За час до рассвета

Глава 1

Утренний порядок в пятом участке третьего округа славного города Лендейла редко нарушался. Ночная смена еще до рассвета сдавала тяжелые фонари и оружие, переодевалась и расходилась по домам, широко зевая. В это же время собирались патрульные дневной смены: надевали форму, получали оружие, потом слушали речь инспектора. Он объявлял, за какими домами стоит следить внимательнее, потому что хозяева в отъезде, напоминал, как важно совершать обход по маршруту за установленное время, после чего повторял приметы разыскиваемых преступников. Отдельно постовым указывалось на необходимость неотлучно находиться на своем месте — никуда не уходить, пока не прозвучит свисток товарищей.

Рутина!

— Смир-но! Нале-во! — командовал в конце своей речи инспектор, немолодой мужчина с большим животом, длинными седыми усами и печальным взглядом человека, который не понимал, за какие грехи получил это место. — Марш!

И хмурые, суровые парни строем выходили на улицы города под первые солнечные лучи. Дальше каждый, словно руководимый высшими силами, шел в сторону, откуда начинался его маршрут для обхода; бывалые уже знали все наизусть, а новички то и дело подглядывали в выданную им книжечку с детальными инструкциями.

После того как выходил последний патрульный, двери с мощными засовами закрывались дежурным, и солнечные лучи останавливались, ударяясь об их темно-серое полотно, потом обиженно стучались в зарешеченные окна и отскакивали от толстых каменных стен угрюмого здания. Однако со второй попытки лучи пробивались сквозь пыльные стекла внутрь, в коридоры и маленькие комнаты, и только в одно место они никогда не могли попасть — в подземелье, глубокое и темное. Оно служило тюрьмой, куда сажали всех пойманных преступников до суда, там же запирали буйных нарушителей для успокоения.

Айри Вэнс вышла из подземелья, когда дежурный закрыл двери, а инспектор удалился в свой кабинет на втором этаже. Ее темно-русые волосы выбились из пучка и торчали во все стороны, одна прядь приклеилась к щеке, и ее кончик касался смятого воротника. Загорелую кожу на лице скрывали пятна сажи от масляного фонаря, состязались с их чернотой и темные круги под светло-серыми глазами. Она была высока и стройна, и потому форма обычно сидела на ней отлично. Но не в этот раз.

Поверх темно-синего кителя с воротником-стойкой пристегивалась на пуговицы широкая накладка из красной шерсти — и она болталась тряпочкой, закрывая руку, потому что с одной стороны пуговицы оторвали, и только несколько ниток торчало из ткани на их месте. Красные обшлага посерели от засохшей грязи, а кем-то порезанная бело-голубая повязка на левой руке чудом не потерялась. Были порваны и форменные штаны — на колене одной ноги и чуть выше на бедре второй, и только сапоги остались целыми.

— Что, детектив, тяжелая ночка? — спросил ее сорокалетний, хромавший на левую ногу дежурный.

— Совершенно обычная! — Айри рукавом попыталась стереть сажу с лица, но только сильнее размазала.

— Твои все разбежались, — с сочувствием добавил дежурный.

— Не им же отчет составлять, а мне, — она опять фыркнула и запрокинула голову.

Айри уже представляла, как быстренько напишет отчет о задержании, отдаст его инспектору вместе с ключами от подземелья, сменит форму на обычную одежду и уйдет домой, когда раздался стук в дверь.

Само это событие ничего не значило — прийти мог кто угодно. Но Айри остановилась, не дойдя до лестницы на второй этаж, обернулась. Гадкое предчувствие заскреблось внутри, и она прищурилась, наклонила голову, словно готовилась к бою.

— Ох, доброе утро, господин Олден! — поклонился дежурный сразу, как открыл двери.

Пришедший выглядел так, словно он потерялся на пути к Дил-Атрону, резиденции Его Величества, и зашел в участок уточнить маршрут. Шейный платок лежал, как полагалось, складочка к складочке. Светлый пиджак с узкими лацканами сидел точно по фигуре, белоснежную рубашку прикрывал узорный жилет, из кармашка которого выглядывали часы в золоченом корпусе. На руках — перчатки из тонкой, ослепительно белой кожи. Брюки с четкими стрелками слегка касались начищенных до блеска ботинок.

К прекрасной одежде прилагалось и прекрасное лицо — чистое, выбритое, со светлой кожей без ран или покраснений, с голубыми глазами и ровным, прямым носом. Единственное, что немного выбивалось из картины, это его светло-золотые волосы, собранные в короткий хвостик. Холодный осенний ветер все-таки имел власть над обликом мужчины, пусть и небольшую.

«Явилась принцесса», — хмыкнула Айри, а дежурный, стоило ему услышать первый звук с ее стороны, громко закашлял.

Встреча только двух человек всегда приводила к скандалам, ссорам, шуму и беспорядку в участке. Этими двумя были детектив Айри Вэнс и господин Кеймрон Олден, агент Шестого отделения Его Величества личной канцелярии. И теперь они, увидев друг друга, замерли. Застыл и дежурный, закатил глаза.

С улицы донеслось тихое ржание лошади.

— Доброе утро, — поздоровался пришедший. — Экстравагантный образ, детектив Вэнс, — кивнул он ей. — Как вы наверняка уже догадались, я прибыл к вам, — и он растянул тонкие губы в нахальной улыбке. — Вернее, за вашими подопечными, если позволите их так назвать.

— С каких пор ты так уважителен ко мне? — скривилась Айри.

— Помнится, с тех пор как мы стали служить в разных ведомствах, — уже без улыбки ответил он. — Я забираю тех ребят, что ограбили дом ночью.

— Это почему?! — она вскинула голову и хотела скрестить руки на груди, но помешала красная накладка, от которой отлетела еще одна пуговица и покатилась к ногам мужчины.

Айри сделала глубокий вдох, сдерживаясь. Кеймрон же наклонился и поднял пуговицу.

— Они политические. Они образовали революционный кружок и продвигали в народ идеи о свержении Его Величества. Кстати, отчет об этом пришел ко мне с подписью детектива Вэнс. Знаете такую?

Кеймрон подошел к Айри и протянул ей пуговицу — и она, оловянная, помятая жизнью, выглядела в его руках отвратительно жалко.

Все свои отчеты Айри помнила. И понимала, почему Шестое отделение не могло остаться в стороне. Но такой дерзости не ожидала!

— Задержали мы их за ограбление, а не по политическим мотивам! — возразила она громче, чем следовало бы. — Они украли деньги и драгоценности! Подобное — дело наше, а не ваше!

За спиной Кеймрона дежурный посылал ей знаки — показывал на потолок, намекая на инспектора.

— Деньги они бы пустили на закупку соответствующей литературы или оружия. Мои люди были в их убежище. Там нашлось много материалов о революции, есть и другие доказательства, что они собирали новый кружок, — монотонно перечислял Кеймрон. — Найдена и взрывчатка…

— Детектив Вэнс, отдайте ключи от камер господину Олдену! — громыхнуло сверху.

Следом за голосом появился и инспектор. Он спешно скатился с лестницы и с недоумением посмотрел на вытянутую руку Кеймрона с пуговицей.

— Доброе утро, инспектор Люс, — невозмутимо поздоровался он.

Айри, поморщившись, вырвала у него пуговицу и с удовольствием заметила, что на перчатке осталось черное пятнышко.

С гораздо меньшим удовольствием она отдала ключи, но из-за них на перчатках появились еще пятна — это принесло облегчение, пусть и совсем небольшое.

— Опять всю работу сделали мы, а почет достанется вам! — прошипела Айри, как рассерженная кошка, когда в здание вошли люди Шестого отделения, одетые в черную форму с черной же накладкой на груди, обшитой белым кантом.

Они по одному выводили связанных заключенных, чтобы погрузить в специальные тюремные повозки.

— Я, значит, завоевываю доверие осведомителей, собираю патруль, мы рискуем своей жизнью, а они! Они приходят и просто забирают все готовенькое! Нет, ну что за произвол?! — Айри изливала все свое недовольство на дежурного, а тот только тяжело вздыхал.

Кеймрон, несмотря на громко рассказывавшего ему о делах участка инспектора, все услышал. Жестом прервав Люса, он повернулся к ней.

— Как мне сказали, постовой увидел, что в дом проникли воры, патрульные явились на его сигнал и задержали грабителей. Это достойный поступок, но остальное вы преувеличиваете, детектив Вэнс.

Айри вскинула брови:

— Вы же сами признали, что из моего отчета узнали об этих революционерах! А значит, была работа, о которой я говорю. А вот как вы узнали, что мы задержали именно их, а не простых грабителей?

— Я позвонил и сообщил, — весомо сказал инспектор.

Айри цыкнула — вечно она забывала о телефоне, этой новинке, которую предоставило им Охранное ведомство.

— Детектив Вэнс, чем ругаться здесь, лучше бы вы написали отчет и привели себя в порядок, — добавил старик.

— Не буду я никаких отчетов писать! Раз они у них, — она подбородком указала на Кеймрона, — то пусть они по ним все бумажки и пишут! Чего не знают, то сочинят!

— Детектив Вэнс, вы поможете господину Олдену с оформлением всех нужных бумаг, а также с поиском второго убежища, о котором недавно стало известно Шестому отделению, — низким голосом, выговаривая каждое слово, приказал инспектор.

— Да, — тут же кивнул Кеймрон. — По нашим сведениям в этом округе у революционеров есть еще одно укрытие, и без помощи патруля и детектива Шестому отделению не обойтись. Вы лучше всех знаете эти улицы.

— А поспать хоть можно, господин Олден? — дерзко спросила она. — Или все, я теперь круглосуточно работать должна, раз мне слегка польстили?

После ее вопроса повисла неловкая тишина, и инспектор виновато посмотрел на Кеймрона. Тот наклонил голову к плечу и сказал, глядя на Айри:

— Если мы не дадим детективу отдохнуть и привести себя в порядок, то, боюсь, она начнет грубить еще сильнее. Сейчас я займусь допросом арестованных, а к девяти вечера вернусь сюда, и мы все обговорим.

Кеймрон ушел. Инспектор, погрозив Айри кулаком, приказал немедленно идти спать — и ни в коем случае не проспать!

А у нее от одной только мысли о кровати, подушке и одеяле закрывались глаза — она устала настолько, что ноги едва шагали.

«Да, я точно устала. Иначе бы Кеймрон так легко не отделался!» — думала она, пока торопливо переодевалась. Проклятую пуговицу Айри бросила в шкафчик, там же оставила форму — ей совершенно не хотелось заниматься ее ремонтом и даже думать об этом.

Глава 2

Туман, сырой и густой, укутал предместье Сиард, относившееся к третьему округу Лендейла. Он растворил в себе не только редкие дома, дороги и леса, но и поглотил совершенно все звуки — не слышно было ни уханья сов, ни шороха крыс, которых должно было много водиться в округе.

Ночной холод, смешанный с влажностью, пробирал до костей, никакая одежда не помогала — и от этого Айри проснулась. Четырех часов сна после суток напряженной работы, конечно, не хватило. Свеженькие синяки болели, мышцы тянуло, и она самой себе напоминала скрипучую развалюху. И эту развалюху заставили торчать ночь напролет в неприятной компании.

Они с Кеймроном сидели на кривой лавочке, установленной у заколоченного входа в заброшенную таверну.

— По-моему, тебя обманули, — ворчливо заметила Айри шепотом, но и он показался оглушительно громким в плотной, вязкой тишине. — А может, они узнали о задержании своих и решили больше не пользоваться этим местом. В любом случае мы могли не бежать сюда сломя голову, а продумать план и устроить нормальную засаду завтра или послезавтра!

На допросе арестованные рассказали, что не знают, где именно находится еще одно убежище. Попасть туда можно было только одним способом — прийти ночью к заброшенной таверне и ждать проводника. Дальнейшей дороги не мог описать никто — в убежище вели с мешком на голове и даже какое-то время везли в скрипучей телеге.

— Ночь еще не закончилась, — ответил Кеймрон и повел плечом. — Держите, — и, достав из внутреннего кармана пальто перчатки на меху, протянул Айри.

Выглядело это странно, потому что на его руках уже были точно такие же перчатки. Айри взяла их — гордость гордостью, а одеревеневшие пальцы едва слушались.

— Прекрати обращаться ко мне так вежливо, раздражает.

— Хорошо, — спокойно ответил он. — Жалеешь, что пришла со мной?

Айри молчала, с трудом натягивая перчатки — пальцы совершенно не гнулись.

— Дело прежде всего, — произнесла она свой девиз. — Здесь, как и сказал инспектор, должен быть представитель ваших и представитель наших. А, как ни крути, ты среди своих — единственный маг. А я среди своих — самая везучая. Кому было идти, как не нам?.. — и в конце она не смогла сдержать горькой усмешки.

— Верно. Напоминает о прошлом, — голос Кеймрона прозвучал глухо.

Айри, наконец, натянула перчатки. Туман над головой немного рассеялся, и сквозь него блеснула с черного неба яркая-преяркая звезда.

Когда-то ярко блистали и они с Кеймроном — два самых известных выпускника специального курса военной академии. Она еще до учебы прославилась — не раз вытаскивала людей из пожаров, спасала тонущих, ловила грабителей, и это определило ее судьбу. А он родился магом в хорошей семье — это уже обеспечило ему славу и тоже определило его судьбу. Сам Кеймрон выбрал только службу в патруле вместо службы в войсках.

Вместе они приступили к работе после выпуска, их поставили в пару, и город вскоре узнал своих защитников, полюбил их.

Но в один миг все закончилось.

Те воспоминания ранили до сих пор, и Айри пыталась стереть их, избавиться, но так и не смогла.

И теперь, когда рядом с ней опять был Кеймрон, прошлое вернулось, нахлынуло.

Площадь, ясный летний день, бойкая торговля вокруг… И — десять человек, замерших в центре. С ножами, приставленными к шеям. И с абсолютно пустыми взглядами.

Айри бросилась к ним, в самую гущу, пыталась выбить оружие из рук, но только получала раны. Люди, словно управляемые кем-то, поднимали ножи, а если Айри отбирала, тянулись за ними, вырывали, резали ей руки лезвиями.

Тонкий, противный звук свистка потонул в криках горожан. Поняв, что ничего не может сделать, Айри растерялась.

И вот она уже видела со стороны, как медленно убивали себя люди, как падали на брусчатку большие капли алой крови. Глаза застила пелена.

— Лови его! — крик, и она увидела огонь, услышала вой ветра.

Моргнула.

И вот над ней — Кеймрон, который только что бежал за преступником.

— Нет! За ним! Со мной ничего не будет! — Айри толкала его в плечи, но окровавленные руки соскальзывали. — Беги! Беги же!

Но он не послушался.

Они упустили преступника и не спасли ни одного человека.

Их с Кеймроном хотели уволить, но в итоге ее, все-таки имеющую заслуги перед городом, сослали в отдаленный участок и назначили детективом, а за него заступился отец и забрал к себе в Шестое отделение.

Айри встрепенулась и открыла глаза, осмотрелась. Ночь сменял сумрак, все посерело — близился рассвет. Кеймрон, подобный статуе, сидел, как прежде, только поднял воротник пальто. Но тут он дернулся, выпрямился.

— Смотри, — одними губами сказал он, и Айри повернула голову.

Со стороны смутно различимой дороги шла девушка. Босая. Ее белоснежная сорочка и светлые волосы сливались с туманом — были продолжением его. Она шла, медленно переставляя крохотные стопы, покачивалась из стороны в сторону.

Она шла прямо к ним, словно ей приказали.

В голове у Айри зашумело, застучало, ей стало жарко и душно посреди сырости. Она не могла пошевелиться, сидела, оцепенев, и только кусала губы.

Но вот еще шаг, и стало различимо бледное, бескровное лицо шедшей с пустыми, как будто стеклянными, глазами. Айри подбросило — она кинулась к девушке, и Кеймрон в последний момент поймал ее за руку. Она дернулась, но не освободилась от захвата, потянула Кеймрона за собой, поскользнулась, и они вместе, потеряв равновесие, упали в холодную, мокрую грязь, что омерзительно чавкнула.

И тут же раздались выстрелы. Снизу Айри увидела, как пули попали в девушку, и по белизне сорочки разлилось алое пятно. Девушка всхлипнула и, сложившись пополам, как тряпичная кукла, упала в ту же самую грязь.

Айри уже была на ногах. Выстрелы прозвучали со стороны таверны — она побежала туда. Однако неизвестный ушел — раздалось два шороха, и туман поглотил звуки, скрыл преступника. А ей оставалось только сжимать руки в кулаки, тяжело дышать и оглядываться с надеждой, что осталась хоть какая-нибудь зацепка. Она обернулась.

Кеймрон склонился над девушкой, поднес пальцы к ее носу, коснулся шеи.

— Мертва, — сказал он тихо, выпрямился, достал из кармана свисток, и его громкий звук заполнил округу.

Айри закусила губу.

Трое патрульных, прятавшихся всю ночь в отдалении на участках дорог, которые отходили от таверны, быстро явились по сигналу.

— Это что ж здесь такое? — первый встал над убитой и замер с глупо разведенными руками.

Он был самым молодым из троих, которые работали вместе с Айри. Нос картошкой и деревенский говор дополняли его облик простодушного малого, но зато ему легче всего удавалось входить в доверие к нужным людям, а еще он быстрее всех бегал.

— Мы были без оружия, Рэт, так что делай выводы, — и Айри подошла к девушке, склонилась над ней.

Под воротником сорочки на шее виднелась белая ленточка — странная и нелогичная. Потянув за кончик, Айри увидела, как развязался бантик, а потом вытянула ленточку целиком. На другом конце оказалась смятая, промокшая картонка с нацарапанными как будто птичьей лапой словами.

— Найди и поймай меня, если сможешь, — прочитала Айри и посмотрела на Кеймрона, который изучал следы.

Следы ног уходили к дороге и обрывались на ней.

— Ее точно привезли, вон, следы свежие. Следы от обычной повозки, таких в каждой деревне по пять штук, — кивал второй патрульный, старина Ворф, который, несмотря на седину и потерянный в драке глаз, давал фору многим молодым. — Только чего она о помощи не попросила? Не убегала? Ее ж явно тут одну бросили.

Эти вопросы Айри оставила без ответа, хотя знала, почему девушка ничего не сказала и не убежала. Магическое принуждение — вот в чем было дело.

Со скрипом и грохотом упали доски с заколоченного входа в таверну — их изнутри выбил третий патрульный, тощий и высокий Мид.

— Не хотел я ужом вертеться, чтобы вылезать так, как залез, — со смущением из-за наделанного шума проговорил он. — Внутри есть следы человека, я зарисовал. Стрелял он, просунув револьвер между досками на окне. Остались зазубрины и следы пороха. Гильз, разумеется, нет. С обратной стороны дома в стене есть дыра — через нее он и ушел. Ушел он, видимо, в лес. Преследовать?

Айри кивнула:

— Отвезите убитую к доктору Гильмо Отсону, одолжите у него пса-нюхача и пройдите по следу. Один едет, двое остаются здесь и следят за таверной. Ясно?

— Так точно, детектив! — отозвались патрульные и зевнули.

В последние дни они спали мало, чуть больше Айри.

— Потерпите, ребята. Попрошу три выходных у инспектора для вас — он нам крупно задолжал за все это.

Айри и Кеймрон не сказали друг другу ни слова после прибытия патрульных, ходили вокруг таверны, осматривались — каждый делал что-то свое и как можно дальше от другого.

Кеймрон уехал первым — на найденной Ворфом повозке.

— Это дело Шестого отделения, так что господину Олдену нужно поскорее отчитаться начальству, а я еще осмотрюсь, — объяснила она свой отказ ехать с ним.

Для вида обошла еще раз вокруг места, где недавно лежала девушка, вокруг таверны, осмотрела найденную Мидом дыру в стене и лес, начинавшийся в сотне шагов за домом. Если бы не туман…

Айри шагнула, и нога заскользила по пожухлой траве, скрытой в грязи. Лодыжку прострелило болью — она подвернула ее, когда упала. Зачем Кеймрон ее схватил? Зачем он опять мешал?

«Он же знает, что на мне благословение феи, но все равно каждый раз ведет себя так, словно для меня есть опасность», — с грустью подумала она. Вот и тогда, на площади, он бросился спасать ее, как будто она могла умереть.

Не могла.

А из-за этого преступник был упущен!

Злость огненными тисками сжала сердце.

Айри с рождения сопутствовала удача — в какой бы беде она ни оказалась, всегда оставалась живой. Она могла легко зайти в горящий дом и вывести оттуда людей — там, где она шла, не падали балки или мебель, не бросались в лицо искры. Она всегда могла спасти утопающего, потому что, стоило ей прыгнуть к нему в воду, рядом чудом оказывалась или лодка, или бревно, или что-то еще. Она бросалась под пули — у преступников оружие тут же давало осечки.

Если бы Айри упала одна, то, возможно, пуля попала бы в Кеймрона… И хорошо, что этого не случилось, что он схватил ее — благословение на этот раз спасло их двоих.

Увидев проезжавшую по дороге крытую повозку, махнула Миду, и он засвистел. Повозка остановилась, и вскоре Айри ехала в город среди клеток с курицами, которые недовольно квохтали.

Она ехала и сжимала в руке совсем раскисшую картонку с надписью.

«Найди и поймай меня, если сможешь», — прошептала она зловеще, и курицы, что-то почувствовав, замолчали, только смотрели на нее глазками-бусинками и дергали головами.

Пустые и стеклянные глаза девушки, ее замедленные движения, словно ей кто-то управлял… Одна из куриц закудахтала, но быстро смолкла под тяжелым взглядом Айри.

«Кто хотел нашей смерти? Неужели он вернулся?» — Айри сжала руки в кулаки и совершенно раздавила картонку. Выбросив черно-белый комок, она выглянула из повозки.

Они подъехали к Лендейлу, и выглаженная колесами телег и повозок дорога сменилась брусчаткой. Фонарщики завершали свой обход и гасили последние газовые фонари на окраине.

Айри добралась до участка, поспорила с инспектором, но все-таки победила — выходные были признаны необходимостью для ее ребят. И для нее самой.

— Я пойду к доктору Отсону, — доложила она начальству.

Доктор, однако, не пожелал принять ее, прогнал — с ним связались из Шестого отделения, и он не имел права что-либо рассказать. Так Айри и стояла у дверей черного домика с трубой на крыше из ярко-красного кирпича.

Маленький пухлый доктор в пенсне и фартуке, похожем на мясницкий, крепко держал дверь своего жилища, словно боялся, что она силой попытается войти. В целом доктор был прав — такое случалось. Иногда. Когда у Айри было совсем плохое настроение.

— А вы и не говорите мне ничего. Пулю достали? Моргните, если да, — доктор моргнул, а потом нахмурился и разозлился на себя, что поддался на такую глупую уловку. — Стандартный калибр, обычный револьвер, который несложно приобрести? Ответьте, иначе не уйду, — он снова моргнул. — Ясно, спасибо, — вздохнула Айри и, махнув рукой доктору, оставила его в покое.

Она сунула руки в карманы и с удивлением обнаружила, что при ней так и остались перчатки Кеймрона. Айри погладила мягкую меховую оторочку и убрала их.

Утро расцвело — солнце едва грело, но как приятно подставить ему лицо! Айри шла, щурясь, и мысли в голове исчезали.

Город совершенно проснулся, и по мостовым с грохотом неслись повозки с грузами и с пассажирами, изредка тарахтели автомобили с большими колесами, один вид которых заставлял людей замирать от ужаса перед самодвижущимися агрегатами.

Айри любила утра. Новый день — он ведь как маленькая новая жизнь, всегда приносил с собой надежду на что-то хорошее.

Мимо тянулись длинные кварталы двухэтажных домов с острыми крышами, выложенными темной черепицей. На первых этажах находились магазины, и над дверями тонко звенели колокольчики. Мальчишки бойко торговали газетами, один даже залез на старую бочку и размахивал свежим выпуском новостей, как знаменем.

Дома оборвались — их сменила каменная набережная, сдерживавшая не широкую, но и не узкую реку с темными водами, которые шумно и бурно неслись откуда-то с севера куда-то на юг. Айри перешла ее по мосту с коваными оградами.

Еще немного — и вот он, дом Вэнсов. Кованая вывеска над дверью, гласившая, что внутри — пекарня, была скорее формальностью, ведь каждый, кто проходил мимо, в большое панорамное окно видел прилавок, полный пышного белого хлеба, а еще раньше — чувствовал вкусный запах, остаться равнодушным к которому смог бы только человек, лишенный обоняния.

Айри обошла дом и ключом открыла дверь черного хода, вошла — и поняла, насколько замерзла после ночи на открытом воздухе. В тепле ее повело, и веки мгновенно отяжелели.

— Наконец-то, вернулась! — выбежала к ней миниатюрная женщина в простом платье с передником. — Ох, да ты вся синяя! Давай, дочка, раздевайся и иди на кухню, там горячая вода осталась.

Айри улыбнулась и покорилась маме. Дома всегда было светло, хорошо и уютно, всегда находилось что-нибудь вкусное и доброе слово для каждого. Домой всегда хотелось вернуться.

И Айри пила обжигающе горячий чай, потом обнималась с вернувшейся из долгой поездки сестрой, ела хлеб, который специально для нее сделал отец.

Она согрелась — телом и душой.

Глава 3

Ночной город тих, пуст и хмур — особенно по осени. Туман тонкой вуалью спустился на землю, шелковой пеленой занавесил дома, где мирно спали жильцы. Медленно падали на мокрую мостовую последние бурые и рыжие листья с кустов и деревьев, и тени от ветвей морем колыхались под ногами. Ярко блестели на дороге полосы света от фонарей.

Две тени шли по улице, внимательно осматривали каждый дом. У одной тени краснела накладка на груди, а лицо второй закрывал поднятый воротник серого пальто.

— Что же вы, детектив Вэнс, делаете здесь? — спрашивал патрульный у Айри.

— Не спится мне, Тинс. Вот и вышла погулять.

Ее ответ облачком пара вырвался изо рта, Айри проследила за ним, вдохнула запах прелой листвы и мокрой земли, отдававший каким-то тленом.

— Далеко вы от дома забрались, — покачал головой Тинс и тут же обернулся на шорох.

Из куста выбралась черная кошка, сверкнула зелеными глазами, что-то прошипела, выгнув спину, и ушла с поднятым хвостом.

— Одни проблемы с этими зверями, — пожаловался патрульный. — Да вы и сами знаете, сколько раз в темноте кошку принимали за преступника. Что ж, не пора вам домой? Не нагуляли сон еще?

— Нет. Лучше вам компанию составлю, подстрахую. Нельзя ведь ночью одному ходить.

— Напарник заболел, а лишних людей нет, — пожал плечами мужчина и, подкрутив ус, весело добавил: — Зато мне заплатят за двоих. Еще хозяин одной лавочки приплатил, чтоб я за его домиком следил внимательнее.

— Смотрю, вы совершенно здесь освоились, — тихо рассмеялась Айри.

Когда-то она также промышляла подобным образом: от одного монета за дополнительный надзор за домом, от другого — за пригляд за складом. Третий просил следить, дома ли его жена по вечерам, пока он работает на фабрике… Немного там, немного тут, и в месяц выходила приятная прибавка к жалованию.

Тинс блеснул своими карими глазами и снова подкрутил ус.

— Ну, а у вас как дела? Слухи ходят, что на весь наш город-то Сыск Его Величества нанял только десять детективов, и то не знают, что с ними делать.

— Это точно. Решили отобрать хлеб у частных сыщиков, должность при участках открыли, а на этом — все, — и Айри развела руками. — Тинс, представьте, в этом году я искала пропавших коров и коз, расследовала похищение ночной рубашки одной вдовушки, искала загулявших мужей, находила неверных жен… Вот с чем идут к детективу!

