Южная пустошь

Пролог

Их было много. Никто не знает откуда Они пришли и куда исчезли. Но Их наследие будет жить незримо в крови потомков, пока не соберутся они снова вместе. Воин, Пророк, Воровка, Добряк, Писарь, Торговец, Лекарь, Кузнец, Пастух, Золотарь...

Хранитель, Господин Элдий, разгладил лист старой книги и усмехнулся. Кто бы мог подумать, что в Книгу Древних, которую много тысяч лет вели его предки, закралась ошибка? И главную роль в пророчестве должны были сыграть не Наследники Богов, а Великая Мать — Богиня, которая родила своих детей от простого смертного?

Стоило ей появиться в мире, который она покинула после смерти возлюбленного, как все закрутилось в нужную сторону. Сама судьба собрала под ее крылом потомков Древних Богов и тех, кто был достоин Их Даров. А когда семья воссоединилась, случилось то, о чем говорилось в Книге: Древние Боги вернулись в этот мир...

В Абрегории, в подвалах императорского замка, где хранился ненужный хлам, который давно потерял свою ценность, вспыхнула крошечная точка. Ее свет не рассеялся в кромешной тьме, пропахшей старой, мертвой пылью, а завис рядом, образуя сияющее золотом облако, из которого вышла молодая, красивая женщина.

Она с недоумением оглядела упавший на бок трон-артефакт. Щелкнула пальцами, и он поднялся в воздух и тут же встал посреди очищенного от старья зала. Удовлетворенно кивнув, старшая из Древних Богов, Абрегория, отряхнула сотканное из света платье от невидимой пыли и присела на трон.

Одновременно появился и Средний брат, Грилор. Ему повезло больше, в Грилории королевская династия сохранила связь с наследством Древних, и трон-артефакт все еще использовался для подтверждения чистоты крови монарха. Правда только при коронации, и поэтому ни один человек не увидел возвращение Бога.

Огромный, плечистый мужчина, появившийся из облака в малом тронном зале, удивленно хмыкнул, опустился на роскошное, украшенное драгоценными камнями кресло, провел крупными ладонями по подлокотникам и скупо улыбнулся.

Облако в Аддии оказалось самым беспокойным. Невидимое людьми, оно промчалось под высокими сводами, нырнуло в забытую часть гарема, где обитали старухи, доживающие свой век, и с разбегу плюхнулось на древний трон-артефакт, не обратив внимания на грязные тряпки, свисавшие с подлокотников. Старухи-рабыни приспособили это странное кресло, на котором никто не мог сидеть из-за появляющейся головой боли, вместо корзины для грязного белья. Юная, смешливая девушка, возникшая из облака, махнула рукой, разметав тряпки по всей комнате, оглядела темное, сырое помещение и озадаченно нахмурилась...

Их не ждали. А потому и не заметили Их возвращения. Слишком много веков прошло после гибели Древних Богов. Люди забыли об Их наследии... Магия иссякла, оставив след только в старинных легендах и сказках, а маги потеряли навыки управлять силой, способной творить чудеса.

Господин Элдий тяжело вздохнул, прочитав написанное. Он немного волновался. Начиналась новая история, которую надо было сохранить для потомков, и важно было записать все как можно подробнее и без ошибок. А это сложно, если ты сам узнал обо всем из рассказа Великой матери.

***

Агор открыл глаза, когда солнце едва коснулось краем горизонта, обозначая приближение рассвета. Под старой облезлой овчиной, заменявшей одеяло, было холодно. Он поджал ноги, скручиваясь в компактный комочек, и попытался согреться, дыша на озябшие руки. Однако теплое дыхание не спасало от промозглой сырости каменного мешка монастырской кельи. Можно было еще прочесть молитву, которая согревала истинно верующего даже в самый лютый мороз, но Агору она никогда не помогала, а делать вид, что ему тепло, чтобы не обидеть Богов, он не хотел. Наверное, Боги сомневаются в искренности его служения, мрачно подумал он и, тяжело вздохнув, откинул овчину. Пора вставать.

Ежедневная встреча Божественного Светила в Монтийской Епархии была обязательной, пропускать ее позволялось только по особому разрешению отца-настоятеля. За все семнадцать лет жизни Агор ни разу не слышал, чтобы кто-то получил такое разрешение. Больных и немощных братья поднимали на плоскую крышу на руках, чтобы каждый ощутил на своей щеке теплое прикосновение первых солнечных лучей, которые символизировали возвращения Богов в этот мир.

В детстве Агор ждал, что вместе с солнцем придут и Боги. И тогда все изменится, больше не нужно будет ждать, подчиняясь жестким правилам. Монастыри будут распущены, а люди будут просто жить так, как им хочется. Счастливо и беззаботно. Но время шло, а Боги все не возвращались. И тогда он понял: Их не было тысячи лет до него, и не будет тысячи лет после.

Наверное, тогда Агор начал сомневаться в том, что Богам нужны те, кто их помнит... Но открыто высказывать свои мысли он опасался. За такое кощунство могли отправить на дыбу, дабы страданиями он искупил вину пред Ними.

Нащупав крошечный огарок и мешочек с огнивом, Агор постучал кресалом по кремню, выбивая искры. Зажжение свечи тоже надо было сопровождать короткой молитвой, но Агор, пользуясь тем, что его никто не видит, предпочел просто пошлепать губами, притворяясь, что произносит нужные слова.

Крошечный язычок пламени осветил скудную обстановку. Твердый деревянный топчан и несколько старых шкур, заменявших постель, вбитый между камнями сучок, где висела вся его одежда. Материальные блага отнимают у человека время, которое он мог бы посвятить молитвам. Чем меньше благ, тем меньше забот, тем больше молитв можно заучить.

Прикрывая крохотное пламя ладонью, Агор вышел в темный, продуваемый всеми ветрами коридор, по которому безмолвными тенями спешно двигались монахи, торопясь подняться на крышу до рассвета.

- Утра, дружище, - смачно зевнул старый приятель, толстяк и весельчак Веним и зашептал так тихо, что Агор еле разбирал слова, - ты где вчера пропадал? Хотели же на Поляну смотаться. Мы полсвечи торчали под окном....

- Где надо, - огрызнулся Агор, но ссорится с другом не хотелось, и он добавил, пряча раздражение, - отец вызвал. Весь вечер докучал своей учебой. Замучил! - прошептал в сердцах он. И тут же огляделся, дабы убедиться, что его никто не услышал. К счастью, они с Венимом сильно отстали от остальных.

Толстяк сочувственно вздохнул. Отец друга, по совместительству отец-настоятель их монастыря, отличался очень жестким нравом и, несмотря на кажущееся благополучие, Агору никто из друзей никогда не завидовал. Пусть ряса у него целая, на ногах старые сапоги и отдельная келья, а у Венима и остальных приятелей на теле рубище, на ногах опорки, а в общей спальне узкий топчан, но им жилось легче.

Можно немного полениться на хозяйственных работах, подремать на молитвах, если кто и заметит, то отвернется. Взрослые монахи жалели детей и подростков и закрывали глаза на их проступки. А Агор целыми днями был занят. Либо до изнеможения бегал по лестницам монастыря и тягал тяжелые камни, развивая силу и выносливость, либо сидел за книгами под контролем отца-настоятеля и зубрил молитвы. С таким наставником, как у него, не забалуешь.

Но как примут постриг, так все изменится... Агор станет кандидатом в отцы-настоятели, а их определят в простые монахи. И никаких поблажек уже не будет. Придется вставать пораньше, ложиться попозже и пахать с раннего утра до позднего вечера. На простых монахах держалось благополучие всей страны.

До конца вольной жизни оставалось несколько месяцев. И было бы глупо не использовать их на полную катушку. Потому каждую ночь они сбегали из монастыря на Поляну — тайное место в лесу, где «вольнодумствовали» многие поколения молодых монахов. Они даже не догадывались, что каждое слово, произнесенное там становилось известно отцу-настоятелю. И если монах позволял себе слишком много воли, то после пострига его распределяли в самые строгие монастырь, где всякое инакомыслие из горячей головы выбивали тяжелой работой или даже пытками инквизиции.

- Скоро постриг, твой отец хочет, чтобы ты получил одобрение Собора.

- Ага, - тряхнул головой Агор, - но лучше бы он сначала спросил меня, чего я сам хочу...

- Желания человека ничто против его предназначения, - машинально ответил Веним заученной фразой. И добавил задумчиво, - мне бы твою судьбу... Я хотел бы стать отцом-настоятелем, но меня все чаще ставят чистить навоз за свиньями. И чую, брат, после пострига ничего не изменится...

- Угу, скорее всего, - буркнул Агор и отвернулся. Незачем Вениму знать правду. Лучше уж в свинарнике навоз чистить, чем быть отцом-настоятелем монастыря, когда ты уверен в бесполезности служения. А уж участь, о которой мечтал отец, Агора, вообще, не прельщала.

Ребята так увлеклись беседой, что не заметили, как остались одни в длинном и темном коридоре монастыря. Еще чуть-чуть и опоздали бы к утренней молитве, нарываясь на серьезное наказание.

- Агор, Веним, - бежавший мимо молодой монах, притормозил рядом с ними, - мы опаздываем! Бегом!

И приятели, забыв про разговоры, резво рванули вперед. До рассвета оставались считаные мгновения.

Когда Агор в компании друзей появился на крыше, отец-настоятель уже вскинул руки вверх, чтобы начать молитву. Он недовольно свернул глазом, не избежать бездельнику наказания, но одновременно с облегчением выдохнул. Сейчас каждая ошибка может стоить будущего. У Поместного Собора везде свои глаза и уши.

Отец-настоятель потратил слишком много сил и средств, чтобы продвинуть сына на следующую ступень. Агора ждала судьба Инквизитора — монаха, который судит людей Их именем и карает неугодных Богам. Сердце отца-настоятеля сладостно замирало, когда он представлял, сколько власти и влияния обретет сын. Глупый мальчишка не понимал своего счастья и упирался. И любой его проступок нарочный или случайный мог все испортить.

После утренней молитвы все разбрелись по делам. Веним отправился в свинарник, кормить животных и убирать за ними, а Агор поплелся в библиотеку. Сегодня ему предстояло закончить изучение воздушных молитв, которые должны были сопровождать дурацкие и совершенно бесполезные действия.

Например, левитацию или создание вихревого потока способного поднять человека в небо. Агор никогда не видел, чтобы монахи летали. И было непонятно, зачем это зубрить. Однако молитвы из Книги Стихий считались обязательными для кандидатов в отцы-настоятели.

Половина дня пролетела быстро. На память Агор не жаловался и успел запомнить совершенно зубодробительную молитву, которая к тому сопровождалась движениями рук и тела. Ее следовало возносить, если желаешь, чтобы Боги создали над городом сильнейший смерч, чтобы разрушить все преграды, снести стены и разметать крыши домов.

В Монтийской Епархии никаких городов не существовало. Все жители страны были монахами и обитали в монастырях, разбросанных по лесам и полям. А если бы и были, то кто в здравом уме будет разрушать город? Поэтому и молитва казалась Агору бесполезной.

Коротко, но оглушающе громко, звякнул малый колокол, сообщая монахам, что пришло время обеда. Агор с радостью захлопнул книгу и поспешил в трапезную. Ему следовало произнести молитву, которая сопровождала конец каждой работы, но он опять просто пошевелил губами, изображая послушание.

Обед — самое приятное время в монастыре. И на это было две причины. Во-первых, пищу традиционно принимали один раз в день. Пусть на столе не было роскошных блюд, но тушенные с мясом овощи, хлеб, сыр и сало выставлялись в таком количестве, чтобы каждый мог наесться до отвала. В еде Боги никого не ограничивали, ибо для молитв нужны силы.

А, во-вторых, после обеда у монахов оставалось целых три свечи свободного времени. Чаще всего его тратили на сон. Поздний отбой и ранний подъем не давали возможности разнообразить досуг, укладывая уставших и сытых служителей в постель. Поэтому после обеда вереницы сонных монахов потянулись в спальни.

Агор с закрытыми глазами на ощупь добрался до своей кельи и хотел прикорнуть, но вспомнил, что на днях, возвращаясь с Поляны, нашел в траве странную штуку: маленький, круглый медальон из старого, темного от времени серебра с длинной цепочкой, звенья которой были искусно вырезаны из кости неведомого животного.

Медальон Агор спрятал в тайнике под расшатанным камнем внутренней стены. Он встал на четвереньки и с головой нырнул под топчан. Нащупав третий справа камень, с силой повернул его, выкручивая со своего места. Медальон никуда не делся, как и прядь волос, которая принадлежала его матери... Это единственное, что Агору удалось сохранить на память о ней. Ему было всего три года, когда его забрали из женского монастыря, чтобы передать на воспитание отцу-настоятелю, хотя обычно мальчиков просто распределяли по монастырям.

Погладив кончиками пальцев выцветшую от времени каштановую прядь, Агор улыбнулся. Он не помнил лица матери, но ласковые прикосновения, тепло рук ощущал так, будто расстался с ней только вчера.

Сжав медальон в кулаке и намотав цепочку на запястье, он вернул камень на место и вылез из-под топчана. У двери, прислонившись к косяку и сложив руки на груди, стоял отец-настоятель. Его хмурый взгляд не сулил ничего хорошего...

- Отец, - Агор мгновенно сориентировался и вскочил на ноги, склонив повинную голову. Руку с медальоном он завел за спину, надеясь, что отец не заметит сжатый в ней предмет. - Я не слышал, как вы вошли...

- Не удивительно, - отец-настоятель рывком отлепился от стены, подошел к сыну и замер прямо перед ним. Так близко, что носки носки его блестящих, новых сапог касались старой, растоптанной обуви Агора. Он навис над сыном и, вытянув руку, требовательно приказал, - отдай!

Мальчишка покраснел, сгорбился и молча протянул находку. Разжал ладонь... Медальон повис на цепочке, которая обхватывала запястье. Отец рывком сдернул украшение, не заметив, что цепочка, раскручиваясь, прочертила розовые полосы по бледной коже. Агор зашипел от боли, но даже не попытался сопротивляться.

- Откуда это у тебя? - строго спросил отец-настоятель, разглядев добычу. В его глазах мелькнула то ли тревога, то ли удивление, то ли надежда...

- Нашел, - не стал врать Агор и добавил, делая ответ полуправдой, - в монастырском огороде, когда копал грядки.

Он так и не решился поднять голову, чтобы взглянуть в глаза отца. Боялся, что тогда ложь мгновенно раскроется. Отец-настоятель пристально смотрел на сына, пытаясь увидеть больше, чем тот хотел показать.

- Ты знаешь что это за медальон? - Агор искренне помотал головой из стороны в сторону. Он понятия не имел. И даже не успел как следует рассмотреть находку. - Это древний артефакт, - отец понизил голос и добавил еле слышным шепотом, - когда-то их носили самые сильные монахи, творившие чудеса именем Богов...

Сын вскинул голову и взглянул на отца...

- Это хороший знак, - тот помолчал, раздумывая о чем-то, а потом решительно протянул медальон сыну, - возьми и спрячь его хорошенько. Никто и никогда не должен узнать о нем. Возможно, когда-нибудь этот артефакт поможет тебе в служении Богам. А потом приходи ко мне. Скоро постриг. Тебе придется заниматься еще больше, если ты хочешь получить место инквизитора.

Отец-настоятель вышел из кельи сына. А тот уставился на лежащее в ладони скромное украшение. И больше всего Агора поразило не то, что подобные медальоны некогда принадлежали великим монахам, а то, что отец не забрал его себе.

Агор немного подумал, а потом, вместо того, чтобы вернуть артефакт в тайник, накинул цепочку на шею, тщательно спрятал медальон под одеждой.

Отец-настоятель ждал его в кабинете. В отличие от простых монахов, обитавших в огромных залах, рассчитанных на двадцать человек, и даже от Агора, который жил один в крошечной каменной клетушке, отца-настоятель обитал в самых настоящих покоях из двух комнат. В спальне стояла огромная кровать и тяжелый деревянный сундук с вещами. А в кабинете располагался, занимая большую его часть, огромный, массивный стол из удивительно твердого черного дерева.

Когда Агор был маленьким, он однажды попробовал поцарапать поверхность украденным из трапезной ножом. Нож, с легкостью разрезавший мелкие кости, не оставлял ни единой царапины на красивой фактурной древесине. Отец говорил, что этот стол — самая большая ценность монастыря, и Агор ему верил. Дерево тверже железа не может не быть ценным.

- Садись, - кивнул отец, указывая сыну на грубо сколоченный табурет, как две капли воды похожий на тот, на котором сидел сам. И повторил, словно продолжая разговор, начатый в келье Агора, - скоро постриг. Ты хорошо постарался, сын мой, и изучил все Книги отцов-настоятелей. Но этого недостаточно. Чтобы тебе позволили подняться на ступень выше меня, ты должен удивить Поместный Собор знаниями. Не спрашивай чего мне это стоило, кого мне пришлось униженно просить о милости, и чем я должен заплатить за эту поблажку, но мне удалось получить одну из Книг Святой Инквизиции. У тебя есть всего три дня, чтобы изучить молитвы. Поэтому я освобождаю тебя от встречи Божественного Светила. Прямо сейчас ты сядешь и будешь зубрить все эти дни, не отвлекаясь ни на что. Выносить Книгу нельзя, это слишком рискованно, поэтому учиться придется здесь. Ты понял? - Агор качнул головой, соглашаясь с отцом-настоятелем. Тот скупо улыбнулся, - не подведи меня, сын. Я очень надеюсь на твое усердие. Иначе моя жертва будет напрасной...

Агор снова кивнул. Говорить он не мог. Известие об освобождении от утренних молитв ошеломило его. Это противоречило всей картине мира молодого монаха и отозвалось чем-то неприятным в душе. Ни болезнь, ни старость не были поводом для пропуска утренней молитвы, но желание отца продвинуть сына по службе оказалось достаточным.

- Зажги свечу, сын, - отец-настоятель поднялся. - Книгу надо читать в темноте.

Пока Агор, по привычке шлепая губами, разжег огонь, отец-настоятель подошел к окну. В отличие от всего остального монастыря оно было закрыто от внешнего мира прозрачным, как слеза стеклом, удерживающим тепло внутри.

Настоятель резким рывком задернул тяжелые, плотные шторы. В кабинете стало темно, и крошечный огонек на кончике фитиля освещал небольшой круг рядом с подсвечником.

Отец достал из ящика стола Книгу, бережно обернутую в мягкую белую кожу, и протянул мальчишке.

- Держи...

Сын с трепетом принял тяжелый сверток, положил на стол и осторожно развернул. Книга выглядела еще старше, чем все виденные им раньше. Она была украшена теперь уже знакомым сочетанием темного серебра и старой, пожелтевшей от времени кости...

Вот почему отец не забрал медальон!

Он понял, что этот медальон как-то связан с книгой. И, вероятно, понадеялся, что артефакт поможет пройти проверку знаний в Поместном соборе. Агор судорожно вздохнул и прочитал на обложке надпись на древнем языке, который использовали для вознесения молитв Богам: «Основы ментальной магии»...

Глава 1

Непривычно жаркое солнце заглянуло в распахнутое окно двухэтажного каменного дома в центре небольшого поселка. И не скажешь, что начало хмуреня. В Яснограде в это время уже падали с деревьев желтые листья, кружа в воздухе, словно волшебные ковры-самолеты. Но здесь, на границе Южной пустоши, все еще царило самое настоящее лето.

Я осторожно, стараясь не разбудить любимого, всю ночь сжимавшего меня в объятиях, выскользнула из-под одеяла и на цыпочках подошла к окну. Рассвет был совсем недавно, и все еще спали в своих постелях. На улицах нашего небольшого поселка, окруженного частоколом из заостренных бревен высотой в два человеческих роста, было непривычно пусто и тихо.

