За чертой

Глава 1

Сумрак висел в пустоте. Вокруг, куда глаз ни кинь, простирался бескрайний космос: мириады звёзд, тугие спирали галактик и переливающиеся туманности. А под ногами медленно вращался аккреционный диск, опоясывая сферу первозданной тьмы. Лёха вздрогнул и стал суетливо загребать руками, пытаясь найти опору, но невидимая сила тянула его к раскалённому диску. Сумрак попытался закричать, но лишь беззвучно раскрыл рот. Он стал дёргаться, размахивая руками и ногами — мир пошёл кругом, и Лёха быстро потерял ориентацию в пространстве. Диск мелькал в поле зрения вспышками, становясь всё ближе. С каждым метром невесомость раскручивала его всё сильнее.

Внезапно вращение резко остановилось. На плечо легла тяжёлая рука, и Сумрака потащило прочь с бешеной скоростью. Мир померк — чтобы через мгновение вспыхнуть ослепительно белым.

Лёха ощутил давящую тяжесть во всём теле и опору под ногами. Слепящий свет лился отовсюду, заставляя щуриться, но это не помогало. Лёха прикрыл глаза ладонью. Легче не стало.

— Спокойно, — раздался голос позади.

Сумрак резко обернулся, убрав ладонь — смазанный силуэт мелькнул в поле зрения на миг. Острая резь в глазах заставила снова закрыться рукой.

— Не дёргайся, сейчас привыкнешь, — сказал мужчина.

Голос был незнаком. Лёха положил руку на пояс в поисках рукояти мачете, но пальцы скользнули по пустым ножнам. Он отпрянул, разрывая дистанцию — тут же налетел на что-то твёрдое, потерял равновесие и грохнулся на пол. Послышался звон падающих металлических предметов.

— Тише, парень, тише. — Мужчина сделал шаг вперёд.

Сумрак рывком вскочил и стал пятиться.

— Да стой ты! — незнакомец слегка повысил голос. — Ты в безопасности.

Но Лёха продолжал пятиться короткими скользящими шагами, выставив руки: одну — впереди, контролируя незнакомца, другую — сзади в поисках опоры. Уперевшись ладонью в холодную гладкую поверхность, замер. Глаза постепенно привыкали к яркому освещению — ни ламп, ни окон Сумрак не видел: казалось, светились сами стены.

Постепенно, сквозь слепящую пелену, удалось рассмотреть детали. У стола стоял мужчина средних лет: короткий ёжик, уже тронутый сединой у висков; простой рабочий комбинезон; яркие пронзительные зелёные глаза. Незнакомец смотрел на него и улыбался — странной, чуть растерянной улыбкой.

Лёха моргнул раз, другой — и зрение обрело остроту. Но свечение всё ещё резало глаза, заставляя щуриться.

— Ну, как, лучше? — улыбнулся мужчина.

Сумрак осмотрелся. Небольшая квадратная комната. Стены облицованы белым материалом, похожим на плитку, но без единого шва. В углу слева — алюминиевый стол, рядом на полу разбросаны металлические кружки и тарелки. Два стула из композитного материала — не дерево, не металл. Цветок в пластиковом горшке и закрытая дверь без петель с электронной панелью. Под потолком — круглый светильник, из которого лился мягкий электрический свет.

Лёха ожидал увидеть всё что угодно: факелы на закопчённых стенах, свечи в канделябрах, деревянные стулья с резными ножками — но никак не это. В голове снова промелькнула мысль про эксперименты.

Незнакомец обошёл стол и стал собирать упавшую утварь, поглядывая на Сумрака.

— Где Даша? — с хрипом выдавил Лёха.

— Это новенькая?

— Со мной была девушка.

— Даша, — произнёс мужчина, будто пробуя имя на вкус. — Она там.

Он указал куда-то в сторону.

— Могу я её увидеть?

— Пока нет.

«Снова тайны…» — Лёха поджал губы, качнув головой.

— Разве что украдкой, — улыбнулся незнакомец и повёл рукой.

Из стены бесшумно выдвинулся монитор — а быть может, часть стены превратилась в него, Лёха не уловил. На экране появилась картинка: Даша сидела в похожей комнате на кушетке, болтала ногами и — что показалось Лёхе подозрительным — довольно оживлённо беседовала с миловидной девушкой в точно таком же комбинезоне, как у мужчины с ёжиком. Выглядела Даша так же, как там, на пике у портала: усталость в глазах, грязные ногти, засаленные волосы, порванная одежда. Но Сумрак не спешил верить увиденному.

— Лас говорил, что ты будешь упорствовать, — покачал головой мужчина. — Впрочем, что это я. Даже не представился. Я — Вир, техник.

Лёха молчал.

— Ну да, — кивнул Вир. — Твоё имя я знаю.

— Мы в заключении? — Лёха обвёл комнату рукой, указав на монитор — намекая на их с Дашей положение.

— Вздор, — фыркнул техник.

Сумрак попытался обратиться к истинному зрению, но оно не отозвалось. Впрочем, Лёха особо не надеялся.

— Вот. — Вир щёлкнул пальцами. — А вот это уже ближе к делу. Молодец. Только эта… хм, технология? Способность? Как тебе ближе?

Лёха молчал.

— Не важно, согласен. — Вир махнул рукой. — В общем, эта штука тут для тебя пока недоступна. И она же — причина, по которой тебе придётся побыть в… стеснённых условиях какое-то время.

— В стеснённых? — Лёхе не понравилось, как это прозвучало.

— Ты… — Вир задумался, подбирая слова — смотрел на Лёху с осторожностью, быть может, даже с опаской. — Ты убедился уже, какой коварной может быть Лоэн…

Вир взял паузу, ожидая реакции. Лёха дёрнул щекой при упоминании этого имени. Перед глазами возник образ Алёны: кареглазая, стройная, волосы собраны в аккуратный хвост, симпатичные ямочки на щеках, когда улыбается.

— Убедился, — процедил Сумрак сквозь зубы.

— Тогда ты понимаешь, что технология, которую они тебе подарили, может иметь…

Техник покрутил рукой в раздумьях.

— Баги? — Лёха язвительно ухмыльнулся.

— Хуже, — Вир картинно надул щёки. — Трояны. Или снифферы… одним словом — вирусы.

Сумрак решил не акцентировать внимание на том, как ловко Вир оперирует специфическими терминами. Это резко контрастировало с выкрутасами Мии, Ласа и Лоэн на вершине ледяной горы. Сумрак ждал средневековья и магии, а не техногенной цивилизации.

— Поэтому мы должны провести некие проверки и оградить тебя здесь от внешних контактов на какое-то время, — продолжил техник.

— А Даша тут при чём?

— У Ласа есть подозрения на её счёт. Здесь ошибки не простительны.

— Тоже трояны? — усмехнулся Сумрак.

— Нет, — Вир мотнул головой, и выражение его лица стало серьёзным. — Шпионаж.

— А старик говорил, что ответы я получу за мостом, — Лёха повёл бровью.

— Получишь, не сомневайся.

— Свежо предание…

Вир на это лишь пожал плечами. Лёха размял шею и покосился на монитор — Дашу уже уложили на кушетку и подключали датчики на присосках. Девушка беспокойства не проявляла.

— Ты всё повторяешь здесь, — сказал Сумрак. — Где это — здесь? Где мы находимся?

— О, это лучше показать, чем рассказать, — улыбнулся техник. — Идём со мной.

Он подошёл к двери и приложил палец к панели — створка с тихим шипением скрылась в простенке. Вир вышел, Лёха шагнул следом. Техник пошёл прямо, а Сумрак замешкался. Коридор расходился буквой «Т»: вправо уходил длинный тёмный рукав, терявшийся за изгибом; слева — короткий отрезок, пять дверей и створка в конце. Выход. За стеклом мелькали тени — как будто там ходили люди. Или не люди. Холодок пробежал по спине.

Вир остановился и с интересом наблюдал за Сумраком. Не торопил, не напрягался — просто ждал, будто давая Лёхе время осознать. Быть может, даже побежать или совершить иную глупость. Впрочем, бежать Лёха не собирался — бежать было некуда.

— Идём, — позвал Вир.

Лёха вздохнул и последовал за ним. Вир миновал с десяток поворотов, открыл дверь на лестницу и повёл вверх. Шёл по памяти, не обращая внимания на маркировку на стенах. Сумрак сбился с ориентиров уже на половине пути.

Лестница вывела их в большое тёмное помещение с куполообразным потолком. Пока Лёха привыкал к полумраку, Вир подошёл к настенной панели и стал водить над ней рукой. Слабое свечение окутало его ладонь, между кожей и устройством проскакивали синие статические разряды. Лицо Вира было отстранённым — будто сам он в процессе не участвовал.

Наконец техник отстранился от панели, и по своду купола пробежали алые всполохи. Миг — и он стал прозрачным. У Лёхи перехватило дыхание, ноги стали ватными.

За куполом простирался лунный ландшафт, холодный и безжизненный. У края горизонта нависал космос, чёрный и бездонный. А на его фоне, заполняя собой половину неба, угрожающе висел газовый гигант — чем-то отдалённо напоминавший Юпитер. Весь испещрён белыми, багровыми и золотыми полосами плотной атмосферы, которые медленно текли, словно краска в гигантской центрифуге. Левее и чуть выше нависал изъеденный трещинами спутник — каменный, мёртвый, — а за ним ещё один и ещё, образуя причудливую цепь, убегающую в кромешную тьму.

В той тьме мерцали звёзды. Но не так, как на Земле. Они не дрожали, а горели стабильными, колючими точками — без атмосферы, которая могла бы исказить их свет. Созвездий Лёха не узнавал. Одна особенно яркая голубоватая точка пробивалась сквозь свечение гиганта — далёкая звезда, вокруг которой, возможно, вращалась эта система. Всё остальное пространство поглощала исполинская тень гиганта и бледное едва заметное сияние его короны — цвета ядовитой меди. Даже ночь здесь не давала покоя.

Лёха знал, что именно оттуда, из короны, исходит главная опасность. Не просто радиационный пояс — плазменная аура гиганта, пронизанная бешеными магнитными полями. Иногда в ней вспыхивали слепящие всполохи — короткие замыкания в магнитосфере размером с целый континент. Тогда на ледяную поверхность спутника обрушивался ливень высокоэнергетических частиц, заставляя скалы фосфоресцировать зеленоватым светом.

— Здесь нельзя выжить… — прошептал Сумрак. — Как? Почему мы ещё живы? Это… это нереально.

— А что такое, по-твоему, реальность? — спросил Вир.

Лёха покосился на техника — тот изучал панораму скучающим взглядом.

— Этот газовый гигант реален, — Вир повёл рукой. — Его спутники, звёзды, вакуум за куполом — всё реально.

— Но излучение, — Лёха глянул на исполина. — Этих стен недостаточно, чтобы защититься. Из какого они материала?

— Это не имеет значения, — улыбнулся Вир. — Я могу свободно выйти туда.

Техник указал на лунный пейзаж. Сумрак проследил за его рукой и задумался.

— Тогда ты нереален? — предположил он. — Этот купол и стены? Я?

— Отчасти ты верно мыслишь, — кивнул Вир. — И сразу отвечу: нет, ты не умер.

Техник словно читал мысли — этот вопрос крутился у Сумрака на языке.

— Снова загадки, — Лёха тяжело вздохнул.

Очередная вспышка в магнитосфере гиганта озарила его корону. Ближайшие скалы отозвались зеленоватым свечением, по поверхности купола пробежала рябь.

— Это магия или технология? — спросил Лёха.

— Это нечто большее, — Вир снова улыбнулся.

Сумрака начинала раздражать манера общения этого человека: вкрадчивый тон, частые улыбки — будто техник общался с ребёнком. Вероятно, для Вира так оно и было, но Лёха не мог смириться с этим. К тому же ему снова не давали чётких ответов. Но вид за куполом завораживал. Впрочем, Сумрак не тешил себя иллюзиями — ему могли показывать яркую картинку, как в планетарии. Лёха успел убедиться: все эти люди, или кто там они на самом деле, любили говорить загадками.

— Ты юлишь, — сказал Лёха.

— Снова упрямство, — Вир слегка склонил голову.

— Здравый смысл, — парировал Сумрак. — Ты говоришь точно так же, как седой старик… как его… Сэнрин? Реально, нереально. Объясни уже: что тут, мать вашу, происходит и кто вы такие? За каким хреном я и прочие вам понадобились?!

— Сэнрин, — Вир цокнул языком. — Да, он любит поговорить.

— И?! — Лёха раздражённо развёл руками.

— Ты не сможешь понять истину, — вздохнул техник. — Всё, что за куполом — реально. Всё что тут — сложная система. То, что ты видишь, может быть вполне реально с точки зрения истины. А быть может, и нет.

— То, что я вижу? — нахмурился Лёха. — То есть я вижу не то, что происходит на самом деле?

— Ты видишь то же, что и я. А происходит ли это на самом деле? Разве это важно?

Лёха молча смотрел на техника. Искал что-то, за что можно было бы зацепиться, но ничего не находил — Вир выглядел настоящим. Перед Сумраком стоял обычный человек в рабочем комбинезоне со следами грязи и потёртостей.

— Можешь дотронуться, — Вир протянул руку. — Если нужно.

Сумрак проигнорировал. Внутри поднималось что-то похожее на отвращение — ко всему происходящему, к этому человеку, к самому себе. В голове всплывал образ Алёны, её губы, её тело. Лёха резко выдохнул, будто пытаясь вытолкнуть этот образ. Тошнота подкатила снизу — не от страха, а от полного краха той реальности, в которой он существовал ещё несколько дней назад.

Впрочем, кое-что он хотел уточнить.

— Ты настоящий выглядишь так же?

Вир опустил руку.

— Не понял вопроса.

— Ты сказал, что есть какая-то истинная реальность, которую мне не понять. Так?

— Ты уловил суть, — кивнул Вир.

— Какой тогда ты истинный?

— Это так не работает, — Вир с досадой поджал губы. — Когда ты видишь истину, то ничем иным кроме истины она быть не может. Истина не требует интерпретаций. Впрочем, увидеть её у тебя не получится — истина незрима. Представь себе, хм… ну, допустим у вас есть математика, так?

Лёха кивнул.

— Вот есть цифра пять. Это что? Пять яблок в корзинке, пять крючков на стене?

— Это абстракция. Я понимаю, к чему ты клонишь.

Техник прикрыл глаза на миг и одобрительно качнул головой.

— Правильно. Тебе не нужно видеть стену с крючками или корзины с яблоками, чтобы понять: если взять две такие корзины, то у тебя будет десять яблок. Но нужны вводные. Если тебе покажут корзину размером с этот спутник, — Вир ткнул в сторону небесного тела, — сможешь ли ты сказать, сколько в ней яблок, пока не посчитаешь их?

— Я могу вычислить это, если буду знать объёмы спутника и яблока, — не согласился Лёха.

— Можешь, — ухмыльнулся Вир. — Но будет ли это истина? Учтёшь ли ты все параметры?

Лёха задумался.

— Вероятно, нет, — ответил он.

— А сможешь ли ты с точностью до одной сказать, сколько звёзд во Вселенной?

— Нет.

Сумрак снова посмотрел на газовый гигант.

— А ты можешь? — тихо спросил он.

— Смею успокоить тебя, — хмыкнул Вир. — Я тоже не ведаю истины.

— Угу, — буркнул Лёха. — Успокоил.

Вир ничего не ответил.

— Ладно, — Лёха не сдавался. — Отложим разговоры об истине. Перефразирую: вы — люди?

Техник несколько секунд молча изучал Лёху.

— Извини, парень, — вдруг опомнился он. — Мне сложно упрощать. Давай я задам тебе вопрос — кажется, я понимаю, куда ты клонишь.

Лёха махнул рукой — валяй.

— Тебя волнует Лоэн? Ведь так? Ты хочешь понять, что она из себя представляет.

Сумрак непроизвольно сжал кулаки. Усилием воли заставил себя стоять смирно.

— Попробую объяснить, — Вир, казалось, улыбнулся ещё шире. — Вернёмся к математике. Итак, у нас есть две корзины по пять яблок и две стенки с крючками. Нужно узнать общее количество. Истина же в том, что формула будет одна, она незыблема. Пять плюс пять равно десять. Не важно, что мы складываем.

— Я это уже слышал, — буркнул Лёха.

— Но если сложить пять яблок и пять крючков, то у нас всё равно будет десять, не так ли?

Лёха смотрел на техника не моргая.

— Проход через Часовой Перевал… я думаю, ты уже знаком с этим термином?

— Старик что-то ворчал на этот счёт. Про часы и узкое место.

— Именно. Часовой Перевал — это, ну, из твоего лексикона… что-то вроде интерпретатора. Как бы объяснить…

— Я знаю, что это такое, — перебил Лёха. — Говори проще. Проход нас как-то меняет?

— Именно, — Вир щёлкнул пальцами. — И не только вас — любого. Часовой Перевал — это механизм Стражей. Поэтому внутри него всё равно, что перемешивать: гвозди с мармеладками, грибы с молотками, яблоки с крючками. Любая попавшая в него система конечна. Для него она — единица. Одна сущность. Но это не абстрактная цифра, а итог жёсткого отбора. Сэнрин скорее всего приводил тебе пример песочных часов, но Перевал — не просто трубка. Он выбирает тех, кого можно пропустить, а кого нет. Любая сущность, проходя через него, подвергается оценке и сводится к единой мере. К одной «песчинке» его реальности. Для Перевала ты — не набор органов и воспоминаний. Ты — одна измеренная величина. Одна история, которую Стражи взвесили и пропустили.

Лёха вдруг представил Алёну, которая менялась у него прямо на глазах — превращаясь в жуткое существо. В иного.

— Значит мы разные? — спросил он. — Но Перевал нас складывает, приводя к общему?

— Безусловно. Но это ничего не меняет. Вообще. Возможно, мы — люди, а вы — гротескные амёбы, а быть может, наоборот. Или мы и вы — одно и то же. Узреть эту разницу невозможно. Вот она — истина. Через Перевал могут заглянуть только Стражи. Мы же, пройдя через него, видим то, что позволяют они. Вероятно, это некий баланс.

Лёха нахмурился. Вир начинал утомлять его.

— Сказал бы просто: «вы люди» — и всё. Зачем так усложнять?

— Мне сложно упрощать, — повторил техник, пожав плечами.

Лёха взъерошил волосы и устало зевнул.

— Всё равно хрень какая-то, если честно.

— Понимаю, — кивнул Вир. — Это сложно.

— Но кто тогда эти Стражи?

— Не знаю, — взгляд Вира внезапно стал серьёзным. — Всё чем мы пользуемся, всё, что тебе кажется магией, — это их технологии. Практически никто из нас не помнит, как эти знания к нам попали. Бытует мнение, что Стражи сами явились когда-то и передали их. Может и так.

— И что вы? Не нашли ничего лучше, как воровать людей из других миров? Кстати, о мирах. Этот переход — телепортация, кротовая нора? Мы в одной Вселенной или это параллельные миры?

— Вот тут не скажу — сам не знаю. Это к Ласу или Мии, они в таких вопросах куда больше разбираются. Я техник. Не более.

— Как для техника — ты до хрена знаешь, — улыбнулся Лёха — наверное, впервые с момента перехода.

— Сочту за похвалу, — Вир улыбнулся в ответ. — А насчёт воровства людей — это ты зря. У всего есть причины. Но об этом лучше потолковать с Ласом.

Лёха вздохнул и повернулся к газовому гиганту. Вопросов задавать больше не хотелось.

Глава 2

Прошла неделя. Или около того. Часов в Цитадели не было, как не было и календаря. Наручные часы Лёхи в этом мире отказывались работать. Он отсчитывал дни лишь по внутренним биологическим часам, но сон его, вероятно, сбился, а привычные сутки могли удлиниться. Впрочем, это значения не имело — спешить ему теперь было некуда.

Вир посещал Сумрака три раза в день. Он приносил еду, чай, даже кофе и фруктовые напитки, чем-то напоминающие земной сок. Лёха вопросов практически не задавал, потому что техник всегда скатывался к одному — к вопросам об истине и субъективном восприятии реальности. Сумрака же эта философская муть мало интересовала — ему нужны были факты, а не метафоры.

