Южная пустошь - 2

Глава 1

В этом году лето в Южную пустошь пришло почти на месяц раньше. В столице Грилории, Яснограде, еще только-только начал таять снег, а бурные весенние ручьи рванули прочь из города, унося с собой промозглую серость зимы, а мы уже изнывали от жары.

Ургородские матери, приехавшие в наше поселение около месяца назад, сразу, как только до них дошли слухи о найденном золотом кладе, поведали, что по всем приметам этот год обещает быть очень засушливым, а значит неблагоприятным для сельского хозяйства. И у меня не было оснований им не верить. Климат Ургорода гораздо больше похож на Южную пустошь, чем в северной части Грилории, где я выросла и прожила почти сорок лет своей жизни.

Предстоящая засуха очень сильно мешала нашим планам. Все же основной упор мы делали именно на развитие сельского хозяйства нашей маленькой, только начинающей развиваться страны. Возить продовольствие из Грилории было довольно дорого, а чтобы прокормить хотя бы небольшой город, строительство которого мы хотели начать в самом ближайшем будущем, необходимо было распахать и засеять все ближайшие окрестности. Тем более, что люди Гирема за зиму и весну основательно зачистили территорию вокруг нашего поселения от измененных Древней магией животных.

Хотя, говоря о магии, уже следовало бы не использовать привычное определение «Древняя», ведь магия перестала быть сказкой. Фиодор с армией ученых и философов, которых он собрал со всей страны, при помощи Рошки, нашего первого выявленного мага, прямо сейчас занимались изучением этого странного явления. И хотя успехи были более, чем скромные, я не теряла надежду, что нам удастся найти способ управлять новой силой. Или хотя бы обезопасить себя от ее влияния.

К счастью, стихийная магия Южной пустоши ничем особенным себя не проявляла. Если не считать, что она мешала видениям Анни. Помехи, создаваемые магией, сохранившейся с времен Последний Битвы, действовали не постоянно. Иногда моя дочь могла видеть расклад возможных вероятностей ближайшего будущего, но чаще всего от ее внутреннего взора были закрыты даже события завтрашнего дня. Это вгоняло наследницу Древнего Бога Абрегора в уныние. Она не привыкла жить, не зная, к чему приведет то или иное ее решение. Но больше всего ее угнетала невозможность помочь нам избежать неприятностей.

Когда у Катрилы начались роды, Анни чуть не впала в истерику, потому что в тот день Южин как раз уехал в Ургород, чтобы продать излишки измененной калины, которую мы собрали после первых заморозков. Год выдался на редкость урожайным, и ягод было столько, что мы надеялись неплохо заработать.

Все прошло довольно легко. Когда Южин вернулся, Катрила уже встала с постели. Дочь, которая казалась мне ее уменьшенной копией, она назвала Татианой, в честь своей матери. Сейчас ей было уже почти два месяца.

Самым ценным для меня было то, что Катрила решила не следовать обычаям своей родины и не стала запирать дочь в покоях, не показывая ее никому. Она вышла к нашим людям, которые еще с памятной битвы над крысами стали видеть в ней мою главную помощницу, с дочерью на руках сразу, как только смогла. И договорилась с Анни, что после возвращения в императорский дворец ее дочь станет подругой в детских играх пока еще не родившегося принца. И будущего императора. Не знаю, понимала ли сама Катрила, или это просто был способ избавить Тати, как все звали малышку, от традиционного в Абрегории одиночества, но я очень надеялась, что сын Анни, проведя все детство в компании двоюродной сестры, найдет способ изменить привычку своих подданных запирать девочек в четырех стенах с рождения до самой свадьбы.

Но пока до этого было далеко. Пока меня больше заботили проблемы моего маленького, как сказал Гирем, «кукольного» королевства. Я пережила обиду на него за эти слова. Поняла, что он был прав, и перестала бояться этого слова. Немного смягчила жесткий церемониал, осознав, что именно мое стремление быть «настоящей королевой» создает ту самую картинку ненатуральности, «кукольности» происходящего. А ведь эти люди, которые прямо сейчас находятся рядом со мной и помогают строить мою страну, уже стали ее опорой и поддержкой. И я решила, что аристократию лучше вырастить самой, чем притащить откуда-то со стороны. Поэтому, несмотря на недовольство герцога Форента, я раздала титулы тем, кто все это время шел одной дорогой со мной плечом к плечу, поддерживая и помогая. Южин, старший сын Кейрима, ставший наследником своего отца, Прохом и еще несколько человек получили титулы баронов Южной Грилории.

Это ничего не изменило, каждый и них все равно остался на своем месте: баронесса Тайка по прежнему приглядывала за всеми детьми нашего поселения, мать юного барона Кейрима кухарничала, а жена бароноа Прохома стирала белье... А что делать, если наше государство такое маленькое, что королева сама не гнушается пройтись с корзинкой по зарослям калины и собрать замерзшие ягоды, чтобы заработать на их продаже? Ведь зиму нам пришлось выживать на тех доходах, которые имелись.

Но сейчас ельки уже поступали в казну моей страны. Мы накопили достаточно средств, чтобы отправить первые караваны. Зимой из Республики Талот к нам прибыл человек купца Ин Го Лина — нашего Митки, который много лет назад по моей просьбе поехал в Тантану, чтобы создать там форпост на случай отступления. Он несколько лет присматривал за моими детьми, пока я возвращала трон своего отца. А когда все закончилось, то решил остаться там, в Республике, где ему принадлежала одна из крупнейших торговых компаний, где он стал очень уважаемым человеком, где построил дом, обзавелся женой и детьми. Дошка — падчерица Жерена с самого детства положила глаз на Митку, а как выросла, уехала к нему с тем же караваном, что и мои дети.

Помощника купца Ин Го Лина звали Помощник Ван Ти Мин. Молодой мужчина — ровесник Митки, который стал его верным другом еще в самые первые и трудные дни, обладал поразительной деловой хваткой. Спокойный и уравновешенный, как было принято у республиканцев, не теряющий контроль над своими эмоциями даже в самые трудные минуты, Помощник Ван Ти Мин сразу после приезда развил бурную деятельность. Именно благодаря его стараниям, в Златограде появилась первая лавка, в которой каждый желающий мог купить все, что ему нужно и даже чуть больше. Раньше мы просто отпускали продукты и одежду со общего склада, а что-нибудь особенное надо было заказывать тому, кто отправлялся по делам в Ургород.

Но самое главное, Помощник Ван Ти Мин очень быстро договорился с купцами, которые должны были взять на себя закупку материалов от нашего имени за «найденные» ельки. Благодаря тому, что «старинные» монеты были из чистого золота, вести в них расчеты оказалось довольно просто. Если я и боялась, что купцы могут заартачится и отказаться работать с неведомой валютой, то мои страхи оказались напрасны. Золото есть золото.

В последние дни мы, с герцогской четой Форентов почти не выходили из зала заседаний, обсуждая перечень самых необходимых покупок. Мой кабинет пришлось отдать нашей новой предводительнице амазонок - Илайе, поскольку она наотрез отказалась жить в казарме. Вообще, эта девушка каждый раз, когда попадала в поле зрения, вызывала во мне безотчетную тревогу, природу которой я никак не могла понять. Я уже почти свыклась с этим чувством, решив, что это игры моего разума, привыкшего относиться подозрительно ко всем людям, не похожим на их окружение.

А Илайя очень сильно отличалась от своих подчиненных. И дело было даже не в непривычно хрупком для воительниц из Королевства Кларин телосложении, которое не мешало ей быть самым сильным воином, раз за разом побеждающим всех, кто рисковал сразиться с ней. Даже Гирем однажды не выдержал и сразился с юной амазонкой на плацу.

Ночной король проиграл точно так же, как все. Острый нож с кроваво-красной лентой на конце застыл в миллиметре от его горла. Илайя же, как признался Гирем потом, смотрела на него с легкой улыбкой, в которой читалась решимость добить его, несмотря на договоренности, если он пошевельнется.

Именно эта безжалостность ко всем, в том числе и к себе, отличала юную предводительницу от остальных амазонок. Каждый бой, пусть и тренировочный, она вела так, как будто бы ценой победы была ее жизнь. За глаза девочку стали называть Бешеной крысой. И я не могла не признать, прозвище подходило ей идеально.

- Мама, - Хурра ворвалась в зал Советов прямо посреди совещания, - Анни сказала, что началось и велела срочно позвать тебя!

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что случилось. Перо едва не выпало из рук, а я поспешно встала, загремев стулом и, мгновенно забыв про все дела и даже не попрощавшись с резко побледневшим герцогом Форентом и засиявшей мягкой улыбкой Ирлой, кинулась наверх к Анни. Я даже перо забыла оставить в кабинете. И продолжала сжимать его в руке.

- Мам, - неугомонная Хурра летела рядом и дергала меня за руку, - мам, а что началось?! Мам, это роды, да?! Анни рожает?! Как Катрилла?! Да, мам?! У меня скоро будет племянник, да?! Мам?! Ну, мам!

Я переводила бездумный взгляд на младшую дочь, но не понимала и половины слов, которые она говорила. В голове крутилось только одно слово «началось», обозначавшее явление, которое было для меня важнее всего на свете, которое я ждала и боялась одновременно.

- Мам, - улыбающаяся Катрила встретила меня у дверей, - все хорошо. Не переживай. Южин уже там. Схватки только начались, Анни говорит, что родит только к ночи. Все закончится хорошо. Просто ей немного страшно, и она хочет, чтобы ты была рядом.

- Ясно, - улыбнулась я. Паника накатившая после криков Хурры отступила. Если Южин с Анни, значит точно все будет хорошо. Все же Дар моего верного друга позволял творить такое, что даже придворный лекарь моего брата, барон Алес Голед, разводил руками.

Я приоткрыла дверь и шмыгнула в комнату к дочери. Спальня Анни, как и все остальные в моем доме, была совсем крошечной. И чтобы присесть на край кровати, мне пришлось сделать всего пару шагов. Я взяла Анни за руку и улыбнулась:

- Как ты?

- Мам, - вздохнула моя дочь и облизала прикушенную губу, на которой выступила капля крови, - почему мне никто не сказал, что это так больно?!

- Я могу помочь, - тут же влез Южин, - вам сразу станет легче.

- Ну, уж нет, - Анни снова прикусила губу и едва заметно побледнела, - я хочу испытать все сполна, - простонала она, - чтобы никогда и ничего не забыть. А мой дорогой муженек замучается расплачиваться со мной за рождение наследника. Уж с него я спрошу по полной, - она на миг замерла, пережидая самую сильную боль, если судить по той силе, с которой она сжала мою руку. И продолжила, - и никаких больше детей. Все! Хватит. Второй раз я на такое не пойду.

- Покричи, - я с тревогой смотрела на мою маленькую Анни, которая снова скривилась от терзающей ее боли, - тебе станет легче.

- Ели бы это помогало, я орала бы так, что меня услышали бы даже в Абрегорианской империи! - Анни с силой сжимала мою руку. - Мам, когда я в следующий раз напишу тебе, что хочу дочку, напомни мне о том, как я мучилась в этой постели. И пусть только кто-нибудь попробует настаивать, что Артору нужна сестра! Я ему все глаза выцарапаю!

- Ты можешь встать и походить. Так схватки переносятся легче, - поделилась я своим опытом.

- Нет, - помотала головой Анни, - так будет больнее, я вижу. Южин, - жалобно позвала она, - ты говорил, что можешь помочь?

Южин кивнул и, положив руку на большой живот Анни, возвышавшийся над постелью, прикрыл глаза. Через несколько мгновений, лицо моей дочери разгладилось, а на губах появилась легка улыбка.

- Как хорошо, - выдохнула она. - И почему я сразу не согласилась? Южин, а это не опасно для малыша? - тут же нахмурилась она.

- Нет, - отозвался Южин, убрав руку с живота, - просто надо будет иногда контролировать его состояние. И твое. Чтобы не пропустить начала рождения.

- Не пропустим, - отмахнулась Анни. - Я сегодня вижу. Еще пару часов и мой сын появится на свет. Мам, я хочу, чтобы именно ты перерезала пуповину. - Она взглянула мне в глаза. Ее взгляд был затуманен, как всегда, когда она смотрела вперед, за горизонт событий, происходящих прямо сейчас. - Не знаю, но это почему-то видится мне очень важным. Очень важным...

- Хорошо, - я кивнула. - Если хочешь, я так и сделаю. Но не думаю, что это имеет хоть какое-то значение...

- Мам, - выдохнула Анни, внезапно побледнев сильнее, чем при схватках, - Илайя... Она не та, за кого себя выдает! Она опасна. Для Артора... И Оника с Делисом...

- Анни? - встревожилась я. И когда дочь взглянула на меня огромными, ясными глазами, в которых плескался страх, спросила, - ты что-то видишь?

- Уже нет, - она выдохнула испуганно, - белые пятна слишком сильно мешают. Просто, - она запнулась, - я увидела, что мой сын, мой Артор может пострадать от нее. Очень скоро... Я ничего толком не вижу, - всхлипнула она, - проклятая магия! Мама, ты должна ей помешать! Я не знаю, что она хочет, но это что-то ужасное!

- Убить?! - нашла в себе силы произнести я.

- Нет, - мотнула головой Анни и снова напряженно вгляделась в то, что было видно ей одной, - прошептала. - Она хочет забрать их. Увезти. Обречь на участь, которая хуже смерти... Не знаю что это, но, мама, ты должна остановить ее. Слышишь?!

- Конечно, - кивнула я. И осторожно потянула руку, - если ты отпустишь меня, я займусь этим прямо сейчас.

- Д-да, - моя дочь усилием воли разжала ладони, которые обхватывали мое запястье. А я с трудом сдержалась, чтобы не зашипеть от боли. На коже были видны темные пятна синяков, вероятно Анни сжимала руку изо всех сил, но я сама была так встревожена, что не замечала боли. - Скажи, пожалуйста, Катриле. Пусть побудет со мной вместо тебя.

Я отмахнулась от Южина, который кинулся ко мне, чтобы вылечить повреждения. Сейчас это было не важно. Сейчас важнее было выяснить, что скрывает Илайя. И что именно она задумала. И зачем ей наши дети.

Я вышла из комнаты. Катрила вскинула на меня встревоженный взгляд, в котором читалось ожидание. Но я мотнула головой, давая понять, что еще ничего не закончилось.

- Она зовет тебя, - кивнула я в сторону двери, из которой только что вышла. - А где Олис и Делик?

- Они с Тати, - отозвалась Катрила, шагнувшая в спальню Анни, - она пока спит, но скоро проснется. Я должна буду отлучиться, чтобы покормить малышку.

Я кивнула. А когда дверь за Катрилой закрылась, позвала:

- Хурра, выходи! Я знаю, что ты здесь. Мне нужна твоя помощь.

- Да, мам, - из ниоткуда появилась довольная Хурра. - Что нужно сделать?

- Хурра, - я присела на корточки и взглянула в глаза своей дочери, - ты должна позвать ко мне Илайю. А пока мы с ней будем разговаривать, ты очень незаметно, как умеешь только ты, проберешься в ее комнату и очень аккуратно, чтобы она ничего не заметила, пороешься в ее вещах. Поняла?

Хурра смотрела на меня огромными, круглыми глазами, в которых плескалось недоумение:

- Мам, но так же нельзя. Ты сама говорила!

- Нельзя, - кивнула я. - Ты права. И я говорила тебе, что это очень плохо. Но ты будущая королева. А королевы иногда вынуждены поступать очень плохо, чтобы защитить своих людей. И сейчас как раз такой случай.

Хурра задумалась только на один миг, а потом кивнула:

- Хорошо, мам. Я поняла. Я все сделаю. А что искать-то?

- Не знаю, - нахмурилась я. - То, что покажется тебе странным.

- Ага, - засияла дочь и тут же, прямо из моих рук исчезла, оставив вместо себя пустоту, которая прошептала голосом моей дочери, - если Илайя что-то прячет, я обязательно это найду!

- Только будь осторожнее! Хурра!

- Ага, - в этот раз голос прозвучал у дверей. - Я знаю, мам. Не бойся.

Я тяжело вздохнула. И подумала, а не зря ли я втянула Хурру во все это? Но тут же ответила, что она единственная, кто может посмотреть, что прячет Илайя в своей комнате. Выступить открыто против амазонки, которая с легкостью побеждает мужчин? Что ж, если мне придется это сделать, я ни на секунду не буду сомневаться.

Я должна защитить детей своих детей любой ценой. Я встала. Выпрямилась, гордо расправив плечи. Если понадобится, осторожно улыбнулась, я лично прикончу опасную амазонку. Благо для этого у меня есть одно средство, которое я уже однажды использовала, чтобы избавиться от того, кто был сильнее меня, - яд Морозко, который убивает за считанные мгновения.

Глава 2

Я должна защитить детей своих детей любой ценой. Я встала. Выпрямилась, гордо расправив плечи. Если понадобится, осторожно улыбнулась, я лично прикончу опасную амазонку. Благо для этого у меня есть одно средство, которое я уже однажды использовала, чтобы избавиться от того, кто был сильнее меня, - яд Морозко, который убивает за считанные мгновения.

Илайя вошла в Зал советов, который играл роль моего кабинета, с легкой улыбкой на губах. Весь ее вид излучал спокойствие и уверенность... Я даже на мгновение засомневалась, что подозрения Анни имели под собой какую-либо почву. Возможно она просто переволновалась и была слегка не в себе, и ее слова были продиктованы не тем, что она видела в будущем, а просто страхом молодой матери? Мне во время родов тоже многое казалось совершенно другим. Я же помню, как мне казалось, будто я никому не нужна и все люди вокруг только притворяются добрыми ко мне, а на самом деле ненавидят...

- Вызывали? - усмехнулась Илайя.

По обыкновению она вошла ко мне без стука и, увидев, что я одна, обратилась не по титулу. В Королевстве Кларин было не принято стучать, входя даже в личные покои королевы, и Илайя в самые первые дни заявила, что не собирается оказывать чужой королеве больше уважения, чем своей. А мой титул она и вовсе использовала только на людях. Я пыталась объяснить, что, говоря словами из другого мира, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, но Илайя кивала, соглашаясь с моей правотой, а потом снова поступала по-своему.