Только на вышках, установленных по углам крепостной стены, бодрствовали амазонки, следившие за периметром. Слишком мало времени прошло с начала зачистки Южной пустоши, и измененные Древней магией дикие звери, на пути которых мы построили свои дома, иногда нападали на деревню, желая вернуть себе право на эту территорию.

Сразу за забором простиралась защитная полоса, над созданием которой пришлось хорошенько потрудиться. Мы вырубили и выкорчевали все деревья, засыпали ямы и срезали бугры, чтобы ни одна тварь не могла подобраться к нам незамеченной. За полосой мы следили особенно тщательно, ежедневно вырывая молодые проростки. Кусты и деревья в пустоши тоже подверглись изменениям из-за выброса магии во время Великой битвы много тысяч лет назад, и размножались, занимая пространство гораздо быстрее, чем обычно.

Из окна второго этажа, где располагалась королевская резиденция нашего крошечного государства, состоявшего пока из одной деревни, я отлично видела край дремучего леса, начинавшийся сразу после защитной полосы. Стволы переплетались друг с другом, словно клубок змей. Протиснуться через такую чащобу на первый взгляд было невозможно, но стоило приблизиться, как картина менялась. Между деревьями было достаточно места, чтобы пройти пригнувшись, пролезть между стволами, или проползти на четвереньках, незаметно для стороннего наблюдателя. Именно в этом и была главная опасность Леса. И поэтому амазонки из отряда Ирайи, который состоял из пяти пятерок, нанятых мной на службу, ни на секунду не спускали глаз с защитной полосы.

Иногда я жалела, что решила начать строительство именно здесь, а не выбрала более безопасное место. Все дело было в том, что, если судить по старым картам, которые нашла моя бабушка и лучшая подруга баронесса Шерши, недалеко от края Опасного Леса из-под земли выходила на поверхность река. Давным-давно в ее русле часто находили самородное золото, и его было так много, что на берегу образовался небольшой городок под названием Златый град.

Однако за три года активных поисков мы и не нашли ни золота, ни самой реки... Видимо Великая битва изменила не только флору и фауну, но и ландшафт местности.

- Еще только солнце взошло, а ты уже на ногах, - тихий голос любимого, раздавшийся прямо за моей спиной, вызвал счастливую улыбку. Он, как всегда, подошел так тихо, что я не заметила. Но не испугалась. Не вздрогнула. Я никогда не боялась ничего, что происходило за моей спиной, потому что точно знала, он всегда, каждое мгновение надежно защищает меня от любой опасности.

Я чуть откинулась назад, прислоняясь к широкой, обнаженной груди, и он тут же обнял меня прижимая к себе. Закрыла глаза наслаждаясь единением... Никогда и ни с кем я не чувствовала себя так, как с ним.

В его объятиях я всегда ощущала себя маленькой и слабой. Даже тогда, когда для всех остальных я должна была оставаться сильной, твердой, жесткой и даже иногда жестокой королевой, вершительницей судеб, правительницей Грилории. И только он видел во мне женщину, которая нуждалась в защите.

И, провоцируя, завела руки назад и провела тыльной стороной ладони там, где под тонкими хлопковыми кальсонами прятались крепкие ягодицы.

- Елька, - выдохнул он, обжигая макушку, - хулиганишь?

- Да, Дишлан, - рассмеялась я и развернулась в его объятиях, приложив ухо к груди, где спокойно и умиротворяюще билось сердце.

Мой верный телохранитель подхватил меня на руки и сделал шаг в сторону постели... Скоро начнется новый день, полный забот, и мы не хотели упускать возможность побыть друг с другом наедине. Я обняла его за шею, легко коснулась губами ямочки за ухом и лизнула кончиком языка слегка солоноватую кожу. Дишлан судорожно вздохнул, эта простая ласка всегда возбуждала его мгновенно. И я ощутила, как по его телу побежали мурашки, а руки рефлекторно сжали меня сильнее, выдавая вспыхнувшее желание...

- Елька, - изменившимся голосом произнес он, но в ту же секунду напряженно замер, вслушиваясь в пространство. Я невольно насторожилась и тоже прислушалась. Тихо... - Хурра, я знаю, что ты здесь, - Дишлан разочарованно выдохнул и опустил меня, ставя на ноги, - выходи, ваше высочество. Ты снова проиграла.

- Ну-у-у, Ди-ишлан, - из ниоткуда появилась моя дочь, - откуда ты узнал?! Так нечестно! - она обиженно надула губы. - Никто меня не видит, кроме тебя! Даже мама!

Дишлан пожал плечами, и отвернулся, чтобы дочь не заметила некоторые физиологические особенности мужчин, которые прямо сейчас было трудно скрыть.

- Хурра, - я строго свела брови, - ты ведь помнишь, что нельзя тайком пробираться в комнаты к другим людям, используя свои способности? У каждого человека должно быть пространство для личных тайн. И ты должна соблюдать границы дозволенного, даже если люди не могут заметить твоего присутствия.

- Да, мам, - кивнула Хурра. - Я помню. И я ни к кому не пробираюсь. Только к тебе. Но к тебе же можно, да? Ты же моя мама!

Я вздохнула... Ага, ни к кому, кроме тебя. А ты мама, значит не в счет.

- И ко мне нельзя, Хурра, - я улыбнулась и протянула руки к дочери, показывая, что хочу обнять ее. А когда она с разбега влетела в мои объятия, прошептала на ухо, - у меня тоже могут быть свои тайны?

- Пффф, - так же тихо фыркнула моя дочь. - Мам, ну какие у тебя тайны?! Я уже большая. И если вы с Дишланом целуетесь, то я просто ухожу и все. Я же все понимаю, мам. Виктория уже подросла, и ты хочешь еще одного ребенка. Мне Лиська все объяснила...

Как я ни старалась, а не покраснеть от смущения у меня не вышло. Ох, уж эти детки. Вряд ли у кого-то другого получилось бы так легко вогнать меня в краску. Тяжело быть матерью маленькой наследницы взбалмошной Богини Аддии.

- Ладно, - дочь отстранилась, - я пойду. Целуйтесь уж, - тяжело вздохнула она, всем своим видом показывая, что делает мне великое одолжение. Шагнула в тень и растворилась...

- Хурра, нет! - остановила я ее, - не так. Уходи по-человечески, через дверь. Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты вот так исчезаешь.

- Ага, - ответила пустота голосом мое дочери, а потом дверь открылась и Хурра, появившись в дверном проеме, наконец-то, покинула мою комнату.

Я повернулась к Дишлану, сидевшему в кресле у кровати. Пока мы болтали с Хуррой он успел одеться... Плюхнулась на колени и обняла.

- Прости, - выдохнула в ухо, взглянула на кусочек неба в окне, прислушалась к шуму в коридорах первого этажа. И с сожалением произнесла, - Нам уже пора... Вчера вечером вернулся герцог Форент, и сегодня он выступит с докладом. Возможно ему удалось обнаружить старые шахты. Нам так нужны источники дохода. Мой брат, его величество Фиодор, конечно, не оставит меня без помощи, но ты же знаешь, я привыкла рассчитывать только на себя.

- Знаю, - кивнул он, обхватив меня за талию, - я все про тебя знаю, Елька... и всегда знал, - улыбнулся он.

И это было правдой. Когда я жила в Нижнем городе, среди бедноты и продавала на ярмарке пиво и взвар, чтобы выжить, он первый догадался о том, кто я есть на самом деле. И именно он помог мне переступить через свои страхи и признаться Жерену, что на самом деле я принцесса, избежавшая смерти от рук заговорщиков, убивших моего отца.

Тому самому Жерену, который спас меня от разъяренной толпы в самые первые и самые тяжелые дни моей новой жизни, помог найти крышу над головой, получить у местных криминальных авторитетов разрешение на торговлю, открыть в харчевне бандитский притон и опекал меня много лет, пока я не стала достаточно сильна, чтобы постоять за себя.

Тому самому Жерену, который считался лучшим наемным убийцей Грилории и получил от моего двоюродного брата, занявшего трон, заказ государственной важности: найти и убить беглую принцессу Елину.

Неудивительно, что я отчаянно боялась предательства.

Но все мои страхи оказались напрасны. После признания Жерен принял мою сторону, ведь к этому времени он уже стал мне верным другом. Я до сих пор доверяла Жерену больше всех остальных. К сожалению, сейчас его не было рядом, я попросила его остаться в Яснограде и присмотреть за юным королем, моим братом Фиодором.

Принцу было всего три года, когда я вытащила его из захваченного заговорщиками королевского замка. Я вырастила его, как своего сына, и до сих пор чувствовала себя больше матерью, чем сестрой. И до сих пор беспокоилась о нем больше, чем, возможно, следовало бы...

Сразу после завтрака мы с Дишланом спустились вниз, и сейчас глядя на нас никто не подумал бы, что утром мы проснулись в одной постели.

Я была королевой, а он моей незримой и незаметной тенью. За все годы, пока мы вместе, он ни разу не воспользовался нашей близкими отношениями, ничего не потребовал и не попросил. Даже тогда, когда на самом деле нуждался в помощи.

- Ваше величество, - герцог Форент встретил меня прямо у лестницы, и привычно поморщился, увидев Дишлана за моей спиной. Он терпеть не мог моего любовника, считая его наглым, безродным выскочкой. - У меня для вас очень интересные новости. Возможно, вам больше не придется просить деньги у вашего брата. Но прежде, чем продемонстрировать результаты Совету, я хотел бы, чтобы вы выслушали мой доклад наедине.

Я согласно склонила голову. Я слишком хорошо знала старого герцога. Если он настаивает на разговоре тет-а-тет, значит для этого есть серьезные причины.

- Хорошо, - кивнула я и сделала шаг влево, - прошу вас пройти в мой кабинет, ваше светлость. Дишлан позаботится, чтоб нас никто не потревожил и предупредит Совет о задержке...

Я не видела, но спиной ощутила недовольство моего телохранителя. Он не любил оставлять меня без охраны. Но я знала, герцог Форент не будет откровенным при Дишлане.

Мой кабинет располагался сразу за лестницей. Он был таким крошечным, что в нем с трудом помещался небольшой рабочий стол, шкаф для документов и книг и два кресла. Баронесса Шерши каждый раз подшучивала, мол, какое королевство, такой и кабинет у королевы.

- Прошу вас, - кивнула я, приглашая герцога присесть, - рассказывайте.

Герцог Форент невозмутимо достал из обшлага своего роскошного камзола сложенный в несколько раз лист бумаги и развернул. Это оказалась копия старой карты, с которой несколько седьмиц назад герцог отправился на поиски медных рудников, находившихся недалеко от Златого града.

На карте, слега испачканной грязью путешествия, рукой баронессы Шерши, были сделаны загадочные обозначения. Неугомонная старушка ни в какую не желала сидеть дома и сопровождала своего возлюбленного во всех походах.

- Как чувствует себя госпожа баронесса? - спросила я, не в силах отказать себе в удовольствии немного позлить герцога. В отместку за его пренебрежение к Дишлану.

У герцога Форента и баронессы Шерши тоже все зашло гораздо дальше, чем сам он хотел бы признать. На людях он по-прежнему презрительно кривился, изображая из себя высокоморального недотрогу. Но баронесса, которую в высшем свете называли «глупышкой Ирлой» и совершенно не зря считали весьма легкомысленной в любовных отношениях особой, в свойственной ей манере поведала мне такие подробности их интимной жизни, что я просто диву давалась. Никогда бы не подумала, что такой сухарь, как герцог Форент, может быть таким затейником.

Герцог мой вопрос не понравился. Он недовольно поджал губы и почтительно, как и подобает при общении с королевой, которой присягнул на верность, ответил:

- Благодарю вас за беспокойство, ваше величество, с госпожой баронессой все хорошо. Она вернулась из похода в добром здравии. Но я был бы вам благодарен, если бы вы запретили моей будущей супруге подобные путешествия. В ее возрасте это совершенно небезопасно...

- Будущей супруге?! - ахнула я. - Ваша светлость, вы женитесь на Ирле Шерши?!

Не знаю, что там за значки на картах нарисовала баронесса, но герцогу Форенту уже удалось поразить меня в самое сердце. Он, неловко теребя карту в руках, кивнул и с тяжелым вздохом произнес:

- Я знаю, общество нас осудит за подобный поступок. Мы уже давно перешагнули тот возраст, когда создаются семьи. Но это больше не может продолжаться, - внезапно его голо обрел твердость, - и мне пора признать, мы с Ирлой отлично ладим и очень давно живем как муж и жена. И, знаете, моя невеста совсем не так глупа, как всем думается. Она просто очень ловко скрывает себя настоящую под маской глупой и развратной старухи.

- Да, что вы говорите?! - округлила я глаза в притворном удивлении, еле сдерживая смех. А потом встала и вышла из-за стола чтобы обнять герцога Форента и поздравить его с таким замечательным событием.

Этот человек, бывший посол Абрегорианской империи, стал мне почти родным. Я много лет притворялась его дочерью, герцогиней Форент, которая погибла в темной и узкой подворотне Нижнего города незадолго до того, как мы с Фоидором оказались там...

Она решила сбежать из дома со своим возлюбленным, вместо того, чтобы выйти замуж за Абрегорианского принца. В жилах Абриты Форент текла кровь наследницы старшего из Древних Богов. Император мечтал вернуть силу Абрегора, потерянную много веков назад, в свой род. И ему было плевать на то, что невеста на добрый десяток лет старше его сына.

Но побег не удался, граф Шеррес до последнего защищал моего отца от заговорщиков, был серьезно ранен и пришел в себя только через несколько дней, когда менять что-то было уже поздно. Абрита уже погибла, истекла кровью после рождения дочери.

Там, возле тела умершей герцогини, я и нашла младенца. Девочку, которая назвала Анни. Три года назад, сразу после коронации, она уехала к своему жениху, Абрегорианскому принцу, а через год, когда ей исполнилось восемнадцать, они поженились.

Сам же герцог Форент решил не возвращаться в империю, а отправился вместе со мной в Южную пустошь. Именно он был первым человеком, присягнувшим на верность мне, королеве без королевства. И, возможно, причина этого решения была не только в его желании пожить в деревне.

- Я очень рада за вас с баронессой Шерши, ваша светлость, - улыбнулась я, чувствуя, как глазам стало горячо.

В последние годы я стала чуточку более сентиментальной. То ли сказалось исполнение клятвы и потеря призванной души, которая помогла мне выжить среди бедности и нищеты Нижнего города, то ли это был просто возраст. Недавно, в начале весны мне исполнилось тридцать восемь лет.

- Ирла Шерши, несмотря на все свои недостатки, очень привязана к вам. К тому же выйти за вас замуж ее давняя мечта, - улыбнулась я, сдавая свою родственницу. - Она грезила об этом с самого первого дня вашего знакомства.

Герцог Форент, все это время изображавший из себя стойкого оловянного солдатика, насмешливо фыркнул.

- И я тоже очень рад, что мы с вами, ваше величество, наконец-то породнимся по-настоящему. - И добавил почти без паузы, - и я благодарен вам за то, что вы сделали ради памяти моей дочери Абриты. Вы вписали ее имя в историю, и я очень горжусь тем, много лет назад решился довериться беглой принцессе лишенной и титула, и влияния...

- Что же, - не стала отрицать я. - сейчас не так много изменилось. Теперь я королева, которая правит таким маленьким королевством, что все его жители живут в одной деревушке, и которая не имеет средств для расширения границ...

Я вернулась за стол. Свадьба это, конечно, хорошо, но теперь пришла пора заняться делами.

- Возможно, - герцог Форент наконец-то развернул карту и разложил ее на столе, пригладив руками, - это скоро изменится. Мы нашли шахты, которые искали. Вот только в них, ваше величество, теперь, после Великой Битвы, совсем не медь...

Я удивленно приподняла брови... Какой еще сюрприз приподнесла нам Южная пустошь?

- И что же там теперь вместо меди?

Герцог Форент скупо улыбнулся, слегка приподнимая уголки рта, и ответил:

- Золото, ваше величество. Теперь там самое настоящее золото...

Глава 2

Золото...

Если бы в этих шахтах герцог Форент нашел медь, то все точно было бы хорошо. Медь очень востребованный металл. Мы бы наладили его добычу и продавали бы в Грилорию, Аддию и даже в Абрегорию. И наша крошечная страна на краю Южной пустоши потихоньку строилась бы, развивалась. И через несколько десятков лет я оставила бы своим наследникам небольшое, но очень крепкое государство.

Но золото...

Золото меняло все.

Вместо уверенности в будущем, во всех планах и прогнозах появлялось страшное слово «возможно».

Возможно, мы будем бурно развиваться, используя добытый ценный металл. Наймем армию опытных воинов, которые очень быстро зачистят территорию Южной пустоши от опасных животных. Построим огромные и прекрасные города, в которых поселятся самые лучшие мастера со всего мира. И через несколько десятков лет мои наследники получат богатую процветающую страну, равную по силе и влиянию трем самым большим государствам в нашем мире.

Но, возможно, когда наши большие соседи прознают, что медь под воздействием магии превратилась в золото, нас просто уничтожат, чтобы самим получить эти богатства. И мы ничего не сможем им противопоставить. Мы слишком маленькие и слабые.

Это сейчас, пока у нас ничего нет, Аддийский султан и Абрегорианский император, снисходительно позволяли нам существовать. Напасть на нас выходило намного дороже, чем не напасть. Весь тот доход, который могли бы принести наши земли, если бы их захватили, не покрыл бы расходов на прокорм солдат.

Но три золотоносные шахты, вместо обычных медных, меняли этот расклад...

А если этих шахт больше? Я помнила, на территории Южной пустоши было очень много залежей медной руды. Крестики, которыми на старой карте помечали работающие шахты и еще не начатые месторождения, встречались чаще всех остальных.

Если об этом станет известно императору или султану, то никакие родственные связи и никакие договоренности нас не спасут. Да, я могу рассчитывать на помощь Грилории. Мой брат, его величество Фиодор не оставит меня без поддержки. Но мне совсем не хотелось втягивать его в заведомо проигрышную в войну против всего мира.

Если у последнего нищего в кармане внезапно оказалась горсть синих королевских сапфиров, то самое глупое, что он может сделать — это пойти к ювелирам, чтобы продать хотя бы один из них...

Я невесело усмехнулась. История повторялась. Но в отличие от себя прошлой, сейчас я знала, кому можно доверять.

- Кто еще знает о находке? Баронесса, амазонки?

- Баронесса Шерши, - кивнул герцог Форент. - Но я бы не стал беспокоиться на ее счет. Амазонкам ничего не известно. Они занимались исключительно охраной, возле шахт довольно опасно. И все расследования я проводил сам... Меня сразу насторожил подозрительно желтый цвет руды. Совсем не похоже на красноватый оттенок меди.

- Отлично, - тряхнула я головой. - Тогда вы сообщите Совету, что руда в найденных шахтах слишком бедная, чтобы начать разработки. И держите язык за зубами, ваша светлость. Чем меньше народу будут знать о вашей находке, тем больше у нас с вами шансы на хоть какое-нибудь будущее.

- Согласен, - кивнул герцог Форент. И добавил, - я уже предупредил Ирлу, она тоже будет молчать. Но теперь перед нами снова стоит вопрос, как заработать деньги. Ваши доходы в Грилории, и сбор измененных растений, дают нам достаточно средств, чтобы выжить здесь, в Южной пустоши, но слишком мало, чтобы развиваться дальше...

