Юрта Красного ворона

I Часть. Пролог.

Викто́р.

…Какие-то трущобы!

Я сорвался сюда с приёма в Министерстве магии, и во фраке, при бабочке выглядел, по меньшей мере, нелепо.

Кругом лужи, грязь и, кажется, вон там пробежала крыса. Где-то тут Центральная городская больница? Как так-то? Машина пересекала улицу за улицей, а я не узнавал район. За шесть лет моего отсутствия в столице Конфедерации всё сильно изменилось. И совершенно точно не в лучшую сторону.

Шофёр лихо затормозил рядом с огромным особняком, хранившим отпечаток былого великолепия. Только колонны потрескались и уже не сверкают белизной, лепнина облупилась, и на стенах зияли дыры отвалившейся штукатурки, обнажая серые кирпичи.

- Это Центральная городская больница? Ты уверен, Клаус? - спросил я у шофёра.

- Да, уверен, сьер Гальвангар. А вон там, видите, отдельная дверь? Вот там и находится городской морг. Вам туда.

- А почему здание так выглядит? Будто на него упал дирижабль, а обломки так и не убрали? Когда ремонт тут был в последний раз? - вылезать из тёплой машины вот совсем не хотелось, на улице моросил въедливый дождь.

- Так не нужно это никому, сьер Гальвангар. Богатые лечатся дома, а бедняки и так обойдутся, - пожал плечами шофёр. - Я не могу пойти с вами, сьер Гальвангар, машину тут же обчистят. Район небезопасный. Вы уж как-нибудь сами, - извинился Клаус.

Я вздохнул. Выбирать не приходилось.

Вышел из машины и огляделся. Н-да. Нужно немедленно сделать запрос: куда, собственно, уходят деньги? А ещё, интересно, куда смотрит совет попечителей городской больницы?

Но это позже. Сейчас мне нужен морг.

Я широким шагом направился к двери, на которую мне указал мой шофёр и дёрнул её на себя. Ручка с противным скрежетом оторвалась и осталась в моей руке. Тёмный всё забери! Я не бытовой маг, но заклинание довольно простое. Расходовать магию на это не хотелось. Тут вполне и отвертка сгодилась бы. Но выхода не было - отвёрток я с собой на приёмы в министерстве не ношу. Кое-как приделав ручку, я снова дёрнул дверь на себя. Она поддалась с оглушительным скрипом.

За дверью меня ждал тёмный длинный коридор, кое-где мерцали тусклым светом газовые фонари. Морг, он и есть морг. Он для мёртвых, не для живых. И я двинулся вперёд по коридору. Попутно проверяя магией двери: ни за одной из них живых не было. Тёмный всё забери!

Я быстро раскинул магическую сеть, и только в самом конце замерцал тепловой огонёк. Та-ак. Кажется, сегодня я своей цели вряд ли достигну. Ну, раз приехал, нужно проверить.

Коридор закончился дверью, на которой было криво написано «Лабираторнуя». В одном слове три ошибки. Хотя, возможно, я единственный, кто смог это прочесть и понять. Дверь толкнул, не постучав.

- Есть кто живой? - громко крикнул в глубину кабинета.

Забавно всё-таки звучит эта фраза в морге. Я двинулся вперёд, осматривая помещение.

Внутри «Лабираторнуя» производила весьма приятное впечатление: длинные металлические столы, уставленные пробирками и колбами, большие стеллажи с чем-то непонятным, и везде царили чистота и абсолютный порядок. В противоположном от входа конце комнаты стоял большой письменный стол, заваленный бумагами. За столом, спиной ко мне, сидела женская фигура. Точнее не просто сидела. Женщина спала, пристроив голову прямо на лежавшую перед ней стопку бумаг.

При моём появлении она проснулась и выпрямилась, я обратил внимание на густую гриву шоколадных волос. Женщина встряхнула головой, отгоняя остатки сна, и повернула ко мне лицо.

Мир остановился.

Я смотрел в фиалковые глаза и понимал, что не было этих шести лет разлуки. Не было моего предательства, отъезда, ссоры, других женщин, помолвки и ещё Тёмный знает чего. Были только эти фиолетовые глаза, бездонные, как космос, и всепоглощающие, как море на закате.

- Кора… - не сказал, прохрипел я.

Она прикрыла на секунду свои невозможные глаза, а потом встала, прислонилась спиной к столу, и сказала глухо:

- Викто́р.

- Что ты тут делаешь? - спросил я.

- Это разве не очевидно? Работаю, - ответила она.

Оторвавшись от её фиалковых глаз, я оглядел её всю...

Красивая… Какая же она красивая! Шесть лет прошло, а она не перестаёт восхищать меня своей красотой. Только вот помимо красоты в глаза бросались и замызганный халат, накинутый поверх серого невзрачного платья, и круги под глазами, говорящие о страшной усталости, и болезненная худоба тонких рук, на которых виднелись следы от химических ожогов.

Поднялась злость и непонимание, которые вырвались в грубом требовательном вопросе:

- Что представительница семьи Вантервиль делает в морге Центральной городской больницы для бедных и бездомных?!

- Не кричи, Викто́р. Я уже сказала: я тут работаю. Мне, видишь ли, как-то нужно зарабатывать на жизнь, чтобы содержать себя и семью. А деньги я делать из воздуха не научилась.

- Магия такого порядка причисляется к высшей. Она строго запрещена законом, в статье сто тринадцатой конституции Магической Конфедерации, - не оценил шутку я.

- Ну, тебе ли, Высшему легисту, этого не знать, - усмехнулась она. - Кстати, поздравляю с должностью. Все газеты трубят только об этом. О твоём возвращении и вступлении в должность. Ты теперь ещё и Алфереш-Мор? И высший юрист, и высший маг Конфедерации? Второй человек после канцлера. Высоко взлетел. Впору мне задавать этот вопрос: «Что, собственно говоря, ты забыл в морге Центральной городской больницы для бедных?» - скривила губы Кора.

- Мне нужен патологоанатом, который проводил магическое и анатомическое вскрытие тела Мэри Энн Николз, - сказал я и потёр лоб.

При столь неожиданной встрече с Корой у меня напрочь вылетело из головы, зачем я вообще сюда приехал. Да ещё во фраке.

- Ночной бабочки Полли? С каких это пор Высший легист интересуется убийством уличной девушки? - съехидничала Кора.

- Меня это, представь себе, совершенно не интересует. Шлюх… Они меня не интересуют. А вот её убийца - мне более, чем интересен…

…Это на самом деле важно. Выяснение, что тут делает Кора, как тут оказалась и что теперь с этим делать мне, подождёт…

- Судя по результатам вскрытия, магия, которую он использовал, высшего порядка. Магия не только запрещённая, но и неутверждённая и не исследованная. Не говоря уже о том, что её не преподают ни в одном университете, и она не описана ни в одном учебнике магии. Отчёт о вскрытии и использованной магии этого патологоанатома выше всяких похвал. Он мне нужен. Где я могу его найти?

- Уже нашёл, - спокойно ответила Кора. - Это я проводила вскрытие и писала отчёт. Что тебя в нём интересует?

Глава 1. Красиво жить не запретишь. Но помешать можно…

Уважаемые коллеги!

Перестаньте включать воду, когда плачете.

Вас всё равно слышно, а нам - расходы.

Администрация.

Конкордия

6 лет назад

Я вылетела из аудитории, где проходили экзамены у последнего курса по «Магической энергии», раскрасневшаяся, но очень довольная.

- Кора! Сдала? - подлетел ко мне Френсис Джон Тамблти.

Френсис был моим хорошим приятелем. Мы были ровесниками, учились вместе на одном потоке в университете столицы Конфедерации, Альгораб. Семья Френсиса так же, как и моя, была довольно состоятельна. Правда, семья моего отца была на порядок знатнее, зато семья Френсиса богаче. Мы были одного круга, равными по положению в обществе и даже магические задатки у нас были примерно одинаковы. Мы дружили. Дальше дружбы отношения никогда не заходили. Я иногда ловила на себе странные взгляды Френсиса, но попыток вывести наши отношения на другой уровень он никогда не делал, и я перестала обращать внимание на странность в его взглядах, и выкинула из головы все мысли об этом. Хотя мамочка и говорила, что, учитывая состояние семьи Тамблти, он - «хорошая партия» для меня. Я же в ответ только фыркала. У меня - учёба, у меня - магистратура, поманившая возможностью, у меня … Викто́р. Какая ещё «хорошая партия»?

- Сдала! И профессор Асмундин сказал, что будет рекомендовать мою кандидатуру в Магистериум. Я смогу подать туда документы и держать экзамены! Представляешь? - и я крепко пожала руку другу.

- И тебя возьмут! Я уверен! Я уверен - ты станешь первой женщиной закончивший его! - воскликнул друг.

- Ну, до поступления ещё полгода. Нужно сначала получить диплом об окончании университета, а это только через четыре месяца, и тогда уже думать о поступлении в Магистериум. А уж об окончании его я пока даже не загадываю.

- У нас всё получится! - и друг сжал в ответ мою ладонь.

- Я побегу! - отняла я свою руку.

- Ты сейчас куда? - стал серьёзным друг.

- В особняк «Юрта ворона». Викто́р обещал мне сюрприз в честь удачной сдачи последнего экзамена… - и я немного смутилась.

Мы старались не обсуждать с Френсисом мои отношения, но всё же иногда проскальзывало.

- Он так же, как и я, в тебе не сомневается. Викто́р уже сделал предложение? - спокойно отреагировал друг.

- Нет. Мы пока не говорили на эту тему, - отвела я взгляд.

- Зря он тянет с этим. Тебя и увести могут! - хмыкнул Френсис.

- От Викто́ра? - и я заливисто расхохоталась, потому что представить себе такого не могла.

Викто́р Марк Гальвангар был высок, красив, силён. В нём было столько чисто мужского обаяния и харизмы, что женщины вздыхали и оборачивались, когда он просто выходил из машины. Викто́р был легистом, или по-новому - юристом, так сейчас начинали говорить. Он обладал всеми задатками для того, чтобы через несколько лет стать Высшим легистом и возглавить департамент. Викто́р был умён, образован, а его широкий кругозор поражал и восхищал. С ним можно было говорить на совершенно разные темы. Начиная от древних кочевников и заканчивая последними новостями из Магистериума.

Мы познакомились на очередном приёме, куда пригласили всю семью Вантервиль, и мамочка настоятельно велела мне там быть. Я скучала и злилась, потому что находила совершенно утомительными пустые разговоры и бесполезные сплетни, которыми тут любили обмениваться дамы моего круга.

У меня экзамены в университете. Мне учиться нужно - первый курс это вам не шутки. В университете не посмотрели бы на древность моего рода и знатность фамилии. Их не интересовал вес фамилии Вантервиль в обществе. Там ценились знания. И вылететь я могла легко и непринуждённо. Так легко, как развевается газовый шарфик, прикреплённый к новомодной женской шляпке под названием цилиндр. Мужчины, кстати, тоже носили цилиндры, только, в отличие от дам, не украшали его шарфиками, цветами и полудрагоценными камнями. Мужские цилиндры были чёрными. Такие нравились мне гораздо больше. Только вот мамочка ни за что бы не дала мне такой даже примерить. А потому я ограничивалась обычными шляпками, отказываясь из упрямства от последнего новшества женской моды.

И вот я спряталась за огромной кадкой с пальмой, и, подобрав юбки, присела на довольно тонкую диванную подушку, которую незаметно стащила в гостиной. Достала из крохотной сумочки учебник по химии - только он и влез в эту, с позволения сказать, «сумочку». У меня кошельки были большего размера. Но маман настояла именно на ней. Я вздохнула и с удовольствием погрузилась в мир формул и цифр.

- Милая сьера, а что вы тут делаете? - раздалось над моей головой.

Сначала я увидела блестящие черные ботинки, настолько начищенные, что в них можно было увидеть собственное отражение. Дальше шли полы дорого тёмно-синего плаща. И уже потом я увидела руки в белых перчатках, державшие шедевр шляпного искусства - чёрный цилиндр из бобрового фетра.

Дальше я смотреть не стала. Аккуратно пальчиками дотронулась до краёв цилиндра и заворожённо спросила:

- Можно, я примерю?

Надо мной раздался немного хрипловатый смех, и я всё-таки оторвалась от вожделенной шляпы и подняла глаза на лицо мужчины. И почти мгновенно залипла. Он был красив, но при этом не той утончённой юношеской красотой, которой так восхищались мои подружки. Нет. Суровые классические черты лица, мужественный подбородок, широкий лоб и ясные голубые глаза. Я хотела что-то сказать, но он, отсмеявшись, подал мне руку, помогая подняться с пола.

- Сьера, никогда ещё такого восхищения не вызывал мой головной убор. Сначала все дамы восторгаются мной, а уже потом…хм… всем остальным, - и он мне улыбнулся.

А вот я от его улыбки пропала, и вынырнула из этого водоворота чувств, только когда он взял из моих безвольных пальцев томик по химии.

- Сьера увлекается науками? Необычно для девушки нашего круга.

- Я учусь на первом курсе в Магическом университете. Это учебник, - объяснила я.

Как при той буре, что бушевала внутри, мне удавалось сохранять иллюзию спокойствия рядом с ним, мне до сих пор неизвестно. Наверное, просто ступор, или столбняк вдруг напал ни с того ни с сего.

- У сьеры ещё и магический потенциал высок? - приподнял он брови, возвращая мне учебник.

- А разве других берут учиться в университет? - отмерла я.

Он снова мне улыбнулся и, протянув драгоценный цилиндр, белые перчатки и плащ слуге, маячившему у него за спиной, сказал:

- Разрешите представиться, юная сьера. Викто́р Марк Гальвангар.

- Конкордия Зирелла Вантервиль, - ответила я, протягивая ему руку для поцелуя.

- Ваш отец - профессор математики Уилфорд Вантервиль? - приподнял брови он.

Я кивнула.

- Ну что ж, это многое объясняет, сьера Вантервиль. Вы разрешите составить вам компанию на сегодняшний вечер?

- Буду очень рада, - с трепетом согласилась я.

Вечер прошёл просто волшебно. Я никогда так много не улыбалась, не танцевала и не общалась. Оказывается, на подобных приёмах бывают не только кумушки, думающие лишь о новых платьях, цвете волос жены канцлера и последних сплетнях. На них ходят умные и интересные люди. И рядом с Виктором они были. Уходила я с приёма в приподнятом настроении, и даже брюзжание матушки меня не расстраивало.

А на следующее утро мне доставили с посыльным большую шляпную коробку, в которой лежал мужской чёрный цилиндр, который я наотрез отказалась отправлять обратно адресату, как того потребовала маман. С цилиндром шла коротенькая записка, приглашающая меня на ужин сегодня вечером в один из самых лучших ресторанов города.

Я вышла из машины и осторожно поправила свой новый головной убор. Цилиндров в этом дорогом ресторане на девушках ещё не видели. Ну что ж, я буду первой.

Я прошествовала внутрь, и оказалось, Виктор ждал меня у входа, а не за столиком.

- Хотел убедиться, что вы и в самом деле придёте в нём, - с улыбкой сказал он, целуя мою руку.

- А вы знаете, что при изготовлении цилиндров используют ртуть?

- Химия? - приподнял он брови, принимая у меня мой головной убор и плащ, и передавая их слуге.

- И если вовремя не принять меры, то шляпник получит отравление. А отравление ртутью - это, в том числе, галлюцинации.

- Да. Именно из-за цилиндров мы получили прекрасного «Безумного шляпника» - расхохотался он…

Мы смеялись и болтали весь вечер. Нам было очень хорошо вдвоём, разговор не прерывался ни на минуту. Не было ни неловких пауз, ни натянутых улыбок. Мы наслаждались обществом друг друга. Я была по-настоящему счастлива в тот вечер.

И я влюбилась. Влюбилась сильно, сумасшедше, страстно, безудержно. Маман падала в обморок, пыталась воззвать к моему разуму, но отец снял очки и, внимательно посмотрев на меня, просто кивнул.

- Дочь, только учёбу не бросай! - вот и всё, что он сказал на причитания мамы.

Бросить учёбу? Да я была лучшей студенткой на нашем курсе!

Виктор брал меня с собой на все приёмы и собрания, на которых бывал. В театре мы появлялись вместе. Вместе посещали все выставки, премьеры, вернисажи и крупные культурные события. Все привыкли, что рядом с молодым и очень перспективным магом и легистом Виктором Гальвангар всегда можно увидеть дочь Вантервилей. И вскоре всё высшее общество столицы начало воспринимать нас как пару. Сплетницы перемывали нам косточки, и с каждым разом слухи только множились. У нас уже была и тайная помолвка, и даже секретная свадьба. В реальности Виктор предложения мне не делал. Мы с ним не опровергали, но и не поддерживали эти слухи. Для всех я была его невестой. И только нескольким моим близким друзьям и родным была известна правда.

Через год после нашей первой встречи мы стали любовниками.

Виктор был нежен и внимателен. Он был моим первым мужчиной, и я надеялась, что останется единственным. Мне казалось, что наша любовь должна только окрепнуть после этого, но с предложением руки Виктор по-прежнему не спешил. Теперь наши встречи были наполнены ещё и страстью, и любовью. Он был ненасытен, и я отвечала ему тем же. Я обнаружила, что моё тело созвучно его и мне казалось, что более прекрасного мужчины и великолепного любовника не сыскать в целом свете. Я дико скучала, если мы не виделись дольше одного вечера, и для меня было настоящей пыткой разлучаться дольше, чем на сутки.

Так прошло шесть лет. Я оканчивала Магический университет, грезила экзаменами в Магистериум и мечтала, чтобы Виктор уже назвал меня своей женой.

Мне скоро должно было исполниться двадцать четыре года. Для света я была не просто «старой девой». Я была бракованной. Мало того, что я оканчивала университет с отличием, так ещё и осмелилась до сих пор не выйти официально замуж. И хотя на это в последнее время всё же закрывали глаза, наша столь длительная помолвка была необычным явлением.

До окончания университета оставалась всего четыре месяца, и сейчас я сдала последний экзамен. Впереди - защита дипломной работы, которая у меня уже полностью написана, осталось лишь внести небольшие правки. Я была свободна, как ветер, и собиралась посвятить всё своё время любимому мужчине. К тому же, он сам сказал вчера, чтобы я приходила к нему сегодня, сразу после экзамена, и что меня ждёт сюрприз.

Я боялась загадывать, но очень надеялась, что это будет кольцо в бархатной коробочке.

Я покинула территорию университета и бегом устремилась по тротуару в сторону фамильного особняка Гальвангаров.

Часть особняков в центре имела своё собственное название. Это было не обязательным, но у многих оно было. Наш фамильный особняк был в этом вопросе скучен и неинтересен. Его так и называли - «Особняк Вантервилей». А вот фамильный особняк Гальвангаров носил весьма замысловатое имя - «Юрта ворона». Я в первый же день, как только в нём очутилась, устроила допрос: откуда такое название - «Юрта ворона»?

- Ну… юрта - это передвижное жилище кочевников. Мои предки, и в самом деле, не задерживались нигде особенно долго. Они любили переезжать с места на место. И называли своё жилище - юртой. Вот с особняком и приключилась та же история. А ворона ты могла видеть на фасаде. Не знаю уж, почему при строительстве кто-то из предков распорядился его там поместить. Возможно, это навеяно названием нашей столицы.

- Альгораб? - уточнила я.

- Да. Так называется ярчайшая звезда в созвездии Ворона. Говорят, что ворон на фасаде дома может менять свой цвет, - ответил Виктор, обнимая меня.

- Менять цвет? Но он же чёрный?

- Говорят, он может быть и белым, и синим, и вообще - любым. Это зависит от хозяина и от событий, происходящих в доме.

- Нет, мне не нравится. Пусть остаётся чёрным, - рассмеялась я тогда.

Все эти шесть лет ворон так и был чёрным. А вот сейчас, подбегая к особняку, я подняла глаза на большой барельеф в его центре и остановилась. Ворон был … серым. Как так? Серый? Почему? Нужно сказать об этом Виктору. То-то он удивится! И я решительно толкнула входную дверь, и не подумав позвонить в звонок или позвать дворецкого. Зачем? За эти шесть лет особняк стал почти моим домом. А если всё будет так, как я надеюсь, то он и станет моим.

Я закрыла за собой входную дверь и услышала громкий смех и гул голосов. У Виктора приём? Но он не говорил… Я думала, что мы будем одни, но особого значения это не имело. Все его друзья мне нравились - умные, образованные, с ними было приятно общаться. Я, не задумываясь, двинулась на голоса.

Только вот поднявшись на второй этаж, я удивленно уставилась на большую гостиную: тут и там валялись пустые бутылки из-под вина, грязные полотенца, кучи мусора и каких-то тряпок. Что тут происходит?! У Виктора вышколенные слуги, которые никогда бы не допустили подобного. Да я вчера вечером была тут! Особняк выглядел чистым и убранным.

Я двинулась дальше на смех. И тут мне на глаза попалась парочка, мужчина и женщина, вповалку спящие на небольшом диванчике. Они были полураздеты, и было нетрудно догадаться, чем тут занимались перед тем, как уснуть. Что это? Мужчину я не знала, а девушка явно была той, что в народе зовут «ночной бабочкой» - платье вульгарное, на лице слишком много краски. Такое было принято только у девушек лёгкого поведения.

Что тут происходит?

Я прошла дальше. Та пара была не единственной. Почти все диваны были заняты. И везде валялись бутылки вина и остатки еды вперемешку с какими-то тряпками.

Где Виктор? Его особняк захватили вандалы?

Я побежала вперёд на голоса. Там впереди, после нескольких гостиных, в которых обычно проводились приёмы, была бильярдная. Именно из неё-то и доносились голоса.

Двери были распахнуты. Изнутри слышался смех, восклицания и даже ругань. Сизый дым от папирос клубился, пахло просто отвратительно - смесью пролитого вина, похоти и табака.

Я вошла и остановилась на пороге. Комната была заполнена мужчинами и женщинами. Женщины были скорее раздеты, нежели одеты. Двое мужчин держали в руках кии, а прямо на бильярдном столе среди белых шаров сидела абсолютно голая женщина, которая громко и грубо смеялась.

Я смотрела на всё это широко открытыми глазами. Такого просто не может быть. Но тут, перекрывая общий хохот и громкие вопли, раздался голос, заставивший меня пошатнуться и ухватиться за ручку двери от ужаса.

- Ты решила к нам присоединиться, милая?

Глава 2. Мысль только тогда мысль, когда ее головой думают

- Поздравляем! Вы приняты в тайный орден массового нытья!

- Но я не хочу!

- Неплохое начало!

Из просторов интернета. Автор в розыске.

После этого вопроса в бильярдной установилась гробовая тишина… Смолк и грубый смех женщины на столе, и все разговоры… Все действующие лица сосредоточили своё внимание на моей персоне, а я… а я видела только очередной диванчик, стоявший у противоположной от входа стены… Даже луч света падал точно на него, и складывалось впечатление, будто волны моря разошлись в стороны, направляя мой взгляд к центру композиции… Мужчины, женщины будто расступились, и даже, казалось, клубы дыма рассеялись, открывая своеобразный проход к этому диванчику.

А на нём, вальяжно развалившись и обнимая чуть менее вульгарно раскрашенную и чуть более одетую, чем остальные «дамы», женщину, сидел Виктор. Мой Виктор.

Я никогда не видела его ТАКИМ! Совершенно расхристанным и помятым… Одетым лишь в брюки и распахнутую на груди рубашку, со спутанными в беспорядке волосами, неприятно раскрасневшимся от выпитого вина… Я смотрела на это зрелище и отказывалась верить своим глазам: в голове не укладывалось, что человек, которого я знала и любила шесть лет, мог так выглядеть и находиться в такой компании.

Виктор крепко обнимал женщину одной рукой. Девица льнула к нему, её руки по-хозяйски трогали и гладили его тело, которое, как я думала, принадлежит лишь мне одной.

- Виктор? Что происходит? - всё же сумела выдавить я из себя.

