За горизонтом Таэми

Пролог

Торможение почти закончилось.

Сефем сидел неподвижно, чувствуя, как корпус корабля тихо потрескивает после импульса двигателей. Ремни крепко удерживали его в кресле.

Он медленно поднял визор шлема.

Стрелка инерционного прибора плавно вернулась к нулю.

Сефем поднял голову и посмотрел вокруг.

Чёрное пространство тянулось во все стороны — глубокое и холодное. На его фоне едва заметно мерцали крошечные звёзды. Их было много, но они казались слишком далёкими, словно рассыпанные по бесконечной тьме пылинки света.

Он наклонился к панели и повернул маленькое латунное колесо секстанта. Оптическая труба плавно повернулась, выравниваясь по выбранной паре звёзд. Сефем прижал глаз к окуляру и аккуратно подкрутил винт настройки.

Тонкие перекрёстные нити шкалы легли на две звезды.

Он посмотрел на механическую шкалу под прибором и откинулся в кресле.

Ошибки быть не должно.

Они стартовали одновременно — больше сотни небольших кораблей. Траектория была рассчитана заранее. Короткий перелёт, торможение, встреча в заданной точке.

Всё должно было пройти просто.

Сефем посмотрел в иллюминатор.

Только холодное поле далёких звёзд.

Он протянул руку и выдвинул перископическое зеркало, расширяя сектор обзора. Медленно повернул его, проверяя пространство вокруг корабля.

Ничего.

Ни отражений. Ни огней.

Сефем задумался.

Их учили, что иногда даже крупный объект трудно заметить на фоне звёзд. Он подождал несколько секунд, давая глазам привыкнуть к темноте.

Пусто.

Что-то было не так.

Внутри него медленно нарастал холодный ужас.

Перед ним должен был быть Као Дет.

Но планеты там не было.

Глава 1: Погрешность

Огромная комната для брифинга была почти пустой.

Веденин провёл по доске новую линию.

Маркер тихо скрипнул.

Алехандро сидел на краю стола, скрестив руки. Джон устроился рядом и рассматривал какую-то голограмму.

Веденин нарисовал на доске две точки.

— Это звёзды системы Таэми.

Он провёл вокруг них вытянутую орбиту.

— А это сама планета. Мы всё ещё не можем исключить погрешности в расчётах. А значит — и временное смещение.

Алехандро тихо вздохнул.

— Допустим, мы прилетим не в то время. Если мы сядем на планету, взлететь без дозаправки уже не получится. А если люди ещё не заселили Таэми… нам крышка.

Веденин пожал плечами.

— Я не говорю, что это обязательно произойдёт…

Он не закончил фразу и нарисовал линию между двумя звёздами.

— Есть один вариант — измерить расстояние между ними. Со временем оно меняется.

Алехандро нахмурился.

— Насколько точно можно определить время?

Веденин постучал маркером по доске.

— У нас есть очень точные модели. Проблема в данных с Таэми. Их слишком мало. Погрешность будет большой.

Джон задумчиво смотрел на схему.

Потом сказал:

— Если бы ваша теория работала идеально…

Веденин повернулся к нему.

— Да?

Джон пожал плечами.

— Тиа уже вернулась бы.

В комнате на секунду стало тихо.

Веденин вздохнул.

— Теории редко работают идеально.

Джон медленно выпрямился.

— Подождите.

Он посмотрел на доску.

— Помните, Тиа рассказывала вам про своих предков? Как они прилетели на Таэми?

Он встал и подошёл к доске.

— Это было примерно за восемьсот лет до рождения Тии. Они прилетели на огромном корабле-астероиде.

Веденин кивнул.

— Ковчег.

— После прибытия они оставили его в точке Лагранжа, — сказал Джон.

Он нарисовал маленькую точку рядом с орбитой планеты.

— Если мы прилетим и ковчег там — значит мы попали в правильное время.

Веденин несколько секунд молчал.

Потом тихо сказал:

— А если его нет…

Джон пожал плечами.

— Тогда мы серьёзно промахнулись.

Алехандро посмотрел на доску.

— Мне всё больше нравится этот план. Если ковчега нет — собираем данные и возвращаемся.

Джон улыбнулся.

— Просто и надёжно. Как ты любишь

Глава 2: Отсутствие

Алехандро прибыл первым.

Капсула ещё дрожала после выхода, а он уже тянулся к панелям, как будто это был обычный тренировочный полёт, а не переход между звёздными системами. Но все экраны были чёрными.

— Не понял…

Он коснулся панели. Никакой реакции. Переключил питание на резерв — пусто. Ни огней, ни цифр, ни даже привычного фонового шума. Только тишина.

Алехандро резко выдохнул и включил радио.

— Веденин, приём. Джон, ответьте.

Ничего.

Он сменил частоту. Потом ещё раз. Затем начал перебирать каналы один за другим — быстрее, почти автоматически.

— Веденин? Джон?

Он открыл панель доступа, проверил соединения, провёл пальцами по контактам. Всё выглядело целым, но системы были мертвы. Полностью. И это подтверждалось до боли знакомым запахом горелых микросхем.

В груди неприятно сжалось. Не сбой — отказ.

Алехандро оттолкнулся от кресла и переместился к иллюминатору. Вокруг — звёзды. Спокойные, равнодушные. Никаких сигналов. Никаких следов.

Он снова прильнул к стеклу. Взгляд метался от одной точки к другой. Где они? Где остальные? Где, чёрт возьми, Ковчег?

Вспышка.

Короткая, яркая, чуть в стороне.

Алехандро замер на долю секунды, затем резко дал импульс. Капсула отозвалась — механика работала.

— Уже хорошо…

Он развернулся и пошёл к источнику света.

Вторая капсула быстро выросла впереди. Обожжённая кромка, цифра 3 на корпусе — он узнал её сразу.

— Веденин.

Облегчение пришло мгновенно, но радио по-прежнему молчало.

— Ладно. Тогда так.

Он выключил внутренний свет и направил прожектор на капсулу Веденина. Короткая пауза — и сигнал:

···· · ·−·· ·−·· −−− Привет.

Он повторил.

Ответ появился не сразу.

···· · ·−·· ·−·· −−− Привет.

Алехандро чуть расслабился.

— Отлично.

Он дал следующий сигнал:

Есть связь?

Ответ пришёл быстрее:

Подтверждаю.

Хорошо.

Алехандро продолжил:

Электроника не работает.

Веденин ответил после паузы:

Тоже.

Алехандро коротко кивнул.

Следующий вопрос:

Джон?

Пауза затянулась.

Потом:

Нет.

Неприятно кольнуло в груди.

— Ладно. Работаем.

Он выключил прожектор и включил внутренний свет. Затем снова к окну.

Звёзды.

Без электроники — только они.

Он выбрал несколько ярких ориентиров, прикинул углы. Достал механический секстант — инструмент из другой эпохи, но сейчас единственный, на который можно было рассчитывать.

Постепенно картина начала складываться.

Он снова включил прожектор:

Мы на месте.

Ответ:

Подтверждаю.

Алехандро добавил:

Ковчег?

Ответ пришёл почти сразу:

Нет.

Он снова посмотрел в пустоту.

Там ничего не было.

Место, где должен был находиться Ковчег, оставалась пустой.

Алехандро медленно выдохнул.

За работой незаметно прошло уже несколько часов. Они перепроверили расчёты, сверили ориентиры, исключили ошибки. Всё совпадало.

Они были там, где должны быть.

Алехандро провёл рукой по лицу и снова дал сигнал:

К Таэми?

Пауза.

Ответ:

Да.

Алехандро развернул капсулу к Таэми и дал импульс.

Глава 3: Тихий убийца

Таэми висела впереди — тёмная, с мягким отблеском облаков на границе света и тени.

Алехандро переключил прожектор и дал короткий сигнал.

-.. --- -.-. -.-

Стыковка.

Пауза.

Ответ:

···

Да.

Алехандро добавил:

Я веду.

Он дал импульс. Капсула мягко пошла вперёд. Он развернул её кормой и медленно, аккуратно подвёл к капсуле Веденина.

Контакт. Лёгкий толчок. Фиксаторы защёлкнулись. Тишина.

Алехандро отстегнулся, оттолкнулся от кресла и осторожно, выгнувшись, поплыл назад — в тёмный проход, в капсулу Веденина.

Он остановился, держась за спинку кресла.

— Точно промахнулись? В каком мы времени?

Веденин не обернулся.

— Грубо… — он провёл пальцем по механической шкале. — По расстоянию между звёздами… миллионы лет раньше.

— Мы слишком пунктуальны… — задумчиво отшутился Алехандро.

— Погрешность огромная. Но порядок именно такой.

— Есть идеи, как вернуться?

— Без лидара и вычислителей — нет, — ответил Веденин, не отрываясь от расчётов. — Мы снова промахнёмся. Сколько чипов нужно, чтобы всё заработало?

— Минимум по три исправных чипа на капсулу.

В этот момент счётчик Гейгера дёрнулся. Стрелка резко пошла вверх.

Оба это увидели одновременно.

Алехандро, что-то шепча по-испански, полез под ворот и вытащил тонкую цепочку. На ней висел маленький крест.

Он на секунду сжал его, потом быстро коснулся губами.

— Нас берегут — сказал он. — Радиация убивает чипы. Нам нужно уйти дальше от этих звёзд. Даже проверки здесь делать нельзя — можем всё спалить.

Веденин кивнул.

— Вопрос — насколько.

— Тебе есть что здесь делать без электроники?

Веденин наконец повернулся.

— Дай мне тридцать минут. Я попробую проанализировать атмосферу и ещё раз проверить расчёты по расстояниям между звёздами.

— Хорошо, — сказал Алехандро. — Я пока прикину, на какое расстояние нам нужно уйти, чтобы вспышки не сжигали технику.

Он оттолкнулся от кресла и поплыл обратно к своей капсуле.

Перед переходом завис.

— И, Сергей…

Тот посмотрел на него.

— Что если нет исправных чипов?

Веденин ничего не ответил.

Глава 4: Допрос

Вопрос: Назовите тип аппарата.

Ответ: Грави-парусный межзвёздный корабль на плазменной тяге.

Вопрос: Чья разработка?

Ответ: Не земная.

Вопрос: Пришельцев?

Ответ: Можно и так сказать.

Вопрос: Вы серьёзно?

Ответ: Да.

[Секретно]

Объект заявляет о внеземном происхождении аппарата.

Оценка достоверности — низкая.

[Стенограмма допроса]

Вопрос: Вы работаете на Советский Союз?

Ответ: Нет.

Вопрос: Вы когда-либо контактировали с представителями Советского Союза?

Ответ: Нет.

Вопрос: Вы гражданин США?

Ответ: Нет. Я гражданин страны, которой ещё не существует.

Вопрос: Вы утверждаете, что прибыли из будущего?

Ответ: Да.

Вопрос: Тогда объясните, как вы оказались здесь.

Ответ: Ошибка в системе навигации из-за радиации.

Вопрос: Объясните принцип тяги.

Ответ: Газ подаётся под давлением, ионизируется и разгоняется.

Вопрос: За счёт чего ионизация?

Ответ: Резонансные кольца.

Вопрос: Уточните.

Ответ: Магнитно-резонансные. Они переводят поток в плазму и удерживают его стабильным.

