Юрист с Рублёвки. Том 4
Глава 1
С Потаниным мы встретились на следующий день, как и договаривались. Правда, место, конечно…
Короче, он позвонил мне в начале десятого утра и сказал, что до обеда будет у подрядчика в Бутове, так что попросил найти место где-нибудь поблизости. Совпадение было смешным: я там жил. Ну и, не подумав, назвал ближайшее к дому — «Принцессу».
О чём пожалел, как только вошёл.
Там, разумеется, была Софья. И, судя по выражению её лица, она явно считала, что я пришёл специально. Так что, когда я сделал заказ, она молча сунула мне сдачу и поспешила отвернуться.
В общем, Владимир Сергеевич держал в руках бумажный стаканчик, смотрел в стол и выглядел так… виновато, что ли. Он понимал, в какое «г» залезает и как некрасиво пытается со мной поступить.
— Владимир Сергеевич, — я начал первым, — давайте уточним, как именно вы видите дальнейшую работу со мной? Кто продолжит дело и в какие сроки?
— В общем… это Рогожин. Его фирма предложила сопровождение урегулирования. У них целый отдел для таких споров, ресурсы, связи. А ваш офис… ну, он небольшой.
«Для такого-то масштабного дела…» — я мысленно поаплодировал Рогожину.
— Владимир Сергеевич, — я заговорил спокойным тоном, хотя хотелось его послать, — Рогожин, если вы не помните, подписал претензию Бесчастнова! И он выступал на его стороне. И теперь вы хотите, чтобы тот же человек защищал вас?
Потанин досадливо махнул рукой.
— Рогожин объяснил, что крупная фирма может работать с обеими сторонами. У них есть практика медиации, и они всё решат в комплексе.
Это был бред! Причём такой… ой, блин…
Я понимал одну важную вещь: Потанин — дурак. Вот реально — дурак, похуже Воронина. И я решил для себя, что это последнее подобное дело — с партнёрами, которые делят фирму и растаскивают её имущество. Вот реально, аж до тошноты достало!
— Предлагаю проверить, какие именно обязанности эта новая фирма принимает на себя перед вами. — Я откинулся на спинку стула. — Вы хотите отдать им всё дело, но кто передаст им мои наработки?
Потанин оживился — явно решил, что я торгуюсь.
— Алексей Дмитриевич, давайте так. Вы останетесь аналитиком новой команды. Мы передадим им ваши материалы, а вы будете консультировать процесс. Но оплата, естественно, будет меньше. Аналитика — это не то же самое, что ведение дела…
«Сволочь».
Я достал из папки листы, которые готовил всё это время, и разложил их на столе между нами.
— Владимир Сергеевич, вот результат моей работы. Здесь сопоставление данных Беляевой. Здесь доказанное двойное включение модуля в расчёт…
Короче, я подвёл его к простой вещи. Договор со мной никто не расторгал. Беляеву нанимал я, её сопоставление подготовлено по моему запросу, а подлинники лежат у меня на хранении по его же поручению. И передавать свою работу фирме, которая подписывала претензию против него, я не собирался. Это моя работа! А не левой фирмы!
Он посмотрел на бумаги, потом на меня. В его лице появилось что-то вроде растерянности. Он явно ожидал, что я сдамся и всё отдам! Хренушки вам!
— Но они же специалисты…
— Тогда давайте оценивать их конкретные обязательства, — парировал я. — Как новые представители будут проверять подпись? Каким образом они обоснуют сумму требований? И что они потребуют от вас взамен? Вы можете на это ответить?!
Потанин молчал, и я понимал почему. Потому что Рогожин не дал ему ни одного вразумительного ответа! Там явно были общие фразы типа:
«Ой, мы урегулируем, не переживайте!»
А как — хрена с два кто бы ему сказал!
Как же мне всё это надоело, а…
— Я предлагаю вот что. — Я собрал листы обратно в папку. — Я буду присутствовать на назначенной встрече с Рогожиным.
— Но… зачем?
— Хочу послушать, что они вам там предложат. Задам пару вопросов, ну а потом вы сами решите, как работать дальше. Со мной или без меня.
Потанин кивнул, допил остывший кофе и поднялся.
Встреча с Рогожиным была назначена в деловом центре на Кутузовском. Этот «специалист» арендовал там переговорную. И это было смешно. Он пытался подчеркнуть статус, которого у него не было.
В общем, переговорная была на понтах: с панорамными окнами, длинным столом и прочей ерундой. Я навёл справки и знал, что денег у Рогожина — с гулькин… ну, вы поняли. А весь его «целый отдел» — это он сам да помощница.
Рогожин встретил нас с широкой улыбкой! Да такой, что я словил ассоциацию с одним из юристов, которого видел, будучи Громовым. Там тоже был пустозвон.
— Владимир Сергеевич! Рад, что вы приняли верное решение. — Он говорил только с Потаниным и смотрел только на него. Делал вид, что меня тут нет. — Уверяю вас, мы сможем завершить спор без судебного разбирательства! Это, прошу заметить, экономия не только вашего личного времени, но и денег!
Я всё это время просто стоял рядом с клиентом, слушал эту чушь и… закипал. Ну тупость же! В общем, я демонстративно, с грохотом, выдвинул стул и сел рядом с Потаниным. Посмотрел на физиономию Рогожина и заговорил:
— Илья Андреевич, уточните, кого именно представляет ваша фирма в этом процессе?
Рогожин посмотрел на меня с пренебрежением.
— Мы представляем интересы конструктивного урегулирования. Мы наняты для того, чтобы…
— Юридически, — перебил я, — кто ваш доверитель и какой договор вы предлагаете подписать Потанину?
Рогожин подвинул к нам папку с проектом документов. Я раскрыл её и за минуту пробежался по тексту. Всё стало ясно.
— Владимир Сергеевич. — Я повернулся к клиенту. — Здесь нет независимого представительства. Вы должны заключить соглашение напрямую с Бесчастновым. А фирма Рогожина будет готовить условия в интересах своего фактического доверителя — Бесчастнова. То есть обещанное «сопровождение» означает принятие чужого варианта урегулирования без вашего собственного защитника.
Потанин выхватил папку у меня из рук и начал читать. Читал долго, осознавал ещё дольше. Ну а я с удовольствием наблюдал, как менялось лицо Рогожина.
«Чёртовы идиоты… какие корпоративные суды? Вы занимаетесь полной ерундой, надеясь, что клиент и его защита будут читать через жопу! Ох… надо возвращаться в крупную игру, а не размениваться на такое…»
— Алексей Дмитриевич, вы смотрите на ситуацию слишком узко, — заговорил Рогожин спустя пять минут тишины. Он понимал, что дело — дрянь. — Это стандартная практика мировых соглашений.
— Это практика сдачи позиций, — отрезал я.
Рогожин сощурился и явно хотел меня послать, но быстро взял себя в руки.
— Хорошо. Раз уж вы здесь, давайте говорить предметно. Вы утверждаете, что нашли ошибки. Раскройте их. Мы готовы обсудить встречные условия, если ваши доводы обоснованы.
— Раскрыть найденные ошибки до обсуждения встречных условий? — Я усмехнулся. — Илья Андреевич, это же не благотворительность. Да и соперником и ровней я вас не считаю, так что…
Я выложил на стол один лист.
— Вот. Модуль контроля давления входит в базовую комплектацию, а Бесчастнов включил его в расчёт ещё раз — отдельной строкой. Специалист это подтвердил. Теперь это задокументированное завышение!
Лицо у него изменилось. Он охренел!
— Ну а остальные материалы я представлю после того, как мы согласуем протокол обмена требованиями.
Рогожин взял лист. Прочитал. Его брови сошлись к переносице. Там всё было понятно.
— Этого недостаточно. — Рогожин отложил лист. — Мне нужно всё.
— Да-да, — кивнул я. — Как скажете. Ну а теперь перейдём к сладкому. — Я улыбнулся. — Где перечень требований Бесчастнова и полномочия на переговоры? Кто уполномочен принимать решения? Вы? Или ваш доверитель?
Рогожин замялся. Он явно думал, что продавит меня и Потанин тупо согласится. Но нет… не сегодня!
— Мне нужно связаться с доверителем, — прохрипел он и достал телефон.
Он вышел из переговорной и вернулся через десять минут.
— Бесчастнов готов начать переговоры. — Он сел на своё место. Глаза у него бегали. — Но есть предварительное условие.
— Какое? — спросил я.
— Переговоры… начнём после временного вывоза оборудования с площадки. — Рогожин говорил спокойно, но я видел, как он потеет. А ещё он явно понимал, что я сейчас спрошу, с какого такого чёрта, так что тут же добавил: — Это нужно для сохранности общего имущества до окончательного раздела активов!
«Ага, то есть Бесчастнов просто хочет вывезти оборудование, а там — ищи-свищи…»
— Вывоз? — Я улыбнулся. — Каких именно вещей? Где и сколько они будут храниться? Каков порядок возврата?
Рогожин открыл рот и тут же закрыл. Затем подумал…
— Это технические моменты, — попытался отмахнуться он. — Вас это не касается!
— Это юридические основы, — парировал я. — Вывоза не будет, но мы можем предложить совместный осмотр. Именной допуск специалистов с обеих сторон. И ограничения по согласованному списку имущества. Никто ничего не вывозит до тех пор, пока мы не зафиксируем состояние и наличие.
Потанин понял, что я спасаю его станки от банального вывоза в неизвестном направлении, и быстро закивал.
— Да, да. Осмотр. Только осмотр.
Рогожин сообразил, что план сорван. Вывоз оборудования позволил бы Бесчастнову спрятать или продать активы, а потом заявить, что они «пострадали при хранении». Я этот путь перекрывал.
— Бесчастнов должен до четверга направить перечень имущества и проект порядка доступа. — Я начал загибать пальцы. — Ему также предстоит учесть найденное расхождение в расчётах…
— Какое ещё…
— То самое двойное включение. Без этого переговоров не будет.
Рогожин замолк и явно начал оценивать масштаб провала.
— Срок обмена документами… до четверга, — нехотя выдавил он. — После этого стороны назначают встречу с участниками, имеющими необходимые полномочия. Но оригиналы документов…
— Без письменного распоряжения Потанина оригиналы вашей фирме я не передам, — перебил я его. — До тех пор они останутся у меня на хранении по его поручению.
Для Рогожина встреча закончилась ничем. А я теперь понимал, как здесь можно всё раскрутить… Только вот как выйти через это дело на Лебедева официально?
Тем же вечером я вышел из офиса в неплохом настроении. Потанин отказался от предложения Рогожина, Рогожин паниковал, ну а Бесчастнов явно думал, как ему выкручиваться.
Когда я направился в сторону дома, у меня завибрировал телефон. Звонила Вера.
— Привет. — Её голос был спокойным. — Как прошёл твой день?
