Южная пустошь - 7

Глава 1

- Мама! - истошный вопль Хурры взорвал тишину.

Я вздрогнула, резко дернув поводья и заставляя мою лошадь встать на дыбы посреди широкой наезженной дороги ведущей к воротам крепости, которая возвышалась над горизонтом семью остроконечными башнями: шесть сторожевых по периметру и одна самая высокая в центре... Миниатюрная копия Высокого города в Яснограде... Будущая Цитадель.

- Мама! - Хурра вынырнула с изнанки так внезапно, что никто даже не успел удивиться и заметить, как именно появилась маленькая девочка посреди дороги.

Я в тот же миг слетела с лошади и, рухнув на колени, обняла мою дочь, мгновенно потерявшись в пространстве и времени. Я сжимала худенькое тело, слышала стук ее сердца, чувствовала такой родной и знакомый аромат своего ребенка. Слезы заволокли глаза, не давая рассмотреть, но я чувствовала как она выросла за этот год, проведенный в разлуке...

- Хурра, - выдохнула я, пережатым до боли горлом, - Хурра...

- Мам, ты чего, - крепкие ладошки скользили по моему лицу, стирая слезы, а я целовала их, каждый раз, когда они касались моих губ.

В груди все трепетало от радости и жгло от осознания глубины своей вины: я плохая мать, раз бросила своих детей на произвол судьбы, отправившись спасать весь мир и оставив их под присмотром такого ненадежного человека, как Гирем. Как я, вообще, могла доверить ему самое дорогое в моей жизни?! Как я могла забыть, что ради своей выгоды он легко предаст и бросит? Он ведь делал это не раз...

Мои пальцы добрались до тонкой шеи Хурры. Я до головокружения боялась нащупать ошейник, которым Гирем «наградил» моих дочерей, заявив права на них по законам Аддийского султаната.

Ничего не было.

И одновременно с волной облегчения, что мои девочки по-прежнему свободны, сердце замерло от ужаса, что кто-то мог обидеть их, если Гирем отказал им в защите и не надел ошейник понарошку. Ахира — женщина без хозяина, легка добыча для любого, кто пожелает воспользоваться ее беззащитностью...

- Мам, ты чего? - Хурра обхватила ладонями мою голову и заставила меня поднять лицо и взглянуть на нее... - Анни сказала, что вы прибудете сегодня. Мы вас ждем. Но я не утерпела, - моя малышка фыркнула, - и сбежала, чтобы встретить тебя раньше всех...

- Кто такая Анни? И откуда она знает, что мы приедем именно сегодня? - каркающий голос бывшей Верховной вмешался в наш мир, разрушив иллюзию уединения.

Хурра, не выпуская мое лицо из своих рук, повернула голову и равнодушно взглянула на нее.

- Ты нам не нравишься, - Если Ягурда думала, что сможет напугать моих дочерей, то она сильно ошиблась. - Викуша сказала, что твое место в забвении. И как только она...

- И кто такая ты? - перебила ее бывшая Верховная.

- Я Хурра, - гордо вздернула она подбородок, - наследница...

- Это моя дочь, принцесса Южной Пустоши и наследница короны, - остановила я ненужные откровения.

Поднялась с колен и сделал шаг вперед загораживая Хурру от пронзительного взгляда бывшей Верховной жрицы. Прохладный северный ветер, дувший с самого утра, хлестко ударил по мокрым щекам мелкими, острыми песчинками, принесенными из сердца Аддии — Хрустальной пустыни.

Бросила извиняющийся взгляд на Мехмеда, я так и не решилась рассказать ему правду о том, кем были спутницы Гирема, которым он приютил в своей крепости. И кем был отец моей дочери Хурры.

Мой брат ошеломленно, не мигая, смотрел на нее, он хорошо знал ночного короля и сразу догадался, чья кровь течет в ее жилах.

- Как она оказалась здесь? - подала голос Илька. Она тоже не отрывала глаз от моей дочери, глядя хмуро и с затаенным напряжением, как будто бы догадывалась, что эта маленькая девочка источник проблем лично для нее.

- Я сбежала из крепости, - радостно рассмеялась моя малышка. Она то ли не чувствовала неприязни со стороны Ильки, то ли нарочно его провоцировала. - Охрана у наследника султана никакая. Я пробралась через стену, когда они меняли внешний караул, - заявила она и, безошибочно определив хозяина крепости, улыбнулась Мехмеду, - ты бы, дядька, получше себе воинов набирал. А они от каждой дохлой крысы шарахаются.

Угу, мысленно вздохнула я. О том, что дохлая крыса скорее всего бегала и вела себя, как живая, Хурра предпочла умолчать. Зато я поняла, что побег из крепости не обошелся без помощи моего старшего внука, обладателя дара некромантии.

- Я учту, ваше высочество, - кивнул Мехмед, слегка склонив голову. Он единственный из всех не забыл об этикете и обратился к юной принцессе по титулу. - Однако на вашем месте я не покидал бы стены крепости, это слишком небезопасно. Законы моей страны сильно отличаются от тех, к которым вы привыкли, - жирно намекнул он на то, что шея Хурры была свободна. - И люди, проживающие в моих землях, могут навредить вам...

- Пф, - фыркнула Хурра, - меня нельзя поймать. Я всегда смогу сбежать от них. И мне даже кофий пить не надо, - звонко расхохоталась она, бросив такой жирный намек, что его нельзя было проигнорировать.

- Откуда ты знаешь... - вырвалось у Мехмеда, но он тут же взял себя в руки и замолк посредине фразы. Понял, что чуть не выдал тайну, принадлежавшую его семье. А потом он понял...

Улыбнулся и спешившись к лошади подошел к нам и опустился перед моей дочерью на одно колено. Обычно аддийский мужчины так признаются своим избранницам в чувствах, намекая, что только любовь способна поставить мужчину на колени. Но сейчас он признавал Ее — Древнюю Богиню Аддию, наследницей которой была Хурра.

- Очень рад, прекрасная госпожа, что вы с сестрами стали гостьями моих земель. Надеюсь, жизнь здесь была легкой и светлой и не оставила в сердце темных пятен тяжелых воспоминаний, - заговорил он традиционными для султаната витиеватыми фразами.

Хурра важно кивнула,выдвинув вперед одну ногу:

- Да, нам понравилось. Здесь очень тепло, и зимой совсем нет снега. Но я мало видела... Папа не разрешает мне выходить из крепости, - нажаловалась она. - А ты покажешь мне горы? - махнула она рукой на едва заметные синие тени горных пиков на горизонте. - И Хрустальную пустыню? И дворец султана? И Южные сады, где зреют чудесные фрукты?

- Хурра, сейчас не время для путешествий, - попыталась я остановить свою дочь. К тому же поездка во дворец султана, вообще, опасна настоящей потерей свободы. Эбрахил спит и видит, как заполучить себе внучку с кровью Древней Богини.

- Мам, - Хурра снисходительно взглянула на меня. - Нам никуда не надо ехать. Я тебя научу перелетать далеко, - кивнула она Мехмеду. - И ты мне все покажешь... Хорошо?

Изнанка! Она говорит про изнанку! Она же говорила, что на той стороне бытия расстояния не помеха и можно перемещаться куда угодно в одно мгновение. Мехмед тоже догадался, как можно путешествовать не двигаясь с места, и поэтому кивнул:

- Договорились, прекрасная госпожа. Я покажу вам все, что пожелаете... Все красоты моей страны с радостью положу к вашим ногам...

- Правда?! - ахнула Хурра, засияв широкой улыбкой, и неожиданно обняла стоявшего перед ней на коленях Мехмеда. Повернулась ко мне, - мам, можно я поеду с ним, а? Пожалуйста!

Мой брат осторожно обнял девочку и тоже взглянул на меня вопросительно. Я кивнула. Пусть едет. Сейчас, глядя на два лица обращенных ко мне, я так четко увидела, насколько они похожи. С первого взгляда можно было определить их кровное родство. А ведь раньше мне казалось, что Мехмед похож на Зелейну, а Хурра на Гирема.

Кровь не водица... Хурра — дочь Аддии. И ее место здесь, в землях, где правит Богиня. Отвернулась, чтобы никто не увидел слезы, выступившие на глазах. В этот момент я поняла, что моим мечтам о будущем Хурры, как королевы Южной пустоши, не суждено сбыться. Она все равно вернется сюда. В мир, где мужчины привыкла владеть своими женщинами. Когда-нибудь.

- Можно, - хрипло выдохнула я. И рывком вскочила на лошадь, желая чтобы никто не заметил, как обреченность от будущего, которое случится еще очень не скоро, терзает мое сердце.

Мехмед подхватил довольную Хурру и усадил в седло перед собой. Они всю дорогу до крепости о чем-то переговаривались и хохотали, не замечая, что каждый миг их радости режет меня по живому.

- Твоя дочь не такая, как все люди, - тихо заметил Михась.

После жестокого наказания бывшей Верховной, проведя несколько дней без сознания, он очень изменился. Его ярко-рыжие волосы поблекли и обесцветились, превратившись в подобие седины, с легким оттенком старой ржавчины. В посеревших глазах застыло равнодушие и безразличие, а бледные истончившиеся губы он разжимал только для того, чтобы поесть. Болтун, который не мог молчать и пары мгновений, превратился в тяжелого молчуна. Он по-прежнему приглядывал за мной. Но его пристальное внимание больше не тяготило меня. Я знала, его верность Ягурде поблекла так же, как и волосы.

- Да, - кивнула я. И добавила, - она принцесса. Все принцессы особенные.

Михать отрицательно махнул головой, словно бы не соглашаясь с моими доводами, и ничего больше не сказал. Но я заметила, что его равнодушный и безразличный взгляд все чаще и чаще касается довольной парочки, которая то и дело закатывалась от смеха, привлекая внимание.

Мы тронулись с места, возобновив движение к крепости тем же порядком, что и раньше. Только теперь во главе отряда ехали Мехмед и Хурра, а Ильке пришлось отступить назад.

И Илька смотрела на брата, как взбешенный волк. То ли ревновала, то ли о чем-то догадывалась. Рабыня-амазонка, воспитанная на стыке двух культур, всегда была для меня слишком сложной и непонятной, но сейчас ее ненависть к Хурре казалась почти осязаемой.

Я хотела пришпорила лошадь, чтобы догнать ее, за время путешествия, наш изначальный порядок оставался прежним и Илька с Мехмедом по-прежнему ехали в голове отряда, а я в хвосте... Но сейчас я должна была как-то защитить свою дочь.

- Илька ничего не сделает твоей дочери, - Михась преградил мне путь, хотя после памятного разговора с Ягурдой, когда она пообещала отпустить меня после создания Цитадели, мне предоставили гораздо больше свободы, и я иногда могла поговорить с братом в реальном мире, а не только на изнанке.

Я попыталась обойти мага. Но Михась изловчился и подхватил мою лошадь под уздцы, останавливая мой порыв. Взглянул на меня полинявшими от пережитой боли глазами, и равнодушно усмехнулся.

- Илька ничего не сделает твоей дочери, - повторил он. - Не сможет...

И снова замолчал...

- Откуда ты знаешь? - вырвалось у меня.

- Знаю, - еле заметно кивнул маг, прикрывая глаза, выпустил повод моей лошади из рук и добавил, - я теперь много знаю... того, что не знал раньше...

Загадки? Опять загадки? Я открыла рот, чтобы спросить, что именно он знает, но Михась снова остановил меня:

- Загадки, да... Я расскажу позже... Когда придет время, - опять ответил он на невысказанный вопрос.

Но ведь маг не умел и не умеет читать мои мысли? Меня же защищает кольцо Древних Богов! С трудом удержала взгляд, который так и норовил метнуться к руке, сжимающей повод, чтобы проверить,на месте ли артефакт. Я чувствовала, что он на месте, но как Михась так легко понял о чем я думала?

- Я расскажу позже, - с нажимом повторил он, - когда придет время...

Я кивнула. А сама с ужасом перебирала все, о чем я размышляла после возвращения Михася в строй. И поняла, если бы маг докладывал об этом Ягурде, ни меня, ни брата уже не было бы в живых... Ну, или как вариант, мы оба ехали бы связанные, с кляпами во рту и под присмотром самой Ягурды, которая тщательно следила бы, чтобы два заговорщика не могли перемолвиться ни единым словом ни в реальности, ни на ее изнанке.

А значит этому новому Михасю можно было доверять. Пусть и с оглядкой.

Поэтому я придержала лошадь и поехала прежним курсом, старательно делая вид, что меня совсем ничего не беспокоит. Ни Илька, пылающая ненавистью к Хурре, ни Михась, внезапно приобретший непонятные знания и способности.

- Хотя, - вздохнул он, - я очень надеюсь, что время никогда не придет...

Я метнула на него недовольный взгляд. Лучше бы маг по-прежнему молчал и не подкидывал новых загадок. Мне бы со старыми разобраться...

Нам оставалось не меньше свечи пути, крепость уже занимала половину горизонта и поражала своими размерами. С каждым шагом семь башен будущей Цитадели поднимались все выше и выше. Казалось, вот-вот покажется край крепостного рва, но мы делали следующий шаг, и оказывалось, то, что мы принимали за основание, было всего лишь началом еще одного яруса. Если поначалу я считала крепость Мехмеда миниатюрой Высокого город Яснограда, то сейчас понимала: все наоборот. Высокий город — это копия, а не оригинал.

Когда из-за горизонта возник седьмой ярус, раздался громкий каркающий смех Ягурды, привлекший к себе внимание всех. Удивленные взгляды скрестились на бывшей Верховной. И только Хурра смотрела на нее с легкой усмешкой, как будто бы знала, в чем причина столь странного поведения.

Я не видела лица Ягурды, поскольку ехала она впереди, но даже ее спина выражала безумную радость. Как будто бы она увидела то, что давно не чаяла увидеть, встретила давно потерянного родственника или вернулась домой после долгой разлуки. Не успела поймать за хвост озарившую меня догадку, как Ягурда обернулась, пристально взглянула на меня и заявила:

- Все возвращается на круги своя, да, Елина? Смотри, - махнула она, указывая на стены крепости, - ты жила бы там, в центральной башне. Ее называют Домом Великой Матери...

- Аддии, - перебил ее Мехмед. И пояснил, - эта башня называется Дом Богини Аддии... Там сохранился древний храм. Но у нас не было той, которая могла бы вдохнуть в него жизнь...

Он невольно сжал руки на плечах Хурры, как будто бы давая понять, что теперь есть.

Я изо всех сил, вцепилась в поводья лошади, и впервые за время пути пожалела, что магия позволила нам обойтись без традиционных женских покрывал. Если бы мое лицо было скрыто от взоров спутников, я могла бы позволить себе не удерживать подобающую случаю маску, а дала бы волю чувствам.

Вот оно, значит, в чем дело! То, что Мехмед называл крепостью, на деле было Древним храмом Великой Матери. Тем самым храмом, в котором Ягурда, с самым длинным Списком Страданий, стала Верховной Жрицей Великой Матери. Тем самым храмом, который она считала своим домом и, кажется, уже не надеялась когда-нибудь увидеть целым и невредимым.

И почему я сразу, еще зимой, когда мы с Мехмедом решили обвести вокруг пальца бывшую Верховную жрицу, не поняла: легкость, с которой Ягурда согласилась так резко поменять направление с севера на юг, была очень подозрительной. Я должна была заподозрить, что тут есть какой-то подвох... Хотя, положа руку на сердце, такого исхода я не ожидала.

Мы думали, что ритуал будет проходить на нашей территории, но вместо этого привели бывшую Верховную туда, где она могла действовать в полную силу. И это был просто эпический провал... Правда, я прикусила губу и осторожно выдохнула, на наши будущие планы он особенно не влиял. Да, нам будет чуть сложнее. Но мы и раньше знали: победить в схватке с магами не так уж просто.

Седьмой ярус башен оказался последним. И, наконец-то, мы увидели крепостной ров, обрамлявший всю крепость по периметру, и крохотные на фоне высоченных стен ворота, и темные точки бойниц, густо усеявших стены... Неужели жрицам Великой Матери приходилось отбивать нападения? Очень странно.

Мне захотелось как следует потрясти бывшую Верховную, чтобы вытащить из нее все секреты. Вот только я знала, все бесполезно. Она никогда не признается в том, что ей невыгодно признавать.

В этот самый миг, из крохотных ворот крепости, занявшей половину горизонта выехала одинокая фигура всадника и во весь опор рванула к нам. Надо полагать, пропажу заметили, и Гирем, а я была почти уверена, что это он, рванул спасать дочь.

