Юрист с Рублёвки. Том 3

Глава 1

Офис Кравцова располагался на четырнадцатом этаже бизнес‑центра «Вавилон», окна которого выходили на оживлённое Третье транспортное кольцо. Вечерний город за стеклом казался скоплением светящихся жуков, и какая-нибудь любительница фотографий точно бы оценила этот вид. Но Кравцову было совершенно не до этого. Не до всех этих красивых видов.

Он молча смотрел на огоньки и думал о документах, которые лежали за его спиной, на столе.

Виктору Павловичу Кравцову было пятьдесят лет, и он был таким человеком и стратегом, который умел ждать и знал, когда стоило нанести удар.

— Я не знаю, — послышался голос за спиной. — Всё это выглядит… как-то не так…

За тем же столом, где лежали документы, сидел Александр Гурьев, новый генеральный директор сети клиник, который был полной противоположностью Кравцова. Худощавый, с острыми скулами и нервными, постоянно двигающимися пальцами, он напоминал человека, которого вытащили из холодной воды и заставили читать вслух правила пользования спасательным кругом. Гурьев то и дело поправлял галстук, хотя тот и так сидел хорошо, теребил манжеты рубашки и постоянно пялился на часы на стене. Его левая нога под столом отбивала чечётку по полу.

— Виктор Павлович, — Гурьев откашлялся, — я ещё раз всё просмотрел… ну нет!

— Что, нет? — не оборачиваясь, спросил Кравцов.

— В определении суда всё перечислено! Пункт второй обеспечительных мер…

— Я помню, — Кравцов обернулся и посмотрел на своего собеседника. — Запрет регистрационных изменений по спорному решению. И приостановление исполнения соглашения о передаче договора с «ФармКор».

— Вот-вот! Через тот протокол мы теперь ничего не проведём!

«А всё потому, что иск Воронина и его юриста Смирнова уже в суде, — подумал Виктор Павлович. — Хороший юрист, хоть он из конторы этого… глупого Сени. Надо было вовремя надавить на Когана, тогда бы он эту выскочку держал на цепи. Но кто знал, что так получится?»

— Собрание вы отменили, новую дату не назначили! — напомнил Гурьев. — Если мы будем сидеть и ждать судебного заседания… вы сами понимаете!

Кравцов коротко кивнул и вернулся за стол. Сел, покрутил в руках тяжёлый «Паркер», подумал, поднял голову и уставился на собеседника.

— Саша, — голос Кравцова был грубоватым, как бы решили многие, — вы слишком зациклились на тексте старого запрета. Вы читаете то, что написано, но не думаете о том, чего там нет.

Гурьев замер с протянутой рукой над папкой.

— Чего там нет?

— Там нет запрета на исполнение уже действующих обязательств, — Кравцов постучал пальцем по листу, на котором был отпечатан текст судебного определения. — Он закрыл дверь, а окно пока открыто.

— Окно?

— Обычная хозяйственная деятельность, — Кравцов вывел ручкой на полях три кружка. — Платёж по существующему контракту, акт приёма‑передачи выполненных работ, технический доступ к базе данных.

Гурьев моргнул, мотнул головой и вновь начал теребить рукав. На его лице… было что-то невнятное, то ли он думал, то ли он боялся последствий, то ли… Кравцов смотрел на него и понимал, на что он подписался, когда вообще связался с ним.

— Виктор Павлович, — наконец заговорил Гурьев. — Но… судебные меры Воронина уже ограничили другие пути! Если мы пойдём в обход, и Смирнов это увидит…

— Именно потому, что они ограничили другие пути, мы действуем сейчас, — перебил его Кравцов. — Ждать заседания суда нам не нужно. Плюс ко всему, чем дольше мы ждём и сидим ничего не делая, тем больше у этого юриста времени, чтобы найти новые аргументы по нашему… делу.

— Тогда что…

— Я уже говорил, — более строго ответил Кравцов. — Наша задача — до нового запрета получить то, что пока можно получить по действующим договорам. Завтра проведём следующий платёж и оформим доступ. Для начала нам хватит выгрузки данных.

— Я не…

«Боже правый, Сашенька, — думал Виктор Павлович. — Почему нельзя достать свой мозг и поделиться им с другим человеком?»

— Юридически, — Виктор был спокоен, несмотря на то что Гурьев его уже откровенно раздражал, — клиника останется той же компанией. Но у нас появятся сведения, с которыми можно работать: кто обращается, какие услуги покупает… — он сощурился. — Клиенты сами к нам не перебегут, с поставщиками тоже придётся договариваться. Но начинать с пустого места нам уже не понадобится. Понимаешь?

— Но этот юрист… Смирнов… он же не дурак, он заметит движение средств!

Кравцов впервые за весь разговор улыбнулся.

— И что? Пускай замечает, пускай отслеживает, что это изменит?

— Но это незаконно!

— Плевать, — прохрипел Кравцов. — К тому времени, как суд рассмотрит его новые бумажки, деньги уже могут уйти на счёт «МедСервис-Фарм», а доступ будет передан. Даже если потом его закроют, сделанную выгрузку обратно не втянут. А разбираться с последствиями — это куча времени, которого нет ни у Миши, ни у этого юриста. Понимаешь?!

— Если всё так просто, зачем мы вообще здесь сидим? — Гурьев наконец перестал дёргать галстуком и чуть подался вперёд. — Если всё так просто…

— Потому что этот путь не идеален, — Кравцов откинулся на спинку кресла. — Такое исполнение создаёт следы. За всё это можно зацепиться. Смирнов уже запросил акты и распоряжения, сегодня прислал уведомление о споре. Он не празднует победу — он ищет, чем нас остановить. Поэтому я и не собираюсь ждать.

— Не понимаю… а в чём проблема?

— Бухгалтерия и технический исполнитель. Договоры Смирнов в субботу уже переснял, прятать их поздно. Зинаида должна подготовить акт, а вы — определить, кто вправе его подписать и кто выдаст доступ. Она сама логины не создаёт.

Кравцов взял чистый лист бумаги и начертил на нём схему: прямоугольник с надписью «Клиника» и стрелки, ведущие к двум овалам — «Платёж» и «Доступ». Затем он обвёл стрелку, ведущую к бухгалтеру, жирной линией.

— Значит, так, — Кравцов собрал листы в ровную стопку и постучал краями по столу. — Платёж, акт и передача доступа. Всё это должно быть готово к завтрашнему утру. На девять назначена встреча, приглашение в «ФармКор» тоже отправили. Их ответ ещё ждём, но техническую часть из-за этого не откладываем. Вы понимаете, что это ваше первое крупное поручение после провала с передачей контракта, Александр? Провал здесь оставит вас крайним перед новым работодателем.

Гурьев побледнел ещё сильнее.

— Я всё сделаю. Но…

— Без «но», — Кравцов встал, давая понять, что разговор окончен. — Время — это единственный ресурс, который Воронин уже потерял, а мы — нет.

Времени я зря не терял. Когда окончательно понял — что у меня просто не было времени до утра… я сорвался. На часах было уже без четверти девять. Полину я отправил домой, ходатайство ушло в суд, но ответа от системного администратора всё ещё не было. Отзвонился Воронину, предупредил его, что до завтра ждать не буду, и вызвал такси. Потом набрал Гурьева. Тот возвращался в клинику за ноутбуком и после недолгого спора согласился уделить мне десять минут. Охрану обещал предупредить сам.

Так что, когда я вошёл в приёмную клиники на Профсоюзной, было уже начало десятого. Охранник за стойкой остановил меня, сверил фамилию и позвонил Гурьеву. Только после его подтверждения я прошёл по коридору в сторону кабинета.

А вот цель… ради которой я сюда приехал, была простой: заявка на подключение! Договоры мы пересняли ещё в субботу, проект акта и поручение бухгалтеру получили сегодня. Но кто должен получить доступ и когда запустили эту процедуру — я всё ещё не знал.

Дверь в кабинет Гурьева оказалась приоткрытой. Внутри горел свет. Я толкнул створку плечом и вошёл без стука. Гурьев сидел за столом. Перед ним лежал ноутбук и несколько распечатанных листов. Он вздрогнул от моего появления, инстинктивно попытался прикрыть бумаги руками, но быстро осознал, что это выглядит глупо, и отдёрнул ладони.

— Смирнов? — он поднялся, голос его дрогнул. — Стучать вас не учили? Я сказал: десять минут!

«В субботу был не рад. Сегодня, смотрю, тоже».

— Мне хватит, если вы покажете документы, — я положил свою папку на край стола и посмотрел на разбросанные бумаги. — Заявку на подключение и заполненный проект акта. И ответите по следующему платежу. Вы готовите платёжное поручение?

Гурьев скривил лицо. В нём боролись злость и страх, и злость на какое‑то мгновение взяла верх.

— Вы не имеете права врываться сюда! Это частная собственность! Я вызову охрану и напишу заявление о самоуправстве!

— Вызывайте, — я остался стоять на месте. — Вы сами согласились меня принять. Не хотите разговаривать — уйду. Но запросы Воронина от этого не исчезнут. Сегодня мы получили ваше поручение бухгалтеру, а заявки на подключение среди документов нет. Покажите, что именно вы собираетесь исполнить, если считаете, что всё в порядке.

Гурьев замер, так и не дотянувшись до телефона внутренней связи. Потом вытащил из стопки верхний лист и развернул ко мне. Там был проект платёжного поручения на триста тысяч рублей в адрес ООО «МедСервис‑Фарм». Назначение платежа: «Оплата по договору оказания консультационных услуг».

Знакомая бумага. Очень знакомая.

— Ясненько, — я покачал головой. — Первые триста тысяч уже ушли авансом. Это следующий платёж? Где подтверждение работы по предыдущему?

— Ну?

— Вы же отдаёте отчёт своим действиям? Деньги опять уходят в компанию, которой вы тоже руководите. А отчёта по услугам нам так и не предъявили.

— Это обычная операционная деятельность! — парировал он. — Суд не запрещал оплачивать консультационные услуги!

Я посмотрел на него с лёгкой ухмылкой.

— Послушайте меня, — я подался вперёд и упёрся ладонями в стол. — Ходатайство о дополнительных мерах по доступу уже отправлено. А по этому платежу мы пока просим документы об оказанных услугах. Сам проект поручения ещё ничего не доказывает. Но если работа существует только на бумаге, объясняться придётся вам — директору обеих компаний. Кравцов же вас просто подставит.

Гурьев отвёл взгляд к окну, и тут я заметил, что его пальцы теребили край рукава. Он сильно нервничал и явно понимал, что дело — дрянь.

— Я… у меня нет времени на обычную процедуру, — процедил он. — Виктор Павлович требует, чтобы платёж, акт и передача доступа были готовы к завтрашнему утру. Встреча с «ФармКор» назначена на девять.

— Значит, к девяти? — я указал на стопку. — А заявка когда подписана? Покажите её вместе с актом.

Гурьев помедлил, потом достал два листа и придвинул ко мне.

Документ назывался «Акт приёма‑передачи доступа к медицинской информационной системе». Тот самый проект, только вместо пустого поля получателя теперь стояло: «Согласно списку внешних пользователей, приложенному к заявке». Среди прав значилась выгрузка данных.

А вот на заявке фамилия имелась — Гурьев. Его подпись и сегодняшняя дата. Директор просил обслуживающую компанию создать внешнюю учётную запись с правами из приложения.

— А список где? — я поднял голову.

— Передан отдельно, — отрезал Гурьев. — Утром будет представитель новой фирмы. У него и спросите.

Вот теперь у нас была подписанная заявка. Не просто намерение подготовить акт — поручение уже дали, список отправили отдельно. А кому? Гурьев показывать не собирался.

Кравцов… всё-таки пытался подобраться к клинике изнутри. Воронина просто пытаются обуть.

— Вам не нужно торопиться, Гурьев, — я сказал это тихо. — Вы успеете подписать акт и провести платёж, но потом вам придётся объяснять, зачем этой новой фирме выгрузка из медицинской системы. Где поручение на такую работу? Какие именно сведения ей нужны? Мы запросили основание передачи, а вы даже список получателей не показываете.

— Я не…

— Вы понимаете, что отвечать за это решение придётся вам? Одной фразой «обычная операция» здесь не отделаться. И Кравцов за вас объясняться не будет.

Гурьев сел обратно на стул и заметно поник. Затем, спустя полминуты тишины, жалобно протянул:

— Я не могу ослушаться приказа.

— Тогда хотя бы не подтверждайте то, чего не проверили. Дайте копии заявки и этого проекта. И ответьте: учётная запись уже создана?

— Мне не докладывали, — Гурьев потёр лицо. — Завтра узнаю.

— Запросите сейчас. Копию ответа — Воронину.

Он посмотрел на часы, затем повернул к себе ноутбук. Я дождался, пока он отправит вопрос обслуживающей компании, поставив Михаила Юрьевича в копию. Потом Гурьев распечатал мне заявку и проект акта.

Я убрал полученные копии в свою папку. Оригинал заявки остался у Гурьева.

— Уведомление о сохранении документов вы получили. Эти копии пойдут дополнением к уже отправленному ходатайству. Утром я вернусь с Михаилом Юрьевичем.

Я развернулся и вышел из кабинета, оставив Гурьева сидеть в тишине. У меня была всего одна ночь, чтобы остановить машину, которую Кравцов уже запустил.

Из клиники я поехал прямо в офис Кравцова. Мне нужно было проверить ещё одну деталь, о которой проговорился Гурьев. Встреча с приглашением «ФармКор» была назначена на завтрашнее утро, но подготовка к ней велась уже сейчас. Мне нужно было узнать, что это за новая фирма и кто явится от её имени.

Сначала я позвонил в приёмную. Секретарь ещё была на месте: готовила документы к утру. Принять моё обращение согласилась, встречу с Кравцовым не обещала. Я продиктовал фамилию для пропуска и предупредил, что буду около десяти.

Приёмная офиса Кравцова на четырнадцатом этаже бизнес‑центра «Вавилон» была пуста. Секретарь, молодая женщина в строгом сером костюме, как раз заканчивала свой рабочий день. Когда я вошёл — всё ещё тяжело дыша после пробежки от такси, — она убирала бумаги со стола. Поднимался я всё-таки на лифте — четырнадцать этажей по лестнице после такого дня меня бы добили.

— Добрый вечер, — я протянул ей свою визитку. — Я Алексей Смирнов, представитель Михаила Воронина. Мне нужно увидеть Виктора Павловича.

Секретарь посмотрела на визитку с вежливым, но абсолютно каменным выражением лица.

— Виктор Павлович на сегодня закончил приём. Если у вас есть документы, вы можете оставить их мне, я передам утром.

