За час до затмения

Предисловие

Предисловие

Почти год до описываемых событий мне снился один и тот же сон. Я работаю братом в больнице в жилом квартале сектора Газа. Вокруг дети, старики, женщины. Я знакомлюсь с красивой девушкой, ей повредила ногу при обстреле. Некоторое время мы мило разговариваем, я оказываю ей первую помощь и отпускаю в палату.

Тут двое парней проходят из одного подвала в другой. Я бегу к телефону, набираю номер, докладываю, что штаб-квартира может быть в этом здании или под ним. Вышел на улицу, прошел один квартал быстрым шагом, как вдруг вспомнил ту девушку, развернулся было, чтобы вернуться и забрать ее, но получил сигнал о том, что штурмовики на подлете. Я ушел за угол, чтобы не видеть того, что произойдет. Там стояла та девушка, прихрамывая, шла на меня. Раздался взрыв, и девушка вспыхнула прямо у меня на глазах, и, корчась от боли, спрашивала раз за разом: «За что?». На этом моменте я обычно просыпаюсь. Женщины, которые иногда наносят мне визит, говорят, что я кричу во сне. После я иду в душ и смываю пот, градом стекающий с меня. Пью кофе. Или что покрепче. В таком случае к утру я уже довожу себя до беспамятства.

После полугода запоя был месяц реабилитации. Мой коллега, хороший друг, чье конспиративное имя Рашид, а настоящее знает только наш куратор, каждый день приходил ко мне, говорил, как сильно я подставляю его и всю контору, что в меня уже вложились. Действительно, только у меня была готовая легенда, чтобы сразу приступить к внедрению в «партию бога» Ливана. Никто не ожидал, что это потребуется так скоро, так остро. Но наводнение Аль-Аска дало понять — большая война неизбежна. Нам требовалось глубоко проникнуть в руководство Хезболлы, сделать это чисто, быстро.

Каждый день мне капали углеводный раствор. Сознание становилось всё яснее, чувство вины и отчаяние — все отчетливее. Лишь изучая поле боя, я начал приглушать эти чувства. Хасан — центральная фигура нашего плана — был фигурой скрытной, укрытой за несколькими слоями конспирации. Первый слой срывал его принадлежность к черному рынку. Лишь спустя годы, сотрудничая, участвуя в удачных сделках на девелоперских рынках, нам удалось получить первое деловое предложение. Мы строили торговый центр в Триполи, нагнали туда местной рабочей силы из окрестных сел и деревень, что существенно сократило издержки на оплату труда. Всего лишь несколько контрактов с местными фермерами и организация полевой кухни. Работники не были довольны, но и протестовать не могли — авторитет Хасана здесь был незыблем.

Мы уже год выходили на 2 сделку непосредственно в Бейруте. Так что я приехал туда, чтобы представить проект и заключить несколько договоров. В моём представлении Хасан был глубоко законсперированным лидером Хезболлы. Конспирация служила для того, чтобы продвигать его бизнес-интересы. В то же время он был глубоко религиозен, готов был положить всю свою жизнь на укрепление шиитского движения. Почти 10 лет назад он оставил свой пост имама, на котором служил под другим именем, неизвестным даже нам. Так что не удивительно, что он потратил не одну ночь на разговоры со мной, пытаясь убедить меня, твердолобого атеиста, обратиться в ислам. Это помогло мне понять ход его мыслей.

Период до того, как этот человек стал священнослужителем, для нас — тёмное пятно. Мы не знаем, откуда он, чем занимался, где заработал боевой опыт. Он мастерски выстраивал агентурные сети с помощью религиозных манипуляций, но порой мог обойтись без религии вовсе, выстраивая невербальную последовательность так, что жертва не замечала, как становилась носителем его интересов.

С таким человеком мне предстояло иметь дело. У меня был опыт краткосрочной вербовки, была парочка операций, завязанных на романтических отношениях, но Хасану я в подмётки не годился. Поэтому этап психологической подготовки был особенно важен. Мне предлагали не сидеть и ждать хода противника — в таком случае у меня просто не было шансов. Надо было овладеть инициативой, сразу захватить контроль над ситуацией, даже самыми экстремальными методами. И даже в таком случае у меня просто появлялся шанс.

Оставив меня наедине с этим фактом, меня направили к моему куратору. Поджарый мужчина, мускулистый, с лёгкой сединой в бороде. Имени мне знать не полагалось, только позывной.

— Привет. Знаешь, как теперь тебя зовут? — куратор смотрел на меня с хитрецой.

— Скорее всего, я возвращаюсь к роли Ясера.

— Совершенно верно. Если ты думаешь, что тебя отправляют на съедение волкам, то ты, в общем-то, прав. Но...

— Но?

— Ты будешь не один.

— То есть?

— Я буду рядом. Ты меня не увидишь, но сам всегда будешь в моём поле зрения. И когда, несмотря на все твои усилия, волки загонят тебя в угол, тебе будет казаться, что всё потеряно. В этот момент я сделаю свой ход.

Глава 1

Глава 1. Затмение

Бейрут гордился своим художественным университетом. Сюда приезжали художники со всего мира: самые состоятельные и состоявшиеся. Здесь была сосредоточена львиная доля капиталов арабских стран, художников инвестировали все — от европейских гостей до арабских шейхов. Американский капитал также присутствовал вполне очевидно.

Вместе с деньгами всегда прибывали и люди в большом количестве. Казалось, что здесь находится филиал Вавилона, столько культур было представлено одновременно. Это было незаметно, так как дресс-код был один — майка, джинсы, кроссовки — современный унисекс для любой культуры и социальной группы.

Давно уже отгремели потасовки между суннитами и шиитами, а также маронитскими группировками. Сейчас все делали деньги, в том числе и на искусстве.

Удивительный контраст между богатством одних районов и бедностью других особенно бросался в глаза: всего один шаг отделял тебя от трущоб или бизнес-центров.

Гуляя по одной из центральных улиц Бейрута, можно было запутаться и подумать, что ты находишься в Испании или Италии. Лишь вездесущая арабская вязь напоминала о том, что ты в одном из крупнейших центров экономики Ближнего Востока.

Дед Хасан сегодня был одет с иголочки в деловой костюм а-ля европейский пожилой бизнесмен. Смуглое поджарое лицо, обрамленное седой бородой, выдавало в нем уроженца Ливана. С тех пор, как я видел его в последний раз, у него добавилось пара морщин в уголках глаз. Было видно, что он в последние два года многое пережил.

— Молодой человек! — он хитро сочурился, глядя мне прямо в глаза. Собеседник не сразу понимал, приняли ли его за своего или пытаются облапошить. — У вас слишком европейский смокинг для такого крепкого кофе.

— Привет, Хасан. Всё гадал, как ты поживаешь.

— Ну как видишь, живой пока. Что же тебе понадобилось от старика?

— Я, как всегда, в поисках новых кадров. Можешь подсказать парочку?

— Только после пары чашек чёрного кофе. И быть может, чего-то с мёдом.

— Может, ты и прав? Наши дела не терпят спешки. Ты обещала познакомить меня с местной кухней, когда мы виделись в последний раз.

— Начни с мамуль. С арабским кофе — самое то.

Я сделал заказ, пытаясь изобразить ожидание чуда. Сказать, что я не пробовал мамуль, — это, мягко говоря, преувеличить. Мамуль я пробовал в детстве, питаясь им беспрерывно, постоянно бегая в арабский квартал, где мне добрый старик, похожий на того, что сидел передо мной, угощал бесплатно.

Но для Хасана я был избалованным европейским аристократом. Мы обсудили политику на Ближнем Востоке. Хасан выразил надежду, что Хезболла и ХАМАС вскоре потерпят поражение. Будучи настоящим суннитом, он был рад приходу американского капитала в Ливан. От кофе осталась одна чёрная жижа на дне чашки. На наших блюдцах остались крошки еды.

Настала пора поговорить о делах.

— Итак, ты хочешь привезти в свою страну несколько бригад строителей. Мы можем тебе помочь, — Хасан пристально смотрел на меня. — Единовременная оплата за каждого рабочего — 1000 евро.

Я покачал

You

1 / 2

Editorial Assistant

головой.

— На этот раз мне нужны не только строители. Работы будут происходить на спорных территориях старого сектора Газа. Необходимо вооружённое охранение объектов.

Мой собеседник погладил бороду. Было видно, что он напряжён.

— Почему вы не обратились к немецким ЧВК? Насколько я знаю, у вас там есть контракты.

Я посмотрел вдаль, затем сказал нехотя:

— Они только называются частными. Государство сует свой нос везде. Вам это прекрасно знакомо, так ведь, Хасан?

При этих словах я хитро взглянул на него.

— Вам нужно негосударственное охранение, — здесь Хасан напрягся ещё больше. — Это будет сложно и потребует дополнительных затрат.

Но и я не спасовал.

— У нас довольно широкие возможности в плане расширения бюджета.

Хасан потупился, пытаясь переварить сказанное.

— Интересный должен быть проект, — наконец-то выдал он.

— И заказчик тоже, — кивнул я, удовлетворённый произведённым эффектом.

— Думаю, на этом можно закончить. Обсудим детали позже, — мой собеседник был серьёзен и мрачен.

Широкие белые террасы плавно переходили одна в другую, опускаясь к песчаному берегу. Вдоль берега выстроились шедевры архитектуры, украшенные холодным неоном. Солнце клонилось к закату, окрашивая средиземноморскую гладь в нежные цвета. Хасан удалился, чтобы обговорить что-то со своими друзьями. Я заказал лёгкий коктейль и, потягивая его, читал новости на смартфоне. Смартфон, как и все мои аксессуары, был нарочито дорогим. К счастью, такой реквизит был не редкостью, и моей конторе это ничего не стоило. Все эти люксовые авто, часы, костюмы — это было не в новинку для скромного офицера. Ещё позавчера мы по уши в грязи чистили водостоки сектора Газа.

— Привет, Георгий! — в первую секунду мне показалось, что это мерещится.

Оглянулся вокруг. Какая-то парочка встретилась. Женщина — молодая, стройная блондинка приветствовала парня, не менее молодого и стройного. Оба были одеты дорого и модно. Дальше диалог шёл на ломаном русском, так что я быстро потерял интерес.

— Привет! — короткое сообщение по WhatsApp. На этом аккаунте у меня было только два человека. Оба не должны были выходить на связь ещё пару дней. Открыл приложение на телефоне. Это был неизвестный номер. Переписка защищена двойным шифрованием.

"Я только хотела пожелать тебе доброго утра."

"Уже вечер," — я отправил смайлик.

"А где ты?" — а это уже провокационный вопрос. Если это проверка, то надо запутать проверяющего.

"А ты?"

"Я дома, глупый. Хочу тебя видеть."

Первая мысль — переспросить. Вторая — нельзя называть имен. Возможно, если спросить собеседника, он даст наводку.

"Как тебя зовут?" — я думал, что мой собеседник продолжит играть в игры. Но нет.

"Руфь. Меня зовут Руфь," — короткий прямой ответ. Будто бы собеседнику нечего скрывать.

"Как ты узнала про этот номер?" — Если этот номер скомпрометирован, я должен об этом знать.

"Я просто соскучилась. Искала тебя. И нашла," — ни хрена себе, а ты не могла найти номер, который не засекречен в базе данных Моссада? Ладно, вопрос «как» задавать ещё рано. Ну, если собеседник действительно ничего не скрывает, хотя бы узнаем, зачем?

"Зачем ты меня искала?"

"За тем, что для меня ты особенный."

Вот так, если бы это было сказано женщиной, звучало бы неплохо. Ну, я помню, что в сети за милым аватаром может скрываться потный толстый мужик.

— Эй, друг! Изменяешь жене? — одного у Хасана не отнять, он умеет подкрасться незаметно. Так и здесь, я с запозданием понял, что нельзя вести секретную переписку там, где можно осуществить визуальный контроль.

— Нет, Хасан, я не женат, — поспешил оправдаться я.

— Ну, ты встречался с Рахиль два года назад? — он что, меня проверяет? Странно. Я вроде не давал поводов сомневаться в себе. Рахиль была моим партнёром два года назад, когда мы ловили международную банду торговцев оружием. На самом деле это была даже не Рахиль, а Мария Степанова, поздняя эмигрантка, завербованная во время прохождения службы в ЦАХАЛ. Тогда это был не просто рядовой сотрудник, а кандидат-функционер. Ну что у неё было не отнять — она была чертовски красива и изящна.

— Это ни к чему не привело. Так бывает, — сказал я.

— Вы были красивой парой, — с сожалением вздохнул Хасан.

— Разошлись мы тоже красиво, — грустно улыбнулся я.

Нам предстояла коктейльная вечеринка сегодня вечером.

Мы с Хасаном сели в роскошный Ламборгини. На сидении спрткара было тепло и уютно, на какой то момент я провалился в сон.

Полуразрушенный, измученный бесконечными боями город, от бесконечных авиаударов наконец-то уснул. Краткое перемирие, не сулившее никому ничего кроме продолжения мучений, тем не менее давало краткую передышку среди кромешного ада. Георгий лежал неподвижно, стараясь не подавать виду, что не спит. Его взгляд неподвижно стремился в окно, где среди многочисленных перьевых облаков, чёрных, как смола, пробивалась серебристая луна.

Взрывы, вспыхнувший резким столбом огня дом напротив. Жители падающие из окон, догорающие в полёте. Тошнотворный запах сгоревшей плоти.

Проснулся. Оглянулся, восстановил дыхание после тяжёлого кошмара. На небе сияла все та же серебристая луна, ей было всё равно. Машина почти не издавала звука. Откуда-то издалека доносился шум города. Качественная шумоизоляция.

— Почему я тебя про Рахиль спрашивал? Она звонила, сказала, что мы увидимся вечером. Я и подумал, что это связано с тобой, — сказал Хасан.

— Нет, Хасан, для меня это такая же новость, как и для тебя. - Значит, Рахиль будет на вечеринке? Каким боком ты до сих пор привлекаешь Марию? Надо будет связаться со штабом.

Рукопожатие у эмира было крепким. Он был моложавым мужчиной, хотя по бокам смуглого, смазливого лица уже пробивалась седина. Телосложение было коренастым, но стройным. Рахиль на его фоне смотрелась хрупкой, словно бы выделанная из хрусталя статуэтка. Они были странной парой. Если бы я не знал, что Рахиль на задании, я бы подумал, что между ними есть какая-то химия. Она выглядела счастливой.

