. Потом свет. Потом тебя как будто режут, рвут, мнут, собирают, опять рвут. И ты в этом всём есть. Целиком. До последнего куска. Я даже не понял, сколько это длилось. Может минуту. Может час. Может полжизни.

Я сжал пальцы на колене.

Вот оно. Не трагедия, не большой разговор о хрупкости бытия. Просто очень грязная, мерзкая часть мира, которую до этого мы знали головой, а теперь она села рядом на бревно и смотрела на меня глазами Ильи.

Он усмехнулся, заметив моё лицо.

— Да, примерно так я сам и сидел, когда понял, что это ещё не конец, а я уже обратно.

— Тебя где выкинуло?

— На базе конечно, у портала. Красиво, почти торжественно. Только руки не шевелятся, ноги не шевелятся, а над тобой небо такое синее, будто издевается.

Я невольно выдохнул.

— Хреново.

— Это ты очень мягко подобрал слово.

Он всё же заставил себя проглотить пару ложек каши, сморщился, запил отваром и потряс головой.

— Самое обидное, знаешь что?

— Что?

— Что снаружи всё вроде нормально. Вот сижу я. Руками двигаю. Башкой думаю. Разговариваю. Со стороны скажут: ожил, оклемается. А внутри как будто мне под кожу песка насыпали и забыли сказать зачем.

Я кивнул.

— Сильно трясёт?

— Уже меньше. Утром хуже было. Я сначала кружку поднять не мог нормально. Она у меня ходуном ходила, как у старика.

Секунду помолчал, потом добавил:

— И ещё теперь очень хорошо понимаю одну простую вещь.

— Какую?

— Что в следующий раз, когда можно будет не лезть под лишний удар, я под него не полезу, Вообще ни за что.

— Ну это нормально.

— Да я знаю, что нормально, — он дёрнул плечом. — Просто раньше оно как-то... проще в голове сидело. Ну убьют - вернёшься. А теперь очень не хочется проверять, насколько в этот раз будет хуже.

Это было сказано спокойно, почти сухо.

Из палатки выглянул медик, с кислой рожей.

— Опять сидишь и не ешь? — буркнул он Илье. Потом перевёл взгляд на меня. — А ты чего рядом завис? Любоваться пришёл?

— Нет, — сказал я.

— Тогда не мешай ему приходить в себя. Через полчаса ещё отвар дам.

— Вот спасибо, отец родной, — пробормотал Илья.

— Доживёшь — ещё поблагодаришь, — отрезал медик и скрылся обратно.

Я усмехнулся.

— Ласковый.

— Очень. Я из-за него почти жить захотел. Чисто назло.

Это уже было больше похоже на прежнего Илью, и я сам чуть расслабился.

— Даня знает?

— Видел меня утром. Сказал, что рожа у меня как у покойника.

— Очень чутко с его стороны.

— Это он ещё сдерживался.

Мы оба на секунду замолчали. Вокруг по-прежнему гудела база. У склада кто-то заорал, что арбалеты тащить надо аккуратнее. С плаца донёсся глухой удар дерева о дерево.

И всё это на фоне разговора о том, как человека сначала разносит взрывом, а потом собирает система.

Он снова поднял ложку, съел ещё немного, медленно, через силу, но уже без той злой гримасы, что была в начале.

Я поднялся.

— Ладно. Сиди. Жри. Приходи в норму.

— Очень душевно звучит.

Я сделал пару шагов, потом всё же обернулся.

— Илья.

— Ну?

— В следующий раз, когда соберёшься красиво исчезать, предупреди заранее. А то как-то неудобно узнавать последним.

Он фыркнул, и на этот раз усмешка получилась почти живой.

— Постараюсь. Но у меня, как видишь, график не стабильный

Я кивнул и пошёл дальше, а он остался сидеть у тента, с миской на коленях, живой, вернувшийся, и слишком уж хорошо теперь знающий, почему здесь никто не рвётся умирать ещё раз.

К складам я вышел в тот момент, когда там уже кипела работа, тяжёлая, шумная, злая, но приятная глазу.

После южной ноды и шахты на базу свалилось сразу слишком много полезного, и теперь всё это не валялось одной бесформенной кучей, а лежало рядами под тентом и рядом с ним, щиты отдельно, оружие отдельно, арбалеты отдельно, связки болтов под навесом, броня чуть дальше, чтобы старшие не передрались ещё на подходе.

Людей вокруг было полно. Первая когорта, вторая когорта, пара помощников от склада, кто-то тащил, кто-то примерял, кто-то спорил, кому что нужнее. В воздухе стоял запах пыли, дерева, пота и железа, и всё это вместе почему-то ощущалось почти хорошо. Не как праздник, конечно. Просто как редкий день, когда после крови и беготни на руках остался настоящий результат.

У входа под тент уже выставили лучших бойцов из первой и второй когорты. Не всех подряд. Только тех, кому действительно можно было дать хорошую вещь и не пожалеть об этом через два дня.

Я увидел Даню почти сразу. Он стоял чуть в стороне, уже в своих гномьих латах, со своим гномьим щитом и топором, и смотрел на раздачу с таким спокойным видом, будто его это теперь касалось только как зрителя.

— Чего встал? — спросил я, подходя ближе. — Не лезешь за добавкой?

Он хмыкнул.

— А мне зачем? У меня уже всё есть, лучшее из того, что под руку попалось, я ещё в шахте утащил.

— Тоже верно

Он кивнул на ряды под тентом.

— Вон тем нужнее. У нас в первой когорте половина до сих пор с таким хламом ходит, что стыдно мертвякам показывать.

Это было правдой. Даже теперь, когда арсенал вывезли и юг взяли, хорошего железа на всех всё равно не хватало. Но тем, кто реально ходил в тяжёлые выходы и кого ставили в первые ряды, этого хватало, чтобы заметно усилить обе когорты.

Под тентом в этот момент как раз раздавали щиты.

Серов стоял с одним из старших второй когорты, рядом двое из первой, и всё шло быстро, без лишней демократии. Назвали имя, подозвали, дали, проверили, сел ли ремень, не болтается ли хват, отправили в сторону. Если кто-то пытался начать торг или спор, на него просто смотрели так, что желание спорить проходило само.

— Этот кому? — спросил один из бойцов, поднимая тяжёлый гномий щит.

— Фролову из первой, — ответил старший. — И не урони, он тяжелее твоей головы.

— Не факт, — буркнул кто-то сзади, и сразу пошёл короткий смешок.

Живой, обычный лагерь. Илья тоже уже пришел сюда, просто стоял у края тента, бледный, как недоваренная каша, и делал вид, что пришёл сюда просто постоять и посмотреть. Вид у него был всё ещё такой, будто его собрали обратно не до конца, но он хотя бы не сидел у палатки медиков без дела. Для него это, похоже, уже было чем-то вроде маленькой победы.

— Ты чего приполз? — спросил Даня, заметив его. — Тебе ж сказали лежать.

— Мне много чего сказали, — ответил Илья. — Если я ещё полчаса пролежу, начну кидаться в людей кружкой.

— Сил хватит? — спросил я.

— На кружку, думаю, да.

Он говорил как обычно, только чуть медленнее. Слова шли с паузой, но уже без утренней пустоты в глазах. Стоять ему, правда, всё ещё было тяжело. Это видно по плечам, по рукам, по тому, как он иногда будто вспоминал, что надо дышать глубже.

Под дальним навесом отдельно стояли четыре сундука.

Там крутились трое, один с ломом, другой с молотком, третий с зубилом, и у всех троих на лицах читалось одинаковое раздражение. Они уже явно попробовали всё, что пришло в голову, и теперь просто не хотели признавать поражение перед четырьмя гномьими ящиками.

Я подошёл ближе.

— Ну что?

Мужик с ломом зло выдохнул.

— Хрен откроешь

Он ткнул ломом в край крышки.

— Не идёт, зараза. Замок будто врос в металл, щели почти нет, пробовали поддеть — не даёт. Били, тянули, клинили, один раз даже решили, что вот-вот пойдёт, а там только рука соскочила.

Илья подошёл следом за мной, посмотрел на сундуки и покачал головой.

— А разбить?

— А внутри что? — отозвался второй, с зубилом. — Если там что-то ценное, потом сам объяснять будешь, почему мы его в щепу превратили?

Я присел у ближайшего сундука, провёл пальцами по металлу. На ощупь замок был грубый, но не простой, гномья работа, без красоты, зато с запасом на чужую дурь.

— Магией пробовали? — спросил я.

— Пробовали, — буркнул мужик. — Огонь не рискнули, вода ни к чему, землей дали чуть-чуть, без толку. Кто-то из умных сказал, что если там защита, то мы только хуже сделаем.

— Кто-то из умных правильно сказал, — заметил Илья. — Очень неприятно, когда сундук в ответ открывает тебя.

Мужик с ломом хмыкнул.

— Вот именно.

В этот момент подошёл Кондратьев. Глянул на сундуки, потом на людей вокруг них, потом на инструменты под ногами.

— Не открылись?

— Пока нет, — ответил я.

— “Пока” мне нравится, — сказал Павел. — Но сегодня на них время не тратим.

— Может, ещё попробовать? — спросил один из бойцов. — Если пару часов повозиться...

Кондратьев даже не дал ему договорить.

— Пару часов ты лучше на стене потом повозишься, если всё ещё будет охота. Эти ящики никуда не убегут, а если внутри защита, вскроем с дури — потом сами же и пожалеем. Убрали под навес, поставили отдельно, позже вернёмся.

Боец поморщился, но спорить не стал.

Павел был прав. Это раздражало, но был прав. Всё полезное, что лежало открыто, уже вытащили. Броня, щиты, оружие, арбалеты, болты — всё это пошло по рукам, усилило первую и вторую когорты. А сундуки пусть пока постоят. Тоже полезно иногда помнить, что не всё в этом мире открывается просто потому, что тебе очень хочется.

Их оттащили дальше под навес, поставили в ряд, чуть в стороне от основного склада. Вид у них от этого стал ещё упрямее. Стоят и стоят. Мол, вернётесь ещё.

Под тентом тем временем дело шло дальше.

Одному бойцу из второй когорты выдали гномий арбалет, он взял его в руки, попробовал натяжение и сразу скривился.

— Да это ж не арбалет, это целая балиста.

Стоявший рядом мужичек усмехнулся.

— Зато если попадёшь, второй раз тебе уже и слова не скажут

Короткий смешок пошёл по ряду. Люди устали, вымотались, но на фоне нового шмота и редкого ощущения, что рейды дали не только потери, но и реальную силу, лагерь дышал чуть свободнее.

Со стороны ворот донёсся тревожный крик, рваный голос человека, который бежал на пределе и уже начал терять воздух.

Кто-то у тента обернулся первым, потом второй, потом все сразу.

Через лагерь к складам нёсся посыльный. Молодой, грязный до бровей, один рукав порван, на сапогах налипла серая пыль. Он почти влетел в людей, поскользнулся, удержался, протолкнулся ближе к Серову и Кондратьеву, согнулся, хватая ртом воздух.

Серов шагнул к нему.

— Что?

Посыльный поднял голову, и у меня внутри сразу нехорошо сжалось. Так не бегут с пустяком.

— Восточную... — он сглотнул, заставил себя вдохнуть и выдавил громче, — Восточную ноду нежить атаковала.

И вот после этих слов весь шум у складов как будто разом кто-то срезал ножом.

Он согнулся, уперев ладони в колени, дышал рвано, будто у него сейчас лёгкие вывернутся наружу. Серов шагнул к нему первым.

— Говори.

Посыльный поднял голову, сглотнул, потом всё же выдавил:

— Восточную ноду атаковали.

Кондратьев медленно повернулся к посыльному.

— Кто?

— Нежить, — хрипло ответил тот. — Сначала у леса показались, потом ещё полезли. Меня сразу отправили к вам.

— Сколько? — Кондратьев говорил ровно, но у него под скулами уже ходили желваки.

— Не пересчитал. Я у стены не стоял. Когда выбегал, уже били, наши держали, но лезли с востока и с северо-востока, через лесок.

Серов не дал ему растечься дальше.

— Стена цела?

— Когда я уходил, да.

— Прорыв был?

— Нет... вроде нет. Но давили плотно.

Кондратьев шагнул ещё ближе, так, что посыльный даже плечи чуть подобрал.

— Кто тебя послал?

— Старший на стене. Сказал, если доберусь, сразу искать тебя или Серова.

— Каменева видел?

— Нет. Может, уже на участке был, я не смотрел, мне сказали бежать.

Павел кивнул один раз, коротко, будто этой крошечной информации ему уже хватило, чтобы в голове всё встало по местам. Потом посмотрел на Серова.

— Я выхожу сейчас.

— Да кто бы сомневался, — ответил Серов, и тут же повернул голову к своим. — Вопрос в том, с кем именно.

Вот после этого лагерь снова ожил, только уже по-другому, без прошлой суеты, быстро и зло. Люди вокруг задвигались, кто-то потянулся к оружию, кто-то рванул к своим, кто-то просто замер, пытаясь понять, их сейчас срывают или пока нет.

Кира подошла справа, почти бесшумно. Я заметил её уже рядом.

— Что известно? — спросила она.

Серов коротко махнул на посыльного.

— Нежить напала на восточную ноду, больше ничего

Кира перевела взгляд на Кондратьева.

— Много?

Павел дёрнул плечом.

— Узнаем на месте. Сидеть тут и рассуждать не собираюсь.

— Это и так ясно, — сказала Кира, потом ткнула пальцем в сторону склада. — Сколько людей тебе надо?

— Из первой забираю всех, — ответил Кондратьев сразу. — Из твоих дай два десятка лучников, 5-7 магов, землю не надо, если опять мертвяки, лучше огонь и воду.

— Воду зачем? — спросил кто-то из стоявших ближе бойцов.

Кира даже не обернулась.

— Затем, что я сказала.

Боец заткнулся мгновенно.

Серов уже смотрел по сторонам, выхватывая тех, кто нужен.

— Саша, Даня, идёте тоже.

— Понял, — сказал я.

Даня рядом только кивнул, уже рукой проверяя ремень щита, будто тот сам мог расстегнуться от плохих новостей.

Илья стоял чуть позади меня. Я успел почувствовать, как он подобрался ещё до того, как заговорил.

— Я тоже.

Серов повернулся к нему.

— Нет.

Илья моргнул, будто не расслышал.

— Да нормально я уже. Я на ногах.

— Вижу, — спокойно сказал Серов. — Поэтому и остаёшься.

—Дя не развалюсь по дороге, — в голосе у Ильи уже пошёл злой хрип. — Дойду, встану с дальниками, толк будет.

Серов даже не повысил голос.

— Ты после смерти меньше суток назад собрался. Куда ты сейчас пойдёшь? До первой слабости? До первого удара в голове? Нет. Остаёшься.

Илья сжал челюсть.

— То есть все идут, а я сижу тут и смотрю?

— Ты сядешь там, где тебе скажут, попьёшь ещё свою дрянь от лекаря и не будешь мешать, — сказал Кондратьев, не глядя на него. — У меня на востоке и без того хватит людей, которых надо будет вытаскивать.

Это прозвучало жёстче, и, наверное, именно поэтому Илья дёрнулся, как от пощёчины.

— Я не сдурел.

— Нет? — Павел наконец повернул к нему голову. — А по-моему, очень даже. Один раз тебя уже разорвало, и ты теперь хочешь сразу проверить, как это будет во второй. Подожди хоть до завтра, дай нам без тебя сначала отбиться.

На секунду мне показалось, что Илья сейчас сорвётся, но он только шумно выдохнул через нос и отвёл глаза.

Даня покосился на него.

— Потом поноешь. Сейчас не время.

— Да пошёл ты.

— Уже иду, — сказал Даня.

И это почему-то сработало лучше всех умных слов.

У сундуков, над которыми ещё минуту назад возились с молотком и зубилом, никого не осталось. Под навесом стояли четыре гномьих ящика, упрямые, закрытые, очень важные ещё пару минут назад и совершенно никому не нужные сейчас. На них даже смотреть перестали. Восточная нода в один миг оказалась важнее всего, что лежало в этих сундуках.

Серов быстро проходил взглядом по людям.

— Коней брать? — спросил кто-то.

— Нет, — отрезал Кондратьев. — До восточной ноды по лесу пешком быстрее будет, чем потом снимать вас с лошадей в каше.

Посыльный всё ещё стоял рядом, уже чуть отдышался, но вид у него был такой, будто он сам сейчас готов снова бежать, лишь бы не стоять на месте.

Серов ткнул в него пальцем.

— Воду ему. И пусть объяснит по дороге, откуда шли и где первый контакт был.

— Понял, — сказал один из бойцов и потащил его к бочке.

Я ещё раз оглянулся на Илью.

Он стоял у края тента, руки опущены, плечи жёсткие, лицо снова стало бледным и пустым, как утром.

У ворот уже собирались люди, быстрым потоком. Кто-то на ходу затягивал ремни, кто-то проверял ножны, кто-то засовывал за пояс флягу. Лица у всех были примерно одинаковые, злые, собранные, без лишней суеты. Восточная нода для многих была не просто ещё одной точкой на карте. Там стены, которые они сами ставили и Люди, с которыми жрали из одного котла.

Кира шла чуть впереди, уже на ходу продолжая бросать короткие указания. Кондратьев рядом с ней не говорил почти ничего, только иногда резко кивал, когда кто-то задавал вопрос по делу.

Я глянул вперёд, туда, где за воротами уже темнел лес.

Глава 17. Рыцари смерти

Пока шли к восточной ноде, я наконец занялся тем, что просто не успел сделать.

Дорога под ногами шла сама, впереди мелькали спины бойцов, справа и слева серел лес, а у меня перед глазами висел интерфейс, и от одного только вида цифр становилось чуть легче. Когда в голове каша, лучшее лекарство — что-нибудь конкретное. Например, распределить то, что ты уже честно заработал.

С характеристиками вышло быстро. Четыре очка я вкинул в ловкость, одно в интеллект. После этого пальцы сами потянулись к поясу, туда, где в сумке лежали трофейные кинжалы.

Ядовитые кинжалы теневика Редкий Требования: уровень 20, Ловкость 14, Сила 5 Эффект: каждый успешный удар замедляет цель на 1%

Я вытащил оба клинка и на ходу взвесил их в руках. Лёгкие, узкие, с тёмным металлом и чуть кривой линией лезвия, не для красивой стойки, а чтобы быстро сунуть под рёбра и отдёрнуть назад. Рукояти легли в ладони так, будто я таскал их уже месяц, а не только сейчас получил право надеть.

Даня, шагавший рядом, покосился на меня.

— О, наконец-то.

— Что?

— Вид у тебя с ними уже не такой мирный.

— Я и без них не ромашка.

— Да, но с ними убедительнее.

Я хмыкнул и убрал один кинжал обратно, второй ещё секунду покрутил в пальцах, потом тоже сунул в ножны. Привычный выданный кинжал на поясе остался, но теперь уже как запасной. С новыми клинками было приятное ощущение, будто наконец перестал таскать чужую временную вещь и взял своё.

С навыками вышло интереснее.

У меня было пятьдесят восемь очков, и я сначала собирался раскидать их по обычному, поднять то, что чаще всего выручало. Потом взгляд зацепился за Ауру превосходства, и я на секунду даже притормозил на ходу.

Навык можно было поднять вручную.

Я перечитал строчку ещё раз, уже медленнее. Потом ещё. Только тогда дошло: для редкого навыка нужен не один десяток очков, а сразу пятьдесят за уровень. Вот почему раньше даже мысли не было всерьёз трогать его руками.

Я вкинул пятьдесят очков в Ауру превосходства и почти сразу почувствовал, как в груди что-то коротко, глухо толкнуло, будто внутри меня провернули дополнительный рычаг.

Получен новый уровень навыка: Аура превосходства Уровень: 2 Эффект: +20% к Силе, Ловкости, Выносливости и Интеллекту союзников в радиусе 30 метров

Вот это уже было серьёзно.

Не маленький прирост, не приятная прибавка, а навык, ради которого тебя и будут таскать в самые плохие места. Даня заглянул мне в лицо и сразу понял, что там что-то хорошее.

— Ну?

— Аура теперь двадцать процентов даёт. На тридцать метров.

Он даже шаг сбил.

— Сколько?

— Двадцать.

— Нормально тебя система любит.

Оставшиеся восемь очков я раскидал поровну, четыре в Чувство опасности, четыре в Ментальный импульс. Всё просто. Одно спасало шкуру, второе иногда спасало всех вокруг. Новые слоты после двадцатого уровня уже открылись, два пустых места висели перед глазами, но сейчас я туда лезть не стал.

Восточная нода показалась между деревьями раньше, чем я ждал. И сразу стало ясно, что там уже весело.

Над частоколом мелькали вспышки, снаружи у стены копошилась серая масса, издалека похожая на рваный поток мусора, только этот мусор лез вперёд с копьями и мечами. На стене кричали наши, били вниз, кто-то швырял магию, кто-то тянул наверх раненого. Прорыва не было, но нежить уже упёрлась в дерево и сильно давила.

— Мало у них там людей, — сказал Даня, щурясь на стену.

— Да.

Восточная нода держалась, но на пределе нормального запаса. Там, где при спокойной обороне люди ещё могли меняться и дышать, сейчас уже приходилось просто стоять и рубить всё, что долезло.

Кира остановилась чуть левее, рядом с ней Кондратьев. Алексей подошёл следом. Несколько секунд все просто смотрели на стену и на лес северо-восточнее, откуда шёл основной нажим.

— Внутрь они не войдут, — сказал Кондратьев. — Пока не войдут.

— Но будут давить, — ответила Кира. — Но если там кто-то командует, его надо срезать.