- Илайя, - нахмурилась я, делая замечание, - в Грилории, а значит и у нас в Южной Грилории тоже, принято стучать перед тем, как войти в кабинет. И вы должны обращаться ко мне «ваше величество» даже тогда, когда рядом никого нет.

Обычно Илайя отмалчивалась, безмолвно соглашаясь с тем, что я говорю, но сегодня совершенно неожиданно она рассмеялась мне прямо в лицо. Я помертвела. Это было неожиданно и очень грубо. Но главное было не в этом. Главное было в том, что этот смех, то, как она запрокинула голову, как она смотрела, с презрительным прищуром, было таким знакомым, что я растерялась.

Кто? Кто она такая? Я определенно очень хорошо знала человека, который смеялся точно так же.

Разум судорожно пытался вычислить ту, которая скрывалась под именем Илайи... Мысли метались из одного края памяти, к другому. От Нижнего города до Ургорода. От задворок и переулков с их неизменными «шмарами» до королевского замка с разодетой в пух прах аристократией. Но я никак не могла определить кто же на самом деле стоял сейчас передо мной.

Иногда мне казалось, что я почти нащупала истину. Но каждый раз она ускользала от меня, как неуловимая серебряная рыбка в королевском пруду...

- Кто ты? - не выдержала я.

Илайя усмехнулась, опять знакомо дернув бровью.

- Неужели ты до сих пор не догадалась?! - фыркнула она, вслед за мной переходя на «ты». - Я была лучшего мнения о твоих умственных способностях. Не понимаю, как тебе, вообще, удалось сделать то, что ты сделала, и сеть на трон, если ты такая тупая?

Я прикрыла глаза без сил опускаясь на стул, с которого встала, когда Илайя вошла...

- Лирия, - выдохнула я. Голова закружилась в горле встал ком, а во рту появился противный привкус, - дочь Грегорика...

- Теперь меня зовут Илайя, - жестко перебила меня та, которую я семь лет назад, в ночь нападения на королевский замок, спасла от смерти, отправив в Королество Кларин. - Но ты права, мой отец король Грилории его величество Грегорик Седьмой, которого ты убила, чтобы самой сесть на трон. И я рада, что ты меня, наконец-то вспомнила. - усмешка на ее губах стала злой. - Значит теперь ты сможешь выслушать все, что я хочу сказать.

- Твой отец убил моего отца, - пробормотала я, пытаясь заставить голову работать. Мне надо было срочно проанализировать то, что я узнала, и решить что делать. Но шок был слишком силен. Я никак не могла прийти в себя.

- Именно поэтому ты еще жива, - кивнула Илайя... Лирия...

Она бесцеремонно отодвинула стул и села прямо напротив меня. И заговорила:

- Ты хотя бы на миг задумалась, каково нам было?! Мы с братьями спокойно легли спать в своих комнатах в королевском замке, а открыли глаза посреди леса, в руках незнакомых, страшных мужчин, которые волокли нас, повесив на плечи, как мешки с мукой. - Она резко дернула уголком губы. А в ее глазах мелькнула боль. Как отсвет того страха, о котором она говорила.

А я невольно представила себя на ее месте. Да, Лирия права, это ужасно. Но... перед глазами встали темные серые камни подземного перехода, плечи заныли от рюкзака за спиной, руки свело от непривычной тяжести... мне ведь никогда не приходилось носить брата на руках... в желудке засосало от многодневного голода...

- По сравнению с тем, на что меня обрек твой отец... Это не самое страшное. Ты не голодала. Не воровала и не продавала себя за миску каши... А если бы я вас не вытащила, вас бы убили...

- Уж лучше бы так! - выпалила Лирия. - Ты хотя бы представляешь что такое, внезапно получить в собственность своих братьев? Видеть, как принцы, возможные наследники целой страны, становятся рабами?! Твоими собственными рабами?! И ты теперь должна относится к ним, как к какой-нибудь табуретке?! - она кричала. Тихо, так, чтобы эта тайна не вышла за двери той комнаты, в которой мы находились. Но в то же время громко и отчаянно.

Я смотрела на нее... и не знала, что ответить. Ведь кроме того, что я хотела уберечь их от смерти во время заговора, мне и сказать-то было нечего. Я хотела их спасти... От смерти. От нищеты и голода. Я позаботилась о них лучшим способом, который смогла придумать. Но Лирия права... Я никогда не думала о том, что будут чувствовать эти дети...

- Я тогда возненавидела тебя. Я готова была на все, чтобы уничтожить ту, которая убила моего отца и маму, - голос Лирии дрогнул, - старшего брата и старшую сестру. Вайдила не стала отказывать мне в помощи и позволила учиться бою. - она усмехнулась. - У них, вообще, не принято отказывать женщинам в праве держать оружие. Тогда мне было тринадцать. Я была изнеженной принцессой, которую совсем не готовили к участи воина. После первой же тренировки все мое тело болело так сильно, что я не могла дышать... Но душа болела еще сильнее. Трудности только заставляли расти мою ненависть к мерзкой выскочке, которая захватила власть в моей стране. На вторую тренировку я приползла на четвереньках. Не могла встать. - Она говорила неспешно, медленно, погрузившись в тяжелые воспоминания. - я тренировалась, как проклятая. Меня стали называть Одержимой, удивляясь моему упорству и упрямству. Они не знали, что каждый мой выпад, каждый мой удар всегда был направлен против тебя.

Я делал вид, что внимательно слушаю рассказ Лирии. Но на самом деле я искала путь решения этой проблемы. Искала, но не находила. После того, что я узнала, мне не хотелось использовать яд... И, вообще, я не хотела убивать ту, которую когда-то спасла.

Но и оставлять в живых человека, который одержим местью тебе, очень глупо.

- Через год я стала воином не хуже других... А когда мне исполнилось пятнадцать, я подала документы на участие в Битве... Я хотела стать Лунной сестрой, чтобы иметь возможность покинуть Королевство Кларин и отправиться в большой мир. - Она сжала губы, - чтобы заплатить вступительный взнос мне пришлось продать одного брата... Я утешала себя тем, что выкуплю его обратно, как только верну то, что ты у меня украла. Я была полна решимости выиграть, но проиграла. - Лирия прикрыла глаза, пряча отчаянную боль на дне своих глаз.

Но я успела увидеть ее и ощутить...

- Но это меня не сломало. Я снова и снова приходила на тренировки, посвящая этому по двадцать свечей в сутки. Я почти не спала. Не ела. Мне кусок не лез в горло. Меня качало от голода и усталости. Я почти сошла с ума в своей ненависти к тебе... и к себе... за то, как я поступила с братом. Но в какой-то момент осознала, что так мне никогда не победить тебя. Если я сдохну, то ты так и останешься без возмездия. Потом я продала второго брата. Но в этот раз Луна была ко мне благосклонна. И даже более чем. Меня не только приняли к Лунным сестрам и дали новое имя, но назвали своей. Они видели, в моей душе не было место для каких-либо чувств. Я была бездушным механизмом для убийства.

Лирия перевела дух. Я продолжала молча слушать ее исповедь. И думать о том, что же мне делать. Чем лучше я узнавала ее, тем легче мне было решиться на то, чтобы повернуть камень на кольце и вытряхнуть яд...

- Получив статус Лунной сестры, я присоединилась к первой же пятерке, которая отправлялась во внешний мир. Я даже не помню, куда именно они отправлялись, потому что у меня был свой путь. Я хотела добраться до Грилории и убить тебя. - Она дернула уголками губ в улыбке. - Я была полна решимости уничтожить ту, которая привела меня на этот путь, и из-за которой я стала такой жестокой. Добраться до Яснограда оказалось легко. И даже в королевский замок я попала без каких-либо затруднений. Мой дом принял меня, он был рад, что я вернулась. Он почти не изменился, иногда мне казалось, что где-то там, впереди, за очередным поворотом коридора идут мои мама и папа, о чем-то спорят старшие брат и сестра, топают маленькими ножками младшие братья. А настоящее, в котором одни мертвы, а младшие братья проданы мной в услужение, всего лишь кошмарный сон. И нужно только проснуться. Или, наоборот, заснуть. Навсегда. Как мои родные. Но сначала я должна была убить выскочку, которая захватила трон.

Тон ее голоса изменился, став не таким резким и безжалостным, как раньше. А я прекрасно понимала ее чувства. Когда я вернулась в замок мне тоже казалось то же самое...

- Я пробралась в тронный зал, - Лирия говорила медленно, словно нехотя, как будто бы она хотела скрыть эту страницу, вырвав из книги, но не могла. Бумага оказалась крепче металла и не поддавалась. - И готовилась метнуть нож. Я знала, у меня будет всего одна попытка. И была уверена, что не промахнусь... Но в этот самый момент церемониймейстер объявил о возвращении его высочества принца Фиодора... Сына его величества Эдоарда... А ты оказалась не герцогиней Форент, а принцессой Елиной. Я тогда так растерялась... Стояла и смотрела, как ты отдала корону брату... истинному наследнику престола Грилории... Мой отец всегда говорил, как ему жаль, что он не смог уберечь вас от смерти... И что если бы кто-то из вас вернулся, он с радостью бы вернул вам трон... - Паузы между фразами становились все длиннее и длиннее. - И именно это заставило меня отступить.

Лирия-Илайя вздохнула... Посидела немного молча, а потом заговорила снова.

- Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы во всем разобраться, чтобы понять: это ничего не меняет, и ты все равно должна умереть. В это время меня и нашли Лунные сестры. За то, что я покинула свою пятерку мне полагалось наказание. Я не стала спорить или бегать от них. Я была растеряна, подавлена. И безропотно вернулась в Королевство Кларин и отправилась отбывать свой срок в эпицентр Северной Пустоши. Там еще сохранились чудовища, которые угрожают людям. Три долгих года длилась мое послушание. А потом я вернулась во дворец... Как раз накануне сообщения о гибели Ирайи и двух сестер. Мне удалось уговорить Вайдилу отправить на это место меня. Мне опять повезло. Никто из Лунных сестер не горел желанием служить той, которая едва назвавшись одной из нас, предала наши идеалы и сошлась с мужчиной.

- Зачем ты мне это рассказываешь? - наконец разлепила я губы. Решение было принято, и я перестала колебаться. Я поступила милосердно, но глупо, оставив этих детей в живых. Но сейчас они перестали быть детьми. И если вопрос ставился: они или я... вернее мои дети и внуки... То я знала ответ.

- Не знаю, - пожала плечами Лирия-Илайя, - наверное, потому, что хочу, чтобы ты знала, кто приговорил тебя к участи, страшнее, чем смерть...

Она улыбнулась. Широко. Триумфально.

- Что ты имеешь в виду? - спросила я как будто бы равнодушно, хотя больше всего мне хотелось рвануть прочь из кабинета и проверить, как там Олис, Делив и еще не рожденный Артор. Угроза, которую увидела Анни, перестала быть лепетом перепуганной роженицы. Нет, сейчас я понимала, что выкрасть моих внуков и продать их в рабство гораздо действенный способ отомстить мне, чем просто смерть. Лирия хотела, чтобы я ощутила ее боль и страдания и собиралась обречь меня на то же самое, через что пришлось пройти ей.

- Ничего, - равнодушно улыбнулась Лирия и, сделав вид, что зевает, добавила. - Скоро ты и сама узнаешь.

- Ты думаешь, - я усмехнулась, - после того, что ты рассказала мне, я позволю навредить мне или моим детям?

- А что ты сделаешь? Позовешь моих девочек, чтобы остановили меня? - фыркнула она и рассмеялась, - поверь, они скорее выполнят мой приказ, чем твой. А может ты хочешь сразиться со мной? - издевательски дернула она бровью. - Я тут наслышана, как ты билась за право стать ночной королевой. Но, поверь, если тебе повезло, что мужчины слишком глупы и легко ведутся на милое личико, то меня этим не проймешь. Я моложе, сильнее и опытнее в боях. У тебя нет ни единого шанса.

Я кивнула. Я и не собиралась идти напролом. Эта амазонка слишком юная, чтобы понимать, идти напролом не всегда хорошо и удобно, иногда дорога в обход занимает гораздо меньше времени.

- Что ж, - через силу улыбнулась я, - раз ты не собираешься убивать меня сейчас, так может выпьем взвар? Или ты предпочитаешь целастус?

- Целастус, - фыркнула Лирия. - только не надейся, что тебе удастся обмануть меня, как Великую мать. Я прекрасно знаю, как готовится целастус. Я, если ты не забыла, из-за тебя я почти треть жизни прожила в Королевстве Кларин...

- И не собиралась, - качнула головой. - Я прикажу принести джебу...

Лирия ничего не ответила. Я медленно встала, стараясь не выдать свою нервозность резкими движениями, выглянула за дверь и крикнула горничную... Я не видела, но спиной чувствовала насмешку Лирии... Она-то знала, что у последнего аристократа всегда есть слуга, который стоит под дверью и ждет распоряжений от хозяина. И никто никогда не орет, подзывая хоть кого-нибудь на помощь.

Тем не менее, через полсвечи на столе в Зале Совета парила через тонкий, длинный носик, выпуская ядовитые пары, джеба с свежезаваренным целастусом. Все это время мы молчали.

Наконец напиток заварился... Я медленно, плавным движением подхватила джебу и разлила целастус в маленькие чашечки... В одну из них, улучив момент, я уже уронила зернышко яда, который должен был убить дочь Грегорика в считанные мгновения.

- Держи, - с улыбкой протянула Лирии чашечку с густым терпким напитком. Улыбка то и дело норовила превратиться в оскал. И мне приходилось себя сдерживать...

- Благодарю, - по-грилорскому обычаю склонила голову Лирия и взяла чашечку, не подозревая, что ее ждет.

Отхлебнула... По моему позвоночнику пробежал холодок. Я, стараясь не выдать своего волнения, затаила дыхание. Сейчас яд должен был подействовать. Я же помнила, как точно так же убила герцога Юрдиса-старшего... Еще немного и Лирия отправится к своему отцу.

- Очень странный привкус, ты использовала какую-то дополнительную травку? Кажется, я знаю, какую именно, - улыбнулась Лирия... - Знаешь, я совсем забыла тебе кое-что сказать, - она сунула руку в вырез на рубахе и, словно не замечая, как я напряглась, вытащила крошечный серебряный кубок в костяной оправе. И заговорщицки прошептала, - у меня есть Дар Древних Богов. На меня не действуют яды. Даже Морозко, которым ты так щедро приправила мой напиток.

Глава 3

Это был провал. Я застыла на месте, глядя на ту, которая с легкостью выигрывала в нашей схватке. Она была сильнее меня физически. И она была не слабее меня морально. Она была похожа на меня, осознала я. Она точно так же двигалась к своей цели, не замечая препятствий, не видя преград, как когда-то я. И даже вело нас обоих вперед одно и то же чувство: желание отомстить человеку, который разрушил нашу счастливую жизнь.

Но была между нами и очень большая разница... Я никогда не стала бы продавать брата, чтобы сделать еще один шаг вперед. В этом дочь была похожа на своего отца, моего двоюродного брата — Грегорика.

- Я готова заплатить тебе за то, чтобы ты ушла и оставила мою семью в покое навсегда, - разлепила я губы. - Сколько ты хочешь?

Лирия фыркнула и захохотала... Почему я сразу не заметила ее сходство с Грегориком? Сейчас это было таким явным, что я никак не могла понять собственной «слепоты».

- Все деньги мира не способны заменить мне желание видеть твои страдания, - улыбнулась она, - видеть твою боль, твои мучения. Именно поэтому я и рассказала тебе все... чтобы ты каждый миг боялась того, что я могу сделать... А сейчас, - она встала, - мне пора... Ах, да, - происходящее доставляло ей явное удовольствие, - я разрываю твой контракт с Королевством Кларин и забираю всех амазонок.

Я со свистом выдохнула. Я не могу остаться без охраны. Если Лирия заберет всех амазонок, то нас некому будет защищать. Наемников, которые сопровождали Анни и Катрилу, слишком мало, чтобы заткнуть ими все дыры в обороне... Особенно, если я права в своих догадках, и эта девочка уходит не просто так.

- Вайдила не одобрит твой поступок, - попыталась я зайти с другой стороны. - А я определенно прямо сейчас напишу ей письмо и сообщу о твоих действиях.

- Пиши, - пожала плечами Лирия. И фыркнула, - пока твой гонец доберется до Королевства Кларин, пока Вайдила разберется что к чему, пока отправит ко мне гонца с приказом вернуться к месту службы пройдет несколько месяцев. И это, заметь, только в том случае, если все сложится крайне удачно для тебя, а я не буду вмешиваться. - Она рассмеялась. И поставив ладони на стол, нависла над ним, глядя мне прямо в глаза, и прошептала, - а я буду. Я всегда буду рядом. Я всегда буду портить тебе жизнь. Убивать тех, кто тебе дорог... Или не убивать, а обрекать на вечные страдания. Чтобы ты не знала ни одного мгновения покоя, чтобы ты всегда боялась того, что может случится.

- Даже не вздумай! Я найду способ добраться до тебя! - вскочила я со стула, но Лирия перебила меня, не позволив говорить:

- Сидеть! - рявкнула она, и я против воли послушно опустилась на стул... Я не хотела. Я готова была наброситься на нее... Пусть в бою один на один Лирия сильнее всех, но вряд ли она сможет отбиться от всей моих людей, которые прибегут на помощь, услышав шум. Но тело не повиновалось мне. Попыталась встать, но кроме бесполезных трепыханий ничего не получалось. Лирия снова захохотала и наклонившись близко-близко к моему лицу, зашептала, - мой отец не был наследником Древних Богов, как твой. И не стал им даже после твоей смерти и смерти твоего брата... Хм, - она задумчиво склонила голову, - может все дело именно в этом? И чтобы я обрела наследство Грилора, мне нужно всего лишь убить тебя, - неуловимым движением, она достала длинный нож, на конце которого затрепетала красным широкая шелковая лента, и приложила к моему горлу. Я чувствовала кожей холод и остроту лезвия... По шее вниз скользнула теплая капля... - А потом и твоего брата?