— Утро будет поздно, — я положил руку на край её стола. — Мне нужно подтвердить утреннюю встречу, на которую пригласили «ФармКор» и Гурьева. И получить приглашение для моего клиента — с местом, временем и перечнем участников.

Секретарь замерла. Она опустила взгляд на стопку бумаг, которую только что собирала убрать в ящик стола, и я заметил там лист, отпечатанный на принтере. Заголовок гласил: «Уведомление о встрече». Ниже стояла фамилия Воронина.

— Встреча действительно назначена на девять утра, — сказала секретарь. — Уведомление Михаилу Юрьевичу отправим сегодня. Внутренние документы я не уполномочена вам показывать.

— Я прошу документ, адресованный моему клиенту, — я указал на лист. — Вот доверенность. Можете переслать ему прямо сейчас, он подтвердит получение. А моё обращение зарегистрируйте, пожалуйста.

Она помедлила, проверила доверенность и протянула мне лист. Я пробежал глазами по тексту. Завтра, девять утра, клиника на Профсоюзной. Сверка оригиналов и оформление исполнения. Среди приглашённых — Гурьев, Воронин, «ФармКор» и «представитель нового исполнителя». Ни названия фирмы, ни фамилии.

— Кто именно приедет от новой фирмы? — я посмотрел на секретаря. — Гурьев сказал, что представитель будет утром. Речь о человеке, которому собираются выдать доступ?

— Мне фамилию не сообщили. Виктор Павлович сказал включить представителя компании. Я включила. Что он будет подписывать, уточняйте у организатора.

— Понятно. А бухгалтерия? — я положил уведомление обратно на стол. — Здесь написано «подготовить оригиналы». Кто должен их принести? Воронин — участник общества, документы хранятся в клинике, не у него дома.

Секретарь покачала головой.

— Это общий перечень к встрече. Документы готовит клиника. Письмо Виктора Павловича с организационными вопросами уже ушло Гурьеву. По внутренней рассылке вам лучше спросить у него.

— То самое письмо от четырнадцати часов? — я нахмурился.

«Такс… значит, проверяем отправителя».

В полученной нами цепочке была пересылка Гурьева от шестнадцати часов — с Ворониным и бухгалтером в копии. Сейчас меня интересовали адресаты исходного письма от четырнадцати часов: я хотел связать его с конкретным приглашением, а не строить ещё одну версию со слов секретаря.

— Посмотрите, пожалуйста, время отправки, — попросил я.

— Четырнадцать ноль-ноль, — не сразу, но всё же ответила девушка. — Сегодня днём.

— Куда именно?

— Гурьеву. Остальные адресаты… — секретарь осеклась и отвела взгляд от экрана.

— Копия куда? — я повысил голос.

— Я не могу вам этого сказать, — она быстро убрала внутреннюю переписку с экрана. — Уведомление вашему клиенту отправлено. Обращение принято. Пожалуйста, покиньте приёмную. Или я…

— Вызовите охрану, я понял, — кивнул я.

— И вообще, если у вас есть претензии, направьте их официально!

Дальше давить на неё не имело никакого смысла. Я забрал копию своего обращения с отметкой о приёме. Встречу она подтвердила, уведомление отправила клиенту. А вот фамилию представителя новой фирмы я так и не получил. И был ли он среди получателей доступа — тоже не выяснил.

Я вышел из приёмной и остановился у лифтов, потом нажал кнопку вызова и достал телефон. Мне нужно было срочно связаться с Ворониным.

Заявку уже подписали. Нужно было выяснить, успели ли её исполнить.

Было почти одиннадцать вечера, когда я наконец вернулся в свой офис. Я рассчитывал хотя бы час посидеть в тишине и подготовить дополнение к уже отправленному ходатайству — с заявкой и заполненным проектом акта, — но моему плану было не суждено сбыться. Телефон в кармане завибрировал. Я посмотрел на экран — входящее сообщение от Михаила Воронина.

«Оригиналы к 09:00. Встреча с представителем новой фирмы. Завтра».

Текст был коротким, и я едва успел его прочитать, как зазвонил телефон. Воронин звонил мне сам.

— Михаил Юрьевич? — я прижал трубку к уху. — Уведомление из приёмной Кравцова получили? Или пришло что-то ещё?

— Алексей Дмитриевич, — Воронин говорил шёпотом. — Я только что открыл уведомление, о котором вы сказали! Копия ушла Гурьеву и в «ФармКор». Оригиналы к девяти утра! Там будет какой-то новый представитель!

— Документы готовит клиника, Михаил Юрьевич. Я это уточнил, — я опустился на стул. — От вас требуют явиться, а не привезти чужой сейф. Где вы сейчас?

— Дома. Но я собираюсь поехать в клинику. Прямо сейчас.

— Вы с ума сошли? — я вцепился в край стола. — Какая клиника ночью? Там охрана, камеры. Кравцов утром назовёт это попыткой изъять документы. Что вы там забыли?

— Я просто заберу их, пока там никого нет! — его голос сорвался на крик. — Я не отдам им базу данных! Оригиналы ведь всё ещё у Зинаиды… я охранника знаю, он меня пропустит, я могу…

— Михаил Юрьевич, слушайте меня внимательно, — я заговорил специально громче, чтобы осадить его и заставить слушать. — Никакой самодеятельности! Дадите Гурьеву повод обвинить вас в самоуправстве! Нам придётся разбираться ещё и с этим вместо того, чтобы заниматься доступом!

— Но если я не заберу оригиналы, они их увезут!

— Мы в субботу пересняли весь предъявленный комплект и составили опись! Подмену будет с чем сравнивать. Да и вы сами не можете просто прийти и забрать всё. Фотографии и составленная нами опись не дают нам права выносить архив. Вы понимаете?

В трубке раздался тяжёлый выдох.

— Я… да. Я понимаю, — Воронин, как мне показалось, хныкнул. — Но сейф ведь у бухгалтера… она может его открыть.

— Михаил Юрьевич, — я нахмурился. — Мы с ней сегодня уже разговаривали. Вместе с вами. Она сказала, что ничего не подписывала, и прислала поручение. После нашего звонка что-нибудь изменилось?

— Не знаю. Но Зинаида… она ещё утром вела себя странно. Позвонила, спросила про завтра. А теперь это уведомление!

Он уже искал подвох в каждом её слове…

— Что она хотела от вас?

— Ну, это… спросила, буду ли я завтра в клинике. Я ответил, что нет, а потом она бросила трубку.

Так… понял. Новых сведений у него не было… Утренний вопрос бухгалтера он теперь связывал с вечерним уведомлением. Но из этого не следовало, что Зинаида решила помогать Кравцову.

— Михаил Юрьевич, — я встал и начал ходить по кабинету. — Не езжайте в клинику и не требуйте от Зинаиды спрятать документы. Утром мы встретимся с ней, как договорились. Потом вместе с Полиной поедем в клинику с официальным запросом. Проверим, что изменилось после субботы, и потребуем сведения о выданном доступе. Архив самовольно забирать не будем.

— А если Кравцов отправит Гурьева к Зинаиде раньше нас?

— Гурьев — действующий директор. Рассчитывать, что Зинаида одна его остановит, нельзя. И для создания учётной записи ему не обязательно дожидаться её подписи. Поэтому я сегодня получил заявку и заставил его запросить ответ у технического исполнителя. Вы у него в копии.

— Алексей Дмитриевич, вы уверены, что мы успеем? — Воронин говорил едва слышно.

— Сейчас приложу полученную заявку к ходатайству. Но обещать решение суда к девяти я вам не могу.

— У нас осталось несколько часов, — я посмотрел на часы. Было уже начало двенадцатого ночи. — К семи будьте готовы, как договорились. Ответ технической службы сразу пересылайте мне. Целиком.

— Хорошо. Я буду ждать.

Связь прервалась. Я бросил телефон на стол и опустился в кресло. Передо мной лежала папка, в которую я должен был собрать всё: и заполненный проект акта, и подписанную заявку, и уведомление Воронину.

К полуночи я отправил дополнение через электронную систему и сохранил подтверждение отправки. Я проверил почту. Ответа о создании учётной записи всё ещё не было.

Передо мной лежала подписанная заявка с отсылкой к отдельному списку внешних пользователей. Этот список Гурьев так и не показал.

Кто в нём значился — и не получил ли уже доступ?

Глава 2

Часы на стене показывали ноль двадцать два. Настольная лампа бросала жёлтый круг света на пустой бланк, и в этом кругу метались две мухи, которые по странной иронии тоже не могли найти выход.

«Успею или не успею?»

Когда я в очередной раз задал себе этот вопрос, дверь кабинета распахнулась:

— Алексей Дмитриевич, — на пороге стояла Полина. — Там Воронин приехал!

«Чего? Вы оба, вообще, что здесь делаете?»

— Он мне позвонил, пока ехал сюда, — пояснила она, заметив моё лицо. — Сказал, нашёл старую переписку по подключению. Я решила вернуться и помочь разобрать.

Воронин влетел в мой кабинет на такой скорости, как будто за ним кто-то гнался. Лицо у него было такое, что невольно появилась мысль: он что-то уже натворил. Блуждающий взгляд скакал по кабинету, словно он искал что-то. Спасательный круг, например. Или бетонную стену между собой и Кравцовым.

Полина прикрыла дверь снаружи, оставив нас вдвоём.

— Алексей Дмитриевич, — он схватился за спинку стула напротив стола, но не сел. — Надо заблокировать всё! Прямо сейчас!

«Да чтоб вас всех…»

Я попытался сразу же не дать волю своим мыслям, поэтому спокойно вытянул руку и указал на стул, за который он держался:

— Михаил Юрьевич, присядьте.

— Я не могу сидеть! — он дёрнул стул на себя и всё-таки рухнул на него. — Они сегодня утром подписывают акт передачи доступа!

— Я это знаю, мы с вами это обсуждали…

Но он не слышал меня.

— Да как мы успеем? Времени — вообще нет!

— Мы с вами договорились на встречу рано утром, — напомнил я. — Почему вы здесь?

Он ничего не ответил. Я молчал, наблюдал за ним и понимал — всё, у него поехала кукуха на фоне происходящего. Михаил Юрьевич выглядел так, будто последние двое суток не спал, а провёл их в комнате для допросов. Мятый плащ, расстёгнутый воротник, туфли в грязи. Он пришёл ко мне, но при этом смотрел сквозь меня, будто я был стеклом, за которым виднелся спасительный выход, к которому он никак не мог пробраться.

— Михаил Юрьевич, — я всё-таки заговорил, — «Заблокировать всё» — это ваше фактическое желание. Я не волшебник и не джин, чтобы исполнять это. Я юрист, который работает по фактам, понимаете?

Он ничего не ответил, пыхтел что-то, да и смотрел на меня с таким выражением лица, словно я его отчитывал.

— Вы мне лучше вот что скажите, — я выдохнул, понимая, что разговор будет крайне сложным. — Полина говорит, что вы нашли ещё какую-то переписку. Почему её не было в нашем пакете?

— Мы же всё уже выяснили…

— Выяснили мы малое, — мотнул я головой. — Заявку Гурьев показал, а список внешних пользователей — нет. Ответа о создании учётной записи тоже пока нет. Что именно вы нашли?

Воронин опустил голову. Я дал ему несколько секунд, для того чтобы он понял: я не ругаю его, я возвращаю его к вопросу.

— Так, скажите мне, что это за переписка?

— По обслуживанию системы, — ответил он, глядя в стол. — На старом ноутбуке осталась рабочая почта. Там обсуждали, какие права нужны техникам. Я тогда сам согласовывал.

— Ноутбук где?

— Дома. Я увидел письма и сразу поехал… ноутбук так на столе и оставил.

Я закрыл глаза на секунду.

«Прекрасно. Нашёл документы и приехал без документов».

— Знаете, что мне не нравится, — продолжил я. — Каждый раз, когда сведения остаются у вас, а не у меня, Кравцов получает ещё один час вперёд. Мне, если честно, мало интересно глотать чужую пыль. Понимаете, к чему я?

Воронин молчал. Он смотрел на меня, и я видел, как в нём боролись два человека. Один — тот, который двадцать лет строил бизнес и привык решать проблемы сам, не посвящая юристов в детали, которые считал «несущественными». И второй — тот, который понимал, что прежний подход привёл его к краю пропасти.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я привезу ноутбук. Утром.

— Утром мы уже едем вместе, — я покачал головой. — В клинику вы сейчас не едете, это мы уже обсуждали. А старую переписку надо проверить до встречи. С телефона к этой почте доступ есть?

— Нет, пароль сохранён только на ноутбуке.

— Сколько времени вам нужно, чтобы его привезти?

Воронин заморгал.

— Ну… если на машине… минут сорок.

— Вот и поезжайте. За сорок минут туда, сорок — обратно. Около двух ночи будете здесь. Только домой за ноутбуком. Утренний план не меняется.

Он открыл рот, потом закрыл. Сидел, молча, наверное, пару минут, обдумывая всё. Затем, всё же, он медленно кивнул.

— Хорошо. Поеду за ноутбуком.

— Вот это — правильно, — я вернулся за стол. — Вы привозите его, мы сохраняем письма вместе с вложениями, вы объясняете, что именно согласовывали.

Я нажал кнопку интеркома:

— Полина, подготовь отдельную папку для старой переписки.

— Сейчас, — отозвалась она из-за двери.

— Михаил Юрьевич, — я остановил его у двери. — Если по дороге придёт ответ технической службы, сразу перешлите. Не ждите возвращения.

— Понял, — он кивнул.

— Хорошо. Тогда поезжайте. Жду вас к двум.

Он натянул мокрый плащ и вышел. Полина проводила его до лестницы, потом вернулась и села на стул.

— Алексей Дмитриевич, — она посмотрела на меня. — Он справится?

— А у нас есть другой вариант? — я открыл рабочий файл дополнения.

Воронин вернулся в офис Когана около двух ночи.

— Вот, — он положил ноутбук на мой стол. — Нашёл! Переписка по обслуживанию системы…

— Так, давайте глянем, — я придвинул стул. — Договор у нас есть. Теперь посмотрим, что вы обсуждали до подписания. Полин, сохраняй письма целиком.

Полина села рядом и начала выгружать переписку с вложениями. Воронин стоял у стены и пояснял, кто из сотрудников отвечал за подключение.

В старых письмах речь шла о техническом обслуживании. Передачи базы новой фирме там не обсуждали. Решения нашей проблемы в переписке не нашлось. Но теперь у нас были не только слова Воронина о том, что он согласовывал, — были сами письма. Их и сохранили для сравнения с нынешней заявкой.

Когда Полина закончила сохранять первую цепочку, на часах было 02:14.