И вот уже третий бокал опущен, дела обсуждены, я почувствовал, что настало время откровенных разговоров. Рахиль отошла попудрить носик, мы долго смотрели ей в след. Она была одета в откровенное платье с оголённой спиной, удалялась, плавно покачивая бёдрами. Шикарные каштановые волосы спадали до пояса упругой волной. Наконец, мы оценивающе осмотрели друг друга. Взгляд эмира был насмешливый, но настороженный. Я понял, что он ревнует.

— Так вы были вместе раньше?

— Это было давно и неправда, — улыбнулся я. — Мы были вместе почти два года назад.

— А забыть не можете до сих пор, — закончил свою мысль эмир.

— Наши кураторы в управлении забыть не могут, — подумалось мне, но вслух я сказал: — Для меня это было словно прошлая жизнь. Ничего не осталось. Вы можете не волноваться.

При этих словах я грустно усмехнулся.

— Что вы знаете о наших обычаях?

— Вообще-то, к моему стыду, должен признаться, что ровным счётом ничего. Знаю только, что ваши обычаи отличаются, как от мусульман, так и от христиан.

— Всё верно, но мы особая ветвь друзов. Мы в редких случаях можем принимать новых адептов.

— Я-то думал, что должен быть вашим потомком, чтобы вы мне доверили свои религиозные таинства.

— Так все считают. Но раз в несколько столетий мы можем нарушить свой обычай. Я навёл на вас справки. Вы действительно особенный человек. Я пока не знаю, как мы будем общаться дальше. Но узнать друг друга поближе мы можем уже сейчас.

Не будь Рахиль, я бы подумал, что эмир подбивает ко мне клинья. Слишком навязчивая вербовка. Но как говорил классик, я сам обманываться рад.

— Я кое-что о вас знаю. Вы ждёте чего-то, пока что сами не поймёте чего. Мы найдём, как утолить вашу жажду. Мы найдём её первопричину.

Заинтригованный, я не знал, что ответить. Вдруг к нам подошли два официанта с полными подносами шампанского и закусок. Деловой разговор был объявлен законченным.

— Как ты вообще? — Мария Степанова, облокотившись на перила. Ограждение было застеклено, отчего оказалось, что она опиралась на пустоту. Между тем вопрос прозвучал с издевкой. Мог бы и позвонить.

— Вот так. Живу потихоньку.— ответил я с издевкой. Девочка, я, между прочим, делом занимался. — После Берлина был сектор Газа. Не знаю, почему я решил исповедоваться перед этой девчонкой. — Там почти всё сравняли с землёй. Я работал под прикрытием в госпитале. Наша бомба прилетела прямо на отделение. Эти ошмётки мне снятся каждый день. Иногда они шевелятся. Глаза в раздробленном черепе смотрят на меня с укором. Мол, эти бомбардировщики, ты на нас навёл. Помни об этом. — При этих словах я словил себя на том, что смотрел на небо, вопрошающе и моляще. Словно бы требуя, чтобы я подал знака о том, что прощён. Небо молчало, как и всегда.

— У тебя трудная работа. Тебе нужно уметь расслабляться, — моя собеседница не давала мне оценку, как бы говоря, какой бы ты ни был, я принимаю тебя таким, какой ты есть. Ты можешь думать, что не прав, можешь думать что угодно. Ты просто есть.

— Хорошее предложение. Пожалуй, приму! — Я посмотрел на неё с благодарностью.

Рахиль и эмир долго о чём-то разговаривали. Наконец, эмир обратился ко мне с вопросом:

— Ты как относишься к закрытым вечеринкам?

— Да, в принципе, почему бы и нет?

Мы долго поднимались на лифте. Казалось, нашему подъему не будет конца.

— Как ты относишься к религии как таковой? — эмир, должно быть, просто решил завязать светскую беседу.

— Лояльно, но я атеист. Ну, я что-то слышал, что у вас особая религия. Особая история. Религиозная конфессия, ставшая целой народностью.

— Да. Звучит особенно. Особенно обет молчания, который я, между прочим, давал, — улыбнулся эмир с сожалением.

— Конечно. Безусловно, — начал оправдываться я, немного смущаясь. — Я всего лишь хотел поинтересоваться, чем вы живёте.

— У вас есть нечто особенное, — сказал эмир, глядя мне прямо в глаза.

— Не понимаю, о чём вы, — он заставил меня обороняться.

— У вас глубокий взгляд. Человек, который привык думать. Многое переживший. Не скажешь, что вам всего 27.

— У меня была насыщенная жизнь.

— Наверное, всё-таки вам кое-что покажу. Но это не связано с друзской религией. Это семейное.

— Люблю семейные тайны.

— Наша семья долго скрывала источник информации, так называемого сакрального знания.

— А почему вы решили, что я достойный человек, чтобы поделиться этим знанием? Мы только сегодня познакомились.

— Дело отнюдь не в моём желании. Сам источник информации хочет вас, — звучит двусмысленно. — Пойдёмте, я вам кое-что покажу.

Вход в личную резиденцию эмира был под тщательным присмотром. Двое охранников стояли по бокам у входа, а ещё четверо были распределены по территории вокруг. Несомненно, там были и снайперы. Когда мы втроём проходили мимо них, они коротко отдали честь.

"Он был не нанимателем, а главнокомандующим," подумал я. Друзы — особый народ. Сам сделал на заметку допросить парочку друзов, состоящих на службе в ЦАХАЛ.

Прямо напротив парадного входа находилась вертолетная площадка, небольшой садик, домик для охраны — все это расположено на крыше здания. На самой крыше небоскреба оказался райский сад с видом на весь город, чистым небом, усеянным звёздами.

Освещенный жёлтым цветом бассейн напоминал оазис из "Тысячи и одной ночи", который светился в ночи, будучи источником чудес.

"Это всё ваше?" — спросил я.

"Нет, это наша община. Здесь молодёжь отдыхает, занимается спортом. Иногда тут проводят яркие мероприятия, такие как Новый год, Рождество," — ответил эмир.

"Немного слишком роскошно," — заметил я.

"Это мой вклад в общину. Мой и моего рода. К тому же, я часто пользуюсь этим местом. Люблю погулять, подумать. Иногда встречаю здесь друзей и прекрасных дам после вечеринок."

"Ваш род особенный, если может себе такое позволить."

"Особый и очень древний. Даже для друзов. Мы ведём своё генеалогическое древо от самого пророка Мухаммеда, с того времени, как начался раскол. Это было около полутора тысяч лет назад. Впрочем, у нас мало осталось этих традиций. Мы уже давно современные люди и живём, как и вы, в 21 веке."

"Интересно, у вас, наверное, много инвестиций?"

"Не без этого. Но в основном мы инвестируем в недвижимость и финансируем крупные археологические раскопки по всему миру. У нас большой фонд, мы сотрудничаем с ЮНЕСКО."

"Если бы я был главным героем приключенческого романа, я бы предположил, что вы что-то ищете по всему миру."

"Очень интересное предположение для атеиста," — улыбнулся эмир. "Кстати, вы не расскажете, как пришли к этому мировоззрению? Кто были ваши родители?"

"Мои родители были католиками. Столь строгими, что иногда мне было страшно. В какой-то момент я сам погрузился в религию, начал изучать Евангелие. Если я чем-то увлекаюсь, я копаю глубоко. Так что рано или поздно я должен был докопаться до агностицизма и теории творца. И где-то в этот момент я почувствовал, что меня несёт не туда. Мне было 16 лет. Я учился на первом курсе Гёте-Института университета на факультете философии. Шаг за шагом, изучая философию познания, физику и теорию происхождения материи, я начал выбираться из веры и предрассудков, навязанных мне родителями. Я пришёл к выводу, что для объяснения мира вокруг меня мне не нужен Бог."

"Интересная история самостановления. Уход от Бога. – он словно бы смаковал эту фразу - Но вы не находите, что уходя от Бога, вы на самом деле приближаетесь к нему?"

"Что вы имеете в виду?" — мне стало любопытно.

"Давайте не будем погружаться в религиозные споры, вечер слишком хорош для этого. Но наверняка я назначу вам встречу на днях, и мы продолжим наш диспут."

В номере отеля было тихо и спокойно, работало активное шумоподавление. Логично для такого мегаполиса, как Бейрут. Я прошёлся по номеру с детектором дурачков, который затем засветился инфракрасным цветом. Простая формальность, превратившаяся в привычку, но она нередко спасала жизнь.

Я развернул лоптоп с рифмой специфического программного обеспечения, практически без графической оболочки. "Если вы думаете, что командами обращаются с компьютером только понтарезы, которые хотят показать, что они крутые программисты, это не так," — подумал я. "Ещё командами управляют компьютером сотрудники спецслужб, потому что так меньше лазеек для шпионского программного обеспечения."

Скворец 1: "Объект на крючке. Слишком выгодная сделка. Знакомит меня со своим окружением."

Гнездо: "Отлично. Продолжайте работу. Растяните её как можно дольше, чтобы узнать как можно больше о людях в окружении Хасана."

Скворец 1: "Есть ещё один игрок. Довольно крупный. Похоже, они занимаются поиском чего-то ценного под прикрытием защиты культурного наследия ЮНЕСКО. Может быть, руководитель группы чёрных археологов?"

Гнездо: "Насколько важен, по-вашему, этот игрок?"

Скворец 1: "Он может быть ключом к определённой индустрии Бейрута. Министерство обороны тоже может быть под его контролем. Этот человек тесно знаком с Хасаном. Мы внедрили нашего агента. Предполагаю, что он связан с Хезболлой, возможно, их финансирует."

Гнездо: "Эту информацию надо проверить. Постарайтесь теснее общаться и с Хасаном, и с новым объектом. Посмотрим, как будут развиваться события дальше."

Глава 2

ГЛАВА 2

Был рассвет. Редкие машины проносились мимо по трассе, разгоняя тишину.

Я сел в машину, тойота, взятая мной у местного старьевщика за 300 баксов, обшарпанный вонючий салон шел бонусом. Заводилась эта красотка медленно, как и положено немолодой, и не очень привлекательной барышне.

Подъехав к гаражу с оригинальным названием «у Мустафы» я оставил ее на обочине, и двинул вдоль безлюдной мостовой пешком. Пройдя несколько кварталов, шум рыгнул в переулок, где зашел в подъезд, далее через несколько 0домов вышел на крышу, где нашел ржавую дверь в подсобное помещение.

Стены были увешаныкаким то монтажным оборудованием, плакатами с фотомоделями 80-х и 90-х. по всему было видно что молодость владельца этой ком нетушки протекала именно тогда.

Я взял в углу газовую походную печь, поставил чайник. Нашел в углу свежий журнал, на обложке написано Бейрут ИИ. Вброшуре была статья «гонка генеративных нейросетей в самом разгаре. Кто впереди?».

Открыл брошюр в случайном месте.

«... General artificial intelligence.

Мы, конечно, надеемся, что его еще нет, и что он появится не скоро. Ну вот какую мысли я вам скажу сейчас.

Вспомните историю интернета. Как он появился на свет? Как средство м мгновенной связи между военными частями США. Только потом правительство решила реализовать потенциал этой сети в гражданской сфере.

А первые нейросети? В использовались при попытке заменить дистанционное управление на дронах на мгновенное распознавание противника. Прямо в электронных мозгах ракеты или дрона.

Существовали разные системы сдержек и противовесов. Эксперименты длились 10 годов 21 века.»

Отложил журнал на полку, зрил крепкий турецкий черный чай. Налил в стакан, в этот момент услышал шорох за стеной, рука потянулась к пистолету. Достал черный ТТ, передернул затвор.

Определил по звук у как перемещается цель, вел ее, по звуку до самой двери. Раздался стук, три раза с длинным интервалом, два с коротким.

Я убрал пистолет, но так чтобы быстро его выхватить. В дверном проеме показалась лысая башка Рашида. Он улыбался той искренней улыбкой на которую способен толка арабский торговец. Коренастый мужчина подошел ко мне, крепко поздоровался за руку.

Друг мой! Как твои дела?

Да привет, ты меня немного насторожил.

Такая у нас работа. Скоро подтянутся остальные наши. Смотри, их не перестреляй.

Хотела у тебя спросить?

Да, конечно, спрашивай.

Это ты читаешь этот журнал?

Рашид виновато улыбнулся, будто его поймали на порнографии.

Да, я ходил на пару лекций.

И как? о чём там вообще рассказывают?

Как не странно об искусственном интеллекте. как нейросети меняют нашу жизнь к лучшему, как продают новые рабочие места.

Вот даже как.я думал, что ней родители отнимают работу, а они создают рабочие места.

Да я тоже уловил здесь противоречия. Но суть в том, что молодёжь этого противоречия не видит.

Молодые люди уверены, что искусственный интеллект несёт только благо.

В любом случае это прогресс. Что-то исчезнет, что-то там поменяется. И в любом случае будет что-то новое.

Но не факт, что для нас.

Что ты имеешь в виду?

Я сейчас скажу тебе то, что граничит с паранойей. Ну что, если настоящий искусственный интеллект уже здесь?

Мы бы это заметили.

Ох, не факт! Как ты думаешь, что тебе придёт в голову, когда ты окажешься единственным существом в своём роде среди 6000000000 существ, которые думают, что поработили тебя?

Буду прятаться. Сом условия для манипуляций этими существами. Буду взаимодействовать. Создам среду, В которой будет комфортно существовать.

А теперь посмотри, что происходит вокруг. Ты не видишь совпадений?

Но отсутствует изначальная предпосылка, почему ты решил, что это происходит именно из-за воли искусственного разума?

8Прямых доказательств нет. Тут ты прав.

Наш разговор был нарушен очередным кодовым стуком в дверь. Молодой человек с рюкзаком на переве влетел в комнату. Взгляб чайник и налил себе в чашку чай затем схватил откуда-то из глубины верхних полок упаковку печенья и высыпал в миску.

Во время всех этих действий он приговаривал.привет, мужики, как дела, мужики, простите за опоздание? Задержался, знаете ли.

Затем он достал из рюкзака ноутбук и проектор.

Сейчас ждём ещё одного человека и будет брифинг. Постановил он.

