Ювелир: Союз проклятых

Глава 1, в которой есть беглец, ложь и импровизация

Ручка двери начала медленно поворачиваться. Я затаился, как зверёк почуявший хищника. Быстро окинул комнату и вернул взгляд к двери. Та не поддалась неожиданному посетителю, отчего он, выждав паузу, дёрнул ручку сильнее. И ещё раз, с надрывом.

Оцепенение спало, и я заметался по комнате, рассеяно скидывая инструменты в сумку. Знал, знал же, что пора съезжать, но надеялся до последнего задержаться подольше! Сердце сжалось от мысли о заготовках, мирно покоившихся в своих формах. Разбрасываться материалом я не привык. Но я не могу взять их все. Готовые изделия я сгрёб рукой в недра карманов. Схватил рубиновый перстень и нацепил на мизинец левой руки. Ну, а теперь можно и...

– Именем Ясноокого Урха, немедленно откройте! – прокричали в перерывах между ударами в дверь.

– Да, конечно! Сию же секунду! – бросил я, открывая створку окна.

От желанной дороги меня отделяло расстояние в два этажа. Я облизнул губы и обернулся на скрипящую дверь. "Сейчас выбьют", – промелькнула мысль, которая немного прибавила решительности.

Как назло, под окнами не росли деревья и не стояли стога сена, поэтому на мягкую посадку я, в общем-то, не рассчитывал. Вылез на улицу и, встав слегка сгорбившись, вцепился пальцами в раму окна. Лихорадочно соображая, как спуститься, я уже занёс носок правой ноги над подоконником соседнего окна, когда то с хлопком распахнулось. Из него высунулся молодой законник и, смеясь, проговорил:

– Слезай, акробат. Добегался.

Отвечать мне не пришлось. Несчастная дверь слетела с петель и с шумом впечаталась в пол.

***

Я в очередной раз проверил прочность оков, что заставило охранника осклабиться.

– Сиди, жди, – процедил он.

Делать было нечего. Обстановка комнаты – стандартной комнаты для допросов, в которой и взгляду-то зацепиться не за что – порядком поднадоела. Меня держали в ней второй час, даже не удосужившись толком обыскать. Вообще, ситуация складывалась странная. Насколько я знаю, обычно обвинения выдвигались немедленно. Сейчас же и законник, и охрана молчали. И хоть я и знал, за что меня вопреки моей воле препроводили в данное заведение, я хотел бы услышать, какие из моих авантюр потерпели крах.

Дёрнув оковы ещё раз, я поднял взгляд на вошедшего законника. Молодой человек кивнул охраннику, пересёк комнату быстрым шагом и уселся за стол напротив.

– Ваше имя, – чётко поставленным голосом спросил.

– Полное?

– Да.

– Бирн Боллиндерри де Креван[1].

Он сощурил глаза, ища на моём лице издёвку, но я был серьёзен. Тогда дознаватель раскрыл перед собой принесённые бумаги. Листы зашуршали под его пальцами, но у меня создалось впечатление, что законник пытается придать допросу угнетающую атмосферу.

– Господин де Креван, знаете ли вы, по какой причине находитесь здесь? – под конец фразы его голос потерял строгость, и он, чрезвычайно раздосадованный этим фактом, нахмурился.

– Нет, господин дознаватель. Мне не огласили обвинения при задержании.

– Что ж… – законник перевернул страницу и зачитал. – Вам выдвинуты обвинения в мошенничестве. Вы предлагали достопочтенным горожанам заменять камни в их драгоценностях на, как вы выразились, «особые». Которые якобы призваны лечить, бодрить, усмирять, приносить удачу и даже насылать проклятья. А сами заменяли настоящие драгоценные камни на поддельные.

– Ложь.

– Вы можете как-то опровергнуть показания четырёх пострадавших?

– Нет. Я не утверждал, что мои камни проносят удачу или несчастья.

Я поймал на себе испытывающий взгляд законника. Он сложил руки в замок и продолжил спокойным тоном:

– Что вы можете ещё сказать о вашем... расходном материале?

Заминка в его речи мне не понравилась. То, как тщательно дознаватель подбирал слова, наталкивало на мысли о какой-то игре, что он пытался вести.

– Расходном материале? – переспросил я и возмущённо добавил. – Драгоценные камни это вам не какой-то там гранит или базальт! Каждый из них обладает душой, характером, если вам угодно. Вы попробуйте совместить изумруд и золотую оправу и вы...

– Нас интересуют пути получения поддельных камней, – спокойно объяснил он, прервав мою болтовню. – Кто ваш поставщик?

Я подавил вздох разочарования, ведь обычно мне удавалось отвлечь внимание законников минут на десять. Рубиновый перстень на мизинце слегка нагрелся, но этого было недостаточно.

– Видимо, саму мысль, что их изготовителем могу быть я, вы исключаете, – я постарался придать своему лицу оскорблённое выражение.

– В таком случае, где расположено ваше оборудование? При обыске комнат в тех гостиницах, где вы останавливались, нам не удалось обнаружить необходимых устройств, – дознаватель вяло пролистал несколько страниц дела и вновь вперил в меня свой взгляд.

Его откровенность меня настораживала. Обычно мне не раскрывали карты, стремясь вести по определëнному сценарию. Человек передо мной позволил мне перехватить инициативу, и я на какое-то мгновение почувствовал себя растерянным. Лишь жжение кольца напоминало мне о главной цели всего спектакля.

– Господин дознаватель, вероятно, счёл меня простодушным идиотом, который станет хранить такое ценное оборудование на постоялом дворе, – огрызнулся я, внезапно вскочил и дëрнул оковы, проверяя, сколько ещё осталось.

Охранник сделал шаг вперëд, но законник поднял руку, призывая остановиться. А я, обрадованный тем, что прежде нерушимые обручи стали пластичнее, рухнул обратно на стул.

– Господин де Креван, поймите меня правильно, вы провели махинации не с теми людьми, – знакомый нравоучительный тон зазвучал в словах дознавателя. – Прямо сейчас решается ваша судьба: светит вам срок в тюрьме или каторжные работы. На это можете повлиять вы сами. Стоит вам пойти навстречу следствию, и ваш приговор может стать мягче. Итак, кто поставляет вам драгоценные камни?

Я опустил голову. Вся моя фигура обмякла. Я закрыл глаза руками.

– Вы сказали... каторжные работы? – мой голос дрогнул, и, пожалуй, в нём действительно промелькнул мой искренний страх.

– Да, – я не мог не заметить, как лицо законника осветила торжествующая улыбка. – Именно так. Но нам нужно имя.

– Дайте ручку и бумагу, – пробормотал я. – А-а, чëрт, я не могу записать. Если бы вы отомкнули цепи...

– Господин де Креван, это невозможно. Назовите имя, и я внесу его сам в материалы дела.

Я сглотнул скорее, потому что испытывал жажду, чем для придания драматического эффекта. Облизал губы и наклонился вперёд.

– Хорошо... хорошо, я назову имя, – прошептал я.

Дознаватель неосознанно наклонился ко мне и выжидающе застыл.

– Я назову его по буквам, – я ещё раз сглотнул: чëрт возьми, задержанные у них скорее умирают от жажды, чем при приговоре.

– Как будет угодно. Итак?

– Первая "И". Вторая "Д"...

Его ручка заскрипела по бумаге.

– Третья... – я вскочил, не договорив.

Оковы стекли с моих рук и упали бесформенной оплавленной кляксой. Подскочивший охранник налетел на выставленные ладони и моментально взвыл от ожога. Крик дознавателя умер ещё в горле, когда я догнал его и повалил на пол.

– На будущее, господин Идиот, – прорычал я, срывая с шеи законника тревожный кулон. – Во время допроса стоит убавить самоуверенность и добавить охрану.

Я с досадой заметил, что кулон уже активирован. Дознаватель криво усмехнулся, но резкий и точный удар в нужную точку, ввëл его в бессознательное состояние. У меня оставалось чуть меньше минуты, прежде чем в допросную ворвëтся охрана. И я выбрал единственный доступный путь отступления – окно.

Жар кольца распределился по левой руке, целиком превращая её в подобие раскалённого металла. Я бросился вперëд, ломая стекло и оплавляя прутья. Решëтка полетела вместе со мной, распадаясь на большие искривлённые обломки.

Комната допроса располагалась на первом этаже, но удар об землю, выбил из лëгких воздух. В каком-то бреду я вскочил на ноги и, запинаясь, бросился к конюшне. Оттолкнул выходящего конюха и, влетев внуть, я закрыл дверь на засов. Лошади встретили меня недоверчивым фырканьем.

Я не удержался от вскрика боли, когда повернул рубин и содрал наконец ещё горячее кольцо с пальца. Охрана уже толпилась у дверей конюшни и быстро зачитывала мне условия, при которых я могу сдаться, срываясь на оскорбления. Я скинул правый сапог и, сдвинув каблук, вытащил из-под него чëрный камень.

– Фаелан, – выкрикнул я, уколов до крови острым краем камня запястье. – Следуй по моим следам. Отыщи меня.

Двери уже ломали. Я сунул камень обратно в подошву и обулся. Действовать необходимо было срочно. Мне не пришло в голову ничего лучше, чем устроить суматоху. Я замахал руками и закричал. Перепуганные лошади забили копытами по полу и оглушили меня ржанием. Мне оставалось только открыть стойла и выпустить их на волю. Я бы вскочил на одну из них, но опасался, что свалюсь и буду безжалостно растоптан, ведь времени, чтобы оседлать лошадь не было. Ворота треснули, и я привёл свой план в исполнение. Когда вход в конюшню был свободен, разъярённый и перепуганный табун рванул на законников. Раздались крики.

Я выскочил из конюшни, пристроившись в конце табуна. Бок всё ещё болел после падения, а впопыхах вставленный каблук сапога ощутимо вилял при беге. Краем глаза я видел преследователей. Шум крови в висках, биение сердца в горле и рваное дыхание – было единственным, что я слышал. Лошади бросились в рассыпную, стоило им выскочить на улицу. Я бежал вперёд, бежал с надеждой влететь в любое заведение, где есть чердак или чëрный ход, или...

Волк. Огромный серый волчище перебирал лапами, принюхиваясь и рыча. Заметив меня, он приблизился в три прыжка. Прижался к земле, позволяя забраться на спину. Как только я вцепился руками в шерсть загривка, зверь побежал. Город летел на нас, а мы летели прочь.

Примечания автора:

[1] Примерный перевод: ворон из города с дубовой рощей, один из семейства лис.

Глава 2, в которой лес сменяется рекой, а спокойствие – очередными неприятностями

Шерсть выскальзывала из пальцев, и я рисковал свалиться от этой безумной скачки. Мы давно покинул город. Лесная чаща отлично скрывала нас, но Фаелан, видимо, считал, что нам следует убраться подальше.

В конец обессилев, я крикнул ему, призывая остановиться. Зверь сбавил скорость, практически затормозив, а я буквально слетел с него, рухнув в кусты папоротника. Стоит ли говорить, что мои несчастные бока изрядно помяло за сегодняшний день?

Фаелан прорычал что-то и принялся обходить меня по кругу. Волк оскалился. Пригнулся к земле, не сводя с меня глаз. Я напрягся, хотя и понимал, что он не нападëт.

Повисла тишина. Из всех ситуаций, в которых были бы замешанны человек и волк, эта казалась самой маловероятной. Волчище, в холке достигающий полутора метров, безотрывно укоряюще взирал снизу вверх на грязного потрëпанного человека, не нападая, замерев в одной позе, припав к земле.

Когда боль в теле поутихла, а молчание изрядно мне поднадоело, я наконец проговорил:

– Ты решил возродить легенды о волке-людоеде? – хмыкнул я, указывая на всего волка. – Не мог принять форму начальника законников или хотя бы... хотя бы лошади.

Волк поднялся. Потянулся. Шерсть его заискрилась. И мгновение спустя передо мной, потирая область шеи, возник очень недовольный черноволосый парень.

– Скажи спасибо, что я вообще вожу тебя на собственном горбу! – резонно заявил он. – Бросить бы тебя да чëртов договор.

– Пожалуйста, – пожал я плечами. – "Гори" вместе со мной.

Фаелан тяжело выдохнул и поднялся. Пройдя пару шагов, подал мне руку.

– Всë с тобой не по-человечески, – посетовал парень. – Столько материала и времени потратил!

Я только махнул рукой. Заготовки было жалко. Камни – ещё больше. Но не настолько, чтобы потерять голову и вернуться за ними. Я расстегнул карман куртки и посмотрел на рубиновый перстень. Пошарил в остальных карманах, но они оказались пусты – всë остальное конфисковали до допроса. Что ж, и с этим жить можно. Всë-таки когда-то я начинал с одного чëрного оникса.

Мы побрели по чаще, не выбирая дороги.

– Чем займëшься теперь, Бирн? – поинтересовался Фаелан.

– Давай подумаем, – вслух начал размышлять я. – Кражи были. Контрабанда – пару раз. Мошенничество с камнями тоже. Наëмный убийца?.. Мерзость.

– Неужели ничего не осталось, и нам придëтся встать на путь честных добропорядочных граждан? – притворно ужаснулся собеседник.

Мы рассмеялись. Но горький осадок всë равно остался. Фаелан прекрасно знал, зачем мне нужно испытывать судьбу и нервы законников на прочность. Возможно, если я буду достаточно дерзок с госпожой Удачей, то добьюсь её внимания. И не только её.

– Быть может, такое случится на закате жизни. Но пока мы молоды, я не могу жить без авантюр, – пафосно заявил я. – Сейчас будь добр, объясни, где мы, чëрт возьми, находимся.

– В лесу.

– Спасибо, я понял. А можно что-то связанное с географическими названиями?

– М-м... Мы сейчас где-то в центре Шифшейского леса. Из ближайших городов Шифбэл, Триклонгард, из которого мы удрали, и деревушка... Название которой я уже не помню, – пояснил парень. – Если я не ошибаюсь и мы продолжим идти в том же направлении, то выйдем к реке. Следуя вверх по течению, легко доберëмся в Юзлипфорд... думаю, к утру следующего дня.

Я брезгливо стряхнул паутинку, в которую влетел лицом. Перспектива ночëвки без провианта в лесу меня не радовала. Но, увы, постоялых дворов Шифшейском лесу не водилось. В отличие, от зверей и насекомых.

– У меня появилась идея, – осторожно начал я.

– Если в ней фигурирует моя персона в качестве транспортного средства, увольте, господин де Креван, – отрезал Фаелан. – Хватит и одного забега на сегодня.

Я промолчал. Мы шли по лесу около получаса. Желудок был пуст, а вот голова полна мыслями. Ничего съедобного на глаза не попадалось. Я с досадой посмотрел на мелкие цветки брусники и сорвал пару иголок с небольшой сосенки. Рот наполнил кисловатый привкус.

В какой-то момент я понял, что Фаелан отстал. Он остановился, привалившись к стволу дерева, и пытался унять сбившееся дыхание.

– В птицу, – протараторил я. – Превращайся в птицу. Осмотришь окрестности с высоты.

Парень скривился и кивнул. Он сполз на землю. Фаелан стал значительно меньше ростом. Волосы его сменились перьями, руки превратились в крылья. Раздался глухой хлопок. Ворон пронзительно закаркал, привыкая к новому телу.

Оборотень поневоле. Проклятый сменять обличия время от времени. Сколько лет провëл Фаелан, в попытках усмирить своë проклятье? Лишь за несколько месяцев до нашей встречи несчастный научился выбирать новый облик. В момент очередного превращения ему необходимо лишь точно представить зверя или человека. Чаще всего парню удаëтся стать тем, кого он представил. Но эти превращения случаются с ним неожиданно: промежутки времени между ними неодинаковы и их невозможно высчитать или предсказать.

Ворон сделал несколько скачков по земле. Хлопнул крыльями, подпрыгивая. Наконец ему удалось взлететь, и он тут же покинул меня, поднимаясь над кронами леса. Я проводил его взглядом, удручённо понимая, что лишился на какое-то время единственного своего собеседника.

Мог ли я назвать его другом? Фаелан, конечно, приходил мне на помощь, был довольно интересным человеком и хорошим рассказчиком. Но что-то подсказывало мне, стоит нам отыскать способ снять его проклятье, мы, вероятно, больше не увидимся. Было бы лучше назвать нас приятелями по несчастью. Этакий союз проклятых, не умеющих выбирать себе противников и поплатившихся за это.

Я шёл ещё около часа, когда наконец лес расступился передо мной, открывая реку. Воды её были спокойны. Она смиренно протекала в оковах берегов. Я огляделся по сторонам. Моста не было, а "лезть в воду, не зная броду" – удел героев увеселительных историй и потенциальных утопленников.

– Эй! – Раздался вороний крик.

Я задрал голову и прислонил ладонь ко лбу, высматривая птицу. Ворон сделал круг над кронами и спикировал на склонившееся над рекой дерево.

– Ну что, куда? Туда? Туда? – спросил я, поочерёдно показывая в разные стороны.

– Я уже говорил: Вверх по течению, идиот, – раздражённо ответил Фаелан.

Иногда я жалел, что заключил незаконный контракт фамильяра с ним. Контракт давал нам обоюдные приемущества, в число которых входило понимание друг друга вне зависимости оттого в человеческой Фаелан форме или нет. Чаще всего это необычайно радовало меня – оборотень был моим верным помощником в преступных махинациях – но иногда это доводило меня до раздражения. Этому парню с кучей острот порой полезно помолчать.

Но да, я действительно увлëкся размышлениями и позабыл его указания. Немного пристыженный своей плохой памятью, я проигнорировал его оскорбление.

– Видел что-нибудь интересное?

– Впереди мельница, – рассказал ворон. – Деловитый мельник суетится вокруг колеса. Возможно, нас ждёт ужин.

– Надеюсь. Иначе, за неименением припасов, мне придётся тебя съесть.

– Подавишься, – буркнул он и тяжело поднялся в воздух.

Собирались тучи. Я брëл вдоль реки, глядя себе под ноги и надеясь, что мы найдём укрутие до первых капель дождя. Признаться, я недолюбливал долгие пешие прогулки. Вскоре я совсем заскучал, а Фаелан, видимо, пребывавший в дурном расположении духа, не торопился поддерживать беседу.

По ощущениям, было уже время обеда — к скуке добавилось явное чувство голода — но показавшаяся вдалеке водяная мельница несколько улучшила моë настроение.

Мельница выглядела угрюмой и одновременно печальной. Дверь её то и дело жалобно поскрипывала, когда хозяин выходил на улицу, чтобы что-то осмотреть. Завидив меня, он замер. Затем опустился на ступеньки и принялся ждать.

Я насторожился и неосознанно замедлил шаг. Фаелан спланировал на крышу мельницы и принялся разглядывать мельника, наклонившись к краю. Я перебирал в голове наиболее удачную предысторию, чувствуя на себе тяжëлый взгляд.

– Мир доброму человеку, – громко поприветствовал я, когда до мельницы оставалось с дюжину шагов.

– И тебе, незнакомец, – мельник медленно поднялся со ступенек. – Как ты оказался в этих краях?

Я озадачено посмотрел на него и остановился.

– Насколько я знаю, Шифшейский лес не входит в чьи-либо владения, – протянул я. – Или, быть может, что-то изменилось? Да простят меня новые хозяева, коли я помешал им, ведь впервые путешествую вдоль этой реки.

Мужчина покачал головой.

– Нет, вовсе нет. Единственный хозяин этого лес – леший, – усмехнулся мельник и жестом пригласил меня зайти.

Не дождавшись меня, он первым прошёл внутрь мельницы. Я взглянул на ворона и проследовал за мужчиной.

– Так значит, ты путешественник? – переспросил хозяин мельницы.

– Да.

Мы вошли в небольшую комнату, совмещавшую в себе кухню и столовую. Мельник достал две глиняных кружки и разлил из кувшина пиво.

– Нечасто встретишь на этой дороге людей. Лишь те навещают меня, с кем у меня уговор насчёт зерна и муки. Куда держишь путь? – поинтересовался мужчина, отхлебнув.

Я замялся, забыв название ближайшего города.

– Вверх по течению, – ответил я, вызывая смешок у собеседника.

– Это я уже понял.

– Ищу работы разной. Где есть возможность подзаработать, там и я, – я завëл извечную песню.

Обычно после этих слов мне понимающе кивали и начинали давать советы, куда податься да как сыскать расположение у нанимателя. Этот случай не стал исключением. Правда, вместо поучений хозяин, покивав, почесал подбородок и заискивающе начал:

– Как говоришь, тебя звать?

– Бран, – не колеблясь, соврал я.

– Будем знакомы, Бран. Меня зовут Одхран. Я готов дать тебе работу. И по справедливости заплатить за неё... Соглашайся, не робей! Оно того стоит, парень!

На самом деле, меня не слишком интересовал такой заработок. Но что-то в интонации мельника меня насторожило. Так убеждают ребёнка перед принятием горького лекарства. Также вкрадчиво я убалтывал своих невнимательных покупателей.

– А что за работа? – спросил я, подвигаясь ближе.

– Нужно помочь мне починить одну вещь. Следуй за мной.

Одхран осушил свою кружку в один момент и поднялся из-за стола. Я бросил взгляд на пиво, но, так и не отпив, отставил кружку. Мельник повëл меня на улицу, и я, заинтригованный, поспешил за ним.

Глава 3, в которой проходят приготовления к встрече важного гостя

Мы оказались перед водяным колесом, и я с постыдным чувством осознал, что именно казалось мне подозрительным в этой мельнице. Мельница не шумела. Не было слышно ни тихих всплесков воды, ни поскрипывания механизма. Я просмотрел такую банальную вещь, как вставшее намертво водяное колесо.

– Видишь, Бран. Вода хоть и идёт, но движения нет.

– Вижу, – сухо ответил я.

В мельницах я понимал мало. Все знания о них были смутными и основывались на детских страшилках, в которых проявлялась вся наша детская изобретательность, наивность и жестокость. "Значится, у мельницы есть жернова, на которых злой мельник перемалывает украденных детей, и колесо, под которым непременно живёт огромный сом, питающийся купальщиками", – подумал я, прищуриваясь.

Одхран указал на бочагу[1].

– Надо бы слазить посмотреть, что не даёт колесу крутиться. Ты хорошо плаваешь? – спросил мельник.

– Достаточно хорошо, раз ещё не утонул, – усмехнулся я.

Вообще, я начал задумываться о том, чтобы отказаться от этой затеи. Начал накрапывать мелкий дождь. Что-то внутри меня тревожно шевельнулось. Я наклонился над водой, опираясь одной рукой на колесо, когда Фаелан прокричал:

– Сзади!

Я обернулся и рывком отклонился вправо в тот момент, когда Одхран застыл с ножом, готовясь напасть. Прежде чем задать все интересующие меня вопросы, я бросился прочь от мельницы. Но мельник не стал гнаться за мной. Вместо этого мужчина опустился на ступени и обхватил голову руками, так и не выпустив ножа.

– Что это значит? – крикнул я с расстояния десяти шагов.

Фаелан слетел вниз, приземляясь в шаге от меня.

– Может, он сумасшедший? – предположил оборотень.

Я отрицательно покачал головой. Нет, на своëм веку я повидал душевнобольных. Страшные люди. Мельник не был на них похож.

– Что ж ты молчишь, радушный хозяин? – окликнул я и язвительно добавил, поддаваясь на мгновение злости. – Или таково здешнее гостеприимство?

– Не глумись, парень, – наконец Одхран поднял голову и посмотрел мне в глаза. – Отчаянье овладело мной.

– Что же это за беда такая, чтобы прохожего человека в бочагу под мельничье колесо скидывать?

Мужчина тяжело вздохнул. Воткнул нож в доску и указал на реку.

– Водяной гневается, – скрипя зубами, проговорил Одхран. – Условия ставит. Грозится то мельницу испортить, то меня утопить.

– Как же ты сумел мельницу выстроить с таким соседом? – мной завладело искреннее любопытство, и я подошёл ближе. Благо и мельник не проявлял больше признаков агрессии.

– А я и не строил. Мне от брата она перешла. Это он договор заключал с водяным и с... В общем, не хотел я, чтобы мельница пропала, да, видно, житья мне здесь не будет. Не того я склада человек, чтобы его прихоти исполнять, – горько поведал мужчина.

Я слегка нахмурился. По всем разумным размышлениям, следовало бы покинуть это место. Однако, ссора с водяным была бы прекрасной возможностью, чтобы привлечь внимание Одного из девяти отвергнутых божеств.

– Бирн, у тебя практически ничего нет, – начал Фаелан, почувствовав моё настроение. – Бирн, ты с голыми кулаками полезешь на водяного?

– По крайней мере, на одном из кулаков ещё остался рубиновый перстень, – хмыкнул я.

– Как знаешь, – прокаркал ворон.

Я вернулся к мельнице, будучи полностью уверенным, что никто меня против воли в бочагу скидывать уже не собирается. Хотелось под крышу. Дождик и не думал переставать, а намокшая одежда неприятно липла к телу.

– И чтобы наладить отношения с водяным, ты решил принести меня в жертву? – уточнил я, потирая подбородок.

– Верно, – глухо откликнулся мельник и запричитал. – Что же мне теперь делать?

Чертовски было жалко пропавшие изделия. Пару колец сильно выручили бы Одхрана. Одно с голубым сапфиром сильно позабавило бы меня, принеся парочку неудобств речному хозяину. Я вздохнул и напомнил себе, что нужно уметь довольствоваться малым.

– На твою подлость я отвечу доброй услугой, – великодушно произнёс я.

Мельник поднял голову, и брови его изогнулись от удивления.

– Я решу твой вопрос с водяным, но ты должен во всём меня слушаться, – наказал я.

– А ты не шутишь? – недоверчиво переспросил Одхран.

– Шутить с тобой я не хочу. А вот злую шутку с хозяином реки сыграю охотно. Сейчас давай вернёмся к пиву да предстоящее дело обсудим.

– Пожалуй.

Мы вошли в мельницу, и я, обернувшись, махнул рукой своему приятелю. Фаелан, не теряя ни минуты, влетел в дверной проём. Я успокоил хозяина, объяснив, что это мой помощник. Одхран с недоверием отнёсся к пернатому гостью.

Мы вернулись в кухню, где я радостью скинул промокшую куртку и осушил половину оставленной кружки пива. Я потребовал у Одхрана сухую рубаху, связку чеснока и, крепко задумавшись, уселся у окна. Фаелан уселся рядом на стол и нервно принялся вышагивать между кружек. Мельник неодобрительно посматривал на птицу, но молчал.

– Чего он хочет? – спросил я, придумав наконец, какие приготовления можно сделать. – То же, что и с твоего брата или что-то другое?

– Я знаю мало. Вроде как, с брата табаку да пиво брал. Раз в год голову лошади требовал...От меня же крови требовать начал, – Одхран ударил кулаком по столу. – Сегодня опять явится. Я было думал с мельницы уйти, да ты смотрю идешь. Дай, думаю, твоей кровью водяного умилостивлю.

Я криво усмехнулся. Ну, конечно, так бы я это и допустил. Я повертел чесночную голову и перевел взгляд на пиво в кувшине.

– Хозяин, есть у тебя ещё такие кувшины?

– Два найдётся. А зачем?

– Помнишь уговор? Неси и не спрашивай, – отрезал я, понимая, что на объяснения уйдёт время.

Одхран что-то пробормотал и вышел. Я отломил пару зубчиков чеснока и мелко нарезал ножом.

– Хочешь водяного ещё сильнее разозлить? – нахохлился Фаелан. – Он же от чеснока в бешенстве будет!

– Доверься мне, – сказал я. – И не в бешенстве, а, скорее, немного в раздражении. Ты лучше запомни вот какую вещь: лети, спрячься где-нибудь на мельнице, а как почувствуешь, что вот-вот облик сменишь, выбирай образ медведя.

– Медведя... Медведя?!

– Я очень на тебя расчитываю.

– Знаешь же, это у меня не по заказу!

– Понадеемся на счастливый случай, – кисло улыбнулся я.

Вернулся Одхран с двумя кувшинами. Один из них оказался со сколотым горлышком, другой с треснувшей ручкой.

– Отлично, – кивнул я.

Я разлил пиво по трём кувшинам так, чтобы в каждом оказалось равное количество. Взяв единственный целый кувшин, я выжал немного чесночного сока из нарезанных кусочков, а особенно мелкие кинул на дно.

– Ты что творишь, парень?! – возмутился Одхран.

– Спасаю тебе мельницу, а может и жизнь, – ответил я. – Или, быть может, у тебя есть другие варианты, как отвадить водяного?

– Нет, – признался мельник. – Но может ты объяснишь, как ты собираешься провести духа реки?

– Когда водяной явится, пригласи его к столу. Скажи, что хочешь уважить его и потому подашь каждому из нас собственный кувшин пива, чтобы никого не обидеть. Да смотри, ему должен достаться непобитый! Иначе всё бестолку, – поведал я. – А после предоставь дело мне. Пока я буду беседовать с ним, не вставляй ни слова. Уж как-нибудь уболтать нашего важного гостя я сумею.

Мужчина кивнул. Лицо его нахмурилось, но, видимо, он пребывал в таком отчаянье, что готов был довериться первому встречному, пообещавшему помощь в таком щекотливом деле.

– Ясно, – отозвался мельник и вздохнул. – Как солнце зайдёт, придёт этот важный гость.

Я посмотрел в окно. Дождь разошёлся не на шутку. Было трудно понять, сколько времени осталось до заката. Но отчего-то мне казалось, что водяной придёт раньше. Я глубоко задумался, силясь вспомнить все слабости водного духа.

[1] Бочага – Глубокое место в реке или ручье, омут.

Глава 4, в которой загадки бывают очень полезны

Молчание тягостно разлилось по комнате, заполонив и душу, и мысли. Дождь стучал в стекло. Начало темнеть. Одхран сидел передо мной и, прислонившись к стене, дремал. Я запрещал себе закрывать глаза изо всех сил, но очень хотелось спать. День и без этого был трудным. От сытного ужина тепло разливалось по телу. Ничего так сильно не хотелось, как лечь и заснуть.