Она говорила спокойно, но я уже видел, что решение у неё в голове сложилось раньше слов. Павел, похоже, думал о том же.

— Обходим через лес, — сказал он. — Заходим им во фланг, бьём по тому месту, откуда их гонят сюда.

Алексей проверил ремень щита, посмотрел на стену, потом на лес.

— Кого берём?

Кира ответила сразу:

— Нас, Сашу с Даней, тебя и двух магов огня. Остальные к воротам. Входят внутрь, усиливают оборону.

Кондратьев коротко кивнул и уже повернулся к своим.

— Вы слышали. Все, кто не с нами, к воротам. Заходим внутрь, держим стену, не даём им продавить.

Люди сразу двинулись. Без лишних слов, без вопросов.

Я ещё раз посмотрел на восточную стену, на серую толпу у частокола, на лес северо-восточнее, откуда это всё лезло, и в груди неприятно сжалось. Не от страха даже. От ощущения, что там, впереди, нас уже ждут.И если это чувство не врёт, то просто вырезать поток скелетов не получится.

В лес мы ушли быстро, почти сразу свернули с тропы и начали забирать левее, туда, где деревья стояли плотнее и земля под ногами пружинила мягче.К восточной ноде мы подошли без шума, а дальше уже приходилось идти осторожнее. За спиной ещё слышались удары по стене, крики со стороны частокола, глухой треск дерева, но чем глубже мы вжимались в лес, тем сильнее всё это уходило назад, растворялось между стволами, и вместо него на первый план выходило другое — хруст ветки под сапогом, дыхание и ощущение, что впереди нас уже ждут.

Кира шла первой. Она текла между деревьями, короткими рывками, будто лес ей не мешал, а наоборот помогал. Чуть правее двигался Алексей, в его шаге было меньше лёгкости, зато больше надёжности. Кондратьев шёл левее всех, двуручная секира лежала у него на плече, как будто весила не больше обычного топора. За ними держались я, Даня и двое магов огня. Один сухой, высокий, с резким лицом, второй коренастый, тяжёлый. Мы прошли ещё с полсотни метров, когда меня кольнуло внутри.

То самое знакомое, мерзкое ощущение, внимательное холодное касание, будто кто-то остановился и теперь просто смотрит сквозь деревья, считает нас, раскладывает по ролям.

Я сразу сбавил шаг.

— Стоп.

Кира обернулась мгновенно. Даже не на голос, просто почувствовала смену движения.

— Что?

— Нас увидели.

Она не стала тратить время на “кто” и “уверен ли ты”. Только кивнула.

— Круг.

Мы сразу стянулись в небольшую круговую оборону. Алексей и Даня вперёд, Кондратьев чуть сбоку, маги огня шагнули назад, чтобы видеть пространство между плечами бойцов, я встал так, чтобы доставать импульсом и не лезть под чужие удары. Кира не вжалась в строй до конца, держалась чуть свободнее, на шаг в стороне, чтобы иметь возможность сорваться туда, где нужна помощь.

Первые скелеты выскочили почти сразу.Тонкие, серые, с копьями и мечами, кто в остатках брони, кто вообще голый, только кости, грязь и ржавчина. Уровнем не выше двадцатого, но много, и шли они правильно, не одной дурной кучей, а несколькими волнами, будто кто-то сзади подталкивал их вперёд именно так, как надо.

— Вот и поговорили, — буркнул Даня, перехватывая топор.

Кондратьев просто шагнул вперёд и снял секиру с плеча.

Первые двое скелетов налетели на строй почти одновременно, один на Алексея, второй на Даню. Щит Алексея глухо встретил копьё, короткий удар мечом, и череп у мертвеца улетел в сторону. Даня встретил своего резче, принял древко щитом, врубил топором сбоку, и кости разлетелись под ноги так, будто это был не противник, а плохо связанная вязанка. Я вскинул руки, раздал Ауру превосходства, и почти сразу почувствовал, как навык встал на место, широко, плотно, будто вокруг нас натянули невидимый купол. Двадцать процентов.

Теперь это ощущалось совсем иначе. Не лёгкий фон, а реальная прибавка, которую тело ловит сразу. Даня и Алексей как будто стали легче принимать удары на свои щиты. Даже маги огня рядом начали собирать заклинания увереннее.

— Работает, — выдохнул один из них.

— Я тебе потом чек выпишу, — буркнул я и ударил Ментальным импульсом в скелета, который слишком ловко нырнул между деревьями к магам.

Мертвеца качнуло, на миг повело, и огненный шар врезался ему прямо в грудную клетку. Дерево рядом осыпало искрами, кости вспыхнули на мгновение, потом рухнули в мох.

Напор от мертвяков не заканчивался, но все шло без той тяжести, которая ломает строй сразу. Пока всё выглядело терпимо. Скелеты давили количеством, мы отвечали качеством и уровнем. Кондратьев применил навык самой секиры и она вспыхнула огнем, после каждого удара, нежить начинала гореть и почти сразу же погибала. Я слышал от других что Кондратьев так умеет, но в живую увидел впервые.

— Ого, — выдохнул Даня.

— Не зевай, — рявкнул Павел и следующим же ударом разрубил сразу двоих, огонь с лезвия лизнул сухие ветки, те задымили.

Кире в этой рубке было тяжелее всех. Её клинки отлично работали по живым целям, по местам, где можно быстро вскрыть горло, бок, подмышку. По нежити с их пустыми грудными клетками и костяными руками ей приходилось крутиться куда больше, каждый удар искать точнее. Но даже так она двигалась так быстро, что скелеты рядом с ней просто не успевали понять, в какой момент лишились связок, кисти или шеи.

Маги огня тоже не подвели. Один бил короткими плотными шарами, второй больше работал веером, поджигал скопления, сбивал волну. Запах в лесу быстро стал тяжёлым, гарь, палёные тряпки, старая кость, смола на стволах. Дым стелился между деревьями низко, и от этого всё вокруг выглядело ещё грязнее.

Я бил импульсом там, где надо было снять остроту, сбить рывок, дать кому-то секунду. По таким уровням навык работал хорошо, и это даже раздражало, потому что на фоне вчерашнего короля гоблинов и сегодняшних будущих проблем всё ещё казалось слишком лёгким.

Вот именно “слишком” меня и зацепило.

Напор начал стихать резко. Ещё секунду назад на нас лезли со всех сторон, потом вдруг интервалы между атаками стали длиннее, потом лес впереди на миг очистился. Остались отдельные кости под ногами, дым, тяжёлое дыхание и ощущение пустоты, которая появляется не после победы, а перед чем-то следующим.

Я поднял голову и посмотрел дальше, сквозь деревья.

Сначала заметил движение. Потом понял, что это не скелеты. Чуть глубже, между стволами, стояли лошади. Вернее, то, что когда-то было лошадьми.

Слишком неподвижные, слишком серые, с провалами в боках и мёртвым блеском глаз. На них сидели фигуры в броне, но далеко, деталей не разглядеть. Они не рвались к нам. Просто стояли, а потом начали разворачиваться, уходя обратно, на северо-восток.

— Там, — сказал я, вытягивая руку.

Кира уже смотрела туда же. Ей хватило одного взгляда.

— Вижу.

Процессия дрогнула и начала уходить, но не вся. С мёртвых лошадей тяжело, почти одновременно слезли трое. Доспехи тёмные, тяжёлые, двуручные мечи в руках, шаг не быстрый, но слишком уверенный для обычной нежити. Даже отсюда чувствовалось, что это уже другой уровень. Не просто костяки, которых гонят на стену мясом, а те, кого держат для настоящего удара.

Кира сорвалась с места первой.

— Я за ними!

— Стой! — рявкнул Кондратьев, но поздно.

Она уже шла через лес низко и быстро, пытаясь догнать основную группу на лошадях, но расстояние было слишком большим. Через несколько секунд сама это поняла, резко сменила направление, потому что оставшаяся тройка уже двинулась к ней. Я увидел их лучше, когда они вышли в просвет между деревьями. Рыцари смерти.

Даже без оценки было ясно, что это те самые твари, которых мы раньше видели только издали рядом с лейтенантом. Сейчас они шли к Кире медленно, без суеты, с таким видом, будто знают, что время работает на них.

— Кира! — заорал я.

Она и без того всё понимала. Уже ушла в сторону, подняла клинки, двигалась боком, выбирая место между деревьями. Первый рыцарь ударил сверху, она ушла, лезвие двуручника срубило ветку за её плечом. Второй вошёл сбоку, третий резал ей путь отхода. По скорости она была выше их, но по силе и длине оружия разрыв был просто чудовищный.

— К ней! — рявкнул Кондратьев.

Но прямо сорваться не могли все. Слева снова пошли скелеты, будто только и ждали, пока мы дёрнемся. Алексей встретил новую волну щитом. Один из магов выругался и дал огонь почти в упор. Кондратьев рубанул двоих и всё равно уже разворачивался к Кире. Я рванул раньше.

— Даня!

— Уже бегу!

Мы сорвались вдвоём.

Под ногами хрустели кости, ветки били по голеням, воздух в груди сразу стал тяжёлым. Кира в этот момент уже не атаковала, а крутилась вокруг трёх рыцарей, сбрасывая темп, ловя короткие окна и тут же уходя. Один из них почти достал её кончиком меча, она ушла в сторону так резко, что едва не упала, и всё равно успела полоснуть его по сочленению под рукой. Без толку. Только искры.

— Твою мать, — выдохнул Даня.

Я был с ним согласен.

Рыцари смерти были слишком быстрыми для своих доспехов. Не так, как Кира, но настолько, что недооценить их означало лечь сразу. Один из них повернул голову в нашу сторону, и в этот момент я понял, что успеть мы успеем ровно к самому плохому моменту.

Один из рыцарей смерти резко довернул корпус и пошёл на нас, второй продолжал давить Киру, третий держал угол, не давая ей выскользнуть в лес.

— Левого! — крикнул я Дане.

— Вижу!

Мы влетели в бой почти с ходу. Даня принял первый удар на щит, и его сразу качнуло так, будто по нему врезали бревном. Металл взвыл, Даня сделал полшага назад, но устоял и тут же рубанул в ответ топором по колену рыцаря. Лезвие с визгом скользнуло по поноже, высекло искру, почти без толку.

Я ударил Ментальным импульсом.

Рыцаря дёрнуло, всего на миг, на вдох, но этого хватило. Даня успел довернуть щит, толкнуть его в корпус и ещё раз ударить снизу. На этот раз уже лучше, в сочленение. Не пробил, но сбил шаг.

— Давай ещё! — рявкнул он.

Я снова ударил импульсом, и тут же в висках кольнуло так, будто туда вбили ржавый гвоздь. По таким уровням навык работал плохо, на секунду, на полторы, и каждую эту секунду приходилось буквально выдирать из себя.

Справа вскрикнула Кира. Не от боли, от злости, один из рыцарей всё же продавил её к дереву, и ей пришлось принять удар клинками в крест. Искры брызнули в лицо, она скользнула в сторону, ушла вниз и полоснула второго по кисти. Если бы это был живой, уже бы орал. Этот просто развернулся и снова пошёл на неё.

— Саша! — заорал Даня.

Я обернулся вовремя.

Третий рыцарь смерти уже вклинился между нами и Кирой, будто специально отрезал. Даня попытался шагнуть ему навстречу, но первый рыцарь влупил в щит ещё раз, и вот тут всё пошло плохо.

Удар был такой силы, что Даню буквально отбросило назад. Щит врезался ему в грудь, ноги сорвались на корнях, он рухнул на спину и только успел подтянуть щит вверх. Рыцарь сразу пошёл добивать, двуручник поднялся над головой, медленно, тяжело, и я понял — не успеваю.

Я бил Ментальным импульсом ещё до того, как сам это осознал.

Рыцаря качнуло.

На короткий, драгоценный миг он потерял ритм, и этого хватило Дане, чтобы не получить меч в лицо, а только в щит. Удар всё равно вбил его в землю так, что я даже услышал, как у него в груди что-то глухо хэкнуло.

— Сука... — выдохнул Даня, уже почти из-под щита.

Я сорвался к нему, но в этот момент слева полыхнуло.

Маги огня всё же выдрались из общей рубки и начали работать по рыцарям, очень точно, короткими плотными вспышками. Один огненный шар врезался в наплечник рыцаря, второй в бок, и тот впервые сбился всерьёз, шагнул не туда, дёрнул головой, будто внутри доспеха кто-то наконец почувствовал боль.

— Есть! — рявкнул кто-то из магов.

Даня этим воспользовался. Не встал, просто с колена влупил щитом вперёд и сбил рыцарю равновесие. Я опять дал импульс, уже на пределе, и в этот раз навык зацепил чуть лучше.

Перед глазами мелькнула строка.

Получен новый уровень навыка: Ментальный импульс

Некогда было радоваться. Я только оскалился и сразу ударил ещё раз.

Рыцарь смерти застыл на полшага дольше, чем раньше. Даня уже был на ногах, пошёл вперёд, как разъярённый бык, неуклюже, но страшно, ударил топором в шею, потом ещё раз, потом щитом в лицо. Не пробил до конца, но додавил, и тут в разрез между горжетом и шлемом влетел мой кинжал.

Я даже сам не понял, когда вытащил его.

Клинок вошёл неглубоко, зато точно, рыцарь дёрнулся, пошёл вперёд, Даня с матом влепил ему топором в то же место, и мёртвый наконец рухнул.

— Один! — заорал я.

Но времени не осталось уже ни на что.

Кира всё ещё крутилась с двумя, и ей становилось тяжелее. Один из рыцарей смерти давил её в лоб, второй заходил сбоку, и даже её скорость уже не спасала полностью, слишком длинные мечи и слишком плотный напор. Она отбила один удар, второй ушёл вскользь по плечу, ткань на рукаве лопнула. А потом в бой наконец врубились остальные.

Алексей вышел на ближайшего рыцаря со щитом, как стена, без лишнего движения, просто принял удар, развернул корпус и зацепил мечом по стыку под рукой. Почти сразу слева в того же рыцаря ударил огонь, доспех вспыхнул по краю, и Кира, не теряя ритма, сунула оба клинка в открывшийся зазор.

Рыцарь смерти дёрнулся, Алексей влупил щитом ещё раз, Кира выдернула клинки и ушла ему за спину. Я добавил Ментальный импульс, скорее чтобы сбить ещё чуть-чуть, и этого хватило, чтобы все трое — Кира, Алексей и подбежавший Даня — буквально разодрали его на месте.

Второй рыцарь в этот момент уже схлестнулся с Кондратьевым.

Вот это было зрелище само по себе. Павел шёл с ним почти на равных, тяжёлый против тяжёлого. Секира у него горела по кромке, рыцарь смерти отвечал длинным двуручником, и каждый удар между ними был такой силы, что деревья рядом осыпало корой. Двое зверей, только один живой, второй уже давно нет.

— Помогаем! — рявкнул Алексей.

Мы сорвались все вместе. Я снова раздал Ауру превосходства, ощущение силы прокатилось по телу второй волной, и в этот момент перед глазами ещё раз мелькнула строка.

Получен новый уровень навыка: Эмпатия

Плевать. Потом.

Рыцарь смерти повернул голову в нашу сторону, и Кондратьев этим воспользовался сразу, врубил секирой по мечу, сбил его вниз. Алексей влетел щитом в бок, Даня подрубил ногу, Кира метнулась за спину, а я врезал Ментальным импульсом почти на остатках маны.

Рыцарь качнулся.

Секунда.

Кира вонзила клинки в сочленение сзади, Павел сверху с хрипом обрушил секиру на шею, и на этот раз доспех всё же сдался. Рыцарь рухнул на колени, Даня с каким-то уже почти личным ожесточением влепил топором сбоку по шлему, и всё закончилось.

Несколько секунд никто не двигался.

Только тяжёлое дыхание, дым, гарь, стук крови в висках и треск огня на чьём-то плаще, который один из магов быстро затоптал сапогом.

— Живы? — выдохнул Алексей.

— Пока да, — сказал Даня и тут же скривился, держась за грудь.

Я повернулся к нему.

— Сильно?

— Щит спас, — прохрипел он. — Но ещё пара таких “спасений”, и я сам его сожру.

Кира стояла чуть в стороне, плечо у неё всё же было задето, рукав разрезан, но лицо обычное, будто не её только что пытались разрубить на три части. Она смотрела туда, на северо-восток, где между деревьями уже никого не было.

— Упустили, — сказала она.

— Зато этих положили, — ответил Кондратьев.

Он ткнул секирой в трупы рыцарей смерти, потом тяжело выдохнул и добавил:

— И уже неплохо.

К стене восточной ноды мы вернулись, когда там всё уже почти стихло. У частокола ещё догорали обломки, внизу валялись кости, у ворот растаскивали мертвяков баграми, на стене перевязывали раненых. Прорыва и правда не было. Нода выстояла.

У подножия стены уже собирали лут. Его было мало, обычные мечи, копья, клочья брони, всякий мусор. Зато у рыцарей смерти трупы не ушли в систему сразу, и это уже было почти удачей.

С них сняли два двуручных меча и один целый комплект брони. Могло и этого не быть. Могло всё просто раствориться вместе с костями, и тогда после такого боя осталась бы только боль в плечах и вмятина на Данином щите.

— Неплохо, — сказал Даня, глядя на трофеи.

— Ты чуть не сдох, а тебе “неплохо”, — буркнул я.

— Так я же не сдох. Значит, уже неплохо.

У стены собрали короткий разговор. Кондратьев, Кира, Алексей, я, Даня и пара старших с восточной. Говорили быстро, без лишнего. О том, что нежить шла организованно, что кто-то явно вёл поток с северо-востока, что рыцари смерти — это уже совсем другой разговор и если таких будет больше, одной стеной это не закроешь.

Потом Кондратьев ткнул пальцем в сторону юга-запада

— Камень с южной ноды в первую очередь нужно тащить сюда и укреплять тут стену.

Кира кивнула сразу.

— Логично. Идут с востока, и нужно тут укрепляться сначала.

Когда всё чуть улеглось, я всё же открыл интерфейс.

Получен новый уровень Получен новый уровень Получен новый уровень.

— У меня плюс три.

Даня тоже вызвал свой и тихо усмехнулся.

— У меня два. Рыцари щедрые попались.

— Суки они щедрые, — пробормотал я.

Он кивнул, глядя на свой щит, по которому теперь шла новая длинная вмятина.

Восточная нода стояла. Мы отбились. Трофеи лежали у стены.. После сегодняшнего боя становилось слишком ясно — если в следующий раз таких рыцарей придёт больше, выдыхать будет уже некому.

Глава 18. Тихая полоса

Неделя после отражения атаки на восточную ноду прошла так, как здесь почти не бывало, без большой крови, без внезапного штурма и без внезапных ударов. Именно поэтому она и запомнилась.

Не как отдых, до такого здесь было ещё далеко, а как редкий кусок времени, когда всё вокруг наконец начало работать не рывками, а внятно, день за днём. Утром просыпаешься и уже знаешь, что сегодня опять пойдут телеги с юга, опять маленькая группа уйдёт на запад жечь лес, опять на восток потащат камень, и опять вечером у костров будут сидеть люди с такой усталостью в плечах, которая появляется после нормальной тяжёлой работы.

Южная нода за эту неделю из полезной точки превратилась в вещь, без которой вся остальная работа опять начала бы буксовать.

Там уже стоял частокол из железной хвои, крепкий, но полноценную стену пока даже не начинали. На юге угрозы рядом почти не было. После гоблинов там осталась работа в виде добычи камня, патрули, обычная зачистка мелочи. Все понимали, что как только южная нода возьмёт второй уровень, через главный портал можно будет завести ещё сотню человек, а значит, каждая телега с камнем, каждая бригада рабочих и каждая охрана у выработки приближали не просто стройку, а расширение всей фракции. Камень оттуда гнали почти без остановки.

Саша за эти дни несколько раз заставал один и тот же вид, повозки по утренней дороге, серые от пыли лошади, люди с перевязанными ладонями, возницы, которые уже знали все корни, кочки и грязные ямы между югом и главной нодой, и склады, где этот камень даже не успевал залежаться, сразу уходил дальше, на восток.

После удара нежити на восточную ноду решение приняли быстро. Усиливать сначала её. Потому что если били уже туда, если шли с востока и северо-востока, если там впервые пришлось встречать организованную атаку, значит, и закрывать нужно это направление первым. Так что над восточной нодой теперь каждый день висела каменная пыль. Стену поднимали выше, клали поверх железной хвои, уплотняли, башни наращивали, ворота обкладывали так, чтобы потом не материться у пролома. Работа шла грубо, местами неуклюже, зато быстро.

Кира на этой неделе вообще будто умудрялась существовать сразу в трёх местах, на плацу, где гоняли пополнение, на юге, где копали и грузили, и на западе, где зачищали болото. Саша пару раз ловил себя на мысли, что если бы ему не говорили прямо, что она весь день была на главной базе, он бы решил, что у неё где-то есть второй экземпляр.

Новые люди начали вливаться быстро.

Сама южная нода дала фракции новый лимит, ещё одну сотню. Всех определили во вторую когорту под Киру. Решение было жёсткое, но разумное. Первая когорта и без того сидела по уши в востоке, стенах, патрулях и тяжёлой работе. Вторая была удобнее для того, чтобы принять пополнение, быстро обтесать его, встроить в общий ритм и превратить не в толпу, а в ещё одну рабочую массу, которая сможет и таскать, и держать строй, и качаться без истерики. И это работало.