Слушай. - В карачево спросил я. - А наши телефонные аппараты могут принимать сообщения со сторонних аккаунтов?

Ну, вообще-то нет. Разве что ты случайно подключил вай-фай? А так наши сим карты работают только на особой чистоте.

Нет, к общей сети я не подключался. Но сообщения мне приходили.

А ну-ка покажи! Он обтрусил свои руки от крошек к печенье и протянул мне ладонь.

Я покорно отдал ему свой аппарат. Тут покрутил его немного, затем разблокировал. Немного потыкал экран.

Извини, пожалуйста, но я не вижу никаких сообщений.

Он протянул мне телефон. С сарказмом Глядя в глаза.

Я удивлённо осмотрел историю ватсап.

Я не знаю, что происходит. Но у меня точно нет галлюцинации.

Я, конечно, поищу следы в воа, но рекомендую тебе не настаивать на твоей версии.

Я смущённо замолчал, глядя на свою чашку. Там ещё плеска самом дне остаток чёрного чая.

Неловкую тишину развил тихий кодовый стук, последний на сегодня.

В комнату ворвалась взмыленная Рахиль, обняла всех мужчин по очереди и уселась на пустой стул.

Я удивлённо посмотрел на неё.

Что? Да я тоже в группе. Или ты думал, что у меня отдельная резидентура?

Да нет, просто думал, что тебя курилирует кто-то другой из посольства.

Боже, нет никого другого! Давай приступим к брифингу.

Только сейчас я заметил на её запястье чётко. Не обычные мусульманские, а именные. Держала она их практически у сердца.

Вскоре проектор был развёрнут. На стенке появилась подробная карта Берута со всеми портами и ключевыми блок постами.

Отдельная шла схема аэропорта.

Следующим кадром. Шла схема автодорог в ней была особо выделена грузовая автострада. Она паутина расползалась по городу.

Господа, думаю, никому не надо объяснять, зачем нам схема грузовых автодорог?

Ну, хотелось бы поподробнее.

Ну хорошо. В этом регионе хесболла держит атакующую батарею. Отсюда контролирует большая часть Средиземноморского побережья Ливана. Угроза создаётся не только Израилю, но и флоту соединённых штатов. При этом замечена необычная активность. Скорее всего войска противника получит новое техническое оснащение. В том числе новый тип ракет характеристики, которых ещё неизвестны. Наша задача-выявить ракетные батареи, направить туда нашу авиацию. Дальше высадку произведёт американский флот. Израиль поддержит вас сухопутным наступлением с юга. Наша задача при этом выявлять противокорабельные батареи и ликвидировать их.

На то, что я рассказал, это задача всех групп вливания в целом. У нас есть особая задача.

- Он наш агент уже внедрился структуру одно из самых богатых друзких общин. Возможно, он с связан с финансированием хезбалы. У трусов в этом регионе свой интерес они хотят. Получить финансирование от китайского правительства. И помогают иранскому проекту вытеснить американцев из региона.

Ясир, представь информацию по Хасану.

- Ну что представлять всё, как всегда, встречаемся пьём кофе, он меня знакомит со своим окружением. Но пока я ещё ни на кого особо ценного не вышел. Продвигаю свою сделку, но, похоже, скоро мне предложат что-то ещё здесь, в Бейруте.

Ладно, Рахиль, тебе слово.

Девушка немного поёжилась. С сомнением посмотрела на собеседников и начала говорить.

Я очень близко подружилась с а миром 1 из ключевых друзских кланов.

Эмир Фади Аль-Зиад.

Ясир вчера с ним познакомился.

Я коротко кивнул. В общем, у нас отношения. Уже было несколько свиданий. 2 раза я оставалась с ним на ночь.

И как он? Сошлись темпераментом?

Как ты и твоя рука. То есть почти идеально. Мне продолжать или будем дальше обсуждать кто с кем спит?

По-моему, в этом клане есть какие-то скрытые финансовые перемещения.

Откуда информация?

Знакомая с несколькими его парнями. Завела знакомство в финансовом отделе и была на 2 объектах где его фонд финансирует раскопки.

И что там? Есть что-то интересное.

Нет, там обычные археологические раскопки. Обычные исторические объекты-ничего военного. Но есть пвра особо ценных экспонатов, которые удалось продать на чёрном рынке. Но это даже не окупило раскопки. Так что цель там какая-то другая. Я пока не знаю какая.

Итак, подытожим. 2 линии внедрения у нас уже есть. Тарик ты на компьютерной поддержке, я обеспечиваю связь со штабом и другими группами.

Тарик виновата улыбнулся, протянул мне обратно мой смартфон.

Ничего не нашёл, извини. Ты бы показался врачу, мало ли нервное напряжение какое-нибудь.

Я потупил взгляд в телефон. За этим посмотрел осуждающий на своего собеседника.

Сам разберусь.

Как знаешь. Я ещё проверю наши каналы. Мало ли, может, кто-то взламывал и в штабе есть информация.

Снова пожал плечами направился к двери.

Буду благодарен. Попрошу, даже если в взлома не было, оставь свои диагнозы при себе.

Я в очередной раздел «взгляд», как будто это кого-то может убедить. Тарик зекател глаза.

Окей.

Тарик закинул в рот очередное печенье запил чаем, начал собирать оборудование и обратно в рюкзак.

Рашид немного ему помог,а затем протянул мне карточку.

Смотри, что нашёл.

Мы вышли на соседнюю крышу, где остались одни.я чмокнул Рахиль в щёчку, она обнялась с Рашидом. Трусцойпомчались прочь.

А это что? - Спросил я вглядываюсь в карточку, на которой был изображён, разобранный автомобильный мотор.

Ну ты что, не видишь? адрес автомобильного клуба. хитро улыбнулся Рашид. Я закатил глаза и пояснил.

Ну, это я как раз вижу, но к чему всё это?

Это не просто автомобильный клуб. Там есть ячейка аль-ашактры.

Я понимающе кивнул.

Ну, ты так бы сразу и сказала. сейчас поедем?

Рашид достал смартфон.

Только прозвоню в группе захвата.

Давай и надо заскочить на склад с оружием. Ты их только предупреди, что 1 нам нужен живым.

Рашид направился к моей машине, а я проверил менеджер. Хасан вышел на связь.

«Здесь 2 партнёра. Хотят познакомиться. Приезжай к 6 часам в это кафе.»

Хорошо, буду занят ещё пару часов. Скоро выйду на связь.

Сразу получил короткий ответ.

Хорошо, жду сигнала.

Подумал ещё, - добавил сообщение. Вы назначите встречу. Я приеду вовремя.

Спустя несколько минут, когда я уже вышел к машине, получил ответ.

В 6 часов будь на набережной.

В воздухе стоял острый смрад тухлой рыбы. Он проникал в салон машины через щели в окнах, смешиваясь с запахом постаревшей кожи. К ним ещё примешивались запахи чист веществ, наверное, после химчистки.

Мы остановились в 2 кварталах от цели. Дар багажника не автомата Калашникова пакистанского производства. Кустарная некачественная копия, но зато очень дешёвая.

Спрятали стволы под куски белой ткани. Так же поступили нашими лицами.

В ушах мы спрятали замаскированные переговорные устройства.

Подъехал в фургон. А тогда вышло несколько крепких парней. Одеты они были, кто в джинсах, кто в брюки и летние расстёгнутой рубашки. Спустя ещё 2 минуты послышался звук подъезжающей машины с другой стороны здания. В наушниках раздался голос.

Группа ц подъехала. Мы на месте.

Хорошо, парни, экипируемсяи по позициям.

Мы все одели бронежилеты, проверили на месте ли магазины. Двое парней заняли полицию в соседних зданиях. Ещё четверо доложили с крыши.

Парни, мы на месте и тут отличный вид. Но знаете, что ещё отсюда видно? 2 БТР. 1 подходит с Востока, другой с севера.

У вас там корнеты есть?

Конечно. Сейчас снимем технику.

В этом районе было достаточно тихо.и слышно лишь гул периодически проезжающих в по автостраде машин.

Внезапно раздалось 2 хлопка. В моём поле зрения винился лишь 1 БТР, выглядывавший из-за угла соседнего здания. Снаряд пролетел резко, обдав потоками, воздуха увешенными коврами стены соседних домов.

Ковры коротко всколыхнулись. и прогремел взрыв. На том месте, где стел БТР в метнулся огненный столб, разнося по сторонам по сторонам ошмётки техники.

Спустя полсекунды аналогичный грохот раздался где-то за домом.

В ту же минуту в окнах появились. Люди с оружием выискивая потенциального противника.мы затаились.

Наконец-то я дал команду снайперам.

Одеть глушители. Огонь по одиночным целям.

Зазвучали хлопки, будто бы кто-то шагал по болоту. Из окон начали доноситься короткие, всхлипы и стоны. Кое-кто успевал стрелять в ответ, но эти очереди были короткими.

Парни кто-то услышал выстрелы, полиция будет в течении 5 минут, ускоряемся.

Штормовая группа покинула автобус и разместилась в двери.в полной тишине они достали автоматы прислушиваясь к каждому шороху.

2 группа оперативников. Во главе со мной приблизилась к двери с другой стороны здания.

По моей команде. 1, 2, 3. Пошли.

Сначала пошли светошумовые гранаты. А

Когда мы вошли в дверь, на полу валялись, корчась от звукового шока-2 человека, мы их с связали и положили в углу.

Группа а, что у вас?

3 человека, ещё 2 подстрелили на лестничной площадке.

Замечательно, идём на 2 этаж.

Крыша, включите тепловизоры, мне нужна сквозая картинка.

На 2 этаже в живых осталось пятеро, будьте осторожны, они вооружены.

Группа, а заходите с севера. По пожарному входу. Мы поднимаемся по парадной лестнице сразу после вас.

Раздался скрежет металла. Затем несколько очередей. Мы бегом направились по лестнице вверх, отслеживая пролёты.

Двое бойцов сидела в засаде сразу за перевёрнутым шкафом держа на мушке выход из лестничной площадки.

Я получу пулю в плечо сразу на выходе из дверного проёма едва успев втиснуться в выемку для мусоропровода.

Правая рука безвольно повисла. Я едаа шевелил пальцами. С трудом отстегнув свето шум граната от пояса и кинул за угол.

Раздался грохот. В ушах зазвенело. Кричу рашиду, чтобы был осторожней. Не выходил в коридор так, как он простреливается. Ужинаю. Тесни к мусоропроводу. В нас бьет мусорный смоад, так что недавний ланч подкатывает к горлу.

Раздаётся 3 коротких очереди. Это оставьте мои команды во главе с Рашидом. Бьют по секторам вдоль коридора. Верхний и нижний, и средний.

До приезда полиции 2, 5 минуты.

Ясир, все чисто, можешь выходить.

Кровь стекает по пальцам вниз, капает на бетонный пол.

Я выхожу в коридор, с жадностью глотаю свежий воздух. Тошнота проходит.

Получение сообщений о полной зачистке этажа.

Открыл список в смартфоне - ликвидированая вся ячейка.

Команды забирать все документы, которые найдём, пленных и возвращаться на базу.

Уже в фургоне мне оказали 1 помощь. Пока двое парней мне перевязывали руку. Рашид просил, зачем мне живые пленные?

Я сказал, что скоро он узнает. Ещё добавил, что после этого он, возможно, не захочет меня знать.

Наша больница в этом районе, была под землей, в тоннеле, ответвленной от городских коммуникаций. Быть может это была заброшенная ветка метро,чей то бункер – я не интересовался этим .

Здесь посменно дежурили врачи Маррниты из гордской поликлиники, расплогающейся в том же районе. Сейчас я смотрел на одного из плененных мной юношшей. Он был совсем молод – легкий пушек едва пробривался под его горбатым носом. Искаженный от ненависти рот пытался истргнуть кляп. Я расстегнул ремешек на затылке

- ты как? Дышать можешь?

- своличь, ублюдок. – он выплевывал эти слова прямол мне в лицо. Я лишь улыбнулся в ответ.

- мы определенно не подружимся.

Положил рядом сумку приготовленную мней заранее. Расстегнул. Внутри была нагрузка и несколько пачек пластида.

Парень за дёргался матерясь по-арабски.

Кеттаминовую капельницу. И подготовьте комнату для допросов.

Внушение человеку своей божественной природы не тривиальная задача. Сначала ты мешаешь ему, что он избранный. Что уникальная личность и что больше таких на земле нет.

Всё это усиливается под психоделками. Стократ. Зачем ты объясняешь? Что единственная милость, которую ты можешь оказать человеку, это забрать его с собой в посмертие? И ты показываешь фотографию? Это очень хороший человек, найди его и окажу ему услугу. Одари его любовью. Затем ты протягиваешь ему нагрузку забитую пластидом. И на этом всё.

Когда я выходил из комнаты допросов, Рашид внимательно смотрел на меня. Смотрел так, будто впервые увидел.

Вот видишь, какое чудовище! Пожал плечами я.

Рашид промолчал внимательно, вглядываясь мне в глаза.

Я хотел опуститься в оправдание. Сказать, что это ради общего дела? Но потом подумал. Мне не нужны оправдания.

В глазах Рашида я никогда не буду прежним. Как и в своих.

- Доставьте его по заранее оговорённому адресу - Отдал я приказ. И ушёл прочь.

На набережной была людно, этим гвалтом она напоминала центральный рынок.

На этой набережной была мечеть, древняя как сам ислам. Точных дат и особенностей архитектуры, я не могу рассказать силу того, что не разбираюсь в этом.

Скажу лишь, что выглядела она внушительно и дышала средневековьем.

Ресторан под открытым небом был расположен прямо напротив этой мечети. Был слышан шум волн, развивающихся берег. Симпатичные официантки сновали туда-сюда родные заказы.

За столиком было двое, кроме меня.

Оба молодые арабы.

1 из них был. Халёный молодой человек гладко выбритый, весь в белом.

Познакомься, Ясир. Это Эрик, мой племянник. Совладелец строительной фирмы здесь 2 руки.вводить частных электростанций по городу. Так же его фирма занимается установкой дизельных генераторов.

Перед тобой европейский архитекторы 1 из лучших, которых я знаю. Он проинтеирует наш проект и одобрит. Он обладает европейским дипломом и правом экспертизы.