— Продуктивно, — ответил я и поднял воротник пальто. — Отбил… ой, да короче, всё как обычно. А у тебя?
— Мой день был… спокойным. Бумаги, звонки, Кравченко. Я чего звоню-то…
— М?
— Я кое-что нашла по тому самому вопросу.
— Слушаю.
— Я проверила компании, про которые ты спрашивал, когда рассказывал о своих ночных гостях. Есть кое-какие совпадения по контрагентам. Но это не телефонный разговор. Ты занят?
Я посмотрел на часы: половина седьмого. Дел у меня было невпроворот, но отдых от юридической текучки был необходим.
— Нет. А что предлагаешь?
— Кино на Петровке. А после обсудим мои находки за чашкой кофе… или вина.
— Договорились, — тут же ответил я.
В общем, через час мы встретились с Верой у входа в кинотеатр. Она была одета в свой привычный деловой «стиль» — видно, приехала прямо с работы. Увидев меня, она доброжелательно улыбнулась, я подошёл к ней, и она поцеловала меня в щёку.
— Рада, что ты приехал. — Она протянула мне билет. — Я не стала долго думать… последний ряд.
Мы купили попкорн, молочные коктейли и уселись на свои места. Когда свет погас и началось кино, я… если честно, даже не смотрел, что там шло. Всё моё внимание было приковано к Вере.
Она сразу же положила голову мне на плечо, сбросила туфли и подтянула под себя ноги. Я не отстранился. Наоборот, обнял её за плечи и притянул ближе.
Это было странно, ново и приятно. Почти весь сеанс мы только и делали, что целовались и обнимались. Вера пару раз слегонца распустила руки, но тут я её быстро осадил. Не хотелось торопить события. Пока что…
Когда сеанс закончился, мы вышли на улицу. Вера достала из кармана телефон и открыла заметки. Выяснилось, что она нашла связь между «МедСервис-Фарм» и «ФармЛогик», точнее, подтвердила то, что я и так знал.
Но было и новое. По открытым данным — судебным актам, госзакупкам, реестрам — обе компании заключали договоры консультационных услуг с одними и теми же ИП и небольшими фирмами. А в двух из этих фирм, судя по ЕГРЮЛ, в разное время значился Лебедев — то учредителем, то директором. Также Вера подняла опубликованные решения по «ИнвестТрейд», и схема там была идентичной: те же формулировки в договорах, те же цепочки. То есть Лебедев работал по одной и той же модели.
Теперь у меня был след. Но чтобы добраться до банковских выписок этих фирм, нужно было копнуть куда глубже.
— Спасибо тебе. — Я приобнял её. — Если мы докажем, что он использовал эту схему систематически, у нас появится реальный аргумент для следствия!
— Да, но запросы в банк…
— Только через суд, — дополнил я.
— И учти другое: чтобы суд это истребовал, нужно серьёзное основание. А Лебедев сам почти ничего после себя не оставляет. Договоры — на чужих людей, его подписи под расчётами нет. Только электронные таблицы и устные распоряжения.
— Значит, заставим говорить пешки. — Я посмотрел на неё. — Спасибо тебе ещё раз, Вера. И за помощь, и за кино.
Она улыбнулась и убрала телефон.
— Поехали, я подвезу тебя домой.
В машине мы почти не разговаривали. Вера включила тихую музыку и довезла меня до подъезда. Я чмокнул её, вышел и обернулся, услышав, как опускается стекло.
— Лёш. — Она посмотрела на меня серьёзно. — Будь осторожен с этим делом. Лебедев опасен.
— Я знаю. — Я кивнул. — Спокойной ночи.
— Спокойной.
Я вошёл в квартиру с намерением завтра же утром начать активные действия. Лебедев должен был ошибиться. И эта ошибка должна была стать для него фатальной.
В понедельник Юрий Георгиевич при мне осмотрел протокол и лист присутствия, составил перечень образцов подписей Бесчастнова, которые ему понадобятся, и вернул подлинники. За исследование он обещал взяться, как только получит образцы и снова подлинники, а на заключение просил не меньше десяти дней.
А в пятницу с утра я приехал на площадку Потанина. Получилось так, что я оказался там раньше клиента. Так что Николай Викторович встретил меня с кислой физиономией, но руку всё равно протянул.
— Алексей Дмитриевич. — Он помахал зажимом с бумагами. — Тут такое дело. Звонили от Бесчастнова. Говорят, вы разрешили осмотр, ну я и проезд к погрузочной платформе согласовал… А они, оказывается, грузовик заказали.
— Какой грузовик? — Я остановился посреди коридора.
— Под погрузку… к обеду!
«Ну конечно. Осмотр у них — с грузовиком».
Потанин подъехал через десять минут, и я сразу же направился к нему в кабинет, который располагался в бытовке при складе.
— Владимир Сергеевич. — Я закрыл за собой дверь. — Бесчастнов заказал грузовик на сегодня. Вы знали об этом?
— Что? — Потанин оторвался от телефона. — Нет, я… мы же согласовали осмотр?
— Осмотр — да, но не вывоз. Перечня имущества они так и не прислали, зато прислали грузовик. А разрешение на осмотр, которое мы согласовали, не даёт им права перемещать оборудование. Они планируют вывезти его под видом «сохранности».
Потанин заметно побледнел.
— Они хотят украсть мои станки?
— Хотят забрать на хранение. А потом заставят вас выкупать их обратно или принимать их условия. Это классика. — Я достал телефон. — Сейчас вы, как руководитель, уведомляете охрану и ответственных работников об ограничениях. Никто не имеет права ничего вывозить без вашего письменного приказа. А я направлю им сообщение о согласованном объёме доступа.
Я быстро набрал сообщение Рогожину — с копией Бесчастнову:
«В дополнение к согласованию: в срок до четверга перечень имущества и проект порядка доступа не предоставлены. Уведомляю вас, что разрешение на осмотр не включало право распоряжения имуществом. Решения о фактическом перемещении оборудования остаются за уполномоченными лицами Потанина В. С. Любые попытки вывоза будут пресечены».
— Отправил. — Я убрал телефон в карман.
Потанин закивал и уставился на меня, ожидая, что я скажу ещё.
— Звоните охране, — сказал я. — Пусть никого не подпускают к погрузке.
Николай Викторович всё это время топтался в дверях бытовки. Я повернулся к нему и заговорил уже жёстче:
— Мне вот любопытно. Когда мы приехали с осмотром, вы нам песни пели про остановку линии, траты и риски. А как позвонили от Бесчастнова, так вы им сразу и платформу под погрузку освободили?
Тот заметно побледнел и быстро замотал головой.
Я же взял на заметку, что местное «управление» не на стороне моего клиента.
Ближе к обеду к ангарам подъехал грузовик. Из него вышли двое грузчиков. Вместе с ними прибыл представитель Бесчастнова — молодой парень в чёрной куртке. Охрана остановила их на проходной.
— Мы на вывоз оборудования. — Парень протянул охраннику бумагу. — Тут подписано.
— Никаких вывозов, — охранник был категоричен. — Приказ Владимира Сергеевича.
Парень от Бесчастнова начал звонить Рогожину. Через пятнадцать минут зазвонил мой телефон. Звонил Рогожин.
— Смирнов, вы срываете процесс? — Его голос дрожал от злости.
— Илья Андреевич, вы нарушили порядок. Вместо проекта доступа вы прислали грузовик. Осмотр возможен, но без вывоза. Никакого вывоза мы не согласовывали — обсуждать будем только порядок осмотра на нашей территории.
— Вы не имеете права удерживать чужое имущество!
— Мы не удерживаем. Мы обеспечиваем сохранность спорного оборудования. Если вы хотите, чтобы осмотр состоялся, направьте своих специалистов. Но грузовик пусть уезжает.
Рогожин сорвался на крик, но я сбросил вызов. Через окно бытовки я видел, как грузчики постояли у проходной, покурили и уехали ни с чем. Представитель Бесчастнова тоже ретировался.
После обеда Бесчастнов прислал новый документ — проект порядка доступа, где, правда, снова была попытка прописать пункт о «временном перемещении отдельных узлов для проведения независимой экспертизы».
Я тут же перечеркнул этот пункт и отправил назад с пометкой: «Перемещение и разборка узлов запрещены без письменного согласования». К концу дня мы обменялись финальными редакциями и назначили встречу на следующую неделю.
Я вышел от Потанина с чувством, что сегодня выиграл важное сражение. И ведь по факту я загнал их в тупик. Попытка устроить рейд провалилась. К тому же они сами начали копать себе яму, и теперь им предстояло объяснять в суде, зачем они повторно вписали в расчёт модуль, который и так входил в комплект, и почему пытались вывезти станки без согласия партнёра.
В такси я откинулся на сиденье и посмотрел на телефон. Там висело новое сообщение с неизвестного номера — по той же хреновой схеме, что и в ночь у офиса.
«Смирнов, ты злишь не тех людей. Грузовик — это только начало. В следующий раз мы придём не за оборудованием».
В общем, это писал явно не Рогожин и не Бесчастнов: те сейчас думали, как отмыться, а не как пугать.
Лебедев… он нервничал. А если он нервничал… значит, я был на верном пути! Не только к тому, чтобы закопать эту сволочь, но и к тому, чтобы узнать, что же на самом деле произошло со мной!
Глава 2
Выходные прошли тихо. Если не считать того, что ту самую эсэмэску — «в следующий раз мы придём не за оборудованием» — я перечитал раз десять и в итоге переслал скриншот Корнееву с короткой припиской: «На всякий случай». Он ответил одним словом: «Принял». Вера в субботу звала за город, но я отговорился работой и пообещал увидеться на неделе.
А вот в понедельник меня ждал сюрприз. Причём с самого утра. Когда я собрался на «дело», после которого планировал в зал на разминку, мне позвонили с незнакомого номера. Ну а звонящим был…
— Алексей Дмитриевич? — Голос был знакомый. — Это Рогожин.
— Доброе утро, Илья Андреевич. Чем обязан?
— Нам нужно встретиться… — Он говорил тихо, и на фоне слышалась непонятная музыка. — Вдвоём, без вашего клиента и моего.
«Ага, то есть понял, что Потанин его пошлёт на все четыре стороны. Занятно».
— И зачем же?
— Я предлагаю обсудить мировую.
Я прислонился к стене и посмотрел в окно. Подумал, что последнее время слишком часто шёл дождь… затем заметил соседку с первого, которая выгуливала пуделя, а тот вечно ссал на колесо припаркованного «Патриота»… и…
Думал я о чём угодно, только не о мировой. Что он там мог нам предложить — одному богу известно. Но я знал, что нам просто нужно было выдержать время. Ибо за это время Бесчастнов совершил бы ещё одну ошибку, после чего суд его просто бы размазал.