Нельзя.

Я поднялся и в который раз обошёл каждое помещение мельницы. Я осмотрел жернова, что как могильные камни были холодны и молчаливы. От скуки пересчитал сложенные мешки с мукой. Моë внимание привлекли белые следы на полу. Я наклонился. Прошёл по комнате и убедился, что линии, в некоторых местах стëртые, замыкаются кольцом.

Я кивнул затаившемуся Фаелану и вернулся в кухню. Одхран тихо посапывал.

Стоило мне сесть, как раздался стук в дверь. Я мгновенно вскочил и тут же одернул себя: суета делу помеха. Стук повторился и, как мне показалось, стал настойчивее. Когда постучали в третий раз, Одхран наконец продрал глаза и заспешил к входной двери.

– Лонан, братец твой, порасторопнее тебя был, – раздался голос водяного.

Он хлюпал с каждым словом, причмокивал губами и шумно вздыхал, будто здешний воздух шёл к нему в грудь с неохотой.

Я внутренне напрягся. Мне ещё не доводилось лично встречать хозяина реки. Всё, что я знал, было взято из услышанных баек да песен менестрелей. Я вопреки своей воле коснулся перстня на пальце, проверяя на месте ли он, и, казалось, только сейчас осознал всю опасность затеи. Перейти дорогу водяному – всю жизнь сторониться рек и озёр в страхе, что тебе помогут утонуть.

В кухню ворвался запах тины и рыбы. Такой резкий, что его могли бы вынести лишь коты, рыбаки да их жëны. В дверном проëме возник пучеглазый старик, сложивший руки на довольно большом животе. Вода стекала с него крупными каплями, заливая пол и распространяя сырость по всей комнате. Борода и усы его, опутаные тиной, отливали зелёным цветом. Гость обернулся.

– Это кто?

– Бран-путешественник, – как договаривались, представил меня Одхран. – Идёт в Юзлипфорд, ищет работëнку по силам.

Водяной хмыкнул. Прошёл к столу и уселся на стул, напротив окна.

– Ты б, малëк, шёл спать, – пробулькал речной дух, глядя мне прямо в глаза.

Я с трудом заставил себя выдержать его взгляд. Те долгие мгновения я ощущал, словно надо мной нависает толща воды, а воздух выходит из моих лёгких. Дыхание моё напряжениëнно замедлилось.

– Малëк – не малëк, а без глотка пива и сон не идёт, – выдавив улыбку, проговорил я.

Водяной недовольно причмокнул.

– И то верно, – поддержал мельник. – Отведай, гость дорогой, пива свежего.

– Можно, – согласился тот, и сунув руку в карман жилета, выудил кружку вдвое больше тех, что были у Одхрана.

Я на минуту поражëнно застыл. Чудо-жилетка, видимо, была хорошо зачарована. За всё время моих странствий, я встречал подобные вещи лишь трижды. Руки зачесались, а в голове уже пролетали десятки способов, как с её помощью можно проворачивать воровские делишки. Я постарался угомонить ход мыслей. Не сейчас. Всё внимание следует обратить на противника, иначе будет худо.

Тем временем Одхран поставил на стол три кувшина, и как мы договаривались, разделил меж нами. Водяной с удивлением выслушал всё и оценил гостеприимство. Гость сам налил себе пива и залпом выпил кружку. Тревожная игла кольнула моё сердце, когда я не заметил и малейшего возмущения на бледном лице водяного. Тот лишь провёл рукой по зелёным усам и крякнул.

– Слушаю тебя, Одхран, – произнёс он. – Что надумал ты? В ладу будем с тобой али в ссоре?

Мельник перевёл взгляд на меня. Я медленно моргнул.

– В мире, я полагаю, – не торопясь, ответил мужчина.

– Меня радует, что ты идëшь мне навстречу, – пробулькал водяной и забарабанил пальцами по столу. – Помнишь ли ты мои небольшие пожелания, дабы сотрудничество наше стало успешным?

– Напомни.

– На каждую полную луну – по кисету табаку. На чëрную луну[1] – по бочонку пива. А как красная луна[2] зальëтся – череп лошади подай, будь добр, – гость растянулся в поганенькой улыбочке.

Казалось, я слышал, как заскрежетали зубы мельника. Несмотря на то, что разговор явно не предполагал моего вмешательства, я попытался вклиниться. Иначе всё дело шло не по тому руслу, которое я уже подготовил.

– Да... Красная луна чудеса творит, – протянул я. – А слыхали ли вы исторю, как на кровавую ночку старик продал чëрту дочку?

Водяной поморщился. Наше положение становилось всё опаснее. В первую же попытку я выбрал неудачную тему. Видно, дух реки не в ладу с чëртом. Я бросил взгляд на мельника, тот тоже нахмурился.

– Слыхал, – сухо откликнулся гость. – Байка не нова и не ко столу.

– Ты слыхал да не ту, – быстро перебил я, на ходу меняя сюжет. – Та дочка жениху подстать: рогата и молока может дать.

Одхран хмыкнул. Ситуация наконец-то изменилась. А вот водяной сидел с немного озадаченым видом.

– Откуда же у неё рога?

– От матери.

– Так значит её мать корова? – начал догадываться гость.

– Не корова и не овца. А нарядили в платьица, лент вплели в волосá и пустили у крыльца. Свадьбу летом сыграли, когда вся земля белым укрыта.[3]

Мельник слегка улыбнулся, но вид его оставался растерянным. Речной дух почесал лоб и наполнил свою кружку новой порцией пива. За столом воцарилось молчание. Уболтать просто обывателя было гораздо проще. С духами приходилось действовать деликатно.

Водяной осушил кружку. И наконец рассмеялся.

– Речистый гость у тебя, – он хлопнул мельника по плечу и обратился ко мне. – Чëрта за козу... Вижу, язык у тебя подвешан, карасик. Дай и я тебе шутку загадаю.

Смех водяного прерывался бульканьем. Пара мутноватых глаз гипнотизировала. Взгляд духа вызывал где-то в груди тянущее чувство ожидания какой-то опасности после безмятежного затишья.

– Собрался рыбак на охоту. В лес зашëл, привычной тропой прошëл. И ни день, и не ночь, а так, луна с солнцем переглянулись и разминулись. Видит из-за куста уши торчат. Он удочку зарядил, крючок закинул и ждëт. Выпрыгнули из-за куста два зайца: старый слеп да глуп, а молодой больно резв. Какой заяц попал в улов? – растянулся в улыбке водяной. [4]

Одхран нахмурился. Растерянность читалась на его лице. Мельник буравил меня взглядом также, как и водяной. И оба ожидали ответа. А я почувствовал, будто проглотил кусок льда. Намëки я понимал в четырëх из пяти случаев.

– А не тот ли это молодой заяц, что из другого леса прибежал? – поинтересовался я.

– Из другого, из другого, – подтвердил гость. – Да никто его в лесу и не ждал. Но коли в котелок мясо нужно – два зайца не хуже одного.

– Таким крючком двух зайцев не ухватить. Тем более заяц ведь знаком с лесной кошкой, – хмыкнул я, стараясь не показывать в голосе волнения.

Водяной на мгновение замялся. Он приоткрыл и закрыл рот несколько раз, и в тот момент необычно сильно был похож на рыбу.

– Лесной кошкой? – переспросил речной дух.

– Да, – почувствовав себя более уверенно, кивнул я. – Лесной кошкой. Такой, что выше зайца, но ниже рыбака. Бурой да лохматой.

– И что же?

– Молодой заяц кошку кликнет и в улов не попадëт.

Водяной налил себе кружку пива, но не отпил. Он погладил зелëную бороду, и вновь на лице его заиграла улыбка.

– Так значит только старый заяц попался?

Я с напряжением вслушивался, не слышно ли какого-то шума из той комнаты, где притаился Фаелан. Как назло, не доносилось ни звука. Мои приготовления не оправдали моих надежд: чеснок не причил водяному неудобств, а превращения Фаелана в медведя не случилось.

Я опустил руки и в прямом, и в переносном смысле. Нервно потерев кисти рук, я бросил взгляд на притихшего Одхрана. Вполне возможно, если он и не понял истинного значения наших чудных присказок, то почувствовал настроение за столом.

Мои холодные пальцы коснулись рубинового перстня. Пожалуй, у меня ещё есть одна возможность. И я повернул рубин.

– Отчего же рыбаку так захотелось зайчатины? – поинтересовался я.

Водяной отхлебнул пива и закашлялся. Лицо его скривилось.

– С чего бы зайцу захотелось знать, чьим ужином он станет? – прокашлявшись, буркнул он. – Волк ли, человек ли – всë одно... Прескверное пиво!

Речной дух хлопнул по столу.

– Довольно толочь воду в ступе, – пробулькал он. – Говори, согласен ли ты, Одхран, на такие подношения? Или мне покарать тебя и твою мельницу?

Одхран молчал, покраснев от злости и напряжения. Я почувствовал, что лучше было бы сейчас находится под проливным дождём, чем на мельнице за этим столом. Мельник встал.

– Это грабëж! – рявкнул он и ткнул пальцем в грудь речного духа. – С моего брата подношения реже брались.

– Ты выбрал свою судьбу. Не будет колесо крутиться без моей воли. Не да-ам! – взревел водяной, окружая себя тусклым свечением.

Все последующие минуты я помнил как-то смутно. Ду́хи. Как часто они любят применять внушение на своих жертв. Мы вышли из мельницы под проливной дождь, даже не задумываясь о том, почему следуем за водяным. Я зацепился за единственное не пропадающее ощущение – жжение в левой руке – весь остальной мир словно бы приглушился на это время. Я сделал усилие, чтобы запнуться, когда до воды оставалось не больше трëх шагов.

Водяной уже вошёл в реку. Одхран ковылял за ним. Когда я упал, речной дух обернулся. Я опустил пульсирующую руку в реку. Вода вокруг кисти начала закипать.

– Что ты делаешь?! – вскричал водяной.

Оцепенение спало. Мельник очнулся от воздействия и ринулся вон из реки. Он опасливо заозирался и бросился под крышу мельницы.

– Не оставишь нас в покое – я вскипячу всю реку, – зло проговорил я и сжал кулак, терпя ноющую боль.

Водяной издал крик полный ужаса. Вода вокруг него пошла волнами. Дух негодовал и боялся. Река вокруг моей руки медленно, но верно начала нагреваться.

– Хватит! Хорошо. Хватит! – крикнул речной дух. – Ты переморишь всю рыбу!

– Клянись сутью! – рявкнул я, не вынимая перстня.

– Клянусь сутью своей, что не причиню своими деяниями вреда этим людям, – протараторил он. – Доволен?

Я кивнул и пальцами второй руки повернул рубин под водой. Боль начала стихать. Водяной зло пробулькал что-то на прощание и с шумом ушëл на дно.

[1] Чëрная луна – название новолуния в этом мире.

[2] Красная луна или Лунное затмение. Затмение происходит, когда Земля проходит между Солнцем и Луной, блокируя свет Солнца и проецируя тень Земли на Луну.

[3] Имеется в виду тополиный пух.

[4] Здесь стоит отметить два момента. Во-первых, речные духи крайне мало интересуются миром вне воды, оттого и познания их о сухопутных обитателях крайне скудны. И во-вторых, каждый порядочный дух, не только речной, не может устоять при возможности загадать какую-то загадку или дать простому человеку какое-то каверзное поручение.

Глава 5, в которой надо уметь делать выводы и вовремя уносить ноги

Дождь яростно барабанил. Ничего не было слышно, кроме шума капель. Я глубоко вдохнул, приподнимаясь на локтях.

– Я. Идиот, – тихо и членораздельно произнëс я. – Самый. Настоящий.

Ощущать себя без двух минут утопленником было паршиво. Крик Одхрана привëл меня в чувство. Мельник выбежал, размахивая руками.

– Медве... М-медведь! – вопил он, бодро пробегая мимо меня.

Я опустил голову и сдавленно выругался.

Из двери мельницы вышел озадаченный медведь. Он прошëл несколько шагов в мою сторону и остановился.

– Бирн, кажется, твоя задумка с "припугнуть водяного для более выгодных условий" прошла не так, как ты запланировал, – сказал Фаелан.

Если бы медведь умел смеяться, я непременно услышал бы его смех.

– Правда? – криво усмехнулся я, поднимаясь с песка.

– Ладно. Честно говоря, я удивлён, что ты ещё жив.

Я бросил взгляд на сбежавшего мельника.

– Я тоже... Скверно, что ты испугал Одхрана, – пробормотал я, потирая ещё ноющую руку. – Мне бы хотелось потолковать с ним напоследок, пока мы не покинули эти места.

Я вернулся на мельницу и скинув рубашку, принялся её выжимать. Зверь вошёл следом, отряхаясь и распространяя стряхнутые капли во все стороны. Он принюхался.

– Пожрать бы, – прорычал Фаелан.

– Думаю, можно что-то сообразить, но для медвежьего желудка это слишком мало.

Пока я искал съестные припасы, меня донимали мысли. Я вернулся к жерновам и осмотрел их. Нет. Мне не показалось. Я брезгливо отряхнул руку и покачал головой.

Мне пришла мысль, что стоит собрать что-нибудь в дорогу. Я разыскал холщовый мешок и бросил в него небольшой кусок хлеба. Отыскал обрывок верёвки. Нашёл нож и сунул его за ворот сапога. Мешок я оставил в углу и, задумчиво окинув взглядом комнату, прислонился к косяку, гадая, что можно прихватить ещё. Дождь почти стих, израсходовав всю воду в своëм яростном ударе.

Входная дверь скрипнула. В дом с опаской заглянул Одхран. Я посмотрел на него с вполне искренней жалостью. Вся одежда его была перепачкана грязью – видимо он несколько раз упал. Вода текла с него ручьëм. В одной руке мельник сжимал какую-то самодельную дубинку из толстой ветки. Перепуганное лицо воплощало в себя пережитый ужас в смеси с непоколебимой решимостью.

– Где... медведь? – сипло спросил Одхран.

– Не бойся его. Это ручной зверь, – успокоил я. – Никого не задерёт.

Мужчина вошёл внутрь и огляделся.

– Клянёшься? Откуда он вообще взялся? – переспросил он и, дождавшись моего кивка, сплюнул, бросив оружие. – Аа, чёрт. Лучше тебе как можно скорее уйти из моего дома, парень. Неспокойное это место.

– Моё путешествие продолжится с рассветом, – ответил я и добавил, немного погодя. – Но я посоветую тебе сделать тоже самое.

Мельник хмыкнул и опустился на табурет. Тот жалобно скрипнул.

– С чего бы? Это ведь мой дом, моя ноша.

– И твоя вина.

Одхран сжал кулаки.

– Ты же слышал водяного, его условия. Как ты можешь такое говорить? – вспылил мужчина.

– Я видел только одного из тех, с кем ты заключил сделку.

Мельник нахмурился.

– Не делай вид, что не заключал сделок с чёртом, – усмехнулся я. – Твои жернова не всегда мелят пшеничную муку.

– Что ты имеешь в виду?

– "Чëртову муку"[1] мелешь и не знаешь, – я кивнул в сторону жерновов. – Хоть бы убирал как следует. Круг призыва стëрт кое-как. Или думаешь, что раз в глуши живëшь, то никто из законников к тебе не заглянет?

Мельник вскочил с места с такой прытью, какой я от него не ожидал. Он бросился в сторону, сунул руку за сундук, выхватывая топор. Замахнулся грубо и открыто. Я поднырнул под его левую руку, задевая мужчину плечом. Лезвие вошло в деревянный косяк.

Рëв заставил нас обернуться. Медведь стоял на задних лапах и низко рычал. Опасность читалась в зверином оскале настолько ясно, что даже комически повисшие на шерсти вокруг морды остатки каши не снижали градуса угрозы. Фаелан был зол. А в сочетании с голодом... Я ручался, что шансы мельника остаться в живых минимальны.

– Неблагодарная скотина, – проревел оборотень. – Испытай же мой гнев.

Топор полетел на пол. Одхран сделал несколько шагов назад, бледнея от ужаса.

– Я хотел дать тебе совет, глупец, – сквозь зубы проговорил я. – Чтобы ты смог сохранить свою жалкую жизнь. С чëртом дело имеешь и ещё удивляешься, почему навлëк нс себя гнев водяного.

Я толкнул входную дверь. Морось прекратилась. Раннее утро пахло свежестью. Немного холодом. Но чувство, что стоит убраться отсюда, не оставляло меня. Я подхватил мешок и закинул его за спину.

– Пойдём, Фаелан. Нам здесь делать нечего, – позвал я.

– Бирн, давай дождёмся рассвета, – проворчал оборотень.

– Я бы не желал разделить участь с тем, кто мечется меж двух духов, – туманно намекнул я. – Ибо покарать они могут даже самых преданных своих почитателей.

С Одхрана спало оцепенение, стоило медведю пройти мимо. Мужчина выскочил в соседнюю комнату и, судя по звукам пытался забаррикадироваться. Но мне было уже всё равно.

Мы покинули мельницу, испытывая одновременно глубокое раздражение от утреннего холода и смутное ощущение предвкушения. Нас ждал новый город и новая попытка испытать удачу.

– Бирн, – окликнул Фаелан, стоило нам отойти от мельницы достаточно далеко. – И всë-таки, к чему спешка?

– Ну смотри. Одхран пытался провернуть кровавый ритуал для усмирения водяного. Позже он убеждал меня, что именно речной дух требует крови. Но я слышал требования водяного и хоть, признаю, они слишком высоки, ни одно из них не связано с жертвоприношением, – неторопливо начал я.

– Погоди, а голова лошади?

– Одхран мог легко выкупить череп падшей лошади у какого-нибудь селянина. Или на худой конец договориться с коноедами, кочующими, если не ошибаюсь, в этих местах.

Я поправил мешок за спиной и продолжил объяснение, не углубляясь в рассуждение.

– Ладно, пунктик с лошадью можно с натяжкой приписать к жертвоприношениям. Но не человеческим же, – произнёс я, делая акцент на последних словах. – Кстати, ты заметил белые следы в том помещении, где были жернова?

– Не приглядывался, – честно признался оборотень.

– А я от скуки присмотрелся. Белые ровные круги с насечками. Сначала я решил, что это следы от муки. Но не такие же ровные! На что это похоже?

– Так-то напоминает... круг призыва. Но кого?

– В точку. Кого именно я точно не знал. Но похоже, что моё предложение насчёт чëрта оказалось верным. Ты видел реакцию Одхрана на мои слова? Теперь зная эти факты, взгляни на конфликт мельника с водяным. Конфликт между человеком и духом выглядит мелочно. Обычно человек может договориться и спор остаëтся забыт. Но конфликт двух духов, с посягательством на территорию одного из них... Сам понимаешь.

– Хочешь сказать, что чëрт действует через Одхрана и этим злит водяного?

Я кивнул. Фаелан покачал головой.

– Не пожелал бы я оказаться на месте мельника. Проще было бы унести ноги и сжечь мельницу. Кто знает, когда один из духов решит отыграться на нём, – прорычал медведь.

Мы шли некоторое время молча, каждый думая о своём.

***

В каждом порядочном городе есть свой городской сумасшедший. А если нет, то, вероятно, город не совсем порядочный. Либо же вовсе не город. Остаётся ещё вариант, что городским чудаком нарекли именно вас, но с большой вероятностью вы никогда не узнаете правды.

В Юзлипфорде роль городского сумасшедшего отводилась старику Ламонту. Человек он был не плохой, но горожане единодушно признавали, что с гораздо большей охотой пообщались бы со сквернословящим законником, чем с бредящим стариком. В молодости Ламонт служил королю. После службы осел спокойной жизнью, избрав себе женой дочку пекаря и нарожав с ней пятерых детишек. Ламонт выучился столярному делу и обучил своих сыновей. Но тихую старость ему пришлось проводить в одиночестве. Сыновей забрала война, а жену унесла оспа. Ламонт угасал от горя, серея лицом и приобретая ворчливый характер. Соседи жалели старика, но военные првычки и остаток собственной гордости не позволял ему принимать помощь. Многие думали, что Ламонт не доживёт и до следующего лета. Но что-то произошло. Старик всё чаще начал вспоминать старого короля, сетовать на нового, призывать вернуть прежние времена. Ламонт позабыл имена друзей, соседей, даже собственных сыновей. Он перестал ухаживать за собой и любимыми его занятиями стали бестолковая прогулка и навязчивые разговоры с первым встречным.

Оттого никто не удивился, когда взбудораженный старик начал убеждать всех вокруг, что лично видел, как вышедший из леса медведь встал на задние лапы и обратился в утку, опять в медведя и затем в человека, который с гордостью прокричал, что грядëт возвращение старого короля, Иона Третьего. Вопреки мнению услышавших, Ламонт выдумал только последнюю часть.

***

Я и Фаелан вошли в город в лучших традициях странников: в пыльной одежде и с усталым видом. Несколько человек бегло бросили на нас взгляд, но, так как скитающиеся от города к городу безработные были в порядке вещей, быстро выбросили нас из головы.

Оборотень пребывал в хорошем настроении. Ещё бы! Он – человек. Я не стал расстраивать его, указывая на то, что на левой его щеке больше нет родинки, зато лицо его теперь было щедро усыпано веснушками.

И, пожалуй, это было самое страшное. Фаелан забывал свой настоящий облик. Пережив тысячи принудительных превращений, он всегда пытался вернуть себе "себя". Но память стирала детали. Ведь мы вряд ли помним все свои родинки? Иногда я напоминал ему что-то особенно важное, вроде цвета волос или шрамов. И часто такие разговоры кончались плохо. Мне кажется, именно поэтому Фаелан так не любил зеркала. А, возможно, даже боялся.

Иногда я задавался вопросом: А был ли "Фаелан", которого я впервые встретил, таким же, как тот, что жил до проклятья? Кто знает...

– Какие планы, Бирн? – улыбнулся оборотень, и я улыбнулся в ответ, прогоняя невесëлые мысли.

– Дай подумать...

Один из девяти отвергнутых божеств не обращал внимания на наши проделки, хотя уже больше полугода мы из кожи вон лезли, чтобы стать достойными его явления. С божествами, вообще, было всё крайне сложно. Трудно не верить в них, когда становишься свидетелем их милости или кары. Трудно продолжать в них верить, когда начинаешь видеть другие черты их характера.

Раньше божеств было много. Даже слишком. Два брата и их жëны. Их дети и их внуки. И кто знает, доколе продолжалось бы многообразие божеств, учитывая их замедленное старение? О великой благочестивой войне, в которой выжило всего двенадцать, лучше меня рассказал бы любой жрец. Но не всякий жрец знал так хорошо клятвы Отвергнутых, как мы с Фаеланом.

"Благодать моя снизойдёт на тех, кто продолжит помнить моë имя", "Дарую своë покровительство тем, кто весел и смел" и так далее. Но Девятый отвергнутый был почитаем для нас более всех. Просто потому что его клятва содержала в себе более понятные последствия своей верности:

"Окажу свою помощь тому, кто судьбу испытает на прочность, обратив на себя моë внимание через деяния и поразит меня ловкостью своего ума".

"Ловкость ума". Мы проявляли смекалку в стольких приключениях, но ещё ни разу не соблаговолил явиться перед нами И́деган-Хо. Иногда мне казалось, что мы гонимся за фантомом. "А был ли мой выбор верным?" – горько подумалось мне.

– Бирн?

Я почесал в затылке и выдавил улыбку.

– Ничего в голову пока не идёт, – виновато пожал плечами я.

– Ты не обязан рождать идеи на каждом шагу, – Фаелан похлопал меня по плечу и указал на одно из строений. – Давай для начала поедим и выспимся.

– Звучит неплохо.

[1] Чëртова мука (алхим.)– костный порошок, используемый в ритуалах. Его добыча и распространение вне закона.

Глава 6, в которой кто-то отдыхает, а кто-то работает

Конечно, это было нехорошо. И совершённый поступок несколько омрачал моё настроение. Но на фоне других наших преступлений кража из тайника мельника десяти серебряных и трёх золотых монет смотрелась вполне органично. В конце концов я договорился со своей совестью и счёл, что это была оплата за спасение души Одхрана от водяного.

Постоялый двор смог предложить нам сносную комнатушку, в которой имелась пара кроватей, стол и небольшое окно. О трагической истории пропавшего стула ничего известно не было. Я присмотрелся к постельному белью и решил, что заверения хозяина насчёт отсутствия клопов правдивы. В противном случае, мне в серьёз стоило задуматься о своём зрении.

Фаелан был не так привередлив. Он с наслаждением раскинулся на своей койке и широко зевнул.

– Тяжёлая ночка, а? – сказал оборотень, закидывая руки за голову.

– Скорее интересная, – я мысленно прикинул на сколько хватит оставшихся монет и убрал в карман куртки. – Ты видел жилет водяного?

Парень пожал плечами.

– Жилетка как жилетка. Из своего укрытия мне было видно не так много, – признался он.

– Безразмерные карманы! Представь, сколько всего можно незаметно пронести. Мечта контрабандиста!

– И что предлагаешь? Вернёмся и отвоюем её у речного духа? – рассмеялся Фаелан.

Я махнул рукой и покачал головой.

– Ну, конечно, – с усмешкой ответил я. – Эх, узнать бы, где он её добыл. Ведь и ежу понятно, что речной дух такую вещь зачаровать не мог. Это дело рук какого-то другого духа. Вспомни бездонную сумку, что мы видели в Ярстенгарде. И в Шилсенфорде.

– А ещё пиджак в приморском городишке... Как его, Мормерсен.

Я откинулся на кровати, и перед моим взглядом возник деревянный потолок. Высоко над нами качался маленький паучок на лёгкой паутинке. Оборотень проследил за моим взглядом и, обнаружив насекомое, запустил в него ботинком. Паук исчез, а обувь, отпружинив от стены, шмякнулась рядом со мной, едва не задев.

– Извини, – пробормотал Фаелан.

Я глубоко вздохнул, понимая его реакцию. Парень терпеть не мог пауков и скорпионов. Лютая ненависть возникала в нём так внезапно, что я уже привык. Я приподнялся на локтях и бросил башмак владельцу.

– И всё же, Бирн. К чему рассуждения о жилетке? Не замечал за тобой тягу к модным вещам, – спросил оборотень.

– Так, просто. Отчего-то зацепилось в мыслях. Знаешь, ведь тот, кто зачаровывает предметы такого свойства, должно быть или силён, или сведущ в магии поболе большинства. Быть может, он бы разрешил нашу нелёгкую задачку насчёт снятия проклятья?

Фаелан пожал плечами и отвернулся, скривившись. Он явно искал способы снятия своего проклятья и до нашей встречи. Трудно представить сколько прошло времени, сколько колдунов и духов он пытался уговорить. Я нашёл его в состоянии абсолютного отчаянья. Это было чудо, что он поддержал мою идею с поиском помощи от И́деган-Хо. И мне становилось гадко от ощущения, что все наши попытки тщетны. Я не мог представить, что станет с оборотнем поневоле, если вдруг всё, что мы делали окажется бессмесленно.

– Я хочу отоспаться, – заявил он, заканчивая разговор.

Я зачем-то кивнул, хотя Фаелан этого не видел. Снял рубашку и повесил на куртку, зацепленную за угол изголовья кровати. Некоторое время я лежал молча, глядя в потолок. Перед глазами всплывали фрагменты воспоминаний, лениво текли мысли. По всей видимости, я задремал.

***

Вообще-то Ардал был нечестолюбив. Он планировал получить отличительный знак законника, провести год в конторе, приписанной ему по распределению, и вернуться в свой городишко, где жизнь текла гораздо медленнее. Но судьба распорядилась иначе. Молодой человек удивительным образом оказывался в нужном месте в нужное время и производил приятное впечатление у выше строящих лиц, что позволило ему всего за пять лет повисить своё звание с третьей ступени до первой. И вот уже месяц как на груди Ардала де Тиббота красовался знак старшего законника.

Ардал был рад и не рад одновременно. В первую очередь его тяготило такое звание. Ему вечно казалось, что все от него чего-то ждут, но не произносят этого вслух. Он становился мнителен и раздражителен в особо загруженные работой дни. Во-вторых, ему не давало покоя дело мошенника, которое, к слову, стало его первым делом посерьёзнее, чем разбирательства между склочными соседями или вычитывания кляуз, поданых инкогнито.

Законник повернул голову, растирая рукой затëкшую шею. Его взгляд упал на портрет Ясноокого Урха, который в обязательном порядке висел в каждом кабинете. Ардал вздохнул.

Вот уже час он перебирал записи показаний потерпевших, опись улик и прочие бумаги, оставленные прошлым законником, который вёл это дело до него. Но никаких логических цепочек в голове не выстраивалось. Зато вертелась мысль о своём предшественнике и собственном будущем.

Господина Калвага он практически не знал. Невероятно, но даже не помнил его лица. Будучи человеком, прекрасно соблюдающим субординацию, Ардал, ещё издали завидев начальство, склонялся в почтительном поклоне. Калваг был исправный законник, знающий своё дело. Он ушёл со службы, проработав пару десятков лет и заслужив репутацию. Ардал же прослужил старшим дознавателем чуть больше недели и уже был готов собирать свои вещи и ехать. Но не домой, а, вероятно, в суд.

Упустить преступника. Допустить его побег во время дознания. Это был позор. Учитывая сколько сил и времени было потрачено на поимку Кревана, просто чудо, что Ардала не сняли с должности в тот же день. Старший законник нервно расхаживал по пока ещё своему кабинету. Об инциденте его начальству доложили ещё вчера, но ответа до сих пор не последовало. Если бы Ардал курил, то вероятно уже несколько часов мариновался бы в дыму сигар. Но он такой привычки не имел и потому варился в соку собственного страха.

В дверь постучали. Совладав с собой, Ардал дал разрешение войти.

– Господин, дознаватель, – поклонился посыльный. – Вам ПОВ[1] от его сиятельства.

– Да, благодарю, – произнёс Ардал, ощущая, что слова словно слипаются у него внутри, не собираясь покидать его.