Ему выделили комнату с панорамным видом на газовый гигант. Имелись тут и холодильник, и душ, и широкая кровать, стол и стул — всё необходимое для комфортного заключения. Иногда Вир взмахом руки заставлял стену превращаться в монитор, где возникало изображение Даши. Наблюдая за девушкой, Лёха чувствовал призрачное умиротворение. Тиски, сжимавшие его сердце, на миг отпускали, и он забывался.

Иногда Вир прикатывал громоздкий аппарат с кучей проводов. Цеплял Лёхе на виски холодные датчики. Смотрел на экран, хмурился и шевелил губами. Потом водил над лежащим Лёхой изумрудным шаром, внутри которого клубился синий туман. Затем делал пометки простым карандашом в потрёпанной тетради и удалялся. В один из таких сеансов Лёха спросил:

— Слушай, Вир. Только давай без утомительных бесед про суть мироздания. Просто скажи: ты видишь то же самое, что и я?

Техник замер на мгновение, засунул карандаш за ухо, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Странный вопрос, — проговорил он, пристально глядя на Лёху.

— Ну, что странного-то? — сквозь зубы процедил Лёха. — Вот это что?

Он указал на кровать.

— Кровать, — ухмыльнулся Вир.

— А это? — Лёха ткнул пальцем в подушку.

— Подушка, — Вир повёл бровью. — Что тебя смущает?

— Сходство, — Лёха подался вперёд. — Формой, названием, назначением. Я будто не в другом мире, а на Земле. Тут всё узнаваемо.

— Хм… — Вир почесал подбородок. — А вот если бы ты подошёл к… ну, допустим, малазийцу. Да, к нему. И спросил бы у него на его же языке: «почему вы называете подушку — подушкой?» Если бы этот человек был лингвистом, вероятно, он смог бы тебе объяснить. Но простой человек, скорее всего, покрутил бы у виска. И был бы прав.

Лёха покосился на Вира.

— Почему сразу малазиец? — спросил он.

— Вот ты заноза. Да разве важно это?

Сумрак пожал плечами.

— Я понимаю, куда ты клонишь, — Вир сел прямо. — Ты, избегая разговоров об истине, сам того не ведая, пытаешься её познать. Смею предположить, что ты допускаешь следующее: вместо кровати под тобой какой-нибудь гротескный осклизлый кокон, или кишащий клубок змей.

От этого сравнения Лёху передёрнуло. Он сорвал датчики с висков и рывком вскочил.

— Вот зачем ты это сказал? — Лёха стал пятиться, отступая к двери. — Я на неё больше не лягу!

Вир усмехнулся и пересел со стула на кровать. Попрыгал на ней. Взбил подушку. Провёл рукой по мятым простыням.

— Это просто кровать, парень, — сказал он, и в его голосе впервые зазвучала усталость. — И ничего больше. Побереги свой разум. Не пытайся заглянуть глубже, чем тебе позволено. Таковы правила, Лёша. Хватит с нас одного безумца, в чьих руках теперь миллионы жизней.

Последнее предложение он произнёс отстранённо, глядя куда-то вдаль, будто сквозь стену.

— Перестань искать, — посоветовал он, вставая. — Воспринимай всё таким, каким оно есть.

Лёха упёрся спиной в холодную поверхность и замер. Перед глазами встали образы иных: тёмные тени сновали среди одиноких сосен, стелились по земле, взмывали к небесам; а где-то на периферии клубился белый туман, но стоило Сумраку перевести взгляд, как тот оживал и впитывался в землю, как вода в песок.

На плечо легла тяжёлая рука. Лёха дёрнулся — видения исчезли.

— Побереги разум, Алексей. — Вир оказался рядом, его пронзительные зелёные глаза внимательно смотрели на Лёху.

Сумрак вздохнул. Обвёл комнату туманным взглядом и отрешённо кивнул.

— Пожалуй, я принесу тебе ноутбук. — Вир убрал руку, подошёл к аппарату и стал собирать провода.

— У вас и такое есть? — удивился Лёха.

— Ага, — техник улыбнулся. — Что тут удивительного?

— Ну да, действительно, — Сумрак развёл руками. — Чему это я удивляюсь? Ведь это так обыденно: иные, другие миры, база на спутнике газового гиганта, где радиационные пояса заставляют фосфоресцировать скалы.

— Сарказм, — одобрительно кивнул Вир. — Это уже лучше.

Этой фразой техник напомнил Лёхе седого старика — Сэнрина. В памяти всплыл его голос: «Не всё то золото, что блестит». И тут же — черная тень иного в лесу, видимая только благодаря этому странному дару.

— Старик назвал то, что дал мне — истинным зрением, — сказал Сумрак. — Это имеет какое-то отношение к истине?

— Разве что косвенное, — Вир собрал провода и покатил аппарат к выходу. — Но это технология Стражей, а Сэнрин тот ещё любитель поговорить об истине.

— Вы, наверное, неплохо бы спелись, — буркнул Лёха, отходя в сторону.

— Это в прошлом, — уклончиво ответил Вир.

Когда он уже был на пороге, Сумрак окликнул его:

— У вас есть тут алкоголь?

— А как же, — техник подмигнул ему. — Но пока ты на карантине — ни-ни.

Лёха без злобы тихо выругался.

— И интернет имеется? — спросил он.

— В привычном тебе формате — нет. Это слишком примитивно.

— И зачем мне тогда ноутбук?

— Полагаю, скоротаешь время за фильмами.

— Фильмами? — удивился Лёха. — Вашими, что ли?

— О нет, — Вир махнул рукой. — У нас это уже как тысячи лет не в моде. Ваши, Лёша. Ваши фильмы.

Лёха удручённо опустил голову.

— Всё равно не пойму… как это всё устроено…

Вир замер на пороге.

— Вот тебе ещё метафора, — сказал он. — Солнце. Это просто звезда. Она такая, какая есть. И для человека это тоже звезда, а для обезьяны? Для неё это что? Звезда? Шарик на небе? Или просто элемент антуража? Но согласись, звезде всё равно, что о ней думает и человек, и обезьяна, — если она, конечно, умеет думать. Звезда от этого не изменится. Камень, брошенный в гравитационном колодце, будет падать вниз. А есть ли у обезьяны такое абстрактное понятие — «вниз»?

— Ой, всё, — сдался Лёха.

Техник выкатил аппарат в коридор, ухмыльнулся на прощанье — и дверь за ним закрылась. Сумрак взъерошил волосы. Подойдя к зеркалу, он долго изучал своё отражение, хмурился, водил челюстью, наконец выдохнул и умылся холодной водой. Вир прав — поиск быстрых ответов, вероятно, сведёт его с ума. Оставалось лишь отпустить поводья и отдаться на волю этого странного течения, что унесло его так далеко от дома.

Вечером Вир принёс ноутбук. Он ничем не отличался от земных аналогов, разве что клавиатура его выглядела странно — ничего общего с привычной раскладкой, но Лёха быстро разобрался, благо буквы были русские. Вместо операционной системы на экране мигал курсор в поле ввода. Лёха попробовал что-то ввести — и ему ответили. Работа с этим полем походила на общение с продвинутым ИИ, вот только весь «разговор» сводился к информации о фильмах. А их тут оказалось великое множество. Лёха подозревал, что этот ИИ знает всю земную фильмотеку. О том, как это всё хранилось на жёстком диске — Сумрак решил не думать: работает и ладно.

Однако от просмотров фильмов ему легче не стало: картины с родной Земли навевали тоску. Приходило ясное и чёткое осознание — в родной мир Лёха больше не вернётся.

Он закрыл ноутбук. Покосился на кровать. Вздохнул и улёгся. Сон сморил его быстро. На следующий день Вир посетил его снова. Аппарат он с собой не брал, ограничился лишь изумрудным шаром. Пока техник проводил известные только ему манипуляции, Лёха следил за Дашей через стену-монитор. Девушка сходила в спортзал, приняла душ — куда камера, естественно, не заглядывала, — и это навело Сумрака на мысль, что в этом мире есть понятие о нормах морали и этике. После Даша уселась за экран ноутбука. Он был точной копией того, который стоял у Лёхи на столе.

Камера будто специально наплыла на экран, показывая Лёхе, что смотрела Даша. Это оказалась какая-то фантастика.

«Молодец, — подумал Лёха. — А ведь действительно. Что, как не фантастику смотреть, оказавшись в другом мире, да ещё на спутнике газового гиганта?»

С этого дня Сумрак практически не отлипал от монитора, пересматривая всё: от знакомых фильмов и сериалов фантастического толка до совершенно незнакомых и, откровенно говоря, слабых поделок. Но это возымело эффект — Лёха стал меньше задумываться об истине, смыслах бытия и подвергать анализу происходящее вокруг. Он даже не стал искать камеры в своей комнате, так как понимал, что съёмка происходит каким-то непостижимым для него образом.

Так прошла ещё неделя. И вот явился Вир. Не днём, как обычно, а с утра, если эти понятия тут вообще были уместны. Техник пришёл без аппарата, без тетради и карандаша, даже изумрудный шар с собой не захватил. Он встал у порога, прислонившись к дверному проёму, и с улыбкой на устах спросил:

— Ну, готов?

— К чему? — Лёха приготовился к худшему.

— К приключениям, парень, к чему же ещё, — но сказал это Вир безрадостно. — Я даже завидую тебе. Эх…

— Я что, прошёл проверку?

— Ага, — кивнул Вир. — Свободен, как резинка от трусов.

— Сарказм? — Сумрак приподнял бровь. — На тебя не похоже.

— Иди уже, — отмахнулся Вир. — Только сначала загляни в панорамную комнату.

Техник указал пальцем вверх.

— Это ещё зачем? — удивился Лёха.

— Там увидишь.

Сказав это, Вир развернулся на каблуках и поспешил прочь.

— Э-э! — крикнул Сумрак. — Как я дорогу найду?!

Вир обернулся на ходу и указал пальцем себе на глаз, а затем скрылся за поворотом.

— Нет, ну у них просто мания какая-то — всё строить на загадках, — бросил ему вслед Лёха.

Впрочем, намёк он расценил верно: истинное зрение отозвалось мгновенно — мир вспыхнул яркими красками. Но тут же вернулся к исходному состоянию. Лёха решил, что технология дала сбой и попытался вызвать её снова, но ничего не менялось. Тогда он вышел в коридор и осмотрелся. Стены. Двери. Метки. Одна из них светилась особенно ярко. Сумрак вернул себе нормальное зрение — и метка потухла.

— Ха, — фыркнул он. — Проверяют, что ли?

Пройдя по меткам, Лёха вышел к знакомой лестнице. Поднялся по ней и оказался в комнате с куполом. Его поверхность сейчас была прозрачной. В комнате никого. В истинном зрении кора гиганта отливала рубином, а космос насытился красками — теперь Лёха видел сотни звёзд, будто смотрел на них в инфракрасном диапазоне. Но удивило его не это. Он вдруг осознал, что видит магнитное поле исполина — оно под воздействием потока плазмы колыхалось и шло волнами.

В помещении был кто-то ещё. Сумрак ощущал чужое присутствие, но никого не видел. Тогда он переключился на обычное зрение — у самого основания купола, в месте его смыкания с полом, появилась фигура человека. Лёха призвал истинное зрение снова — и фигура пропала. Сумрак вспомнил, как отреагировала Мия, когда Лёха смотрел на неё сквозь этот взгляд, как стыдливо она прикрывалась рукой. Вспомнил и её защиту, когда в истинном зрении она становилась прозрачной. И догадался, чью фигуру видит сейчас обычным зрением — это был Лас.

Он обернулся. Вспышка в магнитосфере гиганта озарила его лицо: острые скулы, пепельные волосы, цепкий взгляд — но в них появилось что-то новое. Что-то тяжёлое. В глазах будто поселилась глубокая тоска. Впрочем, Лас быстро взял себя в руки — и тень схлынула, словно её и не было, осталась лишь привычная натянутая маска. Маска молодого человека, за которой скрывались сотни, а быть может, и тысячи прожитых лет. Лёха понял это с абсолютной, леденящей ясностью и направился к нему.

— Добро пожаловать, Алексей, — сказал Лас.

Тон его показался Лёхе нарочито официозным, но при этом Лас криво ухмыльнулся — странный, сбивающий с толку контраст.

— Смею предположить, что общение с Виром тебя утомило, — Лас отвернулся к лунному пейзажу.

— Он ещё хуже старика, — скривился Лёха, приблизившись.

— Сэнрин, называй его — Сэнрин, — вежливо попросил Лас, но в голосе его звучал приказ. — Этот человек многое для меня сделал.

— Ладно, — Сумрак пожал плечами. — Но там, на вершине, мне показалось, что ты его не сильно жалуешь. Ты ему угрожал.

— Пустое, — отмахнулся собеседник. — Это была игра, рассчитанная на уши Лоэн.

Лёха поравнялся с Ласом и посмотрел на космос истинным зрением. Он молчал. Говорить почему-то совсем не хотелось.

— Знаешь, — нарушил тишину Лас. — Лоэн вовсе не такая. Отец запудрил девочке мозги. Вероятно, после моего изгнания он сделал наследницей её — а это то ещё счастье, скажу тебе.

Лёха молчал.

— Понимаю, — Лас слегка склонил голову. — Но знай: она выбрала тебя, а это дорогого стоит. Если бы это случилось до…

Лас запнулся, подбирая слова, но, вероятно, решил не вдаваться в подробности, продолжив:

— Я бы принял её выбор. Лоэн из тех, кто не разменивается на мелочь. Извини за метафору.

— Угу, — буркнул Лёха. — Естественно не разменивается. Я ей… вам зачем-то понадобился — выбор тут вполне очевиден.

— Нет, — Лас мотнул головой. — Тебя могли бы просто забрать. Силой. Поверь, они уже так делали и не раз. Лоэн хотела, чтобы ты прошёл сам. Наверное, видела в тебе что-то, что ей откликнулось.

— Видела жертву, — хмыкнул Лёха. — Чтобы принести божеству?

Лас окинул Сумрака тяжёлым, раздражённым взглядом. Лёха ощутил исходящую от него угрозу — как тогда, на плато у вышки.

— Ладно, — сказал Лёха. — Допустим. Но тогда, получается, мне стоило идти с ней?

— Так бы и вышло, — ухмыльнулся Лас. — Благо между вами встал я. Что уберегло вас обоих от непоправимого.

— Не пойму, — Сумрак нахмурился.

— Отец. Наш отец всему виной. Он обезумел и не ведает, что творит.

Лёха кинул быстрый взгляд на очередную вспышку. Новые вводные ему не нравились ещё больше, чем старый вариант: Алёна-Лоэн его использовала — это просто и понятно. Да, обидно, но так порой поступали люди.

— Пусть так, — Лёха решил не тревожить свежую рану. — В принципе, уже не важно, раз я тут, с тобой, а не там — с ней. Скажи: зачем я вам? Зачем мы вам? Только избавь меня, пожалуйста, от высокопарных речей об истине.

Лас повернулся к Лёхе.

— Давай для начала я тебе кое-что покажу. — И не дожидаясь согласия, изгнанник схватил Сумрака за запястье.

Мир вспыхнул. Дёрнулся. Пол поменялся местами с потолком — и Лёху понесло прочь от газового гиганта. Скорость всё увеличивалась, а звёзды, мелькавшие в боковом зрении, превратились в длинные светящиеся росчерки. Взгляд сузился, а через миг Сумрака вышвырнуло на знакомый холм с раскидистым клёном. Внизу расстилалась долина, залитая солнцем. Ровные прямоугольники полей и город из белого камня с охряными черепичными крышами. Пахло корицей и нагретой землёй.

Ласа он увидел под сенью клёна. Изгнанник лишь поманил Лёху рукой, и, не дожидаясь реакции, направился прочь от города. Сумраку ничего не оставалось, как пойти следом. Миновав несколько полей, Лас сошёл с дороги на тропу, которая вилась в низине вдоль звонкого ручейка. Тут начинался густой лес. Пахло прелой листвой и лесной ягодой. На ветках скакали белки, где-то высоко в кронах перекликались птицы. Лёха прихлопнул комара на щеке и смерил взглядом кровь на ладони. Всё было настолько реальным, что Сумраку захотелось припасть к воде и напиться. Сорвать пригоршню спелой земляники, ковром стелившейся вдоль тропы. Но Лас шёл быстро, а потому пришлось торопиться. Потеряться тут Лёха не хотел — нутром чувствовал незримую, будто разлитую в самом воздухе опасность. Казалось, этот мир дышал спокойствием, но в основе его таился изъян.

Лас всё ускорялся. Лёха перешёл на бег, но угнаться за ним никак не мог. В какой-то момент спина изгнанника мелькнула за стволом граба — и Лас исчез. Сумрак ускорился. Помчался по тропе, но Ласа нигде не было. Тогда Лёха позвал его — отклика не последовало. Лёха закричал, но спугнул лишь птиц. Изгнанник пропал.

Сумрак, обессилев, рухнул на сырую землю. В груди полыхало огнём. Плюнув на поиски спутника, Лёха спустился к ручью и вволю напился холодной воды. Закинув в рот пригоршню земляники, огляделся. Птицы умолкли. Пропали белки и прочие мелкие зверьки. Не гудел комар над ухом. Лес застыл в звенящей тишине.

Подул слабый ветерок, принёсший до боли знакомый запах. Лёха призвал истинное зрение — и увидел в прорехах между стволов яркие всполохи. А затем на тропинку бесшумно выплыла белая тень. Сумрак вернул себе обычное зрение и задохнулся — сердце сжалось. С тропы на него смотрел призрак. Как две капли похожий на ту жуткую тварь с опушек в мире Часового Перевала. Призрак расставил удлинённые руки и закричал. Нет — взвыл. Так, что у Лёхи заложило уши.

Сумрак побежал.

Деревья проносились мимо. Тропа извивалась, а мокрая земля предательски ускользала из-под ног. Призрак продолжал выть, но не преследовал. Лёха нёсся и нёсся вперёд, пока лёгкие снова не стали рваться на части. Но стоило ему остановиться, как на тропу выскочил иной. Лёхе не требовалось призывать истинноезрение, чтобы понять это — он просто знал. Тварь припала к земле, изготовившись к прыжку. Лёха инстинктивно потянулся к мачете на поясе, но оружия при нём не оказалось.

Иной прыгнул. Лёха длинным кувырком ушёл с линии атаки, больно стукнувшись плечом о выпирающий корень. Вскочил на ноги и лицом к лицу встретился с ещё одним. Второй иной ударил наотмашь — и мир заволокло багровой пеленой, а потом пришла тьма.

Лёха открыл глаза — над ним нависал купол, по поверхности которого пробежала рябь от очередной вспышки в магнитосфере газового гиганта. Сумрак мельком взглянул на Ласа, безмятежно смотрящего вдаль, и провёл рукой по щеке. Кожа до сих пор пылала от удара когтей иного.

— Что это было? — спросил Лёха.

— Мой дом, — печально вздохнул Лас, повернув голову. — Вернее, то, чем он стал.

— Как-то не сильно похоже на развитую цивилизацию, — скептически заметил Лёха.

— На то есть причины, — Лас снова перевёл взгляд на лунный пейзаж. — Тот город — нынче пограничный оплот. В твоём языке есть термин — средневековье. И это единственное, что смогло остановить распространение Тлена. Мы перепробовали множество разных способов, но Тлен захватывал города, обращая всё живое в… иных?

Лас замолчал и посмотрел на Лёху, словно ждал ответа. Сумрак пожал плечами.

— Пожалуй, это самое точное определение, — изгнанник кивнул в такт своим мыслям, и продолжил: — Тлен, словно лишайник, распространялся всюду. И ничто не было в силах его остановить. Впрочем, чему удивляться, ведь иные — это технология Стражей. И лишь отказ от знаний смог замедлить, а кое-где, даже остановить Тлен. Сэнрин — даст же Эдлир ему долгих лет жизни — нашёл выход. В дни своей молодости, одержимый жаждой странствий, только он посещал миры с низким уровнем развития. Мы же, в погоне за знаниями и прочими откровениями, забирались в такие глуби мироздания, о которых ныне страшно и подумать.