— Михаил Юрьевич, теперь поговорим о другом. Первоначально мы согласовывали работу по оспариванию решения и противодействию передаче договора с «ФармКор». Сам спор ещё не закончен, эту работу мы продолжаем. Но теперь…

Я видел, что он «понимал», к чему я веду.

— Но…

— Но теперь появился новый узел. Дело набирает обороты, и тут, как вы сами понимаете, уже другая часть нашей работы.

Полина удивлённо посмотрела на меня, я же, молча смотрел на клиента. В моей практике, подобные дела уже были. Ну, точнее, у Громова. Были у меня клиенты, которые из дела раздували что-то жесткое, аж на три-четыре разных этапа. И, любой труд обязан был быть оплачен.

Воронин нахмурился. Он явно хотел возразить, и я понимал почему: ему нужно было объяснить, где заканчивается прежний объём работы и начинается дополнительный.

— Что конкретно нужно оплатить? — спросил он после паузы.

— Дальнейшее сопровождение угрозы передачи доступа. Срочные ходатайства уже отправлены, их подачу я не ставил в зависимость от нового аванса. За уже отправленные документы повторно не платите. Сейчас согласуем проверку следующих материалов, дополнения по ним и мою работу на утренней встрече, куда пригласили «ФармКор». Объём и оплату закрепим отдельно, чтобы потом не спорить, за что именно вы заплатили.

— Сколько?

Я назвал сумму. Она была справедливой. Полина внесла согласованный объём в дополнительное соглашение. Воронин прочитал, подписал и, всё-таки достав телефон, открыл банковское приложение. Подтверждение перевода на счёт конторы пришло через три минуты. Я проверил его, кивнул.

— Это аванс за согласованный дополнительный объём. Проверка новых материалов, дополнения в суд и утренняя встреча. Не плата за обещание непременно остановить Кравцова к девяти.

— Я думал, вы… — он замолчал.

— Что именно?

— Думал, что вы меня бросите, если я не заплачу.

— Не брошу. Но и не буду делать новую работу за старые деньги.

Это не было жадностью с моей стороны, но если я продолжу в моменты своего развития, батрачить за пустоту, то через месяц, я останусь без носков, работая просто на голом энтузиазме.

Воронин молчал. Полина, которая стояла рядом, тоже молчала, вопросительно глядя в затылок клиента.

— Я понял про оплату, — сказал Воронин. — А если мы потом добьёмся отмены того решения… копия базы всё равно у них останется?

— Если её успеют сделать — да. Одна отмена решения её не уничтожит.

Он сидел, уставившись в пол, и молчал. На этот раз я не стал повторять объяснение.

— Значит, к семи сюда, потом к Зинаиде Павловне и в клинику, — проговорил он наконец. — Я помню. А на самой встрече?

— Ничего не подписываете без обсуждения со мной.

— А разговаривать с ними самому или всё через вас?

— Я буду говорить за вас, а вы — отвечать по фактам, которые знаете лично, понимаете? — он кивнул. — Сейчас напишу ещё одному юристу. Если она не спит и согласится помочь, проверит наше дополнение. А утром сможет оперативно направить в суд новые материалы со встречи. Само по себе это передачу не остановит, но терять время мы не будем.

Воронин достал телефон, проверил почту и молча покачал головой. Ответа технического исполнителя по-прежнему не было.

— Алексей Дмитриевич, — он встал. — Я больше не буду скрывать.

— Я слышал это от вас уже дважды. Третий раз мне слышать не хочется. Просто делайте.

Он кивнул, забрал ноутбук, попрощался и ушёл.

К трём часам ночи кабинет превратился в штаб. Полина сидела справа от меня, Марина, которая на моё счастье — не спала и приехала сразу же, как я попросил, слева. На моё сообщение она ответила почти сразу: работала дома над своими документами. Самым странным для меня, было то, что Марина Викторовна даже не отказала!

Были догадки почему, к слову. Может, она тоже думала когда-нибудь уйти из конторы Когана? Но это я уже фантазировал от недосыпа. Она была достаточно хорошим юристом, и если честно, я бы хотел работать с ней и в будущем.

— Марина Викторовна, — я развернул перед ней проект дополнения к уже поданному ходатайству. — Мне нужно, чтобы вы проверили пакет. Реквизиты дела, ссылки на приложения, связь новых фактов с нашей просьбой. Если сами напутаем в материалах…

— То вы просто потратили время впустую, — кивнула она, взяла лист, надела очки и начала читать.

Через минут десять, она подняла голову и посмотрела на меня:

— Ну, форма правильная. Единственное, что я бы тебе предложила… это не дублировать все три договора. Они уже в пакете. Укажи нужные пункты и приложи новую переписку. И раздели: что уже исполнено, а что только готовят.

— Заявка подписана. Выдача доступа пока не подтверждена, — кивнул я. — Понял, спасибо.

— И ещё, — Марина сняла очки. — Не смешивай сохранение доказательств с запретом передачи доступа. Это разные просьбы, и обосновывать их нужно отдельно.

— Принял, — я сделал пометку в блокноте.

— Алексей Дмитриевич, — Полина подняла голову. — Воронин звонил, пока вы с Мариной Викторовной разговаривали. Гурьев прислал ему ещё одно письмо, двадцать минут назад…

«Ночью? Получается, Гурьев тоже не спит… готовится, сволочь.»

— И что там?

— Требование к бухгалтерии: подготовить имеющиеся оригиналы к сверке. А в приложении — список внешних пользователей. Тот самый, которого нам не хватало. Получатель указан: ООО «ФармЛогик».

— «ФармЛогик»? — переспросил я. — Реквизиты есть?

— Да, ИНН в списке. И фамилия внешнего пользователя.

— Вот теперь есть что проверять. Полин, посмотри сведения о компании по этим реквизитам.

— Уже проверяю, — она открыла ноутбук и через несколько минут сообщила. — Есть такая! Её создали…

— Зарегистрировали, — поправил я её. — Правильно говорить — зарегистрировали. Так, когда?

— Недавно. Учредитель — Кравцов, директор — Гурьев. И юридический адрес такой же, как у «МедСервис‑Фарм».

Марина, выслушав Полину, цокнула и повернулась ко мне:

— То есть, утром доступ оформляют на сотрудника «ФармЛогик», а платёж готовят в «МедСервис‑Фарм»?

— По тем документам, которые у нас есть, выходит так. Только на каком основании «ФармЛогик» получает доступ по договору обслуживания, ещё нужно выяснить.

— Поняла… но, что делать-то будем? Новая же компания.

— Прикладываем список и сведения о компании. Уточняем, кому именно собираются выдать права. «МедСервис‑Фарм» оставляем в части платежа. Одного общего адреса для запрета мало — у каждой компании должно быть своё место в нашей цепочке.

Полина записала. Марина продолжила проверять дополнение. Я начал вписывать в текст конкретные факты. К половине четвёртого пакет был готов. Марина вычитала его дважды, Полина проверила все ссылки на материалы дела. Я отправил дополнение через электронную систему, сохранил подтверждение, а рабочую копию распечатал и сложил в папку.

— Марина Викторовна, спасибо, — я встал. — Без вас я бы провозился до утра с формой.

Она ушла. Полина зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Иди поспи в общей комнате, — сказал я ей. — На дорогу туда-обратно только время потеряешь. На диване плед есть. К семи разбужу.

— А вы?

— Я ещё побуду.

Телефон завибрировал в пять утра. Я ещё сидел в кабинете, перечитывал рабочую копию дополнения. На почту пришло письмо от «ФармКор»: подтверждение встречи и цепочка переписки с вложениями. Полина спала в общей комнате, и будить её я пока не стал.

Я открыл письмо. Отправителем был секретарь генерального директора «ФармКор». Адресатом — Гурьев, в копии — Воронин и наша консультация. По просьбе клиента нас наконец включили в рассылку.

Там было «простое». Подтверждение встречи сегодня в девять ноль-ноль по адресу клиники, и просьба:

«Просим обеспечить присутствие уполномоченного представителя клиники для обсуждения исполнения договора с „ФармКор“. Просим также пояснить, почему к приглашению приложен технический акт по другому договору».

Я открыл вложенную цепочку. В ней сохранилось вчерашнее письмо из приёмной Кравцова в «ФармКор» с приглашением и проектом технического акта по договору обслуживания системы. «ФармКор» вернул полученный файл вместе со своим вопросом. Теперь его можно было сравнить с экземпляром, который вечером распечатал мне Гурьев.

Строка семь, раздел «Предмет передачи»: «Передача Заказчиком Исполнителю прав доступа к медицинской информационной системе, включая базу данных пациентов, с предоставлением логинов, паролей и административных полномочий».

Я перечитал строку трижды. Потом достал полученный от Гурьева экземпляр. Название и реквизиты договора совпадали. Но там были право выгрузки и отсылка к отдельному списку внешних пользователей — без прямого указания на административные полномочия.

Значит, передо мной лежали разные редакции одного проекта. Кто их подготовил и какую собирались подписать, ещё предстояло установить. Как и то, распространялись ли административные полномочия из присланной «ФармКор» редакции на пользователя из ночного списка.

Я откинулся на спинку стула, понимая, в какую грязь полезли противники Воронина. И как за это можно было зацепиться… просто и со вкусом.

Не спеши, Артур. Разные редакции — ещё не доказанное мошенничество. Но теперь можно было положить их рядом и потребовать объяснений. Не рассуждать о тайном плане, а показать конкретные расхождения.

Через минуту тишины, телефон вновь завибрировал, но на сей раз не от сообщения, а от звонка.

— Алексей Дмитриевич, — Воронин говорил быстро. — Мне прислали подтверждение встречи. Я открыл вложения… тут административные полномочия. Вы говорили про выгрузку. Это тот же акт?

— Название и договор те же. Редакция другая.

— Значит, хорошо, что они вернули письмо целиком?

— Именно.

— Мне распечатать этот вариант?

— Я распечатаю. Возьмём его и экземпляр, полученный вечером от Гурьева. Потребуем объяснить расхождения и основание передачи доступа. Пока нового определения нет, выдавать нашу просьбу суду за действующий запрет нельзя.

— А если они подпишут акт при вас?

— Зафиксируем, какой именно акт подписали, кто его подписал и что фактически передали. Эти материалы сразу направим в суд. Но обещать, что одна запись решит всё дело, я не буду.

— Алексей Дмитриевич, а если они не пустят вас на встречу?

— Предъявим доверенность и потребуем объяснить отказ. Если не допустят — зафиксируем. Силой проходить не будем.

— Понял. Из технической службы мне пока ничего не пришло. Проверю ещё перед выездом.

«Вот так бы сразу, Михаил Юрьевич. Письмо целиком, вопрос по делу».

В трубке повисло молчание.

— Ладно, — наконец сказал Воронин. — К семи буду у вас.

— Хорошо. И, Михаил Юрьевич, — я добавил, — возьмите с собой паспорт, документы о вашем участии в обществе и уведомление о встрече. Доверенность и судебное определение у меня. Если охрана остановит, предъявим документы и попросим связаться с организатором.

Он положил трубку. Я остался сидеть, глядя на экран телефона, где светился текст письма от «ФармКор» с приложением — проектом акта, в котором прямо указывались административные полномочия. Предназначались ли они тому самому пользователю из «ФармЛогик» — вот что ещё требовалось выяснить.

Я набрал Марину, надеясь, что она ещё не спала. И на моё счастье, так оно и было:

— Я так и знала, что не посплю сегодня, — устало сказала она. — Что-то ещё изменилось?

— Марина Викторовна, пришли разные редакции технического акта. Нужно дополнить уже отправленный пакет, а не готовить заявление заново.

— А конкретно?

— В присланной редакции прямо указаны административные полномочия. Нужно показать это расхождение и уточнить нашу просьбу по внешнему доступу. Но пока не утверждаем, что именно такие права выдают пользователю из ночного списка. Всю работу по трём договорам останавливать не просим.

— По каким основаниям?

— Сравним экземпляр, полученный мной у Гурьева, и файл из переписки «ФармКор». Приложим письмо с вложенной цепочкой, укажем, откуда и когда получили каждый документ. Заявка и список пользователей уже направлены. Теперь нужно показать расхождения в объёме прав. Факт самой выдачи доступа пока не подтверждён.

— Поняла. К семи утра будет готово.

— Спасибо, Марина Викторовна. Отправим электронно, как только проверим. А во время встречи прошу быть на связи: если получим новые документы, сразу перешлю вам для дополнения. Не будем ждать, пока я вернусь в контору.

— На время встречи буду на связи. Но потом у меня свои клиенты, Алексей. Присылай документы сразу, а не пачкой к обеду.

Я положил трубку и откинулся в кресле. До сбора оставалось меньше двух часов. Передо мной лежали две редакции одного акта. Какую из них Гурьев положит на стол в девять — и почему вечером показал мне не ту, которую отправили в «ФармКор»?

Глава 3

К шести утра офис Когана напоминал декорации к фильму о конце света. Пустые коридоры, выключенный верхний свет, мерцание единственного монитора в моём кабинете и гул старого холодильника в общей комнате, откуда доносился лязг и стоны, будто он тоже не спал всю ночь.

Передо мной на столе лежали два листа формата А4. Две редакции одного и того же документа — проекта акта приёма‑передачи доступа к медицинской информационной системе. Одна редакция пришла в пять утра от фармацевтической компании «ФармКор» вместе с цепочкой переписки. Вторую мне вечером с неохотой распечатал Гурьев.

Я положил их рядом. Левая — от «ФармКор», правая — от Гурьева. В левой были прямо указаны административные полномочия. В правой — выгрузка данных и ссылка на список внешних пользователей, который мы всё-таки получили ночью.

«Боже… работать без сна слишком тяжко…»

Я откинулся на спинку кресла и продолжил думать.

Тэкс… если речь шла об обычном техническом обслуживании, зачем передавать новой фирме возможность самой назначать права и создавать учётные записи? Какие права действительно нужны для работы, должен объяснить сам подрядчик.

«Но если это просто старый шаблон, который кто‑то по ошибке приложил к приглашению, почему этот шаблон отправили в „ФармКор“ вместе с официальным уведомлением о встрече?»

Оба объяснения пока имели право на жизнь. Чтобы выбрать одно, мне нужен был человек, который знал фактический порядок управления системой изнутри.

Я открыл сохранённую ночью переписку Воронина. В старых письмах, которые Михаил Юрьевич привёз на своём ноутбуке, шла рутина: согласование обслуживания клиники, заявки на выезд техников, пропуск картриджей для принтеров. В этой цепочке фигурировал Павел Зорин, руководитель отдела обслуживания со стороны подрядчика.

— Зорин, — пробормотал я и вбил его фамилию в поиск по сохранённым письмам. Нашёл рабочие контакты.