Так что…
— Илья Андреевич, вы подписали претензию Бесчастнова на двадцать миллионов. Вы пытались вывезти оборудование без согласования. А теперь — мировая?
— Ситуация изменилась.
— Что именно изменилось?
— Обсудим при встрече. Сегодня в три. Кафе на Новом Арбате — «Огая», знаете такое?
Я знал это кафе. Небольшое, тихое, с дорогими салатами и бесплатным вай-фаем. Как раз для разговора, который Рогожин явно не хотел вести в той пафосной переговорной на Кутузовском, где мы виделись в прошлый раз. Или деньги на понты закончились?
— Хорошо. В три.
Я сбросил вызов и понял, что тренировки сегодня не будет: желание пропало. Так что я решил сварить себе кофе. Насыпал молотый в турку, поставил на плиту. Пока кофе грелся, открыл ноутбук и проверил почту. Катя прислала сводку по делу Потанина — расписание документов, которые были согласованы к обмену. Беляева обещала прислать обновлённый акт утром.
В половине девятого я оделся и вышел из дома. До встречи с Рогожиным оставалось шесть с половиной часов, но мне нужно было сначала заехать в офис, а до этого — разобраться с одной вещью, которая не давала мне покоя со вчерашнего вечера.
Полина.
Она написала вчера вечером: «Можно встретиться? Утром, до работы. Я подъеду, куда скажете». Я ответил: «Восемь тридцать» — и скинул адрес. Она написала: «Ок».
Полина появилась ровно в восемь тридцать. Стояла у бордюра в куртке и джинсах, с сумкой через плечо. Щёки красные — то ли от холода, то ли от быстрой ходьбы.
— Доброе утро. — Она кивнула.
— Доброе. Пойдём, тут рядом сквер.
Мы прошли через двор и сели на скамейку. Полина поставила сумку на колени и помолчала секунду.
— Помните, я говорила про личное? — Она подняла на меня глаза. — Так вот. Я ухожу от дяди.
— Полин…
— Нет, послушайте… я уже всё решила!
И если честно, по её лицу было видно, что да — реально решила. Я улыбнулся и продолжил слушать.
— …после того, как зашла в контору… Денис был не прав…
В общем, ситуация там была прям смешная. Коган дал по шляпе Денису, а тот заложил мужу Тамары, что у той шуры-муры с начальством. В общем, были разборки прямо в офисе, где они оба показали себя с худшей стороны. Заканчивала Полина очевидным:
— …я хочу работать у вас, Алексей Дмитриевич.
— У меня уже есть помощник, Полин, разве что…
— Катя говорила, что у вас нет администратора! Я готова…
И, заметив, что я молчу и просто смотрю на неё, она сделала то, чего я вообще не ожидал. Начала рыться в сумке, а после дала мне то, что я никак… ой, я уже повторяюсь, да?
В общем, она полистала дядин ежедневник и выяснила, что «С. А. Лебедев» приходил к нему три раза. А в последний раз она видела его машину. Серая «Ауди», с региональными номерами. Именно номер она и хотела передать мне. Я малость охренел.
— Зачем ты это записываешь?
— Потому что я не слепая. Этот человек страшный. Я вам ещё тогда сказала.
Я посмотрел на неё. Девушка, которая пришла в контору Когана как племянница начальника, которая варила кофе и раскладывала папки, сейчас сидела передо мной с записями, которые не каждый частный детектив сообразит сделать.
— Полин, спасибо. Если ты реально хочешь работать у меня — приходи через неделю. Мне нужно время, чтобы оформить тебя официально. Администратором, как ты и предлагаешь. А там посмотрим, куда тебя расти.
Она кивнула. Лицо было серьёзным, без тени радости. Просто приняла к сведению.
Номер я сфотографировал и тут же отправил Корнееву вслед за скриншотом: «Пробей, если сможешь. Источник не называю». Втягивать Полину в это я не собирался. Но если серая «Ауди» и правда окажется машиной Лебедева, значит, он не руководит Бесчастновым издалека, а сам ездит к Когану. А это уже след.
Мы попрощались, и я направился к остановке такси. По дороге мне попалась кофейня Софьи. Я замедлил шаг… не специально…
Да ладно, кого я обманываю? Конечно, специально… ибо увидел её за стойкой. Что бы там ни было между мной и Верой, чувства, хоть и небольшие, но всё равно остались. В общем, Софья протирала кофемашину. У стойки стоял мужчина. Причём тот самый, которого я видел в прошлый раз.
Он что-то говорил, наклонившись к ней через стойку. Софья слушала, стояла неподвижно и держала полотенце в руках.
Потом мужчина сказал что-то, и Софья отступила на шаг. Даже с такого расстояния было видно, что её возмутило «нечто». Она открыла рот, развела руки в разные стороны… что было дальше, было слишком очевидно. Она кричала на него, и разговор явно шёл не в дружелюбном тоне. Мужчина поднял руку, пытаясь остановить её словесный «запал», но та лишь покачала головой.
Он выпрямился. Достал бумажник, бросил на стойку купюру и пошёл к выходу. Софья проводила его взглядом и отвернулась к раковине.
Я стоял за деревом и смотрел. Мужчина вышел, сел в чёрную «Мазду» и уехал. Ни разу не оглянулся.
«Кто он вообще такой? Да и какого чёрта я тут прячусь… как дитё, ей-богу!»
В общем, что у них произошло, я не знал, и самое противное — не мог спросить. Потому что Софья со мной не разговаривала.
К десяти я был в своём офисе на Пятницкой. Катя уже сидела за столом — и даже привезла мне кофе.
— Доброе утро. — Она протянула мне стаканчик. — Беляева прислала обновлённый акт. Я распечатала.
— Спасибо. Кстати, сегодня в три у меня встреча с Рогожиным. — Она удивилась, и я продолжил: — Короче, он предложил мировую.
— Мировую? — Катя подняла голову от блокнота. — Серьёзно?
— Вот и я удивился. Так что подготовь мне полный комплект документов по делу Потанина. Все акты Беляевой, всё, что у нас есть по оборудованию, по протоколу, по листу присутствия. И ещё… — Я увёл взгляд в сторону, заметил пятно на полу и дополнил: — Проверь, что у нас есть по деятельности совместного ООО после перемещения оборудования.
— В каком смысле?
— В прямом. Отгрузки, выписки, договоры с заказчиками. Работало оно или стояло.
Катя записала и ушла заниматься. Я же сел за стол и занялся образцами подписей Бесчастнова, которые Потанин наконец прислал: их вместе с подлинниками нужно было снова отвезти Юрию Георгиевичу. Заключения раньше конца следующей недели ждать не стоило.
А через час Катя положила передо мной то, что я искал. В одной из стопок, которые прислали из бухгалтерии Потанина, нашлись отгрузочные накладные и банковские выписки совместного ООО за месяцы после перемещения оборудования.
В три часа я вошёл в кафе на Новом Арбате. Рогожин уже сидел за столиком у окна. Перед ним стояла чашка чая и папка. По его виду нельзя было сказать, волновался он или нет, а вот я прям напрягся.
«И чего это он такой… жизнерадостный?!»
— Алексей Дмитриевич! — Он привстал и протянул руку. — Рад, что пришли!
Я сел напротив и положил свою папку на стол. Официант подошёл, я заказал кофе.
— Илья Андреевич, я слушаю. Что изменилось и какую именно мировую вы предлагаете?
— Доверитель… пересмотрел приоритеты, — уклончиво ответил он и раскрыл свою папку.
Передо мной лёг лист. В заголовке было: «Предложение о досудебном урегулировании спора». Я пробежался глазами по тексту…
Сумма не изменилась: всё те же двадцать миллионов. Херня. Приоритеты он пересмотрел, ага.
— Илья Андреевич, — я отпил кофе, — на чём основана эта сумма?
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду: из чего она сложилась? Стоимость оборудования? Упущенная выгода? Прямые убытки? Что именно?
Рогожин заговорил:
— Совокупный ущерб, причинённый действиями Потанина, а именно: вывод активов, прекращение производственной деятельности совместного ООО, что привело к потере заказов! В общем, всё это вместе!
— Так, допустим, — нахмурился я. — Тогда давайте-ка мы распишем эту двадцатку.
— В каком смысле?
— В прямом. — Я это сказал второй раз за день. — Какая часть из этих двадцати миллионов является стоимостью оборудования?
Он назвал цифру: двенадцать миллионов.
— А упущенная выгода?
— Шесть миллионов.
— Оставшиеся два?
— Прочие убытки. Аренда, логистика, штрафы по договорам.
Я отложил лист.
— Теперь по каждой позиции. Стоимость оборудования — двенадцать миллионов. На каком основании? Есть заключение оценщика? Договоры закупки? Каталог цен на момент приобретения?
Рогожин достал из папки несколько листов, где был расчёт, составленный в табличном виде. Я прочитал… ну и суммы-то хоть и были проставлены, но без ссылок на источники. Такие же «таблицы» я мог сделать в экселе и так же потребовать деньги.
— Это не обоснование. Где документы, из которых взяты эти цифры?
— У нас есть заключение специалиста. — Рогожин протянул ещё один лист.
Я прочитал. Заключение было составлено от имени некоего инженерного бюро, которое я не знал. В тексте значилось: «Стоимость оборудования на дату оценки составляет…» — и стояла та самая цифра в двенадцать миллионов. Но ни одного первичного документа — ни счетов, ни спецификаций, ни заводских паспортов…
Всего этого просто не было!
— Илья Андреевич, — я вернул ему лист, — Беляева уже установила, что один из модулей был посчитан дважды. Вот теперь давайте вместе подумаем и ответим на мой вопрос.
— Какой? — нахмурился он.
— А… — Я чуть было не матюгнулся. Да что ж такое, опять! — На каком основании я должен принимать расчёт, который уже содержит доказанную ошибку?
Рогожин побарабанил пальцами по столу. Потом достал телефон и набрал сообщение — судя по тому, как зло он тыкал в экран, доверителю. Отправил.
— Отправили? — улыбнулся я. — Тогда дальше?
— Давайте, — кивнул он. — Что вы предлагаете по оборудованию?
Вот это был уже нормальный вопрос. Я достал из своей папки копии того, что Катя нашла утром, — подлинники остались в сейфе. Отгрузочные накладные и выписки совместного ООО.
— Вот. Часть производственных мощностей продолжала использоваться совместным ООО после перемещения. Отгрузки шли, деньги на счёт поступали. Производство не останавливалось. Смена местонахождения сама по себе не доказывает прекращение деятельности. Так что тезис об остановке производства отпадает. А шесть миллионов упущенной выгоды доказываются конкретными сорванными договорами.
— Но заказы были потеряны!
— Какие заказы? Покажите договоры, которые были расторгнуты из-за перемещения оборудования. Покажите претензии заказчиков. Покажите расчёт предполагаемого дохода, который был недополучен.