Я кивнула. Все это было истинной правдой. На сушеных травках, пусть даже таких, за которые платят не скупясь, страну не построишь.

- Значит нам нужно организовать добычу золота в шахтах так, чтобы об этом никто не узнал, задумчиво произнесла я, - ни наши враги, ни наши друзья. Если сбывать золото маленькими партиями через Грилорское казначейство, то никто ничего не заподозрит. А нам на первое время хватит денег на то, чтобы нанять еще воинов, а потом и лесорубов. Мы уже столько лет живем, как в военном гарнизоне, опасаясь высунуть нос за стены без сопровождения пятерки амазонок. Пора с этим заканчивать. Надо строить не крепости, а нормальные деревни с крестьянами, полями и пастбищами. Иначе рано или поздно Пустошь поглотит нас.

- Хорошо, - герцог Форент снова согласился с моим решением, хотя я видела, что ему что-то не нравилось.

- Если у вас есть другое предложение, говорите, - я прикусила губу, чтобы не выдать иррациональную обиду, поднявшуюся из глубины души. Разве я давала ему повод думать, что я тиран или самодур? Почему он не говорит, если мои решения ему не нравятся? Я же готова слушать и слышать тех, кто опытнее меня!

Все же потеря призванной души изменила меня гораздо сильнее, чем мне казалось. Иначе откуда бы взяться таким эмоциям? Я думала, что давно переросла их.

- В общем я согласен с вашим решением, ваше величество, - склонил голову герцог Форент. - Вы абсолютно правы. Нам нужно зачищать пустошь от опасных тварей, строить деревни и города. Но есть некоторые нюансы. - Я внимательно смотрела на герцога, поощряя его говорить дальше. - В Грилории, как вам известно, всего одно месторождение золота. И уже несколько десятков лет добыча держится примерно на одном уровне. Если Грилория внезапно увеличит продажу золота даже на десять процентов, это мгновенно привлечет внимание империи и султаната. Их сразу заинтересует два вопроса: почему советники вашего брата пошли на такой шаг и откуда на старом месторождении появилось столько нового золота.

Я нахмурилась. С первым вопросом я была согласна, и даже могла предложить сходу несколько очевидных ответов. Например, Грилории понадобились деньги на проведение реформ. Или для того, чтобы помочь маленькой стране на краю Южной пустоши. Или молодой король просто захотел больше роскоши, увеселений и празднеств.

Но второй вызывал смутную тревогу.

- Почему именно «нового золота»? - возразила я, - я сомневаюсь, что наше золото будет так сильно отличатся от золота, добытого в Грилории. И вряд ли кто-то сможет определить его происхождение. А значит Грилория могла просто нарастить добычу...

Герцог Форент покачал головой, не соглашаясь с моими доводами:

- Если бы в Грилории можно было добывать на десять процентов больше, то это делал бы еще ваш дед. К тому же, я не уверен, что на грилорских приисках нет шпионов Абрегории и Аддии. На наших точно есть ваши ваши люди, - он улыбнулся, - но император приказал их не трогать. Там нечего скрывать. У нас, так же, как и у вас, слишком давно не было сущесвтвенных изменений в добыче золота...

- И что вы предлагаете? - немного резко вырвалось у меня. Но я тут же исправилась, - вы правы, но какой у нас выход? Вовсе отказаться от золота? Вы же понимаете, ваша светлость, что если медь превратилась в золото, то олово может превратиться в слюду, железо - в камень, а мрамор в какой-нибудь гипс... Никто не может гарантировать, что разведав следующие шахты, мы получим хоть что-то полезное.

- Вы правы, ваше величество, - кивнул герцог Форент, - но я пока не вижу выхода, который мог бы предложить вам.

- Если бы проклятая река не пропала, - в сердцах выпалила я, - мы хотя бы первое время могли бы делать вид, что нашли золото в ее русле!

И застыла...

Мы с герцогом Форентом переглянулись. Выход был найден.

- Здесь, недалеко от нас, чуть в стороне от старого русла, течет небольшая, но очень интересная речка, - задумчиво кивнул герцог Форент. - она доходит почти до границы, а потом, вопреки логике и здравому смыслу, делает резкий разворот и течет в обратную сторону, в самое сердце пустоши. Если сделать вид, что мы добываем золото на этой самой излучине, то никто ничего не заподозрит. Тем более, пока нас слишком мало, чтобы шпионы императора, или султана, смогли незаметно затесаться среди наших людей. Главное, чтобы объем добычи был очень мал...

- Что же, - я улыбнулась, - значит нам с вами, ваша светлость, придется заняться устройством этого театрализованного представления. Сегодня в Совете вы объявите, что нашли в речке золото, а я заявлю, что нарекаю нашу будущую столицу Златоградом, в честь этого события и в память о городе, который уже стоял здесь когда-то.

Герцог Форент тряхнул головой.

- Осталось решить, кто возьмет на себя настоящую добычу золота. И я бы не советовал привлекать к охране шахт амазонок... Как бы там ни было, но они подданные совсем другой королевы.

- Вы правы, - согласилась я, - но у меня есть на примете человек, который способен справится со всеми задачами и при этом держать язык за зубами. - Герцог Форент вопросительно приподнял брови. И я не стала скрывать имя того, кому собиралась доверить самую главную королевскую тайну. - я говорю о Гиреме. Бывшем ночном короле Яснограда...

- Хм... насколько я помню, этот человек работал на ныне покойного господина Первого советника и не однажды предавал вас, выбирая то титул, то деньги, то гарантию сохранения собственной жизни...

- Все так, - я с трудом сдержала тяжелый вздох. А вот боль, нахлынувшую из глубин потревоженной памяти, сдержать не смогла. - Вы абсолютно правы, Гирем совершил слишком много ошибок в наших личных отношениях. И я никогда не смогу простить его за смерть моей матери и участие в заговоре. - В этом месте в глазах герцога Форента мелькнула усмешка, а я вспомнила, что собственноручно, своим указом, помиловала ночного короля и своего бывшего любовника, за те самые преступления, о которых говорила. Но тем не менее твердо продолжила. - Но когда дело касалось тайных планов по обогащению, на Гирема всегда можно было положиться. Воровство у него в крови...

- И вы думаете, он не станет воровать у вас?

- Станет, - улыбнулась я. - Но как бы там ни было, Гирем не дурак, он чувствует меру и никогда не перейдет ту грань, которая может быть опасной для него, а значит и для нас.

- Возможно вы правы, - не стал спорить герцог, - вы лучше многих знакомы с этим человеком... И тут я целиком и полностью полагаюсь на вас. Ваше величество. А теперь нам пора сообщить Совету приятные новости. Нас, наверное, уже заждались...

Я кивнула и поднялась, давая понять, что разговор окончен.

В Совет помимо нас с герцогом Форентом и баронессы Шерши, входили глава амазонок Ирайя, комендант нашего поселения Кейрим, мой управляющий и по совместительству казначей нашей миниатюрной страны господин Прохом. Все они с энтузиазмом воспринял новости о том, что в небольшой речке были найдены золотые слитки.

- Мама! Мам, - Хурра встретила меня прямо у двери Совета. Против обыкновения она не появилась внезапно, пугая меня и окружающих, а стояла у стены, переминаясь с ноги на ногу.

Это было на нее не похоже, что вызывало беспокойство. Но когда я увидела слезы на глазах восьмилетней малышки, которая за всю свою жизнь, включая первый год жизни, плакала всего несколько раз, сразу поняла: причина, по которой Хурра ждала меня здесь, была очень серьезной.

- Хурра, - не обращая внимания на проходящих мимо нас людей, я присела на корточки и обняла ее, - что случилось?!

И совсем не ожидала, что дочь обхватит меня руками и горько заплачет уткнувшись в шею. От неожиданности я немного растерялась. Подхватила ребенка на руки и встала, чувствуя тянущую боль в пояснице. Хурра была крепкой и рослой девочкой и весила намного больше Анни в ее возрасте.

- Мама, мамочка, - захлебывалась слезами Хурра...

Да, что такое могло случиться?! Мы расстались только недавно. Не прошло и пары свечей!

- Ваше величество, - Дишлан тихо подошел сзади, - давайте я ее понесу.

Он протянул руки, но дочь вцепилась в меня еще сильнее и отчаянно замотала головой из стороны в сторону, всем своим видом показывая, что не хочет меня отпускать.

- Не надо Дишлан, - отказалась я от помощи и, развернувшись, шагнула в комнату, где мы только что обсуждали важные дела. Сейчас все уже разошлись по своим делам, и внутри было пусто.

Мой телохранитель вошел следом и помог мне присесть на стул. Держать на весу Хурру было очень тяжело...

- Хурра, - как можно ласковее спросила я, не показывая насколько я встревожена происходящим, - что случилось, моя хорошая? Расскажи, кто тебя обидел?

- Никто, - прорыдала Хурра. И, заикаясь от слез, начал рассказывать, - ты сказала, скоро приедет мой папа.

- Твой папа? - нахмурилась я.

Да, я, конечно, говорила сегодня про Гирема и его возможный приезд, но это было только один раз, в беседе с герцогом Форентом. И Хурра никак не могла знать об этом. Если только не пробралась тайком в кабинет, когда мы обсуждали вопрос с «медными» шахтами. А вот это уже совсем не было похоже на шутку. Это угрожало не только мне и моему малеькому государству, но и самой Хурре.

- Хурра, девочка моя, скажи-ка мне, ты подслушивала наш разговор с герцогом Форентом?

И та, которую я поймала на горячем, на мгновение замерла, перестав плакать, а потом заревев с новой силой, запричитала:

- Мама, прости! Я нечаянно! Я просто мимо шла! Мамочка! И услышала, как ты про папу говоришь! Если бы я про папу не услышала, то не стала бы слушать! Правда!

Ну, да, конечно... мимо она шла... И почему я ей не верю?! Ставлю все свои богатства против гринки Нюня, что Хурра нарочно пробралась в кабинет, чтобы узнать о чем я шепталась с «дедушкой».

Я тяжело вздохнула и прижала дочь к себе. У меня не получалось сердиться. Только не сейчас, когда у ребенка истерика.

- Хорошо, Хурра, - я постаралась улыбнуться, не показывая насколько сильно я встревожена. - Я тебе верю и не сержусь. А теперь расскажи мне, почему ты плачешь?

Она тряхнула головой, соглашаясь, а потом, перемежая слова рыданиями, заявила:

- Когда папа приедет, он меня поцелует! Он всегда меня целует! А я его! - Хурра громко всхлипнула и уткнулась мне в грудь. Понятнее не стало. Я по-прежнему не видела ничего такого, что могло вызвать у моей дочери подобные эмоции. Но она, кое-как, с плачем и подвыванием, поведала самое главное, - и тогда у меня будет ребе-о-онок! А я не хочу ребенка! Я еще маленькая! - выкрикнула она с отчаянием.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы не рассмеяться. И от самой ситуации, и от облегчения, что причиной детского горя стала такая мелочь. Я взглянула на Дишлана. Он тоже улыбался.

Я погладила мою маленькую принцессу по голове, приглаживая выбившиеся из замысловато заплетенной косы волосы. Все же в воспитании детей в Нижнем городе, когда реальная жизнь проходит перед их глазами, есть своя прелесть. Ни Лушка, ни Анни никогда бы не стали страдать из-за такой ерунды. Они всегда знали, откуда берутся дети, ведь они сотни раз видели собачьи свадьбы, которые носились по улицам с диким лаем. Они видели, как орут друг на друга соперники-коты, а кошка, ставшая причиной их воплей, с важным видом смотрит на их битву, а потом награждает победителя своим вниманием. Или как петух топчет кур прямо во дворе их дома. А потом у животных появлялись дети: щенки, котята и цыплята.

Но Хурра выросла во дворце и ничего не видела и не знала. Даже здесь, в Южной Пустоши вся эта сторона жизнь проходила мимо нее, просто потому, что у нас не было животных, свободно гуляющих по улицам и предоставленных сами себе. И моя дочь искренне поверила словам своей бестолковой няньки, которая объяснила то, что происходит между мной и Дишланом самым легким способом: мама и Дишлан целуются, потому что мама хочет родить еще одного ребенка... А о том, что от поцелуев папы у нее тоже может родиться малыш, Хурра придумала уже сама. И испугалась.

Открыв мне свои страхи, Хурра как будто бы успокоилась. Она уже не плакала, только громко всхлипывала, жарко дыша мне в шею. Я никогда не предполагала, что мне придется вести разговор об отношениях между мужчиной и женщиной так рано, и потому опоздала... Теперь надо было успокоить дочь.

- Хурра, милая моя, - я старалась говорить как можно мягче, но одновременно так, чтобы дочь не восприняла мои слова, как попытку скрыть правду, - все немного не так... Дети не рождаются от поцелуев. И ты смело можешь целовать папу, когда он приедет.

- Но Лиська говорила, - всхлипнула Хурра и, подумав, спросила, - тогда почему ты целуешься с Дишланом?

Я вздохнула. Перевела взгляд на Дишлана и ответила дочери, глядя прямо ему в глаза:

- Потому что я люблю его, Хурра. Очень сильно люблю...

Улыбка сползла с лица моего телохранителя, а в глазах появилась боль... Да, я знала, что рву сейчас по живому. Но уже не могла остановиться.

- Как я своего папу? - всхлипнула дочь...

- Нет, - мотнула я головой, - совсем не так, как ты своего папу. Это другое, Хурра... Любовь бывает разной. Вот вспомни, как ты любишь сестер и брата... и как любишь своего папу или меня. Эти чувства совсем разные, верно? И они могут жить в твоем сердце одновременно...

Я говорила дочери, но продолжала смотреть на Дишлана. Потому что все мои слова относились и к нему тоже... Особенно те, которые я произнесла прямо сейчас.

- И не надо винить себя за это. Такое случается.

Глава 3

Хурра постепенно успокоилась, повеселела и, чмокнув меня на прощание в щечку, исчезла в тени стен.

А мы с Дишланом остались. И возникшее между нами напряжение тоже. Я малодушно боялась разговора, который теперь должен был случиться. Я лучше бы еще раз захватила трон какой-нибудь страны, чем снова проходить через объяснения с Дишланом. Да еще и такие, которые сама же и спровоцировала.

И зачем, спрашивается я это сделала? Почему мне не жилось спокойно? И почему я, королева, которая добилась признания и уважения глав самых сильных государств, которая смогла вернуться в королевский замок с самых низов городского дна, которая на пути к короне не один раз убивала своими руками... почему я так отчаянно трушу в ожидании разговора с тем, кого люблю?

Я прикрыла глаза... И почему мне так не везет в любви? Если бы я могла сделать вид, что ничего не было, то я так и сделала бы... Тревожная пауза затягивалась. Я должна была что-то сказать. Но слова, казались застыли в онемевшем горле, и ни в какую не хотели выходить на свет.

- Ваше величество, - в зал Совета заглянула Ирайя... Я с облегчением выдохнула. У меня появился повод завершить так и не начатый разговор.

Но, чтобы отключиться от эмоций, пришлось призвать на помощь все мое самообладание. Я усилием воли заставила чувства утихнуть. Любовь и страх ее потерять послушно свернулись колючим клубком и улеглись в груди. И если бы не боль от иголок, колющих сердце при каждом вдохе, можно было бы забыть о них навсегда...

- Да, Ирайя, - я медленно встала, - пройдем в кабинет. Дишлан, - обернулась я к телохранителю, - ты с нами. Я не хочу, чтобы Хурра снова совершенно случайно услышала то, что ей не предназначено...

Дишлан молча склонил голову, давая понять что услышал мой приказ. Бесшумно поднялся и встал за моей спиной. Словно тень. Он тоже сумел справиться со своими чувствами, и сейчас выглядел так же спокойно и невозмутимо, как всегда. И только я знала, что в его груди, рядом с сердцем, ворочается целая семейка колючих ежей...

В кабинете втроем было тесновато. Дишлан встал сбоку от двери и, даже прижимаясь спиной к стене, занимал добрую половину свободного пространства. Именно поэтому обычно я предпочитала оставлять его снаружи, за дверью. Здесь, в кабинете, он все равно не смог бы защитить меня, если вдруг кто-то из моих людей внезапно сошел с ума и решил бы напасть исподтишка.

- Рассказывай, - кивнула я Ирайе, присаживаясь на свое кресло. На Совете я просила ее непременно доложить мне обо всех нападениях на группу герцога Форента во время вылазки к шахтам. Хотела прикинуть, сколько человек нужно Гирему, чтобы обеспечить безопасность тайной добычи золота. Чем больше народа будет знать правду, тем выше риск утечки опасной для нас информации. Но, другой стороны, но если людей будет мало, то измененные животные пустоши легко перебьют наших тайных старателей.

- За две седьмицы похода сестры уничтожили пещерного медведя, парочку больших рысей и без счета бешеных крыс. Раненных и пострадавших нет, - по военному коротко доложила Ирайя. И, нахмурив брови, добавила, - эти бешеные твари совсем обнаглели. Они атакуют крепость почти каждую седьмицу, и с каждым разом их словно становится больше. Мои девочки ежедневно убивают не меньше десятка. А во время нападения счет идет на сотни.

Я кивнула... Проблема с бешеными крысами мне была известна. Мы не зря наградили этих животных, которые до Великой битвы были обычными грызунами, эпитетом «бешеные». Эти животные, из-за губительного воздействия магии, превратились в сущий кошмар, убивающий все живое.

Они сбивались в огромные стаи и нападали на любого, кто вставал на их пути. Даже если противник был во много раз больше и сильнее, каждая крыса готова была умереть ради того, чтобы победили остальные. Ирайя однажды рассказывала, что лично видела, как саблезубый тигр, самый опасный хищник Южной пустоши, трусливо бежал, увидев стайку бешеных крыс. И я ей верила.

Нас крысы невзлюбили с первого дня. Но если раньше они нападали мелкими группами, то в последний год количество нападений резко возросло, а крыс с каждым разом становилось все больше и больше. Хотя, если подумать логически, все должно было быть наоборот. Ведь мы били их без счета.

Это не было так просто, как может показаться. Большая часть травм, которые получали амазонки, охраняющие нашу деревню, были укусами бешеных крыс. Если бы не Южин, который лечил всех с помощью дара Древних Богов, мы бы не справились: раны нанесенный крысами очень сильно воспалялись, в их слюне было достаточно бактерий, чтобы свести в могилу того, кого не удалось загрызть самим бешеным тварям.

- С крысами надо что-то делать, - кивнула я Ирайе. - Есть какие-нибудь идеи?

Она пожала плечами:

- Мы можем устроить рейд и истребить этих тварей в их логове, рискуя потерять кого-то из сестер. Но если они размножаются так же быстро, как обычные крысы, то через несколько месяцев все станет по прежнему.

Я рассеянно кивнула. В голове, где-то на самом дне сознания появилась какая-то идея. Такая легкая и робкая, что я, взмахнув рукой, чтобы призвать всех к тишине, замерла, боясь вспугнуть мысль...

- Волк, - произнесла я вслух, то что пришло ко мне откуда-то издалека, - нам нужен крысиный волк...

- Крысиный волк? - не поняла Ирайя. Дишлан тоже смотрел на меня с любопытством. Такого понятия в нашем мире не было.

А я улыбнулась, впервые за три года получив весточку от той, которую считала частью себя. Призванная душа... Пожилая учительница Елена Анатольевна из другого мира, которая пожелала помочь принцессе, совершивший старинный магический ритуал от отчаяния. Я думала, что она покинула меня, когда выполнила свои обязательства, и была очень рада, что она все еще где-то рядом.