Средний уровень второй когорты даже с учётом новеньких уже подполз к тридцатому. Для Саши эта цифра несколько дней подряд сидела в голове как что-то странное. Ещё совсем недавно новые люди, которые входили через портал, выглядели как потерянные, как люди, у которых в голове каша и взгляд прыгает от палаток к стенам, от стен к оружию, от оружия к чужим доспехам. Теперь же это всё переваривалось заметно быстрее. Кто-то хватал темп сразу, кто-то тупил и выхватывал окриками, кто-то пытался изображать из себя уже опытного и быстро получал по шее, но в общем котле эта сотня уже не растворялась бесформенно. Она начинала оформляться.

На плацу это особенно бросалось в глаза. Утром там гоняли свежих, днём тех, кто уже немного обтёрся, вечером часто добивали самых перспективных отдельно, малыми группами. Деревянное оружие трещало до темноты, люди падали в пыль, поднимались, снова вставали в строй, и всё это происходило уже не нервно, а как надо. Новеньких не жалели, их тащили вверх, потому что выбора не было. Южная нода почти брала второй уровень, восточную усиливали, запад продолжали выжигать, значит, людей нужно было быстро превращать в бойцов, а не ждать, пока они сами созреют.

У группы Саши неделя тоже вышла на редкость ровной.

Он взял двадцать девятый. Даня добрался до тридцатого и теперь носил этот уровень с внутренним удовольствием человека, который сам, может, и не скажет вслух, что доволен собой, но чувствует это в каждом движении. Илья дотянул до двадцать пятого. После смерти, потери уровня и двух больших битв, мимо которых он прошёл, юга и отражения удара на востоке, это было очень даже хорошо. Он догонял без показухи, просто впрягся в обычную работу и тащил её как мог. Саша видел, что после шахты в нём что-то всё равно сдвинулось. Теперь Илья лез в бой с одной лишней мыслью в голове, и эта мысль стоила дорого. Но вслух об этом уже почти не говорили. Илья был в строю, стрелял, выходил в разведку, ругался у костров, а значит, жизнь шла дальше.

Новые навыки Саша пока не трогал. Слоты пустовали, иногда всплывали перед глазами как аккуратное напоминание, но лезть в них только потому, что они открылись, не хотелось. Пускай пока висят.

Запад жил своей, отдельной, рабочей злостью.

Туда людей отправляли небольшими группами, почти всегда с магом огня. Лес на болотах жгли кусками, не бездумно, а там, где потом можно закрепиться, пройти, посмотреть, добить и вернуться обратно. Жалко было травы, ядовитые корни, редкие растения, всё то, что потом могло уйти в алхимию, мази, яд или хотя бы просто в запас. Но если выбирать между мешком редкой болотной дряни и тем, что ссархи снова выскочат из зелени прямо в лицо, выбор был слишком простой. Лес горел, трещал, дымил, и вместе с ним сгорала часть будущей пользы. Зато ссархи всё хуже чувствовали себя в тех местах, где раньше могли прятаться как дома. Пока их вождь и их точка на болотах живы, они всё равно будут возвращаться, как и любые другие мобы, но каждый выжженный кусок приближал момент, когда к этой точке можно будет подойти не вслепую, а с нормальной дорогой, с огнём за спиной и шансом ударить так, чтобы уже закрепить ноду за собой.

Саша на этих вылазках думал одну и ту же мысль, качаться на ссархах, если не лезть в откровенную дурь, одно удовольствие. Зашёл, выжег, выманил, убил, продвинулся на десяток шагов. Вернулся, потом снова. Никакой великой романтики, зато уровень ползёт, люди притираются.

Время вообще пошло как-то плотнее.

Пару раз Саша выходил за портал, недолго, просто чтобы услышать мамин голос. Она, конечно, переживала, как и раньше, спрашивала, ел ли он нормально, не лезет ли куда попало, и всё ли у него в порядке. На такие вопросы здесь всегда хотелось либо соврать, либо отшутиться. В итоге получалось что-то среднее. Сказать ей прямо, что на днях рыцарь смерти чуть не разрубил Даньку, а у восточной ноды нежить уже напала на стену, было бы лишним. Сказать, что всё спокойно, значило самому себе нагло врать. Так что он отвечал аккуратно, жив, работаю, держусь, у нас тут всё как обычно. Мама слышала в этом что-то своё, вздыхала, просила беречься. После таких коротких разговоров внутри на какое-то время становилось странно пусто и тихо, будто есть ещё какая-то другая жизнь, где людей волнуют не стены из железной хвои и камень для восточной ноды, а обычные вещи. Потом Саша возвращался обратно, и эта тишина быстро сходила на нет.

Неделя шла.

Южная нода почти добрала до второго уровня. Восточную поднимали камнем. Вторая когорта выросла числом и средним уровнем. На западе жгли лес и отрезали ссархам укрытия. Саша, Даня и Илья брали свои уровни, в общей рабочей мясорубке. Сундуки из арсенала всё ещё стояли закрытыми, и это почему-то тоже хорошо вписывалось в общую картину.

И чем ровнее шли эти дни, тем сильнее становилось ощущение, что такая полоса по закону местной подлости не может тянуться слишком долго.

Саша не любил такие мысли. От них обычно только хуже. Но они всё равно лезли, особенно по вечерам, когда у костра утихал обычный лагерный шум, Даня доедал что-нибудь горячее и довольно бурчал про новый уровень.

На восьмой день это ощущение закончилось.

Имперский дипломат появился днём, без особой помпы, без отряда рыцарей, просто вошёл в лагерь.

Это был не тот имперец, который приезжал раньше и потом исчез после совещания. Новый и моложе, с рангом всего первого уровня. Сороковой уровень. Без бронированного сопровождения, без привычного набора людей за спиной. На этом фоне он выглядел почти неуместно, будто кто-то из Империи по какой-то причине решил сэкономить не только на пафосе, но и на собственной безопасности. И именно это настораживало сильнее всего. О новом дипломате я узнал почти сразу.

Я как раз успел дойти до своей палатки и уже собирался хоть немного вытянуть ноги, когда за мной послали.

Андрей Петрович ждал под навесом у своего обычного места, где он вечно сидел с бумажками, будто все вокруг мешают ему заниматься чем-то действительно важным. Увидев меня, сразу перевел свое внимание на меня.

— Есть дело, Саша.

— Уже понял, раз меня от отдыха оторвали.

Он пропустил это мимо ушей.

— Пойдёшь со мной к новому имперцу.

— Зачем я?

Он посмотрел на меня поверх стола, потом коротко постучал пальцем по лежавшему сбоку листу.

— Затем, что ты уже говоришь лучше большинства наших, а ещё у тебя есть навык, который может почувствовать, когда человек врёт или уходит в сторону.

— Эмпатия.

— Хоть назови это нюхом на враньё, мне без разницы, — сказал он. — Мне нужно понять, кого к нам прислали, что он знает, что скрывает, зачем вообще явился и можно ли из него вытащить хоть что-то кроме вежливого мычания.

Я чуть повёл плечом.

Лингвистика у меня за последние дни и правда подросла заметно. Занятия с ним, постоянные разговоры, местные термины, названия, обороты, всё это шло в дело. Двадцать седьмой уровень уже позволял не просто разбирать отдельные слова, а нормально держать разговор. Плюс Эмпатия тоже успела подняться, уже тридцать первый. С таким набором сидеть в стороне и делать вид, что это не моя забота, было бы странно.

— Ладно, — сказал я. — Пойдёмте посмотрим на вашего гостя.

— Нашего, — поправил он сухо.

Нового дипломата поселили не в отдельный дом, естественно, а под хороший тент у внутреннего круга, недалеко от штаба. Место не самое почётное, но и не так, чтобы “посидишь у ворот и не мешайся”. Когда мы подошли, я сразу понял, почему по лагерю уже пошли разговоры.

Он действительно был не похож на прошлого.

Тот, первый, приезжал с правильной осанкой, с рыцарями, с привычкой говорить так, будто делает нам одолжение уже одним своим присутствием. Этот выглядел куда проще. Молодой, суховатый, в чистой, но не богатой одежде, с одним писцом сбоку и без мощного сопровождения. На поясе меч был, но чисто для формы, а не для того, чтобы кому-то здесь что-то доказать. По оценке он и правда оказался сорокового уровня, с первым рангом. Для Империи, по нашим меркам, не пустое место, но и не та фигура, которую отправляют решать по-настоящему важные вопросы.

Это уже само по себе настораживало.

Он встал, когда мы подошли. Слишком быстро встал. И слишком заметно попытался сделать вид, что совершенно не нервничает.

Наш дипломат заговорил первым. Вежливо, как и положено, но без той мягкости, за которой обычно прячут бессилие.

Я часть их обмена репликами почти не слушал. Смотрел, как у нового имперца ходят пальцы по краю пояса, как он выбирает слова, как чуть задерживает взгляд, когда слышит что-то неожиданное. Эмпатия уже тянулась к нему, пробовала, ощупывала. Фона сильного страха не было, злобы тоже. Больше всего там было неуверенности и какой-то внутренней сжатости, как у человека, которого сюда отправили с задачей.

Когда пошли прямые вопросы, это стало заметно ещё сильнее.

— Куда исчез ваш предшественник? — спросил наш дипломат.

— Не знаю, — ответил тот почти сразу.

Эмпатия дёрнулась, но не в сторону лжи. Не знает. Или знает слишком мало, чтобы это вообще можно было назвать знанием.

— Что вам известно о Некросе? — спросил уже я, напрямую.

Он посмотрел на меня внимательнее.

Наверное, лингвистика всё же сделала своё. Я говорил ещё не как местный, но уже без того жалкого ломаного ощущения, когда сам слышишь, как криво у тебя идёт речь.

— Мне известно немного, — ответил он после паузы. — Слухи, донесения, косвенные сведения. Подтверждённого мало.

Опять не враньё.

Наш дипломат рядом едва заметно скривился. Ему это явно не нравилось не меньше моего. Разговор шёл туда, куда и боялись, в вежливое болото из “не знаю”, “сведений мало”, “подтвердить не могу” и прочей дряни, которая вроде бы и не ложь, но пользы от неё чуть больше, чем от пустой миски.

Мы попробовали зайти с другой стороны. Про восток, про следы, про шахту. Ответы были всё в том же стиле.

Не знаю. Не уполномочен. Мне не докладывали. Мне передали только общие рамки.

И самое мерзкое было в том, что Эмпатия не давала мне зацепиться. Он не врал. Он действительно многого не знал. Или его сознательно привезли сюда пустым.

В какой-то момент мне это надоело.

Я подался чуть вперёд и сказал уже без вежливой обвязки:

— Давай без этого.

Он моргнул.

— Без чего?

— Без попытки просидеть здесь на “не знаю”, пока мы сами не устанем тебя слушать.

Наш дипломат рядом молчал, но я краем глаза видел, что он как раз этого и ждал.

Имперец чуть выпрямился.

— Я говорю то, что мне известно.

— Нет, — сказал я. — Сейчас ты говоришь так, как тебя, скорее всего, учили, если не уверен, сколько можно выдать. Но проблема в том, что у меня Эмпатия. Я чувствую, когда ты не врёшь, а когда просто пытаешься обойти острый угол.

Он напрягся сильнее. Не резко, не дёргано, но внутри будто ещё на виток скрутился.

Я не дал ему вставить слово.

— Давай по-простому. Если ты и дальше будешь сидеть тут куском пустого места, тебя просто выставят за ворота. И больше сюда не пустят. Тогда ты провалишь то, зачем тебя прислали, торговлю, связь, всё вот это, — я махнул рукой, — и вернёшься обратно тем же первым ранговым дипломатом, который ни на что не годится. А если сейчас скажешь всё, что реально знаешь, с тобой хотя бы будут разговаривать как с человеком, а не как с мебелью под тентом.

Наш дипломат рядом тихо добавил, уже своим тоном, сухим и неприятным:

— Он прав. Вы или полезны, или вы здесь недолго.

Имперец перевёл взгляд с меня на него, потом обратно.

Вот тут Эмпатия и поймала главное. Не страх наказания даже. Скорее страх облажаться там, где ему и так уже, похоже, выдали работу не по плечу.

Он выдохнул медленно, явно собираясь с мыслями.

— Хорошо, — сказал он тише. — Я скажу то, что знаю. Больше у меня действительно нет.

И это было правдой.

После этого разговор наконец сдвинулся.

Не так, чтобы на нас высыпали мешок откровений, до такого было далеко, но хотя бы исчезла эта вязкая корка из дипломатической осторожности. Из того, что он говорил дальше, картина выходила неприятная, но полезная.

Про Некрос Империя действительно знала мало. Не “ничего”, а именно мало. Были донесения из разных частей Империи, что находят следы, что-то похожее на организованное движение мёртвых, какие-то косвенные признаки присутствия фракции. Не просто мобов, не просто очередного локального ужаса у дальних рубежей, а именно фракции. А раз это фракция, значит, внутри у них, скорее всего, есть какая-то иерархия, управление и, что важнее всего, они не должны возрождаться так же бесконечно и тупо, как обычные мобы.

Вот тут я уже вслушался по-настоящему.

— То есть если убить одного такого, — спросил я, — он не вернётся?

Он качнул головой.

— Насколько нам известно, нет. Если это действительно фракционная единица, а не обычный моб, она выбывает окончательно.

Эмпатия подтвердило, он говорит то, что знает, без попытки подправить картину под нас.

Наш дипломат подался вперёд.

— Что они хотят?

— Этого я не знаю.

— Где их основные силы?

— Не знаю.

— Кто ими командует?

— Не знаю.

И снова не ложь. Вот это как раз бесило сильнее всего. Он не прятал от нас ответов, он просто сам их не имел.

В итоге всё, что удалось вытащить из него по-настоящему ценного, сводилось к трём вещам. Некрос — это фракция, но это мы и так знали благодаря оценке сущности. Следы его присутствия замечают не только у нас. Уничтоженный противник из этой фракции, скорее всего, выбывает навсегда.

Немного. Но даже этого раньше у нас не было в таком виде.

Когда вопросы про Некрос начали ходить по кругу, Петрович перевёл разговор туда, ради чего нового имперца, похоже, и прислали.

Торговля.

Тут тот оживился заметно сильнее. Не потому что тема была приятнее, а потому что в ней он наконец стоял на знакомой земле. Заговорил ровнее, увереннее, без бесконечных пауз.

Империя, по его словам, не хотела терять с нами связь. Мы люди, пусть и из другого мира, значит, враждовать на пустом месте смысла нет. Контакты нужно держать, торговлю запускать, отношения не обрывать. Говорил он это без особого пафоса, и, что удивительно, Эмпатия и тут не дёргалось в сторону откровенной лжи. Не всё там было так просто, наверняка за этими словами сидел обычный расчёт, но прямой вражды они и правда пока не искали.

Меня этот кусок разговора интересовал уже гораздо меньше.

Наш дипломат быстро вцепился в тему, начал крутить её сам, что можно обменивать, что нужно нам, что нужно им, насколько реально достать новых лошадей, сколько их вообще могут перегнать, можно ли менять их на железную хвою, на обработанный материал, на что-то ещё. Я слушал это в полуха. Лошади и правда были нужны. Камень с юга таскать быстрее, связь между нодами держать легче. Железной хвои у нас после последних недель скопилось тоже уже прилично. В этом всём был смысл, но не для меня и не сейчас.

Разговор уже ушёл туда, где мои навыки были не так полезны.

Я поднялся первым.

Наш дипломат даже не посмотрел на меня, только коротко махнул рукой, мол, свободен. Новый имперец проводил взглядом, и в этом взгляде было что-то странное, почти благодарность за то, что его всё-таки прижали и заставили говорить как есть, а не сидеть с пустым лицом до ночи.

Снаружи уже темнело.

Я вышел из-под тента, вдохнул вечерний воздух и понял, насколько устал. Не после боя, а той глухой, накопленной за день усталостью, когда в голове ещё крутятся чужие слова, новые куски картины, половина недосказанного и завтрашний выход, про который ты вроде бы ещё не думаешь, но тело уже знает, что он будет.

На север завтра действительно собирались идти. Не большим отрядом, а обычной вылазкой, посмотреть туда, куда разведчики пока ещё не совались, проверить, что там за местность и нет ли ещё одного неприятного сюрприза, который все дружно пропустили.

Саша уже чувствовал, что перед таким выходом лучше бы просто лечь и выключиться, пока голова не начала сама себе подкидывать лишние мысли. Но перед этим хотелось ещё кое-что сделать.

Посмотреть интерфейс.

За два больших боя и за эту тихую неделю там уже наверняка накопилось достаточно, чтобы спокойно сесть и подумать, куда дальше вести себя самого.

До своей палатки я дошёл уже в темноте. После разговора с новым имперцем в голове остался неприятный осадок. Не из-за него самого даже. Скорее из-за ощущения, что Империя очень старается не рвать с нами контакт, но и говорить до конца не хочет. Прислали человека, который знает мало, боится ошибиться и держится за своё место зубами. Из него удалось вытянуть кое-что про Некрос, и на этом уже хорошо. Большего от него пока не будет.

Завтра мы собирались идти на север, туда, куда наши ещё нормально не забирались, и это тоже не давало голове совсем выключиться. Но перед сном я всё равно открыл интерфейс. За последние дни там уже накопилось достаточно, чтобы хотя бы посмотреть себе в лицо без всей этой дневной беготни.

Перед глазами вспыхнула карточка.

Отмеченный Саша Александров Уровень: 29

Характеристики: Сила — 5 Выносливость — 10 Ловкость — 14 Интеллект — 18 Удача — 3

Навыки: Эмпатия — 31 Владение кинжалом — 25 Оценка сущности — 1 Аура превосходства — 2 Чувство опасности — 28 Ментальный импульс — 28 Лингвистика — 27

Свободные очки навыков: 24 Свободные слоты навыков: 2

Я ещё раз пробежал взглядом по строчкам и невольно хмыкнул.

Эмпатия за эту неделю ушла далеко вперёд. Тридцать первый. Ещё недавно я просто улавливал общее настроение, вспышки страха, злости или напряжения, а теперь она уже работала куда тоньше. С новым имперским дипломатом это особенно хорошо почувствовалось. Без неё разговор бы утонул в обычной вежливой жиже, из серии “не знаю”, “не уполномочен” и “мне не сообщили”. А так я прямо чувствовал, где он просто пустой, а где пытается обойти острый угол и не сказать лишнего. Выручило хорошо.

С Чувством опасности тоже всё стало веселее. Двадцать восьмой. На обычных вылазках, особенно на западе, это уже не просто неприятный укол внутри, а почти рабочий инструмент. Несколько раз именно он не дал нам влезть в засаду на болотах. С ссархами вообще оказался золотой вещью. Там, где они раньше могли выскочить почти из ниоткуда, теперь внутри успевало дёрнуться раньше, чем показывалась первая тень. Даже аналитики в последние дни начали советовать качать этот навык всем, у кого получится его открыть. И Эмпатию тоже.

Забавно. Получалось, что я сам того не планируя задал небольшой тренд. Раньше к таким штукам относились как к чему-то личному, полезно — хорошо, не полезно — забыли. А теперь уже начали смотреть шире, как на вещи, которые реально могут спасти группу, если их правильно развивать.

Ментальный импульс тоже не отставал. Двадцать восьмой. Я им за последние дни пользовался почти постоянно. В бою, в любой ситуации, где нужно сбить темп, выиграть себе вдох, дать кому-то рядом секунду. После рыцарей смерти я вообще начал иначе смотреть на этот навык. Да, на сильных противников он всё ещё работал тяжело, на секунду, на полторы, выдирая из меня слишком много, но даже такая секунда иногда решала всё.

С кинжалами вышло даже приятнее, чем я ожидал.

Владение кинжалом за неделю поднялось до двадцать пятого. Новые клинки, ядовитые, лёгкие, цепкие, быстро стали своими. Я начал чаще брать их на разведку и на обычные выходы, не только потому что хотелось, а потому что от них реально был толк. Замедление на ударах работало не как чудо, а как очень полезная гадость, особенно на тех, кто пытался резко сократить дистанцию или наоборот уйти. Плюс я несколько раз просил Киру погонять меня отдельно. Если уж таскаешь такие клинки, надо уметь ими работать так, чтобы не выглядеть идиотом рядом с человеком, который режет живых и мёртвых быстрее, чем ты успеваешь подумать, с какой стороны подойти.

Вспомнив последнюю такую тренировку, я поморщился и усмехнулся одновременно. Кира тогда за пять минут показала мне больше, чем я сам бы нащупывал пару недель. И ещё успела между делом сообщить, что если я продолжу так распахивать корпус после второго движения, то любой нормальный противник просто вскроет меня как мешок. Очень поддерживающе, как всегда.

Лингвистика тоже выглядела уже серьёзно. Двадцать седьмой. Уровень, на котором местная речь перестаёт быть чужим шумом и начинает ощущаться просто ещё одним языком, не родным, но уже рабочим. Без неё сегодняшний разговор с имперцем вышел бы куда кривее.

Я задержал взгляд на двух пустых слотах.

Брать что-то новое прямо сейчас не хотелось. Не потому что нечего, как раз наоборот. В голове уже крутились варианты, но лепить навык только потому, что место открылось, казалось глупостью. Здесь любая удачная вещь могла потом потянуть за собой целую ветку. А значит, лучше подождать, пока новая способность сама ляжет в руки как надо, через действие, через необходимость, через правильный момент.

Двадцать четыре очка навыков тоже решил не трогать.

Можно было раскидать их по мелочи, добить что-то полезное, сделать шаг тут, шаг там. Но после истории с Аурой превосходства я уже понимал, насколько редкие навыки прожорливы. Пятьдесят очков за уровень, и это только на нынешней ступени. Так что лучше копить. Может, получится снова поднять что-то из уникального руками. А если нет, значит, в какой-то момент один из них сам дотянется через использование. Очень хотелось бы, конечно, чтобы так и случилось, но такие вещи система не объясняла заранее.