- Вон пошли! - громко крикнул он. - Мне с «невестой» поговорить нужно! - слово «невеста» было произнесено с нескрываемым сарказмом.

Все вокруг засуетились и поспешно покинули бильярдную. Голая девица слезла с бильярдного стола и, подобрав какую-то тряпку, вместе со всеми устремилась мимо меня на выход. А вот девушка, что сидела вместе с Виктором на диванчике, попыталась было встать и присоединиться к остальным, но тот удержал её, и она осталась сидеть на месте.

- Нет, милая, останься. Так будет эффектнее, - и он притянул её к себе.

Я сглотнула. Это кошмар. Просто сон. Быть этого не может. Прикрыла глаза в надежде, что, когда их снова открою - чудовищное видение развеется, но ничего не изменилось: передо мной всё также сидел Виктор и обнимал развязную девицу.

- Виктор? Что происходит? - снова спросила я.

- А на что похоже? - расхохотался он в ответ.

Смех был желчный и ядовитый, при этом совершенно не вязался с выражением глаз Виктора. Глаза в противовес смеху были грустны и полны боли. Хотя… может, мне это показалось? Или я принимаю желаемое за действительное? Он перевёл глаза на сидящую рядом девушку и сказал:

- Вот, Селена, познакомься. Это сьера Конкордия Зирелла Вантервиль. Уже семь лет - моя официальная невеста и шесть лет она моя постоянная любовница.

Я зажмурилась снова, а потом спокойным тоном, совсем не вязавшимся с бурей внутри, ответила:

- Мой род Вантервилей древнее и знатнее даже твоего. Так что по правилам этикета ты сначала должен был представить мне эту безродную девку, а не меня ей!

Я знала, что ему это прекрасно известно. Я много раз видела, как кривятся его губы, когда кто-то грубо нарушал правила этикета. Только вот когда это делала я, он только заливисто смеялся, уверяя, что красивой женщине можно простить всё.

Я же снобом никогда не была. Я сама пренебрегала правилами этикета на каждом шагу, но сейчас вдруг выяснялось, что именно они помогают мне не сорваться на крик. Я - сьера! А не уличная девка!

- Вот видишь, какая у меня утончённая невеста, Селена! Бери пример! - и снова этот мерзкий, режущий слух, хохот.

Я никогда раньше у Виктора такой не слышала.

- Селен… - прошептала я. - Селен и его соединения ядовиты, по характеру действия несколько напоминают мышьяк, - процитировала я учебник.

- Химия? Ну, разумеется. В нашу первую встречу у тебя был учебник по ней. Я помню. Забавно. Химия и теперь - в нашу последнюю встречу… - хмыкнул он.

- Виктор, что произошло?

Я не верила. Несмотря на то, что вот сейчас передо мной сидит Виктор. Это не мой любимый. Мой Виктор не стал бы при мне обнимать другую, мой жених не стал бы так смеяться и говорить все эти вещи. Я не верила собственным глазам и ушам. Но Виктор продолжал хлестать меня словами, как бичом в древности хлестали преступниц и воровок на площадях:

- Я решил, что наши отношения зашли в тупик. И я начал искать выход из этого тупика. И нашёл, - произнёс он. - Вот, Селена помогла.

- И давно это у вас с Селеной? - я снова закрыла глаза.

- Ты и в самом деле хочешь услышать ответ на этот вопрос? - ехидно спросил он.

- Селена же была не одна? Судя по её древнейшей профессии, она - одна из многих? - снова спросила я. - Ты все семь лет мне изменял с девушками по вызову?

И снова этот жуткий смех. Отсмеявшись, он зло посмотрел на меня и повторил:

- Ты правда хочешь знать ответ на этот вопрос?

- Почему? - почти простонала я. - Почему ты просто не сказал мне, что я тебя не устраиваю? Почему ты делал вид, что у нас всё хорошо? Почему ещё вчера был ласков и нежен?

- Ну почему же делал вид? Ты из семьи Вантервилей. Умна, образована, красива. Любоваться тобой было приятно. Да и в постели ты была неплоха. Меня всё устраивало. Но обстоятельства изменились. И ты мне больше не нужна. Думал, как это донести до тебя и решил, что вот такой способ будет самым эффектным. Вопросы все сразу отпадают.

Во мне безудержно поднимался гнев. А Виктор, меж тем, продолжил:

- Ты ведь из рода Вантервилей? Ты себя не на улице нашла. Ты не будешь плакать, унижаться и умолять? Не так ли? После такого - ты близко ко мне не подойдёшь!

Мне послышалась горечь в его голосе. Но, взглянув на то, как его руки продолжают обнимать другую, я поняла, что мне это просто кажется.

И снова волна гнева с неудержимой силой захлестнула меня, и я осознала - мне её не удержать…

И я ударила.

Бильярдный стол разлетелся на куски, Селена испуганно завизжала. Виктор повёл бровью, но с места не сдвинулся. Как маг - он был сильнее меня и прекрасно знал об этом. Я вряд ли могла бы ему хоть в чём-то противостоять.

- Это всё? Тогда ты можешь быть свободна, - издевательски бросил он.

«Он меня провоцирует!» - настойчиво билась в голове мысль, только остановиться я уже не могла.

Гнев не отпускал, и я снова ударила. Мебель, вазы, картины рассыпались от моих ударов в пыль. Я била и забирала обратно магическую энергию строго по учебнику. Потратила я пока совсем чуть-чуть.

Виктор многого обо мне не знал. Все эти годы я училась и совершенствовалась. Я не кричала о моих успехах, но часто воображала моменты, когда смогу ими похвастаться. Но я и представить не могла, что демонстрация моих возможностей Виктору произойдёт при таких кошмарных обстоятельствах!

Видимо, он что-то уловил в моём взгляде - когда в бильярдной не осталось ни одного целого предмета мебели кроме их диванчика, и я повернулась к нему, он выставил щит. Магический щит мерцал и переливался. Но только я не зря была лучшей ученицей на нашем потоке.

Я стояла и смотрела в его глаза. Я ждала, сама не зная чего... Селена визжала, как заведённая, но ни один из нас не обращал на это внимания. Виктор ждал. А потом кривая улыбка тронула его губы, которые ещё вчера нежно целовали меня, и он спросил:

- Так ты передумала уходить? И решила стать третьей в моей постели сегодня?

Он провоцировал меня, и я снова повелась. Не могла не ответить. И я ударила. Я не собиралась его убивать. Просто хотела, чтобы ему тоже стало больно.

Я ударила, вложив в формулу всю ненависть и боль, все мои семь лет любви и счастья, весь ужас от увиденного сегодня. И его щит не выдержал.

Он специально пропустил удар.

Я поняла это и не приписала себе победу. Он дал мне ударить. Струйка крови потекла из уголка его губ. Рядом вскрикнула Селена. Я её зацепила? Девушку я бить не собиралась, прекрасно понимая, что она тут совершенно ни причём. Но видимо, она слишком крепко прижималась к Виктору, и её слегка тряхнуло.

- Ты в порядке? - даже не поворачивая к ней головы, спросил Виктор.

- Да, - кивнула Селена. - Но и это тебе придётся оплатить.

- Я заплачу. Не переживай, - по-прежнему глядя мне в глаза, сказал он.

А я прощалась. Смотрела на него и прощалась. Родные глаза, любимые руки и губы, сильное тело и мужественное лицо - всё это больше мне не принадлежало. Виктор порвал со мной самым циничным и грубым способом из всех.

Я развернулась и пошла прочь из особняка.

По дороге я никого не встретила. Все те, кто ещё совсем недавно находились в бильярдной, скорее всего рассеялись по особняку, а слуг Виктор наверняка отпустил.

Выйдя на улицу и пройдя двор, я обернулась попрощаться и с домом. Подняла глаза к ворону, увидела, что он совершенно точно стал серым, и заметила, как огромная капля скатилась из его большого глаза… Ворон плакал? Да нет. Это мне, скорее всего, тоже примерещилось.

Махнув рукой, я призвала наёмный экипаж. Тут было недалеко, но пешком я не дошла бы. Кучер подъехал, и я бросила адрес, откинулась на подушки и прикрыла глаза. Скоро начнётся откат… Я потратила довольно много энергии, но не критично, и я восстановлюсь в течение месяца.

Давно я так не выкладывалась.

А ещё придёт осознание того, что мы с Виктором больше не вместе. Пока что я действую на эмоциях, и мой разум не позволяет мне всё до конца осознать. Но боль придёт. И лучше мне быть в этот момент дома. Даже хорошо, что Виктор дал мне выпустить пар. Теперь я вряд ли смогу применить магию в ближайшее время, и дома никто не пострадает. Почему он сделал это? Хотя какая разница. Он столько всего натворил, что сейчас уже не важно, почему так, а не иначе.

Я успела доехать до дома и упасть в нежные объятия маман, и только тогда меня накрыло. Магический и эмоциональный откат был сильным и мощным. Меня сотрясали рыдания, я билась в истерике, не понимая, не представляя - как мне жить дальше.

Маман часто плакала, отец хмурился, но оба помогали. И маман, и папа́ делились магической энергией и просто сидели рядом с моей кроватью. Маман кормила меня из ложечки супом и без умолку говорила. Она вообще у меня словоохотливая, поэтому речь её лилась и лилась. Говорила она обо всём на свете, и мне это помогало.

Через две недели откат прошёл. Магическая энергия вернулась и восстановилась полностью. Я встала с постели. Только делать по-прежнему ничего не хотелось. Поэтому ещё две недели я просидела, тупо пялясь в окно на проезжающие мимо нашего особняка машины и кареты.

Машины в основном были в частной собственности, а вот каретами управляли извозчики. А ещё лошади по-прежнему возили за собой большие дилижансы, ходившие по городу строго по расписанию и развозившие бедняков и рабочий люд.

Ходили слухи, что в ближайшие несколько лет появятся машины, которые будут заниматься частным извозом. А ещё в проекте Министерства транспорта были большие механические пассажирские кареты. Они должны будут полностью заменить дилижансы с лошадьми. Но пока это только проекты смелых умов в министерстве.

Механика была довольно молодой наукой, но прогресс в ней был заметен особенно сильно.

Через месяц, полностью восстановившись, я пришла в кабинет отца.

Магия в нашем мире основывалась на энергии, шедшей из самого человека. Этой энергией можно было делиться, её можно было копить, её можно было передавать. Количество этой магической энергии зависело только от самого человека. Совокупность многих факторов влияла на это: и обладают ли магией родители, и условия воспитания, и учёба, и развитие самого человека, а ещё воля, желание, ум и сила. Всё вместе давало те или иные способности к магии.

Было установлено, что чем знатнее род, тем большим магическим потенциалом обладают его члены. Испокон веков люди с магическим потенциалом заводили семьи с людьми того же или большего уровня магической энергии. А те, кто обладал низким потенциалом, как правило, и добиться путного в этой жизни ничего не могли.

Правда, последние исследования говорили о том, что недоедание, плохие условия жизни и вынужденная работа в юном возрасте сводят на нет все магические способности почти полностью.

Бедняки не могли себе позволить часами просиживать за учебниками, отдыхать, развлекаться. Даже просто крепкий здоровый сон в нужных количествах был им недоступен. Даже если при рождении у человека и были задатки к магии, но жизненные обстоятельства складывались не лучшим образом, и возможности к развитию и закреплению уровня не было - то и магия затухала. Мало было родиться в семье мага и получить в наследство от родителей магическую энергию. Её необходимо было удержать и развить.

Бедняки себе этого позволить не могли. Им нужно было работать, чтобы прокормить себя и семью. Тут уж было не до магии.

- Папа́? Какой у нас первый приём ближайший? Я бы хотела сопровождать вас с маман туда.

- Ты уверена, Кора? - снял папа́ очки и потёр переносицу.

- Да. Я не могу вечно прятаться.

- Согласен. Я рад, что ты пришла в себя и готова двигаться дальше.

- Я уверена… Он - двигается, - усмехнулась я. - Ты не знаешь… Вернее… Не видел, с кем он сейчас выходит в свет? - задала я волновавший вопрос.

Я была уверена, что Виктор бросил меня не ради Селены, или как там звали эту ночную бабочку. Просто он нашёл более выгодную партию. Я - не самая богатая невеста. Да и обширными связями наша семья похвастаться не могла. А именно это сейчас ценится больше всего. А уже потом смотрят на древность рода и магический потенциал.

- Сядь, Кора, - сказал отец, я подчинилась.

Отец редко со мной разговаривал таким тоном, это насторожило.

- Виктор, как ты знаешь, из семьи кочевников. Его родители в своё время уехали путешествовать в неизвестном направлении. Больше они в нашем городе не появлялись. Виктор тогда уже был подростком и остался с надёжными опекунами. Ты всего этого не знала, а я не хотел тебе это рассказывать. Это всё равно бы не помогло.

Папа́ помолчал.

- Я знал все эти семь лет, что он не женится на тебе. Просто потому, что однажды он вот так же исчезнет в неизвестном направлении, и я не уверен, что он когда-нибудь вернётся.

- Папа́… - потрясённо только и сказала я.

- Виктор уехал из города, Кора. Уехал на следующий же день после того, как порвал с тобой.

- Нет, этого не может быть! Но почему? Зачем так жестоко?

- Прости, дочь. Виктор - сильный маг. Я бы сказал, один из сильнейших магов в Конфедерации. Ты умная девочка, и не мне тебе объяснять, что такое магическая энергия, как она расходуется, как восстанавливается, и, самое главное, как раскрывается. Виктор не раскрыл свой потенциал до конца. И ему это известно. Он уехал, чтобы сделать это. Здесь, в столице, ему этого достичь не удалось. Я не знаю, куда он отправился, и понятия не имею, вернётся ли. Я бы скорее сказал, что он не вернётся. Виктор молод и безрассуден. И он сбежал слишком рано. Его отец сделал это в гораздо более зрелом возрасте, и то они с его матерью так и не смогли вернуться в столицу. И об их судьбе мало что известно. Сплошные догадки.

- Почему, папа? Почему всё это ты мне не рассказал тогда? Семь лет назад?

- А что бы это изменило, Кора? Ты бы не стала с ним встречаться? Ты бы не влюбилась?

Я замолчала. Нет. Я бы влюбилась. И я бы смела все преграды на своём пути. Я бы поругалась с родителями, если бы они мне запретили с ним видеться. Я бы ушла из дома и натворила, Тёмный Маг знает, что ещё.

- Тебе было семнадцать, когда вы познакомились. Ты была ребёнком. Умным, но ребёнком. Первая любовь тебя накрыла и унесла. Это стихия, Кора. И справиться с ней ни тебе, ни мне было не суждено… - пристально глядя на меня, сказал папа́.

Я схватилась за голову. Как же так? Почему? Ни Виктор, ни отец мне всего этого не сказали? Слёзы полились из глаз, и я взглянула на отца.

- Кора. Всё это время, находясь рядом с ним, ты росла, взрослела и совершенствовалась. Если бы не это, я бы давно сумел порвать вашу связь. Но он делал тебя сильнее и в магическом, и в эмоциональном плане.

- Но…

- Да, Кора. Ты без него не стала бы тем, кто ты есть сейчас. Твоя магическая энергия раскрылась благодаря и ему тоже. Я не умаляю твоих собственных заслуг. Но… тем не менее.

- У тебя есть догадки, где он? - спросила я, не вытирая слёз, так и лившихся из глаз.

Как же больно. Ушёл. Бросил. Не позвал с собой. Не поверил, что я могу быть рядом. Могу быть опорой и поддержкой. Я для него молоденькая дурочка, с которой поиграл, пока было время. Все эти семь лет я была удобной игрушкой. Он не любил, а просто использовал.

- Милая, последние сведения о его родителях, по слухам, пришли из джунглей Северной Юмазонии. Они отправлялись на поиски какого-то заброшенного города. Больше ни их, ни их группу никто не видел. Прости. Виктор сейчас может быть где угодно, например, падать в жерло вулкана Эйяфьядлайёкюдль. Они кочевники, Кора. Это у них в крови. Им нужны испытания, приключения и поиски. Да, из таких людей, в итоге, получаются самые сильные маги. Только вот и выживают - единицы.

- А мы - не кочевники… - глухо простонала я.

- Да, милая. Мы учёные. Я математик. Отец твоей мамы - известный ботаник. Ты - блестяще окончила университет по классу химии и магии. Прости.

Папа́ помолчал.

- Сейчас уже деление на эти классы не так сильно, как раньше. Никто уже на это внимания не обращает. Но в твоём случае это сыграло роковую роль.

Слёзы лились и лились. Я теряла свою любовь вновь. Теперь уже окончательно. В моей душе ещё теплилась надежда гордо пройти мимо на одном из приёмов. Теперь же даже надежду увидеть его мельком у меня отняли.

- Кора! Я хочу, чтобы ты сейчас поняла одно. Он не вернётся! Нет, Кора. Он молод, горяч. И даже, если не погибнет где-то в трущобах, влипнув в очередное приключение, то всё равно не вернётся. Он может спустя пару лет осесть в любом из городов. Я не хочу, чтобы ты ждала его, Кора! Это приказ.

Я кивнула.

- Я не буду ждать его, папа́. Я даю тебе слово.

И я это слово сдержала.

Уже на следующий день я появилась с родителями на очередном приёме. Я смотрела на всех свысока, игнорируя смешки и шепотки. Я выше этого. И в свете это поняли. Ко мне снова подходили и приглашали на танец, рядом со мной крутились ухажёры, добиваясь хотя бы одного моего взгляда. А уж улыбка - считалась подарком от самого Тёмного Мага, не иначе.

Только вот на душе скребли кошки. Я знала, что не смогу ответить на ухаживания. Не смогу быть с кем-то близка, не смогу полюбить. Что-то умерло во мне, и я была не в состоянии это возродить. Своими силами поднять эмоции любви из пепла, в который они превратились в том пожаре в бильярдной, я точно не смогу.

А вот магии было много. Она плескалась и переливалась во мне. Никогда ещё её не было так много.

Маман, моя добрая и словоохотливая маман, сватала мне почти каждого, кто приглашал меня на танец. Она очень хотела видеть свою дочь счастливой замужней девушкой. Только вот её мечта вряд ли сбудется. И уж точно - не в ближайшие пару лет. Именно так я ей и отвечала.

У мамы был неплохой магический потенциал. Он мог бы быть ещё больше, но после удачного замужества она его совершенно не развивала. Ей всегда хватало любви моего отца и моей. Всё, что она имела, досталось ей по праву рождения, и было приобретено в сытой обеспеченной жизни. Её родители рано умерли, и мы с отцом составляли всё её счастье.

Я безропотно посещала все рауты, но на малейшую попытку личного сближения отвечала отказом.

Так прошло четыре месяца, и я блестяще защитила дипломную работу. Меня хвалили. Мне прочили успешное поступление в Магистериум. Я смеялась, расточала улыбки и слушала хвалебные отзывы, а ночью выла в подушку, захлебываясь слезами от тоски по несбывшемуся, и не знала, как с этим справиться. Нет. Я держала слово.

Я не ждала Виктора, только и жить совсем без него у меня не получалось: я так привыкла делиться с ним абсолютно всем, происходящим в моей жизни - и новой прочитанной книгой, и смешными случаями, произошедшими за день, да просто мысленными рассуждениями на ту или иную тему, занимающую мою голову на тот момент… Я по сто раз на дню ловила себя на привычных радостных мыслях: «Ой! Надо не забыть рассказать Виктору!» или «Ух, как интересно! Надо поделиться с Виктором, вдруг он знает что-то на эту тему», и так далее… И через секунду - раскалённым клинком по сердцу - «Невозможно, его больше нет в моей жизни». Боль даже не думала утихать…

Я упорно занималась. Благодаря способности целиком сосредотачиваться на деле, которым занимаюсь, хотя бы в эти часы получалось не вспоминать.

Я была успешной студенткой, но экзамены в Магистериум было сдать очень сложно. Более того, туда даже просто так попасть на экзамен было нельзя. Допускались к экзаменам только студенты с хорошей рекомендацией. А дать такую рекомендацию мог один из профессоров самой Магистерии. Разумеется, делали они это неохотно - студенты бывают разные: сегодня ты его рекомендуешь, а завтра он завалит экзамен. Но я получила целых три. Казалось бы, всё здорово. Только и ответственности в три раза больше.

Поэтому я забросила все развлечения и светские рауты. Сидела и штудировала учебники до полного изнеможения, стараясь стать совершенной по всем предметам. Если уж меня постигла такая неудача с личной жизнью, то нужно добиться хотя бы успеха в учёбе…

Из-за этого в тот день родители были в машине без меня.

Как потом показало проведённое расследование, владельцы конюшен и дилижансов тайно сговорились и решили организовать покушение на министра транспорта и механики - взорвать его в его же собственном изобретении - личном автомобиле. Развитие механики и, в частности, автомобилестроения подрывало их доходы и грозило полностью уничтожить весь бизнес. Но они наняли жутких лоботрясов и неучей. Я, как химик, могла рассчитать до грамма необходимый запас взрывчатого вещества. А они решили подстраховаться. И положили в два раза больше.

Рвануло на всю улицу. От взрыва пострадали не только машины на дороге, что были в непосредственной близости от машины министра. Пострадали и жители близлежащих домов. В особняках выбило окна. Взрывной волной разнесло тротуар. А в самой дороге зияла огромная воронка.

Министра в тот роковой вечер в машине не оказалось. В ней ехала на приём его беременная жена. Он потерял в тот день и жену, и ещё не рождённого ребёнка. Да, он остался жив, только подал в отставку уже на следующий день после похорон.

Машина моих родителей по ужасному, нелепому совпадению ехала рядом с машиной министра в момент взрыва. Родители и шофёр погибли на месте. А я через четыре месяца после ухода Виктора осталась круглой сиротой. Родственников, кроме родителей, у меня не было.

Я осталась совершенно одна…

Глава 3. Ничто так ни ранит человека, как осколки собственного счастья

- А теперь силой своего разума произведём трансформацию... - Учитель, мне нечем!

Из просторов интернета. Автор в розыске.

Я впала в состояние сна. Я спала даже днём. Тело как-то функционировало: глаза были открыты, я даже следила за организацией похорон, принимала соболезнования, но при этом всё происходящее до моего сознания не доходило. Мозг был занят созданием иллюзорного настоящего…

Вот папа мне объясняет математику. Вот мама рассказывает про свой первый бал и первый поцелуй. Грёзы эти были такими яркими и красочными! И в них я неизменно была очень счастлива.

А потом пошли видения о том, чего никогда не было. Вот Виктор рядом. Он никуда не уезжал. Он любит меня, и я ему дороже раскрытия магического потенциала. Мы вместе, я выхожу за него замуж, и у нас рождаются дети...

Во всех этих снах не было ни похорон, ни соболезнований, ни хохочущих шлюх на бильярдных столах, ни болезненных, убивающих меня слов Виктора.

И сами похороны, и всё происходящее я помнила плохо. Я кивала, как болванчик с головой на пружинке, и ровным счётом ничего не соображала. Я только оправилась от одного удара и пока не представляла, как мне пережить новый. Увы, времени на то, чтобы зализать раны, мне никто не дал.

Через две недели в мой особняк постучали.

Поверенный отца, нотариус и легист среднего звена. Они, по-хозяйски рассевшись в кабинете отца, начали объяснять моё незавидное положение. Да, по закону я была уже совершеннолетняя. Оно у нас наступает в двадцать два года. И опекун мне не положен. Только вот на этом хорошие новости закончились.

Наша семья уже много лет находилась на грани банкротства. Но заслуги отца и его математический гений удерживали нас на плаву. Денег не было - от слова «совсем». После продажи фамильного особняка и выплат всем кредиторам, сумма моего наследства была ничтожна мала.

Сказать, что я была ошарашена такой новостью, значит ничего не сказать. Я сидела и не понимала, чего, собственно, они от меня хотят? Если уже всё решено, и сделать ничего нельзя?

- У вас есть время на продажу особняка. Но дела в сфере недвижимости идут неважно. Если вы не сумеете его продать, его заберут за долги.