— «Мы» — это кто? — Лёха воспользовался моментом, решив вытянуть больше информации. — Ваш мир. Как у вас всё устроено?

Лас устало махнул рукой.

— Да не важно. «Нас» уже давно нет. Остались только жалкие осколки. Я изгнан, Лоэн пытается быть полезной отцу, Мия… ну она просто Мия. Другие же разбрелись по мирам. Впрочем, есть и такие, кто не был готов расстаться с технологией. Быть может, они ещё борются, а быть может, нет.

— Вы — это власть? — Лёха приподнял бровь.

Лас иронично улыбнулся.

— Считай так, если угодно.

— Ладно, допустим, — кивнул Сумрак. — Ты показал мне что? Как иные убивают? Этого я насмотрелся вдоволь.

— Я хотел, чтобы ты почувствовал, — сказал Лас. — Неужели ты не ощутил это?

Лёха задумался. Да, было что-то такое в том умиротворённом лесу. Какая-то скрытая угроза. Странное всепоглощающее чувство беды, которое отнимало волю.

— Да, ты это ощутил, — кивнул Лас. — Это и есть Тлен. Он впивается в тебя незримыми иглами и медленно вытягивает душу, а потом заполняет пустую оболочку первозданной тьмой.

Сумрак молчал, переваривая услышанное.

— Ты сказал, что иные — это технология Стражей? — переспросил он. — Стражи — они что? Зло?

— Не цепляйся за слова, — скривился Лас. — Это красивая метафора, не более. Да, Стражи поделились с нами частью знания, но я подозреваю — лишь крупицами. То, что работает в узком месте — в зоне перехода, — здесь не работает.

Изгнанник широко повёл рукой, указывая на окружающее пространство, и продолжил:

— Иные — это, своего рода, фильтр. Таким способом Стражи отсеивают тех, кого пускать не хотят по тем или иным причинам. И они же — иные — являются подлинной угрозой. Эта угроза двигает вперёд, вскрывает самые потаённые уголки сознания. Я называю это — Взором Стража. От него не скрыться.

— Сэнрин говорил нечто подобное, — вспомнил Лёха. — Но погоди, а как же тогда Катя и Саша?

Лас нахмурился.

— Ну, те две девушки, которые были с Мией, — пояснил Лёха. — Катя чуть не задушила меня, когда я в первый раз попал в мир Перевала. Я видел её потом на сходке рлевиков. А ещё у неё есть сова. Сова-то и напала на Жеку, заразив его… инаковостью.

Лас медленно вскинул бровь.

— Ну, блин, — Лёха окинул комнату взглядом, пытаясь подобрать слова. — Ну, короче, мы с Жекой нашли Мию в нашем мире — это был какой-то ивент ролевиков. Там, в доме, когда она мне показала Алё… Лоэн, были ещё две девушки… Ох, ну ты не врубаешься?

— Стражи позволяют Мие больше, чем другим, — кивнул Лас. — В некоторых мирах у неё есть доступ к технологиям, которые для нас, включая Лоэн, закрыты. Она способна немного нарушать правила. Вероятно, ты повстречал её… хм, спутниц? Да, это подходящее слово. Не бери в голову. Они не иные. И сова тут вовсе ни при чём. Мия позволяет себе разные шалости, пользуясь благосклонностью Стражей. Она находит вас и толкает к Часовому Перевалу. И раз ты стоишь передо мной — у неё это неплохо выходит.

— Да уж, — буркнул Лёха. — А что с Жекой? Что с моим другом? Ты сказал: на нём метка. Я её тоже видел в истинном зрении.

— Его отсеяли, — изгнанник развёл руками. — И поставили метку. Мия таких тоже должна игнорировать, но, быть может, что-то поменялось. Я давно не в семье.

На последнем слове Лас сделал особый акцент.

— Это я виноват, — Лёха устало вздохнул и отвернулся. — Я его затянул туда с собой. Он ничего не помнил.

— А, понимаю, — Лас произнёс это отстранённо, словно разговор ему наскучил.

— Но ты ему дал шанс, — Лёха встрепенулся, вспомнив слова изгнанника на вершине горы у портала. — Ты сказал, что он может «смыть» метку.

— Может, — Лас кивнул. — Но есть нюансы. Всё зависит от планов Лоэн, отдаст ли она его отцу…

Лас недоговорил. Сумрак внутренне напрягся.

— Что вы с нами делаете? — Лёха взглянул на собеседника с вызовом. — Говори!

Этот вопрос давно крутился у него на языке, но после всего услышанного сегодня Лёха боялся ответа.

Изгнанник оценил Сумрака холодным, изучающим взглядом: так смотрит отец на нерадивого ребёнка.

— Когда в наш мир пришёл Тлен…

— Я не про это спрашивал! — Лёха сжал кулаки.

— Когда в наш мир пришёл Тлен, — повторил Лас, и его голос приобрёл металлический оттенок, звуча теперь прямо в сознании, — мы сумели его остановить, отбросив цивилизацию на тысячи лет назад. Мы построили города, окружив уцелевшую часть мира кольцом из них и переселили туда людей. Это дало нам возможность сохранить часть технологий в столице. Те, кто остался, стали искать способы исправить ситуацию. Тлен пришёл в наш мир не сам по себе. Некто из нас заглянул туда, куда не следовало, и принёс в наш мир технологию Часового Перевала. Стражи безмолвствовали. Отец решил, что это их кара и приказал казнить того, кто совершил эту оплошность…

Лас прервался, погрузившись в воспоминания.

— Нет, это был не я, — сказал он. — Впрочем, это уже не важно. После прихода Тлена утекло много воды. Отец наделал глупостей, как и все мы. Вероятно, это и свело его с ума. Стражи установили свои странные порядки: есть такие миры, куда просто невозможно пройти. Многие из нас отдали жизни, чтобы пробиться через их заслоны, но правило второго раза распространяется на всех, и мы не исключение. Мы искали ответы повсюду, заглядывали в каждый мир, но, как выяснилось, искали не там. Чудом мы нашли вас. Ведь, как я уже говорил, мы путешествовали по тем мирам, чьи цивилизации считали себе ровней или выше. Выяснилось, что вы, земляне, можете проходить туда, куда нам путь заказан. Отец, не найдя ничего лучше, стал отправлять вас наперекор всем правилам. Без подготовки, прямо в жерло. Естественно, никто не возвращался. Мы даже не могли знать — проходил ли кто-то Часовой Перевал. А отец всё слал и слал. Я воспротивился. Стал в тайне от него перехватывать землян — за что и был изгнан.

— Об этом говорил Сэнрин: одни помогают, а другие мешают? — догадался Лёха.

— Да.

— Но почему он не мог рассказать всё сразу? — Сумрак развёл руками. — Стар… Сэнрин разговорился лишь под конец, когда знал, что мне обратной дороги нет. Он даже угрожал — мол, если я пророню хоть слово, ребята останутся там навсегда.

— Потому что мы нарушили очень много правил, и земной Перевал в буквальном смысле истончился — считай это иммунным ответом системы. Отец брал, я мешал. Лоэн и Мия позволяли себе всё больше вольностей. В какой-то момент дошло до того, что в ваш мир обратно возвращались те, кто помнил и знал слишком многое. А это нарушает баланс. Мы попытались взломать систему — система отреагировала. Поэтому мы стали действовать аккуратнее.

Лёха замолчал. Лас не торопил его. Отвернулся к звёздам, дав ему время.

— И… и что теперь будет с ребятами? — тихо спросил Лёха.

— Птички нашептали, что в логове зверя грядут перемены, — уклончиво ответил Лас. — Вероятно, безудержная глупость отца привела к появлению этих вестников, и в столице кто-то всерьёз задумался. Так что, и мне это кажется наиболее вероятным, твои друзья займутся тем же, чем занимаемся мы — поиском.

— Кто такие эти вестники?

— Не знаю, — Лас пожал плечами. — Но Стражи их пропускают так же, как и нас. На контакт вестники не идут. Идущих путём устраняют. Какие цели преследуют — непонятно. Что характерно, их присутствие замечено практически во всех известных переходах.

Лёха почувствовал, как подкашиваются ноги, и ухватился за ближайшую панель.

— Не дрейфь, парень, — Лас подошёл и по-дружески хлопнул Сумрака по плечу. — В столице ещё остались те, кто верен мне. Я замолвлю словечко за твоих друзей.

Лёха поднял взгляд. В глазах изгнанника играл живой огонёк — тот, который Сумрак прежде там не видел.

— А что насчёт меня? — спросил Лёха.

— Ты готов, почти готов, к приключениям, — едва улыбнулся Лас. — Идём, я познакомлю тебя с остальными.

Сумрак нахмурился.

— Некоторых из них ты уже знаешь, — добавил Лас и направился к выходу.

Купол дрогнул, затемнившись. Лёха вдруг совершенно чётко осознал, что его втянули в водоворот чужих игр. Отсидеться не получится.

Глава 3

Лас быстрым, уверенным шагом вёл Сумрака коридорами Цитадели. Лёха иногда пользовался истинным зрением, сравнивая маркировки на стенах — сейчас различий он не видел. Да и в целом, метки эти были похожи на цифры, которые указывали номера коридоров. Похожие знаки Лёха наблюдал и на дверях.

Своим устройством Цитадель напоминала Сумраку космическую станцию из фантастических фильмов: однообразие длинных витиеватых коридоров, множество дверей, ровный электрический свет. Однако станция эта казалась безлюдной: за весь путь Лёха никого не встретил, а за многочисленными дверями не раздавалось ни звука. Царило удручающее безмолвие.

Лас вдруг резко остановился у неприметной створки. Приложил палец к панели и, когда дверь отъехала вбок, шагнул за порог. Сумрак последовал за изгнанником.

В комнате — как две капли воды похожей на все прочие — за монитором сидел Вир. Техник кивком поприветствовал Ласа, мельком взглянул на Лёху и снова уставился в монитор.

— Дай ему третий уровень доступа, — сказал Лас.

Вир указал Лёхе на маленький прозрачный треугольник, лежащий на столе.

— Приложи палец.

Сумрак повиновался. Техник быстро пробежал пальцами по клавиатуре — и Лёха ощутил лёгкое покалывание. Сначала в пальце, а затем неприятное ощущение поднялось выше — к локтю. Оно ползло вверх по руке — и вот уже Сумрак почувствовал, как у него отнимается плечо. Он попытался отдёрнуть руку, но невидимая сила словно приклеила палец к треугольнику. И лишь спокойное лицо Ласа, его едва заметный кивок, удержали Лёху от крика.

Миг — и неприятное чувство пропало. Сумрак рывком убрал палец, потирая онемевшую подушечку.

— Мог бы и предупредить, — буркнул он.

Вир лишь пожал плечами.

— Есть новости? — спросил Лас.

Техник бросил быстрый взгляд на Сумрака. Затем откинулся на спинку стула и посмотрел на Ласа — молча, не двигаясь. Лас слегка склонил голову на бок.

— Можешь говорить при нём, — сказал изгнанник.

— Но… — замялся Вир. — Это как раз о нём.

— Тогда тем более.

Лёха напрягся.

— Хорошо, — сдался техник. — Пока это лишь поверхностный анализ, но уже по косвенным характерным маркерам я могу судить о некой аномалии. Что это — пока не берусь утверждать. Быть может, сбой системы. Станции сотни лет, аппаратура не новая, так что…

— Другой у нас нет, — в голосе Ласа читалось раздражение.

Вир вскинул руки в примирительном жесте.

— Это может быть что-то… от них? — Лас интонационно выделил последнее слово.

— Нет, — Вир мотнул головой. — Точно нет. Он чист.

Лас окинул Лёху быстрым изучающим взглядом.

— Возможно, не жертва; возможно, в тебе есть нечто большее, — задумчиво произнёс он и перевёл взгляд на Вира. — Могли они выяснить это в его мире? Или как-то иначе?

Техник покрутил рукой в воздухе, раздумывая.

— И да, и нет, — сказал он наконец. — Мия, вероятно, могла. Ей позволяют больше, чем нам.

Лас повернулся к Лёхе.

— Так, вспоминай, — взгляд его стал строгим. — Виделся ли ты с Мией до того, как попал в зону перехода?

— Нет, не думаю, — быстро ответил Лёха.

После возвращения, когда к нему пришли кошмары, он часто прокручивал свою жизнь, пытаясь понять, почему это случилось с ним, почему он помнит, а другие нет. Впрочем, после новых вводных о способностях этой семейки, и Мии, в частности, Сумрак уже ни в чём не был уверен.

— Но есть ещё кое-что: после возвращения я всё помнил, — добавил он. — Хотя, как я понял, Гавр тоже. А вот другие — нет.

— Это тут ни при чём, — отмахнулся Лас. — Дело наших рук. Гавр нужен был мне, ты — Лоэн. Есть лазейки в правилах.

Это прозвучало уклончиво, впрочем, как и всё прочее. Раскрывать карты никто не собирался. Лёха скривился.

— А ты говоришь: я ей приглянулся, — ухмыльнулся он. — Выходит, голый расчёт. Твоим родственникам нужны лишь наши души. Не более того.

Лас одарил Сумрака тяжёлым взглядом. Прикрыл глаза и глубоко вдохнул.

— Не суди о том, чего не ведаешь, — очень тихо, но отчётливо сказал он. — Уж поверь, я свою сестру знаю.

Вир украдкой покрутил пальцем у виска, мол, думай, что говоришь. Сумрак скрестил руки на груди, глядя на изгнанника из-под бровей.

— Ладно, — резко сказал Лас. — Это можно отложить. У нас есть более важные дела. Идём.

Он кивком указал Лёхе на дверь, бросив Виру через плечо:

— Удели проблеме время, Вир. И сделай это своим приоритетом.

Лас снова вёл коридорами. Лёха шёл позади, погрузившись в свои мысли. Мало ему было перемещения между мирами, истинного зрения, заунывных бесед об истине, так ещё и это — аномалия. Казалось бы, куда хуже? Но чертовка судьба решила взяться за Сумрака основательно, подкидывая ему всё новые и новые препятствия на пути.

— Не забивай голову, — сказал Лас, словно прочитав его мысли. — Вир обязательно докопается до сути. Чем бы эта аномалия ни оказалась — нам это только на руку. Определённо это усилит тебя. Но у меня уже есть некоторые догадки…

Лас сбавил шаг.

— И? — Лёха поравнялся с ним.

— То, что тебе дал Сэнрин, — изгнанник коротко указал на его глаза. — Это не убило тебя, когда ты перешёл в наш мир.

— Что?! — Лёха остановился, будто вкопанный.

Лас тоже замер, обернулся. Взгляд его был пуст.

— То есть, ты… ты позвал меня, зная, что… — Лёха потерял дар речи от возмущения.

— Но ты же живой, — беззлобно улыбнулся Лас.

— И ты хочешь, чтобы я тебе доверял после такого? — Лёха гневно сжал кулаки.

— Тебе придётся.

— А если нет?! — Лёха стоял на своём.

— Тогда погибнут люди.

Лас произнёс это без пафоса, но слова его вонзились в сознание, породив вереницу жутких видений: пустые глаза, искажённые ужасом лица, рассыпающиеся в прах миры. От этих картин спину пронзил холодный пот, а желудок скрутило в тугой узел.

— Пойми, — тихо, почти шёпотом, сказал Лас. — Тлен способен уничтожить наш мир.

— Да мне плевать, — вырвалось у Лёхи.

— Понимаю, но он не остановится. Он пойдёт дальше, просачиваясь во все миры, куда мы проложили дороги.

Лёха молчал, подавленный тяжестью этого признания.

— Риск был, но он того стоил, — продолжил Лас. — Ты первый из землян, кто смог принять технологию Стражей и при этом сохранить разум. Это большой прорыв.

— Лоэн знала, что я могу… могу умереть при переходе? — спросил Сумрак, и его собственный голос показался ему чужим.

— Думаю, да, — кивнул Лас. — Но у них больше ресурсов. Вероятно, она на что-то надеялась.

Сумрак горько усмехнулся. Он не почувствовал ничего. Эти слова не задели ни одной струны в его душе — лишь подтвердили его подозрения.

— Моя головная боль, — сказал он, глядя в пустоту коридора.

— Что?

— В первый раз у меня жутко раскалывалась голова, — пояснил Лёха. — Она сводила меня с ума. Если бы не эта боль, я бы смог перейти тот чёртов мост.

— Но ты не перешёл. — Лас задумчиво почесал подбородок. — Знаешь, а ведь я ошибся. Неправильно расценил твоё состояние тогда. Вероятно, Лоэн пыталась провернуть всё с первого раза — наделить тебя технологией. Признаюсь, я купился. Счёл тебя самым бесполезным.

— Угу, — буркнул Лёха. — Зато с остальными ты не церемонился.

— Я сделал то, что должен. Мне нужен был Гавр, так что я убрал остальных, чтобы Лоэн забрала с собой как можно меньше.

— «Убрал остальных», — повторил Лёха, удручённо покачивая головой. — Тебе же это раз плюнуть, да?

— Не цепляйся за слова, — Лас закатил глаза. — Я знал, что они вернутся. Среди них не было тех, кто шёл через Перевал повторно. Мы не убийцы. Мы всего лишь пытаемся исправить свои же ошибки. Но пропускать всех без разбора нельзя.

— Как складно у тебя всё выходит, — скривился Лёха. — Вы накосячили, а теперь пытаетесь загрести жар нашими руками!

Лас тяжело вздохнул и вдруг резко приблизился, сократив дистанцию до полушага. Лёха понял, что нащупал больную тему, но не отшатнулся, выдержав тяжёлый, давящий взгляд изгнанника.

— Мы сожгли свои руки по локти, — прошипел Лас так, что по коже пробежали мурашки. — И нет никакой гарантии, что даже вы сможете нам… всем нам, всей ткани реальности — чем-то помочь. Да, мы накосячили и понесли кару за своё безрассудство. Но если мы сейчас не объединимся, будем играть в упрямцев, то кару понесут все.

Лас отступил и зашагал, меря коридор нервными шагами. Сумрак не двигался, наблюдая за ним.

— Я могу вернуть тебя ей, — наконец сказал Лас, остановившись. — И делу конец. Ты готов?

Лёха ощутил ледяной укол страха где-то под рёбрами.

— Нет, — выдохнул он.

Лас смерил его долгим взглядом.

— Тогда забудем старые обиды, — он протянул руку.

Сумрак колебался несколько секунд, но всё-таки пожал руку изгнанника, смутно подозревая, что только что подмахнул договор с очень мелким шрифтом внизу.

— Это всего лишь благочестивый жест, — Лас поспешил разубедить его. — Теперь ты волен управлять своей судьбой. У нас тут нет слепой веры или жёсткой автократии. Хотя, — он усмехнулся, — я, при желании, мог бы устроить и то, и другое. Идём.

Лас снова повёл длинными коридорами. Они всё шли и шли, а бесконечная череда одинаковых дверей и мерцающих панелей размывалась в глазах, не предлагая ни ориентира, ни выхода. Лёха решил разрядить обстановку:

— Цитадель больше внутри, чем кажется снаружи?

— Нет, — коротко бросил Лас.

— Тогда почему мы так долго идём?

— Я хожу кругами, — пояснил Лас. — Сначала это нужно было тебе, чтобы осмыслить услышанное. А теперь мне, чтобы остыть.

— И часто ты так делаешь? — Лёха приподнял бровь.

— Иногда. Порой следует просто двигаться куда-то, но не достигать цели. Как по мне — лучшего способа для рефлексии нет.

Сумрак кинул на Ласа быстрый взгляд. В чём-то он был прав. Иногда Сумрак тоже любил просто гулять, никуда не спеша. Наверное, за этим он и ходил в походы.

— Слушай, — Лёха решил сменить тему. — Ты сказал, что я первый, кто получил технологию Стражей. Но Гавр — я видел, как он растворялся в воздухе, когда явился в мой сон с предупреждением о вестниках.

— Это был я, — ухмыльнулся Лас.

Лёха ничего не сказал. Мог бы догадаться и сам — лицемерие оказалось фирменным стилем этой странной семейки. Сначала Алёна-Лоэн обвела его вокруг пальца, после Лас.

