За день до Нового Года

Пролог

Захотелось что-то вдруг написать рассказ как муфтий Альдар Иляутдинов поехал 30 декабря открыть молельный дом куда-то далеко в область. И как на зимней дороге у него заглох мотор его электромобиля - на морозе сели аккумуляторы.

И телефон вне зоны доступа. И вот ему нужно принять решение - возвращаться ли за помощью или идти дальше, вперед по дороге, постепенно заносимой слабо падающим снегом…

Навигатор показывал, что до точки назначения - километра три-четыре по прямой и, захлопнув дверцу автомобиля, муфтий двинулся вперед.

Вскоре дорога раздвоилась. Основное полотно резко уходило налево, прямо, по направлению движения, указанным оставшимся в машине навигатором, шла, между сбросивших листья деревьев, небольшая асфальтированная тропинка…

Альдар быстро шагал по тропинке, зябко поеживаясь.

Мороз, казалось, достигал арктических значений…

- Аллаху акбар, - привычно пробормотал муфтий, чтобы себя успокоить.

И - помогло - холод отступил.

Где-то впереди, среди черного и белого - голых древесных ветвей и снега, чуть мелькнул желтый огонек и Иляутдинов прибавил шаг. Нет, он не бежал, он шел как и подобает уважающему себя последователю пророка. Спокойно и уверенно. Просто немного быстрее.

Еще немного, и дорожка, уже не казавшаяся прямой как стрела, вильнула направо из-за скопления кустов и, неожиданно, вывела его на поляну.

Посередине пространства, заботливо расчищенного для удобства отдыхающих, ярко пылал высокий - на секунду показалось, до самого неба, желтый и жаркий костер.

И, вокруг него, сидели и тихо беседовали люди, не обратившие, как показалось, ни малейшего внимания на муфтия.

Те кто выглядел помоложе, трое, сидели совсем близко к костру, остальные - чем старше выглядели, тем дальше…

И вдруг обернулся один из них — высокий, бородатый, бровастый старик — и поглядел в ту сторону, где стоял Иляутдинов.

И спросил его громко:

— Ты откуда пришел, чего тебе здесь нужно?

Муфтий не испугался. Он стоял на своей, дарованной Аллахом земле и не видел причин для неуверенности.

Я - муфтий Москвы, член ДУМ России Альдар Иляутдинов - громко сказал он. Иду для того, чтобы открыть новый молельный дом по просьбе моих единоверцев и во славу Аллаха!

Засмеялся старик:

— Это за день до Волшебного Нового Года мечеть? В дальнем лесу, где до жилья идти и идти? Вон чего выдумал!

— Не я выдумал, — отвечает муфтий, — а все в нашей жизни происходит по воле Его.

И не глупому кяфиру учить меня, что мне делать!

Сказав это громко, Иляутдинов почувствовал внутри себя некоторую неловкость. Костер мигнул, качнул языками пламени туда-сюда, будто поманил своим жаром к себе, а морозный стылый холод в тот же миг будто бы толкнул муфтия в спину, вперед.

Нельзя показать им, что я чего-то боюсь - подумал он, и тут же испугался еще сильнее - откуда такие мысли?

Тут все двенадцать поглядели на него и стали между собой переговариваться.

Муфтий прислушался к разговору, но не понял ни слова.

Кроме родного татарского и русского ему были ведомы и священный язык Корана и турецкий и английский. Но языка, на котором шла беседа, он не понимал.

Казалось, будто это не люди разговаривают, а деревья шумят.

Поговорили они, поговорили и замолчали.

А высокий старик опять обернулся и спрашивает:

— Что же ты делать будешь, если не найдешь свой молельный дом? Ведь раньше марта месяца ты из леса, быть может, и не выберешься.

Муфтий похолодел, но, усилием воли вернул себе спокойствие. Угроза звучала недвусмысленно, но прогибаться и давать слабину было никак нельзя.

- Аллаху алим, - сказал он твердо, - значит, я решу, что МашаАллах - такова Его воля.

И вдруг один из двенадцати, самый молодой, веселый, в шубке на одном плече, встал и подошел к старику:

— Братец Январь, уступи мне на час свое место!