Я открыл рабочую почту консультации. Набрал текст. Без вступлений, без расшаркиваний. Прикрепил обе редакции акта, указал источники их получения. Прикрепил подписанную Гурьевым заявку на подключение внешнего пользователя и тот самый список, который нам удалось получить позже.

Сформулировал вопросы чётко: какие права фактически созданы в системе на данный момент, кто их получил, существует ли поручение передать средства администрирования другой фирме и какую версию акта сам подрядчик считает рабочей.

Письмо ушло в шесть ноль‑восемь утра.

Я поймал себя на том, что в третий раз читаю одну и ту же строку акта. Толку от этого, разумеется, не было.

Я встал, прошёлся по кабинету, похлопал себя по щекам. Вышел в общую комнату. Умылся водой из кулера. Воды было мало, в баке оставалось на донышке, но хватило, чтобы смыть с лица усталость. А ещё… на столе Тамары Петровны лежал в полиэтиленовом пакете бутерброд с сыром — видимо, она забыла его вчера. Посягать на чужую собственность нехорошо, но организм требовал топлива. Я съел его всухомятку, запив водой. Вкус у бутерброда был картонный.

Домой ехать не имело смысла. Времени до встречи в клинике оставалось в обрез.

Без четверти семь на телефон пришло дополнение от Марины, как мы и договорились после письма «ФармКор». Расхождения в редакциях она описала, но не выдала их за доказательство уже состоявшейся передачи прав. Просьбу предотвратить передачу административных полномочий обосновала отдельно от сохранения доказательств.

Я проверил текст и отправил уточнённое дополнение в электронную систему суда.

В семь утра я открыл дверь в общую комнату. Полина спала на старом диване, укрывшись своим серым пальто. На полу рядом стояла кружка с недопитым чаем.

— Полина, — я подошёл и тронул её за плечо. — Вставай.

Она вздрогнула, открыла глаза, несколько секунд смотрела на меня непонимающим взглядом, потом в её взгляде мелькнуло понимание. Она села, потирая лицо ладонями.

В семь двенадцать в дверь приёмной позвонил Воронин. Я впустил его. Он заметил две распечатки на столе.

— Оба варианта берём? — спросил он.

— Да, как и договорились по телефону.

Я раздал задачи.

— Полина, если Зинаида Павловна получила новый экземпляр, сопоставь его с нашими построчно. Каждое расхождение фиксируй. Михаил Юрьевич, на встрече вы отвечаете по фактам работы клиники, которые знаете лично. Ничего не подписываете без обсуждения со мной. Марина Викторовна будет на связи. Новые документы сразу передадим ей для дополнения в суд.

Через пять минут мы вышли на улицу. Ещё через две — сели в подъехавшее такси.

∗∗ ∗

Зинаида Павловна предложила встретиться в пекарне на первом этаже соседнего от клиники здания. Без пяти восемь мы вошли внутрь. Здесь пахло свежим хлебом, дрожжами и корицей. За столиками сидели ранние посетители, в основном медсестры из соседних поликлиник, с красными от недосыпа глазами.

Бухгалтер клиники уже ждала нас. Зинаида Павловна была одета в строгое тёмно‑синее платье, на её носу сидели очки в тонкой золотой оправе. Перед ней стояла нетронутая чашка кофе. Она нервно постукивала ложечкой по блюдцу.

— Здравствуйте, Зинаида Павловна, — я поздоровался первым, сел напротив и положил папку на стол. — Благодарю, что нашли время до начала рабочего дня.

Но она почему-то не стала со мной здороваться, сразу перешла к делу. И только по одной её интонации стало понятно: она ужас как боится всего, что происходит вокруг. А ещё в ней явно боролись две «стихии»: помочь Воронину или подчиниться новому начальству, навязанному Кравцовым.

— Они меня заставят писать заявление, — она посмотрела на Воронина, а затем на меня. — Или выбирать чью-то сторону… и я… — она тяжело выдохнула. — Я не знаю, что мне делать!

— В данный момент вам просто нужно собраться, — посоветовал я.

— Но как?! Гурьев вчера прислал поручение, я обязана подготовить документы. А сегодня утром позвонил сам Кравцов и сказал, что если я буду мешать, меня уволят по статье! У меня дочка болеет, как я…

— Обещать, что вас не попытаются уволить, я не могу, — я открыл папку. — Но подписывать непроверенное из страха не надо. Показывайте утренний экземпляр, который вам велели подготовить.

Она достала из сумки телефон, открыла почту и протянула мне. Я посмотрел на экран и увидел письмо от Гурьева. К нему был прикреплён расширенный акт. Я бегло просмотрел текст и мысленно усмехнулся.

В общем, по содержанию это был тот же самый документ, что вернулся от «ФармКор» — широкая редакция с административными полномочиями. Но строка о фактической передаче, где должны стоять дата и подпись, была пустой. По моей просьбе Зинаида Павловна переслала письмо целиком на почту консультации. Полина открыла вложение и начала сверять его с нашей распечаткой.

— По сопроводительному поручению, — Зинаида Павловна говорила тихо, наклонившись к столу, — я должна собрать подписи членов комиссии. А сведения об исполнении должен подтвердить технический сотрудник клиники. Но я сама логины не выдаю! Я бухгалтер! Я не могу подтвердить то, чем не занималась!

— И поэтому вы решили оставить неподтверждённую строку незаполненной?

Она кивнула.

— Это правильное решение, — я улыбнулся. — А кто именно должен подтвердить исполнение со стороны клиники?

— Фамилию Гурьев не указал. Сказал только, что ещё придёт внешний специалист. Кто он и за кого распишется, я не знаю! Я должна была собрать комплект, принести печати и оригиналы договоров из сейфа.

В этот момент мой телефон завибрировал. Пришёл ответ от обслуживающей компании. Я открыл письмо.

Дежурный сотрудник подрядчика подтверждал получение моего письма и передавал вопрос руководителю обслуживания Павлу Зорину. Это ещё не были сведения о выданных правах. Но через пять минут пришло второе письмо. Уже от самого Зорина.

Я читал текст, и картина начала складываться.

В 06:18 утра его сотрудник, следуя заявке Гурьева и списку, который мне был уже известен, создал для Романа Белова из ООО «ФармЛогик» внешнюю учётную запись. В 06:52 зарегистрирован первый вход в систему. Доступ к выгрузке данных был включён. Но права назначать новых пользователей и менять роли выданы не были. Отдельным поручением Гурьев потребовал подготовить передачу средств администрирования к девятичасовой встрече. Кому именно их надлежало передать, Зорин в ответе не уточнил.

До этого ответа сам факт создания записи оставался гипотезой. Теперь у меня на руках было подтверждённое исполнение. Кто‑то реально вошёл в систему клиники Воронина от имени сторонней организации.

Я поднял глаза на Зинаиду Павловну.

— Зинаида Павловна, принесите на встречу полученный комплект без изменений. Сведения об исполнении пусть подтверждает тот, кто его проверил.

Она закивала, судорожно сжимая в руках салфетку.

— Но вы… вы нас защитите? Если Кравцов начнёт кричать…

— Я буду говорить, — ответил я. — Если спросят вас, отвечайте только о том, что знаете сами.

Воронин, всё это время молчавший рядом, подался вперёд:

— А если они уже скопировали базу? Зорин пишет, что Белов зашёл в систему в шесть утра!

— Пока не знаем, — я посмотрел на Михаила Юрьевича. — Возможность выгрузки была. Надо проверить, чем он успел воспользоваться. Отсутствие административных прав на этот вопрос не отвечает.

Я снова набрал текст ответа Зорину. Я не изображал себя директором клиники. Я возвращал разговор к договору самого подрядчика.

«Павел, — написал я. — В старом согласовании речь шла о техническом обслуживании клиники. Теперь доступ получил сотрудник другой компании, а к встрече готовят передачу средств администрирования. Прошу срочно проверить основание и назначение этих прав, а также действия уже созданного пользователя. Рассмотрите временное ограничение внешнего доступа по предусмотренному вашим договором порядку, без остановки работы врачей. Сохраните журналы действий. Пришлите также отдельное поручение Гурьева, на которое ссылаетесь».

Я отправил письмо. Теперь подрядчику предстояло сопоставить исполненную заявку с задачей, ради которой заключался его договор. Отмахнуться от вопроса о внешнем получателе уже не получилось бы.

Зорин вскоре перезвонил. Предложил проверить состояние записи вместе со штатным администратором клиники, а сам обещал подключиться по видеосвязи. Зинаида Павловна набрала сотрудника и передала трубку мне. Тот подтвердил, что уже на месте и примет нас до встречи.

— Текст совпадает, — тихо сказала Полина, закрывая вложение. — Бухгалтеру прислали ту же редакцию, что и в «ФармКор».

Зинаида Павловна допила свой кофе одним глотком, поморщилась.

— Пойдёмте, — она встала. — Нас… скорее всего, уже ждут.

В здание клиники на Профсоюзной мы зашли без каких-либо проблем. Охрана сверила наши фамилии со списком приглашённых на встречу и пропустила. На четвёртом этаже за стойкой администратора сидела та же девушка, что и в прошлый раз. Зинаида Павловна сказала, кто нас ждёт, и девушка указала на коридор, ведущий к техническим помещениям. Сама бухгалтер пошла готовить оригиналы к сверке.

Техническая комната клиники располагалась в конце коридора, за старой металлической дверью. Это было небольшое помещение без окон, заставленное серверными стойками. За столом сидел молодой парень в очках — штатный администратор клиники. Перед ним стоял открытый ноутбук, на экране которого мелькали строки логов.

— Доброе утро, — поздоровался я. — Мы по вопросу доступа. Павел Зорин из обслуживающей компании сейчас подключится по удалённой связи.

В это время на ноутбуке администратора замигало окно видеозвонка. На экране появился Зорин — мужчина лет сорока в наушниках, на фоне тёмного помещения своего дата‑центра.

— Доброе, — буркнул он. — Я получил ваше письмо, Смирнов.

— Павел, объясните нам, — я подошёл ближе к экрану. — Что именно сейчас происходит с учётной записью Белова? Можно ли просто закрыть окно сеанса?

Специалист на экране покачал головой.

— Закрыть видимое окно сеанса недостаточно. Пока действует сама запись, Белов зайдёт снова откуда угодно, был бы интернет. Отдельно существуют выданные ему средства повторного подключения. И, судя по логам, есть незавершённое задание экспорта — он настраивал выгрузку базы.

— Выгрузка запущена? — Воронин побледнел и схватился за спинку стула.

— Запущена, но пока не завершена, — ответил Зорин. — Объём большой. Были ли до неё другие выгрузки, ещё проверяем.

— Этого мы допустить не можем, — я посмотрел на Зорина. — Павел, я прошу разделить две работы. Первая — выяснить фактическое исполнение по заявке. Вторая — прямо сейчас прекратить спорную возможность доступа, сохранив внутренние рабочие места врачей.

Зорин помолчал. Я видел, он не рад вмешиваться в корпоративную войну.

— Я уже поднял вопрос перед руководителем. Минуту, уточню решение.

Он отключил микрофон. Мы ждали, пока он разговаривал по телефону. Потом Зорин вернулся к нам:

— Согласовано. В договорном порядке реагирования на инциденты есть временное ограничение внешнего доступа на время проверки. Основание фиксируем: выгрузка сторонним получателем, чью задачу по обслуживанию нам не подтвердили. Решение принимает наша компания, не вы, Смирнов. Уведомление директору клиники тоже направим. Работу врачей не трогаем.

Штатный администратор щёлкнул мышкой.

— Записываю действия, — доложил он. — Блокирую внешнюю запись Белова.

— Завершай его сеансы, — скомандовал Зорин через динамик. — Отзывай средства повторного подключения. Останавливай связанные с этой записью незавершённые задания экспорта.

Я смотрел, как на экране мелькают системные уведомления. Процесс занял около пяти минут. Администратор вводил команды, Зорин давал указания. Внешняя запись была заблокирована. Сеансы завершены.

— Отдельно приостанавливаю ещё не исполненное поручение о передаче средств администрирования, — добавил Зорин. — Действующее техническое обслуживание остаётся у нас, прежнего подрядчика.

— По этой заявке другие записи создавали? — спросил я.

— Нет, — Зорин покачал головой на экране. — И сам Белов создавать их не мог, журнал назначений это подтверждает. Сохраняем журналы и параметры остановленного задания для дальнейшего разбора.

Я облегчённо опустил плечи. Точная мера сработала. Мы отрезали Белова от системы, не отключив саму клинику. Врачи могли продолжать работать.

За дверью технической комнаты продолжали оформлять приём пациентов. Слышались голоса, звонки. Воронин подошёл к администратору:

— Скажите, а врачи смогут закрыть смену? Система работает?

— Сейчас проверим, — администратор открыл обычную рабочую программу. — Да, обычная рабочая операция проходит. База на месте.

Воронин тяжело выпрямился и посмотрел на меня. В его глазах читалось облегчение, но я не разделял его до конца. Я подошёл к экрану ноутбука.

— Дайте‑ка посмотреть логи Белова, — попросил я.

Администратор вывел на экран историю внешнего пользователя. Я вглядывался в строки. Сеансы, входы, переходы по разделам. И там, в 07:12, была запись: «Завершённая загрузка файла».

Я напрягся. Загрузка завершена… он всё-таки что-то скачал?

— Что это? — я указал на строку.

— Это он загрузил в систему какой-то файл, — пояснил администратор. — Не выгрузил, а загрузил.

— По одной строке не определить, что внутри, — вмешался Зорин. — Проверим файл и действия с ним. Пока исключим его дальнейшую обработку, сохраним копию для разбора.

Я выпрямился.

— Пришлите результат, как только будет. И подтверждение ограничения записи — тоже. Мы идём на встречу.

— Продолжим проверку здесь, — ответил Зорин штатному администратору. Тот кивнул.

Гурьев мог узнать о блокировке ещё до нашего появления в переговорной. Рассчитывать на сюрприз было нельзя — нужно было успеть поставить вопрос о широком акте до подписания.

Мы вышли из технической комнаты. Коридор клиники был уже полон людей. Без четверти девять. До встречи оставалось немного времени.

Переговорная находилась в конце холла. Дверь была приоткрыта, оттуда доносились голоса. Я остановился в коридоре, достал телефон и набрал Марину.

— Марина Викторовна, слушайте внимательно, — я говорил тихо, прикрывая трубку ладонью. — Пересылаю ответ Зорина о создании записи и первом входе. Сейчас при нас запись ограничили, незавершённый экспорт остановили. Письменное подтверждение этих действий обещал прислать. Успел ли Белов что-нибудь выгрузить раньше — ещё проверяют. Административные средства не переданы, получатель широких прав в предъявленном акте однозначно не указан.