— Пришли, — изгнанник остановился у ничем не примечательной двери. — Приложи палец к панели — проверим, как станция принимает тебя.

Лёха пожал плечами и протянул руку, но Лас вдруг рывком перехватил её за запястье.

— И ещё одно: не говори ничего о своём даре, — в его тоне не было просьбы, а был приказ. — Не сейчас.

— А я думал, что мы пожали руки, и тайны остались позади. — Сумрак покачал головой.

— Всё так. Я всего лишь опасаюсь… неудобных моментов, — Лас понизил голос. — Некоторые здесь дольше тебя. Тебе нужно влиться в коллектив. Притереться.

— И что, мне теперь скрываться? — удивился Лёха.

— Нет, просто пока не говори. Не всем сразу.

— Как я пойму, что время пришло?

Лас лишь усмехнулся и убрал руку, взглядом показывая на панель.

Сумрак колебался. Будто первокурсник, опоздавший на первую лекцию и переминающийся у двери аудитории. Вздохнув, он приложил палец — и дверь ушла в сторону. Лёха перешагнул порог.

Посреди вытянутой комнаты стоял большой стол. Столешница светилась, а на гладкой стеклянной поверхности крутились странные узоры. Над столом низко нависала световая панель, забранная по периметру защитными пластинами — свет фокусировался на столешнице-мониторе, а у стен и в углах комнаты сгустился полумрак. Там кто-то сидел: три тени сразу возле стола и ещё трое — в дальнем углу за круглым столиком.

Лёха шагнул в сторону, пытаясь рассмотреть лица. Ближайшая тень метнулась к нему, схватив за руку. Сумрак узнал Дашу.

— Лёша! — воскликнула она.

Лёха растерянно улыбнулся.

— Ты как? — спросил он.

— Я переживала за тебя, — Даша понизила голос, завидев Ласа.

Изгнанник вошёл в комнату и провёл рукой над столешницей — стены помещения отозвались мягким светом.

— Привет, Лёша, — Мег кивнула Сумраку, подходя к столу.

Губы её тронула едва заметная улыбка. С момента их последней встречи — а по земному счёту уже прошло больше года — девушка разительно изменилась: светлые волосы теперь торчали смешным ёжиком, а на правой щеке тонкой полоской белел шрам; мешковатые штаны из плотной ткани, неброская футболка и тяжёлые ботинки. Лишь пронзительные голубые глаза оставались прежними — впрочем, во взгляде её поселилась тоска. Так показалось Сумраку.

А вот Гавр, напротив, не изменился вовсе. Долговязый вальяжно развалился на стуле, закинув щиколотку на колено, и скучающим взглядом смотрел на окружающих. Присутствие Ласа его нисколечко не смущало. Лёху он одарил лишь кривой ухмылкой.

Сумрак поискал взглядом того парня, который ушёл через мост вместе с Гавром — кажется, долговязый называл его Хмелем — но среди троицы незнакомцев в дальнем углу его не было. Этих парней Лёха видел впервые.

— Оставим сентименты, — мягко сказал Лас, глядя на Дашу.

Девушка выпустила Лёхину руку и смущённо поправила волосы.

— Это Лёша и Даша, — изгнанник указал на новеньких. — Но, вероятно, им понадобятся прозвища.

Не то спросил, не то уточнил Лас — и взглянул на Гавра.

— Да, имена по фигу, — долговязый рывком встал со стула. — Этот, — он указал на Лёху, — Хмурый. Она, — палец сместился на Дашу, — будет… хм…

— Я Даша, — девушка сделала шаг вперёд. — Не надо мне никаких прозвищ.

— Не-не, — Гавр замотал головой. — Всё это туфта. Ты у нас кто? Стесняшка? Ну вот, будешь Няшей. И точка.

Мег закатила глаза, но промолчала.

— Я Сумрак, — напомнил Лёха. — Если эти прозвища для тебя так важны.

— Как по мне — один хрен, — раздалось из дальнего угла.

Голос — словно скрип несмазанного механизма. Сумраку он не понравился.

— Тебя не спрашивали, Сиплый, — бросил Гавр не глядя.

— Твоя забота, — парировал Сиплый. — Можешь не спрашивать.

Лас поднял руку.

— Раззнакомитесь потом, — очень тихо сказал он, но в голосе его звучала сталь. — Теперь к делу. Сергей, что у вас?

Сиплый вышел на свет. Волосы короткие, худощавый. Движения резкие. Взгляд внимательный — Сумрак бы сказал, даже добродушный, что странно контрастировало со скрипучим голосом.

Бросив косой взгляд на Гавра, Сергей подошёл к столу.

— У меня много информации, — сказал он.

— Тогда отложим, — кивнул Лас. — Разберёмся позже.

Он на миг задумался.

— В общем, так: раз у нас пополнение, можно разыграть карты иначе. Вы довольно хорошо освоились в земном Перевале.

Лас посмотрел на Гавра, затем на Лёху.

— Сможете меня заменить. К тому же новичкам надо освоиться перед настоящей работой.

Лас выделил интонацией последние два слова. Мег молча кивнула.

— Перевал до и Перевал после. — Сиплый загадочно улыбнулся. — Воспринимаются несколько иначе.

Гавр скривился, но промолчал.

— Стой, — Лёха поднял руку. — А как же я и… Лоэн? Ты не боишься, что она захочет завершить начатое?

— Нет, — Лас качнул головой. — В зоне Перевала у неё возможностей ровно столько же, сколько и у тебя. Если только она не станет нарушать правила дальше. А она, вероятно, не станет. Уж извини, но ты — разыгранная карта.

— Я видел, что вы вытворяли у портала, — Лёха недоверчиво скривился. — Ты хочешь сказать, что я… мы справимся с таким?

— Хмурый, не ссы, — Гавр демонстративно хрустнул пальцами.

— Да я не то, чтобы… — замялся Лёха.

— Они не пойдут на прямую конфронтацию, — Лас покрутил рукой, взвешивая варианты. — Я уже говорил, что они… мы заигрались. И если продолжать в том же духе, Стражи могут закрыть земной Перевал. Навсегда. На такой риск Лоэн не пойдёт.

Лёха молчал.

— Нам нельзя пропускать партии, — продолжил Лас. — Чем больше землян мы отсеем, тем больше шансов замедлить отца. Теперь, когда нас больше, мы можем разделиться. Я слишком много трачу времени на борьбу с отцом. Не суетитесь там. Помните о правилах. Ваша задача: завернуть назад сильных. Если удастся кого-то переманить — отлично, но сильно не рискуйте.

— Завернуть назад? — уточнил Лёха. — Ты хотел сказать: устранить?

Гавр одарил его многозначительным взглядом. Мег смотрела отрешённо.

— Называй это как хочешь, Сумрак, — прохрипел Сиплый. — Но я скажу так: видел я одну тропу — каждые две сотни метров с десяток изувеченных тел; и чем дальше — тем покойников больше. Все земляне. Так что завернуть — это меньшее зло.

— Меньшее зло, — задумчиво повторил Лас, глядя куда-то сквозь стену.

— Он не готов, — сказал Сиплый. — Лас, я серьёзно.

— Я готов, — Лёха с вызовом посмотрел на Сиплого, чувствуя, как загораются уши.

— А иначе никак, — кивнул Лас, и взгляд его обрёл ясность.

— Как Хмель? — спросил он у Гавра.

— Уже на ногах, — кивнул тот.

— Справится?

— Куда он денется, — ухмыльнулся долговязый.

— Ты же знаешь, что риски нам не нужны, — Лас нахмурился.

— Он в норме, — подтвердила Мег. — Вир дал добро. Да и я в медицине тоже что-то понимаю.

— Хорошо. Тогда не задерживайтесь. Помните о правилах. И постарайтесь вернуться нормальным способом. Никто не знает земной Перевал лучше вас.

— Не сдохните там, — ухмыльнулся Сиплый. — Хотя бы не все.

Последнее напутствие Лёхе сильно не понравилось. Он хотел ещё что-то спросить, но Гавр уже тянул его к выходу.

Глава 4

Гавр уверенно вёл коридорами, ориентируясь не хуже Ласа. Сумрак едва поспевал за ним, на ходу пытаясь отмечать метки и запоминать повороты. Даша держалась рядом. Пару раз девушка пыталась завести разговор, но Лёха отвечал односложно, полностью погружённый в свои мысли. Там у портала, когда друзья уходили в овал, ему отчего-то казалось, что всё самое страшное осталось позади и что он никогда больше не вернётся в то странное место. Впрочем, после всего услышанного за эти две недели, глупо было надеяться на спокойную жизнь.

Долговязый замер у неприметной двери. Приложил палец к треугольнику — и створки с тихим шипением ушли в стену.

— Тут у нас снаряга, — сказал он. — Выбираем по душе.

Лёха вошёл внутрь. Глаза разбегались от разнообразия. Казалось, тут собрали целый туристский магазин и маленький арсенал. Оружие на любой вкус: от коротких тесаков до крупнокалиберных пулемётов, если, конечно, это были они — Сумрак плохо разбирался в огнестрельном. Имелись тут и совсем странные предметы.

— Это не берём, — сказал Гавр, проследив за взглядом Лёхи. — Наш Перевал такое не любит. Там это всё не работает. Максимум — лук или арбалет. Всё, что выпускает снаряд быстрее определённого порога — просто останавливается. Пуля в дуле. Болт на ложе. Короче, не берём. Тесак, слабый арбалет — да. Не спрашивай почему. Это к Ласу.

— Ты возвращался уже? — спросил Лёха, снимая с полки рюкзак.

— Куда?

— В наш Перевал.

— Нет. Но в других бывал. Наш мне понравился больше.

Гавр положил на столик пояс с ножнами, выхватил мачете и проверил остроту лезвия. Покрутил его в руке, проверяя баланс или ещё что — тут Лёха тоже не сильно разбирался — и рывком вернул клинок в ножны.

Эти движения воскресили воспоминания: в пещере, когда Гавр сошёлся на клинках с Жекой; в домике у обрыва, когда долговязый бросился на Машу, обернувшуюся иной; на поляне у моста, когда Гавр ударил Диму рукоятью в висок. К горлу подступил ком.

— А есть Перевалы, где даже из рогатки не стрельнёшь. — Мег рывком сняла рюкзак с полки прямо перед Лёхой. — Там вообще всё сложно.

— Угу, — буркнул Сумрак, гоня прочь воспоминания.

Он посмотрел на Дашу. Та стояла у раскрытого рюкзака в нерешительности. Рядом лежал спальный мешок и туристический коврик, но Даша смотрела на них так, будто видела впервые.

— А ей точно нужно идти? — спросил Лёха у Гавра.

— Ну, — долговязый пожал плечами. — Рано или поздно всё равно придётся. Как по мне, лучше рано.

— Я иду, — Даша оживилась, одарив Лёху строгим взглядом. — Не обсуждается.

— Но может всё же…

— Нет, Лёша. Я иду.

В глазах её не было и тени сомнения, и Сумрак сдался.

Собирались быстро. Взяли в основном самое необходимое. Остальное, по заверениям Гавра, будет ждать их в лагере. Лёха застегнул пояс с мачете, попрыгал с рюкзаком по старой привычке — проверяя, всё ли хорошо упаковано и не звенит ли внутри — положил компас в карман ветровки и покривился на свои новые ботинки: не разношены. Впрочем, обувь нигде не жала, будто приняла форму его стопы сама собой. Лёха хмыкнул — от этого места можно было ожидать чего угодно.

Вскоре объявился Хмель с уже собранным рюкзаком. Здоровяк занял весь дверной проём, заставив Дашу невольно отшатнуться, и широко улыбнулся. Скупой кивок — как будто Лёха с Дашей были частью группы уже давно и не было никакого подвесного моста, никакой Алёны, которую Хмель тащил прочь. Впрочем, с тех пор утекло много воды, а Алёна оказалась Лоэн, так что держать обиду на Хмеля причин у Лёхи более не имелось. Но всё равно что-то щемило в груди при виде этого плечистого парня.

Перекинувшись парой фраз с Гавром, Хмель ушёл. Лёха заметил, что парень припадает на левую ногу.

— Он точно в норме? — спросил Сумрак.

— Хмурый, не грузи, — отмахнулся Гавр. — Неизвестно, сколько мы просидим в лагере, прежде чем старик скажет своё заветное: «Путь открыт».

— Сэнрин, — поправил Лёха. — Лас просил называть его Сэнрин.

— Но Ласа тут нет, — долговязый подмигнул.

— Надеюсь, у вас всё схвачено? — спросил Лёха.

— Это в смысле? — удивился долговязый, подгоняя лямку рюкзака.

— Я помню, как ты подбивал своих напасть на Мию. Ты же понимаешь, что с Ласом такой номер не прокатит?

Мег кинула на Лёху быстрый взгляд.

— Хмурый, не суетись, — отмахнулся Гавр. — Не считай себя умнее других. Мы тут в одной лодке. Короче!

Гавр резко выпрямился.

— Ты тут без году неделя. Не путай тёплое с мягким, и глядишь — всё наладится. Ты обо мне ничего не знаешь, парень.

— Ну кое-что я узнал, — Лёха не отступал. — Я вернулся. В отличие от других, я помнил всё. И стал копать. На тебя почти не было инфы, но одну фотку я нашёл.

Гавр рывком притянул Лёху к себе — Сумрак от неожиданности клацнул зубами.

— Ты обо мне ничего не знаешь, — повторил он, цедя слова сквозь зубы. — Не надо додумывать. Нам нужно научиться доверять друг другу.

Долговязый оттолкнул Лёху.

— За этим Лас нас и послал вместе.

Сумрак поправил ветровку.

— То-то я смотрю, у вас с этим Сиплым доверия на сто лет вперёд, — буркнул он.

— А-а-а, — отмахнулся Гавр. — Серёга нормальный. Просто иногда гоношится… ну вот как твой друг — Солома.

— Так всё, — вмешалась Мег. — Позже задушевные беседы. Мы идём или как?

Гавр одарил её своей фирменной ухмылкой и покинул склад. Мег вышла следом, бросив через плечо:

— Даша, компас не забудь.

— Он всегда такой? — спросила Даша, выдержав паузу.

— Всегда, — Лёха взял компас с полки и протянул Даше.

Начало не заладилось. Лёха не мог точно сказать, как он относится к Гавру. Иногда долговязый вызывал уважение, порой — отвращение. После случившегося у моста — ненависть. Сейчас всё было сложнее. Гавр оказался не тем, кем казался — но осадок никуда не делся. Может, дело было не в Гавре вовсе. Просто Сумрак злился на всех подряд, а долговязый со своей нарочитой небрежностью подвернулся первым. Впрочем, в его истории всё ещё оставались белые пятна. Да, они теперь в одной лодке, но держать ухо востро не помешает.

В очередной неприметной комнате — дверь её ничем не отличалась от прочих — их ждал Вир. Техник суетился возле мониторов, попутно отмахиваясь от наседающего с расспросами Хмеля. В центре помещения разместился круглый невысокий постамент, отгороженный матовой панелью. Над ним переливался перламутром бледно-розовый шар — воздух вокруг него чуть дрожал, и волосы на голове зашевелились от статического напряжения.

— Не получится, так как ты хочешь, — отпирался Вир. — Если изменить эту дельту, то быть может вас и выбросит ближе, но это активная зона. Есть риски. Ты же не хочешь отправиться туда по частям?

— Но мы же делали так, — настаивал Хмель. — Вспомни, переход в… как там его… ну тот мирок, поглощённый Тленом.

— Хм, — задумался Вир. — Это Альфа Ризы?

— Ну да.

— Нет, не выйдет, — техник мотнул головой. — Там иные параметры. Точку земного Перевала не сконфигурировать. Придётся вам на месте разбираться.

— Кончай базар, — резко, но без злобы сказал Гавр.

Обернувшись, Вир смерил долговязого тяжёлым взглядом, но промолчал.

— Саня, не бухти, — отмахнулся Хмель. — Тут дело важное: либо сразу в лагерь попадём, либо ещё петли наворачивать придётся. А мне тех мест и с прошлого раза хватило.

Лёха присмотрелся к Хмелю. Здоровяк год назад, как и прочие сотоварищи Гавра, держался холодно и обособленно. Мало говорил, не улыбался, не жаловался. Выполнял все приказы долговязого и в первых рядах бросался с самодельным копьём на иных. Сейчас же парень вёл себя иначе.

— Не выйдет, говорю, — настаивал Вир. — Точка выхода сегодня доступна именно там. Ну, можете подождать пару дней.

— Нет. — Гавр вошёл в круг. — Идём сегодня.

— А мы что, не можем перемещаться как Лас? — спросил Лёха.

— Ха! — хмыкнул Вир.

Хмель лишь покачал головой. Кажется, улыбнулся.

— Хмурый. — Гавр скинул рюкзак. — Ты снова будешь ерепениться и задавать кучу вопросов, или, наконец, войдёшь в этот круг и будешь слушать старших?

— Пошли, — Мег слегка подтолкнула Лёху и встала на постамент.

Сумрак пожал плечами. Посмотрел на Дашу. Тревога на лице, но в глазах — азартный огонёк. Она улыбнулась ему.

— Удачи вам, — сказал Вир, пальцы его быстро заскользили по монитору, двигая яркие иконки.

Когда в круге разместилась вся группа, техник отошёл в сторону. Шар под потолком замигал — свет бил в глаза всё настойчивее, пока мир не вспыхнул яркими красками. Миг невесомости — и Лёха ощутил опору под ногами. Грудь сдавило, на плечи навалилась тяжесть.

Щёки обдало стылым ветром, который тут же забрался под воротник. Пахло сырым лесом и грибами. Лёха запахнул куртку и осмотрелся: буковое редколесье окружало его со всех сторон. На земле стелился ковёр из мха, местами усыпанный гроздями лисичек. Глянул под ноги — грибы раздавлены.

Сквозь просветы в кронах деревьев проступало небо: низкие облака светились — не ровным дневным светом, а живым, янтарным, будто кто-то поджёг горизонт. Это свечение напомнило Лёхе про иных — мозг тут же дорисовал картину: в ближайшем кустарнике дёрнулась тень, вспыхнули и потухли два жёлтых огонька. Сумрак обратился к истинному зрению — оно отозвалось мгновенно, погрузив мир в причудливые тона. В кустарнике никого. Гавр, Мег, Даша и Хмель выглядели полупрозрачными, едва уловимыми силуэтами на фоне кислотной растительности. Лёха посмотрел на свои руки — прозрачные, с алыми искорками, которые вспыхивали и тут же гасли.

— Утро? — предположил Гавр.

Сумрак вернул себе нормальное зрение. Достал компас — стрелка неспешно качнулась и замерла. Свечение было на востоке.

— Да, — подтвердил Лёха.

— Точку выхода организуем здесь? — спросил Хмель, снимая рюкзак.

— Пойдёт, — кивнул Гавр.

Здоровяк раскрыл клапан и достал маленький прозрачный шар, внутри которого клубилась сизая дымка. Покрутив головой по сторонам, он выбрал старый бук с толстыми корнями, взял маленькую складную лопатку и принялся рыть под особо крупным и витиеватым корнем.

Лёха с Дашей молча наблюдали за ним, ожидая объяснений, но никто не спешил. Гавр углубился в лес, а Мег уселась на землю, привалившись к стволу. Прикрыла глаза и стала что-то шептать, шевеля губами.

«Молиться что ли?» — удивился Сумрак.

Ранее он не замечал за голубоглазой набожности. Впрочем, одному богу известно, что пережила Мег за этот год.

— Можно вопрос? — Даша собрала русые волосы в хвост, закрепив их резинкой.

— Валяй, — отозвался Хмель.

— Иные, — коротко сообщила она, водрузив кепку на голову. — Я видела в комнате со снарягой что-то похожее на защитное снаряжение, как у хоккеистов. Почему мы не взяли его?

— А она дело говорит, — улыбнулся Хмель. — Мег?

— Вспомни, что говорил Лас, — ответила голубоглазая, не открывая глаз. — И представь глаза туристов, которые увидят нас: в броне, с тесаками, чистые и сытые. Ты же была уже тут?