Рогожин молчал. Документов у него не было. Телефон коротко звякнул. Рогожин прочитал сообщение, помедлил и заговорил уже другим тоном:
— Доверитель предлагает компромисс. Нейтральное хранение. Склад третьей компании.
— А возврат?
— По распоряжению Сергея Константиновича.
— Вот, значит, как, — протянул я. — В проекте порядка доступа вы уже пытались протащить «временное перемещение узлов». Теперь склад. А возврат — только по распоряжению Бесчастнова.
— И?! В чём проблема? Нейтральное хранение — стандартная практика.
— Стандартная — когда возврат не зависит от одной стороны. А тут одна сторона получает возможность контролировать дальнейшую судьбу машин. Это справедливо? Нет. И я не назову это хранением, а… — Я сделал вид, что задумался. — Это больше похоже на рейдерский захват!
Рогожин открыл рот.
— Это гарантия! — Он повысил голос. — Бесчастнов хочет быть уверен, что оборудование не исчезнет!
— Владимир Сергеевич тоже хочет быть уверен, что оборудование не исчезнет. Но в вашем варианте исчезнуть оно может у Бесчастнова.
Рогожин сидел молча. Я видел, что он понял: я раскусил схему. Бесчастнову нужно было забрать оборудование и диктовать условия. Так что все эти убытки были лишь предлогом. И сделать с этим теперь они ничего не могли.
— И что дальше? — расстроенно спросил Рогожин.
— Я могу предложить встречный вариант. Разумеется, при условии, что его одобрит мой клиент. Бесчастнов письменно отзывает требование о выплате, а взамен получает доступ к документам по спорному имуществу и право предъявлять новые требования.
— Да?
— Да, но только по новым обстоятельствам и с документами. Перерисовать таблицу и снова принести те же двадцать миллионов не выйдет.
— А оборудование?
— Оно остаётся по существующему адресу и работает. Вывоз и продажа спорных позиций — только с согласия обеих сторон. Эксплуатация и ремонт — как обычно. То есть…
— Да я понял.
Я набросал условия на листе и подвинул ему. Рогожин прочитал всё. Я молча ждал, когда он примет решение.
— Мне нужно обсудить это с доверителем, — наконец сказал он.
— Конечно. Но учтите: это не уступка. Это рабочий вариант. Если Бесчастнов согласится — обе стороны получат то, что им нужно. Если нет — мы идём в суд с полным комплектом доказательств, включая акт Беляевой о двойном счёте. И то, что главбух расскажет в суде: кто диктовал протокол и велел перенести подпись.
Рогожин заметно дёрнулся. Видимо, про главбуха он слышал впервые. Затем встал.
— Я перезвоню.
— До семи вечера, — уточнил я. — После семи я считаю, что переговоры не удались.
Он кивнул и вышел.
Через двадцать минут в кафе вошёл Потанин. Я позвонил ему сразу после ухода Рогожина. Владимир Сергеевич сел напротив меня, заказал чай и посмотрел с явным ожиданием:
— Ну?
Я коротко пересказал ему суть и честно добавил: без его согласия всё это — только предложение. Требование отзывается, станки остаются на месте и работают, вывезти их не сможет никто.
— А доступ? — Потанин нахмурился. — Зачем ему доступ к моим станкам?
— Чтобы составить достоверный перечень, подтвердить или опровергнуть свой расчёт.
— Но я не хочу пускать его людей на производство!
— Владимир Сергеевич, — я сложил руки на столе, — раньше вы могли перемещать оборудование без согласования с партнёром. Сейчас мы это ограничиваем, но оставляем доступ.
— То есть я тоже не смогу перемещать станки?
— Верно. Никто ничего не вывезет без согласования обеих сторон. Но вы сохраняете производство. Станки работают, заказы выполняются. Пока что вы партнёры в этом бизнесе.
Потанин нахмурился… затем начал теребить край салфетки и вдруг выпалил:
— А если он согласится, а потом начнёт копать?
— Пусть копает. Нам-то что до этого? Нам главное — чтобы он отозвал требование, а дальше уже думать, что будет.
Потанин помолчал. Потом спросил:
— А если он найдёт что-то?
«Все они одного и того же боятся…»
— Тогда мы будем разбираться с конкретными фактами.
— Хорошо, — он наконец кивнул. — Я согласен принять ограничения. Ради продолжения производства.
В этот момент позвонил Рогожин.
— Бесчастнов согласен обсудить. — Голос был напряжённый. — Но хочет лично присутствовать при согласовании условий.
— Пусть приезжает. Завтра в десять утра, в мой офис. Владимир Сергеевич тоже будет. Заодно закроем и встречу по порядку доступа, которую мы назначали на эту неделю. И пусть привезёт перечень имущества — до четверга вы его так и не прислали.
— В ваш офис? — Рогожин замялся. — Может, на нейтральной территории?
— Мой офис — нейтральная территория. До завтра.
На следующее утро я приехал в офис к восьми. Катя уже была на месте, ибо я попросил её прийти пораньше. Вместе мы подготовили на столе все документы. Потанин приехал к половине десятого и сидел в приёмной, нервно поглядывая на дверь. А ровно в десять в офис зашёл Рогожин, за ним — Бесчастнов.
Клиента Рогожина я видел впервые. Он был посолиднее Потанина, постарше… такой грузный мужчина в дорогом костюме, который на Катю посмотрел как на мебель какую-то. На Потанина он не взглянул вовсе, да и со мной не стал здороваться. Просто глянул в мою сторону и уставился на Рогожина. Мол, что он делать будет.
Ну а я просто указал место, куда сесть.
— Итак, — начал я, — на вчерашней встрече я предложил временный режим использования имущества…
— Я согласен, — тут же перебил меня Бесчастнов. — Я уже всё это читал и слышал. Но с условием: мой специалист по осмотру присутствует на площадке в любое рабочее время.
— Не в любое. — Я покачал головой. — В согласованное. Вы направляете запрос, мы определяем время. Например, по нечётным числам, в обеденный перерыв.
— Так себе идея, — заявил Бесчастнов.
— Ну не знаю. — Я пожал плечами. — Но любой проход — только по именному допуску. Так что фамилия вашего специалиста должна быть указана в соглашении, которое мы с вами составим.
— Это долго.
— Это надёжно. Быстро просят только те, кому нужно что-то вывезти и спрятать.
Бесчастнов посмотрел на Рогожина после моей подколки, но тот лишь чуть качнул головой, мол, принимаем.
— Допустим, — сказал Бесчастнов. — Что с денежным требованием?
— Вы письменно отзываете требование о выплате двадцати миллионов. Получаете доступ к документам по спорному имуществу и сохраняете право предъявлять новые требования — по новым обстоятельствам и с документами. Если найдёте расхождения — предъявляйте конкретный объект, конкретный период, конкретный расчёт.
— А если я найду, что оборудование было продано?
— Предъявите договор купли-продажи, акт приёма-передачи, платёжное поручение. Мы проверим. Если факт подтвердится, мы оцениваем ущерб и обсуждаем компенсацию. Ну а если нет… сами понимаете.
Бесчастнов хмыкнул.
— И ещё одно, — добавил я. — Любой расчёт или заключение, на которые вы будете ссылаться, прикладываются вместе с данными исполнителя и договором с ним. Никаких «коммерческих тайн» и бюро без фамилий.
Бесчастнов поморщился, но промолчал. Рогожин записал.
— Ладно. Тогда кому принадлежит имущество? — спросил Бесчастнов.
— Это и есть предмет спора, — тут же ответил я. — До его разрешения действует режим, который мы сейчас согласуем.
Бесчастнов кивнул, после повернулся к Рогожину.
— Илья Андреевич, подготовьте проект… короче, — ему явно было лень здесь находиться и разговаривать, — подготовьте это всё.
Рогожин записал, после спросил:
— А выезд на площадку? Кто допускается?
— Со стороны Бесчастнова — один названный специалист. Со стороны Потанина — лицо, которое он назначит письменно. — Я посмотрел на клиента.
«Только не Николай Викторович».
Потанин, видимо, подумал о том же, потому что кивнул сразу.
— Со стороны оценки — Беляева, если обе стороны согласуют её участие, — закончил я. — Подписываем, как только текст будет согласован.
Вскоре Бесчастнов встал и вышел, даже не попрощавшись. Рогожин же задержался у двери.
— Смирнов, — он обернулся, — вы понимаете, что это не конец?
— Разумеется. Но для вас это начало работы с документами, а не с претензиями, к которым вы так привыкли.
Он ушёл, громко хлопнув дверью. Потанин долго тряс мне руку, потом уехал на производство. Ну а я… позволил себе выдохнуть. Принципы согласованы, но, пока отзыв требования с подписью Бесчастнова не лежит у меня на столе, радоваться рано. Дальше — либо он подпишет и принесёт документы, либо пойдёт в суд. И к суду я подготовлю всё, чтобы Потанин остался при своём.
А пункт про исполнителей заключений… рано или поздно Бесчастнову придётся приложить договор с кем-то. И там я увижу либо фамилию Лебедева, либо ниточку к фирме, которая его наняла. А за ниточки я тянуть умел.
Так что…
У меня было время, чтобы заняться другими делами. Тем более что…
— Лёша, ты свободен? — послышалось со стороны двери.
Глава 3
В дверях стояла Вера. В деловом костюме, с сумкой на плече и ключами от машины в руке — видно, ехала по делам и заскочила по пути. Ну, или сделала вид, что по пути.
— Для тебя — свободен, — ответил я. — Час точно найду.
— Тогда пошли обедать. Я угощаю.
Обедали мы в кафе напротив. Про утреннюю встречу я рассказал ей в двух словах, без подробностей — клиентские дела всё-таки. Вера и не расспрашивала.
— У тебя такое лицо, будто ты кого-то обыграл, — заметила она, размешивая сахар.
— Есть немного.
— Расскажешь?
— Когда закончу — обязательно.
Она улыбнулась, а через час уехала к Кравченко. Я вернулся к бумагам.
Остаток недели ушёл на работу. В среду я отвёз Юрию Георгиевичу образцы подписей Бесчастнова вместе с подлинниками — теперь оставалось ждать заключения. А в четверг Рогожин привёз соглашение о временном режиме — уже с подписью Бесчастнова. Именной допуск, по одному человеку от каждой стороны, Беляева — с согласия обеих сторон, вывоз и продажа спорных позиций — только по общему решению, любой расчёт — с данными исполнителя и договором с ним. Перечень имущества шёл приложением. А вместе с соглашением на стол лёг и письменный отзыв требования о двадцати миллионах. Потанин подписал свой экземпляр в тот же вечер. Я убрал обе бумаги в сейф: требование о двадцати миллионах, которым Бесчастнов размахивал с самого начала, наконец превратилось в ноль. Спор об имуществе никуда не делся, но махать этой цифрой он больше не мог.