Вопрос: Дальше.

Ответ: Плазма ускоряется и направляется вперёд, на отражающий купол.

Вопрос: Зачем вперёд?

Ответ: Поток отражается назад.

Вопрос: Это создаёт тягу?

Ответ: Да.

Вопрос: За счёт чего?

Ответ: За счёт отражённого импульса.

[Секретно]

Объект описывает систему с ионизацией газа через магнитно-резонансные элементы и отражением потока.

Заявленная технология неизвестна в США.

[Стенограмма допроса]

Вопрос: Аппарат был обнаружен в неработоспособном состоянии. Причина отказа?

Ответ: Жёсткая посадка.

Вопрос: Вы инженер?

Ответ: Да.

Вопрос: Можете восстановить систему?

Ответ: Недостаточно исправных компонентов.

Вопрос: Уточните.

Ответ: Недостаточно чипов.

Вопрос: Объясните, что вы имеете в виду под «чипами».

Ответ: Это кристалл, на котором размещены все элементы схемы.

Вопрос: Какие элементы?

Ответ: Усиление, переключение, связь между ними.

Вопрос: На одном кристалле?

Ответ: Да.

Вопрос: Откуда у вас эти знания?

Ответ: Я уже отвечал. Я инженер.

Вопрос: Ответ не принят.

Ответ: Другого нет.

Вопрос: Зачем вы здесь?

Ответ: Ошибка навигации.

[Секретно]

Объект стабилен, противоречий не выявлено.

Версия иностранного вмешательства пока не подтверждена.

Рекомендуется продолжить наблюдение и предоставить ограниченный доступ к техническим специалистам.

Глава 5: Событие

Тиа причалила к зданию Дома космонавтики, коснулась края платформы, подтянулась и выбралась на настил. На секунду она остановилась, глядя на горизонт. Там застыла основная звезда — яркая, большая. Её свет растекался по поверхности океана мягким, вечным закатом. Тени были длинными и размытыми, а сам мир будто застрял в одном моменте вечера. Выше, в тёмной части неба, висела вторая звезда — тусклый красный карлик. Он не освещал поверхность, лишь словно наблюдал сверху. Почти как луна над Землёй.

На мгновение всплыло воспоминание — их разговор с Джоном в ночь перед первым стартом с Земли.

— Когда прилетишь на Таэми, что сделаешь первым делом?

— Посмотрю наверх. Хочу наконец увидеть, как выглядят два солнца на небе.

Тиа моргнула и отвела взгляд.

Учёные уже ждали её. Они стояли у стола, на котором было разложено невероятное количество рукописных расчётов.

Один из них поднял голову.

— Мы закончили модель. С учётом всех известных погрешностей.

Тиа кивнула и посмотрела на карту траекторий.

— Единственный вопрос, — сказал один из учёных. — В какой момент времени ты хочешь попасть? До события?

Тиа положила пальцы на край стола. На секунду задержалась, затем медленно провела ими по орбите, находя нужную точку.

— Нет.

— Почему? — спросил кто-то.

Тиа не отрывала взгляда от карты.

— Потому что это уже произошло. Я уже была там. Я уже видела, что произойдёт.

Кто-то покачал головой.

— Это не значит, что нельзя изменить—

— Значит.

Она перебила его мягко, но твёрдо.

— Я стою перед вами. Уже это — доказательство.

Никто не ответил.

— Я в этом убеждена, — продолжила она. — Считайте это моей теорией. Если я что-то уже видела, я не могу повлиять на результат. Что бы я ни делала, для меня это уже произошло.

Один из учёных медленно выдохнул.

— Тогда ты предлагаешь лететь туда же? В то же время?

Тиа покачала головой.

— Нет.

Она на секунду задумалась, затем чуть усмехнулась.

— Это было бы опрометчиво. Они пытались меня спасти. А я снова окажусь там.

Учёные переглянулись.

— Какой у тебя план? — спросил кто-то.

Тиа на секунду задумалась.

— Позже. Ненамного. Два дня.

— Два дня после нападения? — уточнил один из них.

— Да. И в другую точку орбиты.

Она указала на карту.

— Подальше от того места.

Учёные наклонились к карте.

Тиа выпрямилась.

— Делайте расчёты, — сказала она. — Я вылетаю.

Глава 6: Без названия

Джона снова привели в комнату для допросов. Те же стены, тот же стол, тот же холодный верхний свет, от которого всё выглядело чуть плоским и нереальным. Здесь ничего не менялось — только люди по ту сторону стола.

Он сел без приглашения и положил руки перед собой. Взгляд уткнулся в поверхность стола. Он уже знал, как это обычно проходит: те же вопросы, только в другой формулировке, те же паузы, те же попытки поймать его на противоречии, которого не было. Это уже превратилось в рутину.

Дверь открылась, и в комнату вошёл новый допросчик. Джон даже не поднял головы. Он услышал шаги — спокойные, без спешки, без того характерного напряжения, которое обычно было у военных. Стул напротив слегка скрипнул, когда человек сел.

Прошло несколько секунд.

— Джон?

Голос был ровный, без давления. Это само по себе было непривычно.

Джон медленно поднял взгляд.

Человек напротив выглядел… обычным. Ни формы, ни знаков отличия. Простая рубашка, чуть помятая, очки в тонкой оправе, уставший, но внимательный взгляд. Он не пытался выглядеть важным — и именно поэтому сразу выбивался из общего ряда. Чем-то он напомнил Джону Сергея.

— Если это снова про Советский Союз, — сказал Джон, — давайте сразу пропустим.

Собеседник слегка наклонил голову, будто принял это как разумное предложение.

— Нет, — спокойно ответил он. — Я читал все протоколы.

Джон ничего не сказал.

— Все ваши ответы, — продолжил тот. — Несколько раз. Они повторяются и не противоречат друг другу.

Джон чуть прищурился и наконец посмотрел на него внимательнее.

— И?

Тот сделал короткую паузу, как будто подбирал точную формулировку.

— Я не могу сказать, что верю вам на сто процентов. Но мне любопытно, чего мы сможем добиться, если вы говорите правду.

— Кто мы?

— У нашей организации пока нет названия. Мы распределяем государственное финансирование на перспективные разработки.

Джон откинулся на спинку стула и впервые за всё время позволил себе чуть расслабиться.

— И что дальше?

— Дальше мы проверим, правда ли вы из будущего.

— Как?

— Работой.

Он сказал это так, будто речь шла о чём-то очевидном.

— Мы дадим вам доступ к некоторым бумагам... Вы сможете рекомендовать, в какую сторону направлять усилия учёных. Возможно, даже контактировать с некоторыми из них, объяснять, что сработает, а что нет.

Джон усмехнулся.

— И в чём подвох?

— Его нет.

— Но я ведь не смогу уйти?

На этот раз пауза была чуть длиннее.

— А куда именно вы хотите уйти?

Джон кивнул, как будто именно такого ответа и ожидал. Он отвёл взгляд в сторону, затем снова посмотрел на него.

— Хорошо. У меня есть условие.

— Слушаю.

— Как только вы сможете починить мой корабль, я отправлюсь в своё время. Но для этого вам понадобится серьёзный технологический скачок.

— Я понимаю, — ответил тот.

— Хорошо.

Джон нахмурился.

— Так просто?

— Да.

— Вы даже не спросите, сколько времени это займёт?

Тот чуть поправил очки.

— Нет. Это не имеет значения. Годы или десятилетия.

Джон внимательно посмотрел на него.

Человек поднялся со стула.

— Джозеф Линтон, — сказал он. — Но обычно меня называют Линт.

Джон кивнул.

— Нужны некоторые бумаги, чтобы вас освободили. Я заберу вас завтра.

Линт направился к двери, но перед тем как выйти, остановился.

— На какое имя оформлять документы?

Джон на секунду задумался.

— Джон Смит… Джон Смит-Аккетт.

Глава 7: Заключённый № 28539

— Заключённый номер 28539, приготовиться к досмотру.

Голос прозвучал так же безразлично, как и всегда. Без интонации, без намёка на то, что сегодня что-то будет по-другому, чем прежде.

Он открыл глаза, резко встал, подошёл к стене и поместил руки за голову.

Позиция была настолько привычной, что тело заняло её само, без участия мысли.

Дверь открылась резко, с раздражением.

Один из охранников шагнул вперёд.

— Не двигаться.

Руки быстро прошлись по плечам, по бокам, вниз. Проверка на автомате — без лишней грубости, но и без осторожности.

Второй тем временем уже досматривал камеру.

Матрас перевернули. Подушку сжали, проверяя, нет ли внутри чего-то лишнего. Простыню сорвали, встряхнули. Даже металлический каркас койки простучали, будто он мог спрятать внутри себя что-то неожиданное.

Он смотрел в стену и ждал.

— Чисто.

Первый охранник отступил на шаг.

— Руки назад.

Он завёл руки за спину. Холод металла сомкнулся на запястьях с привычным щелчком.

— Пошёл.

Его развернули и вывели в коридор.

Свет там был ярче, чем в камере. Неприятно яркий. После темноты он на секунду прищурился, но быстро привык.

Они шли молча.

Коридоры были одинаковыми — длинные, с одинаковыми дверями и одинаковыми лампами под потолком. Он уже давно перестал пытаться запоминать повороты. Это было бесполезно.

Левый. Правый. Прямо. Снова правый.

— Стоять.

Один из охранников открыл дверь и кивнул внутрь.

Комната была больше, чем камера. Стол, стул, ещё один человек внутри.

— Садись.

Наручники сняли. Он сел.

Перед ним положили папку.

— Подписываешь — и свободен.

Он поднял взгляд.

— Свободен?

Человек за столом не выглядел заинтересованным в разговоре.

— Да.

Пауза.

— Дело закрыто.

Он перевёл взгляд на бумаги. Текст был длинный, плотный, с кучей формулировок, которые обычно означают одно и то же разными словами.

Воркутинский военный суд, рассмотрев в закрытом судебном заседании материалы, представленные администрацией исправительного учреждения, в отношении заключённого № 28539, отбывающего наказание по приговору суда…

...заключённый № 28539 за время отбывания наказания характеризуется положительно, нарушений установленного режима содержания не допускал, к труду привлекался регулярно, взысканий не имеет, поощрялся администрацией учреждения…

...проявил устойчивую положительную динамику поведения, соблюдает установленные правила внутреннего распорядка, выполняет требования администрации учреждения…

Руководствуясь соответствующими статьями действующего законодательства, регулирующими порядок…

Суд постановил:

Освободить Иванова Вадима Алексеевича из мест лишения свободы условно-досрочно.

Глава 8: Добро пожаловать на Землю

— Байконур, Байконур, приём. Как слышите?

Канал несколько секунд молчал. Только слабый фон — ровный, без помех.

— Слышу хорошо. Назовитесь.

Тиа на секунду закрыла глаза, собираясь.

— Это «Искра-1». Капитан Тиа Аккетт.

Пауза. Слишком длинная.

— Повторите позывной.

— «Искра-1». Капитан Аккетт.

— Подтвердите состояние борта, — голос стал заметно осторожнее. — Есть ли повреждения? Вы сами как?

— Капсула в норме. Системы частично ограничены, но управляемость сохранена. Я в порядке.