- Я поняла, - кивнула я.

Уходя, поверенный отца хмыкнул, посмотрел на моё потерянное лицо и, гаденько улыбнувшись, сказал:

- Такая красивая девушка ведь может и не продавать особняк? Для этого всего-то и нужно найти покровителя. Он оплатит все долги, да ещё и содержать будет. Жениться на вас теперь никто не женится, но вот содержанкой многие захотят взять.

- Вон пошли! - встала я и сжала кулаки.

Их как ветром сдуло.

Но надо сказать, что сложившаяся ситуация привела меня в чувство, и я начала действовать. Мне удалось продать особняк. Разумеется, хорошую цену мне не дали, но мне хватило рассчитать всех слуг и оплатить все кредиты и долги. А ещё я купила квартиру. Конечно, после особняка это был не просто шаг назад, а падение в пропасть, но и выхода у меня другого не было.

В квартире были три комнаты, две ванны, небольшая каморка для прислуги и кухонное помещение. Прислугу я себе позволить не могла. Денег на счетах почти не осталось.

Несколько раз ко мне приходили с визитами. Визиты эти мало походили на дружественные… Скорее было похоже, что бывшие друзья заходили позлорадствовать. Ну как же. Падение семьи Вантервиль, такое событие, такая сплетня! Почему бы не прийти и не потанцевать на осколках.

А ещё поверенный отца был прав. Некоторые приходили сделать непристойное предложение. Этих я спускала с лестницы. А они ещё и недоумевали - почему? Я же была содержанкой у Виктора столько лет? Чем они хуже? Только вот Виктора я любила и содержанкой себя не считала.

Из особняка мне удалось забрать одежду, частично мебель, книги и, разумеется, памятные вещи. Уцелели даже фамильные драгоценности. Не все. Но те, что были мне дороги, как память о родителях, мне удалось сохранить.

Уезжала я из особняка с тяжёлым сердцем, прекрасно понимая, что ничего хорошего впереди меня не ждёт. Денег - кот наплакал, Магистериум для меня теперь закрыт. Потому что ни времени, ни денег на учёбу у меня больше нет. Мне нужна работа. Какая уж тут учёба.

Уже выходя за калитку с небольшим саквояжем, я наткнулась возле неё на кутающуюся в платок старческую фигуру.

- Нэнси! - воскликнула я.

- Сьера Кора! - сказала в ответ старая кухарка и начала заваливаться прямо мне на руки.

- Нэнси, что с тобой? - спросила я, подхватывая сухонькую старушку.

- Сьера Кора, деньги, что выплатил мне ваш управляющий, закончились. Только вот на работу меня никто не берёт. Кому нужна такая старуха? Родных у меня нет. В ночлежке кормят всего один раз в день. Вот я и пришла сюда по старой памяти, - всхлипнула она.

- Нэнси… - выдохнула я.

- Сьера Кора, может быть вам нужна кухарка? Вы же знаете, как я хорошо готовлю!

- Нэнси, у меня нет денег, чтобы платить тебе… - призналась я.

- Мне бы крышу над головой и чашку супа. Мне и достаточно, - всхлипнула она.

- Пойдём Нэнси. Придумаем что-нибудь, - и я, подхватив старушку под руку, взмахнула рукой, призывая экипаж.

Я планировала дойти пешком, мне не по карману карета, но квартира моя находилась далековато отсюда, и старушка могла просто не дойти. Поэтому я помогла ей усесться, и мы поехали в наше новое жилище.

Нэнси наотрез отказалась выбрать себе одну из комнат. Она заявила, что коморка прислуги больше её обычного места в моём бывшем особняке. Я покачала головой. Я, к своему стыду, никогда не интересовалась, как живёт в моём доме прислуга.

Еды в квартире не было. И я, признаться, понятия не имела где её, собственно говоря, берут? Я обычно питалась в ресторанах, не думая, сколько это всё стоит. Но и они мне теперь не по карману. А в особняке мне еду приносили в комнату, или я спускалась в столовую. А ещё там была кухня с холодильным шкафом. У меня на кухне тоже был холодильный шкаф. Только вот совершенно пустой.

- Как где? На рынке, или в бакалейной лавке. Нужно посмотреть, где дешевле. Денег ведь у нас мало? - спросила Нэнси.

- Есть немного, только экономить нужно, пока работу не найду. Да и мало ли, что может произойти. На чёрный день тоже нужно откладывать. Последнее время таких дней у меня хоть отбавляй...

- Ну, значит берём корзину и отправляемся на рынок, - заявила старушка после того, как мы выпили на нашей новой кухне чаю с печеньем, что я прихватила с собой из особняка.

После осмотра нового дома и своей новой кухни, у Нэнси сил как будто прибавилось. Она ожила и суетилась уже вполне бодро.

- Я с тобой! - кивнула я.

Мне нужно многое узнать. И начать стоит с покупки продуктов.

Так началась моя новая жизнь.

Но если с продуктами я освоилась довольно быстро, то вот с работой было сложнее.

Да, у меня был диплом об окончании Магического университета. На этом всё хорошее заканчивалось.

Во-первых, я была девушкой, а женщин вообще плохо брали на работу, а уж по моей специальности «Химия» рассчитывать на что-то вообще не приходилось. Во-вторых, у меня совершенно не было опыта работы. Совсем никакого. Кто возьмёт вчерашнюю студентку на работу? В-третьих, моё происхождение мне в поисках работы оказывало дурную услугу. Если на приёмах моё имя имело вес, то тут ситуация была прямо противоположной. Как только слышали мою фамилию - тут же отказывали от места. Девушка из знатного рода - куча проблем. А нужен работник.

Я наматывала километры по городу. Оставшиеся деньги таяли с каждым днем, а успеха не было.

Прислонившись к тумбе с афишами, я просматривала газету с объявлениями о найме, когда заметила краем глаза как мужчина, стоявший на тротуаре неподалёку, вдруг покачнулся и начал заваливаться на проезжую часть.

Я ринулась к нему и, ухватив за руку, изменила направление его падения. Теперь он заваливался уже на тротуар, а не на дорогу с машинами. Удержать его у меня не получилось, и я упала вместе с ним.

Набежала толпа, и тут из мужчины стала фонтанировать рвота. Все шарахнулись в сторону, и нужно было помочь. Я высвободилась из-под тела и перевернула его на бок. Брезгливостью я никогда не страдала, к тому же платье было всё равно безнадежно испорчено. Нам только попадания рвоты в дыхательные пути не хватало. Санитары приехали быстро. Они грузили его в карету скорой помощи. Увы! Машинами эта городская служба оборудована не была.

- Уже четвёртый за сегодня… - буркнул один из санитаров. - А утро только началось.

- Говорят, это эпидемия… - хмыкнул другой.

- Дамочка? Вы поедете? - спросил меня сидевший на козлах мужчина.

Он решил, что упавший мужчина кем-то мне приходится, раз я позаботилась о нём.

И я кивнула. Почему? Вот понятия не имею. Но кивнула. Кучер протянул мне руку, и я взобралась к нему. Он свистнул, и лошади помчались.

До больницы мы доехали быстро. А там и в самом деле творилось столпотворение. Народу было много, и в основном с одинаковыми симптомами. Едва я вошла в переполненный холл первого этажа больницы, как в нос ударил характерный запах этилового спирта с добавлением аромата прелых яблок. Да, спирт в медицине использовался очень активно, только вот в холле больницы ему явно не место.

Я поймала за руку пробегающую мимо молоденькую девушку в одежде санитарки.

- Это отравление метанолом! Кто тут главный?

- Вон тот! - кивнула она на сухонького старичка с измученными красными глазами.

Я подлетела к нему, обегая корчившиеся на полу тела.

- Это метанол! - бухнувшись рядом с ним на колени и помогая ему перевернуть на бок очередного пациента, сказала я.

- Знаю. Все жалуются на глаза. У кого - мушки, у кого - двоение. Кто-то вообще уже ослеп, - ответил старичок.

- Смотрите, почти у всех кожа сухая и красная. В течение последующих суток их состояние будет только ухудшаться… - продолжила я. - Появится жажда, боли в животе, головная боль, будут болеть все мышцы.

- Да. Всё так, юная сьера, только никто из них не пил алкоголя. Некоторые вообще его не переносят и не употребляют. Откуда?

- Так провести анализ содержимого желудка?

- И кто же, по-вашему, это сможет сделать?

- Да любой химик может! - сказала я запальчиво.

- Мой химик вчера уволился, как только к нам стали привозить первых пострадавших. Мои патологоанатомы не обладают подобной квалификацией. Коновалы обычные! Прости меня, Тёмный! За что я им только деньги плачу? Я ищу. Но пока никого не нашёл, юная сьера.

- Я могу! - выпалила я.

- Вот как? - удивился старичок. - Что ж пойдёмте в морг, юная сьера. И если вы к вечеру скажете мне, чем они травятся, то я приму вас на работу с повышенным окладом. Всё равно, кроме вас желающих нет.

- В морг? - переспросила я.

- Всё? Запал прошёл? - понимающе хмыкнул он.

- Нет. Я справлюсь! - и я выпрямилась, готовая уже почти ко всему.

Морг произвёл на меня, скажем так, самое гнетущее впечатление. Но, с другой стороны, это же морг. По-другому и быть не могло. Вот и магической энергии он брал просто как бездонная бочка. Именно поэтому так сложно было найти сюда грамотного специалиста. Нет, люди абсолютно без магической энергии могли тут работать совершенно спокойно, но таких людей в академию не брали. И соответствующего для поставленной задачи образования у них не было.

Дверь в морг больницы располагалась сбоку от основного здания, и мы попали в длинный тёмный коридор. Старичок уверенно вёл меня и затормозил перед дверью последнего в коридоре кабинета. На ней криво было написано «Лабираторнуя».

- А… - указала я на табличку с двумя ошибками.

- Поверьте, юная сьера, если вы будете здесь работать, то это вас будет волновать в последнюю очередь. Прошу! - и он открыл передо мной дверь.

Ну что сказать. Хаос и анархия по сравнению с этой лабораторией просто невинные цветочки. Я привыкла к лабораториям в университете, где всё чисто, почти стерильно. Реактивы разложены по полочкам и уж совершенно точно на полу не валяются битые мензурки, которые, если на них случайно наступить, тут же крошились в стеклянную пыль с противнейшим звуком.

- А… - снова начала я.

- Действуйте! - и старичок весьма сильно толкнул меня в кабинет.

Я влетела и затормозила перед массивным металлическим столом, в последний момент выставив вперёд руки. Повернув голову, я только и увидела, как закрылась за ним дверь. «Мы ведь даже и не познакомились» - запоздало подумала я. Но пинок на моё новое рабочее место я получила довольно сильный.

- Сьера? Я принёс вам образцы! - в кабинет ввалился, гремя пробирками в штативе, молодой паренёк. - Помощь нужна?

Помощь? Да меня спасать нужно! Только вот спасать меня никто не будет. Это от меня сейчас ждут спасения и надеются, что я смогу разобраться, где содержится яд. Я перевела рассеянный взгляд на парнишку и кивнула.

- Не помешает. Вас как зовут, сьер?

Парень хмыкнул и ответил:

- Я не сьер. Я тутошний, из трущоб, сьера. Так что можно и просто - Митко.

- Митко? Это как? - переспросила я.

- Деметрий, - немного стеснительно сказал парень.

- О! Плодородие и земля. У тебя прекрасное имя. Я Кора, - и я протянула парню руку для пожатия.

Тот оторопело посмотрел на меня, поставил штатив с пробирками на металлический стол, и по-мужски пожал мою руку.

- Вот так и звать? «Кора»? - спросил он.

- Да. Обойдёмся без «сьер» и «Конкордий», - постановила я. - Поможешь? Нам нужно найти причину отравлений.

- Я готов! - сглотнул парень.

К вечеру, когда на руках с непривычки было не меньше дюжины химических ожогов, я получила результат. Плюхнулась за длинный лабораторный стол и выдохнула. И тут послышались шаги.

- Как? - спросил меня тот самый старичок, что дал мне эту работу.

Он вошёл не один. С ним в лабораторию вошли ещё несколько измученных врачей, женщин среди них не было. Зато было несколько полицейских в форме. За расследование принялись власти города. Это радовало.

- Содержимое желудков я изучила. Также, вместе с вашим патологоанатомом, провела вскрытие, и все симптомы указывают именно на отравление метанолом. Все эти люди завтракали. И в их желудках, помимо стандартного набора, есть ещё кофе - единственное, что повторяется у всех, - начала я.

- Юная сьера, кофе по утрам пьют все… - устало сказал один из врачей.

- Да, но только рабочие и служащие, спешащие утром на работу, делают это на улице, на бегу, второпях. А ещё они подливают туда кофейный ликёр. Немного. Но, как известно, десять миллилитров метанола уже приводит к сильному отравлению. А вот тридцать - уже к летальному исходу. Два дня подряд выпить в одном и том же месте кофе с добавлением вот такого ликёрчика, и вы - потенциальный труп! - пояснила я.

Все стали переглядываться, и один из полицейских спросил:

- Сьера, вы можете это доказать?

Он меня «юной» не назвал. Вообще, он производил самое приятное впечатление. Хорошо одет. Совершенно непонятно, что он забыл в полиции. Одни часы, свисающие из кармашка, стоят, как три месяца наших с Нэнси обедов.

- Да, у меня есть протокол лабораторных исследований, и я попозже напишу отчёт, - кивнула я.

Полицейские переглянулись и ломанулись на выход. Пока они шли по коридору, до нас доносились их голоса:

- Срочно в полицейскую лабораторию все ликеры, продаваемые с лотков.

- Нужно дать в газету сообщение, чтобы никто с утра пораньше не пил ничего подобного.

- Далее нужно не забыть…

Голоса удалялись, а я перевела взгляд на оставшихся в лаборатории мужчин. Теперь меня разглядывали с интересом.

- Любопытно, очень любопытно… - сказал старичок и подошёл ко мне. - Позвольте представиться, сьера. Профессор Артур Фредерик Лоринж. Главный врач Центральной городской больницы. А вас как зовут?

- Сьера Конкордия Зирелла Вантервиль, - ответила я, уже предвидя проблемы.

- Рад, очень рад знакомству! Признаюсь, после вчерашнего увольнения последнего нашего химика, я не рассчитывал найти достойную замену так быстро. Вы приняты на эту работу, сьера Вантервиль, - и профессор протянул мне руку.

При этом к губам он её подносить не стал. А по-мужски пожал, приятно меня этим удивив. На моё имя он при этом никак не среагировал, что тоже было приятно, хотя я не сомневалась, что он был знаком с отцом. Профессорский мир довольно узок, и в том, что он понял, кто перед ним, я была уверена. Только выдавать меня в присутствии коллег не стал. Я благодарно улыбнулась.

У меня есть работа!

Дело об отравлении кофейным ликером* длилось ещё два месяца. Всё это время меня постоянно дёргала полиция. Как будто у них своей лаборатории не было! Так нет же! Была! Но на работу меня туда не взяли, когда я приходила, а расхохотались в лицо. А теперь они же ко мне и бегают, отвлекая по пустякам.

Но зато я подружилась со следователем по особо важным делам сьером Уинном Эдвином Бакстером. Он и в самом деле оказался весьма богатым человеком. Только этим совершенно не кичился, не следовал моде и не посещал светских раутов. Он работал, строил карьеру в полиции и делал это весьма успешно. Уинн был весьма импозантен со своими усами и суровым взглядом, призванным запугивать преступников. На меня он тоже смотрел поначалу грозно, но после моего выступления в суде по этому делу, взгляд его в мою сторону стал задумчивым и заинтересованным.

Владельцы компании, что произвели этот ужасный кофейный ликёр, пытались меня купить. Предлагали очень хорошие деньги. Потом меня собирались запугать. Угрозы сыпались на меня со всех сторон. Уинн даже приставил к моей лаборатории охрану, и полицейский провожал меня до квартиры.

Но потом был суд, и владельцы компании поняли, что я - не единственный эксперт, дающий против них показания, и всех нас купить и запугать не получится. Тем более, что доказательств было слишком много.

Газеты много писали в те дни и обо мне, и об этом деле. Я практически не сходила с первой полосы. Удивительно, но раньше, когда я входила в светскую элиту, газеты меня такой чести не удостаивали.

Я была диковинкой. Я была химиком-магом. Я была женщиной.

В суде я держалась с высоко поднятой головой, прямой спиной, была сдержанна и серьёзна, говорила уверенно, и адвокатам защиты не удалось меня ни смутить, ни сбить с толку, ни запутать. Я хорошо разбиралась в своём деле, а уж навыков не теряться на публике у меня было предостаточно. Я несколько раз повела бровью в сторону адвоката, и заставила его замолчать, когда он, брызжа слюной, пытался на меня давить. У меня была хорошая школа нахождения среди пираний. Ах, простите великодушно. Высшего светского общества. А в нём без выдержки и ледяного спокойствия долго не протянешь. Поэтому моё выступление в суде произвело и на присяжных, и на полицию неизгладимое впечатление.

Лабораторные эксперты из полиции на суде обычно или мямлили, или говорили сложными заумными терминами, которые плохо понимали все присутствующие. Я же изъяснялась доступным языком, но при этом с профессиональным знанием дела.

Так что неудивительно, что сразу после завершения судебного процесса ко мне подошли из полицейского участка и предложили перейти на работу к ним.

Но я отказалась наотрез. И не потому, что не хотела. Нет. Мне очень понравилось наше сотрудничество. Но добираться на работу было бы гораздо дальше. И к тому же за эти два месяца я уже успела подружиться и с коллективом Центральной городской больницы, и с работниками морга, и, самое важное, с главой больницы - профессором Артуром Фредериком Лоринжем. Он не только защищал меня в это сложное время, он оказывал мне поддержку, и я чувствовала себя рядом с ним увереннее и смелее.

Получив мой категорический отказ, Уинн сказал:

- Ну, раз ты не хочешь идти в полицию, тогда полиция придёт к тебе.

К тому времени мы давно отбросили всякие формальности и общались с ним запросто.

- Это как? - перепугалась я.

- Очень просто. Оформим тебя к нам, а работать будешь здесь. Всё равно на вскрытие тела привозят в этот морг, да и потерпевшие в первую очередь поступают в больницу для освидетельствования и осмотра. Я поговорю с начальником. Просто увеличим ваше финансирование и сделаем здесь филиал полицейской лаборатории.

- А вот это отличная идея! С финансированием у нас плохо, - довольно потёр руки Профессор Лоринж.

Вот так, спустя два месяца, и оказалось, что я работаю сразу в двух местах. Уинну всё удалось оформить, и на меня посыпались материальные блага. Не только увеличилась моя зарплата, но и качество работы повысилось. Теперь мне не приходилось выпрашивать реактивы, штативы, мензурки и пробирки. Мне всё привозили и выдавали по первому требованию.

Я стала приводить в порядок лабораторию. Больше никаких разбитых стёкол на полу и грязи на столах. Это теперь было строжайше запрещено в моём кабинете. Мне выделили уборщицу, я и её устроила работать в полицию. За два получаемых оклада она трудилась на совесть. Мои столы сверкали, а на полах можно было устраивать праздничный ужин.

Вот только с документацией были проблемы. Горы бумаг просто заполонили мой стол, а я не успевала писать отчёты. И если реактивы, препараты и вещества я просто не могла отложить или забыть - по техническим причинам, по санитарным нормам, не говоря уже о технике безопасности, то бумаги «на потом» я отложить могла. «Потом» - было бесконечным.

Табличку я и в самом деле не поменяла. Вот я каждый раз думала о ней, когда входила в кабинет, но там меня уже ждала работа. И много работы. Поэтому было не до неё. А когда я выползала из кабинета, усталость брала своё, и мне было совершено наплевать, что написано на двери, как и предсказывал профессор. Поэтому она так благополучно и висела.

За два месяца, что длилось это дело, я успела освоиться в новом для меня мире. И это были два тяжёлых месяца.

Я ещё не до конца отошла от гибели родителей, у меня были проблемы с деньгами, я плохо ориентировалась в этой части города. И у меня были огромные проблемы с транспортом. Личный шофёр с машиной мне теперь были совершенно не по карману, а влезть в общественный городской дилижанс у меня не получалось. Поэтому я ходила с работы и на работу пешком. Хорошо, хоть городская больница была недалеко от моей квартиры. Не представляю, что бы было, если бы я нашла работу в противоположном районе города.

На работе дел было много, и задерживалась я иногда допоздна. Но и платили мне за всё это хорошие деньги, поэтому я не жаловалась, а вкалывала. Я хотела создать «подушку безопасности». Подкопить денег. Последние события показали, что случиться в этой жизни может всё, что угодно.

Поэтому возвращалась я с работы иногда, когда фонари на улицах уже зажгли, а на некоторых улицах нашего района было совсем темно. Я брела всегда одним и тем же маршрутом, никуда не сворачивая, и за последние месяцы выучив его до каждого камушка на тротуаре.

Вот и в тот день брела, размышляя о том, как же круто повернулась моя жизнь. Сколько же времени прошло? Полгода? Нет, это с отъезда Виктора прошло семь месяцев, а вот со дня смерти родителей - всего три.

Я дошла до своего дома. Дом был довольно высокий, в пять этажей. На каждом этаже располагалось по несколько квартир. Я жила на втором. И у меня на лестничной клетке было три квартиры. Я уже взялась за ручку парадного входа, как вдруг меня кто-то окликнул.

- Сьера? Сьера Вантервиль?

Я обернулась.

Передо мной стояла худая, глубоко беременная девушка. Вот так, если определять навскидку, наверное, месяц шестой или даже седьмой, устало подумала я. В больнице почему не подошла? Зачем меня у дома-то караулить? Я всё равно уже от усталости мало что соображаю. Да и что ей от меня нужно? Я не акушер, да и не врач, хотя познания базовые и там, и там у меня, разумеется, были. В университете с этим было строго.

- Сьера Вантервиль? Вы меня не помните?

* Массовое отравление метанолом в Испании, произошедшее в 1963 году. Официальное число погибших - 51 человек, 9 потеряли зрение, однако существуют оценки в диапазоне от 1000 до 5000 жертв. Метанол был обнаружен в кофейном ликёре. Одно из крупнейших пищевых отравлений в истории. Метиловый спирт - опасный яд. У человека приём внутрь 5 - 10 мл метанола и более может приводить к тяжёлому отравлению, 30 мл могут вызвать смертельный исход, попадание в организм более 80 - 150 миллилитров метанола смертельно.

Глава 4. Если тебе предстоит пройти через ад, иди как можно быстрее

Если джентльмен говорит даме:

«Я понимаю Вас с полуслова»,

то он имеет в виду:

«Вы говорите вдвое больше, чем надо…»

Из просторов интернета. Автор в розыске.

- Сьера Вантервиль? Вы меня не помните?

- Нет. Мы разве встречались, сьера? - удивилась я.

- Я не сьера. Моя фамилия Рид. Селена Рид. Вы ещё тогда сказали, что я ядовита, а он рассмеялся.

Я судорожно схватилась за ручку двери в парадную. Тёмный Маг, защити! Селена, Виктор… Я закрыла на мгновенье глаза. Большего я себе позволить просто не могу. Внешне - я просто моргнула. Я сильная, я справлюсь.

- Да, я помню, сьера Рид. Что вы хотели?

- Мне нужна помощь… Я подумала, может быть, вы…

- В честь чего? - спросила я, удивлённо приподняв брови.

- Ну.… Если бы не вы… - и она положила руку на свой живот.

- Вот как? Вы в школе учились? Я совершенно точно не имею никакого отношения к вашей беременности. Для этого нужен мужчина, коим я, как вы, наверное, уже заметили, не являюсь, - спокойно сказала я.

- Виктор, он…

И тут я снова сжала ручку двери.

- Отец вашего ребенка Виктор Гальвангар? - спросила я и подумала, что ручку я сейчас, кажется, сломаю.

Девушка только кивнула.

- Мой ребёнок умирает. Я скорей всего не переживу родов. Сьера Вантервиль, пожалуйста! - и крупные слёзы потекли по её довольно милому личику.