— Приняла, — сухо ответила Марина. — Готовлю дополнение. Пришли подтверждение ограничения, как только получишь, и документы со встречи. Если там уточнят получателя и объём прав, добавим.

— Отлично. Ждите новых материалов.

Я убрал телефон и повернулся к Воронину. Михаил Юрьевич стоял у стены, сжимая кулаки.

— Он вообще бессмертный? — выдохнул он. — Уже внаглую отдаёт кому-то доступ к базе!

— Михаил Юрьевич, — я придержал его за рукав пиджака. — Только без скандала. У нас другая задача.

Я повернулся к Полине.

— Полина, фамилия в ночном списке и в ответе подрядчика совпадает?

— Да. Роман Белов, «ФармЛогик».

— На встрече проверим, кто явился от их имени и что собирается подписывать.

Я снова повернулся к Воронину.

— «ФармКор» уже прямо спросил Гурьева, почему в их договорную встречу попал чужой технический акт. Этому контрагенту нужно подтвердить, что клиника способна исполнить свои обязанности сама. Вам нужно позвонить главврачам, собрать готовность площадок, расписание и ответственных. Покажите «ФармКор», что клиника работает, несмотря на суды.

Воронин несколько секунд смотрел на меня непонимающим взглядом, потом до него дошло.

— Позвонить главврачам… — пробормотал он. — Да. Да, я сейчас позвоню.

Он отошёл к окну и достал телефон. Я слышал, как он звонит. Один из главврачей ответил сразу. Воронин говорил быстро, деловито, без прежней паники. Но второй трубку не брал. Третий ответил хмуро.

— Виктор Степанович, — говорил Воронин, прижимая телефон к уху. — Я не прошу вас участвовать в войне собственников. Я прошу вас подтвердить «ФармКор», что вы работаете и готовы принимать пациентов по расписанию… Нет, я не собираюсь тянуть вас в суд. Просто скажите, что медицинская работа продолжается.

Врач, судя по голосу Воронина, ответил отказом вступать в какие‑либо конфликты, но пообещал подтвердить, что медицинская работа идёт. Воронин принял эту границу и попросил прислать короткое подтверждение. Когда первое сообщение пришло, он сразу переслал его мне.

В этот момент дверь в конце коридора открылась. Я посмотрел на часы: без двух девять. К нам быстрым шагом приближался мужчина в тёмном костюме. На плече у него висел кожаный портфель, в руках он держал раскрытый ноутбук.

Ему было на вид лет тридцать пять… короткие волосы, надменное выражение лица… может, это и есть тот самый Белов?

Он подошёл к двери переговорной, остановился и заметил нас. Осмотрел нашу группу и улыбнулся:

— Доброе утро, — произнёс неизвестный. — Я по поводу передачи управления. Комплект готов?

— Проходите, — я указал на дверь переговорной. — Мы как раз собираемся начать.

Мужчина кивнул и скрылся за дверью.

Я посмотрел на Воронина. Михаил Юрьевич убрал телефон в карман, выпрямился и расправил плечи.

— Ничего не подписывайте, — напомнил я. — И говорите только то, что знаете сами.

Мы вошли в переговорную.

За длинным столом сидели представители «ФармКор» — двое мужчин в строгих костюмах. Рядом с ними — Александр Гурьев. Перед ним лежали несколько листов. Подойдя ближе, я прочёл знакомую строку: административные полномочия. Значит, на стол положили широкую редакцию, которой не было в выданном мне вечером комплекте.

Гурьев поднял голову. Его взгляд скользнул по мне, по Воронину и Полине.

— Давайте начнём, — произнёс он, стараясь сохранить деловой тон. — У нас сегодня важная встреча! Нам нужно подписать акт и обсудить дальнейшее сотрудничество.

Я положил свою папку на стол, затем достал экземпляр, который мне выдал сам Гурьев вчера вечером, и положил его рядом с тем, что лежал перед ним.

Гурьев заметно напрягся, да и в самой переговорной стало как-то уж слишком тихо. Представители «ФармКор» с любопытством уставились на два листа.

Я посмотрел на Гурьева.

— Прежде чем переходить к подписанию, — я первым нарушил тишину, — предлагаю обсудить расхождения в текстах. Какой именно из этих двух документов вы собираетесь подписать, господин Гурьев?

Глава 4

Гурьев уставился на разложенные бумаги. Как я успел заметить, его лицо тут же покрылось каплями пота… боялся! Всё-таки он боялся провала!

Едва мой вопрос прозвучал, дверь за моей спиной открылась, и в переговорную вошёл Кравцов. Следом появилась Зинаида Павловна с папками и села рядом с Ворониным. Кравцов, окинув взглядом разложенные бумаги, даже не напрягся. Он просто смотрел на меня с выражением снисходительного терпения.

«Ни одной лишней эмоции, — отметил я про себя. — Значит, разговор будет долгим».

И вот… в этой тишине волновался не только Гурьев. Воронин и Зинаида Павловна заметно напряглись, когда Гурьев округлил глаза. Воронин заёрзал на стуле рядом со мной, а бухгалтер тихонько пискнула.

К слову, тут были ещё люди, которые держались так же, как мы с Кравцовым. Полина выжидающе смотрела на меня. Белов, тот самый мужчина с ноутбуком, устроился в углу помещения. А рядом с Гурьевым сидели двое представителей «ФармКор».

— Любопытная тишина, — всё же заговорил я и провёл пальцем по седьмой строке широкой редакции. — Тогда начнём с расхождений.

Один из представителей «ФармКор», мужчина в сером костюме, взял оба листа, пробежался по ним глазами и тут же перевёл взгляд на Гурьева.

— Александр Николаевич, — на его лице не было эмоций, — вы можете пояснить, почему в приложении к нашему уведомлению о сверке исполнения договора присутствует акт по обслуживанию информационной системы?

Гурьев не сразу ответил, а вот Воронин оживился. Он наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Я знаю его! Это Максим Клебанский, руководитель договорного сопровождения «ФармКор».

Гурьев открыл рот, но Кравцов опередил его, подавшись вперёд.

— Максим Витальевич, — начал Виктор Павлович, — не стоит волноваться. Это единая организация обслуживания. «МедСервис‑Фарм» подготовил консультационное решение для оптимизации процессов, «ФармЛогик» обеспечит техническую работу, а сама клиника останется прежним исполнителем по вашему контракту. Технический акт войдёт приложением в общий протокол сверки, никаких отдельных подписей под ним от вас не требуется.

Кравцов встал и раздал присутствующим широкую редакцию. К ней был приложен утренний лист распределения функций и тот самый список внешних пользователей, который мы получили ночью. В этом листе, подписанном Гурьевым от лица клиники, компания «ФармЛогик» была назначена получателем передаваемых технических функций, а Белов — принимающим пользователем.

— Прошу прощения, — я тут же оживился, пока Клебанский не успел ответить Кравцову. — Виктор Павлович, вы говорите об едином комплексе, но я вижу перед собой два разных акта, — я положил рядом вечерний экземпляр, полученный от Гурьева. — Александр Николаевич, прошу вас: назовите, какой вариант вы считаете окончательным. И почему вчера вечером вы показали мне сокращённую редакцию, хотя широкая уже находилась в рассылке «ФармКор»?

Гурьев побагровел. Он явно не ожидал, что я вытащу этот козырь прямо на столе при контрагенте.

— Вчера… вчера я распечатал рабочую версию, — замямлил он, отводя взгляд от Клебанского. — Для обсуждения заявки и выгрузки. А административную передачу… я оставил в общем комплекте исполнения. Мы хотели сначала обсудить с вами вопрос о разовом доступе, а уже на встрече представить управление как техническое следствие уже запущенной работы.

То есть он планировал спорить со мной о разовом доступе, думая, что тем самым сможет усыпить мою бдительность? Чтобы потом подсунуть на подпись полный пакет с правами администратора? Ха!

«Кто вообще в наше время надеется на юридическую невнимательность оппонента?»

— То есть широкий комплект предназначен для подписания сейчас? — перевёл я вопрос в практическую плоскость.

— Именно, — кивнул Кравцов. — Это рабочая необходимость.

Я не стал объявлять само различие редакций оконченным преступлением. Для этого ещё требовалось собрать доказательства. Но я имел полное право потребовать основания.

— На каком основании функции действующего подрядчика передаются отдельной фирме? — я посмотрел прямо в глаза Кравцову. — Конкретно, какую пользу этой передачи вы видите для клиники? Если клинике нужен был консультант, вы бы наняли его. Зачем передавать управление базой стороне, которая не является стороной основного договора?

Кравцов усмехнулся, собираясь ответить, но я поднял руку, останавливая его. Я достал телефон и набрал Зорина по видеосвязи. Через полминуты мне удалось вывести его изображение на экран телевизора, висевшего в переговорной.

— Павел, — обратился я к экрану, сделав погромче звук, — объясните присутствующим, что в административной части означает реальное действие?

Зорин посмотрел на собравшихся в переговорной и вздохнул. Ему явно не нравилось быть в центре этого скандала, но технарям обычно претит враньё.

— Реальное действие административных полномочий, — сказал Зорин в микрофон, — означает управление рабочими ролями. Это возможность заводить новых пользователей, назначать задания выгрузки, менять права доступа к карточкам пациентов. Это полномочия администратора системы, а не право скачать один согласованный набор данных, как написано в сокращённом акте.

В переговорной стало очень тихо. Клебанский медленно перевёл взгляд с экрана на Гурьева. Тот вжал голову в плечи.

— Да, широкую редакцию собирались подписывать сегодня, — выдавил Гурьев.

— Александр Николаевич, — Клебанский произнёс это так тихо, что все напряглись, чтобы услышать, — вы приложили к материалам сверки по нашему контракту акт о передаче администрирования базы данных пациентов сторонней организации?

— Это техническое следствие! — попытался оправдаться Гурьев, но его голос сорвался.

Я повернулся к Зинаиде Павловне. Бухгалтер сидела бледная, прижимая руки к груди.

— Зинаида Павловна, — я кивнул на широкую редакцию, — вы готовили этот комплект. Строка о фактическом исполнении пуста. Вы будете её заполнять?

— Я… — она посмотрела на Гурьева, потом на Кравцова, а затем на меня. — Собирать документы мне поручили. Но удостоверять передачу прав, которых я не совершала и не понимаю, я не буду. Я бухгалтер, а не системный администратор.

— Зорин, — я снова обратился к экрану, — вы подтверждаете завершение передачи административных прав?

— Нет, — отрезал Зорин. — Я подтвердить этого не могу. Передача не состоялась. Я приостановил расширение роли.

Клебанский встал, собирая свои бумаги.

— Я не понимаю, зачем меня пригласили на сверку исполнения нашего договора, — его голос звенел от сдерживаемого гнева. — И почему вы пытаетесь связать мою подпись под итоговым протоколом с признанием новой технической компании, о которой я впервые слышу. Я не подпишу протокол сверки, пока из него не исключат технический акт по договору, стороной которого «ФармКор» не является.

Кравцов попытался было возразить, начать долгую тираду про перспективы сотрудничества, но Клебанский оборвал его, потребовав вернуться к вопросам исполнения контракта. Полина в это время набирала текст на телефоне, отправляя Марине оба предъявленных листа с указанием, от кого и когда они были получены.

Так что… первый «акт» и первая попытка продавить нас провалились!

Кравцов же, понимая, что с «ФармКор» номер не прошёл, попытался сменить тактику. Он кивнул Белову, который до этого момента молча сидел с открытым ноутбуком.

— Роман Сергеевич, — обратился Кравцов к нему с показным радушием, — покажите, пожалуйста, как работает новая схема. Господин Смирнов сомневается в целесообразности наших решений. Давайте продемонстрируем ему эффективность.

Белов кивнул, важно надул щёки и развернул экран ноутбука в сторону стола. Но вместо рабочего стола системы на мониторе высветилось окно с красным крестом: «Внешняя запись заблокирована. Свяжитесь с администратором».

— Что это? — Белов нахмурился, стуча по клавишам. — Почему я не могу войти?

— Повторное подключение закрыто, — пояснил я, глядя на его растерянное лицо. — Расширение роли приостановлено. Действующий сервис клиники продолжает работать.

Белов поднял на меня глаза, в которых читалось искреннее непонимание.

— Вы что, отключили меня? — он повысил голос. — Я утром загрузил прайсы, у меня осталась незакрытая выгрузка! Мне нужно её завершить!

— У вас нет прав на настройку, — ответил я спокойно. — И вы просите не просто перезапустить сеанс, а включить обещанные полномочия, чтобы самостоятельно закончить то, что вы начали без нашего ведома. Вы же не хотите сказать, что речь идёт о забытом пароле?

Белов открыл рот, чтобы что‑то возразить, но Кравцов его опередил.

— Смирнов! — Виктор Павлович ударил ладонью по столу. — Вы остановили обслуживание клиники! Из‑за ваших юридических игр сегодня врачи не смогут работать!

Он повернулся к Клебанскому, который уже собирался уходить, но остановился на пороге.

— Максим Витальевич, — Кравцов заговорил с напускной тревогой, — видите, что происходит? Этот юрист блокирует систему! Завтра ваши люди, направленные к нам на обследование, останутся без удобного сопровождения. Регистратура не сможет записать пациентов, база зависнет!

Максим Витальевич прищурился и с сомнением посмотрел на меня.

— Это правда? — спросил он. — Клиника не работает?

— Давайте проверим, — я поднялся из‑за стола и указал на дверь. — Прошу всех в регистратуру. Мы посмотрим, работает ли клиника без чужого пульта управления.

Процессия вышла из переговорной и направилась в холл. Папки с оригиналами, которые Зинаида Павловна притащила к девяти, так и остались лежать на столе нераскрытыми: сверять было уже нечего. Кравцов шёл впереди, пытаясь скрыть злость за фальшивой деловитостью. Белов тащился сзади, прижимая к груди бесполезный ноутбук.

В регистратуре за стойкой сидела штатный администратор, та самая девушка, которая в субботу хваталась за телефон, едва увидев Воронина. Сегодня она выглядела спокойной и деловитой. Перед ней на мониторе мелькало расписание приёма.

— Доброе утро, — я подошёл к стойке. — Извините, что отвлекаю. Скажите, система работает?

— Да, конечно, — администратор удивлённо моргнула. — Всё в порядке.

— Врачебные места доступны?

— Да, доктор Иванов принимает, доктор Петрова выйдет после обеда.

— Обычные записи выполняются?

— Конечно, я только что записала троих пациентов на УЗИ, — девушка улыбнулась, глядя на толпу мужчин в костюмах, собравшихся вокруг её стойки.

— Покажите, пожалуйста, — я указал на монитор. — Откройте тестовую карту без данных пациента.