- Тебе это не поможет, - ответила я, чувствуя, как каждое движение связок, заставляет меня самой напарываться на нож снова и снова. - Моя смерть ничего не даст, а мой брат способен остановить тебя одним словом. Точно так же, как ты сейчас остановила меня. Но как это вышло?

Лирия довольно расхохоталась. Как ни странно, нож при этом ни разу не дернулся. Ее рука была тверда, гораздо тверже ее разума.

- Ах, да! Я же еще не рассказала до конца! Мой отец не получил наследство Грилора, но у него было кое-что другое... То, что позволило ему водить за нос всех своих подданных, заставляя их повиноваться так, как будто бы его кровь была кровью Древнего Бога. А все потому, что в своих странствиях по миру, он однажды нашел очень забавный кулон. Он и купил-то его только потому, что тот был уменьшенной копией фамильного кинжала королевской семьи... Ты ведь знаешь о чем я говорю? - улыбнулась она, убирая нож от моего горла и делая шаг в сторону двери. - Ты-то наверняка видела и держала этот кинжал в руках, в отличие от меня и моих братьев... Мой отец хотел преподнести этот кулон в подарок твоему отцу, но очень быстро понял, маленькая копия обладает точно такими же свойствами, как и оригинал. У него стало получаться приказывать людям так, что они не могли не выполнить его приказ. И тогда мой отец оставил этот кулон у себя. Он здорово помогал ему. Но забирал слишком много сил, поэтому чаще всего лежал в тайнике, о котором не знал никто, кроме моего брата, принца-наследника, и меня... - Она вздохнула, - я всегда была слишком любопытной, а отец любил меня больше остальных... когда я попала во дворец, то первым делом наведалась в личные покои короля и забрала артефакт...

- Но он не может действовать в твоих руках, - нахмурилась я. Проклятая магия все еще удерживала меня на месте, - ведь у тебя другой Дар!

Лирия на мгновение замерла... Она уже взялась за ручку двери, намереваясь выйти из комнаты, а потом обернулась ко мне и снова расхохоталась:

- Ты точно дура. Нет никаких Даров! Есть артефакты, которые работают в руках тех, в ком сильна магия. И неважно сколько их... Один, как был у Южина, или много, как у меня... Она открыла дверь, сделала шаг наружу, а потом повернулась ко мне и заявила, - когда я соберу все, я стану сильнее наследников Богов. И тогда поквитаюсь за смерть отца и с твоим братом... Пока, дорогая тетушка, - улыбнулась она и приказала, - ты будешь сидеть тихо, не издавая ни звука, как мышь.

Лирия вышла. А я осталась, словно примороженная к стулу. Мне не удавалось пошевелить ни рукой, ни ногой, а губы, казалось онемели и не двигались...

- Мама? - из ниоткуда появилась Хурра и с удивлением уставилась на меня, - что с тобой? У тебя кровь?

А я не могла даже ответить дочери и успокоить ее, соврав, что все хорошо. Дети не должны бояться так, как теперь боюсь я. Лирия достигла того, чего хотела.

Во дворе послышался шум.

- Мама, - Хурра подбежала к окну и выглянула во двор, - амазонки уходят. Но почему, мам? Почему они уходят?! А как же мы?!

Она обернулась ко мне. В ее глазах я прочитала растерянность и панику, слишком хорошо каждый житель нашего поселения понимал, что такое остаться без охраны. Даже дети знали это.

- Ваше величество, - в дверь вломились мои мои люди, - амазонки уходят! Илайя сказала, что вы разорвали договора с ними! Но почему?

- Ваше величество, - герцог Форент, раздвинув замершую в дверях толпу, как горячий нож масло, вошел в Зал заседаний, - объясните, на каком основании вы расторгли договора с Королевством Кларин, предварительно не позаботившись об охране?! - он на мгновение замер, внимательно гляздя на застывшую без движения меня и нахмурился, - что с вами? Откуда кровь?! - я вращала глазами, пытаясь хоть что-то объяснить. - Южин! Где Южин?! - закричал герцог Форент, - срочно позовите Южина! Королева ранена!

Началась суматоха. Все кричали... Бегали... из коридора доносились выкрики, которые по цепочке доходили до меня, принося с собой противоречивые новости. Амазонки ушли! Все наемники убиты! Амазонки остановились на границе защитной полосы! Наемники заступили на посты охраны! Южина нигде нет! Южин наверху с Анни!

А меня стало отпускать. Приказ Лирии действовал гораздо меньше, чем приказ моего брата. Оно и понятно, в руках у девчонки был всего лишь артефакт, а Фиодор приказывал силой крови.

- Успокоились все! - Кое-как шевеля непослушными губами, громко сказала я. Получилось немного неразборчиво, но меня поняли. - Со мной все в порядке, раны не опасные. Южина звать не нужно! Ваша светлость, - я скосила глаза в сторону герцога Форента, - нам надо срочно поговорить. Наедине.

Он кивнул и через мгновение в зале заседаний стало пусто. Остались только мы вдвоем. А я наконец-то смогла пошевелить пальцами рук. И говорить стало гораздо легче.

- Илайя оказалась не той, за кого она себя выдавала. Она дочь Грегорика, которую я пощадила во время заговора. Она предала нас и увела амазонок против моей воли. Вам надо срочно отправиться к Гирему. Только у него сейчас есть воины, способные защитить наше поселение.

Герцог Форент кивнул и сделал шаг к выходу. Но я остановила его:

- Ваша светлость... стойте! Не ездите сами... Отправьте кого-нибудь другого...

- Но, ваше величество, - герцог Форент попытался объяснить мне, что если кто-то посторонний увидит чем занимается Гирем, то вся наша афера с фальшивыми деньгами может вскрыться. Однако я перебила его:

- Илайя не просто так остановилась поблизости. Она попытается убить нашего человека. Пусть он будет очень осторожен и внимателен. Его задача обойти амазонок, пока они не выставили посты по всему лесу. Но если вы попадете в ее руки... Для нас это гораздо опаснее... - я не договорила. Вздохнула. - Все плохо, - призналась я. - И я пока не знаю, что нам делать. У Илайи много артефактов, вроде того, что есть у Южина, - я запнулась. Вспомнив, как она сказала «были»... Выругалась. - Срочно найдите Южина! - приказала я. - И скажите Нюню, пусть он принесет свой рог!

- Рог?! - не понял герцог Форент.

- Да, у Нюня тоже есть свой артефакт, - и пояснила, - кажется Илайя собирает артефакты, чтобы стать сильнее всех. Мое оцепенение — действие одного из них. А еще на нее не действуют яды. И я подозреваю, что она каким-то образом узнала про артефакты Южина и Нюня, и выкрала их...

Герцог кивнул. Быстрым шагом подошел к двери и, приоткрыв, передал мои приказы. В этот момент, внезапно и очень резко закончилось действие артефакта. Я со стоном выпрямилась. Каждая мышца в моем теле ныла от того напряжения, в котором была все это время. Но плакать от боли было некогда. Я должна была что-то сделать, чтобы защитить своих людей.

Но что?!

Я стерла кровь с шеи и задумчиво уставилась на запачканные пальцы. В голове было пусто. Ни одной идеи. На меня с ожиданием на лице смотрел герцог Форент. Надо былол что-то решать...

- Анни родила мальчика. Все хорошо, она спит, - в зал заседаний без стука ввалилась Катрила. Все это время она была наверху, с Анни и Южином. И артефакт определенно был у него в руках, я сама видела, когда спускалась...

Катрила недоуменно оглядела нас с герцогом Форентом:

- Что-то случилось?

Герцог Форент нахмурился. Он до сих недолюбливал Катрилу, мама и папа которой помогли бежать его дочери. Впрочем, Катрила отвечал ему тем же, стараясь делать вид, что человека, который отправил на казнь ее родителей не существует.

- Катрила, а где Южин? С Анни?

- Нет, - помотала она головой. - Недавно его позвали к амазонкам, одна из них напоролась на нож своей подруги. - Я выругалась, герцог Форент нахмурился, и только Катрила ничего не понимала. - А что случилось? - встревожилась она, - вы так побледнели... Мама! - ахнула вдруг и бросилась ко мне с круглыми глазами, - у тебя кровь?!

- Ничего, все в порядке, - отмахнулась я, - небольшой порез. Ваша светлость, не медлите. Вы должны отправить гонца. А ты, Катрила, срочно отправляйся в казармы найди Южина. Если, - мой голос дрогнул, - он не выжил, никому ничего не говори. Люди и так в панике.

- Мама? Но что тут происходит?!

- Илайя дочь Грегорика, - не стала скрывать я от Катрилы, - она предала нас.

- Но Анни ничего не говорила, - побледнела моя старшая дочь. - Если она узнает...

- Пока она не узнает, - качнула я головой. - Ты же сама сказала, что она спит. А теперь иди в казармы. Надо найти Южина.

Катрила кивнула и, шурша, юбками исчезла из Зала заседаний...

Я с трудом поднялась. Тело еще не отошло от оцепенения, мурашки бегали по конечностям, сводя мышцы судорогой. И каждое движение давалось с трудом. Я кое-как добрела до окна и выглянула наружу... Уже вечерело. Анни была права, когда говорила, что родит к вечеру.

Солнце закатилось за деревья, отчего лес, который с легкой руки детей мы стали называть Темным, стал еще темнее. Я вгляделась в черные деревья, окружающие защитную полосу... Так вышло, что наше поселение прирастало с другой стороны. И центр, в котором когда-то был построен мой дом, оказался гораздо ближе к внешней стене из толстых бревен, чем те дома, что когда-то стояли у самых ворот.

И я отлично видела, как амазонки встали лагерем на краю защитной полосы. Я уверена, Илайя нарочно выбрала это место, она хотела, чтобы я постоянно видела ее и боялась. И мне было страшно. Не за себя. За тех, кто поверил мне и пришел со мной. За тех, кто сейчас был за моей спиной...

- Мама! - Катрила снова влетела в комнату без стука. Она никогда не позволяла себе подобное, а значит случилось что-то такое, равное рождению наследника императора. Только плохое. Я знала это, еще даже не повернувшись.

- Южин жив? - спросила я, глядя на то, как по краю леса, вдоль развернутых шатров, вокруг которых суетились рядовые амазонки, степенно прохаживалась крошечная фигурка Илайи-Лирии...

- Жив! - в голосе Катрила звучало отчаяние. Я криво улыбнулась. Южин жив и это очень хорошо. Я не хотела бы потерять еще одного друга... - Его ударили по голове и он отключился! Но сейчас он пришел в себя. Но, мама, у него пропал артефакт! - выкрикнула Катрила.

Я вздохнула. Значит Илайя и здесь не соврала. Повернулась. Катрила, моя самая спокойная и уравновешенная дочь, которая даже после схватки с крысами, когда на нее свалилась вся боль нашего поселения, не потеряла самообладания, сейчас выглядела на грани. Зря я решила, будто бы та страшная битва не оставила след в ее душе.

- Ничего, - сделал шаг и обняла, прижимая к себе, - главное он жив. А со всем остальным мы справимся. И без артефакта.

- Мама, - всхлипнула Катрила и вдруг разрыдалась. Тихо, беззвучно. Только ее тело вздрагивало в моих объятиях. - Мама, мне страшно!

- Ничего, моя девочка, - поглаживала я ее по спине, успокаивая и делясь уверенностью, которую сама не чувствовала, - все будет хорошо. Все обязательно будет хорошо, я же здесь, с вами. И я со всем справлюсь. Я всегда справлялась, - я говорила и говорила, и эти слова помогали не только моей дочери, но и мне.

Лирия-Илайя зря надеется, что сможет сломать меня. Я попыталась улыбнуться, но получилось только оскалиться. Мне довелось участвовать и не в таких битвах. И пусть я иногда проигрывала их, но битва еще не вся война. И победа обязательно будет за мной. Ведь я кое-что поняла... Если ты хочешь счастья для близких, больше, чем для себя, то Боги всегда будут на твоей стороне.

А еще, мой брат с легкостью мог приказывать многим и управлять целой армией, а вот артефакт, как мне кажется, позволял Илайе влиять только на одного человека. Иначе ее амазонки не выглядели бы такими растерянными, когда ставили шатры вдоль защитной полосы. Я долго наблюдала за ними, и видела как то одна, то другая воительница поднимала голову и пристально смотрела в сторону поселения. Кажется они тоже не совсем понимали, что происходит.

А значит у меня есть шанс убедить амазонок, что их командирша просто сошла с ума.

- Ы-ы-ы, - в дверях появился растерянный Нюнь с рогом в руках, - ы-ы-ы, - протянул он его мне, мол, просила, бери...

- Не надо, Нюнь, - улыбнулась я по-настоящему, - оставь себе и береги его. Я просто боялась, что его украли. И рада, что он у тебя...

- Ы-ы-ы, - провыл он и спрятав артефакт за пазуху, вышел из Зала заседаний.

Значит на рог Илайя не польстилась, посчитав артефакт, из которого выпадет то, что ты считаешь самой большой материальной ценностью, бесполезным. Или просто не знала, что он есть у Нюня...

Глава 4

- Гонец выехал, - в кабинет, стукнув для приличия об косяк приоткрытой двери, вошел герцог Форент, - ваше величество, вы уверены, что надо было отправлять к золотым шахтам наемника? Я до сих пор считаю, что это слишком рискованно.

- Возможно вы правы. - Уже совсем стемнело. А я продолжала смотреть в окно, туда, где амазонки закончили устанавливать походные шатры и теперь разжигали костры, чтобы приготовить ужин. Они как будто бы успокоились. Перестали поглядывать на стены поселения. Видимо, решили, что начальству виднее. И если та, которую Вайдила поставила над ними, решила, что все должны уйти, то они могут только выполнить приказ, как и положено воинам... - Но, я повернулась к герцогу и оперлась попой об край подоконника, - у нас нет выбора. Нам нужны мужчины способные держать оружие. Или женщины... Илайя грозилась выкрасть моих внуков и поступить с ними так же, как я, по ее мнению, поступила с ее братьями — отвезти их в Королевство Кларин и обратить в рабство... Я не могу этого допустить. Поэтому усильте охрану Олиса, Делива и, - мой голос дрогнул, - маленького Артора... Император никогда не простит ни меня, ни вас, никого другого, если у Илайи получится исполнить свои угрозы.

- Это очень глупое решение с ее стороны, - нахмурился герцог Форент, - насколько я помню, вы с королевой Вайдилой ладите. Она не позволит этой юной мстительнице поступить так с вашими внуками. И тем более с наследником императора...

- У Илайи есть артефакт с такими же свойствами, которыми обладает кровь Древнего Бога Грилора. Она может заставить повиноваться любого человека. Думаю, - я вздохнула, - именно так она и вынудила Вайдилу отправить ее вместо Ирайи...

И тут я запнулась. Я ведь помнила о своем обещании. Но сейчас будто бы снова ощутила прикосновение холодных пальцев погибшей сестры Вайдилы. И услышала ее голос, она снова требовала пообещать спасти королеву и Королевство Кларин... Может быть все дело было именно в том, что им угрожала Илайя-Лирия?!

- Ваша светлость, - я решительно отошла от окна, - я должна срочно поговорить хотя бы с одной из амазонок так, чтобы Илайя не узнала об этом. Поэтому у меня к вам будет небольшая просьба...

- Разумеется, ваше величество, - тут же склонил голову герцог Форент, - я сделаю все, что в моих силах...

Не прошло и свечи, как я осторожно выскользнула из приоткрытой калиточки с противоположной от ворот стене. Мы сделали ее здесь на тот случай, если нам вдруг придется тайно покинуть поселение. Но я не предполагала, что воспользуюсь им одна, без своих детей.

Ночь к счастью выдалась безлунная и по южному темная. На расстоянии вытянутой руки все тени превращались в непроглядную тьму, которая с легкостью прятала, как самые маленькие, так и самые большие предметы. Если бы я не видела костров, которые горели в лагере амазонок, точно не знала бы куда идти...

Я обернулась и посмотрела наверх. В окне Зала заседаний мягко мерцал свет десятка свечей и были видны тени, ходившие туда-сюда... Как будто бы там, внутри все еще идет обсуждение. Я застыла дожидаясь уговоренного момента. Герцог Форент, следивший за лагерем амазонок, должен был дать знать, когда можно идти. Мы выжидали, когда большинство воительниц отправится спать, оставив только охрану...

Наконец в светлом пятне окна появился женский силуэт. Это была одетая в мое платье и причесанная точно так же, как я, Катрила. Нам пришлось немало потрудиться, чтобы наши тени были похожи друг на друга, как сестры близнецы.

Вот и все. Можно идти...

Я осторожно сделал первый шаг, четко прислушиваясь к окружающему пространству и стараясь даже не дышать, чтобы никто в свою очередь не услышал меня. Шла я медленно, не торопясь. Мужской костюм, которым со мной поделился тот же герцог Форент, немного тянул в бедрах и в груди, сковывая движения. Но мои платья еще меньше подходили для тайной вылазки в лагерь амазонок.

Чтобы незаметно пробраться к лагерю надо было незаметно пройти через защитную полосу, на которой стараниями моих людей, не было ни одного кустика, камня или ямки, чтобы скрыться от взора бдительных амазонок. Мы тщательно следили за ее чистотой, не зная, что когда-нибудь это может обернуться против нас самих. Мне приходилось ползти на четвереньках, прижимаясь к земле всем телом, чтобы никто из выставленных часовых не заметил движения раньше, чем я смогу подать голос так, чтобы меня услышала только одна воительница.

Пока ползла что раз пожалела, что отправилась в лагерь сама. Я же в конце-то концов королева! Могла бы и отправить вместо себя какого-нибудь мужчину. Но тут было несколько «но»...

Во-первых, с Анни приехало полтора десятка наемников. Трое из них погибли, один отправился к Гирему, а второго я перед самых уходом отправила с пачкой писем в Ургород. Итого в моем поселения оставалось всего десять воинов. Двое охраняли мальчишек. А на оставшихся восьмерых приходилось двенадцать постов... Я не могла позволить себе забрать еще кого-нибудь.