— Добро пожаловать на Землю, капитан! Оставайтесь на текущем курсе, — сказал оператор. — Мы высылаем сопровождение.

— Спасибо. Принято.

Тиа слегка сжала рукоятку управления и посмотрела вперёд.

Солнце. Яркое, ослепляющее.

Свет бил прямо в глаза, отражался от корпуса, от стекла, от всего вокруг. После Таэми это казалось неправильным. Там свет всегда был мягким, рассеянным. Здесь — резкий, прямой. Она чуть прищурилась.

— Байконур, соедините меня с Джоном Смитом.

Пауза. Ещё дольше, чем раньше. Тиа почувствовала, как внутри медленно нарастает напряжение.

— В настоящий момент нет технической возможности установить соединение, — наконец ответил оператор.

Фраза прозвучала слишком аккуратно, почти как отговорка.

— Что значит «нет возможности»?

— Нет возможности соединить, Джон недоступен. По прибытии вас встретит Маркус Эйвери. Он сможет ответить на ваши вопросы.

— Принято.

Она отключила передачу и сжала губы.

Если бы всё было в порядке, меня бы уже соединили. Значит, что-то не так. Почему Маркус? Если Джон и Алехандро погибли, почему не Веденин?

В этот момент справа мелькнуло движение. Тиа повернула голову.

Издалека, быстро сокращая расстояние, шли две точки. Через несколько секунд они превратились в чёткие силуэты — дроны-истребители. Чёткие линии, блеск металла, движение без лишних колебаний. Сопровождение.

— Байконур, подскажите сегодняшнюю дату, — вдруг спросила Тиа.

— 26 марта 2234 года.

Глава 9: Временной сдвиг

Четыре года.

Тиа управляла капсулой на автоматизме, её мысли были далеко.

Четыре года — это слишком много.

За четыре года могло измениться всё. Государства. Технологии. Люди.

Она медленно выдохнула.

По крайней мере, небо выглядело обычным. Чистым. Спокойным. Никаких следов того, что мир захвачен ИИ или вышел из-под контроля.

Значит, не худший вариант.

Хотя это ещё ничего не гарантировало.

Она перевела взгляд на приборы.

Полтора года по её времени. Чуть больше.

— Супер… — тихо сказала она.

Она выровняла капсулу над полосой.

ВПП тянулась вперёд ровной линией, яркой на фоне окружающего пространства. Сопровождение уже разошлось в стороны, оставляя ей чистый коридор.

Тиа перевела тягу в вертикальный режим.

Двигатели мягко изменили звук — вместо ровного разгона появился плотный, удерживающий гул. Капсула замедлилась, зависла над полосой, затем начала медленно опускаться.

Без резких движений.

Она держала её почти идеально по центру, корректируя положение короткими импульсами.

Высота — двадцать метров.

Десять.

Пять.

Она аккуратно убрала тягу.

Капсула коснулась полосы мягко, почти без толчка. Металл коротко отозвался, затем всё стихло. Двигатели перешли в минимальный режим и затихли окончательно.

Тишина.

Тиа несколько секунд не двигалась, проверяя показания.

Всё стабильно.

Она открыла замки и вышла.

Свет снова ударил в глаза.

На полосе её уже ждали.

Несколько человек в защитной экипировке — медики, пожарные. Чуть в стороне — военные. И впереди, ближе всех, стоял Маркус.

Он сделал шаг навстречу.

— Тиа, как ты? Тебе нужна медицинская помощь?

В его голосе не было формальности. Только напряжение и облегчение одновременно.

— Привет! Нет, — ответила Тиа. — Я в порядке. Медики не нужны.

Он кивнул, но взгляд всё равно задержался на секунду дольше, чем нужно.

— Сколько времени прошло по твоим часам?

— Полтора года.

Она на мгновение отвела взгляд, затем снова посмотрела на него.

— А здесь четыре… Я знатно промахнулась на обратной дороге.

Короткая пауза.

— Что с Джоном?

— Он полетел за тобой два года назад, — сказал он, растягивая слова. — Алехандро и Сергей с ним.

Пауза повисла в воздухе.

— Никто не вернулся.

Глава 10: Точность Шрёдингера

Тиа полностью погрузилась в работу. Сотни учёных уже бились над проблемой навигации в пространстве-времени, и данные, что она собрала, оказались очень кстати. Предыдущие модели были неверны. Самая точная модель была у учёных Таэми, но и она содержала в себе кучу погрешностей.

Учёные разбились на несколько групп. Одни пытались создать идеальную модель, другие — рассчитать, куда могли попасть участники второй миссии.

Работа шла непрерывно.

Расчёты перепроверялись по нескольку раз, гипотезы сталкивались друг с другом, разваливались и тут же заменялись новыми. Иногда одна и та же формула переписывалась десятки раз, пока не начинала хоть как-то сходиться с наблюдениями.

Данные Тии постепенно встраивались в общую картину.

Не сразу. С сопротивлением.

Некоторые результаты сначала казались ошибочными — слишком сильно они расходились с тем, во что все верили раньше.

Группа, работавшая над новой моделью, пыталась описать поведение пространства-времени без прежних упрощений. Там, где раньше стояли приблизительные коэффициенты, теперь появлялись реальные значения. Там, где раньше допускали линейность, приходилось учитывать сложные нелинейные эффекты.

Это ломало всё.

Но постепенно начинало складываться что-то новое.

Вторая группа работала иначе.

И вместе с тем росло напряжение.

Тиа переходила от одной группы к другой.

Слушала.

Смотрела.

Слишком много переменных. Слишком много неизвестного.

Она остановилась у одного из экранов и долго смотрела на медленно обновляющуюся модель.

— Мы всё ещё упрощаем, — тихо сказала она.

Никто не ответил.

Она и не ждала.

Ей вдруг остро не хватило Сергея.

Он бы точно разобрался. Не стал бы цепляться за привычные подходы. Не пытался бы «подогнать» реальность под модель. Он бы начал с другого конца — и, скорее всего, уже нашёл бы ошибку.

Тиа отвела взгляд от экрана.

Если они хотят найти вторую миссию, им придётся отказаться от того, что они считают «понятным».

И начать сначала.

Глава 11: Тени прошлого

Ангар был огромным. Не просто большим — из тех пространств, где звук теряется, а расстояния обманывают. Потолок уходил вверх, растворяясь в металлических конструкциях и линиях света. В центре, на отдельной платформе, стояла капсула. Вернее, называть её капсулой уже было неуместно. Скорее — корабль.

Маркус кивнул.

— Четырёхместная.

Тиа подошла ближе.

Корабль был заметно больше, чем предыдущая версия. Плоский, дискообразный — форма напоминала тарелку. Корпус выглядел знакомо, но линии стали чище, жёстче. Поверхность — многослойная, с едва заметными переходами между сегментами.

— Странная форма. Не видела ничего подобного раньше, — сказала Тиа.

— Да, — кивнул Маркус. — Нам нужно было больше объёма под защиту.

Тиа провела рукой по корпусу.

— Что за обшивка?

Маркус указал на экран рядом.

— Внешний слой — композит с высоким содержанием водорода. Он гасит поток быстрых частиц. Ниже — слой с переменной структурой. Он перераспределяет энергию.

Тиа наклонилась ближе.

— А это?

— Локальные магнитные контуры. Не полноценное поле, но достаточно, чтобы отклонять заряженные частицы до того, как они пробьют корпус. Мы не можем остановить всё, но можем сильно снизить плотность потока внутри.

— Плюс и электроника сама ещё отдельно защищена?

Маркус усмехнулся и переключил схему.

— Все системы продублированы. Трижды. Три независимых контура. Они расположены в разных частях корабля, для экранирования применены разные материалы. Ещё добавили места для запасных чипов. Вероятность остаться без электроники теперь гораздо ниже. Плюс есть ещё один бэкап. Работает на лампах. Мы пересобрали его с нуля.

Он переключил схему.

— Минимум логики, только критические функции. Нам удалось поднять вычислительную мощность, но не до уровня основных систем.

— Что он потянет? — спросила Тиа.

— Упрощённую навигацию и лидар. Держать курс, избегать столкновений, реагировать на препятствия. Не больше.

Тиа медленно выдохнула.

— Вы подготовились к самому худшему сценарию.

— Мы уже в нём были и не хотим повторений…

Он снова посмотрел на корабль.

— И ещё. Он отслеживает поток радиации в реальном времени. Перестраивает защиту, перераспределяет нагрузку, переключает контуры до того, как они выходят из строя.

Он чуть улыбнулся.

— Мы больше не защищаемся от радиации. Мы управляем тем, как она проходит через корпус.

Тиа ничего не ответила.

Она смотрела на корабль.

Это было правильно. Теперь защита казалась даже избыточной.

И всё же внутри оставалось ощущение, что что-то снова пойдёт не так.

Они вышли из ангара и направились к административному корпусу. По пути Тиа замедлилась.

На стенах коридора один за другим загорались экраны. На них были одинаковые изображения.

Чёрно-белая фотография космонавта с улыбкой.

Подпись:

С Днём космонавтики.

— Кто это?

Маркус оглянулся.

— Гагарин. Первый человек… Первый землянин в космосе. 1961 год.

Тиа кивнула, но взгляд ещё на секунду задержался на изображении.

Земляне очень сильно продвинулись в XX веке… Подозрительно сильно.

Войдя в офис, Тиа сразу подошла к рабочему столу и активировала систему.

— Покажи первый полёт человека в космос.

На экране появились данные. Имя. Дата. Архивные записи.

Она пролистала.

— С чем был связан такой скачок технологий в середине двадцатого века?

ИИ ответил:

— Основными факторами ускоренного технологического развития являются Вторая мировая война и последующее противостояние сверхдержав, известное как холодная война. Военные и политические факторы привели к значительному увеличению финансирования научных исследований.

— Уточни области.

— Ядерная физика, ракетостроение, вычислительная техника, материалы и связь.

— Покажи ключевые проекты.

Она открыла один из первых.

— Манхэттенский проект…

Фотографии сменяли друг друга. Люди. Лаборатории. Чертежи.

— Когда появились первые чипы? — спросила она.

— Первые интегральные схемы были разработаны в конце 1950-х годов. Ключевые работы относятся к 1958–1959 годам.

— Покажи ранние разработки.

Экран сменился. Новые фотографии. Уже другие лаборатории. Более аккуратные установки, но всё ещё с тем же ощущением ручной работы. Платы, провода.

Она пролистала дальше. Ещё. И остановилась на одном из снимков.

Группа людей стояла у оборудования. Металлические стойки, кабели, панели с грубыми переключателями — всё выглядело тяжёлым, примитивным по современным меркам. В воздухе словно ощущалась лабораторная теснота: столы вплотную друг к другу, приборы без корпусов, провода, уходящие за пределы кадра.

Люди были в светлых халатах, кто-то без них — в рубашках с закатанными рукавами. Один держал блокнот, другой что-то объяснял, указывая на схему, закреплённую на стенде. Разговор, жесты, движение — всё слегка смазано, как будто фотограф поймал момент на ходу.

Тиа наклонилась ближе.

— Увеличь.

В глубине кадра стоял человек. Не в центре — чуть в стороне, будто он не участвовал в разговоре напрямую. Руки опущены, плечи расслаблены. Он смотрел не на приборы и не на собеседников, а куда-то мимо — как будто наблюдал за всей сценой со стороны.