- Все же опасаются, - почувствовал себя увереннее муфтий. Как и любой бывший советский человек, сказку в детстве он читал, и, будто рывком, наконец понял, с кем разговаривает.

Будто в насмешку над этими мыслями его накрыло дурнотой и он на мгновение потерял ориентацию…

***

Встряхнув головой, Иляутдинов уперся руками в руль и попытался выпрямиться. В машине было тепло.

- боятся шайтаны Его имени, не хотят связываться, успокаивая себя подумал он и протянул руку к ключу зажигания. Мотор заработал, электричество вернулось. Но, прежде чем муфтий двинулся вперед, к своей цели, какое-то острое чувство неуместности происходящего кольнуло его холодной спицей где-то в области печени.

- я так устал от этой ходьбы по лесу, - проваливаясь в мягкую дурноту, успел подумать он, мне нужно отдохнуть немного, потом поеду…

***

- ты милосерден сегодня, брат Март, это так… неожиданно

- просто хочу сэкономить свои время и силы, Великий Мастер. Нам еще наряжать Священное Древо. И раз, волею Создателя, в этом году нам не придется использовать деревянную замену истинным дарам Хладу Лесному, я предпочту потратить их на красоту, а не на пустую игру с профаном.

С этими словами молодой, широко улыбающийся от удачного начала работы мужчина тщательно вытер шило о снег, убрал его, одновременно доставая другой инструмент, и склонился над телом, будто бы свернувшимся в сонный калачик на снегу.

В широком лезвии разделочного ножа блестели отблески пламени, отражались тихие огоньки небесных светил и темнела своей массивной тушей громадная ель, находившаяся по другую сторону костра…

***

…На утро он ощутил себя отвратительно. Глаза заплыли и не открывались. Во рту как собака помочилась, тело ощущало себя избитым и иссушенным, спина болела, будто в нее воткнули вязальную спицу… нет, ни за что нельзя мешать алкоголь с коксом, Аллах не одобрит - подумал… и тут он понял, что не помнит кто он и как его зовут. Это привело его в состояние полнейшего ужаса.

- аааа - громкий, нутряной крик зазвучал из его горла —- ааоуа!!

- этого, в процедурную, под капельницу - громкий голос раздался, как будто говоривший орал ему прямо в ухо - держи его, не давай выворачиваться!

Вскоре грубые руки схватили его и потащили куда-то в темноту и лишь священное имя оставалось перед ним последней яркой искрой, якорем, удерживающим его от того, чтобы рухнуть в пучину бесконечного ужаса…

***

- В чем же смысл урока, который ты преподал этому человеку?

- Он очевиден. Каждому, конечно, в этом мире, воздастся по вере его. Но если ты поступаешь по вере - не ищи компромиссов и не ведись на соблазны. Нет ничего дурного в том, чтобы мулла открыл мечеть. Но истинный джихад - это путь войны за праведность в своей душе.

Может ли верный воин ислама договариваться об открытии мечети за деньги с непредставившейся женщиной, позвонившей ему с незнакомого номера телефона?

- Ну… он мог счесть, что открыть мечеть - в любом случае благое дело. Тем более, что номер телефона формально был зарегистрирован на одного из сотрудников ДУМ…

- Он впал в соблазн алчности и добровольно зашел в ловушку. Ему предстоит за это расплатиться, горькой ценой.

- Но он по-прежнему может спастись?

- Не бывает ловушек без выхода. Однако, ему придется постараться. Раз войны за праведность не вышло, нужно просто много и усердно работать над собой.

***

Руководитель группы активных воздействий одной из находящихся в соседней стране коммерческих организаций Мыколай М. радостно улыбался.

Все получилось, муфтия продал его собственный «брат» по вере, обслуживавший его машину в автосервисе.

Соблазнившись обещанием плевых денег и еще более плевым авансом, он нанес на руль машины муфтия галюциногенный состав, плотно вырубающий жертву через 2-3 часа после контакта с кожей. Посланная за муфтием группа таких же тупых наемников довершит работу, после чего погибнет, пытаясь прорваться к несуществующему коридору отхода в Курской области.