Во-вторых, кроме меня всей информацией владел только герцог Форент. И только он смог бы задать амазонке нужные вопросы, чтобы выяснить максимум из возможного. Но герцогу Форенту было далеко за семьдесят. Заставлять его ползать по земле было бы слишком жестоко. Да, я и не была уверена, что ему такое под силу. Одно дело отправиться в путь верхом в сопровождении амазонок и прислуги, и совсем другое ползти под покровом ночи по гладкой, как плац, на котором тренировались воины, защитной полосе...

И, в-третьих... В-третьих, я страшно боялась, что если нашего лазутчика поймают, то Илайя с легкостью лишит его жизни. У меня и так погибло слишком много людей! Я не хотела увеличивать наше немаленькое кладбище еще больше. А меня она не тронет. Убить меня слишком просто для нее. Нет, она хочет, чтобы я видела мучения своих детей и внуков и страдала. А для этого ей придется оставить меня в живых. И в этом было ее слабое место, которым я хотела воспользоваться.

Когда я добралась до края защитной полосы, чуть в стороне от лагеря амазонок, устала так, что дыхание вырывалось из моего горла с хрипами и свистом. Я старалась дышать, как можно тише, уткнувшись в рукав черной, траурной рубахи герцога Форента. Мне повезло, что герцог оказался запасливым и приготовил подходящую одежду на случай безвременной кончины старого императора, к которому он до сих пор относился скорее хорошо, чем плохо.

Я немного отдохнула, выравнивая дыхание, а потом двинулась вперед. Ползти приходилось очень медленно и осторожно... чтобы преодолеть пару десятков шагов до ближайшего костра, мне потребовалось почти половина свечи.

К счастью, все это время в лагере воительниц было тихо. Все спали. И даже девушка-часовой, сидевшая у костра, дремала, то и дело роняя голову. Я ее знала. Это была воительница из пятерки самой Ирайи. Ее звали Оллийва, она была самая младшая из тех амазонок, которые были нами изначально, и обычно к ней обращались просто Олли.

- Олли, - прошептала я как можно тише, - Олли!

Она меня услышала, подняла голову и внимательно всмотрелась в тьму. То, что она не подняла шум, вселило в меня надежду. И я снова позвала ее:

- Олли, это я... Елина...

- Ваше величество?! - одними губами беззвучно выдохнула Олли. Ее глаза расширились от удивления. - Где вы? И почему вы здесь?! Что случилось?

- Тише, - зашипела я. - Нас никто не должен слышать. Мы можем поговорить?

- Если вы ответите на один вопрос, - кивнула Олли, - зачем вы расторгли контракт? У вас же в поселении почти не осталось охраны!

- Это не я, - покачала я головой, - Илайя обманула вас. Она хочет отмстить мне за свое прошлое.

Оли нахмурилась... Покрутила в костре палкой, из-за чего в небо взмыл сноп искр. Я даже на мгновение встревожилась, а не был ли это сигнал для того, кто наблюдал за нами. Но потом мысленно хлопнула себя по лбу. Эдак я дойду до того, что начну подозревать подвох во всем, перестану доверять всем, кто меня окружает. А паранойя не самая лучшая спутница, если нужно сохранить реальное восприятие действительности.

- Вы уверены? - Кажется психоз задел не только меня. - Может быть кто-то от вашего имени разорвал контракт? Илайя... она никогда не пошла бы на такое. Предать Лунных сестер очень страшное преступление.

- Мне очень жаль, - вздохнула я. - Я уже написала королеве Вайдилле. И мой гонец отправился с письмом в дорогу. Илайя грозила убить его, если найдет. И я хотела бы знать, удалось ему пройти незамеченным, или нет.

Оли покачала головой. Она до сих пор не верила, что Илайя могла пойти на такой шаг. Пусть она пока не сказала ни слова, но я чувствовала это по тому как она двигалась, как сидела... Она скорее не верила мне, чем своей предводительнице.

- Олли, - зашептала я, - пожалуйста... я не прошу тебя предавать сестер... Но Илайя хочет выкрасть детей Катрилы и новорожденного сына Анни, наследника императора Абрегории. Но ты же понимаешь, император никогда не оставит без внимания вред, причиненный его внуку. Этот поступок Илайи навредит не только мне, но и Вайдиле. Император уничтожит вас, сотрет с лица земли все Королевство Кларин, если у Илайи получится выкрасть этих мальчишек.

Я закончила говорить и умоляюще смотрела на амазонку, которая невозмутимо смотрела на пламя и, казалось, даже не слышала, что я говорила... иногда их жесткость и бездушие были так неуместны.

- Моя мать купила первого брата Илайи, - внезапно, когда я была уже на грани, произнесла он. - Я помню, как они приехали, Илайя тогда была совсем другой. Моя мать смеялась и говорила, что никогда не видела такой слабой и никчемной девчонки. Но не прошло и полугода, как ее мнение изменилось. Моя мать великая воительница, когда-то она командовала Лунными сестрами. Но после того, как потеряла руку в бою, стала учить девочек сражаться. И она всегда говорила, что Илайю ведет не чистая Серебряная Луна, а черная месть. И она единственная, кто проголосовала против того, чтобы принять Илайю и назвать ее Лунной сестрой. - Оли сделала паузу, во время которой снова шуровала палкой в костре, выпуская вихри ярких искр, поднимающихся к самым звездам. А я затаив дыхание, ждала, что она скажет. - Я верю своей матери. И значит верю вам, ваше величество. Завтра утром я сообщу сестрам, что Илайя свернула с истинного пути на кривую дорожку. Если сестры примут мои доводы и решат изгнать Илайю, то мы выберем другую предводительницу и вернемся к вам.

Это было даже больше, чем я рассчитывала. Я улыбнулась и кивнула, принимая решение Олли. Если амазонки прогонят Илайю, то все станет гораздо проще. Одно дело пять пятерок воительниц, верных каждому слову мстительной девицы. И совсем другое одна, пусть даже очень опытная, сильная и хитрая женина-воин.

- Спасибо, - выдохнула я. - Но хочу предупредить, у Илайи есть много магических артефактов. И один из них позволяет отдавать приказы, которые нельзя не исполнить. Но его сил хватает только на контроль одного человека. Будь осторожна.

- Хорошо, - Олли кивнула. Прислушалась. И, снова крутанув палкой в костре, заявила, - а сейчас вам лучше уйти. Моя сменщица уже вышла из палатки и сейчас появится здесь. И будет лучше, если она вас не увидит.

Я тряхнула головой и поспешно отступила назад, наконец-то догадавшись, для чего Оли все время ворошила в костре... Дело было вовсе не в сигналах, которые она кому-то подавала. Дело было в том, что треск потревоженного костра скрывал шум, который производила неопытная я, и прятал меня от остальных амазонок.

Тьма приняла меня, растворяя в себе. Никто не видел меня, и я, вместо того, чтобы уйти, решила немного подождать, чтобы убедиться, что Олли не станет поднимать тревогу.

- Все тихо и спокойно, - Олли поднялась, встречая свою сменщицу, которая оказалась одной из двух девушек, приехавших вместе с Илайей. А потом внезапно, спросила, - Эйтера, скажи, а как так вышло, что Вайдила помиловала тебя? За то, что ты сделала, тебя отправили в эпицентр до скончания дней...

- Не твое дело, - грубо заявила амазонка. - Королева лично меня помиловала. И это все, что тебе нужно знать.

- Прости, - тут же склонила голову Олли, - ты права. Мое любопытство неуместно. Я не должна сомневаться в решении королевы.

Она метнула быстрый взгляд в мою сторону, так что у меня не осталось сомнений, что эта сцена была продемонстрирована исключительно для меня.

- Что там? - нахмурилась Эйтера. - что-то подозрительное?

- Нет, - Олли махнула рукой, - шебуршит кто-то... может бешеная крыса... просто будь осторожнее.

И опять у меня появилось ощущение, что последняя фраза была адресована именно мне. И я даже мысленно ответила, мол, хорошо, буду...

От лагеря амазонок я отползала еще медленнее, чем ползла к нему. Каждый шорох, который я невольно издавала, заставлял меня замирать надолго: Эйтера так пристально смотрела в темноту, в которой я пряталась, что мне было не по себе. Но тем не менее через свечу я отошла достаточно далеко, чтобы подняться и пойти дальше пешком, благо окно, в котором то и дело мелькали тени, вело меня среди темноты южной ночи не хуже маяка.

Вроде бы моя вылазка заняла не так много времени, но то ли ночи стали совсем короткими, то ли я потеряла счет, но когда я вошла в калитку, в небе за моей спиной появилась узкая полоса рассвета.

Мои люди ждали меня в зале заседаний. Никто из них так и не лег спать, даже Катрила, которая все еще была в моем платье и такой же прической, которую носила я.

- Мама? - она поднялась мне навстречу первой. В ее голосе слышалось тревожное ожидание. И я не стала мучить мою дочь, которая пришла в ужас, когда узнала, что ее сыновьям угрожает сумасшедшая дочь Грегорика.

- Все хорошо, - через силу улыбнулась. Я устала так, что все тело била мелкая, противная дрожь. Все же такие вылазки не для меня. Я королева, а не воин. - Илайя обманула сестер. - я коротко пересказала суть нашей беседы, успокоив всех тем, что завтра порядок будет восстановлен, а амазонки вернутся в поселение и все будет, как прежде. Закончив, смачно зевнула, не в силах сдерживаться, - а сейчас давайте спать. Уже рассвет и нам всем нужно отдохнуть.

После моих новостей, все сразу оживились. На губах Катрила появилась улыбка, герцог Форент посветлел лицом, а герцогиня Форент тихо засмеялась. Поначалу я не хотела говорить Катриле правду, чтобы не нервировать лишний раз, но сделать мою тень из «глупышки Ирлы», которая была на голову ниже и на пару десятков шатт тяжелее, у нас не вышло.

Мы разошлись по комнатам в приподнятом настроении. Казалось, что все плохое осталось позади. Да, мы потеряли артефакт Южина, но главное он жив и почти здоров. Удар, который нанесли амазонки, оглушил его и лишил сознания на какое-то время. Но уже к вечеру Южин чувствовал себя достаточно хорошо. И обещал встать на ноги уже завтра. Он очень расстроился из-за потери Цветка целительства, но если я хоть что-нибудь понимала в Дарах Древних Богов, артефакт все равно когда-нибудь вернется к своему хозяину.

В моей постели, разметав во всю ширь руки и ноги, спали мои младшие дочери. Виктория, как всегда, слегка улыбалась во сне. А вот Хурра хмурилась. И только тогда я вспомнила, что отправила ее в комнату к Илайе, но в суматохе совсем забыла спросить, что она там нашла. И к тому же именно Хурра увидела меня с окровавленной шеей.

Мне стало стыдно... Я так погрузилась в противостояние с Илайей, что совсем забыла про детей.

- Хурра, - прошептала я очень тихо, разглаживая насупленные даже во сне брови, - со мной все хорошо. Прости, что напугала.

Хурра не проснулась, но словно услышала меня. Ее хмурое личико преобразилось, становясь спокойным и безмятежным. Я улыбнулась. Мои дети — мое главное счастье. И Илайя совершенно зря решила угрожать им. Ради своих детей и их детей я сделаю все что угодно, пойду хоть на край земли и сражусь с воином, который в тысячу раз сильнее меня. И не проиграю. Потому что не имею права не победить.

Я прилегла рядом и обняла девочек, прижав их к себе с двух сторон. Закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

Глава 5

Утро пришло так быстро, что едва я закрыла глаза, как пришлось их открывать. Хотя, по моим ощущениям, проснулась я гораздо позже, чем обычно, но после ночной вылазки тело, непривычное к таким нагрузкам, беспокойно ныло. Жаль, что Южин остался без артефакта, вздохнула я, он бы в два счета привел меня в порядок. А сейчас придется самой разминать уставшие мышцы.

- Мам, - Виктория, игравшая рядом, смотрел на меня не по-детски серьезно. Как обычно, поэтому я поначалу даже не встревожилась. - Хурра сказала, что она, как настоящая будущая королева, должна сделать что-то плохое. И просила передать, чтобы ты не сердилась.

- Что?! - Я тут же села на постели, мгновенно забыв про боль. - Что она задумала?!

- Я не знаю, - пожала плечами Виктория, - она мне ничего не сказала... Попросила только передать, чтобы ты не сердилась. Она будущая королева и должна иногда поступать плохо, - повторила она.

Я застонала, хватаясь за голову. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что «плохой поступок» Хурры как-то связан с Илайей. И как бы так не случилось, что она отправилась в лагерь амазонок. Она может. Моя неугомонная дочь вполне может пойти куда угодно. А ведь мы даже не знаем, какие артефакты есть у Илайи. А вдруг она сможет увидеть Хурру на этой ее изнанке?!

- Виктория, - улыбнулась я, стараясь не выдать своей тревоги, чтобы не напугать малышку еще больше, - ты говорила, что вы можете общаться на «изнанке»?

- Да, - кивнула малышка, заползая мне на колени и обнимая. - Мама, не бойся, - вздохнула она в ухо и начала успокаивать меня моими же словами и поглаживая маленькой ладошкой по плечу, - все будет хорошо. Все прошло, пройдет и это. До свадьбы заживет. Все будет хорошо...

Это было так забавно, что несмотря на страх за Хурру, я не смогла сдержать улыбки. Обняла Викторию и прошептала:

- Да, милая, все будет хорошо. А ты прямо сейчас скажи Хурре, чтобы она немедленно возвращалась домой. Иначе ее ждет целая седьмица домашнего ареста.

- Хорошо, - Виктория на мгновение застыла в моих руках, зажмурилась и зашептала, - Хурра, говорит, что она пока не может... Амазонки собрали суд... Олли обвиняет Илайю в предательстве Лунных сестер... Половина воительниц на ее стороне и хотят вернуться в поселение. Хурра чуть-чуть подождет, чтобы узнать чем все закончится... Мам, а что такое предательство? - моя младшая открыла глаза и уставилась на меня своими глазищами.

- Хм, - я на мгновение задумалась, - это очень плохой поступок. Когда ты обманываешь тех, кто тебе доверяет, и делаешь что-то такое, от чего твоим друзьям будет очень плохо...

- Как Рошка?

Я вздохнула. Этого вопроса я хотела бы избежать. Но раз уж так вышло...

- Не совсем, милая. Рошка просто глупый мальчишка. Тот, кто предает обычно все понимает. Он обманывает и совершает плохие поступки, осознавая, что это причинит боль тем, кого он любит...

Виктория на мгновение задумалась...

- Получается, Хурра нас предала? Она же знала, что ты все равно будешь сердится и переживать...

- Но она нас не обманывала, - улыбнулась я, - а сейчас передай Хурре, если она не вернется домой немедленно, то ее ждет две седьмицы домашнего ареста.

Витория кивнула и снова прикрыла глаза...

- Мам, Хурра говорит, что амазонки кричат на Илайю. Они хотят вернуться в поселение и сами спросить тебя о каких-то контарках... чтобы проверить, не обманула ли их Илайя... Мам, а что такое контарки?

- Контракты, - поправила я. - Это договора. Но об этом позже, милая. Сейчас скажи Хурре, чтобы....

- Мам, а Илайя хочет предать своих сестер? Да? - перебила меня дочь. И теперь ждала ответа с любопытством глядя на меня.

- Да, Виктория. Но, маленькая моя, я отвечу на все твои вопросы чуть позже, сейчас нужно, чтобы Хурра немедленно вернулась домой. Так ей и скажи...

Моя малышка кивнула и снова «ушла» в себя:

- Хурра говорит, что Илайя приказала связать Олли. Две амазонки сразу же схватили Олли... Она пытается вырваться, но у нее не получается. Остальные амазонки достали свое оружие... Хурра говорит, что сейчас будет бой. И, кажется, не тренировочный. Она еще никогда такой не видела, и просит разрешения остаться и посмотреть.

У меня по спине побежали мурашки. Значит все вышло из-под контроля. И маленькой девочке там точно не место.

- Пусть Хурра немедленно возвращается, - вырвалось у меня. Я не хотела показывать свой страх Виктории, чтобы не напугать ее, но не смогла сдержаться, - там сейчас очень опасно.

И пусть в этот раз я не грозила страшными карами, но, вероятно, Виктории как-то далось донести мою тревогу. А может быть Хурра и сама поняла, что ей лучше всего быть подальше от схватки...

- Она идет, мам, - тут же отозвалась дочь. - Хурра возвращается.

Я прикрыла глаза, чувствуя облегчение.

Мне понадобилось пара свечей, чтобы вернуться из ночной вылазки. У Хурры на этот путь ушло не больше десятой доли. Виктория только-только сползла с моих колен и начала играть с куклами. В придачу к сшитой под покровом ночи Алесе, я смастерила ей и куклу-мальчика, которую моя дочь называла папой. Первое время мы было жутко, я все ждала, каких-нибудь страшных и мистических событий, но ничего такого не происходило. Виктория играла с куклами точно так же, как и все девочки. И постепенно я успокоилась. Возможно, я зря накрутила себе всякую жуть. А имена и уверенность моей дочери, что эти куклы как-то связаны с умершими, всего лишь результат слишком богатого воображения у ребенка.

- Мама! - Хурра появилась с криком и сходу кинулась мне на шею. - Мама!

Я обняла ее и только тогда поняла, что Хурра плачет... Взахлеб. Такое я, вообще, видела всего несколько раз за всю ее жизнь...

- Хурра, доченька, что случилось?! - я прижала к себе дочь, которая тряслась всем телом, не в силах справится с эмоциями. Я ничего не понимала. Что же могло так сильно напугать бесстрашную наследницу Древней Богини Аддии?! Неужели амазонки на самом деле устроили самую настоящую битву?

- Мама, - Хурра, кривя рот в плаче, зашептала горячо и не совсем разборчиво, - Илайя убила Олли! Она не стала ни с кем сражаться! Две амазонки держали Олли, а Илайя подошла и раз! Убила ее... Ножом... Это же нечестно, мама! Неправильно... Они же сестры! Лунные... Если бы в бою... А вот так... Так же нельзя!