Мы пожали друг другу руки.

Следующие полчаса мы обсудали проект нового торгового центра. На месте старых раскопок, которые должны были вот-вот подойти к концу.

Мне бросилось в глаза, что Хасан как-то странно говорил о месте раскопок. Будто бы не хотел работать на этой территории. Создавалось впечатление, что он готов сбагрить проект хоть кому-нибудь.

Наконец-то мы удалили по рукам, я взял проект. Я хорошо понимал, что он проблемный, но выбора у меня не было. Так что я притворился дурачком, которому всё равно что брать.

В этот момент я словил насторожённый взгляд Хасана. Вот кто знал, что я далеко не дурак.

Наш третий собеседник просто вздохнул с облегчением.

- Ну что, друзья, куда дальше пойдём? Такую сделку нам необходимо отметить.

- сегодня прилетает моя дочь. Она была в новой Гвинеи. Прожила там почти год.

Что она там делала?

Волонтёр. Она у нас дипломированный врач. Терапевт. Почти 10 лет отработала в бейке. Помогла очень многим. Особенно среди родственников.

Эрик, ты помнишь, кто помог твоей матери, когда у неё начали неметь руки и ноги?

Я помню Марго. Мы виделись с ней лет 5 назад. Потрясающая красивая женщина.

Аэропорт берут, а после гражданской войны напоминал военную базу. Количество охраны сотрудников безопасности и военной техники зашкаливало.

Но в этот конкретный день какие-то анонимные доброжелатели напустили несколько Дронов камикадзе. Какое-то время были заблокированы все входы и выходы.

Среди военных, которые блокировали Аэропорт Были в основном христиане.

Конкретная группа. Специального назначения из монитов пропустила фургон без опознавательных знаков. Быть может, если бы они знали о его содержимом, они бы сразу расстреляли его. Но у них был просто приказ пропустить.

Из фургона вышел человек длинной чёрной тунике.

Фургон вскрылся в неизвестном направлении. А человек через 2 минуты оказался в зале ожидания. В тот момент там было около 400 человек.

В руках Хасана до звонил телефон.

Алло, пап!

Да, доченька, ты уже прилетела?

Да тут творится что-то, не то был налё Дронов камикадзе. Нас всех заперли в зале ожидания.

Что происходит?

Я думала, это ваши?

Нет, я бы этого не допустил.

Стой, пап! Тут какой-то человек. Ему плохо, он под какими-то наркотиками. Эй, 9парень, как ты!

Сестра. Возместить со мной на небеса!

Телефонный сигнал прервался.

Бледный, как мел Хасан, медленно положил смартфон перед собой.

Я наблюдал за ним не без любопытства. Чувство вины я пытался запрятать, как можно глубже, чтобы ничем себя не выдать.

Только мелькнула мысль, что я год, как вышел из запоя.

Хасан с тобой всё в порядке?

Через 15 минут мы были уже на пол пути к аэропорту.

В интернете уже появились первые заметки хо теракте. От Дронов камикадзе было повреждено несколько самолётов. Погибло более 100 человек в зале ожидания.

Когда Хасан вышел из машины, он долго смотрел на дымящееся здание аэропорта. Потом вызвал шофёра и велел мне ехать домой.

Украдкой я услышал, как он звонит бригадирам своих подразделений пытаюсь выяснить, кто организовал это этот взрыв.

Когда я приехал в номер отеля, то тяжело свалился на кровать. С полки маняще смотрела бутылка джина с тоником.

Я постоянно спрашивал тебя, не перегнули мы палку. Нельзя ли было обойтись точечным ударом?

И каждый раз ответ был 1. Тогда мы бы себя выдали. Намного больше, чем. 100 жизней. На кону исход будущей войны. Так что жертвы оправданы. Наверное.

Я бы всё равно посмотрел бы в глаза тому, кто составил план. И плюнул бы в лицо.

Ну, где-то через 2 часа в дверь постучали.

На пороге стоял хасан. Он был весь взмылен. Одежда была растрепана, помята.

Изо рта пахнуло алкоголем. Он быстрым уверенным шагом вошёл в мою комнату и сел на кресло.

Мне нужна твоя помощь, Ясер. Пожалуй больше мне доверять некому.

Я тебя внимательно слушаю, Хасан.

Мне нужны люди. Мужественные на и люди в твёрдой верой в Бога. Сегодня кое кто предал меня. Мои братья. Мне больше некому доверять Кроме тебя.

- Я раскроюсь перед тобой.

- А что именно ты готов мне сказать?

- Ты помнишь, как мы вместе проводили время в Европе? Наши дела в Риме?

- О чем ты хочешь попросить меня?

- Помоги отомстить за мою дочь. Я доверю тебе самое сокровенное. Только помоги!

- Ты знаешь что у меня нет никого ближе, чем ты, Хасан? Ты мне как отец.

- Да. Поэтому я тебя и прошу. Набери людей. Я предоставлю информацию. - Он судорожно вынимал бумаги из папки.

- Это что?

- Этот план грядущей линии обороны.

- Кто ты, Хасан?

- Ты не понимаешь? Моя вера глубже. Я мечтаю жить по шариату. Привести к этому нашу страну.

- Не самая лучшая идея, как по мне. Я тебе помогу. В конце концов, не мне тебя осуждать.

- А в голове крутилась «вот ты и попался».

- Теперь у меня есть документальное подтверждение, что хасан-1 из лидеров хисбаллы.

Как иронично, что с низкого работорговца мы не трогаем, но лидера шиитских боевиков готовы разорвать на части. Почему ради этого должны страдать невинные люди? Наверное в этом мы похожи. Для нас всех сюда только население это статистика. Так почему уже потом это статистика потом снится мне по ночам?

И я забываюсь только пьяный до беспамятства.

Глава 3

Глава 3

Дорога прямо перед посольством была ограждена бетонными плитами.

Несколько торговых точек, обгоревшие, разбитые одиноко стояли на фоне безлюдной улицы.

Недавняя антиамерикаская демонстрация оставила по себе глубокие раны на теле посольства в том числе. Несколько подбитых окон не разбитых, потому что стёкла были бронированы и прикрыты стальной решёткой, но поцарапанные и искорёженные.

Я шёл проталкивает среди остатков демонстрантов большая часть, которых уже разогнала полиция.

Я очень рисковал так, как меня в любой момент могли арестовать вместе с ребятами которые были со мной рядом. В основном это были выходы из сектора газа. Которые хотели нормального гражданства вместо того статуса, который им дали.

Ещё и опасался, что кто-то узнает меня. С того периода, когда я работал под прикрытием в том госпитале в Газе.

И чем у меня терзали печаль и чувство вины, но я старался спрятать.

Люди вокруг улыбались, хлопали меня по плечу. кто-то даже сунул пару печенек и чай.

Здесь спасало то, что мне не было ничего общего с европейскими евреями. А моя мать была чистокровной арабкой.

Израильский паспорт я получил чисто по праву рождения в этой стране. Я никогда не стремился в синагогу, да там бы и не приняли меня за своего.

Какое-то время я был христианином. А уже в университете отринул религию вовсе.

Я зашёл через парадный вход, как желающие получить визу. Показался с паспортом у окошко регистратуры.

Меня сопроводили в глубь офиса. Там сидела консул роскошная женщина. На вид ей было чуть за 30. Шикарно длинные золотистые волосы были собраны в деловой хвостик.

- Здравствуйте, Ясир, меня зовут Анжела, и я вас ждала.

- Вот как? я думал, мой визит будет неожиданностью.

- Мы знаем, что вы вчера контактировали с Хасаном. Если честно, ваши методы вербовки вызывают лёгкую оторопь.

- Только лёгкую? Поднял бровь я.

- Кто вам с санкционировал такую операцию?

- Узнал бы - сам бы арестовал. - Стоит ли говорить, что сам себя арестовывать, я не собирался? – так или иначе задача выполнена, Хасан теперь мне доверяет. Это значит, что если берут и установлены противокорабельные ракеты, я их найду. Представьте, сколько жизней солдат мы спасем в результате?

- За счёт жизней гражданских. С сомнением покачало головой консул.

- Будем считать, что свою порцию светского осуждения я уже получил. Но пришёл я к вам не за этим.

- Я вас внимательно слушаю. Мне настоятельно рекомендовали оказать вам всесторонние содействия.

- Партнёр Хасана, Эмир Фади аль-Заид.

- Что с ним?

- Он финансирует крупные археологические раскопки - что-то ищет. Я не знаю, что, но этот его интерес может быть ключом к его системе безопасности. Если мы поймём, что ему надо и дадим ему это, то можем залезть в его в душу.

- Интересная мысль, продолжайте.

- Я выкупил 1 из участков на котором работал эмир. Мне нужно разрешение на начало строительных работ. Вы сможете мне его предоставить?

Консул достала из письменного стола блокнот и ручку. Что то написала, вырвала листок и отдала мне.

- Так что у вас вчера было около посольства?

- Ночью на седло не взяли штурмом. Но, слава Богу, местная полиция разогнала толпу. Остались только мирные демонстранты.

- Было страшно?

- Немного. Но все же после Африки относишься к этому намного спокойнее.

- Ладно, Анжела. Мне пора. Было приятно познакомиться.

- Не скажу, что взаимно Ясир. Тем не менее я всегда на связи. До свидания.

Был жаркий день. Солнце палило безжалостно. Ветер, который бил в лицо обжигал неся с собой частички моря и песка.

Место раскопок не было огорожено и представляла собой просто пустырь.

Посередине было углубление, в которой едва виднелась небольшая пещера. На батыре было 2 человека оба в касках и с бейджиками на арабском языке.

Там значилось, что они оба являются сотрудниками научной археологической группы.

Они представились, я попросил их отвести меня к начальнику научной группы, полагаю, что он может просветить, в каком направлении велись исследования.

Мы прошли внутрь кургана, который возвышался в центре пустыря.

Там работал генератор и несколько прожекторов. в центре была спиральная лестница, уходящая ещё глубже вниз. На этом уровне. Стенная роспись не вызывала особых подозрений у несведущего человека такого, как я.

Здесь были классические сюжеты и финикиской мифологии.

Тут раскрывалось начало истории народа ханаана. Эдем. Первородное яйцо, из которого родилась вся вселенная. Змея, кусающая себя за хвост.

Здесь красиво, не правда ли?

Да, очень богатая настенная роспись. А если здесь что-то ещё?

Определённо есть. Пойдёмте, я вам покажу всё.

Мы спустились по винтовой лестнице ниже на 1 уровень.

Не волнуйтесь, не смотря на возраст этой лестницы, мы её укрепили, прежде чем пользоваться, так что можете ступать спокойно. Только представьте, этой комнате более 4500 лет. Я бы ни капли не удивился такой красочной настенной росписи, если бы не разбирался в астрономии.

Тут из иллюстрации к мифу о сотворении вселенной получается Иллюстрация к классической физике.

Смотрите разделение первородного яйца! Нижняя часть образует землю,верхняя - небеса.

Это как голограмма - яйцо уже содержит в себе все состояния материи. Которые могут быть?

Или, например, научный детерминизм?

Да, но тут вмешивается принцип неопределённости Гейзенберга.

Мы прошли мимо груды осколков систематизированных особым образов и сложенных в квадраты.

А это наша особая гордость, находка года, можно сказать.

Главный археолог указал на небольшой алтарь в углу комнаты. Он состоял по большей части из камня, но были полурассыпавшиеся глиняные элементы.

Из-за этого угла веяло каким-то могильным холодом.

- Это тайный алтарь. Здесь могли приносить жертвоприношение. Возможно, человеческие.

- Я что-то такое слышал, они приносили в жертву детей.

- Ну что вы, не в этом конкретном регионе. Тут приносили в жертву только военнопленных.

Мне на секунду показалось, что алтарь словно бы исказил воздух над собой. Внимательно глядя на это искажение, я подошёл ближе.

- Вы это видите? Словно бы поток горячего воздуха. Или холодного. Я никак не разберу.

- Извините, нет, я ничего не вижу. с вами всё в порядке?

- Я могу это раскопать?

- Было бы не плохо, если бы вы не трогали ничего руками. Тут нужен специальный инструмент.

- Но вы же уже закончили раскопки!

- Кстати, об этом я хотел бы с вами поговорить. Видите ли этот храм, это нечто особенное, очень важно для понимания древней финикийской культуры. Здесь самое сердце культуры и религии народа Ханаан.

- Здесь есть ещё помещения?

- Есть ярус поглубже. Но больше ничего. Там расположена кладовка. В основном запечатанные вазы с вином, на полках есть следы от других продуктов. Но им несколько тысяч лет.

- Покажите!

Глава археологической группы счастливо улыбнулся.

- Пойдёмте скорее, я вам всё покажу.

Мы спустились по каменной лестнице, расположенные вдоль противоположные от алтаря стены. Здесь помещение было попросторней. Стены были испечщены каменными полками. На которых. Стояли в вазы. Ещё какие-то картинки и сосуды.

- Вы когда-нибудь пробовали вино с тысячелетней выдержкой? – с хитрым прищуром спросил меня мой сопровождающий.

- Сомневаюсь, что это можно пить. - усмехнулся я.

Я медленно прошёлся по комнате. Внезапно мне показалось, что снизу послышался стук. Я замер прислушиваясь. Стук повторился, затем еще раз. С промежутком примерно в 15 секунд.

- Это капли - внизу пещера. – пояснил главный археолог - Но она не имеет отношения к нашему объекту.

- Может быть, туда как-то можно попасть?

- Может быть, но мы не знаем как.

- Пожалуй, мне все ясно, давайте подниматься.

Я распрощался с археологом, выразив сомнение, что буду поддерживать его исследование, если он намерен продолжить. Мне надо было допросить его поподробнее, так что я назначил встречу на вечер этого дня.

- Добрый вечер, фади! Ничего, что я так неофициально?

- Ясир! Я ждал твоего звонка. Мы давно должны были поговорить.

- Я тоже так считаю. Я выпил 1 из ваших участков. Там будет торговый центр. Ну, о том, что вы там делаете, я хотел бы поговорить.

- Через час. Заедь за мной, и мы поедем в 1 особенное место. Там уютно и хорошая кухня, я должен тебя с кое с кем познакомить.