- Да, - теперь я говорила уверено и спокойно. И даже еж, свернувшийся в груди, прижал иголки. - Нам нужен крысиный волк. Это крыса, которая охотится на своих собратьев. Чтобы воспитать «волка» нам нужен новорожденный крысенок, которого мы станем кормить мясом крыс.

- Очень интересно, - задумчиво произнесла Ирайя. - и должно сработать? Надо попробовать. Я прикажу амазонкам поймать парочку тварей живьем. Надо только сделать каменную клетку. Ничего другое их не остановит... А крысиное мясо для их детишек, - она криво улыбнулась, - мы обеспечим.

Получив новые распоряжения, Ирайя отправилась организовывать охоту на крыс. А я повернулась к своему телохранителю. Не было никакого смысла откладывать наш разговор. Моя излишняя мягкость по отношению к тем, кого я любила, всегда играла против меня. Пора было поставить точку в наших с Дишланом двусмысленных отношениях.

- Дишлан, мы должны поговорить. О нас, - произнесла я твердо.

Я всегда избегала этого разговора, игнорируя намеки и даже прямые просьбы Дишлана, когда он еще пытался что-то исправить. Я всегда боялась, что он уйдет, если я буду требовать определиться в своих чувствах ко мне. Но так больше не могло продолжаться. И пусть он лучше перестанет быть со мной, чем я и дальше буду продолжать любить одна и скрывать свои чувства делая вид, что их больше нет.

Он тяжело вздохнул.

- Ваше величество, - начал он, но я не позволила ему уйти от разговора спрятавшись за моим титулом.

- Елька... Сейчас я для тебя Елька, Дишлан. Забудь про титулы, они никогда ничего не значили для нас с тобой. Выбирая тебя, я не смотрела на титулы, и ты сейчас со мной не потому, что я королева.

Дишлан снова вдохнул. Опустил голову.

- Хорошо, Елька... Давай поговорим. Но мне нечего добавить, Ель, - он взглянул на меня, не пряча ту печаль, что уже давно была с ним. - Ничего не изменилось. Я предал ее. И из-за меня она вляпалась в эту историю... чтобы отомстить за, - он запнулся, но я-то знала, что он имел в виду.

Все началось восемь лет назад, через пару месяцев после рождения Хурры. Я уже оправилась от родов физически, но вот морально все было плохо. Каждый вечер, возвращаясь в свои покои после тяжелого дня, я оказывалась совсем одна.

Где-то там за дверями оставались почитание, уважение, поклонение, внимание и даже любовь. Мне казалось, что все это снималось вместе с короной, а значит принадлежало вовсе не мне. А на самом деле, я — Елька, никому не нужна... Даже своей маленькой дочери, потому что она почти всегда пряталась среди теней, там, где я не могла ее найти. С этим справлялась только Лиська, нянька моей малышки.

Лушка с Анни все еще жили в Республике Талот. Третий советник, пользуясь тем, что я невольно отошла от дел, процветал, захватывая даже те крохи власти, которые я успела отвоевать. И я стала думать, что мне не под силу столкнуть этого мерзавца с вершины и вернуть корону брату.

С каждым днем мое состояние становилось все хуже. Ночами напролет я плакала в подушку, или просто лежала, глядя в потолок без сна. Наверное, это было проявление послеродовой депрессии, и со временем все пришло бы в норму, но однажды я в своих печальных размышлениях зашла слишком далеко. И решила все закончить...

Кинжал у меня был. После покушения, устроенного Великой матерью, я постоянно носила с собой оружие, которое придавало мне уверенность в своих силах. Если мой верный телохранитель погибнет, защищая меня, у меня останется еще один шанс сохранить свою жизнь. Но в тот раз я хотела использовать нож совсем для другой цели. Противоположной.

Это не было обдуманным решением, все произошло слишком быстро, чтобы я успела осознать, что именно делаю. Но Дишлан был быстрее. Как он почуял, что в этот раз опасность угрожает мне от меня же самой, не знаю. Но в тот самый миг, когда я собиралась воткнуть лезвие кинжала в шею, туда, где в яремной впадине билась жилка, дверь в мои покои слетела с петель, нож выбило из рук, а я сама оказалась прижата к его широкой груди.

Я рыдала, а он обнимал меня и что-то шептал, ласково поглаживая по спине... Я не помню, что именно он говорил мне, и кто из нас взял на себя инициативу... скорее всего это была я... Но ту ночь мы впервые были вместе и проснулись в одной постели.

Наутро всю мою хандру как рукой сняло. Дишлан, правда, попытался сделать вид, что ничего не было, мне все приснилось, и, вообще. Но я уже знала, кто мне нужен, чтобы больше не быть одной. И не оставила ему ни единого шанса не продолжить наши тайные отношения. Хотя он и не пытался.

Мы не говорили о чувствах, в тот момент это была скорее животная страсть. Но постепенно мы становились все ближе и ближе. И через несколько месяцев Дишлан впервые назвал меня любимой.

Я была так счастлива, и не заметила, когда все пошло наперекосяк.

И снова причиной моих проблем стала жена моего телохранителя. Та самая, из-за предательства, которой Дишлан несколько лет провел в соседнем городе. Она работала экономкой в доме Алиса, барона Голеда, который приютил меня, когда я переехала в Средний город, и продавала сведения обо мне. Она вернулась в Ясноград вместе с мужем и двумя сыновьями. Доходы Дишлана позволяли ей жить безбедно, но она решила не сидеть на шее у мужа. Через новых знакомых он устроил супругу одной из помощниц мажордома в замке Высшего рода.

Три года назад, когда все узнали, что Дишлан спит с королевой, она решила отомстить. Опоила главу Высокого рода, герцога Фалжо, травяным отваром, вызывающим страсть, и забралась к нему в постель, чтобы муж понял, как она себя чувствует. Именно так она и преподнесла все Дишлану. И добилась своего — он почувствовал себя виноватым. Какой бы стервой ни была его жена, он на самом деле любил ее.

И тогда Дишлан в первый раз попытался уйти. Я же была так занята, передавая управление страной Фиодору, что даже не заметила охлаждения, и продолжала вести себя как ни в чем ни бывало, не обращая внимания на попытки моего возлюбленного завести разговор. А сам он не посмел настаивать...

Вот только на этом дело не закончилось. Хотя, если бы не баронесса Шерши, которая регулярно снабжала меня сплетнями из высшего и не только света, я никогда не узнала бы, о том, что произошло. Дишлан молчал о том, что происходило в его семье.

Оказалось, что его жена просто так прыгнула в постель аристократа. Отвар, который она подлила в напиток герцога не только возбуждал желание, но и способствовал зачатию. И когда беременность уже нельзя было прервать, эта глупая женщина явилась к главе Высокого рода и потребовала у него соответствующее содержание будущему незаконнорожденному отпрыску и его матери.

Герцог Фалжо никогда не отличался человеколюбием, но тогда рассвирепел настолько, что, несмотря на пузо, которое лезло на нос, самолично избил шантажистку, приказал вышвырнуть ее из замка и гнать пинками, если только эта дура снова покажется на пороге.

После побоев она так и не встала. Даже домой ее привез сердобольный торговец, который возил продукты в Высокий город. Мой телохранитель потратил кучу денег, таская «упавшую с лестницы» беременную супругу по врачам. Но ничего не помогало. С каждым днем ей становилось все хуже и хуже.

И в этот самый момент Дишлан резко отдалился от меня. Вместо того, чтобы попросить помощи для жены, он предпочел оградить меня от своих проблем. И только тогда я заметила, что между нами что-то случилось.

Если бы не баронесса Шерши, я так ничего и не узнала бы. К счастью «глупышка Ирла» легко выяснила всю подноготную этой неприятной ситуации. В тот же день я отправила к жене Дишлана Алиса. Он много лет лечил простых людей, и нередко сталкивался с похожими ситуациями. В Среднем городе мужья нередко колотили жен до полусмерти.

Алису удалось помочь несчастной женщине, уменьшить боль, но он сразу предупредил, что роды она скорее всего не переживет.

Так и вышло. Сразу после рождения дочери, жена Дишлана скончалась, оставив его с новорожденной девочкой и двумя сыновьями на руках. Я взяла на себя заботу о его детях, определив им содержание и наняв прислугу, которая бы заботилась малышах. Как ни крути, но какая-то доля вины за случившееся лежала и на мне. Ведь это я была любовницей ее мужа.

Но вот Дишлан после похорон жены, как будто бы умер сам. Он до сих пор винил себя в ее гибели, и даже правда о том, что всю эту авантюру его супруга затеяла ради денег, которую я не стала скрывать, не изменила его мнение. Он не мог простить себя за то, что полюбил и меня тоже.

Он не ушел тогда только потому, что я не позволила. Все же я была королевой, имевшей право приказывать своим подданным. Дишлан на очень долгое время отдалился от меня. И наши отношения возобновились совсем недавно, уже здесь, в Южной пустоши.

Мы договорились, что больше никогда не будем говорить о чувствах. Просто будем вместе без всяких обязательств и ожиданий. Но теперь пришла пора нарушить наш договор. Я хотела знать, почему Дишлан все еще со мной. Остались ли у него какие-то чувства, или это всего лишь отголоски прошлого и простая физиология двух одиноких людей.

- Ничего не изменилось. Елька, - повторил Дишлан, как будто бы сомневался в том, что я услышала этот страшный приговор своим надеждам. - Прости...

Я кивнула... Отвернулась, бездумно глядя в окно...

Мне не привыкать держать удар, и сейчас на моем лице ничего не дрогнуло, выдавая резкую боль. Еж, лежавший в сердце, резко развернулся, и его иголки впились в плоть, разрывая ее на клочки. Не в первый раз... Но, надеюсь, в последний... Хватит с меня несчастной любви. Демьян, которого любила Призванная душа всю свою жизнь в другом мире, Эбрахил, оказавшийся мужем моей мамы и моим отцом, Гирем, продавший меня за титул и связи, Дишлан... Хватит...

Сердце медленно покрывалось ледяной коркой. Я заморожу все свои чувства. Я перестану любить, раз уж надежды на ответные чувства нет. Я закрою для себя эту сторону жизни навсегда. Я смогу...

- Ничего не изменилось, Елька, - тяжело вздохнув, повторил он в третий раз и, присев на корточки перед моим креслом, осторожно обхватил мою ладонь, своей огромной лапищей. - Я виноват перед своей женой за то, как поступил с ней. Я виноват перед тобой за то, как поступил с тобой. Но, - он запнулся, - если ты прикажешь мне уйти, я нарушу твой приказ. И останусь. Потому что я тоже люблю тебя. И не переставал любить, несмотря ни на что...

- Дишлан, - прошептала я сдавленным от нахлынувших чувств горлом. Я хотела сказать, что никогда не попрошу его уйти, но не смогла. Просто разрыдалась от облегчения и сползла с кресла прямо в его объятия.

Еще никогда в жизни я, кажется, не была настолько счастлива, как в эти мгновения.

Внезапный, резкий и требовательный стук прервал наши объяснения.

- Ваше величество, - твердый голос Ирайи не дрогнул, когда вломившись без спроса в кабинет, она увидела на полу телохранителя, бесстыже целующего зареванную королеву, - к нам незапланированные гости. На границе Южной пустоши замечен очень большой кортеж какого-то важного гостя. Его сопровождает наемная охрана и воины вашего брата, его величества Фиодора...

Глава 4

Не прошло и полсвечи, как кортеж показался на горизонте. Толстая, жирная гусеница обоза медленно ползла по дороге. Я стояла на самом верху охранной башни, старательно всматриваясь вдаль и пытаясь определить: кого же к нам принесло. Но пока невозможно было распознать даже цвета военных мундиров...

Если предводительница амазонок сказала, что к нам едет какое-то высокопоставленное лицо, то так и есть. Ирайе я верила. Если в сопровождении кортежа есть и наемники, и солдаты Грилорского короля, то это лицо явно не из Грилории. Скорее всего до наших границ неведомый гость добирался со своей охраной, а воины моего брата присоединились позже.

И меня очень тревожил тот факт, что незваный гость никак не обозначил себя и не вывесил флаги страны, которую он представлял. А еще и странное молчание Фиодора... Почему мой брат не отправил ко мне гонца, который предупредил бы о визите? Это означало только одно, тот, кто ехал ко мне в этом обозе, очень не хотел, чтобы я узнала о нем раньше времени. И имел возможность надавить на гирлорского короля и заставить его молчать.

И я знала того, кто уже однажды проделал подобное: Великий султан, предводитель мужчин и хозяин женщин, правитель солнечной Аддии и по совместительству мой случайный отец — Эбрахил. Я, прикусив губу, чтобы сдержать слова, которые королева не должна произносить даже минуты смертельной опасности, пыталась просчитать, к чему мне готовиться. И найти выход из безвыходной ситуации.

Мне предстоял еще один бой за свои права. Я еще раз должна была доказать Эбрахилу, который искренне считал меня и моих дочерей своей собственностью, что для него будет лучше, если мы пока останемся здесь, в Южной пустоши.

Моя мама, будучи совсем юной наследницей Великой матери, влюбилась молодого аддийского мальчишку и вышла за него замуж по традициям чужой страны. Порядки в Ургороде, где правила Великая мать, были весьма вольными, и у двух бестолковых детей получилась я.

Когда молодая жена узнала, что ее возлюбленный будущий султан и по обычаям его страны она теперь рабыня, которую он намеревается забрать с собой, сбежала от прекрасного принца сверкая пятками. Она скрыла эту связь от всех, кроме баронессы Шерши. И, повинуясь воле Великой матери, вышла замуж за короля Грилории.

Эдоард с самого начала знал, что королева носит под сердцем ребенка от другого, но принял меня, как свою родную дочь, и пятнадцать лет, пока не родился мой брат, именно я считалась наследницей престола.

Правда вскрылась совершенно случайно. Я сама рассказала Великой матери, что его величество Эдоард не мой родной отец. А она вспомнила, что когда-то очень давно к ней приходили странные депеши из соседней страны, с требованием немедленно выдать юную ургородскую мать, которая по своей воле стала собственностью Аддийского принца, вскоре получившего титул султана.

После моего категорического отказа быть послушной коронованной марионеткой, старуха воспользовалась полученными знаниями, чтобы отомстить. До того, как ее убил целастус, особый напиток из Северной пустоши, поднесенный мной под видом подарка от амазонок, Великая мать успела основательно подгадить: написала письмо Эбрахилу и сообщила, что помимо дочери у него есть еще и внучка, в жилах которой течет кровь древней Богини Аддии...

Эбрахил не мог упустить такой шанс, кровь Древних Богов давала уникальную силу, которая была бы совсем не лишней правящему роду. Тем более я, как первый ребенок первой жены, формально являлась наследницей султана. Он примчался в Грилорию сразу после моей коронации и потребовал немедленно отправиться с ним, чтобы, как и положено приличной аддийской принцессе надеть рабский ошейник и выйти замуж за того, на кого укажет он, мой настоящий отец.

Если бы я могла рассмеяться ему в лицо, то сделала бы это. Становиться рабыней совсем не входило в мои планы. Но, к сожалению, я не могла себе позволить ссору с Аддийским султаном. Мое положение на троне было довольно шатким, любая ошибка могла привести к огромным потерям. И я не без оснований опасалась, что недовольство султана выльется в проблемы с Высокими родами, либо, что еще хуже, в начало военного конфликта между нашими странами.

Однако повиноваться Эбрахилу значило поставить крест на своей жизни и на жизни моей дочери. Мне пришлось пойти на хитрость. Я обманом заставила султана произнести клятву Древним Богам, что он не станет требовать от меня послушания до тех пор, пока я являюсь королевой. Нарушение этой клятвы было чревато большими осложнениями во всех делах, поэтому следующие несколько лет я жила вполне спокойно.

Именно поэтому, когда на трон сел истинный наследник моего отца — мой брат Фиодор, я быстренько организовала еще одно королевство в крошечной деревеньке на краю Южной пустоши и снова нацепила на голову корону.

Султан тогда прислал мне гневное письмо, на которое я ответила со всем возможным почтением, объяснив, что мое внезапное появление приведет к серьезным проблемам в Аддии и новому витку жестоких интриг внутри его семьи.

Вторая жена султана, сын которой с самого рождения считался наследником Эбрахила, не станет терпеть какую-то выскочку. И в первый же день в гареме я получу щедрую порцию яда в своем напитке. Мой сводный брат тоже далеко не тихоня, чтобы молча смотреть, как власть утекает из его рук, из-за какой-то рабыни, которая должна была умереть еще при рождении.

Тогда султан признал мою правоту. Но стал настойчиво требовать себе Хурру... По этому вопросу нам никак не удавалось достичь согласия. И я не без оснований опасалась, что устав общаться дипломатической почтой, Эбрахил лично приедет в пустошь, чтобы забрать мою дочь.

А я никак не могла допустить такого исхода. Тогда мне придется сделать все возможное и невозможное, чтобы одновременно сохранить свободу своей дочери и не нажить серьезного врага для себя и брата. Абрегорианский император спал и видел, как бы прибрать к рукам территории Грилории, и не упустил бы такой шанс. И Грилории пришлось бы вести войну с ним в одиночку, без помощи многовекового союзника — Аддийского султаната. Или дать Эбрахилу то, что он хочет.

Кортеж становился все ближе и ближе. Напряжение возрастало. Я ощутила на языке железистый вкус крови, сама не заметила, как прокусила губу изнутри, подавляя тревожность. И в этот самый момент увидела, как от длинной змеи кортежа отделилась маленькая фигурка всадника. Кто-то выехал вперед, чтобы предупредить нас, о том, какие почести следует оказать гостю по приезде в нашу крепость.

Я должна была спуститься вниз, чтобы все организовать, но вместо этого продолжала стоять и смотреть на дорогу...

- Это Жерен, - удивленно произнес Дишлан и тут же исправился, - ваше величество...

- Жерен?! - ахнула я впившись взглядом в смутное пятно, которое было на месте лица выехавшего вперед всадника. - Ты уверен?

- Да, ваше величество, абсолютно точно это господин барон, - кивнул мой телохранитель.

- Жерен, - прошептала я...

Понятнее не стало, но я успокоилась. Если что Жерен просто увезет моих детей из пустоши... Прямо сейчас, пока султан едет по дороге. Ему я могла доверить их жизни.

Посланника неведомого гостя я встречала прямо во дворе. Тронного зала в моем королевстве не было все еще не было. Хурра и Виктория, как положено принцессам, стояли рядом. А по сторонам, выдавая крошечный размер моей свиты, замерли герцог Форент и баронесса Шерши.

За спиной носились мои люди, заканчивая приготовления. Гостевых покоев мы пока тоже не построили, а королевская резиденция, представлявшая собой небольшой двухэтажный домик, была не в состоянии вместить столько гостей. Поэтому я попросила Южина с семьей временно переселиться в детскую. А Хурра и Виктория пока должны были пожить у меня.

Жерен, степенно въехал в распахнутые ворота, неторопливо спешился и шагнул ко мне:

- Приветствую вас, ваше величество, - произнес он с поклоном, - позвольте передать вам устное послание от гостя...

Я улыбнулась. За несколько лет в высшем свете Жерен почти не изменился, если не считать его новой более цветистой манеры общения и вот этого элегантного поклона, который совершенно не вязался с простой дорожной одеждой наемника из Нижнего города...

Мне захотелось обнять друга, я так по нему соскучилась. И спросить, кто же там едет ко мне в гости. Но нарушать протокол встречи я не стала. Пусть я королева без королевства, но тем важнее держать лицо, не опускаясь до панибратства. Потом, когда официальная церемония приветствия закончится, а неведомый гость отправится отдыхать, я смогу пообщаться с Жереном так, как раньше, без всяких экивоков...

- Я слушаю вас, господин барон, - склонила я голову, приветствуя аристократа другой страны.