Что можно было ответить на такие обвинения. Я вздохнула. И крепче прижала Хурру к себе. Моя маленькая, храбрая воительница еще никогда по-настоящему не сталкивалась с предательством. Ей многое довелось увидеть и пережить во время битвы с крысами. Но одно дело, когда все ясно и однозначно: вот друг — вот враг, убей врага — защити друзей. И совсем другое, когда те, кого ты считала друзьями, обращают оружие против друга, или, вообще, убивают вот так... исподтишка.

- Не плачь, милая, - шептала я, поглаживая дочь по спине, - Илайя поступила очень плохо. Ты права. Она не хороший человек... Не плачь. Боги на нашей стороне. И все обязательно закончится хорошо... И никакие артефакты ей не помогут, - произнесла я с тяжелым вздохом... Скорее для себя, чем для Хурры.

- Не помогут, - всхлипнула моя дочь. Она зашевелилась на моих руках и сунув руку за пазуху, вытащила оттуда целую горсть знакомых амулетов... Знакомых по сути, но не по форме. Все эти артефакты я видела впервые. - Вот! - Хурра судорожно вздохнула, - я пошла за ними. Вчера я не успела рассказать тебе, что у Илайи много Даров. И сегодня пошла к ней, чтобы все забрать. Только тут нет Дара Южина, - всхлипнула она. - Илайя носит его с собой. И еще несколько других. Если бы не... - Хурра запнулась, из ее глаз снова хлынули слезы, красноречиво говоря, что именно остановило маленькую наследницу Богини-воровки, - я бы забрала и их. Но, - она разжала руку, роняя ворох амулетов на постель, и снова прижимаясь ко мне тихо заплакала, - мне стало страшно, мам!

А я не знала, что ей ответить. С одной стороны, стоило бы поругать дочь и объяснить, что такие приключения слишком опасны. Ей не стоило так рисковать жизнью ради горсти артефактов. Но с другой стороны, я смотрела на ворох амулетов, олицетворяющих Дары Древних Богов, и не могла не улыбаться.

Пусть Илайя выиграла и во второй битве. Я нисколько не сомневалась, после смерти Олли ни одна амазонка не пойдет против своей предводительницы. Такая казнь считалась позором среди Лунных сестер, и никто из них больше не захочет лишиться права на Последний бой, во время которого приговоренная к смерти женщина имеет возможность умереть достойно. Как воин, а не как рабыня, которой можно просто перерезать горло, словно она не человек, а овца.

Но украденные амулеты сводили на нет все победы Илайи... Теперь ей придется уступить. А у меня появилась отличная основа для начала переговоров.

- Хурра, ты очень помогла мне, - не стала скрывать я правду от дочери. - Но, пожалуйста, больше так не рискуй. Илайя одержима местью, и она будет только рада, если ты попадешь в ее руки.

- Она не сможет поймать меня, всхлипнула Хурра, - я же буду на изнанке... И Илайя глупая.

Я вздохнула... Не об этом я хотела бы разговаривать со своей маленькой дочкой...

- Знаешь, милая, если я что-то и поняла в своей жизни, так это то, что никогда нельзя недооценивать противника. Если ты будешь считать, что твой враг беспомощен и глуп, то ты проиграешь войну.

- Но, мама, это же правда! Илайя глупая! Иначе она не стала бы ссориться с тобой! - В голосе Хурры слышалось отчаяние. - Она пришла бы к тебе и попросила бы выкупить своих братьев!

- Мама права, - Виктория, которая казалось была увлечена игрой и даже не слушала наши разговоры, подняла голову и взглянула на Хурру, - Илайя не глупая.

- Глупая! - Спорить с младшей сестрой совсем не то же самое, что с мамой, и Хурра уперлась, как баран, - если бы была умная, не стала бы ссориться с нами! Сразу же понятно, что мы помогли бы ей, она стала бы жить в Златограде с братьями. Она командовала бы амазонками, а они играли бы с нами. Тем более, они ведь и наши братья, да, мам?

- Да, - кивнула я. Тяжело вздохнула... Дети иногда гораздо умнее взрослых. Я зациклилась на Илайе и ее мести, что совсем забыла о том, что мои племянники, грилорские принцы, находятся в рабстве у женщин Королевства Кларин. А ведь, когда я отправляла их в ссылку, я совсем не предполагала такой исход. Я думала они останутся пленниками... - Они ваши братья, Хурра. И, думаю, ты права. Я должна написать королеве Вайдиле и забрать мальчишек. Они не должны быть рабами.

- Рабство — это плохо, - заметила Виктория, как будто бы между прочим.

Хурра кивнула. С этим она была целиком и полностью согласна. Она прекрасно понимала, что будет, если она, или я, попадем на территорию Аддийского султаната.

- Девочки, - я решила закончить тяжелый разговор, - а кто хочет посмотреть на маленького абрегорианского принца? Вы ведь помните, что вчера у вашей сестры родился малыш?

- Я! - Хурра сразу же забыла обо всем. Спрыгнула с моих коленей и рванула к двери. - Я хочу! Мам, - повернулась она ко мне, - а можно я подержу его на руках?! Можно же, да?! Я же держала маленькую Тати, да? И не уронила!

Я улыбнулась. Дети всегда остаются детьми, даже если они могут сделать то, что под силу не каждому взрослому.

- Думаю, Анни будет не против.

- А мне можно? - Виктория смотрела на меня умоляюще, - я тоже хочу! Катрила тоже давала мне подержать Тати! Она мне помогала, чтобы я не уронила...

Собрались мы очень быстро. Девочки просто умирали от нетерпения. А Хурра несколько раз исчезала, пока мы с Викторией одевались и причесывались. И судя по довольной мордашке, она уже успела смотаться к сестре и полюбоваться на малыша.

Перед тем, как уйти, я сунула украденные амулеты в шкаф, закопав их поглубже, среди зимних вещей. Как говориться, подальше положишь, поближе возьмешь...

От моей комнаты, до спальни Анни было всего несколько шагов, но если Виктория шла молча, прижимая к себе куклу Алесу и куклу-папу, с которыми она никогда не расставалась, то Хурра по обыкновению подпрыгивала от нетерпения, дергая меня за руку, и тараторила не переставая:

- Мам! А я тоже, когда родилась, была маленькая? Виктория была, я помню. А он уже понимает, что он принц? Мам, а он знает, что я его тетя? А когда он станет императором, он все равно будет моим племянником? А он будет меня любить? А он тоже как Анни, будет видеть будущее? - вопросы сыпались из Хурры, как горох из дырявого мешка. Я не успевала на них отвечать, но мою дочь, казалось, ответы интересовали гораздо меньше, чем сами вопросы.

К счастью, до спальни Анни мы дошли быстрее, чем любознательность Хурры смогла бы утомить. Все же в маленьком доме есть свои преимущества.

- Входите, - отозвалась Анни, когда мы постучали. - Мама, - улыбнулась она, увидев всю нашу компанию, - как вас много!

И рассмеялась. Радостно. Как могут только матери. В ее глазах сиял необыкновенный мягкий свет. Она держала на руках сверток с ребенком, который громко чмокал, присосавшись к груди, и смотрела на крошечное личико с таким выражением, что у меня защемило в сердце, а в горле встал ком.

Я тайком смахнула слезу, выступившую в уголке глаз. Сейчас, когда я смотрела на мою дочь с ее сыном, и моим внуком, все проблемы, все заботы казались такими мелкими. Почему люди не понимают, что самое главное это не власть, не золото, а вот это... то неуловимое абсолютное счастье, когда смотришь на своего ребенка. И не только своего...

- Он такой красивый, мам, - прошептала Анни, посмотрев на меня. Она и сама в этот момент была прекраснее всех на свете.

- В маму, - улыбнулась я, осторожно подсаживаясь на край постели. Хурра и Виктория уже забрались на кровать с ногами и теперь, стоя на коленках, рядом с Анни, смотрели на малыша, вытаращив глаза от удивления.

Когда я шла к Анни, то хотела спросить, что она видит в нашем будущем и будущем Илайи. Возможно стихийная магия пустоши не станет мешать, и мы сможем узнать, какой следующий шаг может сделать Илайя. Но сейчас мне меньше всего хотелось портить эти мгновения разговорами о проблемах.

- Он такой большой, - громким шепотом поделилась своими наблюдениями Хурра. И опять засыпала нас вопросами, - Анни, а как он помещался у тебя в животе?! И как Южин вытащил его оттуда? Я думала, дети рождаются через пупок... Но Артор оттуда никак бы не прошел, - она наморщив лоб смотрела на ребенка. - Тати была намного меньше. Анни, Южин разрезал тебе живот? А покажешь рану?! Или он уже все заживил?

Ее болтовня отвлекла даже младенца. Маленький Артор выпустил изо рта сосок, на котором тут же повисла капелька молока, и с удивлением взглянул на тетушку... Он не заплакал. Просто смотрел на Хурру и молчал...

- Мам, - ахнула Хурра, - он так смотрит на меня. Он думает, что я много болтаю, да?

Мы с Анни переглянулись и рассмеялись. Артор же, тяжело вздохнув, вернулся к еде, крепко присосавшись к груди своей мамы.

- Мама, - Виктория подобралась ко мне, залезла на колени и, обняв за шею, прошептала на ухо, - Алеса говорит, что Илайя с двумя амазонками идет сюда. А папа просит передать, что Илайя задумала что-то нехорошее, но он за ней присмотрит и постарается защитить тебя.

Против воли по спине ужом скользнул холод, и замер, свернувшись кольцам где-то в копчике.

Глава 6

Если я и тешила себя надеждой, что все способности Виктории всего лишь игра богатого воображения, то сейчас они разбились, как упавший на камни хрустальный бокал. Мне показалось, я даже услышала тонкий звон, когда герцогиня Форент, широко улыбаясь, закатывая глаза от восторга и рассыпаясь в сотнях комплиментах и новоиспеченной мамочке и ее малышу, тайком шепнула мне, что ее супруг велел передать: Илайя идет к воротам Златограда. Он сам встретит амазонку и постарается потянуть время, чтобы дать мне возможность не спеша и не пугая Анни покинуть комнату дочери.

Я с трудом удержала улыбку на губах. Но мысленные ругательства сдержать не могла, очередной раз помянув «добрым» словом Богиню за то, что даже самая младшая моя дочь «облагодетельствована» Ею.

- Анни, мне пора, - я наклонилась над дочерью и осторожно обняла ее, стараясь не побеспокоить малыша. Артор уже наелся и теперь спал, сладко посапывая крошечным носиком. Но Анни никак не могла выпустить его из рук. - Я пришлю к тебе Тайку. Она заберет девочек и поможет тебе. Катрилу пока беспокоить не стоит, пусть отдохнет. Она вчера немного переволновалась, - скрыла я истинную причину бессонной ночи старшей дочери.

- Да, мам, - отозвалась Анни и подняв на меня абсолютно счастливый взгляд, прошептала, - мам, помнишь я решила, что у меня больше не будет детей? И еще просила тебя, чтоб ты напомнила мне об этом, когда Горей будет просить дочку? - я кивнула, все еще не совсем понимая к чему Анни завела этот разговор. К тому же впервые на моей памяти она назвала мужа по имени. Обычно она обходилась безликим он, или муж... - Так вот... забудь о моей просьбе... Не надо меня отговаривать. Дети — это так чудесно...

- Хорошо, - улыбнулась я и, выпустив дочь из объятий, выпрямилась. - Не буду...

Анни кивнула, даже не повернув голову в мою сторону. Она продолжала смотреть на спящего сына. Хурра и Виктория сидели тут же, на постели и о чем-то шептались. Я тихонько вышла из спальни, прикрыла дверь и вздохнула. Анни права, дети — это, конечно, чудесно. Но через несколько лет они подрастают и иногда превращаются в мстительных стерв.

К Залу советов я торопилась, как могла. Не хотелось бы оставлять герцога Форента один на одни с девицей, которая способна приказать ему все, что угодно. И, вообще, мы еще вчера, обсуждая результаты моей вылазки, решили, что никто и никогда не должен оставаться наедине с Илайей. А я самолично позволила герцогу Форенту, Катриле и всем остальным моим приближенным, которым я доверяла как самой себе, любым способом остановить меня, если вдруг Илайя решил воспользоваться амулетом и подчинить себе королеву.

- Немедленно верни мне все артефакты! - услышала я звенящий от едва сдерживаемого гнева голос Илайи.

- Я не понимаю о чем вы, - безжизненным, безэмоциональным голосом ответил герцог Форент, - у нас нет никаких артефактов...

- Я знаю, что их выкрала эта мерзкая аддийская девчонка! - потеряв самообладание, заорала Илайя. - Прикажи, пусть приведут...

Я не стала дожидаться, когда Илайя отдаст приказ привести Хурру. И резко толкнув дверь, остановила ее тираду.

- Что здесь происходит?! - громко спросила я, быстро оглядывая просторный Зал советов.

Разъяренная Илайя стояла напротив бледного герцога Форента, неестественно вытянувшегося перед ней в струнку и смотревшего на воительницу с выражением полного ужаса. А я помнила свои ощущения от магического приказа и невольно посочувствовала старому герцогу.

- О! - Илайя истерично захохотала, - а вот и сама «королева» явилась. Очень хорошо! А то мне уже порядком надоело. Замри и не двигайся, - рявкнула она на герцога и тот замер, едва дыша. А амазонка сделала шаг в мою сторону и поймав мой взгляд, приказала точно таким же тоном, как недавно герцогу Форенту. - Немедленно верни мои артефакты! Я приказываю!

Я успела подумать, что мы просчитались, когда решили будто бы Илайя может управлять только одним, и, чтобы обезопасить себя от влияния артефакта, достаточно не встречаться с амазонкой в одиночку. Пусть она может приказывать только одному, но зато, похоже, она может сделать это сколько угодно раз. А значит сейчас я самолично отдам ей украденные Хуррой артефакты. Но в этот самый момент, когда я поняла, что снова проиграла, что-то случилось...

У меня на мгновение появилось ощущение, что кто-то шагнул из-за моей спины, прикрывая меня. И приказ Илайя, приправленный магией артефакта не достиг цели и не попал в меня, вынуждая делать то, что я не хочу...

- Дишлан, - выдохнула я одними губами, мгновенно вспомнив слова Виктории о том, что он защитит меня. На глазах вспухли слезы. Но, чтобы не выдать себя перед Илайей, я разлепила губы и ответила, делая вид, что повинуюсь ее словам. - Я не понимаю о чем ты, у нас нет никаких артефактов...

Моя эмоциональность сыграла мне на руку. Илайя, вероятно, так привыкла к беспрекословному подчинению, что ни на секунду не усомнилась в действии своего артефакта. А выступившие на моих глазах слезы приняла за признание собственной слабости.

- Но их украла твоя дочь! - завопила она. К счастью, в ее словах больше не было магии,подавляющей волю. И мне легко удалось соврать снова.

- Хурра никуда не отлучалась. Она все утро была на моих глазах. А я бы на твоем месте, - я позволила себе смахнуть влагу с глаз, - в первую очередь проверила своих «верных» подруг, которых ты притащила и эпицента Северной пустоши. Только такая наивная девчонка, как ты, поверила бы клятве верности от преступниц.

- Ты ничего не знаешь! Они никогда не предадут меня! - Илайя окончательно вышла из себя, превращаясь из холодной амазонки в капризную принцессу. Остальное только топнуть ножкой и надуть губы. Эта мысль так рассмешила меня, что я не сдержала усмешку:

- Ты права, не знаю. Но все же на твоем месте, я в первую очередь проверила бы их, а потом отправилась бы к своим врагам, требовать то, чего у них нет, растрачивая своей потенциал понапрасну.

- Замолчи! - Заорала Илайя, все же топнув ногой. И в этот раз ее приказ достиг цели, заткнув мне рот так качественно, что я не могла даже мычать.

Предводительница же амазонок, развернулась на пятках и рванула прочь из Зала советов. Мне оставалось только надеяться, что мои слова таки достигли цели, и она помчалась искать пропажу в рюкзаках своих товарок.

Я опустилась на стул. Ноги мелко дрожали. Герцог Форент по прежнему стоял, выпрямив спину и тянул подбородок вверх:

- Ваше величество, - негромко спросил он, - эти артефакты... Вы, правда, ничего не знаете об их судьбе?

- Ш-ш-ш, - зашипела я, выдыхая воздух сквозь зубы. Приказ Илайи все еще сжимал челюсти, заставляя молчать.

- Я не совсем понял, что это означает, - в голосе герцога послышалась усмешка. - Но, признаться, меня устраивает любой вариант. Выкрала ли артефакты Хурра, или это был кто-то другой, но истерика Илайи доставила мне истинное наслаждение. Не так уж она сильна, коли не способна сдержать ее проявление.

- Ш-ш-ш, - снова зашипела я, соглашаясь с герцогом Форентом.

- Кстати, у меня для вас есть две новости. - герцог не унимался, - одна хорошая, а другая плохая. Посмотрите на стол, на тот край, что дальше от вас. Видите пакет? - Скосил он глаза.

Я повернулась и посмотрела в ту сторону, в которую он указывал. На краю стола на самом деле лежал знакомый пакет с документами. В груди екнуло. Я быстром шагом обошла стол. Я должна была убедиться, что предчувствия меня не обманули, и это на самом деле то, о чем я подумала...

- Ш-ш-ш! - отчаянно провыла я. Это был тот пакет с письмами, который я вручила одному из наших гонцов. И если он здесь, значит Илайе удалось перехватить несчастного.

- Да, - согласился герцог, - это плохая новость. Нашему гонцу не удалось обойти воительниц. Но хорошая новость в том, что второй не попался. Я значит очень скоро Гирем со своими людьми поможет нам организовать охрану поселения...

- Ш-ш-ш... - Это все, что я могла ответить. Но герцог Форент был прав, если нашему гонцу удалось добраться до Гирема, то все станет проще. Хотя, я вздохнула про себя, появление ночного короля в моем доме очень сильно осложнит мне жизнь. Неумение моего бывшего любовника отступать от своих желаний, было для меня большой проблемой даже тогда, когда он жил далеко в пустоши. А, когда он будет рядом, можно вообще забыть про покой... - Ш-ш-ш, - выругалась я.