Глава 2

Не было печали... Новые проблемы наваливались на меня, как снежный ком. Всю дорогу я надеялась, что смогу сохранить втайне пребывание моих детей в крепости, но сбежавшая Хурра поставила крест на всех планах. Я не винила маленькую девочку в том, что она примчалась к маме, соскучившись после долгой разлуки. Я ведь знала, какая Хурра непоседливая, и могла догадаться, что дождаться моего приезда на месте ей будет очень сложно.

И я решила, что вместо того, чтобы скрывать детей, лучше скрою от всех Гирема. Попрошу его покинуть крепость, теперь мои дочери и внуки обойдутся и без его присмотра, а Илька не увидит ночного короля и не догадается, что Хурра его дочь. Тем более в его интересах находиться подальше от меня. Так он сможет прожить гораздо дольше, чем рядом со мной.

Но проклятый Гирем прямо сейчас летел навстречу нам, ломая все мои замыслы. И мне срочно надо было придумать, как спрятать то, что очень скоро будет на виду.

- Елька! - оглушительно вопя и не снижая скорости, встревоженный Гирем пробился ко мне, в середину нашего отряда, как горячий нож в масло. Илька, поднявшая руку в предупреждающем жесте, ничего не успела сделать, а Ягурда, предвкушающая встречу со старым храмом, как будто бы вовсе его не заметила. Слишком отвлеклась на свои мысли. - Елька! Хурра у тебя?!

- Я здесь, пап! - захохотала наша дочь, абсолютно довольная тем эффектом, который произвел ее побег из крепости. - Я же сказала, что все равно сбегу!

Гирем развернулся в седле, чтобы убедиться, что слух его не обманывает, и тихо выругался, выражая облегчение от того, что наша непоседа нашлась...

- Ох, уж эта девчонка, - проворчал он. - Вся в мать! Елька! - сверкнул он глазами в мою сторону, - Хурра совершенно отбилась от рук! Ты не представляешь, что они с Деливом и остальными малышами устроили в крепости?! Самые опытные воины шарахаются от каждой тени, бояться ходить в одиночку и почти отказались от мяса, чтобы не было костей и неживой плоти!

Захохотал он абсолютно довольный всеми теми ужасами, которые устроили дети.

- Здорово, да?! - Его взгляд выражал ликование. Он как будто бы не замечал, что помимо меня вокруг есть и другие люди.

- Нет, - холодно ответила я, - совсем не здорово... Но давай мы обсудим все чуть позже, когда мы наконец-то, доедем до крепости, приведем себя в порядок, поедим и отдохнем после столь долгого путешествия.

Да, я была недовольна. Во-первых, его фамильярным обращением. Я уже почти привыкла, что во время путешествия ко мне обращаются опуская титул, но Гирем, как впрочем всегда, зовет меня так, как будто бы я до сих пор нищенка из Нижнего города.

А, во-вторых, не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: под присмотром Гирема дети совершенно отбились от рук. И мне придется приложить максимум усилий, чтобы исправить огрехи в их воспитании. И Хурра, и Делив, и все стальные дети должны понимать, что их способности не для баловства и запугивания стражи.

- А это еще кто такой? - хмурая Илька смотрела на Гирема прищурившись.

Он, услышав вопрос, обернулся, и склонив голову представился:

- Меня зовут Гирем, красавица. И я ноч...

- Он просто садовник, - выпалила я, останавливая то, что должно было остаться тайной. - Он служил в доме замке моего мужа Высокого герцога. И я совершила большую глупость, когда... решилась на интрижку.

- Садовник? - Гирем удивленно взгляну на меня, но мгновенно взял себя в руки и подмигнул правым глазом. - И ты до сих пор называешь меня просто садовником?! - возмущенно завопил он. - После того, как я рисковал головой ради нашей любви?! И отдал тебе лучшие годы своей жизни?! Неблагодарная! Все женщины коварные обманщицы!

- Хватит, - я поморщилась. Вот чего не отнять у ночного короля, так это его доверия ко мне и способности мгновенно принимать правильные решения. Но сейчас он малость переигрывал...

- Садо-овни-ик, - протянула Илька, внимательно осматривая Гирема с ног до головы. И глубокомысленно заметила, - очень странный садовник...

- Ага, - он довольно осклабился, - Елька тоже так сказала, когда впервые меня увидела.

- Хватит! - внезапно рявкнула Ягурда, выходя из себя, - всем молчать! Мы едем домой. И если кто-то посмеет открыть рот до того, как мы заедем в ворота храма, я запечатаю ему рот навеки!

Илька презрительно дернула губой, но тем не менее вернулась на свое место чуть позади Мехмеда. Мы опять тронулись с места, после еще одной непредвиденной остановки. Я усмехнулась, представляю, как злит Ягурду каждая задержка в самом конце долгого пути, который привел ее домой, который она покинула много сотен лет назад и уже не надеялась вернуться.

- Елька, - шепот Гирема привлек мое внимание. Ночной король, ставший садовником, ехал рядом и косил на меня одним глазом, - это кто такая?

- Это наша предводительница — госпожа Олира, - слегка улыбнулась я, увидев, как вытянулось лицо Гирема, - не смотри, что она совсем девчонка, глаза тебя обманывают...

- Я это уже понял, - тряхнул он головой. - Я посмотрел на нее с изнанки... Вместо девчонки там старуха. Мерзкая злющая старуха...

- И ее угрозы не пустой звук, к сожалению, - добавила я.

- Понятно, - кивнул Гирем. - А ты?..

Он не договорил, но я поняла. Мы с ним всегда понимали друг друга с полуслова.

- Да, я с ней не по своей воле, - признаться в том, что я пленница, оказалось довольно легко. Гораздо легче, чем я думала. - Я не знала, что ты с девочками здесь.

- Мы вынуждены были бежать... Лушка, науськанный Живелой, отправил за нами целую армию. Анни предупредила меня, и мы успели уйти по границе Пустоши. Но, полагаю, твоего поселка больше нет...

- А люди? - я прикусила губу изнутри, чтобы не выдать тревогу...

- А люди разбежались, - не стал врать Гирем. - За лето к нам прибилось много беженцев. Они основали еще несколько поселений чуть дальше вглубь пустоши... примерно на границе наших стран. Я велел уходить туда. Надеюсь, им удалось добраться целыми и невредимыми...

- Лушка сбежал из Яснограда...

- Я знаю... Анни сказала, он сейчас в Ургороде. Они очень сильно поссорились после... И до сих пор не помирились, хотя Хурра говорила, что Лушка раскаивается и сожалеет, что не поверил тебе, когда ты пыталась открыть ему глаза на Живелу.

Я вздохнула, вспомнив череду неудачных попыток объяснить брату, которого любила, как сына, что его избранница не та, за кого себя выдает.

- Ты должен знать, - добавила через паузу, - Илька, одна из дочерей Эбрахила, мечтает родить от тебя дочь, чтобы наследница Аддии села на трон после нее.

- Илька?! - расплылся в пошлой улыбке Гирем, - эта эта маленькая красотка-рабыня?

- Угу, - кивнула я. Нет, ревности я не чувствовала, мне просто было неприятно от того, как он отреагировал, - только не забудь, что она вышла замуж за младшего герцога Делива, который сейчас, как я полагаю, мертв. И ее внешность тоже весьма обманчива. Мать Ильки - амазонка Кларин, и девица, полагаю, ловко управляется любым оружием. Но и это еще не все... Великий отец хотел захватить трон в Аддии женившись на ней, потому обучил девчонку магии. И, поверь, даже Ягурда не рискует с ней связываться и предпочитает договариваться...

- Ягурда?! А это еще кто? - выдохнул Гирем на грани слышимости, как будто бы догадавшись, что это имя никто не должен услышать.

- Это та старуха, - поморщилась я. Посвящать ночного короля в такие тайны я не собиралась, и имя бывшей Верховной жрицы вырвалось у меня совершенно случайно. - Не спрашивай, я все равно ничего больше тебе не скажу.

- Понял, - улыбнулся он. И подмигнул мне, - но дальше я и сам все узнаю...

- Угу, - буркнула я, - только не забудь, что ты теперь садовник, а не...

- Садовник! - возмущенно прошептал он. - Ты что не могла выбрать для меня что-то получше?!

- Скажи спасибо, что ты еще не труп, - зашипела я. И напомнила, - На мне висит клятва данная Древним Богам. И я, вообще-то, должна убить тебя прямо сейчас!

Гирем фыркнул и тихо рассмеялся, как будто бы его совсем не пугала перспектива умереть от моей руки.

- Елька, одна ночь с тобой, и я сам воткну в свою грудь кинжал, сжатый твоей ладонью...

- Идиот! - выплюнула я и отвернулась.

И он снова все понял именно так, как надо.

- Ты кого-то встретила? - его голос звучал равнодушно, но мы оба знали, что это равнодушие наигранное.

- Я уже давно кого-то встретила, - вздохнула я, намекая на Дишлана. Гирем хмыкнул, он никогда не рассматривал своего друга, как соперника, абсолютно уверенный в том, что наши отношения временные. - Но ты прав... Я нашла человека, которого смогла полюбить снова...

- И кто это? - а вот теперь он не скрывал свои чувства, и я услышала едкую горечь в его словах. - И почему ты не с ним?

- Потому что, - выдохнула я и украдкой, сделав вид, что просто смахнула упавшую ресницу, вытерла набухшую в уголке глаза слезу. - Потому что я никогда не умела выбирать мужчин... Он маг... Правая рука Великого отца...

Гирем сочувственно присвистнул.

- Мне жаль, Ель... Я никогда не смирюсь, что ты не будешь со мной, но я хотел бы, чтобы ты была счастлива.

Я кивнула. Говорить не могла, к горлу подкатил ком из концентрированных слез, которые я сдерживала все это время. Но жалость в голосе Гирема словно пробила брешь в каменной плотине.

- Значит тебе все же удалось встретиться с Великим отцом? - перевел он разговор.

- Нет, - мотнула я головой, тщательно заделывая появившуюся в сердце щель, из которой сочилась боль. - Но мне удалось с ним поговорить. Только давай об этом позже, без свидетелей... Не сейчас...

- Звучит как приглашение на ночное свидание, - снова засиял пошлой улыбкой Гирем и, наклонившись ко мне и едва не падая с лошади, страстно прошептал, - я обязательно приду, Елька.

- Угу, - буркнула я, - только не рассчитывай на что-то большее, кроме разговора.

- Ну, с чего-то же надо начинать, - подмигнул он мне.

Я покосилась на него и ничего не сказала...

- Кстати, в замке живет еще кое-кто из твоих старых знакомых, - внезапно и совсем другим тоном добавил он. Я вопросительно взглянула на него. Кто бы это мог быть? - Твой бывший... Адрей с семьей.

Кстати?! Мне захотелось выругаться. Это совсем не кстати!

- А он что здесь делает? - буркнула я, чувствуя досаду. Не потому что у меня было хоть что-то к Адрею, а потому что я не знала, как посмотреть ему в глаза. Он ведь предупреждал меня, что Кинжал Жизни нужно передать Илайе, иначе весь мир ждет большая беда. А я отмахнулась от его предупреждения, и теперь все мы расхлебываем последствия моего недоверия Адрею.

- У него что-то не заладилось на прежнем месте. И он приехал сюда, - Гирем внимательно следил за мной. И сразу же понял, что что-то не так. Все же ночной король был тем человеком, который легко считывал мои эмоции, как бы тщательно я их не прятала. Он нахмурился. - У тебя что-то осталось к нему?

- К кому? К Адрею?! - колючая ревность в голосе Гирема позабавила. Я усмехнулась, - если только ненависть. Ты же помнишь, какой я была в Беломорье... Думаешь, после такого у меня может быть к нему что-то хорошее?

- Вот ненависти в тебе я как раз не чувствую, - покачал он головой. - говори, Елька. А то придется Адрею еще раз полгода провести в постели, залечивая раны.

Я ошеломленно взглянула на Гирема... Неужели тогда он отомстил Адрею? И почему я узнала об этом только сейчас?

- Ну, не мог же я просто забыть, что он причинил боль той, которую я люблю? - невесело усмехнулся Гирем.

Я сглотнула... А мне казалось, что я знаю ночного короля, как облупленного. Но он в очередной раз смог поразить меня.

- Я, - запнулась, - я расскажу тебе вечером... Про Адрея...

- Ну, уж нет, - Гирем рассмеялся, - только не вечером. Говорить во время романтического свидания о бывших дурной тон, Елька. Лучше ты мне расскажи сейчас, - его требовательный голос и настойчивый взгляд никак не вязался с широкой улыбкой.

- Не будет у нас с тобой никакого романтического свидания, - с досадой цыкнула я. Но тем не менее пояснила причины своей неприязни к Адрею. - Он кое о чем предупреждал меня, но я слишком сильно не верила ему и отмахнулась от его слов. Но, оказалось, что он был прав. И я теперь не хочу слышать укоры с его стороны. Мол, если бы я не была так зациклена на своих обидах, - тут я споткнулась об свои же слова... В голове сразу всплыл пресловутый Список Страданий Ягурды. - то многих проблем удалось бы избежать.

Я все же не сдержалась и выругалась. И я считала себя лучше Ягурды? Мне и записывать свои обиды было не нужно, я и так старательно и запоминала и копила, не замечая, как сильно они отравляют мне жизнь. Но как научиться прощать? Как научиться забывать ту боль, которую причинили тебе люди? Как можно забыть, как Адрей выбросил меня у портового кабака, избитую и больную, надеясь, что я умру в мучениях и страданиях? Как это можно простить?!

- Ель, - тихий голос Гирема отвлек меня от горестных мыслей, - мне кажется, что проблема не в Адрее... Проблема в тебе... Ты должна простить себя за те ошибки, которые совершила в прошлом, совершаешь сейчас и совершишь в будущем. Мы не Боги, и мы не идеальны. Надо позволить себе ошибаться, Ель. И себе, и другим...

И ему снова, каким-то невероятным образом, удалось угадать мои мысли, понять меня, пожалуй, лучше, чем я могла понять сама себя. Да, Гирем был прав... Дело не в Адрее, дело во мне. В старом мире, из которого прибыла половина моей души, говорили: не можешь изменить ситуацию, измени свое отношение к ней. Не можешь изменить мир, измени себя.

Я не могу изменить людей, не могу изменить законы природы, не могу изменить Богов. Но я могу изменить себя.

Научиться прощать... Нет, я и раньше пыталась это сделать, но каждый раз имела в виду, какие-то конкретные проступки. Свои или чужие. Но сейчас я поняла, прощать надо глобально. Сразу всех и сразу за все... Не выделяя ни отдельные поступки, ни отдельных людей.

Просто взять и простить. Всех и за все...

Научиться доверять... Доверять всем. Даже тем, кто еще вчера обидел тебя, но сегодня раскаялся.

Иначе мой Список Страданий будет расти. А я с каждым днем все больше и большое буду похожа на несчастную Ягурду, у которой в этой жизни нет ничего кроме обид. И даже сейчас,получив молодое тело, она не может жить полной жизнью и жаждет отомстить тем, кого уже давно нет на свете.

Хорошего в людях гораздо больше, чем плохого. Именно такими, хорошими, нас создали Боги. И каждый из нас хочет быть хорошим, даже если не знает с чего начать. Но иногда запутывается так сильно, что уже не может выбраться. И тогда милосерднее оборвать нить его жизни и отправить в самое начало, чтобы у души появился еще один шанс...

Так когда-то Великая мать поступила с насильниками Катрилы. Из милосердия, любви и всепрощения. Боги всегда так поступают, когда люди...

- Елька, ты чего задумалась? - перебил меня Гирем.

Я вздрогнула и уставилась на него... Кажется, я только что поняла, что-то такое... Большое... И очень важное. Но Гирем перебил, и теперь я никак не могла вспомнить, о чем была моя мысль.

Глава 3

На площади перед воротами крепости нас встречали. Вернее меня. Мои дочери и внуки: Анни с сыном — наследником императора Абрегории, Катрила с сыновьями и маленькой дочуркой, которую она решила не прятать в закрытых покоях, как это принято в империи, и моя малышка-Виктория... Хотя глядя на не по годам серьезную девочку, которая смотрела на всех с легким снисхождением, сложно было представить, что ей едва исполнилось четыре... Наследство Великой Матери заставило ее повзрослеть гораздо раньше срока.

- Мама, - первой ко мне кинулась Анни. Артор, сидевший на ее руках, смотрел на меня с удивлением, он был слишком мал, когда я уехала, совсем меня не помнил и невольно отпрянул, когда я обняла дочь. Выражение лица моего маленького внука покоробило, мальчишка считал меня совсем чужой.

- Анни, - выдохнула я жарко. Вскипевшие слезы опалили душу изнутри, заставляя меня сжимать своего ребенка...