Администратор щёлкнула мышкой, развернула к нам экран… ну и там открылась типичная больничная программа: таблички, пункты, кликающие окна и всё в том же духе. Тестовая карточка была пустой, но сам модуль работал.

— Врачебные и регистрационные модули работают без внешней записи Белова? — уточнил я.

— Да, — ответила девушка. — Её блокировка на нас не повлияла.

Кравцов лишь молча раздувал ноздри.

— Спорный внешний пульт управления не оказался условием существования клиники, — я повернулся к Клебанскому. — Максим Витальевич, клиника работает. Вашим направленным людям ничего не угрожает.

Тот кивнул, затем повернулся к Воронину, который стоял чуть поодаль, нервно теребя рукав пиджака.

— Михаил Юрьевич, скажите, как у вас с загрузкой на ближайшую неделю? И как вы планируете принимать направленных нами людей?

Воронин вздрогнул, услышав прямое обращение. Я чуть кивнул ему, ободряя. Он выпрямился и заговорил, стараясь звучать уверенно:

— Мы готовы. С утра я говорил с главврачом первой площадки, со второй сейчас уточню.

Но тут Воронин запнулся. Я понял, в чём дело, ещё до того как он договорил. Полина, которая ещё в коридоре записывала утренние звонки главврачам, показала мне свой блокнот. Я нахмурился и начал читать…

А там было кое-что… Из утренних ответов главврачей складывалась накладка: диагностическое оборудование первой площадки было занято плановыми пациентами, а всех направленных «ФармКор» поставили в одно и то же окно. Приняли бы не всех.

«Третьи сутки почти без сна, а теперь ещё и чужое расписание разгребать. Ладно, разберёмся».

Я хотел вмешаться, но Воронин вдруг сам справился со своей паникой и этой самой накладкой. Он взял телефон, набрал кого-то, и через минуту рядом с нами появился грузный мужчина в белом халате — Николай Петрович Гусев, главврач первой площадки.

— Николай Петрович, — обратился к нему Воронин, — какая у нас вместимость на второй площадке?

— Только что созванивался с Виктором Степановичем, — ответил тот. — После обеда там свободно. Можем перенести часть записи туда.

— Вот и отлично, — Воронин приободрился. — Николай Петрович, прошу вас организовать перенос тех, кто записан на послеобеденное время, на соседнюю площадку. И сообщить посетителям исправленное время.

Гусев кивнул и достал телефон, чтобы сделать звонки. Я наблюдал за этим, и меня разбирала гордость. Воронин наконец‑то начал действовать как руководитель, а не как испуганный ребёнок.

Кравцов, видя, что его попытка выставить клинику неработающей провалилась, подошёл к Клебанскому и заговорил с ним вполголоса. Я слышал обрывки фраз: «один внешний контакт», «не нужно связываться с разными врачами», «удобство». Он предлагал ему более удобное обещание — один внешний контакт вместо нескольких врачей и бухгалтера. Удобную вертикаль власти.

Тот слушал, не перебивая, а когда Кравцов закончил, сказал:

— Виктор Павлович, на этом наш разговор с вами закончен. Мы не заинтересованы в контакте с людьми, которые пытаются подтвердить уже начатое исполнение актом, содержание которого менялось в разных рассылках.

Кравцов побледнел, но сдержался.

Я понял главное: отказать Кравцову — это ещё не решение вопроса. Клебанскому нужен был не враг, а работающий порядок. И следующим шагом я должен был дать ему такой же понятный порядок, только внутри действующего исполнителя.

Так что вскоре мы переместились в кабинет главврача, чтобы подвести итоги встречи в более приватной обстановке. Клебанский сел в кресло, Кравцов занял место у окна, остальные расположились на диване и стульях.

— Предлагаю следующее, — я начал, обращаясь прежде всего к Максиму Витальевичу. — В клинике назначается один ответственный сотрудник по взаимодействию с «ФармКор». Плюс резервный сотрудник на случай болезни или отпуска. Текущие отчёты «ФармКор» получает в прежнем объёме по прежнему договору.

Я положил на стол лист, который исчиркал по дороге из регистратуры.

— Для этого не требуется передавать «ФармЛогик» управление рабочими ролями и базой данных. И не требуется передавать «МедСервис‑Фарм» новые оплачиваемые функции. Назначение ответственного — это реальное решение действующего директора клиники.

Я посмотрел на Гурьева. Тот сидел с каменным лицом.

— Александр Николаевич, вы действующий директор. Ваше право назначить ответственного. Михаил Юрьевич здесь не для того, чтобы объявлять себя руководителем вместо вас. Он учредитель, который заботится о бизнесе.

Гурьев промолчал, но по его глазам было видно, что он ищет подвох.

— Смирнов, — Кравцов подошёл к столу и навис надо мной, — вы предлагаете оставить всё как есть? Но тогда зачем мы здесь собрались?

— Мы собрались? Так это вы нас всех и позвали. А если подумать, начали вы очень некрасивую вещь…

— Позвольте…

— Вы хотели подписать акт, которого быть не должно, — ответил я. — Я же предложил рабочую схему. Если она вас не устраивает, «ФармКор» может отказаться от неё. Но тогда и подписывать технические акты с непонятными фирмами не стоит.

Клебанский посмотрел на Воронина, который молчаливо кивнул. Затем он повернулся ко мне.

— Я согласен на эту схему, — сказал он наконец. — Но при двух условиях.

— Слушаю вас, — я подался вперёд.

— Первое: к завтрашнему полудню клиника закрывает текущую сверку и подтверждает нормальную работу системы. Второе: я хочу видеть назначенного внутреннего ответственного без нового кругового согласования со всеми владельцами.

Я кивнул. Это были разумные условия.

Клебанский достал свой бланк.

— В своём подтверждении встречи я оставляю исполнителем действующее общество. И прямо отделяю наш договор от технической передачи по другому договору. Широкий технический акт не подписан как завершённая передача.

Он посмотрел на Гурьева.

— Александр Николаевич, вы признаёте, что на данный момент полномочия не вручены, а внешняя запись ограничена подрядчиком до проверки основания?

Гурьев сглотнул, бросил затравленный взгляд на Кравцова, но тот отвернулся к окну.

— Да, — выдавил Гурьев. — Полномочия не вручены. Внешняя запись ограничена.

Воронин смотрел на всё это с выражением человека, который наконец‑то увидел просвет в бетонной стене.

— Я прошу дать мне назначенного внутреннего ответственного, — повторил Максим Витальевич, обращаясь уже ко мне. — Без волокиты.

— Кандидатуры подготовим сегодня, а приказ нужен к завтрашнему полудню, — ответил я.

Кравцов резко развернулся и направился к двери.

— Александр Николаевич, поговорим отдельно, — бросил он и вышел. Гурьев, словно послушная тень, засеменил за ним.

Я достал телефон и написал Марине короткое сообщение, перечислив только произошедшие изменения: какой комплект был предложен, кого назначили получателем, кто отказался удостоверить передачу, какое решение принял «ФармКор».

Ответ от Марины пришёл через минуту. Письменное подтверждение ограничения Зорин к тому времени уже прислал, и она сразу направила согласованное уточнение в суд. В нём отдельно были отражены уже существовавший внешний доступ и ещё не переданное административное управление. Сохранение журналов обосновано отдельно.

«После подтверждения отправки я ухожу к своим клиентам, — написала Марина. — Дальнейший дневной материал готовьте сами».

Я убрал телефон. Её обещанная помощь была исполнена в нужный момент и не превращена в бессрочное дежурство. Это было ценно.

Полина подошла ко мне и показала свои записи. Она зафиксировала все расхождения, обещания Клебанского и условия, которые мы должны были выполнить к завтрашнему полудню.

— Нам нужно срочно подобрать внутреннего ответственного и резервного, — сказала она шёпотом.

— Кандидатуры мы найдём, — я кивнул в сторону Воронина. — Михаил Юрьевич, сможете сегодня согласовать их с сотрудниками?

Воронин посмотрел на меня, расправил плечи и твёрдо ответил:

— Да. Я лично займусь этим.

— А приказ должен подписать Гурьев, — добавил я. — Его согласие или отказ зафиксируем письменно.

Кравцов уехал один. Гурьева вернула Зинаида Павловна: закрывать сверку и подписывать приказ предстояло всё-таки директору. Мы с Полиной, Ворониным и бухгалтером спустились в техническую комнату. Зорин уже ждал нас на экране ноутбука администратора.

— Павел, — я подошёл к экрану, — закончили сопоставление завершённой операции с содержимым выгрузки?

— Да, — кивнул Зорин. — Белов загрузил в систему справочник услуг и тарифов. Это были не карточки пациентов. Массовая выгрузка реестра была подготовлена, но не исполнена: её остановили вместе с возможностью повторного доступа.

— Объём проверенного прямо назван? — спросил я.

— Да, справочник услуг и тарифов за указанный период, — ответил Зорин. — Только учтите: я смотрел то, что шло через эту заявку. Если у них были другие каналы, мимо нас, — за это я не отвечаю.

— Хорошо, — я повернулся к Белову, который стоял в дверях технической комнаты, топчась на месте. — Роман Сергеевич, вы требовали продолжить работу, ссылаясь на подготовленное решение. Уточните, какой договор вы исполняете?

Белов посмотрел на меня с недоумением.

— Я отвечаю за внедрение со стороны «ФармЛогик», — ответил он. — Денег я не касался, они шли в «МедСервис‑Фарм». Это другая компания, её расчётов я не веду.

— То есть вы можете показать только переданное вам задание на настройку? — уточнил я.

— Да, — кивнул Белов.

— Прошу предоставить этот документ через клинику, от которой пришло распоряжение, — я указал на Гурьева, который только что вошёл в комнату.

Гурьев достал из папки лист и протянул мне. Я пробежался по тексту. Это было внутреннее задание на внедрение.

Зинаида Павловна тем временем проверяла утренние операции на своём ноутбуке, который она принесла с собой.

— Алексей Дмитриевич, — она подняла глаза. — Очередные триста тысяч перечислены «МедСервис‑Фарм» по договору консультаций.

— Вы проводили этот платёж? — спросил я.

— Не я, — Зинаида Павловна поджала губы. — Гурьев подписал сам, своей электронной подписью. Я увидела платёж только сейчас, в выписке.

— А «ФармЛогик» в этой платёжке есть?

— Нет, — ответила Зинаида. — В платёжке только «МедСервис‑Фарм».

Я повернулся к Гурьеву.

— Александр Николаевич, вы обязаны отвечать за произведённый клиникой расход. Объясните, для чего сделан этот платёж?

Гурьев помедлил. Отказать при бухгалтере и учредителе, десять минут назад пообещав Клебанскому прозрачность, значило расписаться в том, что платить было не за что. Он достал из папки документы и разложил их на столе.

— Вот консультационный отчёт «МедСервис‑Фарм», подписанный мной со стороны исполнителя, — он говорил уверенно, но голос слегка дрожал. — И вот сопроводительное задание для внедрения «ФармЛогик».

Я взял оба документа. Это были два разных документа. Консультационный отчёт содержал анализ рынка и предложения по оптимизации логистики. А сопроводительное задание было адресовано «ФармЛогик» и содержало технические требования к настройке прайсов.

— Связь между ними придётся прочитать, — я положил документы обратно на стол. — А не вывести из общего адреса.

Полина получила копии предъявленных материалов через Воронина, попрощалась со мной и направилась на выход. У неё… теперь была одна проблемка… ей нужно было выяснить, что именно получила оплачивающая клиника за те триста тысяч… что там за сказочная такая консультация была. Ну и… на кой чёрт вообще нужен был этот Белов. Была, конечно, и другая мелочёвка, но на сегодня это было всё!

Я проводил Полину взглядом и повернулся к остальным.

— Михаил Юрьевич, — я улыбнулся и повернулся к Воронину, — нам нужно будет подготовить документы для завершения сверки к завтрашнему полудню и подтвердить, что система работает в штатном режиме. Вы готовы?

— Да, — Воронин кивнул. — Я всё сделаю.

— И не забудьте про назначенного ответственного сотрудника, — добавил я. — Клебанский ждёт его к завтрашнему полудню.

Воронин посмотрел на меня с благодарностью. Он наконец‑то понял, что мы победили. Не окончательно, но этот раунд был за нами.

— Спасибо, Алексей Дмитриевич, — он протянул мне руку. — Вы были правы.

Я пожал его руку и вышел из технической комнаты. В коридоре было пусто. Кравцов и его люди уже уехали.

Полина ждала меня у лифтов с блокнотом в руках. Причём я был уверен, что она уже уехала…

— Ты чего тут? — удивился я. — Ты же должна была в контору уехать.

— Решила дождаться вас, — она улыбнулась. — Ну… получается, мы выиграли?

— Мы выиграли время, — ответил я. — А это самое ценное, что есть в юридической практике. Остановили выгрузку пациентского реестра и передачу административных прав. А спорный платёж успели только зафиксировать — деньги уже ушли. Основной спор никуда не делся.

Когда мы вышли из здания клиники, мой непосредственный начальник позвонил сам.

— Почему Марина… — только было начал он, но я перебил его.

— Семён Борисович, — я прижал трубку плечом. — Срочный этап закончен. Встреча прошла успешно. Акт не подписан, внешний доступ заблокирован, спорный платёж мы зафиксировали. Воронин дополнительный этап уже оплатил.

— Э‑э‑э, хорошо, — голос Когана неожиданно изменился и стал более «душевным». — То есть, с клиникой всё?

— Нет. Срочную передачу остановили, но корпоративный спор продолжается. Ещё нужно восстановить влияние Воронина на управление и проверить основания для оспаривания консультационного договора и возврата платежа. Это уже следующая часть работы.

— Понял. Ладно, возвращайся в офис. У нас новые клиенты.

— Новые клиенты? — я устало улыбнулся. — Это всегда хорошо.

— Да, — Коган хмыкнул. — Иди работай, Смирнов.

Я убрал телефон и посмотрел на Полину.

— Поехали, — я кивнул в сторону стоянки такси. — Нам ещё нужно подготовить документы для завершения сверки и проект приказа о внутреннем ответственном и резервном сотруднике.

Полина кивнула и быстро записала что‑то в блокнот.

Глава 5

С первой попытки добраться до своей конторы мне сегодня не удалось. Ой, ну как до своей? До конторы Когана…

В общем, на полпути до офиса мне позвонил сам Гурьев и очень настойчиво попросил вернуться в клинику. Ему, якобы, было что мне сказать. Так что я вышел из машины, велел Полине ехать в контору и начинать разбирать бумаги, а сам…

Просто пешком пошёл обратно. И вскоре я осознал, насколько же сильно устал. Бессонная ночь давала о себе знать, а мысли были… ух, какие!