Осталось лишь распространить заявление от имени виртуальной организации «Северный мститель» с обьявлением внутренней войны исламистам России…

Мыкола не знал, что кишки и внутренние органы последнего из наемников-узбеков еще пару часов назад украсили собой ветви громадной, почти двадцатиметровой ели, возвышавшейся на краю поляны в дальнем подмосковном лесу…

Не знал он и о том, что аллергик со стажем Альдар Иляутдинов обладал гиперчувствительностью к одному из компонент растительной смеси, неправедным путем попавшей на руль его автомобиля и вырубился от анафилактического шока, не успев отьехать и десятка метров от автосервиса.

Не подозревал он и того, что место Иляутдинова за рулем автомобиля занял, после этого, другой человек - совершенно незаметный, но очень профессиональный в те моменты, когда речь шла не о его формальных служебных обязанностях, а об настоящих интересах - тех самых, для реализации которых упорно и настойчиво, многие годы работали он сам и его Братья.

Ни знал ничего из этого и сам Иляутдинов, провалявшийся после реанимации полтора месяца на больничной койке и решивший, что произошедшее для него - знак свыше.

- то, что Вы выжили в этот день - не иначе волшебство - говорил ему седой русский врач - еще пол часа - и мы бы Вас не откачали. Вам очень повезло, что Вас заметил в машине тот случайный прохожий и сам отвез в больницу, не дождавшись Скорой. Доброе, Новогоднее Волшебство.

Альдар не спорил с ним.

В Новогоднее Волшебство он не верил, в бескорыстность неведомого спасителя - тоже.

Машину, во всяком случае, в розыск он обьявлять не стал. В конце концов, если такова цена, которую назначил Аллах, великий и милосердный, за спасение жизни своего ничтожного раба - то пусть этот угонщик наслаждается ею.

Муфтий не помнил лица человека, отвезшего его в больницу, все, что всплывало в его памяти - это черные кожаные перчатки, надетые на руки, плотно сжимавшие руль, пока сам Альдар безвольной парализованной куклой болтался на соседнем сидении.

Он, тем более, не подозревал, что этот сознательный акт прощения незнакомца, несмотря на свою техническую бесполезность, стал первым шажком в духовной работе, назначенной ему неведомым Учителем.

Душа бывшего муфтия (да, он еще не знал, что он - бывший) сейчас была подобна бабочке, делающей первое движение, чтобы выбраться из кокона. Никто, и сам Иляутдинов, в том числе, и даже упомянутое могущественное существо не мог бы сейчас предсказать, к чему эти движения приведут…

А вот Брат Январь всеми этими тонкими колебаниями души Альдара вовсе не интересовался.

Его занимало и радовало другое.

Впервые за долгие годы Круг не просто расширился, но расширился новыми, умными и деятельными, инициативными и решительными людьми.

Этот мальчишка, Март - настоящая находка. Проверку Делом и Проверку Кровью прошел с блеском. Да и проверку Властью и Болью, пусть и чужой - не провалил.

Не стал наслаждаться минутами триумфа, а употребил этих бессмысленных баранов как баранов и положено употреблять. Без мучений и издевательств, но и без тени сантиментов.

Пожалуй, нужно будет подкинуть ему еще одну проверочную задачку, на эффективность мышления…

Поколебавшись несколько минут, Январь решил, что ранее использованный ранее человеческий материал все же не отработан до конца.

Он достал смартфон…

- Mykoła? Zamykamy ostatnią operację. Praca została wykonana dobrze, ale na razie nie podejmujemy żadnych dalszych działań, takie jest polecenie z centrali.

Глава 1

Братец Март имел все основания быть довольным собой – работа по данным ему вводным была проделана почти идеально, даже случайный сбой, с вынужденной отправкой аллергика-муфтия в больницу вместо окрестностей ёлки ни на что особо не повлиял – жертвовать этой фигурой так и так никто не планировал. По крайней мере, сейчас. Так что вопрос стоял только о форме чудесного спасения...