Свет падал сбоку, оставляя половину лица в тени. Но этого было достаточно.

Линия подбородка. Нос. Скулы. И взгляд.

Слишком спокойный для человека, оказавшегося в центре такого проекта. Слишком отстранённый. Слишком знакомый.

Тиа замерла.

— Этого не может быть…

Глава 12: Человек из будущего

Тиа не могла оторваться от экрана. Она продолжала оцепенело смотреть на фотографию, будто надеялась, что лицо изменится. Что угол света окажется другим. Что это просто совпадение. Но ничего не менялось.

Она медленно выдохнула и откинулась на спинку кресла.

— Это невозможно…

Мысль уже зацепилась и не отпускала. Тиа вернулась к интерфейсу.

— Открой список участников ранних разработок интегральных схем.

Экран заполнился именами. Слишком много. Она начала пролистывать: фамилии, годы, компании, университеты. Некоторые повторялись в разных проектах, некоторые всплывали только один раз.

Она замедлилась и начала читать внимательнее.

— Уточни. Только ключевые специалисты.

Список сократился. Те, кто стоял у истоков. Но его там не было.

Тиа пролистала до конца. Потом ещё раз.

— Добавь менее известных участников. Лаборанты, инженеры, вспомогательный персонал.

Список снова вырос. Она потратила несколько минут, просматривая его. Ничего.

— Фильтр по фотографиям.

Изображения начали появляться рядом с именами. Лица. Совсем другие. Тиа закрыла список, на секунду замерла, затем сказала:

— Новый поиск. Найди Джона Смита. Период — середина двадцатого века.

Экран почти сразу выдал результат. Тысячи Джонов Смитов. Она чуть усмехнулась.

— Конечно… Уточни. Связанные с наукой и инженерией.

Список сократился, но всё ещё оставался большим.

— Связанные с разработкой интегральных схем.

Теперь осталось всего несколько записей. Три. Потом добавилась четвёртая.

Тиа открыла первую — фото, другой человек. Вторая — снова не он. Третья — нет. Четвёртая… она даже не стала задерживаться. Закрыла список и вернулась к загадочной фотографии. Тот же кадр. Тот же человек.

— Проанализируй этого человека.

Небольшая пауза.

— Поиск по изображению не дал результатов. Совпадений не найдено, — ответил ИИ.

Тиа сжала губы.

— Расширенный поиск?

— Возможен режим глубокого анализа. Это займёт время.

— Запускай.

На экране появилась строка процесса, но Тиа не стала ждать.

— Определи всех остальных людей на этом снимке.

— Выполняется.

Через несколько секунд на экране начали появляться подписи: имена, должности, принадлежность к организациям. Инженеры, техники, руководители групп — все сотрудники одной частной компании.

Кроме одного. Джозеф Линтон. Государственный служащий.

Тиа чуть наклонилась ближе.

— Что за организация?

— АПП — Агентство перспективных проектов — государственное подразделение, занимающееся финансированием и координацией передовых научных разработок.

— Подробности.

— Информация частично рассекречена. Основная задача — поддержка исследований с высоким потенциалом.

Тиа откинулась назад. Теперь это уже не выглядело как совпадение.

— Покажи всех, кто имел отношение к этой структуре.

На экране появился список. Имена. Десятки.

Она начала читать — медленно, внимательно, строка за строкой.

И вдруг остановилась, снова не веря своим глазам.

Мистер Джон Смит-Аккетт.

Глава 13: 1961

Дверь в кабинет резко открылась. Маркус поднял голову — Тиа уже стояла перед ним с распечатанной фотографией в руках.

— Посмотри. Это он. Я уверена.

Маркус нахмурился и наклонился вперёд.

Фотография была увеличена. Лицо вырезано из общего кадра, зерно плёнки стало заметнее, но черты — чётче.

Человек в шляпе стоял в пол-оборота. Свет падал сбоку, оставляя часть лица в тени.

Маркус молчал несколько секунд.

— Где ты это взяла?

— Архивы. 7 января 1961 года. Разработки интегральных схем в США.

Он не отрывал взгляда от изображения.

— Подожди…

Маркус выпрямился.

— Очень похож.

— Это он, — сказала Тиа.

— Похож, — спокойно ответил он. — Но этого мало.

— Я нашла упоминание о нём в рассекреченных списках. Государственная структура.

Маркус прищурился.

— Где именно?

— Агентство перспективных проектов США.

Он откинулся на спинку кресла.

— Джон Смит — распространённое имя. Совпадение возможно.

— Аккетт — нет.

Маркус не ответил.

Он снова посмотрел на фотографию. Потом на дату. Потом на Тию.

— Допустим, это он, — сказал он. — Даже в этом случае нам нужно больше информации.

— Зачем?

— Убедиться, что это точно он…

Тиа покачала головой.

— У нас уже есть дата и точка. Этого достаточно. Отправьте меня.

Маркус снова посмотрел на фотографию.

— Корабль ещё не полностью готов, — сказал он. — Нам нужно—

— Он готов лететь, — перебила Тиа.

— Почти.

— Этого достаточно.

Маркус потянулся к интерфейсу, но остановился.

— И всё-таки, — сказал он, — я запущу дополнительный сбор данных. Просто чтобы—

— Не надо.

Он замер.

— Просто перепроверю, хорошо? — добавил он. — Вдруг это совпадение?

Тиа покачала головой.

— Нет, нам нельзя знать больше.

— Почему?

Она на секунду задумалась, подбирая формулировку.

— Потому что, когда мы узнаем что-то… это уже невозможно будет изменить.

Маркус нахмурился, глядя на неё вопросительно.

— Я в этом уверена. Давай без дополнительного поиска.

Маркус не ответил.

Но и не возразил.

Глава 14: Миссия "Путь домой"

Работа шла в напряжённом графике, без пауз.

Ангар был залит жёстким белым светом. Металлические фермы под потолком, кабели вдоль стен, разметка на полу — всё выглядело холодным и функциональным. Люди двигались быстро, но без суеты. Почти без слов. Если кто-то и говорил, то коротко и по делу — так, чтобы не нарушать общий ритм.

Тиа уже несколько часов находилась внутри этого потока. Проверки сменяли друг друга, данные подтверждались, пересчитывались, снова сверялись. Она не задерживалась на деталях — взгляд цеплялся за ключевые параметры, отмечал отклонения и сразу отпускал, если всё было в пределах нормы.

Корабль стоял в центре ангара на транспортной платформе. Плоский, дискообразный корпус выглядел непривычно для земной техники — слишком гладкий, слишком цельный. Свет скользил по поверхности, почти не отражаясь. Никаких выступающих элементов, ничего лишнего.

Он казался чужим.

По периметру платформы уже были закреплены транспортные узлы. После завершения проверок корабль вывезут из ангара и доставят к стартовому комплексу, где его установят на носитель. Пока же он стоял здесь — как законченная, но ещё не запущенная идея.

Тиа остановилась у терминала и пробежалась взглядом по траектории.

Сначала — вывод на низкую орбиту. Затем — разгон до высокоэллиптической. После отделения — самостоятельный манёвр и вход в расчётную точку. Раскрытие паруса, переход на сверхсветовую. Возвращение обратно, но в другое время.

Она задержала взгляд на графике дольше, чем планировала. Погрешность в расчётах оставалась — она всегда оставалась. Но сейчас её удалось сжать до минимума.

Минимум — не значит безопасно.

Тиа переключилась на параметры загрузки.

Экипаж — два человека. Грузовой отсек подготовлен. Резерв — заполнен. Масса укладывалась в допустимые пределы.

Топливо было рассчитано на возврат трёх человек. Выгружаем всё ненужное и летим обратно.

Это было единственным, что имело значение.

Тиа провела рукой по краю платформы, почти не осознавая этого движения. Холод металла ощущался даже сквозь хлопковую перчатку.

Корабль был готов.

Где-то справа возникла короткая заминка. Один из инженеров перепроверял данные — не потому, что они вызывали сомнение, а потому что так было спокойнее. Через несколько секунд он подтвердил норму, и работа вернулась в прежний ритм.

Тиа отвернулась.

Маркус незаметно возник рядом. Он не вмешивался в процесс, просто наблюдал — так, как делал это всегда.

— Всё готово, — сказала Тиа, не глядя на него.

— Я вижу.

Он смотрел на корабль.

Она — на экран.

Рядом стоял второй член экипажа.

Кабо Ндлову. Пилот из Южной Африки. Высокий, сухощавый, с внимательным взглядом и привычкой держаться чуть в стороне. Он работал с планшетом, проверяя свои параметры, но при этом явно следил за всем происходящим.

Тиа коротко взглянула на него.

Он кивнул.

Этого было достаточно.

Маркус задержался ещё на секунду, потом отошёл, оставляя их в этом ровном, почти беззвучном потоке подготовки.

Тиа обошла корабль по кругу. Проверила крепления, стыковочные узлы, доступ к внешним контурам. Движения были точными, выверенными, без лишних остановок.

У люка она всё же задержалась.

Скоро их закроют внутри. И выйдут они только в 1961 году.

Она убрала руку и пошла дальше.

Работа ещё не закончена.

Позже ангар начал пустеть.

Сначала исчезли вспомогательные группы. Потом — часть инженеров. Остались только те, кто отвечал за финальную подготовку и транспортировку.

Шум стал тише. Свет — ровнее. Корабль стоял неподвижно на платформе, закреплённый и готовый к вывозу.

Как будто ждал.

Но один из техников не торопился.

Он стоял в тени, наблюдая. Слушал, как затихают шаги, как гаснут разговоры, как пространство постепенно освобождается от лишних людей.

Он подождал ещё немного. На всякий случай.

Потом двинулся.

Доступ у него был.

Дверь открылась без звука.

Он вошёл внутрь так, будто делал это не в первый раз. Никакой спешки. Никаких лишних движений. Он точно знал, куда идти.

Отсек с запасами пищи находился в нижней части. Узкий проход, стандартные фиксаторы, привычная схема размещения.

Он открыл его.

Внутри — плотно уложенные контейнеры.

Рацион. Вода. Пакеты с маркировкой.

Он начал вытаскивать их по одному. Аккуратно. Без шума. Без резких движений. Складывал рядом. Проверял пространство. Считал.

Восемьдесят килограммов и триста граммов.

Он остановился.

Прислушался.

Тишина.

Он закрыл отсек и взял контейнеры. По одному вынес их наружу. Двигался спокойно, не ускоряясь, как будто выполнял обычную работу.

Склад находился в дальнем углу ангара, за перегородкой с техническим оборудованием. Там уже стояли похожие контейнеры — запасные, не учтённые в текущей загрузке.

Он поставил пакеты среди них. Выстроил так, чтобы не выделялись. Проверил.

Теперь они выглядели частью общего ряда.

Он задержался на секунду.

Потом снова вошёл внутрь корабля.

Прошёл к отсеку.

Освободившегося пространства было меньше, чем хотелось.

Но достаточно.

Он забрался внутрь. Повернулся. Подогнул ноги. На секунду замер.

Потом потянул крышку на себя.

Щёлчок.

Темнота.

Корабль выглядел пустым.

Глава 15: Дыхание за спиной

— «Эхо», готовность к запуску подтвердите.