Я закрыл интерфейс и ещё пару секунд сидел в темноте, слушая лагерь снаружи, затем лёг, сунул руки под голову и закрыл глаза.

Перед сном мелькнула ещё одна мысль, короткая и упрямая. Если эта неделя действительно вышла такой ровной, значит, следующая почти наверняка попытается за это отыграться.

Глава 19. Белокаменный донжон

С базы вышли ещё в сумерках, когда небо только начинало сереть. Саша шёл первым, Даня шагал справа, привычно тяжёлый, с щитом за спиной и топором у бедра, Илья держался слева, молчал первые минут десять, потом, как обычно, не выдержал.

— Красота, — пробормотал он, глядя в полумрак между деревьями. — Утро, лес, свежий воздух, фиг знает куда идём. Романтика.

— Ты можешь не ныть хотя бы до речки? — спросил Даня.

— Я не ною, я создаю настроение.

— У тебя оно всегда одно.

— Зато стабильное.

Саша хмыкнул, но ничего не сказал. Настроение и правда было странное. Не боевое, просто рабочее. Последняя неделя выдалась ровной, без штурмов, без спешки, от которой в животе всё собирается в тугой комок ещё до первого удара. За такие дни голова успевала отвыкнуть от постоянного ожидания беды, и именно это обычно напрягало сильнее всего.

До речушки разведка и раньше доходила. Небольшая, метров пять-семь шириной, с чистой водой и каменистым дном. Дальше по ней никто не шёл. Не потому что боялись каждого куста, просто направлений вокруг и без того хватало, а лишних людей у лагеря всё ещё не появилось, хоть южная нода и дала новую сотню.

Лес по дороге был обычный, без болота, без каменных россыпей, без тех мрачных мест, где сама земля будто бы советует развернуться. Деревья стояли не слишком густо, между ними хватало воздуха и просветов. Пару раз в стороне мелькнуло зверьё, что-то мелкое и быстрое, один раз Илья остановился, прислушался и сказал, что справа вроде прошёл кабан или что-то вроде него. На людей никто не лез. Пару низкоуровневых тварей Даня срубил почти на ходу, даже не сбивая шага, и на этом дорога дальше потекла спокойно.

К речке вышли, когда утро уже окончательно вступило в силу. Вода блестела между камней, течение было не сильным, но и не таким, чтобы полезть в любом месте. Пришлось пройти вдоль берега, поискать. Илья первым заметил брод.

— Тут, — сказал он, ткнув носком сапога в воду. — Камни видишь? Нормально.

Даня прищурился.

— Если я там навернусь, вы оба потом в лагере рассказываете, что меня утянула древняя речная хрень.

— Мы и без речки что-нибудь придумаем, — сказал Саша.

— Вот это дружба.

Перешли без приключений. Вода доходила чуть выше колена, камни местами скользили, но брод оказался удобным. На другом берегу сразу нашли место под короткий привал, сухой пятачок у деревьев, где можно было сесть, достать еду и спокойно подумать, куда двигаться дальше.

Саша опустился на поваленный ствол, вытащил из мешка хлеб, кусок мяса и флягу. Илья уселся прямо на землю, вытянул ноги и посмотрел на воду.

— Вот если убрать всё остальное, — сказал он, — нормальный же мир. Лес, речка, ни одного командира над душой, красота.

— Командиры тебе чем помешали с утра? — спросил Даня, жуя.

— Самим фактом существования.

— Тогда тебе и мы мешаем.

— Вы-то уже свои.

Саша отпил из фляги, промолчал немного, потом спросил:

— И что бы ты делал, если бы нас сейчас вообще никто не дёргал?

Илья оживился сразу. Видно было, что мысль у него в голове уже крутилась.

— Шёл бы дальше. Просто шёл. Смотрел бы, что тут есть. Горы, развалины, реки, какие-нибудь города древние, деревни, башни, не знаю. В книжках же так и бывает. Отряд идёт куда хочет, сам себе хозяин, нашёл квест, влип в драку, пошёл дальше.

Даня фыркнул.

— Угу. А потом тебя сожрала бы первая же дрянь, о которой ты даже не знал бы, что она тут живёт.

— Не обязательно.

— Обязательно, — спокойно ответил Даня. — Это не наш мир. Тут в любой момент можно вляпаться так, что уже не выберешься. А если даже не сожрут, а просто нас прихлопнут и выкинет обратно у портала, вот тогда начнётся самое интересное.

Илья покосился на него.

— Ты про контракт?

— А про что ещё? — Даня пожал плечами. — Мы не в походе на выходных. Нас сюда не на экскурсию прислали. Сорвались, пропали, сдохли, вывалились обратно, потом попробуй объясни, почему ушли без приказа и решили поиграть в свободных охотников. В лучшем случае никуда больше не пустят. В худшем ещё и закроют где-нибудь, чтоб не умничали.

Илья скривился, но спорить сразу не стал. Смотрел на воду, отрывал пальцами куски хлеба и бросал крошки рядом с собой.

— Всё равно, — сказал он через пару секунд. — Было бы неплохо хоть немного пожить тут самим по себе. Без этих вечных “туда иди”, “сюда не лезь”, “этого охраняй”, “того прикрывай”.

— Ты служил бы на Земле, — сказал Даня, — и тебе бы там тоже говорили, куда идти. Так что тут хотя бы веселее.

— Вот это аргумент, — Илья усмехнулся. — “Зато весело”. Почти убедил.

Саша слушал их и чувствовал, что оба по-своему правы.

С одной стороны, мысль Ильи цепляла. Этот мир действительно всё время подбрасывал что-то, от чего внутри включалось совсем детское любопытство. Старые шахты, странные ноды, болота, где в тумане живут твари с копьями и ядом, следы чужих фракций, Империя со своими оружием и дипломатами, развалины, которые наверняка ещё будут встречаться. Иногда и правда хотелось просто уйти куда глаза глядят и посмотреть, насколько всё это большое и что скрывается дальше.

С другой стороны, Даня говорил не хуже аналитиков, только короче и без умного лица. Они были здесь не сами по себе. За ними стоял лагерь, ноды, люди, контракт, а главное — слишком много опасностей, о которых они пока знали только кусками. В этом мире легко было размечтаться ровно до первого момента, когда тебя пытаются разрубить, съесть, поднять из трупа или просто оставить без шанса добежать до своих.

— Было бы неплохо, — сказал Саша, глядя на реку, — самим здесь когда-нибудь командовать. Без чужого поводка. Пошли туда, куда сами решили, взяли то, что сами выбрали, и никому потом не объяснять, зачем свернули не в ту сторону.

Илья сразу поднял голову.

— Во, я про это и говорю.

Даня только покачал головой.

— Мечтать не вредно.

— Это ещё не мечта, — сказал Саша. — Так, мысль.

— Угу. А потом у тебя все мысли почему-то превращаются в проблемы.

На это Саша уже усмехнулся. Тут Даня тоже редко ошибался.

Они доели молча, без спешки. Речка журчала у камней, лес жил своим обычным утренним шумом, и в такие минуты особенно странно было вспоминать, что где-то отсюда не так уж далеко стоит восточная нода, которую недавно пытались продавить мертвецы, а ещё дальше болота, где ссархи всё ещё сидят у своей точки и ждут, когда люди снова сунутся к ним.

Илья вытер руки о штаны и спросил:

— Ну что, куда идём? На север дальше или попробуем вдоль воды?

Саша посмотрел на течение, потом туда, где река уходила на запад, а дальше, если верить тому, что они уже знали, снова заворачивала к северу.

— Давайте сначала вдоль неё на запад, — сказал он. — Не слишком далеко. Посмотрим, что там. Если пусто, вернёмся сюда и потом пойдём на восток.

Даня кивнул сразу.

Илья поднялся, потянулся, взял лук.

— Тогда пошли. А то ещё немного посидим, и я начну думать, что у нас тут пикник, а не вылазка.

Саша встал последним, закинул мешок за плечо и ещё раз глянул на брод. От речки они пошли на запад без спешки.

Тропа как таковая там не держалась, просто берег, редкие просветы между деревьями, полосы травы, местами голая земля, местами корни под сапогами. Река шла рядом, то почти подступала к лесу, то отступала, оставляя широкий сырой край, по которому неприятно было бы тащить телегу, но идти пешком ещё можно. Стволы деревьев стояли не вплотную, между ними хватало воздуха, кое-где открывались небольшие поляны, на которых солнце уже успело прогреть траву. Пару раз Даня останавливался и смотрел вдаль, будто ждал, что из такого удобного места сейчас обязательно кто-нибудь вылезет, но вокруг было тихо.

Жизнь в лесу чувствовалась. Где-то мелькнул зверь, небольшой, рыжеватый, с длинным хвостом. Где-то в стороне затрещали кусты, кто-то крупнее ушёл в чащу, услышав людей раньше, чем люди заметили его. Один раз Саша поймал через Эмпатию короткий всплеск тупого голодного раздражения и через пару секунд увидел низкую серую тварь, похожую на смесь волка и облезлой собаки. Та замерла между деревьями, посмотрела, передумала и ушла. Видимо, их троица не показалась ей лёгкой добычей.

— Идём как на прогулке, — пробормотал Илья, переступая через поваленный ствол. — Даже как-то обидно.

— Хочешь, я тебя топором по лбу стукну для бодрости? — спросил Даня.

— Нет, спасибо. Я ищу баланс между скукой и жизнью.

Саша ничего не сказал. Ему эта тишина не нравилась только одним, слишком уж она была удобной. Когда путь долго идёт без зацепок, начинаешь или расслабляться, или ждать подвоха за каждым кустом. Ни то ни другое толком не помогает.

Минут через сорок лес начал меняться.

Сначала это было почти незаметно. Земля стала суше, травы меньше, под ногами чаще попадался белёсый камень. Потом река отступила чуть в сторону, а перед ними открылась длинная неровная поляна. Не совсем поляна даже, скорее широкий разрыв в лесу, заросший низкой травой и кустами. На другом её краю стояло что-то белое.

Илья первый замедлил шаг.

— Видите?

Саша и так уже видел.

Через деревья, над кустами и сорной травой поднималась часть стены, белокаменная, старая, местами растрескавшаяся, но всё ещё упрямо державшая форму. Не обычная башня, а что-то вроде небольшого донжона или укреплённого двора, от которого до наших дней дожило меньше, чем хотелось бы. Верхний край в одном месте был обвален, справа часть стены просела, и сквозь пролом торчали камни, заросшие мхом. Но даже так место сразу цепляло глаз.

— Ну вот, — тихо сказал Илья. — Хоть что-то.

— Не радуйся раньше времени, — ответил Даня.

Они не побежали к руинам сразу. Обошли край поляны, пригнулись, посмотрели с другой стороны, потом ещё с одной. Саша больше слушал, чем смотрел. Эмпатия молчала, никаких ярких чужих эмоций рядом не было. Это не успокаивало до конца, просто означало, что прямо сейчас в развалинах никто не сидит с сильно выраженным страхом, злостью или азартом. Для местных тварей это ещё ничего не гарантировало.

К проходу внутрь подошли медленно.

Каменная арка когда-то была воротами или просто входом во внутренний двор, теперь от неё осталась половина. Один бок держался крепко, второй осыпался, и через него уже спокойно мог пролезть кто угодно, если бы захотел. За аркой открылся квадратный двор, заросший травой и сорняком, с остатками внутренней кладки и кучами обвалившегося камня. Посреди двора чернело большое пепелище.

Саша остановился почти сразу.

Кострище было не вчерашнее, но и не такое, что уже рассыпалось бы в пыль. Большой очаг, вокруг которого явно сидели не один раз. Уголь, толстые обгоревшие ветки, чёрный круг на земле. Кто-то здесь жил хотя бы урывками. Или возвращался.

Они разошлись по двору, не теряя друг друга из виду.

Саша прошёл вдоль внутренней стены, заглянул в два пустых угла, где кроме щебня и сорняка ничего не было. На одном из обвалившихся участков заметил затёртые следы, не очень свежие, но и не древние. Слишком расплывчатые, чтобы сказать что-то умное. Илья тем временем крутился левее и вдруг окликнул их коротко, так, что сразу стало ясно, нашёл что-то.

— Сюда.

У дальней стены обнаружился каменный круг. Почти вровень с землёй, обитый временем, но всё ещё узнаваемый. Колодец. Снаружи он выглядел обычным. Илья наклонился первым, потом резко отпрянул.

— Твою мать.

Даня подошёл, заглянул и тоже помрачнел.

Внутри, внизу, лежала гора костей. Свалка, как будто туда долго сбрасывали всё подряд. Длинные кости, рёбра, черепа, обломки, какие-то слишком крупные, какие-то мелкие, в полумраке толком не разобрать, чьи именно. Запах оттуда тянул тяжёлый, сладковатый и тухлый одновременно, такой, что в горле сразу стало мерзко.

— Свежие, — сказал Илья, зажимая нос рукавом. — Не все, но сверху точно.

Саша ничего не ответил.

От этого колодца место сразу стало другим. До этого это были просто руины в лесу, странные, заброшенные, потенциально полезные как ориентир или временная точка. Теперь стало ясно, сюда кто-то ходит регулярно. И не просто сидит у костра.

— Уходим? — спросил Даня.

Саша посмотрел на пепелище, потом на колодец, потом на пролом в стене.

— Нет. Отойдём и посмотрим, кто сюда придёт.

Решение было неприятное, но слишком логичное. Свежие кости не появляются сами. Значит, их кто-то приносит или сбрасывает. Если повезёт, они увидят, кто именно использует это место. Если не повезёт, просто потеряют несколько часов и уйдут.

Засели они быстро.

От донжона отошли чуть глубже в лес, так, чтобы видеть двор через разрушенный участок стены и не светиться на открытом месте. Илья почти сразу нашёл дерево повыше и полез наверх так уверенно, будто с рождения там жил. Даня выбрал кусты и с важным видом заявил, что отсюда его не заметит даже бог. Саша молча посмотрел на эти кусты, на его броню и на топор за плечом, но спорить не стал. Сам выбрал дерево на другом краю, чуть подальше от Ильи, зато с хорошим обзором на пролом и часть двора.

Ловкости теперь хватало не только для красивых цифр в интерфейсе, она реально работала. На дерево он залез без особой возни, устроился между двумя крепкими ветками и замер.

Первые полчаса тянулись спокойно. Потом ещё час. Потом солнце начало медленно ползти ниже, и сидение превратилось в отдельный вид пытки. Ничего не происходило. Во дворе не мелькало ни движения, ни дыма, ни звука. Только ветер гонял траву, да муха пару раз назойливо садилась Саше на щёку, будто ей именно сейчас было жизненно важно проверить, живой ли он.

Он успел подумать обо всём подряд.. О том, сколько ещё таких мест вокруг лагеря они даже не видели. О том, что Илья, наверное, на своём дереве уже проклял всё на свете. О том, что Даня в кустах, скорее всего, сейчас просто сидит и злится на каждую минуту без драки.

К вечеру пошёл закат, и вот тогда это началось.

Сначала донёсся звук. Странный, глухой, как если бы кто-то тяжело двигал камень по камню внутри двора. Потом ещё один. Саша напрягся, вцепился взглядом в пролом и сначала не понял, на что именно смотрит.

Куча камней у дальней стены двора шевельнулась.

Не вся сразу, а как-то нелепо, рывками. Один валун перекатился, другой приподнялся, под ним что-то длинное и серое разогнулось, потом целая груда будто расправила спину и встала.

Саша почувствовал, как по спине медленно пополз холод.

Это были не камни.

Это были твари, до того слившиеся с руинами, что даже стоя внутри двора они казались частью кладки. Огромные, тяжёлые, с телами из серой каменной массы, с толстыми руками, горбатыми плечами и мордами, в которых было слишком мало человеческого и слишком много чего-то тупого, тяжёлого и голодного.

Он сразу активировал Оценку сущности на ближайшего.

Каменный тролль **Уровень: ******

Данные недоступны

Саша стиснул зубы.

Оценка не брала. Значит, уровни слишком высокие.

Троллей оказалось пятеро.

Они выбирались из своих каменных куч один за другим, распрямлялись, тёрли плечи, двигались тяжело, но не медленно. Ростом под четыре метра, толстые, широкие, от одного вида становилось ясно, прямой бой с такими пока даже обсуждать не стоит. И воняло от них так, что Саша почувствовал это даже на дереве. Запах шёл густой, пыльный, с примесью сырости, старого мяса и ещё какой-то пакости, от которой сразу хотелось дышать через раз.

Он посмотрел в сторону Ильи. Тот тоже застыл на ветке, как статуя. Даню видно не было, только кусты, в которых он спрятался.

Один из троллей, самый широкий в плечах, вдруг повернул голову. Саша сначала даже не понял, почему, а потом под ним хрустнул сук.

Чёрт.

Не громко. Совсем чуть-чуть. Но хватило.

Тролль замер, потом медленно двинулся в сторону дерева.

Саша не шелохнулся. Только поднял ладонь и через листву показал Илье короткий знак, не двигаться. Самому хотелось вжаться в ствол так, чтобы исчезнуть. Тролль подошёл почти под дерево, остановился, нагнулся и поднял сломанный сук. Повертел его в лапе, понюхал, хмуро посмотрел по сторонам.

Саша видел сверху его каменную макушку, широкую спину и понимал только одно, если эта тварь сейчас догадается поднять голову, то дальше всё полетит к чёрту.

Тролль голову не поднял.

Ещё пару секунд поворчал себе под нос, отбросил сук и пошёл обратно к пепелищу.

Система вспыхнула прямо перед глазами неожиданно ярко.

Предложен навык: Скрытность Пассивный +10% к скрытности от врагов +0,5% за каждый новый уровень навыка Навык повышает шанс быть не обнаруженным обладателю при использовании укрытия Принять? Да/Нет

Саша даже не раздумывал.

Да.

Где-то в груди коротко щёлкнуло, будто встала на место ещё одна шестерёнка. Он всё так же сидел на ветке, не двигаясь, а внизу тролли уже рассаживались у пепелища, вытаскивали откуда-то толстые ветки, возились, и очень скоро во дворе вспыхнул огонь.

Они разговаривали.

Не как люди, но точно не просто рычали. Короткие грубые звуки, туповатый язык, в котором иногда повторялись одни и те же слова. Разумные, но явно не мыслители.

Саша сидел, слушал это бормотание, чувствовал, как затекают ноги, и вдруг понял, что система тихо моргает снова.

Получен новый уровень навыка: Скрытность

Он даже выдохнул чуть медленнее.

Вот так, значит. Сидение рядом с высокоуровневой тварью в укрытии, пока она тебя не замечает, система тоже засчитывает. Интересно.

Очень интересно.

И очень не время этим радоваться, потому что внизу у огня сидели пятеро каменных троллей, а день ещё явно не закончил с ними знакомиться.

Сидеть пришлось долго.

Сначала Саша следил только за троллями, потом начал следить ещё и за тем, чтобы не затекли руки, не свело ногу и не захотелось слишком резко поменять позу. Внизу у огня каменные твари жили своей жизнью. Один ковырял что-то в зубах когтем толщиной с короткий нож, второй ворчал на него, третий просто смотрел в пламя с таким пустым видом, будто сам не понимал, о чём думает. Разум у них был, это уже не вызывало сомнений, но какой-то тяжёлый, неповоротливый, как и всё остальное в них.

Система тем временем работала молча и жадно.

За первый новый уровень Скрытности Саша ещё успел удивиться, за второй уже только мысленно кивнул, а потом счёт пошёл быстрее. Видимо, для навыка было важно всё сразу, укрытие, близость сильного врага, риск быть обнаруженным и то, что он всё это время оставался вне их внимания.

К закату Скрытность уже добралась до двадцатого уровня.

В какой-то момент перед глазами вспыхнула ещё одна строка, не про навык.

Получен новый уровень

Саша едва не выругался вслух, но удержался. Вот уж чего он точно не ожидал, так это поднять уровень, просто просидев полдня на дереве над вонючими каменными придурками. Видимо, система решила, что такой способ выживания тоже чего-то стоит.

Солнце уже почти село, когда в поведении троллей что-то изменилось.

Один из них, тот самый, широкий в плечах, первым поднялся от огня. За ним встал второй, потом третий. Они коротко переговаривались, тыкали лапами в северную сторону, что-то делили между собой, потом начали собираться. Никакой сложной подготовки, взяли дубины, ремни, один зачем-то закинул на плечо мешок или что-то вроде него. Через несколько минут четверо уже двинулись через пролом в стене дальше, в лес, на север.

Один остался.

Сел ближе к огню, опустил голову и замер так неподвижно, что снова начал походить на кусок скалы.

Саша подождал ещё немного. На всякий случай. Потом осторожно перевёл взгляд в сторону Ильи и подал знак, слезаем. Тот ответил почти сразу. Хорошо. С дерева Саша спускался медленно. Медленнее, чем поднимался, и уж точно аккуратнее. После истории с сухим суком желания повторять номер не было. Землю под ногами он почувствовал почти как награду. Спина затекла, колени тоже, но сейчас это уже не имело значения.

Через пару минут они с Ильёй сошлись у кустов, в которых сидел Даня.

Вернее, должен был сидеть.

Сначала Саша решил, что Даня просто вжался глубже и не хочет высовываться. Потом прислушался и замер. Из куста доносилось ровное, совершенно неприлично мирное сопение.

Илья посмотрел на него, потом на куст и беззвучно оскалился.

Саша только медленно покачал головой.

Вот красавец.