Тинс тихо рассмеялся. Айри машинально посмотрела на часы, подвешенные к фонарному столбу, остановила патрульного:

— Вы, как и прежде, слишком торопитесь. Здесь нужно проходить на две минуты позже.

— А вы всё помните, — хмыкнул Тинс и остановился, запрокинул голову, чтобы видеть стрелки на часах. — Я вот считаю, что зря у нас все так. Начальство знает, когда и где каждого искать — это хорошо, конечно. Но ведь и преступники знают, где и когда мы проходим! Ну, все, время пришло, идемте дальше. Замерзнем, если продолжим стоять.

И они опять пошли. За поворотом Тинс влез на столб, отодвинул шпингалет на дверце фонаря и достал спрятанную внутри у горелки маленькую фляжку.

— Держите, — и он отдал горячую фляжку Айри.

Крепкий чай обжег горло и пустой желудок — и добавил еще больше бодрости. Айри шла и пила его маленькими глоточками, смотрела по сторонам.

Покрашенный в белый дом слева выделялся среди своих темных соседей. В нем не горел свет ни в одной комнате, но шторы были задернуты.

— Господин Олден уехал на своем автомобиле в начале моей смены, — заметив, куда она смотрела, поделился Тинс. — И, видимо, еще не вернулся.

Айри опустила взгляд под ноги.

— Эх, несправедливо вышло. Вас после того случая скинули в детективы, а его папаша забрал в Шестое отделение. Вы, вон, ищете чужое белье, а он в теплом кабинете доклады о всех подозрительных личностях читает да решает, кого нужно для допроса задержать. Какое ж это наказание?..

Дом остался далеко позади, но Айри казалось, что их преследует тень Кеймрона.

— Это было ожидаемо. Все же он — сын барона, приближенного к Его Величеству, — Айри пожала плечами.

Глухая обида опять заворочалась внутри, вскинула голову, призывая согласиться с Тинсом и пожаловаться на мировую несправедливость. Да только какая от этого польза?

Они в молчании закончили маршрут. Идти домой Айри отказалась, и они с Тинсом отправились на второй круг. Туман стал плотнее, гуще, и в нем становилось все сложнее разглядеть что-нибудь за границей десяти шагов.

— Ох, ненавижу за это осень! — посетовал Тинс.

Айри насторожилась. И сырость ей казалась какой-то странной, и звуки в тумане как будто отдавались эхом. Засунув руку под пальто, Айри достала из поясной кобуры револьвер. Тинс покосился на нее, нахмурился и поправил висевшую на поясе дубинку.

Все случилось быстро, внезапно, как и бывает в подобных случаях. Как только они подошли к дому Кеймрона, из тумана на Тинса выпрыгнуло что-то непонятное, огромное. Патрульный принялся молча бороться, раздались только звуки ударов. Два тела сплелись, упали, покатились по мостовой, хрипя и сопя. Стрелять Айри не могла и ждала удобного случая, чтобы подбежать и ударить напавшего.

Сверкнуло что-то, Тинс захрипел. Блеснули яркие изжелта-зеленые глаза. Перед Айри встало… нечто. Туман скрадывал черты, фонари рядом, как назло, погасли. Нечто походило не на человека, а скорее на какое-то животное, поставленное на задние лапы и вынужденное идти по-человечески. Рыкнув, существо опустилось на все четыре лапы.

А Тинс остался лежать неподвижно, с неестественно повернутой головой.

Айри трижды выстрелила в неведомое, и оно дрогнуло от пуль, замедлилось, но продолжило наступать на нее. Тихий животный рык и — стремительный прыжок, от которого она уклонилась. Упав, перекатилась через плечо и вскочила на ноги, вскинув револьвер.

Зеленые глаза сверкали напротив. Еще три выстрела — и тот же результат! Последняя пуля полетела в монстра, когда он прыгнул на Айри. Что-то крепкое, тяжелое ударило в грудь, и Айри упала на спину, стукнулась головой о камни, а сверху над ней уже нависли глаза с огромным зрачком и тонким желто-зеленым ободком, близко-близко, и она ощутила теплое, влажное дыхание зверя на лице.

Дышать не получалось — тяжелая, огромная лапа давила на грудь. Собрав силы, она попыталась скинуть монстра — и даже сумела! Но попытка к бегству не удалась — болезненный толчок в спину, и она опять упала, теперь лицом в мостовую.

Фары автомобиля вспороли туманную мглу, а еще через миг улица ярко осветилась пламенем. Завыло, загудело, стало жарко, как у печки. Пропала тяжесть со спины.

«Кеймрон!» — зазвенела мысль в голове, и Айри с трудом перевернулась, нащупала револьвер. Патроны закончились, но им по-прежнему можно было ударить! Преодолевая боль, она поджала ноги и, оттолкнувшись руками, поднялась с земли. Ее повело, но стена дома помогла не упасть.

Она закрылась рукой с револьвером от новой яркой вспышки пламени, а потом увидела, как побежали куда-то зеленые глаза и исчезли.

— Беги за ним! — прорычала Айри, увидев тень, что пошла в ее сторону. — Беги же! — с досадой крикнула она.

Но догонять уже было некого — монстр растворился в тумане, и человеку его не удалось бы выследить.

В доме Кеймрона, как и в соседних, зажегся свет. Его слуга вышел на порог, и Кеймрон перебросил ему ключи от автомобиля, приказал отогнать на задний двор, под навес, а сам подошел к Айри. Он не сказал ни слова — осторожно коснулся ее, потянул на себя и взял на руки.

— Потерпи, — услышала она тихую просьбу в ответ на свой стон.

Слуга, выполнив поручение, вернулся домой и получил приказ немедленно растопить камин в гостиной. Айри положили на диван, и теперь она наблюдала, как паренек лет семнадцати старательно раздувал огонь и кашлял от дыма.

Снаружи раздался свист.

Айри не заметила, когда слуга ушел, когда дым превратился в яркое пламя — она просто смотрела перед собой и ничего не соображала.

Кеймрон вернулся с доктором, ее осмотрели, чего-то наговорили, выписали рецепт и рекомендации, потом положили обратно на диван. Она не заметила, как лишилась пальто, как ее укрыло тяжелое одеяло в черно-красную клетку.

Ожила она, когда перед диваном присел на корточки Кеймрон. Его чистое лицо с выражением вежливого беспокойства было невыносимо настолько, что подняло бы и покойника. Пришел слуга, принес стакан на серебряном подносе.

— Нужно выпить обезболивающее. Его прописал доктор, — сказал Кеймрон ей, как маленькой. — Приподнимись.

Айри вместо этого попыталась сесть — у нее даже получилось опереться на один локоть, подняться. Взяв дрожащей рукой стакан, она выпила горькой и ледяной воды, от которой свело зубы.

— Что с Тинсом? — спросила, собрав остатки сил.

— Он мертв, — Кеймрон едва успел поймать стакан, выпавший из ее руки. — Ловри, подготовь гостевую спальню, — приказал он слуге.

Пламя в камине трещало, огонь должен был греть, но Айри стало знобить — ее колотило от холода. Перед тем как потеряла сознание, она успела подумать, что вместе с обезболивающим ей точно подсунули и снотворное.

Когда она очнулась, туман в голове рассеялся. Тело ломило. Потолок был обычным, но белили его давно, поэтому он успел посереть. Скучная картина. Айри повернула голову. В кресле рядом с кроватью, скрестив руки на груди, спал Кеймрон. Айри повернула голову в другую сторону — там была стена.

— Очнулась?

Айри нахмурилась и опять повернулась лицом к Кеймрону.

— Сколько пальцев видишь? — он поднял руку с вытянутым указательным пальцем.

— Один, — буркнула она.

— Это радует.

В тесной комнатке со скошенным потолком поместились только комод, кровать и стул. Вставать Айри пришлось очень осторожно, чтобы не удариться головой. Однако ноги не держали — ее повело, и она невольно оперлась на протянутую руку. Кеймрон, так и сидевший, придержал ее еще и за талию. Голубые глаза с тревогой смотрели на нее снизу, и от этого почему-то стало неловко.

— Спасибо, что не оставил на дороге, — она охрипла, голос прерывался.

— Разве твое благословение позволило бы такому случиться? — протянул Кеймрон. — Хотя оно позволило хорошенько тебя отделать.

Его горячая рука скользнула вверх по спине, потом прикосновение прошлось по плечу, и вот тонкие пальцы подушечками погладили щеку под глазом.

— Доктор сказал, что у тебя, возможно, трещина в ребрах. Бровь рассечена, но швы не понадобились, кровь остановилась. Возможно и сотрясение. Синяки на тебе никто и не считал, — он замолчал, а потом тихо добавил: — Без моего присмотра ты стала часто калечиться.

Айри вспыхнула и дернула прядь светлых волос — Кеймрон только поморщился.

— Я и под твоим надзором калечилась, если ты забыл.

— Помню каждый случай, — он взял ее руку в свою и отвел за спину Айри. — Помню, как ты болела воспалением легких после спасения утопающего зимой. Помню, как при ограблении банка преступник избил тебя до полусмерти, потому что не смог застрелить. И помню, что у тебя на руках остались шрамы после порезов ножами.

Он говорил, и каждое воспоминание — как маленькая рана на сердце. В те дни они работали вместе и не представляли, что однажды настанет время, когда они будут порознь, когда они будут ладить, как кошка с собакой.

И теперь вновь они были близко — даже ближе, чем в прошлом. Айри стояла вплотную к Кеймрону, и ее нога касалась его ноги. Руками он почти обнимал ее. И голубые глаза по-прежнему смотрели снизу вверх, смотрели так, словно во всем мире есть только она.

— Чего теперь-то вспоминать… — проворчала она. — Я ведь живая.

— В том и беда, Айри, что ты по-прежнему слишком сильно полагаешься на свое благословение, — Кеймрон вздохнул. — Оно оставляет тебя живой, но никогда — целой и невредимой.

Каждый раз, когда Кеймрон говорил что-то подобное, Айри чувствовала себя жалкой. Беспомощной. Слабой. И всегда злилась из-за этого — и на него, и на себя. Опять застарелая обида дала о себе знать.

— Прекрати так говорить! Ты же знаешь, все знаешь! — она сбросила руки Кеймрона и отошла от него. — Мне дано помогать людям, спасать их. И я буду делать это! И что, что я болела? Что такого в синяках и ушибах? Кеймрон, я спасла много жизней благодаря этому дару! Хочешь сказать, что лучше бы все те люди умерли? Их жизнь против недолгой болезни! Как вообще подобное можно сравнивать?!

Обычно после гневного возражения Кеймрон вздыхал и менял тему, но не в этот раз.

— Я никогда не говорил тебе не спасать людей. Я говорил, чтобы ты была осторожнее и не бросалась никуда бездумно, — заметил он, и светлая прядь упала на нахмуренный лоб. — Спасать можно не только отчаянной храбростью.

Его слова казались жестокими, хотелось возразить, кричать, ругаться… Но у нее в этом споре был еще один весомый довод:

— В опасной ситуации важна каждая секунда. Пока я буду звать пожарных или искать лодку, человек может погибнуть!

— Верно, — быстро кивнул он. — Но порой ты играешь со смертью тогда, когда могла бы этого избежать. Удобно не думать, а верить, что благословение защитит. Однако, Айри, ты тоже смертна. Однажды благословение может и не спасти тебя. Ты ведь не знаешь, на всю жизнь оно тебе дано или нет. Вдруг есть предел, после которого оно исчезнет?

«Значит, такая у меня судьба», — подумала Айри, но не сказала. Странное было чувство в груди — тяжелое, давящее, темное. Впервые она услышала от кого-то то, о чем думала только глубокими ночами и что гнала от себя.

Она действительно смертна. И Кеймрон абсолютно прав.

— Смерти боится каждый, но я не собираюсь поддаваться этому страху. Лучше умереть, спасая кого-то, чем от упавшего на голову кирпича.

На ее брови запеклась кровь, щека припухла и посинела, она невольно прижимала руку к левому боку из-за боли в ребрах, но говорила уверенно.

— Ты осталась верна своим убеждениям, — Кеймрон бегло улыбнулся. — Идем завтракать.

Он поднялся. И только сейчас Айри заметила, что на Кеймроне не было перчаток. Правую руку, что он протянул ей, покрывала гладкая черная чешуя, а на кончиках пальцев вместо ногтей были когти, очень аккуратно подпиленные.

Айри вложила свою руку в его. Без перчаток Кеймрон появлялся только перед теми, кому доверял. И странно было увидеть этот особый жест близости спустя годы, проведенные в ссоре.

Опять Айри чувствовала себя жалкой, эгоистичной и невыносимо мерзкой. «Это все из-за травм. Просто мне больно, просто временно я стала более чувствительной», — сказала она самой себе и повернулась.

В глаза бросился почищенный револьвер, лежавший на комоде. Айри отвела взгляд и быстрее пошла к двери.

— Осторожно. Не спеши, — и Кеймрон удержал ее, показал на порожек под ногами.

Они медленно спускались по светлой лестнице, и она чувствовала, как Кеймрон страховал ее, чувствовала, что он готов в любой момент подхватить, поддержать, не дать упасть.

И почему-то ей показалось, что это относилось не только к лестнице.

Глава 4

В ресторане «Либери» задернули шторы на окнах, зажгли прекрасные светильники с хрустальными подвесками и — закрыли входные двери с витражами, а у входа встали патрульные. На кухне с погасшим очагом не шумел главный повар, а поварята грустно сидели кто на табуретках, а кто и на кадках с солениями. И молчали.

За круглыми столиками застыли немногочисленные посетители, а посреди зала лежал поднос и осколки посуды. У окна двое мужчин обмахивали полотенцами потерявшую сознание даму. Кто-то тихонько скулил, протяжно, непрерывно.

И все, абсолютно все боялись даже слегка повернуться к столику в центре, вокруг которого расползлось зловещее красное пятно, такое неестественное, такое яркое на белом полу. Двое лежали лицами в стол и не шевелились. Между ними стояла тонкая вазочка с розой и коробочка с золотым кольцом.

Бледный распорядитель зала в щегольском золотистом костюме с искрой каждые три минуты протирал лысину платком, он то и дело оглядывался на двери и, казалось, молился, чтобы все закончилось как можно скорее. Услышав стук, он бросился к дверям и встретил пришедших, как самых настоящих спасителей.

— Кто это там с красногрудыми? — удивился юнец в углу.

Следом за патрульными зашел господин — очень высокий, светловолосый и важный. Он тихо что-то сказал, и распорядитель бросился открывать шторы.

— У вас есть отдельное помещение? — с высоты своего роста поинтересовался пришедший у распорядителя, и тот закивал так активно, что его обвислые щеки захлопали. — Покажите патрульным. Они проведут допрос, — важный господин щелкнул пальцами, и двое отделились, пошли следом за мужчиной.

— Может нас, наконец, отпустят уже?! Жутко… — пробормотал кто-то.

— Это же Олден, — прошептали у окна с суеверным ужасом. — Что ж с нами будет, раз Шестое отделение явилось?!

Кто-то громко сглотнул.

— Дамы и господа, прошу всех сохранять спокойствие. С вами побеседуют, а после вас всех отпустят, — объявил Кеймрон во всеуслышание, пока оставшиеся в зале патрульные осматривали мертвых.

В ясный день середины недели в мирном и спокойном центре Лендейла умерли не просто мужчина и женщина, а леди и лорд, которые собирались сочетаться в скором времени законным браком.

Вскоре Кеймрон узнал, что, когда и как произошло. Пара пришла сразу после завтрака, в одиннадцать утра, и у них был заранее забронирован столик. Распорядитель был в курсе планов лорда, потому постелил скатерть с нежными узорами, поставил вазочку с розой и подготовил соответствующие случаю еду и напитки.

Когда лорд и леди пришли, все сначала было прекрасно. Они сели, отведали нежнейшего мяса птицы в сладком соусе, о чем-то поболтали. К ним на минутку присоединился друг — его встретили улыбками, но он быстро ушел. И, наконец, случилось самое важное — лорд достал коробочку с кольцом, открыл ее и протянул избраннице, которая ахнула, прижала руки к лицу.

Потом случилось что-то странное. Они оба замерли, глядя друг другу в глаза, взяли столовые ножи, испачканные соусом из-под птицы, и убили себя одним точным горизонтальным порезом по шее.

Вскоре патрульные располагали приметами заглянувшего к паре друга. Одним запомнились его темные кудри, другим — дорогая, красивая одежда, а третьи не могли определиться с возрастом, но все сходились на том, что другу не было и тридцати пяти лет.

Разнилось по показаниям и количество людей, которые покинули ресторан между приходом пары и их смертью. Первые говорили, что ушел только один человек. Вторые яро отрицали это и доказывали, что ушло по меньшей мере трое, описать которых они, правда, были не в состоянии.

Допрошенные бегом покидали ресторан, и с каждым новым сообщением от патрульных Кеймрон становился все мрачнее.

«Найди и поймай меня, если сможешь», — он слышал, как Айри прочитала записку. Еще тогда, у таверны, он подумал о том самом убийце из прошлого, но были сомнения, потому что девушка умерла из-за случайного выстрела. Но теперь…

Теперь у него были две новые жертвы, убившие самих себя с помощью ножей.

«Ошибка исключена», — стучала мысль в голове, а взгляд Кеймрона блуждал по рыжим волосам леди, часть которых слиплась от крови. Он смотрел на бледного лорда, лежавшего щекой на столе и не успевшего закрыть светлых глаз.

Это мог сделать только он.

Он вернулся.

Он связан с революционерами. Но зачем ему понадобилось убивать леди и лорда?

Допрос закончили. Пока выносили тела, Кеймрон еще немого поговорил с распорядителем и вышел из ресторана — на шумную, многолюдную улицу, где прохожие оглядывались на патрульных, на повозки с решетками… Хоть мертвых накрыли тканями и никто не мог их случайно увидеть, слухи уже полетели.

Кеймрон вернулся в здание, где размещалось Шестое отделение, через час — и новости уже опередили его. Барон Олден, сухощавый мужчина шестидесяти лет, встретил сына в своем кабинете.

На фоне монструозной люстры с хрустальными подвесками на десяток свечей, массивного стола, огромных шкафов с книгами он выглядел маленьким старичком, одетым по моде прошлого века в официальный фрак с блестящими лацканами и тесные белоснежные брюки. Он по-прежнему зачесывал назад пышные седые волосы и, как в молодости, носил бакенбарды, за которыми особенно ухаживал. Однако человеком он был мудрым и не потерявшим счет времени, потому его внешнюю старомодность считали милой причудой.

— Его Величество выразил обеспокоенность, — первым делом сообщил барон.

И это было плохой новостью. Всякий раз, когда Его Величество беспокоился, им приходилось не спать сутками и постоянно ездить в резиденцию Дил-Атрон с докладами.

— Он забеспокоится еще больше, когда узнает, что убийца тот же, что и в случае со смертью десятерых на площади Прейн четыре года назад.

Его отец, заложив руки за спину, подошел к висевшему на стене огромному портрету императора — грозного мужчины в красной мантии с белоснежным мехом.

— Ты уверен?

— Одна женщина сказала, что леди, когда взяла нож, выглядела очень напуганной, а потом ее глаза стали неживыми, как будто стеклянными. Имело место магическое принуждение. Способ убийства — перерезание ножом горла. Это он, — объяснил Кеймрон. — Я составлю отчет.

— Сделай это немедленно. Я лично отвезу его в резиденцию.

Получив стопку бумаг от патрульных, Кеймрон принялся за работу. Как ни торопил его отец, потребовался целый вечер и вся ночь, чтобы разобрать кривой почерк, выделить главное, упорядочить и написать так, чтобы и правду сообщить, и не разозлить императора.

Пока выходило, что вернулся упущенный ранее убийца, а у них не было ни подозреваемых, ни идей, как его найти.

«Мы только знаем, что действовала фея. Очень сильная фея, неизвестно откуда взявшаяся», — и Кеймрон потер глаза. Свеча оплыла, и мелкий огонек горел над безобразной формы огарком. Он передвинул подсвечник подальше от бумаг.

Маленький кабинет напоминал лес из-за темно-зеленых стен с рельефом и коричневого пола с разводами, похожего на почву. Огонек едва освещал помещение, и дверь напротив растворялась в полумраке.

За окном была настолько поздняя ночь, что ее следовало назвать утром. Кеймрон достал из кармана жилета часы — тонкие стрелки слились, показывая половину шестого.

Но что-то он забыл. О чем-то другом он вчера беспокоился, пока его не отправили в «Либери». Что должно было случиться вчера?

Вспомнив, Кеймрон позвал дежурного.

— Звали, господин Олден? — явился он, гремя подкованными сапогами.

Еще он простыл и противно шмыгал носом.

— Скажи, детектив Айри Вэнс сегодня… Нет, вчера. Вчера приходила? — спросил он устало.

— Так это… Детектив Вэнс просили проводить к вам, как закончите с работой, а вы все заняты были… В общем, спит она там у меня, при входе. Я с нее глаз не сводил! Только сейчас, когда к вам отошел!

Кеймрон потер лоб и закрыл глаза. Порой его слишком сильно боялись. Почему? Он никогда не пытался выглядеть грозно. А Айри? Почему она не ушла? Почему предпочла уснуть на лавке при входе? Не услышала ли случайно об убийстве в ресторане?

«Она ведь не просто так оказалась ночью у моего дома», — и эта мысль принесла волну головной боли. Отчет об убийстве леди и лорда Кеймрон составил, а вот заняться убийством патрульного не успел.

— Приведи ее ко мне, — приказал он дежурному, который так настойчиво шмыгал, что забыть о нем не получалось.

Подкованные сапоги с грохотом удалились.

— Наконец-то ты выглядишь, как живой человек, а не как собственный парадный портрет! — с такими словами, скрывая зевок за ладошкой, вошла Айри в своем сереньком пальто.

— Тебя опросили?

— Допросили, ты хотел сказать? — хмыкнула она. — Да, я все рассказала, под своими показаниями подпись поставила. Не успел прочитать? Так я не буду второй раз повторять, а то язык до мозолей сотру!

Кеймрон прикрыл глаза. Иногда Айри была невыносима. Совершенно. Абсолютно. До ненависти, загоравшейся в груди.

— Что ты делала у моего дома?

— Не поверишь, заболталась с Тинсом — сто лет не виделись! — наигранно протянула она. — Я с ним прошла весь маршрут, а на втором круге вон что приключилось!

У Кеймрона дернулись уголки губ.

— Ты не настолько близка с Тинсом, чтобы заболтаться с ним, как с подругой.

— А тебе-то откуда знать? — и Айри зло прищурилась.

Сначала ее глаза превращались в две узкие серые щелочки в окружении пушистых черных ресниц, потом она наклоняла голову к груди и начинала смотреть исподлобья, а следом — разражалась руганью. Так было все последние годы каждый раз, когда они говорили.

И Кеймрону это надоело. Он поднял руку и быстро проговорил:

— Давай сделаем вид, что мы уже поругались, обменялись всеми полагающимися любезностями, устали и перешли к нормальному разговору, чтобы поскорее избавиться от общества друг друга.

— Тогда мне нечего тебе сказать, — пожала она плечами после долгой паузы.

— Вот как, — и Кеймрон побарабанил пальцами по столу. — Тогда зачем ты хотела меня увидеть?

— Эх ты, вроде молодой, а уже проблемы с памятью, — вздохнула она, но при этом ему показалось, будто у нее покраснели кончики ушей. — Спасибо, — и Айри положила на стол перчатки, о которых он забыл.

— Ты слышала об убийстве в «Либери»? — спросил он и поднял взгляд на Айри.

Она повела плечами, отступила на шаг, чтобы свет не падал на лицо, и это уже был ответ.

— Что думаешь о случившемся?

Она молчала. И это опять-таки был ответ.

Свеча напоследок ярко вспыхнула, и их взгляды пересеклись. Они оба знали, кто виноват в случившемся и в «Либери», и у таверны. Айри нахмурилась и язвительно заговорила:

— Мне пора в участок, смена начнется уже через полтора часа, я по твоей милости опаздываю.

— Могла зайти в кабинет, а не спать при входе. Раньше тебе моя работа не мешала врываться, — сказал ей в спину Кеймрон.

Айри хлопнула дверью.

«Не понимаю. Я ее совершенно не понимаю!» — с тоской подумалось Кеймрону.

В академии Кеймрон овладел четвертой по счету стихией магии, и тогда его окружили слухи, что он станет первым за столетия магистром, то есть магом, который может превращаться в дракона. Эти ожидания вспыхнули вокруг него, окутали каким-то ореолом силы и вознесли на пьедестал почета. О нем не говорили иначе, как о будущем магистре, и даже любившая его семья изменила свое отношение на какое-то почтительное и отстраненное.

И однажды Кеймрону стало плохо, тело загорелось, а кровь как будто закипела. Голова закружилась. Горло сдавил спазм. Каждый шаг давался с огромным усилием. Тогда рядом была Айри, и она каким-то образом с ним вместе спустилась с третьего этажа, нашла помощь, не бросив его.

Кеймрона семья срочно вывезла за город, чтобы, если произойдет обращение, никто не пострадал. Его разместили в сарае посреди поля. Еду приносили к дверям трижды в день, но он никогда не видел слуг.

Зато к нему приходила Айри. Как она нашла место? Как ей удавалось приезжать и уезжать незамеченной? Кеймрон так и не спросил. Но он был благодарен Айри, что не бросила.

Его мучила лихорадка, выламывавшая тело, кожа местами покрылась черной чешуей, а правая рука менялась, все больше походила на лапу, и он прятал ее всякий раз, когда приходила Айри.

Никто не знал, как должно проходить обращение в дракона — в последний раз это случалось так давно, что все знания оказались утрачены. Кеймрон просто терпел боль и ждал, чем все закончится.

Через неделю он проснулся совершенно здоровым — лихорадка прошла. Правая рука стала почти нормальной, человеческой по форме, но осталась покрытой черной чешуей.

Обращение не случилось.

Когда Кеймрон понял, что не стал магистром, его как будто ледяной водой окатили. Что скажет семья? Как отнесутся остальные? Он почувствовал вину.

И тогда вновь пришла Айри. Кривая дверца со скрипом открылась, и она, подсвеченная восходящим солнцем, замерла напротив него. Кеймрон ничего не сказал — она все поняла сама, угадала, почувствовала. Опустившись перед ним на колени, Айри взяла его черную руку, погладила, прижала к своей щеке. Тогда ее глаза светились сочувствием.

— Ты не обязан оправдывать ожидания окружающих, — сказала она ему и, приблизившись, крепко обняла.

Для нее он был прежде всего человеком, а уже потом — сыном барона и магом. Так почему сама Айри всегда обижалась, когда он относился к ней, как к человеку, а не героине.

«Не понимаю, чего он хотел! — думала Айри, которая бежала по серым улицам с отступавшим туманом. — А чего хотела я? Правда, почему я не оставила эти проклятые перчатки дежурному?! Мне точно нужно больше спать, иначе и не таких глупостей наделаю!»

— Помогите! Помогите, люди добрые! На помощь!

Сначала Айри услышала вой с всхлипами, а потом увидела в тумане женщину, завернутую в пару старых шерстяных платков, с корзинкой яиц на руке и заплаканным лицом.

Женщина тоже увидела Айри — и посветлела.

— Вы должны мне помочь! Ребенок умирает! — и она вцепилась в рукав Айри.

— Что за шум? — вынырнул из тумана патрульный. — А, детектив Вэнс… — он хотел уйти, но уже Айри вцепилась в него.

— Идемте с нами, у женщины беда!