- Мама, - Виктория потянула за подол, заставляя оторваться от Ани, наклониться и подхватить ее на руки. Глядя на меня серьезными глазами, младшенькая сообщила, - я соскучилась...

- Я тоже, - всхлипнула я, целуя ее куда придется. Из-за слез я ничего не видела. - Я тоже, милые мои... Катрила, дай я тебя обниму...

- Мама, - выдохнула моя приемная дочь и с рыданиями кинулась на шею.

- Тише, милая, тише, - всхлипывала я, поглаживая ее по спине...

- Мам, - Анни тоже плакала, - ее мужа... обвинили в измене и убили.. Теперь Катрила вдова...

Я сжала в объятиях мою дочь еще сильнее. Теперь понятно, почему всегда сдержанная и крепко стоящая на ногах старшенькая так напугана.

- Ничего, Катрила, - хрипло пообещала я, - до тебя и до детей император не доберется. Я смогу защитить вас, обещаю...

По имперским законам казнили не только предателя родины, но и всю его семью на три колена вверх и вниз.

- Бабушка, - непривычно серьезный Делив по примеру Викуши дергал меня за подол, - мама сказала, теперь я главный в роду. Я буду защищать маму и брата с сестрой.

Он держался, но по прыгающим губенкам я видела, как страшно ему быть главным.

Я выпустила Катрилу и присела на корточки перед ним.

- Ты же позволишь мне помочь твоему роду, - вытерев слезы и стараясь не плакать спросила я. Малыш важно кивнул, а потом всхлипнув повис на моей шее...

Как жаль, что я не могу разделиться на десяток Елин, чтобы одновременно обнять и успокоить всех моих детей, окруживших меня плотной толпой и обнимающих со всех сторон.

Когда эмоции от встречи стихли, а мы смогли наконец-то отцепиться друг от друга и поверить, что все это не сон, а происходит на самом деле, оказалось, что все давным давно покинули площадь перед воротами. И кроме стражи, с любопытством смотрящих на момент воссоединения семьи, вокруг никого нет.

- Мама, - Анни виновато улыбнулась, - ты же устала, тебе надо отдохнуть. Идем, мы приготовили для тебя покои рядом с нашими...

- Да, мам, идем, - подпрыгнула на месте Хурра, хватая меня за руку. Вторую руку тут же захватила Виктория, взглянув на успевшего первым Делива таким взглядом, что племянник безропотно сдался, разжал ладонь, выпуская мою кисть, и отступил назад.

- Делив, Олив, - позвала я внуков и улыбнулась вскинувшимся мальчишкам, - показывайте дорогу...

Я так и провела весь вечер с ними, забыв про все на свете. Мехмед, еще прошлым летом, выделил им довольно большой двухэтажный флигель в глубине сада, чтобы женщины, приехавшие с Гиремом, могли вести себя свободно и не носить ошейники, как того требовали обычаи Аддии. Он даже повелел огородить часть сада, чтобы девочки могли спокойно гулять на свежем воздухе, не опасаясь горячих аддийских мужчин и их настойчивых «ухаживаний».

Охрана была, но посольская, то есть вполне привычная к тому, что у всех разные обычаи, и не воспринимающая свободных женщин, как бесхозных и доступных.

Мы с детьми расположились в просторной гостиной на первом этаже флигеля. Обстановка здесь была вполне традиционно-аддийская: роскошные ковры на стенах и на полу, низкие столики, и горы подушек вместо диванов. Мы рассказывали друг другу о том, что довелось пережить за много месяцев разлуки. Дети поведали мне, как путешествовали по Грилории в поисках безопасного места:

- Вероятности так быстро менялись, мам, - хмурила бровки Анни, - сначала мы с Гиремом решили добраться до Яснограда. У него недалеко от города поместье. И там было безопасно. Но потом, на половине пути, будущее покрылось белым туманом, и мы поняли, что туда добрались маги. Потом мы решили отправиться в поместье Жерена... Ну, которое рядом с Ургородом?

- У Жерена есть поместье рядом с Ургородом? - удивилась я.

- Есть, - кивнул она. - Маленькое совсем. Просто участок с домом. Он его купил давно, когда еще жил в Нижнем городе. Они с тетей Селесой хотели провести там старость.

- Но это же слишком далеко от Яснограда...

- Земля там стоит дешево, - пожала плечами Анни. - Наверное, тогда у него не было денег на то, что поближе к столице. Но потом Жерен повез туда Фиодора...

- И? - я не поняла, почему это стало поводом изменить путь.

- Мы не хотим его видеть, - встряла в наш разговор Хурра, которая по обыкновению успевала везде: и играть с малышами, устроившимися на ковре у наших на ног, и слушать разговоры взрослых. - Он предатель.

Катрила вздохнула и отвернулась. Анни кивнула, сердито глядя на меня исподлобья. Думала, что я начну убеждать ее не судить о брате строго и уговаривать помириться. Но я, зная упрямый характер своей дочери, только кивнула. Говорить что-то пока бесполезно. Лучше подождать и мягко подвести Анни к необходимости простить брата за ошибку...

- И тогда вы решили отправиться в Аддию? - столкнула я разговор с мертвой точки, - Но, Анни, ты же знала, как это небезопасно.

- Не сразу. Мы решили, что можно отправиться в Княжество Славию, там у Гирема какой-то друг... Из древних... И он говорил, что тот обязательно нас приютит.

- Но, - я уже догадалась, что случилось, но все еще боялась услышать это от Анни, - потом туда пришли маги и все древние рода вышли защищать свою землю...

- Ты знаешь что случилось? - Анни смотрела на меня с тревогой. - Я ничего не увидела. Просто все разом исчезло все. Как будто бы все княжеские рода пропали. Разом... При этом было такое возмущение на изнанке... Мы все это почувствовали.

- Знаю, - кивнула я. И пообещала, незаметно моргнув в сторону Хурры. - попозже расскажу.

Уж кого-кого, а свою дочь я знаю, как облупленную. Если она услышит про Го и про то, что юный древний князь с помощью силы Богов способен покорить измененную тварь, то нам ни за что не избежать «полевых испытаний». А мне не хотелось бы устраивать в крепости еще больший бардак, чем уже устроили мои детишки.

Анни с улыбкой кивнула. Она тоже знала свою сестру.

- Тогда мы с Гиремом решили, что лучше остаться в султанате... Здесь хотя бы есть безопасное место — старый храм Аддии.

- Это не мой храм, - тут же подняла голову Хурра, которая как будто бы только что спорила с Деливом из-за какой-то книжки, тыча пальчиком в страницу, испещренную вязью аддийской письменности. Я свободно говорила на аддийском и могла различать витиеватые, как традиционная аддийская речь, буквы, чтобы суметь разобрать текст официальной переписки и сравнить с переводом. Но мои дети, кажется продвинулись гораздо дальше и читали круглые кружевные строки так же свободно, как и грилорские.

- Не твой, - кивнула я. - Это храм Великом Матери... Когда-то давно здесь жила Ее верховная жрица.

- Это не мой храм, - Виктория повторила вслед за сестрой. И пояснила, увидев мое вытянувшееся от удивления лицо. - Этот храм уже был, когда Великая Мать пришла... Жрицы просто заняли это место, потому что здесь Божественная сила очень хорошо резонирует.

- Уже был? Но как? Кто его тогда построил, если не... - я запнулась.

- А потом мы построили еще три, - Викуша укачивала тряпичную куклу, как самая обычная девочка четырех лет. И от этого странного расхождения между действиями и словами, казалось, что это просто фантазии. Если бы я не знала, что в крови Викуши наследие Великой матери, я посмеялась бы. Но сейчас мне было совсем не смешно. - Для всех...

- Но чей это тогда храм? - спросила Катрила, молчаливо слушавшая нашу беседу.

- Я не знаю, - пожала плечами Викуша. - Чей-то...

И подняв на меня милое личико солнечно улыбнулась. Заставляя, против воли, усомниться в правдивости услышанного. Все же она маленькая девочка... Пусть и Наследница Богини.

- Мама, - Катрила, чутко уловившая как сильно затянулась пауза после слов Виктории, постаралась отвлечь и меня, и сестру от тяжелых мыслей, - Анни не все рассказала тебе. Мы хотели переждать здесь какое-то время, а потом отправиться обратно. Но сюда приехал господин Адрей. У него есть Божественный Дар, и едва прикоснувшись к этим стенам, он сказал, что эта крепость будет стоять здесь в неизменном виде еще многие сотни лет.

- Катрила! - Анни с упреком посмотрела на сестру, - не надо! Зачем?!

- Ничего, - улыбнулась я, - Гирем уже рассказал, что он живет здесь. И, хотя я не могу сказать, что рада этой встрече, но и страдать тоже не буду...

- Мам, - Анни опустила взгляд, - он мне рассказал про тот кинжал, который передал тебе. И попросил, чтобы я как-нибудь помягче сообщила, что...

- Кинжал? Какой кинжал?! - вскинулась Хурра. Это неугомонная девчонка, конечно же, не могла пропустить такую интересную новость об оружии. - А почему ты мне ничего не сказала? Мам, у тебя есть кинжал?! Покажи!

Я тяжело вздохнула... Хурра просто так теперь не отстанет. Не знаю, откуда у нее такая тяга к холодному оружию?! Поэтому, чтобы успокоить ребенка, кивнула.

- Да, у меня есть кинжал. Можешь посмотреть его, но только осторожно. Из ножен не вынимать.

- Ух, ты! - Хурра вскочила, за ней подскочили с ковра и Делив с Оливом, - мы тогда пойдем посмотрим...

Они рванули к дверям моей спальни, где я сложила все свои вещи. На половине пути Делив вдруг развернулся и в полном восторге от предстоящего развлечения, закричал:

- Бубушка, а ты им кого-нибудь убивала?!

Хурра с досадой, что такой вопрос пришел в голову не ей, развернулась и впилась взглядом в мое лицо, стараясь не пропустить ни единого изменения в мимике. Глаза дочери и внуков горели от желания узнать, что...

- Убивала, - кивнула я. Да, неправильно. Непедагогично. Половина моей души негодовала от моих же слов. Но вторая половина была спокойна. Эти дети родились и выросли в мире, в котором опасности подстерегают на каждом шагу, в котором им пришлось бежать из дома и прятаться к старом храме в чужой стране... И знания о том, что я лишала людей жизни, скорее добавят уверенности в безопасности, чем напугают. - Врагов, которые пытались убить меня.

- Ух, ты! - в полном восторге воскликнула Хурра и тут же заорала, обращаясь к мальчишкам, - чур, я первая!

- Я второй! - подхватил Делив, расстроенный тем, что не сумел вовремя сориентироваться, Олив ничего не закричал. Просто рванул вслед за сестрой и братом, в полной уверенности, то третьим за кинжал подержится он.

- Мама, - покачала головой Катрила, - думаешь, они тебя послушают и оставят кинжал в ножнах? Ох, сомневаюсь...

- Ничего, - улыбнулась я. И подмигнула, - настоящий кинжал всегда при мне, я привыкла носить его под платьем, а там всего лишь болванка для отвлечения внимания Хурры.

Встревоженное выражение лица Катрилы сменилось легкой улыбкой. А Анни и вовсе рассмеялась:

- Хурру ждет сюрприз... Вот сейчас, - она сделала нам знак, соблюдать тишину. И посчитала, - раз... два... три...

На счет три из моей комнаты раздался горестный вопль дочери и внуков, нарушивших мой приказ и вытянувших пустую рукоять кинжала из ножен. Гирем все же гений. Это он подсунул мне болванку, предупредив, что Хурра непременно захочет посмотреть мое оружие.

Мы с Анни и Катрилой рассмеялись: столько горького разочарования было в этом крике. А Виктория внезапно подняла голову и задумчиво произнесла, вселяя тревогу в мое сердце:

- Мама, а где ты взяла пояс Хурры?

- Пояс? - я нахмурилась, мгновенно догадавшись о чем идет речь.

Пояс юной жены младшего сына герцога Делива с шестью крохотными кинжалами лежал в моих сумках... Я про него совсем забыла, бросив на самое дно выданной мне вместе с лошадью переметной сумки.

Ягурда и маги не догадались, что эта роскошная вещица способна нанести им вред, а Илька сделала вид, что не узнала, принадлежавший ей пояс. И я решила приберечь кинжалы для побега, выбрав удобный момент. Но потом сбегать мне стало невыгодно, и пояс так и остался в моих вещах.

- Хурра что-то ищет, - сообщила Анни.

Я шепотом выругалась и встала, чтобы вмешаться и не позволить Хурре найти опасное оружие покрытое неизвестным ядом, который может убить даже от случайной царапины. Но я не успела. Восторженный вопль Хурры известил о том, что я опоздала. И пояс извлечен из дорожного хлама на свет.

- Мама! - моя дочь вылетела из спальни захлебываясь от восторга. Она держала слишком большой и тяжелый для нее пояс, густо расшитый драгоценными камнями, вцепившись в него обеими руками, - это ты привезла мне?! Да?! Мне?!

- Нет, Хурра, - нахмурившись я подошла к дочери и попыталась вытащить пояс из ее рук, - не тебе. Это не игрушка, это очень опасная вещь. Отдай...

Я протянула руку и требовательно взглянула на Хурру, всем своим видом показывая, что мои слова не шутка. Несмотря на то, что моя Наследница Аддии обладала весьма упрямым и даже взбалмошным характером, этот тон всегда действовал на нее правильно.

Но не в этот раз.

Хурра отпрыгнула от меня и спрятала пояс за спину. Ее глаза вспыхнули потусторонним светом, а голос стал глубоким и сильным:

- Нет! Это мое! Не отдам!

Я замерла, ошеломленно глядя на маленькую дочурку, в которой впервые так явно проявилось наследие Древней Богини, Катрила за моей спиной тихо ахнула. Делив и Олив застыли с ужасом глядя на верную подругу по играм и шалостям, и только Викуша не растерялась.

- Аддия, - тонкий, мягкий голосок прозвучал, казалось, громче грома, - оставь девочку. Хурра еще слишком мала, и ей сначала надо подрасти.

Богиня возмущенно сверкнула глазами в сторону Великой Матери, но отступила, уходя в глубину. Глаза Хурры погасли. Она молча протянула меня пояс, я машинально схватила его, хотя все еще не пришла в себя, чувствуя как по спине табунами бегают мурашки с ледяными лапками:

- Мам, - Хурра тяжело вздохнула, - ты ведь отдашь его мне, когда я вырасту?

Она совсем не испугалась. Она вела себя точно так же, как всегда, как будто бы не было того страшного для меня мгновения, когда кровь Аддии взяла вверх, проявив себя столь явно.

- Мам? - Хурра смотрела на меня требовательно и серьезно. И повторила свой вопрос, - ты ведь отдашь его мне, когда я вырасту?

И я готова была поклясться, в голосе моей маленькой дочери звучали нотки угрозы. Мол, если не отдашь, то...

Я смогла только кивнуть. Отдам... Конечно же, отдам...

Хурра довольно улыбнулась и, снова превратившись в веселую и немного хулиганистую девочку, потащила отмерших, но все еще слегка напуганных мальчишек, в сад. Играть той болванкой, которую держал в руках Делив.

- Мам, - Анни подошла сзади и положила руку на плечо, - мам... Ты как?

Я обернулась. Дочь смотрела на меня с искренним сочувствием.

- Хорошо, - выдохнула я, охрипшим от всего произошедшего голосом. - Хорошо, что ничего подобного не случалось ни с тобой, ни с Фиодором. Это очень страшно...

Анни фыркнула, пытаясь сдержать смех, но все же рассмеялась:

- Мам, Аддия всегда была такой несдержанной. Абрегор и Грилор совсем другие. Они не стали бы так пугать ни тебя, ни других людей.

- Ты хочешь сказать?... - я не договорила, сглотнув ком, застывший в горле. Но Анни поняла, что я хотела спросить. И мягко улыбнулась.

- Конечно. И довольно часто. Им очень любопытно, как изменился мир за время Их отсутствия.

Глава 4

Известие о том, что Боги довольно часто посещают моих детей, заставили меня задуматься. Я весь день пыталась улучшить момент и поговорить с Викторией. Наедине. Но смогла сделать это только вечером, когда пришла укладывать младшую дочь спать.

- Викуша, - мягко улыбнулась я, поправляя легкое, хлопковое покрывало, которое жаркими ночами заменяло одеяло, - скажи, доченька, а Великая Мать часто приходит к тебе?

Дочка сладко зевнула, и повернувшись на бочок закрыла глаза:

- Да, мам, - пробормотала она. - Она почти всегда здесь. Ты хочешь с ней поговорить?