Они подошли вплотную. Саша первым сунул руку в листву и зажал Дане рот, Илья почти сразу навалился вторым плечом. Даня дёрнулся так, будто его из сна выдернули на эшафот, глаза распахнулись, он рванулся было вверх, но увидел их лица в полумраке, замер и только потом понял, почему они оба шипят ему в ухо.

— Тихо, — еле слышно выдохнул Саша.

Даня моргнул, тяжело кивнул и очень аккуратно убрал руку Саши от лица.

— Я не спал, — прошептал он.

Илья едва не фыркнул.

— Конечно. Ты просто медитировал носом.

— Да пошёл ты.

— Потом. Сейчас уходим.

Больше всего Саша боялся именно этого куска, Даню в его броне, с его весом, шагом и привычкой наступать туда, где земля звучит громче всего. Но, как ни странно, дальше всё пошло почти идеально.

Они отходили широкой дугой, стараясь держаться между деревьями и не вылезать на открытое пространство. Оставшийся у огня тролль даже головы не поднял. Видимо, жара костра, своя туповатая уверенность и запах собственного логова делали его вдвойне слепым. Несколько раз Даня действительно шумнул чуть сильнее, чем хотелось бы, один раз Саша даже успел представить, как сейчас сзади встанет эта каменная туша и весь их отход закончится очень коротко, но обошлось.

Когда руины скрылись за деревьями окончательно, идти стало легче.

Сначала молчали. Слишком свежо ещё стоял перед глазами двор, костёр, колодец с костями и эти пятеро, которые днём были просто частью развалин. Потом первым заговорил Илья.

— Ну и мразь.

— Какая именно? — тихо спросил Даня. — Тут сегодня выбор широкий.

— Все сразу.

Саша только выдохнул через нос.

— Пятеро. Уровни я не увидел вообще.

— Значит, сильно выше, — сказал Даня.

— Ага.

— И назад туда я не собираюсь — добавил Илья.

— Сегодня нет, — согласился Саша. — Потом — да.

Илья покосился на него.

— У меня навык скрытности открылся и сам качался, а еще я получил новый уровень благодаря этому. Не плохой такой способ автопрокачки.

Скрытность к этому моменту уже доползла до двадцать четвёртого, и даже просто глядя на цифру, Саша чувствовал почти детское, жадное удовлетворение. Такой рост за один день случался нечасто. Навык оказался не просто полезным, а очень полезным. Для разведки, для вылазок, для всех тех моментов, когда лучше не идти на пролом, а вообще не попасться никому на глаза.

— Место хорошее, — сказал он через какое-то время. — Опасное, но хорошее.

— И получить дубиной по голове тоже, — заметил Даня.

— Одно другому не мешает.

— Спасибо, успокоил.

К броду вышли уже глубокой ночью. Речка в темноте казалась шире, чем утром, вода чернела между камней, лес по обе стороны стоял совсем другой, глуше и плотнее. Но место привала они нашли быстро, почти на ощупь. Здесь было привычнее. Не безопасно, нет, просто после белокаменного донжона, костяного колодца и каменных троллей даже обычный берег казался чем-то нормальным.

Развели маленький огонь, только чтобы погреть еду и не сидеть совсем в сыром холоде. Ужин вышел поздний, молчаливый. Ели быстро, без лишних разговоров, усталость уже наваливалась по-настоящему. Только когда первая волна голода схлынула, Саша снова проговорил главное.

— Утром идём от брода на восток, — продолжил Саша. — Спокойно, без дурных идей. На западе уже нашли достаточно, чтобы потом вернуться туда отдельно.

На дежурство первым поставили Даню

— Это почему я? — спросил Даня, уже понимая ответ.

Илья даже не поднял головы.

— Потому что ты сегодня своё дежурство отработал в кустах. Спал качественно, теперь служи.

— Я не спал.

— Угу.

Саша усмехнулся и только махнул рукой.

— Первый ты. Через три часа поднимешь меня.

Даня недовольно заворчал, но спорить не стал. Видимо, даже сам понимал, что после сегодняшнего засадного “подвига” возмущаться ему особенно нечем.

Глава 20. Черная долина

Утро встретило их мелким дождём.

Ночью вообще ничего не происходило. Речка шумела в темноте, костёр давно осел в красную ямку, Даня честно отбубнил своё дежурство после кустов и даже ни разу не попытался доказать, что вчера “просто отдыхал с закрытыми глазами”. А вот под утро погода решила испортиться. Небо затянуло, между деревьями поползла серая сырость, и к тому моменту, когда они начали собираться, всё вокруг стало мокрым, от травы до рукавов.

Саша поднялся первым, стряхнул с себя капли и посмотрел на реку. Тёмная, спокойная, вчерашний брод виднелся чуть в стороне, но сегодня туда не нужно было. Они и так ночевали на нужном берегу, туда, откуда собирались уходить дальше на восток.

Даня сидел у почти потухшего костра и с недовольной рожей затягивал ремни на щите.

— Скажу сразу, — буркнул он, не поднимая головы. — Если сегодня опять придётся сидеть в кустах или на дереве, я официально ухожу в пехоту и больше в разведку не играю.

Илья, стоявший рядом с мешком, фыркнул.

— Ты и так пехота.

— Я элитная пехота.

— Ты вчера уснул в кустах.

— Один раз, — Даня наконец поднял голову. — И вообще, если бы вы не разбудили меня, я бы сам проснулся.

— Конечно, — сказал Саша. — К следующему лету.

Илья довольно усмехнулся, сунул за пояс нож и оглянулся на лес.

— Ладно, пошли уже. Пока дождь не решил, что ему надо лить сильнее.

Они затоптали остатки костра, проверили вещи и двинулись дальше, на восток вдоль реки.

Под ногами хлюпала мокрая трава, с веток временами срывались тяжёлые капли, и за это утро Саша успел несколько раз поймать себя на мысли, что пасмурная погода здесь раздражает сильнее, чем на Земле. Может, потому что в этом мире за каждым неудобством уже автоматически начинал искать подвох. Сначала лес звучал обычно.

Птицы где-то перекликались, в стороне шуршало что-то мелкое. Пару раз им попадались следы, старые, уже размытые дождями и временем, так что разбирать их не было смысла. Через час с небольшим Саша вдруг понял, что давно не слышит ничего живого.

Он не остановился сразу, прислушался ещё раз, уже внимательнее. Тот же дождь, та же река, шаги, дыхание рядом и всё. Без птичьего треска, без шорохов в стороне, без этого обычного лесного фона, который замечаешь только тогда, когда он исчезает.

— Стойте, — сказал он негромко.

Илья с Даней остановились почти одновременно.

— Что? — спросил Даня.

Саша повёл головой по сторонам.

— Тихо слишком.

Илья постоял секунду, потом медленно кивнул.

— Тоже заметил. Минут пять уже как.

Даня хмуро оглядел лес.

— Может, дождь?

— Не из-за такого дождя всё затыкается, — ответил Илья. — Тут как будто вообще жизнь отсюда ушла.

И это было сказано точно. Лес не выглядел мёртвым, не был чёрным, гнилым или испорченным. Просто всё, что обычно в нём двигалось, пряталось или шумело, здесь как будто перестало существовать.

Они пошли дальше уже медленнее.

Теперь Саша чаще смотрел не вперёд, а по сторонам. И чем дальше они двигались, тем сильнее менялась местность. Деревьев становилось меньше, холмы чаще, открытых участков больше. Земля пошла неровная, вздыбленная, с длинными подъёмами, на которых трава росла гуще, а между ней начали попадаться белёсые камни.

Поднявшись на один из таких холмов, они увидели горы.

Те самые где были шахта, гномий арсенал. Всё это стояло там, дальше, под серым небом, и от одного вида знакомой гряды в голове сразу сложилась неприятная цепочка. Именно с этой стороны когда-то нашли следы Некроса. Именно отсюда потом пошла нежить к восточной ноде. И чем дальше они сейчас заходили, тем меньше это было похоже на обычную вылазку в новый кусок леса.

Саша присел на корточки, провёл ладонью по мокрой земле и посмотрел сначала прямо на восток, потом севернее.

Если идти дальше прямо, рано или поздно они упрются в склон. Это было почти очевидно. А до того вполне могли наткнуться на что-нибудь, к чему подходить в лоб совсем не хотелось. Зато если брать севернее, туда, где холмы поднимались выше и тянулись дальше, между этой возвышенностью и горами должна была открыться долина. С высоты можно было попробовать разглядеть, есть ли там следы, чёрные участки, мобы, проход, что угодно. Хоть какая-то картина, вместо того чтобы просто тащиться наугад и надеяться, что не вляпаются первыми.

— Если прямо пойдём, — сказал он, — упрёмся или в гору, или в неприятности раньше горы.

Илья тоже присел, щурясь сквозь дождевую муть на рельеф впереди.

— А если севернее, то можно выйти выше и посмотреть вниз. Там между горами и этим хребтом по идее должна быть долина.

Даня переступил с ноги на ногу.

— И если Некрос где-то там шевелится, сверху шансов увидеть больше.

— Именно, — сказал Саша.

Илья ещё раз глянул на восток, потом на север.

— Мне такой вариант нравится больше.

— Значит, север, — подвёл Саша. — Идём туда, поднимаемся выше и смотрим, что интересного внизу есть.

Они свернули севернее.

Подъём оказался длинным и не очень приятным. На первый взгляд холмы выглядели мягкими, удобными, но под мокрой травой часто скрывался камень, нога съезжала, земля под сапогами тянулась вниз. Идти приходилось внимательнее, чем раньше, не только из-за возможной опасности, но и просто чтобы не навернуться.

Чем выше они поднимались, тем сильнее открывалась местность. Деревья оставались ниже, долина между горами и этой грядой проступала всё отчётливее, пока ещё кусками, но уже достаточно, чтобы стало ясно, они сделали правильный выбор. Если тут и был шанс что-то заметить, то именно отсюда.

Саша поднялся на очередной гребень, остановился, чувствуя, как мелкий дождь ползёт по лицу, и посмотрел вперёд.

— Вот теперь, — сказал он тихо, — начинается уже что-то интересное.

И по тому, как замолчали рядом Даня с Ильёй, было понятно, они подумали о том же самом.

Северная гряда вывела их выше, чем Саша ожидал.

Сначала казалось, что они просто поднимаются ещё на один холм, потом ещё на один, но чем дальше шли, тем заметнее менялась сама местность. Лес редел, деревья становились ниже, а дальше уже виднелась долина. До хорошего обзора оставалось не так много, и именно в этот момент они наткнулись на стоянку.

Сначала Саша увидел не дома, а острые линии.

Что-то слишком ровное для дикого места, слишком собранное. Потом, когда они подошли ближе, стало понятно, это небольшой лагерь или деревня, сейчас уже не скажешь. Плотно стоявшие хижины, невысокий частокол, несколько навесов, вытоптанная земля, общий костровой круг. Всё выглядело так, будто здесь ещё недавно жили, но сейчас место пустовало.

Саша присел за камнем, вгляделся внимательнее. Ни движения, ни голосов, ни даже самой мелкой суеты, которая обычно есть в любом жилом месте. Нет привязанных зверей, нет дыма от очага, нет дозора. Только мокрые крыши, чёрная земля и тишина.

— Пусто, — пробормотал Илья.

— Слишком, — отозвался Даня.

Саша кивнул, не сводя глаз с лагеря. Тут не было следов недавней драки, не валялись тела, не торчали переломанные копья, не было той каши, которая остаётся после боя или панического бегства. Зато вся земля внутри стоянки была тёмной, почти чёрной. Не просто сырая после дождя, а будто чем-то пропитанная. Такой цвет они уже видели раньше, там, где проходил Некрос.

— Тут точно был Некрос — тихо сказал Саша.

— А где все? — спросил Илья. — Сожрали? Увели? Сами ушли?

— Вот это и узнаем, — ответил Саша.

Лагерь обходили долго.

Сначала по внешнему кругу, потом ещё раз, уже ближе. Илья искал признаки тайников, следов, лазов. Даня больше смотрел на проходы и то, откуда на них могли бы выйти, если место только кажется брошенным. Саша цеплял взглядом детали и пробовал через Эмпатию поймать хоть что-то живое, страх, злость, остаточный фон присутствия. В ответ только глухое ощущение, что место давно выпотрошено, как если бы отсюда ушли все разом

Хижины стояли плотно, строили их на скорую руку, из дерева, глины и того, что нашлось рядом. В одной валялись остатки тряпья, в другой перевёрнутая посуда и какие-то кости, уже старые, не те, что в донжоне. В третьей вообще не было ничего, кроме чёрного пола и запаха сырости. Саша всё больше ловил себя на мысли, что лагерь бросили не в панике, а просто в один день ушли, будто по команде. И вот это пугало сильнее.

— Жили тут явно не бедно, — сказал Илья, выглядывая из очередной хижины. — Но и не по-людски. Место есть, вещей почти нет, следов нормальных нет, как будто собрали нужное и пошли дальше, а что не нужно — бросили.

.Саша в это время стоял у самой большой хижины.

Её и раньше было видно даже снаружи. Чуть шире, крыша выше, вход укреплён лучше остальных. Логично, если в лагере и был кто-то главный, жил он тут.

Внутри оказалось пусто почти так же, как и везде. Но именно это “почти” зацепило Илью. Он прошёл вдоль стены, остановился у потёртого куска грубой ткани на полу и вдруг присел.

— А ну-ка...

Даня подошёл первым.

— Чего нашёл?

— Пока не знаю.

Илья откинул край этой тряпки, похожей на грубый ковёр или шкуру, и под ней обнаружился люк. Деревянный, вбитый в пол, с железной петлёй и простым, но добротным замком.

Даня уже открыл рот, собираясь сказать что-то про “сейчас выломаем”, но Илья вскинул ладонь.

— Не трогай.

— Почему?

— Потому что я сам.

Саша посмотрел на него внимательнее.

— В смысле?

Илья чуть сморщился, будто уже заранее ждал, что сейчас начнут ржать.

— Навык у меня есть. Вскрытие замков.

На секунду в хижине повисла тишина.

Потом Даня выдал:

— Ты издеваешься?

— Нет.

— И ты молчал?

— А надобности не было, — буркнул Илья. — До вчерашнего дня замков рядом как-то не попадалось.

Саша скрестил руки на груди.

— И когда ты его получил?

— Когда пытался с сундуками возиться, который притащили из шахты, — Илья уже доставал свой нож и что-то тонкое из подсумка. — Система предложила, я взял. Сами сундуки я, как вы заметили, не вскрыл, зато навык с тех пор погонял немного на них. Он пятнадцатого уровня уже.

Даня медленно покачал головой.

— Ты охренел, Илья.

— Почему сразу охренел?

— Потому что мы с тобой в лесу, в руинах, с Некросом под боком, а ты между делом сообщаешь, что у тебя, оказывается, карманный вор внутри открылся.

Илья фыркнул, но замком уже занялся всерьёз. Работал быстро и уверенно. Саша присел рядом.

— Что ещё забыл рассказать?

Илья на секунду задумался, потом неохотно признался:

— Обнаружение ловушек еще есть.

— Ещё лучше, — пробормотал Даня.

— Да не смотри так, — Илья даже не поднял головы. — Он пятого уровня всего. Где его применять, я пока и сам не очень понимаю.

— А говорить о таком надо сразу, — сказал Саша.

Тон у него был скорее шуточный, чем злой, но смысл оставался тем же. В группе такие вещи лучше знать заранее.

— Да понял я, — проворчал Илья, ковыряя замок. — Буду чаще докладывать о своих внезапных талантах, раз начальство требует.

— Вот и молодец, — сказал Даня. — А теперь открывай уже, пока я сам не начал тебя вскрывать.

Замок щёлкнул почти сразу после этого. Илья довольно выдохнул, поднял крышку люка и сунул руку внутрь.

— Так, — сказал он. — Тут что-то есть.

Первым на свет вышли зелья. Небольшие флаконы, аккуратно уложенные в нише. Три с красноватым оттенком, три с холодным голубым, три ещё другие.

— Средние, — сказал Саша, глянув на них. — Жизнь, мана, выносливость.

— Уже неплохо, — Даня кивнул.

Разделили их быстро. Следом Илья вытащил сначала ботинки, потом кожаный нагрудник. Оба предмета были явно парными, из одного набора, и оба выглядели намного приличнее обычной походной снаряги, так, как должны выглядеть вещи, у которых всё сделано ради пользы.

Система подтвердила догадку

Ботинки комплекта «Бесшумный вор» Редкий Масштабируемый предмет

Кожаный нагрудник комплекта «Бесшумный вор» Редкий Масштабируемый предмет

Илья присвистнул.

— Интересненько

Саша быстро пробежал описание глазами. Обе вещи действительно были из одного комплекта. Требования смешные, всего десятый уровень. Для Ильи — это подарок. По эффектам всё тоже выходило очень вкусно: каждый предмет заметно снижал шум при движении и отдельно резал урон от колющего и режущего оружия.

— Забирай, — сказал Саша сразу.

— Даже не обсуждается, — поддержал Даня.

Илья и не пытался спорить. Такой комплект буквально сам ложился под него. Плюс предметы были масштабируемыми, а это уже звучало совсем интересно. Росли вместе с владельцем, подстраивались или усиливались по мере развития. Пока неясно как именно они масштабируются и что улучшают, но уже само по себе это было круто.

— В общей сложности должно быть четыре части, — сказал Илья, дочитав. — Если собрать всё, откроется ещё свойство.

— Потом разберёмся, — ответил Саша. — Пока хотя бы эти не потеряй.

Последним из тайника Илья достал перчатки.

На вид простые, тёмные, без лишнего украшательства, но как только Саша взял их в руки, система почти сразу среагировала.

Перчатки менталиста Редкий

Он замер.

— Чего там? — спросил Даня.

Саша дочитал молча до конца и только потом выдохнул:

— В них можно встроить один навык магии ментала. Перчатки дадут ему плюс пятьдесят уровней.

Илья вскинул брови.

— Сколько?

— Пятьдесят.

На этот раз даже Даня ничего не сказал пару секунд. Потом медленно присвистнул.

— Офигеть подарочек.

Саша кивнул, но радость смешивалась с очень странным ощущением. Перчатки будто лежали здесь специально под него.

— Странно, — сказал он.

— Что? — спросил Илья.

— Ботинки и нагрудник тебе. Перчатки мне. Зелья нам всем. Как будто кто-то раскладывал тайник под конкретную группу.

— Или система решила, что мы молодцы, — пожал плечом Илья.

— Ага, — сказал Саша. — И очень точечно решила.

В голове сразу всплыл Каменев и тот жезл, который ему выпал после каменного оврага где собирались гнолы. Тогда это казалось просто удачным лутом. Сейчас уже не очень. Слишком уж многое начинало складываться так, будто система не просто разбрасывает награды вслепую, а иногда подталкивает их ровно туда, где лежат вещи под нужных людей.

Они быстро обсудили это прямо в хижине, вполголоса, но долго не мусолили. Здесь было слишком сыро, слишком пусто, и слишком отчётливо ощущалось, что задерживаться в лагере, через который уже проходил Некрос, глупо.

На дне тайника оставалась ещё горсть золотых монет.

Илья высыпал их на ладонь, потом обратно.

— Может, в Империи пригодятся, — сказал Саша.

— Если нас туда когда-нибудь занесет, — заметил Даня.

Когда люк закрыли и ещё раз обвели взглядом хижину, стало ясно, что больше тут ловить нечего. Полезное они уже взяли. Ответов лагерь всё равно не дал. Чья это стоянка была раньше, кто отсюда ушёл, что с ними сделал Некрос так и не понятно.

Саша поднялся первым.

— Пошли дальше. Раз уж сюда дотянулись, пойдем выше.

Илья уже натягивал новые ботинки прямо на месте. Саша сунул перчатки в мешок, ещё раз оглянулся на пустой лагерь и первым вышел наружу. Им оставалось только одно, забраться выше и понять, зачем вообще Некросу понадобился этот участок.

Чем дальше они шли на север, тем выше поднималась земля. Сначала это чувствовалось только в ногах. Потом лес и вовсе начал оставаться ниже. Стволы всё чаще уходили вниз по склону, а впереди тянулись только трава, каменные россыпи и редкие кусты, за которые уже не спрячешься толком, если что.

Шли молча.

После тайника разговор как-то сам собой сдулся. Илья время от времени всё же косился на новые ботинки и нагрудник, будто до конца ещё не верил, что это теперь его. Даня один раз попросил дать посмотреть перчатки, подержал их в руках, повертел и вернул без шуток. Даже он понимал, что вещь слишком странная для обычного лута.

Саша тоже думал о них, но уже без жадного восторга. Перчатки менталиста лежали в мешке и будто тянули внимание сами к себе. Пятьдесят уровней к одному навыку — это слишком много, чтобы относиться к такой находке спокойно. Но решать сейчас, что именно в них встраивать, он не хотел. Сначала хотелось просто понять, куда они вообще забрались и зачем здесь стоял тот лагерь.

Через полтора часа хода ответ пришёл сам. Они выбрались на очередной гребень, выше предыдущих, и Саша, шагнув к краю, сначала даже не понял, на что смотрит. Внизу лежала долина.

Широкая, с редкими деревьями, местами совсем голая, местами поросшая серой травой. Прямо перед ними тянулись горы, там, где была шахта и обнаруженный арсенал в ней. Справа уходили назад холмы, по которым они только что поднялись. А между этим всем, ближе к горам, двигалось огромное чёрное пятно.

Саша застыл, вглядываясь. Сначала мозг пытался упростить картину, тень от облака, выжженный участок, стадо, всё что угодно, лишь бы не то, о чём подумалось сразу. Но пятно шло. Медленно, тяжело, плотной массой, с севера на юг. И чем дольше он смотрел, тем яснее становилось: это не одно пятно.