Даша посмотрела на Лёху.

— Резонно, — согласился Сумрак. — Если мы будем выглядеть как спецотряд, то возникнут вопросы.

— Но иные, — Даша округлила глаза. — Лёша, они опасны. Плюс эти вестники. Я так понимаю, лёгкой прогулки у нас не будет. И правило второго раза. Что будет, если мы тут погибнем? Что имел в виду Лас, когда говорил: «Вернитесь нормальным способом»? И этот ваш Сиплый. У него юмор такой: «Не сдохните там… хотя бы не все». Кто-то мне объяснит?

Даша скинула рюкзак и стала переводить взгляд с Хмеля на Мег, ожидая ответа. Голубоглазая лишь фыркнула. Здоровяк засыпал сферу землёй, придавил грунт ногой и набросал сверху опавшей листвы. Присмотрелся, оценивая работу, и одобрительно поджал губы. Сложив лопатку, он приторочил инструмент к боковым стяжкам рюкзака — и лишь тогда посмотрел на Дашу.

— Нормальным способом, — сказал он, указывая на место захоронения сферы, — это вот через неё. Ненормальным, как и сказал Сиплый — сдохнуть тут.

Хмель ткнул пальцем в воображаемую точку, потом сместил левее.

— Если идущий Перевалом повторно погибает в зоне, то становится частью её, а вот на идущего обратно распространяются иные правила.

— Макс. — Мег приоткрыла один глаз. — Общение с Виром не красит тебя. Где тот добрый молчаливый Максим, которого я знала?

Лёха отметил про себя, что девушка впервые назвала Хмеля по имени. Значит, Макс.

— Короче. — К буку подошёл Гавр, почти бесшумно вынырнув из кустарника. — Всё просто: если ты прошёл Перевал насквозь, то получаешь иммунитет от Стражей. Сдохнешь в зоне перехода и зависнешь где-то в складках Вселенной. Не умрёшь, не останешься тут, а будешь трепыхаться в вакууме, пока Лас не вернёт тебя обратно, если, конечно, сумеет быстро отыскать.

— Это уже было, — Лёха вспомнил, как болтался в невесомости, прежде чем тяжёлая рука не увлекла его прочь. — Когда мы перешли в Цитадель.

— Да, — Гавр щёлкнул пальцами. — Как думаешь, почему он нас всех послал в земной Перевал?

— Если мы напортачим, то он сможет нас вернуть, — догадался Лёха.

— Только имейте в виду, — вмешалась Мег. — Обратная дорога в такой Перевал откроется не скоро. Так что, соглашусь с Сиплым — если сдыхать, то не всем.

— Идиотские правила какие-то, — скривилась Даша.

— У вас много таких Перевалов уже? — спросил Лёха. — Пройденных насквозь.

— Четыре, — ответил Гавр. — Но один мы уже просрали.

— Я два, — добавила Мег.

Лёха помолчал, переваривая услышанное.

— И что там? — спросил он. — Что в других мирах?

— Тлен, — коротко бросил Гавр.

В воздухе повисла пауза. Буковый лес молчал вместе с ними.

— Ладно, о насущном, — Хмель сменил тему. — Ваши компасы работают в двух режимах: нормальном — они настроены на магнитный полюс, если таковой имеется в зоне Перевала; и специальном — на эту вот сферу.

Здоровяк указал под корни.

— Проверьте. Нужно смотреть на компас и представлять Цитадель.

Лёха посмотрел на компас — ничего особенного: стрелка, запаянная колба с жидкостью, воздушный пузырёк из-за перепада давления, что говорило о наборе высоты, если, конечно, компасы Цитадели изготавливали при нормальном атмосферном давлении. Впрочем, это всего лишь визуальная часть. Если верить Виру, то сейчас мозг Лёхи искал знакомые шаблоны, чтобы описать окружающую действительность, или так работали технологии Стражей — Сумрак до конца не разобрался.

Покрутив прибор, Лёха сосредоточился на стрелке и подумал о панорамном виде газового гиганта — та тут же сместилась, указав на старый бук.

— Хо! — воскликнула Даша. — Работает.

— Удобно, — кивнул Лёха. — А сам переход? Как эта сфера работает? Что нужно сделать?

— Догадайся, — улыбнулся Хмель. — Технологии Стражей при всей своей невероятной сложности довольно просты в плане эксплуатации.

— Нужно взять сферу в руки и подумать о Цитадели? — предположила Даша.

— В точку! — Хмель подмигнул ей.

— А как быть с теми, кого мы приведём? — Сумрак вскинул бровь.

— А вот хрен его знает, — здоровяк смешно сложил губы бантиком.

Лёха не переставал удивляться разительной перемене в этом парне.

— Оставим это Ласу, — встрял Гавр. — До этого мы таким не занимались. Да и не о том ты думаешь, Хмурый. Лас дал чёткие указания: завернуть как можно больше.

— Я всё же хочу попытаться, — Лёха почесал небритый подбородок.

— По-моему, гуманнее их всё же вернуть назад. — Мег нехотя поднялась с земли. — Обрекать людей на такое.

Девушка обвела лес рукой.

— Среди них могут быть второразники, — Сумрак не отступал.

— И как мы их определим, не раскрывая себя? — голубоглазая развела руками.

— Есть способ, — уклончиво ответил Сумрак.

— Решим по месту, — осадил Гавр, разрезав воздух рукой. — Хмурый, этот лес мне кажется знакомым.

Лёха покрутил головой.

— Лес как лес, — пожал он плечами. — Деревья, листья, мох.

— Я не про ссаные деревья, — буркнул Гавр. — Ты не чувствуешь? Воздух тут такой, ну будто липкий. Посмотри, — долговязый указал направление, — вон там снег местами лежит, иней на траве.

Сумрак снова призвал истинное зрение и внимательно изучил округу. Ничего. Обычный лес. Впрочем, какое-то лёгкое чувство узнавания промелькнуло — будто Лёха уже бывал тут.

— Пока не пойму, — сказал он.

— Мег, Хмель? — Гавр обвёл друзей взглядом.

— Это по твоей части, — голубоглазая пожала плечами. — Я ничего не чувствую.

— Хм, — Хмель с задумчивым видом потирал лоб. — Буки, мох, снег. Это началось после пещеры и дальше. Таких мест несколько.

— Да нет же, — Гавр с шумом втянул воздух.

Где-то ухнула сова, и долговязый оживился.

— Точно, — щёлкнул он пальцами. — Птица. Солома. Мы гнались за девкой-иной из ваших, которая уходила альпиниста.

Лёха помнил тот момент — только тогда было темно, и никаких приметных ориентиров, кроме домика. Сейчас его не было видно: лес хоть и редкий, но простирался на сотни метров, и красную черепичную крышу Сумрак бы точно заметил.

Он посмотрел на Мег.

— Стоит довериться его чутью, — сказала она.

— Ладно.

Гавр прищурился, всматриваясь в подлесок.

— Так, — сказал он, глядя на Сумрака. — Ты у нас тогда с компасом ходил? Помнишь направление?

Лёха закрыл глаза. Жека с рацией. Треск помех. Голос девушки.

— Рация, — сказал он. — Мы шли на сигнал. Девушка.

— Да, Саша, — подтвердила Мег.

— Восток, — Лёха открыл глаза. — Мы шли на восток от домика.

Гавр обнажил клинок и ткнул остриём в сторону.

— Даю руку на отсечение. Там балка, где мы нагнали тварь. Там же сова напала на Солому.

— Идём на запад? — спросил Хмель, закидывая рюкзак на плечи.

— Стоит проверить, — кивнул Гавр.

На том и порешали. Лёха всё ещё сомневался, что это именно то место, но Мег и Хмель всецело доверяли Гавру и его предчувствию. Возможно, долговязый тоже что-то получил от Стражей или от Ласа — какую-то технологию? Если так, то странно, что изгнанник ничего не сообщил Лёхе. Впрочем, это могло быть всего лишь предчувствие. Или у Гавра была фотографическая память и он хорошо запомнил это место.

Интуиция не обманула Гавра: миновав пригорок, группа вышла на открытое пространство. Одинокий двухэтажный домик с красной черепичной крышей стоял у обрыва — как будто и не было никакого года. Вдали высились скалы: идеально ровные, словно срезанные ножом, они замыкали горизонт с трёх сторон, стискивая буковый лес и долину за обрывом в каменных ладонях. Севернее сверкал ледник — холодный язык, сползавший в невидимую впадину. Острые пики упирались в низкие облака.

Снаружи домик выглядел так, каким Лёха его запомнил. Даже выбитая дверь, прислонённая к стенке у проёма. На земле у входа — следы копоти. Одно из окон второго этажа разбито, створки завешены тканью. Образы вспыхнули сами собой: изувеченное тело Виталика, Маша-иная и Алёна вся в чужой крови.

Лёха передёрнул плечами. Липкий воздух, о котором говорил Гавр, давил на грудь — теперь Сумрак тоже его чувствовал.

Глава 5

Группа замерла в двадцати шагах от домика. Солнце только-только перевалило через хребет и теперь висело низко, заливая ледник холодным золотом. Снег на пиках искрился, а в синеватой дымке угадывались ещё хребты — один за другим, всё бледнее. В воздухе витал аромат лесных ягод и мокрого камня. Звонко капала вода — на покатой черепичной крыше приюта таял снег.

— Всё так, будто мы и не покидали это место, — сказала Мег, приложив ладонь козырьком ко лбу.

— Это маркер. — Гавр убрал мачете в ножны.

— Знаю, — печально вздохнула голубоглазая.

— Поясни, — нахмурился Лёха.

Ни в обычном, ни в истинном зрении — ничего. Лёха прошёлся взглядом по домику ещё раз, уже медленнее. Стены, крыша, примятая трава, старое кострище. Что бы там ни видел Гавр — Сумрак этого не замечал.

— Не ломай глаза, — ухмыльнулся долговязый. — Зона перехода меняется, только когда через неё ходят. Такие вот места, — он указал на приют, — маркеры. Домик выглядит таким же, как и год назад. Значит, тут никого не было.

— Маркеры работают по принципу: начальное состояние — изменённое — начальное, — пояснил Хмель.

— А если простым языком, — Даша бросила косой взгляд на здоровяка.

— Если простым, — он почесал за ухом, — у этого приюта есть истинное состояние. Сюда приходят, что-то меняют и уходят. Когда идёт следующая группа — домик возвращается к первоначальному. И так по кругу.

— Я не вижу никаких перемен, — Лёха смотрел на дом. — Но точно помню — всё оставалось так.

— Вероятно, Мия или другие родственнички Ласа подкрутили параметры, — предположил Хмель. — Перевал на нас может не реагировать или реагировать не так — мы тут свои, считай.

— И каков он в истинном состоянии? — спросил Лёха и, поймав себя за язык, добавил тише: — Истинное. Как вы все любите это слово.

— Вот сейчас и проверим, каков он, — сказал Гавр.

Он уверенным шагом направился к дому. Мег и Хмель не торопились. Даша было дёрнулась за долговязым, но Лёха придержал её за локоть.

— Не спеши, — одними губами сказал Сумрак.

Когда Гавру оставалось сделать несколько шагов, чтобы выйти на каменную отмостку приюта, домик изменился. Лёха моргнул — и вот уже дверь висит на петлях, стёкла в окнах бликуют на солнечном свету, исчезли следы копоти и старое кострище.

— Ого! — воскликнула Даша, за что тут же заслужила косой взгляд от Мег.

— Идём, — сказала голубоглазая.

— Как вы это поняли? — спросил Лёха, поравнявшись с Мег.

— Что именно?

— Ну про маркеры и перемены?

Мег дёрнула Хмеля за рукав, а сама ускорила шаг. Сумрак перевёл взгляд на здоровяка.

— О, это длинная история, — ухмыльнулся тот. — Вечером расскажу.

Домик встретил Лёху затхлостью — пахло старым деревом и пылью, как на заброшенном чердаке. Наверху топал Гавр, и с потолка сеялась труха: пылинки сверкали в солнечных лучах, медленно оседая на пол. В носу засвербело — Сумрак чихнул.

Камин давно никто не топил — пауки обжили его основательно. Слева стопка дров, кочерга. Лёха вспомнил, как Витя сжимал её в дрожащих руках, готовясь к схватке с Машей. И жуткие крики со второго этажа. Посмотрел наверх: дверь в комнату открыта, оттуда раздавались тихие ругательства Гавра и шум передвигаемой мебели.

— Что он там ищет? — спросил Лёха у Мег.

Голубоглазая разбирала рюкзак, расставляя вещи на дубовой столешнице. Бросила быстрый взгляд на Сумрака и отмахнулась.

— Он всегда что-то ищет. Ищет-ищет…, а может, и нет её уже вовсе.

Лёха нахмурился. Мег замерла, отложила банку с тушёнкой и посмотрела на него:

— Это длинная история. Саша потерял дорогую ему вещь и теперь ищет её везде, где бывал когда-то.

Сумрак поймал на себе вопросительный взгляд Даши — девушка повела бровью, смешно поджав губы. Лёха молча пожал плечами. Что бы там ни искал Гавр — его дело.

— Так, хорош лясы точить. — Гавр вышел в коридор и облокотился о перила. — Хмурый, дуй к рации, послушай эфир — может, тут уже кто-то есть.

— Я не силён в этой рухляди, — парировал Лёха. — Вы с Жекой в прошлый раз тумблерами клацали.

— Ладно, сам погляжу. Тогда осмотрись тут. В прошлый раз до нас тут прошёл Лас со товарищами и карту попёрли. Возможно, ещё что-то забрали. Давай, поскреби по сусекам.

Лёха кивнул.

— Хмель, на тебе дрова.

Здоровяк взвесил в руке топор, проверил остроту лезвия.

— Мег, ты за повара, — продолжил раздавать команды Гавр. — Няша, ты за водой. Ягоды у родника не трогать.

— Я Даша, — девушка упёрла руки в бока.

— Как скажешь, Няша, — ухмыльнулся Гавр и скрылся в дверном проёме.

Даша с укором посмотрела на Лёху.

— Это бесполезно, — Сумрак тяжело вздохнул. — Проще привыкнуть.

Пока Гавр разбирался с рацией, Лёха обыскал второй этаж. В комнате, где они ночевали в прошлый раз, задерживаться не хотелось — Сумрак лишь бегло огляделся и вышел. Долговязый тихо бранился, рация трещала — то тише, то громче, до жути противно. От этого звука сводило скулы, и Лёха спустился вниз.

Хмель вычистил камин и пытался развести огонь — пока безуспешно. Мег и Даша спорили о чём-то на кухне. Лёха решил не мешать и пошёл в подвал, однако сразу же выскочил обратно, угодив лицом в плотную паутину. Осветил погреб фонарём: вдоль стен пустые стеллажи, в углах светилась плесень. Да и не помнил он, чтобы кто-то в прошлый раз сюда ходил.

Карту нашёл в подсобке на первом этаже. Старый кожаный планшет не то чтобы спрятали, но и на видное место не положили. Сверху всё ещё визжала и трещала рация, и Лёха вышел на улицу. Открыл планшет, достал карту. Та самая, которую ребята отобрали у Ласа, или точная копия. Лёха внимательно изучил её, восстанавливая по памяти ориентиры. Нашлось несколько интересных мест — даже каньон, где они укрывались от вестников совсем недавно.

«Чёрт, это же было недавно, — подумал Лёха. — А кажется, что сто лет прошло».

Он набрал полную грудь свежего горного воздуха и с тоской окинул взглядом ближайшие пики.

— Вечный турист, — сказал он вслух.

— Космический турист, — раздался голос Даши позади.

Лёха дёрнулся от неожиданности, чуть не выронив карту. Обернулся. Даша стояла на ступеньках со складными пластиковыми вёдрами.

— Вижу, ты нашёл карту, — она кивнула на планшет. — Составишь компанию?

И, не дожидаясь ответа, пошла по тропе к роднику. Лёха покосился на Хмеля, который проводил Дашу недвусмысленной ухмылкой, убрал планшет во внутренний карман и поспешил следом.

Девушка шла быстро. Лёха нагнал её только у родника.

— Слушай, — осторожно начал он. — Я не думал, что всё так выйдет.

Даша подняла на него взгляд.

— Мы снова тут, — Сумрак обвёл рукой горизонт. — Снова этот дом, эти пики и чёртова карта. Дальше будет только хуже. Я…

— Лёша, — девушка взяла его за руку. — Я сама вызвалась. Это моё решение. Ты помнишь тот разговор у реки?

Лёха слегка отстранился, но руку убирать не стал.

— Помню.

— Мне некуда возвращаться, — тихо сказала Даша.

Она не улыбалась. Просто смотрела на него — без упрёка, без ожидания. Родник шумел рядом, и Лёха вдруг подумал, что они оба одинаково далеко от всего, что называли домом.

— Я знаю, — сказал он наконец.

Даша кивнула и отпустила его руку. Нагнулась к воде с ведром.

Лёха смотрел, как она набирает воду. Движения привычные, спокойные — будто так и надо. Будто они в турпоходе, а на турстоянке ждут друзья, кипит котелок и звучит гитара.

— Ты не боишься? — спросил он.

— Боюсь, — Даша не обернулась. — Но я не одна.

Лёха помолчал. Где-то высоко в скалах протяжно крикнула птица — и смолкла.

— Алёна тоже говорила правильные вещи, — сказал он тихо, почти себе.

Даша выпрямилась. Посмотрела на него — без обиды, без удивления.

— Понимаю, — лёгкая тень улыбки тронула её губы. — Но я не Алёна.

Лёха ничего не ответил. Взял второе ведро и нагнулся к воде.

Гавр полдня насиловал рацию, затем бросил эту затею. Лёха помог Хмелю с камином и дровами. Мег и Даша приготовили обед, который плавно перетёк в ужин. Группа собралась за столом у камина. Сегодня решили никуда не идти. Зажгли на стенах керосиновые лампы — с горючим в доме проблем не было.

За окном сгущались сумерки.

Даша забралась с ногами в кресло-качалку — Лёха невольно отвёл взгляд: Алёна сидела в этом же кресле у камина. Гавр изучал карту, а Мег и Хмель обсуждали что-то из своего прошлого — из земного прошлого. Простой житейский диалог двух старых товарищей. Это резко выбивалось из общей картины. Вероятно, они давно смирились со своей участью. Космические туристы, как верно подметила Даша. Или скитальцы — это точнее.

— Цитадель — сборище изгоев, — прошептал Лёха.

Но его услышали.

— Да будет тебе, Сумрак, — отмахнулся Хмель. — Не всё так плохо.

— Знаю, — кивнул Лёха. — Просто нужно свыкнуться.

— А, ну разве что, — хмыкнул здоровяк.

— Чем вы занимались до? — спросила Даша.

— Убивали людей, — холодно сказал Гавр.

И Лёха ему поверил. Почти. Что-то такое проскочило во взгляде долговязого — не то ирония, не то насмешка.

— Ты хотел сказать, искали, — поправила его Мег.

— Да, а я не так сказал? — Гавр отложил карту и с вызовом посмотрел на Лёху. — Ты же именно такого обо мне мнения, Хмурый? Фото, говоришь, нашёл.

— Это твоё дело, — Сумрак откинулся на спинку стула. — Ты сказал: мы в одной лодке. Значит, проблем быть не должно. Верно?

— Проблем… — протянул Гавр и сжал кулаки.

— Я не пойму, — Лёха подался вперёд. — Я тебе жить мешаю? Или Жека чем-то мешал? Быть может, Максим, которого ты зарубил топором.

— Ты видел это? — долговязый бросил на Сумрака тяжёлый взгляд.

— Мне достаточно слов друга, — парировал Лёха. — Жеке я доверяю.

— Ну началось, — вмешался Хмель. — Давайте ещё вспомним, что мы творили, оказавшись тут впервые. Все ошибаются.

— Я не ошибся, — холодно сказал Гавр. — Максим был опасен. И точка.

— Ладно, — Сумрак поднял руки. — Только если сочтёшь опасным меня или Дашу — предупреди заранее.

Гавр окинул его долгим взглядом. Лёха ожидал развязки, но долговязый неожиданно улыбнулся.