— Да мне маршрут надо обходить… Да и вы ведь справитесь… — мямлил он.

— Ребенок! — напомнила душераздирающим выкриком о себе женщина, почти повисшая на Айри.

Патрульный сдался и покорился судьбе.

Женщина привела их к небольшому дому — совсем крохотному, на первом этаже которого наверняка помещалась только кухня, а на втором — спальня. Дом был очень старым и даже хранил на стенах следы от прежних украшений — они торчали из стен каменными прыщами.

— Я ушла на рынок! Дочка осталась дома, дверь за мной закрыла! На засовы! А холодно, мы печь топим! А ей все время хотелось покрутить вертушок от заслонки! — рыдая, объяснила женщина по дороге.

Айри освободилась от ее хватки, сбросила грузное тело в объятия патрульного и подошла к маленькому окошку с решеткой, заглянула внутрь. В доме было очень темно, до странного темно. Кухню наполнил дым.

— Я ключи не брала-а-а-а! Да и засо-о-овы! — выла женщина. — А вернулась… А дочь не открывает! И дым, дым внутри-и-и-и! — и под эти завывания Айри отошла на два шага от дома, осмотрела его.

Вокруг стали собираться зеваки, привлеченные шумом, и их голоса, тихие и громкие, говорили одно и то же:

— Ребенок…

— Горе какое! А если уже мертва?..

— Да нет, смотри, здесь Вэнс!

— Да, да! Она спасет!

Из раза в раз Айри слышала подобное. Она спасет. Она должна.

На втором этаже было приоткрыто окно без решетки, и через него выходила тонкая струйка черного дыма.

— Помогите мне забраться, — приказала она патрульному, и тот передал убитую горем мать кому-то еще.

Сама Айри сняла пальто, отдала его какому-то мужчине, и в штанах и свитере тут же стало зябко.

Айри встала на плечи патрульному, и он, шатаясь и дрожа, поднялся с опорой на стену, а Айри из-за рывка стесала ладонь о камень. За подоконник она зацепилась кончиками пальцев.

Немногим выше головы патрульного было два каменных выступа, а под подоконником – один, но широкий. Все они доверия не внушали, однако Айри, не колеблясь, уцепилась руками за верхний и поставила правую ногу на один из нижних, а потом рывком переместила и вторую ногу.

Она оказалась плечами на уровне подоконника, в распластанном по стене виде. Толкнув створку, перебросила руки через подоконник. Подтянуться получилось с третьего раза, и Айри под гул толпы перевалилась внутрь, ударилась обо что-то. Перед глазами замелькали звезды — о себе напомнили и ребра, и больная нога. Но раз она уже в доме… Айри встала и, хромая, вышла из комнаты, спустилась по узкой лесенке вниз, туда, где все затянула чернота.

Удушливый, едкий дым оцарапал нос и горло, мгновенно заслезились глаза. Она вслепую пошла прямо и остановилась, когда врезалась в стену. Ощупав ее и отыскав дверь, Айри открыла ее, и дым облаком хлынул на улицу.

Девочку нашли в углу кухни. Мать рыдала и прижимала ее к груди, в это время привели доктора. Об Айри уже забыли. Она покинула дом, забрала свое пальто. Горло нещадно болело, а слезы прошли только через десять минут. Часы на библиотеке сообщили, что она сильно опаздывала.

— Здесь старший инспектор, — шепнул ей дежурный, когда она вошла в участок, и Айри кинулась в раздевалку.

В шкафу у нее хранилась запасная форма, на полку ниже той, что была изорвана недавно. Штаны, сапоги, китель, повязка на руку, пояс — она оделась так быстро, словно спешила на пожар.

Выскочила в коридор она как раз тогда, когда высокое начальство изволило вразвалочку спуститься. Старшего инспектора, мужчину средних лет с помятым красным лицом, видели в участке редко. Он приезжал раз в полгода, читал отчеты, выпивал все, что подносили, какие-то бумаги забирал с собой — и пропадал. Если он был доволен, участок продолжал работать без изменений, если нет — проводили публичные выговоры, кому-то что-то запрещали, кого-то отстраняли и редко — увольняли.

— Детектив Вэнс, — старший инспектор слегка наклонил голову, заметив Айри, и она застыла, выпрямилась. — А я как раз прибыл к вам, — Айри удивилась, но не повела и бровью. — Если бы знал, что вас вызвали в Шестое отделение, приехал бы позже.

Айри посмотрела на инспектора их участка, появившегося следом.

— Детектив Вэнс должна была дать показания по делу об убийстве патрульного, — сказал Люс.

И в целом ведь никто не соврал — Айри в самом деле утром была у Кеймрона...

— Детектив Вэнс, участку несказанно повезло с вами, — старший инспектор подошел к Айри. — Инспектор Люс доложил мне, что ваша идея оправдала себя, а с его усовершенствованием и вовсе все стало блестяще.

Устав от того, что ей постоянно нужно просить у инспектора патрульных в помощь либо уговаривать самих патрульных, Айри потребовала выделить трех человек лично ей. Инспектор Люс согласился, но его условием стал выход и Айри, и ее ребят в патруль в дни, когда у них не будет работы.

— Благодарю за похвалу, — сдержанно ответила она и сделала крошечный шажок в сторону от мужчины.

— Я очень доволен вашей работой, детектив Вэнс. Сыск Его Величества запросил отчеты о работе всех детективов. Говорят, информацию о лучших передадут в канцелярию Его Величества..

— Благодарю.

Айри кивнула, хотя ничего не понимала.

Старший инспектор круто развернулся и покинул участок.

— Инспектор, а что это было? — спросила она старика Люса, когда двери за внезапным гостем закрылись.

— Сейчас ты увидела своими глазами то, как на твоем имени строят карьеру, — зло усмехнулся он. — Идем ко мне, есть разговор.

Кабинет инспектора Люса был маленьким, темным. Слева от входа — железная вешалка, на которой висел легкий плащ под длинным клетчатым шарфом. У окна — стол, заваленный бумагами. На подоконнике — чахлый цветок, газовая горелка, разбитая лупа.

— Я о тебе правду написал в отчете, как есть, — из-за больной спины инспектор всегда садился осторожно, отклонив корпус на определенный угол. — Ты сообразительная, — выдохнул он, когда устроился на стуле. — Каждое дело доводишь до конца, не сдаешься. Ну, и расследования твои все упомянул.

— Все? — засмеялась Айри. — И поиск козы, которая упала в канализационный люк?

— Естественно, я упомянул только серьезные дела, то есть убийства и хитрые кражи, — старик Люс подергал ус. — И ты будь серьезнее. Не просто так срочно ищут лучшего детектива, Айри. И не просто так старший инспектор пожелал лично передать отчет о тебе.

Ей было нечего ответить, и какое-то время они с Люсом молчали.

— Убийство леди и лорда в «Либери», — сказал, наконец, инспектор. — Я думаю, Его Величество захочет показать людям, что детективы могут работать. И, разумеется, для расследования он выберет лучших или лучшего. А ты, я уверен, будешь среди лучших.

Она закусила губу. Слышать подобное было и неловко, и приятно.

— Так-таки? Не уверена.

— Я уверен, — тон Люса не подразумевал дальнейших возражений. — Детектив — должность новая. Люди привыкли к частным сыщикам, они не верят, что человек на жаловании поможет им так же хорошо, как тот, чей обед и ужин напрямую зависит от успеха в расследовании. Эти годы ты усердно работала и добилась доверия людей.

Айри повела плечами. Что ей было делать? Она должна была работать за десятерых, чтобы смыть позор после случившегося на площади Прейн. И она работала. В участке, под присмотром уставшего от жизни старика, она освоила новое дело.

Люс, что в молодости был частным сыщиком, обучил тысяче разных мелочей, заставлял думать и никогда не спешить с выводами. Постепенно дело пошло — люди стали обращаться к Айри, а то, что ее учил сам сыщик Люс, также повысило уровень доверия к ней.

Она посмотрела на инспектора, и его пронзительный взгляд из-под нависших век был направлен на нее.

— Не дай страхам сожрать тебя, Айри. Даже если убийца — это он, не поддавайся. Не думай о неудаче.

— Как вы поняли? — спросила Айри, отведя взгляд.

— Не сами же счастливые возлюбленные решили свести счеты с жизнью! Да еще таким необычным способом, — покачал головой старик. — Скажу честно, я бы не хотел, чтобы ты это расследовала, слишком уж тебя задело тогда. Но если тебе прикажут, выбора не будет. Держи голову холодной и оставь прошлое в прошлом.

— Не думаю, что меня выберут. Всем известно, что тогда я провалилась, а убийца — сбежал.

— Ошибки совершают все, у всех бывают и неудачи. Но не все платят за них так, как ты.

Айри сжала руки в кулаки — пальцы предательски задрожали. Она все еще помнила ненависть, с которой столкнулась четыре года назад. Ее избегали, ей вслед фыркали, плевали — в то время она была рада спрятаться в темном кабинете участка, вместе со стариком, который щедро делился знаниями, из-за чего в ее голове не оставалось места для грусти и отчаяния. Но все же тогда было невыносимо. Обидно до тошноты. Больно до безумия. Настолько, что, когда ей пришлось выходить уже в статусе детектива в патруль, она всякий раз выбирала ночные смены, чтобы встречать меньше людей.

И Айри, наконец, спросила себя. Готова ли она встретиться со своим главным кошмаром? И готова ли она его победить?

— Я уверен, что выберут тебя. Ты выучилась, работала, добилась успеха. Это можно подать так, что ты готовилась к новой схватке с преступником. Думаю, на решение у тебя есть сутки, — и старик достал чистый лист из-под кипы исписанных его мелким, бисерным почерком. — Избежать этого ты сможешь только одним способом. Вот.

Он размашисто написал внизу: «Согласовано и одобрено. Инспектор Люс». И поставил подпись.

— Вы предлагаете уволиться? — с горечью спросила Айри.

— Не предлагаю. Я даю тебе выбор и время на размышления. Только когда человек тверд в своих намерениях, он добивается целей.

Айри забрала листок и покинула кабинет, не попрощавшись с инспектором.

Домой она пошла уже в сумерках, когда зажгли фонари, когда большая часть людей разбрелась по домам, не желая ни на минуту задерживаться под мерзкой моросью. Подняв воротник пальто, она шла по улице, погрузившись в мысли, но страшный грохот все же отвлек ее. Айри обернулась.

С другого конца улицы мчалась карета, запряженная двумя лошадьми совершенно безумного вида. Они неслись, а накрененная карета без одного колеса болталась, рискуя перевернуться. Возница кричал, тянул поводья, но лошади неслись и неслись, не сбавляя скорости.

Все выглядело так, словно вот-вот случится беда.

Айри вздохнула и, засунув руки в карманы, встала посреди дороги — ее лошади не задавят, остановятся. Возница что-то заорал еще громче.

Айри стояла.

Лошади неслись прямо на нее.

Но вот они всхрапнули и встали на дыбы. Разогнанная карета со всей скорости поддала им под зад, лошади заржали, уперлись копытами в дорогу, но все-таки они поехали вперед с экипажем, высекая искры из камней.

Вся эта сверкающая, гремящая и кричащая композиция остановилась точно перед Айри.

— Ну вот, теперь вы успокоились, — и, протянув руку, она погладила морду лошади. — Эй, внутри! Живы? — крикнула она.

Трясущийся возница слез со своего места и пошел открывать дверцу. Ее, конечно, заклинило. С помощью силы и ругательств карету удалось открыть, и оттуда, сверкая улыбкой, выпал молодой мужчина, помятый, но какой-то слишком счастливый.

«Головой ударился», — подумала Айри.

А мужчина, увидев ее, замер в глупой позе и оскалился еще сильнее.

— Подумать только, меня спасла сама Айри Вэнс!

Она натянуто улыбнулась.

Глава 5

Стол Кеймрона покрыли бумаги, папки, книги. Стояло даже несколько шкатулок, закрытых на замочки. Сам он не помнил, когда в последний раз ел. Спал он здесь же, в кабинете — это точно.

А теперь к нему пришел отец, и хмурое лицо его не предвещало никаких хороших новостей.

— Его Величество желает поручить расследование убийства в «Либери» тебе и детективу Вэнс. Сегодня в три часа пополудни тебе нужно быть в Дил-Атроне.

Кеймрон в упор посмотрел на отца, но тот никогда не шутил, а значит, и услышанное — правда.

— Детективу Вэнс? Зачем? Мы уже занимаемся этим убийством, и наших людей хватит.

Барон прошелся по кабинету.

— Приказ уже есть, Кеймрон. Вам придется работать вместе. Почему? Детектив Вэнс отлично проявила себя в работе, к тому же героине города будут охотнее помогать. Его Величество дает вам шанс исправить прошлые ошибки.

Кеймрон опустил голову. Все повторялось, и с каждым разом становилось только хуже и хуже.

Героиню Айри Вэнс использовали, начиная с академии.

Айри была единственной девушкой, которая пришла поступать в военную академию на спецкурс. Хоть и рослая, она все равно терялась на фоне крупных парней. Она стояла в стороне, со скрещенными на груди руками, и зло смотрела на каждого, кто приближался с очередной шуткой или колкостью.

Когда настала ее очередь, Айри вошла в учебный зал. Скрипучая дверь не закрылась до конца, поэтому все услышали разговор, а с места Кеймрона было еще и немного видно.

— Я понимаю, что на спецкурс для патрульных берут всех, но не до такой же степени! — воскликнул один из сидевших за длинным столом мужчин. — Как женщина будет справляться с преступниками?!

— Мы все равно должны ее выслушать, — вздохнул второй. — Представьтесь, — обратился он к Айри, и его печальные глаза не выражали никакого интереса.

— Айри Вэнс. Я желаю работать в патруле и верю, что таким образом смогу помочь многим.

Ее имя заставило мужчин переглянуться.

— Та самая Вэнс, которая спасла сына лорда? И которая вывела из огня в библиотеке людей? — придирчиво уточнил первый.

— Верно. Та самая, — по-военному четко отвечала Айри.

— Героиня города — и в патруле… — протянул первый.

— Это поднимет престиж службы, — кивнул второй. — Вы приняты.

И только Кеймрон увидел, как она после этих слов стиснула руки, которые все время держала за спиной.

После выпуска в участке Айри ждали с распростертыми объятиями. Героине города выдали форму и быстро выпустили на улицу.

— И все же, девушка может не справиться в одиночку. Я предлагаю, чтобы она не ходила одна, — вмешался тогда Кеймрон, и начальство согласилось.

Их поставили в пару, и через раз случалось одно и то же: люди игнорировали здравый смысл, других патрульных и прочие службы, а сразу, как видели Айри, бросались к ней и требовали помочь.

И она помогала.

Репутация участка и патруля росла, служба шла.

Но после убийства на площади Прейн героиня, которая не справилась, столкнулась с жестокостью и ненавистью. Кеймрон знал, что его отец дружил с главой Охранного ведомства, и попросил заступиться за Айри, сделать так, чтобы ее перевели куда-нибудь на окраину.

Теперь об Айри вспомнили и, словно старую вещь, достали из шкатулки, стряхнули пыль и решили вернуть, чтобы опять использовать. Репутация ее поправилась. Кому, как не героине города, взяться за столь громкое дело?

Барон Олден смотрел на задумавшегося сына и легко читал все чувства по его лицу.

— Кеймрон, если вы не справитесь в этот раз...

В глазах его сына на секунду мелькнула настоящая боль.

— Нет, этого не случится, — Кеймрон выпрямился. — Мы исполним приказ Его Величества. Дело у Айри всегда на первом месте. У меня тоже. Мы сможем работать вместе, не переживай за это.

— В три часа пополудни, — напомнил барон и удалился.

В тишине кабинета хотелось раствориться, исчезнуть, но… Кеймрон не имел права. И не собирался прятаться. Он достал из кармана жилета часы, нажал кнопку, и крышка упруго отскочила, обнажив белый циферблат, стрелки на котором беспощадно приближали назначенное время. На миг стрелки замерли, ему показалось, что они дрогнули в обратную сторону.

В прошлое. Опять в прошлое.

В академии Кеймрон овладел четвертой по счету стихией магии, и тогда его окружили слухи, что он станет первым за столетия магистром, то есть магом, который может превращаться в дракона. Эти ожидания вспыхнули вокруг, окутали каким-то ореолом силы и вознесли на пьедестал почета. О нем не говорили иначе, как о будущем магистре, и даже любящая семья изменила отношение на какое-то почтительное и отстраненное.

И однажды Кеймрону стало плохо, тело загорелось, а кровь как будто закипела. Голова закружилась. Горло сдавил спазм. Каждый шаг давался с огромным усилием. Тогда рядом была Айри, и она каким-то образом с ним вместе спустилась с третьего этажа, нашла помощь.

Кеймрона семья срочно вывезла за город, чтобы, если произойдет обращение, никто не пострадал. Его разместили в сарае посреди поля. Еду приносили к дверям трижды в день, но он никогда не видел слуг.

Зато к нему приходила Айри. Как она нашла место? Как ей удавалось приезжать и уезжать незамеченной? Кеймрон так и не спросил. Но он был благодарен Айри, что не бросила.

Его мучила лихорадка, выламывавшая тело, кожа местами покрылась черной чешуей, а правая рука менялась, все больше походила на лапу, и он прятал ее всякий раз, когда приходила Айри.

Никто не знал, как должно проходить обращение в дракона — в последний раз это случалось так давно, что все знания оказались утрачены. Кеймрон просто терпел боль и ждал, чем все закончится.

Через неделю он проснулся совершенно здоровым — лихорадка прошла. Правая рука стала почти нормальной, человеческой по форме, но осталась покрытой черной чешуей.

Обращение не случилось.

Когда Кеймрон понял, что не стал магистром, его как будто ледяной водой окатили. Что скажет семья? Как отнесутся остальные? Он почувствовал вину.

И тогда вновь пришла Айри. Кривая дверца со скрипом открылась, и Кеймрон закрылся от восходящего солнца, что обрисовало ее силуэт и ударило по глазам. Опустившись перед ним на колени, Айри взяла его черную руку, погладила, прижала к своей щеке. Тогда ее глаза светились сочувствием.

— Ты не обязан оправдывать ожидания окружающих, — сказала она ему и, приблизившись, крепко обняла.

Для нее он был прежде всего человеком, а уже потом — сыном барона и магом. Так почему сама Айри всегда обижалась, когда он относился к ней, как к человеку, а не героине?

Часы щелкнули, и стрелки помчались вперед, наверстывая время. В настоящем они с Айри в ссоре, да и реально ли прошлое? Счастливые воспоминания все больше и больше напоминали далекий, сладкий мираж.

Пора идти.

С величием Дил-Атрона не могло соперничать ни одно здание. Белоснежная резиденция в солнечный день ослепляла до слез. На закате горели золотом шпили на башнях. В пасмурный день любой, подходивший к резиденции, терялся перед ее давящей высотой.

Кеймрон прибыл заранее, и к нему вышел слуга, проводил по анфиладе помпезных коридоров к двустворчатым дверям с яркой мозаикой.

— Ожидайте здесь, господин Олден, — сказал он с поклоном и удалился.

Янтарно-красные коридоры, украшенные скульптурами, портретами, росписью можно было рассматривать часами и годами — и каждый раз находить новые интересные детали. Однако Кеймрон смотрел на двери. Только на двери. И ждал.

Раздались шаги, и он повернул голову. Сине-красная форма Айри, яркая на улице, терялась в интерьере, зато выделялась чистая бело-голубая повязка на руке, отличавшая детектива от патрульного. Ее сопровождал тот же слуга.

— Его сиятельство Орданен задерживается. Прошу прощения за ожидание, господин, — добавил он напоследок и ушел.

Она остановилась за пять шагов до Кеймрона и скрестила на груди руки, словно защищалась.

— Кеймрон, почему тебя назвали господином, а не милордом? Ты же сын барона. Ты что, ушел из семьи?

Разговор начинался… мирно? Кеймрон не показал удивления и ответил спокойно:

— Согласно древнему закону маг не может быть лордом. Ты помнишь, как ко мне обращались в патруле?

— Маг Олден, — быстро вспомнила Айри. — Кстати, давно не слышала, чтобы тебя так называли.

— Его Величество три года назад отменил это обращение, как и прочие привилегии магов, а вот древний закон не отменил. Меня не могут называть ни магом, ни милордом, поэтому я только господин.

— Какие сложности на ровном месте! — фыркнула Айри.

— Ты знаешь, зачем мы здесь? — спросил Кеймрон, чтобы сменить тему.

— Догадываюсь, — хмыкнула она. — Так-то мне просто приказали явиться. Кто я такая, чтобы мне что-то пояснять?

Кеймрон оставил выпад без ответа. Айри вздохнула и вытащила из кармана сложенный листок. Кеймрон взял его, развернул. Знакомым округлым почерком сверху было написано: «Прошу командировать меня в Шестое отделение Его Величества личной канцелярии для выполнения работы». Снизу стояла подпись.

— Заявление нужно отдать инспектору Люсу, а не мне, — Кеймрон вернул листок. — Он должен заниматься оформлением всех приказов на своих подчиненных.

— Но без твоего одобрения не было смысла, — пожала она плечами и сложила бумагу.

— Это не моя идея. Я тоже подчиняюсь приказам.

Айри ничего не успела ответить — за дверями раздался удар посоха о пол, и им, наконец, открыли.

— Его сиятельство Орданен! — громко объявил голос, и они вошли в зал.

Айри успела увидеть только огромное пустое пространство, посреди которого стоял какой-то мужчина, когда Кеймрон надавил ей на спину, вынуждая поклониться.

— Встаньте, — повелел тихий голос.

Они выпрямились. Герцог Орданен оказался невысоким шатеном с пугающим взглядом в темном костюме с узорами. Айри вспомнила, откуда знала его фамилию. Именно он управлял Охранным ведомством, частью которого являлся Сыск Его Величества.

— От имени Его Величества повелеваю вам. Найдите и предайте справедливому суду того, кто убил леди и лорда в «Либери»! И как можно скорее! Вам будет предоставлена любая помощь, так что оправдайте ожидания Его Величества!

— Есть, — лаконично ответила Айри.

— Мы сделаем все возможное, — вежливо отозвался Кеймрон.

На том аудиенция и закончилась, их быстро вывели из здания и даже за пределы парка, словно они задержались там, где не должны были находиться.

Айри еще раз посмотрела на резиденцию. И чихнула. В коридорах там пахло чем-то приторным, сладким — ложью и интригами. Подобным местам она предпочитала грязные, порой опасные, но бесхитростные улицы.

Приказ прозвучал.

Она обернулась на Кеймрона — он стоял и ждал. Ждал, пока она первой что-либо скажет. Ее хватило лишь на то, чтобы подойти ближе, а потом Айри опустила взгляд на плитку под ногами.

— Я не буду предлагать забыть все и начинать заново. Но давай еще раз попробуем работать вместе.

Айри вскинула голову. Кеймрон смотрел на нее, был серьезен — и вместе с тем он просил, а не приказывал.

Айри кивнула.

— И, пожалуйста, давай перестанем ссориться.

— Обещаю, я больше не буду ругаться на тебя, — согласилась она. — Без причины, — добавила, прищурившись.

И Кеймрон улыбнулся — не нахально, не криво, а искренне.

Глава 6

В кабинете Кеймрона стало душно, и Айри поднялась из-за стола, открыла окно. Пламя в газовых лампах на стенах дрогнуло, на миг погрузив помещение в темноту.

Из резиденции они приехали на автомобиле Кеймрона к зданию, где находилось Шестое отделение, поднялись на второй этаж… И никуда больше не выходили. За время их пребывания в Дил-Атроне в кабинет принесли стол, небольшой и слишком высокий, кресло, поставили справа от входа — и у Айри появилось свое место, похожее на школьную парту.

И ей, словно школьнице, пришлось запоминать много всего и сразу. Кеймрон начал издалека, с рассказа об обстановке в резиденции. Конфликт между императором и его дядей обострился до предела, и все придворные оказались вынуждены выбрать сторону, что, разумеется, привело к раздорам.

Молодой император получил трон шесть лет назад, и в первые же годы изменил порядки, которым насчитывались сотни лет. Он разогнал фаворитов отца, приблизил к себе тех, кто был ранее никем, а еще объявил, что в империи теперь новый курс — курс в будущее, связанное с наукой, а не умирающей магией.

Его Высочество Ижен Легард был не согласен с подобными переменами.

— Подожди, Его Высочество? У императора нет братьев, — прервала Айри Кеймрона.

— Ижен Легард — принц крови и дядя императора, — ответил он.

Айри вздохнула. В титулах двора и обращениях она совершенно не разбиралась. Дядя императора — это она понимала, а вот все остальное ей было чуждо.

Кеймрон продолжил. Ижен Легард собрал вокруг себя всех, кого отверг новый император, всех, кто был склонен следовать вековым традициям. Образовался союз, с которым императору пришлось считаться.

— Однако Его Величество в своем стремлении к переменам остался непреклонен. Он уже не раз использовал волю императора — право продвинуть любой закон без согласия остальных. И именно это привело к обострению обстановки. Ижен Легард получил новых сторонников из числа тех, кому не понравилось, что император решает все самостоятельно. Знать не прощает пренебрежения.

— Подожди, к чему это все? — спросила Айри, которая ждала совсем другого разговора.

— К революции, — и Кеймрон подошел к ней.

Он выглядел таким серьезным, что его хотелось потрепать за щеку, чтобы сделал лицо попроще. Айри прищурилась и взмахнула рукой:

— Я не вижу логики! Революционеры призывают к безвластию, к свободному миру, где превыше всего будет свобода каждого человека! Они ведь хотят не сменить одного императора на другого, а избавиться от них вообще!

— Да, такова их идеология, — согласился Кеймрон. — Подобные идеи зародились еще во времена молодости моего отца, но именно организованное движение с ясными призывами возникло пять лет назад. Пять лет назад во всех крупных городах появились революционные кружки, и с тех пор их число только растет. Интересное совпадение, не так ли? Напоминаю, его Величество стал императором шесть лет назад.

Айри повела головой и нахмурилась:

— И что? Я не вижу никакой связи между принцем и революцией.

— Ижен Легард хочет сесть на трон вопреки воле покойного императора. Он хочет устроить переворот. Мой отец предположил, что цель принца — массовые беспорядки, бунты, в подавлении которых император не преуспеет. Тогда Ижен Легард возьмет все в свои руки и задушит революцию. Тому, кто знает предводителей, это ничего не будет стоить. После этого народ потребует заменить слабого императора на сильного.

Айри оказалась втянута в странный разговор. Ей оставалось только следить за мыслями Кеймрона и задавать вопросы.

— Так почему дядю императора не арестовали? Если все известно?

Кеймрон скрестил руки на груди, отошел в сторону.

— Это предположения. Доказательств нет. Он все же принц крови, и просто так на него нельзя бросить даже тень подозрений. За одно неверное слово в его сторону можно лишиться жизни.

— И ты считаешь, что наш убийца связан с революционерами? И действует заодно с ними? — предположила она.

В этом ворохе чуждой информации хотелось уцепиться за что-то понятное и знакомое.

— Да. Я не думаю, что наш убийца — сумасшедший, который просто хочет крови. Убийство на площади Прейн вызвало волнения в народе и страх. О том случае до сих пор не забыли. Убийство в «Либери» выглядит как предупреждение, что следующей жертвой станет глава Охранного ведомства, то есть герцог Орданен, — Кеймрон прочитал вопрос в глазах Айри. — Убитый в ресторане лорд — сын герцога Орданена.

Айри повела головой, чтобы услышанное как-то улеглось в ней. А Кеймрон продолжил:

— Я думаю, что будут еще убийства. И цель их — запугать людей, вызвать недовольства. А недовольный народ охотнее меняет беспомощную власть на любую другую.

