За головой льва

Глава 1. Сила слов

Истории, коих мы являемся участниками и творцами,

гораздо ярче тех, что мы создаем из воздуха

Мерно стучали шестеренки часового механизма, заточенного в красивых настенных часах в покоях молодого герцога. В небе, которое сейчас почти не закрывали облака, ночная плита уже почти открыла сонному Мондштадту лучи светила, из-за чего старые улочки были затоплены мягким полупрозрачным сумраком. Сам же властелин этих земель беспокойно ворочался в постели, откатившись от своей супруги на другую сторону широкого ложа. В голове его роились странные видения, то ли грозящие, то ли грезящие, плотно укутанные алым. Со всех сторон утомленное сознание окружали крики: озлобленные, испуганные, хвалебные, радостные… Пытаясь скрыться от всего этого многообразия, Липерис, а именно так звали герцога, свернулся клубком и… проснулся на полу своей комнаты, покрытый холодным потом. Ощущение липкости не оставляло его даже после того, как он принял утреннюю холодную ванну. Что-то вязкое и холодное сидело в глубине его души и заставляло время от времени ёжиться. Однако, герцог не имел времени на то, чтобы посвящать себя своим душевным тревогам: едва он вышел из ванной комнаты, яростно высушивая полотенцем мохнатую спину, к нему в покои вошел один из его советников, граф Мидлас, который тут же начал расторопно сообщать господину план на сегодняшний день. Окончив свой утренний ритуал, расторопный горностай на секунду остановился, переводя дыхание и перешел к, видимо, главной новости из тех, что он мог сегодня донести:

-- Каста-мэр-эре… дож начал действовать, как и предполагалось, мы больше не можем медлить. -- голос Мидласа сперва взволнованный, постепенно успокоился. Очевидно, ощущение того, что ситуация находится под контролем, его успокаивала.

-- Хорошо. Запиши тогда на конец недели соответствующую поездку, а сегодня вечером я составлю нужные письма. Пока займемся делами нашего дома. -- Герцог довольно улыбнулся, обнажив весьма острые не для хищника зубы.

Липерис, великий герцог Лаксарский, последний потомок клана Этерия, уже около пяти лет управлял небольшим, по меркам истории, герцогством на северном склоне Падших стен, крупного горного хребта на юге Западного побережья Иртанелиля, огромного континента, подчиненного могучему богу Орхару, что спал уже без малого три тысячи лет. Управляемый семью Оскверненными, ближайшими слугами Орхара и олицетворением семи смертных грехов, континент был населён семью разными, удивительными расами, о многих из которых жители небольшой Лаксарии знали лишь по легендам… сами же они, как и их правитель, принадлежали к расе, что звала себя фурелинилы. Внешне они все являлись вставшими на задние лапы, а потому изменившими свое строение (в сторону удлинения “ног” и укрепления спины) животными самых разных видов, от тигров и львов, до зайцев и, наконец, жителей Лаксарии -- медоедов и их младших братьев из семейства куньих. Эта раса имела самое высокое природное сопротивление к воздействию Скверны и её греховного влияния, а их покровитель, бог лени Фальятольян, давно уже не появлялся в завещанных его контролю землях, а потому они являлись довольно развитыми разумными существами и смогли построить сравнительно продвинутое общество, почти догнавшее легендарные времена до войн Скверны. Уже в самих горах, южнее границ небольшого государства, проживали не менее удивительные, особенно в глазах самих фурелинил, существа, называемые гулганами -- лысые по всему телу, невысокие, неказистые и мерзкие существа, полные алчности, лжи и многих иных пороков.