Тяжëлый комок встал в его горле, когда законник принял конверт из рук посыльного. Дознаватель даже не заметил, как тот ушёл: всё его внимание было сосредоточено на кроваво-красных полосах конверта и собственном имени, изуродованным размашистым и еле читаемым почерком. Ардал вздохнул, но воздух словно бы и не шёл в его лёгкие. Тогда законник открыл ящик стола и достал специальный ножичек для писем. Бумага зашуршала: нож не сколько разрезал, сколько рвал её.

На стол выскользнул сложенный пополам белый лист. Ардал развернул его, и губы законника беззвучно зашевелись, что происходило часто без ведома хозяина. От волнения строчки ломались. Взгляд прыгал от слова к слову, ища что-то вроде "отстранён" или "приказано явиться". Или "приговорён".

Когда подобных слов не оказалось – Ардал проверил это дважды – дознаватель наконец расправил плечи. Вся его поза стала менее напряжённой. И он наконец перечитал полученный приказ в третий раз.

***

Я проснулся в дурном настроении, ощущая, что отлежал плечо, и шея тоже давала о себе знать какими-то болезненными сигналами. Фаелан спал, тихо посапывая и явно навёрстывая все бессонные ночи. Я с трудом соорентировался во времени суток, будучи ещё пленëнным остатками сна. Солнце клонилось к закату, а это значит, что вероятно наступал вечер, если только по воле божеств светило не сменило направление своего привычного маршрута.

Я не стал будить напарника. Да и что-то подсказывало мне, что это бесполезно. В конце концов, он просто заслуживал отдых.

У меня не было даже обрывка бумаги, чтобы начеркать записку, и я не стал медлить. Было бы славно вернуться до пробуждения оборотня, именно поэтому прогулка моя будет недолгой. Мне требовалось немного осмотреться, "вглядеться" в город, а заодно проветрить голову. "Когда Фаелан проснëтся, я хочу уже точно обрисовать наши дальнейшие действия", – решил я.

Но пока я спускался по лестнице, чувство голода вмешалось в мои планы.

На первом этаже, где хозяином предполагался трактир, сидело несколько постояльцев, а между столами курсировали две девушки. Я подозвал одну, и заказал самое быстрое блюдо, что могли мне предложить. Девушка покивала и скрылась за дверью кухни.

Я присел за стол рядом с лестницей. Брезгливо стряхнул крошки и, поставив локоть на столешницу, принялся рассматривать посетителей. Взгляду не за что было зацепиться. Ни один из присутствующих не вызвал интереса: в основном здесь собрались наëмные рабочие. О роде их деятельности я догадался, подслушав громкую беседу, состоящую на половину из жалоб на нанимателей.

Примерно через полчаса, когда я уже собирался уйти, мне принесли что-то напоминающее рагу из овощей с редкими вкраплениями мяса. Я признал, что рагу не только выглядит неплохо, но и за свой вкус стоило времени ожидания. Покончив с ним, я вернулся в комнату и, убедившись, что напарник даже не думает просыпаться, покинул наконец постоялый двор.

Юзлипфорд, окутанный золотистыми лучами вечернего солнца, был похож на янтарь. Как древняя смола, схватившая в свои вечные объятья особо невезучих мошек, так и Юзлипфорд охотно приютил в себе всех. Среди трудяг, завершивших свой рабочий день и хлынувших в пивные заведения, я замечал и бездомных. После я приметил стайку мальчишек-щипачей, вьющихся неподалёку от захмелевших. Мимо меня на лошади проскакал молодой человек, одетый по последней моде. А из переулка мне бросила лукавый взгляд компания легко одетых девушек. Я улыбнулся им в ответ и всё же зашагал дальше.

Судя по всему, Юзлипфорд расцветал. Большинство вывесок было окрашено свежей краской. Имелись скромные торговые лавки. И всё разнообразие заведений не сводилось к корчмам.

В какой-то момент я оказался перед храмом. Сидевший на его ступенях, человек медитировал. Я разглядел надпись на металлической табличке позади него: "Да будет помнить каждый о вездесущей милости Фирго". Адепт заметил моё внимание и протянул руку. И я вложил в его ладонь монету. Не потому что поклонялся Фирго[2]. И не потому что так пытался обелить своё прошлое. А как знающий, каково живётся служителям.

Я бежал от храма как от огня. Его образ жёг в моём сознании те воспоминания, о которых я не хотел помнить.

[1] ПОВ – письмо особой важности. Категория писем, включающая в себя официальные документы, уведомления от высокопоставленных персон, депеши. Отличительной особенностью является красная кайма конверта и щедрое использование сургуча для печати. Среди младших чинов и законников третьей степени считается дурным знаком получить ПОВ за несколько дней до увольнительных или после визита начальства.

[2] Фирго – Второй из трёх главных божеств.

Глава 7, в которой внимательность и скорость играют решающую роль

Когда я вернулся на постоялый двор, в таверне было не протолкнуться. Прогулка не пошла мне на пользу, и я, слегка раздосадованный, ломал голову, чем себя занять в ближайшие дни. Всмотревшись в толпу, я заметил, как мне машут рукой. Оказывается Фаелан уже проснулся и почти закончил ужин. Мест не хватало, и оборотень стоял в углу у лестницы, держа в одной руке тарелку. Подойдя ближе к нему, я обнаружил, что рядом с ним на ступени стоит кружка пива.

– Вкусно, – прокомментировал Фаелан, потрясая тарелкой.

– Да, я тоже оценил, – рассеяно проговорил я, прислонившись спиной к стене.

– Учитывая, насколько различаются вкусовые ощущения, приятно наконец поесть будучи человеком. Кстати, где ты пропадал?

Я пожал плечами и продолжил разглядывать посетителей таверны. Напарник не разделял моего интереса и продолжал довольно уплетать рагу. Отчего-то мне пришла мысль, что это была не первая тарелка.

– Послонялся по городу... Знаешь, мне кажется здесь нечего ловить, – произнёс я. – Мне в голову не пришло ни одной интересной аферы.

– Так всё плохо? Может тебе нужен отдых? – оборотень развернулся так, чтобы смотреть мне в лицо. – Нельзя же постоянно рождать идеи. Наше дело может немного подождать.

Чуткость. Да, этого было у Фаелана было не отнять. И дело даже не в созависимости хозяина и фамильяра, где если плохо одному, то плохо и другому. Такой уж он был человек. Но его слова отчего-то вызвали у меня раздражение.

– Подождать? – тон получился намного резче, чем хотелось. – Сколько подождать, Фаелан? Пока проклятье полностью поглотит меня? Или пока ты окончательно забудешь, кто ты?

Я ударил себя кулаком в грудь. Сжал ткань рубашки в области сердца, ненавидя его и себя. Чужая сила слабо пульсировала.

– В тебе сейчас говорит страх и гнев.

– Дело не в эмоциях. Если я буду плохо стараться, то не вытяну нас из той трясины, в какой мы оказались, – бросил я. – А ты продолжаешь притворяться, что наши "попытки" это турне, которое по желанию можно прервать.

– Умеешь же ты испортить аппетит, – сухо ответил Фаелан. – Убирайся. И возвращайся, когда снова станешь Бирном.

Я с трудом удержал себя от новой гневной фразы. В конце концов, оборотень был не виноват. И страдал похуже моего. Просто его муки были видны ярче, а я всё ещё пытался продолжать вести себя, как ни в чём не бывало.

– Я и есть он, – пробормотал я, поднимаясь по лестнице.

Настроение достигло отметки "отвратительно". Я вернулся в комнату. Сел на кровать и запустил пальцы в волосы. Сжал. Иногда я сам не понимал, что творится со мной. Всё идёт хорошо, но вдруг меня охватывает пакостное ощущение отчаянья. Я натужно сделал несколько вдохов и выдохов. Сбросил куртку, расстегнул рубашку. Осторожно коснулся кончиками пальцев центра груди. Сдавленный крик вырвался на волю, переходя в хрип.

Я сделал с десяток нервных шагов по комнате. Взгляд мой упал на защёлку двери, и я закрылся. Встал в центре комнаты и опустился на колени. Снял рубиновый перстень. И постарался успокоить вновь сбившееся дыхание.

Отодвинув пыльный коврик в сторону, я повернул рубин на кольце и, едва касаясь пола, вывел привычный символ. Движения были насколько отточены, что след получался бледным. Прекратив действие камня, я закрыл глаза и сосредоточился.

– Да услышит меня девятый из Отвергнутых, покинувший этот мир с клятвой на устах. Взываю к тебе о помощи. Исполни же свою клятву, И́деган-Хо, ибо по твоему завету вершу дела свои: испытываю судьбу свою и тренирую ловкость ума своего. Не откажи тем, кому, кроме тебя, никто помочь не в силах, – прошептал я, держа руку на символе.

В комнате было тихо. Я мог поклясться, что даже шум посетителей таверны больше не доносился. Я ждал. С опаской открыл глаза и медленно отодвинул руку. Линии, что я начертил стали насыщеннее. Я не удержался от улыбки. Но когда мне уже начало казаться, что в этот раз я был услышан, символ исказился. Линии сплелись узлом, превращаясь в точку и вдруг растаяли. Я с досадой стукнул кулаком по тому месту, где ещё минуту назад виднелся узор.

Если бы я сам не стал свидетелем помощи И́дегана-Хо, то давно бы уже перестал пытаться.

В дверь постучали. Я набросил рубашку, на ходу застегнув верхние пуговицы. В коридоре полубоком к двери стоял Фаелан.

– Я сейчас разговариваю с Бирном? Или его эмоциональной версией? – спросил он, даже не повернув головы.

– С Бирном.

– Ты иногда ведёшь себя, как мальчишка, – выдохнул оборотень и кивнул в сторону лестницы. – Спускайся вниз. Я придумал, чем мы займёмся. Мне давно хотелось вспомнить свои навыки игры в три кубка[1], но мне нужен ты, чтобы создать нужное настроение в толпе.

***

– А вот при Ионе Третьем такого мракобесия не случалось, – бормотал Ламонт, бродя по ночной улице.

Старику не спалось, и он покинул свой дом, в надежде, что свежий воздух поможет ему. Шаркающими шагами Ламонт медленно продвигался по окраинам Юзлипфорда. Городские жители практически не обращали на него внимания. Пара воров переглянулись и единогласно решили, что не станут обкрадывать его. Один из них всё-таки подошёл к старику и наклонившись проговорил:

– Дед, шёл бы ты домой, спать.

Ламонт только махнул тростью и пробормотал, что лучше знает, что ему делать. Воришка пожал плечами, и они с напарником скрылись в темноте переулка.

Старик ковылял мимо баров и стаек девиц, что щебетали на ухо полупьяным мужчинам какие-то комплименты. Он ругался, бранил всё и вся, но продолжал идти и рассматривать ночной город. Понаблюдав за ним достаточно долго, вы могли наконец понять, какую цель преследовал Ламонт: ему доставляло искреннее и неописуемое удовольствие сравнить настоящее и прошлое и обругать увиденное. К счастью, сквернословить старик умел и трудностей в подборе ругательств не испытывал. Иногда он с любопытством заглядывал в питейные заведения и с досадой плевался – по его уразумению, люди не могли быть счастливы при таком положении дел. Но их весёлые лица говорили об обратном.

Был ли Ламонт действительно городским сумасшедшим или просто излишне любопытным, ворчливым и одиноким стариком? Было доподлинно неизвестно.

Заглянув в одну из таверн, старик ахнул. Вертевшиеся на языке ругательства застряли где-то в горле. За столом в окружении пьяниц сидел молодой человек. Всё лицо его было усыпано веснушками. Он со смехом делал какие-то пасы над тремя перевёрнутыми кубками. Приподняв одну из них, парень вызвал у топлы вздох разочарования.

– Человек-медведь, – дрожащими губами прошептал Ламонт.

Развернувшись, старик заспешил прочь. Ночная прогулка принесла совсем не тот результат, на который он рассчитывал: вряд ли сегодня его посетит добрый сон.

***

Ардал сдержано похвалил работу штатного художника и отдал приказ увеличить количество плакатов. Получив ПОВ от начальства, молодой законник спешил реабилитироваться в его глазах. Он наметил масштабный фронт работы и с внезапной решимостью принялся раздавать поручения своим подчинённым. Ведь, согласитесь, работа идёт приятнее, до той поры пока ты руководишь, а не исполняешь?

Законник взял один из листков в руки. Бумага была на редкость дрянная и вызывала лëгкое отторжение своим нездоровым цветом. Ардал вскользь пробежался по строчкам. Данные были указаны довольно точно – при поступлении в отделение законников большинство преступников проходило небольшую "комиссию". Но Ардала всегда смешила мысль, что какой-то добропорядочный горожанин, увидев плакат о розыске, примется бегать по улице с лентой портного, чтобы выследить преступника определённого роста.

Впрочем, дознаватель находил более полезным наличие портрета. А вот здесь его ждала неприятность. Для Бирна де Кревана после его задержания не был приглашён художник, и соответственно в архивах штаба не имелось ни одной зарисовки лица преступника. Только описание внешности. С плаката на законника с насмешкой смотрел смутно похожий на Кревана молодой человек. Ардал подавил в себе желание смять листок.

– Разослать в ближайшее города, – отдал приказание дознаватель.

Он с удивлением отметил, что внутри него разливается приятное чувство предвкушения. Словно бы все его указания непременно должны привести Бирна де Кревана обратно за решëтку.

***

Я едва сдерживался от смеха. И старался не думать о том, как отреагируют люди, если Фаелан вдруг сменит обличье. Пусть эта забава никак и не приближала нас к цели, но увлечённый, даже можно сказать азартный вид напарника меня радовал. Чудом было то, что ещё никто из полупьяной толпы не задался вопросом, а почему за последние десять минут ни одному из желавших испытать удачу, она не улыбнулась.

А Фаелан и впрямь наслаждался процессом. Мельтешение его рук было похоже на гипноз. И я вместе с заворожённой толпой и сам гадал, где притаился шарик. Разумеется, я понимал, что время от времени все три кубка были абсолютно пусты, а оборотень с поражающей ловкостью зажимает бусину среди пальцев.

– Эт этот, – нетвёрдой рукой указал игрок.

Фаелан приподнялся другой кубок. Шарика не было.

– Ну что, не хочешь поменять выбор? – усмехнулся оборотень.

– Этот-этот, – заплетаясь, проговорил пьяница.

Я отпил пива и сделал вид, что захлебнулся. Фаелан бросил недолгий взгляд в мою сторону и пожал плечами. Он приподнял кубок. Серая бусина едва покачивалась на столе.

– Ха, угадал! Йа угадал, – радостно забормотал счастливчик и слетел со стула.

Толпа взорвалась хохотом. И это было хорошо. Я продолжил потягивать пиво, следя за настроением окружающих и не забывая время от времени напоминать оборотню о важности выигрышей.

***

Голова слегка шумела, когда стук в дверь перешёл на ритм барабанной дроби. Я продрал глаза и с невероятным отвращением к человеку по ту сторону двери заставил себя принять сидячее положение. Вообще-то всё внутри меня сопротивлялось тому, чтобы впустить такого настойчивого визитёра. Я бросил взгляд на соседнюю кровать. Фаелан кажется тоже проснулся, потому что издал невнятное бормотание похожее то ли на проклятье то ли на брань.

Подавив затяжную зевоту, я побрёл к двери. Щелкнул затвор. Я потянул дверь на себя и посмотрел на нежданного гостя через щёлку.

– О, вот он! – просипел человек и замахал кому-то рукой.

– Что вам угодно? – с издёвкой проговорил я, уже устав от этой беседы.

– Дружок твой где? – рыкнул второй голос. – Надо вопрос один прояснить.

– Деньги. Деньги пусть подготовит, – заголосил третий.

– Один момент, – ответил я, захлопывая дверь и закрывая её.

Остатки сна слетели с меня довольно быстро. Пружинящим шагом я подскочил к кровати напарника.

– Вставай, – прошипел я. – Вставай немедленно.

– Кто там пришёл? – морщась, спросил оборотень.

– А ты не слышал? Какая-то троица требует с нас деньги. Как думаешь, нас ждёт приятная беседа?

Благо вещей было не много. Я довольно быстро оделся, пару раз запутавшись в пуговицах рубашки. В дверь заколотили активнее. Фаелан через несколько минут тоже уже был готов.

– Что вам вообще нужно? – крикнул он, подойдя к двери. – Почему вы вообще меня разыскиваете?

Я в это мгновение уже распахнул окно и оценивал перспективы такого пути побега.

– Ха, а ты и не догадываешься? Кто на нашей территории без нашего ведома наваривается либо платит, либо будет бит, – ответили из-за двери.

– Да! Не выйдешь сам, стребуем у хозяина второй ключ, – просипел один из них.

Фаелан не ответил. Я бегло осмотрел комнату на предмет забытых в спешке вещей и перелез через подоконник. Вцепившись в раму окна, я торопливо переставлял ноги на более устойчивые, как мне показалось, элементы фасада. Мой спуск был менее болезненным, чем я его себе представлял. Напарник не отставал от меня. Не задержавшись ни на минуту, мы ринулись быстрым шагом на оживлённую улицу, стараясь смешаться с толпой.

– Если ты сейчас обратишься в птицу и бросишь меня одного, ввек не забуду, – полушутливо-полураздражённо бросил я.

– Не тратить силы на слова, – откликнулся оборотень.

Мы устремились прочь из Юзлипфорда.

[1] Альтернативное название игры в напёрстки.

Глава 8, в которой коли сумел назваться, сумей и сыграть

Мы покинули город в спешке. Возможно, было слишком самоуверенно начинать новое дело, не ознакомившись с местными преступниками. Да, "светский этикет" преступного мира был немного нарушен. Фаелан не отрицал этого, когда я отпускал шуточки на эту тему. Он только шëл быстрым шагом, желая убраться из Юзлипфорда как можно быстрее.

Мы прошли без остановки около часа, углубляясь в лес. Я развернул карту прямо на замле, придавив края парой яблок. На восток? На юг? Я мысленно отмечал города, где мы ещё не были и те, в которых мы ничего не натворили. Фаелан почти закончил свои аргументы в пользу южного направления, когда послышался собачий лай.

Я огляделся по сторонам. Лай звучал вдалеке, но, судя по всему, приближался. Я обернулся к Фаелану, чтобы поторопить его, но обнаружил, что тот лежит на земле и пытается унять дрожь. Прежде чем я успел что-то сказать, парень дëрнулся и слабое сияние охватило его. Теперь передо мной сидел белый пëс с большими серыми пятнами на боках, вытянутой мордой и длинными ногами.

Я стиснул зубы от обиды, второпях складывая карту. Не вовремя, ой не вовремя! Я успел только закинуть лямку заплечного мешка, когда на поляну вылетела свора собак. Фаелан, едва оправившийся после превращения, глухо зарычал, вставая между мной и ними. Псы переключились на него.

– Прочь! Прочь! – прикрикнул я, понимая всю тщетность попыток.

Собаки, разгорячëнные охотой, обступили вокруг, заливисто лая. Из-за деревьев показалось трое всадников: двое молодых людей, возможно близнецов, и мужчина с редкой козлиной бородкой. Пребывая в замешательстве, близнецы соскочили с коней и, выкрикивая команды, оттащили собак.

Я бросился к Фаелану, падая на колени. Оборотня подтряхивало. Он выругался по-собачьи и уткнулся лбом мне в грудь. Я провëл несколько раз по его спине, пытаясь успокоить. Видимых ран не было, но вся шерсть его стояла торчком.

Преисполненный злобы я бросил взгляд на незнакомцев.

– Как ты оказался здесь? – спросил один из молодых охотников.

Я погладил Фаелана по холке ещё раз, обдумывая ответ и пытаясь унять его страх и свою ярость.

– Кто ты такой? – потребовал ответ другой.

– Бродерик, – сухо ответил я. – Я не знал, что зашëл в чьи-то охотничьи владения.

Третий всадник спешился и подошëл ко мне.

– Прошу принять мои искренние извенения, – заявил он таким тоном, словно у меня не было другого выбора, кроме как принять их. – В качестве извенения прошу проследовать за нами. Кем бы ты ни был, никто не заслуживает травли собаками.

– А как насчёт моего верного пса? – вырвалось у меня, и я прикусил язык.

Охотники переглянулись. Мужчина бросил быстрый взгляд на Фаелана и отвернулся.

– Мой псарь осмотрит его и залечит раны, – бросил он, ставя ногу в стремя.

Я выпрямился и закинул лямку сумки на плечо. Оборотень поднялся на лапы, занимая положение между мной и незнакомцами.

– Опасность, – тявкнул пëс.

Всадник крикнул пару слов на незнакомом для меня языке и близнецы погнали свору собак. Мужчина повторил приглашение и, не дожидаясь моего ответа, пришпорил коня. Влекомый любопытством я заспешил вслед за ним.

– Чем вы занимаетесь... Как вас там? Годрик? – осведомился мужчина.

– Бродерик, господин, – поправил я. – Я скромный бродячий артист. Развлекаю публику представлениями, трюками, сказами.

– Что ж, надеюсь, вы не откажете мне в любезности, и разыграете своë действо в нашем поместье, – тоном, не предполагающим отказа, произнёс он.

– С радостью, господин. Позвольте узнать, в чьих владениях я оказался и перед кем буду играть.

Мы вышли из леса на небольшую поляну. Всадник остановил коня.

– Перед тобой граф Махон Прайм Лайонс, владелец здешних земель. Я представлю тебя своей дочери, – он наклонился ко мне, и взор его был страшен. – И горе тебе, если ей не понравится представление.

Нам навстречу двинулись несколько слуг. Граф отдал пару быстрых распоряжений. Люди послушно закивали. Когда господин Лайонс кивнул мне и пришпорил коня, молодой слуга подскочил ко мне и, взяв за локоть, указал в направлении трëх сросшихся деревьев.

– Кривые деревья видишь? – торопливо зашептал он.

Я кивнул, заинтригованный такой таинственностью в его шепоте.

– Когда последуешь за господином и окажешься за теми деревьями, и думать не смей, чтобы пререкаться с графом или его семьёй. Или начать сетовать на свою жизнь, чтобы вызвать жалость и получить пару-тройку монет.

Я нахмурился и готов был задать вопрос, но слуга перебил меня.

– Или высечет... Или повесит, – сглотнув, пояснил парнишка. – Граф терпеть не может спорщиков и побирушек.

Я переглянулся с Фаеланом. Пëс тихо, но выразительно заскулил.

– А почему ориентир те деревья? – спросил я.

– Граф запретил так себя вести на территории дома и сада. Но здесь в лесу мы можем выговориться, если графа нет рядом.

Что сказать? Я знал некоторые странные правила, установленные важными особами в своих поместьях. И хоть подобные особенности меня уже не удивляли, всё же такое странное правило заставило меня глубоко задуматься. Не просто же так хозяин решил жестоко карать провинившихся.

Миновав сросшиеся деревья, мы спустились с пригорка и оказались в саду. Вернее, садом это можно было назвать с натяжкой. Какие-то следы человеческой деятельности над растениями, конечно, совершались. Были заметны спиленые ветви, местами расчищены кустарники. И всё же это было что-то среднее между лесом и садом.

По мере нашего продвижения, на нашем пути всё чаще встречались плодовые культуры. И в какой-то момент я почувствовал себя окружённым яблонями, а под ногами зашуршали усыпанные мелкими камешками дорожки.

Графа встречала вереница слуг, с похвальной быстротой засуетившаяся при нашем появлении. Люди, следуя привычной инструкции, увели коней и унесли ружья. Лайонс отдал приказ псарью осмотреть Фаелана. Другой слуга получил указание сопроводить меня на кухню и привести в должный вид. Мы с оборотнем переглянулись, и тот слабо вильнул хвостом. Что это означало, я не имел ни малейшего понятия.

– Отдохните, приведите себя в надлежащий вид. Вам ведь предстоит выступать перед моей дочерью, – обернувшись, проговорил граф.

– Благодарю вас, – только и ответил я.

Когда передо мной поставили плошку с супом, я невольно задумался, а почему, собственно, всем бедным или странствующим радушные хозяева подают суп. Ложка рассекла мутный бульон и зацепила несколько кусочков овощей. Я пошевелил на дне, ища что-нибудь напоминающее мясо, и грустно отметил, что попытки мои не увенчались успехом. Тогда я задумался о более важных вещах.

Фаелана надо спасать. Фаелана надо спасать как можно быстрее. По крайней мере, прежде чем его непредсказуемое проклятье сменит ему облик. Шансы того, что это уже не прошло были высоки – всё-таки из-за появления оборотня поднялась бы суматоха – но я ощущал себя как на пороховой бочке, ожидая худшего в любую минуту.

О выступлении я не размышлял. Вот ещё. Богатый отец решил развлечь свою дочку блудным шпильманом[1]. Веселья ради я разыграл бы сценку-другую, но не стал бы долго задерживаться. По правде, я бы хотел назваться сыном фейри и исчезнуть из поместья верхом на огромном волке. От этой забавной выдумки я невольно улыбнулся.

Но я принял приглашение Лайонса не просто так. Хотя, по правде, его катетегоричный тон и не оставлял мне выбора, я мог рискнуть и не подчиниться. Нет. Поместье графа манило меня своей возможностью вернуть былую силу. Красть было нехорошо. И матушка моя пришла бы в ужас, узнай она о том, каким путëм в моих руках чаще всего оказываются драгоценные камни. Я ждал момента остаться в одиночестве неподалёку от комнаты дочери графа. Неужели любящий отец обделит свою дочку и не купит пары изящных ожерелий? Мне было бы достаточно и одного нового камня. Всё же огонь, хоть и был эффективен, приносил мне много дискомфота и ограничивал мои возможности.

Пока я доедал, какой-то мальчишка прибежал и протараторил, что с моим псом всё хорошо и псарь ждёт меня, чтобы я забрал собаку. Он дождался меня, выпросив заодно у кухарки половинку морковки, и, довольно чавкая, повëл меня в псарню.

Фаелан буквально вылетел мне навстречу, чуть не сбив с ног. Он сделал круг вокруг меня, гавкая недовольные комментарии. Я присел и провёл рукой по его голове.

– Как ты, приятель? – поинтересовался я, хоть и понял, что настроение у него совсем гадкое.

– Хочу убраться отсюда, – пролаял он.

Я поднялся и встретился взглядом с псарëм.

– Шумный, – произнёс он, кивая на пса. – Укусов нет, ран нет.

Я не знал, что ответить, и просто развернулся, безцельно шагая по двору. Теперь, когда оборотень был рядом, тревожное чувство внутри немного притихло. Пожалуй, эту нежданную встречу с графом мы ещё сможем обернуть в свою пользу.

– Бирн, ты, правда, собираешься стать шпильманом? – тяфкнул Фаелан, когда мы прошли в дальний угол и уселись у стены конюшни.

– Временно, друг мой, – прошептал я.

– И с каким же номером ты собираешься выступать? – поинтересовался пëс, ложсь в тени.

– Мы. Очень надеюсь, что ты хорошо понимаешь команды.

Оборотень прорычал что-то нечленораздельное. Я усмехнулся.

– Посмотрим, как ты будешь смеяться, если я тебя укушу.

– Не укусишь. Это не в твоëм духе.

Я прислонился спиной к стене и закинул левую руку за голову. "Да поможет нам И́деган-Хо", – промелькнуло в мыслях, и я закрыл глаза, пытаясь обдумать ситуацию, в которой мы оказались. Вполне возможно, что я действительно задремал. К своему стыду, я вздрогнул, когда подошедший слуга окликнул меня.

– Вставай, шпильман, – велел он, и я повиновался.

– Что? – только и спросил я, разминая затёкшие мышцы.

– Пора выступать для господ. Следуй за мной.

Фаелан затрусил впереди, пока я, зевая, плёлся вслед за ними. Нас впустили через задний ход. Мелькали комнаты и коридоры, не слишком впечатлившие меня своим убранством. Всё, что приходило на ум при словосочетании "родовое поместье" имелось здесь. Мой взгляд зацепился лишь за одну картину, где было изображено семейство графа. И внезапно я осознал, что показалось мне странным: на картине было изображено много людей, но само поместье казалось полузаброшенным. На нашем пути не встретилось никого из благородных господ. Лишь служанки сновали из комнаты в комнату, смахивая пыль и протирая окна.

– Граф с дочерью ожидают тебя, – остановившись, шёпотом пояснил слуга, перед тем распахнуть двери, и добавил. – Удачи.

Я вдохнул полной грудью. Вопреки собственным ожиданиям в голове не суетились мысли. Я был спокоен. А ещё, пожалуй, сонлив. Пока слуга возвещал о моём прибытии, я повертел головой, осматривая интерьер комнаты. Отсутствие шкатулок с другоценностями было ожидаемо. Не приводить же оборванца в сокровищницу.

Граф Махон Лайонс сидел в кресле полубоком ко мне. Лицо его было расслаблено, а полупустой бокал в его руке подсказывало о том, что стало причиной такого выражения. Он вальяжно махнул рукой слуге и тот бросился прочь, закрывая двери.

Впрочем, внимание моё было приковано к девушке, которая и вовсе сидела ко мне спиной. Как мне показалось, демонстративно. Игла дрожала в её руке, то ныряя в канву, то выныривая и трепеща в воздухе хвостом из шёлковой нити. Дочь графа сидела в отдалении от отца. Свет падал из приоткрытого окна на неё. Девушка приподняла вышивку, рассматривая вышедший узор.

– Родерик, – позвал граф, и я не смел его поправлять.

Я понял, что затаил дыхание и мысленно обругал себя. И всё же мне стоило некоторого труда, чтобы отвести взгляд от светловолосой незнакомки. И позже я долго оправдывал себя, укрепляя ложь, что моё внимание заслужили сапфировые серьги.

[1] Шпильман – бродячий артист, музыкант, поэт, жонглёр, фокусник. То же, что скоморох.

Глава 9, в которой на разговоры отводится слишком мало времени

– Играй же, шпильман, – повелел граф, отпивая напиток.

Я опустился на одно колено и потрепал Фаелана по холке. Тихое ворчание моего компаньона было вполне понятно.

– Время поработать, приятель, – прошептал я. – Просто следуй моим указаниям.