Айри сжала виски. Такого она точно не ожидала! Преследовать убийцу — это одно, а предотвращать революцию — это совершено другое! Если они с Кеймроном не справятся, то что вообще с ними будет?..

— Но подожди. Можем ли мы с такой уверенностью говорить о связи нашего убийцы с революцией? Мы не знаем, почему он убил леди и лорда. И мы не знаем, точно он ли тогда привел к нам девушку с запиской.

— Девушка шла под магическим принуждением. Она двигалась как кукла, и глаза у нее были неживые, безвольные. Это точно была работа феи, — Кеймрон покачал головой и заправил за ухо волосы нервным жестом. — Ты хочешь сказать, что в Лендейле появилась вторая столь сильная фея, с такими же способностями, как у нашего знакомого убийцы? Это маловероятно.

Айри замолчала. Именно тут ей стало душно, и она открыла окно. Ей нужна была пауза, нужно было обдумать услышанное.

— Записка, Айри, — напомнил Кеймрон. — Крайне мала вероятность того, что ее нам отправил какой-то незнакомый преступник. Нам бросили вызов. Он уверен в своих силах, уверен, что мы не поймаем его, и решил подразнить. И при этом нас заманили в ловушку с помощью революционного кружка.

— Мы не можем спешить с выводами, пока не будет достаточно доказательств.

— Если мы не будем спешить, то опоздаем, — возразил Кеймрон.

Так было всегда. Переубедить его бывало трудно, а порой — невозможно. Неужели за прошедшие годы все стало только хуже? Айри закусила губу.

— А если наши действия приведут к ошибке? Ты спешишь с выводами! Так ты и того монстра запишешь в помощники революции! — выпалила она, имея в виду убийство патрульного.

— Кстати, с этим тоже надо разобраться, — раздался спокойный ответ. — Возможно, ты права.

Холодный, сырой воздух пробрался под китель, скользнул вдоль позвоночника, и по спине Айри побежали мурашки. Она глубоко, до боли в груди, вдохнула и с хлопком, так что зазвенели стекла, закрыла окно.

— Кеймрон, вернись из своих рассуждений на землю! — и Айри подошла, пощелкала пальцами перед его лицом, и он невольно отклонился. — Нам поручили расследование убийства в «Либери» и поимку совершенно конкретного убийцы, а ты тут распинаешься передо мной об интригах знати. Спустись на землю, прошу тебя! Нам не революционеров ловить надо, а одну конкретную фею! Даже если эта фея связана с революцией, то что с того? Да и связана ли? Или просто воспользовалась ими?

Кеймрон нахмурился, и между бровями, как это обычно бывало, у него появилась глубокая складочка. Он смотрел на Айри сверху вниз, с высоты своего всеведающего разума, и это ее бесило. Но ответа она не дождалась.

В полной тишине они услышали, как где-то в здании надрывно затрезвонил телефон, а следом раздался грохот подкованных сапог.

— Господин Олден! Вас срочно ищут! — услышали они рев дежурного.

— Иди. Я пока изучу бумаги, — и Айри указала на три стопки, которые в процессе рассказа Кеймрон перенес на ее стол со своего.

Он взял пальто с вешалки и ушел.

Айри смотрела на дверь. Затихли шаги, затих звон, и здание вновь объяла тишина. С момента, как увидела Кеймрона в резиденции, она сдерживалась. Она дошла до предела и уже собиралась высказаться, но крик дежурного остановил ее.

Айри прошлась по кабинету, где едва уловимо пахло чем-то пряным. Она никогда и ни на кого не ругалась так часто, как на Кеймрона. Один вид его вызывал злобу. Ей достаточно было услышать его имя, чтобы загореться от ярости.

Все началось тогда, когда инспектор Люс обмолвился, что за нее заступилась некая влиятельная семья. Когда Айри узнала, что именно Олдены отправили ее на край города, пришла к Кеймрону. Она уже толком не помнила случившееся тогда. Помнила, что стояла на пороге дома, что-то высказывала, а он молчал и слушал.

Это была их первая ссора.

И с тех пор при каждой встрече Айри все больше и больше себе позволяла. Сначала были шпильки, язвительные комментарии, потом — претензии, злобные замечания. И с каждым разом ее злость росла, выливалась все более яростными речами.

А Кеймрон?

Она не могла ничего вспомнить. Нет, он порой тоже отвечал какими-то язвительными фразами, задевал ее своими комментариями, но…

«Но он никогда не переступал черты лишь злого подтрунивания. А я всегда кричала на него», — и Айри провела рукой по лицу

На столе напротив так и лежали перчатки с меховой оторочкой.

Айри тряхнула головой и принялась за работу. Не к добру подобные мысли, не к добру…

Вскоре она поняла, что за четыре года Кеймрон о многом собрал информацию. Список разоблаченных им революционных кружков был значителен, а записи допросов тянули на энциклопедию о жизни мятежников. Отдельно лежали сводные отчеты, которые представляли собой удивительно упорядоченную информацию.

Так, Шестое отделение подозревало, что революционным движением с одобрения Ижена Легарда руководили граф Доари Нойтарг и герцог Марези Эклан. Первый занимался работой непосредственно с людьми, а второй предоставлял средства и помогал все скрывать. И граф, и герцог были отвергнуты Его Величеством по восшествию на престол.

Среди революционеров было высшее руководство, которое занималось вербовкой надежных людей. Уже завербованные надежные люди занимались тем, что находили других людей и собирали кружки, а через них создавались соответствующие настроения в обществе.

Нашла Айри и отчет о погибшей у таверны девушке. Ее опознала сестра и дала показания. Тиа Барт пропала с неделю назад. Пропала вечером, когда возвращалась с фабрики. Перед тем не было никаких странностей, наоборот, Тиа познакомилась с милым юношей. Юношу сестра тоже описала — высокий, темноволосый. Большего она не могла сообщить, так как видела его только два раза и издалека.

В отчете об убийстве лорда и леди тоже упоминался темноволосый молодой мужчина. Совпадение или нет? Но друг лорда и леди вряд ли мог общаться с простолюдинкой, работавшей на фабрике.

«Леди, лорды, графы, герцоги… Не моя это высота. Я, пожалуй, начну с низов», — решила Айри.

Час был поздний, и стоило показаться дома. Она собралась, погасила лампы, попрощалась с дежурным.

Ночь снаружи стояла на удивление ясная. Близко к зданию не было фонарей, и над головой мерцала россыпь звезд; светила полная луна, настолько яркая, что были различимы тени от домов, а крыши серебрились.

Айри обогнала карета и остановилась. Из нее выпрыгнул гибкий молодой человек с темными волосами, и она узнала его по глупо-счастливой улыбке.

— Айри Вэнс! Какая встреча! — он подбежал, схватил за руку. — В прошлый раз вы так быстро ушли, да и я был немного…

«Ушибленным», — подумала Айри, пока мужчина подбирал слово. Однако, бросив мысль на середине, он начал новую:

— Вы так быстро ушли, что я не успел поблагодарить вас за спасение!

— Не стоит, милорд, — Айри с усилием вырвала свою руку. — Любой бы постарался помочь.

— Какая скромность! — с восторгом воскликнул он. — А как вы узнали, что я лорд?

Луна светила ему в спину, поэтому Айри не видела лица, а только ослепительную и широкую улыбку. Вздохнув, она обернулась на карету — другую, не ту что в прошлый раз, — с нарисованным на двери фамильным бело-синим гербом.

— Ха-ха, вы наблюдательны, — уже не так громко рассмеялся он, словно устыдился вопроса. — Тем более, раз вы знаете, что я — лорд, то не посмеете мне отказать! Я хочу угостить вас ужином, вы обязаны прийти! Завтра… Нет, уже сегодня! В семь вечера, в «Либери». Устроит вас это место?

— Разумеется, я приду, милорд, — согласилась она, склонив голову.

— Нет-нет! Вы — моя спасительница, не опускайте головы передо мной! Буду ждать вас в ресторане, очень ждать!

И лорд, наконец, перестал сверкать своей улыбкой, исчез в карете, и лошади увезли его куда подальше. Айри вздохнула и пошла дальше.

Дома еще не легла спать сестра, и Айри позвала ее, они спустились на кухню, чтобы не беспокоить родителей шумом. Фели была полнее Айри, смуглой, но в остальном они были удивительно похожи и даже шутили, что обе выбрали служение людям. Айри служила им с помощью закона, а Фели — через искусство, так как работала актрисой.

— Ну, куда тебя одевать надо? — Фели достала из шкафчика сушки, которые очень любила.

— Я что, не могу просто поговорить с тобой?

— В такой поздний час — нет. Обычно ты приходишь с работы и падаешь, — ответила Фели, и ее слова было трудно разобрать из-за хруста.

— Ладно, ты права, — сдалась Айри. — Лорд, которого я спасла, пригласил меня поужинать вечером в «Либери».

Фели замерла и чуть не выронила сушку, а потом сделала что-то странное. Руки она сначала опустила, а потом подняла, запрокинула голову.

— Наконец-то я услышала, что тебя пригласили куда-то! Хоть он лорд, хоть он чудище — все равно! Наконец-то! И ты не отказалась!.. Я боялась, что ты себя на работе уже похоронишь!

Фели радовалась, а Айри шикала, чтобы она не вопила так громко — родители всегда спали чутко.

— Я подготовлю наряд. Так, это во сколько же тебе надо вернуться домой, чтобы мы тебя собрать успели?.. — и она постучала остатками сушки по подбородку.

— Фели, мне нужна просто приличная одежда. Я надену ее утром и уйду на работу. Красивые платья не подойдут к моему лицу.

Фели цыкнула на рассеченную бровь, которая только-только начала заживать, и пару бледных синяков на щеке.

— В ресторан ты в штанах не пойдешь! Где это видано? Но так и быть, с платьем не переусердствую, иначе ты и правда будешь похожа… на женщину в нехорошей жизненной ситуации, — Фели поморщилась. — А вообще, почему он зовет тебя в «Либери»? Там же недавно убийство случилось!

— Ну, ресторан в этом не виноват, — пожала плечами Айри.

Глава 7

— Я буду молиться, чтобы до вечера к тебе никто не обратился за помощью! — с такими словами Фели проводила Айри утром.

Приглушенно-зеленое платье в бежевую клетку подошло Айри, также сестра постаралась и накрасила ее: скрыла синяки, смягчила покраснение на брови. Фели и причесала ее, собрав волосы в красивую прическу. Финальным штрихом стали ботиночки на небольшом каблучке — форменные сапоги никак не подходили к образу.

Молитва Фели помогла, и Айри спокойно добралась до здания Шестого отделения.

— Вы к кому? — строго спросил дежурный. — Мать честная! — крякнул, узнав Айри. — Господин Олден на месте, детектив Вэнс, — исправился он.

Она кивнула и поднялась в кабинет Кеймрона. Остановившись перед дверью, сделала несколько вдохов. Сегодня она должна сдержаться. Сегодня она должна ни разу не разозлиться на Кеймрона. Обязана!

— Доброе утро, — сказала она, войдя, расстегнула пальто, повесила на вешалку.

Ответом стала странная тишина. Айри обернулась, и юбка закрутилась вокруг ног. Кеймрон сидел за столом и смотрел с удивлением. Только вот важнее этого была царапина на его скуле и несколько опаленных прядей над левым ухом.

— Что случилось? — одновременно друг у друга спросили они.

— Кеймрон, куда тебя вчера вызвали? — Айри подошла к его столу, быстро скользнула взглядом вниз. Руки и ноги были на месте.

— Ты сегодня очень красивая, — тихо и совершенно неожиданно заметил он.

— Спасибо. Что случилось, Кеймрон? — повторила вопрос, уже с раздражением.

Сделав шаг назад, Айри скрестила руки на груди и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Кеймрон решил не испытывать ее терпение и, наконец, ответил:

— Вчера опять объявился монстр, который напал на тебя и Тинса. Патрульные не могли справиться с ним, поэтому вызвали меня. И я еще раз убедился, что монстра не берут ни огонь, ни пули.

Айри хотела что-то ответить, но тут распахнулась дверь, ударилась об стену. В кабинет вошел несколько смущенный резкостью своего появления, но все же недовольный барон Олден.

— Кеймрон, у города претензии! Зачем было стихией земли пользоваться? На одной улице разлом, из-за которого в страхе жители ближайших домов, на другой брусчатка встала стеной выше человеческого роста, а посреди третьей в клетку сплетены корни деревьев!

— А что еще оставалось? Сжечь монстра не получилось, — спокойно ответил Кеймрон. — Ветром я не пользовался, так как полет монстра вышел бы неконтролируемым. Утопить его не пытался, до реки было далеко. Поймать тоже не вышло. Он разодрал клетку из корней и сбежал. Лучше небольшие разрушения, чем убитые люди, думаю, такое объяснение снимет с нас претензии.

— Ох, и давно мне не приходилось оплачивать твои выходки, — вздохнул барон, повернулся и увидел Айри. — Детектив Вэнс? — от удивления его брови слегка приподнялись.

— Здравствуйте, милорд, — кивнула она.

— Кажется, я впервые вижу вас не в форме.

— Это нарушение, милорд? — спросила она, выпрямившись. — Как я заметила, агенты не носят формы, а я временно переведена в Шестое отделение. Если я не права, то эта ошибка не повторится.

— Нет, нет, все в порядке. Вы же видите, Кеймрон ходит в обычной одежде. Я хотел сказать, вы красивая женщина. Платье вам идет.

Барон немного смутился — он, галантный старосветский мужчина, не должен был указывать женщине на ее внешний вид в такой грубой форме, какую он себе позволил минутой ранее.

— Благодарю за любезность, милорд, — Айри склонила голову.

Барон, наконец, ушел, и они с Кеймроном опять остались наедине. Айри достала из кармана пальто блокнот и ручку, села за стол — она собиралась переписать себе все нужное из бумаг.

Однако Кеймрон пристально смотрел на нее.

— Что не так? — с вызовом спросила она, ощущая возрастающее раздражение.

— Барона стоило поблагодарить за комплимент. Никакой любезности он тебе не оказывал.

Айри прищурилась, наклонила голову.

— Мне нужно пойти и извиниться? — спросила она, повысив голос.

— Нет, конечно, нет. Просто знай, как правильно отвечать в таком случае.

Айри фыркнула и принялась перебирать бумаги в поисках нужных, однако Кеймрон продолжал пристально наблюдать. Очень пристально. И взглядом он сопровождал каждый лист.

— Переписывать запрещено? — осторожно спросила она. — Что нельзя отсюда выносить документы, я понимаю.

— Покажи мне потом то, что перепишешь, — и он, наконец, опустил взгляд. — Ты сегодня куда-то идешь? Если так, то отложу поручения на завтра, а на сегодня выдам бумажную работу.

— Спасибо, — отозвалась Айри. — Я как раз не успела изучить все документы.

Кеймрон замолчал, некоторое время каждый занимался своими делами, и в кабинете, где опять пахло чем-то пряным, звучал лишь шорох бумаг, то тихий, то резкий, звучал скрип ручек по листам, и иногда — шепот Айри. Она всегда тихонько проговаривала то, что писала.

— Если пойдет дождь, могу подвезти тебя.

Айри замерла, не дописав слово. Чернила капнули, и пятнышко расползлось по строчке.

— Не стоит, мне не придется идти далеко, — и она продолжила писать.

Взяв бумаги, Кеймрон вскоре ушел и даже не оставил никакого поручения. Что ж, Айри была способна работать самостоятельно.

Телефона в кабинете не было, и Айри вышла на его поиски. В отличие от участка, в этом здании днем постоянно ходили люди. Здесь, кроме Шестого отделения, располагались кабинеты Охранного ведомства. Здесь размещались чиновники, призванные следить за работой Сыска. Здесь постоянно появлялись то просители, то люди с отчетами, то другие чиновники, которых отличала крайне скромная, какая-то серая одежда и такие же лица. Черными пятнами то тут, то там появлялись служащие Шестого отделения, и их зачастую сопровождал кто-то в гражданской одежде — тайные агенты и осведомители.

Телефон Айри нашла в комнате у седой женщины. Судя по пыльным стеллажам с документами, это был архив или что-то подобное. Женщина из-за стойки внимательно следила, чтобы Айри не приблизилась ни к одной полке и тем более не коснулась какой-нибудь папки. Не глядя она взяла трубку с телефона и протянула ее Айри.

— А не подскажете, как им пользоваться?

Женщина поджала свои губы, но все же снизошла до ответа:

— Вас спросят. Скажите, с кем нужно соединить.

Айри прислонила металлическую трубку к уху.

— Говорите, — раздался мелодичный голос так близко, что Айри вздрогнула. — Слушаю, — повторили уже более настойчиво.

— Мне нужен пятый участок третьего округа Лендейла, — быстро проговорила она, — Инспектор Люс.

— Соединяю с инспектором пятого участка третьего округа, — монотонно повторила девушка, и Айри опять поразилась тому, как близко звучал ее голос, словно они стояли рядышком.

— Инспектор Люс, — раздалось в трубке.

— Это детектив Вэнс, — сказала Айри, глядя в глаза седой женщине, которая статуей замерла за своей узкой стойкой, и ее взгляд неожиданно смягчился. — Я хотела попросить командировать в Шестое отделение моих ребят. Без них я как без рук.

— Рэт, Ворф, Мид, правильно?

Айри кивнула и только потом вспомнила, что инспектор ее не видит.

— Да-да. Пойдете на такую уступку?

— Всем участкам дан приказ содействовать любой просьбе твоей и господина Олдена. Но я и без этого не отказал бы. Жди их после обеда.

— Спасибо, инспектор, — Айри вернула трубку женщине. — И вам спасибо.

— Не стоит благодарить за такой пустяк, — она положила трубку на подставку с рычажками и посмотрела на Айри уже совершенно иначе. — Не знаю, уместно ли, но я хотела бы поблагодарить вас. Когда-то давно вы спасли моего внука из огня в библиотеке. Вы тогда, конечно, спасли многих и вряд ли помните… Но главное, что помним мы.

— Это был мой долг, — Айри вынужденно улыбнулась.

Верно: она уже не помнила, кого спасла тогда в библиотеке. Более того, она не помнила ни первого спасенного, ни последнего — ей было неважно, кому, когда и в каком порядке она помогла избежать смерти. Дело сделано — и достаточно.

Откуда-то из-под стойки появился кулек с домашними пирожками.

— Вот, возьмите. Работа с господином Олденом сложна, вам точно некогда будет выйти пообедать.

Поблагодарив женщину, Айри ушла из архива.

И неожиданно оказалось, что девушка с кульком пирожков и в платье привлекает много внимания — на нее оглядывались проходящие мимо, иногда замедлялись, словно надеялись, что Айри подойдет к ним.

— Вы кого-то ищете? — подмигнул ей высокий мужчина в черной форме. — Здесь можно легко запутаться в кабинетах, так что буду рад помочь.

Айри отказалась от помощи. За окном стояла на редкость ясная погода, и солнце светило с бледно-голубого, чистого неба. Свет проходил через окна и яркими пятнами ложился на пол.

— Эх, мне бы такая красивая девушка пирожков принесла! — вздохнул кто-то позади.

Айри быстро вернулась в кабинет и положила пирожки на стол. Румяные, блестящие, они выглядывали из-под бумаги, ароматно пахли и манили. В них ли было дело?

Когда Айри ходила в форме, ее или не замечали, или уважительно здоровались, или звали на помощь, но никогда не смотрели с таким интересом, как на… обычного человека.

Айри схватила пирожок и откусила. В плотном тесте оказалась мясная начинка — сытно, одного достаточно, чтобы наесться.

Инспектор не соврал, и после обеда к ней пришли трое ее верных помощников.

— Ого, детектив Вэнс! — с восхищением присвистнул Рэт.

— Как место меняет человека все-таки, — философски заметил Ворф, а Мид кивнул.

— Я бы не спешила с выводами. У меня для вас уже есть задание.

И она, покосившись на кулек, выдала пришедшим по пирожку. Их мгновенно съели, и патрульные всем своим видом выразили готовность работать.

— Дело касается убитой у таверны девушки. Ее звали Тиа Барт, сирота, из родственников — только сестра. Незадолго до смерти она пропала, а еще чуть раньше познакомилась с темноволосым юношей.

Айри нашла отчет по Тиа и зачитала его целиком.

— Кстати, почему здесь нет ничего о ваших поисках преступника в лесу? Доктор Отсон не дал пса? — Айри посмотрела на ездившего в тот день с телом Ворфа.

— Дал. Там такая тропинка утоптанная за лесом есть, явно ее летом используют, — ответил Ворф.

— С псом по ней прошел я, — отчитался Рэт. — Тропинка идет через поле, к ближайшей деревне, а там и след потерялся. Может, запахов много, может, транспортом воспользовался. Одна старуха видела бежавшего по окраине мужчину. Так что нечего нам было в отчет записывать.

— И все же записывать надо каждую деталь. Но, в общем, все ясно, — Айри отложила бумаги. — Сейчас мне нужно вот что. Найдите сестру Тиа, узнайте, где та бывала, есть ли у нее подруги, рассказывала ли она кому-нибудь о парне, с которым познакомилась. Узнайте, где обычно ходила Тиа и поспрашивайте у лавочников, нищих и прочих, кто регулярно мог ее там видеть, не случалось ли чего. Может, кому из них Тиа запомнилась. Ясно?

— Ага, — кивнул Рэт за троих.

Айри опять осталась одна в кабинете. Приближался вечер, и вскоре нужно было выходить, чтобы успеть в ресторан к назначенному времени. Сколько же идти? Час или полтора? Чтобы точно не опоздать, она вышла за полтора часа.

Внизу ее остановил дежурный.

— Господин Олден просил передать вам, — и вручил ей небольшой ключ с плоской головкой. — Он просил не оставлять кабинет открытым, когда уходите.

Айри пришлось возвращаться и закрывать дверь. Махнув на прощание дежурному, вышла на улицу, и в лицо тут же задул мерзкий холодный ветер, дернул за волосы, и шпильки с трудом удержали прическу.

Оказалось, что она не зря вышла заранее — на каблуках быстро идти не получалось, и к ресторану Айри пришла точно в назначенное время.

Окна «Либери» светились, а внутри за столиками с хрустящими скатертями ужинали леди, лорды и те, кто мог себе позволить отдать огромную сумму за две тарелки еды. Ужин в ресторане, по слухам, стоил, как треть недельного жалования Айри.

Слуга на входе с поклоном открыл дверь. Она вошла в царство вкусных запахов, света и тихой музыки.

— У вас забронирован столик? — осведомился распорядитель, словно из воздуха появившийся.

— Да, меня здесь должны ждать, — Айри обвела взглядом зал. — Лорд… — она запнулась, потому что имени не знала.

— Ах да, да, я понял, — закивал распорядитель. — Позвольте, — и он ловко раздел Айри, хотя ее пальто взял самыми кончиками пальцев.

Ее проводили к столику у окна с красивыми шторами, подобранными шнурами. Лорд тут же поднялся, отогнал жестом официанта в белом, подвинул стул, и Айри, ощущая все большую неловкость, села как можно изящнее.

— Милорд, подавать горячее? — и официант чуть не сложился пополам в поклоне.

— Несите, — холодно и без улыбки ответил мужчина, и Айри, наконец, рассмотрела его.

Он был молод — не старше двадцати шести лет. Темные кудри торчали во все стороны, словно лорд пренебрегал расческой и правилами, но вопреки этому костюм был идеальным: отглаженным, чистым и сшитым на заказ у очень хорошего портного.

— Как я рад вас видеть, Айри!

— Взаимно, милорд.

«Потерпи. Один ужин, и он навсегда отстанет!» — сказала себе Айри. Вернулся официант, поставил на белоснежные салфетки тарелки. Айри опознала мясо в каком-то соусе, украшенное веточками укропа.

— Приятного аппетита, — пожелал официант и исчез.

По бокам от тарелки лежало несколько ложек и несколько вилок, и все — разные. Лежало и несколько ножей, как будто нельзя обойтись одним! Из-под ресниц она посмотрела, какие приборы взял лорд, и повторила за ним.

— Вы, наверное, проголодались, не ели ничего весь день?

Лорд легко сделал надрез на мясе.

— Нет, днем мне удалось перекусить…

Айри сосредоточилась на том, чтобы мясо не выскользнуло из тарелки от неуклюжих попыток нарезать его. Неловкость нарастала. Айри, окруженная обрывками вежливых разговоров, музыкой, незнакомой и неудобной обстановкой, испытывала лишь одно желание — она хотела, чтобы все поскорее закончилось.

— Но, думаю, перекусили вы не таким прекрасным мясом!

Айри выразила согласие, и лорд, наконец, замолчал, позволил им поесть. Следом подали какой-то десерт, принесли напитки. И каждую секунду Айри боялась опозориться, сделать что-то не так, перепутать. Она чувствовала на себе взгляды, и они скорее были недоумевающими, чем заинтересованными.

— На вас смотрят. Думаю, все узнали вас, спасительницу Айри Вэнс! — громче, чем следовало, сказал лорд, доевший десерт и заказавший официанту две порции мороженого.

— Ну что вы, я не такая известная.

— Не понимаю! — вздохнул лорд. — Не понимаю, почему за вами не бегают толпы? Вы стольких людей спасли, что они должны бегать за вами до самой смерти и стараться угодить!

Айри смутилась. Звучало… слишком.

— Вы говорите так, словно я гордячка какая-то, милорд. Достаточно разовой благодарности за помощь. Иное же… Слишком.

Он тяжело вздохнул.

— Это ненужная скромность, Айри! Ну что ж, раз этот мир так жесток с вами, что заставил принимать как должное отсутствие хорошей благодарности, то я все исправлю! Поверьте, я отблагодарю вас за сотню спасенных!

И что-то в Айри дрогнуло, надорвалось. Она широко и искренне улыбнулась странному лорду:

— Я не сомневаюсь, что у вас все получится, милорд.

— Верно, прогоните все сомнения! Просто доверьтесь мне, — и он подмигнул, сверкнула его ослепительная улыбка.

Айри подвинула к себе емкость с мороженым — холодное, оно отлично остужало то, что загорелось в ней. От лорда исходило какое-то обожание в ее сторону, такое непривычное и такое… желанное. Айри редко благодарили столь щедро, столь открыто и даже принудительно.

Неловкость прошла, и Айри забыла, где находится, забыла о взглядах прочих гостей, и беседа завязалась сама собой. Так, она узнала, что лорд в конце лета прибыл в Лендейл, а детство и юность провел далеко-далеко отсюда. Он часто болел, и потому жить мог только в определенном климате, но теперь, окончательно поправившись, захотел посетить самый известный город империи и пожить в нем.

Айри с удовольствием рассказала, что нужно увидеть в первую очередь, где лучше гулять на закате, а где — днем. Рассказала и о театре, который несомненно должен заинтересовать лорда, и о чем-то еще. Лорд кивал, улыбался, и она говорила, вспоминая все-все-все, чтобы этот вечер не закончился слишком быстро.

— Я пристрастился завтракать в маленьком и уютном заведении недалеко от площади Прейн, может, знаете? У них на вывеске нарисована белая лилия. Но есть в одиночестве так неуютно и скучно... Буду рад, если вы станете разделять со мной завтраки. Разумеется, я за все плачу. Как вы на это смотрите?

— Во сколько? — вырвалось у Айри. — Все зависит от времени. Я много работаю, — уже сухо добавила она.

— Я прихожу туда к восьми утра, к открытию.

От площади до здания, где находилось Шестое отделение, было полчаса ходьбы. Или пятнадцать — бега.

— Пожалуй, иногда я смогу приходить, — кивнула она лорду.