Жерен внезапно широко улыбнулся и произнес:

- Гость или, - он лукаво сверкнул глазами, - или лучше сказать гостья, велела передать следующее... Цитирую дословно. Мама, не волнуйся, это всего лишь мы, а не Эбрахил.

Мама?! Я ошеломлено уставилась на сияющего Жерена... Мама... Медленно перевела взгляд на приближающийся кортеж... Мама... Сердце бухнуло об ребра так, будто хотело выскочить из груди и первым рвануть туда, где... Мама...

- Ан-ни? - заикаясь прошептала я, чувствуя, как кровь отлила от лица. Анни? Это моя Анни?!

- Да, - кивнул довольный произведенным эффектом Жерен. - Это ее императорское высочество Анни и, - он снова сделал театральную паузу, - его величество Фиодор...

Фиодор... Мой брат... Сынок... Сердце напрочь забыло о том, что мой брат уже давно вырос и стал королем, а мы перестали притворяться, изображая из себя маму и ее сына. Сейчас оно рвалось из груди туда, где за спиной Жерена медленно ползла темная гусеница обоза.

Мои дети. Они едут ко мне...

Чего мне стоило остаться на месте, не знает никто. Я готова была бежать навстречу, но вместо этого должна была стоять во дворе и терпеливо ждать, когда медленно ползущий по дороге кортеж доберется до распахнутых ворот моей деревеньки.

- Мам, - возле меня появилась Хурра и дернула меня за руку, привлекая внимание, - это Анни и Фиодор, да?

Я кивнула. Говорить не могла, в горле, перекрывая кислород, встал ком.

- Мама, почему ты плачешь? - тихий щебет с другой стороны, легкое прикосновение...

Малышка Виктория не мигая смотрела на меня снизу вверх огромными глазами под пушистыми ресницами. Она всегда была слишком серьезной для своих лет, но при этом совершенно не понимала, что за одни такой взгляд окружающие готовы сделать для нее все, что угодно. И я тоже.

Я сжала крошечную ладошку и растянула губы в улыбке. Я и правда не заметила, что глаза, вопреки моей воле, наполнились слезами.

- От радости... Твоя старшая сестра и твой брат едут к нам в гости...

Виктория, не отводя от меня спокойного и чересчур задумчивого для ее возраста взгляда, кивнула.

- Я знаю, - заявила она, - Анни мне сказала. Она просила не говорить тебе, чтоб сделать сюрприз...

Я нахмурилась. Смутная тревога шевельнулась в груди. Я ни на секунду не засомневалась в том, что это не просто фантазия. Слишком хорошо помнила, как проявлялась кровь абрегора у Анни. И даже радость от предстоящей встречи померкла и отошла на второй план. Я присела на корточки перед дочерью. Теперь меня не интересовали протоколы и прочий официоз.

- Вика, доченька, - прошептала я тихо, - как ты могла говорить с Анни? Она же очень далеко. Вот сейчас она приедет, вы познакомитесь и поговорите...

Виктория, снисходительно улыбнулась и пожала плечами:

- Это она тут далеко, а там — близко... И мы с ней часто разговариваем. Там и Фиодор есть. И Хурра...

- Где это «там»? - осторожно спросила я.

Виктория равнодушно пожала плечами. Иногда мне казалось, что моя дочь смотрит на людей немного снисходительно, как на неразумных детей... так, словно ей известны все наши тайны...

- Там это здесь, но там, - произнесла она. И добавила, - Хурра там прячется, когда не хочет, чтобы ее видели здесь...

- Да, мам, - Хурра, которая не любила, когда я слишком долго не смотрела в ее сторону, бесцеремонно влезла между нами. - Там это здесь, но чуть-чуть не здесь.

- Ваше величество, - меня отвлек шепот Дишлана, как всегда стоявшего за моей спиной, - прошу прощения, что вмешиваюсь, но вам лучше поговорить об этом позже. Наедине...

Как бы тихо мы не говорили, он все слышал. А значит могли и другие. И пусть здесь были все те, кому я доверяла почти без оглядки, но все есть тайны, которые лучше не знать даже самым близким.

- Дишлан прав, - улыбнулась я дочерям, - мы поговорим с вами об этом странном месте позже. А сейчас мы должны стоять тихо и ждать Анни и Фиодора. Хорошо?

- Да, мам, - тут же отозвалась Хурра, нетерпеливо подпрыгивая на месте. Она-то прекрасно помнила Анни и Фиодора, и страшно радовалась, что увидит их снова.

Виктория только кивнула, снова взглянув на меня большими глазами с таким выражением, что я ощутила себя глупым ребенком. Я еле сдержала тяжелый вздох, подумав, что и у младшей моей дочери явно какие-то особенные необыкновенный талант. И значит в будущем ее тоже ждут какие-то особенные свершения, А мне, как и любой матери, хотелось бы, чтобы дети просто были счастливы.

Через пол свечи кортеж, наконец-то, добрался до нас. Большая роскошная дормеза, с позолоченными гербами Грилорского короля остановилась прямо в воротах. Солдаты в строгих сине-красных мундирах выстроились в ряд, а крепкий мужчина в чине капитана распахнул дверь.

Первым вышел его величество Фиодор... мой сын Лушка... Сердце сладко бухнуло, а в глазах закипели слезы. Он изменился, совсем исчезла юношеская мягкость, теперь это был настоящий мужчина. Король, правивший огромным королевством...

Он улыбнулся мне издалека, а потом подал руку сестре... И когда Анни, счастливо улыбаясь, шагнула на ступень, показываясь во весь рост, я невольно ахнула... Боги.... Почему она ничего мне не написала?

Анни засмеялась. Она определенно поняла, о чем я думаю. И даже что-то шепнула Фиодору, от чего тот едва заметно фыркнул.

Моя дочь шагнула на дорожку и замерла. А вот Фиодор по прежнему стоял у открытой дверцы дормезы протягивая кому-то руку. Следом за Анни из кареты вышла Катрила. Моя старшая дочь, которую я удочерила последней. И не потому, что была сильно привязана к ней, а для того, чтобы использовать в своих интригах. Много лет назад, я отправила ее в Абрегорианскую империю вместо Анни. Как заложницу. К счастью, у девочки все сложилось хорошо. Она вышла замуж за младшего сына одного из высокопоставленных чиновников империи, родила ему двоих деток и, судя по всему, была беременна третьим.

Анни схватила Катрилу за руку, и мои дети зашагали ко мне. Фиодор впереди, а девочки позади. И чем ближе они подходили, тем сильнее у меня подкашивались ноги от волнения...

После официальных приветствий и неофициальных радостных объятий, слез радости и знакомства младших со старшими, я пригласила детей в свой дом. Да, это совсем не королевские апартаменты, но когда-то мы жили в гораздо более стесненных условиях.

Поскольку в моем маленьком «дворце» не было даже гостиной, пришлось отвести детей в свою спальню и усадить на кровать. Я оглядела самую прекрасную для любой матери картину и ,строго сведя брови, просила:

- А теперь, детки, рассказывайте, почему вы приехали...

- Соскучились, - тут же отозвался Фиодор с легкой улыбкой.

- Соскучились? - не поверила я. - И потому притащили сюда несчастную Катрилу, которой месяца через два рожать. - Моя старшая дочь вспыхнула и опустила голову. - Я не понимаю, Катрила, как твой муж отпустил тебя в такое дальнее путешествие в твоем положении. Я была о нем лучшего мнения.

Она покраснела еще сильнее.

- Это я его попросила, - Анни чуть склонила голову на бок. Этот жест был мне не знаком, и почему-то вызвал острую, щемящую тревогу. - Мне нужна была компаньонка... А кто, если не сестра может справится с этой ролью. Я знала, что с детьми, Катрилой и с малышом все будет хорошо.

Я кивнула... Допустим это правда...

- Анни, а ты? Как твой муж смог отпустить тебя? Я же вижу, милая, ты тоже носишь под сердцем ребенка. И не простого ребенка, а наследного принца Абрегорианской империи. И я никогда не поверю, что император разрешил бы тебе покинуть дворец.

Анни тяжело вздохнула Отвернулась, снова тревожно склонив голову.

- Ты права, мам. И не права одновременно. Да, я беременна, но ты знаешь, что абрегорианские женщины с самого начала беременности и до того времени, как ребенку исполнится три года, живут взаперти? У них и так слишком много ограничений, которые я пока вынуждена соблюдать, а тут еще это... И я решила, что раз все равно никто не должен меня видеть почти четыре года, то нет никакого смысла сидеть в этом треклятом дворце. Пусть все думают, что я там... А я пока поживу у тебя. Ты же не против?

Она взглянула на меня вопросительно...

- Анни, надеюсь, ты не сбежала? - спросила я. Мне стало страшно от того, что могло случиться, если моя дочь совершила такой необдуманный поступок. Император никогда не простит подобного оскорбления, и всей мощью своей страны обрушится на всех нас.

- Нет, мам, - мотнул головой Фиодор, вмешиваясь в наш разговор, - Анни не сбежала. Я приказал императору отпустить ее...

Глава 5

- Приказал? - переспросила я. - Ты встречался с императором?

Мой сын улыбнулся:

- Мам, ты просто поверь, с императором проблем не будет...

- Я верю, - кивнула я, - но я в курсе всех основных событий в Грилории. Однако о твоей поездке в Абрегорию не слышала ни слова. А значит ты никак не мог воздействовать на императора своим даром. Тем более, я помню, через какое-то время сила твоей магии ослабевает, и человек понимает,что он вел себя совсем не так, как должен был.

- Сейчас все по-другому. Мне уже не надо никуда ездить. Там все гораздо проще, чем здесь...

- Там? - насторожилась я, невольно вспоминая странный разговор во дворе, пару свечей назад.

- Да, мам... Виктория научила нас использовать другое пространство...

Виктория?! При чем тут Виктория? Мой взгляд невольно метнулся туда, где на полу на толстом аддийском ковре играли наши младшие дети под присмотром Хурры: Виктория и двое сыновей Катирилы: Оник и Делис.

Фиодор, проследив мой взгляд улыбнулся:

- Ма-ам, - протянул он насмешливо, - неужели ты еще не заметила, что Виктория совсем не такая, как все остальные дети?

Анни рассмеялась. И даже Катрила, не поднимая головы, улыбнулась.

- Заметишь тут, - буркнула я. Стало немного обидно, - с такими, как вы, я бы скорее удивилась, если бы ребенок был обычным... но про Викторию, и про загадочное «там» мы поговорим позже. Сейчас меня интересует император.

- Он сейчас нас всех интересует, - ответила Анни. Она снова склонила голову тем самым тревожным жестом, который вызывал в моем сердце нестерпимую боль... Не так-то легко ей пришлось во дворце императора. Просто она скрыла от меня все трудности, с которыми столкнулась. - И это одна из причин, почему я решила уехать. Происходит что-то не понятное, мам... Раньше я видела его будущее, но несколько месяцев назад почти все вероятности изменились. Теперь они ведут в никуда.

- В каком смысле в никуда? - не поняла я.

- В самом прямом, - ответил Фиодор. И тяжело вздохнул. - Мы сами ничего толком не знаем. Ну, почти ничего, - поправила он. - Белый туман появляется, если Анни пытается увидеть будущее, которого невозможно просчитать... Например, если вероятность может кардинально изменится от какой-нибудь случайности, и события которые могли произойти уже никогда не произойдут. - Анни снова качнула головой в том пугающе-незнакомом жесте. - И сейчас все больше вероятностей закрывает туман.

- Это плохо? - я немного запуталась в его рассуждениях и не совсем поняла, к чему ведет разговор мой сын.

- Не всегда, - усмехнулся он. - Но в этом случае — да. Это значит, мам, что от действий императора ничего не зависит. И он никак не может повлиять на свое будущее...

- И я никак не могу найти причину, - снова вмешалась Анни, - и способ все исправить.

- Верно, - согласился Фиодор. - пока нам удалось узнать только одно. Будущее императора, в котором Катрила здесь, в Южной пустоши, дальше всего свободно от тумана.

Я уставилась на Катрилу, которая снова вспыхнула от смущения.

- И вы поэтому привезли ее сюда? Вы полагаете, что это что-то изменит?

- Да, - кивнула Анни. - именно так мы и полагаем. - Она вздохнула, - все так запутано, мам... Если бы не Виктория, я, наверное, сошла бы с ума, пытаясь разобраться во всем. Понимаешь, несмотря на многообразие выбора, каждый человек все равно движется по определенному пути. Резких поворотов почти не бывает. К примеру, если ребенок родился в семье сапожников из Нижнего города, то матрица его жизни уже наполовину сложилась. Скорее всего он будет жить в Нижнем городе, женится на соседской девчонке и будет зарабатывать на жизнь ремеслом.

Я кивнула это мне было понятно. А моя дочь продолжила объяснение:

- И по большому счету неважно, на ком и когда он женится, сколько у него будет детей, и каким мастером он будет. Основная матрица его жизни остается постоянной. Ее колебания достаточно условны. Однако на жизнь сапожника очень сильное влияние оказывают разные случайности. Вышел пораньше из кабака и встретил не Мирту, а Латту... Понимаешь? То есть если задаться целью подробно увидеть его будущее, то скорее всего ничего толком не разглядеть. Все вероятности будут закрыты белыми пятнами. Слишком много случайностей, которые невозможно спрогнозировать.

- Но император, совсем другое дело, - подхватил Фиодор. - Матрица его будущего намного сложнее. В ней много уровней, а колебания иногда бывают такими, что потом лихорадит потоки всей всей страны. Но при этом случайности, которые могут очень сильно изменить матрицу будущего, на императора почти не влияют.

А я вдруг вспомнила, что уже слышала об этих самых матрицах и вероятностях. Это случилось в тот самый момент, когда я впервые начала свою игру прямо под носом третьего советника. И Фиодор сказал, что матрица нестабильна, и служанка, случайно уронив яблоко и зацепившись юбкой за торчащий гвоздь, может заметить, как я крадусь по коридорам замка и повернуть мое будущее в другую сторону.

Но император, не беглая принцесса тайком плетущая интриги в сердце заговорщиков, убивших ее отца. Никакие торчащие гвозди, падающие яблоки и припозднившиеся служанки не влияют на его решения и поступки. В подавляющем большинстве случаев каждое слово и каждое действие императора — плод долгих размышлений.

Но я все равно не понимала, к чему мои дети ведут разговор...

- В будущем императора для меня обычно нет белых пятен. Есть вероятности, но они всегда открыты. И я могу точно сказать, что будет, если император примет то или иное решение. Но сейчас, - Анни вздохнула, - все стало неправильно. Матрица императора резко изменилась. Как будто бы император стал сапожником. Я уже видела однажды что-то подобное, - она виновато взглянула на меня, - когда ты отреклась от трона, твоя матрица резко упростилась и ее колебания стали намного меньше. А некоторые вероятности обзавелись белыми пятнами случайностей. Но император-то до сих пор остается императором!

- То есть ты хочешь сказать, - наморщила я лоб, - император перестал принимать решения?! Но как такое может быть?

Анни вздохнула и пожала плечами:

- Я не знаю. Я впервые ничего не знаю! Но самое ужасное, что и моя матрица, и матрица Фиодора тоже изменились. В определенный момент, белые пятна закрывают все вероятности. Какое бы решение мы не приняли, что бы мы не сделали, все заканчивается туманом неопределенности. В разных вероятностях этот момент наступает в разное время. И поэтому мы тоже приехали в Южную пустошь. Здесь ключевое место, мам. Как только мы выехали к тебе, белый туман отодвинулся. И сейчас у нас есть чуточку больше времени понять, что же происходит.

Я задумалась. Половину, если не больше, из того, что рассказали мне дети, невозможно разложить по полочкам сходу. Но главное я уяснила: моим детям угрожает какая-то неведомая опасность. И только здесь рядом со мной у них есть шанс избежать ее. И это сейчас было самым важным.

- Вы правильно сделали, что приехали ко мне, - тряхнула я головой. - А теперь расскажите, что это за «там», и что там делает Виктория... и откуда у нее, вообще, такие способности. Древних Богов, насколько я помню, было всего три...

- Вообще-то четыре, - улыбнулась Анни.

- Абрегор, Грилор, Аддия и? - я не стала спорить. Вдруг на самом деле был еще одни Древний Бог, о котором все забыли.

Анни с Фиодором переглянулись и, фыркнув, расхохотались.

- Я же говорил, что мама ни о чем не догадалась! - с триумфом произнес мой сын. И не скажешь, что ему уже двадцать три, и что он король третьей по величине страны в нашем мире. И мы только что обсуждали очень серьезные вопросы.

На мгновение мне даже показалось, будто бы передо мной снова сидят мои маленькие детки: Лушка и Анни, и спорят о том, знает ли мама, что они скормили Бую, собаке охранявшей двор, все наше мясо.

- Что я не знаю? - невольно улыбнулась я от воспоминаний.

- Мам, - вместо ответа Анни задала вопрос, - а ты давно обращалась к Великой Матери?

Я наморщила лоб... Странный вопрос. Конечно, давно. Не дело тревожить Богов по пустякам. А ничего серьезного, что требовало бы помощи Богини, выбравшей меня своим аватаром, давно не случалось.

- Поэтому ты ничего не заметила, - мой сын легко улыбнулся. И пояснил, - Богиня снова встретила своего возлюбленного. И решила остаться в нашем мире навсегда. И поэтому, - он кивнул на Викторию, - отдала своему четвертому ребенку то, что у нее еще оставалось — себя. Великой Матери больше нет, но зато есть Виктория...

Я повернулась к дочери. Она подняла на меня взгляд всегда серьезных и не по годам мудрых глаз и улыбнулась... А мне захотелось выругаться. Громко и с чувством. Так, как я научилась в Нижнем городе Яснограда. Проклятая Богиня! Не могла оставить моего ребенка в покое?!

Но вместо этого я спросила:

- А что значит «там»?

- Там — это иное пространство, мам. - улыбнулась Анни. - Оно огромное и охватывает весь мир, но там все по-другому, и мы можем очень быстро перемещаться на любые расстояния. Это как будто бы тень мира, его изнанка... Там пряталась Хурра, чтобы скрыться от взглядов людей. Но там невозможно ориентироваться, используя привычные нам человеческие чувства, поэтому Хурра всегда ходила по краю. А мы с Фиодором, вообще, не могли туда попасть. Мы чувствовали, что изнанка существует, но не могли понять как туда заглянуть.

- А Виктория?

- А Витория умеет, - Фиодор тряхнул головой. - Как ни крути, а Великая Мать старшая из Древних Богов, и ее мудрость досталась Виктории.

Я нахмурилась, снова мысленно обругав Великую Мать. Мало ей того, что всем моим детям постоянно угрожает опасность из-за их крови, а Хурра, вообще, рискует получить рабский ошейник, так она еще и Виторию втянула в свою игру. Возлюбленного она, видишь ли, встретила! Когда успела-то!

Тихий смешок моей младшей дочери резанул по нервам... Потому что я догадалась где проклятая Богиня встретила своего возлюбленного. Затылок заныл от боли так сильно, как будто бы по нему ударили... Захотелось громко завыть от того, какой дурой я была все это время.

Дишлан... мой Дишлан вовсе не мой.

- Мама! - Анни вскочила и кинулась ко мне, - все совсем не так!