Я нацепил на лицо идиотскую улыбку и выпрямился.

– Да, господин, – послушно откликнулся я. – А не желаете ли вы услышать песню?

Граф махнул рукой и смутное раздражение читалось в его выражении. Я кашлянул. Взял в руки воображаемую лютню и сделал вид, что провёл по струнам.

– Бирн Боллиндерри де Креван был вечно весел, вечно пьян. И вы поверьте, он смутьян. Известный, – затянул я, делая несколько шагов по комнате. – Повеса, шут и балагур. Проказник, плут и бедокур. Возможно, даже самодур. Нелестный. Бирн...

Лайонс кашлянул, и голос мой оборвался.

– Неужели у тебя нет настоящего инструмента? Что же ты за шпильман? – насмешливо спросил он и повернул голову к девушке. – Кассандра, дочь моя, тебе нравятся?

Девушка замерла. Плечи её опустились, а руки сжали канву.

– Я чаще показываю номера с дрессированным псом, – произнёс я и присвистнул.

Фаелан демонстративно завилял хвостом.

– Показывай, – махнул рукой граф и отпил ещё из бокала.

Я отдал несколько простых команд. И оборотень послушно встал на задние лапы, лёг на спину и, переминаясь с лапы на лапу, обошёл вокруг меня.

– Голос, – приказал я.

– Ты. Мой. Должник, – пролаял пëс, и я улыбнулся лишь кончиками губ.

Я жестом попросил Фаелана встать на задние лапы и, взяв его за левую переднюю, прошëл вместе с ним, зачитывая одновременно старую присказку:

– Шëл по улице простак, на бок у него колпак. За монеткой наклонился... и в канаве очутился.

Оборотень изобразил падение и заскулил. Я бросил взгляд на графа. Он пригубил напиток и снисходительно хмыкнул.

Признаться честно, я немного позабыл, как развлекать публику старше десяти лет. И у меня кончались идеи. Как нельзя не к стати всплыли в голове слова о нраве графа жестоко наказывать своих слуг.

– Кассандра, милая, тебе нравится эта нелепость? – поинтересовался Лайонс.

Девушка молчала.

– Хотя бы удостой его взглядом! – раздражённо выкрикнул он. – Твоя вечная печаль тяготит моë сердце. Неужели тебе не жалко своего родителя?

Кассандра склонила голову. Я вздрогнул, когда двери за моей спиной распахнулись. Лепеча извинения, появился человек, сжимающий в руках какие-то бумаги. Юноша что-то бормотал про материалы для отделки.

– И вы не можете разобраться с этой проблемой самостоятельно? – гневно спросил граф, поднимаясь. – Хорошо. Я взгляну на ваши записи в кабинете.

Проходя мимо меня, хозяин поместья произнëс:

– Вы останетесь у нас. Погостить.

Стоило графу удалиться, Фаелан зарычал. Я также едва сдерживал себя от ругательств. Это было не весело – понимать, что на дверцу твоей клетки вот-вот повесят замок. Я быстро взвесил все за и против и почувствовал, что моя затея скорее всего того не стоит. В конце концов разжиться драгоценными камнями не такая уж невыполнимая задача.

– Умоляю вас, уходите, – тишину разбил дрожащий женский голос. – Вам предоставилась уникальная возможность сбежать отсюда. Не медлите!

И Кассандра обернулась. На моëм пути редко встречались девушки, чьи слëзы поразили бы меня. Но глядя в это лицо казалось чертовски неправильным, чтобы что-то омрачало бы его. Девушка смахнула слëзы, и вскрикнула. Она вскочила с места и пяльца покатились по полу.

– Это вы... – сдавленно произнесла Кассандра.

– Мы? – переспросил я, и что-то нехорошее кольнуло внутри.

После этого момента времени потекло с чудовищной скоростью. Я едва поспевал за дочерью графа, когда мы буквально выбежали из комнаты. Она летела, словно у неё выросли крылья.

– Быстрее, – крикнула девушка, врываясь в какую-то комнату. – Я знаю. Я знаю, как это выглядит. Но мы должны успеть. Я это знаю.

Я осознал, что мы находимся, вероятно, в её спальне, но на смущение не оставалось времени. Кассандра металась то в одну, то в другую сторону, хватая вещи. И я мог бы поспорить, что на сбор у неё ушло не больше пяти минут.

– Миледи, вы не хотите ничего объяснить? – попытался я, но на мои вопросы махнули рукой.

– Так. Я готова. А ваши вещи при вас, – вслух рассуждала она. – В путь.

Девушка повела нас через какой-то коридор, в котором были занавешены окна. Мы пролетели по нему так стремительно, что на рассуждения о том, почему здесь столько пыли, не было. Кассандра вывела нас во двор. Пригнувшись, мы пробежали за изгородью и оказались у конюшни.

– Какого чëрта? – рявкнул Фаелан, когда девушка скрылась среди стоил.

– Если бы я знал, – ответил я, опасливо озираясь.

Кассандра вывела двух лошадей. Я почувствовал, что сейчас, вероятно, нас ждёт внеплановое приключение. Сюрпризы мне редко нравились.

– К сожалению, у нас есть только две лошади, – было слышно, что она запыхалась, но бодрость и воодушевлённость её голоса поражала. – Хватайте вашего напарника. Он поскачет с вами.

Я собирался то ли переспросить, то ли возразить, но она уже вскочила в седло. Я подхватил пса и положил поперëк лошади.

– Нежнее! – прорычал оборотень.

Я сунул ногу в стремя и тогда лишь услышал крик служанки, призывавший остановиться молодую госпожу. Кассандра поторопила меня. Мы пришпорили коней и с шумом покинули двор. Я мог поспорить, что слышал даже крики графа. Но мне было всё равно.

Эту авантюру вёл не я. И это было непривычно. Придерживая поскуливающего при каждой тряске Фаелана, я пытался поспеть за взбалмошной дочерью графа. Слева и справа пролетали деревья, и я не понимал, как Кассандра ориентируется в этом мельтешении. Но чувствовалось, что она знает путь, а не движется наугад.

Из всего роя мыслей мне наконец удалось выделить три. Первой была та, которая связана с резкой переменой в поведении дочери графа. И причины я не знал. Вторая была связана с тем, как ей удалось так быстро оседлать двух лошадей. Причина овладения этим настолько отточенным навыком также была для меня туманна. Третья наиболее прозаическая – касалась места назначения. О том, куда мы скачем, я не имел ни малейшего понятия.

Я был так напряжëн, ожидая услышать шум погони, что с опаской воспринял внезапный крик "Свобода!". Девушка прокричала это несколько раз и наконец сбавила ход лошади. Мы вынырнули из леса и оказались на поле. Наши лошади поравнялись. Я увидел, как тяжело она дышит, как растрепалась её прическа и раскраснелось лицо.

– Свобода, – немного измученно повторила Кассандра и, закрыв рукой лицо, рассмеялась.

Лошади перешли на шаг, выражая недовольство после буйной скачки. Я потрепал Фаелана по холке, и тот неуклюже спрыгнул со спины лошади. Он рычал, ругаясь на всё и вся, жалуясь и поскуливая. Я обернулся, но разъярённых слуг, следующих по нашим следам, не увидел.

– Извольте объясниться, – потребовал я.

– Прошу прощения у вас и вашего спутника в особенности, – девушка поклонилась, отчего волосы упали на её лицо, скрывая его полностью. – Всë оказалось так, как и должно. Спасибо вам за вашу смелость.

И она ещё раз поклонилась. Чувство смущения нарастало.

– Признаться честно, о смелости здесь речи не идёт. Всë произошло слишком быстро, чтобы успеть испугаться, – высказался я, немного хмурясь.

Мне всё ещё были непонятны причины этой скачки. А чрезвычайная радость нашей спутницы сбивала с толку. Мы спешились.

– Вы доверились мне, а на это требовалась решимость, – лучезарно улыбнулась она и протянула руку. – Меня зовут Кассандра.

Я посмотрел на неё с удивлением: девушка протянула руку не для поцелуя, а для рукопожатия. И тут до меня дошло: меня ставило в ступор не яркое проявление радости, а контраст еë поведения. Вся её манера поведения не походила на сдержанное воспитание графской дочери. При отце она была тиха и занималась рукоделием, но с нами скакала как юноша и приветствие было мужским. "Бунтарка", – само собой промелькнуло в мыслях.

– Бродерик, – ответил я, пожимая еë руку. – И всë же объясните причину...

– Этой безумной скачки, – закончила девушка. – Я извиняюсь за причинëнные неудобства. Просто вы и ваш друг оказались в нашем поместье в нужное время. Я давно готовила этот побег, но мне требовалась чья-то поддержка.

Девушка огляделась. Я посмотрел по сторонам, но не увидел ничего интересного. Поле как поле. А может залежь или пастбище. Я не был силëн в земледелии. Мы медленно побрели к видевшемуся вдалеке березняку.

– Кассандра, простите...

– Можно просто, на "ты".

– Хорошо. Кассандра, не пойми неправильно, но побег из отчего дома... – начал я, отчего-то симпатизируя ей.

– Не сулит ничего хорошего. А если признаться честно, ты испытываешь некоторые сомнения насчёт того, осознаю ли я всю сложившуюся ситуацию, – покивав, продолжила она. – Да, Бирн, я осознаю.

Кассандра продолжила вести лошадь под уздцы. Я же встал как вкопанный. Я уже много лет вëл игру с четырмя именами и научился обращать внимание на то, как и перед кем я представляюсь. Кассандра назвала меня по имени. И это поражало точно также, как и тот факт, что уже дважды она произнесла те слова, что я собирался произнести. Именно то, что крутилось у меня в мыслях. А я не верил в совпадения.

– Бирн? – спустя несколько шагов Кассандра поняла, что я отстал и обернулась.

– Кто ты такая? – тоном моего голоса можно было нарезать камни.

Фаелан, шедший рядом, остановился. Его морда смотрела то на меня, то на девушку. И тут до него дошло. Мгновенно шерсть на его загривке встала дыбом. Он зарычал низко, с угрозой. Встал в стойку, защищая меня, как и подобает фамильяру.

– Прости. Бродерик. Конечно, Бродерик, – пролепетала дочь графа.

– Откуда ты знаешь моë имя? – потребовал я. – Откуда ты знаешь...

– Мои мысли, – в третий раз закончила за меня девушка. – Я так не хотела, чтобы всё происходило именно так! Но я никогда и ничего не могу изменить.

Отчаянье в её голосе поражало. Несколько минут назад она светилась от счастья, а сейчас, казалось, готова была вот-вот расплакаться.

– Бирн, что мне делать? – прорычал Фаелан.

Прежде чем я успел ответить, Кассандра подняла руки.

– Нет, не надо, – сказала она. – Я знаю, как вас зовут – Бирн и Фаелан, потому что я уже видела этот момент.

– В каком смысле? – осторожно поинтересовался я.

– Мне это не нравится, – прокомментировал оборотень.

– Я вижу будущее. Случайные фрагменты. И я видела этот день, этот побег и наш разговор. Яснее только собственную гибель, но это не так интересно.

Я с сомнением оглядел её. Нет. Она не была ни божеством, ни духом. Но человек, человек не может обладать никакими магическими способностями. Это табу от верховных божеств. Моя способность досталась мне в наказание и станет тем последним камнем, что будет вложен в мой склеп. Просто должно пройти время. Но как тогда эта девушка могла знать о грядущем? Звучало безумно.

– Вы, естественно, мне не поверите. И спросите, чем я могу доказать, а я отвечу, что знаю, кем обратится ваш друг... – она вздохнула. – Простите. Я видела этот фрагмент уже около дюжины раз. И немного устала от одного и того же. Иногда мне тяжело слышать разговоры и сомневаться в видении я сейчас или в настоящем. Ещё раз прошу прощения.

Девушка замолчала, неловко заламывая руки. Мы с Фаеланом переглянулись. Тот вышел из стойки, слегка успокаиваясь. Но вид его продолжал быть насторожëнным.

– Итак, – подбирая слова, произнёс я. – В кого же обратится Фаелан?

– Как только мы пересечëм поле, он станет ужом. Хотя будет сильно пытаться стать человеком, – грустно поведала Кассандра.

Мы продолжили путь к березняку. Мысли мои никак не приходили в порядок. Я продумывал два пути и метался между ними: остаться с Кассандрой, чтобы разгадать её тайну, или уйти.

– Да... Да, это было здесь, – вдруг пробормотала девушка. – Бирн, чтобы ты не гадал над разгадкой, я отвечу сейчас. Я тоже проклята.

Глава 10, в которой проблемы доверия кочуют от персоны к персоне

Я нахмурился, принимая услышанное. Мог ли я довериться ей? Но ведь я уже сделал это, последовав за ней. И всё-таки место и время не подходили для такого разговора. Я всё ещё ждал погоню во главе с графом, поэтому вскочил на коня, готовясь скрыться.

– Что ж, я уверен, что история твоего проклятья стоит того, чтобы её выслушать, – сказал я. – А сейчас давайте найдëм более безопасное место для нашей беседы.

Но прежде чем я окликнул Фаелана, тот прижался к земле. Тело его вздрогнуло несколько раз. Шерсть сменилась чешуëй. И спустя пару минут в траве лежал крупный уж. Моя лошадь испуганно заржала и попятилась. Кассандра упала на колени, закрывая змея. Я развернул коня и попытался его успокоить. Скакун Кассандры испуганно топтался в отдалении.

– Вы в порядке? – крикнул я, когда мне удалось усмирить панику лошади.

– Всë хорошо, – откликнулась девушка.

Я заметил, что она расстегнула сумку и бережно переложила в неё ужа.

– Что ты делаешь?

– Я спрячу его. Иначе лошади не подпустят к себе, – ответила она. – Лишь бы Фаелан не шипел, а то всё будет зря.

Мне откровенно не нравилась ситуация. Моë чутьë вопило, что чем больше времени мы проводим стоя на месте, тем выше шанс, что вскоре встретимся с раздражёнными людьми. И ничем хорошим эта встреча не закончится. Я потянул лошадь за узду и огляделся.

– Кассандра, у тебя наверняка был какой-то план, направление, примерный путь? – спросил я. – Не планировала же ты в самом деле доскакать до этого поля и всё?

– Разумеется, – фыркнула Кассандра и рывком оседлала свою лошадь. – Трифолк. До чуть больше двух часов.

Девушка пришпорила коня. Я последовал за ней.

– А почему он? – поинтересовался я, когда наши лошади поравнялись.

– Это было в видении, – улыбнулась Кассандра, обернувшись.

Итак, мы направились в Трифолк. Мои знания об этом городе были смутными. По размеру он сравнился бы с Юзлипфордом. Никаких достопримечательностей или знаменитых событий я не припомнил. Хотя, пожалуй, это надо было бы спросить у Фаелана. Ему легче давалось знание карт.

Наше движение было затруднено подлеском. И нам пришлось выйти на дорогу. Мы проскакали больше получаса, прежде чем решились на первый привал. Мы спешились у ручья и дали коням утолить жажду.

Я достал из сумки фляжку. Поболтал, оценивая объëм содержимого.

– Кассандра, – окликнул я, протягивая её девушке.

– Спасибо, – поблагодарила она, но не успела взять флягу, а вместо этого прижала руку к виску.

Внезапно её глаза изменились. Радужка буквально вспыхнула золотом. На лице Кассандры на мгновение отразилась боль. Сделав судорожный вздох, девушка прошла несколько шагов и присела в тени деревьев. Я приблизился к ней, не понимая, чем могу помочь.

– Это было резко... – на одном дыхании произнесла Кассандра, несколько раз моргая и щурясь.

– Что случилось? – спросил я.

– Оно закончилось. Я имею ввиду, видение о побеге. Но меня так резко выдернуло, что я на мгновение оказалась в прошлом, – жестикулируя, попыталась объяснить она. – В том мгновении, где я в первый раз увидела... Прости, звучит слишком запутанно, да?

Я пожал плечами, хотя и в правду понимал из её слов очень мало. Раздавшееся шипение заставило меня обернуться. Покинув сумку Кассандры, Фаелан направлялся в нашу сторону. Лошади настороженно зафыркали и принялись переступать с ноги на ногу, но не видели змею.

– Самый отвратительный способ передвижения, – прошипел оборотень.

Я вытянул левую руку, и уж заскользил вверх по ней. Устроившись на моих плечах, он замер.

– Я прослушал половину, – признался змей. – Видения прошлого, будущего... Она путешествует по времени?

– Мало понятно. Я склоняюсь к ясновиденью, – ответил я, пожимая плечами.

– Бирн, очень прошу. Мне сегодня хватило тряски.

Кассандра с интересом вслушивалась в наш разговор.

– Ты... его понимаешь? – девушка удивлённо вскинула брови.

Я промедлил с ответом. В моей голове никак не хотела уложиться мысль, что девушка передо мной каким-то чудесным образом и знает, и не знает меня. Всё это настораживало.

– Я хочу предложить тебе продолжить нашу беседу так: ты задаëшь вопрос – я отвечаю, я спрашиваю – ты рассказываешь, – сказал я, поправляя одно из змеиных колец. – Что скажешь?

– Звучит честно. Я согласна, – кивнула она. – Итак... Как так вышло, что ты его понимаешь?

Я скосил взгляд на Фаелана, слегка повернув голову. Тот коротко кивнул.

– Он мой фамильяр, – ответил я.

Кассандра хмыкнула.

– Невозможно. Заключать договор фамильяра – незаконно[1], – она нахмурилась и помотала головой. – Никто из духов не согласился бы провести его. Это и риски, и особые условия[2]. И проблемы.

– А мы вроде бы не слишком законопослушные граждане для такого ритуала, – улыбнулся я. – Что насчёт тебя? Почему ты сбежала?

Кассандра вздохнула и откинулась на ствол дерева. Прежде чем ответить, она несколько раз неопределённо взмахнула кистью, приоткрыла губы, но не произнесла ни слова. Наконец она ответила.

– Мне грозит гибель от рук отчима. И я хочу оттянуть этот момент. Предупреждая твой вопрос, я видела это в видении, но не смогла определить ни место, ни время. Хочу перестраховаться и держаться от него как можно дальше.

– Предсказание собственной гибели? Не слишком-то я доверяю подобным рассказам, – высказался Фаелан. – Следи за своими словами, Бирн. Мало ли, как она их обернëт.

– Что он сказал? – поинтересовалась Кассандра.

– Сочувствует, – солгал я. – Каков твой вопрос?

– Могу ли я путешествовать с вами? – спросила девушка.

– Я не могу решать этот вопрос сейчас. Мы знакомы от силы час. Надеюсь, ты понимаешь это. Тем более, разве тебе не являлись видения, в которых был бы ответ на твой вопрос?

Кассандра рассмеялась.

– Бирн, это не важно. Я не хочу давить на ваше решение своими видениями, – мягко произнесла она.

– Очень... великодушно с твоей стороны, – прошипел змей.

Я дословно перевëл его фразу.

– Говоря о видениях... Что вообще тебе о нас известно? – осторожно спросил я.

– Немного того, немного сего, – Кассандра пожала плечами. – Это какие-то очень мелкие кусочки видений. Что зовут тебя Бирн, а его Фаелан. В видениях у тебя чаще всего в руках либо драгоценные камни, либо оружие. Раньше я никак не могла понять, почему рядом с тобой, то человек, то зверь. А когда увидела смену облика, то поняла, что это Фаелан.

– И это всë?

Девушка замялась.

– Ну... Фаелан терпеть не может пауков и зеркала... Ой, забыла самое главное. Я знаю, что вы преступники. И что портреты на плакатах о розыске у вас так себе.

Мы с Фаеланом переглянулись.

– Подожди, но у нас никогда не было плакатов о розыске, – недоверчиво проговорил я.

Девушка нахмурилась.

– Значит, я предупреждаю события?

***

Ардал уже не удивлялся, когда получил второй ПОВ с одобрением решений. Он уже не боялся снятия с должности старшего дознавателя. Если бы хотели, произвели бы сразу. А так, строжайший выговор, но не более. Его подготовки к поимке Кревана шли как надо, и Ардал даже на мгновение позволил себе расслабиться.

Он послал нескольких вызывающих наибольшее доверие законников в Шифбэл, Юзлипфорд и Мейнинтгэл с целью разузнать у местных жителей, не видели ли они этого человека или не случалось ли чего-то странного за последние несколько дней. Желательно связанного с пожарами или кражами.

Да. Интересный субъект этот Креван. Расплавить наручники, решётку окна. Каким чудом огонь не сжёг его самого? Создавалось ощущение, что парень уверенно владеет магией, как какой-нибудь элементаль или дух.

– Магия... Чёрт возьми, – пробормотал законник, резко выпрямляясь в кресле.

– Магия за секунду, – пробормотал он, поднимаясь и нервно потирая ладони.

Казалось, волосы на голове Ардала зашевелились от ужаса. Осознание того, что преступник не проводил перед инцидентом никаких ритуалов для благословления божеств и получения на время магической силы, выбило из лёгких воздух. Законник тихо пробормотал ругательство. Самый очевидный факт был у него под носом, а он не обратил на него внимания.

– Такого не бывает, – неуверенно попытался успокоить себя Ардал. – Люди не обладают искрой магии сами по себе. Только верные жрецы могут выпросить её для какого-нибудь исцеления там... или знака, что божества всё ещё слышат. Креван просто... просто...

Старший дознаватель пролепетал пару бранных слов. Он сглотнул и, стиснув зубы, твёрдым шагом покинул свой кабинет. Он одёргивал себя от идеи сорваться на бег. Ардал вспоминал имя законника, сопровождавшего Бирна де Кревана в тот день. Завидев своего секретаря, отдал приказ:

– Вызвать законника третий ступени Диглана Дакея. Немедленно.

Секретарь закивал и удалился. А Ардал сделал ещё несколько нервных шагов по коридору.

Креван был человеком. Абсолютно точно. А факт магии мог говорить только о том, что среди законников есть предатель, который позволил Кревану провести ритуал перед допросом. Старший дознаватель нервно потëр кисти. Если Дакей связан с Креваном, то получится выйти на след преступника.

[1] Упоминается Четвёртый закон Трёх верховных божеств. В кратком пересказе всё сводится к тому, что дух, что решится провести привязку фамильяра к хозяину, лишится милости божеств и после окончания своей жизни не будет допущен к перерождению. Был введён из-за махинаций с похищением и принудительной привязкой различного рода существ для служения хозяину. Фактически магическое рабство. Или установление взаимовыгодного союза. Здесь уже всё зависит от каждого, кто хочет пройти ритуал.

[2] Имеется ввиду создание предмета договора. При его разрушении договор теряет силу.

Глава 11, в которой взвешанные решения вознаграждаются

До Трифолка мы добрались без проблем. Он был во многом схож с Юзлипфордом, как любой другой маленький город, окружённый лесом. Основным отличием можно было назвать сторожевую башню, возвышавшуюся над домами, да полуразрушенную крепостную стену. В Трифолке было много птиц, что сразу бросилось в глаза и отыгралось на моей куртке. Я с отвращением стряхнул грязь. Вороны злорадно расхохотались.

Кассандра чувствовала себя всё неувереннее. Я с сочувствием улыбнулся ей, желая подбодрить. Даже если мы расстанемся, и каждый изберёт свой путь, мне хотелось бы думать, что ей удалось оттянуть свою гибель на многие года.

– Как думаешь... – начал я, но слова застряли у меня в горле.

Я хотел спросить, не найдёт ли её отчим нас здесь? В безопасности ли мы? Как она планирует себя вести, если вдруг мы с Фаеланом не примём в свою компанию путешественников? Но видя, что решимость покидает её взгляд, не стал продолжать.

– Прости? – переспросила девушка, когда мы, подъехав к главным воротам, спешились. – Я не расслышала.

– А, ерунда. Я спросил, как ты думаешь, сносный ли здесь постоялый двор, – солгал я.

Кассандра пожала плечами.

– Трифолк я видела... как бы сказать, – она закусила губу. – В совсем короткий миг. Но выжженная надпись на доске объявлений рассеяла сомнения.

Мы вошли в Трифолк и медленно побрели по улицам, ведя лошадей за узду. Фаелан ворочался в моём вещевом мешке и едва сдерживался, чтобы не прошипеть свои замечания.

– Кассандра, я хотел спросить тебя ещё раньше. Ты можешь как-то контролировать свои видения? – поинтересовался я, гадая, сможет ли помочь её способность в наших приключениях.

Девушка расстроенно помотала головой.

– Жаль, – вырвалось у меня.

– Жаль, – повторила она. – Если бы можно было, я бы перестала подсматривать в будущее. Это очень мешает при общении с некоторыми людьми. Этот человек может вести себя хорошо, быть приветливым к тебе, но ты знаешь, что он сделал. И не можешь поменять своего отношения к нему.

Я шагал молча, обдумывая её слова. Над таким рассуждением можно было хорошо поразмыслить при должном настроении. И всё же настроение и время было не подходящим. Чтобы полностью отринуть эту мысль, я спросил то, что невольно стало волновать меня.

– Я и Фаелан... Мы относимся к этим людям?

– К каким? О, нет. Нет.

И Кассандра улыбнулась. Отчего-то мне было важно это узнать.

Я отвернулся и принялся выискивать хоть что-то похожее на постоялый двор. Жилые дома теснились друг к другу, срастаясь стенами, порой деля одну крышу. По улицам бесцельно бегали собаки. Дети с улюлюканьем носились друг за другом. Выйдя к рыночной площади, мы с восхищающим единодушием договорились потратить пару медных монет на несколько расплывшихся пирогов. Голод иногда выступал невероятно действенным способом сблизиться.

Жильё нашлось на окраине, когда мы пересекли Трифолк. Вероятно, главным въездом в город считались не те ворота, через которые мы проникли в него. Комнаты были хуже, чем в Юзлипфорде, но хозяин щедро заявил, что ужин и завтрак входят в оплату. Здесь возникли некоторые неудобства. Я так и не смог придумать, почему мне так необходимо, чтобы в моей комнате оказалось две кровати. Жена хозяина неправильно истолковала мои намеренья обеспечить Фаелану комфортный сон, если он вдруг примет облик человека. Она настойчиво принялась советовать нам взять одну комнату.

– Коли вы в ссоре, так просто кровати не сдвигайте. Ну а помириться решите, так они у нас к полу не привинчены, – ехидно улыбнулась хозяйка.

Я ощутил себя так, словно проглотил большой кусок льда или выпил масла. Борясь с эмоциями, я твёрдо заявил хозяину о намеренье взять именно две раздельные комнаты. Что либо объяснять я уже не собирался. Приняв ключи, я бросил взгляд на смущённую девушку.

– Возмутительная бестактность, – прошептала она, как только мы поднялись на второй этаж.

– Каждый судит о другом по себе и своёму прошлому, – раздражённо пробормотал я. – Твой ключ. Устраивайся. Встретимся позже.

Я открыл свою комнату и бегло осмотрелся, сняв заплечный мешок. В воздухе стоял какой-то запах, и я поспешил открыть окно. Из оставленного у стены мешка выполз уж. Он прополз немного, но остановился.

– Фаелан, как ты себя чувствуешь? – спросил я, наклоняясь, чтобы переложить его на кровать.

– Как змея побитая в мешке, – прошипел оборотень.

Он удобно расположился на тощей подушке. Я откинулся, касаясь спиной стены. Некоторое время мы молчали.

– Как думаешь, это хорошая идея – взять Кассандру с собой? – спросил я, буравя взглядом противоположную стену. На ней одиноко висел выцветший натюрморт с яблоками.

– Бирн, а нам разве вдвоëм плохо?

– Кто знает, может с Кассандрой у нас получится провернуть наше дело и добиться божественной помощи? – я пожал плечами.

Уж поднял голову и помотал из стороны в сторону.

– Давай без "может быть" и без "возможно". Мы знакомы с ней всего пару часов! Кто гарантирует то, что она не сдаст нас намеренно или случайно ближайшему патрулю законников? – предположил Фаелан.

– Никто. Но если хочешь трезво оценивать ситуацию, давай. Причина взять её с собой номер один: она фрагментарно знает наше будущее, – я загнул палец на правой руке.

– Причина не брать её... А, чёрт, у меня нет пальцев, так что запоминай... Причина первая: Это совершенно незнакомый человек, который ещё непонятно как отнесётся к нашему поклонению Идеган-Хо, – прошипел оборотень.

Я загнул палец на левой руке.

– Резонный вопрос. Но вот тебе вторая причина "за": Она тоже проклята, и ей есть смысл поддержать нашу затею, чтобы добиться помощи в снятии проклятья, – произнёс я членораздельно.

Фаелан молчал. Я отвернулся от змея и принялся разглядывать выцветшие яблоки. Когда мне надоело молчание, я напомнил:

– Аргументы, напарник. Не слышу аргументы.

– Союз трёх... Знаешь, Бирн, я просто боюсь, что до добра это не доведёт.

Я повернулся к нему, хмурясь.

– Поясни, – попросил я, искренне не понимая.

– Мы с тобой уже сработались. Я знаю тебя, ты – меня. И хоть у нас и возникают иногда конфликты, всё заканчивается хорошо. Но Кассандра... – змей замолчал на полуслове.

– К чему ты ведёшь?

– Новый незнакомый человек может внести раздор в нашу компанию. Стоит ли ей доверять?

Я встал с кровати и рассмеялся.

– О боги! Ты просто вспомни, как началось наше с тобой соглашение? Ты, раздражённый, полуголодный и очень нервный тип. Я, отчаявшийся, слегка пьяный, с бредовыми идеями и непоколебимым настроем. У нас с тобой были очень весомые причины не доверять друг другу, согласись? – произнёс я, указывая то на него, то на себя. – И посмотри, что из этого вышло.

– Даже и не знаю, что хуже, – ответил он.

– Не ворчи. По крайней мере, после создания Союза проклятых мы периодически сыты и ночуем под крышей.

– Пока за нами не гоняются законники или люди, что ты обдурил... Ладно, я понял. Но если ничего хорошего из этого не выйдет, я буду иметь полное право сказать три сотни раз: Я же говорил.