- Мне кажется, или вы не особенно рады? - усмехнулся старый герцог. И прежде чем я успела зашипеть в ответ, перевел тему разговора. - Знаете, что меня больше всего смущает во всей этой истории?

Нет, помотала головой я.

- Зачем Илайе артефакты? - Голос герцога звучал задумчиво... - Нет, я понимаю, она с помощью них отдает приказы, остается неуязвимой для ядов... Но мы с вами знаем, как много существует бесполезных Даров. Вроде Рога Изобилия Нюня, который ворует гринки у его ближайшей родственницы, то есть у вас.

- Ш-ш-ш, - я пожала плечами.

Таких, условно бесполезных артефактов, на самом деле было гораздо больше, чем полезных. Фиодор говорил, что на один более-менее значимый Дар, приходится до десятка никчемных. Таких, как дудочка циркача, повинуясь воле которой муравьи устраивали красочные шествия на большом белом столе на потеху публике. Или медальон, в котором сам собой появлялся портрет дорогого сердцу человека. Или гребень делавший волосы гладкими и шелковистыми.

Но кто сказал, что Илайя собрала у себя такие бесполезные штуковины? Возможно, ее артефакты совсем другие. Я не могла поделиться с герцогом Форентом своими размышлениями, но он меня прекрасно понял:

- Я видел у нее на шее множество цепочек. Не меньше десятка. И полагаю, что самое ценное амазонка носит с собой. Значит те, что выкрала Хурра, или кто-то другой, скорее всего не особенно ей нужны. Однако она рискнула прийти сюда и потребовать их вернуть... И была явно страшно зла, что у нее ничего не вышло. И отсюда я снова повторю свой вопрос: зачем Илайе эти артефакты? - Последнюю фразу он простонал. Магия заканчивала свое действие, оставляя после себя боль и перенапряженных мышцах... - Боги, - прошептал герцог, - как же больно! Простите, ваше величество, но я не могу сдержаться...

Я же пока могла только качнуть головой, соглашаясь. Да, это больно. Я уже испытала воздействие артефакта на себе и помню, как сильно болело все тело, когда магия закончилась...

- И еще, - герцог с трудом доковылял до стула, плюхнулся на него, закусив губу до крови, и простонал, - почему проклятые артефакты так хорошо работают здесь, в пустоши. Стихийная магия мешает Анни видеть будущее, но совершенно не блокирует действие Даров Илайи? Вы не находите, что это странно?

- М-м-м, - провыла я. Магия, удерживающая мои челюсти, заканчивалась, и боль острыми когтями вцеплялась в мышцы шеи...

- Как же я вас понимаю, - согласился со мной герцог Форент...

Какое-то время нам было совсем не до разговоров. Я даже думать почти не могла, только боялась, что магия железным обручем сжавшая горло, остановит дыхание. Мне приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы заставить легкие дышать.

Но слова герцога Форента не выходили у меня из головы. Он был прав. Если артефакты, лежавшие в моем шкафу на самом деле такие бесполезные, как думает герцог, то стоило задуматься, для чего, вообще, Илайе нужны эти Дары... К тому же я вспомнила то, что сказала мне амазонка, когда говорила о будущем. Она утверждала, что когда соберет все артефакты, то сможет сразится с наследниками Древних Богов. И это вызывало во мне смутную тревогу... А вдруг мы что-то не знаем? Вдруг роль Даров не только в том, чтобы помогать людям?

И, вообще... Все так стремительно сворачивалось в плотный клубок: клятва, которую я дала Ирайе; месть Илайи; горсть артефактов, выкраденных Хуррой; слова Виктории и то ощущение вставшего передо мной телохранителя; убийство Олли... ведь Илайя могла просто приказать амазонке поверить ее словам и отступить.

Я чувствовала, что что-то упускаю. Весь мой жизненный опыт говорил, во всей этой ситуации есть неучтенный фактор, который связывает все эти звенья между собой, расставляя их в правильной последовательности. Но сколько бы я не крутила факты, пытаясь разгадать загадку, у меня ничего не получалось.

Боль отступила только после полудня, оставив после себя легкую ноющую тень при движении. Даже жевать было неприятно. И я, против обыкновения, была настолько сосредоточена на себе, что не сразу обратила внимание на тишину, царившую за столом во время обеда. Анни все еще была в своей спальне. Хотя роды прошли хорошо, но Южин посоветовал пару дней провести в постели, опасаясь за здоровье молодой мамы. Потеря артефакта заставила его быть очень мнительным и осторожным.

Катрила сидела опустив голову и скребла вилкой по тарелке, так и не проглотив ни кусочка. Стулья ее сыновей, стоявшие рядом, были пусты, напоминая о том, что мальчишка угрожает опасность. И прямо сейчас дети обедают в своей комнате под охраной двух стражников... Хорошо, я мысленно вздохнула, что моя старшая дочь пока не знает, что, как показал наш с герцогом Форентом пример, два стражника совсем не гарантия их защищенности.

Хурра хмурилась и кусала губы. Покрасневшие глаза выдавали ее настроение. Моя принцесса снова плакала. Смерть Олли напугала ее гораздо сильнее, чем мне казалось. Хурра даже в столовую пришла с подаренным Гиремом кинжалом, который спрятала за пазуху. И хотя я видела хвостик яркой ленты, торчащий из-под воротника платья, но говорить ничего не стала. Если ей так спокойнее, то пусть.

Виктория тоже не выглядела счастливой. Она сидела, уткнувшись в тарелку и молчала. Она молчал всегда, но сегодня мне и это казалось зловещим.

Герцог Форент еле заметно морщился, ему пришлось тяжелее, чем мне. Все же возраст имеет значение.

И только герцогиня Форент вела себя, как ни в чем ни бывало. «Глупышка Ирла», оправдывая свое прозвище, что-то громко рассказывала, громко смеясь на моментами, которые казались ей смешной. Она словно не замечала, что сегодня ее энтузиазм не разделяет никто... И от этого атмосфера вокруг казалась еще более зловещей.

После обеда, я позвала герцога Форента исследовать амулеты, выкраденные Хуррой. Мы должны были выяснить прав ли герцог в своих догадках или нет. Чтобы нам никто не помешал и не стал случайным свидетелем, мы закрылись в моей спальне...

Я достала артефакты из шкафа и осторожно положила их на постель. Утром, когда я прятала их, мне казалось, что их здесь не так уж и много, но сейчас я поняла, что заблуждалась. Амулетов было около двух десятков...

Ни я, ни герцог Форент никогда не видели столько Даров вместе.

- Как вы думаете, - герцог Форент первым достал одни из Даров, похожий на медную монету на цепочке. - что это?

- Не знаю, - пожала я плечами, - но стоит попробовать выяснить. - Я взяла монету и всмотрелась в рисунок. Хмыкнула и протянула герцогу. - Ваша светлость, а вам не кажется, что это не герб, а карта?

Герцог Форент всмотрелся в выбитый на реверсе рисунок.

- Хм, - хмыкнул он и почесал бровь, - мне тоже кажется, что вы правы. Возможно, это Дар картографа?

- Может быть, - кивнула я и отложила его в сторону, - будем считать, что этот амулет не такой уже бесполезный, - я положила его справа от себя и взяла другой, напоминающий шпильку для волос, - а это что?

Герцог Форент взял «шпильку» из моих рук и повертел разглядывая со всех сторон:

- Не удивлюсь, - усмехнулся он, - если эта штука делает прически вместо горничной...

Я рассмеялась.

- Мне бы пригодился этот Дар. Так что я не могу назвать его бесполезным.

Тем не менее я положила артефакт слева от себя...

- Мам, - под дверью тихо зашебуршали, - пусти, это я, Виктория...

Я виновато кивнув герцогу оставила его перебирать артефакты, а сама подошла к двери. Открыла. На пороге, стояла моя младшая дочь, держа в руках своих неизменных кукол. Вот только кукла-мальчик, которую она называла папой, была разорвана так, как будто бы ее драли собаки...

Увидев меня, Виктория залилась слезами:

- Мамочка, смотри, - протянула она мне куклу. - Ее кто-то сломал!

Глава 7

В том мире, откуда пришла Призванная душа, была странная примета: если при шитье нитка путается, то говорят, мол, человек, которому принадлежит зашиваемая вещь, вредный. Когда я взялась ремонтировать куклу для Виктории, нитка не просто путалась, она еще постоянно вскакивала из иглы, которая в свою очередь падала из из рук и терялась то на полу, то на постели. И Виктория, терпеливо ожидавшая починки, ползала вместе со мной в поисках иглы...

После целой свечи мучений, нам так и не удалось зашить ни одной прорехи. А до меня, наконец-то, стало доходить, что тут что-то не то. Ну, не могло быть, чтобы все было просто случайностью. Я даже попробовала зашить крошечную дырочку на другой кукле. Все сразу изменилось. Иголка перестала сбегать из рук, а нитка послушно следовала за ней, сшивая куски ткани...

- Виктория, - я, тяжело вздохнув, положила истерзанную куклу-папу на колени и погладила мягкое тельце кончиками пальцев. Как объяснить ребенку то, что причинит ей сильную душевную боль? - Мне кажется, эта кукла не хочет, чтобы ее зашивали.

Виктория, ожидаемо, нахмурила бровки. Ее нижняя губа дернулась, выдавая обиду.

- Прости, милая, - снова вздохнула я и попыталась обнять ребенка.

- Но тогда я не смогу говорить с папой! - всхлипнула дочь, - мамочка! Ее надо обязательно зашить! Обязательно!

Она не плакала, она просто смотрела на меня огромными глазищами, в которых стояли слезы. И я не смогла ей отказать. И взялась за иглу. И каждый раз, когда она выпадала из рук, я чувствовала боль в груди. Как будто иголка терялась не на полу, а в моем сердце. И колола меня.

Я так сильно скучала по Дишлану, а сегодняшнее ощущение его присутствия, было таким настоящим... Да, еще эта кукла, которую моя маленькая дочь связывала с его образом... Я как будто бы встретилась с ним и потеряла снова...

- Мама, ты плачешь? Тебе больно? - Виктория протянула мне иглу, которую она нашла на полу.

- Больно, - не стала врать я, вытирая неожиданные слезы платком. - Помнишь, ты говорила, что папа защитит меня от Илайи, если вдруг потребуется его помощь? - Моя малышка кивнула. Она снова смотрела на меня так, как будто бы знала гораздо больше, чем все мы. - Он сделал это. Он защитил меня от Илайи, когда она хотела заставить меня делать то, что я сама делать не хотела. Он закрыл меня собой... Как раньше... Как всегда...

Дочь выслушала меня, забралась на колени и обняла, прижавшись всем телом. Всхлипнула:

- Мамочка, я так по нему скучаю...

- Я тоже, милая... Очень скучаю. Но мы с тобой живы, и нам надо жить дальше. И отпустить папу туда, где живут такие же души, как он. Чтобы когда-нибудь он смог снова родиться в этом мире. Он и так сделал для нас гораздо больше, чем под силу любому человеку. Он защитил нас даже будучи бесплотным духом. И думаю, ему пришлось нелегко. Думаю, это потребовало от него таких больших усилий, что сейчас ему очень нужно отдохнуть.

- Думаешь, поэтому ты не можешь зашить куклу? - снова всхлипнула Виктория, - папа устал?

- Я не знаю, - я старалась быть честной и не врать. Не столько дочери, сколько самой себе. - может быть. Давай попробуем положить куклу-папу в шкаф и дать ему полежать. Может быть через некоторое время у нас получится зашить все прорехи... Ведь твою куклу никто не трогал, верно? Все случилось само собой...

- Все случилось само собой, - этом повторила моя маленькая дочь и заплакала. - Хорошо, мама. Только ее не надо в шкаф. Надо в огонь... как папу....

В тот вечер мы обе еще раз потеряли самого близкого и самого дорого для нас обеих человека. Мы сожгли куклу, запалив костер от свечи, стоявшей на поминальной чаше и залили угли водой, из нее же... А потом рассыпали землю, которую предварительно собрали с места костра...

Неожиданно, мне стало как будто бы легче дышать. Боль, терзавшая меня после смерти Дишлана, утихла. И уже следующим утром я проснулась и поняла, рана в душе подернулась тоненькой пленочкой... Я знала, когда-нибудь она заживет, оставив после себя глубокий шрам, который будет ныть при каждом воспоминании. Но никогда больше не будет такой отчаянной, какой была еще вчера.

Я лежала в постели, смотрела на спящих детей и чувствовала большое облегчение. Как будто бы все это время я носила на плечах огромный камень. И у меня снова появилось ощущение, что это неспроста... Я задумалась... А потом осторожно вылезла из-под одеяла... Мне надо было срочно кое-что спросить у Катрилы. Только она могла знать, кому именно из погибших достались поминальные чаши, которые мы делали из тарелок. И хотя тогда все прошло как в тумане, что-то подсказывало мне, что возле Дишлана и Алесы стояли как раз такие.

Катрила, если и удивилась моему вопросу, то не подала вида. Она подтвердила, что самодельные поминальные чаши на самом деле стояли возле Дишлана и Алесы. Я сама разрешила ей сделать это. Одну она поставила рядом с Кейримом, потому что его вдова тоже была не против. А еще три достались амазонкам.

Если я права, то...

Куклы мы шили вместе с Катрилой. Мне пришлось рассказать ей о том, что случилось. Зато к обеду три куклы-воительницы и одна кукла-мужчина были готовы. И я, захватив их, отправилась к Виктории.

Не знаю, возможно, наши девушки ошиблись в начертании символов на поминальной чаше, либо мы не учли еще какой-то фактор, но по всему выходило, что чаши не сработали. И после похорон где-то болтались неприкаянные души, которые моя младшая дочь сумела «поселить» в тряпичных человечков... а та самая кракозябра на дне поминальной чаши, которую мы не смогли идентифицировать, обрела смысл. Скорее всего именно она «отвечала» за душу, отпуская ее из этого мира куда-то туда, где обитали все остальные.

Но это только в том случае, если я права...

Моя дочь совершенно не удивилась моей просьбе. Просто прикрыла глаза и сообщила, что Кейрим просил передать мне, ему удалось скопить немного денег. Он закопал их под стеной своего дома. Хотел, чтобы когда дочь вырастет у нее было большое приданное. Но погиб раньше, чем успел сообщить об этом супруге. Он очень переживает по этому поводу и просит меня исправить случившееся недоразумение.

А амазонки, вообще, страшно злы. Им такое существование не по нраву. Они хотят снова держать в руках ножи и сражаться, а не болтаться без дела в неизвестности, глядя, как самозванка захватила власть в их команде.

От того, что я узнала, у меня закружилась голова. Дар моей дочери предстал совершенно в другом свете. Еще вчера я думала, что ее общение с духами проклятье, испортившее ей жизнь, то сейчас поняла: если использовать способности с умом, то ее наследство ничуть не хуже способностей Фиодора, Анни и Хурры.

На следующий день мы сожгли кукол, отправив души на перерождение. Кроме нас с Катрилой на кладбище пришла жена Кейрима, которой мы по большому секрету шепнули о том, что произошло. Она плакала. И мы тоже не могли сдержать слез.

Уговорить Викторию расстаться с Алесой и отпустить душу маленькой девочки, нам не удалось. Моя дочь вцепилась в куклу так, что пришлось бы с силой отнимать у ребенка куклу, в которой обитала душа ее подруги.

А я приняла решение, что как только Гирем со своими людьми доберется до нашего поселения, я поеду в Ясноград. Мне непременно нужно было сообщить Фиодору о том, что мы узнали. Доверять бумаге, после того, как Илайя поймала и убила нашего гонца, я не могла. Тем более такие сведения, которые касались магии и проходили под грифом «совершенно секретно».

Гирем, я не сомневалась, сумеет защитить моих детей. Как бы там ни было между нами, я знала, он любит Хурру и Анни. И он прекрасно понимает, если не справится и с моими близкими, случится что-то непоправимое по его вине, то я никогда не прощу его. А этого он сейчас хотел больше всего на свете.

Но и я тоже прекрасно понимала, что появившись в поселении, Гирем удесятерит усилия по соблазнению своей возлюбленной, которая уже давно ничего к нему не чувствует. И если я не хочу с ним разругаться, поставив под угрозу охрану Златограда, то лучше мне в этот момент быть как можно дальше.

Несколько дней прошли в мнимом спокойствии. Ничего не случалось. Амазонки по-прежнему стояли лагерем на краю защитной полосы, а Илайя, казалось, совершенно забыла про нас, занимаясь какими-то своими делами.

И это вызвало во мне тревогу. Я понимала, спокойная жизнь расслабляет. И воины, охранявшие нас, непременно начнут терять бдительность. Это неизбежно. К счастью командир наемников, уже пожилой дядечка, которого звали Салвер, понимал это ничуть не хуже меня. Раньше все мои приказы передавали им амазонки, и я сама практически не общалась с наемниками.

Вольные воины вызывали во мне неприязнь еще с тех времен, когда мой отец учил, что наемники по сути своей продажны и способны повернуть оружие против нанимателя, если найдется тот, кто заплатит им больше.

Но это Грилорский король может позволить себе пренебрежительно относиться к наемникам. А у меня не было своей армии и в моей стране не было народа, чтобы ее набрать. Поэтому свои взгляды на воинов, сражающихся за деньги, мне пришлось пересматривать. Ломать в себе что-то такое, впитанное с молоком матери, оказалось довольно сложно. И я просто избегала всяческих отношений с ними.

К тому же платила им не я, а Абрегорианкая империя. И хотя Анни передала управление наемниками мне, я всегда помнила кто именно купил их верность.

И только сейчас, когда ждала Салвера в Зале совета, я задумалась, а почему амазонки не вызывали у меня такого отторжения, хотя были теми же наемниками? Да, когда мой враг нанял их для того, чтобы они сопровождали меня даже там, куда нет хода мужчинам, я их ненавидела. Но потом мы сдружились с Вайдилой, которая тогда была еще принцессой и водила пятерки так же, как ее погибшая сестра. Именно Вайдила назвала меня Лунной сестрой, когда я узнала, что Гирем убил мою маму, воспользовавшись своими способностями и подсыпав яд к ее кубок.