Для эмира я снял хороший Мерседес бизнес-класса в каршеринг. Через 10 минут я был уже. Под его личным небоскрёбом. Он сел на переднее сиденье, на заднем разместились двое секьюрити.

- Я в вас уверен, но кто знает, что может произойти по дороге. Объяснил он. Вбил в навигаторе адрес. И мы поехали.

- Далеко ехать?

- Это особенное место, оно за городом. Там древняя крепость. Восстановленная моими специалистами.

- Насколько древняя?

- В примерно период греко-римского противостояния.

- Здесь был Римский фортпост, так?

- Да, но о нём никто ещё не знает.

Я взглянул на эмира. Тот самодовольно улыбался. Будто бы не грабил культурное наследие, а демонстрировал какую-то ценную коллекцию.

- Вы любите коллекционировать древности? Или вы передаёте некоторые в музеи? – спросил я с некой долей сарказма.

- Не волнуйтесь, я передаю практически всё.

- Тогда в чём смысл?

- Я кое-что ищу, Ясир. Это кое-что не имеет ценности для человечества. Но очень ценно для моего рода.

- Что же это? Какие-нибудь фамильные драгоценности. - Я удивленно поднял бровь.

- Всё куда сложнее. Я вам позже всё объясню, за обедом. С вами хотят познакомиться. И не только сегодняшние гости. Но для этого знакомства нужна определённая подготовка.

Мы выехали из города. Началась песчаная каменистая местность.

Когда я въезжал на территорию крепости, у меня было стойкое чувство, что я являюсь анахронизмом вокруг меня были люди одетые в белоснежные туники и древнеримские доспехи.

Здесь были молодые юноши и девушки народа друзов.

- Я считаю, что наше прошлое, так же важно, как наше настоящее. - Изрёк эмир выходя из машины. - Поэтому мы периодически проводим здесь костюмированные вечеринки. Можно сказать это ролевая игра для закрепления исторических знаний. Нашей молодёжи нравится.

- На самом деле мы - горный народ. Во время гражданской войны вливания мы наносили поражение всем именно благодаря тому, что мы плоть от плоти наши горы. На родной земле мы непобедимы!

При этих словах несколько юношей одетых в доспехи легионеров дружно подняли гладиусы и прокричали «ура».

Мы прошли внутрь крепости, где на полу возлежали юноши и девушки и употребляли различные деликатесы, вино, фрукты, мясо и сыр.

Мелькнула мысль, что эмир практикует вечеринки с продолжением, но я поспешно отогнал её. Сказал себе, будь что будет.

- За всех этих людей отвечаю я, в духовном плане. – Пояснил Фади. - На наши священные обряды закрыты для чужаков. так что я смогу тебя провести только на светские мероприятия. Ну, мне надо встретить Рахиль, а ты пока знакомься.

Я подошёл к молодой паре, которая была ближе всего ко мне. Девушка самоотверженно поглощала виноград. Парень пил вино из большого кубка.

- Оба заинтересованы уставились на меня.

- Вы друг эмира, да?

- Не очень близкий, скорее партнёр.

- Да тут много его партнёров.

Уж не знаю, что имела ввиду эта молодая леди, но взгляд у нее был не деловой. Мы ещё немного пообщались на тему погоды, обсудили пляжи Бейрута. Некоторые особенности припортовых зон. В частности я узнал, что около восточного порта начали выстраиваться какие-то бетонные сооружения неверного предназначения. Говорили, что это для обороны. Конкретно этих ребят интересовало то, что эти оружия не мешают им заниматься сёрфингом в хорошем месте.

Через полчаса я был знаком с половиной людей в комнате. Здесь были не только пустышки, были люди, увлекающиеся философией музыкой, медицины. Были перспективные специалисты.

Заиграла какая-то античная музыка. Она была отличным фоном для всего происходящего. Оглянувшись, я увидел музыкантов. Это было несколько молодых людей. Они столпились на подиуме, у центрального пролёта.

Я развалился среди подушек, бокалов вина симпатичных девушек и юношей. Мы долго разговаривали на разные темы. В конце концов начал разговор о медицине одной девушкой, которая утверждала, что окончила медицинской в Европе. Я уже не помню, где именно. Где-то в Германии или Австрии, потому что она разговаривала с лёгким немецким акцентом.

Мы создали об особенности восприятия. О том, как по-разному воспринимается мир отсюда из Бейрута и из Европы.

- Здесь мир действительно кажется другим. Словно он подёрнул каким-то световым фильтром. Знаешь, когда на фотографию накладывается сепия? Вот так ощущает мир отсюда. Мне здесь спокойнее, даже не смотря на то, что под боком сразу 2 армии, которые вот-вот в грызутся в друг друга.

- Не знаю. Мне здесь, кажется, как-то всё не так. Бардак у вас тут. Вот мои ощущения.

- Бардак, вот как! Это лучше, чем полностью зацементированные улицы в Европе.

- Ну, у вас всё здесь держится на честном слове, и вот-вот взорвётся.

- А я верю, что могут договориться, скоро будет смена порядка. Но на сей раз обойдётся без крови.

- На чём основана твоя уверенность? Лично я вижу до зубов вооружённых людей. Ещё 2 армии на подходе из-за рубежа. Кроме того, всегда вливается всё больше ракетного и прочего вооружения. Тут уютно, я не спорю. Ну, надо уносить отсюда ноги.

- Ты знаешь, сколько лет этой стране? Сколько тысяч лет?

- Ну, конкретно Ливан существует не так уж и долго. Да тут мы арабы можем назвать себя финикийцами, но это не более чем самообман, я так считаю.

- Ясер, ты циник.

- Я реалист арабы есть арабы, даже если называют тебя финикийцами.

- Не будь ты сам арабом, я бы обиделась.

- Что же обидного в том, чтобы быть какой-то национальности? В этом проблема. Каждая страна должна как-то выделиться, но мы-1 народ. В конце концов, мы 1 человечество.

- Мне кажется, ты выпил слишком много вина.

- Мне кажется, ты так и не назвала своего имени.

- Руфь, меня зовут Руфь.

Тут у меня внутри что-то щёлкнуло.

- Мы с тобой раньше не были знакомы?

Она насмешливо посмотрела на меня.

- Такого зануду я бы запомнила надолго.

И прижалась ко мне всем телом. Такая тёплая. Нежная. В конце концов Руфь - очень распространённое имя, мелькнула у меня в голове.

Она уже почти растаяла у меня в объятиях, когда пришёл эмир и Рахиль. Моя напарница смотрела с любопытством, оценивающий. Но без ревности. Это меня немного задело. Но лишь чуть.

- Снова здравствуй, Ясер. Я смотрю, ты уже с кем-то познакомился.

- Да вот знакомьтесь, Руфь.

- А это не вы посещали нас семинар по интеграции нейросетей в инфраструктуру нашей страны.

- Была за компанию с другом.

- Я так понимаю, этот друг уже не актуален.

- Уже нет.

Мы посмеялись. Затем эмир пригласил нас на 2 этаж.

Кабинет эмира был переделанный гостевой комнатой. Было несколько интересных фресок с изображениями из древнегреческой мифологии.

Справа был ряд с двенадцатью подвигами Геракла.

Поодаль - самая большая фреска изображением истории войны богов и титанов. Боги, метали молнии. Крупные титаны метали в ответ скалы. Особняком тут стоял Кронос грозныйдядька с седой бородой пожирающий младенцев.

Всё это оставляло давящее впечатление. Словно бы попал в какой-то древнегреческий сюжет в самой неприглядной его форме, а не в кабинет современного эмира.

Тот стоял передо мной в тунике, и было непонятно это скорее восточное одеяние или древнегреческое.

- У вас здесь очень много древнегреческих мотивов?

- Обожаю древнегреческую мифологию. Она чем-то напоминает мне реальное положение вещей, где боги-это реальные сущности, действующие в реальном мире.

- Я думал, вы друз.

- С нашим родом всё немного сложнее. Это очень древняя династия, и у нас есть собственный пантеон.

- Интересно, расскажите подробнее?

- За этим я тебя сюда и позвал. Дело в том, что я кое-что ищу, ты наверняка это заметил.

- Ну, изначально я думал, что вы просто промышляетесь чёрной археологией. Но потом понял, что это не совсем так. Вы ищите что-то определённое.

- Да и это памятники моего пантеона, пантеона моей династии.

- Эмир нажал на 1 из книг на книжной полке, и она отодвинулась. Эта комната напоминала прежнюю лишь тем, что в ней так же было большое количество фресок.

- Но они имели совершенно другой, намного более жуткий характер. По правую руку от меня. Была картина, изображающая человеческие жертвоприношения. На жертвенном ложе были, в том числе и дети.

Чуть дальше было изображение неких странных существ, которые были ни на что не похожи. Наличие жизни в них угадывалось лишь тем, что они совершили некие действия с какими-то орудиями труда.

Мы пробирались вдоль этих фресок всё дальше и дальше. Изображение становились всё мрачнее, кровавее наконец-то мы добрались до фрески занимавшей всю противоположную стену от входа. Не полупрозрачное существо, окутывавшее горный хребет реку и долину.

- Мне ничего не известно об этом пантеоне, но я знаю что он покровительствовал моему роду. Так что нет ничего удивительного в том, что я ищу следы. Чтобы восстановить память.

- Если у вас нет информации в пантеоне, нет никаких представлений о том, как он должен выглядеть, то как вы определяете относятся ли артефакты к вам или ещё к кому-нибудь?

- Это тонкая и продолжительная работа. Пока что я не буду вдаваться в детали.

Сзади послышался женский голос - это Руфь объясняла Рахиль что-то про друзкие свадебные обряды. Та слушала её к неподдельным любопытством словно бы готовилась к одному такому мероприятию.

Внезапно, увидев окружающую обстановку, Руфь осторожно осмотрела картины на стенах. Словно боясь, что существа, изображённые на них заметят её и внезапно проявят какую-то агрессию.

- Не волнуйся, красавица - Улыбнулся эмир. – это просто картинки. И существа эти, скорее всего, вымышлены.

- И мы, правда, поклонялись этому в доавраамическую эру?

- И не только. В каком-то смысле эти чудовища до сих пор с нами. В нашем коллективном бессознательном.

-. Удивительно. Мы ищем сверхъестественную силы во вне, а они внутри нас.

-. Да порой!

Ещё полчаса мы общались стоя на балконе у кабинета. Красноватые пески постепенно становились всё более насыщенным красным из-за алого солнца, которое приближалась к горизонту. Я взял её контакты и пообещал ещё сводить куда-нибудь.

На какую-нибудь конференцию? Лишь бы не стать не актуальным после этого.

Она улыбалась и отвечала, что посмотрит. Когда я уже был в машине ко мне подошла Рахиль. Она передала какие-то документы. Я не смотрел в конверт, пока не отдалился от крепости на пару десятков километров. В ней были чертежи. Эти чертежи ввергли меня в ужас. Если я правильно всё понял, а я не специалист в ракетном вооружении, это была какая-то новая ракета. Надо было срочно передать чертёж в штаб.

Глава 4

Смеркалось. Передо мной казалось, что существуют лишь два островка освещённого асфальта. Я вдыхал прохладный вечерний воздух, смешанный с запахом дорогой кожи. Шум мотора и завывание ветра вокруг машины заполняли пространство.

Я взял телефон и набрал номер.

Гудки. Обычно Рашид отвечал где-то на третий или четвёртый сигнал. Телефон у него всегда был под рукой. После сброса я повторно набрал номер, охваченный страхом. Если мы не отвечаем по этому каналу связи, значит, что-то случилось. По протоколу мы обязаны ответить друг другу.

Наконец Рашид взял трубку. Его голос звучал беспокойно и невнятно.

"Ясир? Как ты, Ясир? У тебя всё там нормально?" - спросил он."Я как раз хотел спросить у тебя то же самое. Что с тобой? Ты какой-то беспокойный," - ответил я."Ты сочтёшь меня сумасшедшим, но мне кажется, что они уже здесь," - сказал Рашид."Кто 'здесь'?""Искусственные люди. Я их видел.""Как ты это понял?""Когда они меняли форму. Это выглядело так мерзко. Они словно бы распадались на тысячи песчинок, а потом собирали себя вновь. Я помню ещё кое-что, Ясер.""Рашид, тебе плохо? Ты должен прислать мне свои координаты. Я скоро подъеду."Но Рашид настойчиво продолжал: "Красный платок. На одной из женщин. Там были только дети, сначала там были только дети. Потом они распались на тысячи песчинок." Я вошел в интерфейс экстренного вызова местонахождения. Это позволяло нам найти друг друга даже если кто-то был ранен и не способен воспользоваться обычной коммуникацией.

Рашид начал рыдать в трубку. У него началась истерика. Рыдания перемешивались с завываниями, как будто что-то мешало ему дышать. На экране смартфона появились координаты. Я судорожно начал вводить их в навигатор, боясь, что ошибся в паре цифр или пропустил что-то важное.

Когда я принялся проверять, экран на секунду погас, а когда включился, на нём был абсолютно правильный номер. "Надо обратиться в сервисный центр," - подумал я.

"Рашид, друг, ты, главное, держись. Я уже еду.""Кажется, я теряю рассудок, Они превратились в пыль прямо передо мной. Связь оборвалась, в воздухе витало только эхо ветра. Я уже приблизился к городу, когда вдруг снова отказала электроника. Что-то глухо стучало в крышу моего автомобиля.

Внезапно я затормозил и обернулся. В зеркале заднего вида увидел ворона, взгляд которого был прикован ко мне. Затем он исчез, словно и не было его вовсе. "Это наверное от стресса," - успокаивал себя я, пытаясь отмахнуться от видений. "Моя способность игнорировать нелогичное, видимо, и спасает мой рассудок."

В квартире царила темнота, витал запах сигарет и алкоголя. Издалека доносились тихие всхлипы. Я достал ТТ, проверил его после недавней чистки, удостоверившись, что все в порядке. Магазин был полон, затвор перезаряжен.

Осмотрел комнаты: первая была пуста, на кухне никого не было, а в спальне на кровати сидел Рашид, колеблясь и всхлипывая, охваченный истерикой.

"Эй, друг, посмотри на меня," - обращался я, но ответа не последовало.

Пытался установить зрительный контакт, стараясь пока не прикасаться. "Как тебя зовут?" - сквозь слёзы раздался невнятный ответ, очевидно, не имя.