— Буду ждать вас каждый день, — и он снова ослепительно улыбнулся.

Глава 8

Граф Доари Нойтарг жил в старинном особняке в далеком предместье. Темно-синее трехэтажное здание с черными колоннами по всему фасаду и широкой парадной лестницей выглядело зловеще при тусклом солнечном свете, пробивавшемся через тонкую завесу облаков. Кусты вокруг особняка полностью сбросили листву, и ветки острыми копьями торчали во все стороны.

Кеймрон приехал к назначенному времени, но слуга не проводил в гостиную, ничего не предложил, а лишь попросил немного обождать и оставил его у входных дверей.

Внутри особняк выглядел нежилым — стены да полы, и ни одного украшения, ни одной детали, которыми хозяева обычно наполняли дома. Даже шторы на окнах подобрали в тон фиолетовым обоям, чтобы не выделялись.

— Отведи меня к графу. Немедленно, — остановил он слугу, который пытался, сливаясь со стеной, пробежать мимо. — Или я сам пойду искать его, и ты меня не остановишь.

Слуга немного побледнел.

— С-следуйте за мной, — заикаясь, произнес он. — Прошу в этот коридор…

Они шли, пока не уперлись в двустворчатые черные двери. Слуга замялся, но открыл их. В конце длинного перехода их ждали еще две двери, уже открытые. В комнатке справа Кеймрон увидел огромный горшок, в котором росло дерево с тусклой желто-бурой листвой.

— В-вам с-сюда, — слуга, совершенно белый от ужаса, показал на дверь слева.

Кеймрон вошел в стеклянную оранжерею, неухоженную и даже как будто заброшенную. Здесь не было тропинок, выложенных плиткой, не было аккуратных секторов с различными растениями, не было цветов — только серая, какая-то сухая земля и тонкое дерево в центре с яркой осенней листвой. Кеймрон удивился: зачем держать одно дерево в тесном горшке в комнате, когда его можно посадить в оранжерее, рядом с другим?..

Слуга потрусил к графу, который стоял с серебряной леечкой в руке. Граф Нойтарг, щуплый мужчина чуть старше пятидесяти, с длинными черно-седыми волосами, маленькими руками и ногами, повел головой, когда услышал шаги.

— Подожди, — повелел он подбежавшему слуге, взмахнув рукой с огромным перстнем на указательном пальце, и багровый камень в украшении вспыхнул зеленым, алым и синим.

— Г-господин Олден… Не м-может ждать… — сдавленным голосом проблеял слуга.

Граф обошел дерево и остановился, когда вода в леечке закончилась. Слуга забрал ее и бесшумно исчез.

Наконец, граф повернулся к гостю лицом, и его черные глазки впились в Кеймрона, а верхняя губа под тонкими усиками дернулась. Остроносый, с маленьким лицом, он напоминал какого-то неприятного зверька.

— Итак, господин Олден, что нужно? Будь краток, у меня много дел.

И Нойтарг замер под деревом. Кеймрон проследил, как оторвавшийся лист чуть не упал ему на голову.

— В городе появился монстр, — в пустой оранжерее голос звучал гулко. — Он звероподобен, не горит в огне, его не берут пули. Известны ли вам подобные существа?

Граф дослушал Кеймрона, и тогда его плечики мелко затряслись, запрыгала рассыпанная по ним паутинка волос. Но смеялся он беззвучно, только открывая искривленный усмешкой рот.

— Какая ирония! — всхлипывая, заговорил он. — Столетия моя семья изучала причины угасания магии, шесть лет назад мне запретили продолжать дело моего рода, а теперь, когда появилось что-то неизвестное, слуги этого сопляка прибежали ко мне! Что, ненужные старики оказались полезны? — и он, резко оборвав смех, зло посмотрел на Кеймрона.

— Вы окажетесь полезны, если вам что-либо известно. Пока вы не ответили на мой вопрос.

Брови графа пришли в движение: дернулись вверх, потом вниз и замерли.

— Хо! С таким отношением мне и говорить не охота. Уходи.

Словно поддерживая его, на дереве задрожали листья.

— Я отношусь к вам так, как вы того заслужили. Если вы забыли, я на себе ощутил все ваши методы изучения угасающей магии, — и Кеймрон снял с правой руки перчатку. — Вы ничего не смогли с этим сделать. Кто вы, если не бесполезный старик?

Граф задохнулся.

— Наглец! Мне нечего сказать тебе. Убирайся!

— Я настаиваю на ответе, — продолжил Кеймрон. — Или отвечать будете вы. Перед императором. За увечья, нанесенные сыну барона Олдена.

Граф скривился и посмотрел на дерево, а потом, скосив глаза на Кеймрона, ядовито высказал:

— Как можно ему, такому славному лорду, признаться, что он считает собственного сына монстром? Признаться, что он отдал отпрыска на опыты ради возвращения человеческого облика? Барон Олден никогда и ни в чем не обвинит меня!

— Он — нет, — легко согласился Кеймрон. — А вот я могу. Я уже вырос, граф, и могу принимать собственные решения.

— Как у барона Олдена мог вырасти такой нахал?! — его губы дернулись, обнажили желтоватые зубы.

— Вашими стараниями, граф, вашими стараниями, — ответил Кеймрон со злобой.

Где-то наверху загудел ветер, зазвенели задрожавшие от его удара стекла.

— Тебе никто не обещал успеха! И твоим родителям я тоже не давал никаких гарантий! — Нойтарг запрокинул голову. — Но я предлагал тебе дальнейшую помощь, а ты от нее отказался. Ты сам предпочел остаться монстром, так почему сейчас злишься на меня, угрожаешь?

— Потому что вы уже не тот благонадежный слуга короны, как говорилось в отчетах Шестого отделения, написанных еще при прошлом императоре.

Глаза графа Нойтарга блеснули, он покрутил головой, взмахнул рукой с перстнем, заметил соринку на камне и стряхнул ее.

— Будь у вас что-то против меня, разговор состоялся бы в другом месте и в другом обществе. Или это предупреждение? Император ненавидит меня, я знаю, отлично знаю! И если он хочет меня уничтожить, я приму свою судьбу со смирением и покорностью! Вам же ничего не стоит создать доказательства того, что монстра сделал я!

Кеймрон поморщился. Слова были пропитаны фальшью настолько, что ей можно было захлебнуться.

— Императору есть, за что вас ненавидеть. Ваши опыты были бесчеловечны.

— Но все в них участвовали добровольно, — зевнул граф, мигом успокоившись. — Я никого не заставлял. А делать что-либо с согласия людей не запрещено.

— И только поэтому вы избежали виселицы.

Глаза графа загорелись, как раскаленные угли.

— Пошел вон!

— Уйду, когда ответите на мой вопрос.

Руки мужчины тряслись — Кеймрон выводил его из себя своим хладнокровием. Граф, прищурившись, сцепил руки за спиной и ответил:

— Я ничего не знаю об этом, никогда не слышал о подобных монстрах. Единственный монстр, которого я видел, стоит передо мной.

Кеймрон развернулся, чтобы уйти. Под ногу ему попал ярко-желтый лист, и на нем остался тусклый отпечаток подошвы.

Слуга вывел его из дома. Кеймрон опять прошел через небольшой сад, и острые ветви кустов скребли по чешуе. Он сел в автомобиль, завел двигатель, тронулся — все на рефлексах. Так же механически он выехал на дорогу к городу, и только спустя время очнулся.

Пыльная, полная рытвинами и ухабами сельская дорога, извиваясь, бежала между печальными черно-коричневыми полями. Кеймрон съехал ближе к краю и остановил автомобиль, вышел из него. Ледяной ветер обнял, подбросил волосы, и он достал из кармана шнурок, завязал их. Тяжелые сизые тучи, затягивали небо и, казалось, вот-вот своими брюхами должны сесть на вершины деревьев. Голубая, нетронутая высота осталась только над самим Кеймроном, и он смотрел в нее, как в колодец.

Шея быстро затекла, он опустил голову. С одной стороны вдалеке синели на холме вековые ели, с другой — жались друг к другу деревца, на которых еще трепетали последние грязно-бурые листья. Чахлые желтые остатки трав склонились к земле, покрыли ее, затянули дырявым покрывалом, и в них падали с неба хищные птицы за добычей. Где-то на горизонте над слепившимися в черную точку домами поднимались тонкие струйки дыма.

«До чего же мерзкий старик», — подумалось Кеймрону, и он невольно коснулся правой руки. Проклятой руки. Чешуйки были горячее кожи, и он быстро надел перчатку.

Кеймрон не брался утверждать, что семья считала его монстром — он сам тяготился оставшимися изменениями, и, возможно, родители хотели сделать как лучше, когда предложили ему посетить дом графа Нойтарга.

— Его семья исстари занимается исследованиями, связанными с магией. Если кто и может помочь, то только он, — сказала Кеймрону его хрупкая, миниатюрная мать и обняла.

Тогда Кеймрону было всего двадцать лет, и он не умел скрывать эмоции. Граф, как только его увидел, сразу все понял и совершенно правильно выбрал слова, которые смирили Кеймрона.

— Вы понимаете, ваш случай уникальный. Вас нужно изучать. А это зачастую неприятный, очень неприятный процесс. Но он нужен, вы обязаны пройти через это, если хотите вернуть себе человеческий облик, — уговаривал граф, сидевший в кресле с витыми ногами и подлокотниками.

Его руки были сложены на впалой груди, сверкал перстень на пальце, а черные глаза-угли впились в Кеймрона, и он покорился им, подчинился, склонил голову и отдал себя на растерзание.

Три месяца после выпуска из академии, пока оформлялись все бумаги, пока решалось, кто и куда из выпускников отправится работать, он провел в доме сумасшедшего исследователя.

Его изучали, как какое-то насекомое, — и относились подобным образом, словно он не человек. Черная рука, которую Кеймрон видел каждый день, сделала из него самое покорное насекомое — мотылька, что доверчиво летел на свет.

Граф исследовал руку, и для этого он вырывал чешуйки — сразу десятками, забирал их и уходил, а Кеймрон наблюдал, как набухшие капли крови скатывались по руке и падали на пол. Вскоре граф заметил, что его раны заживали намного быстрее, чем у любого человека. Тогда Нойтарг предложил изучить, каков же предел у необычной способности.

Кеймрона без конца ранили, чтобы обескровить, а постепенно наносимые ему увечья становились все глубже, все серьезнее. И выходило, что любое повреждение легко заживало. Ему не были страшны ни раны, ни переломы.

— Единственное, что мы не станем проверять, это сердце, — качая головой, объявил граф. — Слишком высокий риск. И, пожалуй, не будем проверять, вырастут ли у тебя новые конечности, если их отрезать. Ты не мальчишка с улицы все-таки, тебе нельзя умереть здесь.

Кеймрон лежал и не мог пошевелиться; израненное тело впитало холод каменного пола, стало неподъемным. Но он слышал, он чувствовал, как струилась по венам кровь, ощущал, как затягивались раны — этот процесс сопровождал неприятный зуд.

— Ты не человек, Кеймрон. Не человек, — говорил ему граф как будто с сожалением, вздыхал и качал головой. — В тебе так мало человеческого, ты не такой, как все, Кеймрон. Ты все же монстр. Или, если хочешь, полудракон.

Кеймрон не хотел быть ни монстром, ни полудраконом — он хотел вновь стать человеком. Быть им. Жить им. И умереть — тоже им.

Закончив исследовать его способности к восстановлению, граф выдвинул идею, что процесс обращения застрял в такой стадии из-за магии в Кеймроне, которой много для того, чтобы оставаться человеком, и мало, чтобы стать драконом. С этого дня Кеймрона истязали иначе — он до упада расходовал магию. Граф с восторгом наблюдал за этим и выяснял, на что он способен как маг.

— Невероятно, но сила тебе дана, как у мага двухсотлетней давности! Они были на такое способны. Представь, представь, на что была способна магия пятьсот лет назад! О! Магов почитали больше, чем императоров! — восторгался граф.

Но этот способ не помог — ничего не изменилось, и тогда Нойтарг предложил иначе уменьшить количество магии в нем. Кеймрона стали кормить едой, в которую подмешивали пыльцу, мерцавшую иногда синим, иногда — красным или зеленым. Пыльца эта скрипела на зубах и прилипала к горлу.

Сначала Кеймрон заметил, что его магия стала слабее, а потом… Потом было так страшно, так больно и мучительно, что он лучше бы перенес отрезание руки или ноги. Его ломало, его рвало, его бросало то в жар, то в холод, а руки и ноги стали безвольными.

Его магия совершенно пропала — Кеймрон оказался неспособен даже маленькую искорку зажечь. Он пытался сделать это раз за разом, но в итоге руки бессильно падали вдоль тела. Следом падал и он сам.

А потом приходил граф, приносил новую порцию сверкавшей еды, кормил с ложки, и Кеймрон, словно зачарованный, подчинялся, пока у него не остановилось сердце.

Граф сидел напротив, смотрел своими черными глазами-углями, сверкали белые прядки в волосах. Нойтарг поднял ложку, поднес ее к лицу Кеймрона, а он застыл. Он не мог сделать ни вдоха, ни выдоха, словно внутри стал полым, как фарфоровая кукла. Сердце замерло. Оно не билось, не стучало, кровь не шумела в ушах — все пропало, все исчезло в плотной тишине.

Граф побледнел, бросил и ложку, и тарелку, схватил его за плечи, затряс.

Минута длилась как вечность, и закончилась она одним тихим, но уверенным ударом сердца. Кеймрон сделал жадный вдох, воздух мигом высушил горло, и он закашлялся. С тех пор вкус холодного, влажного воздуха ассоциировался у него со вкусом самой жизни.

После остановки сердца Кеймрон покинул дом графа сразу, как смог встать на ноги.

— Ты вернешься ко мне, вернешься, — сказал ему вслед граф. — Ведь ты не хочешь быть монстром, а помочь могу только я…

И Кеймрон правда вернулся спустя время.

— Больше к вам я никогда не обращусь, — сказал он графу.

— Посмотрим. Тебя ведь не примут люди. Помни, ты всегда можешь вернуться. Вернуться, чтобы перестать быть монстром.

Слова преследовали Кеймрона, Нойтарг нашептывал их во снах, где собирал в пиалы его кровь, и жгли, жгли взглядом черные глаза-угли.

Кеймрон сделал вдох. Холодный, влажный воздух наполнил легкие, и он опять вернулся к жизни — теперь из воспоминаний. Тучи серые, как глаза Айри, наблюдали за ним. Кричала парившая на высоте птица.

Айри.

Именно она стала причиной его отказа графу.

Когда он вернулся в Лендейл после трех месяцев жути и боли, когда он уже считал себя монстром, она… Она считала его человеком. Они могли прогуляться после смены, они находили поводы для шуток, они вместе привыкали к службе и делились ошибками.

А еще она восхищалась его магией, и ее совсем не пугала черная рука. Сдержанная и даже зачастую холодная с другими людьми, рядом с ним Айри улыбалась.

Он был и оставался для нее человеком. Не монстром.

И страх, внушенный графом Нойтаргом, его опытами прошел, рассеялся, как туман, и оказалось, что больше всего о руке беспокоился сам Кеймрон.

Но вскоре меняться стала Айри. Ее улыбка появлялась все реже, все чаще она отказывалась погулять, сходить куда-то. Потом одежду ей заменила форма — всегда идеально застегнутая. Она все чаще стала говорит о долге и обязанностях.

Кеймрон видел в этом желание доказать, что она — это не только ее благословение. Доказать, что она многое может. И крахом этой мечты стало убийство на площади Прейн. После него Айри неделю не разговаривала. Кеймрон не мог и подойти к ней — она дергалась и убегала. Она замкнулась. Далее последовал перевод ее в третий округ, а потом… Потом начались ссоры.

«Сегодня я словно увидел Айри из нашего прошлого», — и Кеймрон провел рукой по лицу.

Смеркалось. Тени становились гуще.

Проводить ночь на дороге он не собирался.

Автомобиль тронулся, зашелестела дорога под колесами.

В Лендейл Кеймрон вернулся поздним вечером, с тяжестью на душе и пустым желудком.

«Заеду в ресторан», — и он свернул на улицу, что вела к «Либери». Остановившись неподалеку, Кеймрон уже хотел выйти из машины, когда сквозь блики на стекле и отражения людей увидел Айри.

Она вышла из ресторана с каким-то мужчиной. Он что-то ей говорил, а она улыбалась в ответ, даже засмеялась. Кеймрон сжал руль и застыл. Пыльное стекло смазало картинку, и он как будто наблюдал за привидениями.

Или это он сам был из другого мира, чуждого веселой, шумной улице?

Подъехала карета с гербом, который он не смог рассмотреть, и по жестам Айри стало понятно, что она отказалась. Мужчина сел в экипаж и уехал, а она, чуть прихрамывая, пошла по улице.

Подождав немного, Кеймрон завел машину, догнал ее, остановился.

— Айри! — позвал он, приоткрыв дверь.

Глава 9

Айри обернулась, когда позвали, — это был голос не лорда, ехать с которым она отказалась. Айри заглянула за стекло автомобиля, увидела длинные светлые волосы и белые перчатки, распахнула приоткрытую дверцу и наклонилась.

— Садись, Айри. Я подвезу тебя.

Хоть дождя не было, на улицах завывал противный, влажный ветер, и идти в такую погоду дольше часа было настоящей пыткой, а в платье, юбка которого путалась в ногах от каждого порыва, — пыткой вдвойне, и это если забыть о неудобной обуви, стершей ноги.

— Спасибо, — она села на кресло, обтянутое кожей, осторожно закрыла дверцу.

В узком автомобиле они оказались плечом к плечу. Улицы поплыли за стеклом. Айри осторожно посмотрела на Кеймрона — губы сжаты, брови слегка нахмурены, а взгляд не отрывался от дороги.

— Я не провела в «Либери» весь день. Я бы здесь вообще не оказалась, но случайно спасла жизнь одному лорду. Он и пригласил. А так я отдала своим людям указания разузнать больше о Тиа Барт. И документы я изучила.

Кеймрон молчал, выражение лица его стало еще более отстраненным, и Айри затихла, отвернулась. Лучше смотреть на улицы.

— У меня и мысли не возникло, что ты пренебрежешь работой, — ответил он несколько минут спустя. — Как ты спасла лорда?

— Его лошади помчали. Я просто встала на пути у них, они и остановились.

— Я рад, что ты не пострадала.

И снова тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием двигателя. Автомобиль ехал, и его кругленькие фары вырывали из темноты обширные куски мостовой.

— А ты куда ездил? — спросила Айри, которой тишина после сказанного Кеймроном казалась неловкой.

— К графу Нойтаргу.

— Что? Зачем? Он же подозревается в содействии революции.

— Его семья долгое время изучала все, что связано с магией, — и Айри показалось, что руки Кеймрона напряглись. — Он мог знать что-нибудь о монстре.

— И что в итоге?

— Сказал, что ничего не знает. Врет он или нет, я понять не смог.

Айри наклонила голову. Был у нее один вопрос, который не давал покоя.

— Кеймрон, а как мы вообще собираемся поймать фею? Как это возможно сделать людям?

Давным-давно, в настолько стародавние времена, что теперь казались легендой, в мире помимо людей жили драконы и феи. Но люди, несмотря на их короткую жизнь, быстро захватили почти все территории, и тогда драконы ушли в Драконьи горы на севере, а феи поселились в заповедном лесу на западе соседней империи Аквиллан, и с тех пор их видели все реже и реже.

Однако драконам было скучно веками жить в горах, и они иногда путешествовали в человеческом облике по миру, и от их союза с людьми рождались маги — люди, способные управлять стихиями, а самые сильные получали возможность самим обращаться в драконов.

Феи из тех, кто не хотел запираться в заповедном лесу, жили среди людей, и их магия была страшнее, опаснее — феи могли проклинать, насылать болезни, очаровывать, морочить людей. Если фея сама не выдавала себя, поймать ее не было шансов. Потому их и боялись. Три столетия в империи длились гонения фей, а любого, кого подозревали в нечеловеческом происхождении, могли убить.

— Магия фей тоже слабела со временем, поэтому сейчас они не так сильны, как в прошлом. А нам не повезло. Наш преступник — сильная фея, ему доступно магическое принуждение, но, возможно, это его единственный дар.

— Ты уверен, что убийца — мужчина?

Этот вопрос Кеймрону задавали из раза в раз.

Когда Айри пыталась остановить десятерых с ножами, Кеймрон увидел человека в тени навеса на краю площади. Пока все кричали, он стоял и наблюдал, и уже тем был подозрителен. Тень от навеса была густой, и различить что-то с залитого солнцем места было невозможно.

Кеймрон бросился туда, жалея, что из-за толпы не может использовать магию. Скрывавшийся в тени продолжил стоять, а Кеймрон ощутил что-то странное, что-то давящее, он словно попал в вязкий кисель, но все равно продолжал идти. Вот уже он различил силуэт — определенно мужской, с широкими плечами, высокого роста.

Увидев, что Кеймрон не остановился, мужчина натянул кепку ниже на лицо и побежал. Вязкий кисель пропал, Кеймрон свалился, перекатился через плечо, но встать не успел — сзади его ударили по голове. Он разозлился, и пламя мигом поджарило напавшего.

— Лови его! — крикнул Кеймрон патрульному и указал на дом, за которым скрылся неизвестный.

Кеймрон встал, пошатнулся, хотел бежать дальше, но, сделав шаг, чуть не упал. Крики вокруг дробились на фрагменты, дома заплясали, и он медленно обернулся, надеясь найти хоть одно неподвижное место вокруг.

И нашел.

Айри.

Напуганную Айри с потускневшим взглядом.

Она упала, рухнула на дорогу, и ее могли затоптать.

Он не мог этого допустить. Ураганным ветром снес в сторону людей, что грозили Айри, сам подошел к ней.

— Нет! За ним! Со мной ничего не будет! — Айри толкала его в плечи, но окровавленные руки соскальзывали. — Беги! Беги же!

И ее голос разбивался на слоги, которые путались, перемешивались в голове, а затылок стал мокрым, холодным.

Голова зажила быстро, но вот воспоминания в ней перемешались, и после того дня Кеймрон провел многие часы, зарисовывая смутные образы. Он был уверен, что видел преступника, что он — мужчина. В его столе так и хранился рисунок крупной руки, опускавшей на лицо кепку.

— Разумеется, уверен, — ответил Кеймрон на вопрос Айри. — Я его видел еще до удара. Мои воспоминания не могли так сильно исказиться.

— До какого удара?

В голосе Айри четко прозвучало волнение, а Кеймрон поджал губы.

— Кто-то ударил меня по голове, когда я бросился за преступником. Напавшего я убил на месте, так что допрашивать было некого.

Он объяснился и замолчал.

— Вот оно что, — услышал он тихий-тихий ответ, полный сожаления. — А я ведь не знала, что и тебе тогда досталось.

— Это пустяки, — быстро проговорил, сворачивая на какую-то улицу.

Они все для него смешались — Кеймрон кружил по городу, одновременно желая и прекратить, и продлить разговор.

Они ехали там, где было очень мало фонарей, и полосы света от них ярко вспыхивали, проходя через стекла, проносились по ногам, рукам и лицам, на мгновение подсвечивая, обнажая эмоции, что в остальное время скрывал мрак, и поэтому они не смотрели друг на друга даже на мгновение.

— И все же, как нам поймать убийцу? — повторила вопрос Айри.

— Через революционеров. Будем искать тех, кто знает что-то о фее в их рядах. Ведь нас явно заманили к таверне. Сдали нам кружок в качестве приманки, сдали то место. Нас хотели убить.

«Так ты поэтому первым делом рассказал о революционерах», — и Айри прикрыла глаза.

— Хорошо, — кивнула она. — Найдем, узнаем. А как поймаем? Как задержать того, кто и нас может принудить к чему угодно?

— Я давно думал о нашей беспомощности против феи. И, представляешь, в нашей империи не осталось ни одной книги, где говорилось бы, как можно противостоять фее, как ее поймать. Одни книги дарили, и они пропадали, другие сгорали вместе с библиотеками, третьи оказались вывезены за пределы империи, четвертые пропали бесследно.

— Это… странно, — Айри нахмурилась. — Ведь были же гонения фей, и они длились очень долго! Должны были остаться и записи о методах, которыми тогда пользовались.

— Именно. Но материалов нет даже в императорской библиотеке. Кто-то определенно постарался изъять любые сведения о феях из доступа людей. Здесь, в Хейзер, мы ничего не узнаем.

Последние слова Кеймрон выделил голосом, и Айри, уловив это, спросила:

— А где узнаем?

— В империи Аквиллан есть заповедный лес, где живут феи, и он находится на территории герцогства Монмери. Два года назад я через послов обратился с запросом визита в те земли к императору Аквиллана. Однако оказалось, что, во-первых, маги могут попасть на территории Монмери только по приглашению герцога. Во-вторых, герцогство Монмери все равно что государство в государстве, и с запросом на посещение надо обращаться непосредственно туда, император не может приказать герцогу. И вот скоро должен вернуться наш посол и привезти ответ.

— Это все длилось два года? — поразилась Айри.

— Герцогство Монмери, как я узнал, никогда не славилось дружелюбием. С ними сложно договориться. А учитывая, что мне нужно посетить самого герцога, то я буду удивлен, если у нашего посла что-либо получилось.

— А нельзя прибыть в те земли тайно? Как они узнают, что ты — маг? Можно ведь не пользоваться стихиями.

— Я тоже об этом подумал, — кивнул Кеймрон, — и съездил в Аквиллан. Но вот границу герцогства я не смог даже переступить. Телеги, обозы, лошади, другие люди — они прошли беспрепятственно, а я не мог. Меня словно приклеило к земле! Герцогство закрыто древней и очень сильной магией, так что мне остался только официальный путь переговоров и просьб.

— В таком случае… Если посол ничего не добьется, стоит ли поехать туда мне?

Айри спросила и испугалась. Она никогда не уезжала дальше предместий Лендейла, и мысль посетить герцогство соседней империи вызвала дрожь. И совсем немного — предвкушение.

— Нет. Одной тебе будет сложно. Если посол привезет согласие герцога, мы поедем туда вместе, а о плохом пока не будем думать.

«О плохом пока не будем думать», — повторила про себя Айри. Кеймрон всегда предпочитал смотреть в светлое будущее и делать все, чтобы оно настало.

— Напомни, где твой дом? Кажется, я немного заблудился.

Айри выглянула в окно. Вот фонарь, вот рядом с ним дом с примечательной красной дверью.

— Нет, мы почти приехали, остановись через два дома.

Хоть час был поздний, у них не получилось приехать незамеченными. Все семья почему-то стояла на улице, и под их взглядами Айри вышла из автомобиля. Глаза Фели заблестели, отец, державший приставную лестницу, насупился, а мать, прижимавшая к груди котенка, вытянула шею.

— Поздороваешься? — наклонившись к автомобилю, спросила Айри. — Мне неловко, но они ждут.

Ответом стал щелчок замочка. Кеймрон вышел и пожелал доброй ночи ее родственникам и, разумеется, вежливо спросил:

— У вас что-то случилось?

И этого было достаточно, чтобы все пожелали ответить, пожелали затянуть нежданного гостя в дом и накормить тем, что осталось, а именно: овощным рагу и вкуснейшим ягодным пирогом по особому семейному рецепту.

— Вы кушайте, кушайте, господин Олден! — приговаривала мама Айри, подкладывая гостю в тарелку еды.

Фели унесла котенка, забрав с кухни мисочку молока, а глава семейства пошел убирать лестницу в сарай. На маленькой кухне, где теплился очаг, они находились втроем. Айри пила горячую воду, присев на подоконник, и шторы обнимали ее.