Я помню, в каких муках умирала моя любовь к нему. Любовь, которая до этого момента прощала ему все недостатки: и то, что его статус был непозволительно низок для принцессы, и его чрезмерное поклонение перед титулами, ради которых он с легкостью отдал меня герцогу Бокрей, и участие в заговоре на стороне моего врага...

А сейчас он вернулся и как ни в чем ни бывало желает возродить то, чего уже нет... Там, где пылали мои чувства, давно холодный пепел и черный лед. Я была благодарна Гирему за все, что он сделал для меня, когда я оказалась в самом дне Нижнего города. Но я отблагодарила его за эту помощь, подарив помилование, когда все основные зачинщики заговора против короны, из-за которого мой брат лишился своего наследства на долгие годы, были отправлены мной лично на эшафот.

Я помню, как мой главный враг — Третий советник, стоявший во главе заговора, ступил на деревянный помост. Шел дождь. Мой враг выглядел таким жалким и мелким, что я даже удивилась, как люди раньше не замечали, что этот человек ничтожество. Я помню, как на его худую шею опустилась веревка. И как он извивался, умирая. И эта картина не вызывала во мне жалости. Напротив, я испытывала удовлетворение и радость от того, что тварь сдохла. И если и жалела о чем-то, то только о том, что вторая зачинщица и идейная вдохновительница моего врага, Великая мать, правительница Ургорода и по совместительству моя бабка, умерла раньше и не болтается на виселице рядом с Третьим советником.

- Ваше величество, позвольте?

Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как в дверях появился Салвер.

- Входите, - кивнула я, мгновенно выкидывая из головы и Третьего советника и все воспоминания о нем.

Глава наемников кивнул и решительно прошагав через весь небольшой зал, опустился передо мной на одно колено. В Абрегории так приветствовали императора и его семью, а так же королевских особ из других стран, равных ему по статусу.

Мой нынешний статус был чересчур далеко от императорского, но я не могла не признать, подобное отношение со стороны наемника льстило. И, возможно, Салвер хорошо понимал, что делал.

- Ваше величество, - начал он, - с защитой поселения все в порядке. Я расставил посты, и хотя моих людей гораздо меньше, чем хотелось бы, мне удалось наладить охрану Златограда удлинив смены и сократив количество караульных, чтобы люди могли хотя бы поспать.

- Хорошо, - улыбнулась я. - вы отлично справились. На днях в поселение приедет мой хороший знакомый со своими людьми. Он возьмет на себя руководство охраной поселения, а вы, и ваши люди, сможете отдохнуть.

- Я понял, - кивнул Салвер.

Этот мужчина внешне был так похож на сурового викинга из другого мира. Резкие, будто бы вырубленные из дерева, черты лица, длинные волосы заплетенные в тонкие косы от лба к затылку и собранные в толстый хвост, выбритые виски, густые кустистые брови, нависающими над глазами, густая длинная борода и мощное тело, закрытое кожаными одеждами с меховой оторочкой, которые он носил и зимой, и летом. К счастью сходство на этом и заканчивалось. Славер не пил пиво бочками, не рыгал в присутствии дам и не вонял... Но каждый раз, видя даже легкую улыбку на его лице, я ощущала какую-то неправильность его образа. Как сейчас.

- Но у меня лично к вам будет большая просьба...

Салвер снова кивнул и слегка приподнял бровь, показывая свой интерес. Но из-за того, что его брови в обычное время скрывали его взгляд, то у меня появилось ощущение, что глава наемников открыл один глаз, чтобы посмотреть кто это там говорит...

- Я хотела попросить вас осторожно присмотреть за Гиремом, ночным королем Яснограда, и его людьми. Сами понимаете, поселение у нас очень маленькое, а люди ночного короля не солдаты его величества. И хотя я думаю, что Гирем не позволит им проявлять свои преступные наклонности в Златограде, но я все же была бы спокойнее, если бы знала, что вы остаетесь на страже моих людей. К тому же Гирем склонен считать, что я преувеличиваю опасность, которая угрожает моим детям, видя в моей тревожности исключительно материнские страхи. Но вы-то прекрасно понимаете на что способна Илайя и ее амазонки. Я знаю, вы не один раз сталкивались с воительницами Королевства Кларин на поле боя.

Я не спрашивала, я точно знала, что так и было. Жерен, который ехал в одном обозе с наемниками, сумел вызнать всю подноготную их отряда, и рассказал мне. И хотя раньше мне казалось, что эти знания никогда мне не пригодятся, сейчас я была рада предусмотрительности моего верного друга.

- К сожалению, я вынуждена буду покинуть поселение на какое-то время, - продолжила я. - Мне нужно добраться до Яснограда, чтобы получить помощь от моего брата. Думаю, вам известно, что ваш человек, которого я отправила с письмом к королю Грилории, погиб. - Славер снова кивнул. Черты его лица не изменились, но я каким-то шестым чувством ощутила его сожаление. - И, думаю, следующего ждет такая же участь. Но меня она не тронет. Поэтому я и приняла такое решение...

О том, что я ко всему прочему не желаю сталкиваться с Гиремом, я, конечно же, ничего не сказала. И не скажу. Никому. Об этом будут знать только двое: я и он. Я нисколько не сомневалась, скрыть истинную причину моего отъезда от Гирема не удастся. Он слишком хорошо знает меня и сразу обо всем догадается. И возможно даже затаит обиду.

Но это я готова пережить. В отличии от его назойливых ухаживаний.

Глава 8

Старших дочерей я навестила в детской. Они сидели на диване с младенцами в руках, а остальные дети играли на ковре у их ног, что-то собирая из разноцветных деревянных кубиков.

После угроз Илайи, мы вынуждены были запереть Хурру, Викторию, Олива и Делива в одной комнате. Здесь же повесили люльки для младших. Только так мы могли обеспечить их охрану. И хотя детям, привыкшим к вольной жизни, не особенно нравилось киснуть в четырех стенах, да еще и без ватаги друзей, они вынуждены были проводить все дни за тихими играми под присмотром Анни и Катрилы, которые взяли на себя обязанности нянек. Благо Тати и Артор были спокойными, не доставляли хлопот и мирно спали в коконе из пеленок.

Хотя Хурру запертые двери не останавливали. Мне кажется, ей даже нравилось ускользать под носом у сестер и наемника, стоявшего у дверей со стороны коридора. Но за нее я переживала меньше, чем за остальных. Хурру нельзя поймать, она сумеет сбежать и из лагеря амазонок тоже.

Анни и Катрила, на которых я хотела переложить свои обязанности на время моего отсутствия, внимательно выслушали и возражать против поездки в Ясноград не стали. Катрила в силу привычки принимать решения других людей, а вот Анни явно знала больше, чем говорила. Очень уж хитро сверкнули ее глаза, когда я сообщила о намерении покинуть Златоград и навестить Фиодора.

- Анни, - я нахмурилась, - ты что-то видела?

- Да, мам, - не стала скрывать моя дочь, с умилением глядя на сына, который с причмокиванием сосал грудь. - Видела. Но, прости, тебе я ничего не скажу. Эта вероятность слишком хрупкая и любое неосторожное слово может ее разрушить.

- Хорошо, - кивнула я. - Ты только скажи, что с вами все будет хорошо. Что пока я буду в отъезде с вами не случится ничего непоправимого.

- Мам, - Анни рассмеялась, - не беспокойся. Завтра приедет Гирем со своими людьми. Они со Славером отлично справятся с охраной. Поверь, все будет хорошо. Нашим мальчикам ничего не угрожает.

Карила, кормившая Тати, улыбнулась.

- Мы все сделаем как надо, мама.

- Тем более Илайя тоже хочет уехать. Но пока кого-то ждет, - заметила Анни, задумчиво глядя на Артора, который замер, так и не выпустив грудь изо рта. То ли заснул, то ли просто устал...

- Кого? - встревожилась я.

- Я не знаю, - пожала плечами Анни. - Но Хурра сказала, что в лагере с самого утра суматоха. Амазонки готовятся к отъезду. А Илайя говорит, что они отправятся сразу как он приедет. Я пыталась посмотреть, но дикая магия сегодня стирает все вероятности. Я ничего не вижу.

- Хурра?

- Ага, - моя дочь кивнула, по прежнему не глядя на меня. - Она постоянно следила за ними. Мы с Катрилой должны были знать, если Илайя перейдет от угроз к действиям. Мы ни за что не позволим ей тронуть наших детей. Пусть мы слабее физически, но у нас есть то, чего нет у этой... - она выругалась так неприлично, что Катрила покраснела, - готовность защитить своих детей любой ценой.

А я даже не предполагала, что моя нежная девочка может произнести такое вслух. Даже когда мы или в Нижнем городе, я ни разу не слышала, чтобы она использовала бранные слова, хотя они тогда звучали вокруг нас довольно часто.

- Кхм, - кашлянула я, прочищая горло, - все же я не хотела бы, чтобы Хурра рисковала собой...

- Мам, - Хурра отвлеклась от игры, - я не рискую. Я даже из тени не выхожу, просто стою рядом, смотрю и слушаю.

- Да, мам, - в разговору присоединилась Виктория, - а Алеса следит за Илайей ночью. Ночью ей лучше, чем днем. А еще я сделала Петрика... Вот, - она достала из кармана тряпочку, связанную узлами в форме человека. В фигурке явно угадывались ноги, руки и голова, на которой криво и неумело были нарисованы глаза, рот и уши, одно больше другого. - Петрик тоже следит за ними. Только он не такой, как Алеса. С ним трудно, - она вздохнула, - он все время куда-то убегает, не умеет прятаться и шумит. Его даже амазонки однажды увидели.

Я качнула головой. По позвоночнику снова пробежал холодок, как будто бы мне за шиворот насыпали снежинок. Петриком звали того самого гонца, которого Илайе удалось поймать. Но откуда бы Виктории знать его имя?! И, вообще, почему амазонки его видят?!

В нашем мире еще никогда не было ничего подобного. Даже в самых старых сказках про магию и магов. Но я чувствовала, что когда-то, возможно в другом мире, слышала о чем-то очень похожем...

- Виктория, - я постаралась не выдать своего страха, - а почему амазонки видят Петрика?

Моя младшенькая на мгновение задумалась, а потом ответила:

- Не знаю... может быть ему не нравится моя куколка? Он не любит сидеть в ней. Все время хочет сбежать в старое тело...

- Он стал такой противный, мам, - кивнула Хурра, - фу! Огромный, надутый, как шар и очень вонючий. И глупый! У него кишки из живота вываливаются до самой земли. Представляешь, он на них наступает и падает, - захохотала она. - И никак не может понять почему.

- Фу, какая гадость, - сморщила носик Анни.

А Катрила только кивнула. Они не боялись. Они еще не понимали, что произошло. А у меня всю спину выморозило до состояния сосульки. И стало душно. Зато я начала догадываться, почему Илайя решила уйти. Готова голову дать на отсечение, а эта девица, кажется прекрасно понимает, что это за существо...

- Да, он противный, - вмешался в разговор младший из мальчишек, Олив. - Лучше бы он был скелетом. Скелетики Делива не воняют...

- Скелетики?

- Какие скелетики? - Воскликнули мы с Катрилой одновременно...

- Молчи, - Делив толкнул брата, а Хурра громко вздохнув подняла глаза к небу и сделала вид, что ее здесь нет.

- Делив, - Катрила нахмурила брови, - ты опять взялся за старое?

- Прости, мам, - тут же отозвался Делив, повесив голову. - Я больше не буду...

Катрила виновато улыбнулась:

- Делив, когда был совсем мал, очень любил играть с косточками. Собирал их во время обеда и пытался собрать курицу, или кролика... Это пугало и прислугу, и нас тоже. И отец запретил ему подобные забавы.

Анни рассмеялась. А я, не отрываясь, смотрела на Хурру. Я слишком хорошо знала свою дочь и сейчас была уверена, что она что-то от меня скрывает...

- Хурра, - начала я строго, но ничего больше не успела сказать.

- Мам, - завопила она, - ну, это же всего один артефакт! У тебя их вон сколько! А там череп был. С глазами. И Деливу он очень понравился. Да, Делив? - Мальчишка кивнул. Он держал в руках самый большой синий кубик и молчал, опустив глаза в пол. Кажется, он вовсе не разделял уверенности Хурры в том, что им ничего не будет за подобную выходку. И был прав.

- Хурра, артефакты не игрушки. Их нельзя дарить братьям даже если они очень сильно им нравятся. - Я не стала напоминать наследнице Богини-воровки, что воровать это плохо. Не после того, как сама похвалила ее за то, что она украла артефакты у Илайи. Но я должна была напомнить дочери: за свои поступки нужно отвечать. - Мы еще очень плохо разбираемся в свойствах артефактов Древних Богов. И среди них могут быть очень опасные Дары.

- Ну, мам... - вскинулась Хурра, но я не позволила ей говорит, остановив ее реплику взмахом руки.

- Я запрещаю тебе прикасаться к артефактам, Хурра. Если ты нарушишь мой запрет, то я тоже нарушу свое слово. И вместо того, чтобы упражняться с воинами, ты отправишься осваивать вышивание, как и положено девочке из приличной семьи. А кинжал, который тебе подарил отец, будет лежать в оружейной комнате.

- Но, мама, это же мой кинжал! - возмутилась Хурра. - Я не отдам!

- Значит тебе придется сделать над собой усилие и не трогать артефакты.

- Хорошо, - буркнула моя непоседливая принцесса и надула губы. - Я не буду их трогать.

- Вот и отлично. - Я улыбнулась и взглянула на Делива. - а тебе, Делив, придется вернуть артефакт. Это не забава для маленьких мальчиков. И он может быть опасен...

Делив опустил голову еще ниже. Его нижняя губа оттопырилась и задрожала. Мальчишка готов был расплакаться, но я не собиралась отступать.

- Делив, сынок, - мягко произнесла Катрила, - твоя бабушка права. - В этот момент я невольно вздрогнула. И вроде бы много времени прошло после приезда детей, и я уже привыкла, что у меня есть внуки, но обращение «бабушка» всегда заставало меня врасплох. - Артефакт надо вернуть. Нельзя брать то, что принадлежит другому человеку...

Делив кивнул и, по прежнему не поднимая головы, встал, уронив кубик на пол. Он сделал шаг в сторону, но в этот момент, Олив, который несмотря на младший возраст, был гораздо шустрее старшего брата, решил заступиться за него:

- Но тогда Делив не сможет оживлять скелетики! - закричал он. - А они такие хорошие. И не воняют! И амазонки их бояться.

- Оживлять скелетики? - переспросила Анни. И вдруг рассмеялась, - теперь понятно, что это за твари в моих видениях. А я все не могла понять, что это за странные существа.

Я мысленно застонала и схватилась за голову. Мало мне проблем, так еще и вот это все: куколка из тряпочки, сделанная руками Виктории, Петрик, оставшийся без должного погребения и оживший после смерти, скелетики Делива, которых он возвращал к жизни с помощью Дара Древних Богов. И проклятые артефакты, которые всеми правдами и неправдами стремились к своим настоящим владельцам, людям, которые смогут в полной мере воспользоваться их потенциалом. Даже если этим людям всего шесть лет от роду.

И мои догадки абсолютно верны, теперь я была в этом уверена. Не зря Илайя бежит из пустоши... Она определенно сталкивалась с чем-то подобным несчастному Петрику. Не зря в Сердце Северной пустоши до сих пор отправляют за самые серьезные преступления. Страшно представить, на что способна стихийная магия, бушующая в эпицентре магического удара во время Последней битвы.

- Мама, - маленькая Витория подошла ко мне и залезла на колени. - не забирай череп у Делива. Скелетики и, правда, очень хорошие, хотя и без души... Они не причинят нам никакого вреда. И Петрик тоже. Он тоже хороший, просто еще не понял, что умер...

- Делив, - Катрила всхлипнула, - мальчик мой...

И я ее прекрасно понимала. Я тоже хотела бы, чтобы мои дети были обычными, простыми людьми. А не некромантами... Не знаю, как называется эта магия, но вот в другом мире она называлась именно так...

Чтобы успокоить Катрилу и себя тоже, нам пришлось взять у Делива честное-пречестное слово, что он больше не будет оживлять скелеты. Те, что у него уже есть пусть останутся. Но больше не нужно. И амулет он должен был сдать на хранение матери.

Зато теперь мне было что рассказать Фиодору... моя гипотеза о предназначении той странной кракозябры на дне поминальной чаши получила подтверждение. Она на самом деле нужна была, чтобы упокоить не только тело умершего, но и его душу. А значит, когда-то давно, когда в нашем мире царила магия, ожившие мертвецы никого не удивляли.

Оставив детей, я вернулась в Зал советов, который заменял мне кабинет. Мне было чем заняться, надо было подготовить письма, чтобы не тратить на них время в Ургороде. Я хотела как можно быстрее добраться до Яснограда и вернуться обратно. У меня слишком много дел в своей стране, чтобы тратить время на путешествия. И это я даже не про Илайю и ее угрозы. Это я про строительство города, который должен был начаться практически со дня на день.

Но как я ни старалась, сколько бы не мерила шагами комнату, в голове так и не родилось ни одной строчки, а листы бумаги остались девственно чисты. Я никак не могла не думать о том, что случилось с артефактом-черепом. Возможно, именно в этом и кроется тайна: Дары Древних Богов привлекают именно тех, для кого они предназначены, и среди груды амулетов человеку приглянется именно тот, который ему и нужен.

Но даже если мои мысли верны, все равно не понятно, зачем Илайе столько артефактов. И где она и взяла? Может быть в Сердце Пустоши?

Вечер наступил незаметно. Я все еще сидела в кабинете, невероятным усилием воли, заставляя себя облачать мысли в слова. Мне приходилось по двадцать раз переписывать письма, потому что никак не удавалось выдержать нужный тон в тексте. Эмоции прорывались в деловые письма, делая их то излишне слезливыми, то умоляющими, то чересчур самоуверенными.

За окном стремительно темнело. Особенность южных широт до сих пор вызвала во мне недоумение. Я никак не могла привыкнуть, что вечер здесь короткий, а ночь наступает так стремительно, что свет сменяется тьмой почти мгновенно. Я подошла к окну, чтобы успеть увидеть стремительно гаснущую полосу огненного заката...