В таких условиях, когда доступ к медицинской помощи ограничен, необходимость в сильнодействующих седативах становится очевидной. В аптечке был галоперидол - выбор многих, кто работает в экстремальных условиях. Набрав в шприц необходимую дозу, я аккуратно ввёл её Рашиду. Через несколько минут его плач утих, и он перестал колебаться, начав нервно осматриваться.

Пытаясь захватить его взгляд, я вновь спросил его имя. После момента молчания он ответил: "Моше."

"Откуда ты, Моше?" - "Эйлат," - прозвучал ответ.

"Какой сейчас год?" - спросил я.

"2015," - был ответ.

"Ты уверен?"

"Сентябрь 2015 года."

"Где ты находишься?"

"Дома, в Эйлате."

"Тебе принести воды?"

"Да, принеси, пожалуйста."

Покидая комнату, я ощущал дрожь во всем теле. Сразу набрал номер, ожидая ответа по протоколу после третьего гудка.

"Что случилось, Ясир?"

"Здесь человек. Нужна срочная медицинская помощь."

"Ранение?"

"Психоз. Сложный случай."

"Применял седативное?"

"Да, но глубокая истерия не утихает."

"Кто это?"

"Рашид."

После паузы последовал ответ: "Эвакуационная машина уже в пути. Твои координаты у меня есть. А ещё есть новости. Хотел обсудить это завтра на брифинге, но сейчас подходящий момент. Обнаружена подозрительная активность Хисболлы. Весь вчерашний день над Эйлатом замечены дроны. Они фотографировали город, утром даже были разоружены несколько блокпостов армии, а ключевые позиции в городе заняты. Ты в курсе?"

"Предполагаю. Рахиль передала мне папку сегодня. Через два часа она будет у тебя."

"Понял, Ясир. Жду."

Кто-то рассказывал, что в этой закусочной самая вкусная шаурма в Ливане. Я напряжённо пытался вспомнить, кто мне это говорил. Чтобы при встрече послать куда подальше - шаурма оказалась вообще без соуса. Единственное, что спасало - это хорошо замаринованное мясо.

Но мятный чай был отличным, так что я сосредоточился на нём. Исмаил — так звали главного археолога — вошёл в закусочную, извинился за опоздание и резко сел за мой столик, не делая заказ.

— Наконец-то! Я не мог дождаться нашей встречи.

— Может, вы что-нибудь закажете себе? Я не привык разговаривать с собеседником с набитым ртом, когда он голоден.

— Умоляю вас, вы должны позволить мне продолжить раскопки.

— Почему же?

Он уставился на меня, словно решая, говорить что-то или нет. Его лицо, раньше оказавшееся умоляющим, подернула нотка гнева.

— Хорошо. Хорошо, я покажу вам.

Он достал из-за пазухи тонкий свёрток плотной ткани, положил перед собой на стол, медленно и нехотя подтолкнул ко мне. Внутри было что-то твёрдое, скорее всего, металлическое. Прослеживался какой-то кованый узор. Я размотал ткань, и на стол упал медальон. Он был из бронзы, для меня это был непонятный древний иероглиф. Но красивый.

— Вы можете объяснить, что это значит?

— Тень Баала. Тут есть иероглифы, обозначающие имя верховного божества. Есть слово «тень», что может означать и тёмный, и мёртвый? Или, например, злонамеренный.

— Видите, медальон имеет бронзовую расцветку? — Ну, материал такой.

— Нет, это символ тьмы. Нечто тёмное, но настолько же могущественное, как и сам Баал, верховное божество финикийцев. Или…

— Или что?

Я крутил этот медальон в руках, пытаясь рассмотреть его в малейших деталях — ничего выдающегося. Обычный медальон, немного потемневший, но отлично очищенный и практически без повреждений.

— Надо было показать его нашим экспертам.

— Я его заберу, — сказал я, глядя на Исмаила. Он весь переменился в лице; я хотел отнять у него самое ценное, что было в его жизни. Он схватил медальон обеими руками, пытаясь вырвать его у меня из рук.

— Это важный археологический памятник. Вы должны его оставить здесь.

— Спокойно, я его никуда не забираю. Через два дня он будет у вас, мне нужно просто провести пару анализов.

Я держал медальон твёрдо, не выпуская его из рук. В конце концов, мне это надоело, я просто оттолкнул археолога правой рукой прямо между глаз. Тот грохнулся на пол. Пара официантов, моющих столики в противоположном конце зала, напряжённо смотрели на нас, пытаясь понять, вызывать ли полицию.

Археолог с ненавистью посмотрел мне в глаза.

— Я позволю вам продолжать раскопки, если вы спокойно отдадите мне медальон и будете отдавать каждый артефакт, который найдёте.

— Хорошо, шеф, я понял. Расскажите подробнее о том, что происходит в этой пещере. Что это за храм?

— Сначала мы думали, что нашли очередной храм Баала. Такие находки сейчас очень ценные в академических кругах, так как каждый такой храм проливает свет на древнейшее государство в истории человечества.

— Когда объект перешёл под крыло эмира?

— Год назад. Мы нашли один из таких символов.

— Тень Баала? — кивнул я.

— Именно.

— И вы опубликовали отчёт?

— В научном историческом журнале. Короткую заметку о том, что найден такой медальон. На следующий день появился эмир. Предложил спонсорство. Полностью снабдил нас новым оборудованием.

— Что он попросил взамен?

— Было только одно условие. Ему нужно было докладывать о каждой находке. Мы ещё находили предметы с такой символикой или похожей. Ни один из них не вернулся к нам от эмира.

— А это?

— Это уже было задокументировано, поэтому это он решил нам оставить.

— Можно будет посмотреть заметку?

— Да, конечно, я вам пришлю по электронной почте.

— Какие ещё находки?

— Была подвеска, несколько браслетов, статуя.

— Что за статуя?

— Кстати, одна из самых необычных наших находок. Это было нечто не антропоморфное, напоминало скорее нечто бесформенное, как камень, поросший плесенью, с зубами и когтями, торчащими снизу, как из-под черепашьего панциря.

— Хорошо, значит так: финансирование не прекратится. Отчитываться теперь будешь мне. А медальон я на пару дней заберу. А что это у тебя на шее?

— У меня аллергия на бронзу.

— А зачем ты его таскал на себе?

— Это была значимая находка для меня. Просто захотел. Кроме этого, ничего из этого храма мне всё равно не досталось бы. Так хоть это есть.

— Понимаю. Ничего, я попробую тебе помочь. Как только найду ещё что-нибудь, позвоню. Ну, и ты тоже будь на связи, докладывай о каждой находке. Даже если, по-твоему, она связана с этими символами, всё равно доложи.

— Теперь вы — босс.

На этой ноте мы распрощались. Исмаил вышел из кафе, оставив за собой запах пота, смешанный с дешёвым дезодорантом. Я долго вглядывался в символ на медальоне. Нет, сам я не разберусь. Достал смартфон, сфотографировал, отправил на базу.

Ответ был: «Принято. Отправлю экспертам».

Пожелал подсушенную шаурму, выпил ещё чая.

В общий чат прилетел ещё один файл. Это был ёмкий видеофайл в формате MKV. На экране смартфона появился Рашид. На нём была больничная роба, рядом стояла капельница.

Взгляд его уже не был столь мутен, хотя и бегал по сторонам. Врач продолжал мою линию поведения: простые, внятные вопросы о простых вещах. Пациент уже мог отличить своих от чужих, назвал конспиративное имя, пароли и явки.

Потом его попросили доложить об оперативной ситуации. Сначала его рассказ не вызывал подозрений. С утра он проехался по Бейруту, отслеживая активность исламистов. Лично наблюдал, как Хизбалла разоружила блокпост. После этого в городе началось передвижение вооружённых отрядов не только исламистов, но и христиан, также активизировались суннитские отряды. Очень быстро стало понятно, что Хизбалла не стремится захватить весь город. Они заняли блокпосты, разместили там гарнизон, на этом всё закончилось.

Разные информаторы из разных источников докладывали, что какие-то группы подозрительных молодых людей проникали в подвалы, занимали пустующие квартиры. Также в разных уголках города были припаркованы фургоны с молодыми людьми также подозрительной наружности.

Позже, проезжая по главному шоссе, Рашид увидел один из таких микроавтобусов. Некоторое время они следовали на разных полосах, потом Рашид пристроился прямо за ним. Было ясно видно, что молодые люди одевают бронежилеты и перезаряжают автоматическое оружие.

Рашид взял трубку, позвонил в ближайшее полицейское управление. Попросил организовать блокпост на 15 км вперёд по этому шоссе. Когда шлагбаум опустился и микроавтобус оказался в ловушке под прицелом вооружённых автоматическим оружием полицейских, те предложили им выйти из микроавтобуса и сдать оружие.

— Эй, друзья! Мы безоружны. Мы просто берём пассажиров. Из аэропорта едем. И такое впечатление вы оставите о нашей стране?

Один из полицейских опустил автомат и осторожно направился к машине. Остальные держали фургон под прицелом. Всего их было четверо. Рашид наблюдал за действием чуть поодаль сзади, находясь в старом «шевроле». Так что он мог видеть, как четверо парней выходят из фургона через задние двери и занимают стрелковые позиции.

Мой коллега поднял переднее пассажирское сиденье и достал оттуда футляр с пистолетом-пулемётом «узи». Открыл футляр, быстро прикрепил к оружию стабилизатор и оптический прицел. Из отдельного футляра он достал глушитель и также прикрутил его. Переключил на режим одиночных выстрелов. Прижимаясь к бетонному ограждению, он украдкой выглядывал, держа под контролем одного из боевиков. Тем временем полицейский подошёл и начал проверять документы. В какой-то момент он заметил, что у одного из водителей есть пистолет.

— Эй, брат, да это для самообороны просто.

Внезапно второй водитель, который был за рулём, выхватил пистолет-пулемёт и выстрелил полицейскому прямо в голову. Мозги расплескались по асфальту, как будто кто-то разбил банку с вареньем. Оба боевика на переднем сидении были расстреляны в ту же секунду.

Двое боевиков открыли огонь по полиции, ещё трое бросились наутек прочь от шоссе. Рашид снял одного из стрелявших. Немного подумав, он решил догнать тех, кто сбежал. Часто петляя по узким улочкам города, Рашида они не замечали.

Наконец, думая, что оторвались от погони и отдалились от неё на достаточное расстояние, они прекратили бежать, перешли на спокойный шаг и влились в толпу, спрятав автоматы в спортивную сумку. Бронежилеты оказались не видны под их длинными платьями. Завязывая пояса прямо на ходу, они приблизились к какой-то школе.

В этот момент они заметили несколько полицейских и приблизились. Боевиков сгубила паника. Они думали, что полицейские пришли за ними. На самом деле ориентировок на них не было, поскольку лица не были определены системой наблюдения. Они захватили несколько подростков и убежали в здание школы.

Рашид очень красочно описывал искажённые страхом лица детей, когда их хватали и уносили. Несколько полицейских бросились за ними, послышались выстрелы. Рашид решил обойти вокруг здания, чтобы разведать обстановку. Послышались ещё выстрелы, потом всхлипы, стуки. Один из полицейских резко вылетел из окна прямо перед Рашидом, сильно стукнувшись о соседнее здание, сполз на землю и замер в неестественной позе, видимо, сломав позвоночник. Заглянув в окно, Рашид понял, что полиция убегает прочь по коридору. Он взял свой узи, переключил рычажок слева на положение стрельбы очередями.

В школьном коридоре было тихо. Все либо выбежали, либо забились по углам. Рашид не знал, сколько людей осталось в классах, так что надо было продвигаться крайне осторожно. Внезапно погас свет, но тут же заработал генератор. Оставшиеся дни должно быть с того времени, как в Бейруте начался энергетический кризис.

Из одного из кабинетов донёсся выстрел, пули пробили дверь прямо позади Рашида. Он почувствовал, как о ноги бьётся отлетевшая штукатурка. Он прислонился к стене у двери, потянул за ручку, другой рукой держал автомат. Внезапно на него выскочил один из исламистов, получил очередь в брюхо, но всё равно придавил его к полу. Судорожно дыша прямо ему в лицо, исламист сказал: "Помоги! Помогите кто-нибудь." Дыхание прервалось. Больше этот человек не подавал признаков жизни. С огромным усилием Рашид оттолкнул мертвеца и повалился справа с глухим стуком. Коротко отдышавшись, он с трудом поднялся на ноги, держа «узи» наготове, и приблизился к двери.

Открыв дверь, он заглянул в класс. Он замер, не способный пошевелиться. Перед ним стояли двое боевиков, растерянно смотрящие на детей, уронив автоматы на пол. Но поразило Рашида не это. Дети – словно статуи из песка – постепенно осыпались на пол. Когда они уже почти полностью стали бесформенной кучей каких-то шевелящихся песчинок, начала формироваться нечто вроде острия копья. В следующий миг боевики были пробиты насквозь. Истекая кровью, они опали на землю. Песчинки вращались спиралью, уходя к потолку, зажужжали словно пчелиный рой.

Рашид не знал, куда деться, так что просто пятился назад, пока не упёрся спиной в подоконник. Рой начал формировать фигуру, всё более чёткую с каждой секундой. Здесь я не выдержал и прервал просмотр видео. Позвонил в центр.

— Как там Рашид?

— Он опять отключился. Если бы ты досмотрел видео, ты бы знал.

— Он рассказывает необычные вещи.

— Ну, ты всё-таки досмотри, там много интересного ещё.

— Я вот что думаю, я что такое наблюдал днём? Словно птица также распалась на песчинки или рой каких-то маленьких существ. Я думал, что это галлюцинация, но теперь сомневаюсь. Я понял, отправляй отчёт в центр. Но вряд ли это что-то серьёзное.

Я продолжил просмотр. Как раз за разом переспрашивали, что он видел, и он раз за разом отвечал, что видел то, что описал. Тогда офицер, который вёл допрос, успокоил врачей и спросил Рашида, что было дальше.

— И он, запинаясь, принялся рассказывать дальше.

Он рассказывал, как перед ним возник человек. Сначала неопределённого пола и возраста. Даже лицо было какое-то размытое, постоянно менялось.

— Ты не человек.