Вот, само по себе, моя новая жизнь — странная штука. Да не только она… странно осознавать, что ты живёшь в чужом теле, с чужими привычками и чужими воспоминаниями, но со своим умом. И вроде бы, я уже привык, приспособился, но…

«Почему я опять об этом думаю? — пронеслось в голове. — Это из-за моей смерти? Мол… надо закончить начато?»

В следующий миг мимо прошла пара, девушка и парень с рюкзаком. Они смеялись. Девушка запрокинула голову, и её смех напомнил мне…

Веру Левину.

Я до сих пор не мог до конца понять, что это было. Реальный интерес? Расчёт? Или комбинация? Она предлагала мировую по Самойлову с условием, что я перестану копать в сторону «СтройИнвестПлюса». А когда я отказался, она не разозлилась. Она… продолжила игру…

Я усмехнулся от этого воспоминания и свернул на боковую улицу, чтобы срезать путь через дворик с детской площадкой. А там играли в футбол два пацана лет восьми. Один — рыжий, в футбольной форме «Спартака», только что забил гол, и начал так сильно радоваться…

Вот, в общем-то, смотрел я на него и понимал: простота во всей красе! Один мяч, одни ворота, одна радость. А у меня… хренова туча работы, две редакции одного акта, один клиент, который не умеет расставлять приоритеты, и две женщины, каждая из которых по‑своему…

Тут я остановился.

Две женщины?

«Блин… Софья не звонила мне уже два дня».

***

В кабинет Гурьева я пришёл через сорок минут после его звонка. Закрыл за собой дверь, с любопытством посмотрел на заваленный бумагами стол и принялся ждать. Гурьев не сразу заметил меня, но, когда всё-таки, он поднял голову, тут же жестом пригласил меня сесть напротив:

— В ногах…

«Да-да, в ногах правды нет. Слыхал я о таком.»

— Слушаю вас, — сухо начал я. — И прошу заметить, времени у меня немного.

— Понял, — кивнул тот и быстро продолжил. — В общем, я подумал, и я готов подписать сверку сегодня, но на условиях!

— Условиях? Ладно, я слушаю вас, Александр Николаевич.

— Кравцов настаивает на едином внешнем сопровождении, — он покосился на дверь, как будто оттуда вот-вот должен был зайти Виктор Павлович. — После утренней блокировки Зорин отказался расширять права без проверки основания. Кравцов хочет, чтобы Воронин письменно согласовал широкий технический комплект. Тогда у Зорина не останется отговорок. Если Воронин не согласится, мы отложим закрытие сверки с «ФармКор». «ФармЛогик» должен получить административные права, иначе мы блокируем расчёт.

Я положил свою папку на край стола.

«Логика Кравцова читалась насквозь: подрядчику предъявят письменное согласие второго участника, и мой довод о вреде обществу потеряет вес».

— Угу… понятненько, — спокойно сказал я. — То есть, вы решили использовать зависимость расчёта от надлежащего подтверждения исполнения?

— Ну…

— Так как обычный платёжный цикл сети близок, Кравцов предлагает обмен: вы завершаете сверку, чтобы клиника получила расчёт от «ФармКор», но только после согласия Воронина на широкий технический комплект.

— Да…

— Но Воронин не возражает против штатного технического обслуживания. Он возражает именно против широкого комплекта, который передаёт управление посторонней фирме.

Гурьев побарабанил пальцами по столу. И это меня уже начинало раздражать. Всё таки, мне просто нужно было поспать…

— Смирнов, вы понимаете, что без единого сопровождения мы не сможем гарантировать «ФармКор» качество сервиса?

— Я понимаю другое. Вы уже осознаёте разницу между актом приёма-передачи выполненной медицинской работы и актом передачи прав администрирования. Но сейчас вы ищете уступку. Может быть, оставить «ФармЛогик» лишь часть административных прав, чтобы деньги не задерживались? Так?

Он поднял на меня взгляд. В его лице… было что-то непонятное мне. То ли, он волновался и не знал за что зацепиться, то ли… было что-то другое.

— Да! Именно так! Если мы дадим им хотя бы базовый доступ, сможем получить платёж от «ФармКор» и закрыть сверку.

— Александр Николаевич, — я подался вперёд. — Назовите мне одно конкретное действие по договору с «ФармКор», которое невозможно выполнить без передачи управления новой фирме. Одно действие. Назовите его, и я прямо сейчас составлю соответствующее дополнение.

Гурьев открыл рот. Закрыл. Его взгляд метнулся к окну, словно ища там ответ.

— Это общий порядок, — наконец выдавил он. — Это просто… удобно! Мы же не можем пускать в систему разных людей!

— Удобство — это не юридическое основание для передачи активов, — отрезал я. — Вы просите клинику отдать управление базой данных сторонней организации ради вашего «удобства». Я отделяю признание проведённой медицинской работы от согласия на постороннего держателя доступа. Клиника не должна покупать получение собственной выручки от «ФармКор» передачей средств управления собственной информационной системой.

Гурьев откинулся в кресле.

— Но Кравцов… — начал он.

— Кравцов не подписывает документы от имени клиники, это делаете вы, — перебил я. — И отвечать за попытку связать получение выручки с передачей доступа будете сами. Отказ сам по себе не решает вашу нужду в деньгах. Я забираю копию вашего распоряжения и ответ Клебанского, договор у меня с субботы. Воронин остаётся с главврачами обеспечивать обещанную нормальную работу, а я еду к контрагенту искать предусмотренный договором способ расчёта бесспорной части.

— И отдельно, — я поднялся. — Приказ о назначении внутреннего ответственного и резервного сотрудника. Кандидатуры вы получите сегодня, подпись нужна к завтрашнему полудню. Откажетесь — зафиксирую отказ письменно и приложу к материалам.

Гурьев молчал. Я собрал папку и направился к выходу.

— «МедСервис-Фарм» пока остаётся получателем спорной оплаты, — сказал я на прощание, остановившись в дверях. — Но её коммерческий интерес не становится обязательным условием расчётов «ФармКор» с клиникой. Деньги за реальную медицинскую работу должны быть уплачены. Без выкупа собственными правами доступа.

— Вы не…

— Нет, это вы не понимаете, — отрезал я. — Сейчас вы совершили одну ошибку, решив, что я слепой и некомпетентный. Разберёмся с «ФармКор», а после оценим основания для заявления о мошенничестве. И, если они есть, доведём всё до конца.

Дверь за мной закрылась с тихим щелчком.

Перед отъездом я зашёл в бухгалтерию. По просьбе Воронина Зинаида Павловна сняла для нас копии уже подписанных обеими сторонами рабочих реестров — именно по тем объёмам, по которым не было разногласий. Оригиналы остались в клинике.

Офис «ФармКор» располагался в современном бизнес-центре на западе Москвы. Девушка на ресепшене, увидев мою визитку, тут же провела меня в переговорную комнату.

Максим Витальевич Клебанский уже ждал меня. Он сидел во главе длинного стола, перед ним лежала утренняя папка с документами, которую ему передал Гурьев.

— Алексей Дмитриевич, — Клебанский жестом указал на стул. — Я не совсем понимаю цель вашей встречи. Мы всё обсудили утром.

— Утром мы обсуждали попытку подсунуть вам технический акт по передаче администрирования базы данных, — я сел и положил свою папку на стол. — Сейчас речь пойдёт о деньгах, которые «ФармКор» должен перечислить клинике по основному контракту.

Клебанский приподнял уголок папки, словно ожидая увидеть там подвох.

— Мы не предлагаем клинике ждать конца суда, — продолжил я. — И я не предлагаю вам нарушать договорный порядок. Я принёс другой вариант: способ оплатить документально подтверждённую бесспорную часть отдельно от спорных корректировок.

Я раскрыл действующий договор на разделе о расчётах. Этот текст мы получили ещё в субботу, пересняв договор в клинике. Тогда я искал в нём схему вывода денег, а раздел о расчётах пролистал по диагонали. Зря. Палец лёг на конкретный абзац.

— Пункт четвёртый, подпункт три. «Расчёты по подтверждённым обеими сторонами объёмам оказанных услуг производятся в течение пяти рабочих дней с момента подписания соответствующих реестров. Спорные объёмы могут быть выделены в отдельный расчётный лист и оплачиваются после урегулирования разногласий».

Клебанский опустил голову и начал вчитываться в документы. Вскоре… он заговорил:

— Вы предлагаете оплатить часть? — спросил он, подняв глаза.

— Бесспорную часть, — уточнил я. — Остальную сверку мы закончим позже. Поэтому, я просто прошу применить расчётный порядок, предусмотренный вашим же контрактом.

— У меня нет права принимать вместо клиники бумагу от одного участника общества, — Клебанский покачал головой. — Это корпоративный конфликт, я не могу в нём арбитрировать.

— Именно поэтому я не приношу вам подпись Воронина как замену подписи директора, — я выложил на стол распечатки рабочих реестров. — Я предлагаю сверить уже принятые обеими сторонами реестры и подтверждения уполномоченных сотрудников в пределах их существующих полномочий. По отсутствующим актам я не требую оплату. Смотрите, — я указал на колонки с суммами. — Вот реестр приёма пациентов за прошлый месяц, подписанный главврачом Гусевым и вашим супервайзером Литвиновым. Вот подтверждение факта оказания услуг. Объём завершён, расхождений по нему нет.

Клебанский вызвал финансовую службу. Через десять минут в переговорную вошёл подтянутый мужчина в очках — финансовый специалист «ФармКор». Он сел рядом с Клебанским, и они начали сверять цифры.

Финансовик водил пальцем по строкам, сверяя даты, фамилии врачей и коды оказанных услуг.

— Действительно, по этим позициям у нас есть двустороннее подтверждение, — произнёс он, обращаясь к Клебанскому. — Сумма бесспорной части составляет два миллиона сто сорок тысяч рублей.

— Этого хватит на ближайшие обязательные расходы клиники, — вставил я. — Если вы перечислите сумму в предусмотренный договором срок, клиника выплатит зарплату персоналу и рассчитается с поставщиками расходных материалов. Воронин теряет нужду покупать собственную выручку согласием на чужой доступ.

Клебанский смотрел на меня долго… он явно оценил то, что я не требовал от него нарушить правила, а наоборот — предлагал выполнять их.

— Хорошо, — наконец сказал Клебанский. — Бесспорную часть мы выделим. Финансовая служба подготовит платёжное поручение на подтверждённый объём услуг. Остальную сверку до урегулирования корпоративного спора замораживаем. Утреннее требование закрыть всю сверку к завтрашнему полудню считаем уточнённым: к этому сроку клиника подтверждает штатную работу и оформляет бесспорную часть. Спорные корректировки пока не трогаем.

Он придвинул к себе ноутбук и начал диктовать текст официального письма помощнице, вызванной по внутренней связи. Я следил, как на экране выстраиваются строки. Письмо адресовалось действующему исполнителю и финансовой службе. Клебанский чётко прописывал: произвести расчёт по подтверждённому объёму, выделить бесспорную часть из общей сверки, приостановить рассмотрение спорных корректировок до завершения судебного разбирательства или мирного соглашения сторон.

— Официальное письмо клинике и нашей финансовой службе уйдёт сегодня, — Клебанский дождался распечатки и протянул мне зарегистрированную копию. — Воронина включим в копию.

На столе у Клебанского лежали договор и текущая сверка. Финансовый специалист уже проверил по принятым обеими сторонами подтверждениям завершённый объём услуг. По оставшейся части действительно имелись расхождения, и я даже не пытался протолкнуть её в общий пакет. Для ближайших обязательных расходов клинике хватит бесспорного поступления. Остальное проверят обычным порядком. Деньги придут на счёт, которым пока распоряжается Гурьев, и за их расходованием придётся следить отдельно. Но одно я у Кравцова отнял: покупать собственную выручку согласием на чужой доступ клинике больше не требовалось.

Я поблагодарил Клебанского и вышел из переговорной. В лифте я позволил себе слабую усмешку. Гурьев думал, что задержка спорной части сверки перекрыла бы все деньги. Но… и это я исправил. Теперь, с этим новым официальным ответом, его шаг был просто бесполезным!

Я вышел из здания бизнес-центра и по дороге в консультацию набрал Полину.

— Полин, — сказал я, когда она ответила. — «ФармКор» выделит бесспорную часть отдельным расчётом. У Гурьева больше нет козыря с задержкой всех денег. Что у тебя по бумагам из клиники?

— Почти закончила сравнение, — отозвалась она. — Приезжайте, покажу.

В офис я прибыл через час. Полина уже ждала меня, разложив на столе три документа: отчёт «МедСервис-Фарм», задание на внедрение «ФармЛогик» и предъявленный на встрече лист передачи функций.

— Алексей Дмитриевич, — Полина подвинула мне чашку с остывшим кофе из «Принцессы». — Я сравнила эти три вещи.

— И к какому выводу пришла?

— В отчёте «МедСервис-Фарм» действительно есть тарифная матрица и предложение общей диспетчеризации, — она ткнула ручкой в первую папку. — Я не объявляю эту работу несуществующей. Бумаги написаны, расчёты произведены. Но в приложении описан запуск нового направления вне клиники.

Я взял отчёт и пролистал до приложения. Полина была права. Там чёрным по белому было прописано: оператором рабочей среды назван «ФармЛогик», коммерческим организатором — «МедСервис-Фарм», а клинику предлагалось использовать как источник исходных сведений и одну из площадок исполнения.

— Смотрите дальше, — Полина подвинула ко мне вторую папку. — Задание, которое получил Белов от Гурьева. Оно напрямую ссылается на номер этого приложения и его таблицу ролей. Именно для внедрения описанной среды «ФармЛогик» должен был получить управление рабочими пользователями и планировщиком выгрузок.

Я прочитал задание. Ссылка на приложение стояла в первом же абзаце.

— Теперь цепочка держится не на фамилии Кравцова в двух выписках, — сказал я, отбросив ручку. — Консультационный документ определяет будущего оператора. Конкретное задание отсылает к этому документу. А распоряжение Гурьева в клинике назначает получателя административных функций. Всё связано. Деньги остались у «МедСервис-Фарм», а Белов принимает техническую задачу «ФармЛогик» и не становится автором оплаченного отчёта задним числом.

В этот момент дверь кабинета без стука отворилась, и внутрь заглянул Денис. В руках он держал кружку с чаем, а на лице его играла снисходительная ухмылка.

— Что, разгадываете тайны мадридского двора? — протянул он, опираясь плечом о косяк. — Я краем уха слышал про тарифы. А вы не думали, что эти тарифы могли быть тупо взяты из открытых источников? Любой может скачать справочник цен на медикаменты из сети. Это же не кража пациентов.

Я посмотрел на Дениса. Его зависть и постоянное желание влезть в чужую работу начинали утомлять.