Дальше, в глубине долины, виднелось ещё одно. Потом ещё. И каждое следующее было крупнее предыдущего.

— Твою мать, — очень тихо сказал Илья.

Даня уже стоял рядом, щурился, пытаясь глазами дотянуться через дождевую муть и расстояние.

— Это они? — спросил он, хотя и сам, похоже, уже знал ответ.

Саша не ответил сразу.

Он всматривался до боли в глазах, пока отдельные куски картины наконец не начали складываться. Это были не тени. Не стада. Не странный рельеф.

Это шла армия.

С такого расстояния не видно было отдельных костяков, щитов, копий или телег, но сама масса двигалась и спутать с чем-то другим было сложно. Чёрные потоки стягивались с севера и шли южнее, к тому месту, где находилась шахта.

— Они к шахте идут, — сказал Саша.

Илья резко повернул голову.

— Уверен?

— Смотри сам. Южнее, туда где мы нашли проход в шахту.

Даня выругался уже вслух. Это было самое плохое в увиденном. Даже не сам размер, а направление.

Если бы вся эта дрянь шла куда-то в сторону, на север, на запад, хоть в чёртову пропасть, можно было бы ещё на секунду сделать вид, что это чужая беда, но они двигались туда, откуда до восточной ноды рукой подать. Тогда хватило стены, людей и удачи. Теперь же внизу ползло что-то совсем другого масштаба.

Саша присел, упёр локоть в колено и продолжил смотреть.

Сердце не колотилось, истерики внутри не было. Даже наоборот всё будто стало очень ровным. В такие моменты мозг либо срывается, либо начинает работать холодно. Его сейчас увело во второе. Сколько их? Не посчитать. Слишком далеко и слишком широкая масса.

— Если они уже туда тянутся, — сказал Илья, — значит, скорее всего ударят по восточной ещё раз. Тем более они прекрасно знают где находится наша база.

— Или пойдут через шахту, — отозвался Даня. — Если она им нужна.

Саша кивнул.

Вот это тоже было важно. Шахта, всё снова утыкалось в неё. Сначала лейтенант, рыцари смерти, скелеты и рабочие. Теперь целая армада, которая тянется туда же. Значит, либо шахта им нужна сама по себе, либо под ней есть что-то ещё, чего люди пока не видяти не знают.

— Что делаем? — спросил Даня.

Вопрос был почти лишним.

Саша всё же заставил себя ещё раз пробежать взглядом по долине, будто надеялся увидеть в этой картине хоть одну причину остаться подольше. Не было её. Ни одной.

— Уходим, — сказал он. — Сейчас.

Илья даже не спорил. Это уже говорило о многом.

— Обратно тем же путём?

— Да. Надо как можно быстрее добраться до Серова

Даня в последний раз глянул вниз и сжал челюсть. Саша поднялся первым. Отходить начали сразу.

Сначала тем же осторожным шагом, просто потому что наверху всё ещё было открыто, потом быстрее. Саша оглянулся только один раз, когда они спустились чуть ниже. Никто из них троих больше не говорил о пустой деревне или как странно система раздаёт лут. Сейчас значение имело только одно. Добраться обратно и успеть рассказать.

Глава 21. Есть ли время?

До лагеря они дошли уже затемно.

Последний участок Саша помнил плохо, кусками. Мокрая трава под ногами, чёрные стволы по краям тропы, Илья впереди что-то тихо сказал, Даня в ответ выругался, потом снова молчание. После долины с армией нежити всё остальное будто отодвинулось на второй план. В голове держалась одна мысль, успеть дойти и вывалить это Серову, пока увиденное ещё не начало казаться бредом от усталости. Дальше всё закрутилось быстро.

Их даже толком не отпустили перевести дух. Серов выслушал доклад сразу, без длинного разбора. Вопросов задал немного, только самые нужные, где именно видели, в каком направлении шли массы, сколько примерно времени было между первыми и дальними пятнами, насколько близко всё это к шахте и насколько быстро оно, по ощущениям, ползёт.

Потом он несколько секунд молчал, глядя не на них, а в стол, будто в голове уже двигал шахматы на фигурной доске. Когда поднял глаза, решение у него было готово.

Все силы нужно направить на укрепление восточной ноды.

Все имеющиеся у нас повозки с юга должны везти только камень на восток, обратно пустые, что бы быстрее добирались. С главной базы нужны люди, инструмент, вода, еда, всё, что можно гнать без остановки. Разведку, обычные выходы, дальний кач, привычные рейды — остановить. Пока орда не дошла, у них был только один реальный шанс, сделать восточную ноду такой, чтобы она пережила удар.

А потом, если стена будет готова и если будет время, тогда соберут большой рейд на болота. Логика в этом была жёсткая, но простая.

Без болотной ноды людей не хватит. Если забрать её до прихода Некроса, можно ввести ещё людей через главный портал, а люди сейчас нужны любые, даже совсем сырые. Не для того, чтобы ставить их против рыцарей смерти или в лоб против костяной массы, а чтобы носить воду, копать, держать строй там, где опытные заняты на стене, освобождать руки тем, кто действительно может изменить бой. Эту мысль Серов потом повторил ещё дважды, уже на общем сборе для старших.

— Болота нам нужны не для удобства, — сказал он тогда, глядя на карту. — Болота нам нужны, чтобы к осаде больше людей было. Не дожмём их сейчас, потом уже будет не до них.

После этого он перевёл взгляд на Сашу и Андрея Петровича.

— Вы двое, идите к имперцу. Объясните коротко и без лишних танцев, что мы увидели. Если он может вытащить из своей Империи хоть кого-то полезного, пусть шевелится прямо сейчас.

Шли к дипломатическому тенту молча.

Имперский дипломат встретил без важного лица и без той манеры держаться, какая была у прошлого. Молодой, одежда чистая, но уже не новая, на столе свёртки с бумагами, какие-то записи, кружка с остывшим отваром. Вид у него был человека, который ещё утром надеялся заниматься торговлей и осторожными переговорами, а теперь внезапно понял, что сидит слишком близко к месту, где скоро станет очень плохо.

Андрей Петрович начал сам. Говорил ровно, без нажима в голосе, но так, что не услышать смысл было невозможно. Рассказал про увиденную армию, про направление движения, про шахту, про восточную ноду и про то, что времени мало. Имперец слушал внимательно, пальцы один раз дрогнули на краю стола, потом он убрал руку себе на колено, чтобы это не так бросалось в глаза.

Когда Петрович закончил, дипломат не стал тянуть паузу для вида.

— Я не могу обещать, что крепость даст вам воинов, — сказал он честно. — Но я могу добраться до ближайшей и передать всё, что вы сказали. Если командир решит, что помощь вам выгодна Империи, он пошлёт людей.

Саша слушал не столько слова, сколько то, что шло под ними.

Страха у дипломата хватало, не за лагерь, скорее за себя и за провал поручения, но явной лжи не было. Не юлил, не пытался прикрыться красивыми формулировками, не изображал, будто у него есть власть приказать гарнизону. И это, как ни странно, сейчас устраивало больше, чем любая пустая бравада.

Андрей Петрович кивнул.

— Тогда уходите как можно быстрее. Пока дороги ещё не отрезаны и пока вас не придётся вытаскивать отсюда.

На этом разговор закончился.

Дипломата действительно выпроводили из лагеря быстро. Лишний человек здесь сейчас никому не был нужен, особенно такой, которого в случае удара ещё пришлось бы прикрывать. После этого база словно сорвалась с цепи. Не в смысле паники, скорее наоборот. Всё стало слишком собранным.

Повозки с рассвета и до темноты шли одним и тем же маршрутом, юг — главная — восток. На южной ноде били камень, на главной перегружали, на восточной укладывали уже без пауз, как будто хотели успеть за несколько дней прожить целый месяц работы.

В восточной ноде стена менялась на глазах. Железная хвоя, которая раньше сама по себе уже смотрелась серьёзно, теперь пряталась под камнем, как под новой кожей. Камень клали сверху, поднимали выше, утолщали, делали основание шире, усиливали башни и ворота.

Их троицу в эту бесконечную мясорубку “принеси-подай-потащи” почти не ставили. Пользы от них в другом было больше. Пока основная масса людей таскала, рубила и строила, Сашу, Даню и Илью пару раз отправляли снова в сторону болот, просто проверить подходы, посмотреть, не изменилось ли что-то у ссархов, не вылезло ли чего нового, не вскрылась ли удобная тропа, по которой потом можно будет быстро вести большой рейд. Ничего особенного они не нашли.

Болота оставались болотами, вязкими, сырыми, с редкими выжженными кусками леса и тем неприятным чувством, что за туманом и корягами всё равно кто-то сидит и просто ждёт. Пару раз они натыкались на старые следы, один раз Илья заметил свежий срез на дереве и долго ворчал, что ссархи, похоже, тоже не сидят без дела. Но ничего такого, после чего пришлось бы срочно отменять будущее наступление, они не принесли, наверное еще и потому что особо глубоко они не лезли.

Возвращаясь с одной из таких вылазок, уже ближе к вечеру, когда все трое шли вдоль кромки леса к главной ноде, Даня вдруг сказал, не глядя ни на кого:

— Мне уже поперёк горла эти чужие решения.

Илья покосился на него.

— Только дошло?

— Да давно дошло, — буркнул Даня. — Просто сейчас особенно. Сначала восток, потом шахта, потом опять восток, теперь болота по команде. Живём так, будто сами ничего не решаем.

Саша хотел было отмахнуться, но не стал. Потому что Даня попал в самую точку.

Система будто всё время толкала их в сторону чего-то другого. Вылазки дальше, странствия, риск, новые места, неожиданный лут, редкие навыки, быстрый рост — всё это они получали там, где отрывались от общего строя и лезли чуть дальше, чем им разрешали. А реальность каждый раз заталкивала обратно в чужой ритм, в общий лагерь, в команды, в необходимость сначала спасти всех, а потом уже думать, что лично тебе интересно.

Они замолчали.

И в этом молчании было больше правды, чем в любой красивой речи про свободу и свой путь.

Пока у лагеря ещё оставалось время, они жили не так, как хотели бы, а так, как было нужно. И спорить с этим сейчас было бы просто глупо.

Через три дня восточную ноду уже трудно было узнать.

Саша увидел это ещё издали, когда они с Даней и Ильёй вышли из леса к дороге, ведущей к воротам. Раньше она смотрелась как крепкий, злой, но всё-таки наскоро собранный рубеж. Теперь в ней появилась тяжесть. Камень, уложенный поверх железной хвои, изменил всё сразу, и цвет, и высоту, и даже то чувство, с которым на неё смотришь. Стена уже не просила: удержите меня. Она будто сама говорила: попробуй подойди.

По верху ходили люди, кричали друг другу, передавали ведра, где-то стучали молотки, где-то скрипели блоки, поднимая очередной тяжелый кусок наверх. У ворот ругались двое, один тянул лошадь в сторону, второй доказывал, что если сейчас не разгрузить телегу, она тут и врастёт в землю до следующей весны. От мокрого камня тянуло холодом, от людей потом, от кухни дымом и чем-то горячим, и всё это вместе почему-то успокаивало сильнее любых речей.

— Вот это уже дом, — сказал Даня, остановившись рядом.

Он сказал без шутки, без обычного бурчания, просто посмотрел вверх и кивнул сам себе.

Илья вытер мокрую чёлку со лба, тоже прищурился.

— Да, теперь её с разбега не сломаешь. Придётся потрудиться.

— Ты кому это сейчас? — спросил Саша.

— Всем, кто вдруг захочет сюда без приглашения.

На восточной ноде вообще за эти дни всё стало плотнее. Не только стена, но и Люди, Пространство. Южная нода успела взять второй уровень, восточная - третий, через главный портал протолкнули ещё двести человек, и теперь всё вокруг будто раздвинулось и тут же снова стало тесным. Землян уже было около семисот, и цифра эта перестала быть цифрой. Она превратилась в лица, в мокрые плащи на верёвках, в очередь за горячей похлёбкой, в споры у складов, в сотни шагов, в быстрые руки, в усталые плечи, в людей.

Новенькие были слабыми, сырыми, нелепыми на общем фоне, это бросалось в глаза сразу. Кто-то ещё неправильно держал копьё, кто-то смотрел на стену так, будто не верил, что ее построили те, кто сейчас тут находятся. Но даже такие были нужны до боли. Кто-то таскал воду, кто-то разгружал телеги, кто-то учился готовить стрелы, кто-то убирал мусор из-под ног у строителей, и именно из таких мелочей вдруг складывалась вещь, без которой никакая крепость не держится – это ощущение, что людей много. Что если один упадёт, на его место не надо гнать кого-то с другого конца крепости.

На совещания, куда Сашу теперь звали уже всегда, он приходил с одной и той же сухой усталостью на лице и с тем видом, будто спать перестал где-то неделю назад, а потом просто махнул рукой и решил, что переживёт без этой роскоши ещё немного. На карте у него уже не было стрелок. Только направления, цифры, сроки и злость.

На одном из таких сборов, уже когда по востоку стало ясно, что стену они действительно успевают довести до ума, он ткнул пальцем в болота.

— Пока орда не дошла, работаем на опережение, — сказал он. — Если сейчас сидеть на месте, потом сами себя за это сожрём.

Под тентом в тот момент стояли Кира, Кондратьев, Алексей, Андрей Петрович, пара старших, Саша и ещё двое, кого тянули на управление снабжением. Все были уставшими, все понимали, о чём речь, и поэтому никто не тратил время на то, чтобы сделать вид, будто идея неожиданная.

Кира провела пальцем по западной стороне карты.

— Мелкими группами мы туда уже находились. Дальше будет то же самое. Если бить, то сразу глубоко.

Кондратьев кивнул почти одновременно с ней.

— До центра ноды продвинуться. Встать кольцом, не расползаться, не гнаться за каждым скрытником в кусты. Вырезаем главного, держим точку, дальше добиваем остатки.

Он говорил ровно, но в голосе у него уже слышалась та тяжесть, которая появляется, когда человек мысленно давно пошёл в бой и теперь просто объясняет остальным, как будет.

Саша молчал и слушал. План был опасный, наглый, зато внятный. Не играть с ссарха́ми в их любимую охоту по болотным карманам, не тратить недели на то, чтобы по одному выжигать тех, кто умеет исчезать в тумане и бить из-под корней, а навалиться сразу всей массой, продавить к центру, закрепиться и заставить их драться на чужих правилах.

Серов, будто чувствуя, куда у всех мысли идут, добавил:

— Не менее Пятиста человек. Меньше не вижу смысла, — сказал Серов. — Перевес у нас есть. По старым данным у ссархов в общей сложности было триста, максимум триста пятьдесят. Даже если они подросли, массой мы их придавим. Не придавим сейчас, то потом уже будет поздно.

Андрей Петрович тихо постучал ногтем по краю доски.

— А если на бумаге всё выглядит лучше, чем в реальности будет на болоте?

Серов поднял на него глаза.

— Тогда вернёмся и будем решать уже на ходу. Но болота всё равно надо брать. Новая нода - это люди. Люди - это шанс пережить осаду.

Спорить дальше никто не стал. Командование рейдом отдали Кондратьеву.

Кира шла одной из главных ударных фигур, Алексей тоже, магов набирали щедро, стрелков брали много, ближников ещё больше. Лагерь новость встретил так, будто им уже пообещали половину победы сразу. Люди оживились, западная нода сидела в голове у всех слишком давно, и теперь сама мысль, что ее наконец-то будут не кусать по краям, а ломать в полный рост, действовала почти как вино.

Троица продолжала бегать на болота. На одной из таких вылазок Чувство опасности сработало так резко, что Саша даже не успел понять, откуда именно ударило.. Он рванулся в сторону, Даня по инерции тоже, и через миг в ствол дерева за их спинами влетело короткое копьё.

— Сволочи, — выдохнул Илья, уже натягивая лук.

Ответа не было. Только зыбь по камышу и тишина, от которой сразу захотелось бить туда огнём, чем угодно, лишь бы не оставлять это как есть. Именно за такие штуки Саша и продолжал упрямо качать навык. И именно поэтому в какой-то момент перестал тянуть с перчатками.

Перчатки менталиста лежали у него в мешке уже несколько дней, и всё это время он возвращался к одной и той же мысли. Какой навык в них вложить. Ошибиться с таким предметом было обидно до зубовного скрежета. Слишком редкая вещь, слишком серьёзная прибавка. Пятьдесят уровней. Целая пропасть.

Сначала он думал об Эмпатии. Потом о чувстве опасности, затем снова возвращался к Ментальному импульсу. И всякий раз всё упиралось в один и тот же простой вывод, именно этот навык уже не раз вытаскивал им жизнь, а против сильных противников всё ещё срабатывал хуже, чем хотелось.

Во время короткого привала сел на сухой корень, вытащил перчатки, надел их, открыл интерфейс и некоторое время просто смотрел на строчку, словно надеялся, что от этого выбор станет легче.Тогда он встроил туда Ментальный импульс. Когда он поднял голову, Даня уже смотрел на него слишком внимательно.

— Ну?

Саша несколько секунд ничего не говорил, просто переваривал сам факт. Потом выдохнул и усмехнулся уголком рта.

— Ментальный импульс.

Илья сразу оживился.

— Сколько теперь?

— Семьдесят восьмой.

Даня присвистнул, но тихо, почти без веселья.

— Вот это уже разговор.

— Я поэтому и тянул, — сказал Саша. — Слишком жирная штука, чтобы вслепую пихать.

— И правильно, — кивнул Даня. — Ты бы потом сам себя сожрал, если бы вкинул что-то просто “потому что интересно”.

Илья откинулся назад, глянул в серое небо через ветки.

— Значит, теперь если кто-то снова полезет к нам слишком сильный, ты ему будешь в мозг отключать бревном.

Саша усмехнулся, но отвечать не стал. Мысль была близкая к правде, и от этого становилось даже слегка не по себе. К вечеру третьего дня, уже перед самым рейдом, он открыл интерфейс ещё раз.

Перед глазами всплыло привычное окно.

Отмеченный Саша Александров Уровень: 31

Сила: 5 Выносливость: 10 Ловкость: 14 Интеллект: 18 Удача: 3

Навыки: Эмпатия — 31 ур. Владение кинжалом — 25 ур. Оценка сущности — 1 ур. Аура превосходства — 2 ур. Чувство опасности — 28 ур. Ментальный импульс — 78 ур. Лингвистика — 27 ур. Скрытность — 24 ур.

Нераспределённые очки навыков: 17

Снаряжение: Кольцо выжившего Ядовитые кинжалы теневика Перчатки менталиста

Он задержал взгляд на экипировке дольше, чем на уровне.

За последнее время и правда многое изменилось. Уже не тот парень с выданным кинжалом и голой надеждой на ментал. Перчатки, кольцо, трофейные клинки, навыки, которые реально работали, а не просто висели строчками. И всё равно внутри не становилось легче. Потому что чем больше становилось у него самого, тем больше начинало требовать всё вокруг.

На соседнее бревно тяжело опустился Даня. Броня на нём уже сидела как вторая кожа. Гномий комплект давно перестал выглядеть чем-то чужим или трофейным, теперь он просто был Даней, его тяжёлым шагом, его щитом, его привычкой сначала встать между опасностью и своим, а потом уже думать.

— Смотришь? — спросил он.

— Угу.

— У меня тридцать первый. У Ильи двадцать шестой. Он теперь ходит как человек, которого вот-вот начнут уважать.

— Я всё слышу, — донеслось сбоку.

Илья подошёл, уже в своём новом нагруднике и ботинках, и сел рядом, вытянув ноги. С обновлённым комплектом он двигался ещё тише, и даже сейчас, когда Саша видел его в упор, эта разница бросалась в глаза. Лёгкий, собранный, чуть злее обычного. Отставание по уровням его всё ещё бесило, но теперь хотя бы не грызло так открыто.

Несколько секунд все трое просто сидели и слушали.

— Всё слишком ровно как-то идет, — сказал Илья наконец.

Даня повернул к нему голову.

— Ты про что именно?

— Про всё вместе. Стена готова, людей до хрена. Все уже мысленно болота победили, новую ноду открыли, новичков завели, осаду пережили. Меня вот это и бесит.

Саша посмотрел на него и медленно кивнул.

Не страх перед завтрашним боем, не болота, не ссархи даже. А вот эта слишком удобная уверенность, которая поползла по лагерю, будто дело уже решено, осталось только дойти и расписаться.

Он закрыл интерфейс, убрал руку с колена и поднялся первым.

— Ладно, — сказал он. — Завтра посмотрим, кто там что уже поделил.

Глава 22. На чужих условиях

К окраине болот рейд вышел уже растянутой живой лентой.

Саша, когда оглянулся назад с очередного сухого островка, не сразу увидел конец колонны. Люди шли между выжженными полосами, по настилам, по кочкам, по чёрной грязи. Пятьсот человек в болоте - это не быстрый клинок, а тяжёлый молот. И всё же продвигались они лучше, чем в прошлые разы.

Выжженные участки помогали. Там, где раньше стояла стеной сырая чаща, теперь оставались тёмные стволы, пепел, подгоревшие корни и полосы относительно чистой земли. Не везде, конечно. Болото всё равно оставалось болотом, с вонью тины, с прячущейся под ряской водой, с вязкой грязью, которая норовила оставить сапог себе. Но теперь хотя бы были коридоры, по которым можно было вести большую массу людей без того, чтобы каждый десятый шаг превращался в отдельную проблему.

Кондратьев это понимал лучше всех. Он не давал колонне вязнуть ни на секунду. Где можно ускориться - ускорял. Где нужно было втиснуться - втискивал. Где кто-то начинал оглядываться, задерживаться, ловить взглядом кусты и воду, Павел уже был рядом и толкал весь строй дальше.