Густые тени скрыли углы комнаты. И я даже не удивилась, когда оттуда шагнул Гирем.

Даже при свете свечи выглядел он не очень. Уставший, запыленный и непривычно серьезный:

- Елька, что у тебя опять стряслось? Рассказывай.

Он совершенно неприлично плюхнулся на стул, предварительно отодвинув его от стола с ужасным скрежетом. Но я только поморщилась и ничего не сказала. Во-первых, не в моих интересах ссориться с Гиремом из-за воспитания, вернее его отсутствия. А, во-вторых, я видела черные круги под его глазами, и точно знала, что он мчался ко мне без сна и отдыха. И я не могла не оценить его стремление помочь.

- Илайя — это Лирия, дочь Гергорика, - не стала тянуть я и выдала самую суть проблемы. - И она желает отомстить мне за смерть своего отца.

Гирем присвистнул... Выругался... Почесал затылок. И заявил:

- И зачем ты их, вообще, спасла? Ну, убили бы их. Так ведь быстро и без боли. Они даже ничего не почувствовали бы. Зато сейчас проблем бы не было...

Я вздохнула. Как не имело никакого смысла объяснять Хурре о ненормальности воровства, так и Гирема нельзя было убедить в том, что пощадить детей это нормально.

Но Гирем расценил мой вздох, как сожаление. Медленно поднялся, подошел ко мне и бесцеремонно обнял.

- Не переживай, Елька, - в его голосе слышалось привычное самодовольство, - я решу твои проблемы. Как всегда.

Он слегка отодвинулся и пристально взглянул мне в глаза. Как будто бы ждал, что я сама потянусь за поцелуем. Но я сделала шаг назад вырываясь из его объятий. Желание уехать как можно быстрее стало просто нестерпимым.

Глава 9

В путь я отправилась на рассвете, не дожидаясь когда все проснуться. Поцеловала детей, шепнула Анни и Катриле, что Гирем уже здесь, я всему все рассказала, и он знает, что делать, села в карету и выехала из Златограда сопровождении всего пары наемников. Они проводят меня до Ургорода, а потом вернутся. Я больше не боялась, что они попадутся Илайе. Этой ночью в свете костров было видно в лагере амазонок собраны все шатры, а значит воительницы готовы уйти из пустоши. Но вот кто был тот загадочный «он», которого они ждали я не понимала. У меня не было ни малейшей идеи по поводу этого человека. Однако ситуация мне не нравилась.

Дорога до Ургорода, строительством которой мы занимались уже несколько месяцев, пока все еще оставалась узкой колеей, петляющей между деревьями, холмами и оврагами, за исключением небольшого кусочка, рядом с городом. Ельки только-только начали поступать в достаточных количествах, и много сделать мы не успели. Мы никогда не бросали дорогу без присмотра и несколько раз за сезон мои люди очищали обочины от поросли кустарника, чтобы измененные животные пустоши не могли незаметно подобраться к людям. Не защитная полоса возле крепости, конечно, но гораздо лучше, чем могло было бы быть.

Я немного волновалась. Обычно и обозы были несколько больше, и сопровождение, а сейчас нас было всего четверо вместе с кучером. Разумнее было бы отправиться до Ургорода верхом, а карету нанять уже там, но у меня было две причины поступить иначе.

Во-первых, я хотела, чтобы Илайя заметила мой отъезд. Если она отправит за мной своих воинов, то у меня будет шанс пообщаться с амазонками без вмешательства артефакта подчинения. Если она решит проследить за мной лично, то амазонки в лагере могут выйти из повиновения. Я же помню свои ощущения при воздействии артефакта: невозможно не понять, что тебя подавляет чужая воля, заставляя делать то, что тебе самому совершенно не хочется. Это очень неприятно и причиняет физическую боль. И я надеялась, что получив шанс уйти от Илайи некоторые амазонки перейдут на нашу сторону.

А, во-вторых, я не хотела, чтобы Гирем думал, что я спешно сбежала из-за него. Пусть считает, что это просто совпадение, и моя поездка запланирована очень давно. Я боялась, что ночной король Грилории и король соседней страны откажет мне в помощи, если узнает, что у него нет ни единого шанса вернуть меня. Ведь именно это желание было единственным мотивом всех его поступков, случившихся в последнее время.

Большую часть ночи мы с Гиремом и герцогом Форентом, который снова присутствовал при нашей беседе в качестве моего советника и дуэньи одновременно, обсуждали ситуация и составляли план действий.

Грием предложил выкрасть у Илайи артефакты и, когда она лишится их защиты, убить ее. Отравить тем же Морозко, например. А потом расторгнуть контракт с амазонками и отправить их восвояси, наняв в качестве основной охраны Салвера с его отрядом, который можно легко пополнить в том же Ургороде. План меня в общем-то устраивал, однако я сомневалась, что у Гирема получится незаметно снять артефакты с шеи Илайи.

Поэтому я настояла на составлении запасного плана, который был и проще и сложнее одновременно. И имел гораздо больше неприятных последствий для нас. Мы должны были встать в глухую оборону. Закуклиться в стенах поселения и ограничить выход наружу, чтобы не сталкиваться с Илайей. Еды и воды у нас было достаточно, чтобы выдержать длительную осаду. А когда я вернусь с подмогой, мы нападем на воительниц и просто напросто уничтожим их вместе с их предводительницей. Она не сможет сбежать и спрятаться за магическими артефактами, нас будет слишком много, чтобы она могла бы остановить всех, отдавая приказы лично каждому.

И третий вариант плана предусматривал ситуацию, в которой Илайя отправится за мной. Это был бы самый лучший вариант для Златограда. Но о нем Гирем не знал. Как не знал и о моем отъезде сегодня утром.

Дорога до Ургорода занимала почти весь день. И если первое время мои страхи заставляли меня зорко следить за кустами, мелькающими в окне кареты, чутко вслушиваться в то, что происходило снаружи, то постепенно я успокоилась и даже смогла заснуть, положив голову на спинку мягкого, обтянутого гобеленовой тканью, дивана.

Проспала я несколько часов. Когда открыла глаза, солнце уже стояло в зените и палило так, что в карете было невыносимо жарко. По спине бежал пот, а во рту пересохло. Я выглянула в окошко, чтобы оценить обстановку. Судя по состоянию дороги, обочины которой густо поросли кустарником и травой, мы уже пересекли границу Пустоши и двигались по территории Грилории. Здесь можно было не опасаться нападения измененных животных, которые предпочитали охотиться в пределах своих земель и покидали пустошь очень редко.

Мне срочно нужна была передышка, и я приказала искать место для стоянки.

Через половину свечи нам попалась небольшая полянка на краю дороги, где мы и решили остановиться, чтобы отдохнуть. Здесь, если я правильно помнила, рядом протекала крошечная речушка, про которую в народе говорят, мол, кошка перейдет лапы не намочит. Но зато в ней можно было немного освежиться. И это радовало. Пока кучер занимался лошадьми, а воины исследовали местность, я отправилась к краю полянки, на которой я еще из кареты заметила заросли осоки.

Память меня не подвела. Здесь на самом деле, прямо среди травы бежал довольно полноводный ручей, превращавший землю вокруг себя в неглубокое болотце. Пока добралась до берега, испачкала туфли. Но я не жалела. Там лежал огромный, плоский камень, слегка нависавший над водой. Я мгновенно скинула туфли и чулки и плюхнувшись на край, опустила ноги в прохладную воду. Застонала от наслаждения. Захотелось окунуться целиком, но это было бы совсем за гранью приличий.

Я поболтала ногами в тяжелой, темной воде, чувствуя как она ласкает ступни и мягко массирует между пальцами. Теперь жара не казалась мне такой уж жуткой.

- Ваше величество, - за спиной раздался голос одного из наемников, который, по всей видимости, сопровождал меня во время прогулки, не показываясь на глаза. - Мы поймали какого-то странного человека. Он говорит, что идет в Златоград. К Илайе...

Задерживаться я не стала и через несколько мгновений уже разглядывала толстяка в длиннополом сером платье совершенно незнакомого мне покроя. Толстяк, мужчина примерно моего возраста, зевал, прикрывая ладонью рот, и часто моргал сонными глазами. Кажется, мои воины «поймали» его, когда он спал.

- Вот, - буркнул второй воин. Из всех наемников он был самым нелюдимым, и все жители нашего поселения уже привыкли к тому, что он таким тоном, как будто бы собирался нагрубить. На самом же деле, он был добрым и миролюбивым. Обожал детей и очень часто «катал» на себе висевших гроздьями ребятишек. - Под кустом дрых. Говорит в Златоград идет. К амазонкам, - добавил он крепкое словцо, показывая отношения к женщинам, которые взяли в руки оружие.

Я поморщилась. А толстяк, вообще, так растерялся, что замер с открытым ртом. А потом покраснел так густо, что я невольно улыбнулась. Какой стеснительный мне попался лазутчик.

- Ваше величество, - первый воин, который позвал меня, решил взять дело в свои руки, - мы можем допросить его и вытянуть из толстяка все, что он знает и не знает тоже, - недобро усмехнулся он.

Тот в это время зевал, но услышав, что его ждет подавился зевком. Уставился на меня и пошлепав толстыми губами, произнес:

- Ваше величество?!

Голос у него оказался тихий, невысокий и какой-то особенно теплый. Когда слышишь такой голос, невольно думаешь, что этот человек очень дружелюбен и не способен ни на какую подлость. Но я ему не поверила. Слишком хорошо знала, какие тайны могут скрываться за внешней доброжелательностью.

- Что вам нужно в моем городе? - спросила я.

- Кхм, - прокашлялся толстяк. То ли прочищая горло, то ли нарочно оттягивая время, чтобы придумать правдоподобную сказку. - Я шел в Южную пустошь к Илайе.

Угу, помрачнела я. Значит это на самом деле тот самый человек, которого Илайя ждала в пустоши. Очень удачно мы остановились отдохнуть.

- Что вам нужно от воительницы?

- Кхм, - снова кашлянул толстяк. - Она должна была устроить мне встречу с вами...

Он неловко улыбнулся. А я насторожилась. Слишком у сильно это походило на вранье. Устроить со мной встречу, значит? Ага. Илайя точно не стала бы ждать такого шпиона. Здесь явно что-то было не так.

- Что ж, - я растянула уголки губ в искусственной улыбке, - мы встретились. Что вы хотели сказать мне? Или сделать? - вкрадчиво задала я второй вопрос. Возможно, Илайя наняла этого толстяка, чтобы навредить мне? Хотя нет, я тут же отбросила эту мысль. Что может сделать этот необъятный человек? Да он даже приблизиться ко мне незаметно не сможет.

- Ваше величество, - изобразил поклон толстяк. Его тело было таким огромным, что даже согнуть спину не вышло, - мой друг просил передать, что он готов встретиться с любым из правителей внешнего мира, если они способны говорить от своего имени. И если вы решитесь почтить его своим визитом, то он поможет вам защитить ваши города...

Я улыбнулась. В этот раз совершенно искренне. Слишком уж забавно звучали слова этого мужчины. А он, поколебавшись один миг, добавил:

- А еще я должен был забрать у Илайи то, что она украла у моего друга... Однако я чувствую, что эти Илайя передала эти вещи вам. И они сейчас здесь. Мой друг хотел бы вернуть свое имущество...

Ситуация перестала мне нравится мгновенно. Я нахмурилась. Если до этой фразы толстяк вызывал во мне смех, то сейчас стало совсем не смешно. Единственные «вещи», которые раньше принадлежали Илайе, а теперь лежали в одном из моих сундуков, загруженных в багажный ящик кареты, были те самые артефакты, которые притащила Хурра. Но откуда он мог об этом знать? Я лично спрятала артефакты между слоями одежды.

- Я не понимаю о чем вы. И зачем нужно защищать наши города? - перевела я разговор, - на нас никто не нападет.

Толстяк тряхнул головой и снова пошлепал губами, как будто бы проговаривая про себя что-то.

- Это не так, - вздохнул он. - Страны Северной пустоши уже наши. Абрегорианская империя почти пала. Скоро падет Аддийский султанат... Они не в состоянии сопротивляться... - он сделал паузу, как будто бы не договорив что-то. И резко закончил, - пока держится только Грилория. Их король наследник Богов, и... - он снова запнулся. И замолчал.

Псих. Он просто псих. И его друг, похоже тоже. Значит они уже почти захватили Абрегорию?! И вот-вот захватят Аддию? Мне захотелось рассмеяться. Большего бреда я в жизни не слышала. Я не деревенская дурочка, способная поверить во всякую чушь.

Если бы не его странная осведомленность об артефактах и то, что его ждала Илайя, я закончила бы разговор и уехала, оставив толстяка и дальше спать под кустом. Но сейчас я быа уверена, он что-то не договаривает. И я должна была выяснить что именно. Но не здесь. Я не могу терять время на допросы. Мне нужно было во что бы то ни стало забрать толстяка с собой.

- Благодарю вашего друга за приглашение, но, к сожалению, - я выделила это слово голосом, - не могу его принять... У меня слишком много дел. Сами понимаете, - я сделала скорбное лицо, - государственные дела требуют уйму сил и времени. А по поводу имущества вашего друга, сожалею, но у меня его с собой нет. - Отдавать артефакты психам никак не входило в мои планы. - Возможно Илайя его продала, или потеряла...

Толстяк, тяжело и сочувственно вздохнув, кивнул.

- Если хотите, можете проверить сами. - заметила я, - Илайя сейчас в пустоши... Но хочу вас предупредить, измененные пустошью бешеные крысы, совсем обезумели. Они шастают по дороге и нападают на путников. Сегодня утром, - соврала я, - из-за нападения этих мерзких животных, я потеряла восемь человек. Из десяти воинов сопровождения у меня осталось только двое.

Я старалась говорить правдоподобно и уверенно.

- Боги, - выдохнул перепуганный до смерти толстяк. Он даже побледнел, услышав мою сказочку о гибели воинов. - Мне так жаль, что я ничем не могу им помочь! Вот если бы я... - он снова запнулся. И перевел разговор. - Вы не будете против, если я поеду с вами. После того, что вы рассказали, мне страшно путешествовать одному. И хотя мой друг снабдил меня... - еще одна пауза выглядевшая странно и пугающе. - Но все равно. Я умоляю вас позволить мне присоединиться к вам в этой поездке. - он помолчал и добавил, - я все равно не могу войти в пустошь. - Он вздохнул. - Хотя Агор надеялся, что уж мне-то это под силу.

Я молчала. Ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Слишком уж последователен был странный толстяк в своих речах. И эти паузы. Моя интуиция, дремавшая уже много дней, внезапно проснулась.

Толстяк принял мое молчание за попытку отказаться и взмолился:

- Прошу вас, ваше величество, не оставляйте меня на съедение крысам. Я могу ехать рядом с кучером и помочь ему управлять лошадьми. Я ни разу этого не делал, но думаю у меня получится. По-крайней мере, со свиньями я справлялся легко.

Свинопас? Не рассмеяться оказалось сложно. Вопросы, ответы на которые я хотела узнать, никуда не делись. Но почему свинопас?! К тому же его речь совсем не была похожа на речь крестьянина. Говорил он правильно, грамотно строил предложения, и, вообще... Любой простолюдин, встретив королеву, пусть даже «кукольного» королевства, вел бы себя по-другому. Мне ли не знать. Я тысячи раз видела, как теряли дар речи во время аудиенции богатые, но не титулованные горожане. Благоговение перед аристократами и тем более перед королевскими особами они впитывали с молоком матери.

А этот свинопас совершенно не походил на свинопаса. Либо это очередной выверт психически нездорового сознания, либо он притворяется. И я поставила на второе.

- Думаю, мой кучер сам справится с управлением лошадьми. А вы можете ехать в моей карете. Но сначала мои воины обыщут вас.

- Да-да, - закивал свинопас,- разумеется.

Но прежде чем сесть в карету мы перекусили. Свинопас ел за троих. А у меня кусок в горло не лез. Вопросы крутились в голове без ответов. Факты никак не складывались в цепочку и оставались россыпью колец, на которых, на первый взгляд, не было никакого изъяна. Однако соединить их у меня не получалось. Они рассыпались уже на третьем шаге...

Свинопас кое-как утрамбовался в карету и, тяжело отдуваясь, сел, заняв целый диванчик. Он раскраснелся и даже вспотел. Вытащил откуда-то из своей хламиды огромный, под стать себе платок и вытер выступивший на лбу пот.

Оглядел карету. Тяжело вздохнул, упираясь взглядом в маленькое открытое окно...

Мы тронулись.

Толстяк дышал громко и шумно. Ему явно не хватало воздуха, хотя я уже сделала, что могла: отодвинула шторы, открыв окошко во всю ширь.

- Ваше величество, - не прошло и половины свечи, как он не выдержал, - у вас здесь просто невыносимо жарко. Если вы закроете окно, то я, пожалуй, смогу немного исправить ситуацию... Прошу простить меня, но иначе мне не справится. Я всего лишь присматривал за свиньями.

Я тяжело вдохнула... опять этот чудак несет чушь. Однако мне нужно было расположить его к себе. Даже ценой невыносимой духоты... Тем более, я уже решила, что как только я узнаю все, что мне нужно, немедленно избавлюсь от попутчика. Не убью, конечно, просто выгоню из кареты. Пусть идет пешком.

Поэтому не давая себе ни одного мгновения на размышления и поиск компромиссов, потянулась к окну и захлопнула створки. Толстяк облегченно выдохнул, сложил руки на груди и, прикрыв глаза, что-то зашептал.

Я уже открыла было рот, чтобы что-то спросить, как пораженно замерла. Со стороны толстяка ощутимо потянуло прохладой... Жар определенно спал, а мне даже захотелось накинуть что-нибудь на мокрую от пота спину, которую сейчас ощутимо холодило.

Но как такое может быть?!

- Кто ты? - наконец я смогла справиться с удивлением и задать вопрос, который, вообще-то, нужно было задать первым.

- Меня зовут Веним, - улыбнулся толстяк. - Я монах...