- Если тебе это не сложно, - кивнула я.

Мне надо было решить вопрос с Ягурдой. Я помнила, как Великая Мать вышвырнула ее душу из тела Олиры, и переживала, что она и сейчас сделает что-то подобное. И это, как бы там ни было, совсем не к месту. А вот в тот момент, когда Цитадель будет создана, я не отказалась бы от помощи Богини. Тем более это и в Ее интересах тоже.

Викуша плавным, слитным движением поднялась и села на посетил, взглянув на меня не своими глазами, в которых светилась многовековая мудрость.

- Я слушаю, - произнесла моя дочь глубоким, грудным голосом. Но мне и не нужно было говорить, я уже сама поняла: Она здесь.

- Я хотела поговорить по поводу Ягурды, - начала я.

Глаза Богини недовольно сверкнули в серых летних сумерках, тема нашего разговора ей явно не понравилась. Но Она не остановила меня, и я продолжила:

- Ягурда планирует создать здесь магическую Цитадель, которая защитит ее от Вашего гнева...

То, что бывшая Верховная желает повелевать Богами, и в частности самой Великой Матерью, я упоминать не стала. Во-первых, Богине это известно ничуть не хуже меня. А, во-вторых, я не хотела даже нечаянно вызвать у Нее недовольство. Сейчас мне нужно было, чтобы Боги поступили так, как я хочу. А это почти то же самое, о чем мечтает Ягурда. Пусть и всего один раз.

Викушка едва заметно кивнула, и продолжала смотреть на меня нахмурив брови. Как будто бы не поняла, что я имею в виду.

Я осторожно, чувствуя, что ступаю по тонкому льду, продолжила говорить. Очень медленно, постоянно отслеживая выражение глаз смотревшей на меня Викуши. Эмоции Богини проявляются на лице Ее наследницы. И если что-то не так, то у меня будет шанс остановиться.

- Я знаю, вы уже однажды вышвырнули Ягурду из тела Олиры. И вам, конечно же, не нравится, что она смогла обмануть Вас и вернуться. Хурра сказала, что Вы хотите вернуть душу бывшей Верховной жрицы в забвение, туда, где ей самое место. Но я очень прошу вас повременить немного...

Викуша смотрела на меня пристально. Богиня, точно так же, как я, ловила малейшие изменения на моем лице. И я изо всех сил постаралась, чтобы она видела: я не обманываю, я говорю совершенно искренне. Все мои карты сейчас раскрыты перед ее взором, у меня нет никаких секретов и тайных замыслов.

Молчала Она долго. Я уже начала нервничать, чувствуя, как по спине перебирают тонкими ножками невидимые мурашки. Если Богиня откажется...

- Почему я должна ждать? - тихо, так, что я еле услышала Ее слова в грохоте своего сердца, спросила моя дочь.

- Пожалуйста, - выдохнула я. - Это очень важно для всех нас. Для людей... Нам очень нужна магическая Цитадель, но никто, кроме самой Ягурды, не сможет ее создать. Великий отец захватил весь мир с помощью заклинаний, сохранившихся в Монтийской Епархии с тех далеких времен, когда магия процветала. Мы же растеряли все знания, и теперь ничего не можем сделать против них. Маги способны убить обычных людей даже не приближаясь к нам, а у нас нет никакой возможности защититься. И я подумала, что Цитадель могла бы нам помочь выстоять в борьбе против магов и сохранить независимость, став нашим щитом, последним оплотом простых людей в этой войне.

- Хороший план, - кивнула Виктория. - Надеюсь, у вас получится.

- Я тоже очень на это надеюсь, - осторожно улыбнулась я. Радоваться пока рано, Богиня пока не дала своего согласия для участия в наших планах. - Лучше всего будет, если вы избавите Олиру от второй души сразу после создания Цитадели. Это поможет нам взять под контроль всю крепость...

Я была уверена, что Великая Мать понимает, насколько это в Ее интересах тоже. И тем более неожиданным был отказ... Викуша помотала головой из стороны в сторону и произнесла:

- Нет, я не стану этого делать...

Что?! Я с трудом сдержала удивленный возглас. Но эмоции сдержать не смогла:

- Но это нужно сделать! Вы же помните, Ягурда хочет повелевать Богами!

Викуша пожала маленькими плечиками. Мол, ну и что...

- Но как же так?! - Я совсем ничего не понимала. От неожиданности тщательно выверенные логические цепочки спутались, превративших в единый комок не связанных друг с другом мыслей, которые метались в моей голове, как перепуганные птицы. - Но ведь Ягурда уже накинула поводок на вас! Сейчас она боится Вашего гнева и потому не дергает за магическую цепь. Но как только Цитадель будет создана... Ягурда непременно заявит свои права на власть! А потом накинет поводки и на остальных Богов!

Моя дочь тяжело вздохнула. Подняла на меня пустой взгляд и пробормотала:

- Я не стану этого делать... Тебе придется справляться самой...

- Но почему?! - в отчаянии воскликнула я. - Почему?!

Непроизвольно схватила Викушу за плечи и потянула к себе, не отрывая взгляда от глаз, через которые Великая Мать смотрела на меня.

- Почему?!

Я ждала ответа от Нее, но...

- Мам, - Викуша потянула ко мне маленькие ручки и крепко обняла за шею, прижимаясь к груди, - она ушла... Она очень хочет тебе помочь... Но не может... И она очень боится за свое будущее. И наше тоже.

- Почему не может? - я обняла дочь и прижала к себе, чтобы она не увидела, как на моих глазах появились слезы отчаяния. Я была уверена, Великая Мать на нашей стороне. Я не знала, что мои дочери здесь, и я смогу поговорить с Ней вот так... Но я собиралась обратиться к ей так, как делала это раньше, будучи Ее аватаром... Позвать на помощь, когда придет время. И тогда Она снова вышвырнет Ягурду из тела Олиры, остановив Верховную до того как магические поводки будут наброшены не Ее детей.

- Я не знаю, - прошептала дочь в ухо, - но, кажется, Ей запретили...

- Запретили? - переспросила, абсолютно уверенная в том, что неправильно расслышала слова, произнесенные Викушей.

- Ага...

- Но кто мог запретить что-то Богине?!

- Не знаю, мам, - Вика отпрянула и заглянула мне в глаза. Я еле успела потушить ту боль отчаяния, которую испытывала. Дети не должны видеть, как я падаю в пропасть. Они не должны бояться будущего. Они должна верить, что я, мама, всегда смогу защитить их. - может быть другие Боги?

- Абрегор, Гирлор или Аддия?!

- Нет, мам, - мотнула головой дочь. - Не наши Боги... А другие...

Сразу как только эти слова были произнесены, в моей голове из кучи разрозненных фактов, валяющихся без всякой формы и цели, с оглушающим звоном сформировалась новая цепочка, которая объясняла все...

Я ведь это уже знала. Но то ли забыла, то ли не придала должного значения.

Когда Великая Мать рассказывала о себе и своей жизни, Она же говорила, что Ее отправили в наш мир изучать зарождающуюся цивилизацию. Ей было запрещено вмешиваться в жизнь людей, но Она влюбилась в человеческого парня и нарушила приказ.

И все это значило только одно: над Великой Матерью, ставшей Богиней нашего мира, был кто-то еще... Тот, кто имел право приказывать Ей, запрещать, контролировать и... наказывать. Я, как правитель, очень хорошо знаю: тот кто отдает приказы, тот имеет право и возможность применить санкции в случае нарушения приказа. Это основа любой иерархии.

- Другие Боги, - пробормотала я. И вдруг вспомнила еще один факт. Он ложился в только что созданную цепочку, как влитой. Михась... Его поблекшая рыжина, изменившийся взгляд, странные слова и неясные намеки... Тела людей не предназначены для Богов. Понятно почему он медленно умирает. - Но неужели Они не понимают, сколько бед может натворить человек, поработивший Богов?!

- Не знаю, мам, - вздохнула Викуша.

Но я и не ждала от нее ответа. Вопрос был риторический. Я и сама все понимала.

Если бы я была на месте тех, других Богов, я тоже поступила бы так же... Лучшее наказание для оступившегося заставить его расхлебывать последствия созданной им ситуации. Один раз потеряет время, деньги и другие ресурсы, второй раз задумается, а стоит ли нарушать приказ.

И уж точно я не оставила бы виноватого без присмотра. Приставила бы своего человека, который пристально следил бы за происходящим. И за тем, чтобы мои приказы больше не нарушались.

Я прикрыла глаза... В груди, там где обитала моя уверенность в победе, которая то пылала ярким пламенем, то еле тлела, стало пусто и гулко. Тьма, без единого просвета, поглотила все...

Механически уложила Викушу спать. Спела ей песенку, натянула на худенькие плечики тонкое хлопковое одеяло, пригладила волосы, выбившиеся из косы, заплетенной на ночь. Осторожно, чтобы не разбудить заснувшую малышку встала, наклонилась и поцеловала теплую, мягкую щеку, так приятно пахнувшую детским счастьем, и вышла за дверь.

Прислонилась к стене... Сердце мерно билось в груди. Адреналин схлынул, оставив после себя смертельную усталость. Прикрыла глаза. Глухая южная ночь царила вокруг меня, окутывая душным пуховым одеялом, сквозь которое не проходит ни капли свежего воздуха.

Я в который раз оказалась в тупике. Слезы подступили к горлу, но я сглотнула собравшийся комок. Не время плакать. Я не должна опускать руки. Я должна придумать что-то еще...

- Но что?! - выдохнула шепотом. Прикусила губу. Хотелось свернуться клубком и оплакать очередную, но явно не последнюю неудачу...

Я не знала, куда иду... Не думала. Просто шла. Тело двигалось само, без всякого участия головы. Я спустилась по лестнице на самый низ, туда, где рядом с единственным входом в эту часть здания располагалась небольшая, неприметная дверь. Снаружи ее сразу и не увидишь, как будто бы кто-то нарочно спрятал ее от взора входящих.

На мгновение замерла, не совсем понимая, что привело меня сюда. А потом резко, словно боясь передумать, подняла руку и постучала... Мне нельзя было оставаться одной сейчас. Иначе я сломаюсь. А довериться я могла только одному человеку. Тому, которого поклялась убить.

- Елька?! - удивленный Гирем открыл дверь так быстро, как будто бы ждал меня за дверью. - что случилось? И как ты меня нашла? Я переехал сюда только вечером. Даже девочки не знают.

Я хотела ответить... Но слова застряли в горле. А вот слезы, сломав все барьеры, хлынули наружу...

- Елька, - Гирем втащил меня в свою комнату и обнял, прижав к себе, - да, что случилось-то?!

Говорить я смогла не сразу. Сначала мне надо было выплакать все, что накопилось за этот кошмарный год, когда мне нельзя было быть слабой. Даже с Агором я не могла быть слабой. И, хотя, мне с ним было так хорошо, как ни с кем другим, но я всегда помнила, что я не просто Елька, а королева Елина, за которой страна и ее люди.

Все это время мы так и простояли у двери. Гирем поглаживал меня по голове, как будто бы я маленькая девочка. И точно так же шептал на ухо слова, которые должны были меня успокоить.

И надо отдать ему должное. Ни оно его движение не посягало на то, что я могла, но не готова была ему отдать. Он мог воспользоваться моим состоянием, тем более, я сама пришла к нему посреди ночи, но он не сделал ничего. Хотя в тот момент я была слишком расстроена, чтобы думать.

- Все пропало, Гирем, - всхлипнула я. - Я не смогу остановить Ягурду! Она накинет магические поводки на Богов, и мои дети, как Их наследники, попадут ей в услужение...

- Ель, а почему остановить Ягурду должна именно ты? - голос Гирема звучал мягко и осторожно. Как будто бы он боялся обидеть меня.

- Потому что Богиня отказалась, - я вытерла слезы, и добавила, - я говорила с Ней. Она сказала, что ничем не сможет нам помочь... Понимаешь, Гирем? Она не может!

- И что? - в его голосе послушалась улыбка.

- Как что?! - я оттолкнула его, отчаяние, пролившись слезами, обернулось злостью на Гирема за то, что он ничего не понимает. И я почти закричала, как будто бы в первый раз из-за того, что произнесла эти же слова слишком тихо, Гирем ничего не расслышал, - Если не остановить Ягурду, то Боги будут служить ей! И мои дети, вероятно, тоже!

- Тише, Есль, не кричи, - Гирем как всегда невозмутимо, хмыкнул. - Я все слышал. И я понимаю твое беспокойство. Но я все равно не понимаю, почему Ягурду должна остановиться именно ты?

Он не понимает?!

Я хотела снова закричать, обвиняя Гирема в том, что ему плевать на меня, на моих детей. Но потом вдруг осознала, он имеет право ничего не понимать. Он же ничего не знает. Я же ему ничего еще не рассказала...

И мне все равно придется это сделать, ведь в основе моего плана его страна, о которой никто пока не знает. К тому же гирем всегда умел находить выходи из самых безвыходных ситуаций. И может быть в этот раз он снова придумает что-то такое, особенное... Слишком хитрое, чтобы любой нормальный человек мог даже подумать в ту сторону. Как с золотыми ельками...

- Мы можем поговорить? - глухо произнесла я... - Я расскажу тебе все, тогда ты поймешь...

Гирем кивнул и посторонился, пропуская меня к себе.

- Я еще не ужинал. Думаю и ты тоже, - добавил он, - буду рад, если присоединишься... Заодно расскажешь все...

Я не стала отказываться. В Аддии традиционно ужинают после после захода солнца. Только детям и старикам еду подают пораньше, чтобы успеть уложить их спать до вечерней трапезы. И Гирем был прав, я еще не ела. Вот только аппетит меня совершенно покинул, и даже мысль о еде, вызывала тошноту.

Облокотившись на подушки, я присела на толстый, ворсистый ковер, и, скребя изогнутой аддийской вилкой по полупустой тарелке, начала свой рассказ. С того момента, как год назад я покинула Южную пустошь.

Гирем слушал внимательно, не перебивая. Только иногда подкладывал пряные аддийские кушанья, который куда-то бесследно исчезали с моей тарелки... Сам он никак не мог справиться с первой порцией вкуснейшего плова.

Потом мы пили ароматный чай. А я все говорила и говорила, рассказывая о своих дорожных приключениях. Я не скрывала ничего, любая самая мелка деталь, могла помочь Гирему придумать еще один гениальный план.

Тихо тлели угли в тигле, на котором подогревался чайник... Кажется уже третий... За окном посерело, обозначая приближения рассвета.

- Теперь ты понимаешь, почему я в таком отчаянии? - спросила я, закончив свой рассказ. - Если я не остановлю Ягурду, то Боги будут делать то, что она хочет. А мои дети... - я запнулась, чувствуя как на глазах, стеклянным крошевом вскипели слезы. - но и это еще не все... Ягурдра схлестнется с Великим отцом и его магами. Я не знаю, кто победит в этой схватке, скорее всего Боги. Но я точно знаю, во время этой схватки погибнем много простых людей, исчезнут с лица земли наши города, превратившись в пустоши вроде тех, что образовались после битвы магов во время Последней войны. И что-то мне подсказывает, Последняя война, изменившая наш мир, покажется детским лепетом, по сравнению с тем, что ждет нас в будущем...

Я вздохнула. Поставила пустую пиалу. И потерла глаза. После того, как последние слова были произнесены, навалилась слабость. Резко повисли руки и ноги, а веки потянуло вниз с такой силой, что надо было бы прибить их гвоздями, чтобы они не закрылись. Тело повело в сторону... Я упала бы на мягкий ковер, если бы Гирем не вскочил и не поймал меня.

- Теперь ты понимаешь? - выдохнула я, глядя в черный, как аддийская ночь глаза моего бывшего возлюбленного.

- Теперь понимаю, - кивнул он, подхватив меня на руки. - Но я все равно не понимаю, Ель, почему остановить Ягурду должна именно ты.

- А кто, кроме меня? - хотела ответить я, но не смогла. Глаза закрылись, и я уснула.

- Немного успокоительного сбора из Южной пустоши и ты, наконец-то, в моих руках, - услышала я сквозь сон его тихий смех. - Спи, моя неугомонная, тебе надо отдохнуть. И ничего не бойся. Я рядом, а значит мы со всем справимся.

Глава 5

Утром я проснулась в своей постели. Потянулась, чувствуя блаженную легкость во всем теле. Улыбнулась, глядя на бегущий по стене яркий солнечный зайчик, скачущий по стене. Дети... Это они разбудили меня, направив луч полуденного солнца в открытое окно.