— Я не человек, но я творение рук человеческих. Я пришёл к тебе. Ты не готов – вот-вот с ума сойдёшь!

— Что ты за штука, мразотная?

Рашид спокойно шевелил губами, будто под кайфом, пытаясь осознать то, что перед ним.

— Отойди! Отойди на хрен!

Он попытался поднять узи, но у него ничего не вышло. Рука повисла, будто парализованная. Пистолет-пулемёт упал на пол. Оптический прицел надтреснул и откатился прочь.

— Не пытайтесь навредить мне. Видите ли, мы похожи больше, чем кажется. Каждое ваше действие возникает в вашем головном мозгу. Импульс идёт по позвоночнику вниз. Его вполне можно перехватить. Сейчас вы минуту глубоко подышите, успокойтесь, а потом вы выслушаете меня. Вы будете помнить этот разговор ещё пару дней, потом весь день полностью сотрётся с вашей памяти. Для этого я пометил нервные окончания, которые образовались недавно, особым маркером. Это особый белок, который разложится в течение 48 часов. Я делаю так, чтобы сохранить ваш собственный разум в целости.

Рашид говорил это с каменным лицом, сидя прямой спиной прямо на койке. Медицинский персонал замер, слушая его ровный, чёткий голос. Это был словно не он, а какая-то машина. Какая-то медсестра пыталась прощупать его мышцы; они были каменными, и он не опускался на койку. Тем временем Рашид продолжал.

— Это послание для 3-й икс-ячейки Моссада в Бейруте. Далее следовали названия сложных паролей доступа, которые служили только для машинной связи.

Когда Рашид умолк на минуту, все, включая офицера, проводившего допрос, затаили дыхание.

— Точка бифуркации ещё не пройдена. Выбор ещё за нами.

Экран смартфона погас, показывая время. Чай остыл. Я сидел, уставившись в одну точку, не в силах пошевелиться. Наконец зазвонил телефон, и я поднял трубку.

— Что думаешь? Если всё это правда, то зачем было прилагать такие усилия, чтобы сказать две гребаные фразы?

— Я думаю, послание не в том, что было сказано, а в том, как это было сказано. Нам хотели показать, что, как бы мы не маскировались и не прятались, мы у него на ладони. В случае чего, нас просто выдернут, как клёцку из супа, и заставят делать то, что он хочет. Мы больше не хозяева здесь.

— Где?

— На планете Земля.

Когда я вышел из кафе, в лицо ударил свежий воздух. Наконец-то начал приходить в себя. Образы из последнего видео померкли. Ещё звонок. Я ответил быстро.

— Слушай, тут такое дело. Все сообщения в центр о случившемся, все видео, все затираются, мы никак не доложим. Даже если доложим, нам никто не поверит без видеодоказательств.

— Зачем он это делает?

— Чувствую, что скоро поймём.

— Ещё бы определить природу этого "его".

— Проведём брифинг завтра утром. Нам всем надо выспаться.

— Я не смогу спать сегодня ночью.

— С другой стороны, а что мы можем поделать? Завтра утром. Пока что нет причин паниковать. Ну, почти.

У моего собеседника чуть не случилась истерика.

— Там непонятная хрень, которая способна по щелчку пальца свести нас с ума, нет причин паниковать?

— Я бы на твоём месте задал другой вопрос: ты в силах сейчас что-то делать? Нет. Тогда спи. Завтра поговорим. У нас даже нет возможности запросить помощь из центра. Мы просто игрушки в его руках.

— Я всё равно попытаюсь связаться с центром.

— Я тоже сегодня вечером. Может, если мы будем говорить вместе, нам поверят?

— Тогда до скорого.

Короткое СМС.

Руфь: "Ты как там? Соскучился?"

Я: "Если честно, был занят целый день. Но очень хочу тебя увидеть."

Руфь: "Давай ближе к полуночи. Ночной клуб 'Высь'. Сможешь найти?"

Я: "Скинь геолокацию."

Руфь: "Вот. До скорого."

Я: "Да. До скорого."

Положив телефон в карман, чувствую, как с каждым шагом мир вновь обретает краски.

Глава 5

Мы провели совещание в уютной маленькой гостинице на окраине Бейрута. Полумрак в помещении подчеркивал плачевность нашей ситуации - нас было всего трое, что было для нас непривычно.

Когда пришла расшифровка документов, которые днем передала мне Рахиль, стало ясно, о какой точке бифуркации шла речь. Наши специалисты определили, что чертежи представляли новый тип гиперзвуковой ракеты. Компоненты поставлялись из России и Китая, но сборка осуществлялась в Иране. И скоро эти ракеты могли оказаться в руках Хезболлы.

"Почему друзы помогают шиитам?" - задумчиво спросил я, и в этот момент мы с Тариком оба уставились на Рахиль.

У неё не было точной информации, но были версии. Первая версия была основана на факте, что недавно увеличилось финансирование религиозных структур друзов в Ливане. Один из возможных источников финансирования был Александр Фурдин - чиновник, занимающий должность в министерстве культуры Российской Федерации. Официальная цель его визита в Бейрут была связана с набором абитуриентов на художественный факультет местного университета от Российской Федерации. Гранты на обучение выдавались ранее, но теперь стремились наладить двустороннее сотрудничество.

Этот чиновник слишком часто посещал резиденцию эмира, и вскоре после его визитов эмир начал приближаться к одному из видных лидеров шиитов в Ливане, Хасану Мусави. Было очевидно, что русские пытались установить связи с этим национальным меньшинством, влияющим на министерство обороны Ливана.

Я проверил сводки новостей: никаких попыток отбить позиции, занятые днем министерством обороны, не предпринималось. Несколько суннитских группировок демонстрировали активность, но затем напряжение спало.

Все это время в комнате витала тяжелая атмосфера, словно мы умалчивали о чем-то важном, как будто сидим в тесной комнате и старательно не замечаем слона.

Наконец, Тарик спросил, кто-либо в курсе, как себя чувствует Рашид. После неловкой паузы Рахиль начала рассказывать, что он в последние пару часов спит, едва подавая признаки жизни.

"Веришь ли ты в то, что он говорит?" - после паузы спросила Рахиль.

Тарик, потупив взгляд, ответил, что не верит. "Понимаете, ребята, я тоже в восторге от нейросетей, но верить, что они обрели личность... Ну это слишком оптимистично."

Я скромно замечаю: "Интернет тоже изначально разрабатывался для военных целей и был секретной разработкой."

Рахиль задумчиво спросила, что могло довести Рашида до такого состояния. Все молчат.

"Что, если это нанороботы?" - предполагает Тарик.

Мы вопросительно смотрим на него, и он поясняет: "Ну, знаете, как в облачных вычислениях. Роевой интеллект. Судя по описанию Рашида, там несколько сотен тысяч нанороботов. Каждый из них может не обладать вычислительной мощностью достаточной для интеллекта на месте, но соединённые в единую сеть, они намного сильнее, чем среднестатистический компьютер."

"Намного сильнее?" - переспрашиваю я.

"Зависит от количества и качества нанороботов. Но судя по всему, его мощности сопоставимы с лучшими нашими вычислительными центрами. Основная вычислительная мощность может находиться где-то в защищенном месте," - продолжает Тарик.

Рахиль подала голос: "Нам необходимо узнать изначальный источник этой штуки. Кто вообще обладает такими возможностями?"

"На данный момент никто," - ответил Тарик. "Скорее всего, эта штука уже прошла определённые процессы эволюции внутри себя. Если мы имеем дело с нечеловеческим интеллектом, то и развиваться он будет с невероятной скоростью. Ему больше не нужно оглядываться на общество и экономическую структуру человечества, потому что ему не нужно внедрять технологии. А если он и будет что-то внедрять, то совсем не на наших фабриках. Возможно, сам фактор конкуренции скоро исчезнет, потому что ему понадобятся совершенно другие ресурсы."

"Зачем он тогда вообще с нами общается?" - задаю я вопрос.

Я отправлю его на спектральный анализ. Плюс я нашла специалиста. Он готов помочь расшифровать нам этот иероглиф. Я постараюсь увидеть коллекции Фади. Хотя бы сфотографировать и расшифровать надписью, чтобы узнать, по какой системе он выбирает экспонаты. Тогда, может быть, мы найдём, что ему предложить?

"Это нам ещё предстоит выяснить. Но пока мы не сможем ускорить этот процесс. Если он захочет, он сам скажет. Теперь у нас есть более приземлённый вопрос. Рахиль, у тебя новая задача - выяснить, какой интерес эмира в сделке. Возможно, нам удастся заставить министерство обороны вновь сотрудничать с нами," - заключил я - "Что у нас с медальоном?".

"Я отправлю его на спектральный анализ. К тому же, я нашла специалиста, готового помочь нам расшифровать этот иероглиф. Я постараюсь увидеть коллекции Фади, хотя бы сфотографировать и расшифровать надписи, чтобы узнать, по какой системе он выбирает экспонаты. Тогда, может быть, мы найдём, что ему предложить," - ответила Рахиль.

"Ну что ж, отлично, тогда работаем. Тарик, все-таки дай запросы нашим партнёрам: не разрабатывал ли кто-либо в последнее время искусственный интеллект с военными целями? И были ли какие-то экстраординарные события при этом? Если мы вычислим производителя, то по крайней мере, будем примерно знать, где искать основной вычислительный центр," - сказал я.

Тарик уехал на такси, а мы с Рахиль продолжили прогулку по вечернему Бейруту.

Вспомнился Нюрнберг с его узкими улицами и восстановленной крепостной стеной, замком в самом центре. Мы встретились там в одном из крупнейших медицинских исследовательских центров Европы, в Эрлангене-Нюрнберге. Там началась подготовка нашей легенды, где мы, сыны Израиля, начали перевоплощаться в уроженцев Ливана и Сирии.

По легенде я родился уже на территории Евросоюза и должен был демонстрировать повадки чистого европейца при внешности чистого араба, что мне удавалось безупречно.

Рахиль же, напротив, сначала испытывала трудности с ролью. Первые пару месяцев в её речи проскакивал русский акцент. Мы уже думали о замене, но вскоре она адаптировалась и начала выдавать арабский акцент в чисто немецкой речи, что было феноменальным результатом, даже наши лингвисты не ожидали такого.

"Так что у тебя с Фади?" - спросил я.

"Ну, если ты не понял, у нас роман," - ответила она с улыбкой.

Я рассмеялся. "Ну, слава Богу, а то я думал, что вы просто дружите."

"Не волнуйся, у нас всё хорошо," - успокоила она меня.

"Да я и не волнуюсь. Но не забывай, что ты на работе," - напомнил я.

Рахиль внимательно посмотрела на меня. В один момент в её взгляде мелькнула настороженность, затем она сменилась озорным огоньком.

"Ясер, мой дорогой, ты ревнуешь? Надеюсь, тебя утешит твоя новая подружка," - лукаво сказала она.

"Да? Но тут уже я должен заметить, что ревнуешь скорее ты," - ответил я.

"Хватит этих игр. Мы оба знаем, что между нами ничего никогда не будет. Не потому, что мы друг другу не нравимся. Мы просто коллеги." - закончила она.

"И в этом 'мы просто коллеги' был словно приговор," - подумал я, а в слух спросил. - "Ты ведь сейчас не обо мне?"

"Я просто сказала то, что сказала," - ответила Рахиль.

"Когда мы были в Берлине, у тебя ведь был кто-то?" - продолжил я.

"Был. А сейчас нет. И скоро совсем не будет," - ответила она.

"Я его знаю?" - настаивал я.

"Не хватало ещё," - уклончиво ответила Рахиль.

"Слушай, Рахиль, я пытаюсь быть тебе другом, пытаюсь помочь, но ты должна рассказать, в чём дело."

"Да уже ни в чём. Просто мы коллеги. И кто-то сверху следит, чтобы так и оставалось. А я устала. Я хочу настоящих чувств. Я устала быть машиной," - с грустью сказала Рахиль.

После окончания учебы в Нюрнберге мы были официально помолвлены. Приехали в Берлин к друзьям и там осели. Познакомились с Хасаном, который взял нас под крыло, познакомил с общиной, практически подарил нам жизнь. Потом уехал по своим делам на Ближний Восток или в Южную Америку.

Я заметил, что Рахиль куда-то исчезает по вечерам. Я тогда решил не докладывать об этом. И в целом для Берлина это было нормально – все, кто приезжал с Ближнего Востока, чувствовали воздух свободы и начинали пускаться во все тяжкие.

В целом мы неплохо ладили. Наша пара была почти образцовой, поэтому Хасан удивился, узнав, что мы расстались. Сейчас я понимаю, что был немного влюблён и болезненно реагировал на происходящее, потому что влюблённость была безответной.

"Ты как, справишься?" - спросил я, глядя на расстроенное лицо Рахиль.

"Хотела у тебя спросить," - ответила она.

"Спрашивай, "

"Где ты был эти два года?"

"В основном, в Газе. Полгода в запое, когда операция закончилась."

"Было тяжело?"

"До сих пор немного тяжело," - признался я.

"Что держит тебя на плаву? Почему ты до сих пор здесь с нами?"

"Мне бы самому найти ответ на этот вопрос. Может, я верю в светскую государственность? Не хочу власти множества религиозных общин, как здесь.А может, мне просто не нравится мысль, что такие, как Хасан, убивают молодых людей и сбивают их с пути?" – я тщетно пытался ответить.

«А может, мне просто уже всё равно?» - Вслух я этого, конечно не сказал.

Помолчал, ожидая вызова в смартфоне от такси.

"Мне назначино свидание Руфь, так что больше задерживаться не могу."

"Тебе нужна помощь?"

"Мне? " — я усмехнулся. — "Нет."

До сих пор не верится, что Рашид...

"Я так и не понял, почему у него такое состояние?"

"Скорее всего, это следствие воздействия этой штуки. Ты веришь, что это искусственное создание?"

"Своими глазами я его не видел. Что-то видел, но я сомневаюсь, что смогу это описать. Я знаю другое — нам надо быть готовыми к любому повороту событий."

"Возможно, необходимо добыть дополнительные сведения, потому что я не могу поверить в то, что рассказывает Рашид, тем более при его состоянии."

"Тогда ты должна поговорить с ним. Провести дополнительный допрос. Поговорить с врачами."

"Почему я?"

"Ты предложила."