Пока Кеймрон ел, мама Айри рассказала, что Фели проснулась от страшных звуков и разбудила всех. Оказалось, что на крышу залез котенок.

— Сам спуститься не мог, мяукал жалобно, — вздыхала женщина. — Вот мы и сняли его.

Айри смотрела в спину Кеймрону и странным образом его присутствие не раздражало. Удивительно, но они ведь ни разу не поссорились за день!

Горло обожгло, она закашлялась, на глаза выступили слезы. Стерев их, увидела обеспокоенную маму и обернувшегося Кеймрона с точно таким же волнением во взгляде.

— Все в порядке, — отмахнулась она. — Сделала слишком большой глоток воды.

Кеймрон не задержался в доме. Быстро поев, он забрал пирог, наговорил благодарностей и уехал.

Айри поднялась к себе, сняла платье, словно чужую шкуру, посмотрела на висевший на спинке стула китель, с горевшими в лунном свете пуговицами. Когда она проснется, все вернется на круги своя, а этот день, похожий на удивительный сон, останется в ее воспоминаниях.

Глава 10

Айри надела форму, перед висевшим на стене маленьким зеркалом поправила воротник, разгладила красную накладку, подтянула выше бело-голубую повязку, убрала волосы в пучок и кивнула самой себе. Нельзя забывать, кто она есть и что должна делать. Платье, подол которого требовалось застирать, осталось лежать в изножье кровати.

Позавтракать она не успела, взяла у отца булочку с прилавка и убежала. Было зябко, и пар вылетал изо рта облачком. Встававшее солнце совершенно обленилось и не грело.

Не успела Айри войти в здание, как увидела Кеймрона, очень недовольного.

— Ты вовремя. Едем в фабричный округ, — отрывисто бросил он.

Фабричным называли второй округ Лендейла за то, что в нем находились почти все заводы Лендейла. Они стояли вдоль реки огромными черными монстрами, которые чадили, коптили, отравляли воду, воздух и людей.

Вокруг разрослись трущобы — иначе одноэтажные дома-бараки было и не назвать. Бельевые веревки были растянуты прямо над дорогой, и на них сушились лохмотья, на которые оседали выбросы. Кругом грязь, кругом бегали крысы, кругом пятна копоти.

Во втором округе даже днем в патруль выходили по трое, а ночью — не меньше, чем вчетвером. Рабочим платили гроши за тяжелый труд, и шли туда либо самые отчаявшиеся, либо самые потерянные.

Только ранним утром и после гудка об окончании рабочего дня эти улицы оживали, наполнялись галдящей, голодной толпой. Днем же те, кто работал в ночь, спали, и из окон то и дело раздавался чей-то храп или стон.

Айри не раз благодарила судьбу, что не работала здесь.

Не менее двадцати патрульных окружали развалюху, у которой остановил автомобиль Кеймрон. Рядом тут же появился мужчина в черной форме Шестого отделения.

— Не беспокойтесь, господин Олден, за автомобилем присмотрим, — скороговоркой выпалил он. — Барон Олден сказал, что это по вашей части.

Айри удивилась и выбралась из автомобиля. Что их ждало внутри? Что ничего приятного — это ясно.

Увидев их, патрульные расступились, и у Айри зарябило в глазах от количества яркого красного на фоне серого. В заброшенном доме выбитые в левой части окна даже заколотили. С правой стороны поддерживалась видимость жизни: трещины на фасаде замазали чем-то черным и вонючим, а в крохотных окнах даже стояли мутные стекла, едва-едва пропускавшие свет.

Выломанная дверь лежала в стороне, ее ржавые петли торчали вверх, словно скрюченные пальцы. От самого входа Айри уловила удушливый сладковатый запах. Запах самой смерти.

Кеймрон вошел первым, свернул направо, словно знал, куда идти. И остановился посреди дверного проема. Из-за его спины Айри ничего не могла увидеть, поэтому легонько постучала по плечу.

— Сдвинься уже, — попросила раздраженно.

Кеймрон шагнул в комнату, и Айри просочилась следом. В полумраке черная форма мертвых растворялась, поэтому казалось, будто комната полна белыми головами и руками.

— Доложите, — приказал Кеймрон.

— Осведомитель дал сигнал, что ночью здесь соберутся революционеры, и барон Олден велел арестовать всех, отправил людей. Но утром никто не вернулся, и отправили сюда уже нас. А мы вот, нашли это… — мужчина в черной форме обвел печальным взглядом товарищей.

Глаза Айри привыкли к полумраку, и она разглядела детали. Тринадцать мужчин лежали, часть из них застрелилась, а часть — перерезала себе шеи собственными же палашами. Оружие кто-то его выронил, а кто-то не отпустил и после смерти.

— Свет, — приказал Кеймрон.

— Да вот принесут сию минуту, господин Олден! Прогорели те светильники, с которыми мы утром пришли. А вот и новые!

Айри подвинулась, пропуская мужчин в черной форме с фонарями в руках — они выглядели, как проводники смерти, пришедшие собирать души.

Осмотревшись, они пришли к выводу, что ареста революционеры не ожидали — возле опрокинутого стола валялись книги, по которым изрядно потоптались, лежали письма и отпечатанные для народа листовки с призывами.

— Теперь совершенно очевидно, что наш убийца связан с революцией, — нахмурилась Айри и подошла к Кеймрону. — Он убил их магическим принуждением. Не верю в случайное помешательство тринадцати человек.

Кеймрон кивнул.

— Детектив Вэнс! — позвали с другой стороны комнаты.

Айри пошла, осторожно огибая мертвых, и остановилась, когда увидела, как что-то блеснуло. Наклонившись, поддела край трухлявой доски и достала пуговицу — большую, плоскую, с насечками по всей круглой поверхности. Пуговица была не от формы патруля или Шестого отделения.

— Эй, возьмите. И, если возможно, пусть кто-нибудь сделает мне рисунок.

К ней подошли, забрали находку.

С другой стороны комнаты находилась маленькая дверь, и Айри звали из-за нее. Наклонившись, она прошла через узкий коридор, в конце которого была еще одна дверь. Айри вышла на улицу. И застыла.

— Вы знаете его? У него при себе был жетон с выбитым номером пять-три.

И ей показали медный кругляш с двумя цифрами, такой же, какой носила во внутреннем кармашке сама Айри.

— Знаю, — с тяжестью на сердце ответила она. — Это патрульный Ворф.

Старина Ворф лежал на спине, широко раскинув руки, с открытым ртом.

— Сожалею. Видимо, революционеры застрелили его, когда убегали. Но что он мог делать здесь? — спросил ее юноша в черной форме и достал блокнот для записей.

— Недавно он был переведен из участка вместе со мной в Шестое отделение. Ворф — помощник детектива, мой помощник. И я просила его разузнать больше о погибшей Тиа Барт. Видимо, что-то привело его сюда. Ворф не успел ни о чем мне отчитаться. А теперь уже ничего и не скажет… — она вздохнула и сдавила переносицу. — Будьте добры, сообщите о его смерти инспектору Люсу и передайте жетон.

«Потому что у меня не хватит духа», — с горечью договорила она про себя.

— Сделаем, детектив Вэнс, — с сочувствием откликнулся юноша.

К ним вышел Кеймрон.

— Вот, держи, — он протянул ей пожелтевший листочек.

Крупные штрихи и манера делать тень угольно-черной были знакомы Айри. Без сомнений, зарисовку пуговицы сделал сам Кеймрон.

— Спасибо, — она сжала листочек в руке. — Нам нужно здесь осмотреть что-то еще?

— Нет, можем возвращаться.

В автомобиле на обратном пути стояла тишина, и только один раз она была нарушена Кеймроном:

— Сочувствую, Айри, — тихо сказал он.

У кабинета их ждали Рэт и Мид. На объяснения потребовалось всего несколько слов, и после них комнату наполнила скорбная тишина.

— Это точно из-за Тиа Барт, — покачал головой Мид. — Вчера вечером мы с ним зашли в одно заведеньице согреться… Ворф сказал, что нашел подружку этой Барт. Подружка сама не из революционных, а вот братец ее… В общем, с их подачи Тиа и оказалась в кружке, который собирался во втором округе, ну, откуда вы и приехали, похоже. Ворф говорил, что, когда он к той подружке вчера пришел, у нее от страха мозги отказали, а язык без костей все выболтал. Сказала она, что Тиа эта с парнем одним сошлась в кружке-то…

Айри жестом остановила Мида. Сказанного было достаточно. На встречах кружка Тиа Барт познакомилась с феей. А уж дальше все было очевидно. Убийца мог внушить ей что угодно и легко похитить, а потом — доставить к таверне в предместье Сиард.

«Тогда, скорее всего, наша фея — темноволосый молодой мужчина. Жаль, что мы узнали это такой ценой», — и Айри вздохнула, достала из кармана листок с рисунком, отдала Рэту.

— Пробегись по портным в городе, может, кто видел такие пуговицы.

— Необычная какая, — удивился Мид, заглянувший в листок через плечо напарника. — Дорогая, мне кажется.

— Думаете, детектив, это пуговица убийцы Ворфа? — глаза Рэта сверкнули.

— Не обязательно. Но владелец пуговицы с убийцей точно связан.

— Найду! — и Рэт махнул рукой со сжатым кулаком сверху вниз. — Клянусь, отыщу, из-под земли достану все об этой пуговице! Разрешите идти, детектив Вэнс?

— Иди. Но будь осторожен, — сказала она, и паренек убежал.

— А мне что прикажете, детектив?

— Я хотел бы попросить вас переговорить с этими людьми, — заговорил до того молчавший Кеймрон.

Айри кивнула, и Мид взял из его рук список с именами и адресами.

— И о чем же, господин Олден?

— Установите, где они были этой ночью. Всех их не раз видели у того дома, где собирались революционеры. Всех подозрительных можете сразу арестовывать и вести сюда. И не идите один, возьмите своего напарника для безопасности, когда он закончит обход портных.

Мид кивнул и ушел.

Расправленные плечи Айри согнулись, она рухнула за свой стол, поставила на него локти, закрыла лицо руками. И застыла. Кеймрон достал из кармана письма, которые забрал с места убийства, и принялся их читать, но его взгляд то и дело со страниц с нечеткими каракулями соскальзывал на Айри.

Она сидела неподвижно в своем углу.

— Айри…

— Не мешай, я думаю! — зло оборвала она.

— Ты не виновата в смерти патрульного.

Она вздрогнула и отняла руки от лица. Ее глаза горели ярким серебром.

— Замолчи, Кеймрон. Просто замолчи сейчас.

Он вернулся к письмам. В них упоминалось несколько типографий, имена связных, и это все требовало внимания. Кеймрон выписал необходимое, позвал подчиненных, выдал поручения: найти, разузнать, задержать, допросить.

Айри вновь сидела, закрыв лицо руками. Она напоминала бомбу, что должна была вот-вот взорваться. Посмотрев в потолок, потом на стол, Кеймрон тихо спросил:

— Скажи, ты считаешь, что мой отец виноват в смерти собственных подчиненных? Ведь он отправил их на задержание.

Айри убрала руки от лица, и Кеймрон увидел ее покрасневшие глаза. И ответить она ничего не смогла: сначала нахмурилась, потом закусила губу, ее глаза сверкнули злостью, а потом — болью и отчаянием.

— А может быть, виноват и я? Не собрал достаточно информации о том месте, не узнал абсолютно точно, кто там собирается и какое у них есть оружие. Не пошел с ними.

Айри вздрогнула, ее губы дернулись, словно она собиралась что-то сказать. Но не сказала.

— Айри, патрульные, агенты, детективы, инспекторы — все пришли на эту работу, зная о риске. Как бы мы ни планировали и ни старались, все равно бывают случайности и неудачные стечения обстоятельств. Ты защищена благословением и вряд ли поймешь состояние остальных, но Ворф знал, что однажды может не вернуться домой. Если бы мог, он сказал бы, что ты ни в чем не виновата. Я уверен.

Айри слушала его, как зачарованная, замерла, сидела с руками, которые так и не опустила. Кончики пальцев у нее только задрожали. И бомба взорвалась:

— Но я впервые не спасла человека, а погубила! Бедный Ворф!

Айри быстро стерла рукавом выступившие слезы, ссутулилась еще больше, и китель пошел некрасивыми складками, как на бесформенном мешке, набитом тряпьем.

— Нет. Это был случай, — твердо возразил Кеймрон. — Ты не просила Ворфа идти в то место и в то время. Если исходить из твоей логики, то мы с отцом самые страшные убийцы в городе. Там, куда мы отправляем своих людей, часто кто-то погибает.

Айри смотрела в сторону и терла глаз, но все же разрывавшая ее боль уменьшилась, остались лишь тоска и печаль.

— Мы должны найти убийцу Ворфа. Это будет лучше всего, — добавил Кеймрон.

И что-то изменилось. Айри не сдалась, не покорилась, нет, она кивнула, выразив спокойное согласие. Трагическая маска пропала, и Кеймрон увидел, как заработали в ее голове мысли.

— Господин Олден, к вам пришли. Принимать будете? — спросил дежурный, просунув голову в дверь. — Человек отказался представиться.

— Пусть проходит.

Дверь открылась, и в кабинет вошла самая настоящая тень — черный свободный плащ скрадывал фигуру, черные перчатки закрывали руки, а широкополая шляпа и натянутый до носа шарф прятали лицо.

— Свободен, — сказал Кеймрон, и дежурный исчез. — При детективе Вэнс можешь спокойно говорить, — добавил он, уловив колебание пришедшего.

Тень заговорила свистящим шепотом:

— Выросла закупка оружия и взрывчатки,. Они готовятся. Но, говорят, денег все меньше и меньше. И будьте любезны, господин Олден, пошумите вокруг моих, не то они скоро примутся искать крысу. А, и нас посетил один из главных. Лицо скрывал. У него деревянный протез вместо левой руки. За сим откланяюсь.

И тень, качнувшись, уплыла к выходу.

— Кто это был? — спросила Айри глухим голосом.

— Тайный агент, которого мы внедрили к революционерам. Из кружка-приманки он перешел в более крупный. Благодаря ему мы уже знаем нескольких главарей — тех, кто занимается созданием кружков и наладкой поставок литературы и оружия. Мы их не задержали, потому что надеемся выйти на кого-то из организаторов. Также с его помощью мы узнали имена нескольких дворян, кто оплачивает революцию, и нашли доказательства.

— Он много сделал.

— Да, верно. И теперь нельзя допустить, чтобы вокруг него стали искать крысу.

Кеймрон вышел в коридор и осмотрелся. Возле его кабинета обычно стоял посыльный — кто-то из недавно принятых на службу молодых людей, и именно их он звал всякий раз, когда требовалось пригласить в кабинет кого-то еще или отнести бумаги. Сейчас посыльного не было, зато по коридору шел упитанный мужчина с пышными усами.

— Сегрен, собери своих ребят, и вечером пошумите в доках, — тихо приказал Кеймрон.

— В тех самых доках, которые мы не трогаем уже год? — он ответил громким шепотом и приподнял свои косматые брови.

— В тех самых. Только пошумите осторожно, задержите пару человек, потом неделю покараульте там, и все. Наше игнорирование доков стало слишком заметным.

— Сделаем, господин Олден, — и мужчина удалился, а Кеймрон вернулся в кабинет.

Там его ждала Айри — стоя. Она вновь выпрямилась, и в ее лице читалась решимость.

— Я во второй округ, — сухо доложила она, собираясь уйти.

— Стой, — Кеймрон остановил ее, взяв за плечо. — Если ты пойдешь сейчас во второй округ, придешь туда к ночи. Это опасно.

— Со мной ничего не случится, — она дернула плечом и сбросила его руку.

— Только велики шансы, что завтра утром ты будешь жива, но с травмами. Айри, твое благословение не всесильно!

Айри обернулась. Внутри собирался комок злости. Раз за разом Кеймрон повторял одно и то же! И всякий раз он не верил в ее силы, в нее саму! В его представлении она всегда должна страдать, калечиться и прочее!

— Ты никогда не верил ни в меня, ни в мои способности! Я иду туда, Кеймрон! И ничего со мной не случится!

В такие моменты больше всего раздражало, что она всегда смотрела на него снизу вверх, словно ребенок, который что-то доказывал рассудительному взрослому.

— А ты каждый раз перевираешь мои слова. Айри, я никогда не сомневался в твоем благословении! Только как я могу сидеть в кабинете и шуршать бумагами, когда ты будешь одна идти по второму округу? Я не хочу, чтобы тебе сделали больно. Я хочу помочь!

Айри отступила на шаг и ударилась спиной о дверь. Никогда раньше Кеймрон не говорил подобного. Он… не хотел, чтобы ей было больно? Значит, он за нее… волновался?

Волновался? Кеймрон? За нее?

Новая мысль пробилась сквозь стену злости и обиды, как пробивается через плотные шторы свет в темную комнату.

— Ты хоть раз в своей жизни думала о близких? Каково им знать, что ты обязательно рискнешь своей жизнью, если это спасет кого-то? И каково им потом видеть твои страдания из-за травм?

Сердце у Айри забилось где-то в горле, дыхание перехватило. Сразу пришли на ум многочисленные сцены того, как встречала ее с работы мама, каждый раз ощупывая и осматривая. Айри всегда с шуткой отмахивалась от такого, а теперь… Теперь вспомнила, что каждый раз в глазах мамы видела облегчение, когда она возвращалась целой и невредимой. Айри помнила, как каждое утро, когда она лежала в больницах, у ее кровати оказывались свежеиспеченные булочки, которые готовил отец. Он вообще редко смотрел в глаза Айри, а если смотрел, то она видела печальный блеск.

Было. Это все было. Только Айри отворачивалась, отбрасывала эти воспоминания, шутила, избегала.

И вот они догнали ее — из-за слов Кеймрона. Кеймрона, чей взгляд всегда ужасно раздражал, потому что она видела в нем то самое беспокойство. Видела то, чего боялась и что отрицала.

— Кеймрон, это мой долг. Если я могу помогать людям, то я должна. Я должна сделать все возможное! И тогда, и теперь… Теперь мне надо найти убийцу Ворфа. Самой. Чтобы никто не пострадал!

Слова выходили толчками, обрывками смутных чувств. Айри должна — и точка.

— Я понимаю. Но в одиночку невозможно сделать все. Я помогу тебе, хорошо?

Он уговаривал мягким голосом, и Айри чувствовала себя ужасно. Что-то внутри ломалось, сдавалось, что-то внутри шептало, что Кеймрон прав. Во всем прав. И всегда был прав.

Отмахнуться от собственных смутных мыслей уже не получалось, как раньше. Раньше она бы накричала и ушла… Но куда уходить теперь? Ей все равно придется вернуться. Вернуться, чтобы поймать фею.

— Поэтому давай поедем во второй округ вместе, — тихо закончил он. — Но сначала ты мне расскажешь, зачем тебе нужно туда.

Айри перевела взгляд с жилета на его лицо. Зажженные газовые лампы подсветили волосы, и они сверкали золотой короной. Она хотела что-то сказать, когда дверь толкнули.

От удара Айри очнулась, отошла в сторону.

— Ой, простите, забыл постучать! Господин Олден, я к вам с отчетом!

Вошедший был одним из агентов в черной форме, простуженным, с каркающим голосом. Договорив, он жутко закашлялся.

— Докладывай, а потом отдохни, пока не выздоровеешь. В ближайшее время, думаю, наблюдение не потребуется.

Он кивнул:

— Спасибо! Так вот, сегодня, как нам и сообщили, Ижен Легард уехал в свой загородный особняк. Граф Нойтарг, как обычно, никуда не уходил. Как это бывает по вечерам, он сидел в кресле, дремал и гладил кошку или кота на своих коленях. Сразу скажу, что и герцог Эклан из дома не уходил вечером. Его тоже через окно видели — сидел, читал книгу.

— Хорошо, можешь идти, — нахмурился Кеймрон.

Глава 11

Безликая толпа текла по серым утренним улицам, и среди нее бегали чумазые мальчишки, пытавшиеся за грош продать новостные листочки — газет во втором округе никто не читал.

Айри замедлилась, когда увидела светловолосого мальчика лет десяти с полной холщовой сумкой листовок. Замедлилась, дождалась, пока он обратит на нее внимание, и сделала странный, едва уловимый жест. Мальчик, надвинув кепку на лоб, пошел ей навстречу, прошел мимо, и Кеймрон ощутил, как ловкие пальцы залезли в карман его пальто.

— Какая наглость! — услышал он крик Айри, и она схватила мальчишку за руку.

— Ну, пустите, тетенька! Я так больше не буду! — жалобно захныкал он.

— Все так говорят, — фыркнула Айри. — Иди за мной!

Вскоре они были в участке фабричного округа. Его здание мало чем отличалось от других — унылое, пыльное, грязное, с печальными и потерявшими волю к жизни людьми внутри.

Айри с порога заявила:

— Я бы хотела побеседовать с мальчишкой о том, что кражи со столь юного возраста — прямой путь в тюрьму на всю жизнь!

— А хоть бы и в тюрьму! Там кормят! — пискнул мальчик, но тут же получил затрещину от местного инспектора, пузатого и лысого, с масляным взглядом.

— Поговорите, конечно, детектив. Вон там можно, — и он указал на дверь за своей спиной.

Айри привела мальчишку в маленькую комнату без окон, размером не больше чулана, пустую. Как только она закрыла дверь, мальчик подмигнул ей и улыбнулся от уха до уха. Он стащил кепку с головы, и его светлые вихры подпрыгнули.

— Миджи, ты не хочешь все-таки перестать работать в этом округе? Можно подыскать тебе что-то посильное и в третьем.

— А какая разница? — пожал он плечиками, на которых болталась засаленная курточка не по размеру. — Ребенка каждый взрослый норовит облапошить! Вот я и работаю то там, то тут, пока не начнут уж совсем завираться!

Миджи был сиротой, и впервые Айри встретилась с ним год назад. Он попытался украсть яблоко на рынке, но не преуспел. Потом он начал торговать газетами. Мальчишки-разносчики были бесценным кладезем информации о всех событиях, и Айри стала приплачивать Миджи за новости и сведения — деньги просто так он брать отказывался.

— И все же подумай. Мы с инспектором Люсом постараемся и найдем тебе что-нибудь получше. А пока вот, — и она достала из кармана медную монетку. — Есть что?

— А вас, тетенька, убийство вчерашнее интересует, да? — проницательно спросил он.

— Видел, слышал что-нибудь?

И мальчишка насупился, вцепился в свою сумку.

— Видел, тетенька. И слышал. Только рассказать боязно. Но вам скажу.

Как-то раз Миджи повздорил с взрослыми и, убегая от них, спрятался у одного дома, за наваленными ящиками. В доме том была трещина, большая, можно сказать, дыра, и находилась она почти у самой земли, и поэтому лежавший ничком ребенок смог в нее заглянуть.

Внутри проходило какое-то собрание, людей набилась уйма, все кричали, спорили, Миджи увидел очень страшного типа со спины, лысого и одноухого, и перед ним все тряслись и белели. Одного, кто попытался возразить, тип даже схватил за шею и придушил — нет, не до смерти.

Из разговора Миджи понял, что этот одноухий — какая-то важная шишка, а в доме происходит что-то подозрительное. И тогда он испугался еще больше. А как его обнаружат уже эти шумные взрослые?

Увидел Миджи и профиль одноухого. Мальчишке запомнилось, что голова у него приплюснутая, а нос — огромный и похож на клюв.

— Они о революции все говорили и говорили. Я лежал полночи, пока эти из дома не ушли. Потом тайком сбежал оттуда, — закончил он свой рассказ. — А дом-то был, знаете какой, тетенька? Тот, где вчера людей убили.

— Ты уверен, что тебя никто не видел? — нахмурившись, спросила Айри.

— Да. Иначе б меня тут не было. Из разговоров я понял, что одноухий этот редко появляется. И не каждый его видеть имеет право.

— Никому больше Понял, Миджи? — строго наказала она.

— Я только вам рассказал, тетенька, потому что вы хорошая.

— Вот пусть это и останется нашим с тобой секретом, — она погладила его по голове. — Что сегодня в листовках? Дай мне парочку, — добавила она.

— Хе! Вам понравится! — оскалился Миджи и дал ей два листочка в обмен на монеты.

Деньги за сведения Айри ему также отдала, и он спрятал их по разным карманам, а часть убрал в обувь.

«Зверства лендейлского палача в фабричном округе!» — кричал заголовок. Далее шло краткое, но очень эмоциональное описание убийства.

— И почему палач? — вздохнула Айри.

— Потому что чик! — и Миджи провел ребром ладони по шее. — Чик, и все! — рассмеялся он.

— Ладно, беги уже, — вздохнула она и вышла вместе с мальчиком из комнатки.

Он обогнул по дуге Кеймрона и выскочил в дверь, а над улицей полетел звонкий голос:

— Покупайте! Спешите узнать! Город кошмарит лендейлский палач! Покупайте, читайте! Последние новости только у нас! И всего за монетку!

— Вот же паразит… — пробухтел инспектор.

— Так это не он сочинил, — пожала плечами Айри.

Они с Кеймроном вышли из участка, и она спешно вручила ему листовку, чтобы не начинать разговор.

— Почитай.

И Айри поспешила сесть в автомобиль.

В молчании под звук двигателя они вернулись в первый округ, и, как только автомобиль остановился, Айри выскочила из него, побежала в кабинет, молясь, чтобы к Кеймрону сегодня тоже пришло много посетителей.

Однако она совершенно точно не желала, чтобы одним из них стал барон Олден. За ним следом принесли стул, поставили у окна. Барон сел, сложил руки на коленях, и Айри невольно выпрямилась, оторвавшись от бумаг.

— Что ж, Кеймрон, пока не будем обсуждать случившееся во втором округе и лендейлского палача, — выговорил он и слегка поморщился, словно учуял неприятный запах. — Вспомним о том, что случилось ранее. По твоей просьбе я переговорил со всеми, кто был знаком с убитым лордом и его невестой, — и он устало выдохнул.

— Спасибо. Но ты же понимаешь, я не мог допрашивать высшую знать.

— Да-да, ты не лорд, с тобой они не стали бы общаться, — он нервно махнул рукой. — Я с помощниками опросил всех, кто мог хотя бы видеть покойных леди и лорда. И вот что мы выяснили. Они вели очень закрытый образ жизни. Леди выходила из дома только на прогулку с женихом, он же в последние месяцы не выезжал за пределы первого округа, и в нем посещал только дома старых друзей, — барон замолчал, позволяя осмыслить услышанное. — Все эти люди благонадежны и проверены, — важно добавил он. — Слуги за последние месяцы не менялись ни в одном доме: никого не увольняли, никого не нанимали. Единственным новым лицом в окружении леди и лорда стал приехавший в Лендейл несколько месяцев назад сын графа Нойтарга.

— Его сын? И в одной компании с сыном герцога Орданена? — удивился Кеймрон.

Айри пыталась понять, почему это странно. И смогла. Герцог Орданен был главой Охранного ведомства императора, в то время как граф Нойтарг был из противников нынешней власти. Не могло быть и речи о дружбе их детей, однако, похоже, они оказались знакомы.

Барон Олден повел рукой, пригладил бакенбарды и добавил:

— Виконт Нойтарг, — Айри быстро поняла, что, скорее всего, речь о сыне графа, — рос вдалеке от Лендейла и с детства практически не видел отца. О нем отзываются, как о вежливом юноше, лояльном к императору. Единственное, что остается непонятно всем, это почему виконт до сих пор не вышел в свет. Он появляется в узких кругах, но не посетил ни одного официального мероприятия. Однако быть затворником осуждаемо, а не наказуемо.