Тиа смотрела на панель, проверяя последние значения, хотя уже знала — всё в норме.

— Готовность подтверждаю.

— Принято. Начинаем отсчёт.

— Десять…

— Девять…

Кабо слегка сжал подлокотники.

— Восемь…

Тиа не отрывала взгляда от приборов.

— Семь…

— Шесть…

— Пять…

Тиа медленно выдохнула, пытаясь успокоиться.

— Четыре…

— Три…

Кабо коротко взглянул на неё.

— Два…

Она кивнула едва заметно.

— Один…

— Пуск.

Корабль отозвался лёгкой дрожью, почти незаметной в первые секунды. Она быстро ушла в глухой, плотный звук, заполнивший всё пространство, и вместе с ним пришло давление. Тело Тии вжало в кресло, ремни натянулись, дыхание стало тяжёлым, как будто воздух стал гуще. Разгон шёл ровно, без рывков — нагрузка не ударяла, а быстро, но плавно нарастала, пока не становилась новой нормой. Параметры держались в пределах допуска, графики двигались плавно, без скачков. Всё работало так, как должно было. Где-то на краю внимания оставалось ожидание ошибки — любой, даже самой незначительной, — но система оставалась чистой.

Рядом Кабо молчал. Он проверял дублирующие показатели, иногда шепча что-то себе под нос. В нём не было страха — только сосредоточенность.

— «Эхо», подтвердите параметры разгона, — прозвучал голос в наушниках.

Спокойный. Почти будничный.

— Разгон в норме, — ответила Тиа. — Параметры в допуске.

— Принято, «Эхо». Держите профиль.

Они ведь и сами видят все показатели. Проверка, что мы в сознании. Ничего больше.

Пик нагрузки прошёл без явного момента. Просто стало легче дышать. Затем короткий толчок прошёл по корпусу, звук оборвался, и давление исчезло.

Резко наступило облегчение, в прямом смысле этого слова — тело потеряло вес. Ремни ослабли, руки чуть поднялись сами собой.

Пространство вокруг будто стало глубже.

— Орбита, — сказал Кабо.

Тиа кивнула и пробежалась по приборам. Стабилизация, ориентация, все системы — в норме. Ни предупреждений, ни отклонений.

— «Эхо», подтвердите выход на орбиту.

— Выход подтверждаю. Орбита стабильна.

— Принято. Подготовка к разгонному манёвру. Активирую гравипарус.

Тиа на секунду отвела взгляд к иллюминатору. В чёрном небе висела Луна — слишком чёткая, с резкими тенями кратеров. Траектория будто тянулась к ней, а не туда, куда указывали приборы.

Она вернулась к панели.

— «Эхо», готовность к фазе перехода.

— Подтверждаю.

— Предварительный отсчёт — девяносто секунд.

Позади пилотов, в отсеке для припасов, что-то тихо щёлкнуло.

Тиа отметила звук, но не отреагировала. Конструкция после разгона часто «усаживалась». Несколько секунд всё оставалось спокойно.

Потом — ещё один звук. Громче.

Кабо едва заметно нахмурился.

— Слышала?

— Да. Наверное, усадка...

Не похоже на усадку.

Третий звук оборвал мысль. Глухой. Из того же места. Ещё громче.

Тиа замерла.

— «Эхо», шестьдесят секунд.

Позади послышались шаги. Тиа не оборачивалась. Послышалось тяжёлое дыхание за спиной.

— Не дёргайтесь. У меня пистолет. Отключи связь.

Хриплый голос был до боли знакомым.

Тиа медленно выдохнула, выключая связь.

— Вадим?

Кабо ошарашенно смотрел на них, не понимая, что происходит.

— Кто это?

Тиа ответила:

— Потом. Сейчас — давай сосредоточимся на прыжке.

Вадим занял заднее кресло. Пистолет он держал низко, направляя ствол в спинку кресла Тии.

Тиа опустила взгляд.

— Пуля пройдёт через спинку, — сказал Вадим. — Потом застрянет в тебе. Но дальше не уйдёт, герметичность не нарушится.

— «Эхо», сорок секунд. Вы на связи?

Кабо втянул воздух сквозь зубы.

— Ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Да, — ответил Вадим. — Я понимаю. А вот насчет вас я не уверен.

Он наклонился чуть вперёд.

— Сотни инженеров NASA, международная космическая ассоциация, Байконур… Я до последнего не мог поверить, что они отправят чёрного парня в 1961 год.

Кабо не ответил. Его челюсть чуть сдвинулась, как будто он подбирал слова.

— В шестьдесят первом, — продолжил Вадим спокойно, — для таких, как ты, отдельные входы. Отдельные места. И, конечно, особое отношение. Тебе там понравится.

Тишина в кабине стала плотной.

— «Эхо», десять секунд. Мы вас не слышим и не видим, запуск отменяется. Как приняли?

Тиа смотрела вперёд, не отрываясь от приборов. Она начала отсчёт самостоятельно.

— Три… два… один…

— Пуск.

Тело снова вжало в кресло.

Глава 16: Без свидетелей

Торможение со сверхсветовой наконец закончилось. Оно не было долгим, но из-за тревожных мыслей для Тии казалось бесконечным. Вадим расчётлив и бессердечен. Наверное, он уже придумал, как нас прикончить.

Перегрузка исчезла, оставив после себя лёгкость, в которой на секунду теряется ощущение направления. Корабль шёл по инерции, одновременно бесшумно разворачиваясь носом по вектору движения. Маневровые двигатели мягко включились, и звёздное поле в иллюминаторе поплыло в сторону.

В обзор вошла Земля.

Красивая и спокойная. Тёмная дуга с тонкой светлой каймой по краю. Атмосфера читалась как узкий слой — голубой на границе света и почти чёрный со стороны ночи. На линии терминатора тянулось слабое свечение — рассвет, который ещё не стал днём. Города были видны не точками, а полями света. Неравномерными, живыми, повторяющими берега и русла рек.

Мы вернулись. Только не туда, откуда улетели. Вернее, не тогда.

Корабль завершил разворот. Нос смотрел на планету, скорость держалась в орбитальном диапазоне. Система уже считала вход и посадку, всё оборудование работало штатно.

Тиа слегка обернулась.

— Куда садимся?

Вадим молча протянул листок с координатами.

Тут Тиа впервые внимательно посмотрела на его лицо и заметила, что оно сильно изменилось. Видимо, из-за пластических операций — чтобы убрать ожоги. Она бы не узнала его, встретив где-то. А может, уже видела на Байконуре и просто не обратила внимания.

Она взглянула на листок.

Широта. Долгота. Никаких пометок. Он подготовился. Наверняка гиблое место.

Она ввела данные. Точка появилась на карте, траектория посадки скорректировалась. Корабль слегка накренился, поворачивая.

Перегрузка вернулась мягко, но ощутимо. Тело снова обрело вес, затем давление усилилось, стало направленным, тянущим вниз. Скорость падала по расчётной кривой, температура росла, но оставалась в пределах. Приборы показывали чистую картину — никаких отклонений. Всё происходило в полном молчании. Каждый думал о том, что будет после приземления. Как выжить.

Тиа взглянула на Кабо. Его руки лежали на подлокотниках, пальцы сжаты чуть сильнее, чем нужно. Он смотрел прямо перед собой.

Он ждёт момента. Но с Вадимом шутки плохи.

Корабль входил в плотные слои атмосферы. Корпус отозвался низким гулом, вибрация прошла по конструкции и стала фоном. За иллюминатором темнота стала глубже.

Ещё немного — и всё решится.

Снижение шло точно. Данные сходились. Она перевела управление в режим посадки. Вектор тяги изменился, корпус стабилизировался. Внизу появилась вода — тёмная, почти чёрная поверхность с редкими отблесками. Туман стелился низко, размывая границы.

Болото.

Корабль завис на мгновение и начал опускаться. Опоры коснулись поверхности мягко, но ушли глубже, чем рассчитывала система. Корпус слегка наклонился, затем выровнялся.

— Поверхность нестабильна, — сказала Тиа.

Никто не ответил. Двигатели отключились. Наступила тишина — плотная, вязкая.

Слишком тихо.

— Выходите, — сказал Вадим.

Кабо не двинулся. Его плечи чуть напряглись, голова едва повернулась.

Тиа почувствовала это движение.

— Не надо, — сказала она тихо.

Он замер. В этот момент что-то почти сорвалось внутри него — резкое, необратимое. Но он выдохнул. И отпустил мысль.

Правильно. Сейчас не время.

— Открывай, — сказал Вадим.

Тиа разблокировала люк. Влажный воздух сразу проник внутрь — тёплый, тяжёлый, с запахом воды и гниющей растительности.

Они вышли.

Вода была почти по колено. Холоднее, чем казалось. Под ногами — мягкое, вязкое. Ноги уходили глубже с каждым шагом.

Насекомые. Плеск. Далёкое движение, которое невозможно было различить.

Корабль стоял позади, тёмный, почти сливающийся с окружающим.

— Дальше, — сказал Вадим.

Они сделали несколько шагов. Вода разошлась кругами.

Хочет обезопасить себя.

Выстрел.

Кабо дёрнулся и рухнул в воду.

Тиа рванулась к нему.

Второй выстрел.

Вода рядом взорвалась брызгами. Она пригнулась и прыгнула в сторону, за ближайший выступ — пень, едва торчащий из воды.

Не подниматься.

Сердце билось слишком быстро. Дыхание сбилось. Тиа не могла выглянуть из-за пня, не подставившись под выстрел. Перед ней была тёмная вода. Сбоку поднялись пузырьки.

Кабо где-то там. Он тонет или прячется? Держись...

Шаги.

Тихие.

Близко.

Вадим остановился.

— Ну и чёрт с вами. Надеюсь, больше не увидимся.

Шаги назад.

Люк закрылся.

Двигатели ожили.

Свет на мгновение прорезал туман.

Корабль резко ушёл вверх.

Глава 17: 5

Алехандро дал импульс, уводя связку подальше от звёзд. Счётчик Гейгера ещё дёргался, стрелка гуляла, но уже реже зашкаливала.

Он подождал ещё несколько минут, глядя на шкалу.

— Здесь, — сказал он громче обычного. — Можем начинать здесь.

— Принял, — отозвался Веденин из соседнего отсека.

Каждый остался в своей капсуле.

Алехандро отстегнулся и открыл багажный отсек. Контейнеры с чипами были уложены плотно — ряды, секции, тысячи одинаковых элементов. Он взял первый, вставил в тестер, дождался отклика.

Глухо.

Следующий.

Снова нет.

Он ускорился.

Руки двигались быстро, почти автоматически: взять — вставить — проверить — отбросить. Контейнер за контейнером.

— Пока ноль, — сказал он громко.

— Понял, — ответил Веденин.

У него было то же самое.

Чипы уходили один за другим. Время перестало ощущаться. Только ритм действий.

— Есть один! — донеслось глухо.

Алехандро не остановился.

— Супер! Ещё 5 — и вылетаем.

Он продолжал.

Пусто. Пусто. Пусто.

Контакт.

Отклик.

Он замер на долю секунды.

— Ещё один!

— Отлично.

Работа ускорилась ещё.

Контейнеры пустели.

— Третий! — снова Веденин.

— Принял!