Я наклонился, чтобы поднять заплечный мешок и оценить положение дел. Нужно было пересчитать сбережения и подумать о том, куда двигаться. Решив, что определюсь со следующим городом позже, я пересчитал оставшиеся монеты. Подумал. Отложил две серебряных монеты в карман, а остальное сложил в кошель. Проверил снаряжение. Бросил взгляд на свернувшегося в клубок Фаелана.

– Отлично. Договорились. Отдыхай, – сказал я и вышел в коридор.

Несколько мгновений я постоял молча, прежде чем постучать в дверь комнаты Кассандры. Я окликнул девушку и спросил разрешение войти. Получив утвердительный ответ я толкнул дверь.

Девушка сидела на кровати. Рядом с ней лежала открытая сумка и все те вещи, что недавно покоились в ней. У меня всерьëз возникал вопрос, как себя чувствовал Фаелан, зажатый среди такого многообразия вещей.

Посчитав, что пялится будет не очень вежливо, я обвëл взглядом комнату, ища на чëм можно его остановить. "И здесь яблоки", – промелькнуло в мыслях, стоило мне увидеть знакомый натюрморт. В углу рядом с окном я заметил стул и пересëк комнату, что бы сесть.

– Кассандра, мне хотелось бы обсудить с тобой очень важный вопрос, – начал я, почувствовав себя более комфортно – говорить стоя о подобных вещах я не любил.

– Я внимательно тебя слушаю, – кивнула девушка, складывая руки в замок у себя на коленях.

– Я и Фаелан, мы не путешественники. Мы преступники. И это довольно проблемный образ жизни.

Она торопливо закивала, бормоча, что знает об этом. Я покачал головой.

– Кассандра, я просто хочу убедиться, что ты действительно понимаешь, что если решишь остаться с нами, то в любой момент тебе, возможно, придëтся спешно убегать. Тебе придëтся рискнуть своей безопасностью, если те, кого мы разозлим решат напасть на нас, – я сделал глубокий вдох. – Ты можешь поовести свою жизнь более мирно, спокойно и безопасно.

Девушка вздохнула и отвела взгляд. Лицо её мгновенно погрустнело, а плечи опустились. Она расцепила замок из пальцев и смяла ткань платья.

– Слушай, Бирн... Я сказала тебе, что не хочу давить на ваше решение своими видениями, но если ты беспокоишься, что мне будет плохо или я окажусь в опасности из-за афер. Нет, те мгновения, которые я видела... Если бы я только могла показать! Я была счастлива, – с акцентом на последнем слове произнесла она. – Тем более мир и сам по себе опасен и жесток. Всегда есть риск пострадать.

Я поднялся, не желая дальше углубляться в рассуждения о риске с нами или без нас. В какую-то минуту мне стало понятно: точно также, как я задал вопрос Фаелану, уже приняв решение, Кассандра выбрала остаться с нами, когда бежала из под опеки отчима. Я улыбнулся, осознав это.

– Хорошо, я понимаю, – ответил я.

Я не знал, что ещё мне добавить, поэтому подошёл к двери и взявшись за ручку, собирался покинуть комнату. Кассандра остановила меня. Она поднялась с кровати и взяла меня за руку.

– Бирн, я, конечно, плохо понимаю, отчего и как это работает, но в видениях ты всегда держал в руках драгоценные камни и они творили... странные и иногда чудесные вещи. Похоже это важно для тебя, – Кассандра вложила мне что-то в ладонь.

Я раскрыл ладонь, подняв руку. На ней лежали сапфировые серьги. Я нахмурился.

– Это тебе. Камни, они пригодятся, – уверенно сказала девушка, едва заметно кивая.

– Не жалко? – спросил я, рассматривая изящную вязь оправы.

– Нисколько. Тем более они слишком приметные. Не хотелось бы привлечь излишнее внимание и глупые вопросы.

– Спасибо, – я сжал серьги и внезапно почувствовал, как чужая сила заинтригованно зашевелилась в груди.

Словно голодный пёс учуял кусок мяса, она настойчиво подгоняла меня заняться светло-синими камнями немедленно. Она скреблась о стенки Сути, прося выпустить её на волю. На миг моё дыхание сбилось. Я вновь поблагодарил Кассандру за подарок и вернулся в свою комнату, где меня ждал Фаелан.

Услышав меня, оборотень приподнял голову.

– Как прошёл разговор?

– Всё хорошо. Она с нами, – пробормотал я, достав карту и разложив её на кровати.

Фаелан сполз с подушки и любезно прижал один край.

– О чëм задумался?

– Мне нужны инструменты ювелира. Чем быстрее, тем лучше, – я задумчиво прищурился и провëл пальцем по трактам до ближайших городов. – А где хорошие инструменты?

– Там, где хорошие ювелиры.

– Именно.

Я глубоко вздохнул. Похоже нам придëтся возвращаться к началу. На меня с новой силой нахлынуло разочарование от потери инструментов и заготовок в Триклонгарде. Прежние инструменты мне удалось достать с трудом. Да и воротило меня от мысли красть у своих, у гильдии ювелиров. Но накопить подобную сумму я так быстро не смог бы.

Немного раздосадованный я свернул карту, не найдя для себя подходящего варианта.

– Ладно, разберёмся.

Я вновь взглянул на серьги, и мысли мои принялись лихорадочно скакать от идее к идее.

Глава 12, в которой не все мысли и идеи можно считать рациональными

Я спрятал подарок Кассандры в потайном кармане куртки. Ну уж нет! Пока я не наделю их особыми свойствами, не выпущу из поля зрения. День заканчивался, и я с досадой отметил, что припасов в дорогу у нас практически нет. Видимо, закупаться придётся утром.

Я поинтересовался у Фаелана, чего бы ему хотелось на ужин.

– Стать человеком и не тратить такой вечер на одиночество в комнате, – прошипел оборотень.

Мне было жаль его. Но я ничем не мог ему помочь. Вряд ли в Трифолке горожане равнодушно отнесутся к змее на плечах прохожего.

– Я посмотрю, что у них есть из мясных блюд, – пробормотал я, покидая комнату.

В коридоре я столкнулся с Кассандрой, которая тоже решила спуститься вниз. Я улыбнулся ей, приглашая поужинать вместе.

На первом этаже царила довольно уютная атмосфера. В воздухе разливался сладкий запах какой-то выпечки. Хозяйка кружила вокруг столов, то поправляя скатерть, то смахивая невидимую пыль. Чувство безопасности и ощущение дома приятно окутывало нас. Хозяин двора махнул мне рукой, подзывая к бару. Но кроме нас с Кассандрой никого практически не было в зале. Я приметил одинокую девушку в углу бара да мужчину лет сорока с женщиной за столиком у окна.

– А, сладкие мои, – приторно улыбнулась хозяйка. – Проголодались?

Я решил, что один вечер смогу вытерпеть эту женщину с её тоном и намёками.

– Да, – ответил я, стараясь не смотреть ей в глаза.

– Замечательно, – отозвалась она и, взяв меня и Кассандру под локоть, повела к одному из столиков. – Усаживайтесь, милые. Сейчас всё принесу.

Ловко лавируя между столиками, хозяйка направилась к кухне.

– Но... мы же ещё ничего не сказали? – неуверенно произнесла Кассандра. – Или это не так работает? Прости, я не посещала ни таверны, ни бары.

– Да, мы даже не успели ничего заказать, – проговорил я, хмурясь. – И это странно. Словно ей и не важно...

Мысль моя оборвалась на полуслове. Я повернул голову направо. Медленно обернулся.

– Что такое? – тихо спросила девушка.

– Яблоки, – прошептал я. – Почему везде натюрморты с яблоками?

Кассандра на мгновение задумалась. Она медленно огляделась, стараясь придать себе скучающий вид. Взгляд её упал на скатерь.

– Бирн, – едва слышно произнесла она, постукивая пальцем по узору. – Это похоже на одержимость яблоками.

Я присмотрелся и не сдержал усмешки. Мне иногда встречались люди, обладающие какой-то странной привычкой или особенностью. Одним из таких был контрабандист, с которым мы работали три месяца, что имел привычку каждый раз размешивать чай особым способом: три раза против часовой стрелки и один раз по часовой. Или, например, воровка, которая не выходила из дома не надев хоть какой-то элемент одежды жёлтого цвета. Якобы это на удачу и к богатству.

Поразмышлять над странной любви к яблокам мне не удалось. Хозяйка, широко улыбаясь, вернулась с кухни с большим подносом. С грацией кошки, которой не ожидаешь от женщины в возрасте, она пересекла зал и опустила поднос на наш столик. Отточенными движениями выставила тарелки и кружки и добавила:

– Наслаждайтесь. Если чего понадобится, крикните "Хельга!" и я тот час подойду. Слух у меня хороший.

Перед нами на столе стояли два ароматных яблочных пирога.

***

Ардал стиснул зубы и удержался от того, чтобы выругаться. Дело принимало новые обороты, которые надевали на голову старшего дознавателя тернистый венец мигрени. После допроса законника, сопровождавшего Бирна де Кревана, становилось совершенно понятно, что ни о каких предварительных ритуалах и речи не могло быть. К счастью для Диглана Дакея он был не единственным человеком, контактировавшим с преступником. Другие законники и работники штаба подтвердил, что де Креван не оставался один и не наносил никаких рун или чего-то подобного.

Ардал де Тиббот тихо застонал. Ему как никогда страстно хотелось вернуться в родной город и никогда не иметь никаких дел ни со своим начальством, ни с человеком по имени Бирн Боллиндерри де Креван.

"Подумать только!" – кричал в своих мыслях дознаватель. – "Первое крупное дело и сразу же нетипичный преступник. Вот за что мне это? За то, что лишил увольнительной лентяя Грэди, или удержал половину месячного заработка у того... Ормонда, кажется?" Размышления о том, почему и за что божества ополчились на него, немного отвлекло Ардала от насущных проблем.

Магия. Люди были лишены магии Тремя верховными божествами. Лишь жрецы могли коснуться её, чтобы провести ритуал или например зачаровать какой-то объект, опять-таки чтобы подтвердить в глазах простых людей всемогущество божеств. Законники часто сотрудничали с жрецами. Именно так создавались тревожные кулоны, способные одним нажатием изменить цвет кулона-дубликата. Или например единоразово зачаровать броню, чтоб отвести стрелу или болт арбалета. Однажды Ардал получил приказ передать ПОВ жрецу и забрать зачарованные вещи. Тогда он был сильно впечатлён и ритуал со всей его помпезностью чётко отпечатался в памяти молодого законника.

Старший дознаватель встал и подошёл к окну. Он понимал, что в своих размышлениях зашёл в тупик. Ему оставалось только уповать на то, что плакаты о розыске сделают своё дело. Тревога поселилась в сердце Ардала.

***

Спустя несколько минут разговора с Ниулом, хозяином постоялого двора, который, к слову оказался, довольно приятным собеседником, на столе появились две кружки с сидром[1]. Мужчина объяснил, что обилие яблок в интерьере и меню – идея его жены. Однажды она полюбила яблоки из заброшенного сада на краю Трифолка, и с тех пор ежедневно готовит что-угодно из них. Поначалу Ниул поддерживал страсть жены, по прошествию нескольких месяцев осуждал такое однообразие в еде, а позже просто смирился. В конце концов, он предложил Хельге полную свободу в готовке на постоялом дворе. Женщина была счастлива, а постояльцы и посетители таверны не жаловались.

Заказать что-либо без добавления в блюдо яблок мне не удалось, но я нашёл неплохой вариант. Хельга принесла нам с Кассандрой говядину, тушенную с яблоками.

– Мне кажется, если мы задержимся ещё на один день, я превращусь в лошадь.

– Что? – я оторвал взгляд от тарелки, занятый размышлениями.

– Глупая шутка? Глупая, наверно, – замялась Кассандра. – Просто у меня в детстве была лошадь, которая до безумия любила яблоки.

Я улыбнулся. Мне как не кстати вспомнились слова Фаелана о том, что мы практически не знакомы. Понимая, что это ужин можно использовать, как возможность узнать больше друг о друге, я спросил:

– Ты неплохо держишься в седле. Но кто тебя учил? Мне казалось, девушек твоего круга обучают только дамской посадке.

Кассандра неопределённо пожала плечами.

– Возможно, у большинства родовитых семей так и есть. Но в нашей всё было иначе. Мать пыталась учить меня сидеть в дамском седле, но я боялась и она быстро сдалась. Знаешь, не все люди способны учить. Брат решил, что хуже будет если я совсем не научусь верховой езде, и... в целом, как видишь...

– Значит, у тебя есть брат?

– Был.

Она шумно вздохнула и отпила немного сидра.

– Могу я спросить, что с ним произошло? – осторожно поинтересовался я.

– Да. За давностью лет уже не так больно рассказывать об этом. Его звали Алан, и не было человека задорнее и азартнее, чем он. Они с отцом любили охоту. Это была их страсть. В один день всë пошло не по плану: раненый секач вышел прямо на них. Лошадь Алана сбросила его, испугавшись зверя. Отец выстрелил несколько раз, но кабан напал на него.

Кассандра обхватила себя руками. Было видно, что слова даются ей с трудом. Я уже жалел, что поднял эту тему. Но девушка продолжила:

– Махон, мой отчим, был другом отца. Именно он обнаружил их тела и поддерживал нашу семью несколько лет спустя... Но знаешь, с их уходом семья словно треснула.

– Сочувствую, – произнëс я, не поднимая взгляда от тарелки. – Я понимаю твою боль.

***

Ламонт сощурил глаза. Человек-медведь не давал ему покоя. Старик под видом ежедневной прогулки исходил Юзлипфорд вдоль и поперёк. Он совал свой любопытный нос во все таверны и не забывал напомнить каждому, что при правлении прошлого короля жилось намного лучше.

Ламонт был озадачен. Не привидился же человек-медведь ему в самом деле? Старик чувствовал, что силы покидают его. Он опустился на ступени храма. Отдышавшись, Ламонт принял решение спросить совета у того, как он считал, непременно может помочь.

Старик вошëл в храм, поклонился служителям и молча прошëл к круглому столу в центре. Взял с него пучок сушеных трав, что в изобилии были разложены. Ламонт прошëл в помещение, предназначенное для исполнения молитв простыми людьми. Он опустился на коврик, перед которым в большой железной чаше грело пламя.

Ламонт закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Он бросил несколько веточек в огонь и забормотал, следя за тонкой ниточкой дыма:

– Да услышит меня Всеслышащий Фирго, к милости твоей взываю. Рассуди, как мне быть. Если оборотень ходит среди людей, то ведь дурной знак. Ты учил нас, что лишь коварные сущности стремятся скрыть или изменить свой облик. Так ведь?.. Надо бы поймать его.

Дым извивался, поднимаясь к потолку. Старик бросил ещё трав. Пламя всыхнуло.

– И ведь нечестивец обмануть меня вздумал! – произнëс он, усмехнувшись. – Убедил меня своим явлением, что старый король вернëтся, а сам тем же вечером ввергал несчастных в пучину греховных игр.

Остатки пучка полетели в огонь. Зашипела сгорая нить, что перевязывала травы. Дым вопреки всему не поднялся вверх, а стал стелиться.

– Но в моих ли силах отыскать оборотня? Направь меня, Фирго. Открой мне глаза и уши. Направь, во имя благой цели.

Ароматный дым окутал старика.

В приподнятом настроении Ламонт покинул храм. Он шёл по улице бодрым шагом и остановился, только завидев прибывшего законника. Тот спешился у доски объявлений и прикреплял к ней какой-то плакат. Старик осторожно приблизился, стараясь углядеть, чего там такого написано. Он сощурил глаза.

Народ стал стекаться к доске объявлено, попутно судача о причине появления законника из другого города. Человек прокашлялся.

– Жители города... э... Юзлипфорд! – торжественно начал он. – По поручению старшего дознавателя Ардала де Тиббота нам было поручено разыскать опасного преступника Бирна де Кревана, чей портрет вы можете увидеть на плакате. Всем, кто знает, где сейчас находится Креван или может находиться, нужно немедленно явиться в штаб законослужителей и доложить дежурному законослужителю.

– Какова награда за него? – выкрикнули из толпы.

Законник замялся. Он бросил взгляд на плакат.

– Всем, кто располагает ценными сведеньям, положена награда в пятьдесят золотых, – прочитал служитель закона и добавил, вспомнив полученную инструкцию. – А также всем, кто сталкивался с необъяснимыми явлениями, связанными с огнëм, следует немедленно изложить...

Народ начал расходиться, едва заслышав сумму награды. И лишь Ламонт стоял, вглядываясь в портрет.

– А магия? Нечестивая нехрамовая магия интересует господина дознавателя? – спросил старик, почëсывая подбородок.

[1] Сидр – алкогольный напиток, приготовленный из ферментированного сока яблок.

Глава 13, в которой сны не приносят новых сил

Как и обещал, я оставил немного мяса для оборотня. Спрятав несколько кусочков в руке, я пожелал Кассандре спокойной ночи и вернулся к себе.

Меня встретил зеленоглазый взгляд. На моей кровати, вытянув лапы, лежал упитанный трëхцветный кот. Учуяв мясо, оборотень проурчал:

– Премного благодарен.

Я сел рядом с ним и раскрыл ладонь. Звонкое чавканье заставило меня улыбнуться. Быстро расправившись с кусочками, кот тяжело вздохнул и привалился к моей ноге. Я задумчиво пригладил шерсть на его холке и почесал за ухом.

– Слушай, лучше бы ещё мяса принёс, – мяукнул оборотень, неловким движением лапы сбрасывая мою рук.

– Ну извини.

В голову лезли разные мысли. По большей части сумбурные. Я понял, что хороший ужин и насыщенный событиями день располагают к тому, чтобы лечь спать пораньше.

Перед сном я ещё раз взглянул на серьги с сапфирами. Камни манили. Я провёл пальцами, чувствуя, что Суть камней отзывается на моё прикосновение. "Значит, с ними можно работать", – подумал я, от души зевая, и пряча драгоценности в карман.

***

Пробуждение моё заставило меня озадачено прищуриться и повертеть головой из стороны в сторону.

– Очнись наконец! – рявкнул Фаелан, несколько раз с силой встряхнув меня за плечи.

– Что ты делаешь? – вяло произнёс я, пытаясь понять, где нахожусь.

– Я надеялся, что это ты объяснишь мне.

Итак, оборотень был человеком, что радовало. И, пожалуй, это единственное, что было мне знакомо. Нас окружал большой сад с невысокими, но развесистыми деревьями. Нервный смешок вырвался у меня, когда я вдруг осознал, что держу в руках корзину, полную яблок.

– Где мы? – спросил я, стирая с лица остатки морока.

Фаелан нервно пожал плечами и взмахнул руками, показывая на деревья вокруг.

– Без малейшего понятия! – взбешённо воскликнул он.

– Замечательно, – пробормотал я, опуская корзину на траву и осматриваясь.

Оборотень сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться.

– Бирн, не пойми не правильно, но – чëрт возьми! – я уже около получаса пытаюсь достучаться до каждого, кого встречал на своём пути, пока искал тебя, – сказал он, раздражённо потирая виска. – И хоть бы кто-то произнёс хоть что-то вразумительное!

– Здесь есть ещё люди помимо нас?

Фаелан кивнул.

– И я всё ещё не нашёл Кассандру.

– Так. Ладно, – обеспокоенно проговорил я, понимая, что знаю недостаточно информации, чтобы чувствовать себя уверенно. – Разберёмся по пути, пока ищём её. Откуда ты пришёл?

Парень нахмурился и неуверенно махнул рукой в сторону. Мы пошли в противоположную.

Место, в котором мы оказались, вызывало у меня странные ощущения. Сад был прекрасен. Фруктовые деревья, усыпанные плодами. Сочная зелёная трава. И всё же полное отсутствие звука настораживало. Даже трава не шелестела от наших шагов. Мы не видели конца саду: горизонт был плотно заслонён туманом.

На нашем пути попадались какие-то люди. Они методично собирали урожай и выглядели в целом здоровыми, но не реагировали на наши слова. Их веки были закрыты. Создавалось ощущение, что все вокруг страдают причудливой формой лунатизма.

– А ты уверен, что это не осознанный сон? – с сомненем спросил я, останавливаясь.

– Уверен. Но допустим ты прав и это твой сон. Сделай что-нибудь! К примеру, измени место, в котором мы находимся, – сказал оборотень.

Я нахмурился, представив ту комнату, в которой уснул. Постарался вспомнть детали. Но ничего не произошло. Фаелан покачал головой.

– Я тоже в начале подумал, что просто осознал, что сплю. Ещё обрадовался, ведь давно такого не было, – с досадой проговорил парень. – А сейчас мурашки от этого места.

– Хорошо бы понять, из-за чего мы здесь оказались, – проговорил я, почесывая затылок. – Может то, что нас перенесло сюда, будет ключом выходу.

– Найдëм Кассандру и выберемся из чëртового...

Фаелан не договорил фразу, прижав палец к губам. Мы прислушались. Звук был ужасно тихим, но в неестественной тишине сада мы услышали его отчëтливо. Это был чей-то плач.

– Кажется, оттуда, – я указал направление, и оборотень кивнул, соглашаясь.

С опаской мы пробирались на плач, не зная, чего можно ожидать. Деревья росли в этой части сада гуще. Наконец нам удалось пробраться через сплетение ветвей, и пред нами предстала большая абсолютно круглая поляна с высокой яблоней, чья крона, казалось, уходит в небо.

– Это же Хельга, – прошептал я, замечая женщину, прислонившуюся лбом к дереву. – Хозяйка постоялого двора.

– Бирн, посмотри, у неё оковы на ногах, – сказал оборотень. – Ни у кого из тех людей не было цепей. Что предлагаешь?

– Сильно напоминает ловушку. Но раз это единственный знакомый нам человек... Может попробовать окликнуть её?

Парень пожал плечами. Я прищурился, рассматривая цепь, поблëскивающую среди травы. Поляна была подозрительно чистой: ни кустарника не выросло, ни деревца. Другие деревья словно не решались приблизиться к большой яблоне.

– Криком привлечëм лишнее внимание. Кто знает, что там в тумане? – с сомнением протянул Фаелан.

– Тогда рискнëм, – бросил я, сорвавшись с места из укрытия.

Я бежал, словно затравленный зверь. Передвигался рывками, косился по сторонам. Ноги путались и иногда проскальзывали – трава здесь оказалась выше и гуще. Мне потребовалось несколько минут, чтобы добежать до женщины. Фаелан остался на месте.

Достигнув яблони, я прижался к ней спиной. Выждал несколько секунд, усмиряя дыхание. Ничего не произошло. Тогда я взял женщину за плечи и попытался развернуть её лицом к себе.

– Хельга, Хельга, вы слышите меня?

Женщина всхлипнула и открыла глаза. Стоило слезам остановиться, как взгляд её приобрëл осознанность. Она оттолкнула меня и сделала несколько шагов в сторону.

– Почему... Почему вы не спите? – испуганно спросила Хельга.

– Хельга, прошу вас, объясните, где мы находимся и как отсюда выбраться?

Но женщина прижала руку к губам. Повернула голову, осматриваясь. Вглядываясь в окружающие поляну яблони, она заметила Фаелана и торопливо зашептала:

– Этот человек... Этот человек разбудил вас?

– Да. Но не уклоняйтесь от моего вопроса.

Хельга тяжело вздохнула и слëзы вновь полились из её глаз.

– Это плохо, это очень плохо, – забормотала она. – Вы не должны помнить об этом месте. Вы всего лишь должны были помогать мне...

Я непонимающе нахмурился. Кажется, Хельга много знала об этом месте. Я жестом подозвал оборотня.

– Вы не просили меня о помощи, – произнëс я. – Но если бы обратились ко мне, быть может, я смог бы что-то сделать...

– Не надо лгать ни мне, ни себе. Вы понятия не имеете, с чем столкнулись, – прервала меня Хельга. – Этот мир создан для меня в качестве тюрьмы за мой проступок. Я навеки заперта в нëм. И разрушить его способен лишь дух или божество.

– Кто вас заключил в нëм и за что? – спросил Фаелан.

– Однажды я пробралась в сад, в котором поселился древесный дух, и сорвала несколько яблок. Дух явился мне и предупредил, что не даст собрать больше, и отпустит, если я пообещаю не возвращаться. Одного укуса стало достаточно, чтобы разжечь внутри ни с чем не сравнимую жажду. Вопреки предостережениям я вернулась в сад на следующий день. Я не могла остановиться. Дух был в ярости. Он обрëк меня на жалкую жизнь: я не могу ничего съесть, в чëм бы не было яблок. А ночью мне не снятся сны. Вместо них я должна расширять сад.

– Каким образом?

Хельга рассмеялась сквозь слëзы. Мне казалось, что она на грани истерики.

– Собирать яблоки. Разделять и вынимать смечки. Сажать и ждать. Дух связан с садом, и чем больше деревьев, тем могущественней он становится.

– Это когда-нибудь закончится? – поинтересовался оборотень.

Женщина пожала плечами.

– Хельга, вы сказали, что мы должны были помогать вам. Но почему? – вспоминая детали разговора, спросил я.

– Вы будете в ярости, но я отвечу. Все, кто останавливается на нашем постоялом дворе, так или иначе пробует блюда с яблоками. Но так как доза ничтожна, во сне они попадают сюда. Как и для меня, дух даëт им задание, связанное со сбором яблок. Спящие не помнят, кто они и где находятся, но чувствуют, что должны придти ко мне, – рассказала Хельга, не глядя в глаза. – А после пробуждения они будут жаловаться, что не помнят сон и не чувствуют прилива сил.

– И... так теперь будет всегда? – нахмурился Фаелан.

Женщина покачала головой.

– Нет, к вашему счастью, нет. Вы отужинали всего однажды. Это продлится около двух-трёх ночей, – Хельга вдруг задумчиво оглядела оборотня. – А вас я не помню. Вы не наш постоялец. Вы... впервые отведали яблок из сада?

Фаелан посмотрел на меня.

– Да, но не по своей воле, – ухмыльнулся он.

– Молодой человек, послушайте меня, не возвращайтесь в сад. Вкус божественен, но он того не стоит, – с участием произнесла она, но последние слова утонули во всхлипе.

Из-за яблонь показались несколько спящих человек с корзинами в руках. Хельга отвернулась от нас, явно не желая продолжать разговор, и пошла к ним навстречу. епь заструилась вслед за ней. Я осмотрел траву и, сняв куртку, расстелил её.

– Что ты делаешь? – спросил оборотень. – Разве ты не хочешь отыскать Кассандру?

Я сел на куртку и прислонился спиной к дереву.

– Не вижу смысла. Кассандра придёт сюда, как и все они, – я указал на вереницу людей.

– Логично, – согласился парень. – Будем ей рассказывать об этом месте?

– А стоит ли её будить? Сон может длиться долго, а что здесь делать, кроме болтовни и сбора яблок? Лучше расскажем после пробуждения... Скажи-ка мне, можно ли использовать связь духа с его садом? Или игра не стоит свеч?

Фаелан уселся рядом со мной и подпëр голову кулаком, поставив локоть на колено.

– М-м, может я оглупел, но я не вижу ничего, что бы как-то можно было использовать в авантюрах. Расскажи-ка поподробнее, что ты там удумал.

– Ну смотри, – начал я, слегка запинаясь. – Духу выгодно, чтобы сад расширялся, так? Так. Мы можем заключить с ним соглашение, взять часть семян, а взамен он окажет нам услугу...

Фаелан рассмеялся.

– Бирн, послушай себя. С чего духу быть абсолютно честным? Он найдëт такую лазейку в соглашении, что потом будешь сам не рад. Или хочешь за маленькую услугу десять тысяч деревьев посадить? – оборотень толкнул своим плечом моë. – Кажется, чьи-то умственные способности страдают без отдыха.

– Скорее я страдаю из-за ограничий. Как раздражает собственное бессилие, – я прислонился затылком к дереву и обратил взгляд на туман, что заменял небо в этом мире.

– А по-моему ты просто выгорел. Как сумасшедший метался из крайности в крайность. После контрабанды кра[1] можно было немного успокоиться и залечь на дно. Но ты решил провернуть аферу. Уже с украшениями семейства Риш.

– От сумасшедшего слышу. Было бы глупо упускать такую возможность! – я вздохнул. – Зато сейчас ни одной приличной ситуации не подворачивается.

– И что предлагаешь?

– Собрать сведенья и создать ситуацию самим. – На лице моëм засияла ухмылка, а мысли принялись торопливо перебирать воспоминания в поисках подходящей для переработки идеи.

[1] Кра – невероятно острая приправа, которая даже в малых дозах может вызвать раздражение желудочно-кишечного тракта. Запрещена на всей территории материка. Доставляется с южных островов. Несмотря на запрет, каждый год фиксируются обращения к лекарям с симптомами, похожими на чрезмерный приëм кра.

Глава 14, в которой ветер меняет направление

Я проснулся с прескверным осознанем, что тело моë не ощущает себя отдохнувшим. Тянущая боль протянулась от виска до затылка, и я выругался сквозь зубы, приподнявшись на локтях.

Фаелан спал на крае кровати, свернувшись клубком в облике кота. Когда я сел, он заворочался, мигая сонными глазами, и широко зевнул.

Я сделал несколько шагов по комнате, разминая мышцы и обдумывая одну, особенно зацепившуюся в мыслях идею.

– Вставай. Вставай-вставай, – поторопил я, собирая вещи. – После такого тëплого приëма я не планирую здесь задерживаться.

– Кажется, Хельга наврала. Ты выглядишь бодрым, – промяукал оборотень.

– Не бодрее тебя. Очень рассчитываю, что ты не перевоплотишься раньше, чем мы покинем город. Сейчас нужно разбудить Кассандру, и мы втроём отправимся на рынок.

– А дальше на родину, в Пыльфолк? За инструментами?

– Вполне возможно. Я чувствую, это будет отличное приключение, – бросил я, открывая дверь и покидая комнату. – Но детали обсудим чуть позже.

Я тихо, но настойчиво постучал в дверь напротив.

– Кассандра, – позвал я.