— Ты же знал, что не вернёшься, — сказал Гавр. — Знал, когда шёл сюда второй раз. Я предупреждал тебя не ходить, но ты пошёл.

Лёха хотел объяснить, но Гавр жестом перебил его.

— Да, ты пошёл за ней. Понимаю. Я тоже пошёл за ней.

Лёха ждал продолжения. Гавр никогда ещё не был столь откровенен.

— Знаешь, — голос долговязого дрогнул. — Ты хотя бы нашёл её. Да, не так, да, она оказалась другой — той, кто заманил тебя сюда. Но ты нашёл её…, а я нет.

Гавр осёкся.

— Сожалею, — Лёха говорил искренне.

— Ха! — фыркнул долговязый. — Засунь свои сожаления, Хмурый. Меня жалеть не нужно. Я знаю: она где-то там.

Гавр ткнул рукой в пустоту.

— И ты поможешь мне её найти.

— О ком речь?

— Позже, — Гавр дёрнул щекой.

Лёха напирать не стал.

— Мне во сне явился ты, — сказал Лёха. — Как позже выяснилось, это был Лас.

— И?

— Ну он мне лапшу походу на уши повесил. Сказал, что Алёна пропала, когда вы перешли тот мост. Как было на самом деле?

Гавр нахмурился, вспоминая.

— Всё так и было, — сказала Мег. — Саша решил, что нам нужна жертва, и выбрал её. Но она закричала и пропала.

— Это не я решил, — Гавр подался вперёд. — Это голос… в первый раз, когда мы с Олегом… в общем, не важно. Голос в пустоте сказал, что нужна жертва. Да, в этом я ошибся — жертва не понадобилась. Но вот в своём выборе — нет. Алёна оказалась одной из них.

Лёха сжал челюсти. Эти воспоминания всё ещё отзывались болью в груди.

— Что было — то прошло, — философски подметил Хмель, подливая себе чай.

— И всё же, — Даша смотрела на огонь. — Чем вы занимались-то?

— Поисковый отряд ВОВ, — сказала Мег.

Лёха удивлённо вскинул брови.

— Э-э-э, — Даша обернулась. — ВОВ?

— Вот молодёжь, — буркнул Хмель. — Сколько тебе лет?

— Двадцать один.

— Понятно, — ухмыльнулся здоровяк. — Великая Отечественная Война.

— Ну так и сказали бы, — обиделась Даша. — И что искали?

— Она не в теме, — вздохнул Хмель.

— Погибших в той войне, — ответила Мег.

Даша посмотрела на неё молча. Гавр бросил на Сумрака быстрый взгляд и встал.

— Я на рацию, — сказал он. — Покручу ещё вертелки.

— Саша, только умоляю, — Мег протянула к нему руки. — Убери звук. От этого писка у меня крыша едет.

Лёха проводил долговязого взглядом. Сегодня Гавр предстал с другой стороны — заполнились некоторые пробелы в его прошлом. Поисковый отряд? Вот уж чего Сумрак не ожидал. Впрочем, это многое проясняло — и давало ответ на вопрос, который волновал Лёху с первого дня: как этот человек вообще оказался в турпоходе? Вероятно, не было никакого похода — его группа могла попасть в зону Перевала прямиком «с полей».

— Давно вы этим занимаетесь? — спросил Лёха.

— Поиском? — уточнила Мег.

— Да.

— Я ещё с универа. А Саша… Саша, кажется, родился с лопаткой.

— Я знаю, какой ты задашь следующий вопрос, — сказал Хмель на удивление серьёзным тоном. — Было всё.

Лёха кивнул. Глупо было бы думать, что поисковый отряд не промышлял чёрной археологией. Это вполне под стать Гавру и его товарищам. Сумрак вспомнил резкого Грэма и коренастого Рика. Лая. Все эти клички, прозвища. Грубые манеры. Отчуждённость. Да, теперь многое встало на свои места.

— Сумрак, маркеры. — Хмель постучал костяшками пальцев по столешнице, привлекая внимание. — Ты хотел знать, как мы это поняли.

Он повернулся к Даше.

— Няша, ты тоже послушай.

— Я Даша, — буркнула она, но уже без прежнего запала.

— Ну да. — Здоровяк перевёл взгляд на Лёху. — Так вот. Лас и его семейство не могут посещать определённые миры — собственно, за этим мы им и понадобились.

— Да, он говорил, — кивнул Лёха.

— Пока точно не подтверждено, — продолжил Хмель, — но вот такая особенность с изменчивостью некоторых мест свойственна только тем Перевалам, куда можем пройти мы — земляне. По крайней мере, так сказал Лас. Впрочем, в другие миры мы не ходим, так что мне не с чем сравнить.

— Я приберусь пока. — Мег вышла из-за стола и принялась собирать посуду. — Даша, ты слушай.

Хмель подлил ещё чаю, жестом предложил Сумраку. Лёха отказался.

— По сути, это ничего не значащая мелочь, — сказал здоровяк. — Но… Однажды мы шли одним из многих уже пройденных Перевалов к очередному поглощённому Тленом мирку — и с удивлением обнаружили, что старая лачуга, которую мы по недосмотру кое-кого сожгли…

Хмель покосился на Мег.

— …стоит себе целёхонькая. Лачугу облюбовали вестники. Кстати, это была наша первая встреча с ними.

— И как? — Лёха подался вперёд. — Вы справились с ними?

— Нет, — Хмель отрицательно мотнул головой. — Это был первый Перевал, который, как выразился Гавр, мы просрали.

Лёха задумчиво почесал подбородок.

— Даже он с ними не совладал? — спросил он.

— Говорит, двух уложил.

— Значит, они смертны.

— Скорее их можно остановить.

Сумрак снова откинулся на спинку стула.

— Пока не пойму, как это работает, — сказал он. — Эти маркеры реагируют только на… кого? На вестников или на тех, кто идёт впервые?

— Всегда по-разному. — Хмель шумно отхлебнул из кружки, поморщился — горячо. — Тут важны детали. Когда уходишь, оставляй что-то приметное только тебе. Мне кажется, вестники, хоть и выглядят диковатыми, тоже просекли эту фишку. Можно попасться.

— Дела… — протянул Лёха. — Но кто они такие?

Хмель пожал плечами.

— Что будет, если… — Даша обернулась. — …если погибнуть там, где ещё не прошёл?

— Финиш, — Хмель произнёс это так, будто речь шла о сущей ерунде. — Но Лас нам запрещает рисковать. Если новый Перевал встречает нас опасностью — делаем ноги.

— Но можно и не успеть, — задумчиво сказал Лёха.

Даша бросила на него быстрый взгляд и отвернулась, обняв коленки руками. Пламя камина играло в её глазах, тёплые отсветы скользили по щеке, по волосам. В комнате стало тихо, только потрескивали дрова.

Лёха думал о том, как странно устроена жизнь: ещё недавно он сидел за компом, пил скверный растворимый кофе и считал дни до майских праздников. Мечтал о горах. Вот они — горы. Вот он — у камина, в доме, который по всем законам физики не должен существовать, в компании людей, которых свела вместе чужая воля.

Он покосился на Хмеля. Тот задумчиво гонял чаинку по дну кружки. Мег гремела посудой на кухне. Даша смотрела в огонь.

Все они оказались тут не случайно — и все по-разному. Гавр шёл за человеком. Мег — за Гавром, наверное. Хмель — туда, куда укажет долговязый. А он, Лёха? За Алёной. За девушкой, которой не существовало. К тому же завёл сюда лучшего друга. Где он сейчас? Носится по Перевалам по указке отца Лоэн? Или его уже нет в живых?

Сумрак потёр лицо ладонями. Где-то там, за стенами этого дома, за хребтами и ледниками, был целый мир — его мир. Привычная жизнь, к которой он уже, пожалуй, никогда не вернётся.

Дрова в камине тихо щёлкнули, рассыпав искры.

— Пойду проведаю Гавра, — сказал Лёха.

Он отодвинул стул и пошёл на второй этаж — старые ступеньки отзывались тихим скрипом на каждый шаг.

— Я с тобой, — спохватилась Даша.

Мег, возникшая чудесным образом у неё за спиной, положила девушке руку на плечо, вернув на место.

— Пусть мальчики поговорят, — сказала голубоглазая.

Лёха подошёл к двери и замер. В комнате было тихо — лишь изредка щёлкали тумблеры. Сумрак толкнул дверь и вошёл.

Гавр сидел за рацией, прижав к уху старую поролоновую амбушюру — треск помех был слышен даже отсюда.

— Тишина? — спросил Лёха.

— Как в гробу, — бросил долговязый не глядя.

Лёха обошёл Гавра. Подошёл к потёртому кожаному дивану. Рядом всё тот же столик — ваза с засохшим букетом полевых цветов, сморщенные лепестки под ней, пыль на столешнице. Сумрак провёл пальцем, оставив свежий след — прошлого не было, хотя он точно помнил, как смахнул пыль тогда. В углу шкафчик. Проверять его Лёха не стал.

— Что ты искал в той комнате? — спросил Сумрак.

— Кольцо.

Лёха замер, покосившись на долговязого. Странно, но Гавр не стал ерепениться, а ответил сразу.

— Её подарок, — продолжил Гавр. — Эва подарила мне печатку в годовщину.

Он оторвался от рации и посмотрел на Лёху. Руки долговязого лежали на столе — спокойно, без привычного напряжения в костяшках. И глаза были другими. Не тот холодный прищур, к которому Сумрак успел привыкнуть — что-то живое, незащищённое. Лёха вдруг подумал, что впервые видит Гавра таким. Не командиром, не человеком с клинком — просто парнем.

Сумрак посмотрел на рацию, уже догадываясь, почему Гавр не отходит от неё.

— Думаешь, есть шанс? — спросил Лёха. — Тут? В земном Перевале?

— Она может быть где угодно, — сказал Гавр.

— Она у них?

— Нет. — Гавр отложил наушники и выключил рацию. — Не знаю. Может, уже у них. А может… эти чёртовы вестники.

Лёха молчал.

— Эва была одной из первых, кого забрал Лас. Она и ещё несколько ребят. Лас…

Гавр запнулся, подбирая слова.

— …Лас клялся мне, что многого тогда не понимал, что это была всего лишь разведка.

Долговязый сжал кулак. Посмотрел куда-то сквозь стену.

— Они нам не друзья, Лёха.

Сумрак напрягся. Гавр впервые назвал его по имени.

— Я не сомневаюсь, — сказал Лёха.

— Но Лас хотя бы честен с нами.

Лёха кивнул.

— Ладно, — Гавр размял шею, и в его глазах вновь вспыхнул огонёк. — Каков план?

— Это я у тебя хотел спросить.

— Тогда так: завтра идём к пещере. На карте есть странные метки. Кажется, я такое уже видел.

— Я заметил. Точно не топографические обозначения.

— Одна такая есть у пещеры.

— И как мы спустимся к ней? — Лёха сел на диван. — В прошлый раз мы поднялись сюда по верёвкам.

— Пока не знаю. Обойдём.

— Это можно, — согласился Сумрак. — Тропа есть, но крюк приличный.

— А мы никуда не спешим, — ухмыльнулся Гавр. — Тут довольно тихо. Моё предчувствие говорит, что веселье ещё не началось. Перевал в состоянии дрёмы.

— Это твоё предчувствие, — начал осторожно Сумрак. — Всего лишь интуиция или технология Стражей?

— Что? — прыснул Гавр. — Технология? Ну ты скажешь, Хмурый.

Лёха отвёл взгляд. Значит, пока не время сообщать о своём истинном зрении.

— Чуйка у меня всегда была хорошая, — улыбнулся долговязый. — Знаешь, идёшь по кочкам — дэус молчит или гонит мусор, а у меня вот тут, — он постучал себя по груди, — звенит. Глядь в сторону — ничего такого. Но идёшь туда — а там двойной.

Лёха просто слушал. Про металлоискатели он не понимал ничего, но суть уловил.

— Короче, — подвёл итог долговязый. — Сегодня высыпаемся. Встаём рано и дуем в лагерь. Нужно прорваться за один день. Не хочется вставать на полпути.

— Дежурства?

— Да, — кивнул Гавр. — Я первый, потом Хмель, ты и Мег. Она ранняя пташка. Няша твоя пусть отдохнёт. Зачем ты притащил её вообще?

— Она сама, — смутился Лёха. — Сложно всё, в общем.

— А, понимаю, — усмехнулся долговязый и отвернулся к рации.

Лёха посидел ещё немного и пошёл вниз — Гавр снова увлёкся тумблерами и крутилками.

На ступеньках Лёха остановился. Прислонился к стене и прислушался: внизу тихо переговаривались Мег и Даша, потрескивал камин, где-то капало с крыши, Хмель прохаживался за окном с лампой, собирая нарубленные дрова.

Сегодня Гавр сказал Лёхе больше, чем за всё время знакомства. Не объяснял, не оправдывался — просто говорил. Про Эву, про этот свой дэус, про чуйку. Может, это и есть его способ подпускать людей — не словами, а вот так, вскользь, между делом?

Или Лёха просто додумывал.

Он спустился вниз, так и не решив, что из этого правда.

Глава 6

Утро встретило Лёху ясным солнцем. На небе ни тучки. Тихо. Такое в горах редкость. Ледник на севере горел белым, острые пики упирались в синеву. Где-то капало с карниза да изредка потрескивал настывший за ночь деревянный настил — Мег прохаживалась по террасе, грея руки об исходящую паром кружку.

Лёха вышел на крыльцо и прикрыл за собой дверь. Опустился на ступеньки. Голубоглазая подпёрла плечом опорный столбик, кивнув Сумраку. Он кивнул в ответ. Говорить не хотелось.

Будь всё иначе — он бы с удовольствием вернулся сюда. С палаткой, с костром и парой дней без спешки. Без всей этой катавасии. Просто походить по тропам, посмотреть на ледник — не как сейчас, когда за каждым поворотом может оказаться что угодно, а чтобы единственной опасностью была непогода и собственные колени на спуске.

Мег допила кружку и поставила её на перила.

— Красиво, — сказала она. — И невероятно тихо.

— Как перед бурей, — хмыкнул Лёха.

— Как перед бурей, — эхом отозвалась голубоглазая.

Они помолчали.

— Не геройствуй, — вдруг сказала Мег. — Не в этот раз. Давайте просто отыграем свою роль и вернёмся.

— Даже не попытаемся? — Лёха посмотрел на неё. — Если кто-то дойдёт до того чёртового моста, то окажется у них… у Лоэн.

— Значит, сделаем так, чтобы они не дошли.

— Нам не нужны люди? — удивился Сумрак.

— А ты возьмёшь ответственность на себя? — голубоглазая смерила его строгим взглядом.

— Если это будут те, кто тут второй раз — да, — Лёха смотрел на неё не мигая.

Голубоглазая ничего не сказала. Лишь печально улыбнулась — едва уловимо, уголком рта — и ушла в дом. Лёха смотрел на ледник. Где-то в буковой роще коротко крикнула птица — и снова тишина. Перевал молчал, но это было не то молчание, которое успокаивает.

Пока группа собиралась, Сумрак взял карту, обошёл домик и стал высматривать тропу с обрыва. Она едва читалась. Местами шла траверсом вдоль крутых склонов, а потом терялась в густых кронах. Лёха прошёлся ещё южнее. Тут начинались заросли кизила и приземистых кустарников, названия которых он не знал. Начало тропы должно быть где-то здесь, если верить карте, но сквозь густую растительность ничего не было видно.

Дальше идти он не рискнул и вернулся к домику. Группа ждала на террасе. Рюкзак стоял тут же.

— Ну что? — спросил Гавр.

— Тропа есть, — Лёха убрал карту в нагрудный карман и стал подтягивать лямки рюкзака. — Но выход на неё я не нашёл.

— Надо торопиться, — Гавр указал на запад.

Лёха проследил за его рукой. Небо над пиками затянуло пока ещё серыми тучами, но в горах погода меняется быстро. А в зоне Перевала это могло произойти мгновенно: глазом моргнуть не успеешь, как попадёшь под ливень. Это туристы испытали на себе не единожды.

— Я думаю, началось, — сказал Хмель. — Всегда приходят тучи, когда вестники близко.

— Это всего лишь твоё предположение, — не согласилась Мег. — Пару раз ты ошибался.

— Нет, он прав, — сказал Лёха. — Сэнрин говорил о чём-то похожем.

— Сэнрин? Старик? — удивился Хмель. — Когда это ты успел с ним сдружиться?

— В прошлый раз. Он помогал нам — по указке Лоэн, — уклончиво ответил Сумрак. — И мы не сдружились.

— Если вестники тут, то и туристы тоже. — Гавр рывком обнажил мачете. — Пошли.

Долговязый спустился к зарослям и стал прорубать путь, орудуя клинком наотмашь. Туристы держались позади. Ветки хлестали по рукавам, цеплялись за лямки. Кизил шёл плотно — не продраться без мачете. Лёха прикрыл лицо рукой и шагнул следом за Гавром в узкую прогалину. Под ногами захлюпало.

Минут через десять заросли расступились. Тропа нашлась сама — узкая, но хоженая, словно её спрятали тут специально. Она уходила вниз по склону плавными петлями. Гавр глянул под ноги, по сторонам и молча двинулся первым.

Лёха оглянулся. Домик уже скрылся за кронами. Небо на западе темнело.

Тропа нырнула в буковую рощу — и на плечи словно тяжесть навалилась. Воздух уплотнился, загустел. Дышать стало труднее. Почва под ногами расквасилась. Слева от тропы в просветах блестели тонкие ручейки. Местами они вытекали прямо на тропу, образуя широкие лужи. Ботинки и штаны в миг покрылись грязью.

— Это хорошо, — пыхтя и отдуваясь, сказал Гавр. — Пока доберёмся до лагеря, приобретём надлежащий вид.

— Да, согласен, — кивнул Хмель, схватившись за тонкий ствол бука. — Я уже думал предложить попортить одежду.

Здоровяк задержался, пропуская остальных. Морщась, тёр больную ногу. Лёха замедлил шаг.

— Дай посмотрю, — Мег приблизилась.

— Да я в норме, — буркнул Хмель. — Сейчас бандаж подтяну и догоню.

— Присмотри за ним, — бросил Гавр. — Остальные за мной. Не растягиваемся.

Сумрак кивком дал понять Даше, что остаётся. Девушка замерла. Покосилась на убегающих вниз Мег и Гавра — те уже скрывались за поворотом. Потом на Лёху. Потом снова вниз.

— Иди, — улыбнулся Лёха.

Даша смерила его взглядом — из тех, что говорят всё без слов — и пошла вниз. Перед поворотом оглянулась.

— Колено, — пояснил Хмель. — Мениски. Вир подлатал меня, но всё ещё тянет. А на спуске, собака, прям стреляет.

Он попытался снять рюкзак, но поскользнулся и завалился на бок.

— А-а, зараза.

Лёха кинулся к нему, но здоровяк вскинул руку в знак протеста.

— Я сам. Не лезь.

Покопавшись в боковом кармане рюкзака, он вытащил пластиковую коробку. Достал из неё продолговатый кристалл с бирюзовым отливом и приложил к коленной чашечке — кристалл мигнул и растаял, а сустав окутало зеленоватой дымкой.

— На время помогает, — ответил Хмель на немой вопрос Лёхи. — Подарок от Вира.

— Ты точно справишься?

— Точно! — чуть громче, чем следовало, ответил здоровяк. — Не нуди хоть ты.

— Ладно, — Лёха поднял руки. — Мег знает, что ты пользуешься этим?

Хмель дёрнул подбородком, глядя в одну точку.

— Нет, — наконец сказал он. — И не вздумай сказать ей. Она страшна в гневе. Поверь, достанется всем.

— Зачем ты пошёл? — Сумрак развёл руками.

— Хмурый, не нуди, — повторил Хмель, поднимаясь с земли. — Не могу я сидеть, когда все что-то делают. Понятно?! И так два месяца в лазарете.

Лёха удручённо покачал головой. Хмель может стать обузой — и оба это знали.

— Идём. — Здоровяк закинул рюкзак. — И молчи, понял?

— Понял.