Алехандро уже не считал. Только двигался. Шли часы. Монотонные, бесконечные часы.

Контакт.

— Четвёртый!

Он продолжал.

Ещё один.

Пусто.

Ещё.

Пусто.

Алехандро замер.

Остался один контейнер.

Он открыл его, взял первый попавшийся чип, вставил.

Секунда.

— Есть пятый.

— Пять, — повторил Алехандро шёпотом.

Работа продолжалась.

Беря последний чип, Алехандро перекрестился.

Пусто.

— У меня всё. Я пустой.

— Я тоже...

Алехандро оттолкнулся и быстро проплыл в соседний отсек. Веденин уже сидел, склонившись над панелью, и что-то считал, быстро записывая карандашом в блокноте. Цифры шли одна за другой, линии, поправки, стрелки.

— Одна капсула? — спросил Алехандро.

Веденин коротко кивнул, не поднимая головы.

— Твоё израсходованное топливо… почти равно моей массе.

Он на секунду остановился, посмотрел на расчёт, провёл линию и добавил ещё одно значение.

— Почти?

— В пределах допуска.

— Выдержит перераспределение массы?

— Конструкция — да.

— А рёбра?

— Возможно. Ты полетишь в кресле, я легче, и к тому же ты классный пилот. Прилетим домой — полечусь и уйду на пенсию...

Это было жёстко. Но Алехандро понимал, что это действительно рационально — таким образом у них будет больше шансов на успех.

— Сознание потеряешь?

— Скорее всего.

— Давай собираться, — сказал Алехандро.

Они начали перенос.

Чипы аккуратно установили в одну капсулу. Основная капсула постепенно пустела, избавляясь от всего ненужного.

Работа шла быстро и молча.

Одно кресло.

Два человека.

Веденин соорудил ремни для себя за спинкой.

— Вдоль оси. Так легче переносится.

Он развернулся и занял позицию за креслом: спиной к направлению перегрузки. Ноги упёр в нижние элементы конструкции, плечами нашёл жёсткую точку в каркасе.

— Давай-ка доработаем, — сказал Алехандро.

Они использовали всё, что было: штатные крепления, страховочные стропы, даже часть упаковки. Перетянули, зафиксировали, проверили узлы.

Веденин чуть повёл плечами.

— Если сорвёт?

— Не должно, — ответил Алехандро. — Но держись.

Он затянул последний ремень.

Проверил.

Ещё раз.

Алехандро коснулся цепочки на шее, сжал крест в пальцах.

Он уже держал руки на управлении.

— Готов? — спросил он.

— Нет, — ответил Веденин.

Выдох.

— Поехали.

Глава 18: Чистая орбита

Торможение закончилось. Несколько секунд Веденин парил без сознания, сдерживаемый ремнями. Потом очнулся, поняв, что всё закончилось. Перегрузка, которая последние минуты вдавливала его в ремни с методичной, безличной силой, просто перестала существовать — и вместе с ней ушёл вес. Тело стало лёгким, странно лёгким, и этот переход — от раздавленности к невесомости — был настолько резким, что мозг не мог сразу этого понять.

Он не помнил, как он отключился. Просто в какой-то момент перед глазами было кресло, а потом была темнота, и потом снова кресло — чуть размытое, с ореолом, который медленно сходил на нет.

— Сергей.

Голос Алехандро был близко. Веденин попробовал ответить и не смог сразу — язык не слушался, как будто тоже только что вернулся.

— Сергей, ты здесь?

— Здесь, — выдавил он наконец.

Грудная клетка отозвалась тупой болью на этот единственный слог. Он попробовал вдохнуть глубже — получилось, хотя рёбра возражали. Терпимо. Он сделал ещё один вдох, медленнее, проверяя.

— Сколько я был...

— Недолго, — сказал Алехандро. — Минуту, может, меньше.

Корабль медленно разворачивался. Гравипарус сложился, вращение остановилось.

Веденин смотрел на Землю и не мог сразу объяснить, что не так.

Что-то было не так. Он чувствовал это раньше, чем мог сформулировать — на том уровне, где мозг уже обработал информацию, но ещё не передал результат в слова.

— Сергей.

В голосе Алехандро была пауза, которой раньше не было.

— Я не вижу спутников.

Веденин медленно отстегнулся и подплыл к иллюминатору. Движения получались чужими — руки слушались, но с задержкой, как после сна, когда тело ещё не совсем твоё. Он посмотрел на орбиту через аналоговый телескоп.

Пусто.

Включил автоматическое сканирование.

Действительно, их нет.

Орбитальное пространство вокруг Земли, которое должно было быть забито — спутники, обломки, навигационные маяки, весь многолетний мусор человеческой активности — было абсолютно чистым. Как будто никто ещё ничего не запускал.

Он перевёл взгляд обратно в иллюминатор и наконец понял, что именно не так.

Темнота внизу была неправильной.

Он привык видеть ночную Землю определённым образом: сетка огней вдоль побережий, яркие узлы городов, нити дорог между ними, рассеянное свечение над крупными агломерациями — всё это складывалось в узнаваемый, почти уютный узор, свидетельство того, что внизу живут и не собираются останавливаться. Сейчас ничего этого не было. Континент лежал в темноте почти полностью, и только кое-где, редко и неравномерно, мерцали крошечные точки — слабые, оранжевые, неустойчивые. Не города. Не дороги. Костры, возможно. Или вообще что-то природное.

— Смотри, нет городов. Включи приём, — сказал он.

Алехандро уже включил. Антенна пробежала диапазоны — от длинных волн до коротких, через всё, на чём люди обычно говорят, передают, навигируют, мешают друг другу. Веденин слушал. Там, где должен был быть фон цивилизации — непрерывный, многослойный шум всего сразу — была тишина. Чистая, абсолютная, как в открытом космосе.

Алехандро выключил приём и несколько секунд ничего не говорил.

— Слишком рано, опять, — произнёс он наконец. — Но насколько?

Веденин кивнул, хотя это не значило согласия — это значило, что он уже думает дальше. Он вывел карту, наложил на изображение береговые линии, начал сопоставлять. Континенты совпадали — в пределах погрешности, которая могла означать что угодно, но в целом картинка складывалась. Он приблизил север, посмотрел на полярные шапки. Небольшие, в пределах нормы, без следов масштабного оледенения.

— Ледников нет, но они уже были, — сказал он вслух, больше для себя.

Он переключился на уровень океана, сравнил с береговой линией.

— После ледникового периода.

— Но до всего остального, — сказал Алехандро.

— Да.

Веденин достал карандаш и блокнот — он всегда держал их в кармане, потому что они никогда не подводят — и начал записывать. Звёздные ориентиры, угловые смещения, поправка на собственное движение. Расчёт был несложным, просто требовал аккуратности.

Он пересчитал дважды, получил то же самое.

— Смещение большое, — сказал он.

Алехандро ждал.

— Тысячи лет.

Алехандро смотрел вниз, на тёмные континенты, на редкие оранжевые точки, которые могли быть кострами. Веденин видел, как он это осмысляет — не с паникой, а с тем спокойным усилием, с каким принимают информацию, которую невозможно изменить, только учесть.

— У нас нет топлива на скачок, — сказал пилот.

Сергей посмотрел на показатели, хотя цифры уже давно не менялись, и смотреть на них не было смысла.

— Знаю, — сказал он наконец.

— Значит, мы не можем улететь.

Они оба молчали. За иллюминатором медленно плыла тёмная Земля. Живая, тёплая — это чувствовалось даже отсюда, по облакам, по цвету атмосферы на краю. Просто совсем ещё не та.

— Слушай, — сказал Алехандро, и в голосе появилась интонация, которой раньше не было — не рабочая, другая. — Допустим, мы садимся. И что дальше?

— Выживаем, — отрезал Сергей.

— Это я понимаю. Я про другое. — Алехандро повернулся к нему. — Там внизу мы либо совсем не встретим Homo sapiens. Либо у них из технологий будет максимум колесо. Допустим, мы добудем топливо для манёвровых. Но гелий для скачка — как?

— Никак...

— Запасы кончатся — и тогда что? Будем охотиться с копьями до конца жизни?

— Может, и будем. Это лучше, чем оставаться здесь и умереть от нехватки кислорода.

Алехандро снова посмотрел на Землю.

— Нас двое, — сказал он тихо. — Просто двое. На планете, где до первого города может быть — тысячи лет.

— Скорее всего, мы не вернёмся. Никогда. Мы приземлимся — и эта древняя Земля станет нашим домом. Но знаешь что... Мы можем прожить оставшиеся годы достойно.

Веденин замолчал. Он думал об этом последние двадцать минут, просто не произносил вслух — казалось, что если не говорить, то можно ещё немного не считать это окончательным.

— Я знаю, — сказал он снова. — Тяжело это осознать. Но выбор у нас не между хорошим и плохим. Выбор между плохим и ничем.

Алехандро выдохнул. Медленно, долго — как человек, который принял решение, но ещё не до конца с ним примирился.

— Ладно, — сказал он. — Хорошо. Приземляемся. Но куда именно?

Веденин уже смотрел на карту с другим взглядом. Не где мы, а где можно жить. Разные вопросы, разные ответы. Должно быть тепло. Нужна вода. Растительность.

— Река, — сказал он. — Крупная. С нормальными берегами и доступом к равнине.

Алехандро начал двигать карту на дисплее, двигаясь вдоль экватора туда, где климат хотя бы в теории был совместим с выживанием без снаряжения. Веденин следил за его движениями и одновременно думал о том, что слово «выживание» теперь имело совершенно другое содержание, чем ещё час назад.

— Вот, — сказал Алехандро.

На экране тянулась тёмная линия — длинная, уверенная, почти прямая, уходящая к морю с севера. Характерный изгиб в среднем течении, знакомая форма дельты.

Веденин посмотрел на форму и почувствовал что-то странное — узнавание, которое не приносило никакого утешения.

— Это Нил.

— Да, — сказал Алехандро.

Они оба молчали секунду. Просто река. Большая, старая, равнодушная к тому, кто смотрит на неё сверху. Алехандро повёл изображение вверх по течению, подальше от широкой, заболоченной дельты. Там, где река сужалась и берега становились читаемее, он остановился. Тёмная вода, по краям — пятна растительности, рельеф ровный, без скал, без явных препятствий.

— Здесь, — сказал он.

Веденин оценил ширину реки, угол подхода, открытое пространство на берегу. Достаточно. Не идеально, но достаточно — а идеального варианта в любом случае не существовало.

— Пойдёт, — сказал он.

Алехандро вбил координаты в систему, траектория рассчиталась. Линия входа легла на экран, скорректировалась под параметры, стабилизировалась. Корабль медленно начал разворот, и Земля в иллюминаторе сдвинулась — теперь в поле зрения попал дневной край, светлая полоса рассвета, ползущая по поверхности с запада на восток.

Веденин откинулся на ремни и закрыл глаза на несколько секунд. Тело болело равномерно, без острых точек — это был хороший знак, острые точки означали бы что-то конкретное и неприятное, а равномерное было просто перегрузкой, которая пройдёт.

Или не пройдёт, но это уже другой вопрос.

Он снова открыл глаза и посмотрел вниз. Тёмная река на тёмном континенте, медленно выплывающая из ночи навстречу рассвету. Тысячи лет до того, как кто-то даст ей название. До того, как кто-то вообще придумает давать рекам названия.