Пятница выдалась на удивление спокойной. Катя ушла ровно в шесть, я убрал папки в сейф и уже натягивал пальто, когда зазвонил телефон. На экране высветился Потанин.
— Алексей Дмитриевич, — он говорил торопливо, — вы ещё в офисе?
— Ухожу. Что случилось?
— Я подъеду через пять минут, вы дождётесь меня?
«Отзыв в сейфе, осмотр в понедельник… что у него могло загореться в пятницу вечером?»
Я повесил пальто обратно на крючок. Через пять минут Потанин влетел в приёмную так, будто за ним гнались. Снял пальто, бросил на диван, сел на стул напротив моего стола и пристукнул ладонью по столешнице.
— Алексей Дмитриевич, я хочу предложить вам постоянное сотрудничество.
«Ох ты ж…»
— Я слушаю.
— Я предлагаю вам ежемесячную оплату! Фиксированную! И вы будете заниматься только моими делами! Никаких других клиентов!
«Ага, сейчас. Взял — разбежался, потом ещё раз и ещё раз!»
— Чего-чего?
— Только я!
Я откинулся в кресле и посмотрел на него.
С одной стороны, предложение Потанина было интересным. Я не отказался бы от денег, когда они были нужны. А у меня… аренда офиса, зарплата Кати, техника, налоги…
А с другой стороны…
С какого вообще чёрта? Он не сможет платить мне столько, сколько я со временем буду получать от потока клиентов за месяц! Поэтому…
— Владимир Сергеевич, давайте уточним. Что именно входит в «только мои дела»?
— Все юридические вопросы, которые у меня возникают!
— Типа, договоры, споры, проверки?
— Да! Вы — мой штатный юрист, только… ну, не в штате.
— То есть я должен быть доступен постоянно? Без других клиентов?
— Ну да. В рабочее время.
— Владимир Сергеевич, я не смогу заниматься только вами. У меня есть и другие клиенты. Ну а… рабочее время — это сколько? С девяти до шести? С восьми до восьми? Круглосуточно?
Он замялся.
— Ну… в нормальное рабочее время.
— Тогда давайте определим объём. Повторюсь, у меня есть другие клиенты, которые уже оплатили свои дела. Но я могу предложить другую модель. Вы оплачиваете определённое количество рабочих часов в месяц. Все срочные обращения — отдельно, по повышенной ставке. Всё, что выходит за согласованный объём, оплачивается дополнительно.
Потанин поскрёб подбородок.
— Сложно. Я хочу простую схему: плачу вам…
«А вы решаете мои проблемы», — мысленно закончил я за него.
— Нет, так не пойдёт. — Я покачал головой. — Такая схема сработала бы, будь у вас мало проблем. Но у вас своё производство и партнёрский спор. Каждая новая проблема может занять весь мой день.
— И? — расстроенно протянул он. — Вы…
— Если я назову фиксированную сумму, она будет такой, что вы удивитесь. А если назову маленькую… это уже будет бессмысленно для меня.
— А если я оплачу вашу аренду и зарплату персонала? — вдруг предложил он.
Это было интереснее, но всё равно не то.
— Нет.
— Я готов покрыть все ваши…
Я со стуком положил ручку на стол.
— Владимир Сергеевич, нет.
— Почему?
— Потому что, обращаясь ко мне, вы приобретаете мои услуги. А ваше предложение даже звучит по-другому! Вы пытаетесь взять на содержание всю мою фирму. У меня своя практика и свои дела, и я планирую расти дальше.
— Но я же буду платить!
— Я сказал — нет.
Потанин побарабанил пальцами по столу. Потом достал телефон, полистал что-то.
— Хорошо. А если так: я плачу аренду и зарплату плюс премию за приоритетное право обращения. Если у меня срочный вопрос — вы бросаете всё и занимаетесь им.
— Владимир Сергеевич, — я развёл руками, — меня не устраивает то, что вы просите. Ни приоритет, ни зарплаты, ничего. Вы пытаетесь купить мою фирму!
Потанин посмотрел на меня, потом на блокнот, потом снова на меня.
— Вы упрямый.
— И? — искренне возмутился я. — У меня свои дела, свои финансы, свои графики и планы развития. Вы для меня — просто клиент. И у меня не будет начальника и «приоритетного» клиента. Вы уж извините, но я отказываюсь.
Он усмехнулся, потом кивнул и начал собираться. Встал, забрал пальто с дивана и у двери обернулся.
— Алексей Дмитриевич, вы знаете, почему я хочу вас закрепить за собой?
— Почему?
— Потому что вы — единственный юрист, который сказал мне «нет» в лицо. Все остальные говорили «да», а потом делали что-то другое.
В понедельник я приехал на площадку Потанина к девяти утра. Катю оставил в офисе — ей предстояло разобрать почту и проверить, не пришёл ли ответ страховой по делу Григория Павловича. Николай Викторович встретил меня у входа в ангар с таким выражением лица, будто у него болели все зубы одновременно.
— Алексей Дмитриевич, — он махнул рукой в сторону проходной, — там люди Бесчастнова. И трое из них не по списку!
— В смысле? Они набрались наглости…
— Да! По списку у нас с их стороны один человек, а по факту их там… четыре!
Я достал телефон и набрал Рогожина. Тот ответил после третьего гудка.
— Илья Андреевич, на площадку прибыли четыре человека. В согласованном списке — один. Объясните, почему вы нарушаете наши договорённости?
— Там два инженера, — спокойно ответил тот. — И их помощники. Типа, ассистенты, чтобы приборы таскать. Всё просто!
«Приборы, ага. После истории с грузовиком я в таких „ассистентов“ не верил».
— В соглашении — один названный специалист. Козлов. Ни второго инженера, ни помощников там нет. Допуск — только по именному списку. Остальные — за пределами площадки.
— Смирнов, это же…
— Илья Андреевич, мы договорились: именной допуск, согласованный список. Хотите добавить людей — согласовывайте отдельный визит на другую дату.
Рогожин замолчал. Через минуту послышался приглушённый голос — он консультировался с кем-то на своей стороне.
— Хорошо. Козлов проходит. Остальные ждут снаружи.
Я убрал телефон и подошёл к проходной. Сверил фамилии с распечаткой, которую Катя подготовила в пятницу. Инженер Козлов в списке был. Второй инженер, Дмитриев, — нет. Чуть поодаль от него стояли двое крепких парней в рабочих куртках.
— Вы, — я кивнул Дмитриеву и парням, — оформляете отдельный визит через Рогожина. Сегодня вы не пройдёте.
Один из парней открыл рот, чтобы возразить, но начальник площадки его опередил:
— Вы слышали. Проход — по списку.
Мы прошли в ангар. Со стороны Потанина в допуске значился он сам; Николай Викторович был здесь как начальник площадки, а я — как юрист клиента. Беляева уже ждала у основного оборудования. Мне она протянула руку, а Потанину, подъехавшему через пять минут, только сухо кивнула. Холодок между ними никуда не делся, а выяснить, откуда он, я так и не успел. Теперь, когда Беляеву согласовала и сторона Бесчастнова, тянуть с этим было нельзя: Рогожин такое не пропустит. Но не при Козлове же спрашивать.
— Елена, — я повернулся к ней, — работаем в пределах согласованного задания?
— Да. Осмотр маркировок, фотосъёмка, сверка с паспортами. Без разборки узлов.
— Хорошо. Что нужно от площадки?
— Доступ к табличкам на оборудовании, освещение и два стула — для работы с документами.
Николай Викторович организовал стулья и дополнительный свет. Беляева приступила к работе. Козлов ходил за ней по пятам, заглядывал в планшет, задавал вопросы. Она отвечала односложно: ровно, без эмоций, как робот.
Через два часа Беляева закрыла планшет.
— Предварительный осмотр завершён. Мне нужно сверить ещё три позиции по документам, которые остались у меня в офисе. Общий осмотр и полноценное исследование предлагаю назначить на среду следующей недели, на десять утра.
— Согласовано, — кивнул я и посмотрел на Потанина. — Владимир Сергеевич?
— Согласовано.
— Рогожину я сообщу отдельно.
Потанин повернулся к начальнику площадки.
— Коля, обеспечь нормальные условия в среду. Чтобы без этих… спектаклей.
Николай Викторович закивал с такой готовностью, будто ему обещали прибавку. Когда Потанин ушёл, он подошёл ко мне.
— Алексей Дмитриевич, — он понизил голос, — вы не могли бы остаться до вечера? Ну, на всякий случай. Вдруг эти опять грузовик пригонят.
«Надо же, как заговорил. А давно ли сам согласовывал им проезд к погрузочной платформе?»
— Николай Викторович, порядок согласован. Осмотр прошёл по регламенту. Дальнейшие действия — на вас и на охране. Если кто-то попытается вывезти оборудование без письменного разрешения Потанина — вызываете полицию. Номер единый для любого региона. — Последнее я сказал с улыбкой.
— Ну… да, так оно и есть…
— Вот и всё. Я уезжаю. У меня встреча с другим клиентом.
Он посмотрел на меня взглядом человека, привыкшего, что юрист решает за него все проблемы. Но я больше не мог стоять над каждым сотрудником Потанина и контролировать, как они выполняют свои прямые обязанности.
На проходной я всё же задержался и сам напомнил охраннику: без письменного приказа Владимира Сергеевича — ни одной машины к погрузке. Полагаться на одного Николая Викторовича после истории с платформой я не собирался.
В такси я набрал Рогожина.
— Илья Андреевич, осмотр закончен. Следующий — в среду, в десять. Список прежний.
— Претензии у вас есть? — сухо спросил он.
— Никаких. Если в среду обойдётесь без «ассистентов».
Я сбросил вызов и уставился в окно. Таксист глянул на меня в зеркало.
— Куда едем?
— На Пятницкую.
«Ну и утро… Даже в такое простое дело, как осмотр, Рогожин умудрился вставить свои пять копеек. Точнее, попытался вставить…»
***
Полина в понедельник так и не пришла. Ещё в воскресенье вечером она позвонила и виновато сообщила: дядя, узнав про её уход, устроил скандал и потребовал сначала сдать архив и дела — недели две, не меньше. Держать её силой Коган, конечно, не мог, но рвать с ним насмерть она не хотела. И я её понимал.
А человек на приёме мне был нужен сейчас: в четверг я уезжал на весь день, и Катя оставалась бы одна. Обещание Полине я помнил, и работу для неё я найду. Но держать приёмную пустой ещё две недели я не мог. И сказать ей об этом надо было прямо, а не задним числом, — позвонить я решил сегодня же вечером.
Так что во вторник утром я разместил объявление на Авито о поиске администратора. Катя помогла составить текст, точнее, не помогла, а составила. Я перепроверил его и скопировал в форму объявления.