Некоторое время спустя девушка приоткрыла дверь.

– Доброе утро? – сонно поприветствовала она.

– Доброе. Извини за спешку, но... Поторопись, пожалуйста. Я поговорю с хозяйкой, а позже вернусь к тебе. Нам нужно закупиться всем необходимым и покинуть город, желательно, до конца дня.

– Что-то случилось?

– Всë просто прекрасно. Просто хочу всë успеть. Спускайся на завтрак.

Я прошëл на первый этаж и, поздоровавшись с хозяином, принялся ждать Хельгу. В таверне было безлюдно. Я опëрся о косяк и завëл непринуждённую беседу, пока Ниул снимал со столов перевëрнутые стулья.

– ...И чтобы вы посоветовали? – спросил я, делая упор в своих словах таким образом, на который так падки люди – создание ощущения, что их мнение для вас чрезвычайно важно.

– Да, путешествовать в это время года просто прекрасно, – согласно пробасил мужчина. – Я бы с женой с радостью съездил в Хáлимбер.

– И чем же он интересен?

Ниул задумчиво почесал подбородок.

– Хельга у меня любила раньше посещать купальни при храме Зандийи. Говорят воды тех источников, что служителям даровала сошедшая богиня, добрых людей исцеляют. Да вообще, милость богини безгранична. В Хáлимбере даже создали хранилище для разных проявлений её чудес. От диковинных вещей, что человеку создать не под силу, до самых слезливых рассказов. Обязательно поезжайте.

С улицы вошла хозяйка. Одной рукой она удерживала плетëную корзинку, прижимая к себе. Корзинка была накрыта лëгким расшитым платком, но через прутья я заметил яблоки.

– Ой, вы уже проснулись! – удивлëнно воскликнула она. – Работница ещё не пришла, но завтрак будет скоро готов.

– Да, мне прекрасно спалось, – улыбнулся я, ощущая как боль в виске усилилась при повороте головы. – Чувствую себя отдохнувшим и полным сил. Позвольте помочь вам.

Я подошëл к ней и взял из её рук корзину.

– Как любезно с вашей стороны, – проворковала Хельга, но я заметил, что на лбу её возникло несколько морщин и взгляд стал напряжённее. – Отнесите её на кухню.

Я выполнил это поручение. Когда дверь за мной закрылась, я поставил корзину на стул в дальнем углу и обернулся.

– Если вы намереваетесь угрожать мне, узнав мою тайну... – сквозь зубы проговорила женщина, но я поднял ладони и покачал головой.

– Ни в коей мере. Могу вас заверить, что сохраню эту тайну. И всё же вред причинённый мне и... моей спутнице обязывает меня прибегнуть к небольшому шантажу, – спокойно начал я.

Хельга отошла от двери. Она обошла стол и, оперевшись руками о столешницу, посмотрела на меня.

– Вам это не удастся. Никто не поверит. По крайней мере, убедить достаточно человек невозможно.

– Всё возможно при должном рвении, – улыбнулся я. – Но всё-таки я бы рекомендовал выслушать меня до конца, прежде чем делать поспешные выводы.

Женщина скрестила руки на груди.

– Я вас слушаю.

Я принял равнодушное выражение лица и скучающе обвёл взглядом кухню.

– Я покину ваш постоялый двор и сохраню ваш секрет. Вы в свою очередь расскажете мне всё о том, как действует яблочное проклятье.

Хельга задумалась.

– И это всё? – недоверчиво переспросила она.

– Да.

Женщина посмотрела в сторону двери.

– Сейчас придëт работница. Нам могут помешать, – заметила Хельга.

– Тогда вам стоит поторопиться. Ответ я хочу получить именно сейчас, – я произнёс тоном, не допускающим неповиновения.

Моë терпение медленно таяло, как и ухмылка на лице. Я не люблю, когда со мной шутят подобным образом. Хватит и одного раза, когда я допустил над собой проклятье.

– Я многое рассказала вам во сне. Что вы ещё хотите знать? – произнесла женщина раздражённо.

– Каким образом вы отравляете постояльцев?

– Как я и говорила, я добавляю яблоки из сада духа.

– Ваш муж не выглядит невыспавшимся. Значит проклятые яблоки содержатся не во всех блюдах, – отметил я.

– Мне нет смысла желать зла любимому.

Я рассмеялся.

– Но вам хватит совести травить чужих людей.

– Оставьте рассуждения о морали. Что вам ещё хочется знать?

Хельга повернулась ко мне спиной и начала выкладывать яблоки из корзины.

– Мне кажется странным решение духа создавать для вас целый призрачный сад и занимать вас призрачным наказанием. Гораздо логичнее было бы обречь вас на исполнение долга в реальном мире, – неторопливо начал я. – В чëм на самом деле состоит суть вашего проклятья?

Женщина замерла, взяв яблоко и не донеся его до стола. Плечи её медленно опустились. Голова поникла.

– Дух поставил условие, чтобы навсегда отворотить меня от яблок и расширить свой сад. Я должна каждый день тайком брать созревшие яблоки, готовить, выбирать семечки и сажать за городом. Непременное условие, что я не могу выбросить мякоть. Дух примет это за осквернение, – наконец рассказала она. – Но он не сказал, когда это закончится.

– Вернëмся к добавлению яблок в пищу, – равнодушие сквозило в моëм тоне. – Меня и мою спутницу вы накормите любыми блюдами, не содержащими яблок. Я надеюсь, что мы расстанемся с вами мирно.

– Я понимаю.

Я развернулся и, подойдя к двери, взялся за ручку, но остановился.

– К слову, – заметил я, осенëнный внезапно пришедшей мыслью. – Раз вы никак не можете избежать наказания во сне, отчего же выглядите так бодро? Как вы сами нам сказали: все, кто оказывается в саду, после пробуждения будут жаловаться на усталость.

– Не совсем бодро.

– И всё же.

Хельга пересекла кухню и открыла шкафчик. Она долго что-то переставляла, склонившись к нижним полкам. Наконец в её руках оказался большой стеклянный флакон.

– Раз в несколько месяцев на рынке появляется торговец с юго-востока. Он называет эту жидкость "феинко"[1]. Одной капли достаточно на целый чайник, – объяснила хозяйка, прижимая его к груди. – Разумеется, я не проверяла, но торговец убеждал, что испивший напитка с добавлением феинко, может спокойно вынести три бессонные ночи.

Я задумался.

– Благодарю. Я получил ответы, – сдержано ответил я, и покинул кухню.

Ниул закончил приводить в порядок зал. Я обнаружил его за барной стойкой. Он держал в руках несколько каких-то бумаг и водил пальцем то по одной строчке, то по другой. Я приблизился и смог различить столбик цифр, прежде чем он сложил все листы и перевернул написанное.

– Подождите немного, – сказал хозяин. – Жена, верно, уже начала готовить завтрак. Скоро придёт работница, и мы вас накормим.

Он толкнул узкую дощечку и убрал бумаги в стойку. Дощечка с лёгким щелчком встала на место.

– Ловко, – оценил я, на что Ниул рассмеялся.

***

Было заметно, что Кассандра не выспалась. Я и сам ощущал некоторую тяжесть в голове, но новая задумка бередила разум, и я сопротивлялся усталости насколько возможно. Терять день было бы чертовски обидно.

Я наполовину закончил завтрак, приятно осознавая, что яблок в блюде не чувствуется и подобных ночей мне больше не придëтся пережить.

– День сегодня будет насыщенным. Я надеюсь, что ты поможешь нам подготовиться к небольшому путешествию, – сказал я, разрезая остаток омлета.

– Разумеется, – откликнулась Кассандра, мягко улыбаясь. – А что нужно сделать?

– Нам нужно купить несколько припасов, лошадь для Фаелана и тебе некоторые вещи для путешествия.

– Я взяла с собой немного вещей. О чëм ты?

Я покачал головой. Святая наивность. Вчера мне показалось, что девушка серьёзно настроена на путешествие, но сейчас стало понятно, что она не уловила некоторых моментов.

– Кассандра, прости мне мою прямолинейность, но вчера среди твоих вещей я не увидел ни спального мешка, ни фляжки. Так не пойдëт, – категорично заявил я. – Кроме того, есть один вопросы, ответ на который решает многое: без него наше совместное путешествие вовсе невозможно.

Девушка отложила столовые приборы и внимательно посмотрела на меня.

– Я тебя слушаю, – насторожëнно произнесла она.

– Я не стал расспрашивать тебя вчера. Вопрос касается твоего отчима и то, как скорее всего он намерен разыскать тебя.

Она вздохнула. Но не печально, а с каким-то раздражением. Так реагируют на потерю нескольких монет или злые проказы соседских детей.

– Да, ты правильно понял. Отчим будет искать меня. Но не открыто. Моë бегство из его дома – урон по его репутации, – Кассандра усмехнулась, но улыбка быстро поблекла. –Моя матушка после смерти отца, находясь в глубоком горе, пыталась найти для меня лучшей жизни. Так она решились выйти замуж во второй раз, и Махон неоднократно громко обещал на званых вечерах и встречах, что воспитает из меня достойную девушку. Так сказать возьмëт меня под опеку... Не из благородного порыва. А из желания завоевать расположение моей матушки и прослыть в округе человеком добросердечным и щедрым.

– Вот как, – пробормотал я. – Так значит...

Девушка покачала головой.

– Даже если бы я была родной дочкой, вряд ли он стал бы искать меня со всем рвением. Это самовлюблённый человек. Граф Лайонс, разумеется, создаст какую-то видимость для моей матери, но не слишком заметную. Я уверена, что он придумает какую-то отговорку для заинтересовавшихся знакомых. Мол, отослал дочь к просвящëнным учителям или отправил в путешествие к лечебным водам. И всë же...

Кассандра нахмурилась, отпустив глаза. Я не смел перебивать. Всё её поведение, весь тон выдавали в ней боль и обиду.

– И всë же, – повторила она, неуверенно. – Однажды он найдëт меня. И мой путь оборвëтся.

[1] Феи́нко – экстракт цветов растения Феи́на. При неконтролируемом употреблении экстракта смертелен. До сих пор проходит исследования королевских лекарей. Ставится вопрос о запрете распространения феинко.

Глава 15, в которой стоит держать ухо востро, а глаз ещё острее

– Так значит, – протянул я с некоторым сомнением в голосе. – Нам не стоит опасаться преследователей?

Кассандра пожала плечами.

– Мне кажется, что нет, – она отпила немного и, помолчав, добавила. – Знаешь, в видениях ничего такого не было. А они никогда не ошибаются.

– Может быть, тебе ещё не пришли такие видения?

Она вновь пожала плечами и продолжила завтракать. Я забарабанил пальцами по столешнице, обдумывая новую информацию.

– Кассандра, у вашего рода есть герб? – наконец спросил я.

– Да. Он не такой древний, но я точно помню, что у отца была печать рода. А отчего ты заговорил об этом?

– А у графа Лайонса?

Девушка кивнула.

– И всё же я не понимаю, зачем тебе это, – сказала она. – Я вышла из-под опеки отчима и не хочу возвращаться.

– Просто герб одного из этих родов здорово упростил бы нам передвижение. Тот город, куда я запланировал путешествие, конечно, не столица, но путь к нему могут патрулировать отряды законников, – объяснил я, немного понижая громкость голоса.

Посетителей в таверне было совсем мало, но я не рисковал. Мы сидели достаточно далеко, чтобы не быть подслушанными, если говорить негромко.

– Я правильно тебя понимаю? Тебе нужно изображение какого-нибудь рода? Но для чего? Оно будет бесполезно. Это же не королевский род, даже не дальняя ветвь, – тихо переспросила Кассандра.

– Я найду, как можно повернуть герб в нашу пользу, – заверил я.

Девушка утвердительно покачала головой.

– Хорошо, – произнесла она. – Кисет, что я захватила с собой, моя мать расшила ещё до смерти отца. На нём есть наш герб. Я не знаю, что именно ты собираешься сделать, но я хотела бы, чтобы в деле использовался именно он.

– Хорошо, – я понимающе покачал головой. – Могу поклясться, что ничего дурного не задумал. И честь твоего покойного отца не будет очернена.

***

– Бирн, меня пугает энтузиазм, которым ты чуть ли не искришься, – промурчал Фаелан, труся справа от меня.

"О, не волнуйся," – подумал я, проходя мимо торговых рядов. – "Это кратковременный приступ оптимизма, прежде чем меня снова накроет лавина отчаянья". Мы уже закупили припасы, которых хватит на несколько дней, но мне требовалось ещё несколько вещей.

Я знал, о спокойной жизни в ближайшее время можно не мечтать. Помимо нашей вполне ожидаемой проблемы с законниками возникала опасность встречи с отчимом Кассандры. Кроме того, стоило бы расспросить девушку о возможностях и влиянии графа. Мне бы не хотелось оказаться в известной поговорке про двух котов[1].

Фаелан был прав. Я слишком быстро начал привлекать к себе внимание. Обычно мы старались убраться от провëрнутой авантюры и её последствий как можно дальше. Выжидали около месяца, разрабатывая новую идею, и только потом приступали. Но я сглупил и признавать это было неприятно.

Ещё во сне, сидя под тенью яблони, я задумался. Как я пришëл от мыслей о проклятье к размышлениям о защите собственной безопасности, трудно было сказать. Я осознал одну вещь: законники будут искать меня, простого человека, нервного, небогатого и всячески избегающего столкновения с законом. Что я бы мог сделать? Допустим, изменить внешность мне будет трудно. Богатством обзавестись – дело не быстрое. А вот оставаться на виду у законников и быть незаметным оказывается возможно!

Я долго перебирал должности и занятия, но сошëлся в одном: дорожный слуга[2] идеальная роль в моей ситуации. Знатная особа у нас имелась – эту почëтную роль я отводил Кассандре. Но, поскольку путешествовать одна она не могла, ей требовалось соответственное сопровождение. Я вполне мог сойти за поверенного или дорожного слугу, но для поддержания легенды я не мог обойтись без специальной одежды и печати с гербом рода. Причëм достоверного, иначе всë это лишалось всякого смысла.

Вот здесь и возникала проблема. Для оттисков на сопроводительные бумаги вырезались из дерева или отливались из металла уникальные штампы. Древние рода заказывали штампы из драгоценных металлов. Те, кто недавно выбился в уважаемые персоны или попросту возомнил себя основателем нового рода, достойного печати, предпочитали "что-то подешевле".

Прежде чем открыть дверь, я бросил взгляд по сторонам. Над головой что-то звякнуло, когда я вошëл. Фаелан прошмыгнул в помещение вместе со мной. Сориентировавшись, он забился в щель между стеной и тумбой.

– А-а, – донëсся из глубины скрипучий голос. – Посетители. Иду. Ожидайте.

Я прошëл вперёд, оглядываясь.Комната была небольшой. Мебель теснилась друг к дружке, словно беря в кольцо и давила своим числом. Я почувствовал себя некомфортно. Меня окружали полки, заставленные шкатулками. Я разобрал формы для отлива, уставленные на столе в углу. Стены, в тех местах, которые не заслоняли полки, были увешаны листами бумаги.

Светильник одиноко горел в центре комнаты на высокой тумбе. Я так и порывался открыть дверь, чтобы разогнать гнетущий полумрак.

В дверях показался сгорбленный старец. Он шагал неторопливо, на ходу надевая на нос большие очки. Полы его одеяния волочились вслед за ним.

– Чем обязан вашему появлению в моей скромной лавке, господин? – делая паузы между словами, спросил хозяин.

Я склонился в лëгком поклоне.

– Мира и благоденствия на вашу голову, – учтиво произнëс я. – Да будет податлив металл и покорен огонь.

Старик изменился в лице. Поправил очки. И выпрямил спину, но ростом остался невелик.

– Вот как, – спокойным голосом сказал он.

Неприкрытое удивление читалось на его лице.

– Откуда же юноше известно столь специфическое обращение[3]? – поинтересовался хозяин, занимая место за прилавком.

– Я не из вашей профессии. И не кузнец, – насмешливо заметил я.

Старик потрепал редкую бородку и улыбнулся.

– Значит, ювелир, – он расплылся в улыбке и, дождавшись моего кивка, добавил. – Отрадно видеть, что молодое поколение продолжает дело по укрощению огня и металла. Говори же, юноша, что привело тебя ко мне.

Я наклонился к старику, опираясь одним локтëм о прилавок. Когда я заговорил, краем глаза всë ещё посматривал в сторону двери. Свидетелей нашего разговора мне бы не хотелось.

– У одной госпожи, путешествующей сейчас к лечебным водам, случилось большое несчастье, – начал я и вынул из кармана кисет Кассандры. – Был утерян – но я не исключаю возможности кражи – похожий кисет.

– И чем же я могу помочь? – нахмурился хозяин.

– Внутри хранилась печать рода. Как вы понимаете, о возвращении в родовое гнездо речи быть не может. Госпожа проделала уже больше половины пути. А без печати невозможно ни заключить ни одного приличного договора, ни заверить какие-либо бумаги, если это потребуется.

Литейщик потрепал бороду и покивал.

– Значит, эта госпожа желает отлить новую печать? – произнëс он, доставая из-за прилавка книгу. – Увы, сударь, я получил уже два заказа, и ваш будет готов только...

Я покачал головой.

– Я понимаю вас и тонкости вашего ремесла. Мне необходимо узнать срок. Сколько времени потребуется на изготовление формы, на отливку и прочее.

Старик внëс запись в книгу.

– Если так подумать... Готовы ли вы доплатить за спешку? – спросил он и, получив удовлетворительный ответ, произнëс: – Что ж... Помня о братстве металла и огня и благодаря звонким монетам вашей госпожи, я думаю, что могу прямо сейчас отдать приказ подмастерьям и форма будет готова к завтрашнему дню. Приходите через два дня.

Я поклонился. Из глубины лавки донёсся тихий шорох, и я скрыл его слабым кашлем. Мог бы исследовать и потише, всё-таки кошачьи лапы должны быть лёгкими, а движения ловкими. Я принял задумчивое выражение лица, которое уловил хозяин.

– Что-то ещё, господин ювелир? – спросил он, убирая книгу и пытаясь понять, куда направлен мой взгляд.

Я указал на формы для отливки, стоящие на полках.

– Вы занимаетесь только литьём печатей? – поинтересовался я.

– Кажется я понимаю, к чему вы пытаетесь подвести, – покивал старик. – Нет, мы отливаем только печати и медали. А вас интересует изготовление формы для ювелирных украшений?

– Да.

– Пожалуй, вам стоит направиться в Пыльфолк, Горбенфолк и прочие окрестные города... Сами знаете, хорошие мастера селятся неподалёку от гор.

Я согласился.

– Итак, сударь, вам требуется выплатить мне за изготовление формы и печати и, разумеется, за спешку двадцать шесть золотых.

Я достал из кармана куртки небольшой мешочек с монетами. Пожалуй, эти была почти половина всех наших сбережений на данный момент. Авантюра Фаелана с напëрстками принесли нам неплохой доход. На эту сумму я мог позволить себе несколько дней хорошей и беззаботной жизни. Я не был скупым, но расставаться с деньгами было крайне неприятно, но мысль о том, что этот вклад оправдан грели душу.

– С вами приятно иметь дело, юноша, – улыбнулся хозяин лавки.

Я поклонился, и взгляд мой зацепил кошачий хвост, промелькнувший около моих ног. Старик поклонился в ответ. Я быстро покинул лавку.

Солнечный свет ударил в глаза после полумрака. Мне пришлось несколько раз моргнуть. Фаелан крутился вокруг меня, не замечая никакой перемены. Всë-таки кошачье зрение отличная вещь.

– Нашëл? – тихо спросил я.

– Нашëл. Подходит, – довольно промурлыкал оборотень.

[1] Имеется в виду поговорка этого мира: "Мышь, сбежавшая от когтей одного кота, попала в рот к другому".

[2] Дорожный слуга – человек, выступающий в роли телохранителя, но более низкого уровня. Как правило, дорожного слугу нанимают с целью сохранения тайны личности хозяина, обеспечение безопасности ему или перевозимому товару и/или перекладывание заботы о проживании на постоялых дворах. В отличие от личного слуги дорожный не обязательно станет заниматься бытовыми поручениями, если только это не прописано в его контракте. Отличной особенностью дорожного слуги, ставящей его на порядок выше обычного, является сюртук, длиннополая шляпа и документ с гербом рода, если хозяин не пожелал остаться инкогнито. Благодаря наличию герба слуга попадал под покровительство господина, и тот мог защитить его в различных конфликтах.

[3] Обращение ещё возникшее во времена создания братства мастеров, работающих с огнём. В него вошли три ветви мастеров: кузнецы, ювелиры и литейщики. Братство просуществовало довольно долго. И даже после его распада многие мастера передают своим подмастерьям знания о части традиций. Разумеется, всë зависит о мастера, но, как правило, помнящие о братстве, считают своим долгом помочь другому мастеру насколько это возможно.

Глава 16, в которой приходится немного поступиться собственными принципами

Кот шагал рядом со мной, держа хвост трубой. Мне нравилось, что мой оптимизм постепенно передаëтся напарнику. В конце концов, от состояния каждого из нас зачастую зависел исход приключений.

Вести беседу в таком его облике не представлялось возможным, и мы старались найти место, где могли бы переговорить без лишних глаз. И я шëл погружëнный в собственные мысли.

Было что-то неправильное в моëм маленьком представлении. Я скорее обманывал собственную совесть, чем старика литейщика. Можно было бы вполне по-человечески дождаться печати и забрать её через три дня. Но мне не совсем подходил такой план действий. Во-первых, посредством своего проклятья и чудесам пробуждëнного рубина мне удалось бы намного ускорить процесс. Во-вторых, выкрав форму, мы не оставим следов. Даже если нами заинтересуются, старик не сможет предоставить формы, а соответственно и герба, под которым мы будем путешествовать. Конечно, по всем правилам, форма всë равно была бы рано или поздно уничтожена. Но всё же...Находись она у меня, я точно бы знал, что никто больше не смог бы воспользоваться ею.

Фаелана я успел посвятить в свой нехитрый план, ещё тогда на постоялом дворе, когда Кассандра вручила мне расшитый кисет. Вопреки ожиданиям, оборотень не стал критиковать мою идею. Но внëс свои корректировки: мы заберëм немного золота. Несколько монет никогда не бывают лишними – кто знает, когда тебе понадобится еда или удачная взятка.

Кот зашипел, бранясь на вылетевшую из переулка свору собак. Я наклонился и взял его на руки, всерьёз опасаясь за его безопасность.

– Какой ты тяжëлый, – пробормотал я. – Экий гур[1] с мукой.

– Не преувеличивай, – прошипел оборотень. – Глупые шавки...

Какой-то пёс облаял нас, но унёсся вслед за сворой. Я заспешил прочь. Теперешний облик был одинаково и удобен, и опасен для оборотня в незнакомом городе. Мы не раз прибегали к шпионажу и разведке, когда Фаелан оборачивался котом. И всё же рисковать напарником мне не хотелось.

К счастью, постоялый двор находился не так далеко. Я вошёл в таверну, отмечая для себя, что та пользуется популярностью – почти все столики были заняты. Поднялся на второй этаж. И только оказавшись в комнате мы продолжили наш разговор.

– Итак, мы временно нищие, – промяукал напарник, спрыгивая с моих рук.

– Ключевое слово – временно, – важно произнёс я. – Не переживай. Я планирую вернуть как минимум половину предоплаты.

– И всё-таки не понимаю. Почему не забрать всё?

Я покачал головой. Мне и так пришлось поступиться некоторыми принципами, обманывая кого-то из последователей братства. Гильдейские товарищи не должны так поступать. И всё-таки ко мне это правило не применялось – я не смог вступить в гильдию.

– Нет, – ответил я. – Ладно оставим философию о деньгах. Расскажи мне, что ты обнаружил в лавке? Есть ли там удобные для человека пути входа?

Кот запрыгнул на кровать и, немного подумав, ответил.

– М-м, есть несколько окон в задней части лавки. Окна узкие, но я смог бы пролезть, – описал Фаелан. – Ещё лестница на второй этаж. Было слишком мало времени, чтобы толком всë рассмотреть. Я приметил там слухое окно. Позади лестницы нашлась дверь.

– Скорее всего чëрный ход. Замок, засов?

– На месте. Замка не видел. Скорее всего навесной, снаружи.

Я пересëк комнату, закинув руки за спину.

– Другие люди в лавке есть? Работники, ученики?

– Не видел, но... – напарник замялся. – Собачий запах.

– Этого ещё не хватало, – проворчал я. – А саму собаку ты видел, нет? Может, этот пëс пришëл с посетителем?

Кот не ответил. Я подошëл к окну и, оперевшись о подоконник, побарабанил пальцами.

– Второй этаж жилой? Или какое-то помещение вроде мастерской? – спросил я, глядя в окно.

– Честно? Не разобрал. Большой беспорядок. Но склоняюсь к мастерской – я наткнулся на инструменты.

Я покивал. Возможно, он прав.

– Ладно, – вздохнул я и обернулся. – Выждем день, и вместе отправимся на дело. Было бы неплохо, если бы ты принял облик небольшого существа, способного и в узкое окошко пролезть, и печать вынести.

Кот фыркнул.

– Интересно, – проищнëс Фаелан. – Если я буду делать всю работу, чем ты планируешь заняться?

– Каждому из нас найдëтся роль, – заверил я. – Но для начала я собираюсь хорошенько пообедать.

***

Ламонт недовольно посмотрел на молодого законника. Чем дольше длился их разговор, тем яснее ему становилось: собеседник не верил ему. И это было отвратительно. При Ионе Третьем такого точно бы не произошло.

– Значит, медведь... гм, вы говорите, – молодой человек сверился с неаккуратными записями. – Превратился в утку и прокричал о прежнем короле?

– Да. Нет, не так. Ещё в человека. Да, да, вот это важно! Этот медведь – человек! – раздосадованный воскликнул Ламонт. – Нечестивый оборотень!

Законник вздохнул. Его дежурство заканчивалось через полчаса, и он не собирался задерживаться из-за какой-то бредовой истории.

– Благодарим вас за обращение, – отстранëнно проговорил молодой человек, собирая листы в стопку и убираясь на столе. – Ваше донесение будет рассмотрено. И мы примем меры... И если вы всë-таки увидите человека с плаката – именно этого человека, а не вашего медведя – приходите к нам, мв с радостью вас выслушаем.

Ламонт нахмурился и с недоверием проследил за его действиями.

– Это ж нехрамовая магия, – старик попытался возобновить разговор, чем вызвал лëгкое раздражение на лице собеседника. – Гнусная ересь, а вы и ухом не ведëте!

В мыслях законник назвал ересью рассказ пожилого выдумщика. Его терпение медленно таяло.

– Приходите с... более существенными... доказательствами, – принялся растолковывать законник, напоминая себе о вероятности выговора из-за оскорбления доносчика. – Слов иногда недостаточно.

Ламонт покинул кабинет, бормоча ругательства без всякого удовольствия. Раздосадованный он вышел на улицу. Итак, законослужителям его слова показались фантазией.

– Доказательства им подавай, – буркнул Ламонт, оглядываясь, словно те могли валяться у него под ногами.

Старик плюнул и побрëл по улице. Он точно знал, что начал благое дело, когда решил вывести на чистую воду этого таинственного нечестивца-оборотня. Проходя мимо храма Фирго, Ламонт сначала косо посмотрел на служителя, а затем остановился. Невыносимое чувство справедливости и обострённая добропорядочность бушевали в его душе.

– Фирго, они меня не слушают, – обиженно пробормотал Ламонт и скрестил костлявые руки на груди. – Сделаешь ли ты что-то с этим? Или поручишь мне, твоему смиренному почитателю?

На какое-то время он замер, углублённый в собственные размышления. Прохожие обходили его. Мало кто задавался вопросом: отчего странный старик вдруг уподобился статуе? А Ламонт одновременно пребывал и в своих мыслях, и время от времени прислушивался к разговорам вокруг. Внезапно его слух уловил обрывок чьего-то разговора и случайно брошенная фраза врезалась в память.

– Зандийи храм, однако, превосходит по убранству храм Милостивого Фирго, – шëпотом повторил старик и спросил, вновь обращаясь к божеству. – Что это значит? Ты посылаешь меня за ответами к другой богине, верно?

Зазвучавшую в храме музыку[2] Ламонт воспринял за утвердительный ответ. Окрылённый новой целью старик направился к своему дому, чтобы позже отправиться в долгое путешествие в поисках ответов. Он чувствовал себя вдохновлённым, вновь полезным для общества и совсем немного приобщённым к таинству борьбы с нечестивой нехрамовой магией.

[1] Гур – единица измерения массы для муки и большинства сыпучих продуктов. В конвертере массы: 1 гур = 5 килограммов.

[2] Церемониальная храмовая музыка, звучащая при проведении любых ритуалов. Призвана успокоить волнения душ и настроить участников ритуалов на контакт с божеством.

Глава 17, в которой чем дальше в лес, тем больше тайн

Я чувствовал вдохновение и приятное предвкушение, какое порой возникает у меня перед новым делом. Мне хотелось, чтобы время ускорило ход и настал час действовать. Признаться, частично в своих планах я уповал на милость судьбы. Но расчитывать предпочитал на свои силы.

Мы пообедали и сразу же принялись упаковывать вещи. Пополнили запасы еды и воды. Привели в порядок походную сумку Кассандры, добавив необходимые вещи и инструменты. Я видел, что девушка немного расстроена, поэтому постарался не превращать свои заметки в поучающую лекцию, но отсутствие у Кассандры опыта самостоятельных путешествий чувствовалось.

Фаелан, к счастью, не перевоплотился в другую сущность. Но обзавестись третьей лошадью было просто необходимо. Покинув постоялый двор, мы сделали небольшой крюк и взяли коня за сносную цену, сторговавшись с тридцати до двадцати двух золотых. Мы нагрузили на новоприобретëнную лошадь бóльшую часть вещей и неторопливо двинулись к городским воротам. Фаелан, в обличье кота, гордо восседал на наших сумках.