— Там точно можно жить? — спросил Алехандро.

Веденин подумал секунду.

— Там мы не умрём сразу.

Глава 19: Топь

Корабль ушёл — и звук двигателей оборвался так внезапно, словно кто-то захлопнул дверь между двумя мирами. Там, за этой дверью, остались свет, стерильный корабельный воздух без единого запаха, приборные панели с их успокоительным зелёным свечением. Здесь была темнота — не городская, непривычная темнота ночи, которую всегда можно разбавить фонарём или экраном, а темнота живая, плотная, наполненная до краёв собственными звуками. Лягушки кричали со всех сторон одновременно, насекомые висели в воздухе непрерывным звенящим облаком, и где-то совсем близко, в невидимой воде, что-то двигалось — неспешно, по-хозяйски, не обращая на людей внимания.

Тиа сидела за пнём, погружённая по пояс в воду, тёмную и неподвижную. Несколько секунд она просто была в ступоре, пока произошедшее наконец не улеглось в её голове. Потом она стала звать Кабо.

Сначала шёпотом — сама не понимала почему, но выходило именно так. Темнота поглощала её слова и не возвращала ответа, только лягушки не замолкали ни на секунду, равнодушные ко всему человеческому. Она позвала ещё раз, выждала, снова — и снова тишина, вернее та плотная, живая тишина, которая сейчас была даже хуже.

Потом — всплеск. Левее и дальше чем она ожидала, с той стороны, где темнота казалась особенно непроницаемой. Хрип, короткий и резкий, звук человека который только что вынырнул и хватает воздух как нечто драгоценное. Она пошла на звук, нащупывая дно каждым шагом — вязкое, мягкое, ненадёжное, норовящее затянуть ногу глубже чем следует. Один раз почва под ногой просто исчезла, ушла куда-то в пустоту, и Тиа качнулась вперёд, успела схватиться за ближайшую ветку, удержалась. Нашла равновесие. Пошла дальше.

Кабо, вынырнув, держался за корягу обеими руками, по-прежнему находясь по грудь в воде.

— Ты как? Ранен?

— Плечо.

Она помогла ему выбраться на мелководье и сразу потянулась к ране — на ощупь, в полной темноте, двигаясь пальцами осторожно и методично, как учили когда-то давно на занятиях по первой медицинской помощи. Он зашипел сквозь зубы когда она нашла рану, но не отстранился и молчал. Намокшая ткань комбинезона, под ней что-то липкое и тёплое — в темноте не различить, но пальцы сами всё поняли. Она прощупала края раны, проверила подвижность руки — он поморщился, но рука двигалась — и это было главное, это означало что кость цела и самое страшное миновало.

Снимать комбинезон пришлось стоя по колено в воде. Подкладка не желала рваться — синтетика держалась как живая, и Тиа рвала её зубами, потом руками, потом снова зубами, пока не появился первый надрыв, а за ним и остальное. Узел не выходил — пальцы мокрые, всё скользкое и непослушное. Получилось только с третьего раза, и она затянула настолько крепко, насколько смогла.

— Идти можешь?

— Да, — сказал он.

Оставаться в воде было нельзя — это они оба понимали. Идти в темноте тоже — по крайней мере далеко, потому что каждый шаг здесь был переговорами с невидимым дном, а болото явно не собиралось их щадить. Они нашли небольшое возвышение — корни кипарисов выступали из воды сплетённой деревянистой грядой, земля между ними была мягкой, но держала вес — и выбрались на неё, сели, прислонившись к стволу.

Тиа посмотрела вверх. Там где полог деревьев расступался, были видны звёзды — крупные, яркие. Их расположение было непривычным — она раньше не бывала в западном полушарии. Нашла север. Запомнила. До рассвета это было абсолютно бесполезное знание, но она запомнила.

Они не ложились — что-то в этом воздухе, в этой земле, в этих звуках подсказывало что ложиться здесь не нужно, что горизонтальное положение может обернуться большими проблемами.

Лягушки кричали без остановки. Комары обнаружили их почти мгновенно и теперь висели вокруг непрерывным живым облаком — лицо, шея, руки, везде куда дотягивались. Делать с этим было нечего, и Тиа просто перестала об этом думать, убрала в тот отдел сознания где хранится всё неприятное но неизбежное.

Кабо сидел рядом и молчал. Она слышала его дыхание — ровное, намеренно ровное, слишком ровное для человека которому только что прострелили плечо. Он держал себя в руках. Это было хорошо и одновременно говорило о том что боль значительная, раз её приходится так старательно контролировать.

Один раз — она не успела понять когда именно, время в темноте текло странно — что-то тяжёлое вошло в воду метрах в пяти от них. Неспешно, с характерным звуком большого тела в воде. Они замерли одновременно — она почувствовала как он напрягся, и в скудном звёздном свете увидела только тёмный силуэт рядом, неподвижный, обращённый в сторону звука. Так сидели не дыша пока звук не начал удаляться — медленно, по-хозяйски, растворяясь в общем гуле болотной ночи. Они так и не обсудили что это могло быть, но варианты в головах у обоих были.

Это не было выбором — просто голова предпочитала рассуждения панике, это выработалось до автоматизма за все её приключения, когда паника могла стоить жизни. Она думала о том что у них есть. Одежда — есть, хотя комбинезон Кабо теперь с дырой в подкладке. Перевязка на плече — насколько она хороша в этих условиях, вопрос отдельный. Всё остальное — документы, деньги, аптечка, рационы, навигатор — всё это осталось на корабле. Они готовились, собирали, укладывали. Вадим не дал им ничего.

Она перестала составлять список. Список того чего нет был слишком длинным и совершенно бессмысленным.

Ночь уже точно перевалила за середину — это чувствовалось по какому-то едва уловимому изменению в воздухе, в звуках, в самом качестве темноты. Кабо заговорил первым — негромко, в никуда, словно просто озвучивал мысль которая слишком долго крутилась внутри.

— Что это за тип? Давно знаешь его?

— Давно, — сказала она медленно, подбирая слова — не из-за того, что тема была болезненной, хотя и это тоже, а потому что хотелось сказать точно, без лишнего. — Это тот самый тип, что продался ИИ. Из-за него погиб Пьер.

Кабо долго молчал после этого — дольше чем просто пауза, дольше чем просто обдумывание услышанного.

— Я знал Пьера, — сказал он наконец.

Тиа не ответила. Иногда на такие слова нет подходящего ответа, и лучшее что можно сделать — промолчать.

Рассвет подкрадывался осторожно, почти виновато — сначала птицы, одна далёкая, потом ближе другая, потом сразу отовсюду, перекрывая лягушек своим собственным оглушительным хором. Потом туман — белый, низкий, медленный, он появился между деревьями так незаметно что Тиа не могла сказать когда его ещё не было и когда он уже появился. И только потом свет — постепенно, нехотя, просачиваясь сквозь полог листвы серыми неровными полосами.

Кабо заговорил, глядя в сторону зарева.

— Он мог убить нас сразу. Там, у корабля, пока мы стояли в воде — это было бы проще и надёжнее.

— Наверное решил не рисковать, — ответила Тиа. — Подумал что болото само справится.

Больше о Вадиме они не говорили. Он улетел, и это был единственный факт о нём, который сейчас имел значение.

Кипарисы проявлялись из темноты один за другим — огромные, с мощными стволами широкими у основания и сужающимися кверху, окружённые причудливыми деревянистыми наростами корней которые торчали из воды вокруг каждого дерева как колени великанов, присевших отдохнуть. Вода между ними была неподвижной, тёмной, матовой в предрассветном свете — она не отражала небо, она просто была, непрозрачная и бесконечная.

Болото обретало форму в рассветном свете — медленно, неохотно, словно нарочно оттягивало момент когда придётся показать себя целиком.

Кабо посмотрел на кипарисы. Выбрал тот что выглядел понадёжнее — ствол широкий, корневые колени вокруг образовывали что-то вроде ступеней. Тиа ничего не сказала, только посмотрела на его плечо. Он сделал вид что не заметил взгляда.

Лез долго. Плечо давало о себе знать — она видела это по тому как он переносил вес, как правая рука работала иначе чем левая, осторожнее, с задержкой. Но лез. Крона начиналась высоко, метрах в десяти от земли, и когда он наконец добрался до первых крупных ветвей и встал на них в полный рост, туман ещё не успел подняться и видимость была неплохой.

Он долго смотрел молча. Она ждала внизу.

Потом начал спускаться — так же медленно, так же осторожно. Спрыгнул с последнего корневого колена, по щиколотку уйдя в воду. Выпрямился. Посмотрел на неё.

— Ну? — спросила Тиа.

Кабо помолчал секунду — слова были простые и от этого особенно тяжёлые.

— Везде, — сказал он. — Сколько видно — везде одно и то же.

Глава 20: Против течения

Болото при дневном свете оказалось другим. Темнота скрывала масштаб: вода и деревья во все стороны, насколько хватало глаз, без края, без намёка на что-то, кроме самих себя. Туман поднимался медленно, нехотя, цепляясь за корневые колени кипарисов и растворяясь в нагревающемся воздухе.

Перед тем как выдвигаться, Тиа решила осмотреть плечо Кабо.

Тот только дышал чуть глубже, чем обычно. Рана выглядела терпимо — края чистые, без той красноты, которой она боялась. Она оставила плечо открытым.

— Пусть подсохнет днём на солнце. Чистой повязки у нас всё равно нет... Постарайся не мочить.

Он кивнул, не глядя на рану. Она заметила, что он вообще на неё не смотрит — намеренно, как смотрят мимо чего-то, что лучше не видеть лишний раз.

Они вошли в воду.

Болото не давало идти — едва им начинало казаться, что вот он, лёгкий участок с твёрдым дном, — оно тут же «вспохватывалось» и начинало затягивать. Дно здесь жило отдельной жизнью: под ногой могло оказаться всё что угодно — твёрдый корень, мягкий ил, который засасывал по колено, невидимая коряга, яма глубиной по пояс. Угадать было невозможно, привыкнуть тоже — каждый метр был новым. Спустя какое-то время они догадались использовать палки, чтобы прощупывать дно. Тиа шла и думала только о следующем шаге, и это само по себе было изматывающим, потому что думать больше ни о чём не получалось.

Жара навалилась раньше, чем они ожидали. К тому времени, как туман окончательно рассеялся, воздух уже был плотным и влажным — не горячим, как в сухую жару, а именно влажным, липким, таким, что одежда не сохла никогда, просто была мокрой от воды снизу и от пота сверху, и разница между этими двумя видами влажности постепенно стиралась. Потом появились слепни. Они не жужжали, как комары, не предупреждали о себе — просто вдруг резкая боль на шее или на руке, и всё. Тиа убила трёх за первый час, потом перестала считать.

Течение они нашли случайно — взгляд Кабо упал на поверхность воды, и несколько листьев на ней двигались. Медленно, почти незаметно, но в одну сторону.

Они развернулись и пошли против этого едва заметного движения.

Через какое-то время Кабо споткнулся о корягу в воде — падая, он инстинктивно схватился за что-то. В руке оказалось что-то живое.

Он вытащил рака. Крупного, тёмно-коричневого, с клешнями, которые немедленно начали искать, что схватить. Рак был явно недоволен, в отличие от астронавтов.