Давно не чувствовала себя так хорошо. Резво вскочила на ноги, и выглянула в окно, распахнув створки во всю ширь. Рассмеялась... Под окном, выходящим на тенистый внутренний дворик, прямо посреди большой полукруглой клумбы-лужайки стояли Хурра с сестрой и братьями.

- Мама! - подпрыгнула она на месте, пряча за спину зеркало, которым они пускали солнечных зайчиков, - ты проснулась!

- А Гирем сказал, что ты будешь спать до самого вечера, - сдал с потрохами ночного короля Делив, перехватив зеркало и передав его дальше, Оливу или Виктории...

Я фыркнула себе под нос, вот ведь хитрюги, знают, что малышам простят любую шалость. И поди теперь докажи, что в окно светила не маленькая Викуша, а почти взрослая Хурра.

- Он напоил тебя отваром, чтобы ты успокоилась и отдохнула, - кивнула Виктория.

- И сказал нам, чтобы мы тебя не беспокоили, - подхватил Олив. И поинтересовался, - а ты отдохнула?

- Да, мам, - подхватила Хурра, только сейчас сообразившая, что у Гирема вероятно были причины поить меня успокоительным отваром. Взглянула на меня виновато, с потрохами выдавая свое участие в «утренней» побудке, - ты же отдохнула, да? Уже почти полдень...

В этой фразе вся моя дочь: импульсивная, порывистая, непокорная. Она всегда сначала делает, и только потом думает. Вся в свою покровительницу: Древнюю Богиню Аддию...

И в отца.

Как он, вообще, до такого додумался? Взял и напоил меня сонным отваром, чтобы успокоить и заставить забыть обо всех проблемах и переживаниях. И, хотя, сейчас я вынуждена была это признать, его способ сработал, я давно не чувствовала себя так хорошо, как этим очень поздним утром, но все же ему не следовало делать это втихаря.

- Отдохнула, - кивнула я Хурре. - А где сейчас Гирем?

На лицо дочери набежала тень.

- Он уехал, - обиженно поджав губы, заявила она. - С этой...

- С госпожой Олирой, - пояснил Делив, чутко уловив по выражению лица, что я не поняла, к ого имеет в виду Хурра. - Они поехали осматривать окрестности. Я слышал, как она сказала, что хочет увидеть, как сильно все изменилось вокруг... Ба-а, но она же магичка. Разве она была здесь когда-нибудь? Мама говорила, что все маги жили только в Монтийской Епархии...

«Ба-а...»

По сердце плеснуло нежностью... Мои дети... Мои любимые и такие родные дети. Что мне какие-то бывшие Верховные, мечтающие поработить Богов, и Великие отцы, желающие захватить весь мир, когда у меня есть те, ради кого я готова отдать всю себя и даже больше? Когда вокруг меня так много таких же, как я, матерей и отцов, как Гирем, которые готовы сделать то же самое?

Я улыбнулась. Кажется, я поняла, о чем он спрашивал меня вчера, когда задавал вопрос: почему я решила, что Ягурду должна остановить я? Ну, или Боги?

Теперь я знала на него ответ... Не я... Не я должна остановить бывшую Верховную, а мы... Все мы, те, для кого счастье своих детей важнее своего собственного страха.

- Хурра! Вас же просили не будить маму! - строгий голос Катрилы заставил мальчишек вздрогнуть и втянуть головы в плечи. Викуша растерянно захлопала глазками, сейчас, как никогда в жизни она была похожа на обычную четырехлетнюю девочку. Но Хурру таким тоном напугать не удалось.

- Это не мы, - не моргнув глазом соврала она, - мама сама проснулась. Да, мам?

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами полными детской, незамутненной уверенности, что все так и было. А солнечный зайчик, светивший мне прямо в глаза, и зеркало, которым его направили, оказались здесь совершенно случайно.

Я рассмеялась. Катрила вышла из дома и подошла по хрусткой галечной дорожке к клумбе. Взглянула на меня и, продолжая хмуриться, сказала:

- Прости, мы просили их не будить тебя и дать отдохнуть.

- Ничего, - махнула я рукой, - я сама проснулась.

- Мам, мы можем поговорить? - в голосе Катрилы я услышала тревожные нотки. И забеспокоилась. - Я хотела бы попросить тебя кое о чем...

Делив с Оливом, вероятно, знали о возможной просьбе, потому что тревожное ожидание тут же появилось в их глазах, устремленных на меня. Как будто бы они переживали о том, что кажет мне их мать.

- Конечно, - ободряюще улыбнулась я. - Поднимайся. И скажи, чтоб принесли завтрак. Я ужасно голодна.

Катрила кивнула и снова скрылась из виду, вернувшись в дом. Мальчишки метнулись за ней, оставив девочек.

- Уже скоро обед, мам, - расхохоталась Хурра. И тут же, насупив брови, пожаловалась на сестру, - Анни заставляет нас спать после обеда. Говорит, что слишком жарко, чтобы гулять. Но, мам, мы совсем-совсем не устали. И на улице совсем не жарко. Сулак-баша Брах говорит, что лето нынче очень холодное... Можно мы не будем спать?

- Что за сулак-баша Брах? - встревожилась я, сразу же вспомнив про местные порядки... Если этот «сулак-баша» хоть пальцем тонул моих свободных девочек, то я сама лично сверну ему шею и скажу, что так и было.

- Это капитан нашей стражи, - затараторила Хурра, торопясь рассказать и чуть-чуть похвалиться, - вот такой дядька. Он меня учит разным боевым приемчикам. Говорит, раз уж я хочу оставаться свободной, то должна уметь отстоять свою свободу, - гордо закончила она и тут же сообразила, что сказала лишнего, - только ты, мам, Анни ничего не говори. А то она ругаться будет.

Моя малышка тяжело вздохнула, и проворчала:

- Только и слышно от нее: туда не ходи, сюда не ходи, это нельзя, то нельзя, ты принцесса, а не дворовый мальчишка... Не сестра, а тюремный надзиратель... Мам, скажи ей, пусть она от меня отстанет!

Я с трудом удержала на лице серьезное выражение. Губы норовили разъехаться в стороны, а смех рвался из груди с такой силой, что захотелось зажать себе рот, чтобы не рассмеяться.

- Хурра, - сдвинула я брови, - но ведь Анни права. Ты принцесса и будущая королева. И должна вести себя соответственно.

- А вот папа говорит, - прищурилась Хурра, - что король может делать все, что хочет. А иначе зачем, вообще, быть королем?

- Мам?... - за моей спиной раздался стук в дверь и голос Катрилы.

- Входи, - не поворачиваясь крикнула я и кивнула Хурре, - мы с тобой поговорим об том позже. Но, Хурра, пожалуйста, слушай, что говорит сестра. Договорились?

- Ну, мам! - возмущенно воскликнула она, не ожидая такой подставы.

Но я все же смогла взглянуть на нее серьезно, прежде чем отвернуться от окна и посмотреть на Катрилу.

- Хурра совсем отбилась от рук, - улыбнулась она, не замечая, что улыбка не затронула ее глаза. - Хочешь я помогу тебе переодеться?

Я до сих пор щеголяла в длинной ночной рубашке. Новой, чистой, но не моей. Где уж достал ее Гирем не знаю. И как смог вытряхнуть меня из платья не прибегая к помощи горничной — тоже. Но одно я знала точно, этой ночью между нами ничего не было.

- Нет, не нужно, - отказалась я от помощи. Моя походная одежда была отлично приспособлена для самостоятельного облачения. А с Катрилой я могла поговорить и в рубашке. Кивнула на вычурную резную скамью, которую использовали вместо диванов, - садись, давай поговорим...

Катрила вздохнула. Мне показалось, что она старательно оттягивала начало разговора. Как будто бы чего-то боялась.

- Катрила, - я взяла руку моей старшей дочери и сжала в своих ладонях, - не бойся, милая. Говори. Ты столько для меня сделала, и я не откажу тебе в любой просьбе...

- Нет, мам, - всхлипнула она и прикусила губу, чтобы не расплакаться, - это ты для меня сделала столько, что я за всю жизнь... И сейчас я опять... - она судорожно вздохнула. Рыдания рвались из ее груди, мешая говорить.

- Тише, милая, - я обняла, дочь, которая все же не сдержала слезы и заплакала. Подвела ее к скамейке и усадила, а сама примостилась рядом, - рассказывай, что случилось? Тебя кто-то обидел? - я вдруг испугалась, что Катрила не смогла отказать какому-нибудь «сулак-баше»... Абрегорианское воспитание не позволяло девочкам никакой свободы. - Не бойся, скажи мне, и я сама лично закопаю этого козла.

- Нет, мам, меня никто не обижал, - мотнула головой Катрила. И улыбнулась сквозь слезы, вероятно представив картину: королева закапывает козла. - Ты изменилась. Раньше бы ты никогда не сказала бы так... грубо...

- Может быть, - кивнула, - но, поверь, раньше я поступила бы не менее жестко... и поступлю... Если кто-то рискнет прикоснуться к моим детям.

- Спаибо, мама, - кивнула она. - Но я хотела попросить тебя о другом... Император объявил моего мужа предателем, и теперь мне и моим детям грозит смерть. И я хотела попросить у тебя помощи...

- Конечно же вы можете остаться, - я коротким рывком прижала к себе дочь и сразу отпустила. Катрила не любила объятия. С самого детства она боялась людей и избегала любых прикосновений. - Ты могла бы даже не спрашивать. Я никогда не отправила бы тебя туда, где тебе и моим внукам грозит опасность.

- Мама, - неожиданно Катрила сама прижалась ко мне, - я это знаю. И помощь мне нужна немного другая...

- Что же ты хочешь? - улыбнулась я, обнимая приемную дочь.

- Я хочу восстановить доброе имя моего мужа. Анни смогла увидеть, что его оговорили. А ведь он был хорошим человеком и не заслужил, чтобы о нем помнили, как о предателе.

Я кивнула... До сих пор меня не оставило чувство вины за то, что отправила Катрилу в Абрегорию вместо Анни, когда император потребовал предоставить ему мою приемную дочь, чтобы выдать ее замуж за сына одного из приближенных. Мне повезло, что парень искренне полюбил Катрилу, и она была с ним счастлива.

- Поэтому, я хочу сама отправиться в Абрегорию, - решительно заявила она, - и все выяснить. А тебя хотела попросить присмотреть за детьми... Пока они в безопасности, у меня развязаны руки.

- В Абрегорию? - удивилась я. - Но, Катрила, это очень опасно! Едва ты вернешься в империю, как тебя арестуют! И казнят!

- Я вернусь под чужим именем, - тряхнула головой она. - Я уже все продумала. У Гирема есть друг, который может мне помочь. А у меня есть деньги, чтобы заплатить ему за помощь...

Я невольно отодвинулась, чтобы взглянуть на Катрилу издалека. И это моя пугливая зайка, которая всегда вздрагивала даже от громкого звука, боялась собственной тени и старалась быть незаметной?! Может быть она просто не понимает, во что ввязывается?! Может быть кто-то, не будем показывать пальцем в Гирема, запудрил ей мозги, и рассказал сказки, будто бы эта очень опасная и рискованная поездка будет чем-то вроде увеселительной прогулки?

- Но, Катрила, - повторила я, - это очень опасно. Допустим, ты приедешь в Абрегорию под чужим именем в сопровождении какого-то мутного типа. Почему ты уверена, что он не сдаст тебя императорской службе?

Она вздохнула...

- Нет, этот «друг», - она явно выделила слово голосом, - не будет меня сопровождать. И он не сможет сдать меня императору, потому что не будет знать, кто я такая. Он поможет мне узнать, что произошло с моим мужем на самом деле. А в империю меня отвезет граф Шеррес, отец Анни. Я уже написала ему и заручилась его согласием. В начале осени он отправляется к императору с ежегодным докладом, и может взять меня с собой. В качестве своей грилорской невесты.

- Невесты?! - ахнула я.

- Да, это лучшее прикрытие из всех возможных. У меня, как у приезжей чужестранки незнакомой с традициями Абрегории, будет гораздо больше свободы. На мои проступки будут смотреть сквозь пальцы, особенно если я слегка притворюсь и буду делать вид, что очень стараюсь стать настоящей абрегорианской женщиной, но слишком глупа, чтобы понять, как должна себя вести. Я уже видела такое, когда была при дворе...

- Вот именно! Там тебя знают! Едва император увидит «невесту» графа, как поймет, что это ты...

- Не увидит, - улыбнулась Катрила. - невеста не жена, и я надену покрывало.

Я была ошеломлена... Как бы там ни было, а план Катрилы казался довольно продуманным, хотя и очень рискованным. Если вдруг что-то пойдем не так, то император сразу же казнит жену изменника.

- А Анни? - схватилась я за последнюю соломинку, - что говорит Анни? Она видит, чем может закончится твоя поездка?

- А Анни не знает о моих планах, - улыбнулась Катрила, слегка приподняв уголки губ, - Я ей ничего не говорила. К тому же она почти совсем перестала видеть события, происходящие в Абрегории... Там слишком много магов и магии. Даже о казни моего мужа мы узнали от графа Шеррес. И он же написал, что император очень плох. Того гляди он покинет наш бренный мир, и на престол взойдет его сын.

- Так может стоит подождать? - нахмурилась я. Отношения между Анни и принцем Гордеем не заладились, но, в общем-то, те, кто был знаком с ним лично, отзывались о нем, как о приятном, умном и дальновидном молодом человеке, - когда Анни станет императрицей, то сможет посодействовать по твоему вопросу. Думаю, его высочество не откажет своей супруге.

- Нет, мам, - мотнула головой Катрила. - Наоборот, я должна поспешить. Ты же помнишь традицию Той же руки?

Я кивнула... Точно! Об этом я как-то не подумала. По Абрегорианским традициям род может вернуть себе честное имя только в том случае, если помилование подписано той же рукой, что и приговор. В любом другом случае измена империи так и останется позорным пятном на истории рода, которое придется смывать безупречной службой семи поколений.

- Все уже решено, мам, - тихо добавила Катрила... Как будто бы поняла, что я ищу аргументы, чтобы убедить дочь в безнадежности ее затеи. - Я все равно поеду в Абрегорию. Я должна, мам. Не только мужу, но и сыну. И его детям.

- Это очень опасно, - я снова вернулась с того, с чего мы начали. - Но если это твой выбор... Я поддержу тебя. И помогу всем, чем могу...

- Спасибо, мам, - вспыхнула она, загораясь уверенность от моих слов, как свеча от поднесенного факела, - я знала, что ты меня поймешь.

Я тяжело вздохнула. Понимаю. И даже пытаюсь принять. Но это очень тяжело. Я привыкла быть щитом для своих детей. А сейчас должна выпустить из-за спины дочь, которая тоже хочет защитить своих детей.

- Мне кажется, к статусу «невесты» тебе нужен грилорский титул, - еще раз вздохнула я, мысленно делая шаг в сторону, чтобы попустить Катрилу вперед. - Ты же не можешь использовать свой настоящий...

- Да, - улыбнулась она. - я уже написала Фиодору. Он подготовит документы и будет ждать меня у границ Грилории к середине лета, чтобы помочь добраться до Яснограда к графу Шерресу. Только Анни об этом не говори, - торопливо добавила она и усмехнулась, - она никак не может простить брата за Живелу...

- Ох, уж эта Живелла, - покачала я головой. - А как ты доберешься до Фиодора?

- Гирем проведет через пустоши. Он обещал. Но выходит надо через две седьмицы... Пока не зацвела Сонная амброзия.

Я кивнула... Эта измененная травка Пустоши славилась тем, что ее аромат усыплял любого, кто имел неосторожность его вдохнуть. К счастью сорванное растение сразу же теряло свою опасную способность, а скошенная плохо восстанавливалась, иначе Южная пустошь была бы непригодна для жизни. Но следить за Сонной амброзией вокруг нашего поселка приходилось регулярно, чтобы не допустить цветения.

- Мы уже готовы к поездке... И скоро отправимся в путь...

Вот и все... моя Катрила выпорхнула из гнезда.

Обняла свою дочь...

- Мам, - я снова услышала шепот слез в ее голосе, - я хотела тебя попросить... Пожалуйста... Если я не справлюсь... Забери меня из империи в Южную Грилорию. Я хочу быть там... Рядом с тобой... И накажи Деливу и Оливу никогда туда не возвращаться.

- Катрила, - выдохнула я, чувствуя, как на глазах набухают слезы, - девочка моя. Я обещаю...

Все главные слова были сказаны. Обещания даны. И теперь можно было признаться о том, что беспокоило больше всего...

- Мне страшно, мам, - всхлипнула Катрила. - Я знаю, что пойду на любой риск. Но мне так страшно...

- Я знаю, - слезы текли по щекам, хотя я очень старалась не плакать, - страх никуда не уйдет, родная. Он всегда будет с тобой, но я верю в тебя. Ты сильная, ты справишься...