Трифолк провожал нас карканьем воронов. Мы проезжали по городским улицам медленно, со скучающим видом поглядывая на прохожих. Я попросил Кассандру держаться отстранëнно, если вдруг кто-то решит приблизиться к нам и заговорить. Мне хотелось, чтобы наш отъезд из Трифолка заметили, но он бы не вызвал интереса. Если бы покинули его в спешке или как-то таясь, то непременно у любопытных появились бы вопросы.

– А вот и она, – заметила Кассандра и, в ответ на мой вопрос, указала на доску объявлений. – Еë я видела в своих виденьях. Кажется.

Я присмотрелся, но не разглядел в ней ничего особенного. Обычная доска, с прикреплëнными указами и портретами разыскиваемых преступников. А ещё о пропавших или каких-то потерях. В верху доски было выжжено название города.

– Напомни, что ты говорила о плакатах о розыске наших персон? – переспросил я, изучая прикрепленные листовки.

– М-м... Что у портретов скверное качество, – ответила девушка и добавила. – О! Нет-нет, в фрагменте видения плакаты были не на доске объявлений Трифолка. Их принëс Фаелан.

Я потеял интерес к рассматриванию полувыцветших бумаг. Решив, что достаточно задержался, я потянул уздечку и пришпорил коня. Мы прошли через ворота, оставляя очередной город позади.

Редкий бард удержался бы от песни, узрев открывшийся пейзаж. Прямо за городской стеной над пышными кронами приземистых яблонь выднелось полуразрушенное здание какого-то святилища. Его крыша частично была разрушена, но железные шипы, украшавшие его, не поддавались влиянию времени.

– Может быть, про этот сад говорила Хельга? – предположил оборотень, лениво прищурившись.

– Вполне возможно, – ответил я, гадая больше не о саде, а о заброшенном святилище.

Насколько я мог судить, в глубине сада скрывалась часовенка. Это было странно. Часовни редко доводили до такого состояния. Разве что соседство недружелюбного древесного духа могло существенно помешать людям ухаживать за святилищем. Либо же, что было более вероятным, эта постройка стала чем-то неугодна.

Мы двинулись по пустой дороге. Прошло едва ли полчаса, как на обочине возник первый заросший мхом каменный столб. Вскоре мы заметили ещё один. Продолжая наш путь, то я, то мои спутники непременно отмечали пострадавшие от времени столбы. Приблизившись, я наклонился в седле и сковырнул край мха. Очистить столб оказалось не так просто. Позже мне удалось прочесть обрывок фразы: "и во памяти держи слово".

– Что это? – поинтересовалась Кассандра, подведя лошадь ближе.

– Какое-то "назидание"[1], – ответил я и повернувшись к оборотню спросил: – Фаелан, ты бывал когда-нибудь в этих краях?

– Нет, не приходилось. А что? – промурчал тот.

– Ощущение у меня, что ждëт нас впереди какой-то храм или позабытый алтарь. Уж слишком много назидательных столбов.

– Это плохо?

– Это интересно, – пробормотал я.

Столбы располагались вдоль дороги, словно молча сопровождая нас. Через час мы оказались на развилке. Решив, что можно сделать короткий привал, мы сошли с дороги и остановились неподалёку. Небольшая опушка позволяла спокойно передохнуть без лишних глаз.

– Предлагаю исследовать тропу, по которой ведут столбы, – произнëс я, отпив из фляги. – Нам сейчас не рекомендуется попадаться на глаза патрулям, а оставаясь на дороге есть риск встретиться с законниками. Но к чему ведëт тропа с "наставлениями" я не знаю.

Кассандра пожала плечами.

– Бирн, ты проводник – на тебе и маршрут, – сказала они и добавила шутя. – Куда угодно, лишь бы не в поместье отчима.

– Моë мнение учитывается? – поинтересовался Фаелан, бродя вокруг и разминая лапы.

– Всегда учитывалось, – ответил я, проверяя подпруги.

Оборотень фыркнул.

– Заметно... Ладно. Если ты собрался исследовать заброшенный храм или что там, я отговаривать не буду, – Фаелан прошëл мимо меня и уселся у ног девушки. – Но если начнëтся какая ерунда с проклятыми предметами или озлобленными духами... Не держи зла, если мы с Кассандрой в это не полезем. Я не слишком доверяю заброшенным местам.

– Договорились, господин Осторожность, – усмехнулся я. – Но постарайся не струсить раньше времени и не бросить своего... переводчика. Всë-таки я расчитываю на твою поддержку.

Кот демонстративно отвернулся.

– Судя по всему, у вас сейчас состоялась какая-то содержательная беседа? – полюбопытствовала Кассандра.

– Весьма. Мы обменялись... мнениями, – ответил я и, вздохнув, продолжил. – Вобщем, мы с Фаеланом решили всë-таки посмотреть, куда ведëт дорога, но если возникнет какая-то опасность, мы вернëмся на эту развилку.

– Звучит разумно, – высказалась она. – А на карте ничего нет об этом пути?

Я отрицательно покачал головой.

– Эта карта создана где-то около двух лет назад. На ней отражены все пути и города уже после зачистки неугодных храмов.

Мы продолжили путешествие. Забытая дорога, заросла густой травой, обрамлявшей проглядывающиеся камни. Лошади неторопливо брели по тропе, изредко подстëгиваемые нами. Я был погружëн в свои мысли, когда из-за деревьев показалась ограда.

Я спешился. Фаелан спрыгнул и тоже приблизился к загороди. Я осмотрел сохранившиеся ворота. Едва прикоснувшись к ним, я сделал несколько шагов в сторону – пострадавшие от времени, они упали, распавшись на части. Убрав их, мы проникли на территорию храма.

– Бирн, а наше присутствие без жреца не осквернит святилище? – спросила Кассандра, спешившись, и осторожно взяла под узцы лошадь.

– Сильнее того, что произошло, ничего не будет, – невесело ответил я, осматриваясь по сторонам.

Храм видимо принадлежал кому-то из младших божеств – постройка вероятно и до разграбления была весьма скромной. Небольшой размер, отсутствие ящика подношений, узкая дорожка без фонарей по обеим сторонам. Наверняка какое-то сельское божество или торговое. Это и объясняло близость к городу. Теперь же от храма осталось три целых стены, полностью обрушившийся восточный угол и алтарь, наполненный дождевой водой вместо ароматных трав и хвороста.

– Поработали на славу, – зашипел Фаелан, вставая лапами на расколотую храмовую табличку.

– Что здесь произошло и как верховные божества такое допустили? – удивлëнно воскликнула девушка.

Я обернулся.

– Здесь была зачистка. А три божества не только не препятствуют подобному, но косвенно поощряют, – ответил я и выдохнул. – Стирают память о прежних временах.

***

Мы осмотрели заброшенный храм. Всë убранство было или украдено, или перебито. Если не придираться, то здание прекрасно подходило для ночлега. Такая альтернатива даже обрадовала меня: нам нужно было оставаться неподалёку от Трифолка, а ночлег под открытым небом был сомнительным удовольствием.

Остаток дня ушëл на обустройство лагеря и отдых. Мы расположились позади храма. Территория вокруг него больше походила на лес, чем на сад, в котором прежде возможно медитировали служители. Лишь каменные изваяния, укрытые мхом, напоминали о том, что это за место.

Когда солнце опустилось за частокол сосен, мы уселись около костра и завели непринуждённый разговор. Но атмосфера не была похожа на ту, что прежде возникала, когда я и Фаелан отдыхали после насыщенного дня или какого-то выматывающего дела. Я чувствовал некоторую скованность в поведении Кассандры и старался выстраивать разговор так, чтобы он не касался ни её прошлого, ни нашего будущего.

Несмотря на то, что этой ночью никто из нас не выспался, засыпать и возвращаться в сад Хельги мне не хотелось. Я вслушивался в треск костра, перебрасываясь фразами и лениво обдумывая предстоящую кражу. Кассандра не знала о невольном яблочном проклятье – я так и не решил рассказать ей – но отчего тоже не спешила отправиться спать.

Мы оба вздрогнули, когда кот, дремавший на спальнике, зашипел. Он сделал несколько шагов в темноту, но превращение настигло его прежде, чем он смог удалиться. Несколько искр полыхнуло, и облик сменился. Оборотень потянулся, потирая поясницу, и помассировал кисти.

– Почему-то в собачьем обличье таких проблем нет, – еле слышно пробурчал Фаелан.

– Рад видеть человеком, – искренне улыбнулся я, с грустью отмечая про себя, что мой напарник вновь перепутал цвет волос.

– А я то как рад, – усмехнулся он, приглаживая копну рыжих волос. – Кроме того, наконец-то могу познакомиться с вами, госпожа.

Фаелан учтиво поклонился, и я не знал, шутка то была, или действительно мой приятель решил следовать этикету. Девушка ответила на его поклон с некоторой робостью.

– Меня зовут Фаелан, – представился оборотень и кивнул в мою сторону. – И если этот человек уже успел наговорить про меня что-то дурное, ни верьте ни единому слову.

– Моё имя вы уже знаете. Если вам оно покажется слишком длинным, можете называть меня Касс или Сандра. Правда, никто меня так никогда не называл, – улыбнулась девушка и перевела взгляд на костёр.

– Договорились.

Фаелан уселся неподалёку от меня.

– Сандра, я немного не согласен со своим напарником. В том плане, что наше с вами знакомство стоило бы начать с посвящения вас в тайну нашего путешествия, – начал он, неодобрительно посматривая в мою сторону.

– Рано или поздно мы всё равно бы затронули эту тему, – отмахнулся я. – Либо же она уже знает это через свои видения.

Девушка нахмурилась.

– О чём вы говорите? –заинтриговано спросила Кассандра.

– О божествах, – ответил Фаелан. – И возможно вы захотите покинуть нашу компанию, после того, как узнаете наш взгляд на привычный порядок.

[1] Назидательные столбы – каменные столбы с табличками, на которых содержатся какие-то моральные ценности, наставления или цитаты божеств. Столбы располагаются по пути к храмам, находящимся вне городов, чтобы желающие посетить его могли настроиться на контакт с божеством, читая по пути священные тексты.

Глава 18, в которой звучат легенды, часть которых вполне реальна

– Кассандра, несколько хорошо ты знаешь легенду об изгнанных божествах? – спросил Фаелан, глядя себе под ноги.

Девушка несколько раз перевела взгляд с меня на оборотня и обратно, прежде чем ответить. Весь её вид говорил о растерянности смешанной с подозрительностью.

– После благочестивой войны двенадцать... Послушайте, какое это имеет отношение к делу? – нахмурилась Кассандра.

– Прямое, Касс. Просто наипрямейшее, – грустно усмехнулся я и вздохнул. – Вряд ли ты занималась углублённо изучением божественной историей. Да и не думаю, что это до сих пор пишут в трактатах.

– О чëм ты? Отвергнутые божества – это те, о ком лучше не вспоминать. Изгнали и изгнали, – неуверенно проговорила девушка.

Оборотень покачал головой, не соглашаясь.

– Ты знаешь причину их изгнания? Не просто же так их посчитали плохими, – сказал я и с некоторым любопытством ждал её ответа.

– Они посеяли хаос в своих землях. Из-за этого многие народы оказались на грани смерти.

Я кивнул. Ну да, всë звучит так, как говорили нам в детстве учителя, когда занятие касалось сотворения мира. Упрощëнно и обобщëнно.

– А тебе никогда не казалось странным, почему божества вознамерились погубить тех, от веры которых они зависят? – спросил Фаелан, подбрасывая в огонь ещё хвороста.

Девушка опустила взгляд и глубоко задумалась. Но какая-то острая мысль заставила её встрепенуться.

– Только не говорите, что вы из этих. Которые пытаются возвратить Отвергнутых, – шëпотом проговорила Кассандра.

– Разговор будет долгим, – я бросил взгляд на Фаелана и рассмеялся. – И познавательным. Кто будет просвящать: ты, я?

– Уступаю эту роль тебе, – оборотень указал ладонью в мою сторону и слегка склонил голову.

Я вздохнул и прислонился спиной к дереву. Где-то высоко за облаками, наверняка, были десятки созвездий. Но небо не располагало к лиричным рассказам и не вдохновляло на пересказ легенд.

– Когда двенадцать божеств закончили войну, они заключили перемирие между собой. И поделили все земли на двенадцать наделов, дабы каждый устроил мир в нём по своему усмотрению, – начал я.

– Да, это я знаю, – неуверенно произнесла Кассандра.

– А теперь я расскажу тебе немного подробностей. Первым наделом владел Óшико-Тори́. И решил он избавить людей от смерти, чтобы те не горевали об утратах и больше не боялись её. Возблагодарили люди божество. Зазвучали песни и смех. Но вскоре начали завязываться между людьми ссоры, которые перерастали в битвы. Ибо лишённые страха смерти, сражались они ожесточённее всего.

Девушка покачала головой. Было заметно, что она с трудом верит моим словам.

– Подожди-подожи, откуда тебе это известно? – взволнованно спросила она.

– Об этом позже, – сказал я недовольным тоном из-за того, что меня перебили. – Второй надел принадлежал Миккео, что решил лишить людей потребности в голоде. Исчезли голодающие. Радость отразилась на лицах людей. Только вот нельзя познать сытость без чувства голода. В крайности ударился народ Миккео: кто-то не ел целыми днями, а кто-то ел не переставая. И худо сделалось людям.Третий надел был владеньями Ичики. Она подарила людям абсолютную честность. Ибо, по её уразумению, ложь средь людей была причиной зла... Сама, наверное, догадываешься, что стало? Ничего хорошего из этого не вышло.

Кассандра медленно кивнула. И всё же, боюсь, мой рассказ звучал слишком "неправильно" для человека, воспитанного классической версией.

– Не буду нагружать свой рассказ подробностями. Другие божества также приносили своим народам дары. Но люди неминуемо страдали. Божества даровали безграничное спокойствие, выносливость. Лишали физической боли, потребности во сне, чтобы люди больше времени проводили в труде. Годру вообще придал в своих землях воздуху свойство наделять человека ощущением счастья, – я усмехнулся, представив блаженные улыбки, но спустя несколько минут молчания я нахмурился. – И́деган-Хо, девятый из Отвергнутых, захотел подарить людям изобретательность.

– Как он это назвал, "гибкость мысли" или "ловкость ума", – дополнил Фаелан.

– Верно. И́деган-Хо считал, что людям стоит, столкнувшись с трудностями, преодолевать их с помощью смекалки, а не силы или власти. Впрочем, и его народ не был счастлив, ибо погряз в интригах.

Я подбросил в костëр пару веток. Что и говорить, я не любил пересказывать эту легенду. На душе становилось гадко, но Кассандра должна была её услышать.

– Что касается последних трëх божества, те выжидали. Это было мудро, я не спорю. Они приняли облик простых людей и бродили по миру, наблюдая. Вернувшись из странствий, Вулло, Фирго и Зандийа приняли решение вернуть миру прежнее состояние. Объединив свои силы, они отвергли дары других девяти божеств. Вулло убедил людей перестать строить им храмы. Фирго призвал жрецов отказаться от ритуалов в их часть. Зандийа призвала Отвергнутых божеств, теперь лишённых былой мощи, перестать вмешиваться в дела людей. Богиня откупилась от каждого чем-то очень ценным, что не упоминается ни в одном трактате, ни в одном устном пересказе, – я сделал паузу, но заставил себя продолжать говорить. – И Девять Отвергнутых ушли. Но перед этим явились к жрецам своего народа. Каждый дал клятву защищать при определённых условиях поклоняющегося ему.

– И... какова же клятва того, кому вы поклоняетесь? – спросила девушка.

– Поклоняетесь? Ну это сказано слишком громко. Скорее, – Фаелан кашлянул, подбирая слова. – Придерживаемся наставлений. И́деган-Хо завещал:"Окажу свою помощь тому, кто судьбу испытает на прочность, обратив на себя моë внимание через деяния и поразит меня ловкостью своего ума".

– И мы испытываем себя раз за разом, надеясь, – слова вырвались у меня сами собой, и я недовольно прикусил язык.

Кассандра встала. Сделала несколько шагов из стороны в сторону.

– Надеясь... Вы ведь понимаете, насколько неправдоподобно это звучит? – произнесла она, глядя в лицо то мне, то оборотню. – Отвергнутые, посеявшие хаос в мире божества вдруг словно добрые духи-хранители исполнят чьи-то желания? Это звучит, не обижайтесь, наивно. Почему вы продолжаете в это верить?

Мы с Фаеланом переглянулись. Я встал и подошёл к Кассандре.

– Потому что один раз в жизни я уже видел явление И́деган-Хо. Это был он, и он помог.

Я отвëл взгляд, вспоминая ту ночь и почувствовал, как сердце внутри словно взяли в тиски.

– Не буду углубляться в своë прошлое, но некоторое время я помогал одному храму в качестве разнорабочего. Не всем известно, но служители Вулло стараются, как они называют, "уберечь непосвящённых жителей от гнусного влияния Отвергнутых божеств". Служители отправляются в места, где обнаружены руины храмов изгнанных божеств и стараются уничтожить ложные учения да и в принципе любые материалы, – я покачал головой, вспоминая былые времена. – Что мы творили! Жгли трактаты, обрушали стены с фресками... Впрочем, есть доля смысла и в этом варварстве...

– Бирн, ты оттуда узнал эту легенду? – спросила Кассандра.

– Да. Библиотека того храма оказалась наиболее ценной. Я успел прочитать много страниц, прежде чем служители это заметили и мне пришлось сжечь книгу. Но я хотел рассказать о явлении И́деган-Хо. Из хроники храма я узнал, что божество уже оказывало влияние на некоторых людей. Особенностью его благословения был символ, что проявлялся на теле человека при прикосновении незримого божества. И однажды я лично увидел этот символ.

Я подбросил в костëр несколько толстых веток.

– Этого человека звали Губер Тенг[1]. Мастер Тенг был моим учителем и человеком вполне неплохим, но, наверное, не всем он был по душе. И всë же мы славно ладили, когда он не ударялся в философские рассуждения, – я улыбнулся, глядя на то, как пламя обволакивает поленья. – Мастер научил меня всему. И признаться, мне жаль, что он не видит, какого мастерства я достиг. Возможно, он оценил бы.

– И каждый раз, это звучит так, словно ты говоришь о своëм отце, – хмыкнул оборотень.

– Да, мой ювелирный отец, – я не удержался от того, чтобы закатить глаза. – И хоть он был мастером по изготовлению изящных изделий да и шлифовка полудрагоценных камней у него проходила на высшем уровне, он всë время бредил странными изобретениями. Мастер время от времени оставлял меня за работой, а сам уходил и принимался конструировать странные механизмы.

– А зачем? И как они и выглядели?

– Как бы описать... Мастер Тенг экспериментировал с печатью. Он вдруг задался целью печатать книги, а не копировать их, переписывая от руки. Он даже изготовил такую деталь для каждой буквы, чтобы она отпечатывала её на бумаге.

Я рассмеялся, вспоминая былое. Уважение к мастеру я нëс в сердце все эти годы и я надеялся, что оно останется со мной и после финальной стадии проклятья.

– До чего же громозкая была машина! – сказал я и постарался больше не делать отступлений. – А впрочем здесь дело не только в машине. Мастер Тенг поставил себе цель ускорить производство книг. Он нашëл покровителей, вложившихся в разработку таких машин. И вскоре мастер перестал обучать ювелирному искусству, полностью отдавшись конструированию.

– Звучит так, словно он бредил идеей, – произнесла девушка.

– Да, – кивнул я и продолжил. – Я был одним из последних его учеников. Так как отношения у нас были хорошие, я навещал его. Далеко не сразу, но дело его процветало. В последнюю нашу встречу мастер демонстрировал отпечатанную книгу, и я заметил на его руке такой чëткий, замысловатый шрам. Я удивился и расспросил учителя. Повествование его было туманно. Уже тогда оно показалось мне нелогичным. Он описал историю получения шрама как случайность – мол, инструмент соскочил во время работы.

Взяв тонкий прутик, я собирался было изобразить рисунок, но под ногами густо росла мелкая травка. Тогда я раскрыл левую ладонь и начертил на ней, демонстрируя образ шрама. Мои слушатели выглядели заинтригованными. И хоть Фаелан слышал эту историю уже несколько раз, выражение лица его было внимательно.

– Уже позже, когда старик умер и я немного позабыл о странном шраме, мне пришлось вновь увидеть подобный рисунок, – бросив прутик в огонь, поведал я.

На душе сделалось невыносимо скверно.

– В библиотеке того храма, из книг, что ты успел прочесть? – предположила Кассандра.

– Да, – покивал я, больше не поднимая взгляд.

Всего на мгновение среди языков пламени мне почудились вырванные листы и свитки-манускрипты.

– Древние тексты называли это знамением И́дегана-Хо, отметкой его милости, – сказал я, сбрасывая с себя некоторое оцепенение, вызванное воспоминаниями.

– Благословением и обещанием помочь, – добавил Фаелан.

Кассандра нахмурилась.

– То есть... если я правильно понимаю... – нерешительно произнесла девушка. – Вы надеетесь попробовать попросить снять с вас проклятия?

– Да, – подтвердил оборотень. – Если уж смертные жрецы и духи не в силах нам помочь, приходится рассчитывать на помощь кого-то более древнего.

Кассандра отвернулась и принялась заламывать пальцы, вероятно испытывая беспокойство.

– Но почему... почему, Бирн, ты уверен, что божество помогло мастеру Тенгу? – взволнованно прошептала она.

– Он бредил идеей, но не получал поддержки. Его заветным желанием было, чтобы его машины работали на благо людям. Но эти самые люди не торопились поддерживать его. Первые пять книг мастер отпечатал на собственные сбережения, наняв подручных, ибо в одиночку не мог бы справиться с работой. Но всë изменилось после получения шрама. Для него он стал талисманом, для меня – доказательством милости отвергнутого божества, – ответил я и встретился взглядом с Фаеланом.

– Теперь ты знаешь всë, – произнëс он. – Твоë право посчитать нас безумцами и покинуть нас. Пожалуй, тогда ты будешь в чëм-то даже права.

[1] Авторское отступление:

Пожалуй, переставление букв и некоторое искажение истории, коей вдохновлялся автор, не могли скрыть от вас, уважаемые читатели, о каком реально существовавшем изобретении здесь говорится. Я вижу в этом некоторый символизм и дань благодарности значительном вкладу в процесс книгопечатания. О характере самого изобретателя автор не имеет никакого представления, и мастер Тенг исключительно персонаж данной книги.

Глава 19, в которой где тихая гавань, а где тихий омут сам чёрт не разберёт

Взгляды наши были обращены на Кассандру. Она повела плечами, неловко улыбаясь на короткое мгновение.

– Пусть для меня действительно немного чуднó... ладно, на самом деле, у меня пока в голове всë услышанное не укладывается, но... – спутанно начала девушка. – Но я не намерена покидать вашу компанию. Чтобы не случилось в дальнейшем. Я видела фрагменты будущего. Я видела себя намного счастливее, чем уже несколько лет подряд себя чувствую.

– Тогда... – Фаелан посмотрел на меня и, заметив мой кивок, подошëл к ней и протянул руку. – Добро пожаловать в союз проклятых.

Кассандра вложила свою ладонь. Они пожали руки.

– Союз питаемый надеждой в спокойное и счастливое будущее, – произнëс я. – И пусть наши надежды оправдаются.

***

Остаток вечера прошëл спокойно. Я первый выступил на дежурство. После полуночи меня сменил Фаелан. Мы негласно приняли решение не будить Кассандру. Такая смена обстановки, режима наверняка и так была ей непривычно. Мы решили вводить её в курс правил путешественников постепенно.

Под утро напарник развёл костёр, и я проснулся под шум его шагов и треск костра. Смахивая остатки сна, я укутался получше в одеяло и уселся поближе к огню. Фаелан уже поставил кипятиться воду в котелке.

– Чего не спится? – зевнул он, копаясь в сумке с припасами.

– Шумишь.

– Ой, заткнись. Я для них бодрящий отвар готовлю, а они ворчат, – усмехнулся оборотень.

Какое-то время я молча наблюдал, как завариваются брошенные в котелок травы. Прозрачная вода медленно приобретала зелëный оттенок. Фаелан достал из сумки две небольшие чаши и разлил напиток.

– Держи своë варево болотное, – насмешливо сказал он.

Напиток обжигал. Спустя несколько глотков приятное тепло разлилось по всему телу. Я ощутил, что настроение моë улучшается, а сонливость полностью улетучивается из моих мыслей.

Я обернулся. Кассандра ещё спала, плотно укутавшись. Невольная улыбка заиграла на моëм лице.

– Слушай, Бирн, – тихо позвал меня Фаелан. – Так что с кражей в Трифолке? Когда?

– Я собираюсь ограбить литейщика этой ночью. За такую предоплату его подмастерья успеют выполнить форму. К счастью, герб рода довольно простой, – поведал я, отпивая отвар. – Действовать будем привычным путём: я вскрываю и страхую, ты выкрадываешь. Правда... Нам было бы удобнее, если бы ты был в другом облике. Но думаю, всё должно пройти хорошо.

– Меня беспокоит не это. Если раньше были только мы вдвоём, сейчас с нами спутница. Мы оставим её здесь одну? Или ей придётся...

Я пожал плечами.

– Почему бы и нет? Этот храм неплохое укрытие. Далеко от дороги. Отсутствовать мы будем, может, ну чуть дольше пары часов. Что может случиться с ней за это время?

Оборотень задумчиво потёр подбородок. На лице его отражалось сомнение. Свойство, которое сопутствовало моего напарника практически в любом вопросе.

– А дикие звери? – наконец высказал он, мучившую его мысль.

– Послушай, Кассандра сама рассказала свое будущую гибель. И она не связана ни с разбойниками, ни с лесными зверями, – я постарался успокоить его, но видимо мне не удалось это.

– Мне кажется, ты слишком сильно опираешься на чужие видения.

– Не вижу в этом ничего дурного, – я вновь пожал плечами.

Вскоре мы замолчали, наслаждаясь спокойным утром.

***

Храм Зандийи располагался в окрестностях города Хáлимбера. Для Ламонта пройти пешком от Юзлипфорда до храма почтенной богини – как он изначально намеревался сделать – было совершено невозможным испытанием. Груз лет однако не позволял ему воспользоваться и лошадью. И вот, собрав некоторые вещи в дорогу, старик сидел на краю торговой повозки, чей хозяин согласился подвезти его до соседнего города.

Ламонт дремал и ему представлялось, то как он ловит нечестивого оборотня, то как Зандийя улыбается и благодарит его. Однако начавшиеся ухабы сбили с него остатки дремоты, и старик тяжело вздохнул. Повозка двигалась вдоль распаханных полей, но ничего интересного для наблюдения Ламонт не нашёл. Прокашлявшись, он обратился к хозяину, пытаясь завязать беседу.

– До чего чу́дная погода стоит, – протянул старик и тут же добавил. – Такая бывала в пору прежнего короля. И длилась неделями. М-да.

Хозяин повозки скосил глаза в сторону Ламонта, но не ответил. Старик не унывал.

– Ответь, добрый человек, как поживает твоë торговое дело? – с притворным интересом поинтересовался он.

– Неплохо, – сухо ответил мужчина.

– Разумеется. Ион Третий поощрял торговцев. После его ухода осталось прежнее почтение к купцам да перекупщикам. Небось и монетные послабления[1] ещё действуют?

– Действуют.

Ламонт замолчал, исчерпав идеи для разговора. Старик бросил взгляд на товар, укрытый тканью. При тряске что-то тихонько позвякивало. Ламонт просиял.

– А не везëт ли добрый господин ящики с вином, что так сладко тревожат человеческую Суть? – спросил он, широко улыбаясь. – Не позволит ли он попробовать немного старому больному человеку, чтобы согреть его кости?

Немного пораздумав, хозяин повозки повернулся, вытянул небольшую бутылку и откупорил её. И с того момента ухабистая дорога перестала доставлять им неудобства, а разговор полился так же, как терпкий рубиновый напиток.

***

Ардал страдал от мигрени уже несколько часов. Он был голоден, раздражителен и крайне измучен. Осадок прошедшего разговора с главой рода Риш поселился в груди, вызывая неприятную тяжесть.

"Нашей семье нанесено оскорбление. Этот мошенник выставил нас в дурном свете. И если вы не возьмëтесь за поиски как следует, ваше место займëт кто-то другой".

Кто-то другой. Ардал с радостью уступил бы место. Но он боялся, что уход будет болезненным. За плохое служение закону не полагается спокойная жизнь. У закона железные руки для всех.

Старший дознаватель сидел за столом, перечитывая только что полученный ПОВ. Его приказ был исполнен: плакаты о розыске разослали в близлежащие города. Однако изготовление новых требовало времени. Ардал переключился на другие дела. Более мелкие и не вызывавшие стольких проблем. Он мельком просмотрел доклад о раскрытии кражи и захлопнул папку.

Дознаватель поднялся и, заложив руки за спину, прошëлся по кабинету. Ардала изводила неизвестность.

Раздавшийся стук в дверь вывел его из раздумий. Вошедший подчинëнный коротко изложил сообщение и молча ожидал приказа. "Значит, встреча с жрецом состоится. Хоть одна хорошая новость за сегодня", – подумалось Ардалу. Вслух же он произнëс следующее:

– Пусть жрец Куацуи прибудет завтра около полудня.

Законник поклонился и с растерянным видом проговорил:

– Господин старший дознаватель, позвольте заметить, – получив разрешение, он продолжил. – Господин жрец не может в данный момент покинуть храм. Он извиняется и просит вашего ответа.

– В таком случае, передайте господину Куацуи, что я прибуду в храм после трëх часов, – сказал Ардал и отвернулся.

Быть может жрец смог бы прояснить ситуацию с магией, вызванной без использования ритуалов.

***

– Доброе утро, – сказал Фаелан, глядя куда-то позали меня, и обеспокоено добавил. – Что-то случилось?

Я обернулся. Кассандра осторожно поднялась и замерла. Девушка с опаской оглядывалась по сторонам, поэтому мы решили последовать её примеру. Но ничего опасного или подозрительного не заметили.