— Не растягиваться. — Левее держаться. — Магов вперёд не выпихивать. — Быстрее, не на прогулке.

Он шёл впереди, как таран, тяжёлый, прямой, злой, и вся передняя часть рейда подстраивалась под его шаг сама собой.

Кира держалась чуть правее, работала своей манерой. Там, где из камыша или с чёрных кочек выскакивали слишком наглые ссархи, где метатель не успевал уйти назад, где в грязи мелькал быстрый силуэт и сразу пытался исчезнуть, она была раньше всех. Короткая вспышка движения, один удар, второй, и на месте, где секунду назад кто-то пытался испортить им темп, уже оставалось только тело или срезанная в тину кровь.

Саша шёл недалеко от Кондратьева. Аура превосходства ложилась на передний кусок рейда плотным куполом, усиливая тех, кто первым принимал любые проблемы. Радиус уже был хорошим, тридцать метров, и Саша чувствовал физически, как натянутую вокруг группу невидимую сеть. Люди в пределах действия навыка двигались увереннее, били сильнее.

Даня держался рядом, как и всегда, чуть сбоку, со щитом наготове и с тем спокойным выражением лица, которое у него появлялось перед хорошей дракой. Илья был ближе к Саше, но не лип, крутил головой, выбирал углы, иногда вскидывал арбалет или лук, если впереди мелькало что-то достойное болта.

— Пока как-то слишком легко, — сказал он вполголоса, переступая через толстый обгорелый корень.

Даня фыркнул.

— Не сглазь.

— Я не сглазить, я поделиться тревогой.

— Тревогой потом поделишься.

Саша ничего не сказал. Потому что пока Даня был прав. Всё шло почти по плану.

Ссархи отступали. Не разбегались совсем уж бессмысленно, но и серьёзный бой навязывать не пытались. Пару раз били издали, пробовали цеплять крайние участки колонны, один раз в левый фланг рванули сразу пятеро, но там их быстро смяли, двоих сожгли, ещё двоих добили в грязи, последний ушёл в туман так быстро, будто сам был частью болотного воздуха.

Именно это и создавало опасное ощущение силы. Когда пятьсот человек идут сквозь место, которое раньше сжирало малую группу одним неправильным шагом, когда маги работают не в панике, а размеренно, когда стрелки успевают выцеливать, когда впереди не каша, а уверенное продавливание, очень легко поверить, что всё рассчитано верно. Что числом они наконец продавят эту ноду ровно так, как задумали.

Саша ловил эти настроения даже без Эмпатии. Они шли по рядам сами собой. Кто-то усмехался, глядя, как очередного ссархского метателя вытаскивают из камыша за ногу. Кто-то уже бросал через плечо бодрые слова, мол, зря так долго тянули, надо было раньше заходить таким количеством. С этим ощущением Саша спорить пока не мог.

Даже местность, при всей своей подлости, сегодня будто не так яростно вставала поперёк. Болото хлюпало, затягивало, местами воняло так, что хотелось дышать через рот, но выжженные проходы и заранее выбранный маршрут делали своё дело. Большая масса людей двигалась медленно, очень медленно, но двигалась.

Один раз Кондратьев остановил переднюю часть буквально на полминуты, только чтобы перегруппировать магов и протащить через узкий участок двоих раненых, которым ссархские дротики пробили ноги.

— Не сбиваться, — сказал он тогда, разворачиваясь к ближайшим рядам. — Они только этого и ждут. Прошли узкое место и дальше двигаемся.

Кира в этот момент как раз вернулась, стряхивая с клинка тёмную болотную грязь вперемешку с кровью.

— Чисто пока, — сказала она. — Дальше кусты жиже, но пройти можно.

— Идем дальше, — отрезал Кондратьев.

Саша поймал себя на мысли, что уже не первый раз смотрит не под ноги, а вперёд, туда, где за обгорелыми деревьями и туманом должна была скрываться их цель. Центр ноды. Сердце болот. Точка, ради которой всё это и затевалось.

Новая нода значила слишком много, чтобы относиться к ней просто как к очередной победе на карте. Новые люди, новые возможности, новая глубина обороны, да и сама мысль, что у них будет ещё одна крепкая опора до прихода Некроса, грела слишком многих. Может, именно поэтому сегодня все и шли так жадно. Не просто зачищать опасный кусок мира, а выдирать себе время.

Впереди, за полосой обугленных кустов, снова мелькнуло движение. Трое ссархов. Копья, короткий рывок, попытка ударить по краю строя и сразу уйти. Обычная рабочая связка, если бы не одно “но”, они опять не пытались вцепиться в людей всерьёз. Укололи, отскочили, одного поймали стрелой, второй ушёл, третьего срезал маг огня, и всё. Ни попытки задержать, ни ощущения, что враг действительно хочет переломить продвижение здесь и сейчас.

Саша это отметил, но пока только краем сознания.

Сейчас сцена всё ещё была на стороне людей. Слишком большая масса, слишком уверенное движение вперёд. Болота наконец начали поддаваться, и даже он сам, при всём своём упрямом недоверии, чувствовал, как внутри медленно шевелится мысль: а вдруг на этот раз действительно все пройдет быстро и без потерей.

К полудню они зашли глубже, чем раньше доходили любые их группы. Впереди тянулся ещё один проход между низкими чёрными деревьями и островками воды, и рейд входил в него уже с тем настроением, которое бывает у людей, начинающих верить в свою силу.

Саше очень хотелось, чтобы эта вера оказалась заслуженной. Но пока он только шёл рядом с Даней и Ильёй, поддерживая ауру, смотрел вперёд и ждал, когда болото наконец покажет, за что его так долго боялись всерьёз.

Чем глубже они заходили, тем сильнее болото переставало быть просто болотом и начинало походить на чью-то продуманную территорию.

Сначала это не бросалось в глаза. Наоборот, всё складывалось в пользу людей. Там, где раньше малая группа ползла бы с оглядкой, теперь широкая масса проходила через выжженные проходы, ломала хлипкие заслоны, раздвигала страх одним своим присутствием. И всё же чем дальше, тем меньше Саше нравилось то, как легко им это даётся.

До той самой поляны, которую они когда-то видели с Кирой на разведке, добрались быстрее, чем он ожидал. Тогда место запомнилось живым: рабочие, низкоуровневые ссархи, суета, ощущение, что это задний двор большой, непонятной системы. Сейчас картина была другой.

Поляна никуда не делась. Широкий, неровный кусок твёрдой земли среди воды и сырого леса, только теперь здесь было меньше движения, чем должно было быть. Несколько ссархов мелькнули на дальнем краю и почти сразу ушли. Ещё двое выскочили слева, бросили по дротику и тоже отвалили, даже не пытаясь зацепиться за бой.

— Чего они жмутся? — пробормотал Даня, не сводя глаз с правого сектора. — Если бы хотели удержать поляну, уже бы вцепились.

— Может, не успели собраться, — сказал Илья, но сам прозвучал не очень уверенно.

Саша промолчал.

Слишком уж много ссархов за этот день выглядели так, будто главная их задача — мелькнуть перед глазами, обозначить присутствие и тут же уйти дальше. Не бежать в панике, нет. Именно отходить. Сбрасывать кожу, оставлять пустое пространство и манить вперёд.

Кондратьев таких вещей тоже не любил. До центра поляны он дошёл первым, быстро огляделся, поднял руку, и передний кусок рейда замер, а потом начал перестраиваться почти без слов, словно всё это уже не раз гоняли на полигоне.

— Круг, — бросил он коротко. — Ближники наружу, стрелки и маги внутрь. Не жмитесь. Прострел нужен.

Люди двинулись сразу. Саша видел, как это происходит слаженно, если не думать, что любая ошибка здесь обойдётся слишком дорого. Передний строй расходится, боковые сектора поджимаются, центр собирает магов и лучников, раненых утаскивают глубже, кто-то уже ставит щиты, кто-то расчищает грязь под ногами, чтобы не навернуться в самый неподходящий момент.

Кира была где-то на левом краю, двигалась быстро, без суеты, вычищая те дыры, которые могли дать врагу удобный вход. Алексей держал правую сторону, где вода подходила ближе и под ногами всё было хуже. Илья ушёл на внутреннюю дугу, откуда можно было стрелять поверх плеч, а Даня остался при Саше, как и всегда, будто между ними уже давно был молчаливый порядок, если начинается настоящая мясорубка, сначала щит, потом всё остальное.

Саша снова развернул ауру и почувствовал, как она накрыла ближайшие ряды. Сейчас это было особенно важно. Поляна снаружи выглядела неудобно пустой. С одной стороны, это было хорошо. Врага не видно, а это значит, можно перехватить дыхание, перегруппироваться, дотянуть хвост колонны, подтянуть магов, проверить, где кто встал. С другой стороны именно эта пустота и не давала Саше расслабиться. Слишком удобное место. Слишком ровно они сюда вышли. Слишком быстро ссархи освобождали путь.

Он медленно повернулся, оглядывая пространство по кругу.

Западнее болот становилось меньше. Это бросалось в глаза сразу. Чуть дальше от поляны уходила дорога, утоптанная полоса твёрдой земли, которая тянулась куда-то за редкие деревья и дальше терялась из виду.

Саша задержал взгляд на ней дольше, чем на всём остальном.

— Видишь? — тихо спросил Даня.

— Да.

— Мне она не нравится.

— Мне тоже.

По дороге ничего не шло, но само её наличие меняло картину. До этого болота ещё можно было воспринимать как просто тяжёлую, неудобную ноду с хитрым врагом. Теперь местность всё больше выглядела устроенной, со своими внутренними путями, узлами и привычным движением, которое люди просто не успели раньше засечь.

Саша прислушался к себе. Эмпатия, как назло, не давала ясной картинки, потому что вокруг было слишком много мелкого, тревожного, скользкого фона. Будто кто-то наблюдал, ждал и при этом сознательно не лез ближе. Чувство опасности работало иначе. Не дёргало, не било в висок, как в момент немедленной угрозы, а тянуло неприятной жилкой где-то под рёбрами, словно шептало, слишком удобно расположились, слишком мало крови для такого захода на чужую территорию.

Именно это Сашу и бесило больше всего. Если бы на них сейчас навалились толпой, было бы проще. Видишь врага — бьёшь. А тут поле боя будто само укладывалось под их план, и из-за этого план начинал казаться чужим.

— Пойду к Кондратьеву, — сказал Саша посмотрев на Даню.

Пробираться через весь строй было тяжело. Люди стояли плотно, кто-то шептался с магом рядом, кто-то пил воду прямо из фляги, не отрывая глаз от болота. В такой толпе хорошо чувствовалось одно, инерция у рейда огромная. Пятьсот человек уже здесь. Развернуть их просто потому, что тебе не нравится внутреннее ощущение - это надо иметь не только аргументы, но и железную уверенность, что ты сейчас не сорвёшь весь поход в пустоту.

Кондратьев стоял почти у самого западного края поляны, там, где круг смотрел на уходящую дорогу. Рядом с ним Кира и Алексей. У всех троих лица были похожи, сосредоточенные, злые, без лишнего движения.

Саша подошёл ближе и сказал сразу, без обходов:

— Мне это место не нравится.

Кондратьев даже не обернулся.

— Почему?

— Слишком легко сюда дошли. Они отходили как будто специально. Бьют слабо, только чтобы не дать расслабиться, но серьёзно не цепляются. И вот эта дорога...

Теперь Павел посмотрел на него.

— Что дорога?

— Как будто всё это вело именно сюда. Прямо в центр.

Кира молчала, но Саша видел, что она уже давно думает в ту же сторону.

— Хорошо. Тогда так. Самых крепких сюда, на западный сектор. Магов огня ближе к центру, чтобы достали по дороге, если оттуда что-то полезет. Лучникам не дёргаться, пока не увидят цель нормально. Остальным стоять и ждать.

Люди начали подтягиваться к западному краю достаточно быстро, чтобы любой внимательный враг понял, там теперь ждут основного удара. Даня, увидев жест Кондратьева, тоже перебрался ближе. Илья сменил позицию так, чтобы видеть дорогу под углом. Саша вернулся на своё место и снова накрыл ближайших аурой, уже чувствуя, как неприятная пустота вокруг начинает сгущаться.

Поле словно задержало дыхание.

Ссархи по кромке почти исчезли. Болото вокруг круга затихло так, будто всё живое на несколько секунд просто вжалось в грязь. Дорога на запад лежала перед ними пустая, тёмная, мокрая, и от одного взгляда на неё Саше становилось хуже. Он не знал, что именно сейчас придёт оттуда. Но уже не сомневался, что всё это время их вели сюда именно ради этого.

Первым Саша почувствовал не удар, а дрожь. Она пришла снизу, через грязь, через щиты, упёртые в землю, через колени и рёбра, будто кто-то очень далеко начал бить по сырому полу тяжёлым молотом. Сначала едва заметно. Потом сильнее. Потом так, что это уже нельзя было спутать ни с чем.

По западной дороге что-то шло сюда быстро.

— Есть движение, — крикнул кто-то с края.

Слова были лишними. Все и так уже смотрели туда.

Из серой пелены на дороге сначала проступили тёмные пятна, потом стало видно, что это не люди, не ссархи и не обычные болотные твари. Они неслись низко, тяжело, и каждая новая секунда добавляла им размер. Огромные туши, покрытые чёрной шерстью, с длинным рогом на морде и ещё парой толстых рогов, растущих из головы назад и вбок. Чем-то похожи на носорогов, только больше, шире, массивнее, и двигались с той скоростью, которую для такой массы мозг сначала отказывался принимать всерьёз.

— Щиты! — рявкнул Кондратьев.

Но рык его почти утонул в новом звуке.

Ссархи ударили из укрытий сразу со всех сторон.

Дротики, короткие копья, метательные кости, всё это полетело из камыша, из низких кустов и из тины, откуда раньше, казалось, никого и не было. Люди ответили не сразу, потому что не везде вообще было видно, куда бить. Где-то вспыхнул огонь, маги начали прочёсывать кромку вслепую, но дальние атаки ссархов уже находили цели. Один боец схватился за шею и осел на колени. Второй дёрнулся, когда дротик вошёл под мышку. Третий закричал, получив копьём в бедро, и тут же ещё два прилетели сверху.

Саша машинально держал ауру и видел, как круг ломается не из-за страха, а из-за слишком большого количества разных ударов сразу. Там, где люди ещё секунду назад стояли и ждали, теперь кто-то уходил в сторону от дороги, кто-то прикрывал раненого, кто-то рвался вперёд, пытаясь добраться до скрытых метателей, и всё это начинало разъезжаться.

А по дороге уже летели эти твари.

— В стороны! — заорал Даня, толкая плечом мечника рядом. — С пути уходи, мать твою!

Кондратьев, стоявший на западном секторе, среагировал быстрее всех. Он не стал изображать несокрушимую стену и принимать эту лавину в лоб. Просто рубанул рукой вниз, показывая разрыв, и сам первым ушёл с линии удара, утягивая за собой тех, кто не успевал соображать.

Саша рванул в сторону вместе с Даней. Илья где-то позади уже кричал лучникам, чтобы били в глаза и под передние ноги, но времени было слишком мало. Болотные тёмные носороги врезались в людей с такой силой, что воздух в груди у Саши просто вырубило звуком.

Первого человека насадило на рог и подняло в воздух, как тряпичную куклу. Второго туша просто смяла боком, и он исчез под копытами. Третий успел отскочить, но получил рогом в живот по касательной и улетел в грязь так далеко, будто его бросили рукой. За первым зверем шёл второй, потом третий, потом ещё, и вся западная сторона круга превратилась в мясорубку.

Некоторых носорогов всё же успели встретить. Где-то сбоку огненный шар ударил одному в морду, подпалил шерсть, тварь взревела, пошла боком и влетела в своих же ссархов у кромки. Один завалился на колени, когда под него подрубили переднюю ногу сразу с трёх сторон. Но остальных это почти не замедлило. Шкура у них была плотная, мокрая, толстая, клинки входили плохо, стрелы вязли, а если кто-то не успевал уйти с траектории, там уже ничего не помогало.

Дальние атаки ссархов не прекращались ни на секунду. Тех, кого носороги только роняли и калечили, добивали издалека. Копья били сверху, с боков, в разрывы между щитами, в спины тем, кто повернулся не туда. И вот тут круг окончательно треснул. Где-то люди ещё держались строем, где-то уже бились отдельными кучами, где-то орали, вытаскивая раненых, а где-то пытались просто понять, кто сейчас для них опаснее, зверь с рогами или ссарх в траве.

Кондратьев орал так, что голос его, казалось, пробивал даже этот грохот.

— Собраться! — Щиты сюда! — Не бегать по одному! — Магов в центр, быстро!

Он сам рубился уже вплотную. Секира у него вспыхнула, огонь по лезвию пошёл резко, и первый же носорог, которого он достал по шее, взвыл так, будто внутри него была не плоть, а смола. Алексей держал участок правее, там всё было совсем плохо, часть зверей снесла людей прямо в воду, и он буквально собирал их обратно щитом, закрывая дыру корпусом.

Кира мелькала рывками. Не бой, а постоянное гашение пожаров, там подрезала сухожилия теневику, тут влетела под нос зверю и ушла в сторону, там добила метателя, который слишком удачно лёг в камышах. На её участке хоть что-то ещё сохраняло форму только потому, что она не давала этим точкам расползтись окончательно.

Саша пытался работать менталом по тем, кого мог достать. Ментальный импульс теперь бил сильнее, это чувствовалось сразу. Одного из ссархов, выскочившего с коротким копьём из грязи, он буквально заморозил на месте, и Даня тут же срубил ему голову. Второго сбил в рывке, третьему сломал момент перед броском. Но против всей этой картины его навык был не решением, а упрямой попыткой выдрать кусок порядка из общей драки.

Илья работал из глубины. Саша видел его только вспышками, то стрела срывается с тетивы, то арбалетный болт уходит куда-то, то он орёт кому-то пригнуться. Хорошо работал, хищно, выцепляя тех, кто действительно опасен. Но и его сектор уже начинал тонуть в хаосе. Строя больше не было.

Это стало ясно окончательно, когда ссархи полезли ближе. До этого били издалека, прятались, оттягивали, кололи и ждали, пока звери сломают людей. Теперь же из воды, из тины, из низких островков и чёрных кустов начали вылазить ближники, теневики, ловчие, всё то, что раньше сидело тихо и берегло себя до нужного момента. Они врезались в те места, где строй уже порван.

Одного бойца стащили в грязь так быстро, что он даже заорать не успел. Другому теневик вскрыл горло, пока тот отбивался от носорога. Где-то справа ловчий метнул петлю на ногу раненому и утянул его в воду, прямо под копья своих.

— Саша! — рявкнул Даня.

Только этот окрик и вернул его в момент.

Ссарх-ближник выскочил почти в упор. Саша ударил Ментальным импульсом на рефлексе, Даня щитом встретил его, топор пошёл сверху, и тварь рухнула в грязь, не успев даже толком понять, что произошло.

— Не отставай! — прорычал Даня.

Они держались рядом, но это уже был не выбор, а почти случайность. Вокруг всё двигалось, кричало, рвалось, и в какой-то момент Саша понял, что людей своих он видит всё меньше. Не потому что те исчезли, а потому что бой разрезал поле на куски, и каждый кусок теперь жил отдельно.

Потом он увидел его. Это ощущение Саша помнил слишком хорошо, резкое, холодное, расчётливое, как взгляд из темноты, который уже выбрал, куда ударит. По спине прошёл узнаваемый ток, и в следующий миг из болотной серости, из ниоткуда почти, вышел Ссар-Хат Рекш.

Теперь уже сорок девятый уровень. Подкачался…

Саша успел понять это одним коротким, почти звериным усилием, потому что оценка выстрелила сама, будто тоже узнала знакомую тварь. Но важнее уровня было другое. Рекш не был один. За его спиной двигались ещё четверо или пятеро, ближняя охрана, такие же быстрые, вжавшиеся в момент, готовые добивать по команде. И шли они прямо на него.

Рекш выскочил ближе, чем Саша вообще считал возможным. Рывок, тень, плеск грязи, и мир сузился до его узкой морды, холодных глаз и оружия в руке. Саша ударил Ментальным импульсом сразу, вложил в него всё, что успел выдрать из себя за этот миг, и Рекша притормозило. Только сбило на вдох, на короткую, почти издевательскую паузу.

Один из охранников ударил Сашу сбоку, не в полную силу, но достаточно, чтобы опрокинуть в грязь. Воздух вышибло. В ухо залетела болотная вода. Он рванулся встать, но перед глазами уже был Рекш, подошедший вплотную.

Ссарх смотрел на него сверху вниз спокойно, без суеты, как на вещь, которую уже взял. За спиной всё ещё шёл бой, кричали люди, ревели носороги, грохотал металл, но здесь, в этом маленьком кармане среди общей бойни, вдруг стало пугающе ясно.

Саша сам не понял, откуда вырвалось. Не речь, не мысль, не что-то умное. Просто голое, живое, человеческое:

— Не убивай... не надо... пожалуйста…

Рекш застыл. Не на секунду от удара навыка. По-настоящему.

Его взгляд чуть изменился, стал уже не просто холодным, а внимательным. Почти удивлённым. Он наклонил голову, будто проверяя, не ослышался ли, а потом ответил на человеческом языке, тяжело, с чужим акцентом, но отчётливо:

— Человек... почему я должен пощадить тебя?

На миг весь бой вокруг будто отодвинулся. Саша даже не сразу понял, что именно произошло. Мозг цеплялся за звук, за слова, за сам факт, что это существо не просто поняло его, а ответило.