- Пойдёмте в квартиру. Выпьем чаю, и вы расскажете, что происходит, - и я открыла дверь.

«Ну надо же! Не сломала!?» - отстранённо подумала я, пропуская Селену в дом.

- Второй этаж, - указала я ей на лестницу и пошла следом.

Я рассматривала девушку - волосы светлые, скорее русые, личико симпатичное, одета, в целом, неплохо. Платье добротное, тёмного цвета, на голове шляпка, не женский цилиндр, но вполне приличная. Если бы я не помнила, при каких условиях мы познакомились, ни за что не назвала бы её «ночной бабочкой». Хотя, если на улице она не работала, то вполне понятно, почему так хорошо одета. Виктор не стал бы пользоваться услугами уличных девушек. Скорей всего, работала в дорогом увеселительном заведении.

Я впустила её в квартиру, прекрасно осознавая, что моя жизнь снова кардинально поменяется. Я не смогу бросить на произвол судьбы ребёнка Виктора. Просто не смогу. Только нужно убедиться, что это и в самом деле его ребёнок.

- Это ещё кто? - спросила, вышедшая с кухни, Нэнси.

- Нэнси, познакомься. Это сьера Селена Рид. Она поужинает с нами.

Нэнси придирчиво осмотрела девушку и сдержанно кивнула.

- Пойду, поставлю ещё один прибор.

Девушка сняла накидку и шляпку, повесила всё на вешалку в коридоре, и мы двинулись на кухню.

Нэнси накрывала на стол. Кухня была довольно просторной, и я в своё время наотрез отказалась делать из комнаты столовую. Вот ещё. Убирайся там, таскай туда-сюда посуду. На кухне точно так же поесть можно. С тех пор, как у меня появилась работа, и я поняла, каково это - убираться за собой, я стала очень ценить время, труд и отдых. Именно поэтому мы вообще третьей комнатой не пользовались. У меня была спальня и кабинет. Третья комната пустовала. Я надеялась, что туда переедет Нэнси, но старушка наотрез отказывалась.

- Никогда на такой мебели не сидела и сидеть не собираюсь, а уж ночевать и подавно! - каждый раз, когда об этом заходил разговор, говорила она мне.

Мебель действительно была перевезена из моего бывшего дома, и была она добротной, красивой и дорогой. Обстановка у нас совершенно не соответствовала моим доходам, и мысленно я её всегда называла - «остатки былой роскоши». Мой кабинет-библиотека вообще почти полностью повторял папин кабинет в особняке, потому что его я вывезла практически целиком, не пожалев на это денег, чему была очень рада.

Ужин проходил под ворчание Нэнси. Она рассказывала мне про повышение цен на продукты, про соседку, строчившую кляузы, про грубого молочника, не доливающего ей молока.

Я молчала и только разглядывала сидящую напротив девушку. Было видно, что она очень хочет есть, но при этом на еду не набросилась. Старается есть аккуратно. Это порадовало. Я мысленно прокручивала варианты. Денег у неё нет, судя по жадному взгляду на тарелку супа, жить скорей всего тоже негде. И ещё непонятно - что с её беременностью. Но решение я уже приняла: Селена останется жить с нами, если ребёнок и в самом деле от Виктора, в чём лично я сильно сомневалась.

После ужина Нэнси налила нам по кружке чая, и уже собиралась уйти, но я покачала головой. Нэнси теперь моя семья и секретов от неё у меня не было.

- Насколько я знаю, Виктор уехал из города, и возвращаться не намерен в ближайшее время. Вы долго с ним встречались? И вы уверены, что это его ребенок? - начала я.

- Встречались? Нет-нет! Мы не встречались с ним. У таких девушек, как я, очень редко бывают отношения. Нам платят деньги и на этом всё, - покачала она головой.

- И… долго он платил вам деньги? - мне было сложно.

- В тот вечер. И всё. До этого мы знакомы не были, и в наше заведение он ни разу не приходил.

«Вот так вот… Он мне не изменял. Всё это Виктор сотворил лишь в тот вечер, только чтобы прогнать меня…» - невесело думала я, облокотив локти о стол и запустив пальцы в волосы.

- С чего вы взяли, что это его ребенок? Как вообще у женщины вашей профессии могла случиться беременность? Да и потом, у Виктора был артефакт для предотвращения подобных казусов. И у вас он должен был быть? - посмотрела я на девушку.

Все «ночные бабочки» работали по лицензии. Для её получения необходимо было предъявить сертификат и артефакт, предотвращающий беременность. Такие артефакты заряжали маги, срок их действия длился целый год. Стоили недорого, были именными, и их носили, не снимая, лица любого пола. Магу зарядить такую штуку было не сложно, поэтому мы делали это сами. Люди без магии покупали такую услугу. И у меня, и у Виктора такие артефакты были. Мы не планировали детей. Поэтому сейчас я прибывала в недоумении, потому что для девушек профессии Селены он был обязательным атрибутом.

- Вы тогда ударили по Виктору. Помните? - сказала Селена.

- Да. Разумеется. Я тогда и вас задела. Приношу свои извинения. Я не хотела, чтобы вы пострадали. Вы к этому не имели никакого отношения… - сказала я.

- Мне это с лихвой компенсировали. Виктор тогда отвалил мне почти целое состояние.

Я обхватила себя руками. Обсуждать всё это мне было очень сложно. Но я должна.

- Так что?

- Вот когда вы ударили, артефакты у него и сгорели. Все. Полностью. Не только против беременности. Вообще все. Он пребывал тогда в восхищении. Всё говорил - «Сильна!» и «Какая девушка! Не найти мне такую больше!». Он был пьян. Начал пить, как только вы ушли. И пил весь вечер и всю ночь. А потом он набросился на меня. Ну… вы понимаете. И называл меня «Корой»… и «малышкой»… - и она мечтательно улыбнулась.

А я снова запустила руки в волосы и дёрнула их. Что же ты наделал, Виктор?

- У меня артефакт был плохо заряжен. Год почти прошёл. Я всё собиралась его обновить и сходить к магу, но так и не сходила. Я две недели до этого не работала, а потом Виктор отвалил мне немаленькую сумму. Поэтому я уехала к маме в деревню. Там я тоже не работала, а позднее узнала, что беременна… - торопливо закончила она.

- Сьера Рид, вы меня по-прежнему не убедили в том, что ребёнок действительно от Виктора. Вы с ним были одну ночь? Допустим, я снесла все артефакты. Да… я это, к сожалению, допускаю. Но это не доказывает абсолютно ничего. Сравнить магию Виктора и вашего ребенка мы не сможем. Он уехал. Вы предлагаете мне поверить вам на слово?

Девушка закусила пухлую губку и сказала:

- За две недели до этого у меня не было клиентов. Я болела. Виктор был тогда первый и единственный после двухнедельного перерыва. После него тоже никого не было. Поверьте, сьера Вантервиль, это его ребенок. Просто больше не от кого. Да и врач говорит, что ребёнок - сильный маг. Вот почему я к вам и пришла.

- Вот с этого момента поподробнее насчёт «сильный маг», - заинтересовалась я.

- Мне не нужно было оставлять ребенка. Но я была в деревне. Там у меня были неприятности... Я не сразу поняла, что беременна. Но когда живот начал увеличиваться, я и сообразила. Мы в город вернулись, и я побежала к врачу, а он сказал, что делать что-то уже поздно - может открыться кровотечение, срок большой. И он предложил мне выбор: или я умру у него на столе от потери крови сейчас, или умираю через пару месяцев, не сумев выносить плод. Он сказал, что я в любом случае обречена, - она сказала это спокойно, как будто дело и в самом деле решённое.

- Кто это «мы»? И что за бред? Почему ты его не выносишь?

Она замялась и отвела глаза:

- Ребёнок от сильного мага. У меня магии нет. Малыш тянет её из меня, но ему не хватает на рост и развитие. Отец ребенка мог бы помочь, поделиться. Но его нет. Поэтому я слабею, и сил, чтобы выносить, у меня всё меньше. А сами знаете. Недоношенные дети у нас редко выживают.

На первый вопрос она не ответила. Ладно, вернёмся к нему чуть позже. Но вот всё остальное повергло меня в шок, и я снова схватилась за голову.

- К какому коновалу ты ходила?! Впрочем, то, что он не навредил тебе - уже хорошо. Не только отец может делиться магией. Это может сделать любой маг. Абсолютно любой.

- Где же его найти? - пожала она плечиками.

- От меня ты что хочешь? - на всякий случай спросила я, хотя лично мною решение было уже принято.

Я взглянула на Нэнси, та смотрела на меня выцветшими, ясными глазами и осторожно кивнула. Понятно. Одобрение я получила даже без слов.

А вот Селена снова отвела глаза.

- У меня в деревне сестра. Мы приехали оттуда вместе. Отчим хотел её продать в развлекательный дом «Милашка Сизи», как и меня когда-то. Я отдала все деньги, что оставил мне Виктор, и привезла её с собой. Я не хочу, чтобы она попала туда, когда я… Когда меня не станет.

Я дёрнула себя за волосы. Я знала об этом. За два месяца жизни в трущобах я столкнулась с вещами и похуже. Только вот всем я помочь при всём желании не могла.

- То есть, ты просишь меня позаботиться о сестре? Для себя ты ничего не просишь?

- Нет. Вы… не сможете мне помочь. Вы только потратите все силы, а толку не будет. У меня есть небольшой шанс выжить в родах. Но ребёнок почти наверняка умрёт. А сестрёнка - единственное, что мне дорого в этой жизни. Пожалуйста, сьера Вантервиль. У вас же остались связи? Вы не могли бы её пристроить горничной в приличный дом? Без рекомендаций и агентства никуда не берут.

- Где она сейчас?

- Я попросила подругу приютить нас на один день. Она вырвалась из-под власти хозяйки и работает теперь частным образом, и…

- Я поняла. Я тебя выслушала. На ночь глядя за твоей сестрой идти смысла большого я не вижу. Там безопасно?

Селена снова отвела глаза. А потом покачала головой.

- Да, что б… Тёмный маг, дай мне сил… Адрес! - потребовала я.

Селена, запинаясь, сказала номер дома и улицу. Хвала Тёмному, идти было не так уж и далеко. Но район, в котором находилась квартира, безопасным уж точно назвать было нельзя, хоть он и граничил с моим, который был относительно приличным.

- Айтчепл? - всплеснула руками Нэнси.

- Ты серьёзно оставила там девушку? - покачала я головой.

- У меня не было выбора, - и она всхлипнула. - Вы… Мы пойдём туда сейчас? - изумлённо спросила она.

- А ты где собиралась ночевать? - вопросом на вопрос ответила я.

- Я думала, что… В парадном у вас ночь пересижу. А рано утром, пока все спят, добегу до сестры…

- Как вы с сестрой живы-то до сих пор? - покачала я головой, снимая накидку с вешалки.

- Так мы идём? - снова спросила она.

- Мы? Нет, милая. Ты теперь будешь сидеть в этой квартире. И если хоть нос без меня из неё высунешь, назад я ни тебя, ни твою сестру не пущу. На улицу теперь выходить будешь только под моим присмотром. А вот я - да. Иду за твоей сестрой. Сестру как зовут? - спросила я, направляясь в коридор.

- Ник, - выдала Селена.

Я остановилась и приподняла брови.

- Серьёзно? Никелин? Это снова яд. Содержится в мышьяк-содержащих медно-никелевых рудах.

- Нет-нет! Она Николь! - испуганно возразила Селена.

- Лучше. Просто гора с плеч. Два яда я не вынесу… - покачала я головой.

- Она шутит, милая, - всплеснула руками Нэнси и взяла Селену за руку.

- Нэнси, открой пустующую комнату. Девушки отныне будут жить там. Селена, вещи ваши где? - продолжала отдавать я распоряжения и одеваться одновременно.

- На вокзале. В камере хранения.

Я проверила наличие артефактов и натянула перчатки.

- Попытайтесь лечь спать. Поздно уже. Селена, а тебе вообще вредно…

- Что вредно? - удивленно спросила она.

- Всё вредно! Завтра выясним, в каких единицах это вредно исчисляется, - и я вышла за дверь.

Я уверенно шла в один из самых грязных и ужасных кварталов города. Я была там всего один раз. Центральная городская больница, где я работала, стояла на границе с ним. Но сориентироваться по улицам я могла.

Было ли мне страшно? Нет. Я работала в морге. Там страшно? Нет. К тому же я была магом. И после всего, что выпало на мою долю за последнее время, я стала очень сильным магом. На меня, конечно, могли напасть, но тогда не поздоровилось бы нападавшим, а не мне. На самом деле, гораздо опаснее сейчас было бы в центральном районе города. Там в это время можно напороться на пьяных хлыщей из высшего общества. И от них отбиться было бы сложнее - их магический потенциал мог быть и выше моего. Вряд ли, конечно, но их могло бы быть несколько…

А вот в этом районе магов не было. Напасть со спины? Да, могут, но как только войду в квартал, и зажжённых фонарей станет меньше, а то и вовсе не останется - поставлю щит. Вероятность нападения на меня невелика. Дорого одетая женская фигура? Да сто раз подумают, прежде чем напасть. Можно же напороться на кого угодно. Обитатели Айтчепл не так глупы, как считается. Они хитры и осторожны, поэтому нападают очень продумано. Риск есть всегда, но в моём случае он оправдан.

Дом по нужному мне адресу был двухэтажным и больше похожим на барак. Войдя внутрь, я поняла, что это и есть барак. Длинный коридор с множеством дверей, и все они то и дело хлопали. Такое впечатление, что спать никто и не думал.

Я шла по коридору, ориентируясь на цифры, грубо намалёванные прямо на дверях. Никаких табличек не было и в помине. Дойдя до нужной мне цифры, я услышала шум, смех вперемешку с руганью, и решительно толкнула дверь.

Опиумный притон, бордель, а ещё тут играли в карты. Но меня лично это не волновало. Я не полиция. В клубах опиумного и сигаретного дыма посреди комнаты стоял большой круглый стол, за которым сидело несколько карточных игроков. При моём появлении все уставились на меня. Н-да. Неловко получилось. Я же их и поубивать могу, и мне же завтра вскрытие проводить.

Я сделала шаг вперёд.

Рядом с каждым из игроков сидело по проститутке. И которая из них хозяйка? Впрочем, большой роли это не играло. Я внимательно осмотрелась. В углу, на кресле, забравшись в него с ногами, обняв колени руками и опустив голову, сидел мальчишка. На голове нахлобучена шапка, при моём появлении он приподнял лицо и исподлобья уставился на меня.

- Ник? - спросила я, осматривая мальца.

Тот кивнул. Речь вроде бы о сестре шла? Впрочем, маскировка неплохая.

- Иди сюда. Мы уходим, - припечатала я.

Малец вопросов не стал задавать. Шустро соскочил с кресла и ринулся ко мне.

- Вы кто такая? - держа руки на виду, не снимая их со стола, спросил один из игроков.

Это он правильно делает. Я же могу и занервничать. И тогда мало никому не покажется.

- Это сьера Конкордия Вантервиль, - с мерзкой улыбочкой ответил ему другой игрок. - Не советую связываться. Магический потенциал довольно высок, так ещё и в любовниках на сегодняшний момент начальник отдела по расследованию убийств и заместитель начальника полиции Уинн Бакстер. Фигура вам, безусловно, известная, сьеры.

Пока он говорил, девочка шустро юркнула мне за спину. Сообразительная.

- Рекомендую прислушаться к его словам. Он игрок и шулер, но сейчас - дело говорит.

- Косминс, а ты её откуда знаешь? - сально улыбаясь, спросил ещё один игрок.

- Встречались на приёмах, пока её семья не разорилась, - не переставая улыбаться, ответил Арон Мордке Косминс.

Мы действительно были знакомы. Его семья была довольно богата, но сам Арон - мерзавец, каких поискать: пил, гулял, играл в азартные игры, а вот теперь ещё, как выяснилось, посещает злачные притоны. Но это совершенно не моё дело.

- Я ухожу и мальца забираю, - сказала я, и стала пятиться назад, не поворачиваясь к ним спиной.

Они переглянулись. А потом один из них кивнул и сказал, выражая общее мнение:

- Пацану повезло. Забирай. Мы не большие любители мальчиков, - и он противно осклабился.

Очень хотелось ударить магией и разнести хотя бы этот карточный стол вдребезги, только рисковать не хотелось. Мне совершенно не нужны неприятности. Да и магия у меня в ближайшее время будет скорее всего в дефиците. Поэтому дойдя спиной до выхода, спокойно покинула комнату и закрыла дверь.

- Фух. Ник, двигаем, пока они не передумали. Шустрее! - и я, схватив девчонку за руку, потащила её на улицу.

Мы добрались до моего дома без затруднений. Почему нас отпустили? Думаю, что сразу несколько факторов сыграли нам на руку, ну и ещё - чистой воды везение. А может быть, просто им было лень? Я дотащила буквально на буксире ребёнка до своего дома. Она почти падала от усталости, а ещё сильно перенервничала. Играли в карты, как выяснилось позже, на неё. И чем бы ночь закончилась, неизвестно. Не любители мальчиков? Ага. Я так и поняла. Если не себе, то могли подарить «любителю». Хотелось вернуться и всё же ударить. Хозяйка, к её чести, парня не выдавала. Гости нашли его в каморке сами. А ещё повезло, что одета была под мальчика.

Но мы выбрались, и это было самое главное.

Девочку мне бы так просто не отдали. А то, что это всё-таки девочка, выяснилось сразу же, как мы переступили порог квартиры. Ребёнок, увидев сестру, разревелся белугой. Я же, прислонившись к дверному косяку, устало спросила:

- Ей сколько?

- Тринадцать. Скоро четырнадцать будет, - ответила Селена, гладя девочку по голове. - Но она смышлёная. И вполне может работать. На завод и фабрику берут с четырнадцати.

- А к двадцати она умрёт от туберкулеза… - буркнула я и начала раздеваться.

- Что? - испугано пролепетала Селена.

- Да, так. Ничего. Всем спать. Селена, в комнате одна кровать, но я думаю, вы как-нибудь разместитесь. Все разговоры завтра, - и я устало побрела в ванну.

Утром я блаженно щурилась, отпивая из огромной кружки горячий кофе. Нэнси суетилась и готовила мне простой завтрак. Селена вышла из комнаты уже полностью одетая.

- Мне бы вещи забрать из камеры хранения, - после приветствия попросила она.

- Заберём. А сейчас - ешь. Тебе нужно хорошо питаться.

Та подняла на меня печальные глаза.

- Ешь, я сказала. Мы поборемся и за тебя, и за ребенка. И слышать ничего не хочу. Сейчас идём в Центральную городскую больницу. Я отведу тебя в отделение. Пройдёшь обследование. Вокзал и вещи подождут, - и я пошла собираться.

Выходя из квартиры, я привычно чмокнула Нэнси в щеку и попросила:

- Девочку никуда не выпускай. Соседи не так поймут, если у нас тут то парень, то девчонка бродить начнут. А вот завтра, когда мы её переоденем, возьмёшь её с собой и на рынок, и в бакалейную лавку. И из одежды, что там ей будет не хватать, прикупите.

- Поняла, - заохала Нэнси мне в след.

До больницы мы добирались медленно. Ходила Селена с трудом. По дороге выяснилось, что про притон она ничего не знала, а днём, когда они с сестрой туда пришли, там было пусто и тихо. Но это было понятно. Там кипит ночная жизнь. Но сообразить, чем подруга зарабатывает на жизнь, Селена всё же успела. Именно поэтому и переодела Ник в штаны. Больше оставить её всё равно было негде. На улице ребёнок мог влипнуть в проблемы и похуже. А тут могло обойтись. Глупо и наивно, на мой взгляд. Но я за сегодняшнюю ночь наделала столько глупостей, что не мне упрекать Селену.

Взять девочку с собой ко мне Селена не рискнула, потому что после того, как я разнесла всю бильярдную, она не знала, как я отреагирую на её появление. И моя реакция её удивила. Она не рассчитывала на такой приём. Надеялась получить немного денег. Надеялась всё же пристроить сестру. Она до сих пор не верила, что я вытащила Ник и согласилась помочь ей. Я сама не верила. Но почему-то делала. Мне казалось это единственно правильным для меня выходом. Именно для меня. Не для Селены или её ребёнка.

- Как ты меня нашла? - спросила я, пока мы медленно брели по тротуару.

- О вас много писали в газетах, и даже до нашей деревни докатились слухи и статьи. А дальше я спрашивала старых знакомых. Мир слухами полнится. Вас многие уже знают. А ещё говорят, что вы могли уйти. Не лезть в это дело с ликёром, или взять деньги. Но вы не сделали ни того, ни другого.

Я сокрушённо покачала головой. Вот так сделаешь что-то, а шлейф от этого потом ещё долго тянется.

В больнице я сдала Селену с рук на руки Профессору Артуру Лоринжу лично. Старик посмотрел на меня, потом на Селену, и спросил:

- Тебе это важно, Кора?

- Да. Очень. Иначе бы не просила. Я всё оплачу.

Но он только махнул рукой и обратился к Селене:

- Пойдёмте со мной, милочка. Кора, иди, работай. Как закончим, я пришлю за тобой.

Я погрузилась в работу, а в середине дня ко мне в лабораторию влетел Уинн Бакстер.

- Кора! - без приветствия заорал он.

Я неохотно стянула с руки перчатку. Сейчас начнёт орать, где его отчёт.

- Кора! Где мой отчёт по токсикологии? Ты нашла яд и на этом успокоилась? Так мне отчёт нужен! Твои слова я не могу занести в дело и поместить в папку!

- Ты убийцу нашёл? - спросила я.

- Да. И мне нужно сдать дело. Это срочно!

- А мне нужно на Центральный вокзал. И это тоже срочно! - ответила я.

У Уинна была машина.

- Ты уезжаешь? Не пущу! - гаркнул он. - Ты лучший эксперт. Хочешь, я тебе зарплату повышу?

На такой успех я даже и не рассчитывала. Поэтому кивнула и с улыбкой до ушей заискивающе попросила:

- Хочу. И зарплату хочу, и на вокзал меня отвезёшь? А потом до дома? Мне вещи нужно забрать. Ко мне родственники приехали. Дальние. Очень дальние.

- Ты же говорила, что у тебя нет никаких родственников? Ни дальних, ни близких, - подозрительно прищурился друг.

Вот ведь! Следователь! По особо важным! Всё-то он помнит!

- Ох, Уинн. Эти родственники, как тараканы. То появляются и исчезают, а то их не выведешь. Так что? Съездим? Тащить на себе не хочется.

- Отчёт!

- Будет. Вот прямо сейчас и будет.

А потом помолчала и доверительно добавила:

- Уинн, а тебя не затруднит побыть моим любовником?

Глава 5. Труднее всего человеку дается то, что дается не ему

Задача № 215.

Печальный дядя Боря 17 раз радовался в детстве,

9 раз в юности и 1 раз - в зрелые годы.

Сколько раз обрадовался дядя Боря

за свою долгую безрадостную жизнь?

Из просторов интернета. Автор в розыске.

- Уинн, а тебя не затруднит побыть моим любовником?

Уинн плюхнулся на стоящий рядом стул с изящными ножками. Стул жалобно скрипнул, а друг похлопал себя по карманам, достал часы, открыл, посмотрел, закрыл и уставился на меня.

- Кора? - наконец спросил он - Ты стрихнину надышалась? И у тебя теперь бред и галлюцинации?

- Уинн, не говори ерунды. Стрихнин не вызывает галлюцинаций.

- А вот у тебя, как будто бы, вызвал. Что за бредовая идея. Не расскажешь?

- Видишь ли… Вчера то, что я якобы твоя любовница, спасло мне жизнь. Ну, это я преувеличила немного, но в целом, это сослужило мне добрую службу.

- Кора… - простонал Уинн. - Во что ты влипла? - и он ударил себя ладонью по лбу.

Как-то он очень бурно сегодня на всё реагирует.