Сама жертва была принята Хладом Лесным, в этом не было сомнений. Окрестности Древа выморозились чуть ли не в радиусе километра и это можно было бы назвать добрым знаком, если бы в этической системе Круга понятие Добра вообще считалось бы значимым. Очень скоро заслуги Марта будут подтверждены формально, он получит заслуженные пятнадцать минут и статус полноценного Брата сменит статус Брата-кандидата.

Но Март, буквально выдрессированный на тщательность в учебках своей официальной работы не успокаивался, не расслаблялся. Что-то не давало ему покоя. Какая-то мелкая деталь произошедших событий, тех самых, не только пассивным участником, но активным творцом которых он был, не сходилась. Что-то раздражало, подобно мелкому камушку в ботинке. Вроде идти не мешает, но и спокойно идти не даёт.

Вильгельм Роберт Георг фон Шталь, напротив, не имел серьёзных оснований радоваться, но пребывал в относительно благодушном настроении.

После долгих лет пустого мониторинга аппаратура центра наблюдения активировалась. Кто-то снова пытался дозваться до Хлада. Это означало, как минимум, то, что активная сеть оппонентов частично оправилась после казавшегося смертельным удара и пытается восстановить свои работы.

Может ли радовать подтверждение серьёзной угрозы? На самом деле – да, если ты и раньше не сомневался в её существенности, но был вынужден доказывать вышестоящим, что не гоняешься за химерой. Найти, опознать и выжечь до тла.

И если в нашем доме вдруг повеял сквозняк, мы просто не имеем права пускаться в рассуждения о молекулярных флюктуациях воздуха – мы обязаны предположить, что где-то открыто окно, пойти и закрыть его... Тем более, что, даже, за молекулярные флюктуации у нас отвечает демон Максвелла.

Усмехнувшись невольно сложившейся внутренней шутке, Шталь задумался о том, сколько замеров придётся им сделать, чтобы точно определить место проведения ритуала. Получалось, что, если не сдвигать оборудование с места - не менее трёх. Слишком далеко всплеск, апертура следящей системы слишком велика для точного вычисления за один раз.

Приемлемо... – Шталь ещё не подозревал, насколько бесполезным был его математический расчёт.

***

Женя (впрочем – уже лет семь не Женя, а Евгения Михайловна) не думала о подобных сложных материях. Её мысли были сосредоточены на анализе финансового состояния её собственного проекта – пекарни.

Какая-то собака с фулфилмента своей небрежностью буквально вышибла из под неё финансовую почву. Женя была на сто процентов уверена в том, что поставленные на склад баранки были хорошо упакованы и качественно сделаны. Она сама, лично, следила за погрузкой, за упаковкой. А перед этим – подбирала муку и прочие ингридиенты, стояла над душой у пекарей... И транспортную компанию сам фулфилмент рекомендовал же...

Но присланный ей видеоотчёт демонстрировал порванные пакеты, слежавшееся и откровенно испорченное влагой содержимое – баранки с тмином, баранки с маком, баранки с сахаром, два ящика маленьких розовых бараночек для детей. Такого быть просто не могло! Но вот же оно, было!

Письмо, к которому прилагался отчёт содержало короткое заявление о том, что, якобы, товар был поставлен в фулфилмент именно в таком виде и не подлежал хранению на складе из-за несоблюдения санитарных норм, а потому был уничтожен. В прикреплённом к тому же письму акте содержалось требование оплатить работы по утилизации. Сумма была мелкой, но обидной.

- Ведь при первом знакомстве казались такими приличными, хорошими людьми! Особенно их начальник, Виктор!

Всё, что было с таким трудом и заботой подготовлено для рывка вперёд и должно было вытащить пекарню из трясины – пошло прахом, отбросив Женю буквально на год назад.

Сама по себе пекарня убыточный не была, но и прибыли не приносила. Работа шла в ноль.

Женя, неся все риски бизнеса, платила себе невеликую зарплату, которую могла бы получать, просто устроившись менеджером на чужое предприятие. Нужно было придумать что-то новое, какой-то новый канал продаж.

Целый год она собирала ресурсы, откладывала каждую копейку, чтобы открыть новое направление, торговлю на маркетплейсах... И вот – такой облом. Можно, конечно, начать всё снова, и протелепаться целый год, повторяя неудачный проект. Но запал уже иссяк и как же обидно...