И в этот же миг перед глазами вспыхнуло системное окно.

Предложен навык: Дипломатия

Глава 23. На краю Империи

Иаран Тессар не любил северную границу Империи.

Не из страха перед холодом, не из брезгливости к сырости и не из-за опасности, опасность он за двадцать лет службы видел в куда более уютных местах. Просто северные окраины раздражали его самой своей сутью. Здесь всё было временным, недоделанным, тут чаще шел дождь, и даже люди, которые считали себя важными, на деле жили с повадками тех, кому до настоящей Империи ещё ехать и ехать. Он терпел такое недолго, когда был молодым сотрудником и мотался по заданиям, но тогда хотя бы понимал, что это ступень. Сейчас же его, Иарана Тессара, человека четвёртого ранга, с двумя десятками лет в Главном дознавательном управлении, отправили на край мира, жить под тентами, терпеть убогий быт и разговаривать с чужаками, которые даже не понимали, как надо стоять при разговоре со старшим по рангу.

Он не был изнеженным аристократом, вырос не в роскоши и не в золоте, умел есть то, что дают, спать там, где постелят, и не морщиться на плохую дорогу. Но одно дело - поход, другое - необходимость неделями изображать терпеливого посредника среди дикарей.

Именно так он землян и воспринимал.

Сильных, иногда полезных, местами даже удивительно способных, но всё равно дикарей. Они не почитали местных богов, не понимали даже простейших правил положения в обществе, держались между собой слишком свободно, иногда спорили со старшими в голос, а главное, не чувствовали Империю кожей так, как должен чувствовать её любой нормальный человек. Для них Астерион был просто чужой силой, с которой можно торговать. Для Иарана же Империя была порядком, законом, кровью и стеной, за которой живут миллионы, не думая о том, сколько людей каждый день не дают этой стене рухнуть.

Именно поэтому он терпел. Потому что задание было важным.

Он знал больше, чем те, кого обычно посвящали в государственные вопросы. Не всё, конечно. Такие вещи не рассказывают никому полностью. Но достаточно, чтобы понимать смысл происходящего. Несколько сильнейших архимагистров Империи, вместе, с редчайшими ресурсами, с такими затратами сил, о которых потом десятилетиями будут говорить только шёпотом, открыли порталы на дальних границах Астериона. Открыли не ради славы, не ради торговли, не ради любопытства. Они притащили человеческую расу из другого мира как запасной шанс. Как чужую кровь, которой можно залить первую волну того, что однажды может обрушиться на Империю.

Эта мысль Иарана не смущала.Скорее даже успокаивала. Если план глубже, если этих пришлых действительно готовят как первую мясорубку против будущей угрозы, значит, в столице ещё не разучились думать правильно. Пусть чужаки умирают на рубежах, пусть грызутся за свои ноды, пусть растут, пока это выгодно Астериону. А потом, когда волна ударит и ослабнет о них, Империя закончит начатое уже своими руками.

Первые донесения о нежити пришли ещё два года назад. Из самых дальних и глухих мест. Пропавшие обозы, странные следы, медленное движение в пустошах, кости там, где не должно быть костей. Сначала всё это списывали на местную мерзость, потом на новые племена мобов, потом на чьи-то ошибки. Лишь позже, когда подобных донесений стало слишком много, а почерк у них оказался похожим, в управлении начали собирать их в отдельную линию.

Известно было не так много, как хотелось бы. Нежить продвигалась медленно, с упорством сырости, которая ползёт под дверью. Пополняла себя мёртвым зверьём, костяками местных тварей, системными мобами. Системные мобы, кстати, появились раньше. Лет десять назад их уже отмечали за пределами Империи, и они отличались от прочих рас мира слишком сильно, чтобы считать их просто ещё одной разновидностью дичи. Они сбивались в племена, строили примитивный быт, добывали что-то своё, защищали землю, но при этом оставались частью системы, а не мира в привычном смысле. Империя долго смотрела на них сверху вниз и не считала настоящей опасностью. Теперь же именно из этих мест и ползло то, что могло однажды встать у границ Астериона настоящей армией.

Иаран посвятил Империи двадцать лет. После Академии магии он почти сразу ушёл в Главное дознавательное управление. Сначала обычным исполнителем, потом в аналитические связки, потом начал вести направления, сети, закрытые дела. Он никогда не был ярким боевым магом, не рвался за личной славой и потому не вырос в уровне так, как вырастали те, кто жёг полки и ломал укрепления. Вряд ли он проживёт века, как некоторые архимагистры. Скорее всего, ему отпущен обычный хороший срок умного и полезного чиновника. Но свои навыки он поднял так, что многие, кто презрительно называл его кабинетным менталистом, предпочли бы не встречаться с ним в комнате без свидетелей.

С менталом ему просто повезло при рождении. В Империи магию не выбирали, с ней либо появлялись на свет, либо нет. Уже потом, если человек доживал, рос, поднимал уровень и развивал интеллект достаточно высоко, он мог открыть ещё новую ветку магии. Но основа всё равно всегда определялась с самого начала. Иарану достался ментал, и со временем он оценил, насколько это полезный дар для службы Империи. Ментал хорошо работал там, где нужно вовремя заметить ложь, страх, измену, скрытый расчёт, намерение воткнуть нож в спину Империи и назвать это политикой. Именно поэтому менталист у землян ему сразу не понравился. Саша Александров.

Слишком сырой, слишком чужой, слишком открытый, но при этом с настоящим потенциалом. В другом мире, в другой линии, из такого можно было бы вырастить полезного человека, завербовать, встроить, отшлифовать. Но он был чужаком, а чужаки хороши только до той границы, где начинают путаться в делах Империи слишком глубоко. Лучше пускай умрёт где-нибудь на рубеже, принося пользу тем, что уже умеет. Так думал Иаран всю дорогу обратно.

Десятый день пути он встретил в седле, злой и невыспавшийся. Ночёвки в придорожных гостиницах раздражали почти так же сильно, как и земляне. Вино там было кислым, слуги медлительными, простыни пахли не лавандой, а чужими телами, и даже стены тонкие, будто весь мир за пределами столицы был сговором против нормального человеческого уюта. Но он терпел и это, потому что хотел скорее закончить дело.

Его приказ был простым. Помогать чужакам развиваться. Следить. Поддерживать торговлю. И при первом же прямом упоминании Некроса, немедленно возвращаться в столицу, не рассказывая им лишнего. Он рассчитывал застрять на границе минимум на полгода.

Вышло месяца полтора

Когда впереди наконец поднялись башни столицы, Иаран почувствовал не радость, а раздражённое облегчение. Мысль заехать домой, смыть с себя дорогу, поесть в тишине и хотя бы одну ночь поспать в собственной постели мелькнула и почти сразу умерла. Он развернул коня в сторону дворцового квартала и поехал прямо к Главному дознавательному управлению.

Начальника он застал в кабинете.

Главного дознавателя Империи звали Марцел Вайрен. Высокий, сухой, с той породой лица, на котором даже усталость выглядела как часть службы, а не человеческая слабость. Он выслушал доклад стоя, не перебивая, только один раз попросил уточнить расстояние от портала чужаков до обнаруженных следов и второй раз, насколько уверенно Иаран связывает увиденное именно с Некросом.

— Уверенно, — ответил Иаран. — Достаточно близко от границы, ближе, чем нам бы хотелось. И рядом с порталом пришлых.

Вайрен кивнул один раз, как человек, услышавший плохую, но ожидаемую весть.

— Хорошо. Отдыхайте. И будьте готовы к следующему заданию.

Иаран выдержал паузу ровно настолько, чтобы не перейти грань между служебным вопросом и раздражением.

— Что за задание?

— Узнаете позже.

— Я бы не хотел возвращаться на границу, — сказал Иаран уже чуть жёстче. — Моё место в столице. Здесь я полезнее.

Марцел Вайрен посмотрел на него так, как смотрят не на подчинённого, а на мысль, которую уже однажды слышали и не собираются обсуждать повторно.

— Это не вам и не мне решать.

На этом разговор закончился.

Иаран поклонился по уставу, развернулся и вышел, уже понимая, что домой его сегодня всё-таки, скорее всего, отпустят, но ненадолго.

А Марцел Вайрен, едва за ним закрылась дверь, сразу направился во дворец.

Император в этот час был занят, принимал делегацию эльфов. Добиться немедленной аудиенции не удалось, и это раздражало бы любого другого, но не Марцела. Он слишком давно работал рядом с верхушкой власти, чтобы путать срочность с правом ломать порядок в чужом зале. Поэтому он свернул в другое крыло и передал всё тому, кому в таких случаях передавали то, что нельзя было оставлять до утра.

Архимагистра звали Эстор Вален, и, помимо титула, он был ещё и десницей императора, человеком, который умел одновременно думать как маг, как советник и как тот, кто привык держать в руках слишком много нитей сразу. Вайрен нашёл его в небольшом кабинете без роскоши, за столом, заваленным бумагами, картами и кристаллами связи.

— Подтвердилось, — сказал главный дознаватель без предисловий.

Эстор Вален медленно поднял глаза.

— Насколько близко?

— Ближе, чем хотелось. У портала пришлых уже есть прямой след.

Архимагистр несколько секунд молчал. Ни удивления, ни театральной тяжести на лице не появилось, и именно это Вайрену не понравилось больше всего.

— Я передам императору, — сказал Эстор наконец. — А вы знаете, что делать дальше.

Вайрен кивнул.

— Знаю.

— Мы давно к этому готовились, — добавил архимагистр. — Значит, действовать будем строго по плану.

Марцел Вайрен лишь коротко кивнул.

Он знал достаточно, чтобы не просить пояснений. Всё важное в этой истории было ясно уже по одному слову “подтвердилось”. Остальное теперь зависело не от разговоров, а от того, насколько быстро начнёт двигаться давно подготовленный порядок действий.

Он поклонился, развернулся и вышел, а Эстор Вален остался у стола, положив ладонь на свёрнутое донесение, словно чувствовал через бумагу тяжесть того, что уже начинало двигаться к границам Империи.

Младшего дипломата, которого прислали на замену Иарану звали Дарен Вессен.

Ничего особенного в нём не было. Ни в детстве, ни в юности, ни потом, когда пришло время как-то устраивать жизнь и решать, кем он вообще собирается стать в Империи. Родился он в северном приграничном городе Ревальд, в обычной семье служащих. Мать работала в местной канцелярии, аккуратной, строгой женщиной с уставшим лицом и привычкой поправлять чужие формулировки даже за ужином. Отец был мелким чиновником, не влиятельным и не особенно заметным, зато надёжным, из тех людей, что десятилетиями сидят на одном месте, делают своё дело и не задают лишних вопросов наверх.

Сына они растили без громких амбиций. Не потому что не любили, а потому что сами хорошо знали цену словам “карьера”, “рост” и “милость начальства”. В Ревальде такие вещи случались редко. Обычно всё шло проще, кто-то устраивался при складе, кто-то при гарнизоне, кто-то при бумагах, и если не спился, не влез в долги и не вылетел со службы, уже считай, повезло.

Дарен учился неплохо, но не блестяще. Мечом владел на среднем уровне, настолько, чтобы не позориться на фоне других и не более. Магии в нём не проснулось вообще, а это сразу отрезало половину путей, по которым в Империи поднимались быстрее всего. После Академии он долго болтался без толку, хватался за мелкие поручения, ходил по кабинетам, ждал ответа на прошения и всё сильнее понимал, что, если останется в Ревальде, так и просидит жизнь рядом с чужими печатями, считая себя человеком, которому “просто не повезло”.

Потом его пристроили в местное консульство. По сути к бумагам. Переписать, сверить, донести, перепутать стопки поменьше, а побольше не перепутать. Работа не мечты, но уже хотя бы служба, а не пустое шатание с надеждой, что кто-то вдруг разглядит в тебе скрытую ценность.

Именно туда однажды и пришло распоряжение из столицы. Нужен был человек, способный вести торговые дела за пределами границы Империи с людьми из другого мира.

В самом консульстве эта бумага вызвала не восторг, а раздражение. Никто не хотел ехать на отшиб, связываться с чужаками, рисковать местом ради непонятной миссии и ещё потом отвечать, если всё пойдёт не так. Поэтому решение родилось быстро и до обидного удобно: задним числом Дарена Вессена оформили младшим дипломатом, выдали нужные бумаги и с таким видом направили в дорогу, будто это честь, которую он должен помнить до самой смерти.

Он, к своему же удивлению, спорить не стал. Потому что в Ревальде его ничего особенно не держало. Друзей толком не было, девушки тем более, родители любили, но любили так, как любят человека, которому, по их молчаливому убеждению, лучше не ждать от жизни слишком многого. А тут вдруг появился шанс. Настоящий. Можно было выбраться, показать, что он не просто очередной помощник при столе, а человек, которому доверили отдельное дело.

Ехал он тогда почти с воодушевлением. Даже представлял себе, как будет держаться уверенно, как быстро наведёт порядок в отношениях с этими пришлыми, как аккуратно подомнёт всё под нормальную имперскую форму и потом вернётся в Ревальд уже не тем серым младшим служащим, которым уезжал.

Реальность встретила его жёстко. На месте довольно быстро выяснилось, что строить из себя начальника там не выйдет. Чужаки смотрели прямо, говорили грубо, местами вообще не понимали, кто он такой и почему должен хоть что-то значить в их лагере. Ещё чуть-чуть, и его бы в самом деле выпроводили обратно с тем же успехом, с каким отправили из дома. Пришлось перестраиваться на ходу, убирать важность, говорить мягче, слушать больше, а не командовать. Не так он представлял себе начало собственной карьеры, но именно это и спасло его от полного провала.

В глубине души он даже начал проникаться к этим людям. Не так, чтобы считать своими, но они были обычными. Не чудовищами из другого мира, не избранными героями, не великой силой из древних сказок. Просто люди, со своими привычками, со своей грубоватой манерой общения, со своими страхами и усталостью. Именно это и делало их понятными.

Подружиться он толком ни с кем не успел. Только начал разбираться, кто в лагере чего стоит, только привык к чужому ритму, как всё вдруг перевернулось. Двое, знавшие язык лучше остальных, Саша и Андрей Петрович, пришли к нему с лицами, по которым было ясно сразу, разговора про торговлю не будет.

Они заговорили про Некрос. Про угрозу, которая двигается к лагерю. Про армию. Про то, что помощь нужна срочно.

Дарен тогда согласился почти сразу, не из храбрости и даже не из сострадания, хотя и оно в нём было. Просто слишком быстро понял: если сейчас отвернуться и ничего не сделать, погибнут люди, он провалит поручение, а дальше последствия будут уже не только для карьеры. Когда Империя спрашивает потом, почему ты ничего не предпринял при прямой угрозе, ответ “я не знал, что могу” работает плохо.

Он рванул к границе быстро, с той скоростью, с какой только можно было выжать из дороги, лошади и себя самого. План в голове казался простым. Добраться до крупного форта, выйти на коменданта, объяснить, что рядом опасность, получить хотя бы часть гарнизона и вернуться уже с людьми. В дороге он даже успел почти убедить себя, что так и будет. Империя ведь не слепая. Если есть угроза, её должны встречать.

В самом большом форте северной границы его сначала вообще не хотели пускать дальше ворот. Стража посмотрела на дорожную грязь, на мятую одежду, и явно решила, что перед ними какой-то дурак, решивший срезать путь через гарнизон. Только после того, как он показал удостоверение и чуть не сорвался на крик, его провели внутрь и согласились выслушать.

Комендант оказался человеком не злым, но каменным. Выслушал всё, не перебивая, пальцами постучал по столу и отказал почти сразу.

Не потому что не поверил. Как раз наоборот, поверил достаточно, чтобы стать осторожнее.

— Мне не дано права двигать силы гарнизона по чужой просьбе, — сказал он тогда. — Пока из столицы не будет прямого указания, я ни одного бойца с места не сниму.

Дарен тогда едва не взвыл от бессилия.

Перед ним сидела крепость, в которой, по слухам, больше десяти тысяч бойцов, одна из сильнейших северных точек Империи, а он не мог вытащить оттуда даже небольшой отряд, потому что мир снова оказался устроен через бумаги, печати и чужое право решать. Он уехал оттуда с чувством, будто ему в лицо вежливо захлопнули дверь.

Дальше помогла память. Недалеко отсюда лежало баронство Ренкар, и его нынешний владелец, барон Ренкар, когда-то неплохо знал отца Дарена. Близкий друг, человек к которому приходят как к родне, тот, кто хотя бы выслушает, прежде чем отказать. А главное барон не обязан был ждать прямого императорского указа, чтобы поднять своих людей, если считал угрозу близкой.

До Ренкара Дарен добрался почти без сна. Когда его всё-таки провели в дом, он уже едва держался на ногах. Барон встретил его тепло, сначала даже не о деле говорил, а посмотрел в лицо, усмехнулся и сказал, что помнит его мальчишкой, ещё тогда, когда тот прятался за спину отца и боялся громких голосов. От этих слов Дарену почему-то стало легче и хуже одновременно.

Потом он рассказал всё.

Про лагерь землян. Про угрозу. Про нежить. Про то, что сам не знает, насколько всё плохо, но знает точно, что там ждут помощь, и без неё последствия могут быть такими, что потом уже поздно будет что-то исправлять.

Барон выслушал его внимательно, не перебивая и не изображая великого мыслителя. Только после конца долго молчал, а потом сказал, что ответ даст утром, а пока пусть Дарен отдыхает и приведёт себя в порядок, потому что с таким лицом даже хорошую весть приносить стыдно, не то что тревогу.

Ночь Дарен почти не спал.

Лежал в нормальной кровати, в тишине, где не было ни лагерного гула, ни фортовой стражи, и вместо отдыха только снова и снова прокручивал разговоры последних дней. Вдруг всё это и правда не так страшно, как ему показалось? Вдруг он зря мотается между землянами, гарнизонами и чужими вотчинами? Вдруг в лагере уже и без него всё решили? А если нет? А если он вернётся ни с чем?

Утром барон позвал его к себе. Разговор получился спокойным, но тяжёлым.

Барон сразу сказал, что всех своих людей он не пошлёт. Не может. Если Некрос действительно серьёзная угроза, северу ещё придётся держаться самому, а оставить владение без силы, значит, подставить уже собственную землю. Император в таком случае призовёт всех, и барон должен быть готов ответить не словами, а воинами.

Дарен слушал это и чувствовал, как внутри медленно опускается что-то тяжёлое.

Но барон на этом не закончил.

Сказал, что ему самому стало интересно. Не в смысле праздного любопытства, а по-настоящему. Он хочет увидеть угрозу своими глазами. Понять, что за люди эти земляне. Проверить, насколько всё серьёзно. А если опасность окажется не такой, как её рисуют, то, хотя бы может быть, выйдет и новые связи завязать. Он засиделся дома. Да и приключений, как сам признался с лёгкой усмешкой, у него давно не было, а в молодости с отцом Дарена они успели немало поездить по северу.

Поэтому в дорогу он решил идти сам. И взять с собой пятьдесят лучших бойцов баронства.

Дарен тогда кивнул слишком быстро, а уже через секунду сам себя за это мысленно выругал. Конечно, он надеялся на большее. После форта, после разговора с гарнизоном, после тех десяти тысяч за стенами очень хотелось вернуться хотя бы с парой сотен. Пятьдесят рядом с этой цифрой выглядели почти насмешкой.Но это всё же были не ноль. И сам барон шёл с ними. А это уже меняло многое.

К тому же, пока барон говорил, Дарен поймал себя на не самой приятной мысли: возможно, и он сам, и земляне, и все вокруг пока только пугают друг друга тем, чего толком не понимают. Может, угроза и правда велика, а может, они уже сами раздули её в голове до размеров, которых в реальности нет. Ему очень хотелось, чтобы правдой оказалось второе.

Эпилог

Ночь легла на северную гряду тяжёлым влажным покрывалом.

Между камней тянуло холодом, по склонам полз туман, а внизу, далеко за тёмными полосами леса и сырой земли, едва заметно мерцал свет. Редкий, слабый, почти теряющийся в расстоянии. Там жили люди. Держались за стены, за башни, за своё крохотное место на чужой земле и пока ещё верили, что успеют приготовиться.

С этой высоты всё выглядело маленьким. Слишком маленьким.

На гряде стояли несколько фигур. Неподвижные, собранные, как будто и холод, и ветер, и ночь уже давно перестали для них что-то значить. Чуть впереди держался всадник в тёмном доспехе. По сторонам от него замерли ещё несколько силуэтов, высоких, тяжёлых, с длинным оружием за спиной. Они молча смотрели вниз, туда, где в далёкой темноте дрожал человеческий свет.

Земля под копытами шла мелкой ровной дрожью.

Армия двигалась позади, за перегибом холмов, и её ещё нельзя было разглядеть целиком. Только почувствовать. Будто сама ночь нашла себе шаг и теперь с каждым мгновением спускалась ниже.

Всадник чуть подался вперёд. Внизу, на пределе взгляда, свет землян мигнул сильнее. Наверное, кто-то открыл ворота. Или сменили пост на стене. Или просто люди ещё не знали, насколько близко к ним подобралась угроза.

За спиной наблюдателей тьма шевельнулась глубже. На миг между клубами тумана проступили очертания первых рядов. Высокие фигуры, тяжёлые силуэты, тусклый отблеск металла, холодный и глухой, словно его не касался живой огонь. Дальше шло ещё больше тел, ещё больше движения, и этому потоку не было видно конца.

Никто на гряде не говорил. Всадник ещё раз посмотрел на далёкие огни, потом медленно развернул коня. Фигуры по бокам сделали то же самое. Как люди, которые увидели достаточно и теперь знают, что делать дальше.