Мир Иртанелиля мрачен и тягостен всему живому, но здесь, на западных берегах огромного куска суши находился светлый, что ли, уголок этого тёмного царства. Стойкие духом и душой фурелинил строили свою жизнь без особого давления извне. Липерис Лаквидим ничем не выделялся на фоне иных правителей этой части материка, его мысли занимал лишь его народ и его государство, его семья и личные амбиции. Сегодня же случилось то, чего он ждал с нетерпением и некоторым страхом: крупный вольный город, населенный львами-фурелинил, стоявший на берегу огромного океана, решил резко расширить своё и без того высокое влияние, начав присвоение земель вокруг себя. У молодого герцога Лаксарии, как он сам считал, было лишь два пути, два варианта в тяжёлом выборе между опасной борьбой и добровольным отказом от будущего…

Новый день герцога на окраине обжитых его сородичами земель начинался с привычной рутины приёма просителей и обсуждения дел грядущих с приближенными советниками, что шли вслед за умыванием и разминкой, сменявшимися довольно простой утренней трапезой. Однако, пусть и не происходило ничего выходящего за рамки привычного порядка, в воздухе, которым дышали все разумные во дворце, накапливалось невидимое напряжение: в предвкушении действий герцога, окружение будто готовилось к прыжку, который помог бы им достичь цели.

Томительный час сменялся следующим, заставляя нервничать все большее число разумных, семенящих в разных направлениях. Сам же Липерис спокойно сидел в своём кабинете, изредка поднося к губам наполненный лёгким вином бокал. Перед ним на столе лежала стопка бумаг, исписанных его ровным почерком. Проверенные десятки раз листы просматривались им вновь и вновь, дабы намётанный глаз мог изыскать мельчайшие ошибки в объемной работе. В переплетении символов крылись весьма большие планы по развитию вооружённых сил маленького государства. Когда каждое слово было выверено и точно поставлено на положенное место, Липерис позволил себе расслабиться, перейдя к принесённым слугой фруктам и чаю. Стоило ему только взять в лапу фарфоровую чашку, в дверь кабинета постучали, и учтивый слуга доложил о прибытии давно ожидаемого вестника. Получив утвердительный кивок, слуга удалился и несколько секунд спустя дверь открыл статный представитель вида соболей, давно ожидаемый в этом кабинете.

— Присаживайся, Эрнар. — Липерис указал на кресло, стоящее перед столом. — Я надеюсь, поручение выполнено успешно?

— Да, мой лорд. — Эрнар Теки, один из приближённых герцогского двора, кивнул и сел. — Мои подчиненные посетили земли наших северных соседей, республики Рентулии и Графства Олемр, выяснив столько, сколько было в их силах. Графство имеет довольно скверную репутацию и недолгую историю. Образовавшись после череды войн на берегах нашего озера, оно находилось в бедственном положении и своё обогащение и развитие полагало на набеги, контрабанду и пиратство в водах озера. Пройдя через трудный период дальнейших конфликтов с соседями, Графство на время отбросило такой стиль ведения политики и сосредоточилось на внутреннем укреплении. Сейчас оно не обладает большими ресурсами, но местное население, как и власти, относятся к нашей Лаксарии без особой холодности. Укруг Бесстрашный, граф данной земли довольно тепло принял меня и за недолгой деловой беседой я смог убедить его в наших добрых намерениях. В республике же ситуация кардинально иная: она славится стабильностью и хорошей репутацией, а в военном отношении сильно превосходит наше Герцогство. Их интересы и амбиции весьма обширны.

Закончив говорить, Эрнар поправил багровый кафтан и внимательно посмотрел на своего правителя. Липерис задумавшись встал с места и подошел к окну, разглядывая весьма непримечательные пейзажи, открывающиеся вдалеке.

— Кого бы мы не решили атаковать, потерпим поражение, ты мне это хотел сказать? — Герцог поднял взгляд к небу, я а котором солнце уже закрывалось надвигавшейся небесной плитой. Ответом ему было молчание.

— Знаешь, подобная ситуация должна вынуждать сдаться. Если нельзя победить ни одного из двух, то стоит ли отказаться от борьбы с ними обоими?

Вопрос так и остался висеть в воздухе, так как не был адресован кому-то конкретному. По полу кабинета застучали мерные шаги его хозяина, пытающегося привести мысли в порядок. Он надеялся сделать шаг вперёд, но ему сообщили о выросшей на пути стене. Такая неудача смешала мысли Липериса и он отчаянно пытался найти лазейку. В очередной раз проходя мимо рабочего стола, он подцепил бокал и засмотрелся на алые блики, оставляемые солнцем на беспокойной поверхности вина. Сперва его шаги замедлились, после чего герцог и вовсе остановился. Прищуренные глаза сверкнули и бокал выпал из лап медоеда.