Кристалл подействовал быстро: уже через пять минут Хмель бежал вниз наравне с Лёхой. Но это была лишь иллюзия. Сумрак на собственном опыте знал, чем чреваты травмы менисков: к вечеру нога опухнет, а утром Хмель её не разогнёт. Впрочем, всё ещё могло обойтись — на спусках старые травмы часто дают о себе знать.

Склон постепенно выполаживался. Тропа перестала петлять, раздавшись, а лес, казалось, стал ещё гуще. В воздухе появилась дымка. Буки здесь стояли старые — стволы в два обхвата, корни выпирали из земли узловатыми горбами. Между ними залегла тишина: не горная, открытая, а плотная, как вата. Птиц не было слышно. Лёха поймал себя на том, что идёт тише, чем нужно — будто боится спугнуть что-то, чего ещё не видит.

Ему, как и всегда в таких местах, стали мерещиться тени в густом подлеске. Рука непроизвольно легла на рукоять мачете. Кожа пошла мурашками, а волосы вздыбились на руках.

Всё. Идиллия кончилась. Перевал оживал — и Лёха знал это чувство. Знал, что будет дальше. Где-то за горизонтом что-то повернулось в их сторону. Не зверь. Не ветер. Что-то, у чего нет имени, но есть интерес.

Их заметили.

Почувствовал это и Гавр. Лёха заметил его издали. Долговязый стоял посреди тропы с клинком наперевес. Рюкзак его валялся рядом в траве. Мег и Даша пятились.

Лёха бросился вперёд.

— Твою мать… — раздалась тихая ругань Хмеля за спиной.

Сумрак бежал со всех ног. Рюкзак болтался за спиной, отдавая чем-то в поясницу.

«Плохо уложил», — подумал Лёха — единственная мысль, которая пробилась сквозь страх.

Поравнявшись с туристами, Сумрак выхватил мачете и встал рядом с Гавром, прикрывая Дашу корпусом. Хмель всё ещё бежал. Мег замерла, всматриваясь в чащу. На тропе никого, но Лёха чувствовал чьё-то присутствие. Призвал истинное зрение. Ничего.

— Не думал, что нас встретят так скоро, — процедил Гавр сквозь зубы. — Но они где-то тут, я знаю.

— Мы тут как на ладони, — тихо сказала Мег. — Надо уходить.

— Вас тут не должно быть, — раздался голос справа. — Вы чужды этому миру.

Лёха всматривался в лес, напрягая глаза. Тёмные тени сновали в просветах.

И как по команде на тропе прямо из воздуха материализовались трое. Силуэты их перетекали — словно состояли из сплошной чёрной жижи. Как мазут. Лёха посмотрел на них обычным взглядом: два парня и девушка, лица перекошены, одежда порвана. Но это были не иные. Сумрак вспомнил наставления Сэнрина — двойники. На тропе стояли двойники.

Лица их всё время менялись. Маски чужих людей сменяли друг друга — быстро, липко, как в кошмаре. Лёха не мог отвести взгляд. Желудок скрутило. А потом метаморфозы замедлились — и остановились.

Лёха узнал всех троих.

Жека. Рик. Маша.

— Двойники, — сказал он. — Сталкивались с такими?

— Только здесь. — Гавр не сводил глаз с троицы.

— Что тут у вас? — запыхавшийся Хмель встал по левую руку от Гавра. — Ох ты ж…

— Так, — Гавр сжал рукоять клинка. — Я беру первого. Хмурый — твой справа. Хмель — левый. Мег — прикрываешь спину. Няша — смотри за лесом.

— Стой, — Лёха шагнул вперёд, придержав Гавра за руку. — Просто проходим сбоку. Не связываемся.

— Ты гонишь? — Гавр бросил гневный взгляд.

— Доверьтесь мне, — Лёха поднял руку. — Считай, это моя чуйка. Если не выйдет — сделаем по-твоему.

Не дожидаясь ответа, Сумрак пошёл вперёд. Двойники не двигались.

— Чтоб тебя, — бросил долговязый. — Быстро за ним.

Приблизившись к двойникам, Лёха стал смещаться левее. Всё это время он смотрел на них истинным зрением — ничто в чёрных кляксах не менялось. Тени в лесу тоже затаились.

— Сумрак, дружище, — лже-Жека сделал было шаг, но Лёха вскинул клинок, метя двойнику в шею — тот замер. — Лёха, ты чего?

— Мег! — подал голос лже-Рик. — Мег, это же я.

Лёха заворачивал всё левее, сойдя с тропы. Гавр держался близко к нему — плечо в плечо, Мег и Даша позади, Хмель ковылял последним, зыркая по сторонам.

— Мы просто уходим, — сказал Лёха.

Двойники причитали, ругались, молили о помощи — но не нападали. Туристы вышли на тропу и стали пятиться.

— По тропе, — сказал Гавр. — Тихо. Тихо. Всё! Хмель — вперёд. Мег, Няша — за ним. Быстро!

Хмель перешёл на бег. Мег и Даша побежали следом. Лже-Рик было дёрнулся, но Гавр встал у того на пути. Лёха вскинул клинок.

Так они и пятились, пока двойники не растаяли на тропе. А потом побежали — и лишь тени деревьев мелькали вокруг.

Лес расступился на небольшой прогалине. Рюкзаки полетели на землю — молча, один за другим. Хмель повалился на замшелый корень, Даша согнулась, уперев руки в колени. Никто не говорил — только дыхание, частое, сбитое.

— Ух, — выдохнул наконец здоровяк. — Хрень полная. Я уже отвык от этого места.

— Как живые, — сказала Мег, протерев испарину на лбу рукавом.

Даша молчала. Плечи её вздрагивали, а в глазах поселился неподдельный ужас. Лёха положил ей руку на плечо. Девушка часто-часто закивала, попыталась что-то сказать, но сбитое дыхание мешало.

— Больше так не рискуем, — строго, но без злобы сказал Гавр, убирая мачете в ножны.

— В лесу были ещё, — сообщил Лёха. — Не знаю сколько, но они там были. Если бы накинулись толпой…

— Откуда ты знаешь? — удивилась Мег. — Я никого не видела.

— Иногда не нужно видеть, — уклончиво ответил Сумрак. — Чуйка.

— Чуйка, — ухмыльнулся Гавр. — Ну-ну.

Взгляд его не понравился Лёхе. Стоило рассказать об истинном зрении сейчас? Но тогда посыплются вопросы. Нет — сейчас не то время. Если уж и рассказывать, то в более спокойной обстановке.

Сумрак достал карту и сверился с компасом.

— Мы уже близко, — сообщил он. — Предлагаю забирать западнее. Дальше пойдёт редколесье.

— Вспышки, — сказал Хмель. — Все помнят про это явление?

— Пещера, — поморщился Лёха. — Не хотелось бы повторить предыдущий опыт.

— Как мы вообще спустимся к водопаду? — спросила Мег. — Там метров двести отвесной скалы.

— Метка, — Гавр заглянул Сумраку через плечо, ткнув пальцем в карту. — Вот она, у пещеры.

— Что она значит? — спросил Хмель.

— Проверим.

— Так, стойте, — вмешалась Даша. — Вы сюда попали в прошлый раз, поднявшись по верёвкам двести метров?

— Да, — кивнул Хмель.

— И реальный спуск с этого плато только там?

— Угу.

— А вам не кажется это слишком… легкомысленным? — Даша повела бровью.

— Не кажется, — отрезал Гавр. — Выбор у нас невелик: тянуть с собой всё из Цитадели — глупо. Да и не понесли бы такой груз. Либо находим спуск в долину, либо ждём туристов тут — у пещеры.

— А продукты? — спросила Даша.

Гавр поиграл желваками, промолчав.

— Если не выйдет, — вмешался Лёха, — можно пройти к вышке на плато. Выше, ближе к пику и мосту, тоже есть приют. По словам Александры — где-то там должен быть ещё лагерь. На плато они пришли пешком, без верёвок.

— На худой конец, всегда можно вернуться, — сказала Мег.

— Как вариант, — кивнул Гавр. — Но я говорю вам — видел такие метки. Не могу вспомнить где. Но точно не на Земле.

— Согласен, — подтвердил Лёха. — Весьма странные.

Он на миг задумался.

— Лас говорил мне, что может подсказать пару мест, где есть и вода, и еда, и оружие.

Поймав взгляды туристов, Лёха пояснил:

— Когда мы шли второй раз, он являлся ко мне в образе Ярослава. Короче, долгая история.

— Ладно, — Гавр закинул рюкзак на плечи. — Солнце уже высоко. Надо двигать.

Свернув с тропы, Лёха повёл группу точно на запад. Вскоре буки расступились, сменившись редким подлеском. Рельеф пошёл складками — земля вздыбилась буграми, поросшими жёсткой травой, и стала забирать вверх.

А потом лес кончился.

Они вышли на край — и долина открылась разом, вся, опоясанная грядой причудливых скал с идеально ровными стенками. Плато уходило вниз пологими ступенями и упиралось в скалу. Тёмный зёв пещеры Лёха заметил сразу.

— Вон там, — Гавр указал вниз, вдоль скального края. — Оно?

— Да. — Лёха приложил ладонь ко лбу, прикрываясь от солнца.

Оно ещё светило ярко, зависнув в зените, но западный край неба уже затягивало свинцовыми тучами.

— Вроде никого, — сказал Хмель.

Мег отрешённо смотрела вниз. Даша встала чуть поодаль, с интересом изучая странные скалы.

— Идём вниз, или осмотримся? — спросил Лёха.

— Идём. — Гавр первый начал спуск по осыпи.

Камни уходили из-под ног — мелкие, предательские. Хмель шёл последним, так, чтобы туристы не видели его перекошенное лицо. Впрочем, от Лёхи не укрылось, как нога здоровяка съехала на полшага и тот зашипел сквозь зубы. Мег, кажется, этого не заметила.

У пещеры туристы встали на привал. Лёха присел на рюкзак, вытянув ноги. Спина болела, словно Сумрак полгода не залезал под рюкзак, хотя с момента последнего посещения этого места прошло всего две недели. Хмель украдкой морщился, потирая колено. Даша рассматривала отвесную стену — вкрапления слюды переливались на солнце, создавая иллюзию, будто скала покрылась инеем.

Мег остановилась у входа в пещеру — на секунду, не дольше. Посмотрела внутрь и отошла, ничего не сказав. Из глубины тянуло холодом и сыростью. Лёха поёжился. Гавр выхватил мачете и задрал голову, глядя на скалу — сверху посыпались мелкие камешки.

Девушки тем временем разложили небольшую скатёрку на траве и стали раскладывать продукты. Даша что-то тихо спрашивала у Мег, та отвечала коротко. Хмель ушёл в лес по дрова.

— Идём глянем. — Гавр призывно махнул рукой и скрылся в пещере.

Сумрак вздохнул. Идти никуда не хотелось, но долговязый был прав — рассиживаться нечего.

— Осторожно, — сказала Даша.

Лёха улыбнулся ей. Сунул карту под мышку, щёлкнул фонарём и направился к тёмному зёву.

Гавр стоял у входа, разглядывая табличку. Памятного дурацкого стишка, выгравированного на медной пластине, не было — лишь гладкий, отполированный до блеска металл.

Долговязый хмыкнул, переключил фонарь на яркий режим, выхватывая из полумрака влажные бока пещеры. Вдали светился овал — выход на скалу. Лёха вспомнил, как изнеможённые туристы забирались на полку, а Жека с Виталиком затягивали их внутрь.

— Давай у входа осмотримся, — предложил Лёха. — Тогда ребята что-то тут такое нашли и выход открылся.

— Давай. — Гавр уходил всё дальше. — Я проверю спуск, может там уже висят верёвки.

— Сомневаюсь, — буркнул Лёха.

Он вытащил мачете из ножен и стал простукивать стену тыльной стороной клинка. Звук был короткий, плотный — камень не пустой. Рукоять чуть гасила отдачу, но Лёха всё равно чувствовал её в ладони: глухая порода, монолит. Он двигался вдоль стены, прислушиваясь. Звук не менялся. Перешёл на другую сторону — результат тот же.

Гавр вернулся.

— Верёвок нет, — сообщил он. — Но крюки на месте.

— Понял. — Лёха стукнул ещё пару раз для порядка и убрал мачете. — Звенит. Пустот нет.

— В пещере шаром покати.

Лёха разложил карту.

— Странно, но метка прямо над пещерой, — сказал он. — Не может же она быть на скале?

— Разве что внутри, — хмыкнул Гавр. — Ладно, идём в округе посмотрим.

Туристы обошли временный лагерь — ни на деревьях, ни на скалах ничего. Лёха опустился на камень и закрыл глаза на секунду. Ноги гудели, спина не отпускала. Метки нет — и что дальше, непонятно. С полянки доносились ароматы: пахло кофе и жареными сосисками. В животе заурчало.

Гавр стоял рядом — прямой как струна, будто и не было ни спуска, ни пещеры, ни двойников. Смотрел на скалу и о чём-то думал.

— Перекусим, — сказал он наконец. — Потом ещё раз пройдёмся. Мы что-то упустили.

Лёха лежал на каремате, заложив руки под голову. Небо затянуло тучами, поднялся ветер — всё шло к дождю. Хмель дремал. Даша и Мег о чём-то тихо беседовали в стороне. Гавр точил клинок — металл противно скрипел.

— Надо ставить палатки, — оживился Хмель. — В пещеру вы меня ни за какие коврижки не затянете.

— Надо, — сухо бросил Гавр. — Вот и займись.

— Дай отлежусь немного.

— Как нога?

— Хреново.

— Как ты её уломал? — Гавр покосился в сторону щебечущих девушек. — Она же сечёт в медицине.

— Вир подсобил, — улыбнулся Хмель. — Я попрыгал перед Мег, поприседал — она и купилась.

— Виру на тебя плевать, — Гавр покачал головой. — Он любит только свои железки.

— Ласу не плевать.

Гавр промолчал. Лёха догадывался о чём подумал долговязый: всем на всех плевать — важен только Тлен, будь он неладен.

— Не могу я сидеть, не могу… — сказал Хмель и прикрыл глаза.

Лёха смотрел на кроны деревьев, на скалы.

Год назад они стояли лагерем тут же. Вот тот же выступ, вот трещина наискосок — он помнил, как Дима рисовал цифры на породе угольком, убеждённый, что разгадал вспышки. Лёха тогда ещё посмеялся. Потом они шли долиной, убегали от тумана, и было совсем не до смеха.

Он прикрыл глаза. Голоса Даши и Мег доносились приглушённо, Гавров клинок скрипел размеренно. Хорошо бы вот так и остаться — не думать ни о метке, ни о вестниках.

Мысль пришла сама, как это бывает на границе между усталостью и сном.

Идиот.

Лёха сел. Они обошли всё — деревья, скалы, пещеру. И ни разу он не обратился к истинному зрению. Ни разу.

Сумрак встал, потянулся — так, чтобы не привлекать внимания — и направился к скале. Туда, где Дима когда-то выводил свои формулы. Уголь почти выветрился, но кое-где ещё угадывались цифры — бледные, как тени.

Лёха провёл пальцем по камню. И краем — почти случайно — бросил взгляд через истинное зрение.

Метка — точно такая же, как на карте — светилась рядом.

Сумрак обернулся. На него никто не обращал внимания. Он подошёл ближе — странный витиеватый символ горел мягким медовым свечением, словно кто-то вдавил в породу янтарь.

Лёха вспомнил панели Цитадели — прикосновение. Компас — мысленный образ. Пожал плечами, приложив руку к символу.

Метка вспыхнула.

Скала скрежетнула — и огромный кусок породы в его рост медленно ушёл внутрь, повернулся боком и застыл, открывая ход в небольшой грот. Мелкие камешки сыпались вниз, шурша. Сумрак приготовился к нападению, но никто не спешил бросаться на него из темноты.

— Какого… — выругался Гавр. — Хмурый, ты что сделал?

— Да я не знаю, — соврал Лёха, отскакивая в сторону. — Дима, ну географ, тогда рисовал тут цифры. Мы пытались определить частоту вспышек, следуя указке идиотского стишка. Я просто провёл рукой по камню.

Гавр отпихнул Лёху, направив луч фонаря вглубь грота.

— Ящик, — сказал долговязый.

Он посветил на стену, перевёл луч на съехавший в бок кусок скалы. Поджал губы и с укором посмотрел на Лёху.

Лёха проигнорировал этот взгляд. Обошёл долговязого, заглянул внутрь. Высветил фонарём квадратный ящик. Решив больше не повторять ошибок, призвал истинное зрение. Ящик по рёбрам вспыхивал едва заметно изумрудной дымкой. Чуть выше середины, там, где читался стык крышки и корпуса, ярко светилась прямоугольная плашка с тремя знаками — всё такими же странными и непонятными.

Сумрак вернул себе нормальное зрение и приглушил луч фонаря: метки светились слабо, но были видны. Лёха выдохнул. Дальше врать не придётся.

— Символы, — сказал он. — Печать? Как на ящиках в лагере?

— Похоже на то, — согласился Гавр.

— И как мы его откроем?

Сзади подошли остальные. Даша заглянула Лёхе через плечо.

— Метки, — сказала она. — Как в Цитадели.

— Ты точно знаешь? — нахмурилась Мег. — Я там побольше твоего пробыла — и ничего подобного не видела.

— Точно, — кивнула Даша. — Когда Вир проверял меня, я видела такие символы. Они вспыхивали прямо надо мной, когда он водил шаром.

— А если ты путаешь?

— Давайте проверим. — Даша пожала плечами.

Она юркнула вперёд так быстро, что Лёха ничего не успел сделать. Девушка, не колеблясь, прикоснулась к правому символу, который чем-то напоминал узел грейпвайн. Лёха зажмурился, вжав голову в плечи, — но ничего не произошло. Лишь что-то клацнуло внутри ящика.

— Вуаля! — Даша хлопнула в ладоши.

— Мать вашу, — выругался Гавр, шагнув в грот. — Если ещё раз кто-то из вас двоих прикоснётся к чему-то без приказа — пеняйте на себя.

Даша обернулась, улыбнувшись Лёхе. Сумрак лишь покачал головой — чистой воды безрассудство.

— Что там? — спросил Хмель.

Гавр открыл крышку и тихо выругался.

— Угадай с трёх раз, — долговязый обернулся, показывая карабин.

Глава 7

Хмель стоял у края. Крепил узел к крюку на стене, позвякивая карабинами — незатянутые лямки обвязки смешно телепались промеж его ног. За овалом бушевала буря. Дождь хлестал струями, забивая воду в пещеру. Мег и Гавр чуть в стороне бухтовали верёвки. Даша перебирала рюкзак. Сквозняк трепал её распущенные волосы.

Лёха затянул стяжки обвязки, проверил ус самостраховки и спусковой механизм — кивнул сам себе. Об иронии он старался не думать: всё повторялось с точностью до мелочей, только на этот раз туристы спускались. Радовало одно — дюльферять всегда легче.

— Саша, — Мег отбросила собранную верёвку. — Это глупо. Нас не гонит туман, зачем нам спешить? Переждём дождь, заночуем тут, а завтра спустимся.

— Нет, — буркнул Гавр. — Идём сегодня.

— Всё как тогда. А? — Хмель подмигнул Лёхе. — Ветер, дождь. Это место продолжает нас испытывать даже после того, как мы прошли Перевал.

— Может, тут так всегда, — пожал Лёха плечами и покосился на Хмеля.

Здоровяк двигался легко — резко, без прихрамывания. Снова кристалл? Уже второй за день, не меньше.

— Верь мне, — сказал Гавр, приобняв Мег за плечи. — Не могу объяснить, но нам нужно спуститься сегодня.

Голубоглазая хотела было дотронуться до его щеки, но осеклась, поймав на себе взгляд Лёхи. Сумрак смущённо отвернулся.

— Ты как? — он подошёл к Даше. — Справишься?

— Да, — беззаботно ответила девушка.

— Точно? — Лёха нахмурился.

— Точно, — кивнула Даша. — Ты сам как? Вижу — верёвки не про тебя.

— А-а, — отмахнулся Сумрак. — Если я поднялся там…

Он кивнул в сторону обрыва.

— Спуститься — раз плюнуть.