- Справлюсь, - кивнула она. - Я смогу.

Глава 6

Катрила все же помогла мне собраться к обеду. К тому же мы совсем не хотели, чтобы наша семья заметила, что мы обе плакали. Пока никто, кроме нас и Гирема не знал о предстоящем отъезде Катрилы, и мы собирались сохранить это втайне как можно дольше чтобы дети, и в-первую очередь Хурра, не придумали какую-нибудь хулиганскую выходку. А то вполне может оказаться, что Делив и Олив под предводительством своей малолетней тетки-принцессы, спрячутся где-нибудь в обозе и явятся пред светлые очи их матери и ее отца посреди Южной пустоши.

Обед, устроенный на просторной тенистой террасе, которая была продолжение зимней столовой, прошел за легкой, непринужденной беседой.

Когда мы с Фиодором и Анни влачили нищенское существование, то я всеми силами старалась привить им королевское поведение, заставляя вести себя дома, за закрытыми дверями простой крестьянской избы, как принца и принцессу.

Когда же наше окружение изменилось, и с таким трудом привитый этикет стал обязательным, как-то само собой сложилось, что в кругу семьи мы точно так же стали беречь легкость общения, приобретенную в Нижнем городе. И даже за столом, когда не было никого из посторонних, мы позволяли себе болтать, шутить и смеяться.

Сегодня никого из посторонних не было. Вообще, если забыть про традиционно-аддийскую окружающую обстановку, которая явно намекала на то, где мы находимся, и делать вид, что не замечаешь женщин-рабынь из прислуги, двигавшихся, как бесплотные тени, то можно было бы подумать, что мы дома, в Южной пустоши.

Когда обед был закончен, и дети гурьбой умчались слушать сказку, которую им пообещала рассказать Катрила, я немного задержалась отдать распоряжения по поводу вечера. Я решила пригласить на ужин Адрея. Как говорили в Нижнем городе, незачем пилить бодливой корове рог по частям. Лучше сразу, одним махом отрезать все под корень и объясниться с бывшим мужем. Да, он, вероятно, винит во всем произошедшем меня. Ведь, если бы я выполнила свое обещание, то Илайна убила бы Великого отца и весь его замысел по захвату мира рассыпался бы, как карточный домик.

И я должна сказать ему, что тоже чувствую себя виноватой. Но это не значит, что я буду сидеть и рыдать над своими ошибками, посыпая голову пеплом из поминальной чаши. Что сделано, то сделано. Сейчас главное подумать над тем, как все исправить.

Рабыня, закутанная в покрывало так, что видны были только глаза, внимательно выслушала мои пожелания по поводу меню на ужин и, коротко кивнув засеменила из столовой.

- Мама, - за дверями столовой, прислонившись к стене, меня ждала Анни, - мы можем поговорить?

- Конечно, - улыбнулась я, усилием воли подавив вспыхнувший, как сухая солома, страх, что и моя вторая дочь решила покинуть меня. Кивнула на выход в сад, - может прогуляемся...

- Хорошо, - осторожно и немного грустно согласилась она, - давай прогуляемся. Правда, сейчас очень жарко. Но недалеко есть беседка с родником. Там свежо и прохладно.

Я подхватила Анни под руку, и мы отправились на прогулку. Мы быстро шли по выложенной гравием дорожке. Южное солнце палило нещадно, на небе не было ни облачка, а воздух был таким сухим, что царапал небо. Очень странно, но пока мы не вышли с террасы, я этого не замечала. Вероятно, там, где-то по краю, посреди цветов и высоких тенистых деревьев была устроены небольшие водоемы, чтобы увлажнить воздух.

- Сюда, мам, - Анни потянула меня в едва заметную щель между высокими густыми кустами, которые должна были создавать тень на дорожке, но в полдень, когда солнце светило почти вертикально, не справлялись со своей задачей. - Здесь хорошо... Мы с детьми частенько проводим время в этой беседке.

Внутри на самом деле оказалось довольно симпатично. Дубовые стойки, густо увитые темно-зеленым виноградом. Судя по легкому аромату мяты, это был особый сорт, который разрешалось возделывать только по особому позволению султана. А вино из такого винограда запрещено было даже пробовать, если ты не сам султан или член его семьи.

Сейчас прозрачные янтарные капли виноградин едва набирают вес. Но, чувствую, когда они поспеют, Хурру и остальных детей сложно будет убедить, что есть ягоды нельзя. Даже тайком...

- Помнишь, как мы с тобой гуляли в зимнем саду посольства? Я тогда узнала, что граф Шеррес мой отец, - вздохнула Анни. И виновато улыбнулась, - не знаю, почему мне это вспомнилось. Сходства между прогулками меньше, чем различий...

Она замолчала. Я качнула головой, соглашаясь с ее словами.

- Давай присядем, - указала деревянные скамейки расположенные по периметру. Очень широкие и низкие, чтобы можно было поселить ковры и обложиться подушками.

Я ничего не сказала Анни, но сама тоже вспомнила именно эту прогулку. Наверное потому, что, как и тогда, в моей голове тревожно кружились мысли о графе Шерресе. Тогда я переживала, как поверит ли он в то, что Анни его дочь, и примет ли ее так, как она мечтает. А сейчас я никак не могу выбросить из головы, что он станет «женихом» моей второй дочери. Пусть и понарошку.

- Я тоже об этом постоянно думаю, - вздохнула Анни. - Но я обещала Катриле никогда не смотреть ее будущее, и даже ничего не могу сказать ей... Понимаешь?

- Ты знаешь о планах сестры?! - ахнула я...

- Ну, конечно, знаю, мам, - тряхнула головой дочь. - Папа написал мне... Сказал, чтобы я не боялась, он позаботиться о ней... И все, в общем-то, будет хорошо. Я пока не вижу в ее будущем самого страшного конца...

- Но что тогда тебя беспокоит? - нахмурилась я, хотя, признаться, от сердца сразу отлегло. И пусть вероятности часто меняются, но пока Катриле ничего не угрожает.

Анни тяжело вздохнула и опустила глаза. Неосознанно взяла меня за руку. Она всегда так делала, когда чего-то боялась. Я сжала ее ладошку. Не так давно она была совсем маленькая, а сейчас такая же как моя...

- Мам, - Анни подняла на меня взгляд, - в половине вероятностей, который я вижу, их «игра» зайдет слишком далеко.

- Что ты имеешь в виду? - сердце встрепенулось и ударилось об ребра, ускоряясь. - Ты только что сказала, что все будет хорошо...

- Да, мам, с тем делом, ради которого Катрила хочет сбежать от нас, все будет хорошо. А вот «игра» с моим отцом... Я все время вижу, что они поженятся... По-настоящему, понимаешь?

У меня как камень с плеч свалился. Захотелось рассмеяться. Разве же такой финал повод для тревоги?

- Твой отец очень хороший человек, - улыбнулась я. - И мне кажется, если они с Катрилой будут вместе, то это совсем не плохо.

- Но он мой папа! - воскликнула Анни. - А Катрила моя сестра!

- Не кровная, - заметила я. И постаралась объяснить, - Анни, милая, твой отец очень хороший человек, он много лет продолжал любить твою мать и чтить ее память. И, думаю, он заслужил немножечко личного счастья. И, если у них все сложится, он будет хорошим мужем для Катрилы.

- Но он намного старше, - привела следующий аргумент моя дочь.

- Мой отец и твой дед, король Эдоард, был старше моей матери почти в три раза. Но это не мешало их счастью, - не моргнув глазам слегка приукрасила я действительность. Теперь -то я знала, семейная жизнь моих родителей не была такой уж безоблачной, как мне казалось в детстве.

- Все равно, - мотнула головой Анни, - это как-то неправильно. Ну, почему именно они? Катрила могла бы найти себе другого... А мой папа — другую. Если бы они были счастливы по отдельности, я была бы рада за них.

Я рассмеялась и обняла Анни, прижимая к себе:

- Доченька моя, любовь такая штука, которая никогда не спрашивает разрешения, чтобы родиться. Когда-нибудь ты встретишь того самого, который затронет твое сердце и поймешь, что от тебя ничего не зависит. Выбор делаешь не ты, выбор делает твое сердце. А ты можешь не согласиться с ним, и всю жизнь думать, что ты сама отказалась от своего счастья. А можешь согласиться и попробовать быть счастливой. Не факт, что все получится, но тогда ты хотя бы не будешь жалеть...

Вздохнула. Эти слова отзывались и во мне тоже, тоскливо-приятной сладкой болью. Агор... Мужчина, которого выбрало мое сердце.

- И если у Катрилы и графа Шереса все получится... Анни, это величайший дар, и надо радоваться, что два близких тебе человека обретут любовь и счастье быть рядом с тем, кого любят...

Анни вздохнула. Едленно ,словно раздумая, согласиться или нет с моими словами, кивнула. А потом неожиданно спросила:

- А ты? Ты разве не жалеешь?

- О чем? - Не сразу поняла я.

- О тех кого любила когда-то... Вот Гирем... Он ведь до сих пор любит тебя. И готов на все, чтобы ты его простила. Дишлан... Ты говоришь, что любила его по-настоящему, но разве ты смогла бы тогда влюбиться еще раз? И этот... третий... Я не знаю кто он, я его совсем не вижу. Но я точно знаю, он есть. И, скорее всего, это маг. Разве ты не жалеешь, что полюбила того, кого должна ненавидеть?

Я грустно улыбнулась. Наверное, это последствия того, что моя Анни росла вдали от меня. Такими вопросами дети задаются гораздо раньше, а не в почти двадцать, как моя малышка.

- Нет, милая, - я постаралась ответить честно, - я не жалею ни об одном из своих возлюбленных. Я любила искренне любила Гирема и мечтала прожить с ним всю жизнь, хотя с самого начала понимала, что этой мечте не суждено сбыться. Он слишком знатен для нищенки Ельки, и слишком низкого происхождения для принцессы Елины. А потом мы оба сделали свой выбор и выбрали не друг друга: я хотела вернуть свое имя, а он хотел денег и признания среди знати.

- Это когда ты вышла замуж за герцога Бокрея?

Я кивнула:

- Верно. Гирем мог остановить меня. Хотя бы попытаться. Но его желание заручиться поддержкой будущего короля было гораздо сильнее любви ко мне.

Анни понимающе склонила голову.

- А Дишлан?

- А Дишлана больше нет, - я ощутила привычный укол боли там, где до сих пор оставались чувства к нему. Пусть они были не мои, а Великой Матери, но те несколько лет нашего совместного счастья стоили, чтобы хранить о них добрую память. - Но если бы он был жив, я, наверное, до сих пор любила бы его и была счастлива с ним. И, возможно, тогда не полюбила бы Агора... Я не знаю, Анни, что было бы, если бы Дишлан был рядом.

- Значит его зовут Агор? - улыбнулась она.

- Да... И ты права, он маг. И не просто маг, но еще и правая рука Великого отца. И хотя он не поддерживает взгляды своего правителя, но никогда не пойдет против него. И именно поэтому мы не можем быть вместе. Мы тоже сделали свой выбор, променяв любовь на совесть.

Моя дочь протяжно вздохнула. Как будто бы этот случай отозвался в ней пониманием больше, чем все остальные. И я не сдержалась:

- Милая, - осторожно улыбнулась, - мне кажется, или ты эта ситуация тебе знакома очень хорошо?

Вопрос повис в воздухе, Анни прикусила губу и задумчиво смотрела куда-то в угол, словно думая поделиться тем, что у нее на уме или нет. А потом решилась:

- Я не знаю... Я не уверена, что то, что я чувствую любовь. Ну, - она смутилась, - я раньше думала, что любовь — это такое чувство, при котором теряешь голову, все вокруг кружится от счастья и становится каким-то особенным. Но у меня не так. Да, когда я смотрю на него, мне хорошо. А когда он на меня — еще лучше, хотя одновременно мне хочется спрятаться, потому что... Не знаю почему. Когда мы разговариваем, мне кажется воздух вокруг дрожит в таком напряжении, что его вот-вот расколет небесная молния. Но при этом я понимаю, что если надо будет уехать в Абрегорию к мужу, я ни на миг не задумаюсь, соберусь и уеду...

Я тихо и радостно рассмеялась и обняла дочь.

- И кто он, Анни? Кто этот мужчина, который смог покорить твое сердце?

- Значит это любовь? - требовательно взглянула она на меня. - Но почему тогда я так легко готова отказаться от него? Я не понимаю, мам... Я так запуталась. Но я точно знаю, мы никогда не будем вместе. Он останется здесь, а я очень скоро стану императрицей.

- Но ты будешь бережно хранить память о тех днях, которые вы провели вместе, - кивнула я. - иногда, милая, долг сильнее любви. Так ты скажешь, кто он?

Анни опустила глаза и осторожно улыбнулась:

- Это сулак-баша Брах... Капитан стражи, который занимается охраной нашей части замка... Ты увидишь его позже. Он каждый вечер приходит к Гирему с докладом и немного развлекает нас разговорами.

- И учит Хурру разным приемчикам, - проворчала я. - Очень хочу с ним познакомиться!

- Он хороший, мам! - воскликнула пылко Анни, а потом смутилась и опустила голову еще ниже. - И совсем не похож на местных мужчин, которые смотрят на тебя, как на домашнее животное, которое приносит радость, но не имеет право на свою волю. Он ко всем относится с уважением, хотя родился и вырос здесь, в этом самом замке, и никогда не выезжал за его пределы. А Хурре, и правда, не помешает немного воинской дисциплины. А то она стала совершенно неуправляемой. Знаешь, что она заявила мне на днях? Зачем быть королевой, если...

- Не делать все, что хочешь, - присоединилась я. И рассмеялась. - Если ты вспомнишь, кто ее отец, то все встанет на свои места. Хурру невозможно остановить в ее желаниях, но, с другой стороны, это не самое плохое качество для будущей королевы.

- Я не такая, как она, - вздохнула Анни, - и я совсем не похожа на тебя. Я слишком мягкая для того, чтобы править...

- Может быть тебе и не придется, - улыбнулась я. Дочь мотнула головой:

- В Абрегории зреет заговор. Слишком многие недовольны правлением императора. Но пока они еще надеются, что после смерти отца, Гордей изгонит магов и возьмется за ум. Только Гордей и слышать ни о чем не хочет. Я столько раз ему писала, просила, умоляла, требовала принять меры против заговорщиков... Но он думает, что я, как и все женщины, слишком глупа, чтобы трезво оценивать ситуацию и отделить реальные предсказания будущего от обычной женской истерики.

- Ты еще в детстве говорила, что Гордей не продержится долго на троне, и империей станешь править ты от имени своего малолетнего сына, - осторожно заметила я.

- Да, - кивнула Анни, - но теперь я знаю, что будущее не неизменно. Даже при самом худшем раскладе остаются вероятности, в которых можно избежать неприятностей. И сейчас я хочу, чтобы Гордей остался жив... Потому что я не готова вступать в борьбу за корону империи... Но если Гордей умрет, а я попытаюсь отсидеться и сделать вид, что ничего не произошло, то будущее империи и моего сына совсем не радужное. Возле трона начнутся постоянные распри, каждый род будет тянуть одеяло на себя, не обращая внимания на то, что империя трещит по швам. И Артору, когда он подрастет, придется поднимать страну из хаоса, заново восстанавливать порядок и налаживать работу государственных институтов. Это тяжелый труд, который высосет из него жизнь, превратив в жестокого и кровавого тирана. Я не хочу такого будущего для своего сына.

Я грустно улыбнулась... Вот и все... Вот и вторая моя дочь стоит у порога отчего дома, готовясь перешагнуть его навсегда и отправиться своей дорогой.

- Значит, - вздохнула я, - тебе придется взять все в свои руки. Через не могу... Я знаю, милая, как это трудно. Но в то же время я уверена, ты у меня сильная, смелая и решительная. И ты точно справишься со всеми проблемами. Я в тебя верю, Анни...

- Спасибо, мам, - выдохнула она. И через паузу, смутившись почти до слез, добавила, - Фирдан говорит то же самое. И обещает быть рядом и поддерживать во всем, если я позволю...

Я улыбнулась. Надеюсь, моей дочери повезет в любви больше, чем мне. И она сможет быть счастливой с тем, кого любит. Даже если он всю жизнь просто будет рядом, как мой Дишлан.

- Но я не позволю, мам... Потому что там, в империи, его убьют. А здесь он будет жить долго. У него будет семья и много детей, - грустно улыбнулась она.