— Эрнар. Если нельзя победить ни одного из врагов, то надо одолеть всех сразу! Возьми бумагу и перо. Записывай.

Спустя час, соболь выскочил из кабинета с двумя запечатанными конвертами и отправился отдавать распоряжения посыльным. Жизнь во дворце закипела: советники, получая указания у герцога, составляли разного рода списки и планы, посыльные перехватывали пакеты с только застывшим сургучом. Приближенные Липериса уже знали, какое он принял решение и подготавливали то, что от них требовалось, для поддержки планов своего господина. В маленьком государстве легко было проверять тех, кого приближаешь к себе, а потому у молодого герцога не было причин не доверять хоть кому-то из своего окружения. В короткие сроки был заключен торговый договор с Олемром и отправлено некоторое секретное письмо в столицу Рентуллии, а во дворце собирались гвардейцы, готовящиеся сопровождать своего правителя в поездке.

– Пишу тебе, мой сосед и торговый партнер, Липерис Лаквидим Этерия, с становлением наших дружеских отношений, меняется баланс сил в регионе и Рентуллийская республика более не будет представлять главную силу на берегах Тихого озера. В свете этого, я предлагаю тебе объединить силы и разорить берега и селения Рентуллии и оборвать их водную торговлю, что принесет весьма ощутимые преимущества нашим государствам. Укруг Бесстрашный. – Липерис замолчал и выразительно посмотрел на собравшихся перед ним парламентеров Рентуллийской республики и их президента Крумика. Затем он поднял письмо, которое держал в руках над головой и продолжил свою речь. – Господа парламентеры, вы слышали текст сего послания и уже успели убедиться в подлинности бумаги. Наш с вами сосед не забыл свое бандитское прошлое и готовится снова совершать злодеяния. Не в моих принципах поддерживать преступников в их начинаниях, а потому я обращаюсь сегодня к вам и предлагаю нанести совместный превентивный удар и покарать тех, кто осмелился посягнуть на порядок и спокойную жизнь фурелинил Тихого озера.

В зале поднялся легкий гул, который, однако, стих сразу же, как Крумик, старый ящер, давно занимающий высокие посты в правительстве республики, поднялся со своего места.

-- Да, вы правы в том, что над нами нависла угроза, которую необходимо решить, но я склоняюсь к введению торговой блокады, которая нанесет существенный удар по слабой экономике графства Олемр. – слова президента были встречены одобрительным молчанием.

-- Думаете, такой подход не заставит Укруга начать действовать активнее и собирать войска в поход лишь быстрее? Мне кажется, загонять врага в угол и злить его, пока он готовится бить, не является лучшим решением. – легко парировал герцог.

-- Пожалуй, вы правы, Липерис.

-- К сожалению, мое герцогство на данный момент не располагает флотом, потому я вынужден просить вас нанести первый удар по волнам озера, мои же войска смогут оказать поддержку с земли, продвигаясь по берегу озера, где проходит граница между Лаксарией и Олемром. Также я бы хотел просить вас принять военного советника моего герцогства, дабы он мог координировать действия моих войск с вашими и набираться опыта, наблюдая за вашими, безусловно более опытными войсками и командованием. – Липерис учтиво улыбнулся, обводя взглядом тех, перед кем выступал.

-- Поддержка на земле нам весьма поможет, господин Этерия. – заметил Крумик. – Спасибо вам также и за похвалу, пусть ваш советник прибывает. Наш флот превосходит вражеский и потому мы нанесем удар через озеро, осадив крупнейший портовый город Олемра и заперев его флот, вашим же силам останется занять граничные с вашими земли. Такой план я думаю будет достаточным для координации наших сил. Как вы предлагали ранее, оставим связь между нами на вашего военного советника. Благодарю вас за новости и до скорой встречи. – старый ящер подал знак, сообщая парламенту, что собрание окончено. Липерис чуть склонил голову в знак согласия и покинул зал заседания. Ещё несколько дней назад в его руках не было сил на то, чтобы изменить свое положение, но умело сказанные слова… медоед довольно улыбнулся, садясь в карету. Несмотря на сумбурность происходящих событий, он четко видел маячащую впереди победу, начало своего пути.