– Кассандра? – окликнул я, но девушка поднесла палец к губам.

Я подошёл ближе и заметил, что радужка её правого глаза блестит золотом. Наша спутница что-то пробормотала и внезапно вскрикнула. Неосторожный шаг заставил её споткнуться. Я успел поймать Кассандру за руку.

– Что это было? Видение? – заинтриговано спросил Фаелан, подавая девушке кружку с бодрящим отваром.

Кассандра рассеянно кивнула.

– Да... Да. Какая-то женщина. Невысокая. Улыбается нам. Всем троим что-то говорит. Лес вокруг, – рассказала она. – И вдруг человек в маске. Резко выпрыгнул. Напугал.

Мы с Фаеланом переглянулись.

– Невысокая улыбчивая женщина, которая рада нас видеть? – переспросил я. – Там случайно не было рядом еды?

– Была... Какое-то рагу, кажется. И ещё одно блюдо. Я такого никогда не пробовала, но было похоже на какой-то десерт.

– Мамуля? – усмехнулся оборотень.

– Мамуля, – кивнул я, соглашаясь.

От этой мысли где-то в груди разлилось приятное тепло. Было чертовски здорово знать, что я ещё встречу на своëм пути эту удивительную женщину.

– Похоже вы знакомы с ней. Кто она такая? – спросила Кассандра, отпивая напиток.

– Очень добрая женщина, которая помогла нам в трудную минуту, – пояснил Фаелан.

Я раскрыл сумку, доставая наши припасы. День начинался, и пора было завтракать. Я достал хлеб и отрезал три куска.

– Мамуля – не преступница и не внехрамовый оккультист, но её отношения с законом складываются не всегда хорошо. Виной тому её происхождение и предубеждения местного населения, – добавил я, вынимая из сумки кусок ветчины. – Она странствует, изредка заходя в города, чтобы устроить какое-нибудь представление и закупить на заработок провизии или необходимых вещей.

– Да, они с мужем кочуют с востока на запад и обратно. Но все-таки странно, что мы встретимся, – высказал сомнение Фаелан. – Они ведь в этом году планировали на совсем уйти к югу, на побережье. Нет?

– Вроде бы, – я пожал плечами. – Быть может и мы немного отклонимся в планах, и наш путь ляжет чуть южнее.

Быстро сообразив нам бутерброды, я приступил к лёгкому перекусу. Много сил он не придаст, но восполнит достаточно,чтобы спокойно приготовить завтрак на троих и мимоходом обдумать планы. Откусив небольшой кусок, я медленно прожевал его и решил озвучить свои соображения:

– Сегодня нас ждёт спокойный день, который...

– Не сглазь, – одëрнул меня Фаелан, на что я только закатил глаза.

– Который я думаю, можно посвятить пробуждению одного из сапфиров, – закончил я. – На ночь у нас запланировано интересное мероприятие, после которого я не могу гарантировать подходящего места и атмосферы.

Кассандра перевела взгляд с меня на оборотня и обратно.

– О чëм это ты? – поинтересовалась она.

И я рассказал ей о намерениях ограбить литейщика, чтобы получить форму родовой печати.

– Но... Но разве нельзя было, например, заказать лишь форму? – спросила девушка.

– Нет, – покачал головой Фаелан. – Я не силëн в делах ремесленников, но насколько знаю, это вызвало бы вопросы: у кого и где отливалась бы печать. Тонкости лицензии[2].

– Всех, кто не зарегистрирован в гильдии и творит что-то кустарно, наказывают. Сначала штрафами, потом сроком, – объяснил я.

[1] Монетные послабления – льготы при уплате налога за торговое дело и таможенного сбора за пересечение границ королевства.

[2] Система гильдий и лицензий была введена во времена правления Иона Третьего. Любому мастеру, планирующему продавать свои изделия или оказывать какие-то специальные услуги, требуется сдать от одного до пяти экзаменов для вступления в свою гильдию. Вступление в гильдию позволяет получить лицензию, пользоваться защитой гильдии в спорных вопросах с клиентами. Лицензия является гарантом качественного продукта или услуги. Мастера не прошедшие экзамен могут его пересдать. Те, кто рискнут начать своë дело без лицензии, подвергнутся наказанию со стороны законников.

Глава 20, в которой есть разговоры, магия и потеря сознания

Утро выдалось на редкость приятным. За неторопливой беседой мы провели наш завтрак. В этом заброшенном храме мы чувствовали себя спрятанными от всего мира. И даже проклятье Фаелана всего дважды, на час преобразив его облик в ворона и вернув обратно.

Около полудня я попросил моих компаньонов оставить меня одного и начал приготовления. Я постелил на землю куртку. Уселся, принимая удобную позу – возможно, сидеть придëтся долго. Положил перед собой доску. Активировав рубин, сделал глубокий вдох и выжег первую линию рисунка. Это знание родилось в моей памяти в тот момент, когда я приобрëл проклятье. Иногда в моих воспоминаниях встречались странные отрывки, которые я воспринимал, как своë прошлое, но разум напоминал мне, что это не так.

Каждому драгоценному каменю, подобно человеку, требовалось хотя бы формальное знакомство, прежде чем можно было начать с ним работать. А лучше было бы узнать что-то о характере камня. Познать его Суть[1]. Такое знание облегчало процесс раскрытия тайных свойств.

Когда я закончил узор для фокусировки своих сил, отключил рубин и размял пальцы. Достал одну серьгу из кармана и расположил на доске таким образом, чтобы сапфир оказался в центре рисунка. Улыбка вдруг возникла на моëм лице, когда под лучами солнца цвет камня на несколько мгновений мне показался ярче. Словно бы и я, и он были заинтригованы этой встречей.

Я сосредоточено осмотрел руны, выведенные слева и справа от узора. Облизнув губы, тихо прочитал первую, прикасаясь пальцами. Тепло. Я продолжил чтение, и вскоре все руны были озвучены. Прищурившись, я различил едва заметное свечение, которое как я выяснил раньше, никто, кроме меня, не мог увидеть.

Я накрыл сапфир ладонью и закрыл глаза. Лес шумел вокруг. Ветер шуршал в кронах. Где-то неподалёку пели птицы. Наши лошади тихо фыркали, наслаждаясь отдыхом и сочной травой. И всë же медленно, но верно звуки угасали. Я погружался всë глубже и глубже, теряя связь с реальностью и обретая связь с душой камня.

Когда темнота сменилась на приглушённый синий цвет, я радостно отметил, что наконец-то достиг нужной концентрации. Мне потребовалось ещё несколько мгновений, чтобы привыкнуть к ощущениям и продвинуться дальше. Я не шаг, плыл, словно опущенный в толщу вод. И всë же "дна" я не видел. Я будто бы завис в неизвестности между поверхностью и дном моря. Эта мысль кольнула страхом. Я не знал, откуда мне это известно, но был точно убеждëн – есть черта, через которою нельзя перейти. Если я окончательно забуду себя, то застряну здесь навсегда или сольюсь с душой камня.

Я продолжил поиски. Наконец в пределах видимости возникла точка. Сфера, испускающая голубоватый свет, подобно мне медленно дрейфовала. Я приблизился.

– Кто ты такой? – свечение принялось мягко переливаться в такт словам.

– Бирн.

– И как ты оказался здесь, Бирн? Ты не дух, ты не божество, а голос камня не услышать человеку.

– Я потревожил тебя не напрасно. Я могу дать тебе возможность проявить свою силу.

Начался самый сложный этап переговоров. Как можно заинтересовать душу камня? Они не чувствуют ничего, что так привычно человеку. У них нет тщеславия, нет жадности, страха. Как мне удалось выяснить после множества провальных попыток, всë же есть очень слабое состояние, которое можно счесть за проявление эмоций. Камень боится огранки и только в тот момент, когда инструмент ювелира касается его. А позже хладное равнодушнее вытесняет и эту крохотную смену настроения.

– Проявить силу? Зачем мне это?

Сфера на несколько секунд погасла почти полностью. Я протянул руку.

– Чтобы защитить себя, – вкрадчиво произнëс я. – Мир вокруг так жесток.

– Я драгоценный камень. Я крепок. Я буду медленно наблюдать, как сменяются солнца и луны на небе, пока жизнь будет проходить раз за разом свои циклы.

Я покачал головой. Мне попалась на редкость разумная Суть. Обычно камни соглашались служить, лишь бы я покинул их или чтобы защитить себя от рук ювелиров.

– Да, но люди уже нашли способ менять вашу форму. Нравится ли тебе такое?

Сфера вспыхнула.

– Разве это может повториться? – спросила она.

– Может, – твëрдо заверил я. – Но если ты будешь помогать мне, я защищу тебя. Твоë тело крепко, а выдержит ли Суть новое вмешательство?

Сфера сама подплыла ко мне, и я расценил это как согласие. Всë-таки любая Суть боится угасания, даже Суть камня[2].

Я коснулся её и ощутил что-то напоминающее сердцебиение. Под моими пальцами возникли мерцающие белые струны. Я никогда не играл на музыкальных инструментах, да и наверное схожего у процесса настройки было не так много. Проведя кончиками пальцев по некоторым из струн, я прислушался к ощущениям. Не было ни боли, ни жжения, ни холода. Я продолжил.

Сколько времени я провëл за этим занятием, мне было неизвестно. Я искал. Искал с азартом, но ни одна струна ещë не отозвалась. Иногда я возвращался к первым струнам, ведь обычно они верными.

– Не может такого быть, – слегка раздражённо пробормотал я. – Если есть Суть – есть и способность.

Я терял концентрацию. Я понял это, когда моë тело начало ощущать свой вес. Последовавший страх немного усугубил ситуацию. Разочарование от бесполезности попытки возникло следом. Тогда я коснулся двух последних струн.

По телу вновь разлилась лëгкость. Спокойствие окутало меня, отторгая все тревоги. Я буквально наслаждался чувством беззаботности. Наконец-то не нужно переживать из-за проклятья. Не нужно бегать от законников. Зачем переживать о равнодушии божества, который может тебя спасти?

Когда я огляделся, обитель души показалась мне вполне комфортной. Здесь не чувствовались температуры, не было звуков, людей... Здесь было спокойно.

– Я даже мог бы... мог бы остаться здесь, – сказал я. Или только подумал.

В конце концов это не так плохо? В конце концов на последней стадии проклятья меня ведь ожидает что-то похожее?

Я ведь просто хочу...

***

Фаелан посмотрел на молчаливую фигуру Бирна.

– Пойдëм, Кассандра. Бирну нужен полный покой, – сказал оборотень, указав в сторону лагеря.

Девушка кивнула и пошла рядом с Фаеланом.

– Я и не догадывалась, что пробуждение сил камня происходит таким образом, – призналась она. – И сколько это длится?

– Всегда по-разному: иногда десять минут, иногда, наверное, час, – парень сделал неопределённый жест рукой. –У меня не было часов под рукой, чтобы засечь время... Это самый опасный момент. Бирн как бы создаëт проекцию себя. Честно говоря, его объяснения были довольно путанными. Более простым языком: он вступает в диалог с душой камня – искрой магии как-то горного духа.

– Звучит как... какая-то сказка или легенда. Я никогда не встречала да и не слышала о людях, способных на дела духов. Трудно понять проклятие это или дар...

– Знаешь, у божеств, что дар, что проклятие – всë одно. Ничем хорошим для человека не оборачивается.

Дойдя до лагеря, Кассандра присела на сложенный спальный мешок. Фаелан подошëл к лошадям и что-то ласково прошептал им, потрепав гриву. Убедившись, что у них в порядке, парень вернулся к костру. Он уселся на поваленное дерево, с тихим треском несколько раз переломил сухую ветку и подбросил в огонь.

– А почему ты сказал, что это опасно? – поинтересовалась девушка, наблюдая за тем, как танцует пламя.

– Что?.. А, это. Ну, Бирн в этот момент полностью теряет связь с нашей реальностью. Какой-то зверь может напасть на него. Или какой-нибудь нежелательный гость потревожит, – ответил оборотень. – А ещё есть риск того, что он слишком глубоко погрузится. Был вобщем один инцидент. Когда я еле разбудил его. Не знаю, почему Бирн продолжает это дело. К чëрту такую магию, если есть риск потерять себя.

Кассандра испуганно прикрыла рот рукой. Она перевела взгляд с парня на деревья, за которыми скрывалась фигура Бирна.

Некоторое время они просидели в тишине. Наблюдая за тем, как Фаелан сосредоточено ломает ветку за веткой, Кассандра вдруг подумала, что возможно он волнуется. Она и сама начинала переживать. В попытке развеять гнетущую атмосферу девушка решила перевести тему.

– Хорошо, когда есть друг, которому можно довериться, – сказала она и улыбнулась.

– Друг? – Фаелан на мгновение задумался. – Да, пожалуй... Хотя нет, знаешь, это скорее взаимовыгодное сотрудничество. Друзья ведь разделяют взгляды друг друга, вечно поддерживают и всë такое? А Бирн иногда бывает совершенно невыносим, когда увлекается бредовыми идеями.

– Не обязательно. Хороший друг может не соглашаться с мнением, но тем не менее быть рядом в трудный момент, – Кассандра испытывающе посмотрела на собесендника. – Складывается впечатление, что у тебя ещё не было хороших друзей.

Оборотень пожал плечами.

– У меня было много знакомых, но не друзей... Могу ли я назвать Бирна другом? Да, если в концепцию дружбы вписывается желание иногда хорошенько встряхнуть друг друга, чтобы сбить спесь и образумить. Господин де Креван у нас вздорный и эмоциональный мальчишка. Но если говорить обо мне, то я не тот человек, которого выбирают для дружбы.

– "Мальчишка"? А мне казалось, что вы примерно одного возраста?

Парень усмехнулся, но вскоре лицо его приобрело расстерянное выражение.

– Какой сейчас год? Ах да...

Губы его едва заметно зашевелились, пока он бормотал:

– Выходит мне... А ему вроде... Да. Я старше его лет на восемь. Примерно.

Кассандра удивлëнно хмыкнула.

– Вот оно что, – пробормотала девушка.

– Ладно. Закончим подсчëты, – хлопнул в ладоши Фаелан и деловито спросил: – Сейчас примемся за работу. Надеюсь, ты не откажешь мне поможешь?

– В помощи какого рода?

Оборотень раскрыл сумку и выложил на поваленное дерево несколько овощей, купленных в Трифолке, и протянул небольшой ножик. Работа закипела, как и вода в котле. Спустя несколько минут Кассандра уже методично чистила овощи. Пусть это занятие было нй не совсем привычно, но она старалась. Фаелан стоял рядом, нарезая их и закладывая в кипящий котëл.

– Люблю, – произнëс оборотень, добавля щепотку соли.

– Прости, о чëм ты? – переспросила девушка.

– Готовить, – объяснил он, зачерпнув ложкой бульон и остужая его дыханием. – И есть, конечно. Будь моя воля, я бы организовал какую-нибудь маленькую забегаловку. Этакое место, куда человек мог бы придти, взять что-то после тяжëлого дня и с удовольствием поесть. Ведь еда, если она вкусная, иногда может и негативные мысли отогнать.

Парень поробовал и, покачав головой, добавил соли.

– Звучит, как мечта... А почему не открыл? Из-за денег или...? – спросила Кассандра и умолкла.

– Ха, куда мне с проклятьем-то? – горько усмехнулся Фаелан. – Кто знает, сколько я пробуду человеком? Может я даже суп не доварю и тебе придётся готовить самой?

Неловкое молчание воцарилось на несколько минут. Лишь бульон тихонько булькал в своëм котле.

– Фаелан, можно у тебя кое-что спросить? – осторожно начала девушка. – Если не ответишь, не обижусь. Это ведь личное.

– Не ромашка, переживу. Спрашивай.

– Как ты получил своë проклятье?

Оборотень медленно помешивал суп. Когда парень заговорил, возникло ощущение, что слова с его губ сходят с какой-то неохотой. Он заговорил тише.

– Я оскорбил богиню. Назвал её двуличной. Меняющей манеру поведения и речи так, как выгодно было бы именно сейчас. Ей не понравились.

Кассандра изумлëнно посмотрела на него. Отложив нож, прикрыла рот ладонью.

– Как это произошло? Почему?

– Ты что-нибудь слышала об инциденте в Моршингере и Палшингере? – спросил Фаелан и, получив отрицательный ответ, продолжил. – Это два городка в Ветренной долине, довольно близко расположенные друг к другу. Богиня – чьë имя не будет названо, дабы не привлечь её внимание – назвалась тогда защитницей долины. Но когда случился пожар, при котором выгорел весь Палшингер и часть Моршингера, мы не получили помощи. Моя семья потеряла тогда практически всё. И когда я спросил в уцелевшем храме, почему достопочтенная богиня не помогла нам, я не получил ответа... Может, мои выражения были слишком резки. Я был зол. И глуп.

Молчание ненадолго воцарилось между ними.

– Мне очень жаль, – тихо произнесла Кассандра.

– Мне тоже, – едва слышно пробормотал оборотень и, цокнув языком, прибавил громче и бойчее. – Что-то Бирн задерживается. Давно пора очнуться.

[1] Суть – то, что в народе принято называть душой. Суть – это нить, связывающая нас и этот мир. Нить может истончиться, запутаться или порваться, и тогда существо с повреждëнной нитью тяжело заболевает и умирает. Суть присуща не только живым существам, но и некоторым предметам, если при их создании использовалась магия.

[2] Суть камня – душа, возникшая от магии горных духов. У драгоценных камней больше вероятность возникновения души (три из десяти). Камни, созданные людьми, Сутью не обладают. Угасание Сути для камня означает полную утрату прежних свойств, в том числе и магических, распад камня на мелкие осколки, потеря самосознания.

Глава 21, в которой есть место и удивлению, и разочарованию

Боль вонзилась в моë тело, заставляя чувствовать. Некоторое время спустя я различил, что это была пощëчина.

– Очнись! Очнись! Связался с тобой на свою голову, – прорычал знакомый голос.

Я попытался открыть глаза, но получилось только прищуриться.

– Кассандра, принеси воды! – крикнул Фаелан, продолжая тормошить меня.

Я поморщился, приподнимаясь. После незабываемой лëгкости нормальный вес казался непривычной тяжестью. Неприятные ощущения понемногу уходили.

– И зачем я позволил тебе так долго заниматься пробуждением камня? – сетовал оборотень. – Эй! Слышишь меня?

– Слышу, – поморщился я.

– Больше никаких глубоких погружений! Не больше четверти часа и хватит. Не стоит оно того, – тоном не терпящем возражений принялся убеждать меня он.

– Как посмотреть...

Кассандра возникла передо мной, держа в руках фляжку с водой. Руки её дрожали, когда она передала её.

– Ты очнулся! – радостно воскликнула девушка, и облегчëнных вздох сорвался с её губ.

Я выдавил улыбку. Тело и разум постепенно приходили в порядок. Реальный мир больше не воспринимался с такой резкостью.

– Бирн, я не знаю, смогу ли тебя привести в чувство. – Фаелан наконец помог мне сесть и тихо проговорил: –Ты вот валяешься, как труп, а мы суетимся вокруг тебя. Вот веселье-то, да?

Я различил обиду в его голосе и выражении лица. Я слабо похлопал его по плечу.

– Спасибо, – поблагодарил я. – За эту суету.

Оборотень молча махнул рукой и отвернулся, принимая равнодушный вид. Который впрочем продлился едва ли дольше минуты.

– Самоуверенный болван, – тихо бросил Фаелан, усмехаясь.

– Нерешительный мудрец, – шëпотом парировал я, когда Кассандра помогла мне усесться поудобнее.

– Как себя чувствуешь? – с тревогой спросила девушка.

Я пожал плечами.

– Словно после тяжёлого сна, – я попытался объяснить, но с трудом подбирал слова. – Тело как чужое.

– Как успехи? Тебе удалось? – поинтересовался напарник.

Я медленно кивнул и огляделся. Сапфир лежал в том месте, где я его оставил. Камень переливался под лучами солнца, окружëнный рунами. Те больше не светились.

– Дай-ка руку, – задорно приказал я.

– Ой нет. Ну тебя, – отмахнулся Фаелан, понимая к чему всё идёт.

– Давай-давай. Не на Кассандре же испытывать, – подбодрил я.

Оборотень протянул открытую ладонь. Я вложил в неё камень и накрыл своей. Несколько минут прошли в настороженной тишине.

– Что-нибудь чувствуешь? – спросил я.

– Не, – широко зевнул напарник.

Я обратился к камню, пытаясь прощупать излучаемую им магию.

Кассандра охнула, когда Фаелан внезапно уронил голову себе на грудь. Я разжал руки. Несколько минут ушло на проведение в чувство оборотня.

– Что это дрянь? – сонно пробормотал он.

– Глубокое успокоение, – объяснил я. – Или даже упокоение, если постараться правильно подобрать дозу влияния.

– Для Фаелана это не опасно? – обеспокоенно заметила Кассандра.

– Не волнуйся, это лишь малая часть. Мне нужно было только проверить удалось ли пробудить искру магии камня.

Напарник поднялся, зевая и косо глядя в мою сторону.

– Удалось, – съязвил он. – Спасибо, что не огонь, холод или не ещё какая-нибудь травмирующая магия.

Мы вернулись в лагерь. Оборотень потянулся. Попробовав бульон, снял котелок с костра.

– Но если рассуждать о пользе, Бирн, мне что-то в голову не идëт, как можно использовать этот камень, – высказался Фаелан.

– А почему? – заинтересованно спросила Кассандра. – Такая способность кажется полезной.

Я убрал пробуждëнный камень в сумку, обернув лоскутом ткани.

– Сейчас объясню, – сказал я, присаживаясь на поваленное дерево. – Наибольший интерес в наших предприятиях мы отдаëм быстрым способностям. Быстро активируемый камень равняется быстрому получению приемущества. Например, мгновенное прикосновение раскалëнного камня. Или свечение в темноте, когда нет времени на разжигание огня.

– Кажется, теперь понимаю, – нерешительно кивнула девушка.

Я дотянулся до чайника, стоявшего неподалёку. Фаелан подал стакан. В горле у меня до сих пор стоял неприятный ком, и я надеялся, что несколько глотков помогут избавиться от него.

– Как жаль, что сапфир сегодня не пригодится, – с досадой проговорил я. – Я бы мог попробовать поработать над вторым камнем ближе к вечеру.

– Конечно! Если собрался перейти Черту [1]. Но даже не думай этого делать, пока не разорвëшь наш договор [2], – угрожающе предостерëг напарник. – Это безумие и неоправданный риск.

Я понимающе кивнул. Воспоминания о полном спокойствие в обители Сути камня вызывали тревогу. Слишком уж соблазнительно звучало беспроблемное существование в мире, где невероятно медленно течëт время. Меня пугало то, с какой лëгкостью я готов был остаться.

***

Остаток дня прошëл довольно тихо и мирно. Фаелан удивлял меня всё больше. Не то чтобы он был неприветлив со мной. С ним было интересно вести беседы и препираться по поводу и без. Но с Кассандрой мой напарник вëл себя иначе. Он был более болтлив, чем обычно. Сказывалось то ли долгое пребывание, то ли он менялся благодаря некоторому очарованию Касс. Я наблюдал за тем, как оборотень достал из сумки карту и сел рядом с девушкой. Он развернул карту и указал пальцем на несколько мест, что-то рассказывая.

Наша спутница мила, я этого не отрицал. Не было в её чертах чего-то невероятного. Но меня подкупало то, как она умеет слушать. Приятное чувство разливалось внутри, когда Касс что-то уточняла, если её что-то заинтересовало в рассказе. Проживив большую часть жизни под опекой, девушка вынуждена была видеть мир только в том объëме насколько ей позволяли его видеть окружающие.

Смеркалось. И мысли о поведении Фаелана сменились повторением про себя плана действий. Эта кража не была чем-то сложным: выдавались дела и потруднее, и воспринималась мной как маленькая разминка. Каких-то непреодолимых трудностей я не видел и был спокоен.

Однако всë же небольшое затруднение возникло ближе к началу дела. И Фаелан взвыл от обиды, щеголяя волчьей шкурой. Я сдержался от ругательств: напарник был невиноват, а попусту жаловаться на судьбу лишь бередить душу.

Я объяснил Кассандре, что планирую сделать, ссылаясь на её видения. Она согласилась с моими доводами. И мы на время расстались.

Я вскочил на коня, взяв с собой минимум вещей. Пришпорил его. Фаелан двинулся следом в облике большого волка. На мгновение я обернулся: огонёк костра едва можно было различить – стена сосен хорошо скрывала наше временное пристанище. Я был спокоен за Кассандру. Что-то мне подсказывало, что она не так хрупка, как кажется на первый взгляд.

Ночь была чудесна. Мы довольно быстро достигли города. Или мне так показалось. Первоначальный мой порыв завести лошадь в яблоневый сад рядом с городом, я быстро осадил. Не хватало мне ещё конфликта с древесным духом. Поэтому я заставил коня остановиться, едва Трифолк показался из-за деревьев, и, спешившись, взял под уздцы. Я завëл лошадь за деревья и, привязав, двинулся пешком.

– Надеюсь, его не загрызут, – шутливо бросил я. – Иначе на обратном пути повезëшь меня на своëм горбу.

– Вот ещё, – прорычал Фаелан. – Один раз стоило его прокатить, как несчадно эксплуатирует.

Мы вошли в город незамеченными. Точнее сказать я. Волк предпочëл остаться рядом с воротами, чтобы не поднять шум, если кто-то заметит его на улицах.

Ведь город ещё не спал. О нет, в сравнении с Юзлипфордом он дремал, полузабывшись. Не встречались мне ни рабочие после трудового дня, ни "лëгкомысленные красавицы". Лишь одинокие прохожие, явно пьяные, брели куда-то, пребывая мыслями не здесь. Я жался в тени домов, пережидал в переулках. Только однажды за весь путь я смог привлечь ненароком к себе внимание, наткнувшись на стаю собак. Облаяв меня, псы побежали дальше.

Лавка старика-литейщика и в свете дня казалась мне нежилой. И с наступлением ночи это ощущение усилилось. Она стояла, зажатая с двух сторон другими зданиями. Помня рассказ Фаелана, я свернул в переулок, чтобы оказаться у чëрного входа.

Небольшой закоулок привëл меня к задней двери. Я убедился, что нахожусь в полном одиночестве, и приблизился к двери. Свет практически не было, и мне потребовалось время чтобы дать глазам привыкнуть. Я бегло ощупал дверь и замок.

– Чем дух не шутит, – прошептал я, берясь за дужку. Та ожидаемо не поддалась, и я усмехнулся собственной наивности.

Я опустился на одно колено и осмотрел висячий замок. Он был повешен вовсе не для острастки и выполнял свою работу добротно. Я раскрыл сумку и вынул из неё огарок свечи и огниво. Огонь – и помощник, и предатель, но без него я не мог. У меня не было инструментов, способных перекусить дужку замка. Поэтому приходилось действовать более тонко.

Опыта у меня хватало ровно настолько, чтобы вскрыть простой навесной замок. С более тонкими механизмами мне было работать трудно. В чëм-то занятие взломщика было схоже с работой ювелира. Однако, что для спокойного взлома, что для обработки камней в данный момент достойных инструментов не наблюдалось. Приходилось изворачиваться.

– Идеган-Хо, – тихо прошептал я, сосредоточенно прислушиваясь и медленно поворачивая два согнутых куска проволоки, что удалось с трудом раздобыть. – Помоги.

Это было что-то на уровне азартной игры. Я прислушивался лишь к замку́ и своим ощущениям. Даже если бы в этот момент рядом со мной возник законник, я, вероятно, забывшись, пробормотал бы: сейчас-сейчас, секунду, дайте мне закончить.

– Бирн! – рявкнул голос.

Замок щëлкнул. Я убрал инструменты и приподнял огарок свечи. На козырьке, свесив голову вниз, сидела серая неясыть.

– О! Так ты всë-таки решил присоединиться ко мне, –негромко произнёс я, с опаской приоткрывая дверь.

Сова слетела вниз и перелетела ко мне на плечо. Я, осторожно ступая, проник внутрь лавки, закрыв за собой дверь. В напряжëнной тишине прошли несколько минут.

Свеча слабо освещала комнату, в которой мы оказались. Она была заставлена мебелью. На двух широких столах я заметил инструментв, раскрытую книгу, несколько обломков руд на подносе и ровные ряды заготовок и готовых изделий на полках.

– Как ты поймëшь, где наш заказ? – поинтересовался Фаелан.

Я указал на книгу.

– У любого мастера, работающего с заказами, есть журнал с записями, – ответил я.

Свеча догорала, и я поторопился отыскать нужную строчку. С системой обозначений я был знаком: не зря же когда-то мы были одним братством мастеров. Нужная мне оказалась предпоследней. Я подошëл к полкам и принялся рассматривать символы, начерченные на маленьких табличках. К счастью, нашу печать ещё не успели залить и сейчас на отведëнном для неё месте стояла заготовленная форма.

Свеча начала капать воском на пол. Я схватил форму и сунул в сумку.

– Деньги или уходим? – тихо спросил я.

Неясыть несколько раз расправила и сложила крылья.

– Деньги. Нам не хватит того остатка на троих, – решительно заявил оборотень.

Я приблизился к двери, которая вела в соседнюю комнату. За ней оказалась деревянная лестница, ведущая на второй этаж. Рядом с лестницей располагалась дверь в саму лавку, туда, где старик разговаривал со мной, принимая заказ. Я прошëл дальше, не задерживаясь.

Моя свеча грозила залить мне воском пальцы, и я позаимствовал новую из подсвечника. Зайдя за стойку, я опустился на колено и осмотрел замок на ящике. Его старик использовал как кассу. Некоторое время мне потребовалось, чтобы разобраться с замком. Этот был по-хитрее, но всë равно не оправдывал надежд своего хозяина – преградой мне он не был. Внутри ящика обнаружились четыре лотка с монетами: золотые, серебрянные, медные и пустой лоток, чьë назначение стало для меня загадкой.

[1] Черта между жизнью и смертью.

[2] Договор фамильяра.