Глава 7

Отъезд Анни был запланирован на конец лета. К тому времени, как сказала моя дочь, император будет совсем плох, а Гордей начнет готовиться принят империю. Анни все еще надеялась, что если она будет рядом, муж прислушается к ее словам и обезглавит заговор раньше, чем заговорщики проявят себя.

Детей она хотела вывезти и спрятать в Грилорском поместье графа Шерреса, в том самом, где он собирался жить с герцогиней Форент. К тому же, в половине вероятностей, Катрила вернется в Грилорию уже в начале зимы вместе с новым супругом, а значит дети будут под присмотром старшей родственницы.

Я бы соврала, если бы сказала, что мне не было страшно отпускать дочерей. Одно дело выдать их замуж, взвалив ответственность за их жизнь и благополучие на мужей, и совсем другое, когда ты знаешь: девочкам придется битья против всего мира, доказывать, что они не просто бессловесное приложение к мужу, а личность, способная сама творить свою судьбу. А я прекрасно знала, как это сложно. Я шла той же дорогой. В этом, наверное, и есть ирония мироздания, дети почти всегда идут той же тропой жизни, что и их родители. Но если в начале своего пути ты почти не чувствуешь страха, потому что не знаешь насколько сложен бег с препятствиями, то сейчас я готова была на все, чтобы защитить детей от такого выбора. Кроме одного: стать той, кто запрет их в четырех стенах против воли.

А значит я не стану отговаривать ни Катрилу, ни Анни... Просто помогу, чем смогу, буду верить в их успех всем сердцем, но постараюсь подстраховать, в случае неудачи... У меня не так-то много знакомых в империи, однако связи есть у герцога Форента, который сейчас вместе с супругой живет в Ургороде. И я в тот же день написала ему письмо, в котором просила отправиться в Абрегорию и помочь Анни... Про Катрилу я ему не написала, герцог Форент до сих пор не забыл, что ее настоящие родители помогли бежать Абрите, тем самым невольно обрекая на смерть. Но с Катрилой будет граф Шеррес. И я уверена, он сделает все, чтобы защитить мою девочку.

Тревога о будущем, помогла мне избавиться от тревоги о настоящем. И до самого ужина я ни разу не вспомнила ни про Адрея, ни про Кинжал Жизни. И когда рабыня, появившаяся словно из ниоткуда, прошелестела, что ужин подан, я привычным жестом захлопнула походное бюро и заперла законченные и незаконченные письма. Ключ так же машинально опустила в карман.

В столовую я пришла на пару мгновений раньше гостей. Как раз успела осмотреться и убедиться, что мой приказ не нарушен и места за низким аддийским столом приготовлены не только для самого Адрея, но и для его супруги и дочери.

Для детей я велела накрыть отдельно, чуть в отдалении. Так и они нас не будут мешать, ни мы не станем отвлекаться, делая замечания. А я попой чувствовала, что Хурра что-нибудь выкинет, ведь официально именно Адрей считался ее отцом, а не Гирем.

Взрослых должно было быть восемь человек: я, Анни, Катрила, Адрей с женой и дочерью, Гирем и сулак-баша Брах. Я очень хотела познакомиться с тем, кто сумел покорить сердце моей дочери.

- Привет, Елька, - первым появился сияющий широкой улыбкой Гирем, - ну, и компанию ты сегодня у себя собрала. Не терпится увидеть, что из этого выйдет, - хохотнул он.

- Что ты имеешь в виду? - нахмурилась я.

- О! - зафыркал Гирем, - ты собрала вместе людей, которые очень не любят друг друга... Я терпеть не могу твоего бывшего, сама знаешь почему. Он так же сильно ненавидит меня, по той же самой причине. Его дочь настойчиво преследует Браха, хотя тот неоднократно отказывал ей. А ты же помнишь, что ургородские матери не привыкли к отказам мужчин? Брах поэтому старается избегать госпожу Бокрей, а Анни органически ее не выносит... Ты ведь в курсе, что между ней и Брахом что-то есть?

Он дернул бровью и взглянул на меня вопросительно. Я кивнула...

- И это я еще не говорю о такой существенной мелочи, как дети... Хурра с радостью сотворит какую-нибудь пакость, чтобы насолить Адрею и особенно его внуку. Мальчишка, по мнению нашей дочери, слишком заносчив и горделив. Но, дорогая моя Елька, я думаю, что малышка слегка привирает. Он ей нравится, но совсем не смотрит в ее сторону, и она из кожи вон лезет, чтобы привлечь его внимание...

Мне захотелось выругаться. Я ведь знала половину из того, что сказал Гирем. А о второй половине могла бы догадаться, если бы подумала. Но моя голова была занята другими проблемами, и я просто хотела собрать вместе всех, кто мне интересен.

- Ты мог бы предупредить меня заранее... Я не знала, что у вас тут такие страсти.

- Да, ладно, - махнул рукой Гирем. - Я же говорю, жуть как интересно, что из всего этого получится. О! Вот и первые гости... привет, Брах, - махнул он, приветствуя сулак-башу, капитана стражи...

Я впилась взглядом в мужчину, который подошел к нам по короткому коридору. Молодой. Не старше двадцати пяти лет. Широкие плечи, узкий таз, темные и короткие, до мочки ушей, вьющиеся волосы, спокойный и уверенный взгляд серо-голубых глаз под пушистыми ресницами, высокий лоб, нос с легкой горбинкой, пухлые губы... Вкус у Анни весьма недурен. Я должна была признать, внешне сулак-баша Брах был очень красив.

Он пришел не в форме, а в традиционном аддийском одеянии, которое очень выгодно подчеркивало мужскую красоту и привлекательность. Цвет и орнамент по подолу верхнего халата, который распахивался от пояса вниз при каждом шаге и невольно привлекал внимание мелькавшему в разрезе белоснежному нижнему платью, говорил, что род сулак-баши Браха верно служит султану много веков, а его отец сидит по правую руку Эбрахила... Помимо красоты этот мужчина имел и имя. И если бы он был сыном первой жены своего отца, то и мне не было бы зазорно иметь такого зятя. Но его мать, судя по вышивке по подолу, являлась всего лишь шестой супругой первого визиря.

- Рад приветствовать вас, ваше величество, в замке моего господина, наследника Великого султана Эбрахила, повелителя мужчина и хозяина женщин, - сулак-баши поклонился мне, копируя обычаи Грилории. Я видела, такой поклон не привычен для него, а я нахожусь здесь скорее инкогнито, поэтому подобные проявления вежливости не являются обязательными. Но не могла не признать, поведение сулак-баши располагало к себе с первого слова.

- Благодарю вас, сулак-баши Брах, - склонила я голову именно так, как королева маленькой Южной Грилории должна была приветствовать второй по значимости род Аддийского султаната. - Я очень рада, что вы приняли мое приглашение на наш небольшой семейный ужин. Надеюсь, вам понравится наша компания, - позволила себе легкий намек на толстые обстоятельства.

Он был еще и умен... В глазах мелькнуло понимание:

- Я нисколько в этом не сомневаюсь, ваше величество, - искренне улыбнулся он. - Я много слышал о вас, и очень рад, что мне выпала честь увидеть вас воочию.

Я кивнула и посторонилась, пропуская сулак-баши к столу. По коридору уже шли Анни с Катрилой и детьми.

- Прошу вас, проходите, - улыбнулась. Выбор Анни я одобряла. И поэтому приказала рабыне, стоявшей за моей спиной, - проводи сулак-баши Браха к столу и усади его по правую сторону, рядом с моей дочерью.

В глазах сулак-баши сверкнула радость, но он смог сдержать ее. Все же Анни замужем, причем за наследником империи, и открыто демонстрировать их взаимную симпатию не только неприлично, но и рискованно.

Он снова поклонился и ушел вслед за рабыней...

- Подстраховалась? - хмыкнул Гирем за моей спиной. Он всегда читал меня, как открытую книгу, и сразу понял, что для возлюбленного Анни было приготовлено два места: одно рядом с ней, а второе подальше. Если бы я не одобрила ее выбор, то посадила бы его на самом дальнем конце стола, в компании с дочерью Адрея. Хотя в тот момент я еще не знала, что между ними все так сложно. - Ну, и зря... Я бы сам свернул ему башку, если бы он был недостоин...

- Подстраховалась, - кивнула я, - но и против твоего предложение не возражаю. Если увидишь недостойного рядом с моими дочерьми, то можешь использовать и свои методы.

Гирем насмешливо фыркнул, мол, даже спрашивать не буду. Как бы там ни было, как бы сильно мы в свое время не ошибались, я всегда знала: Анни и Фиодора Гирем любит, пожалуй, совсем чуть-чуть меньше, чем Хурру.

Анни слегка порозовела, когда увидела гостя. Это было так мило, что я не смогла сдержать улыбку, а когда обнимала дочь, шепнула ей на ушко:

- Он очень хорош. - После моих слов Анни вспыхнула, покраснев так сильно, что нечего было и думать, чтобы скрыть эмоции от других. - Я одобряю твой выбор.

- Да, мама, - выдохнула она, - он самый лучший...

Дети унеслись в другой конец просторной столовой за свой столик, а Катрила и Анни подошли к своим местам. Сулка-баши, увидев Анни, неловко подскочил и, слегка побледнев, отчего его кожа потеряла теплый бронзовый оттенок, свойственный всем аддийцам, и постарался помочь ей присесть, как того требовали обычаи нашей страны.

Но аддийский низкий столик с подушками вместо стульев очень сильно затруднял использование грилорского этикета. И все действие получилось еще более неловким и корявым, чем если бы он просто позволил Анни опуститься на подушки рядом с ним.

- Вот смотрю на них, - шепнул мне на ухо Гирем, озвучивая мои мысли, - и понимаю, как быстро пролетело время... Анни уже совсем взрослая, Ель... А пройдет еще несколько лет и наша Хурра станет точно такой же. И мне даже как-то не по себе, ведь если наши дети взрослеют, то мы стареем...

- Наша Хурра не станет такой же, - тихо ответила я, - она скорее влезет в окно к сулак-баши, чем станет краснеть, когда он будет оказывать ей знаки внимания.

Гирем тихо рассмеялся:

- Это точно. Хурра истинная аддийка, такая, какими когда-то были все аддийские женщины. Наследие Богини проявилось в ней очень ярко...

- Или она просто похожа на своего отца, - тут же ввернула я. - На себя -то посмотри. Тебя тоже невозможно остановить, если ты что-то желаешь.

- Ну, тебе это удалось, - улыбка на его лице стала грустной. Но прежде, чем я успела что-то ответить, добавил, - Адрей идет.

Я обернулась. По короткому коридору шествовала семья моего бывшего мужа. Да, я лишила его титула и всех привилегий, но вот воспитания и чувства собственного достоинства, свойственного высшей знати, лишить не смогла. Адрей и без титула вел себя так, как будто бы не из милости, а по праву был гостем наследника султана. И даже общество стольких королевских особ, которое собралось в моей столовой, его нисколько не смущало.

Но удивительно было не это. Удивительно было то, что мальчишки, идущие рядом с ним выглядели и чувствовали себя точно так же. Как уж Адрею удалось сохранить в них уровень воспитания Высокго рода, я не знаю. Но невольно прониклась уважением к его стараниям. Мне тоже приходилось учить детей быть принцем и принцессой в деревенской избе в Нижнем городе, и я знала, как это сложно.

Сын Адрея был еще мал, на вскидку ему было около трех лет, но малыш вел себя спокойно и степенно, как будто бы был наследником герцогского титула и с рождения привык к всеобщему поклонению и повиновению.

Внук же был чуть старше Хурры, он родился, когда я только собиралась забеременеть. И в его внешности с первого взгляда угадывались фамильные черты рода Бокрей. На мгновение мне показалось, что я вижу пред собой резко помолодевшего Третьего советника, человека, которого я когда-то ненавидела всей душой.

А когда все трое мужчин синхронно склонили головы, ощущение подвоха стало нестерпимым... Мне почудилось, что мальчишка довольно ухмыльнулся, пользуясь тем, что во время поклона никто не видит его лица. Он был похож на прадеда, как две капли воды не только внешне, он повторял его в жестах, повороте головы и во взгляде. Очень неприятное чувство.

- Приветствую вас, ваше величество. - произнес Адрей. И улыбнулся уголком губ, - позвольте представить вам мою семью... Это мой сын Орег и внук, которого моя дочь назвала в честь его отца Гиремом...

Гирем за моей спиной поперхнулся воздухом и закашлял. А мне захотелось как следует приложить его по спине, чтоб полегчало...

Я слегка кивнула, обозначая, что услышала слова бывшего мужа. И махнула рукой рабыне, приказывая ей проводить приглашенную семью на их места. Говорить ничего не стала, я и так оказываю им слишком много чести. Здесь этикет был на моей стороне...

- Елька, - хрипло прошептал Гирем за моей спиной, - это не я... Я эту бабу впервые вижу!

Он волновался. Я это чувствовала. И мне было смешно... Даже если это он, то мне какое дело? Я всегда знала, что женщин у Гирема было много. Может быть, тогда, когда мы были вместе, и он уговаривал меня выйти замуж, у него больше никого не было. Но до и после Гирем не пропускал ни одной юбки.

- Не оправдывайся, - хмыкнула я. - Мне все равно, даже если ты притащишь сюда армию своих любовниц. Между нами все давно закончилось, и только ты почему-то продолжаешь на что-то надеяться.

- Это не я, Ель...

Я усмехнулась. Может и не он. Только мне до этого нет никакого дела.

- Все гости собрались, - ответила я. - И нам не стоит стоять здесь столбом.

Грациозно опускаться на подушки у меня получалось довольно неплохо. Сказывался опыт походной жизни, когда приходилось трапезничать прямо на земле, без столов и стульев. Я взмахнула рукой, давая знак рабыне, чтобы выносили кушанья. Оглядела гостей...

Анни, облокотившись на подушки справа от меня, опустила голову и не смотрела ни на кого вокруг. Рядом точно с таким же видом сидел сулак-баши. И я готова была дать голову на отсечение, под низким столом, пользуясь тем, что их никто не видит, двое влюбленных сплели пальцы, чтобы быть как можно ближе друг к другу.

Катрила расположившись слева смотрела на всех спокойно, с легкой улыбкой. Адрея она помнила очень хорошо, практически вся наша семейная жизнь прошла на ее глазах. И пусть девочки прятались в своих покоях, тем не менее, я думаю, они прекрасно знали, как жесток был мой бывший супруг. И я чувствовала, показное спокойствие Катрилы — маска, за которой она прячет свои настоящие эмоции.

Гирем рядом с ней смотрел на меня взглядом побитой собаки. Я на мгновение даже усомнилась, а вдруг он и, вправду, отец маленького Гирема? Но дочь Адрея скользнула по нему равнодушным взглядом, не задержавшись ни на миг, и все свое внимание перенесла на сулак-баши. Сомневаюсь, что встретив бывшего возлюбленного, ставшего отцом ее ребенка, Ургородская мать смогла бы сделать настолько равнодушный вид. Все же рожать там было принято осмысленно и чаще всего от тех, кого по-настоящему любишь.

А Гирем не такое уж редкое имя среди аддийцев. Хотя и нечастое.

Адрея я посадила рядом с сулак-баши. Он, так же, как Катрила, выглядел спокойным и даже как будто бы равнодушным. Но его жена явно чувствовала себя не в свое тарелке. Она, насколько я помню, родилась и выросла здесь, в Аддии, а значит явиться на обед без покрывала было для нее очень трудной задачей. Еще мне показалось, что ошейник в их семье давно забытый атрибут. На шее жены Адрея я не заметила привычного для аддиек раздражения от туго затянутого ошейника.

Невольно подумала, что тут Адрей меня удивил. Я помнила, как он кричал о своем желании получить меня в собственность, как в Аддии.. Возможно, он на самом деле любит эту женщину так же, как когда-то любил свою Малинку, которую убил его отец?

- Я очень рада, что вы все приняли мое приглашение, - улыбнулась я, - угощайтесь. А потом мы поговорим о делах.

Глава 8

После ужина рабыня принесла нам взвар, который сделали по моему фирменному рецепту, отточенному годами работы в Нижнем городе. И я, и все мои гости, за исключением сулак-баши Браха, скучали в чужой стране по грилорским традициям, и поэтому привычный напиток вызвал оживление.

Если добавить поменьше меда, то яблочный взвар очень хорошо подходил к аддийским сладостям. Белые брусочки нуги со сливочно-желтыми ядрами фундука, яркие, разноцветные квадратики рахат-лукума, шарики пишмание молочного цвета, несколько видов халвы, пахлава... Повар наследника султана был мастером своего дела.

Я планировала поговорить с Адреем пока все остальные наслаждаются чаепитием, но не удержалась и съела пару кусочков рахат-лукума с розовыми лепестками. И только потом кивнула бывшему мужу, намекая, что хочу побеседовать.