Зарплата, правда, была скромная по московским меркам, но я собирался поднимать её, когда фирма раскачается.
Первый «будущий работник» откликнулся через час. Причём он не стал звонить и договариваться о собеседовании, он просто припёрся. Хотя в объявлении было ясно сказано: сначала звонок!
«Работником» был мужчина лет тридцати пяти. Он вошёл в офис, огляделся, сел на стул и сразу начал:
— Я готов брать любые поручения. Оплата — по результатам дел.
Я посмотрел на него.
— По результатам каких дел?
— Ну, вы же юрист. Я привожу клиентов, получаю процент.
— Вы хотите работать администратором или агентом?
— А какая разница? Главное — результат.
— Разница — в обязанностях. Администратор принимает посетителей, ведёт расписание, передаёт сообщения, оформляет платёжные документы. Юридические выводы делаю я. Комплектность материалов проверяет моя помощница Катя. Обещать клиентам победу не входит ни в чьи обязанности.
— Но если я вижу, что дело перспективное…
— Вы не видите. Вы — не юрист. И я не позволю обещать клиентам результат, который не подтверждён анализом.
Он посидел ещё минуту, потом встал.
— Ну, я подумаю.
— До свиданья.
Он ушёл. Катя, которая слышала разговор через открытую дверь, посмотрела на меня и сказала:
— Может, в объявлении надо было написать «без инициативы»?
— Это не имеет значения. В объявлении чётко сказано: администратор. Всё!
Следующий кандидат сначала позвонил, и мы договорились о встрече после обеда. Это была Нина Серова, тридцати двух лет. С виду — спокойная, собранная, немного грустная.
Перед тем как постучаться в мой кабинет, она осмотрела офис и коротко поговорила с Катей — уже плюсик в карму — и только после этого решилась идти дальше.
Представившись, она первым делом спросила:
— Во сколько заканчивается смена?
— В шесть вечера.
— Точно в шесть? Не будет такого, мол, до последнего клиента?!
«Это уже много о чём говорит, — подумал я, глядя на её лицо. — В общепите работала, или…»
Я не стал размышлять дальше.
— С девяти до шести вечера, — спокойно ответил я. — Обед с двенадцати до часу. Если понадобится задержаться — это согласуется заранее и оплачивается отдельно, как сверхурочные. А вы где раньше работали?
— Я раньше работала администратором в медицинском центре. Два года. Увольнялась по собственному.
— Почему ушли?
— Директор требовал записывать людей на бесплатную консультацию, а потом продавать им обследование как обязательное. Я отказалась вводить посетителей в заблуждение. Он сказал — либо делаю, либо ухожу. Я ушла.
— Контакт прежнего директора можете дать?
— Директора — нет. Мы разошлись не лучшим образом. Но заведующую отделением — могу. Её зовут Марина Сергеевна, она подтвердит.
Я записал номер.
— Вы будете звонить, узнавать про меня?
— Разумеется.
— Хорошо. — Она облегчённо выдохнула. — Могу ещё спросить?
«Спросить? Эм…»
— Спрашивайте, — кивнул я.
— Вы написали в объявлении «приём посетителей». Это значит, я должна обещать им результат?
— Нет. Вы принимаете обращение, записываете данные, передаёте мне. Я делаю юридические выводы.
Потом, не откладывая, я набрал номер заведующей. Марина Сергеевна ответила быстро, и я коротко объяснил, зачем звоню.
— Да, — сказала она, — Нина у нас работала. Хороший администратор, внимательная. Ушла сама… почему… я не могу сказать. Но мы очень расстроены…
Дальше мне слушать было уже не нужно. Но я ещё минут пять провисел на телефоне, хотя не хотел. Просто… было бы некрасиво, если бы я тупо положил трубку и оборвал заведующую на полуслове.
Но результат был: Нина — хороший работник.
Когда Марина Сергеевна закончила, я поблагодарил её и повернулся к Нине:
— Так, главное подтвердилось. Могу предложить вам оплачиваемый испытательный день. С ограниченным доступом — вы будете работать в приёмной, под руководством Кати. Она покажет вам систему приёма и расписания. Оформим всё как положено, договором.
— Когда?
— В четверг. У меня выездной день, и Катя будет одна в офисе. Вы поможете ей с приёмом.
— Договорились.
В среду Векслер наконец прислал мне документы по генераторам — те самые, о которых он ещё через Потанина передавал: пришлёт «на днях». Там была куча всего: от писем поставщика до договоров поставки… всякие там личные сообщения…
В общем, если считать по десять минут на лист макулатуры, Векслер позвонил на третьем листе.
— Алексей Дмитриевич, — его голос был бодрым, — вы получили документы?
— Получил, — протянул я. — Разбираю. — Последнее вышло раздражённо. Но не специально.
— Ну вот, отлично! Я думаю, вы быстро посмотрите и скажете, что к чему.
«Ага, конечно, быстро… тут столько лишнего… чёрт возьми!»
— Вы же уже знаете мой стиль, да? И Потанину я вас порекомендовал, между прочим!
— Аркадий Семёнович, благодарю за рекомендацию. Посмотреть бумаги и сказать, возьмусь ли, — это я вам обещал. А вот разобрать всё это и сказать, что к чему, — уже отдельная работа.
— То есть… это платно?
— Да. Предварительная стоимость…
«Миллион за макулатуру! — отчаянно предлагал мой мозг. — И ещё два — за издевательство!»
— …пятнадцать тысяч. Если потребуется выезд и осмотр генераторов — отдельно.
Векслер помолчал. Я слышал, как он шмыгнул носом.
— Ну, пятнадцать — это не страшно. А если я сам всё покажу и расскажу?
— Аркадий Семёнович, тогда вам не нужен юрист.
— Ладно, — сдался он. — Сейчас переведу.
Деньги пришли через десять минут, ну а я вернулся к документам.
В договоре поставки были два дизельных генератора. В сопроводительном письме Векслер жаловался, что они отключаются под нагрузкой. А вот в письме от поставщика… было другое: мол, генераторы гоняли сверх паспортной мощности.
Короче, я не хочу вдаваться в подробности, но суть спора была в этом: покупатель жаловался на качество, продавец кивал на паспорт и гарантийные условия.
Закончив с документами, я сделал две вещи: назначил осмотр генераторов на пятницу — выезд, как и предупреждал, отдельным счётом — и по поручению Векслера направил поставщику запрос на транспортные документы.
А когда я уже закончил всю подготовку, Векслер снова подкинул говна на вентилятор: позвонил и потребовал, чтобы мы выбили из поставщика деньги! Мол, вернуть за товар… и это затянулось ещё на полтора часа.
«Надо было спрашивать с него побольше…»
Вечером после работы я решил поужинать в грузинском ресторанчике на углу. Причём узнал я о нём от Кати. Она говорила, что там готовили харчо так, что хотелось обожраться и напиться коньяка.
Я сел у окна, заказал харчо, хачапури и бокал вина. Катю с собой я не звал, хотелось насладиться одиночеством…
Но нет. Спокойно поесть мне было не суждено: когда я опустошил тарелку наполовину, на телефон пришло сообщение…
ОТ СОФЬИ!
«Привет. Поздравляю с открытием офиса. Я знала, что у тебя всё складывается как нужно, но всё руки не доходили написать. Извини».
Я смотрел на экран и думал: вот… да пошло оно всё! Даже отвечать не стал, убрал телефон и вернулся к харчо. Оно остыло…
Хотя при чём тут харчо? Горячим оно было. Просто после этого сообщения настроение испортилось так, что и кушать не захотелось.
— Твою же мать, — просипел я. — Почему так всё?! Через жопу?!
Телефон снова завибрировал, но на сей раз не писали, а звонили. И звонила Полина. Про администратора я ей ещё в понедельник всё честно объяснил, и обиды в её голосе тогда не было. Сейчас звучало другое.
— Алло?
— Алексей Дмитриевич… — Голос у неё был взволнованный. — Можно? Я на секунду.
— Слушаю.
— Помните… что…
— Полин, говори внятнее.
— Я тут услышала… короче, дядя говорил с кем-то… что вы «копаете под серьёзных людей» и что «этого нельзя допускать». Я не специально подслушивала! Просто проходила мимо кабинета…
— Полина, успокойся. Ты кого-то конкретного видела или только слышала?
— Я не видела. Дверь была прикрыта. Голос незнакомый…
— Что говорили?
— Не знаю… они говорили тихо, но дядя в какой-то момент повысил голос и сказал: «Найдём на него управу, он слишком много на себя берёт». В общем, берегите себя.
И сбросила вызов.
«Управа. Серьёзные люди… — я потёр переносицу. — Вот тебе и бывший начальник. Вот тебе и ужин».
Я разблокировал телефон, чтобы написать Корнееву — про номер серой «Ауди» он молчал уже больше недели, — и снова наткнулся взглядом на сообщение от Софьи. «Поздравляю с открытием…»
Глава 4
Объект Векслера находился в промышленной зоне на востоке Москвы. Он представлял собой бывший склад, переоборудованный под производственный цех. То есть — классика, не иначе.
У входа стояли два грузовика, один из которых разгружали, а второй ждал своей очереди. Векслер встретил меня у проходной в рабочей куртке и каске.
— Алексей Дмитриевич! Наконец-то! — он пожал мне руку с такой силой, будто я последний человек на земле, который мог ему помочь. — Пойдёмте, я вам всё покажу.
— Аркадий Семёнович, давайте сначала в кабинет. Мне нужно посмотреть документы.
— Да какие документы? Пойдёмте, машины вон там стоят!
— Аркадий Семёнович, — я снял каску, которую он сунул мне в руки, и положил её на парапет, — мы договаривались: сначала документы, потом осмотр. Вы прислали мне договор, спецификацию, проект подключения и акты поставки. Я их прочитал. Теперь мне нужно сверить с тем, что реально стоит на площадке.
Векслер покосился на каску и махнул рукой.
— Ладно. Пойдёмте в бытовку.
В бытовке, переоборудованной из морского контейнера, стоял стол, два стула и чайник. Векслер разложил бумаги на столе, любезно предложил мне «сухпаёк» и чай. Я, конечно же, отказался, достал свой экземпляр спецификации и начал сверять.
— Аркадий Семёнович, вот договор поставки. Два дизельных генератора, модель ДГ-12, мощностью по пятнадцать киловатт каждый. Узел автоматического переключения — АВР-32. Всё верно?
— Не в бровь, а в…
«Это вообще не в тему было…»
— …только они не работают!
— Не работают — это техническая оценка. Прежде чем её делать, давайте проверим состав поставки. Вы утверждали, что оба генератора отключаются под нагрузкой. Поставщик утверждает, что вы неправильно их эксплуатируете. Я не буду выбирать одну из этих версий, пока не увижу, как они работают при предусмотренной нагрузке.