- Уинн, тебе и делать-то ничего не придётся! - убеждённо сказала я.

Но он почему-то изогнул брови и скептически на меня посмотрел.

- Ты уверена? Обычно любовники весьма активны! - хмыкнул он.

- Фу на тебя. Не пошли при порядочной сьере! - и я толкнула друга в плечо. - Ты должен только загадочно улыбаться и философски кивать. Ну, можешь ещё жаловаться на меня - какая я нехорошая. Ты и так это всё время делаешь, но тут получишь все права делать это на почти законных основаниях.

- Это когда это я жаловался?

- То отчёт не написала; то на судебное заседание почти опоздала, и ты тянул время и говорил дольше обычного; то проспала завтрак с начальником полиции. И это только за вчерашний день. Ты всё время на меня ворчишь. Вот и продолжай в том же духе брюзжать, как нелюбимый муж.

- Нет уж. Нелюбимым я быть отказываюсь! - и он хохотнул.

Я же скорчила ему рожицу и продолжила:

- Слух о том, что мы спим, уже гуляет, просто не опровергай его и всё? Для тебя же тоже сплошные плюсы. Жениться ты пока не собираешься, у тебя работа съедает всё время. А постоянная любовница тебя тоже угнетает и время отнимает. А тут я. Вся такая чудесная, и ничего не требующая взамен. У меня, кстати, неплохая репутация и внешность.

- Я в курсе, - буркнул друг.

- Так тебе только завидовать будут! - убеждённо воскликнула я.

Но друг снова недоверчиво хмыкнул. Вот он явно не проникся моей замечательной идеей.

- Кора, а тебе-то этот слух зачем?

- Грязных и непристойных предложений будет гораздо меньше. Ты богат и, значит, содержишь меня. Не будут спрашивать, откуда у меня деньги и сколько я зарабатываю. Замучили фальшивыми вопросиками. «Вам денег хватает?» - кукольным голоском произнесла я последнее предложение и фыркнула.

- Кора! - покачал неодобрительно головой Уинн.

- Дальше. Я последнее время вращаюсь, скажем так, не в самом лучшем обществе. И частенько случаются казусы. А иметь в любовниках следователя из полиции, как оказалось, очень даже выгодно.

- Час от часу не легче! Ты и дальше собираешься влипать в неприятности с преступными элементами? - возмутился Уинн.

- Нет. Это не я с ними, а они со мной.

- Да уж. Большая разница! - съехидничал друг.

- Я могу пообещать не портить тебе репутацию.

- Это как? - снова полез за часами друг.

- Ну… обещаю не заводить других любовников, не брать деньги в долг и постараюсь никого не убивать, - улыбнулась я.

- Понятно. Не заводить любовников, говоришь? - снова ехидно улыбнулся Уинн, наш разговор его явно смущал и одновременно забавлял.

- Уинн, вот не до любви мне. Деньги нужны, а ещё вот… родственники свалились на голову.

- Что за «родственники»? Может, правду расскажешь? На правах твоего нового любовника и… хм… пусть будет мецената, я просто обязан знать.

- Так ты согласен? - и я порывисто бросилась ему на шею. - Спасибо, Уинн! Ты не пожалеешь!

В этот момент к нам заглянул один из патологоанатомов.

- Кора… Эм… Я попозже зайду, - и торопливо вышел.

- Кажется, я уже жалею, - буркнул Уинн и закатил глаза.

- Да ладно тебе. Нам всё равно нужно слух поддерживать, - махнула я рукой.

- Рассказывай! - потребовал Уинн.

Я рассказала. Правда про сестру Селены я пока умолчала. И про свою ночную вылазку в Айтчепл тоже. Ну… Не всё же сразу на него вываливать. Я и так предвижу, что меня сейчас ругать будут. И точно, я как в воду смотрела.

Уинн несколько раз доставал, открывал и закрывал свои часы. Я знала, что так он делает, когда думает. Тот, кто с ним не знаком, пребывает в твёрдой уверенности, что он торопится, и что у него крайне мало времени. И разговор следует вести исключительно по существу. Но я всегда старалась говорить с другом по делу, чётко и ясно выражая свои мысли. Вот и теперь я изложила всё предельно кратко.

- Я правильно понимаю, что ты поздним вечером пустила шлюху к себе в дом? - грубо бросил друг, и я поморщилась.

- Я должна была разговаривать с беременной девушкой на улице? Она беременна, Уинн. Что она могла мне сделать? В относительно благополучном районе?

- Всё, что угодно. Я прекрасно осознаю, что ты всего три месяца как окунулась в совершенно новую для тебя жизнь. А до этого ты жила, практически как цветок в оранжерее. Опыта тебе не хватает. Но, Кора, куда делся инстинкт самосохранения и здравый смысл?

- Я оценила риски. И, как видишь, я жива и здорова.

- Это пока… Кора, ты вообще не должна была с ней разговаривать. Вот вообще. Когда ты поняла, кто стоит перед тобой, ты должна была её послать в… Ладно, - и он достал часы и посмотрел на них.

- Нет. Ты знаешь, я бы так не смогла.

- Да, я в курсе, что ты рванула на помощь совершенно незнакомому человеку, вытаскивая его на тротуар. Он тебя наградил безнадежно испорченным платьем и работой. А если бы он был заразен? Если бы это была лихорадка? Все шарахнулись в сторону, а ты рванула к нему. Нет, я не осуждаю. Я пытаюсь понять.

- Это другое.

- Ладно. Допустим… На минутку допустим, что ребёнок у шлю…ночной бабочки и в самом деле от Виктора. Допустим, Кора. Это может быть и другой сильный маг. Ты не можешь этого знать. Но ладно. Допустим, это и в самом деле так. И что это меняет? Кто тебе Виктор? И почему ты собираешься носиться с этим ребенком и его матерью и тратить на них силы, магию и деньги? К чему эта благотворительность?

- Уинн… Виктор сам не может позаботиться о нём. Если бы я тогда не ударила магией и не спалила их артефакты, то ребёнок бы и не появился.

- Чувство вины и долг. Я правильно понимаю?

- Да… - кивнула я.

- А тебе не кажется, что это Виктор, прежде чем умотать в неведомые дали, должен был убедиться, что девица не забеременела? Он отвалил ей деньги, счёл, что проблема решена, и уехал. Значит, всё. Он свою ответственность снял.

- Уинн! - простонала я, понимая, что друг прав.

- Теперь эта девица. Кора, такие девушки всё обычно знают и слышали сотни историй от своих товарок, как и что им делать в случае, если артефакт дал сбой. У неё была сотня возможностей решить проблему на начальном этапе.

- Аборт? - кивнула я.

- Да. И ещё немало средств, Кора. При этом относительно безопасных, если в её профессии вообще может быть что-то безопасное.

- Убить вот так ребенка не каждая мать сможет.

- Кора, брось. Ты снова забываешь о её профессии. Не говоря уже о том, что ребёнок от сильного мага без поддержки магии отца и в самом деле почти наверняка обречён. О чём она думала?

- Она была в деревне, и её сестра…

- Кора, этот детский лепет, уж прости меня. Ты что, и в самом деле веришь этой шлю…девушке?

- Обстоятельства бывают разные. У неё просто не было выбора.

- Нет, Кора. Выбор есть всегда. Не надо мне рассказывать сказки. Просто это был самый простой выход. Ничего не делать. Тянуть до последнего, перекладывать вину на кого угодно - на обстоятельства, отсутствие врачей в деревне, сломанный артефакт, который она забыла зарядить. Знаешь, у одной моей знакомой, владелицы притона, два таких вот артефакта. И при этом сама она уже давно не работает по профессии. Она хозяйка.

- Зачем два? - спросила я.

- Вот и я однажды поинтересовался. Она мне ответила точно такой же фразой, что ты только что произнесла: «Обстоятельства бывают разные». У девицы её профессии должно быть два артефакта. Заряженных артефакта, а не с заканчивающимся сроком действия. Перед отъездом в деревню она должна была убедиться, что всё обошлось. Тем более, что на это ей дали деньги. И немало, по её же собственным словам. Кора, она ничего этого не сделала. А теперь повесила это всё на тебя!

- Уинн. Я всё понимаю. Но я не могу поступить иначе.

- Ты его всё ещё любишь? - помолчав, спросил он.

Я не знала, что ответить.

- Может быть, напомнить, как он с тобой поступил? - снова ударил словами друг.

- Я закрываю глаза, и передо мной до сих пор стоит та бильярдная… - я опустила голову и закрыла глаза.

- Тогда какого … Кора! Вот зачем ты в это влезла?! Почему не прогнала её, как только поняла, кто перед тобой? Ты же умная, сильная, университет окончила. Я видел, как ты держалась в суде под прицелом многих глаз. Так почему ты спасовала перед обыкновенной шлюхой!? - не выдержал и завопил Уинн.

- Не знаю я! - заорала я в ответ. - Но я не брошу ни её, ни ребенка! А ещё никогда себе не прощу, если это и в самом деле ребенок Виктора! Вдруг она сказала правду?

- Даже если она сказала правду, я не понимаю, что это меняет? Ты хочешь всю оставшуюся жизнь видеть перед глазами ту бильярдную? Потому что именно это произойдёт, если ты оставишь в своей жизни эту девицу и её ребёнка. Ты этого хочешь? Она разве этого стоит? Может быть, Виктор этого стоит?

- Нет, Уинн. Я делаю это не из-за девушки, и уж тем более не ради Виктора. Я помогаю в первую очередь себе. Кроме меня, им никто не поможет. Если я сейчас не вмешаюсь, то ребёнок погибнет почти наверняка. У Селены есть шанс родить и выжить. Только вот если они умрут, где мне взять силы, чтобы продолжить уважать саму себя?

- Это не твоё дело и не твоя ответственность, Кора.

- Да, согласна. Но так можно сказать абсолютно обо всём. Пройти мимо ребёнка, одиноко стоящего на улице. Он потерялся? Так это не моя ответственность. У него есть родители, и они за него отвечают.

- Не передергивай, Кора.

- Нет, это одно и тоже, Уинн. Для меня, по крайней мере. Давай ты бросишь свою работу? Это не твоя ответственность - помогать расследовать преступления. У тебя много денег, тебе не обязательно работать. Но ты выходишь на работу и помогаешь там, где ты нужен. Я могу продолжать и дальше перечислять то, что может не входить в ответственность людей…

Я замолчала, пристально глядя Уинну в глаза, а потом добавила:

- То, что делает нас именно людьми - это принятие вот таких нелогичных и неправильных решений.

- Существенную роль в принятии решения сыграло то, что это, возможно, ребёнок Виктора?

- Да. Не буду скрывать. Это для меня тоже важно.

- Почему, Кора? Он ведь так с тобой обошёлся?

- Потому что если я этого не сделаю, то перечеркну все шесть лет жизни, что я прожила рядом с ним. Я перечеркну свою первую любовь, я лишу себя всего хорошего, что было между нами за эти шесть лет. А оставлю только боль, обиду, злость и месть. Которые только разрушают, Уинн. Я не хочу разрушить себя.

- Ладно, - неожиданно спокойно сказал Уинн.

- Ладно? - удивилась я.

- Да. Я приму это твоё решение и даже поддержу. И, как твой друг, даже помогу. Мне было важно убедиться, что ты всё понимаешь, и это твоё решение осознано, и ты от него не откажешься, - он снова открыл свои часы.

- Знаешь. Папа всегда мне говорил: «Кора, детка, не пытайся помочь всем. Помоги тем, кто рядом с тобой». Именно это я и собираюсь сделать.

- Мудрый был человек. Хорошо, я тоже тебе помогу. Не ей, а тебе. Но я не всегда буду таким покладистым. И ты будешь мне должна.

- Хорошо, - согласно кивнула я.

- И однажды этот долг я потребую, Кора.

- Я согласна. Спасибо, Уинн.

- Я сейчас на Центральный вокзал. Загружу в машину её вещи. А ты напиши уже отчёт и выдай протокол лабораторных исследований. Я вернусь, и мы вместе сходим к этой твоей Селене. А потом отвезу вас на твою квартиру. Вряд ли она сама в состоянии дважды в день пройти такое расстояние, - сказал друг и встал.

- Спасибо, но…

- Кора, перестань. Иди отчёт пиши. Я приеду через час. И да. Я теперь с тебя глаз не спущу, раз уж я теперь повышен в звании до твоего содержателя и любовника, - хмыкнул он, и, не дожидаясь пока я скажу какую-нибудь глупость, пошёл на выход.

Я отложила все дела и принялась за отчёт. К его возвращению бумаги по делу были готовы, и мы вместе отправились в кабинет к профессору Лоринжу.

Тот встретил нас, как ни в чём не бывало. Хотя Уинн и в самом деле примелькался рядом со мной, но чаще всего это было по работе. А тут мы пришли к нему вместе, совершенно точно с частным визитом. Вовремя я поговорила с Уинном по поводу слухов. Теперь они точно укрепятся и приобретут вес.

Селена сидела тут же, в глубоком мягком кресле. Я присела на стул рядом с письменным столом профессора, а Уинн остался стоять и расположился рядом со мной у стены.

- Итак, - сказал профессор и сложил руки на груди. - Девушка двадцати двух лет, беременность соответствует её словам и составляет двадцать восемь акушерских недель.

Я прикрыла глаза. Семь месяцев. Это произошло семь месяцев назад. К сожалению, совпадение сроков тоже всего лишь «косвенное доказательство», как сказал бы Уинн. В тот вечер в особняке у Виктора было много мужчин. И, учитывая профессию Селены, она в тот вечер могла побывать в постели сразу с несколькими, а среди них мог быть и сильный маг. Да и алкоголь там лился рекой, так что она и сама может мало что помнить. И она даже могла и не врать, утверждая, что Виктор - отец её ребёнка. Алкоголь мог напрочь стереть память о том, что происходило тогда в особняке. Нельзя исключать все эти варианты.

- Положение серьёзное, но всё не так плохо, как могло бы оказаться.

- Ребёнок жив? - спросила я самое главное.

- Да. И даже пока растёт и развивается в пределах нормы. Вес, разумеется, не такой большой, но пока всё с ребенком в порядке. О маме сказать этого, увы, не могу.

- Истощение? - кивнула я.

- Да. Как магическое, так и физическое. Повезло, что всю беременность девушка находилась в деревне. На природе. Там и магии расходуется меньше, и очень много факторов, помогающих в вынашивании беременности, в том числе - питание и воздух. В городе она не доносила бы до такого срока самостоятельно, - продолжил профессор.

- Каковы наши дальнейшие планы и действия? - спросила я.

- Подпитка магией, если мы хотим сохранить и её жизнь, и ребёнка. Хорошее питание и условия для жизни. Спокойствие и порядок. Всё это вы и так знаете прекрасно.

- Это понятно. Что насчёт магии? - спросил Уинн самое важное.

- Если не подпитывать магией, ребёнок не выживет. Начнутся преждевременные роды, которые закончатся, один Тёмный знает, чем. Если не будет магии, ребёнок до последнего будет тянуть её из матери, и для неё это тоже завершится плачевно.

- Да, это понятно. Что с источником магии? - продолжал допытываться друг.

Он как будто взял на себя весь диалог, хотя, казалось бы, это моё дело.

- Желательно, чтобы источник был один.

- Один? - воскликнул, отлепившись от стены, Уинн.

- Да. Мы можем оставить девушку у нас в больнице. И я, и мои врачи, и маги на ставке будем её подпитывать. Стоить это будет немало, но только толку будет не очень много.

- Я оплачу, профессор. Ведь, насколько я знаю, при магическом истощении вы помогаете? Так почему не в её случае? - спросил Уинн.

Я вскинула на него удивлённый взгляд, а вот профессор Лоринж совершенно никак не отреагировал. Я глянула на Селену, та улыбнулась одними уголками губ. Улыбка мне не понравилась. Слегка снисходительная и пренебрежительная. Но заострять на этом внимание я не стала.

- Всё это время её не подпитывали совсем. Мы не берёмся за такие случаи. Да, мы можем помочь, но только помочь. Не более. Источник должен быть один, всё как в полноценной семье. Это обычно делает отец - сильный маг, что и наградил жену ребёнком. В нашем случае, нужен просто один сильный маг. Если понадобится дополнительная помощь - мы поможем. Но если основного источника не будет, то даже и не возьмёмся.

- И они оба выживут? - ещё раз уточнила я.

- Да. Осталось два месяца. Два тяжёлых месяца, но шансы очень неплохие.

- Хорошо. Я возьму это на себя, - и я посмотрела на Селену.

Она ответила мне спокойным взглядом, как будто это было в порядке вещей. Скорей всего она уже это и так поняла. Не стала бы я останавливаться на полпути.

- Состояние девушки стабильное. Предлагаю попробовать прямо сейчас. И, если всё получится, вы можете отправляться домой. А к нам прийти на проверку через неделю, - кивнул профессор Лоринж.

- Я никогда этого раньше не делала. Ну, то есть я делилась магией, но только с магом. А не с ребёнком в животе, - смущенно сказала я.

- Принцип тот же. Ничего сложного в этом нет, - профессор проворно вышел из-за стола и направился к Селене. - Милочка, прилягте вот сюда.

И, взяв Селену за руку, отвёл её на кушетку. Селена стрельнула глазками и пропела сладким голосом:

- Ради вас - на любой диванчик, сьер, - и глубоко вздохнула, при этом её грудь весьма соблазнительно приподнялась.

Профессор Лоринж застыл, Уинн громко фыркнул, я шикнула:

- Селена!

- Ой. Простите. Как-то само получилось… - быстро сказала девушка, и даже головой тряхнула, сбрасывая личину соблазнительницы.

- Эм… - пробормотал профессор. - Кора, положите руки ей на живот. Я хотел показать сам, но вот не рискну теперь. Уж простите, - и он обернулся к снова фыркнувшему Уинну.

- Уинн! Может быть, ты попробуешь? - глянула я на Уинна.

- Я готов помочь деньгами, но делиться магией с этой… Я не смогу, прости, Кора, - серьёзно сказал друг.

- Кора, ты справишься. Давай! - подбодрил меня профессор.

Я положила руки на живот Селене и, сосредоточившись, стала вливать в неё магию. Моментально голова закружилась, и я рухнула на колени рядом с диванчиком.

- Кора! - ринулся ко мне друг, подхватил меня на руки и уселся в кресло вместе со мной, усадив на колени.

Тепло его магии окутало меня. Ага, значит со мной он магией будет делиться. Уже хорошо. А то я так два месяца не протяну.

- Ничего, ничего, - хлопотал рядом с нами профессор и протянул Уинну стакан с водой, который тот приложил к моим губам.

- Пей, - и я послушно сделал глоток.

- Это просто первый раз так, Кора. Ребёнок высосал из вас сразу много с непривычки. Дальше у вас получится контролировать и корректировать поток. С детьми это несколько сложнее, чем со взрослыми. А уж с младенцами - тем более. Но вы справитесь. Может быть вам домой? Сьер следователь, вы же их отвезёте? - профессор Лоринж явно запамятовал, как зовут Уинна.

- Разумеется, - тяжело вздохнул Уинн и встал со мной на руках, -Ты! Как тебя там? Селена? За мной в машину! - скомандовал Уинн.

Вот зачем он так? Он же прекрасно осведомлен, как её зовут? Вот то, что профессор Лоринж забыл имя Уинна, я охотно верю. Но вот сам Уинн почти никогда и ничего не забывает.

Мы вышли из кабинета профессора, и это последнее, что я помнила.

Я не помнила, как очутилась в машине, а потом и в своей квартире. Слышала сквозь сон голос Нэнси, хлопотавший надо мной. А потом одеяло опустилось на меня, отсекая весь мир своим надёжным пологом.

Проснулась я утром, как обычно, и вскочила, страшно испугавшись, что опоздала. Но выяснилось, что я прекрасно выспалась, и даже не проспала. За ночь магия успела странным образом восстановиться. Хотя… Наверняка, Уинн подпитал вчера, когда принёс меня домой. Вряд ли это целиком и полностью моя заслуга.

Появившись на кухне, я с удивлением увидела там хмурую Нэнси, которая, поставив передо мной кофе, недовольно сказала:

- Кора, девочка моя. Она и в самом деле будет жить у нас?

- Да. Ты разве не одобрила это? Мне казалось, ты поняла меня.

- Это было до того, как тебя обессиленную принёс этот полицейский.

- Так нужно, Нэнси. Я помогу ей.

- Хорошо, я не спорю, родная, но что будет потом? Когда ребёнок родится? Она останется у нас?

- Нэнси… - простонала я, - понятия не имею. Давай проживём эти два месяца. А потом решим? Мне пора. А где Селена и Ник?

- Спят ещё обе, красавицы.

- Она вполне здорова. Поэтому даже и не думай готовить на них. Пусть помогают. Ник вполне можешь взять с собой на рынок и в лавку. А Селена сама в состоянии почистить овощи и помочь с посудой и готовкой. Нэнси, ты меня поняла?

- Да, Кора, - довольно кивнула старушка.

- Вот и отлично. Выгоню обеих, если они сядут на твою шею, - подтвердила ещё раз свои слова я. - И буди их! Утро в разгаре. Я на работу. Постараюсь не поздно. Вечером поделюсь магией с Селеной, и сразу спать и восстанавливаться.

Вечером Уинн пришёл за отчетами и небрежно бросил:

- Поехали, я тебя домой отвезу.

- Да, я…

- Кора? Ты сама согласилась на мою помощь и предложила мне роль своего содержателя. Я всего лишь действую согласно твоему же плану.

Я кивнула. И в самом деле. Я же сама просила его помочь. Других желающих, выстроившихся у дверей морга, я всё равно не наблюдаю.

Селена встретила нас, скромно потупив глаза, и весь её вид выражал смирение и покорность. Нэнси, усаживая нас ужинать, рассказала, что девушки работали. Убирались, помогали с готовкой, и они с Ник ходили за продуктами. Я сдержанно кивнула, а Уинн довольно хмыкнул.

Селена вела себя тише воды ниже травы, и я даже подумала, что мне всё почудилось. У девушки просто нет выбора. Да и что она видела на улице? Воспитания и образования у неё явно нет. Да и какое образование может дать улица?

- Уинн? А где у нас школа для детей с небольшим достатком? Я бы хотела отправить туда Ник.

- В Айтчепл школ нет. При храме Тёмного есть небольшие группы, где учат навыкам письма и счёта. Но большинство и этого не осилят.

- Айтчепл? Нет, я не вернусь туда. Пожалуйста, сьера Кора. Я не вернусь! - затрясся ребёнок, а Уинн перевёл на меня тяжёлый взгляд.

- Кора? Я чего-то не знаю?

Глава 6. Как трудно ползти с гордо поднятой головой!

- Ева, милая, поверь, тебе будет полезно повысить вибрации,

сменить низкочастотную пищу на яблочную диету! – шептал говорящий змей.

Из просторов интернета. Автор в розыске.

- Кора? Я чего-то не знаю?

Я протяжно застонала. Вот за что мне это?

Как же Уинн орал. И на меня - за безрассудство, и на Селену - за то, что оставила там ребёнка, а потом меня втянула в это. Но в основном всё же на меня. Вот пока я его до содержателя не повысила, он на меня голос не повышал. Но правда, и я по ночам по жутким кварталам не ходила в одиночку.

- Я поняла… - скромно опустив глаза по примеру Селены, сказала я.

Может быть, сработает? Сработало. Уинн помолчал и сказал:

- Так, делись магией с этой… И ложись спать. Тебе завтра на работу.

Я кивнула, а Уинн продолжил:

- Девочку я пристрою. Есть недорогой пансион тут недалеко. По выходным будет приходить к вам, а жить и учиться будет там. Грамота, счёт, научат шить и навыкам этикета. Сможет работать в хороших домах, или стать швеёй. Как пойдёт.

- Спасибо, Уинн, - поблагодарила я. - Я оплачу.

- Ой, Кора. Не морочь мне голову. Считай, что это обещанная прибавка к зарплате. - Теперь ты! - и он повернулся к Селене. - Ещё раз втянешь Кору в подобное приключение, и я тебя посажу. Надолго. Мне плевать на твою беременность, невинные глазки и томные взгляды. А в тюрьме ты долго не протянешь, это я тебе тоже обещаю.