Женя не выдержала и заплакала. Нет, она не рыдала в голос, просто слезы текли по щекам, капая в дешевый бумажный стаканчик с кофе. Дорогого кофе она себе не позволяла всё это время, пить его в "Шоколаднице" – это не про Женю.

Она пила стоя на улице, возле дешевой точки с донер-кебабами...

***

Брат Март, крутил и вертел происходившие вчерашним днём события и, наконец, зацепился за ниточку.

— А что же было не так в этой сцене? Чем она меня смущает?

— Братец Январь, уступи мне на час свое место!

А где же в этот момент был брат Декабрь? Почему Январь вёл декабрьское собрание, и почему меня это не смутило? И никого не смутило...

Март, привычно выдохнув, начал крутить в голове ситуацию. Она, хотя бы частично, прояснилась и это, как ни странно, его успокоило, настроило на рабочий лад.

Могли быть любые причины, договорённости о подмене. Жёсткого регламента всё же нет. Мне не сказали, но я и сам должен был увидеть. Почему я не обратил внимание тогда? Был сосредоточен на своей роли. Логично? Логично. Плохо, что ушёл из осознанности в автоматику, но и только. И это всё? Или нет...

***

- Женя, милая, почему ты плачешь?

- Привет, старушка

Появление старой, ещё по техникуму подруги Кати было неожиданным, но приятным. Зарывшись в работу, Женя последние месяцы практически не общалась с той, только короткий перезвон по телеге – и не могла не отметить, что внешний вид "старушки" существенно улучшился. И одежда более высокого класса, чем обычно, и нехарактерный для декабря загар. И качественный, профессионально сделанный макияж на лице.

Екатерина Старушкина выглядела на все 200%. Но при этом она явно оставалась всё той же доброй подругой – Катюхой, которой можно было поныть и на сердечные неудачи, и на проблемы с учёбой... Женя не питала особых иллюзий на счёт своей внешности и прекрасно понимала, что в паре Катя-Женя выступала в роли той самой некрасивой, оттеняющей чужой блеск подруги. Но это её не парило. За весь период их знакомства и последующей дружбы Катька ни разу не злоупотребила своим превосходством во внешности, вела себя тактично.

Золотой, душевный человечек. А что у золотого человечка и папаша в сто раз богаче Жениных предков – ну так родителей не выбирают, да и представься такой выбор – Женя никогда променяла бы свою семью на какую-нибудь другую. Она искренне любила своих маму и папу, честно отпахавших всю свою жизнь на заводе да и братик Павлик, вымахавший в последнее время в здоровенного оболтуса также вызывал у неё самые добрые чувства.

Женя не задалась вопросом о том, откуда здесь возникла её подруженция – кандидатура кому поплакать в жилетку была идеальной...

***

Две уруские шлюхи – по-другому их не назовёшь, никакого стыда так одеваются – взявшись за руки быстро удалялись от палатки. Одна из них – здоровенная, широкая в кости дылда наклонившись к другой, совсем развратно одетой, что-то рассказывала.

Дормиджон, оставив у прилавка подручного – тупого и рассеянного Алибека, постоянно жевавшего насвай, тихо и спокойно двинулся за ними. Вечереющее небо уже не светило отблесками солнца, холодный ветер дул в спину. Шлюхи неспешно шли по дорожке, переходящей в тёмную аллею парка. Фонари освещения, расставленные по указке Собянина трудолюбивыми братьями по вере еще не зажглись. Момент для ограбления был идеальным.

Дормиджон не собирался запугивать шлюх, он вообще не собирался с ними общаться. Быстрый, гибкий и сильный, он, поёживаясь, вытащил из-за пазухи короткую резиновую дубинку. Дуры на каблуках, по снегу не убегут. Начать нужно с той, которая посильнее выглядит. На Аллаха надейся, но сам делай дело, поэтому случайности лучше исключить.

А деньги так нужны, дома всё совсем плохо, нужно на лечение отцу, на то, чтобы доучиться младшему брату... И урок за этот месяц в сокрытую общину так и не сдан.