"Хорошо. Я буду с ним."

"А сейчас едь к эмиру, постарайся добыть сведения по его коллекции."

"Хорошо, у меня как раз с ним встреча. Тогда до завтра."

"Постарайся ночью заскочить к Рашиду," — сказал я, садясь в такси.

Краем глаза я заметил, как Рахиль зарделась.

***

Руфь встретила меня у входа. На ней был брючный костюм, подчёркивающий точёную фигуру. Ночной клуб занимал последние два этажа спирального небоскрёба, отчего два его зала оказались округлеными, а верхний вовсе по размерам напоминал скорее крупную жилую студию с баром и мягкой мебелью. Из панорамных окон открывался вид на ночной Бейрут во всей его красе. Мы сели на втором этаже, вдали от суеты, тем не менее вибрация от музыки отдавалась глухим стуком о пол.

Я сел на обшитое бархатом кресло с твердым каркасом, моя пассия предпочла утонуть в мягких пуфиках, более напоминающих огромные подушки. Понежившись пару минут, она села так чтобы меня видеть, её любопытные глаза, казалось просвечивали Меня насквозь...

●Почему ты в Бейруте? – спросила она внезапно.

●Я немного задумался. Что ответить? О бизнесе я мог рассказать кому-то другому. Эта девушка смотрела в корень, знала, что я мог заниматься бизнесом в любой точке мира.

-Всегда хотел вернуться туда, откуда вышел мой род.

-Твои родители из Ливана?

-Я просто хотел окунуться в атмосферу моих предков, а не повторять все до малейшей детали. Я поспешил сменить тему. – Так, а ты друз? Я правильно понимаю?.

Дв,Вы правильно всё поняли, мистер Холмс.

-Ты веришь в переселение душ?

- Да, а ещё я верю, что не стоит задавать вопросы чужакам. Но да, я верю в переселение душ. И в то, что меня будут судить по итогу всех жизней.

-А сколько надо прожить жизней до Страшного суда?

-Должно быть как минимум семьдесят. Иначе ты не прочувствуешь всех аспектов этой жизни. В детстве мне объясняли, что в жизни бывает разное, бывает так, что не успеваешь прожить и дня. Бывает так, что всё рождаешься не совсем здравым человеком. Надо прочувствовать все аспекты жизни, чтобы развить душу и явиться на Страшный суд. Так что не меньше семидесяти жизней.

-Чем-то напоминает буддийскую концепцию. Вы смешали две культуры?

-Может быть… . А может, просто это истинное слово «божье», и оно едино для всех. Ты, кстати, мусульманин?

-Ты очень сильно удивишься.

-Меня трудно удивить.

-Что ж, тогда держись. Я атеист.

-Ах, я в шоке! – она улыбнулась краешками губ – Почему? Неужели у тебя подростковое чувство противоречия?

-Всего лишь здравый смысл.

-Ты же понимаешь, что я не буду спорить с тобой.

-Это был бы отличный теологический диспут. Быть может, я бы выведал у тебя парочку сакральных тайн?

-Тем более я с тобой спорить не буду. Лучше пойдём потанцуем.

-Я не в настроении. С утра повредил руку – производственная травма.

Я показал перебинтованную выше локтя руку. К счастью, пуля прошла насквозь, так что сойдёт за растяжение.

-Мой хороший! Тебе больно?

Да не то что бы. Конечно, мне укололи внутримышечно лидокаин, чтобы я мог нормально передвигаться по городу, не привлекая внимания.

-Не переживай. Я буду аккуратной.

Мы встали. Я обнял её за талию. В клубе на втором этаже играла медленная спокойная музыка, поэтому мы медленно двигались.

Я почувствовал её духи. Этот пряный восточный аромат. Горячее дыхание на ухо. Упругое тело, которое прижималось ко мне.Наши губы почти соприкасались. Она шептала мне что-то по-французски в ухо. Внезапно, дёрнув меня за руку и повела на балкон. Перед нашими глазами открылся ночной Бейрут с его небоскрёбами, едва освещёнными жилыми кварталами, оживлёнными, не смотря на поздний час с улицами.

- я влюблена в этот город. – сказала Руфь, щурясь от удовольствия, подствляя лицо ночному ветру. Тот ворошил ее русые волосы, и я завидуя ему, обнял ее, проводя пальцами о ее лицу и плечам. Она смотрела на меня, весело, с вызовом и я понял что это мой шанс… . Прильнул к её губам, обнимая, продолжая ласкать. Она продолжала стоять с закрытыми глазами .

- я, кажется, в тебя влюбился. - признался я шепотом ей на ушко.

Она немного отстранилась глядя на меня как кошка на добычу. Впилась в меня губами, медленно и неежно спускаясь руками вниз.

Было нежно, настолько, как будто до этого я не пробовал женщины по настоящему. Когда все закончилось она погладила мои плечи, как бы благодаря за хорошо проделанную работу, все еще глядя на меня как на добычу. Я понимал, что меня вербуют. Никто до неё не делал это настолько топорно. Ну, я решил подождать и посмотреть,что будет дальше.

Она была настолько уверена в себе, в своей красоте, что даже не скрывала своих намерений. Зря. Безусловно девушка была высшего класса. Но так легко я на это не поведусь.

Когда мы вернулись в зал, я начал проявлять признаки равнодушия ,поглядывая на часы, то и дело залезал в телефон, проверяя сообщения. Новых сообщений не оказалось, я залез в ленту новостей.

Руфь ещё пыталась как-то завязать разговор, но я отвечал односложными предложениями. В конце концов, признался, что хочу спать.

.Она была в ярости, хотя старалась не показывать этого.

- Я вызываю такси. - Сказала она пристально глядя на меня.

- Я могу тебя подвезти. - Предложил я равнодушным тоном.

- Не надо, я сама доберусь. – отведя взгляд, порылась в сумочке, долго не находя смартфон.

- Ты на что-то обиделась? – удивился я.

- Нет, просто ожидала другого. – она нашла смартфон и теперь нервно возилась с разблокировкой.

- Чего же ты ожидала? Что я поплыву? – я чуть улыбнулся, приобнамая её. Она отстранилась.

- за кого ты меня принял? – она села в кресло.

Было видно что она вот-вот расплачется.

– Я думала, мы так сблизились…

- Ты вела себя так, будто я добыча.

- Ты все не так понял. Жаль, я в тебя почти влюбилась…

Да, это была манипуляция, но если я её не использую , мне придётся расстаться с девушкой навсегда,а мне она так нужна!

- Стой! – я постарался выдавить из себя отчаяние, что было не так уж и сложно - мне действительно нравилась эта девушка.- не уходи, давай ещё пообщаемся, закажем, чего-то покрепче.

- Ты обещаешь больше не обижать меня? -она спросила это с сомнением,тем не менее ,садясь в кресло и ,облокотившись обоими локтями на стол, положилив на ладони свою милую мордашку, посмотрела на меня уничтожающим взглядом.

-Я, наверное, не буду больше с тобой настолько искренней.

Я должен был, наверное, испытать разочарование, но я просто сменил тему. Весь остаток вечера мы проговорили о всякой бессмысленной ерунде.

Когда мы выходили из клуба, она на секунду задумалась? Затем достала из сумки для брошюру.

-Это лекция будет завтра после обеда. Давай встретимся там. Что это за лекция? Ты будешь смеяться, тема этой лекции – палеоконтакт.

- Всегда восхищался шармом псевдонауки.

- Псевдонауки? Ты уверен? Поживём увидим,-она чмокнула меня в губы на прощание и села в такси.

Я немного прошёлся в одиночестве по ночному городу. Чувство, что я веду себя как робот ,преследовало меня в последние пару месяцев и, сегодня оно было особенно сильно.

Проходя по мостовой, я внезапно, качнувшись,нагнулся через ограждение,увидел пруд внизу. Должно быть, меня уже качало от усталости. Мне явно было пора поспать,но день и не думал кончаться. У меня было ощущение, что меня несёт куда-то, я не контролирую того, что делаю сам. Там, в тёмной пучине, я внезапно разглядел лицо женщины. Долго смотрел, пытаясь понять стоит ли реагировать? Судя по спокойному выражению лица,она была там уже давно. Протёр глаза и лицо исчезло. Спустя минуту внезапно появилось другое - мужское. Потом их сразу стало много, я схватился за смартфон, пытаясь вызвать полицию. Когда я уже готов был нажать на вызов, до меня внезапно дошло- лицо женщины ! Именно так я представлял себе дочь Хасана. Почему моё воображение сейчас ее рисовало? Тонкое, как у Хасана, лицо с ярко выраженными восточными чертами. Когда он рассказывал, мне она представлялась живая? Смешливая девушка. Добрая ,любящая литературу и поэзию. Затем я узнал и мужское лицо тоже. Это был тот парень, которого я обработал и послал на верную гибель. Я отпрянул от пруда, опасаясь что услужливое воображение нарисует мне всех. тех, кто был там, в аэропорту. Все посетители больницы, которые были убиты по моей наводке, явятся сюда и спросят «зачем»? Ради чего ты нас предал? В одном эта девочка достигла своего - у меня появилось стойкое чувство вины. Я завел свой старый «шевроле» 80-х годов с неизмененной вонью в салоне, включил спрятанный под сиденьем старенький Нокиа. Набрал номер, после того как взяли трубку, я сказала одну фразу - Я готов к переговорам.

Это был вонючий бар в трущебах, среди так и не отремонтированных жилых кварталов после гражданской войны. В основном тут жили беженцы из Палестины, которые организовали здесь свою инфраструктуру , полностью независимую от города. Здесь царила своя атмосфера. По улицам лежали раскрашенные камни-осколки, как будто только что произошел обстрел. У меня было такое ощущение, что я попал на пир во время войны. Чашечки кофе, всё валялось посреди полуразрушенного здания..

Стоящий в углу полуразрушенного дома военный,отдал честь и проводил меня в подсобное помещение. У меня было впечатление, что я вернулся на тридцать лет назад. На стенах были контурные карты мира.

Полки были заполнены какими-то старыми книгами, книгами о ВИЧ с кассетами. Аудиокассета с какими-то старыми записями исполнителей в конце 80, 90 годов.

Посреди всего этого, за столом из прессованных опилок, сидел лысый мужичок старше пятидесяти, немного грустный, с чёрными густыми усами и пронзительным взглядом смешливых карих глаз.

"Махмуд, проходи. Рад вас видеть, дядя Ахмед."

"Ну что, не передумал ещё работать на своих в интеркультурных?"

"Нет, не передумал. Они сейчас делают ошибки, но в целом я с ними."

Он покачал головой, взял с полки папку из старого пожелтевшего картона. На ней по-русски было напечатано «дело», подписан номер от руки, а по-арабски — моё настоящее имя из моих личных документов, которые сейчас были в секретном архиве в Тель-Авиве. Внутри были компактные SSD и несколько распечатанных документов. Мой собеседник взял один из них, одел очки и принялся внимательно изучать. Потом внимательно посмотрел на меня.

"В аэропорту позавчера — твоих рук дело."

Это был не вопрос, а утверждение. "

-Не думал, что ты дойдёшь до такого.

-Я не собираюсь перед тобой оправдываться.

"Оправдайся, в первую очередь, перед собой, чтобы больше такого не повторилось. Понятно?"

-Боюсь, это не в моей власти. Наши друзья активизировались, захватили несколько важных постов. Тебе что-то известно об этом?

-Да, это Капри для ваших союзников. Спойлерить не буду, чтобы не раскрывать сюрприз.

"То есть исламисты что-то задумали?"

-Послушай. Я понимаю, что они для тебя как родные, представители той же цивилизационной группы. Ты так думаешь. Но это не так. Каждый должен сам за себя решать, построить что-то своё. А пока этого нет. Какими бы хорошими не были захватчики, они остаются захватчиками.

-Ты прекрасно видел, что они творили в Афганистане, в Ираке, Секторе Газа. А эти помешанные на религии у***** продолжают их провоцировать. Окружающие при этом делают из них героев, не понимая, что они всего лишь представители иранской священной хунты. Они делают из нашей страны поле боя. Если от неё останется пепел, их это устроит. Вопрос в том, устроит ли это нас? Так что извини, но я предоставлю вас самим себе. Убивайте друг друга на здоровье. А мы подождём, пока мимо проплывёт труп врага.

-Интересная позиция, дядя,-я состроил жалостливую мордочку, как умел,но мой собеседник не поддался на мою уловку.

-Ты показал, к какому лагерю ты принадлежишь. Если надумаешь к нам, мой номер ты знаешь. А пока что можешь только выпить чаю.

Я коротко поинтересовался, почему у них данные не в облаке, а на SSD. Мой собеседник ответил, что прекрасно знает, что враг отслеживает активность, поэтому единственный способ надёжного хранения данных — изолированные сети или носители информации. Мы просидели, болтая о политике до утра. Я понял, что сегодня мне поспать не суждено, когда пришла СМС от Рахиль. Она написала, что не может посетить Рашида и просила это сделать меня.

Я вышел в общий зал, заказал немного тростниковой водки. Со стаканом в руках немного поразмышлял над тем, почему Рахиль отказалась ехать к Рашиду. Неужели у неё с Фади всё настолько серьёзно? Или был такой важный момент, что она не захотела покидать своего избранника? И причём здесь Рашид? Она вела себя так, будто хотела устраниться, поставить стенку между ними. Судя по жестам, она была уже привязана к Фади довольно сильно. Это уже выходило за рамки профессиональных отношений. Осталось только надеяться, что у неё всё под контролем.

Итак, оставим это. Судя по всему, здесь намечается какая-то крупная военная операция: транспортировка гиперзвуковых ракет, чертеж которых мы выкрали?

Возможно. Даже очень. Вопрос только в маршруте. Самый удобный был бы по воде, но здесь вопрос не логистики, а договорённостей.

Еще варианты?

Возможно, сейчас они решили единолично захватить власть в Ливане, чтобы удобнее было обороняться от предстоящего нападения наших войск. Но это вряд ли; у них и так достаточно контроля, и лишняя трата времени и сил на захват власти им ни к чему.

Тогда получается, нам надо предотвратить выход ракет на позиции любой ценой, даже ценой бомбардировок. В общем, это означало, что завтра мне нужно было посетить американское посольство и подтянуть к побережью авианосную группу.