- Но я… я же ни в чём не виновата! - немного заикаясь, сказала Селена.

- А вот мне на это глубоко наплевать. Был бы человек, а уж проступки мы всегда найдём, особенно учитывая твою профессию. Ты меня поняла?

Селена кивнула.

И закрутилось.

Я совершенно ничего не успевала. Работа отнимала много сил, ребёнок Селены пил из меня магию, видимо пытаясь отыграться за те месяцы, что вообще не получал её. Если бы не Уинн, я не представляю, как бы протянула первый месяц. У меня под глазами появились не просто синие круги, это были провалы в другой мир. Уинн ворчал, но неизменно каждый вечер приезжал и отвозил меня домой. Там я отдавала магию ребёнку, а Уинн относил меня в мои комнаты и укладывал спать, делясь магией уже со мной.

Через месяц стало полегче. Профессор Лоринж после осмотра довольно потёр руки и сообщил, что ребёнок развивается в пределах нормы, и что и мама, и малыш существенно повысили свои шансы выжить при родах. А вот мои шансы протянуть ещё месяц с каждым словом уменьшались, потому что он настоятельно рекомендовал не снижать объем магии, выдаваемой ребёнку.

Я тяжело вздохнула, но кивнула. А вот Уинн выругался.

Мы вышли из кабинета, и Уинн бросил:

- Знал бы я, что ты такая хлопотная любовница, ни в жизнь не согласился бы!

- Да ладно тебе. Всё наладится. Чуть-чуть осталось… - тем же шутливым тоном ответила я другу.

- А вы разве вместе? - подала голос Селена.

- Тебя это не касается! В машину полезай, - грубо бросил Уинн.

Их отношения так и не наладились. Несколько раз я видела, как Селена бросает на него любопытные взгляды. Но вот разбираться с этим у меня сил не было.

Потом, всё потом…

Как я протянула этот месяц? Понятия не имею.

Лично мне казалось, что я сама превратилась в поршневой механизм, о котором мне взахлёб рассказывал Митко. Парень остался при моей лаборатории. А ещё я ссудила ему денег. Ну да. Дура. Нет, дура в квадрате. Нет. Пожалуй, даже в кубе. Но он был умён и мечтал о курсах механики при столичном университете. Копил на них уже два года, и всё никак. То одно, то другое.

Однажды я взяла его под руку, и мы в обеденный перерыв дошли до университета. После всего того, что со мной случилось, я тут так и не была. Но родные стены дали мне напитаться магией, что была мне так необходима. Митко смотрел на меня во все глаза, пока я молча оплачивала его курсы на целый год. Возможно, для него эта сумма была совершенно неподъёмной, для меня она была внушительной, но по силам, а вот мне прошлой - это вообще был один поход в дорогой ресторан в центре. Так что я велела ему закрыть рот, открывшийся от удивления и неожиданности, и рассказывать мне о механике в лаборатории. Я тогда пошутила, а вот парень воспринял это всерьёз. Теперь по вечерам, когда он убегал на свои курсы, а я оставалась в лаборатории одна, были самые спокойные часы. Потому что всё остальное время он тарахтел, как тот механический вагон, о котором он сейчас мечтал. У него даже такое название будет странное - «трамвай».

- Ну, это вагонетка! Вот отсюда и название, - пояснил мне Митко, хотя понимания мне это объяснение не принесло ни на каплю. Пришлось просто кивнуть и сделать вид, что я осознала всю перспективность замысла.

- Он будет или пневматическим, или паровым. Мы ещё не решили. В него даже вы сможете влезть, сьера Кора.

Я неопределенно хмыкнула. Ну-ну.

- Да! Вот увидите! Трамваи будут скоро во всём городе! И это станет основным видом транспорта!

- Митко!

- Замолчать, да?

- Ага! - кивнула я и углубилась в очередной отчёт для Уинна.

Отчёты в благодарность за помощь я теперь строчила вовремя.

- Сьера Кора?

- Я же просила помолчать, - я потёрла пальцами виски.

- Я предупредить хотел, - тихонько, как будто шёпот вот прям многое изменит, сказал парень.

- О чём?

- Сьер Бакстер знает, что это вы мне деньги дали на учебу, - страшным шёпотом сказал парень.

- Проболтался?

- Я? Да ни в жизнь! Но он как-то так взял и спросил. А я… взял и сказал, - виновато опустил голову Митко.

- Ох. Это всё штучки Уинна. Умеет он вот так. И сам не поймёшь, как всё ему выложишь. Не бери в голову, он всё равно бы узнал.

Митко довольно улыбнулся и, схватив штатив с пробирками, понёсся в анатомичку, на которой гордо было выведено «Анотумический кабинет». Вот это ж надо уметь, делать по две ошибки в одном слове и гордиться этим. Только и там коллеги уставали до невозможности, и им, так же, как и мне, было глубоко плевать, что там на двери написано. Морг, он и есть морг.

Надо будет всё же уточнить имя этого умника.

В тот вечер Уинн не приехал за мной. У него было сложное дело: пришлось мотаться в поисках сумасшедшей, соблазнявшей мужчин и осознанно заражающей их «срамной болезнью». Уж не знаю с чего, или вернее с кого, всё началось, только у девушки после того, как она узнала диагноз, ум за разум зашёл, и она решила, что все мужики в этом виноваты. Лечиться она отказалась, а вместо этого начала охоту на мужчин. Все «ночные бабочки» имели лицензию, и её наличие подразумевало отсутствие болезней. У неё же не было такой лицензии. Мужчины шли за ней на свой страх и риск. Хорошо, что первые симптомы появлялись довольно быстро, и Уинн почти сразу её вычислил. И вот теперь он гонялся за ней по улицам города.

Я вздохнула. Как же быстро привыкаешь к хорошему! Вот и я привыкла к тому, что вечером меня с работы отвозит на машине Уинн. Но я не слабачка, я дойду. Медленно стянув халат, я ещё раз проверила всё и вышла из лаборатории, попутно прощаясь с задержавшимися на работе коллегами.

- Ты сегодня рано, Кора!

- Закончила пораньше, а за мной сегодня не заедут. Пойду пешком, прогуляюсь, - кивнула я.

Я вышла на большое солидное крыльцо Центральной городской больницы, когда меня окликнули.

- Кора! Сьера Вантервиль! - и ко мне быстрым шагом направился высокий молодой блондин, одетый по последней моде, на ходу снимая с головы белый цилиндр.

О! Белый цилиндр? И такие цвета сейчас в моде? Как же я отстала и как теперь далека от этого всего. Я даже вздохнула, утонув ненадолго в воспоминаниях, но одёрнула себя. Сейчас я на своём месте. Да и пользы от меня гораздо больше.

А любые цилиндры, и белые, и чёрные, и серо-буро-малиновые в крапинку, в прошлом.

- Френсис! Я очень рада тебя видеть! - в ответ воскликнула я и протянула ему руку.

Хорошо, что у меня сегодня с собой перчатки, и я успела их надеть. Не хотелось бы демонстрировать старому студенческому другу свои руки в химических ожогах, заусенцах и с короткими, подстриженными под корень ногтями.

Сьер Френсис Джон Тамблти выглядел просто потрясающе, о чём я ему честно и сказала. Он возмужал, повзрослел и больше ничем не напоминал невзрачного юношу, с которым мы проводили столько времени вместе. Высокий, красивый и умный. Ну просто все качества сразу. Только вот совершенно точно чем-то недовольный.

- Кора! Я искал тебя. Что ты тут делаешь?

- Работаю, Френсис. Ты разве не в курсе, что случилось с моей семьёй?

- Да, я всё выяснил. Меня не было в городе почти погода. Уезжал на континент по делам семьи. Я не знал, Кора. Я приношу тебе свои запоздалые, но всё же искренние соболезнования.

Френсис и в самом деле уехал незадолго до страшного взрыва, в котором погибли мои родители. Обещал, что ненадолго. Я тогда приходила в себя после предательства Виктора и много и нервно смеялась. Поэтому плохо помню наше расставание. Но кажется, я обещала помнить его. Так я и не забывала…

- Может быть, посидим? В кафе? Или поедем куда-нибудь?

- О! Ты на машине?

- Да, - кивнул старый студенческий друг.

- Отлично. Тогда вот тут в двух шагах кофейня, можем посидеть там за чашечкой кофе. А потом ты отвезёшь меня домой?

- С радостью, Кора. Но, может быть, в ресторан? Поужинаем?

- Нет, прости Френсис. Мне завтра на работу. Да и вечером дома меня ждут. Давай ограничимся кофе?

- Хорошо, - кивнул друг, он всегда и во всём со мной соглашался.

Мы сидели в кафе и весело болтали. Вспоминали весёлые времена студенческой жизни, наши гулянки, сдачу экзаменов, веселье до утра и пирушки. Перемыли косточки всем друзьям и приятелям.

Я получила огромное удовольствие от встречи.

- Кора, я всё-таки не понял. Почему ты работаешь в морге? Я как услышал, не поверил.

- Деньги закончились, а на другую работу меня тогда не брали. Это сейчас я умудрилась завоевать авторитет и ко мне приезжают за консультациями. Грамотных и образованных людей в нашей профессии ужасно не хватает. Никто не хочет работать в этой области. Все наши с тобой сокурсники или ушли в науку, или прожигают жизнь. Диплом получали, потому что родители оплатили и отправили учиться. Это грустно, Френсис. Вот и ты, наверняка, по специальности не работаешь?

- Нет, увы. Отец отправил меня разбираться с нашими активами на континенте. Пришлось срочно вливаться в мир ценных бумаг и акций.

- Ну, Френсис! - разочарованно простонала я - Зачем же ты столько лет учил химию, медицину и анатомию? Что бы стать финансовым консультантом? Зачем?

- Чтобы познакомится с тобой, Кора? - полушутя-полусерьёзно сказал он.

- Френсис, я польщена, но….

- Кора, почему, когда это всё произошло, ты не пришла к моим родителям? Они бы всё поняли и приняли тебя? Зачем ты влезла в мужские игры? К чему этот морг? Эта больница? Кора, и я, и мои деньги всегда были к твоим услугам.

- Френсис, перестань! Ты сейчас наговоришь того, о чём потом пожалеешь.

- Нет, Кора, я жалею, что решил тогда дать тебе время прийти в себя после расставания с Виктором. Кора, я всегда …

- Нет! Френсис, замолчи! Я больше не студентка, не твой друг и не приятель по невинным шалостям в институте. Я больше не богатая наследница и не светская львица. Я работаю в морге, я служу в полиции, и у меня маленькая квартирка в более или менее приличном районе. Я общаюсь с преступниками, а подчас и откровенными отбросами. В моём доме живёт бывшая проститутка.

- К чему ты клонишь, Кора?

- К тому, что я больше тебе не пара, Френсис. Твои родители придут в ужас, если узнают о том, что ты пил со мною кофе.

- Ты ничего не понимаешь!

- Я знаю одно. Мы изменились. Я изменилась, мир вокруг нас меняется каждый день. Вот уже эти… «трамваи» скоро запустят. Давай оставим прошлое в прошлом.

- Ты забыла упомянуть ещё кое-что, - взгляд Френсиса стал злым. - Теперь у тебя новый любовник? Некий Бакстер? Говорят, что он очень богат?

- Френсис, отвези меня домой, пожалуйста. Я устала. А мне завтра на работу, - твёрдым тоном сказала я, вставая.

- Кора, прости. Я не должен был. Прости! - и друг схватил мою руку и провёл ею по лицу.

Он поднял на меня глаза, и я поняла, что всерьёз злиться на него не могу. Ну, в самом-то деле. Он приехал и обнаружил меня не в самом приличном обществе, окружённую самыми противоречивыми слухами, да ещё и работающую в морге. С любым случится катарсис, переходящий во фрустрацию. Или это фрустрация переходит в катарсис? Не помню. Вот что значит провести несколько часов за студенческими воспоминаниями. В голову всякая заумная чушь лезет. И я даже головой тряхнула.

- Поехали. Я и в самом деле устала, - уже мягче сказала я.

Мы вернулись к машине, и я с удивлением обнаружила, что времени уже довольно много. Я должна была быть дома уже час назад. Не думаю, что за меня сильно волновались, я частенько задерживалась на работе, но всё равно стоит поторопиться.

- Может быть, сходим куда-нибудь на выходных? Я тут ребят встретил. Может, прошвырнёмся в Ботанический сад? Как раньше? Ты же любила там бывать? Отвлечёшься от своего морга?

Я задумалась. А и в самом деле? Почему нет? Я же не привязана к Селене и её ребенку? Да и Уинн, думаю, вполне нормально отнесётся к тому, что я увижу что-то, кроме морга и своей квартиры. Самого-то его никуда не вытащишь. Ни в театр, ни в парк он меня ни разу не водил, считая это ненужной тратой времени, предпочитая целиком и полностью деловой подход во всём. Он возил меня домой, оплачивал учебу Ник и регулярно помогал с магией, после того, как я обессиленная падала на ковёр. Для меня с некоторых пор это стало важнее похода на вернисаж.

Уинн тщательно теперь отслеживал все мои передвижения. Я докладывала, куда и зачем иду. После приснопамятного похода за Ник, мне категорически не доверяли. Он объяснял это заботой о моей безопасности и его правом официального любовника. Я не спорила, потому, что в его словах был смысл. А ещё помощь Уинна была слишком велика, и страх остаться без его поддержки исключал все мысли о ненужном мне контроле. Тем более что, если бы я захотела - всё равно бы сделала. Как, например, оплатила учебу Митко.

Так что, думаю, и на предложение Френсиса стоит согласиться. Изредка можно и выбраться в свет с друзьями. Да и не обязывал меня этот поход ни к чему.

Поэтому я кивнула и ответила:

- Да. Давай сходим! Почему бы и нет? - и я одарила Френсиса улыбкой.

Тот довольно кивнул и открыл мне дверцу роскошного автомобиля.

- Это новый? Не думала, что у тебя последняя модель, - устраиваясь поудобнее сказала я.

- Да, дела идут хорошо. В ногу со временем. Поэтому стараюсь не отставать. Я её приобрёл, как только вернулся. Стоит сумасшедших денег. Но ещё и ждать пришлось, потому что вот такая модель и цвет только у меня в городе, - гордо ответил старый приятель.

Он что-то ещё рассказывал про свою драгоценную машину, а я вдруг подумала, что он красуется, и слегка выпячивает своё богатство. Раньше я в нём этого не замечала. Вот так красоваться деньгами, зная, что у меня их не так много, на мой взгляд, не совсем прилично. Уинн вот на подобный вопрос отмахнулся и буркнул, что она безопасна, устойчива, а ещё бомбу под неё подложить сложно, а это самое главное. Учитывая, при каких обстоятельствах погибли родители, я с ним тогда согласилась.

Пока мы ехали, я поймала себя на мысли, что всё время сравниваю Френсиса и Уинна. С чего бы это? Ни тот, ни другой мне не принадлежат. Это вообще не мои мужчины. Тогда к чему сравнения? Бред какой-то сегодня в голову лезет. Скорей всего, нервничаю. Ведь у Селены приближается срок родов. И что будет после этого, я представления не имею. Но вот чувствую, что моя жизнь снова круто повернёт, и лишь Тёмный знает, куда…

- Ты живёшь здесь? - недоверчиво спросил Френсис.

- Да, у меня хорошая квартира. Я живу тут с Нэнси, моей старой кухаркой, и Селеной. Сестра Селены приходит на выходных.

- Селеной?

- Это долгая история. Давай не сегодня.

- Я тебя провожу до квартиры. Это не обсуждается, - и друг вышел из машины, обошёл её и подал мне руку, помогая выйти.

Мы поднялись ко мне на этаж, и я открыла дверь в квартиру. Я уже было обернулась, чтобы попрощаться с Френсисом, но тут увидела картину, заставившую меня нервно вскрикнуть и поднести пальцы к губам.

Дверь в мой кабинет была распахнута. Там стоял большой кожаный диван. Это был папин диван, его я привезла из особняка. Он был массивный для моего нынешнего жилища, но расстаться с ним у меня сил не было. Я помню, как ругались грузчики, затаскивая эту махину ко мне в квартиру.

Кто только не сидел на этом диване…

И вот теперь на нём расположился Уинн.

Он откинул голову на спинку, поза была расслаблена, а рядом с ним сидела Селена. Она оставалась довольно худенькой и аккуратной, несмотря на девятый месяц беременности. Тонкие руки и плечи. Живот был небольшой и аккуратный. Не было ни отёков, ни одутловатости, ни лишнего веса. Она была, несмотря на поздний срок, очень привлекательна.

И вот Селена сидела рядом с Уинном на папином диване. Одну ногу она закинула на Уинна, прижавшись к нему всем телом, а вот её рука удобно расположилась на ширинке его брюк, и явно собираясь туда проникнуть.

Мой возглас заставил Уинна поднять голову, открыть глаза и подобраться. Он посмотрел на меня, так и стоявшую в коридоре рядом с открытой дверью, потом перевёл взгляд на Селену, потом на выглядывающего из-за моего плеча Френсиса. Но потом он всё же остановился на Селене. Та под его взглядом как-то сжалась и опустила глаза. А Уинн встал. Он шёл ко мне и смотрел только мне в глаза. Остановившись рядом со мной, он оторвал мою ладонь от губ и сказал:

- Ты же мне не поверишь, да, малышка? Что бы я сейчас ни сказал, ты мне не поверишь?

- Я…

Очень хотелось сказать, что это не моё дело. Но вдруг я осознала, что нет, это - моё дело. А ещё, что эта вот картина очень похожа на однажды уже виденную мной. Там тоже был диван, правда, меньшего размера. Там был другой мужчина, а вот девушка та же. Только вот испугаться, что-то понять или осознать времени у меня не было.

- Кора? Это вообще кто в твоей квартире? И почему эта пара сидит в столь поздний час у тебя на диване? - спросил из-за моего плеча Френсис.

- Мы не пара! - прорычал Уинн и спросил. - А вы-то, собственно говоря, кто?

- Я провожаю Кору, мы учились вместе. А вы…

- Следователь по особо важным делам сьер Уинн Эдвин Бакстер. Так с кем имею честь разговаривать?

- Кора? Это и есть пресловутый Бакстер? Твой любовник? А что он делает на твоём диване с глубоко беременной сьерой? - проигнорировав вопрос Уинна, обратился ко мне с ухмылкой Френсис.

- Она не сьера! - ответил зло Уинн.

- Френсис, прекрати! Уинн, это сьер Френсис Джон Тамблти. Мы учились вместе, - взяла я себя в руки.

- А. Наслышан. Что, вернулись? А когда ваша помощь была так нужна, то смотались на континент? Тогда сбежали от проблем, поджав хвост, а теперь прискакали? - отзеркалил ему Уинн презрительную ухмылку.

- Да как вы смеете?! - взвился Френсис.

- Я? Я вообще много чего смею, - ответил Уинн.

- Кора? - вдруг жалобно позвала Селена. - Я, кажется, рожаю, - и она показала на лужу, растекающуюся у её ног.

- Тёмный маг меня забери… - простонала я.

- Ты говорила, что в твоей квартире живёт проститутка? Это она? - догадался Френсис.

- Да, и мне её нужно отвезти в больницу, - вздохнула я, оглядывая Селену, которая не кричала, а лишь неприятно морщилась.

Рожать же больно? Схватки же… А! У неё только началось… - вспомнила я. А что теперь?

- Я её в машину не посажу, - брезгливо сказал Френсис. - Это же – прощай, сидения. Из неё что-то льётся!

- Это воды отошли, Френсис. Ты же вместе со мной учился?

- Это, - и он указал пальчиком на Селену, - я старательно забыл.

- Хватит. Я отвезу. Кора? У вас вещи для неё приготовлены в больницу? - прервал наш диалог и мои метания Уинн.

- Да, - закивала я.

- Тогда бери сумку и спускаемся. Сдадим твою проблему с рук на руки акушерам.

- Да, - снова, как попугай, закивала я и, влетев в комнату к Селене, застыла.

Давненько я тут не была. Господи, это ж надо так извазюкать дорогую мебель! Они же с Ник девушки! Ладно, потом. Я схватила сумку, лежавшую возле двери и которую я лично проверяла на предмет всего необходимого, и выскочила обратно в коридор.

На шум вышла из своей каморки Нэнси, и теперь стояла и смотрела на всё это, заламывая худые старушечьи руки.

- Нэнси, не переживай. Всё будет хорошо, - сказала я, сама, правда, ни капли в это не веря.

Но старушка сдержанно кивнула.

- Уинн? Ты не донесёшь меня? - тоненьким голоском спросила Селена.

- Нет. Схватки только начались. Не сахарная, сама дойдёшь. Роженицам полезно ходить, - сердито ответил на причитания Селены Уинн.

Он подхватил её под руку и потащил на лестницу.

- Уинн, пожалуйста, аккуратнее, - я спускалась за ними и причитала.

- Кора, учитывая, что я еле сдерживаюсь, то я с ней предельно аккуратен. А ещё ей безумно повезло, что я не бью женщин! - буркнул Уинн.

- Уинн! Вот что ты несёшь?

- Правду! - отрезал друг.

Мы вышли на улицу, и Уинн потащил Селену к машине, запихнул её туда и повернулся ко мне.

- Садись!

- Кора? Моя машина в твоём распоряжении, - подскочил сзади Френсис.

- Нет, спасибо. Поезжай домой. Поздно уже. Мы, наверняка, проторчим в больнице до утра. Роды - занятие не быстрое. Я поеду с Уинном, - и я, быстро пожав другу руку, подошла к машине.

До больницы мы добрались за рекордно короткое время. Френсис и в самом деле за нами не поехал, видимо вняв моим словам. Но, скорее всего, ему просто было не с руки возиться с рожающей проституткой, даже если я в ней сильно заинтересована.

Уинн влетел в больницу, таща на буксире Селену. Он всё сделал практически сам. Сам нашёл врача, сам вручил ему Селену, и, забрав у меня сумку, впихнул её санитарке. А мне он выдал стаканчик с кофе и усадил на диван. И всё это у него получилось легко и непринуждённо, как будто он каждый день сюда рожающих девушек привозит.

Диванчик располагался у дверей в отделение, и я уселась, намереваясь провести на нём ночь. Уинн несколько раз смотрел на меня и даже думал завести разговор. Только вот я отмахивалась:

- Потом, Уинн. Всё потом.

Он сдержанно кивал. Так мы и сидели. Несколько раз я опускала голову на плечо Уинна и дремала. Он обнимал меня, и мне было наплевать на все «диванчики» мира. Так мне было в его объятиях тепло и уютно.

…Профессор Лоринж предупреждал меня, что может случиться всё что угодно, и, возможно, мне придется принимать решение. «Какое?» - испуганно проблеяла, как овца, я тогда. Но он лишь потрепал меня по голове и ушёл…

Я не готова! Вот совершенно я не готова принимать никакие решения. Я хочу к маме и папе, под крылышко спрятаться и никого не видеть. Но, тем не менее, я сидела на диване, пила кофе и была готова ко всему. Ну, почти ко всему. Поэтому, когда под утро вышел измученный профессор и жестом руки позвал нас с Уинном за собой, я почти не боялась.

Вот опять это «почти»...

Глава 7. Ваше спокойствие оскорбляет чувства паникующих!

- Что бы вы сделали, если бы я задал вам откровенный вопрос, Ваймс?

- Я бы откровенно соврал вам, сэр.

- Тогда я не буду спрашивать.

«Шмяк!», Сэр Теренс Дэвид Джон Пратчетт

Я крепко вцепилась в руку Уинна, и мы уже собирались сделать шаг в двери отделения, как вдруг за нами послышалось:

- Кора? Подождите меня. Я с вами! - и к нам подошёл благоухающий, свеженький и выспавшийся Френсис.

Просто неприлично быть таким с утра пораньше, тем более, что мы всю ночь провели на диване, и я мечтала о душе и завтраке. Увы, ни то, ни другое мне пока не светит.