- Ты мне можешь не верить, но эти курсы полностью изменили мою жизнь. Рефрейминг реальности работает, ты сама можешь убедиться. Тут, главное, сильно пожелать, быть чистою душой – и всё получится – мелкая шлюха на что-то уговаривала крупную...

- Ох, не знаю, Кать... не верю я во всю эту... изотерику?

- Да ты попробуй! От тебя что, убудет? С твоей силой воли ты можешь любой счастливый случай пожелать, хоть на Северный Полюс попасть туристкой, хоть на Мальдивы. Да и баранки твои совсем несложно будет вернуть. Просто дёрни один из этих бумажных листков, он – как якорь для твоего желания.

- Ой, ладно Катюш, что я в самом деле?

Дормиджон двигался тихо, чтобы свежий зимний снег не скрипнул под его ботинком...

- Возьму синий. Синий-синий иней... - пробормотала шлюха и махнула рукой, в которой была зажата маленькая бумажка – хочу, чтоб я сейчас же была на Северном Полюсе!

Мгновенная дурнота, и мороз будто ударил в душу Дормиджона, выбив из его лёгких воздух.

- Ай, мамочка, замерзаю... – девичий голос ещё что-то бормотал, как будто удаляясь, а потом перестал быть слышен.

Дормиджон собрался с силами и поднялся. с колен. Кругом темнела бесконечная покрытая снегом равнина. Над головой продавца донер-кебабов ярко сияли звезды, отражаясь в мелких кристаликах снега а прямо к нему направлялась одна из шлюх, вытянувшая перед собой странный, будто бы пластиковый нож.

Дормиджон подобрался. Какие бы шайтаны не занесли его в это странное место, сдаваться женщине он не собирался. Тем более, её одежду можно будет потом забрать – холод пробирал так, что он был готов завернуться и в женские тряпки.

Снег неприятно скользил под ногами, и Дормиджон пригнулся, расставив их пошире. Так, как его учил в своё время старший брат по вере.

Дубинка против ножа – слабое, но годное оружие. И она длиннее и руки у меня длиннее, а шлюха на каблуках – по насту быстро не побежит, мелькнула в голове лихорадочная мысль и он, чуть расслабив мускулы плеча махнул рукой крест-накрест перед собой. Не думая, чтобы задеть, но, чтобы просто, напугать.

Перед глазами мелькнул какой-то голубой всплеск и Дормиджон ощутил сильный холод – как будто в его левое ухо врезался снежок.

Развернувшись налево – он с ужасом увидел улыбающееся порождение Иблиса. В правой руке её по-прежнему был белый, как будто пластиковый нож, перепачканный, правда, в чём-то черном, а в левой – какой-то мелкий предмет, в котором, еще через пару секунд паузы, Дормиджон с ужасом познал человеческое ухо.

Чертовка стояла каблуками на снегу и каблуки не проваливались...

***

Фон Шталь неверяще смотрел на индикаторную панель.

Второе обращение ко Хладу произошло совсем не в том районе, в котором лоцировалось первоначальное. Это всё резко усложняло. Тем более, новая точка была расположена далеко на Севере. Впрочем, один единственный плюс в этой ситуации был. Если исходить из соображений банального символизма, район Северного Полюса напрашивался для ритуального акта.

Можно взять оперативную группу, пару умников с собой захватить. С дозаправкой на Шпицбергене ресурса модернизированной версии Osprey, которой пользовалось последние годы Общество, на такую эскападу должно было хватить...

Удачный, на самом деле, случай.

***

Женя в шоке оглядывалась на окружающий её лес. Не сформулированное чётко желание оказаться "где-нибудь подальше" привело её путём наименьшего сопротивления - по силовой линии к Священному Древу, всё ещё украшенному частями бывших наёмников.

Кругом стоял мороз, отчаянный, не хуже чем на Полюсе. Запаха крови поэтому не чувствовалось, да и опознать в невнятных обрезках плоти, развешанных по ветвям человеческие органы она, на расстоянии, конечно не могла. Однако какое-то шестое чувство навевало на неё ужас, как бы нашёптывало – не подходить и не смотреть.