Я обняла дочь, прижимая ее к себе, и крепко зажмурилась. Не время сейчас думать о чувствах. Не время. Я подумаю об этом потом. Когда разрешится та странная, не понятная ситуация, которая угрожает моим детям. И тогда сяду и подумаю, почему я сразу не догадалась, что к чему. Я ведь знала Дишлана много лет, и у меня уже был опыт навязанной «любви». Когда мерзавец Адрей, сын Третьего советника, за которого мне пришлось выйти замуж, чтобы получить шанс войти в круг аристократии, поил меня приворотными травами, собранными в Северной пустоши... Я потом узнала, эти сбор в знающих кругах аддийских аристократов назывался «Ядовитая любовь Белой смерти»...

Тело моей дочери слегка напряглось в моих руках. Она отстранилась и взглянула на меня. А я теперь была совершенно уверена, от моей Анни невозможно скрыть даже мысли.

- Мам, а ведь ты права! - воскликнула она.

- В чем? - откликнулся Фиодор, которому не были доступны размышления других людей.

- Как же мы сразу не догадались! - Анни, склонив голову в ужасно-тревожном, пугающем меня жесте, отступила от меня. - Все же так просто... Но я не понимаю...

Она смотрела растерянно. И даже как-то испугано. Как будто бы увидела что-то большее, чем все остальные. А может быть так оно и было.

- Анни, - я взяла ее а руки и снова притянула к себе, обнимая. - Все будет хорошо, милая. Все будет хорошо...

- Анни, - Фиодор шагнул к нам, - что случилось? Что ты увидела?

Его голос звучал напряженно... Он тоже догадался, что прямо сейчас что-то произошло.

- Ничего... в моих видениях ничего не изменилось. Но, кажется, я кое-что поняла, - отозвалась Анни. И, отодвинувшись от меня, объяснила, - Мама, скажи вслух, о чем ты подумала?

Я покраснела. Не слишком-то приятно выворачивать свои сокровенные мысли на всеобщее обозрение.

- Я подумала о том, что Дишлан и я...

- Нет, мам, - перебила меня Анни. - Не это. Не нужно об этом. Скажи, что ты вспомнила, когда подумала про Адрея...

Древние Боги! Я вспыхнула еще сильнее. Да, как же сложно быть мамой юных наследников Древних Богов! Тайком даже подумать ничего нельзя.

- Я вспомнила, как Адрей поил меня приворотным зельем из трав Северной пустоши, которое называлось «Ядовитая любовь Белой смерти».

- Нет, мам! - в голосе дочери звучало нетерпение. - Дальше.

Я попыталась сосредоточится и вспомнить...

- Я подумала, - медленно произнесла я, - что Пустоши тоже называют Белыми. А я сегодня уже слышала про белые пятна...

- Именно! - Анни триумфально взглянула на брата. - Понимаешь?!

Но Фиодор ничего не понял. Вопрос в его глазах никуда не делся. А я с облегчением выдохнула. Значит зря я считаю себя бестолочью, которая в упор не видит того, что моя дочь считает очевидным.

- Нет. Поясни толком. Если не словами, то покажи там...

- Почему Белые пустоши называются Белыми? - задала Анни риторический вопрос, и не дожидаясь ответа, продолжила, - здесь бушует Древняя магия. И если в Северной Пустоши ее осталось довольно мало, то здесь, в Южной ее влияние еще очень велико. И именно поэтому... Я тебе говорила, помнишь? Именно поэтому я не могу увидеть будущее тех, людей, которые живут здесь. Магия создает сильнейший шум, скрывая от меня все вероятности.

Фиодор качнул головой, соглашаясь.

- И ты полагаешь, что белые пятна в твоих видениях как-то связаны с магией?

- Да! - Анни засмеялась. Не от радости, а от тревоги. Чтобы справится с эмоциями. - Все сходится, Фиодор! Понимаешь?

- Примерно... Если магия вызывает белые пятна в вероятностях всех людей, оказавшихся в Южной пустоши, то ты полагаешь, что белые пятна в наших вероятностях тоже вызваны магией?

- Да! Именно! Это единственное логичное объяснение всего того, что твориться в моих видениях! Их скрывает магия!

- Угу, - неопределенно буркнул Фиодор. То ли соглашаясь, то ли нет с доводами сестры.

- Но, Анни, - я осторожно вмешалась в дискуссию, - откуда в Абрегорианской империи магия? Это же не пустошь.

- Магия есть везде, - отрезала Анни. - Мам, ты забыла. Когда мы собрались вместе, пророчество исполнилось и в мир вернулась магия...

- Однако это не мешало тебе видеть будущее, - резонно заметил Фиодор. - Ты права, Анни, магия есть везде. Но в отличие от всех остальных мест, магия Южной пустоши дикая и необузданная, как бушующая стихия. Именно поэтому она и блокирует твои видения. Но откуда в Абрегории такая магия?!

Анни развела руками:

- Я не знаю. Но если допустить, что она там откуда-то взялась, то это объясняет, почему будущее императора стало для меня недоступно.

- А наше? - резонно заметил Фиодор. - ты же сама говорила, что туман начинается внезапно, обрывая наши жизни посреди видимого благополучия...

- Обрывая ваши жизни?! - переспросила я. Сердце гулко бухнув застыло от страха, в ожидании ответа.

- Мам, не волнуйся, - Анни светло улыбнулась, - все будет хорошо... Мы справимся. Поверь...

- А если, - внезапно голос подала Катрила, вклиниваясь в паузу, - где-то остались люди, сохранившие способность управлять магией? Они могли создать рядом с императором магические возмущения, подобные тем, что есть в Южной пустоши, которые перекрыли бы ваши видения?

В комнате повисла мертвая тишина. Анни и Фиодор замерли, открыв рты и выпучив глаза на свою старшую сестру, которая под их взглядами невольно съежилась, стараясь сделаться еще меньше...

- Маги, - Виктория, оставив тряпичную куклу, которую укачивала во время нашего разговора, подошла к нам и взяла меня за руку. - Да, маги есть. Но они очень странные... глупые... Они думают, что их ведут Боги...

Глава 6

Боги, маги, белые пятна и пустоши... я половину ночь пролежала без сна в своей постели, думая о том, что рассказали мне дети.

Рядом мирно спали Хурра и Витория. Дишлану пришлось вернуться в свою комнату, которая располагалась по соседству с моей. Еще утром я думала, что ночью проберусь к нему, чтобы хотя бы немного побыть вдвоем. Днем мы старательно играли свои роли и, несмотря на то, что все время были рядом, к вечеру начинали скучать друг по другу.

А сейчас я радовалась, что нам не прошлось лечь в одну постель.

Мне было так больно, когда я вспоминала слова Анни про Богиню, которая использовала мое тело, чтобы навестить мир, где когда-то была счастлива. Да, не скрою, я извлекла для себя очень большую пользу от связи с Богиней. Если бы не Она, то мне пришлось бы гораздо сложнее.

Но зачем Она поступила так со мной?

Я снова и снова прокручивала в памяти тот день, когда все случилось. И понимала, я должна догадаться сразу. Мы знали друг друга много лет, мы уже несколько месяцев провели бок о бок друг с другом, но до той роковой ночи у меня и в мыслях никогда не было, что Дишлан может быть моим любовником. Он был моим другом. Я доверяла ему. Но не более.

А утром я проснулась влюбленной, как кошка. Я помнила это совершенно четко. Безумно влюбленной и безумно счастливой. Я же понимала, что никаких предпосылок для моих чувств не было, я еще сама удивлялась, откуда они взялись. Теперь же все стало ясно. Богиня просто использовала меня...

- Она не нарочно, - тихий шепот Виктории, заставил меня вздрогнуть. Она не проснулась, просто бормотала сквозь сон, то ли отвечая на мои мысли, то ли видя какие-то свои детские сны. - Она не хотела. Она просто забылась.

Моя дочь повторила длинно вздохнула и, чмокнув губами, спокойно заснула. Моя малышка. Я с ласковой улыбкой убрала прядь волос, упавших на лицо. В отличие от Хурры, разметавшейся во сне по всей кровати, Виктория спала, свернувшись в крохотный компактный клубочек. Как будто бы мерзла. Или боялась.

Я тяжело вздохнула и притянула дочь к себе. Как бы там ни было, поняла я, я ни о чем не жалею. Дишлан очень хороший человек, который достоин любви самой Богини. Может быть это и хорошо, что я с ее помощью смогла полюбить его? А то меня всегда тянуло на совсем других парней...

Но все же мне жаль, что наш разговор с взаимным признанием случился раньше, чем я узнала правду о своих чувствах. Я бы не стала его провоцировать. Тогда мне было бы легче.

Виктория в моих руках распрямилась и, прижавшись ко мне, спокойно засопела. А я, обнимая теплую, пахнущую беззаботным детством и абсолютным счастьем, малышку наконец-то успокоилась и смогла заснуть.

И увидела сон.

Берег реки, тусклой серой травой, темные тени деревьев вокруг, неприятный запах холодной сырости, скорее всего от тумана, обволакивающего все вокруг. Я спешу поскорее убраться из этого негостеприимного мира. Еще один унылый заштатный мирок, в котором развитие цивилизации застыло на уровне первобытных общин. Ничего интересного.

Грязные, одетые в шкуры и подобие тканей, дикари даже не пытались сделать жизнь лучше. Они предпочитали тратить время не на развитие, а на споры и драки, выясняя кто сильнее и могущественнее. Они не понимали, что настоящее могущество не в физической силе. Разум — вот источник настоящей силы.

И в тот самый миг, когда я, вернее моя мысленная проекция, собиралась исчезнуть отсюда навсегда, порыв ветра на мгновение разогнал туман. И я заметила на высоком берегу фигуру юноши. Он сидел, прислонившись к огромному черному камню, и смотрел вдаль.

А я вдруг поняла, что за все время, пока наблюдала за жизнью этой деревни, его ни разу не видела. Он не принимал участия ни в спорах, ни в драках, хотя, судя по телосложению, имел все шансы выйти победителем. И это было странно... Я должна была узнать в чем дело. Вдруг это просто местный дурачок, потерявший разум.

Взмах ресниц занял бы больше времени, чем мне потребовалось, чтобы оказаться рядом с ним. Невидимая никому в этом мире, я склонилась над парнем, заглядывая в глаза. Я была готова увидеть перекошенное безумием лицо. Но нет. Юноша смотрел за горизонт спокойно, уверенно и осмысленно. На его губах играла легкая улыбка. Он как будто бы ждал. Интересно, что он ждал? Или кого?

Внезапно он улыбнулся, словно услышав мои мысли. А потом, подтянув колени к груди, сложил на них руки и ответил тихим шепотом:

- Рассвет... Скоро рассвет... Вместе с солнцем приходит свет...

Я сама не знаю, почему, нарушая все правила, не ушла. Осталась рядом с ним встречать солнце.

А когда его лучи вспыхнули над горизонтом, раскрашивая серое, скучное небо всполохами небесного пламени, со всего вокруг будто бы сдернули темную вуаль, которая прятала за своей плотной сеткой, всю красоту этого мира.

Изумрудно-зеленая, пахнущая свежестью и росой трава, мягко спружинила под моими ладонями, когда я, на мгновение нарушив еще одно правило, усилием воли материализовала свое тело, чтобы ощутить прикосновение первых солнечных лучей.

Ветер ласково провел по щеке, даруя нежную ласку, а деревья за спиной одобрительно зашумели. Яркое, глубоко-синее небо, на котором плыли пушистые, словно хлопья свежевыпавшего снега, облака, смотрело на меня сверху вниз и... улыбалось?

Это ощущение небесной улыбки было таким неожиданным, что я не сдержалась и рассмеялась, теряя концентрацию и исчезая...

В последнее мгновение я успела заметить, как парень смотрел на меня широко раскрытыми от удивления глазами. Кажется, я нарушила еще одно правило и позволила аборигену увидеть себя.

Вместо того, чтобы покинуть этот мир, как и планировала, я весь день проторчала на изнанке, думая о том, что случилось.

Этой ночью я впервые нарушила столько правил, что узнай кто-нибудь об этом, мне бы не поздоровилось. К счастью, в этот мир я пришла одна. Он находился слишком далеко от остальных миров, и энергии на то, чтобы попасть сюда требовалось слишком много.

Но прежде чем уйти, я должна была убедиться, что никаких последствий от моей глупой выходки не было. Я не могла покинуть это подпространство в светлое время суток. Это было небезопасным. Лучи местного солнца вызывали серьезные колебания в структуре мыслеобраза. Местная особенность, которая доставила мне множество неудобств и усложнила работу.

Однако была еще одна причина, чтобы задержаться в этом мире... Причина, о которой я не признавалась даже самой себе... После того, как я увидела яркие краски нового мира, мне хотелось почувствовать это снова.

Стоило прикрыть глаза, и я оказывалась там, на берегу реки, где встречал рассвет местный парень, видела зеленую траву, синее небо и широкую стального цвета реку под обрывом. Желание ощутить все это снова было таким нестерпимым, что я решила остаться еще на одно утро.

А потом еще... И еще...

Я сама не заметила, как сроднилась с этим миром. Он проник в меня, захватив все мои мысли. Мир и парень, который помог мне увидеть его красоту. Он тоже каждое утро приходил на обрыв, и я так привыкла к этому, что начинала чувствовать беспокойство, если он задерживался.

Однажды, когда я пришла на берег, увидела, что он не один. Рядом с ним сидела девица из местных, которую звали Лиль. Я уже видела ее деревне, и она никогда мне не нравилась. Слишком часто причиной спор и драк были ее слова и поступки, хотя сама никогда не принимала в них участия, изображая из себя жертву. Меня удивляло, почему люди не замечают, что именно она, или ее длинный язык, причина многих проблем.

Вот и сейчас она не молчала, словно не понимая, что парню, которого я уже считала своим хорошим другом, совсем не до разговоров.

- Ирх, - Лиль бесстыже прильнула к нему всем телом, явно намекая с какой целью притащилась сюда в такую рань, - тебе не надоело сидеть и пялиться на небо?

- Нет, - мотнул головой мой друг Ирх, - скоро рассвет.

- Есть занятия поинтереснее, - мурлыкнула она, еще теснее прижимаясь к застывшему возле камня парню.

- Скоро рассвет, - повторил Ирх, - с солнцем приходит свет. И с солнцем приходят Боги...

Это было что-то новенькое. И я насторожилась. Мои исследования говорили о том, что религия местных — анимизм, присущий почти всем неразвитым человеческим сообществам. Люди считали, что вся природа вокруг живая. И каждый камень, каждое дерево и каждое животное имеют такую же душу, которая есть у людей. Они наделяли сознанием даже стихии, считая этих духов ветра, дождя и пламени самыми сильными. К ним-то они и обращались, используя слово «Бог», что на их языке означало «податель благ».

- Боги? - насмешливо фыркнула Лиль. - Все знают, что Боги ни откуда не приходят. Они просто есть.

- Это другие Боги, - нахмурился Ирх. И на мгновение задумавшись добавил, - я видел. Она появляется там, - кивнул он в мою сторону. - Иногда...

- Она?! - нахалка расхохоталась. А потом потерлась полуобнаженной грудью об парня и прошептала, - у тебя просто давно не было женщины, Ирх. Вот и мерещатся красотки...

- Нет, - снова мотнул головой Ирх, отстраняясь от назойливый приставаний, - она была другая... не такая, которую желаешь. Она была особенная, как мама...

- Твоя мама?

- Нет... не моя... - он нахмурился, пытаясь объяснить свои ощущения, а потом произнес, - она была всехняя мама... понимаешь? - девица помотала головой из стороны в сторону. - Она была такая... такая... Великая! Вот!

- Как небо? - в глаза Лиль появилось понимание.

- Еще больше! - воскликнул Ирх. И помолчав добавил, - я так хочу, чтобы она появилась снова...

Я слушала их диалог и улыбалась. Мне вдруг стало так радостно от того, что я оставила в его сердце такой огромный след. И когда первые лучи солнца осветили этот мир, я, забыв о правиле, которое гласит, что вмешиваться в жизнь исследуемых миров категорически запрещено, снова на мгновение материализовала свой образ... Мне хотелось исполнить желание Ирха. И снова увидеть восторг в его глазах, когда он смотрит на меня.

Вечером я вынырнула из изнанки и первым делом помчалась в деревню. Я весь день наблюдала из теневого подпространства, за суетой, творившейся в селении. И, ругая себя на все лады, надеялась, что причина вовсе не в том, что одна глупая девица, возомнила себя богиней и устроила показательное выступление на глазах дикарей. Хотя считала себя разумной и цивилизованной.

Но нет... мои надежды не оправдались. Лиль, тоже увидевшая «явление Богини», вовсю несла «просветление» в люди. Причем выходило, что именно она призвала Богиню, которую окрестила Великой Матерью. Надо отдать ей должное, зажигать словом людей она умела очень хорошо.

На следующее утро несколько человек из деревни встречали рассвет на нашем берегу.

Ирх недовольно хмурился, ему не нравилось, что Лиль привела сюда всех этих людей. И его грусть передалась мне. Я скучала по тем рассветам, которые мы встретили вдвоем...

А когда солнце вновь поднялось над горизонтом, случилось ужасное... Правила, регламентирующие поведение в исследуемых мирах создавали не зря. И мне не стоило его нарушать. Но было уже поздно... С первыми лучами солнца я почувствовала, что теряю контроль над собой. Истовая вера этих людей изменила меня, и я снова на короткое мгновение стала видимой. На глазах у десятка зрителей.

Слаженный вздох...

- Великая Мать! Это Великая Мать! Богиня!

Истеричный вопль Лель разбил тишину. Ее крик подхватили остальные, падая на колени и воздевая руки в мою сторону.

Мне стало страшно. И я бы в тот же миг сбежала из этого мира навсегда, если бы за то короткое мгновение, когда я появилась в этом мире, не встретилась взглядом с Ирхом... И не поняла, что готова на все, чтобы еще раз увидеть точно такое же восхищение в его глазах.

О том, что это любовь я догадалась не сразу. Это архаичное чувство было мне не знакомо. А когда поняла, было уже поздно, встречать солнце на берег выходила вся деревня. Они воздавали мне почести, называли Великой матерью, пели какие-то гимны и кланялись. Но мне было все равно. Я приходила туда только для того, чтобы снова и снова ощутить восхищенный взгляд Ирха, обращенный на меня. И поначалу даже не обратила внимание на то, что Лиль постоянно крутится возле него.

Только когда у Ирха и Лиль родился сын, и я увидела как он смотрит на нее, догадалась, что это значит. Он смотрел на Лиль так же, как я смотрела на него. И от этого внезапно стало больно.

Так я узнала, что такое ревность.

Я хотела уйти, забыть его, но промучившись на изнанке весь день, всю ночь снова провела у их постели... Наблюдая. Только в этот раз не ради исследования старинных ритуалов зачатия. Я всегда считала, что местные делают это просто для продолжения рода, но теперь поняла эта близость и есть проявление той любви, того притяжения, что я чувствую к Ирху.

Впервые в жизни я так сильно завидовала дикарке. И никак не могла справится с этой завистью. Через несколько мучительных ночей, проведенных у постели влюбленных, я решилась.

Если за вмешательство в развитие местной цивилизации меня никто по головке не погладил бы, то за то, что я собиралась сделать, меня ожидало самое страшное наказание — лишение возможности видеть другие миры. Но сейчас это казалось мне такой мелочью... Зачем мне другие миры, если Ирх никогда не посмотрит на меня, так, как на Лиль?!

И одной самой прекрасной ночью я сделала это — вселилась в человеческое тело, заменив ее душу своей. Душа девушки растворилась в небытие и исчезла навсегда. Но я ни единого мгновения не пожалела о том, что сделала. Теперь Ирх смотрел на меня с таким же восхищением, как я на него...

А потом у нас один за другим родилось еще трое ребятишек: Абрегор, Грилор и мое рыжее солнышко — Аддия. Я была абсолютно счастлива и ничего не хотела менять. До поры до времени...