Векслер сел на стул и скрестил руки на груди.
— А кто будет проверять?
— Я пригласил специалиста. Евгений Анатольевич Фролов, инженер-электрик с допуском. Он приедет сюда к одиннадцати. Поставщика я тоже уведомил.
— Поставщик? — Векслер аж привстал. — Да этот жулик будет тут вилять и выкручиваться! На кой чёрт он нам?
— Потому что его представитель имеет право присутствовать и давать пояснения.
— Да нахер он…
— Аркадий Семёнович, — перебил его я. — Если мы не дадим поставщику возможности присутствовать, он скажет, что проверка была односторонней. А это… проще говоря — проблема для вас. Большая проблема!
На осмысление моих слов я дал ему ровно минуту, после чего ещё раз всё пояснил.
Ровно в одиннадцать на площадку приехал Фролов. Он был невысоким мужчиной лет пятидесяти, в очках, с чемоданчиком, в котором, судя по звуку, звенело что-то металлическое. Вместе с ним, случайно, конечно же, прибыл и представитель от поставщика. Молодой парнишка, который почему-то заметно нервничал.
— Дмитрий Сергеевич, — он протянул руку Векслеру, потом мне. — Представитель завода-поставщика. Готов дать пояснения.
— Отлично, — я кивнул. — Евгений Анатольевич, состав поставки мы сверили. Дальше — ваша проверка.
Фролов открыл чемоданчик, достал мультиметр, токовые клещи и планшет с бланками. Мы прошли к генераторам, которые стояли в отдельном помещении.
— Первый генератор, — Фролов осмотрел корпус, сверил серийный номер с паспортом. — Модель ДГ-12, номер 4410. Соответствует спецификации. Второй — номер 4411, та же модель. Тоже соответствует.
Он проверил подключение, замерил параметры и при мне записал всё в протокол. Потом попросил дать нагрузку.
— Запускаем первую машину, — скомандовал Фролов.
Генератор завёлся без каких-либо проблем. Но когда начали поднимать нагрузку, генератор заглох.
— Зафиксировано, — Фролов записал в протокол. — Отключение при нагрузке ниже номинальной мощности.
То же самое повторилось со вторым генератором. Представитель поставщика немного охренел, конечно, и неуверенно заявил:
— Это потому что у них автоматика настроена на защитное отключение. При перегрузке…
— При какой перегрузке? — Фролов повернулся к нему. — Он не работает на номинальной мощности!
— Я не могу это комментировать, — парень из поставщика сразу сник. — Мне нужно связаться с сервисной службой.
— Свяжитесь, — я кивнул. — Но прежде скажите: у вас есть заводская документация на эти генераторы? Схема подбора оборудования?
— Она… у нас в сервисе.
— Хорошо. Евгений Анатольевич, что вам нужно для окончательного заключения?
— Заводская документация на генераторы, схема подбора автоматики и проект подключения, — Фролов закрыл планшет. — Без этого я не смогу определить, почему генераторы отключаются. Либо это дефект машин, либо — узел автоматического переключения не соответствует нагрузке.
— То есть сами генераторы могут быть исправны? — я уточнил нарочно, чтобы Векслер услышал.
— Могут. Если узел АВР подобран неправильно, генераторы будут отключаться при нормальной нагрузке, хотя сами машины — рабочие.
Векслер, который стоял в стороне и молчал, вдруг подался вперёд:
— То есть вы хотите сказать, что машины-то нормальные?!
— Я хочу сказать, что я не готов делать окончательный вывод, — отрезал Фролов.
Я повернулся к Векслеру.
— Аркадий Семёнович, выдохните, — я видел, как тот сжал кулаки, и разозлился. Аж венка на лбу появилась. — Нам нужно установить точную причину, а потом уже требовать.
Векслер открыл рот, чтобы возразить, потом закрыл. Посмотрел на Фролова, потом на меня.
— Ладно, — буркнул он. — Что дальше?
— Дождёмся, когда поставщик предоставит заводскую документацию и схему подбора. В понедельник?
Молодой кивнул:
— В нашем сервисе…
— Хорошо, — теперь кивнул я. — Евгений Анатольевич, вы сможете?
— Смогу, — кивнул Фролов. — В понедельник, в десять утра.
— Дмитрий Сергеевич? — я повернулся к представителю. — Сервисная служба будет готова?
— Я… уточню. Но думаю, да.
— Уточните. Мне нужен ответ до вечера.
Он кивнул. Я записал в протоколе: проверка состава комплекса — проведена, работа генераторов при предусмотренной нагрузке — зафиксирована, техническая оценка — продолжается. Подписи сторон: Фролов, представитель поставщика, Векслер.
***
Пока я разбирался с генераторами на объекте, в офисе была своя суета. Об этом я узнал, когда вернулся… Нина после вчерашнего испытательного дня вышла и сегодня — на тех же условиях: договор мы сразу подписали на оба испытательных дня.
— Алексей Дмитриевич, — Катя встретила меня в дверях с таким лицом, будто случилось что-то из ряда вон, — Нина… справилась.
— Справилась с чем?
— С посетителем! Приходил мужчина, требовал лично вас! Нина его удержала.
Я повесил пальто и сел за стол.
«Справилась? Ничего не понял…»
— Так, рассказывай по порядку.
— Около двух часов пришёл мужчина, — загадочным тоном начала Катя. — На вид — все пятьдесят лет!
— Проще, пожалуйста, — перебил её я.
— Ладно, — Катя улыбнулась. — В общем, он сказал, что у него срочный вопрос и ему нужны именно вы. Нина объяснила, что вы на выезде, и предложила записать его на ближайшее свободное время. Ну а он начал требовать ваш мобильный!
— Нина дала?
— Нет. Сказала, что личный номер не передаётся, но может записать на удобное время и передать сообщение. Он начал повышать голос. Сказал, что если не получит консультацию сегодня — пойдёт к конкурентам.
— И?
— Нина спокойно ответила, что уважает его право выбора, но может предложить только ближайшее свободное время: начало недели у вас забито выездами, так что четверг, одиннадцать утра.
— Он записался?
— Да. Я оформила документы, как положено.
Я откинулся на спинку кресла и задумался…
«Блин, а она молодец. Вот сразу видно, что в медицинской сфере работала! Отреагировала на ура!»
В общем, я тут же принял решение:
— Катя, передай Нине, что испытательного срока не будет. С понедельника — постоянный трудовой договор, без всякого испытания.
— Уже? — Катя улыбнулась. — Вы же хотели ещё присмотреться?
— Хотел. Но есть ли смысл? Она себя уже показала.
Катя кивнула и ушла. Я достал телефон и увидел три пропущенных вызова от Софьи. Ровно три, с интервалом в пятнадцать минут. Сначала она ничего не писала, просто звонила. Потом, видимо, устала ждать и прислала сообщение: «Лёш, можно увидеться? После работы. Нужно поговорить.»
«Какого…»
Я после работы планировал поехать домой, поужинать и лечь спать. И по логике вещей, мне просто стоило проигнорировать сообщение, как она когда-то игнорировала мои звонки…
Но…
«Какой же я дурак», — подумал я, отвечая на СМС.
В общем, я ответил: «Давай. В восемь. Там же, где обычно».
***
В кафе на Покровке Софья уже сидела за столиком у окна. Она была в сером свитере и джинсах, без макияжа. Волосы собраны в хвост. Перед ней стоял нетронутый капучино.
— Привет, — я сел напротив.
— Привет, — она обхватила чашку обеими руками. — Спасибо, что пришёл.
— Ты написала, что нужно поговорить. Говори.
Софья посмотрела в окно, потом вернулась ко мне.
— Лёш, я хотела поговорить про аренду. Помнишь, ты помогал мне с…
— Софья, — я перебил, — твоё дело было закончено ещё Мариной. Она всё сделала, арендодатель отозвал требование. А вопросы по работе — для этого у тебя есть Коган и его контора.
— Я знаю, — кивнула она. — Оттуда я и узнала, что ты больше…
Я ничего на это не сказал. Просто кивнул. И глядя на моё лицо, она не стала договаривать. Лишь сильнее сжала чашку в руках.
— Ты всегда так? — тихо спросила она.
— Как?
— Разделяешь. Вот это — работа, а это — личное. Как будто можно провести черту и всё.
— Софья, — я сделал самое недовольное лицо, которое только можно было. — Что тебе нужно от меня?
Я смотрел на неё и… блин, наверное, у меня больше ничего не кольнуло. Вот, как бабка отшептала!
— Хочу поговорить о нас, — она произнесла это почти шёпотом.
«Твою же ж…»
— Тогда скажи мне: кто был тот мужчина в кофейне? Тот, с которым ты сидела?
Софья опустила взгляд.
— Это… Игорь.
— Игорь?
— Мой бывший жених. Мы были помолвлены. Два года назад.
— И?
— Мы снова начали встречаться.
Я молчал. Хотел услышать, как именно она это объяснит. Какую версию выберет.
— Лёш, это произошло до того, как мы с тобой… до того, как стало серьёзно. Я не хотела тебя обманывать. Просто… я ещё не решила.
— Не решила — что?
— С кем быть.
«Ох, как бы тебе помягче-то…»
Я аж закипел за секунду от услышанного! Ну… это просто бред! Это просто некрасиво! Это просто бл…
Ох, не ругаюсь я!
Я откинулся на спинку стула, помассировал виски и всем видом показал, как я раздражён. Даже эмоции прятать не хотелось.
— Софья, вот что бы ты сейчас ни говорила, я вижу только одну картину!
— И какую же?!
— Ты молчала, потому что хотела оставить себе два варианта. Удобно, да?!
Она подняла голову.
— Да, — сказала она. — Я хотела убедиться в своём выборе.
— Выборе? Это смешно!
— Ты не понимаешь… Игорь… он обеспеченный. У него своя квартира, машина, стабильность. Я думала, что если с тобой не сложится…
— У тебя будет запасной.
— Не так бы я это назвала.
«Ага, конечно!»
— А как бы ты это назвала?
Она промолчала. Потом:
— Мы не давали друг другу формальных обещаний, Лёша. Ты не предлагал мне ничего. Я тоже.
— Формальных — нет. Но когда я звонил тебе, а ты смотрела на экран и не брала трубку — это было формальное обещание? Или когда ты попросила тебя не донимать? Или когда ты врала про очередь, чтобы не встречаться со мной?
— Я не врала про очередь…
— Софья, ты сказала, что у тебя очередь. Я стоял у стойки, за мной никого, только двое у окна с ноутбуками. Очередь из меня одного?
Она отвела взгляд.
— Я поступила нечестно, — сказала она наконец. — Признаю.
— Вот. Это всё, что мне нужно было услышать.
Софья посмотрела на меня.
— Лёш, я могу ещё изменить решение. Я могу…
— Что? Разойтись с Игорем?