Айри нахмурилась. Все эти интриги были скучны до зевоты, ее заинтересовало другое:

— А как выглядит виконт Нойтарг? Вам это известно, милорд?

— Известно, разумеется, мне ведь пришлось пообщаться и с ним, — кивнул барон. — Высокий молодой человек с темными волосами. Он был поражен до глубины души смертью леди и лорда, ведь именно виконт тот друг, который заходил к ним в «Либери».

Айри сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. Выходит, что пришедший к леди и лорду не был феей? Или… «Остановись. Слишком смелая версия, что граф Нойтарг и его жена — феи. Скорее даже безумная, — выдохнула она. — Выходит, что темноволосый мужчина не один. Не мог ведь виконт влюбиться в рабочую с фабрики?»

Барон рассказал немного о жизни лучших домов Лендейла, потом у него сел голос, и он удалился.

Айри осталась наедине с Кеймроном и предпочла взяться за бумаги. Им принесли отчеты по преступлению во втором округе. Удивительно, но следов не от уставных сапог практически не нашлось. Там ожидали поймать целую толпу, а по факту в здании находились трое: одна женщина в обуви с маленьким каблучком, один мужчина в ботинках без выраженного каблука и еще тот, чей правый след имел скошенный каблук. Негусто.

Голова закипала.

— Я пройдусь. На ходу думается лучше, — и она поднялась из-за стола, стараясь не посмотреть случайно на Кеймрона.

— О чем ты говорила с тем мальчиком?

Вопрос остановил Айри, уже взявшуюся за дверную ручку. Она скривилась — верно ведь, так и не рассказала. Стоя спиной к Кеймрону, в двух словах описала одноухого и то, как его увидел Миджи, а потом, кивком попрощавшись, вышла.

Тучи разошлись, явив бледно-голубое, словно покрытое изморозью небо, и опустившееся за дома солнце наполнило улицы глубокими черными тенями, над которыми покачивались синеватые сумерки. Воздух стал особенно ясен, как бывает накануне похолодания, и портили его прозрачность только облачка пара от дыхания прохожих.

Лошади тянули экипажи молча, словно тоже чувствовали какую-то особенную, хрустально-звонкую тишину вечера. И люди говорили негромко — никто не смеялся, не кричал, не плакал, не шумел.

Айри шла, куда глаза глядели. Жадно вдыхаемый ей холодный воздух остудил — морозец сначала сковал горло, ледяным вихрем спустился в легкие, и вот уже вся грудь как будто обледенела изнутри.

«И правильно, и правильно», — тихо насвистывал на ухо ветер. Здравый смысл же подсказывал, что не забыть завтра форменную фуражку и перчатки будет лучшим решением.

Она хотела подумать, но четкий, равномерный шаг не ускорил работу мозга, как то бывало обычно, мысли наоборот разбежались, исчезли. До темноты Айри успела заглянуть в парк, где на редких кустах еще держалось яркое золото и где листва покрыла лавочки, свободные от горожан.

Домой она пришла несусветно рано, нагрела воды на кухне, достала таз, стиральную доску и мыло, принесла платье. От монотонного труда голова совершенно опустела, но вот на душе по-прежнему было тяжело.

Родители прибирались в пекарне, поэтому первой увидела Айри ее сестра.

— О, какая ты хорошая младшенькая, — улыбнулась Фели, которая принесла на руках котенка, чтобы покормить.

Айри продолжила тереть смоченную ткань о доску.

— Фели, а вы…

Айри посмотрела в глаза сестре, подсвеченные теплым огоньком очага, и замолчала. Вы любите меня? Вы боитесь за меня? Любой из этих вопросов звучал бы так, словно она сошла с ума. Ответ очевиден. Любят. Боятся.

— Что ты хотела сказать? — нахмурилась Фели и перехватила удобнее шустрого котенка, который собирался прыгнуть на стол, где лежали помытые и почищенные овощи.

— А выступление твое когда следующее? — выкрутилась Айри, рука соскользнула, и она пальцем ударилась о край доски. — Или ты опять уедешь?

— Нет, на зиму труппа остается в Лендейле. Говорят, мы выступим в императорском театре! Представляешь, Айри?

Голос Фели звенел от счастья. Когда-то она не думала, что станет актрисой, а теперь жизнь предоставила ей возможность блеснуть на лучшей сцене империи.

— Жаль, мы прийти не сможем.

— Это безумно огорчает! — и Фели, отпустив котенка, подошла к Айри со спины и обняла. — А ты странная сегодня, — выдохнула ей на ухо Фели, внезапно ставшая серьезной. — Домашними делами ты занимаешься в крайнем случае! И пришла сегодня рано. Тебя выгнали с работы?

И Айри не поняла, чего больше прозвучало в последнем вопросе: сожаления или надежды.

— Нет, Фели. Просто я устала и решила, что отдохнуть лучше всего дома. Приберешься здесь?

— Угу…

И Айри поднялась к себе в комнату, сняла форму, замерла. Кровать манила. Очень хотелось спать — прошлую ночь она провела без сна, ворочалась, то натягивая одеяло до самого носа, то сбрасывая его, а утром ушла, не заправив постель.

Одеяло вперемешку с покрывалом лежало, угол свисал до самого пола, и она отвернулась к шкафу. Айри достала из него фуражку и перчатки, бросила на стул к кителю, села перед ним на корточки, обняла колени и положила на них голову. На фуражке медью блеснул кругляш с отчеканенными цифрами, и сразу ей вспомнилась протянутая рука с жетоном Ворфа, и листок с зарисованной пуговицей, и рука в белой перчатке.

Айри тряхнула головой и, погасив лампу на подоконнике, прыгнула в кровать, укрылась с головой толстым одеялом, не пропускавшим ни звука.

Она не услышала, как приоткрылась дверь, как вздохнула мама и прошептала: «Ну, спи, спи». Зато она слышала, как тяжело билось сердце, слышала собственные мысли, преследовавшие ее наваждением.

Одеяло не могло спасти и от воспоминаний. Они солнечным жаром летнего дня ударили в голову, они расцвели первой весенней сиренью — они вернулись.

Дни в воспоминаниях были ярки, полны свежести, полны счастья.

Это были дни, которые они с Кеймроном провели вместе.

Впервые Айри обратила на него внимание еще в первую неделю учебы в академии. Впрочем, в тот раз никто не остался равнодушен к юноше, который на тренировку пришел одетым, как на парад: чистенькая рубашка, брюки со стрелками, даже платок на шее был! Преподаватель из отставных военных растерялся, а потом гаркнул на Кеймрона:

— Это что за принцесса?!

Первокурсники засмеялись и вслед за старым воякой стали использовать необычное прозвище. И зря. Очень скоро Кеймрон доказал, что магу не обязательно бегать быстрее всех или больше всех отжиматься — оказалось достаточно забросить на крыши домов нескольких самых громких учеников, чтобы они замолчали. Кеймрона очень быстро перестали дразнить, а вместо этого стали бояться.

Он же, переосмыслив свое поведение, позже стал нормально тренироваться вместе со всеми, и оказалось, что, несмотря на одежду и мягкую внешность, он был вынослив и силен.

Слово за слово, помощь за помощь, и вот уже Айри вместе с Кеймроном учила имперские законы. Он объяснял ей сложные слова, а она рассказывала ему, как все эти слова работали против людей.

Ей приходилось много тренироваться — намного больше, чем мужчинам, и Кеймрон всегда приносил то флягу с водой, то перекус. В холодную погоду — отдавал шарф или перчатки, а она смеялась и отмахивалась, говорила, что принцессам нужнее, но каждый раз проигрывала, и шарф оказывался на ее шее, а перчатки — на ее руках. И только Айри могла дразнить Кеймрона и при этом не оказаться на крыше дома.

Он по ее рассказам узнал улицы Лендейла вне первого округа, а она — о жизни тех, кто помнил своих родственников на десять поколений в прошлое. Кеймрон научил ее лучше писать, а она его — понимать речь простых людей и общаться без изысканных оборотов, присущих знати.

Если бы попросили, Айри не смогла бы сосчитать, сколько раз они наблюдали с Вифарского моста закат, красивший воды реки в нежный розовый цвет. Не смогла бы она сосчитать, сколько раз с того же моста они смотрели и за луной, то золотистой и огромной, а то серебряной и далекой. Они знали, где продавались лучшие булочки с корицей, а где — самое вкусное мороженое.

Если бы не Кеймрон, Айри тяжелее пришлось бы в академии, где каждый преподаватель, каждый ученик — все смотрели на нее, как на недоразумение. Но, обычно, следом за взглядом звучал вздох и протяжное: «Ах, это же Вэ-э-э-энс». Одна ее фамилия все объясняла собеседникам, но не ей.

И тем дороже для нее становился Кеймрон, который называл ее по имени и ни разу не усомнился в том, правильно ли она пришла в академию. Айри слышала, что теми же методами, какими заставил всех забыть о своем прозвище, он усмирил и тех, кто шутил, мол, девушка за мужем пришла, а не учиться.

И поэтому, когда Кеймрону стало плохо, Айри и не подумала бросить его, оставить. Но тогда ей пришлось вспомнить, кто — он, а кто — она. Сын барона и дочь пекаря жили в разных мирах, и двери его дома перед ней даже не открылись, а спесивый слуга через губу попросил уйти и не портить вид.

От служанки, которой когда-то случайно помогла, Айри узнала, куда увезли Кеймрона и почему. Тогда она не задумалась, опасно ли его навещать, стоит ли, а немедленно отправилась в путь. На телеге с каким-то деревенским мужиком доехала до поля, а потом пошла через него, увязая в рыхлой земле.

Она боялась, что он прогонит ее, а он только прятал за спину руку.

Но и это прошло.

После выпуска Кеймрон сказал, что уедет погостить к родне, и Айри осталась в городе одна. Она бродила по улицам и мостам, и каждый раз хотела что-то сказать, но вспоминала, что Кеймрона нет рядом. Это подтверждали и отражения в окнах — за ее плечом не высился мужской силуэт.

От родственников он вернулся тихим, но потом все стало, как прежде, а новость, что работать они будут в одном участке, обрадовала. Какое-то время все продолжалось, как в академии.

Но вскоре Айри стало не хватать времени. Прогулки? Ужины вместе? Лучше было взять еще одну смену, помочь еще одному человеку. Работа, работа, работа! И люди, люди, люди, которые нуждались в ее помощи, звали, просили, требовали.

А потом было убийство на площади Прейн, ее перевод и… их первая ссора, после которой между ними словно стена возникла.

Под одеялом стало жарко и душно, но Айри не откинула его, свернулась клубочком.

Зачем Кеймрон сказал ей те слова? Зачем сказал, что беспокоился за нее? Разве не проще ли было ограничиться делом, закончить его и — разойтись навсегда, забыть друг о друге? Ведь четыре года, четыре бесконечных года разделили их!

Айри почувствовала, как по влажным щекам покатились слезы. Страшнее воспоминаний оказалась та неудобная, страшная истина, которая ей открылась.

Кеймрон готов простить ее и принять.

Он готов забыть их ссоры.

Но что тогда будет с ней?

И с ними?

Он вновь будет рядом? Помогать и утешать?

Айри привыкла работать в одиночестве, она привыкла к своим будням, где не место закатам на мосту.

В душе заворочалось и воспоминание об ужине с лордом в «Либери».

«Вот то, чего ты хочешь. Вот то, чего ты желаешь. Ты хочешь жить, как все!» — нашептывало что-то внутри Айри, и сверкала улыбка лорда в воспоминаниях, звучали волшебной музыкой его слова и обещания.

Нет. У нее есть долг. У нее есть благословение. Забыть о нем и перестать помогать людям она не имела права. Как можно бросить людей, когда ей дано спасать?

Как можно вновь беззаботно гулять, когда от нее ждут результата?

Как можно смеяться и принимать добрые слова, когда она сама ничего не добилась?

Айри выпрямилась на кровати, и подушка сползла на пол. Она отбросила одеяло, и свежий воздух овеял лицо. Ночь приближалась к утру. Сон ей заменила дремота, и в нее все равно просочились лорд со сверкающей улыбкой и Кеймрон с его прекрасными голубыми глазами, всегда смотревшими на нее.

Глава 12

Крик. Жуткий, леденящий кровь крик вырвал Айри из дремоты. Она подскочила, на ощупь нашла дверную ручку и побежала по лестнице вниз.

Кто-то кричал на одной высокой ноте, тянул гласные, и этот звук впивался в голову. Айри окончательно очнулась на улице, когда босые ноги обожгла холодная мостовая.

Первым она увидела мужчину. Он лежал на дороге и не шевелился. А крик все еще звучал, истошный, размноженный эхом. Айри повернула голову.

Монстр.

Он загнал в угол женщину, которая и кричала. Рука Айри дернулась, но возле бедер ухватила воздух — она выбежала без револьвера, в пижаме. Монстра в тот раз пули не остановили… Айри видела его спину, широкую, покрытую серо-коричневой шерстью.

Застучали ставни, заскрипели оконные рамы, и гул взбудораженных голосов наполнил ночь.

Думать было некогда, и, оглянувшись, Айри подняла тяжелый камень, размахнулась и бросила. Попала точно в цель. Монстр встряхнулся, но продолжил подкрадываться к выбранной жертве.

— Помогите, помогите, помогите! — частила женщина, молитвенно сложившая руки, и плакала, всхлипывала, дрожала.

Айри нашла еще камень, тяжелый, с острым краем, подобрала с земли. Монстра не взяли пули…

Айри запретила себе думать.

Монстр повернул морду на звук и, кажется, опешил — он не ожидал, что добыча сама побежит к нему. Айри прыгнула на спину, вцепилась в шерсть, сдавила ногами бока.

— Бегите! — крикнула женщине, прежде чем монстр встал на задние лапы.

Женщина подобрала юбки и побежала — молча.

Монстр извивался самой настоящей змеей в попытках скинуть Айри, и она до крови закусила губу — так трудно было удержаться. Мерцали бешеные глаза, брызгала слюна, он рычал.

И Айри замахнулась. Она хотела ударить монстра камнем по голове, но в этот момент тот с разворота врезался в стену, и ее ногу зажало, окатило болью. Монстр, дернув головой, выбил камень из руки.

Еще два удара о стену, от которых у Айри потемнело перед глазами из-за боли, и она свалилась с монстра точно на место, где чуть раньше кричала женщина.

Монстр рыкнул, наклонил голову и сделал шаг к Айри. Сверкали изжелта-зеленые глаза.

Сердце билось часто-часто, а дыхание перехватывало. Она сглотнула.

Смерть на мягких лапах сделала еще шаг к ней — почему-то Айри была уверена, что монстр способен ее убить. Совершенно уверена. В его глазах она видела приговор, который вот-вот должен исполниться.

— Айри! — услышала она крик не то Фели, не то мамы.

Нет же, благословение должно ее защитить! Она не умрет на глазах семьи!

«А если все, конец? Если я жила, чтобы спасти эту женщину и умереть за нее?» — скользнула мысль, противная, мерзкая, и Айри задрожала.

Яркие глаза зверя становились все ближе, и в них Айри видела укор собственной трусости. Горячее, влажное дыхание коснулось груди. Монстр принюхался, словно примеряясь, а потом блеснули его огромные клыки, и Айри ощутила, как они коснулись шеи, надавили на кожу, прокололи ее, прикусывая.

«Не хочу! Я не хочу умирать за ту женщину!» — но Айри не могла пошевелиться от страха.

Но тут что-то случилось. Монстр отстранился, хотел обернуться, его ударило сбоку, и клыки прочертили резкую линию по шее. Айри, приоткрыв глаза, увидела, как монстра кто-то снес. Они покатились клубком, а потом расцепились, разбежались в разные стороны.

Ревущее пламя окружило монстра, запахло паленой шерстью, он заскулил и… прошел сквозь огонь. Он упал на мостовую, прокатился по ней, сбивая случайные искры, а потом, поднявшись на лапы, сбежал.

Пустая предутренняя улица погрузилась в прежнюю тишину, и о случившемся напоминало только пятно гари между двумя домами и неподвижное тело мужчины на мостовой…

Она вновь избежала смерти! Смерти, которая была близка, как никогда раньше. Айри сама не понимала, откуда взялось это ощущение, смутное, мрачное, пугающее, ведь она никогда и ни в какой опасности не думала о том, что погибнет.

Она обхватила себя руками, задрожала — ее трясло, ее колотило. На плечи опустилось что-то приятно-теплое и тяжелое, но Айри сбросила это — сразу вспомнилось влажное дыхание монстра…

Теплое вернули ей на плечи.

— Айри, покажи шею. У тебя кровь, — сквозь страх и внутренний ужас в голову достучались слова, спокойные, мягкие.

Слова, которые произнес такой знакомый голос.

Она вскинула голову.

Кеймрон.

Конечно, это был Кеймрон! Лохматый, в порванной рубашке, но в целых перчатках.

— З-забери-и м-меня отсю-да, — попросила она, по-прежнему трясясь, как лист на ветру. — Р-родители… Не должны-ы-ы…

Она не смогла договорить, не смогла закончить мысль, но это и не требовалось. Запахнув на ней пальто, Кеймрон взял ее на руки и куда-то пошел — Айри прикрывал от мира поднятый воротник, и только ноги обдувал ледяной ветер.

— Я отвезу Айри к доктору, — и они остановились.— Тут недалеко мой автомобиль. Не могли бы вы дать с собой ее одежду? Соберите пока, я сейчас вернусь.

Ответа Айри не разобрала.

Кеймрон пошел и осторожно посадил ее в автомобиль, еще раз поправил пальто, но тепло от него развеялось, и теперь плотная шерстяная ткань хранила холод самой Айри. Кеймрон ушел и вернулся с вещами.

— Не надо к доктору, — попросила она, когда автомобиль тронулся.

— Хорошо, — согласился он, сворачивая на улицу, которая вела к его дому.

Айри сидела не шевелясь, вцепилась в пальто и смотрела в одну точку. Предрассветный сумрак подчеркнул сероватую бледность ее лица, на подбородке засохли капли крови.

Автомобиль остановился.

— Выйдешь сама?

Она не ответила.

Кеймрон отнес Айри в дом и посадил на диван в гостиной — забрал пальто, завернул ее в одеяло. Слуга уже разжигал камин. Кеймрон отогнал автомобиль под навес, вернулся и застал Айри ровно в том же положении, в каком оставил. Первые языки пламени отражались в ее глазах, длинные волосы упали на лицо.

— Ловри, принеси раствор и тряпок. Надо промыть раны, — приказал он слуге.

Кеймрон опустился на корточки перед Айри, отодвинул волосы. Она не пошевелилась, и только огонь делал лицо то жестким, то напуганным, то мертвым.

Это до жути напоминало прошлое — после убийства на площади Прейн Айри также молчала, также замкнулась.

До недавнего времени Кеймрон думал, что все потеряно, что не вернуть ничего из их прошлого, пока не увидел Айри в платье вместо формы, пока не увидел ее с другим. И их разговор в автомобиле — они не поссорились, они поговорили, они услышали друг друга!

Она изменилась, но все же в ней была жива та Айри, которую он помнил.

Та Айри, по которой он скучал.

Однако что-то в ней опять надломилось. Но разве впервые Айри попала в опасную ситуацию? Разве не верила она больше всех в благословение?

Спрашивать было рано — Айри не ответит.

Значит, Кеймрон будет рядом, пока она не заговорит.

«Тогда я решил, что тебе нужно время прийти в себя, но все закончилось ссорой. И я эту ошибку больше не повторю, Айри. Ты дважды спасла меня, и теперь я не оставлю тебя. Я стану твоим щитом и не позволю ничему тебя сломить», — и пламя в камине затрещало, соглашаясь с его мыслями, вспыхнуло ярко-ярко. Кеймрон снял перчатки, бросил на диван, взял ледяные руки Айри в свои.

И от его прикосновения она очнулась — глаза блеснули.

— Кеймрон… Я сейчас впервые пожалела, что спасла человека…

Больше, чем смерти, Айри испугалась себя. Какая она героиня, если у нее такие мысли?! Что она за тварь? Монстр, хуже напавшего на нее!

Она не заметила, как слуга принес маленький складной столик, потом — тазик с чем-то и тряпки.

— Нужно смыть кровь с шеи, — сказал Кеймрон тихо, смочил в тазике тряпку, отжал ее и протянул Айри. — Только будет щипать, здесь солевой раствор.

Айри продолжила неподвижно сидеть. Кеймрон аккуратно надавил ей на подбородок снизу. Голова Айри покорно поднялась, а она этого как будто не заметила. Не заметила она и боли от промывания царапин — они оказались неглубокими, но зато их было много, они как бы перечеркивали симметричные укусы.

Кеймрон смочил тряпку, и от нее вода в тазике окрасилась в бледно-розовый.

— Айри, твоя мысль была совершенно нормальной для человека, — и он продолжил стирать кровь.

Шея под его рукой была тонкой, с нежной кожей, с быстро бьющейся жилкой.

— Ты ведь испугалась, что умрешь? — тихо, почти на ухо спросил Кеймрон.

Айри кивнула. Он взял другую тряпку, намочил, потянулся, чтобы протереть ей подбородок и щеки.

— И все же ты спасла человека, Айри. Одна мысль не перечеркивает сделанного добра.

Она положила свою руку на его, прижала к щеке.

— Правда? — треск поленьев в камине практически заглушил вопрос-выдох, но Кеймрон услышал. — Ты так считаешь?

— Да, я считаю именно так.

Одеяло с ее плеч опустилось, и Айри выглядела так, словно вылезала из кокона. Светлая пижама покрылась пылью, у воротника засохли капли крови, а пуговица на груди расстегнулась, и Кеймрон отвел взгляд.

— Спасибо, — выдохнула она, еще раз сжала его руку и отпустила.

Вернулся Ловри, унес таз и тряпки. Кеймрон сидел рядом с Айри, пока она не уснула, пока ее голова не упала ему на плечо, но и тогда он боялся пошевелиться — боялся, что она проснется.

— Господин Олден, вам скоро выезжать, — шепотом сообщил слуга спустя час.

— Найди мальчишку, пусть сбегает в пекарню Вэнсов и сообщит, что с их дочерью все в порядке.

Кеймрон осторожно отодвинул от себя Айри, встал, придерживая ее голову, а потом уложил на диван, укрыл одеялом. Она подтянула ноги к груди и болезненно сморщилась.

— Присмотри за ней и накорми. Если спросит одежду…

— Я видел, она в мешке, который вы принесли, — перебил слуга.

Кеймрону не хотелось уходить, но все-таки пришлось. Обернувшись в последний раз на Айри, он пошел и быстро умылся, переоделся и покинул дом.

Дом, в котором второй раз за столь короткое время спала Айри.

«Надеюсь, когда-нибудь она останется у меня не из-за ран», — и он надел перчатки, еще раз напомнил слуге о поручениях и, наконец, вышел на ясную улицу.

Измученная Айри провалилась в сон, крепкий и глубокий. И темный. Тревоги, волнения, страхи утащили на дно черного-черного колодца, и только на немыслимой высоте был виден кусочек ясного неба.

Проснувшись, Айри долго не могла поверить, что находится не в сырой черной глубине, а лежит на чем-то мягком, в очень теплой комнате. В камине серела зола, откуда-то слева падали косые солнечные лучи, и в них кружились редкие пылинки.

Было жарко. Болела шея.

Айри села, выбралась из-под одеяла и увидела пижаму, испорченную грязью и кровью, чумазые ноги, которые топтали синий ковер с длинным ворсом. Где-то часы пробили четыре раза, и она задалась вопросом, утра или вечера.

Сколько прошло времени?

Все случившееся казалось каким-то далеким. Но не могла ведь она проспать неделю или месяц? Айри осмотрелась. По камину, на котором стояли миниатюрные статуэтки танцовщиц из малахита, она сразу опознала гостиную Кеймрона. Приподняв ноги, поддела ковер и опустила их на пол, но и то было неудобно — она наверняка испачкает светло-ореховый паркет.

Часы пробили пять раз, а солнечные лучи исчезли.

— О, вы проснулись, — в гостиную зашел слуга. — Зовите меня Ловри, — представился он с поклоном. — Подождите немного, я согрею воды и подниму ее в гостевую спальню, чтобы вы могли умыться, госпожа. Ваша одежда уже там. А после я разогрею еду.

— Я не госпожа. Просто Айри, — нахмурилась она.

Он сказал слишком много всего и сразу. И эти мирные подробности были такими странными после прошедшей ночи…

— Вы гостья моего господина, госпожа. Иначе я не могу к вам обращаться.

Айри повела плечом. Через какое-то время Ловри позвал ее и проводил на второй этаж, в комнату, которую она тоже помнила. Все действия давались через силу, она шевелилась, как улитка, которую вырвали из спячки.

На кровати были разложены ее вещи — штаны, свитер, китель. Белье осталось деликатно сложено в мешке. У двери стояли ее сапоги.

Часы пробили девять, когда Айри оделась. Окон в комнате не было, и с закрытой дверью стало немного душно. Она спустилась по лестнице и остановилась, прислушалась. В гостиной тихо, и Айри пошла в другую сторону — там находилась кухня, и слуга колдовал над очагом.

На веревке висели высушенные травы, внимание к себе привлекал лакированный деревянный буфет у стены, и простой стол в центре на его фоне смотрелся бедным родственником.

— О, вы все, госпожа? — обернулся Ловри. — Еще десять минут, и можно будет ужинать! Я вам здесь накрою, вы не против? Господин Олден предпочитает есть в кухне, а в гостиной стол не разобран.

Айри кивнула. На очаге дымилась кастрюля, рядом посвистывал чайничек, крышечка на котором подпрыгивала. Слуга ловко управлялся со всем этим — взяв прихватку, он переставил чайничек на стол, и тот затих, только блеснул полированным боком. Следом на столе появилась тарелка, полная дымившейся картошки, и вторая — с мясом. Слуга, смахнув с табуретки невидимую пыль, предложил Айри сесть, и она не смогла отказаться. Он положил перед ней вилку, ложку и нож.

— Ох, я совсем забыл! Вашей семье передали, что вы в порядке, — и, сказав это, Ловри ушел убираться в спальне.

Горячая еда обжигала, но Айри была так голодна, что не замечала этого. Сначала она услышала топот — Ловри сбежал вниз, и вот уже два голоса говорили где-то у входной двери.

— Господин Олден вернулся, — сообщил слуга очевидное, и вновь на огне оказались кастрюли и чайничек.

Айри перешла в гостиную. Кеймрон поднялся к себе — на втором этаже проскрипели половицы. Айри сложила черно-красное одеяло, села на диван, скрестила руки на груди. Немедленно уйти из дома, чтобы избежать встречи, было бы слишком по-детски, и поэтому она ждала. Ждала, когда он спустится.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Кеймрон, как только вошел в гостиную.

— Я в порядке, — и Айри не смогла выдержать его прямого взгляда, опустила голову. — Спасибо, что опять спас меня.

И она не знала, что еще можно сказать. Нужно подниматься, собирать вещи и уходить, но Айри словно приросла к дивану. Ее наверняка ждали дома, но… Но она была не в силах вернуться туда. Ее родители все поймут по лицу, поэтому перед ними Айри должна выглядеть сильной и смелой, а не печальной и подавленной.

— На улице уже ночь, так что лучше останься здесь. Думаю, вторая встреча с монстром за такое короткое время тебе не нужна.

Айри нахмурилась.

— Нельзя так. Если я могу, я должна помогать…

И Айри прикусила язык. Заболели царапины на шее, а в голове опять зазвучала паническая мысль, что она не хочет умирать вместо какой-то незнакомой женщины.