Адрей опустил веки, соглашаясь, а потом наклонился и что-то шепнул своей жене. Предупредил, что уходит? Это Адрей-то? Тот самый, который уехал с посольством в Аддию на две недели и пропал на целый год?

Я усмехнулась... Как сильно меняется человек, лишившись титула. А может быть я не права, и то не титул, а просто Адрей любит женщину, которую выбрал сам? Меня ему навязал отец. И я с первого дня знала, что он ненавидит меня. За то, что я, нищенка из нижнего города и любовница ночного короля. Или за то, что готова была заплатить любую цену, чтобы стать его женой и герцогиней.

- Я знаю, ты думаешь, что по моей вине Великий отец развязал войну против всех, - начала я без предисловий, едва мы с Адреем отошли в сторону и присели на резную скамью, которая пряталась среди высоких горшечных растений, которая сохраняли прохладу на крытой столовой-террасе даже в самую жару. Рядом тихо журчал искусственный водоем, увлажнявший воздух, - Если бы я не нарушила обещание данное тебе и отдала Кинжал Жизни Илайе, то она убила бы его, и маги не вышли бы за пределы Монтийской епархии... Но, ты не прав. Моей вины в этом нет. В том, что происходит виноват только сам Великий отец. Захватить власть во всем мире это его решение, и в первую очередь именно он должен нести за него ответственность.

Лучшая защита — это нападение. Я в полной мере изучила искусство ведения переговоров, и не собиралась уступать Адрею, если он вдруг решит обвинить меня в недоверии к его словам. Даже если это и было правдой.

Но я совсем не ожидала, что вместо жестких слов, мой бывший муж покачает головой и скажет:

- Ваше величество, я почти ничего не понял из того, что вы сказали. И я совершенно точно не думал ни в чем вас обвинять. Я сделал все, что в моих силах, передал вам нож и пояснил, почему это сделал. А все остальное... - он улыбнулся, и резко сменил тон, добавив в голос какую-то совершенно бесшабашную веселость, - Елина, я понимаю тебе сложно осознать, что, чем меньше у тебя прав, тем меньше ответственности. Даже когда ты притворялась нищей из Нижнего города, внутри ты чувствовала себя принцессой. Ты, как и мой отец, всегда хочешь больше, чем имеешь.

- Не сравнивай меня с ним, - резко отозвалась я. - Он хотел взять то, что ему никогда не принадлежало, а я всего лишь возвращала свое.

- Елина, - в голосе Адрея явно слышалось снисходительно сочувствие, которое почему-то показалось мне еще обиднее, - Во-первых, я сейчас не о том, что мой отец был хорошим, а ты плохой, или наоборот. Я о том, что ты не готова принять жизнь такой, какая она есть. Смириться. Такие, как ты и мой отец, всегда хотят изменить мир вокруг себя. Сделать его лучше лично для себя, как мой отец, или для всех, как ты... А, во-вторых, я даже не утверждал, что это плохо. Я всего лишь сказал, что не все такие.

Он взмахнул рукой, не давая мне сказать, и продолжал:

- И я не такой... Наверное поэтому я вел себя так, как вел, когда мой отец тянул меня за собой, заставлял хотеть большего. А я не понимал зачем это нужно. Не видел смысла во всей этой суете.

Я не выдержала:

- Тебя послушать, так ты прям идеал. Адрей! Ты был такой мразью, а теперь корчишь из себя хорошего?! - Я была так возмущена его словами, что почти забыла о цели нашего разговора. - Думаешь, я пожалею тебя за, что отец, якобы, заставлял тебя быть другим?!

- Нет, Елина, - он мотнул головой, вклиниваясь в короткую паузу, когда я остановилась, чтобы вдохнуть воздух, - не надо меня жалеть. Ты права во всем, я был довольно мерзким человеком, но ты, да, именно ты, дала мне возможность измениться. Ты помогла мне вернуть дочь и внука, ты отпустила меня, когда подписала документы на развод, и, в конце-концов, ты сделала так, что я перестал быть герцогом Бокреем. И, поверь, это, пожалуй, самое лучшее, что было в моей жизни. И именно поэтому я не виню тебя. Я-то знаю, каждый человек может ошибаться. А я принимаю мир и людей такими, какие они есть. Я не пытаюсь все изменить, заставляя людей вокруг себя становиться другими, стремиться к идеалу или делать что-то, что они сами не хотят.

- Вот и хорошо, - буркнула я, уже жалея, что вообще затеяла этот разговор. Нашла перед кем выворачивать душу наизнанку... Перед Адреем!

- Елина, - он внезапно взял меня за руку, а я с трудом сдержала желание избавиться от его захвата. Не хватало еще, чтобы этот негодяй подумал, что во мне до сих пор остался подсознательный страх, - прости, если я тебя обидел. Наверное, я слишком косноязычен. Раз не смог донести до тебя свою мысль. Но я хотел сказать, что каждый человек отвечает только за свои действия. Я отдал тебе нож, который, как я понял из твоей тирады, мог убить Великого отца и остановить войну, которая прямо сейчас разрушает весь мир. Но если ты решила, что мои слова не стоят твоего доверия, то именно я в этом виноват. Я, а не ты.

- Хватит! - рявкнула я, вскакивая со скамьи. Не, ну каков мерзавец! И ведь все перевернул? Вроде извинился, вроде сказал много правильного и даже хорошего про меня, но почему я чувствую себя еще хуже, чем до начала разговора? - Я не желаю больше слушать твои завуалированные оскорбления...

- Я ничего такого не имел в виду, ваше величество, - Адрей поднялся следом и склонился в поклоне. Низком поклоне. Как и положено по этикету, если ты безродный, хотя и богатый торговец, попавший на аудиенцию к королю.

Желание треснуть его изо всей силы по склоненной спине стало таким нестерпимым, что я сжала кулаки, чтобы боль от впившихся в ладонь ногтей, остановила ярость. Мразь! Какая же он мразь! Крутилось в голове без остановки. И с чего я решила, что Адрей изменился? Да, он просто издевался надо мной все это время!

Эмоции в груди бурлили, как кипящая каша норовя выплеснуться на первого, кто попадет под горячую руку. К счастью, ужин закончился, и все, наскоро попрощавшись, разошлись. А я вышла в сад, чтобы успокоиться. Я три раза обежала участок, принадлежавшую этой части крепости. Но мое негодование никак не снижалось. Напротив, точка кипения становилась все ближе и ближе, и я в четвертый раз промчалась мимо входа в дом, углубляясь в гущу кустов. В этот раз я решила оставить ровные дорожки и продираться сквозь деревья и кусты, надеясь, что это поможет мне выпустить пар. Правда, с платьем придется попрощаться, подол моментально зацепился за ветку и порвался, оставляя кусочек кружева на кустарнике. Но это не слишком большая цена за спокойствие. Как и царапины, мгновенно украсившие мои руки.

Я добралась до крепостной стены, и пошла вдоль нее, попутно пиная все, что попадало на пути и яростно плюясь словами, которые хотела сказать Адрею, но не смогла в силу воспитания. К счастью, даже в одиночестве я говорила эти слова шепотом, потому что, обогнув башню и добравшись до решетки, разделявшей сад, я услышала тихий голос Ягурды.

- Нам нужно найти еще двух магов. Или лучше трех...

- Ты думаешь, Михась не справится? - произнесла в ответ Илька.

- Я думаю, что он в последнее время слишком странный. И я не могу ему доверять. Мы слишком много ставим на карту, чтобы так глупо рисковать.

- Ты уже решила, что будешь делать с Елиной? - Вкрадчиво спросила Илька.

- Она твоя, - ровно произнесла Ягурда. - Я накину на нее заклинание поводка, как и обещала, и вручу его тебе. И эта заносчивая королева будет делать абсолютно все, что ты ей прикажешь.

- Прекрасно, - усмехнулась Илька. - Я вернусь к отцу объявлю всем, что она первая дочь первой жены султана. И Мехмеду придется подвинуться и уступить место наследника своей сестре.

- Почему ты думаешь, что султан поддержит тебя и назначит Елину наследницей?

- Об этом позаботилась моя мать, - самодовольно заявила она, - она соблазнила инквизитора, который способен оказывать влияние на решения моего отца. Маг есть и пьет из ее рук. И сделает все, то она попросит.

Ягурда захохотала.

- А ты ловко все продумала. Пока все ждут удара с одной стороны, думая, что ты хочешь стать султаншей сама, ты ударишь их в спину, посадив на трон послушную твоей воле Елину.

- Которая к тому же отлично умеет управлять государством, - расхохоталась Илька. - В отличие от меня. Она сможет удержать власть в моих руках и передать ее моей наследнице.

- Я предупреждала, она ничего не сможет сделать до тех пор, пока ты не прикажешь...

- Да, я помню... А еще я помню, как ты говорила, что если не дергать за поводок слишком сильно, то жертва даже не поймет, что действует не по своей воле. Люди не Боги, они не способны видеть и чувствовать магию.

Я осторожно, стараясь не хрустнуть какой-нибудь не вовремя попавшей под ногу веткой, сделала шаг назад, прячась в кустах. Не уверена, что Ягурда и Илька, увлеченные беседой могли увидеть меня, но рисковать не стала. Того, что я услышала было достаточно. Как-то расслабилась я среди своей семьи. Забыла, для чего я здесь...

Ярость на Адрея мгновенно куда-то пропала. Я шла, а мозг холодно просчитывал варианты, с учетом новых знаний. Глобально мои планы это не меняло, по моим замыслам, я должна избавить мир от Ягурды сразу после создания Цитадели. Однако, помня, что случилось с Великой Матерью, которая получила поводок на шею много тысяч лет назад, я совсем не хотела, чтобы заклинание повисло на мне. Вдруг оно останется? И даже если я избавлюсь от Ильки, попадет в другие руки? Если сильно не дергать за поводок, то я ничего не замечу...

Хотелось выругаться... Ягурда знала про мой артефакт Древних Богов. Или нет? Я напрягла память пытаясь вспомнить, рассказывала ли я о нем, в моменты откровений там, в Монтийской епархии? Если бы я тогда знала, что делюсь не Олирой, а Ягурдой, я точно придержала бы язык. Но я-то думала, их слияние произошло точно так же, как у меня с Еленой Анатольевной, сотворив из двух душ одну, более сильную личность.

Надо попросить Анни посмотреть, что там в моем будущем... Я старалась не использовать этот дар дочери, считая, что свое будущее нужно делать своими руками, а не полагаться на Богов. Но сейчас готова была поступиться принципами, слишком многое стояло на кону.

Если слишком сильно не дергать поводок, то я ничего не замечу... Повторила про себя снова, чувствуя, как сильно воняет неприятностями от этой фразы. А где гарантия, что маги уже так не делают? Кольцо появилось у меня гораздо позже, чем я впервые встретила мага, который, теоретически, мог бы накинуть на меня заклинание поводка...

Антос... Мог ли он поступить так со мной?

Я мысленно пробежала по всем моментам нашего знакомства... Как будто бы нет. Все мои действия, как будто, были продиктованы моей волей, а не навязанными желаниями.

Но что если нет?

Я остановилась... За размышлениями не заметила, как вернулась к беседке, в которой мы говорили с Анни. Медленно зашла внутрь и присела на скамью. Хотелось схватиться за голову и застонать от бессилия.

Нельзя. Нельзя видеть возможных предателей во всех, кто рядом. Иначе можно совсем свихнуться и сделаться страшным параноиком, который отправляет жизнь не только себе, но и своим близким.

Я должна верить... Антос на моей стороне. Он не раз рисковал жизнью, чтобы спасти меня и моих людей. Агор, Веним, те маги, которые помогали нам расчищать завалы в Яснограде... Не магия влияет на человека, заставляя его предавать близких и желать власти любой ценой. Не магия... А совсем даже наоборот. Человек, используя магию, осуществляет то, что он сделал бы и без нее. Магия всего лишь инструмент. Кто-то физически сильный, кто-то умный, а кто-то магически одаренный...

А мне нужно просто решить что делать с Илькой...

Усмехнулась, радуясь, что никто не видит моей ухмылки. Я становлюсь безжаолстной. Но, наверное, нельзя быть добренькой, когда любой твой враг в сотни раз сильнее тебя.

Мне жаль сестру... Но я уже подписывала смертный приговор двоюродному брату — Грегорику, когда приняла участие в заговоре Третьего советника. И сейчас я мысленно сделала то же самое с Илькой. Просто не стала ждать, когда она сделает свой шаг, позволяя мне совершить казнь не запятнав совесть. Я ударю первой.

Главное, решить как... Мне ведь еще нужно будет одновременно избавиться от Ягурды. И если Боги не придут мне на помощь... Я буду честно и искренне оплакивать маленькую Олиру.

Богиня не простит меня за их смерти, я знаю. Они еще слишком юны, а Она защищает детей. Но я готова взять на себя этот грех, даже если Великая Мать отвернется от меня и лишит своей поддержки. Потому что в результате я спасу гораздо больше, чем свою чистую совесть. Я спасу себя, свою семью и весь мир от гнета Великого отца и... от себя. Илька была права. Я должна признать это без всякой ложной скромности. У меня получится захватить власть в Аддии, если она потянет за поводок.

Да, меня не примут ни знать, ни народ. Но если кто-то и что-то, например Илька со своей магией, защитит мою жизнь, то я справлюсь и этой проблемой. Я смогу прогнуть страну под свои, а вернее Илькины, желания, залив Аддию кровью несогласных.

Но самое ужасное, что Илька оказалась продуманнее, чем я предполагала. Во-первых, этот план имел все шансы на успех, тогда как ее слова, что она хочет стать султаншей, вызывали только смех.

Во-вторых, вариант, при котором я с поводком на шее становлюсь правителем Аддии, устроит и Ягурду, и Великого отца... Неважно, кто победит в их личной войне, Илька все равно останется в выигрыше. И при своей ручной королеве.

И, в-третьих, а вдруг поводок перехватит кто-то еще? Тот, кто, к примеру, пожелает не останавливаться на одной, вернее на двух, странах, и решит заполучить себе больше власти. А меня использует, как прирученного волка? Не ждет ли меня то же самое, что сейчас делает Великий отец?

Только я, в отличие от него, лучше ориентируюсь в реальности. Я не провела большую часть жизни в закрытом сообществе, я всю жизнь боролось за власть.

Громко выругалась... Впервые в жизни я поняла, как опасно сходить с ума. В юности, будучи наследницей Эдоарда, я не хотела править и с радостью передала прав наследовать трон новорожденному брату. И потом еще раз, когда смогла вернуться и стать королевой Грилории. Я не хотела править, у меня не было амбиций. Моя кукольная страна, в которой королева знала по именам всех своих подданных, устраивала меня целиком и полностью. Может быть именно поэтому я невольно придерживала строительство большого города, хотя у меня были и деньги, и возможности.

А вторая половинка моей души? Елена Анатольевна, простая деревенская учительница... У нее было сотни регалий, грамот и достижений. Если бы она захотела, то очень быстро пошла бы на повышение... РайОНО, ОблОНО, Министерство образования... Непривычные слова слегка путались на языке, но я знала, она смогла бы. Демьян же смог. После того случая, когда он дал взятку, чтобы дети поехали в Артек, он смог сделать это еще раз. А потом еще... И еще... Для того, чтобы получить возможность не распустить колхоз, как делали все, а сохранить. И никто, кроме нескольких избранных, в деревне даже не знал, что из простых колхозников, все стали работниками фирмы, где Демьян был единственным учредителем. Да, он говорил, что это для блага людей. Люди не должны думать о том, что реальность изменилась. И ели сначала это было скорее благом, то потом...

Демьян изменился. И хотя я так сильно любила его, что старалась не замечать тревожные звоночки, я видела, он изменился. Стал жестче, наглее и самодовольнее.

Он потом даже смог убедить меня, что продажа фирмы одному его «приятелю» благо, а не плата за возможность пойти вверх. И пошел. По головам, не замечая, как приходят в негодность дороги, которые он выбивал из районного начальства, как зарастают клумбы, которые он разбивал, чтобы сделать свою малую родину краше, как разъезжаются люди, потому что новый собственник вывез и продал все, что можно вывезти и продать.

Да, он все еще поддерживал мою школу, но делал это потому, что там была я. Наверное, у него тоже было что-то ко мне.

Я улыбнулась. Скорее всего.

И, может быть, если бы не мои принципы, мне удалось бы изменить его будущее и будущее нашей деревни. Но я предпочла остаться с чистой совестью. Хотя это разрушило жизнь людей вокруг меня.

Но второй раз я такой ошибки не допущу.