Мой мыслеобраз, как часть моей души, оказал очень большое влияние на тело Лиль. Она перестала стареть. Когда я поняла, что смерть настигнет Ирху и детей раньше меня, я сделала все возможное и невозможное, чтобы не допустить этого. Я смешала наши энергии, чтобы мой любимый и мои детки жили как можно дольше. Такого раньше никто не делал. И результат превзошел все мои ожидания.

Помимо долголетия Абрегор получил дар провидца. Он научился видеть будущее во всех его возможных проявлениях. Грилор стал повелевать людьми, а Аддия научилась прятаться на изнанке миров... У Ирху ничего подобного не досталось, зато он получил возможность чувствовать, когда кому-либо из нас грозит опасность.

И именно это спасло нас. Мы были так счастливы, что не замечали, как наши соседи стали ненавидеть нас за то, что время оказалось не властно над нашими жизнями. И однажды ночью встревоженный Ирх поднял нас с постелей и сообщил, что мы должны бежать из деревни прямо сейчас. Иначе нас убьют разъяренные соседи.

Старший сын Ирхи, которому не досталось моей магии уже давно вырос и жил своей жизнью. Он решил остаться со своей семьей. Он всегда знал, что очень сильно отличается от остальных, и воспринял наш побег, как мне показалось, даже с некоторых облегчением.

Я помню, как в последний раз смотрела на дом, в котором была счастлива так, как никогда раньше. И не знала, что на этом мое безмятежное счастье закончилось навсегда. Больше нигде мы не были в безопасности. В каком бы месте мы не останавливались, но проходило несколько лет и люди вокруг нас начинали замечать, что время не имеет над нами той же власти, что над всеми остальными. И это вызывало зависть. Зависть и стремление уничтожить нас. И нам снова приходилось бежать.

Проходили века. Дети выросли. И однажды решили пойти своим путем. Вместо того чтобы прятаться и скрываться, они решили возвыситься над теми, кто их ненавидит. И обратить ненависть в страх и подчинение. С их талантами не составило труда создать государства, которые они назвали в свою честь.

А потом я увидела, что, несмотря на все мои старания, Ирх все же стареет. И гораздо быстрее, чем наши дети. Я никогда не забуду тот день черный день, когда Ирх ушел навсегда. Я кричала от боли и ярости, но ничего не могла поделать. Время было неподвластно даже нам, созданиям Сущего, душам, призванным сохранять и оберегать созданные Им миры.

Без Ирха мир мгновенно стал чужим, потерял цвета и свет, поблек и стал похож на изнанку. Я не могла найти себе места, без него мне не хотелось даже существовать. Но я не могла уйти. Меня не отпускала память людей, которые до сих пор поклонялись Великой Матери, Богине образ которой становился виден при каждом рассвете.

И тогда я сделала так,чтобы обо мне все забыли. Так. Как будто бы меня никогда и не было. А потом ушла. Оставив мир, в котором провела почти тысячу самых счастливых лет...

Иногда, когда тоска по прошлому накатывала с такой силой, что я возвращалась. Смотрела на тусклый без Ирха мир, и снова уходила. Если бы я могла плакать... Но, увы... даже такая мелочь была мне недоступна.

Прошло много тысяч лет, уже состарились и умерли наши дети... А потом дети их детей. Иссякла магия, которую я выпустила в этот мир, когда смешивала наши энергии...

Но однажды случилось чудо. Когда я снова почувствовала нестерпимую тоску по этому миру и решила проведать то место, где когда-то была абсолютно счастлива, то услышала, как избитая и покалеченная женщина обращается к Великой Матери... Я была так поражена, что люди, несмотря на все мои усилия сохранили память о тех счастливых временах, что решила помочь несчастной.

С тех пор память обо мне стала возвращаться. Появился целый город, где почитали меня как Богиню, как «всехнюю» мать. И я стала приходить гораздо чаще. До тех пор, пока одна из девочек, которая была достаточно сильна, чтобы я могла вселиться в ее тело на несколько мгновений, не встретилась со своим старым знакомым.

Когда я впервые увидела Дишлана, так теперь звали моего Ирху, то не поверила своим глазам. Я сбежала из мира и очень долго не могла заставить себя вернуться. Мне казалось, что это обман, что я вижу не то, что есть на самом деле, а то, что хочу видеть.

Но нет... Это на самом деле был Ирх. Мой Ирх, который какими-то путями вернулся в этот мир.

И, вот ирония судьбы, он опять был женат. Но в этот раз девочка, которую он выбрал, хотя и была похожа на Лиль, но оказалась гораздо слабее той, прежней, которая когда-то стала вместилищем моей души. Ее тело не выдержало бы и нескольких мгновений моего присутствия. Древние люди всегда физически крепче тех, кто живет в лоне цивилизации.

Я не знала, что мне предпринять. Но мне на помощь пришли сами люди... Девочка, тело которой я могла занимать на короткое время, решила покончить с собой. Но Дишлан, у которого был дар Ирха чувствовать опасность, спас ее от необдуманного поступка. И когда он обнял ее, чтобы пожалеть, я поняла: вот он, мой единственный шанс, чтобы снова почувствовать стать счастливой. Хотя бы чуть-чуть.

Это лучше, чем ничего...

Глава 7

Я проснулась, задыхаясь от жара в груди. История Великой матери, которую я не просто увидела, а прочувствовала, потрясла меня до глубины души. Ее любовь к Ирху-Дишлану, ее счастье, ее боль я ощущала как свои. И, конечно же, сила ее эмоций не могла оставить меня равнодушной.

За окном занимался рассвет. Девочки еще спали. Я подошла к окну, чтобы увидеть, как встает солнце. И в тот самый момент, когда сон и явь слились воедино, я увидела в первых солнечных лучах образ той, кого назвали Великой матерью. И она была похожа на мою маму... Защемило сердце...

- Мама, - прошептала я, все еще не веря, что мне это не кажется.

Один взмах ресниц и видение исчезло, оставив после себя сомнения в своем существовании. Возможно мне только показалось, что в тонких, полупрозрачных потоках розового света, я увидела ту, чью жизнь в этом мире прожила этой ночью. Возможно, это просто наложились мои воспоминания из сна.

А мне вдруг нестерпимо захотелось увидеть Дишлана. И я не стала разбираться, чьего желания в этом стремлении было больше: моего или Ее... Какая разница, если Дишлан человек способный сделать меня счастливой? А навязанная любовь... Я прикрыла глаза, погружаясь в собственные чувства. Вдруг я ошибаюсь и все это и мое тоже? Ведь Дишлан не Адрей, Дишлан на самом деле очень хороший человек, верный друг и искусный любовник. Разве я сама не смогла бы полюбить такого?

Я никогда не откладывала дела в долгий ящик, никогда не бежала от проблем, предпочитая встречаться с ними лицом к лицу. А потому, не мешкая, накинула на плечи халат и выскользнула за дверь...

До комнаты Дишлана было всего пару шагов, и я пробежала их не глядя по сторонам. В одном из коридоров, в углу самого пола, блеснули чьи-то глаза, но я не обратила на это внимания.

Дишлна спал на животе, откинув одеяло. Ночами уже было довольно жарко, поэтому ничего удивительного в этом не было. Я замерла у порога с улыбкой глядя на спящего телохранителя. Не знаю, что там было у него с Богиней, но этот мужчина определенно заслуживал моей любви. И я решила, что не стану ни о чем жалеть. Тем более, чувства никуда не делись...

Легко преодолев разделяющие нас пару метров, я опустилась на колени возле кровати и заглянула в лицо Дишлану. Улыбнулась... Во сне две морщинки на переносице, которые появились во время всей этой истории с его женой, исчезли. Если бы не седина на висках, то я бы сказала, что ему снова столько же лет, сколько было, когда я увидела его двадцать лет назад.

И мне вдруг стало жаль, что тогда я была влюблена в Гирема и не видела никого другого вокруг.

- Елька, - внезапно прошептал Дишлан, не открывая глаз, - не сиди на полу, замерзнешь...

Я рассмеялась. В этом поступке весь он.

А он открыл один глаз, улыбнулся и, не вставая с кровати, подхватил меня своей огромной ручищей и подгреб к себе. Как любимую игрушку.

- Я соскучился, - прошептал он и перевернулся так,что я оказалась прижата спиной к его постели. А он теперь нависал надо мной. Такой огромный и такой родной и близкий.

- Я тоже, Дишлан, - выдохнула я и сама потянулась к нему.

В свою комнату я вернулась только тогда, когда на кухне загремела посудой кухарка с помощницами, а во дворе зашумели наши амазонки, выстраиваясь для утренней тренировки. Мне нужно было разбудить Хурру. С недавних пор моя дочь занималась вместе с ними, познавая воинскую науку воительниц Королевства Кларин.

Несколько дней пролетели, как один миг. Я наслаждалась обществом детей. Дел в моем очень маленьком королевстве было мало, и больше всего времени мы, конечно же, тратили на поиск ответа о причинах появления белых пятен на вероятностях будущего. И о магах, появление которых могло привести к такому результату.

Но сколько мы не спорили, истина по-прежнему оставалась где-то рядом скрытая от наших глаз.

Вопросов пока было гораздо больше, чем ответов. Что такое, вообще, магия? Способности, которые проснулись у наследников крови? Дары, которые проявлялись с каждым годом все больше и больше? Или что-то другое?

В древних преданиях маги использовали силу стихий, повелевая водой, воздухом, землей и огнем. Но ни один из проснувшихся в Грилории даров, появление который Фиодор тщательно отслеживал, не позволяли вызывать дождь или разжигать огонь. Люди, которые находили древние артефакты умели многое, но не это.

Значило ли это, то природа магии и божественных даров отличается? Или это просто разные проявления одной и той же энергии? Мы не знали. Все наши споры заканчивались решением подождать еще немного, собирая информацию о магии.

Тем временем герцог Форент и баронесса Шерши покинули наше поселение и отправились в Ясноград. Официальным поводом была свадьба, которую они хотели провести в «цивилизованном мире», но на самом деле их целью было заключение договора с Гиремом о тайной добыче золота на наших шахтах. Жерен, которому я рассказала все без утайки, тоже отправился с ними, чтобы лично проверить людей, которые будут участвовать в этом мероприятии.

В остальном наши дни текли спокойно и даже безмятежно. Анни не видела никаких видимых изменений в настоящем и будущем, хотя каждый раз напоминала нам, что из-за близости «дикой» магии ее способности не могут проявиться в полной мере. Она может видеть общее направление потоков вероятностей, но частности разглядеть не выходит.

И очень скоро мы получили подтверждение ее словам.

В то утро мы с Хуррой и Викторией, как обычно спустились к завтраку. Но на пороге столовой, где уже сидели остальные дети, меня поймала встревоженная Ирайя...

- Ваше величество, кое-что случилось, - шепнула она так, чтобы никто не услышал.

Я кивнула. Проблемы меня не пугали, здесь, на краю Южной пустоши они возникали так часто, что я перестала вздрагивать после таких слов еще в первые месяцы жизни в поселении.

- Хурра, помоги Виктории сесть за стол и присмотри за сестрой во время завтрака, - улыбнулась я дочке, - и скажи всем, чтобы меня не ждали. Я немного задержусь с Ирайей... Дишлан, ты со мной...

- Мам, - Хурра вцепилась в мою руку мертвой хваткой, - а ты потом расскажешь, что случилось?

В глазах моей дочери горел неподдельный интерес.

- Конечно, - улыбнулась я. И пригладила выбившиеся из косы пряди. Волосы у наследницы Аддии были слишком жесткими для привычных в Грилории причесок. - Ты же будущая королева.

Довольная Хурра, сияя счастливой улыбкой, потащила Викторию в столовую, где во всеуслышание объявила, что мама пошла решать проблемы ее будущего королевства. А я тихо рассмеялась и кивнула предводительнице амазонок, - прошу вас, Ирайя. Давайте пройдем в кабинет...

Как только дверь за нашими спинами захлопнулась, Ирайя повернулась к нам с Дишланом и, вытянувшись во весь рост, как солдат на плацу, заявила:

- Под стенами нашего поселения собирается большая стая бешеные крыс. Ночью они пойдут в атаку. Их так много что боюсь мы не сможем сдержать их своими силами. Нам нужна помощь воинов его величества...

- Сколько их?

- Несколько тысяч, - тут же отозвалась Ирайя. - Такое ощущение, что твари собрались здесь со всей пустоши.

Я с тяжелым вздохом плюхнулась на кресло для посетителей... Несколько тысяч крыс на двадцать амазонок. Одна пятерка отправилась в качестве сопровождения с герцогом Форентом и баронессой Шерши. Вот уж точно нам повезло, что Анни с Фиодором решили приехать в гости. Без помощи мы бы не выстояли.

- Воины будут, - кивнула я и прикусила губу, чтобы не выдать свою тревогу. Мой брат не останется в стороне и определенно полезет на стену сам. А от этого у меня заходилось сердце. Я знала, как опасны измененные твари.

- Но это еще не все... Я рекомендовала бы вам с дочерьми покинуть селение, - Ирайя нахмурилась еще сильнее, - до тех пор, пока мы не прикончим крыс. Если вы отправитесь верхом, то успеете доехать до Ургорода до вечера.

Я покачала головой:

- Это невозможно... Катриле сегодня-завтра рожать. Она не в состоянии преодолеть такой путь верхом. И для Анни это тоже слишком рискованно. К тому же я никогда не оставлю своих людей в минуту опасности. А собрать всех и доехать до Ургорода мы уже не успеем. Должен быть еще какой-то выход. Давайте подумаем, что можно сделать... Дишлан, тебя это тоже касается. - Я впервые обратилась к нему не как к личному телохранителю королевы. Но я помнила из сна, что у Ирха тоже были особые таланты, пусть и не такие, как у детей Великой Матери.

- Мы можем собрать всех здесь, в вашем доме, ваше величество, - внес предложение хмурый Дишлан. - Здесь каменные стены. Женщины с детьми спрячутся, а мужчины будут держать второй круг обороны.

- Это плохой вариант. Крыс слишком много. Если они прорвутся за стены то не пощадят никого... Я все равно считаю, что вам лучше уехать. Если крысам что-то нужно в поселении, то в ночью в пустоши будет намного безопаснее, чем здесь. Проще отбиться от саблезубого тигра, чем от сотни бешеных крыс. - Ирайя стояла на своем.

В ее словах был резон. И я задумалась. Возможно, отъезд будет лучшим решением? Пусть мы не успеем доехать до Ургорода. Но дорога между нашими городами была достаточно безопасна, хотя без пятерки амазонок туда лучше было не соваться. Нападения измененных зверей случались редко, но все же совсем исключить такой исход событий было нельзя.

И тут была еще одна загвоздка. Охраны для обоза нужно гораздо больше, чем пять воительниц... И тогда придется забрать с собой большую часть воинов. А значит Ирайе будет тяжелее удержать в руках наше поселение. Но если мы его потеряем... я на мгновение прикрыла глаза... то потеряем все свои труды, которые вложены в покорение Южной пустоши. И придется начинать все сначала.

- Ваше величество, - Дишлан смотрел спокойно, - а если крысы пойдут за нами? Посреди пустоши у нас не останется ни единого шанса. А здесь, за каменными стенами, мы можем остановить нашествие грызунов. Нужно только подготовиться...

- Как? - усмехнулась Ирайя. - Дишлан, я убиваю этих тварей уже много лет. И я знаю их гораздо лучше, чем кто-либо. Как бы ты не готовился, они пролезут в любую щель. Их можно остановить только размозжив голову каждой особи. При этом пока хотя бы одна крыса жива, ты не будешь в безопасности. Она будет кидаться и вырывать куски мяса из твоего тела.

- Ты преувеличиваешь, - хмыкнул Дишлан, - это всего лишь крысы, пусть и бешеные. Установить крысоловки, и они попадутся...

- Ну, да, - скривилась Ирайя, - тебе-то, стоя за спиной королевы, все видно гораздо лучше, чем мне со стены.

Дишлна побледнел. Это был удар ниже пояса. И я вмешалась, жалея, что не сделала это одной фразой раньше.

- Хватит! Не время выяснять отношения. - жестко остановила перепалку. - Нам надо решить, как уберечь людей. А по поводу того, кто откуда смотрит: каждый из вас выполнял именно те обязанности, ради которых был нанят. И впредь прошу воздерживаться от подобных высказываний. Это я буду решать где чье место.

- Прошу прощения, ваше величество, - склонила голову Ирайя. Дишлан поклонился молча. Но я видела, ничего не закончилось. Теперь между этими двумя крепкая размолвка.

- Сделаем так, - приняла я решение. - Мы не можем быть уверенны, что крысы не пойдут за уехавшими, а значит выходить из-под защиты стен небезопасно. Поэтому поступим так, как советовал Дишлан. Соберем всех в центральном доме, забаррикадируем все ходы и выходы, чтобы крысы не прорвались внутрь. Дишлан, на тебе охрана внутри стен. Крыс слишком много, и они определенно прорвутся внутрь. Возьмешь себе половину наемников. И Фиодора, - мой голос дрогнул. Дишлан кивнул. Он все понял без слов. Если у меня не получится удержать брата в безопасности, то я могла доверить его жизнь только Дишлану. - Делай что угодно: ставь мышеловки, развешивай сети, но ни одна крыса не должна попасть внутрь центрального дома. Остальные примут бой на стенах. Ирайя, тут руководство за тобой. - амазонка склонила голову подтверждая, что услышала. - А теперь завтракать. После завтрака я объявлю о предстоящей битве всех. И поторопимся. У нас не так много времени.

Я не стала дожидаться, когда мне ответят. Решение было принято. Осталось воплотить его в жизнь. Если что-то пойдет не так, вина за провал в любом случае будет лежать на мне. Император никогда не простит мне, если с его внуком что-то случится. А я никогда не прощу себе, если пострадают мои дети и внуки, или любые другие дети, которые жили в поселении.

Невольно улыбнулась. А ведь я и, вправду, уже бабушка...

Я вернулась за стол, как ни в чем ни бывало. Хурра ерзала от нетерпения, желая узнать, что случилось. Фиодор приподнял бровь и смотрел вопросительно. В глазах побледневшей Анни я увидела страх. Катрила опустила голову и смотрела в тарелку, как и ее сыновья. И только Виктория была спокойна и безмятежна.

- Все хорошо, - улыбнулась я, стараясь не подавать вида, что мои слова — ложь. - После завтрака прошу всех собраться в гостиной. У меня для вас важное объявление...

- Мам, - не выдержала Хурра...

- На все вопросы я отвечу позже, - отрезала я.

Пока все жители нашего поселения собирались в холле-гостиной на пером этаже, мы с Фиодором обсудили случившееся в кабинете. Моя брат согласился, что мое решение верное, лучше вступить в схватку с измененными тварями здесь, за стенами, чем в открытом поле.

Возможно Ирайя права, и крысы не станут нас преследовать, ведь им явно нужно то, что находится на территории деревни. Но было одно но... А что если нет? Что если мы ошиблись, и крысам нужна не территория? Что если они просто хотят уничтожить людей? И стая разделится, чтобы преследовать и наш обоз тоже. Тогда нам не пережить ночь на краю пустоши.

- Мам, - Фиодор улыбнулся. Мы сидели в кабинете друг напротив друга. Я на кресле для посетителей, а мой брат примостился прямо на стол. - Я не согласен с тобой только в одном... Мое место на стене, мам. И не потому, - предупреждающе поднял он руку, останавливая готовую разразиться взволнованной тирадой, меня, - что я самый лучший воин из всех.... Ты ведь помнишь, что именно в этом мои способности, мам? А потому, что мои способности позволяют мне предвидеть атаки противника и направлять людей в нужное место. Если я буду видеть всю картину боя, то у крыс не будет ни единого шанса.