— Это рак, я ела такого в Москве!

— Да, у нас такие тоже есть, — сказал Кабо, улыбаясь. — Вернее, не такие. Маленькие. Но никто их не трогает. Я первый раз видел такого — уже на тарелке, в ресторане. Варёного. С соусом.

Тиа посмотрела на него.

— С соусом, — повторила она.

— С соусом, — подтвердил он серьёзно.

Что-то в этом — в серьёзности, с которой он произнёс про соус, в абсурдности всего разговора посреди луизианского болота — оказалось смешным. Тиа почувствовала, как что-то внутри чуть отпускает — первый раз за двое суток.

Есть его сырым было технически возможно, но опасно. Огня не было, и в ближайшее время не предвиделось, поэтому они решили отпустить рака. Тот ушёл под корягу с достоинством существа, которое считает, что одержало победу.

Через пару дней будем есть сырых... Хотя самая большая проблема сейчас — вода.

К полудню двигаться стало почти невозможно. Но солнце в зените создало такую жару, что каждый шаг стоил втрое больше усилий. Тиа остановилась первой, указывая на подходящую гряду.

— Надо переждать. Если не остановимся, получим тепловой удар.

Кабо не стал спорить, было заметно, что его пошатывает. Эта гряда была гораздо лучше ночной — кипарис с широкой кроной, земля между корнями сухая, насколько это вообще возможно здесь.

— Спи, — сказала Тиа. — Ты потерял кровь. Тебе нужнее. Потом я посплю.

Он лёг — осторожно, на здоровый бок — и через несколько минут дыхание выровнялось.

Тиа сидела, слушала болото. Днём оно звучало иначе, чем ночью — лягушки притихли, зато птицы не замолкали, и где-то постоянно что-то плескалось, невидимое. Жара давила. Воздух не двигался. Но в тени всё равно было гораздо лучше.

Она не собиралась спать.

Она сидела прямо, спиной к стволу, и смотрела на воду — это казалось достаточным. Просто сидеть и смотреть. Задача несложная. Она моргнула. Это было обычное моргание, долей секунды, просто веки опустились и поднялись — но в какой-то момент между «вниз» и «вверх» что-то сдвинулось, время внутри этого мгновения странно растянулось и потеряло форму, и когда она очнулась от крика Кабо, то первые полсекунды не понимала, где она, почему мокро, почему так жарко, и только потом всё встало на место сразу и целиком. Огненные муравьи нашли его, пока он спал — несколько штук уже были под воротником, одного он почувствовал на запястье, ещё один добрался до лопатки рядом с раной. Он вскочил, отряхивая одежду, шипя сквозь зубы — боль от укусов острая, мгновенная, совершенно несоразмерная размеру насекомого.

Он смотрел на неё секунду, потом ещё раз тряхнул воротником, проверяя, что всё убрал, и сел рядом.

— Извини, — сказала она.

— Я бы тоже уснул, — сказал он. — Меня взбодрили, не хочется спать теперь. Выброс адреналина, верно? Теперь твоя очередь, капитан.

Она легла. Сон пришёл немедленно, без перехода.

После полудня, когда жара стала немного менее убийственной, они продолжили путь. Вторая половина дня была такой же, как и первая — вода, ил, коряги, слепни, жара, шаг за шагом против едва заметного течения.

— Расскажи про Йоханнесбург, — сказала Тиа.

Он рассказывал — коротко, с паузами, потому что говорить на жаре стоило усилий. Про то, как выглядит город с воздуха — рыжая земля и белые здания. Про отца, который разрабатывал самолёты, и маленький Кабо проводил в бюро с ним почти каждые выходные. Про то, что первый раз сел в кресло пилота в семь лет — и понял, что это его место.

Тиа слушала. Рассказала про то, как приземлилась в Таиланде. Про то, как она думала, что робот — это имя. Про то, как Земля непохожа на всё, что она видела раньше.

Разговор закончился сам собой, когда говорить стало совсем тяжело. Они шли молча, и молчание было уже другим — не напряжённым, как в первую ночь, а просто усталым.

Вторая ночь пришла без сюрпризов. Гряду они нашли быстрее, чем в первый раз — уже знали, что искать. Те же звуки, те же комары. Но паники не было. Было только желание спать, и они спали по очереди, и на этот раз оба держались. Или не замечали, что засыпали на время.

Дождь начался под утро — сначала несколько капель, потом резко, сразу ливень, короткий и мощный. Они подставили лица, пили прямо из воздуха, жадно и без церемоний. Вода была тёплой, почти горячей, но это была чистая вода, и это было всё, что имело значение. Ливень шёл около получаса, они напились вдоволь. Как сделать запас воды, они так и не придумали.

Второй день был похож на первый — та же жара, те же слепни, то же дно, которое не давало расслабиться. Но течение стало чуть заметнее — листья на поверхности двигались уже не так медленно, и это означало, что они идут правильно, что где-то впереди вода собирается во что-то большее.

Кабо шёл первым, Тиа чуть сзади, и он остановился так резко, что она едва не налетела на него.

— Что такое?

— Смотри.

Он указал вперёд и чуть левее, туда, где между стволами было что-то — она не сразу поняла, что именно, глаз искал привычные формы и не находил. Но потом нашёл.

Прямые углы. В природе прямых углов не бывает.

Глава 21: До людей

Корабль шёл вдоль реки на высоте около трёхсот метров.

Алехандро специально держал её небольшой. Один раз они уже выбрали место по карте и чуть не сделали из этого окончательное решение. Теперь оба понимали: смотреть нужно своими глазами.

Нил тянулся под ними широкой тёмной полосой. Местами русло распадалось на несколько рукавов, потом снова собиралось вместе. По берегам тянулись заросли, гораздо более густые, чем ожидал Веденин. Папирус, кустарники, рощи деревьев, которые он не мог определить с такой высоты. За этой зелёной полосой начиналась более сухая земля, но и она не была похожа на современную пустыню. Здесь хватало растительности. Пейзаж выглядел намного зеленее, чем ожидал Веденин.

Веденин сидел у оптической системы и время от времени менял увеличение.

Он потянулся к настройке — и боль в груди напомнила о себе. Резкая, на вдохе. Он подождал, пока она отступит, и продолжил.

Он наблюдал.

Под ними несколько минут тянулась заболоченная пойма. На мелководье стояли птицы с длинными ногами. Целые стаи поднимались в воздух при приближении корабля, разворачивались белыми и серыми облаками и снова опускались на воду уже позади.

— Здесь можно жить, — сказал Алехандро, не отрывая взгляда от приборов.

— Почти везде вдоль реки можно.

— Ты бы сел здесь?

Веденин посмотрел вниз ещё раз.

— Нет.

— Почему?

— Слишком низко.

Алехандро кивнул.

Объяснять дальше не требовалось. Во время разлива вся эта территория окажется под водой.

Они продолжили полёт.

В какой-то момент река сузилась. Берега стали выше. Исчезли обширные болота. Появились участки открытой земли. Несколько раз Веденин замечал крупные стада животных. С такой высоты определить вид было невозможно, но размеры говорили сами за себя.

Жизнь здесь была.

Много жизни.

Это неожиданно успокаивало.

Не потому, что рядом могли оказаться люди. Наоборот. Чем больше становилось животных, тем очевиднее выглядело отсутствие человека.

За последний час они не увидели ничего, что хоть отдалённо напоминало бы поселение.

Ни дыма.

Ни расчищенных участков.

Ни лодок.

Веденин поймал себя на том, что ищет именно лодки. В какой-то момент он перестал смотреть на берег как на место для посадки — и начал смотреть на него как на место, где могут жить люди. Сам не заметил, когда это произошло.

Река была слишком большой, чтобы люди полностью её игнорировали. Даже если их здесь немного. Даже если это глубокая древность. Люди всегда используют реки.

Он снова поднял увеличение.

По воде медленно скользили тени облаков. Волны. Песчаные отмели. Плавающие островки растительности. Несколько раз ему казалось, что он замечает что-то интересное. Тёмное пятно возле берега. Странную линию среди деревьев. Участок земли, подозрительно похожий на следы деятельности человека. Каждый раз увеличение разрушало догадку. Поваленный ствол. Цепочка кустов. Тень от облака.

Алехандро тоже искал. Временами он переводил изображение на свой экран и внимательно изучал отдельные участки поймы.

— Если смотреть только на реку, кажется, что людей здесь вообще нет, — сказал он.

— Возможно, их действительно очень мало.

— Настолько?

Веденин пожал плечами и сразу пожалел об этом движении.

— Мы не знаем, куда попали. Тысячи лет — это большой диапазон.

— Но люди уже есть.

— Должны быть.

— Уверен?

— Если это действительно несколько тысяч лет до нашей эры, то да.

Алехандро некоторое время молчал.

— Странно, — сказал он наконец.

— Что именно?

— Всю жизнь думаешь, что история — это что-то плотное. — Он помолчал, подбирая слово, и не нашёл. — А здесь просто... пусто.

Веденин посмотрел в иллюминатор. Внизу медленно проплывал очередной изгиб реки. Никаких городов. Никаких храмов. Никаких полей. Ничего из того, что позже будет казаться естественной частью пейзажа. Только вода и растительность.

На секунду он представил, сколько людей жило сейчас на всей планете. Не миллиарды. Возможно, даже не десятки миллионов. Они всё ещё не знали, насколько далеко промахнулись во времени, но цифра в любом случае была несопоставима с той Землёй, которую они знали.

Мысль была настолько непривычной, что мозг отказывался удерживать её долго.

Впереди показалась очередная широкая пойма.

Солнце уже поднялось достаточно высоко. Вода отражала свет, превращаясь в длинные серебристые полосы. Где-то на мелководье двигалось большое стадо животных. Несколько крупных тёмных тел лежали у самой воды.

Веденин перевёл оптику.

Гиппопотамы.

Не в зоопарке. Не в документальном фильме.

Один медленно поднял голову, раскрыл пасть и снова опустился в воду.

— Если всё закончится плохо, нас могут съесть, — сказал Алехандро.

— Гиппопотамы травоядные.

— Это ничего не меняет.

— Согласен.

Впервые за долгое время Алехандро слегка улыбнулся.

Полёт продолжался.

Топливо расходовалось медленно, но всё равно расходовалось. Они оба следили за этим молча. Каждый лишний километр вдоль реки был ставкой: найти место лучше или сесть здесь, пока есть выбор.

Потом взгляд Веденина зацепился за что-то странное.

Он вернул изображение назад.

Небольшой объект находился почти у противоположного берега. Слишком прямой для бревна. Слишком длинный для животного.

— Алехандро.

Пилот сразу посмотрел на него.

— Уменьши скорость.

— Нашёл что-то?

Веденин не ответил.

Объект двигался. Медленно. Уверенно. Причём не вместе с течением.

Алехандро уже видел его на вспомогательном экране. Оба несколько секунд молча наблюдали.

— Видишь то же самое? — спросил Алехандро.

— Да.

— Похоже на лодку.

Веденин ещё немного подкрутил увеличение.

Дерево. Узкий корпус. Вытянутая форма. Слишком правильная. Слишком осмысленная.

Он медленно опустил руку с настройки объектива.

— Это лодка.