Я была уверена, что Уинн будет возражать против присутствия Френсиса, но тот спокойно кивнул. А у меня сил не было, чтобы хоть что-то возразить. Все они уходили на то, чтобы смочь спокойно принять всё, ожидающее меня за этими дверями. Всё-таки решение принимать мне. Не Френсису и Уинну, а именно мне. Хотя лично я не видела особенного смысла в присутствии Френсиса. Зачем он мне? У меня же Уинн есть. Он и поможет, и подскажет, и магией поделится, если что. Но видя, как Уинн спокойно пропускает Френсиса вперёд, я решила, что возможно его присутствие - не такая уж и плохая мысль?

Мы вошли в отделение, и профессор Лоринж повёл нас по коридору.

- Это послеродовая палата, - прокомментировал он и открыл дверь.

Ребёнка в палате не было. В ней лежала одна Селена, утопая в ворохе белоснежных подушек. Селена была просто очаровательна. Бледность, худоба и усталость очень ей шли. Вот как можно было умудриться так великолепно выглядеть после родов?!

- Всё обошлось? - спросила я у профессора.

- Да, Кора. Вы очень постарались. Сил и у мамы, и у ребёнка хватило! Нам практически не пришлось волноваться. Всё завершилось очень благополучно и для… девушки, и для младенца. Проблемы появились позже. Именно с ними нам и предстоит разобраться… - сказал он и поправил очки.

- Я слушаю, - и чуть подалась вперёд.

В конце концов, я это заварила, мне теперь и расхлёбывать полученное варево.

- Итак. Кора… сьеры... Я напомню, если вы вдруг запамятовали правила появления сильного мага на свет. Мало хорошей наследственности. Мало хорошей подпитки магией во время беременности. Всё это в нашем случае было. Необходимо, чтобы с первых моментов жизни мага окружала магия. Или родственная, или та, что её заменит. В противном случае у младенца начнутся проблемы со здоровьем, и я даже не поручусь за его жизнь.

- И в чём проблема? - спросил Уинн, который за время речи профессора Лоринжа незаметно встал вплотную ко мне.

Френсис так и остался стоять на месте, давая понять, что он тут совершенно ни причём.

- Проблема в том, что у нас есть сутки, чтобы найти семью, которая будет согласна делиться с младенцем магией. В противном случае он умрёт, - ответил профессор Лоринж.

- Простите? Но ведь Селена его мать? Как так? - снова спросил Уинн.

- В том-то и дело. Родственная магия всё бы заменила. Материнская магия, как вы знаете, способна на многое. Даже если мама не маг, она всё равно связана с младенцем родственными узами… И эта разновидность энергии совершенно легко заменила бы любую другую. Не мне вам рассказывать про материнские проклятия и какой силой они обладают, даже если у самой женщины магии отродясь не было, - кивнул профессор Лоринж.

- И?

- Эта… хм… девушка отказывается принять младенца. Она не взяла его на руки ни разу, отказалась от того, чтобы его положили ей на живот сразу после родов, не согласилась дать ему грудь и более того, даже не взглянула на него, когда мы его умыли и запеленали.

- Селена! Как же так? - посмотрела я на девушку.

- А я разве должна всё это делать? - пожала плечиками она и слегка приподнялась на подушках.

- Ты же его родила? Ты же мать? - снова спросила я.

- Ну и что, что родила? Матерью меня это не делает. Я не собираюсь вешать себе на шею эту обузу. Нет. И кормить его я тоже не буду! - это испортит мне всю фигуру. Да и денег на содержание младенца у меня нет. Я не возьму его! - и она снова покачала головой.

Я же схватилась за голову. И вот что мне теперь делать?

- Я благодарна вам, сьера Конкордия, что вы мне помогли выжить в этой передряге. Только вот я никогда не говорила, что собираюсь заботиться о ребёнке. Моя цель была выжить самой. И благодаря вам мне это удалось. Всё остальное меня не заботит, - продолжила Селена.

Я смотрела на неё с ужасом. У меня в голове не укладывалось, как можно отказаться от младенца, которого так долго вынашивала. Я ещё могу понять, если ты отказываешься от обычного младенца. Да, ситуации бывают разные, и всё может в жизни случиться.

Но вот тут ребенок без неё умрёт. А она лежит себе в подушках и рассуждает, что у неё грудь обвиснет. Меня вдруг охватила бесконечная брезгливость по отношению к этой женщине.

Я не возненавидела её, когда увидела в объятьях Виктора… Я понимала, что от неё тогда мало что зависело. Он решил вот так, и ей оставалось играть по его правилам. Если бы не она, он бы взял любую другую. Я приняла её, когда она пришла ко мне беременная, и помогла. Я терпела её всё это время в моём доме, терпела, несмотря на то, что порой мне казалось невыносимым совместное проживание. Я простила ей даже её выходку с Уинном. Я бы и дальше от неё не отказалась. Но только что она убила всё то светлое, что могло бы ещё оставаться по отношению к ней. Я больше не пущу эту женщину на порог своего дома.

И я больше не стану ей помогать. Она только что на моих глазах обрекла на смерть ни в чём не повинного младенца, которого родила несколько часов назад.

- И какой у нас выход? - спросил Уинн.

- Найти семью с достаточно хорошим магическим резервом, которая согласится принять младенца. Сделать это нужно в течение суток после родов. Позднее малыш может и не принять чужеродную магию и придётся искать отца. А это, как я понял, невыполнимая задача.

Уинн кивнул.

- Кора, тебя младенец примет и на вторые сутки, - вдруг произнёс профессор Лоринж.

- Что? Это ещё почему? - вдруг влез Френсис, молчавший всё это время.

- Примет, потому что ты подпитывала его последние два месяца беременности. Поэтому ты для него даже ближе этой… Хм… девушки… - пояснил профессор Лоринж.

- Кора? Ты с ума сошла? Зачем ты повесила на себя… это! - брезгливо показал, оттопырив мизинец, на Селену Френсис. - То есть мало того, что ты пустила её к себе в дом, ты ещё и магией её питала? Не мудрено, что она так хорошо выглядит и роды прошли так великолепно. Ты, небось, ещё и перекармливала её магией? - продолжил он.

- Не без этого… - кивнул и вдруг поддержал Френсиса Уинн.

- Френсис, тебя вот это не касается совершенно! - устало сказала я.

- Ошибаешься. Касается, ещё как! Я твой друг. Мы знакомы просто немыслимое количество лет. И я не дам сейчас тебе совершить очередную ошибку! - вдруг взвился Френсис.

Уинн скрестил руки на груди и сделал шаг назад, открывая дорогу Френсису и пропуская его вперёд. А тот шагнул ко мне и заговорил повышенным тоном:

- Кора, у тебя же всё на лице написано. Ты что, и в самом деле собралась забрать себе этого ребёнка? Не сходи с ума, дорогая.

- Френсис… - протянула я.

- Кора, послушай меня внимательно. Ты попала в трудную ситуацию. И вышла из неё достойно. У тебя ещё есть довольно серьёзный шанс выйти удачно замуж. За богатого и знатного мага, который будет тебя любить, холить и лелеять. Ты ещё можешь вернуть своё положение в обществе. Но только если ты сейчас откажешься от этого ребенка.

- А если нет? - упрямо посмотрела я не него.

- Кора, да пойми ты! Кто на тебе женится с таким камнем на шее? Чужой ребёнок от сильного мага? Кора, да никто на себя такую обузу не повесит. Ты должна сейчас взять и уйти. У этого ребёнка есть ещё сутки. Уверен, что профессор Лоринж сделает всё, чтобы его пристроить.

- Да, разумеется. Я уже отдал распоряжения по этому поводу. И наши сотрудники ищут для него семью. Только вот…

- Что? - посмотрела я на профессора,

-Это будет очень непросто. У ребёнка много чужой магии. Помимо собственной магии, на нём ещё магия отца и твоя. Достаточно сложно найти родителей для сильного мага. А тут ещё такие мощные осложнения. Уникальный случай, Кора. Ты должна понимать, что не каждая семья на себя это возьмёт. Такой проблемный младенец вряд ли кому-то нужен. Обычных детей полным-полно. Выбирай, не хочу, - вздохнул он.

- Попадёт в сиротский приют, если никого не найдётся. У него и там есть шансы выжить. Да, они невелики, но есть. Кора, это не значит, что ты должна губить свою жизнь и вешать себе на шею этот камень! - продолжил тоном, нетерпящим возражений, Френсис.

- Сиротские приюты переполнены, - печально покачал головой профессор Лоринж. - Шансы у такого ребёнка выжить там практически нулевые.

- Сьера Конкордия? А на что вы рассчитывали? - вдруг подала голос Селена.

- Я надеялась, что ты оставишь ребёнка себе. Что ты найдёшь работу, квартиру и я буду тебе помогать. Но вот брать на себя целиком и полностью заботу о ребёнке я как-то не планировала… - потёрла я лоб.

- Я и собираюсь найти работу и квартиру. Только ребёнок в это совсем не вписывается. С ним по своей профессии я работу не найду, - пожала она плечами.

- Ты собираешься…- выдохнула я.

- Да. Планирую найти себе содержателя побогаче. И у меня получится. Но с «камнем на шее», как выразился ваш друг, - и она стрельнула глазками в Френсиса, - я его себе точно не найду.

- Кора, это не твоя ответственность! - вдруг сказал Френсис, а я вспомнила, что Уинн мне это уже говорил, когда я поселила у себя Селену.

Я посмотрела на него. Он стоял и улыбался. А потом кивнул мне. Н-да. Он уже знал, что я отвечу.

- Значит так! - поймав мой взгляд, вдруг вмешался Уинн.

Он отлепился от стены, и сделал шаг вперёд.

- Кора, поехали к тебе домой. Соберём вещи этой… - и он кивнул на Селену.

- Что? Какие вещи? - подалась вперёд девушка.

- В квартире Коры тебе теперь делать совершенно нечего! - рявкнул на неё Уинн.

Я и профессор Лоринж слегка поморщились. Френсис закатил глаза.

- То есть как? Вы меня что? Выгоняете? - удивлённо приоткрыв ротик, залепетала Селена.

- Да, - кивнула я.

- А ты думала и дальше жить у Коры, подыскивая себе ухажёра побогаче? Нет уж, дорогая. Ты отправляешься на улицу, где тебе самое место. Палата оплачена до завтра, роды оплачены. Я привезу тебе вещи, и ты вылетаешь отсюда завтра утром. И чтобы духу твоего рядом с Корой больше не было. Даже если покажешься хоть на минуточку - ты знаешь о последствиях. Я предупреждал.

- Хорошо… - процедила Селена сквозь зубы, тут же растеряв всю свою маску милой девочки.

Я усмехнулась.

- Дальше. Кора, ты едешь домой. Спишь, думаешь и принимаешь решение. У тебя есть сутки. Уже меньше. Профессор Лоринж, вы ищете для ребёнка семью. Кора спустя сутки даст вам знать, какое решение приняла. На этом обсуждение закончено, - и он, ухватив меня за руку, потянул на выход.

Уже оказавшись на ступенях, я вдруг обернулась:

-Уинн, подожди! Мы же не узнали, кто родился? Мальчик или девочка?

- Кора, а зачем тебе эта информация? - спросил идущий за нами следом Френсис.

- Вот именно, Кора! - снова согласился с ним Уинн. - Завтра и узнаешь. Ну или не узнаешь. Поехали! - и он запихнул меня в машину.

- А… - только и успел сказать Френсис.

- Езжайте домой, молодой человек. Вы очень помогли, но на этом всё, - сказал Уинн и сел за руль.

- Почему ты прогнал его только сейчас? - удивилась терпению Уинна я.

- Потому что представлял его реакцию. Мне по второму разу тебе одно и то же объяснять не хотелось. И он прекрасно с этим справился, - ответил Уинн.

Дальше мы ехали в тишине. Слов не было. Мне казалось, что всё уже сказано, и мы поняли друг друга, но Уинн всё же, когда мы поднялись в квартиру и начали упаковывать в сумки вещи Селены, заговорил:

- У меня с ней ничего не было.

- Я знаю, - кивнула я.

- Откуда?

- Просто хорошенько поразмышляла, вспомнила твоё к ней отношение и ту ситуацию.

- И к каким выводам пришла? - Уинн выпрямился, запихнув в сумку очередную юбку из шкафа.

- Думаю, что ты приехал очень уставший после погони за той сумасшедшей… Кстати, поймал? - спросила я, стягивая с кровати постельное бельё.

- Да, поймал, - кивнул он.

- Молодец, горжусь тобой! - уверенно сказала я ему то, что и в самом деле думала.

- Спасибо, - буркнул Уинн, хотя я и успела заметить довольный блеск в его глазах.

Ну, разумеется. Всем мужчинам очень приятно, когда их хвалят. Но только когда хвалят заслуженно и по делу. Тупая лесть, я уверена, Уинну бы не понравилась.

- Ну вот ты и приехал, как обычно, ко мне. Меня не обнаружил, решил, что я задерживаюсь на работе, и прошёл ко мне в кабинет. Сел на диван и уснул. Твоя поза, когда мы вошли, была расслабленной, глаза закрыты. Ты не наслаждался процессом. Ты, скорей всего, спал, - продолжила я.

- А дальше? - Уинн заметно расслабился и кивнул мне с довольной улыбкой.

- Селена, похоже, караулила меня у окна и, когда я показалась и вошла в дом, она проникла в кабинет и села рядом с тобой. А услышав звук поворачивающегося ключа в замке, прильнула к тебе, создавая видимость близости. Кстати. Зачем ей это нужно было?

- Понятия не имею. Думаю, что надеялась рассорить нас. За себя не волновалась, беременную ты её на улицу не выпустишь. И хотела иметь на меня рычаг влияния. Мол, приду к Коре, расскажу, что мы с тобой спим давно, а могу прийти и рассказать, что просто это была неудачная шутка. Шантаж, я думаю. Денег хотела. Хотя, впрочем, кто её знает, что там у неё в голове… - ответил Уинн.

- Дура! - в сердцах бросила я.

- Да уж. Умом там и не пахнет. Я думал, ты это поняла, когда она сестру в трущобах, в борделе и притоне оставила. Якобы, спасая… - последнее предложение он выплюнул с откровенной злобой.

- Я поняла, только выхода всё равно другого не видела. Она и в самом деле была непоследовательна и нелогична. Её действия вообще сложно объяснить.

- Согласен. Надеюсь, ты не поверила её россказням, что она хочет позаботиться о сестре?

- Эм… Почему нет?

- Ну Кора!! - простонал друг.

- Что? Это родной человек! Сестра! Это же логично и правильно, что она хочет о ней позаботиться?!

- Это для тебя - логично и правильно. Но для женщины, обрекшей на смерть своего младенца? Подумай хорошенько? Где она её оставила?

- В борделе. Но она же её выкупила в деревне?

- Да, потому что в городе за неё дали бы цену несоизмеримо большую. Селена собиралась заработать, а не проявить милосердие и сочувствие. Я уверен, что она намеревалась сама продать девочку. И подороже. В её планы, скорее всего, не входило делать это прямо сейчас. Наверняка думала потянуть с этим до последнего. Но, получив помощь от тебя, она решила не торопиться.

- Но я же могла выгнать и её, и сестру. Я могла никуда не пойти той ночью…

- Да, могла. Только Селена умело сыграла на жалости, сочувствии и твоих не до конца остывших чувствах к Виктору. Ну и чувства долга и вины не забыла приплести, обвинив тебя в том, что амулет противозачаточный разрядился.

- Ты же говорил, что она неумна? А комбинация довольно тонкая.

- Селена не умна. Но она обладает просто звериными инстинктами и хитростью. А ещё чутьё. Согласись, что это не ум. Это делает её довольно опасной. Но всё же ничто человеческое ей не чуждо, поэтому получив помощь от тебя, сестру она пожалела. Да и младенца она, я думаю, с уверенностью повесила на тебя, надеясь, что ты найдёшь для него семью, или сама поможешь. Я думаю, что так. Но вообще, вся эта история мутная и тёмная… - покачал недовольно головой Уинн.

- Она могла умереть в родах.

- Да, могла. Именно поэтому ей так отчаянно нужны были деньги. Я уверен, что она потратила много и сразу, как только получила деньги от твоего бывшего дружка, - зло выплюнул Уинн.

Я не отреагировала. Просто промолчала. Упоминания о Викторе были всё ещё болезненны.

- Наверняка, собиралась оплатить роды. Ребёнок бы умер, а в неё влили бы магию по полной и вытащили.

- Да, такой вариант возможен… - вынуждена была я согласиться. - Но только вот последствия…

- Они её мало заботили.

- Ошибка на ошибке.

- Её действия объясняются просто - глупость и лень! - вспылил Уинн.

- Ты прав, - согласилась я, оглядывая комнату.

- У тебя хорошие логические построения. Я вот о чём подумал. Может быть, ты согласишься и на место преступления со мной выезжать иногда? Не каждый раз. Но вот в особо сложных случаях? Ты хорошо видишь и неплохо анализируешь.

- Уинн…

- Ну, вроде бы всё собрали. Я вызову уборщиков. Они всё отмоют с химией, а потом и магический фон подчистят. Подушки и одеяла сдадут в магическую прачечную. Вернутся почти новые. А куда кроватку, кстати, будем ставить?

- Кроватку? - обалдело посмотрела я на него.

- Да. Нам ещё в агентство. Тебе нужны две няни и кормилица.

- Две няни? А… почему две?

- Кормилица будет при ребёнке постоянно. А вот няни помогут наладить быт и будут ухаживать за младенцем. Они будут меняться утром и вечером. Двух должно хватить.

- Ээээ… - протянула я.

- Я оплачу. И это не так дорого, как ты себе вообразила. У нас безработица достигла небывалых высот. Поехали в агентство?

- Я думала, спать и принимать решение? - удивилась я.

- Нет. Ты его уже приняла тогда. Два месяца назад. Так что нечего время терять. Я сказал это просто чтоб отвязаться от Селены и этого твоего друга-хлыща. Селене совершенно необязательно знать, какое решение ты примешь. Она своё дело сделала. А хлыщ пусть думает, что победил! - с довольной улыбкой сказал Уинн.

- А позавтракать и душ принять?

- Ладно. Заеду за тобой через час, - кивнул Уинн. - Нам просто ещё мебель покупать. И желательно там… - он почесал затылок. - Подгузники? Пелёнки? И ещё что?

- Что? - ошалело воззрилась я на него.

- Н-да. Нам нужна помощь. Ни ты, ни я в детях абсолютно ничего не понимаем, - хмыкнул он.

Я судорожно закивала. Одно упоминание о пелёнках вгоняло меня в дикий ужас.

- Значит, агентство, потом няня, а уже потом по магазинам. Давай. Собирайся, у тебя час.

И Уинн, забрав сумки с вещами Селены, отправился на выход. Я услышала, как захлопнулась входная дверь. Но так и осталась стоять посреди комнаты столбом. Как-то это всё быстро.

- Кора, девочка? - вывел меня из ступора голос Нэнси.

- А? Да? Ох. Нэнси.… У меня мало времени.

- Завтрак?

- Да. И быстренько. У меня, как выяснилось, куча дел. Хорошо хоть отгул умудрилась на работе взять! - кивнула я и понеслась собираться.

К вечеру у меня была кормилица и дневная няня, кроватка, коляска модного чёрного цвета на крутящейся ножке, и ещё очень много предметов, назначение которых я не совсем понимала, но это всё было необходимо младенцу.

Прямо в агентстве по найму к нам с Уинном присоединилась скромная матрона в переднике и чепчике, которая будет у нас дневной няней. Мне она очень понравилась. Она работала прислугой и няней, но ребёнок в той семье вырос, и она пришла в агентство, получив от предыдущих работодателей отличные рекомендации и хорошее выходное пособие. Опыт у неё был довольно солидный, а рекомендательные письма безупречны.

Уинн одобрил её кандидатуру не задумываясь, так же, как и я.

Тоном, не терпящим возражений, я настояла оплатить всё самой. Подействовало, только после угрозы, что лишу его статуса «любовника». Уинн присмирел и сказал, что статуса «содержателя» я его уже, похоже, лишила. Я завила, что одно без другого не бывает. Так мы пререкались и покупали, покупали и пререкались. Почти как образцовая супружеская пара, за которую нас все и принимали.

Деньги в моей заначке на «чёрный день» закончились быстро.

Комнату отчистили, отмыли и убрали всю магию, а потом переоборудовали в детскую, при этом оставив почти всю мою мебель, просто расставив её компактнее. Что-то переместилось ко мне в комнаты. Появилось кресло для кормления и для того, чтобы ночная няня могла на нём прикорнуть. Кормилица будет спать на кровати вместе со своим ребёнком. Её молока должно было хватить на двоих. Она была молодой, магии в ней не было совсем. Что нас полностью устраивало. Она была немногословна, не слишком умна. Но зато молока было просто невероятно много. Уинну она не очень понравилась, но количество молока и рекомендации его всё-таки убедили.

Ночную няню мы пока не нашли, но планировали заняться этим в ближайшее время. Ни одна кандидатура Уинна не устроила. Он полицейский, и иногда мне казалось, видел людей насквозь. Поэтому, когда он решительно качал головой, я с ним соглашалась. Всё же, несмотря на весь мой опыт светской жизни, вот так, как он, читать личности я не умела.

Как он сказал мне потом:

- Хватит проходимцев и тёмных персонажей в твоём доме. Их тебе вполне хватает и на работе.

Согласно нашему плану, кормилица и дневная няня должны были прийти завтра утром, а мы с Уинном поедем забирать ребёнка из больницы.

А вечер мы решили провести вместе, спокойно проведя его в ресторане. Он пригласил меня, сказав, что неизвестно теперь, когда удастся выбраться куда-то. Особенно вечером, особенно в ресторан. А мне хотелось сходить и посидеть где-нибудь, как раньше, послушать музыку, расслабиться и отдохнуть от нервотрёпки последних месяцев.

Я в кои-то веки достала длинное вечернее платье, открыла покрывшуюся пылью шкатулку с драгоценностями, даже косметикой и духами воспользовалась, хотя уже, казалось, забыла об их существовании в моей жизни. Глядя на себя в зеркало, пришла к выводу, что при должном желании я всё ещё могла быть красивой и элегантной, почти такой, как до взрыва машины с родителями. Я планировала отличный вечер в компании верного и надёжного друга.

Планы так просто и удобно строить, сидя всё на том же диванчике.

Но, увы… и этим планам не суждено сбыться.

Глава 8. Если человек знает, чего он хочет, он или много знает, или мало хочет

- И когда у них родится мальчик…

- А если у них родится не мальчик?

- Не мальчик? А кто?!

Х/ф «Сильва», 1981 год.

Мы уже садились в машину, когда к Уинну подлетел перепуганный парнишка-разносчик и протянул ему запечатанный конверт. Тот разорвал его, выругался и кивнул мне:

- Планы поменялись. Садись.

Я быстро села в машину и спросила.

- Что?

- Ребёнка не могут успокоить. Он захлёбывается в плаче. Чувствует, что его бросили. Селена, чтоб её…! Она ушла из больницы, два часа назад. Не стала дожидаться утра. Сразу после того, как я привёз все её вещи, собралась и упорхнула в неизвестном направлении. Всё это время ребёнок был в соседней комнате. А тут она ушла, и младенец сорвался. Не могут успокоить… - пояснил он, гоня машину по пустым вечерним улицам.

- Ох.… А как же мы? А няня? Они же придут только завтра?

- Ну… - почесал затылок Уинн. - Я ловлю преступников. Ты - химик и патологоанатом. А ещё у нас Нэнси есть. Одну ночь мы как-нибудь справимся? Тебе завтра на работу?

- Нет. Я тебе все отчеты сдала и взяла отгул на три дня.

- Я тоже. По семейным обстоятельствам. Начальник полиции так улыбался при этом. И не описать словами! - хмыкнул Уинн.