- Я беспокоюсь за тебя, - не стала врать я. - Будь моя воля, ты бы спрятался вместе с остальными. Ты король. И я должна защитить тебя. Но я понимаю, что тебя не остановить, поэтому и предлагаю такой компромисс...

Фиодор запрокинул голову и расхохотался. Как раньше. Сейчас он был так похож на прежнего Лушку, что сердце защемило. Наверное, мой сын что-то заметил. Он спрыгнул со стола и присел на корточки рядом с моим креслом. Обхватил ладони крошечными ручками, которые теперь были раза в два больше моих, заглянул в глаза и со всей убежденностью произнес:

- Мам, со мной все будет хорошо. Клянусь. Я уже не маленький мальчик, которого надо защищать. Я уже взрослый мужчина. К тому же в моей крови наследство Древнего Бога Грилора, который был непревзойденным воином и талантливым полководцем. Поверь, бешеные крысы ничего мне не сделают. Позволь мне взять общее руководство на себя и защитить тебя и сестер?

Я кивнула и отвернулась, чтобы он не увидел, что моих глаза навернулись слезы. Я часто-часто заморгала, чтобы высушить их. Но мне не удалось скрыть свое состояние от сына.

Он тихо рассмеялся. Ткнулся мне в колени головой и промычал:

- Ы-ы-ы!

- Лушка, - всхлипнула я, - я так боюсь за вас.

- Все будет хорошо, мам. - тряхнул он головой. - Поверь...

И помолчав немного добавил:

- Я только не понимаю, почему Анни ничего не видит. Пусть даже «дикая» магия создает помехи, но подобная стычка не может остаться без серьезных последствий. Если то, что ты говоришь про этих тварей, правда, нам не удастся избежать жертв. А гибель людей должна вызвать серьезные изменения в матрице вероятностей. Анни не может не заметить такое...

Я пожала плечами. Меня тоже смущал этот момент, но с другой стороны я не так хорошо разбиралась во всех этих божественных штучках, чтобы надеяться исключительно на них. А еще я помнила страх, который мелькнул в глазах моей дочери.

Глава 8

О том, как опасны измененные «дикой» магией твари в нашем поселении знали все от мала до велика. Поэтому после моей речи, в которой я кратко рассказала о предстоящей битве, присмирели даже самые капризные дети. А их у нас, помимо двух принцесс, на самом деле было немало: трое Дишлана, двое Южина, четверо Кейрима и две внучки Прохома. Его сын погиб полтора года назад, неудачно упав со строительных лесов, а невестка оказалась такой непутевой, что здесь, в Южной пустоши с дедом, девочкам было гораздо безопаснее, чем дома.

Они сгрудились вокруг Тайки, присматривающей за всем нашим детским садом, и смотрели на меня, испуганно тараща глазенки. Только старший сын Дишлана, которому недавно исполнилось тринадцать застыл чуть в стороне от «малышни» и презрительно кривил губы в улыбке. Как и все подростки, он считал, что взрослые всегда паникуют почем зря.

Характер у Рошки был непростой. Ему было почти одиннадцать, когда умерла его мать. Он уже все прекрасно понимал и винил Дишлана в ее смерти. Меня же он просто ненавидел самой лютой ненавистью.

Мы пытались найти ему занятия по интересам, предлагая учиться быть телохранителем, как отец, или присоединиться к амазонкам на тренировках, как Хурра, или выбрать любое другое занятие. Уж учителей я с собой привезла достаточно, чтобы можно было выучиться хоть на астронома. Но мальчишка предпочитал тратить свои силы только на ненависть. За три года мы так и не смогли найти к нему подход. Я даже велела всем взрослым в поселении следить за ним особенно тщательно, Дишлан боялся, что сын сбежит в Ясноград.

- Дишлан, - шепнула я, не поворачивая головы, когда мой брат, которого я назначила главным в предстоящем сражении, объяснял, что именно требуется от каждого. Он снабжал речь щедрой порцией магии, поэтому я не переживала, что кто-то его не послушается. Но тем не менее хотела подстраховаться, - мне кажется, Рошка что-то задумал. Присмотри за ним сам. Я справлюсь без тебя.

Дишлан тихо угукнул, давая понять, что услышал меня. И с тихим шорохом переместился ближе к Рошке, чтоб не упустить пацана, когда все начнут расходится.

- Мам, - Анни, стоявшая рядом со мной была совсем бледной. Она подтвердила, что не видит ничего похожего на предстоящий бой ни в одной из вероятностей. Везде опять были белые пятна. И это тревожило ее гораздо сильнее, чем сами крысы, - это всегда так страшно? Когда не знаешь, что будет впереди? - она обернулась ко мне, и я увидела в ее глаз приближение паники. - Как же вы все живете в неизвестности? Я готова сломя голову бежать куда глаза глядят, если бы я была уверена, что там безопасно... А ты, и остальные, даже не напуганы.

Я протянула руку и обхватила ледяную ладонь Анни. Тяжело, наверное, впервые в жизни потерять возможность видеть будущее. Но если не иметь ее никогда, то все становится проще.

- Все будет хорошо, Анни. - прошептала я, сжимая ладонь и делясь своей уверенностью с моей дочкой.

- Не бойся, Анни, - подпрыгнула рядом Хурра. Собрание шло слишком долго, и она уже еле сдерживала свой порывистый характер. - Я буду с тобой и с Катрилой. Если бешеные крысы на вас нападут я их убью палкой. Меня Ирайя научила, я не промахнусь.

- Все будет хорошо, Анни, - эхом повторила Виктория и, подняв на нас серьезное личико, заявила. - Мама, Рошка хулиган!

Я коснулась светловолосой головки моей младшей дочери, приглаживая пушистые волосы. Если бы ее не защищала корона, то сводный брат сделал бы жизнь девочки невыносимой. Он ненавидел Викторию точно так же, как и меня. Поначалу, когда все дети поселились здесь, в Южной пустоши, он даже пытался устраивать каверзы малышке, словно невзначай толкая ее, отбирая игрушки, обзывая и привлекая к травле остальных детей. К счастью, Дишлану удалось донести до сына, что значит приставка ее высочество к имени моей дочери. А Тайка смогла успокоить остальных ребят.

От меня тогда все скрыли. Как и то, что Хурра, отстаивая сестру, дралась с Рошкой, который был на пять лет старшее нее. Все свои синяки, ссадины кровоподтеки дочь объясняла мне постоянными падениями с лестницы. А я не могла понять, почему наследница Богини-воровки вдруг стала такой неуклюжей. Именно после этого случая Хурра и захотела стать амазонкой, как Ирайя.

С тех пор прошло уже около года, но Виктория никак не могла забыть обиду. Тем более, что она крепко сдружилась с Алесой, младшей дочерью Дишлана, которую он признал своей. Разница между девочками была всего в пару месяцев, но Рошка обожал младшую сестру, всячески подчеркивая, что она своя, а Виктория чужая.

- Он просто еще маленький и глупый, - сморщила нос Хурра. - Хочешь я снова подложу ему под лягушку под подушку? Или улиток?

Снова? Я насторожилась. Кажется, дети до сих пор продолжают что-то скрывать. Историю про лягушку я еще не слышала.

- Тише, - шикнула я на разговорившихся детей, - слушайте, что говорит ваш брат. А по поводу лягушки, Хурра, мы с тобой еще поговорим...

- Ну, ма-ам, - протянула обиженно Хурра, - он сам первый начал!

Но я только покачала головой, строго нахмурив брови. Не место и не время для выяснения кто прав, а кто виноват.

После инструктажа, амазонки и все мужчины, кроме Нюня отправились во двор, готовить наше поселение к нашествию крыс.

Нюнь, бывший нищий и двоюродный брат моей мамы, который стал членом моей семьи еще в самый первый и сложный год нашей жизни в Нижнем городе, не способен был убить даже муху, назойливо жужжащую над ухом. От Древних Богов ему достался дар добряка и артефакт, который каждый день давал то, что нужно было Нюню для счастливой жизни — самую мелкую монетку.

Впрочем эта гринка тоже никогда не задерживалась в руках моего дядьки. Едва получив помощь, Нюнь спешил отдать денежку тому, кто нуждался в ней больше. К счастью, артефакт появился тогда, когда я перестала считать деньги в гринках. Как оказалось, деньги костяной «рог изобилия» изымал из моих запасов.

Я оглядела женщин и детей, оставленных под моим руководством. Мы должны были подготовить дом, чтобы ни одна крыса не смогла пролезть внутрь.

- Анни, Хурра и Виктория, - начала я отдавать распоряжения, - на вас личные спальни на втором этаже. Нужно проверить, чтобы все ставни и окна были закрыты изнутри. Освободите шкафы от одежды. Нюнь позже передвинет их, чтобы закрыть оконные проемы. Крыс это не остановит, но даст нам время, чтобы уйти из комнаты и забаррикадировать двери.

- Хорошо, мам, - вразнобой ответили мои дочери.

- Хурра, присмотри за Анни, хорошо? - кивнула я средней. Анни до сих пор не справилась с растерянностью и страхом, но, зная Хурру, я была уверена, переживать о будущем ей осталось недолго. Мое рыжее солнышко не позволит ей грустить, и обязательно придумает, как развеселить сестру.

Я запнулась. Мысль была как будто бы не совсем моя. Я никогда не называла Хурру «моим рыжим солнышком», тем более никакой рыжины в волосах дочери не было. Как и полагается девочке аддийской крови она была смуглая и черноволосая. В отличие от самой Аддии...

Усилием воли отрешилась от тревожных мыслей. Сейчас не до выяснения кто прав, а кто виноват. Я должна защитить женщин и детей от бешеных крыс.

- Катрила, - голос прозвучал немного резче, чем следовало, и моя старшая дочь испуганно вскинула голову. Я постаралась улыбнуться ей, чтобы смягчить свой напор, - на тебе и твоих детях библиотека и учебный класс, нужно проверить, чтобы все окна были закрыты. И освободить несколько шкафов от книг, чтобы мы могли их передвинуть. Книги сложите на учебные столы. Не хотелось бы, чтобы твари добрались до них.

- Хорошо, ваше величество, - склонила голову Катрила. Она до сих пор не привыкла, что я больше не хозяйка, которая из милости взяла ее прислуживать своей маленькой дочери. А я до сих пор чувствовала за собой вину за то, как я обошлась с этой девочкой: использовала невинное дитя, чтобы сунуть ее в пасть тигру вместо Анни.

- Анни, как закончите со спальнями, поможете сестре в библиотеке, - добавила я. Катрила, которая по старой привычке опустила голову, после получения распоряжения, снова вскинулась. Но теперь в ее глазах не было страха, они блестели от выступившей влаги и сияли смесью благодарности и неверия. Она правильно поняла то, что я хотела сказать: она моя дочь. Пусть даже ее обретение было для меня вынужденным этапом многоходовой интриги.

Дальше все пошло как по маслу. Тайку с детьми я отправила укреплять детскую. Кухарка с помощницами взялись за кухню, а горничные за холл-гостиную и служебные коридоры и комнаты. Мы с Нюнем курсировали по всему дому, контролируя процесс и помогая там, где требовалась мужская сила.

К обеду основные работы были закончены. Мы закрыли все ставни и задвинули оконные проемы шкафами. Теперь крысы, если смогут прогрызть оконные рамы и попасть внутрь, не нападут сразу. Щели между стеной и шкафом мы плотно забили одеялами с той же целью: не дать тварям сходу броситься на людей. Важно было каждое мгновение, отвоеванное у измененных животных.

После обеда мы занялись подготовкой второго этажа к обороне. Это был наш последний рубеж. Туда мы планировали отступить, если бешеные крысы прорвутся в дом. Лестница наверх была слишком широкой, поэтому мы выволокли из библиотеки оставшиеся шкафы и устроили баррикаду. Это наша, женская, линия обороны. Последняя...

На ужин мы в последний раз собрались полным составом. Мы улыбались друг другу, но каждый из нас знал, что до завтрака доживут не все. У меня сердце сжималось от боли, когда я думала, что кто-то из моих близких и моих друзей может погибнуть.

Фиодор, смеясь, что-то рассказывал и совсем не по-королевски размахивал вилкой, разя невидимых врагов. Дишлан смотрел на него и хмурил брови. Он понимал, мой брат еще слишком молод и, несмотря на наследство Древних Богов, титул и опыт управления огромной страной, слишком бесстрашен, когда дело касается битв и сражений. Горячая кровь кипела в Фиодоре, бурлила, требуя опасных приключений, войн и побед...

Но мы с Дишланом знали, в каждом бою есть две стороны: победившая и проигравшая. И ты можешь оказаться на любой из них. Иногда это зависит от мелких случайностей, а не от талантов полководца и силы армии.

Я была абсолютно уверена, мой верный телохранитель присмотрит за братом. Он защитит его даже ценой своей жизни. И я приму его жертву, пусть даже цена кажется мне запредельно высокой. Я отвернулась, чтобы незаметно смахнуть слезы. Не пристало королеве рыдать за столом перед битвой, которая для кого-то может стать последней.

Хурра что-то рассказывала Анни... Наверное, хвасталась своими проказами, на которые она была горазда. Зато, как я и предполагала, ей удалось справиться со страхами старшей сестры перед будущим. И сейчас Анни выглядела почти так же, как всегда. Только когда ее взгляд падал на Фиодора, в глазах появлялся тот же самый страх, что и у меня. Она отчаянно боялась за Фиодора. И за всех нас.

Обычно после ужина мы усаживались в гостиной и проводили время за какими-то легкими забавами, тихими играми. Поскольку мое королевство было очень маленьким, и я успевала закончить все дела днем, то эти милые вечера проводила вместе со своими домочадцами.

Но сегодня все изменилось.

После ужина настала пора прощаться. Я обняла брата и прижалась к нему, пытаясь не расплакаться. Пусть он по крови мой брат, но по духу он мой сын, мой ребенок, которого я сейчас должна была отправить на бой с измененными тварями. И мое сердце съежилось в ужасе перед сегодняшней ночью. Пусть все пройдет хорошо, металась в голове единственная мысль-желание. И я сама не заметила, как прошептала ее...

- Мам, - мой сын мягко улыбнулся, - все будет хорошо. Это всего лишь крысы. Пусть они и бешеные. Мы справимся.

- Конечно справитесь, - ответила я, стараясь скрыть свою боль. Но удалось плохо, голос прозвучал слишком горячо и влажно, выдавая приближающиеся слезы. - Я в тебя верю, сын.

- Лушка, братик, - всхлипнула Анни, и Фиодор, отстранившись от меня, обнял сестру, - береги себя.

Он рассмеялся.

- Не бойся, сестренка. Это всего лишь крысы. Помнишь, как я бил крыс в подвале у Гирема? Эх, жаль со мной нет пацанов, а то мы бы вспомнили детство, - нарочито тяжело вздохнул он. Его верные друзья детства, Сирга, Миха и Бусык, остались в Яснограде, присматривать за владениями друга.

- Я ничего не вижу, - всхлипнула Анни, - больше всего меня пугает то, что я ничего не вижу! Как будто бы будущего и вовсе нет!

- Зато ты теперь знаешь, каково живется простым смертным, - фыркнул Фиодор и погладил сестру по спине, успокаивая и даря уверенность. - Анни, ну, сама подумай. Во мне кровь Древнего Бога. Неужели ты думаешь, что какие-то крысы смогут меня убить? Это же смешно! Что это за наследник Богов, которого может загрызть паршивая крыса?

И у него получилось. Анни улыбнулась сквозь слезы. И даже я повторила про себя: «Что это за наследник Богов, которого может загрызть паршивая крыса?» От этой незатейливой фразы становилось легче. А ведь Фиодор прав. Вряд ли Древние Боги, вернувшись, захотят уходить снова, ведь у Фиодора еще нет наследников, которые могут принять Их наследство. А значит они сделают все, чтобы мой сын жил.

Но жениться Фиодору нужно как можно быстрее. Это его долг перед страной. Как только эта битва закончится нашей победой, теперь я почти не сомневалась в этом, я подниму этот вопрос... Кстати, можно написать Эбрахилу, у него точно должна быть подходящая по возрасту дочь-принцесса.

- Мам, ты на меня так смотришь, что мне уже страшно, - Фиодор перестал улыбаться. - У меня такое ощущение, что ты задумала что-то нехорошее...

- Тебе надо жениться, - не стала скрывать я, - и лучше на аддийской принцессе. Я завтра же напишу Эбрахилу...

- Э-э-э, - протянул оторопело Фиодор. - И как твои мысли, мам, пришли к такому выводу? Вроде бы ничего не предвещало... И под порогом у нас не аддийская армия, а всего лишь дикие крысы. Ох, уж эта женская логика, - фыркнул он, надеясь перевести все в шутку.

Я спорить не стала, просто покивала, соглашаясь. Но письмо решила написать прямо сейчас. Завтра утром может быть некогда. После битвы, наверное, будут раненные, и мне может быть совсем не до письма...

- Я вижу, - вдруг прошептала Анни и ликующе повторила, - я вижу! - Она звонко рассмеялась, - ох, братик, теперь тебе не отвертеться! Очень скоро мы погуляем на твоей свадьбе...

- Пойду-ка я лучше крыс бить, - Фиодор нахмурился, - а то задержусь еще, и вы меня прямо тут и жените.

Он обнял Катрилу, чмокнув названную сестру в макушку, подкинул к потолку Хурру, Викторию и племянников, и ушел...

- Ваше величество, мне пора, - тихий шепот за спиной... Дишлан. Я развернулась и сама сделала шаг навстречу, прямо в его объятия, впервые показывая на людях наши отношения. Но сегодня можно. Сегодня меня не осудит никто... кроме, пожалуй, Рошки, который побледнел и сжал губы в тонкую ниточку. От его ненавидящего взгляда зачесалась спина, но сейчас я даже не обратила на это внимания.

- Береги себя, - голос прозвучал хрипло, - ты мне нужен. Я люблю тебя.

- Елька, - выдохнул он, одним словом выразив все свои чувства.

- И присмотри за Фиодором, - я усилием воли отстранилась, сглотнув ком, вставший в горле. Я не должна плакать. Только не сейчас, когда на меня смотрят все мои люди, когда они ждут от меня поддержки и опоры, а не слез и паники.

- Конечно, - кивнул Дишлан и, резко развернувшись, вышел вслед за моим братом.

Он был последним. Я закрыла дверь, задвинула засов... Теперь я открою его только утром. Если... нет, я поправилась... когда мы переживем эту тяжелую ночь.

Я повернулась. Десятки глаз смотрели на меня в тревожном ожидании. Я тряхнула головой, прогоняя страхи и лишние мысли. Пора было заняться делом.

- Итак, дорогие мои, теперь мы с вами должны быть сильными. Наши воины и мужчины защищают нас там, за стенами этого дома. Но и мы с вами, здесь, внутри, должны быть готовы принять бой. Мы приготовили для вас палки, которые вы должны носить с собой. Если увидите крысу, не мешкая бейте ее по голове. Вкладывайте в удар всю свою силу, весь свой страх. Если промахнетесь, бейте еще раз. И еще. Без промедления. Если замешкаетесь, возможности ударить еще раз у вас может и не быть. Эти твари слишком злобные. Поэтому я прошу никуда не ходить по одному. Вас должно быть двое или трое... даже если вы идете в уборную. Всем понятно?

Нестройный гул голосов подтвердил, что все все поняли. Я знала, кто-нибудь все равно нарушит правила, забыв про опасность. А я не смогу уследить за всеми. Но с этим все равно ничего нельзя было сделать.