Даша кокетливо улыбнулась.

— Ну что?! — прокричал Хмель — ветер ревел. — Идём? Или подождём?

— Иди! — ответил Гавр. — Верёвку сильно не отпускай, чтобы не унесло! Дойдёшь до карниза — делай станцию! Хмурый, подсоби ему!

Лёха подошёл к Хмелю. Тот затягивал петли обвязки. Верёвку он сбухтовал и подцепил на обвязку — справа. Слева — телепались карабины, оттяжки, закладные и прочее железо. С виду всё грамотно. Основная верёвка на двух точках, страховочную Хмель встегнул в грузовое кольцо беседки. Сумраку оставалось пропустить её через своё спусковое и карабин на шлямбурной точке. Встать на страховку.

Лёха закрепился усом в свободную точку, прокинул верёвку и выбрал слабину.

— Готов, — сказал он.

— Ну, — Хмель свесился с карниза — лицо тут же покрылось водой, а волосы смешно прилипли ко лбу. — Я пошёл.

Он оттолкнулся и ухнул вниз. Лёха стал выдавать страховку.

— Я следом, — Гавр вырос из-за спины. — Потом Мег и Няша. Ты спускаешь рюкзаки и замыкаешь.

— Верёвки забираем? — Лёху рвануло — Хмель ускорялся.

Сумрак выглянул проверить. За шиворот тут же плеснуло воды. Хмель раскачивался где-то на середине первых перил.

— Нет — лишнее, — ответил Гавр. — И не задерживайся тут.

Долговязый покосился назад — в глубину пещеры. Через овал входа было видно, как ветер носит опавшую листву. Лёху снова дёрнуло, и он сосредоточился на верёвке.

Хмель спустился быстро: верёвку дёрнули три раза. Сумрак лёг на живот и выглянул через край. Хмеля едва было видно — лишь тёмная точка где-то внизу. Снова три рывка. Лёха дал слабину на страховочную, выждал минуту и потянул — верёвка пошла вверх. Значит, Хмель прошёл первые перила.

— Свободно! — крикнул Лёха, выбрав верёвку.

Гавр подошёл к краю весь обвешанный бухтами. Снова встёжка, проверка, толчок — и Гавр усвистел вниз.

Выбрав верёвку, Лёха потряс руками — они забились. Следом пошла Мег. Дождь не прекращался, а казалось, лишь набирал силы.

— Ты же увидел её, да? — спросила Даша.

— Кого? — Лёха, отдуваясь, покосился на девушку.

— Метку, — Даша лукаво улыбнулась.

— Да, — кивнул Лёха.

— Почему не говоришь им? — она указала на глаза. — Про свой дар.

— Лас попросил.

Даша затянула волосы резинкой и надела кепку.

— Глупо утаивать это от своих, — сказала она после паузы.

— Знаю. Но пока не до того.

Лёха кивком указал в сторону обрыва.

— Ты готова?

— Ага.

Выбрав верёвку, Лёха почувствовал, что руки не слушаются, но вида не показал.

«А ещё спускаться», — пронеслась мысль.

— Когда спустишь рюкзаки, верёвку не выбирай, — сказала Даша, встав на край. — Это твоя нижняя страховка будет.

— Не учи отца… — скривился Лёха.

— Я просто напомнила, — Даша стрельнула глазками. — По запаре всякое бывает.

— Удачи, — поторопил её Сумрак.

Даша набрала в грудь воздух и юркнула вниз. Лёха остался один. Лишь скрип верёвки и шум дождя. По спине забегали противные мурашки — он обернулся. Никого. Но липкий страх уже медленно заползал под рёбра, сковывая нутро. В густых тенях мерещилось движение.

Когда снизу поступил ответ — три рывка — Лёха стал спускать рюкзаки. Руки дрожали. Теперь он часто оборачивался. Ему чудились голоса, приносимые ветром с плато: резкие, гортанные — так общались между собой вестники. Рука дрогнула, и мокрая верёвка пошла быстрее, проскальзывая в спусковом — сил удержать её не было. Сумрак сместился в сторону, увеличивая трение на карабин, и обернул верёвку несколько раз вокруг предплечья — тугой канат впился в кожу, но спуск замедлился.

Когда последний рюкзак приняли снизу, Лёха без сил припал на колено. Обернулся. Никого. Всё же встал и посмотрел в пропасть — на карнизе осталась только Даша. Сжал и разжал кулак — пальцы двигались тяжело, будто Лёха сжимал экспандер. Нет. Спускаться сейчас нельзя — нужно передохнуть. Он помахал рукой, пытаясь привлечь внимание девушки. Даша упёрлась ногами в стену и отклонилась назад, приготовившись страховать.

Лёха сел, вытянув ноги. Дождь барабанил по камню. Где-то далеко внизу — голоса, слов не разобрать. Остальные уже на следующих перилах, а может и ниже.

Он смотрел на овал выхода. Там, снаружи — плато, лес, двойники. И что-то ещё, чего он пока не видел, но чуял затылком.

Перевал не меняется. Меняются люди — и то не все, и то не сразу. Год назад он лез сюда снизу и думал только о том, чтобы не сорваться. Не о смысле, не о цене — просто руки на верёвке и метр за метром. Тогда казалось: выберешься наверх — и всё. Дальше само как-нибудь.

Само не вышло.

Тогда он переживал за Алёну — думал, что втравил её, что несёт за это ответственность. Оказалось с точностью наоборот: Лоэн вела его сюда сама. Дважды. Он был инструментом в чужой игре — и не подозревал об этом.

Год назад мир казался проще: иные — угроза, барьер — защита, старик Сэнрин — ориентир. Страх — конкретный, почти осязаемый. Теперь страх никуда не исчез — он просто сменил природу. Перестал быть реакцией на опасность и стал чем-то вроде внутреннего компаса: не то чувство, что сковывает — то, что указывает направление, когда все прочие ориентиры молчат.

Он получил ответы. Но познание устроено жестоко: каждый ответ не закрывает вопрос, а порождает следующий — более глубокий, более неудобный. И ты снова стоишь у порога, только порог выше, а за ним темнее.

Три рывка снизу. Даша спустила рюкзаки. Лёха снова обернулся — овал выхода перекрыла фигура.

Секунда. Две.

Руки сами потянулись к спусковому. Выстегнуть страховочную. Сбросить её вниз.

Неизвестный побежал.

«Я успею».

Заправить в спусковое основную. Встать на край.

Вспышка молнии осветила пещеру: человек в тёмном бежал прямо на него, в левой руке — клинок с широким лезвием. У входа ещё двое.

Толчок.

Так быстро Лёха ещё никогда не дюльферял. Верёвка пела, а от спускового шёл пар. Холодные струи дождя хлестали со всех сторон. Казалось, вода лилась отовсюду — одежда разом промокла.

Оттолкнуться что есть силы от стены. Рычаг спускового открыть до упора.

Несколько секунд свободного падения — и вот стена стремительно несётся в лицо. Задавить рычаг, гася скорость. Выставить ноги.

Удар. Больно.

Снова толчок.

«Я успею».

Левая ладонь горела, но Лёха не выпускал верёвку. Даша что-то кричала — ветер уносил звуки прочь.

Странно, но за себя Сумрак не переживал. Он смотрел вниз и думал: если сверху обрежут верёвку — он упадёт прямо на девушку. Лёха закусил губу и продолжал толкать стену ногами, но рывки становились всё слабее.

Карниз оказался под ногами внезапно. Лёха замешкался и сильно приложился о полку — зубы клацнули, его закрутило и потащило вниз. Ослабевшие руки не слушались. Даша чудом успела встегнуть ус самостраховки Сумрака в станцию. Перевалившись через полку, Лёха завис. Рот наполнился кровью.

— Ты цел?! — Даша пыталась втянуть его. — Лёша!

Сумрак вцепился в ус и подтянул себя из последних сил, забравшись на карниз. Сплюнул. Язык и щека болели.

— Лёша! — Даша подхватила его, не давая сползти; руки её метались — плечо, голова, лицо. — Что случилось?! У тебя кровь!

Лёха размазал густую слюну по щеке. Глянул вверх. Верёвка трепыхалась на ветру — обрезать её никто не спешил.

— Чёрт, — выругался Сумрак. — Они спустятся следом.

— Да кто они?!

— Вестники.

Даша посмотрела вверх.

— Мы можем спуститься на двойной, — потом взгляд вниз. — Закрепиться там и стянуть верёвку.

Лёха снова посмотрел вверх. Над пропастью висела тёмная фигура: вестник спускался классическим дюльфером — верёвка шла через бедро и плечо — и делал это довольно ловко.

— Не успеем, — Лёха покачал головой. — Спускайся, я постараюсь сбросить его. Идёт без снаряги.

— Лёша? — Даша мельком посмотрела вверх. — Ты рехнулся?

— Давай! — Сумрак потеснил девушку, поймав трепыхавшийся конец верёвки. — Не время спорить.

Даша снова взглянула на спускавшегося вестника, на Лёху, снова на вестника.

— Давай, — повторил Лёха мягче.

Девушка сдалась. Подтянув к себе следующие перила, быстро встегнулась и хотела что-то сказать, но Сумрак уже отвернулся. Верёвка запела.

Встав шире на освободившейся полке, Лёха намотал на руку канат и стал дёргать его. Вестник заметил это, затормозив.

— Зараза, — выругался Лёха. — Ну ладно.

Он снова встегнул спусковое, достал жумар и подтянул себя на пару метров выше. Закрепился.

— А если так? — злобно буркнул он и стал раскачиваться маятником, отталкиваясь от стены, с каждым разом всё сильнее.

Вестник не двигался, выжидая. Он прошёл всего ничего, а потому все Лёхины потуги сводились к нулю — не хватало маятника. А силы тратились.

— Ладно, — Лёха не сдавался. — Подпустим тебя ближе.

Он снова спустился на карниз. Вестник зашевелился, перебирая ногами по стене.

Сняв с обвязки репшнур, Лёха удлинил ус — получилось метров пять — закрепился им в станцию и снова полез вверх. Вестник приближался. Сумрак стал качать маятник. Преследователь завис, но теперь его мотыляло из стороны в сторону и било о стену. Впрочем, сложностей это ему не чинило. А Лёха снова выдыхался.

Тогда он решил спуститься и встретить вестника с клинком — иного выхода Сумрак не видел. Если не выйдет одолеть — хотя бы скинет преследователя вместе с собой со скалы. Выиграет время для остальных.

Однако сверху рассудили иначе: натяжение исчезло — и Лёха ухнул вниз. Приложился плечом о карниз. Больно. Снова падение. Рывок. Дух вышибло, но Сумрак всё ещё был в сознании — лишь тёмные круги плясали перед глазами. Вестник не кричал — он падал вниз, растопырив руки. Лёха отклонился, пропуская его.

Верёвку обрезали сверху. Свои же.

На миг их взгляды встретились. Таких пустых глаз Лёхе видеть не доводилось. В них не было ни страха, ни ненависти — лишь холодный расчёт. Вестник летел вниз, продолжая смотреть на Лёху, пока не скрылся в туманной дымке.

Пустая верёвка повисла. Мокрая, тяжёлая. Тянула вниз — лямки беседки впивались в бёдра. Сил вытягивать её не было, а потому Сумрак просто выстегнул жумар, спусковое и сбросил верёвку. Закрепил жумар на удлинённый ус и стал карабкаться к полке. Перекинул ногу. Забрался на карниз. Перевернулся на спину и лежал так, подставив лицо холодным струям воды.

В поле зрения попала точка — она росла, а затем мимо Лёхи пролетел камень. Следом второй. Ближе. Третий попадёт в цель — Сумрак не сомневался.

Он собрал волю в кулак и стал вытягивать вторые перила — тяжёлая верёвка норовила стащить его с карниза. Кое-как встегнувшись, Лёха закрепил ус самостраховки на боковую петлю беседки и сполз с карниза.

Спускался не торопясь, прячась под нависанием — камни свистели мимо всё чаще. Посмотрел вниз: надо бы предупредить остальных, впрочем, ребята сами должны были всё понять.

Вестники сменили тактику: камни теперь попадали точно в карниз, раскалывались и разлетались крошкой. Лёха догадался — пытаются перебить верёвку. Стоило торопиться.

Он посмотрел вверх, выждал очередной камень и оттолкнулся, ослабляя рычаг. Верёвка запела.

Сумрак снова боролся с судьбой: Перевал не отпускал его.

Камень. Толчок. Падение. Торможение. Скала.

Страх ушёл — ему на смену пришёл азарт: кто кого.

Вестники так и не попали: то ли ветер мешал, то ли Лёхе удалось выиграть этот бой с Перевалом.

Снизу Сумрака ждал Гавр. Долговязый висел на очередной станции, сжимая мачете. Увидев Лёху, выдавил из себя что-то наподобие улыбки.

— Цел?

— Не знаю, — честно сказал Лёха, повиснув на станции, сил хватило лишь на то, чтобы встегнуть ус самостраховки.

— Честно, — Гавр помог ему с верёвкой. — Я думал, это ты пролетел.

— Спасибо за доверие, — ухмыльнулся Лёха. — Сколько перил?

Он посмотрел вниз.

— Хмель уже должен быть внизу.

Сумрак глянул вверх — камни больше не сыпались.

— Как только пошли камни, мы сместились левее, — сообщил долговязый.

Лёха устало кивнул. Рот и правая щека болели, ныло плечо. Он стянул перчатку с левой руки, морщась: костяшки сбиты, на ладони кожа стёрта до мяса.

— Да, видок ещё тот, — хмыкнул Гавр. — Давай, я спущу тебя до следующей станции. Жди меня там.

Сумрак промолчал. Гавр закрепил на шлямбурный крюк блочок, продел в него верёвку, завязал восьмёрку за грузовое кольцо Лёхиной беседки и встегнул верёвку в своё спусковое. Лёха отметил, что долговязый за этот год подтянул навыки.

На следующей станции Лёху ждала Даша. Девушка спускала рюкзаки — и когда увидела его, на секунду замерла. Взгляд выдал всё: облегчение, радость — живой. Но уже в следующий миг она отвернулась и снова занялась верёвкой, будто и не заметила.

Лёха решил оставить всё как есть. Выяснять отношения сейчас не хотелось. Да и не было между ними ничего — он убеждал себя в этом старательно, с тех пор как понял, что Алёна и Лоэн — одно лицо. Раз обжёгшись, дважды осторожен. Сумрак не хотел снова впускать кого-то — а потом обнаружить, что за этим кем-то стоит нечто совсем другое.

Хотя Даша была другой. Он это чувствовал. Но чувство — ненадёжный советчик там, где однажды уже ошибся. А жизнь, которую они теперь вели, не оставляла места для полутонов: сегодня идёшь рядом — завтра некому идти. Готов ли он к этому? Привязаться — и потерять. Или хуже — оставить. Уйти первым, как уходят все в этом месте, рано или поздно.

Проще не начинать.

Закрепившись на станции, Лёха дал Гавру сигнал. Даша молчала. Молчал и Лёха. Дождь хлестал струями, ветер свистел в ушах. Сумрак закрыл глаза.

— Лёша! Лёша! — кто-то тряс его за плечи.

Сумрак открыл глаза. Лицо Даши совсем рядом. В глазах — слёзы. Под спиной твёрдая поверхность. Что-то ревело справа. Лёха пошевелил руками, ногами — болели, но слушались.

— Надо уходить, — Гавр навис над ним. — Идти сможешь?

Лёха перевернулся на бок. Водопад. Река и каньон. Ровные гладкие скалы. Они спустились.

— Что случилось? — спросил он, вставая на четвереньки.

— Ты отключился.

Лёха попытался встать — повело. Даша подхватила.

— Разгрузим твой рюкзак, — сказал Гавр. — Надо двигать. К барьеру. Быстрее.

— Его надо осмотреть, — Мег подошла к Лёхе. — Может быть внутреннее кровотечение.

— Уходим, — повторил Гавр с нажимом. — К барьеру.

— Я дойду, — Лёха аккуратно вывернулся из рук Даши.

Хмель стоял над двумя цветными пятнами. Сумрак не сразу сообразил, что это тела погибших туристов — высохшие мумии в ярких ветровках. Прошёл уже год, а они всё лежали тут, как немое напоминание.

Вдали темнел лес — плотный, нетронутый. Над рекой клубился туман, земля парила после дождя. В просветах между облаками проглядывало солнце — низкое, закатное, почти без тепла. Длинные тени ложились поперёк каньона. Дело шло к вечеру.

Лёха отказался разгружать свой рюкзак. Взвалил его на плечи, пошатнулся, но удержался. Гавр уже перепрыгивал с камня на камень, лавируя между быстрых ручейков. Верёвки туристы оставили — мокрые и тяжёлые, они стали бы обузой. А долговязый сильно торопился: он один из всех чувствовал что-то такое, что пугало даже его.

Даша шла рядом с Лёхой. Молчала, лишь изредка смотрела на него. Хмель сопел за спиной, хромая. Мег злилась, буравя спину Гавра взглядом. Лёха сосредоточился на камнях и собственном теле — в голове лишь одна мысль: не упасть.

Шумный водопад и скалы остались позади. В десяти шагах от скалы Гавр остановился. Осмотрелся. Никто не бросался на него из кустов. Тогда он шагнул вперёд, приложив руку к чему-то невидимому.

— Барьер, — выдохнул он. — Заходим.

Стоило туристам перешагнуть невидимый заслон, как мир вспыхнул. Лёха припал на колено, обхватив голову руками — в ушах звенело, виски сжало тисками. Так продолжалось два-три удара сердца, а потом давление исчезло. Сумрак мотал головой. Рядом ползал на четвереньках Хмель. Даша лежала в позе эмбриона. Мег сидела на корточках, прикрыв голову руками. Лишь Гавр остался на ногах — часто моргал и дёргал головой.

— Вспышка? — хрипло спросил Лёха.

Он обернулся. Скал не было. Водопада тоже. Вместо них — густой лес и шумная река, серебряной змеёй убегающая вниз по долине. Всё, что было за барьером, изменилось.

— Такого не было ещё, — сказал Лёха.

— Или мы не видели, — нахмурился Гавр.

— Это что? — Хмель распластался на земле, глядя на долину. — Если бы мы остались там, то…

Он посмотрел на Лёху. Сумрак пожал плечами.

— Я же говорил: чуйка, — улыбнулся Гавр.

— Надеюсь, вестники сгинули где-то там, — Мег бросила камень через барьер.

Тот прошёл через преграду и плюхнулся в воду.

— Вестники, иные, туман, вспышки, — стал перечислять Лёха. — Появляются в самый неподходящий момент.

— Это земной Перевал. — Гавр уселся на рюкзак. — Он играет с нами.

— В других не так? — Лёха вытянул ноги.

— Нет. Там, где мы были, — ничего такого. Лишь мёртвая тишина. Но те миры погубил Тлен. Быть может, есть и другие — такие же, как наш Перевал. Или хуже.

— А лучше? — Даша надела кепку. — Лучше не бывает?

Отвечать никто не спешил.

— Как пройти в другой мир? — спросил Лёха.

— Просто, — Гавр пожал плечами. — Там нет чётких границ. Идёшь — и понимаешь, что вокруг всё поменялось.

— Никаких испытаний?

— Никаких.

— Интересно, — Хмель снял мокрую футболку. — А мы можем вернуться?

Сумрак не сразу понял о чём речь.

— Ты хочешь домой? — Гавр грустно улыбнулся. — На Землю.

— Не знаю, — здоровяк пожал плечами, достав сухую одежду из рюкзака. — Поначалу хотел, сейчас — не знаю.

— Не думаю, что нас пустят, — Мег зябко передёрнула плечами. — Земля закрыта, и только Мия знает, как туда пройти.

— Меня там никто не ждёт, — Гавр рывком встал. — Но если кто-то желает вернуться — держать не буду.

— По-моему, ты переоценил свои силы, — ухмыльнулась Мег. — Последнее слово за Ласом.

Гавр по очереди посмотрел на каждого — никто не изъявил желания вернуться. Или боялся произнести это вслух.

— Встаём тут, — сказал Гавр. — Мег, займись Сумраком. Остальные за дело.