— И что теперь? Перестанешь спать и будешь бродить по городу ночами в поисках монстра? И что ты с ним сделаешь? Пули не помогают, магия не помогает, — Кеймрон встал напротив, оперся на камин. — Опять подставишь ему шею и героически умрешь вместо кого-то?

Айри вздрогнула и обхватила себя за плечи. Кеймрон повернул три крайние статуэтки танцовщиц.

— Айри, кто сказал, что ты должна всегда рисковать жизнью? Благословение не обязывает к этому. Оно дано для твоей собственной защиты. Уверен, фея сильно удивилась бы тому, как ты используешь ее дар.

Она вздрогнула и посмотрела на него. Злость и ярость исказили лицо, но Кеймрон не дал ей высказаться.

— Послушай, Айри. Я ведь тоже обладаю уникальным даром. Задумывалась ли ты хоть раз, на что я способен? — она моргнула и, опешив, кивнула. — Маг с четырьмя стихиями — агент Шестого отделения, который чаще всего занимается бумажной работой, — усмехнулся Кеймрон, приподняв одну бровь. — А ведь я должен был стать военным и защищать нашу империю, не так ли? Мой дар лучше всего послужил бы на поле боя, верно?

Она повела головой, ничего не понимая. Причем тут магия Кеймрона? Он сбил ее с толку, и Айри растерялась. И задумалась над его словами.

— Верно, — согласилась она. — Тебе лучше было служить в армии.

— А я не захотел. Не захотел этого постоянного риска, не захотел жить с оглядкой на выдуманный кем-то мой долг. Это моя жизнь, и я проживу ее так, как вижу сам.

Кеймрон замолчал, а в ушах Айри звенели его резкие, хлесткие слова.

— Но почему? Ведь было бы логично использовать твой дар там, где от него будет больше всего пользы…

— Логично? Сильно ли поможет на поле боя единственный маг среди пехоты? Я не легендарный магистр, который огнем мог выжечь вражеское войско. В бою я могу уничтожить десяток противников рядом со мной, да. Только вот при этом я могу убить и своих. Скажешь, в таком случае надо идти впереди всех? А тогда я умру, Айри. Без прикрытия и поддержки меня просто застрелят, и все. Война изменилась, и я бы чувствовал себя пережитком старины на поле боя, который скорее мешает, чем помогает. Не всегда наши силы нужны. И мы никогда не сможем спасти всех.

Айри молчала, сцепила руки в замок.

— Но я не маг. Я — другое дело, — покачала она головой. — Мое благословение нужно людям.

— Это придумала ты сама, — и Кеймрон взмахнул рукой, задел статуэтку на камине, но не дал ей упасть, поймал. — И, повторюсь, всех на свете ты не спасешь. Так стоит ли разменивать свою жизнь на бесконечную помощь другим?

— Господин Олден, ужин готов, — прервал его вошедший слуга.

— Иди, — кивнула ему Айри и отвернулась.

И он ушел, оставил ее в гостиной, где Ловри зажег еще две дополнительные лампы, и они залили комнату ярким светом. Айри откинулась на спинку дивана. Голова была пустой-пустой, все услышанное вместо нее легло куда-то в живот и медленно переварилось там вместе с картошкой и мясом.

После ужина Кеймрон вернулся собранным, серьезным, рассказал о делах на работе.

— Сегодня обсуждали монстра. Скоро выйдет городской запрет на хождение ночью в одиночку и будет введен комендантский час. Также я рассказал о монстрах приглашенным инженерам, и они теперь будут думать над ловушками.

Айри опять кивнула. Вскоре у нее страшно заболела голова, она ушла в комнату, упала на кровать и опять заснула. Заснула, чтобы встать до рассвета, одеться и тихонько уйти.

Глава 13

Идти домой и волновать родителей Айри не хотела. Не хотела идти и на работу. Никуда не хотела. Поэтому она шла и смотрела на бледное небо с порозовевшими облаками. Кого-то будили бросками камешков в окно нанятые за пару монет люди. Из деревень на рынок ехали повозки со свежими продуктами, и уставшие бородатые мужики в тулупах понукали сонных, медленных лошадей.

Айри вышла на мост с кованой оградой и посмотрела в темные воды реки, качавшиеся внизу, манившие, звавшие окунуться в них, броситься в омут и забыть все. Вода дрожала, и на гребнях маленьких волн вспыхивали белые и розовые блики. С трудом Айри отвела взгляд и пошла дальше, не разбирая пути.

Айри остановилась напротив вывески с белой лилией. Под вывеской находилась изящная дверь с колокольчиком, а слева и справа — закрытые тонким тюлем окна.

Именно сюда ее звал лорд.

— Айри Вэнс! Как я рад вас видеть! — она обернулась на счастливый возглас.

Распахнув дверцу кареты, лорд наполовину высунулся из нее и приветственно поддел тростью цилиндр на голове. И опять он сверкал своей улыбкой. Однако Айри не ощутила раздражения, напротив, улыбнулась в ответ:

— Доброе утро, милорд.

Карета остановилась, он выбрался из нее, подхватил с мягкого сиденья газету, сунул под мышку, бросил трость в салон, о чем-то задумался, а потом, махнув рукой, подхватил Айри и повел туда, куда и приглашал.

— Я удивлен. Вы служите в патруле? — шепотом спросил он перед дверьми.

Зазвенел колокольчик, они вошли, и к ним мигом бросился официант — Айри не успела ответить, что на самом деле она детектив, просто сегодня без повязки.

Заведение внутри выглядело дорого — а как иначе? Лорды не завтракают в тавернах. Изящные столики, светлые стены, свежие цветы на подоконниках, тишина — все это было из другого мира, в который Айри раньше не попадала.

— Милорд, вам как обычно? — почтительно уточнил мужчина в синем.

— Да. И то же самое моей спутнице, — сказал он официанту и первым пошел к столику у окна.

Туда сразу кинулся другой мужчина и поднял тюль.

Они сели. На столике лежали кружевные салфетки очень тонкой работы. Айри опустила руки на колени — как она помнила, их нельзя класть на стол. Лорд сел напротив и протянул газету.

— Я уже думал, что буду обязан день за днем перечитывать эту статью в отсутствие новостей от вас лично.

Айри нахмурилась и взяла газету — она была так сложена, что взгляд сразу падал на нужное место. В статье хвалили доблесть Айри Вэнс, которая спасла женщину от монстра.

— Героиня нашего города, как всегда, помогает людям, и нет предела ее милосердию. Как славно, что среди нас есть такой человек! Но сможет ли она спасти всех нас от встречи с жутким монстром? И когда против него будут приняты какие-нибудь меры? Или же мы так и будем дрожать от страха каждую ночь? — прочитала она вслух.

Айри отложила газету на край стола. Подобные новости всегда вызывали у нее странные, смешанные эмоции. Ее хвалили, но вместе с этим как будто сковывали.

— О вас пишут в газетах, героиня Айри Вэнс! — лорд сидел, опустив подбородок на руки, и покачивал головой, довольный, как ребенок. — Я и не сомневался, что вы спасете кого-нибудь! Скажите, у вас есть норма? Ну, троих спасаете до завтрака, двоих — до обеда, а вечером для лучшего сна драка с монстром? Так, выходит?

Айри сцепила руки в замок.

— У меня нет никакой нормы, милорд, — натянуто улыбнулась она.

— И все же вы — героиня. И не только для меня! Так я ревновать начну, — и он надул губы. — Но вы можете умилостивить меня, если согласитесь сделать наше общение не таким формальным. Называй меня по имени, Айри, — и он вновь улыбнулся. — Я — Нио.

Айри повела головой, моргнула. Раз за разом лорд удивлял ее, сбивал, и его простота, его душевность манили.

— Милорд, как я могу? Это ведь не ваше полное имя даже, — с сомнением ответила она.

— Мое полное имя такое вычурное, такое ужасное… Я всем сердцем его ненавижу! Ну и, думаю, тебе его выговорить будет непросто. Я Эльвентанио.

Постоянно пользоваться таким сложным именем не хотелось — куда проще и дальше называть его лордом.

— Поэтому для тебя я — Нио, — повторил он. — Ты же не можешь отказать мне? Я хочу чувствовать, что близок с героиней Айри Вэнс, как никто другой!

Лорд сверкал, блистал, источал обаяние, и Айри сдалась его натиску, сдалась приятному обхождению и подкупающей непосредственности. Вырос ли он таким, потому что детство и юность провел не в Лендейле, где знать с малых лет учили сдержанности в выражении чувств?

— Хорошо, Нио, — согласилась она и улыбнулась, немного неловко, немного застенчиво.

— Я безумно рад! Так рад, что, кажется, это солнце горит только для нас!

И он указал за окно, где над далекой башней поднялось солнце, и его свет упал на Нио, на Айри, и в его слепящем потоке казалось, будто в самом деле в заведении нет никого, кроме них.

На завтрак принесли творожную запеканку, политую сиропом. Следом на другом подносе принесли маленькие серебряные чашечки с темным напитком.

— О, я не уточнил. Ты пьешь кофе? — он спросил, потянувшись к ее чашечке, чтобы отодвинуть. — Я могу сам выпить две порции, а тебе закажем что-нибудь другое.

— Я никогда не пила кофе, — ответила Айри, вдыхая густой, насыщенный аромат напитка. — И была бы рада попробовать.

— О, — замер Нио, — тогда пожалуйста! — и он так широко взмахнул рукой, что газета слетела со стола. — Какой я неловкий!

Айри наклонилась, чтобы поднять газету с пола, но один лист выскользнул, и за ним пришлось тянуться. Выпрямившись, она вернула газету на место, а чашечка с кофе уже была любезно пододвинута прямо к ее краю стола. Лорд мило улыбался и крутил на пальце перстень с большим прозрачным камнем.

— Попробуй!

— Сначала я поем, Нио, — сказала она, и лорд пришел в восторг от ее обращения.

Когда тарелка опустела, Айри взялась за чашечку.

— Могу ли я забрать посуду? — она вздрогнула от прозвучавшего за спиной вопроса так сильно, что горячий кофе плеснул на руку.

От боли Айри выронила чашечку, та опрокинулась, и по столу растеклось некрасивое коричневое пятно, испортило салфетки.

— Ты напугал мою спутницу, негодяй! — Нио разозлился на подкравшегося официанта, и улыбка пропала с его лица.

Теперь Айри видела лорда. Истинного лорда.

— Нио, все в порядке, — попыталась она успокоить его.

Официант продолжил извиняться, тут же прибежали другие и принялись вытирать стол, уточняя беспрерывно, не пролился ли напиток на уважаемых гостей. Они суетились, просили прощения, и у Айри от этого голова пошла кругом. Ей немедленно принесли в мисочке холодную воду для обожженной руки, потом предложили мазь, но она отказалась — легкое покраснение должно и само пройти.

На все это Нио смотрел свысока, прищурившись. Когда суета улеглась, он вздохнул, и официант немедленно заметил, что в связи с таким происшествием лорд не должен платить за завтрак, но Нио все же протянул ему монеты со снисходительностью, а потом повернулся к Айри.

— Я обязан искупить вину! Я звал тебя, чтобы приятно провести время, а получилось невесть что! Идем, я теперь просто обязан подарить тебе лучший букет!

Нио повел за собой растерянную Айри к цветочнице, торговавшей через две улицы под навесом, и купил огромный букет из ярких цветов — откуда только они взялись осенью?.. Айри прижала букет к груди, опустила голову. Ей не дарили цветов. Никогда.

— Лучший букет для лучшей героини! — вновь подобревший лорд принялся сыпать комплиментами.

Айри совершенно не думала, что ее могли увидеть знакомые, которые могли неправильно все понять. Она шла рядом с Нио, слушала его похвалы, перемешанные с извинениями, и чувствовала… облегчение, ведь она по-прежнему героиня. Из-за ее позорных мыслей реальность не изменилась.

Грохот, горячая воздушная волна и крики оборвали идиллию.

— Ого! — воскликнул лорд, с которого чуть не сорвало цилиндр.

Позади заржали лошади в карете Нио, которая ехала за ними. Справа взметнулось пламя, бледное днем, но от того не менее страшное. Быстро повалил черный дым.

Айри остановилась и смотрела на дрожащий над огнем воздух.

Она должна идти туда.

Но она не могла сделать и шага.

«Опять беда!» — стучало сердце, и Айри стиснула букет.

Заболела шея.

Загремел колокольный набат.

Закричали люди.

Вручив букет Нио, проговорила:

— Не подходи туда, — и побежала.

Был взрыв — это Айри поняла сразу, а, обогнув несколько домов, выбежала к небольшой площади, которую спешно освобождали от экипажей с решетками. Горела городская тюрьма.

Пожары Айри ненавидела. Они были самым страшным ее кошмаром — каждый.

У тюрьмы суетились служащие в серой форме, кто-то организовал цепочку, по которой от ближайшего колодца передавали ведра с водой. Пламя гудело, ревело, вздымалось, и от него мигом занялось соседнее деревянное здание.

«Там могут быть люди. Нужно идти», — и Айри сделала шаг.

— Стойте, стойте! Вот, возьмите! — кто-то сердобольный протянул мокрый платок.

Она повязала им лицо и вошла в здание, обошла целиком, но людей не нашла. Глаза слезились. Лицо горело, а одежда дымилась. Красное зарево окружало, дрожали языки пламени, но возле нее они останавливались, замирали, а потом и вовсе отступали.

Айри вышла на улицу, сорвала высохшую тряпку и закашлялась так сильно, что ее сложило пополам. Мысли путались, но она твердо знала, что должна делать дальше. Она должна пойти в следующий дом, увести всех из него, потому что пламя… потому что пламя…

— Открыть все колодцы! Отойти от них! — громкий, четкий и совершенно спокойный приказ.

Люди подхватили его, кричали, передавая дальше и дальше. Вода, поднятая из колодцев магией, стала собираться наверх и лентами устремилась через небо к огню.

Первая лента тяжелой стеной рухнула на горевший дом и мигом его потушила. Айри справа промочило насквозь. А вода все прибывала, падала, сбивала пламя вокруг тюрьмы, но оно разгоралось вновь и вновь.

Под звук трубы примчались пожарные на упряжках с конями. Их форменные каски засияли золотом, отражая огонь. За ними прибыла и повозка с ручными машинами для прокачки воды, поверх которой лежали катушки шлангов.

Вода перестала появляться в воздухе. Вместо этого пламя как-то особенно загудело и… как будто присмирело. Страшный огонь горел, валил клубами дым, летели дождем искры, но пламя остановилось, оно не спешило к соседним зданиям, и вскоре за него принялись пожарные.

Жар доходил до Айри, она повернулась к нему правым боком, чтобы подсушить.

Где же Кеймрон?

Она не знала, зачем искала его среди покрытых сажей людей.

Кеймрон стоял с другой стороны тюрьмы, бледный, сосредоточенный, смотрел в пламя, и его алые и оранжевые отблески заменили голубой цвет в глазах. Айри встала у дома неподалеку, прислонилась спиной к стене, а потом сползла и села на какой-то ящик.

Она опять выжила, и эта мысль стучала внутри.

«А ты тоже неравнодушный человек», — подумала она о Кеймроне и улыбнулась.

Он покачнулся, и Айри сама не заметила, как оказалась рядом, подлезла под руку, обхватила за пояс.

— Ты сама едва стоишь, — с недовольством заметил Кеймрон.

Как он увидел, если не отводил взгляда от пламени?

— Вместе и удержимся, — фыркнула она и тоже уставилась на огонь.

Но глаза быстро пересохли, в них то и дело норовил попасть пепел, и она щурилась, моргала, отворачивалась.

А Кеймрон стоял. Не моргал. И пламя подчинялось ему, опускалось.

После обеда пожар удалось уменьшить настолько, что Кеймрон наконец-то перестал держать его магией, оставил целиком и полностью пожарным. Айри ощутила этот момент — он был похож на камень, а вот уже расслабился и, наконец, с наслаждением закрыл глаза.

— Все затекло, — пожаловался он, но смог приподнять ногу и заставить себя сделать шаг.

Только при этом он покачнулся, и Айри, расставив ноги пошире, придержала его. Поддерживая друг друга, отошли к ближнему зданию и сели прямо на дорогу, прислонились к стене и одновременно вздохнули от облегчения.

— Ты чумазая, как уличный мальчишка, — улыбнулся Кеймрон и попытался пальцем стереть сажу с ее лица, но только испачкал перчатку.

— А у тебя глаза, как у кролика, — недовольно заметила она. — Ужасно красные.

Он отвернулся, и Айри тоже.

Улица перед ними представляла собой страшный пейзаж — кругом лежали головешки, все покрыл толстый слой сажи, и мимо бегали такие же закопченные люди.

— Тяжело было? — спросила Айри.

— Сложно. И долго, — вздохнул он. — Но без риска для жизни. А ты опять в огонь полезла?

Айри наклонила голову.

В этот раз она не почувствовала жуткого страха перед смертью, но и никого не спасла из дома, только надышалась дымом почти до потери сознания. Увечья — и никакой пользы.

— Тюрьму взорвали, — сказала она, чтобы сменить тему.

— Верно. Видимо, у революционеров уже есть, кому собирать бомбы.

Айри кивнула. Она тоже не сомневалась, чьих рук дело этот взрыв.

Кеймрон в это время достал из кармана пиджака платок, оглянулся, увидел оставленное кем-то ведро, и остатки воды из него тонкой ленточкой прилетели на платок, намочили его.

— Не дергайся, — и холодная ткань коснулась щеки Айри. — Надо хоть немного сажи стереть, а то скоро стемнеет, и тебя будет совершенно не видно.

Прикосновение через ткань было таким обыденным, таким простым, что она даже не смогла разозлиться, а наоборот — замерла, затаив дыхание. И не двигалась, пока Кеймрон аккуратно, невероятно осторожно протирал ее щеки, лоб, нос. Отстранилась она, лишь когда пальцы через ткань коснулись губ.

Ацри забрала платок, прижала к лицу, растерла. И услышала смех Кеймрона:

— Ну, поздравляю, теперь ты равномерно серая лицом!

И его насмешка была лучше той нежности, которую он проявил. Она успокоила Айри.

— Слушай, нужно уходить отсюда, — неожиданно серьезно сказал он. — Иначе получим новое дело. А я не хочу заниматься еще и подрывом тюрьмы. Не одни же мы работаем в городе!

И Айри — вот неожиданность! — быстро согласилась.

Когда они обходным путем добрались до работы, их встретила удивительная картина. На столе возле унылого дежурного в хрустальной вазе стоял… Букет!

Айри покраснела.

— Детектив Вэнс, заберите уже, пожалуйста! Я не вынесу еще одной шуточки от местных остряков!

Айри взяла вазу с цветами — тяжелая, она оттянула руки.

— Это всего лишь благодарность от спасенного мной человека, — пояснила она, чувствуя, что в спину впился взгляд Кеймрона.

— Да хоть венок с могилы! Унесите уже скорее! — вздохнул с надрывом дежурный и шмыгнул носом.

Пока они с Кеймроном поднимались по лестнице, ваза становилась все тяжелее и тяжелее, словно Айри скалу несла. С облегчением поставив ее на стол в кабинете, Айри выдохнула.

— Знаешь, сегодня никаких новостей нет, так что ты можешь пойти домой. Думаю, родители хотели бы скорее тебя увидеть.

Кеймрон присел на край стола, зевнул. Глаза у него так и остались покрасневшими, и он тер их каждую минуту.

И она тоже чувствовала себя страшно уставшей, хотя вроде бы не так много всего случилось за день.

— Не буду отказываться, — Айри ушла, захватив букет.

У дома она ущипнула себя за щеку. «Все в порядке. Как обычно», — прошептала Айри, натянула улыбку и повернула ключ в двери.

— Айри! — и ее окружила шумная семья.

Мама осмотрела ее, Фели крепко обняла, а отец вздохнул. Они наперебой поделились своими волнениями, рассказали, как с соседями читали газету. Фели забрала цветы, унесла в ее комнату, мама отвела Айри за руку на кухню, как будто боялась отпустить, а папа торопливо, неловко сунул ей булочку.

Ее кормили, ее спрашивали, над ее историей охали.

— И монстр этот, и взрыв! — вздыхала мама, пока на огне грелся чайник. — Ох, не к добру ты в первый округ перевелась… Спокойнее работа твоя в третьем округе была! Ох, и скорее б ты туда вернулась!

— Вернусь. Только сначала нужно поймать лендейлского палача.

Вошедшая на кухню Фели успела поймать выпавшую из рук мамы тарелку.

— Так вот чего тебя перевели-то в первый округ… — бледнея, прошептала ее мама.

Она подалась вперед, но осталась на месте, и только глаза ее, полные тревоги, полные боли смотрели на Айри.

— А говорят, это тот же убийца, что и тогда, четыре года назад. Верно? — и Фели прищурилась. Айри кивнула. — И теперь ты с господином Олденом его ищешь? — Айри кивнула второй раз и поджала ноги. — А сказать когда собиралась об этом?

— Вот сейчас сказала, — повела она плечом и вцепилась рукой в край табурета, на котором сидела.

— Лучшее время! Ты уже по уши в деле! Мы тебя даже отговорить не можем! — вспыхнула ее сестра. — Ты с ума сошла, Айри?! Или забыла, что было в прошлый раз? Ты говорить две недели отказывалась! Ты рыдала ночи напролет! Да ты на улицу выходить боялась! А теперь говоришь, что вновь собралась ловить этого преступника?!

Фели злилась: ее лицо покраснело, сверкали глаза, она размахивала тарелкой, словно вот-вот ее разобьет, а Айри слушала, закусив губу.

— Я должна его поймать, — твердо сказала она. — Обязана, Фели. И я сделаю это.

Фели задохнулась, но новую волну ее опередила мама, которая тихо, со смирением заметила:

— Мы тебя не переубедим, Айри. Я помню. Сначала ты мечтала о военной академии и никого не слушала, а теперь это…

Айри вскинула голову. Мама стояла возле Фели, гладила ту по спине, а смотрела — на нее, тем особенным взглядом, от которого наворачивались слезы. Взглядом матери, которая готова принять любое решение своего ребенка.

Фели всхлипнула, бросилась к Айри, обняла ее и заплакала.

— Айри! А если опять… Если опять все повторится? Что же с тобой будет? — шептала она.

Айри обняла сестру и ничего не ответила. Потом к ним присоединился и папа, он пришел, обнял свою жену, прижал к себе, и они смотрели на дочерей.

Потом они долго и много говорили, пили чай с пирогом.

— Мы верим в тебя, Айри. Ты со всем справишься, а мы по мере сил поможем, — и мама взяла ее руку в свою, сухую и горячую, сдавила. И улыбнулась. — Ты у нас никогда не сдаешься. И господин Олден тебе поможет. Все будет хорошо, Айри. Все будет хорошо.

Она мягким голосом уговаривала и ее, и всю семью сразу.

— Да, мам. Спасибо вам всем, что поддерживаете меня. И в академии, и сейчас…

— А как тебя не поддержать было? Пришла, поставила в известность, что поступила в академию и уходишь учиться… Не выгонять же тебя из дома было? — рассмеялась мама. — Такая ты у нас, все другим помогать стремишься.

Они еще немного и вскоре разошлись, Айри поднялась к себе в комнату. Букет в вазе стоял на подоконнике, и лунный свет серебрил его. Приятный цветочный запах окружал, и все казалось таким нереальным, таким невозможным.

Айри коснулась мягких лепестков. В лунном свете ее пальцы выглядели белыми, неживыми, и она приложила руку к стеклу. Свет не грел, не холодил, только одел серебристую перчатку.

Столько всего произошло в последние дни, что Айри терялась в собственных мыслях, не понимала своих же чувств. Все перемешалось, перепуталось, сплелось тугим клубком, из которого торчал короткий хвостик, и вроде она должна потянуть за него, начать распутывать нить, но… Она боялась.

Мама была права: в третьем округе жилось намного спокойнее, и каждый день напоминал прошлый, а тот — позапрошлый, и так далее. Размеренная повседневность не приносила сюрпризов. По утрам она общалась с инспектором Люсом, они обсуждали дела, разбирали их. Он слушал ее рассуждения, поправлял, указывал, на что нужно обратить внимание.

Если к Айри обращались, она начинала работу: методично выясняла обстоятельства дела, общалась со свидетелями, искала подозреваемых. Она ходила по тихим улочкам третьего округа от дома к дому.

Потом наступало нелюбимое время — время, когда требовалось сидеть в участке и думать, сопоставлять, делать выводы. Сидеть Айри не любила, но постепенно она в этом процессе размышлений нашла свой интерес. Каждое преступление — головоломка, которую нужно решить. И она решала.

Потом шли задержания, аресты, допросы — тоже рядовые события в ее жизни.

Когда ей пришлось выходить в патруль, дни стали оживленнее, но все же в третьем округе жило не так много людей, как в первом, и что-то страшное случалось реже. Ограбления, пьяные драки, поножовщина — это все было рутиной, которая не стоила особого внимания.

Хлопот добавили революционеры, появившиеся в округе в последние два года, но и они стали обыденностью, строчками в отчетах.

Айри посмотрела на цветы, и листочки их как будто тянулись к ней.

В первом округе она опять стала героиней. Только героиней.

Айри поежилась и убрала руку со стекла.

Пуговицы на кителе вспыхнули ярким серебром, и она положила руку на грудь. Она должна сделать многое, очень многое. И сделать должна отлично. Идеально.

Детектив Айри Вэнс, народная героиня, должна со всем справиться. Ей сразу вспомнилась яркая улыбка Нио, который непрестанно хвалил ее, и на душе стало теплее от того, что в нее верили.

«Это придумала ты сама», — сказал ей Кеймрон.

Тот разговор она боялась вспоминать, боялась размышлять над ним и предпочла сосредоточиться на самом Кеймроне. Как было просто ненавидеть его, злиться, ругать! И как сложно принять его слова, принять, что он беспокоился за нее.

Больно и стыдно было от того, что он не испытывал злости в ответ, что бы она ни делала. Он, точно как годы назад, был готов поддерживать ее и помогать.

И помогал.

Увидел ее в городе — предложил подвезти.

По ней потоптался монстр — привел доктора.

Она не хотела показаться родителям испуганной и израненной — увез к себе.

Он был точно таким, как раньше.

И сегодня ведь она улыбалась ему. Улыбалась тому, на кого злилась столько лет.

Злилась ли?

Обида была, сильная, ведь Айри оказалась детективом в глухом углу, в то время как он попал в Шестое отделение. Но не было ли это к лучшему? Айри давно признала, что именно в участке третьего округа пришла в себя после убийства на площади Прейн.

Что с ней случилось бы, останься она без работы? А что было бы, если бы она продолжила трудиться патрульным в первом округе? Она и думать не хотела об этом.

Глухая, застарелая обида на Кеймрона, который решил за нее и сделал по-своему, еще оставалась, но быстро бледнела.

«Я почти его простила», — и Айри коснулась губ.

Еще недавно все было просто и понятно.

Она — детектив-одиночка.

Он — агент Шестого отделения, которого она ненавидела.

Прошлое — перечеркнуто, забыто.

А теперь… Теперь…

Кто она?

Детектив, который обязан распутать любое преступление? Героиня, которая не имеет права пройти мимо человека в беде? Та, что должна поймать лендейлского палача и исправить ошибки прошлого?

Или человек с правом выбора?

Что-то новое, что много времени зрело глубоко в душе, тонкими и упрямыми ростками пробивалось наружу сквозь удушливый кокон долга, разрушая все то, к чему она привыкла.

Лунный свет ушел с цветов, и они перестали казаться чем-то нереальным и сказочным, а от их запаха отяжелела голова. Айри открыла форточку, запустила свежий ночной воздух.

Время позднее.

И, раздевшись, она легла спать — рухнула на кровать, прогнала все мысли, которых боялась, и заснула.