Он подъехал и остановил машину прямо возле центрального входа. В конце концов, было уже довольно поздно и народу возле больницы, как и машин, было немного. Я не стала ждать, пока Уинн выйдет сам и поможет мне, открыв дверь и подав руку в соответствии с этикетом… Подхватив юбки вечернего платья, и в душе их всячески проклиная, я неслась, перепрыгивая через две ступеньки. Уинн не отставал.

Мы влетели в отделение и только тут притормозили. К нам вышла пожилая монахиня в сером монашеском клобуке и жестом позвала нас за собой.

Значит, малыша уже определили к сиротам. Монахини в нашей больнице занимаются только ими. С остальными младенцами возятся медсёстры.

Она открыла одну из дверей, и сразу на нас обрушился детский плач. Я растерянно притормозила. В палате было пять люлек. Я оглянулась. Но монахиня подошла к одной из них, взяла оттуда отчаянно кричащего младенца и подошла к нам с Уинном.

- Вы уверены в своём решении? - спросила она.

- Да! - твёрдо ответила я и протянула руки.

Монахиня осторожно передала мне свёрток, закутанный в серые пеленки. Вообще всё тут было серым. Даже одеяльце. Я взяла кулёк и осторожно взглянула на сморщенное, красное от натуги личико. Малыш был не очень симпатичный. Во всяком случае, ничем не напоминал тех румяных карапузов, которых демонстрировали мне бывшие подруги. Но, правда, там я была в гостях, в богатых домах, и младенцы были укутаны в дорогие кружевные пелёнки и яркие одеяла. Этот же малыш в серых пелёнках совсем не умилял. Но едва я выпустила магию, как коконом окутывая ею малыша, он почти сразу успокоился. Крик прекратился, и он зачмокал и забавно сложил губки.

- Ой! - только и смогла сказать я.

- Поздравляю вас, мамочка, - улыбнулась монахиня.

- Ага, - ответила я, разглядывая младенца.

Слов у меня временно не было. Одни звуки. Ребёнок был таким крошечным! Ну… на мой неискушённый взгляд. Я представляла себе младенцев гораздо большими по размеру. Малыш чмокал, потом попробовал открыть глазки. У него это не очень хорошо получилось, и он их снова, так и не открыв полностью, закрыл и, по моим ощущениям, заснул. И что теперь?

- А он так до утра проспит? - с надеждой спросил Уинн.

- Нет, разумеется. Его нужно будет покормить. И делать это нужно по часам.

- Кормилица придёт завтра… - неуверенно сказал Уинн.

- Мы дадим вам с собой сцеженного молока наших кормилиц. На ночь вам хватит, - ответила монахиня.

- Ага, - снова выдавила из себя я.

- Что с бумагами? - задал вопрос Уинн.

- Девушка подписала их все, не задумываясь. Мы всё оформили. Профессор Лоринж предупредил, что вы скорее всего придёте за ребёнком, и даже настоял, чтобы мы оформили все документы заранее. Так что вам осталось только поставить подпись, - ответила монахиня.

- Да! Давайте, - выразила я готовность.

Мы прошли в кабинет. При Центральной городской больнице был небольшой Храм Тёмного, и вплотную к нему располагался кабинет главной смотрительницы. Он был мрачный, и всё в нём тоже было серого цвета. Лишь большое витражное окно, соединённое со стеной храма, напоминало, что мы в сестринской обители Тёмного.

Монахиня протянула мне бумаги. Я села возле большого письменного стола, а Уинн поддерживал меня за локоть. Он и забрал бумаги вместо меня. Он быстро пробежал все документы глазами. А потом протянул мне, сдержанно кивнув.

- Вот тут и тут. А ещё вот здесь, в общем журнале, - я расписывалась, не читая.

Обычно я тщательно слежу за тем, что подписываю. Но тут всё контролировал Уинн, а ему я доверяла. Да и не думаю, что монахиня что-то могла напутать в документах.

- Малышу сказочно повезло! - тихо произнесла монахиня и по-доброму нам улыбнулась.

Я встала.

- Мы можем идти? - уточнила на всякий случай.

- Да. Поздравляю. Как назовёте-то? - спросила она, тоже вставая.

- Что?

Я воззрилась на Уинна, и только сейчас поняла, что так и не знаю - кто же родился?

- У тебя сын, Кора. Как ты его назовёшь? - подсказал Уинн.

- Сын? У меня сын? - залепетала я.

- Это от радости. Мы пойдём, - и Уинн, забрав все бумаги, потащил меня на выход.

Уинн умудрился взять и документы, и молоко, и даже отдать пожертвование на храм Тёмного мага, которое было принято оставлять в подобных случаях. С пожертвованием он не поскупился, судя по довольным лицам монахинь, которые высыпали нас провожать. Я слышала их восторженно-удивлённые возгласы: «Это надо же, как малютке повезло», «И выжил, и семью нашёл», «Всем бы так везло». Я с грустью вспомнила оставшихся младенцев в той палате. Их ждёт сиротский приют. Но, как говорил папа, «Я не могу помочь всем. Помогаю только тем, кто рядом».

И я крепко прижала сверток с сыном к себе.

Ну что сказать? Эту ночь я запомнила на всю свою жизнь. У меня впереди будет немало бессонных ночей. Но вот эта, первая ночь, до мельчайших деталей впечаталась в мою память.

Малыш просыпался не каждые два часа, как нам обещали. Он просыпался каждые полчаса. Он или хотел есть, или хотел магию. Как нам потом объяснили, ему всё же сильно магии не хватало, поэтому и была такая большая потребность. Да и родился он слабеньким, как физически, так и магически, при этом обладая огромным потенциалом.

Я научилась за эту ночь мгновенно проваливаться в сон на пятнадцать минут. А потом снова просыпаться. Уинн помогал, как мог. Его магию малышу было нельзя, поэтому он больше специализировался по еде. К утру он пропах молоком от носков до волос. Да, ходил Уинн по квартире в носках и на цыпочках. Ботинки шумели и стучали, и это будило и меня, и ребёнка, а домашних туфель для него у меня не нашлось.

Утром пришли няня и кормилица. Мы с Уинном были выжаты, как лимон. Кругом был бардак и хаос, будто по дому пронёсся ураган.

Няня покачала головой и аккуратно взяла на руки малыша. Кормилица продолжала стоять на пороге, переминаясь с ноги на ногу, и прижимая к себе свёрток со своим младенцем. «Ещё один младенец!» - мысленно ужаснулась я.

- Проходите, - устало кивнула я на бывшую комнату Селены, переоборудованную в детскую.

- Сьера Вантервиль, - начала было няня, но я её перебила.

- Кора, прошу вас. Давайте вы будете называть меня просто Кора. Сьера Вантервиль - долго и неудобно.

- Ни к чему такое. Я вполне в состоянии это выговорить, сьера Вантервиль. А вот вы обращайтесь к нам по именам. Ко мне - Моник, а кормилицу зовут Жули.

- Хорошо, - сил спорить у меня не было.

- Примите душ, позавтракайте и ложитесь спать. У вас будет немного времени, - сурово припечатала она меня.

- Кора! - позвал меня Уинн. - Я поехал. Высплюсь и приеду вечером.

- Хорошо. Няню ночную поищешь?

- Я бы не советовала этого делать, - вдруг сказала Моник, по-прежнему недовольно поджав губы.

- Почему?

- Младенец слаб. Ещё одну женщину он рядом с собой не примет. К тому же, вам всё равно необходимо давать ему тепло и магию, как матери. Иначе начнутся проблемы со здоровьем. Первый месяц так уж точно. Это, конечно, не моё дело, сьера Вантервиль, и вам решать, но я бы рекомендовала вам самой заботиться по ночам о ребёнке.

Я запустила руку в волосы и дёрнула себя за них. Уинн потёр лицо.

- Уинн? Я беру отпуск за свой счёт на три месяца. Потом выйду на работу. Днём ребёнок будет с няней, а вечером и ночью со мной. Ему и в самом деле нужна моя магия и тепло. Моник права.

- Я понял. У меня ещё два дня. Я помогу.

- Спасибо. Дальше пойдёт лучше, - понадеялась я.

Уинн направился на выход, а кормилица, сев в кресло, принялась расшнуровывать корсет платья. Я отвела глаза и пошла в коридор проводить Уинна.

- Пьеро, хорошенький мой. Давай я тебя покормлю, а потом... Сьера Вантервиль? А как зовут ребёнка?

Я прислонилась к стене. Ох…

- Вашего сына зовут Пьеро?

- Да - широко улыбнулась кормилица.

Я выдохнула. Цирк и балаган у меня в квартире. Пьеро! А мне сына прикажете Арлекином назвать?

- Кора, так как ты назовёшь сына? - задержался в дверях Уинн.

- Ви…

Я заметила, как нахмурился Уинн.

- Винсент Виллем Вантервиль, - поспешила я закончить. - В честь папы.

Уинн кивнул и вышел.

Три дня пролетели, как один миг. А вот на выходных, ближе к обеду, ко мне заявился Френсис. С шикарным букетом цветов он стоял на пороге и с удивлением меня разглядывал. Да, выглядела я, скажем прямо, не очень. А как ещё может выглядеть молодая мама с младенцем на руках? Вряд ли в вечернем платье и с драгоценностями в волосах.

- Кора?! Это что? - показывая на младенца в моих руках, спросил он.

- Это мой сын. Винсент Виллем Вантервиль.

- Ты всё-таки забрала его?!

- Как видишь...

- Мы же собирались в Ботанический сад… - не веря сказал студенческий приятель.

- Извини, Френсис. Мне теперь ещё долго будет не до прогулок.

- Это всё Селена! Та проститутка виновата! Не могла вовремя аборт сделать? А ещё лучше амулет зарядить? - зло бросил друг.

- Френсис, прости. У меня нет сил это обсуждать. У меня в квартире два младенца, которые только и делают, что орут, какают и требуют то еду, то магию. Прости. Я очень устала. И… Не приезжай больше… - и я захлопнула перед бывшим другом дверь.

Возможно, я была чересчур резка, но я же не железная? Сил ещё и с Френсисом разбираться у меня просто не было. Он, к слову, больше не приходил, поставив точку на нашей былой дружбе.

Дальше дни понеслись со страшной скоростью. Уинн через три дня вернулся к работе, а вот я через три месяца туда не попала. Увы. Трёх месяцев оказалось катастрофически недостаточно. Я вернулась к своим обязанностям лишь спустя полгода.

Деньги к тому моменту уже совершенно закончились, и я не могла больше позволить себе тянуть с этим вопросом, хотя Уинн всячески предлагал мне финансовую помощь. Но одно дело принять от него корзину фруктов, позволить заплатить за меня няне и кормилице за месяц, когда я однажды на день задержала оплату по причине беспробудного сна. И совершенно другое дело - перейти на полное содержание. Да ещё и не одной, а с двумя младенцами, няней, кормилицей и старой Нэнси в придачу.

Поэтому я вышла на работу, когда крошка Винсент был к этому более или менее готов.

И почти сразу же приняла участие в расследовании громкого дела. Смерть крупного промышленника. Его, как потом выяснилось в ходе следствия, убил один из сыновей из-за наследства. Я нашла и яд, и определила его состав, и ещё провела множество сравнительных лабораторных анализов, доказывая принадлежность яда. Моя фамилия снова не сходила с первых полос газет. Мы с Уинном в одной команде сумели всё доказать, и у нас получилось. Мы вышли из зала суда в обед с чувством полного удовлетворения. Отравителя приговорили к смертной казни, и Уинн предложил отпраздновать нашу победу. Я согласилась. До вечера ещё было много времени, и я вполне успевала и домой к сыну, и на обед с Уинном.

Обед плавно перетёк в ужин.

Если честно, я так до конца и не поняла, как мы оказались у Уинна сначала дома, а потом и в одной постели. Да и выпили мы не так чтобы много. Я аккуратно вылезла из-под его тяжёлой руки и выбралась из кровати, оделась и, прикрыв за собой входную дверь, вышла на улицу. Район у Уинна был респектабельный, и я быстро поймала машину, которая и довезла меня домой. Времени было уже много, но, тем не менее, ещё вся ночь была впереди.

Кроватка сына стояла у меня в спальне. Я поцеловала его в лобик и завалилась спать.

На следующее утро Уинн примчался ко мне в лабораторию, как угорелый. Он ворвался, громко хлопнув дверью. Я подняла на него глаза и пожала плечами.

- Уинн, давай не будем делать из мухи слона? Хорошо? - спокойно спросила я.

- Сделаем вид, что ничего не было? - хмуро сдвинув брови, спросил он.

-А почему бы и нет? - ответила я.

Уинн ушёл так же стремительно, как и появился.

А через две недели было новое скандальное дело. Которое мы так же лихо отпраздновали, и я опять проснулась среди ночи у Уинна под боком. А потом это переросло в традицию. Мы работали, занимались сексом и снова работали, делая вид, что ничего необычного не происходит. Просто вот так протекает жизнь. У него нет времени, у меня его ещё меньше, потому что помимо работы у меня ещё был сын.

Когда Винсенту исполнился год, как гром среди ясного неба на меня свалилась очередная напасть.

Вернувшись вечером с работы, я застала Нэнси и Моник в глубоком шоке. Наша кормилица Жули сбежала, оставив на нас своего сына Пьеро. Она написала нам письмо с кучей ошибок, в котором просила сдать мальчика в сиротский приют. Самой ей было стыдно это делать и очень тяжело. Она оставила документы ребёнка и объяснила свой побег требованием мужа. Дети у них могут быть и ещё, а вот на работу на континенте с маленьким ребёнком не брали. А им с мужем было необходимо встать на ноги и заработать денег. Она сообщала, что они вряд ли вернутся, и просила отнести Пьеро в приют. Самой ей духу проститься с мальчиком не хватило. А так, она оставила его в привычных условиях. Ей так было легче. Ей! А не мне!

Я ошарашенно читала и просматривала документы и смотрела на плачущую Нэнси и сурово поджимавшую губы Моник.

- Все уезжают на континент за иной долей. Можно подумать, там будет лучше. Что за вздор, сьера Вантервиль! - наконец разжав губы, выдавила из себя моя няня.

- Так… как это отразится на детях? Они ведь уже почти отлучены от груди? Мы уже вот и каши им даём?

- Да, они вполне смогут обойтись и без грудного молока. Не переживайте за сына, сьера Вантервиль. А мальчика я отнесу завтра в приют, - сказала Моник.

- Нет! - припечатала я.

- Что, простите, сьера Вантервиль? - приподняла тонкие брови-ниточки моя няня.

- Ни один ребёнок не уедет из моей квартиры в приют. Этот ребёнок - молочный брат моего сына. Ну, значит, теперь будет его братом и по документам. Завтра я оформлю его как своего. Ну… за завтра не управлюсь, но к выходным, скорее всего, документы будут готовы, - постановила я и взяла на руки Винсента, который дополз до меня по ковру сам.

- Аааа…? - удивлённо воззрилась на меня моя няня, и её брови поползли ещё выше.

- И да, с сегодняшнего дня никакого «Пьеро». У представителя семьи Вантервиль не может быть такого имени. Теперь его зовут Пьер Вантервиль. Второе имя у братьев обычно совпадает, поэтому Пьер Виллем Вантервиль - я пересадила Винсента рядом с собой на диван и, наклонившись, взяла на руки Пьера.

- Разумеется, сьера Вантервиль, - кивнула Моник.

Я пристально рассматривала мальчика, впервые уделяя ему внимание. Раньше у меня на это сил и времени не было, да и незачем... Малыш был милым, здоровым и, на удивление, чем-то похожим на моего сына. Оба были черноволосые и голубоглазые.

- Нам понадобится ещё одна няня, и ещё одна кроватка. Раньше ведь он спал на кровати с Жули? А теперь переедет на ночь в мою спальню. Закажите завтра, будьте добры, Моник. И обратитесь в агентство за второй няней.

- Это ни к чему. Я вполне могу днём присматривать за двумя детьми. Тем более, Нэнси мне помогает. Мы справимся вдвоём, сьера Вантервиль.

- Нет, это чересчур. Тогда наймите временную, приходящую прислугу для помощи в уборке, выносе мусора, похода за продуктами и прочими тяжёлыми вещами. Нэнси необходима будет помощь, - частично согласилась я.

- Я бы хотела попросить вашего разрешения переехать в детскую. Это позволит мне экономить время и силы на транспорте и дороге к вам. А ещё и деньги за съём квартиры - поджав губы, сказала Моник.

- Разумеется. Это будет разумно. Жалование, что я платила Жули, теперь ваше и приходящей прислуги, которую вы наймёте, ведь нагрузка на вас увеличится, - сказала я, делясь магией теперь уже с обоими моими сыновьями.

Пьер впитывал плохо, но всё же принимал магию, удивлённо приоткрыв ротик и смотря на меня во все глаза. А вот Винсент привычно прижался к моему животу и посасывал палец.

- Кора? Ужинать! - позвала Нэнси.

Я встала, подхватила в одну руку одного сына, в другую другого, и направилась на кухню. Тяжеловато. Скоро я так их не подниму, но дойти до кухни я смогла. Там усадила Винсента на его стульчик, а вот Пьера оставила у себя на коленях. Так. Нам ещё и детский стул второй нужен. Я посмотрела на Моник. Та понимающе кивнула:

- Я завтра закажу и кровать, и стул, сьера Конкордия.

Я удивлённо глянула на неё, принимая новое ко мне обращение.

Уинн даже не ругался, когда я отпросилась на работе оформлять документы на ребёнка. Он лишь тяжело вздохнул.

- Ну, чего-то такого и стоило ожидать от этой девицы. Не думал, правда, что до такой степени. Надеялся, что обойдётся мелкой кражей. Кстати. Год прошёл. Мне принесли письмо из пансиона для девочек, куда мы определили Ник, сестру Селены. Пишут, что я просрочил платёж. Признаться, я озадачен. Я оплатил за год. Мне доплатить ещё? В противном случае они выгонят её на улицу, и сама понимаешь, куда она попадет.

Ник ко мне не приходила. Я признаться, и забыла уже о существовании девочки. И вот Уинн напомнил.

- А где эта? - я не назвала имени, но Уинн и так понял.

- По моим сведениям, Селена уехала на континент.

Я вздохнула.

- Я оплачу. Мы в ответе за тех, кого однажды спасли. Не могу же я её бросить? Зачем тогда спасала?

Уинн снова хмыкнул.

- Я уже оплатил. Расслабься. Просто ставлю тебя в известность. Девочка старательно учится. Из неё будет толк, так, во всяком случае, написано в письме.

Я пожала плечами. Мне всё равно, если честно. Я сильно устаю. Теперь нагрузка возросла. У меня теперь двое детей. Да и морг вытягивает много сил. Работы много, но и зарплата у меня приличная. Полностью покрывает все мои расходы, а ещё я умудряюсь откладывать на «чёрный день», который, как мне уже известно, может грянуть в любой момент.

Когда моим сыновьям исполнилось два года, на пороге моей лаборатории появился маленький человечек с деловым предложением, заставившим меня призадуматься. Я кивнула и отправилась с ним в кафе пить кофе и обсуждать детали.

Мне предложили стать совладелицей аптеки. Вот так. Ни много, ни мало. Моё имя было постоянно на слуху благодаря делам, которые я вела с Уинном. Я работала в больнице, у меня было двое маленьких детей, и ещё я была женщиной-химиком. Всё это давало возможность в совокупности заработать денег на рекламе и препаратах. Мне предложили долю в аптеке, взамен на имя и рекламу, и небольшую сумму денег.

Я подумала день, потом второй и… согласилась. С Уинном я, разумеется, посоветовалась. Причём сделала это в постели, когда он был расслабленный и довольный. Тот кивнул, сказав, что дело, в принципе, выгодное. Учитывая, что много от меня и не требуется.

Так я стала ещё и аптекарем. Деньги я не выводила. Моё имя красуется на аптеке, и ещё на некоторых микстурах, химический состав которых я сама лично проверила. Поэтому скоро ко мне пришли с предложением открыть ещё одну аптеку, так как дела, на удивление, шли хорошо. За три года я стала совладелицей сети аптек. Не могу сказать, что только вкладывала деньги. Нет. Я ещё проверяла химический состав почти всех склянок, что мы выдавали, следила за производством и регулярно совершала набеги на наши магазины с проверкой. Дел у меня прибавилось, но и денег стало гораздо больше.

В итоге, в морге я бралась только за те дела, которые мы вели непосредственно с Уинном. Или если он лично меня об этом просил. Тогда я переодевалась в одно из своих старых платьев, надевала замызганный халат и перчатки и вставала за длинный металлический лабораторный стол. На мелкие и незначительные случаи времени и сил у меня не хватало.

Мы переехали в новую квартиру. Она была больше, в дорогом районе и в шаговой доступности к Центральной городской больнице и квартире Уинна. Я наняла дополнительную горничную и кухарку. Через четыре года после рождения сыновей Нэнси умерла от старости. Лет ей было очень много.

Примерно в это же время ко мне пришёл Митко. Или, как теперь его звали, Деметрий Сальвантор. Парень выучился. Я платила за все его курсы механики и не жалела о вложенных деньгах ни минуты.

Он тоже пришёл ко мне с предложением вложить деньги. Да, я много работала, иногда приползая совершенно без сил и магии, но моя кубышка на «чёрный день» существенно увеличилась. Я хранила деньги и в центральном банке, и дома, и постоянно инвестировала в сеть аптек, носящих моё имя.

Деметрий Сальвантор работал механиком и свёл близкое знакомство с министром механики и транспорта, сьером Джеймсом Томасом Сендлером. Именно его автомобиль взорвался тогда вместе с моими родителями. Он тогда ушёл в отставку, после гибели жены и нерождённого ребёнка, но через два года вернулся на пост и очень сдружился с Деметрием. Парень, и в самом деле, оказался талантливым. Он сумел несколькими фразами заинтересовать министра на вручении дипломов, которое тот посетил с официальным визитом. Причём заинтересовал так, что получил приглашение к министру на ужин. И закрутилось. Вместо ужина они обсуждали чертежи и схемы. А ужинали прямо там, за письменным столом, бросив остальных гостей.

И вот теперь мне предлагали вложить деньги, ни много ни мало, а в «подземный трамвай». Я, когда услышала эту идею, так и застыла с открытым ртом. Я от обычного-то трамвая, что теперь ходил по городу, в себя прийти не могу. А тут они собирались пустить его под землёй? Но потом идея меня захватила. Это было авантюрно, но очень интересно. Я сняла все деньги и вложилась в акции этого предприятия, впрочем, не очень надеясь на успех.

Но я познакомилась с министром механики и транспорта сьером Джеймсом Томасом Сендлером.

Он оказался очень интересным собеседником, и мы с Уинном получили приглашение бывать в его доме. Мы сдружились и стали частыми гостями в его доме. Только вот я постоянно чувствовала в министре какую-то надломленность. Будто тот взрыв несколько лет назад унёс часть его души, и разворотил в груди огромную кровоточащую рану, которая никак не хотела затягиваться. Жить с такой раной в груди - опасное дело. Никогда не знаешь, что в эту воронку затянет. Или что может из неё вырваться… Но это не моё дело. У меня своих проблем слишком много, чтобы ещё задумываться о чужих переживаниях.

Уинн, кстати, поразмыслив, тоже решил ввязаться в эту авантюру, «подземный трамвай».

Я была помешана на прибыли и деньгах. Однажды потеряв всё и пережив ряд потрясений, я копила их с завидным упорством. Но вот в это предприятие, которое совершенно точно прибыль принесёт не скоро, я вложилась. Строительство началось. Моё имя снова попало в газеты, как одного из вкладчиков.

Я крутилась, как белка в колесе - зарабатывала деньги, растила и воспитывала сыновей, запускала новые лекарства. В общем, только и делала, что работала. Времени на личную жизнь было очень мало. Мы с Уинном по-прежнему встречались и регулярно оказывались в одной постели. Только вот дальше этого дело у нас не шло. Мне было некогда, а его, как мне казалось, всё устраивало в наших «недо-отношениях». Союз двух страшно занятых людей.

Так прошло шесть лет.