— Может быть. Я не знаю.
«Да нафиг оно мне всё надо».
— Софья, я не хочу быть запасным вариантом.
— Но…
— Я не требую, чтобы ты сейчас рассталась с Игорем. Это твоё дело. Но я прекращаю своё участие в этом.
— Совсем?
— Совсем.
Она сидела, прижав руки к столу. Ну а я… просто анализировал всё происходящее вокруг. Вот, капучино остыл, вот, за окном прошла женщина с коляской, потом мужчина с собакой. Обычный вечер, обычная улица.
— Лёш, — Софья наклонилась вперёд, — а если я скажу, что выберу тебя?
— Неинтересно, — сухо ответил я. — Мне не пятнадцать лет, чтобы играть во все эти встречалки. Поэтому будет честно по отношению к тебе сразу ответить: нет.
— Ты жестокий.
— Нет. Я честный. Это разные вещи.
Я встал, положил на стол пятьсот рублей — за её капучино, — и вышел. На улице было холодно. Я застегнул куртку и пошёл к своему подъезду.
Телефон завибрировал, и пришло новое сообщение от Софьи: «Я ещё могу изменить решение! Подумай.»
Я остановился. Открыл сообщение. Набрал ответ: «Ты вправе выбирать своё будущее. Удачи.»
Отправил.
***
В понедельник в десять утра мы с Фроловым подъехали к сервисному центру поставщика. Он располагался в промзоне на юге Москвы. Не стану в этот раз всё описывать, ибо и так слишком много информации…
В общем, нас встретил главный сервисный инженер, которого звали Андрей Павлович Сызрань. Да-да. Вот такая вот фамилия!
Он был… брутальным, бородатым мужчиной с синими волосами! Я когда это увидел, сначала и не поверил в то, что было перед глазами. Но вот да… такой вот человек, на стиле.
Короче, он уже ждал нас, а перед этим получил от представителя всю информацию. Так что когда мы пришли в его кабинет, там уже была разложена вся документация.
— Вот паспорта на оба генератора, — он протянул толстые папки. — Вот схема подбора. Вот рекомендации по монтажу.
Фролов взял документы, сел за стол и начал читать. Я стоял рядом и смотрел. Он перелистывал страницы медленно, внимательно, иногда возвращаясь назад. Минут через двадцать он заговорил.
— Вот, — он ткнул пальцем в таблицу. — Схема подбора автоматики. Для нагрузки пятнадцать киловатт на каждый генератор рекомендуется АВР-40. А что установлено?
Андрей Павлович заглянул в документ.
— АВР-32.
— Значит, узел не соответствует нагрузке. Смотрите, — Фролов положил рядом свой пятничный протокол. — По моим замерам ток перед отключением был выше номинала АВР-32, но в пределах паспортной мощности генератора. Защита узла срабатывает раньше, чем машина выходит на рабочий режим.
— Но в спецификации указан АВР-32, — возразил сервисный инженер.
Я достал из папки окончательную спецификацию — ту, что Векслер прислал мне в среду.
— Андрей Павлович, вот спецификация. Она подписана Векслером. В ней указан АВР-32. Но вот техническое задание, которое было направлено поставщику до подписания спецификации. Поставщик подбирал оборудование под эту нагрузку.
Сервисный инженер насупился.
— Я не принимал решений по подбору. Мне дали задание, я делал!
— Кто составлял спецификацию оборудования?
— Наш коммерческий отдел.
— Хорошо. Евгений Анатольевич, ваш вывод?
— Оба генератора соответствуют заказанным моделям, — Фролов закрыл папку. — По замерам и документации причина отключений не в машинах. Узел автоматического переключения АВР-32 подобран неправильно. Он рассчитан на меньшую нагрузку. Для устранения проблемы требуется заменить узел на АВР-40 и выполнить монтаж с учётом реальной нагрузки. После замены проверим обе машины под полной нагрузкой — тогда скажу окончательно.
— Сколько времени на это потребуется?
— Замена и наладка, один день, не больше.
Я повернулся к сервисному инженеру:
— Андрей Павлович, кто будет нести расходы на замену?
— Это… не ко мне вопрос. К коммерческому отделу.
— Тогда передайте им следующее: поставщик отвечал за подбор оборудования под указанную нагрузку. Узел не соответствует техническому заданию. Требую бесплатной замены в согласованный срок.
Андрей Павлович ушёл звонить. Вернулся через десять минут.
— Коммерческий отдел предлагает новый узел за дополнительную плату. Они утверждают, что Векслер согласовал АВР-32 при подписании спецификации.
— Я знаю, что Векслер подписал спецификацию. Но подбирать узел под нагрузку из технического задания обязался поставщик — это записано в договоре. Так что поставщик обязан был включить в спецификацию узел, соответствующий нагрузке. Он этого не сделал. Замена — за счёт поставщика.
Сервисный инженер снова ушёл звонить. На этот раз он отсутствовал дольше — минут пятнадцать. Вернулся с другим выражением лица.
— Поставщик согласен заменить узел за свой счёт. Работы могут быть выполнены в пятницу.
— Во сколько?
— В час дня.
— Договорились. Только пусть коммерческий отдел пришлёт это письмом сегодня: замена за счёт поставщика, объём и дата. Устное «согласны» я к делу не подошью. Евгений Анатольевич, вы сможете проконтролировать монтаж?
— Смогу, — кивнул Фролов.
Я записал в протокол: генераторы исправны, узел автоматики подобран неправильно, замена за счёт поставщика, работы — пятница, тринадцать ноль-ноль.
Когда мы вышли, позвонил Векслер.
— Алексей Дмитриевич, я хотел ещё заявить весь предполагаемый простой! За всё время, пока генераторы не работали!
— Аркадий Семёнович, у вас есть расчёт убытков от простоя?
— Ну… нет. Но я могу посчитать!
— Посчитайте. Но сейчас, давайте сосредоточимся на том, чтобы генераторы заработали.
Векслер поворчал, но согласился.
— Аркадий Семёнович, — добавил я перед тем, как сбросить вызов, — когда генераторы заработают, я подготовлю итоговое заключение. Если захотите взыскать убытки — это будет отдельное поручение.
— Ладно, ладно. До пятницы.
***
В четверг утром я приехал в офис к девяти. Нина уже была на месте.
— Доброе утро, — я кивнул.
— Доброе утро, Алексей Дмитриевич, — Нина подняла голову. — Вчера звонил мужчина, который приходил в пятницу, подтвердил… запись у вас на одиннадцать!
— Отлично. Катя подготовила материалы?
— Да, всё на вашем столе.
Я прошёл в кабинет. На столе лежала папка с делом Потанина, рядом — распечатка переписки с Рогожиным и копия акта Беляевой. Вчерашний общий осмотр на площадке прошёл без сюрпризов: Козлов приехал один, «ассистентов» не было, а Беляева обещала прислать обновлённый акт к пятнице. Юрий Георгиевич по подписям попросил ещё несколько дней, а Корнеев на моё сообщение про номер «Ауди» и слова Когана, которые передала Полина, так и не ответил.
Когда я сел за стол, на телефон пришло сообщение от Софьи:
«Я подумала. Ты прав, я веду себя как маленькая девочка! Но… нам с тобой не по пятнадцать лет… просто, я хочу, чтобы ты знал: я ещё могу всё изменить. Если ты передумаешь… просто ответь!»
Я посмотрел на экран, но ничего отвечать не стал. Незачем. Убрал телефон. Больше к этой переписке я не возвращался.
В десять часов в офис приехал Воронин. Он пожал мне руку и сел в кресло напротив.
— Алексей Дмитриевич, — он достал папку, — я хотел бы продолжить работу с вами.
— Михаил Юрьевич, я больше не работаю в конторе Когана. У меня своя практика.
— Я знаю. Поэтому и пришёл сюда.
— Хорошо. Но давайте сначала разберёмся с тем, что уже сделано. Ваше дело — корпоративный спор. Решение первой инстанции есть, но в силу оно ещё не вступило. Корпоративная часть и возможное обжалование остаются у Марины Викторовны, она в конторе Когана. Уголовная часть — у Корнеева. Вы с ними общаетесь?
— Да, Марина Викторовна звонила. Сказала, что готовит документы.
— Отлично. Значит, по этим направлениям работа продолжается. А что хотите вы?
— Возврат денег. Те шестьсот тысяч, которые ушли в «МедСервис-Фарм», и всё остальное. Вы говорили, что нужно проверить все платежи. Я хочу, чтобы этим занялись вы.
А это было мне на руку! След Лебедева… о… да! Пускай сумма и маленькая, но это новая возможность копать под него!
— Хорошо, — улыбнулся я. — Только сразу оговорюсь: деньги уходили со счёта клиники, и вернуться они должны клинике, а не вам лично. Платёжки Зинаида Павловна уже присылала. Теперь мне нужны банковские выписки клиники за весь период, когда Гурьев был директором. И все договоры с «МедСервис-Фарм» и «ФармЛогик», включая те, которые мы ещё не видели.
— Зинаида Павловна всё подготовит.
— Отлично. Я составлю договор и отправлю вам на согласование.
Воронин кивнул, потом наклонился вперёд.
— Алексей Дмитриевич, есть ещё один вопрос. Могу я попросить Полину? Она работала в конторе Когана. Пусть вынесет нужную папку, да и вам меньше работать пришлось бы…
— Михаил Юрьевич, — я покачал головой, — это незаконно и может повлечь претензии к ней и к нам.
— Понял, — Воронин закрыл папку. — Когда обсудим договор?
— Я пришлю проект на почту сегодня вечером. Вы посмотрите, и назначим встречу на следующей неделе.
— Договорились.
Он встал, пожал мне руку и вышел. Я проводил его взглядом и повернулся к ноутбуку. Нужно было составить проект договора и официальный запрос на передачу материалов.
В одиннадцать пришёл тот самый посетитель, которого Нина записала в пятницу. Он был раздражён, но Нина встретила его спокойно, проводила в кабинет и передала мне его данные. Консультация заняла ровно тридцать минут: дело было простым, неисполнение договора подряда.
Я быстро разобрался, что ему делать, так что мужчина остался доволен, оплатил консультацию и ушёл с рекомендацией.
А вот к концу вечера, когда в офисе был только я, мне настойчиво начала названивать Софья. И ладно бы… просто Софья. Всё дошло до того, что за час — у меня было пропущено около двадцати вызовов! Трубку я всё же взял, а там была истерика чистой воды. О том, какая она дура, о том, что я несправедлив…
В следующий миг, когда я сбросил трубку и от души, мысленно, выругался, в дверь кабинета постучали.
Я тут же напрягся, потому что в офисе… никого быть не должно было. Ни Нины, ни Кати…
Чёрт возьми, надеюсь, это не Софья…
Спасибо за чтение
Вернуться к книге