Но Женя была девушкой умной и волевой. На этот раз она смогла успокоиться и выделить для себя главное. Если эти листочки, подаренные ей Катюхой, действительно работают – нужно не тратить их попусту, а пользоваться моментом. И загадать желание так, чтобы потом о нём не пожалеть. Она оторвала от пачки желтый стикер и громко сказала.

- Хочу чтобы я была дома с баранками!

Женина голова снова закружилась и, на этот раз, она, как будто, заснула. А проснувшись от телефонного звонка – увидела имя вызывающего абонента – директора фулфилмента Виктора.

Женя, конечно, собралась высказать ему всё, что думает о нём и о произошедшем безобразии, но не успела – директор залил её потоком извинений, и обещанием компенсаций, заявив, что уже уволил этого айтишника-засранца, который устроил такой подлый розыгрыш, смонтировав видео при помощи нейросети.

Женя и была бы рада на него поругаться, но ведь всё разрешилось благополучно. Ещё через пару минут она дала себя уговорить на моральную компенсацию в виде совместного похода в ресторан.

Витя ей понравился при первом же сеансе связи по Zoom и она была не против посмотреть на него поближе.

- Кате скажу спасибо, обязательно, - подумала она.

Женя была очень хорошей, не злой и довольно рассудительной девушкой. Но критичность её мышления в эти минуты неизбежно и резко снизилась. Потому она даже не задалась вопросом, реально ли это неожиданное приключение или она, всего лишь, действительно заснула у себя дома, за рабочим столом в своей комнате. Но набор цветных стикеров, крепко сжатый её рукой, она, тем не менее, заметила и аккуратно сунула в ящик стола для важных документов.

- Мало ли что. Может пригодится ещё.

Глава 2

Шестипалый не питал никаких иллюзий относительно перспектив сотрудничества с этим... существом. Человеком он того, кто представлялся ему Учителем считать, конечно же не мог, чисто из осторожности. Обычный человек не может настолько непринуждённо перекраивать реальность.

Но и то, что ему попытались походя скормить откровенную выдумку про "малый" и "большой" джихад показало, что его держат за профана. А значит, какими бы ни были возможности его контрагента (а они, конечно, были фантастическими), следовало принять меры к тому, чтобы постепенно, шаг за шагом, уйти с его локаторов.

Если тебя не уважают как равного, пусть младшего по знаниям – значит могут позволить себе с тобой много лишнего...

Пока что Учитель показал, что работать с ним крайне выгодно, и Шестипалый не собирался эту выгоду упускать. Но о путях отхода нужно позаботиться заранее. Он и позаботится. Потом. А сейчас нужно было зачистить хвосты.

Несколько секунд, и Шестипалый изменился в лице, буквально преобразился, сменив осанку, манеру двигаться. На его месте стоял одуловатый на харю, неряшливо выглядящий и жирноватый айтишник с небрежно собранными в длинный пучок сальными волосами. Отхлебнув пива из банки, он икнул и громко, на весь офис произнёс: "спасибо этому дому, пойдём к другому".

Бывшие сослуживцы смотрели на него с недоумением. Они, конечно, давно привыкли, что приходящий программист нелюдим и фриковат. Но вот последнего его выступления с издевательством над совершенно невинным клиентом никто из них явно не понял.

И когда Максим (так звали Шестипалого в этом месте) заявил о том, что, что соорудил эти шутки с видео в адрес нескольких мелких клиентов просто по пьяни – коллеги посмотрели на него как на опасного сумасшедшего.

Шестипалый не стал испытывать эффективность своего воздействия – в конце концов, люди, которых он сильно удивил, если их сильно разозлить, могли бы удивиться ещё сильнее, вспомнив, на всплеске эмоций, что "Максим" появился у них на работе всего неделю назад, а не работал с ними последние три года, как им казалось.

Сейчас же настало время аккуратно уйти в тину. Через неделю-другую никто из них не сможет узнать его в лицо, даже столкнувшись нос к носу в толпе – воспоминания выцветут, подобно тому, как старые чернила исчезают с бумаги. А записи камер видеонаблюдения оперативник, разумеется, где-то испортил, а где-то просто удалил сильно заранее...