— Денис Васильевич, вы правы, — спокойно ответил я. — Сам справочник и факт его загрузки в систему не доказывают кражу пациентов. Эти сведения могли быть взяты из открытых источников.

— Ну вот видите! — Денис победно хмыкнул. — А вы тут из мухи слона делаете.

— Но Денис, — Полина вступила в разговор, не дав мне ответить. — Мы выделили открытые данные. А теперь покажите то, что ими не объясняется. Зачем оплачивающая клиника финансирует внешнюю рабочую среду и передаёт новой компании возможность самостоятельно расширять доступ?

Денис открыл рот, но ничего не сказал. Он посмотрел на Полину, потом на меня, попятился назад и тихо прикрыл дверь.

— Полин, — я повернулся к помощнице. — Ты молодец. Без исходных пациентских сведений и административных функций эта предлагаемая модель не даёт внешнему оператору той самостоятельности, ради которой Кравцов затеял весь переход.

— То есть они платили за консультацию, чтобы получить обоснование для передачи доступа? — спросила Полина.

— Именно. Но я прошу тебя указать и предел вывода, — я взял маркер и подошёл к доске. — Наличие реальной консультационной работы требует проверить её действительную пользу клинике, стоимость и основания одобрения. Мы не можем автоматически заявлять о фиктивности всего договора. Против конкретной передачи у нас теперь есть показанный способ использования и выбранный стороной получатель.

Полина кивнула и села за ноутбук.

— Я всё оформлю в таблицу, — сказала она, стуча по клавишам. — Раз уж ночью компанию проверяла я, доведу до конца сама.

Я оставил её работать и отошёл к окну.

К вечеру в офисе стало тише, а я уже почти закончил работу и искренне мечтал приехать домой и лечь спать. В общем, за сегодняшний день я связал все новые «моменты» с ранее поданной просьбой: какой доступ уже выдали, что временно ограничил подрядчик, какое административное расширение предложили на встрече и кому. В отдельном имущественном участке оставался состоявшийся платёж «МедСервис-Фарм» в триста тысяч рублей. Его возврата я не обещал вместе с остановкой «ФармЛогик». Сохранение журналов и спорных редакций обосновывалось отдельно от ограничений доступа.

Дверь открылась, и в кабинет вошёл Семён Борисович Коган. В одной руке он держал стакан с водой, в другой — папку с ночным дополнительным соглашением, уже подписанным и оплаченным Ворониным. Его левое веко подрагивало с привычной монотонностью.

— Смирнов, — он сел напротив, положил папку на стол и отпил воды. — Я ознакомился с результатом ночного соглашения.

— Проверка новых материалов, дополнения в суд и утренняя встреча — всё, что мы согласовали ночью, отработано, — ответил я, не поднимая глаз от документов. — Нового счёта за тот же труд никто не выставляет. Мы не стали накручивать клиенту стоимость за уже проделанную работу.

— Это правильно, — кивнул Коган. — Э-э-э, твою внутреннюю долю рассчитают по действующим условиям после закрытия согласованного этапа. — Он сделал паузу, отпил ещё воды. — Но учти, Смирнов, если клиент начнёт жаловаться на двойные счета…

— Не начнёт, — перебил я. — Мы чётко разграничили объёмы. Воронин понимает, за что платит.

Коган удовлетворённо хмыкнул и встал.

— Работай, — бросил он на ходу, но у двери обернулся. — И эти… новые клиенты, про которых я говорил. Завтра в одиннадцать, оба. Так что ты бы поспал, Смирнов.

Через несколько минут зазвонил телефон. Звонил Воронин.

— Алексей Дмитриевич, — голос его звучал бодрее, чем утром. — Я согласовал с сотрудниками кандидатуры внутреннего ответственного и резервного. Полина прислала мне требования к уведомлению. Я всё подготовил.

— Хорошо, Михаил Юрьевич. Направьте кандидатуры Гурьеву для приказа, а копию письма — нам. Полина заканчивает своё сопоставление, я проверю выводы и отправлю вам дополнительный материал.

Я положил трубку и подошёл к столу Полины. Она как раз сохраняла файл.

— Готово, — сказала она, протягивая мне распечатку. — Сопоставление трёх документов с выделением открытых данных и не объясняемых ими функций.

Я прочитал текст, нашёл несколько спорных мест, внёс правки от руки, подписал и отправил дополнительный материал Воронину. В целом, из Полины выйдет очень хороший сотрудник. Уж больно быстро она училась, и это не могло меня не радовать!

— Алексей Дмитриевич, — Полина обратилась ко мне, когда я уже собрал новую папку и только было, собрался на выход. — Что с Мариной то?

— В смысле?

— Ну, она столько для нас сделала… надо бы ей хоть шоколадку купить! Или… — она улыбнулась. — Вино! Я даже знаю, какое она любит и где его можно купить!

— Да, ты права, — я кивнул. — Нужно поблагодарить коллегу.

Я достал телефон и набрал короткое рабочее сообщение Марине: «Благодарю за утреннюю помощь. Расхождение редакций успело попасть в обращение до возвращения из клиники. Это помогло».

Ответ пришёл через минуту: «Пожалуйста. С тебя причитается. Удачи с делом».

Я убрал телефон. Усталость после бессонной ночи начала наваливаться с удвоенной силой. Веки… ну вот реально — тяжелели! У меня было ощущение, что в глаза попал песок, и чем сильнее я их растирал, тем… зрение становилось всё хуже и хуже…

И в этот момент на телефон позвонили, а на экране высветилось имя Зорина.

— Алексей Дмитриевич, — голос технического руководителя звучал обеспокоенно. — У меня есть кое-что для вас…

— Слушаю, Павел.

— Гурьев требует к утру продолжить передачу по широкому комплекту. Он прислал официальный запрос от имени директора.

«Хм… уже? Может, проще было бы его пристрелить, а?»

— Вы можете проверить согласование и фактические полномочия? — спросил я.

— Могу. Но я не могу разрешить спор об интересах общества вместо суда.

— И не надо, — ответил я. — Вопрос о восстановлении внешних возможностей нельзя оставлять в общей фразе «доступ закрыт». Вы приостановили расширение роли из-за расхождения задачи. Формально вы правы, но вы же понимаете, что Гурьев будет давить на вас?

— Он уже давит, — вздохнул Зорин. — Угрожает расторгнуть договор на обслуживание.

— Пусть действует официально. Но пока договор в силе, вы обязаны соблюдать его условия, в том числе порядок реагирования на инциденты.

— Я не переживаю…

— Послушайте, — перебил его я. — Действующие меры касаются регистрационных изменений и передачи договора с «ФармКор». Общего запрета на передачу доступа суд не устанавливал, а дополнительное ходатайство ещё рассматривается. Поэтому действуйте только в рамках договорного порядка реагирования на инциденты: сохраните журналы, зафиксируйте распоряжение Гурьева и не расширяйте права до завершения проверки основания.

— Понял, — Зорин отключился.

Я опустил телефон на стол и посмотрел на часы. Половина одиннадцатого. Определения по дополнительному ходатайству за весь день так и не вышло: суд молчал, а Гурьев ждать не собирался. Спать хотелось невыносимо. Я заставил себя доделать только самое необходимое: договорился с Ворониным о связи утром, оставил Полине сверку отправленных документов и собрал вещи.

— Иди отдыхать, — сказал я Полине, которая тоже еле держалась на ногах. — Завтра будет новый бой.

— А вы?

— Я иду домой спать. Документы поступили, клиент подтвердил требования, техническое ограничение действует до разрешения вопроса о его продолжении. На завтра у меня есть ответ «ФармКор», который убирает у Гурьева оправдание угрозой задержки всех денег.

Уже в дверях я написал Софье короткое: «Двое суток в аду. Освобожусь — позвоню». Ответа ждать не стал.

Я выключил свет в кабинете, закрыл дверь на ключ и вышел из офиса...

Глава 6

Среда встретила меня ощущением настолько непривычным, что я поначалу не мог сообразить, что именно не так. И только когда вышел из подъезда и утреннее солнце ударило в лицо, до меня дошло: я выспался. Даже воздух на улице казался другим…

По дороге в клинику я позвонил Полине и велел ей подготовить все материалы по делу — мы всё ещё ждали определение суда по нашим дополнительным мерам. Нового корпоративного собрания не назначали. То, что Кравцов отменил после провала с протоколом, так и оставалось отменённым. Никаких рассылок с приглашениями, никаких уведомлений о новой дате. Тишина в корпоративном канале означала, что Виктор Павлович тоже готовился к следующему ходу, только не через собрание.

Сегодня предстояло разобраться со вчерашним требованием Гурьева: он снова велел Зорину продолжить передачу по широкому комплекту. Временное ограничение пока держалось, но директор уже грозил подрядчику расторжением договора.

В клинику на Профсоюзной я приехал к девяти. Охранник за стойкой уже знал меня в лицо и даже не стал звонить наверх — просто кивнул и нажал кнопку турникета. Моя физиономия стала здесь такой же привычной, как табличка с расписанием приёмов. Печальная примета времени, если задуматься.

Гурьев ждал меня в своём кабинете. Когда я вошёл, он стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел во двор.

— Смирнов, — он обернулся и указал на стул. — Садитесь. Нам нужно разобраться с Зориным.

Я сел, положил папку на край стола и приготовился слушать. Гурьев опустился в кресло напротив.

— Я директор клиники, — начал он. — Моя заявка подписана. Зорин не может бесконечно ссылаться на технические проверки! Я направил ему официальное требование снять временное ограничение.

— И? — я приподнялся на стуле.

— Пока молчит. Но я ждать не собираюсь. Если до конца дня он не снимет ограничение, я направлю претензию по договору обслуживания.

Я откинулся на спинку стула и скрестил руки.

— Александр Николаевич, — понимая, что давить на него не стоит, я заговорил спокойно. А то мало ли как это всё… закрутилось бы. — Подумайте, пожалуйста… вот о чём…

— О чём?!

— Зорин проверяет основание передачи по своему договору. Он вчера объяснил, почему ограничил внешний доступ. Врачи работают, обслуживание продолжается. А вы требуете выдать «ФармЛогик» управление, не дождавшись окончания проверки!

— Тогда пусть исполняет то, что уже решено!

«Опять — двадцать пять!»

— Что решено? Заявка на передачу внешних прав «ФармЛогик»?

— Да!

— По нашей новой просьбе суд ещё ничего не решил. Но порядок проверки в договоре подрядчика от этого не исчез. Одной вашей подписи недостаточно, чтобы Зорин закрыл глаза на обнаруженные расхождения.

Гурьев выслушал меня и забарабанил пальцами по подлокотнику. Он заметно нервничал.

— Могу — не могу, — процедил он. — Если я не закрою сверку с «ФармКор», клиника останется без денег! Понимаете?!

— Уже не останется, — я покачал головой. — Вчера Клебанский подтвердил выплату бесспорной части. Письмо вам направили.

Я вытащил из папки копию этого письма и положил перед Гурьевым. Следом — подготовленный с Полиной проект приказа.

— Приостановите вашу заявку на передачу внешних прав и административных средств «ФармЛогик» до разрешения вопроса в суде. И отзовите вчерашнее требование к Зорину. А для связи с «ФармКор» назначьте внутреннего ответственного и резервного. Воронин вчера согласовал кандидатуры с сотрудниками и прислал вам. Осталась ваша подпись.

Гурьев посмотрел на лист. Потом на меня. Потом снова на лист.

— Кравцов сочтёт это отказом от согласованного плана, — медленно произнёс он.

— Кравцов сочтёт. А вы — директор. Ваше имя стоит на приказе. И отвечать за остановку работы клиники — тоже вы, а не Кравцов.

— Но если Виктор Павлович…

— Александр Николаевич, — я наклонился вперёд, — я предлагаю вам выполнить вчерашнюю договорённость. Клебанский ждёт приказ и материалы сверки до полудня. Передача управления «ФармЛогик» ему для этого не нужна.

Гурьев завис, но я ещё не закончил. Придвинул к нему письмо Клебанского и указал на сумму.

— Два миллиона сто сорок тысяч. По принятым обеими сторонами реестрам. Остальные позиции останутся на сверке, но эти деньги клиника получит. Без всяких там посторонних лиц!

Гурьев взял лист, прочитал. Прочитал ещё раз, медленно, водя пальцем по строкам. Потом положил на стол и потёр переносицу.

— Вы… правы, — сказал он тихо.

— Вот именно, — ответил я. — И на будущее: постарайтесь почаще слышать других людей. Они бывают правы.

Гурьев усмехнулся и придвинул проект приказа. Сверил обе фамилии со вчерашним письмом Воронина, затем дописал отдельный пункт: «Заявку на передачу внешних прав и административных средств ООО “ФармЛогик” приостановить до решения суда».

Он подписал, поставил дату и печать клиники. Затем открыл почту и направил приказ Зорину, отозвав вчерашнее требование продолжить передачу. Я дождался отправки и попросил копию.

— Акт как уже исполненный я не удостоверяю, — добавил он, глядя на меня. — По внешней заявке жду решения суда.

— Это разумная позиция, — я убрал копию приказа в папку. — Теперь передайте контакты назначенных сотрудников Клебанскому вместе с материалами сверки. До полудня, как договаривались.

Я не требовал от него большего. Признания всех прежних нарушений, покаяния, перехода на сторону Воронина — всего того, что в горячке спора могло бы показаться нужным. Гурьев подписал приказ и отозвал требование к Зорину. На это утро мне хватало.

В коридоре я столкнулся с Ворониным. Михаил Юрьевич выглядел… ну, по крайней мере, не так жалко, как в прошлые разы. Выбрит, одет в чистую рубашку, даже галстук повязал — криво, но повязал. Прогресс налицо.

— Алексей Дмитриевич, — он подошёл ко мне и протянул руку, — я проверил с главврачами готовность, которую мы обещали Клебанскому. Обе площадки подтвердили: расписание синхронизировано, накладка с диагностическим оборудованием устранена. Гусев лично перенёс шесть записей на вторую площадку, со второй позвонили всем пациентам и подтвердили новое время.

— Хорошо. Вы сообщили результат?

— Да, — он кивнул и достал телефон, показывая мне отправленное письмо.

Я посмотрел на экран. Письмо было подробным и без лишнего — всё по делу.

Самым забавным в этой ситуации было то, как быстро он изменился. Хотя… быстро — это ещё сомнительно. Но суть была простой: ещё вчера ночью этот человек ворвался ко мне и потребовал «заблокировать всё», а теперь же… он сам проверял готовность площадок, сам связывался с главврачами и сам отправлял полный результат.

— Есть ещё одно, — сказал Воронин, убрав телефон. — Клебанский подтвердил: «ФармКор» готов работать через назначенного внутреннего сотрудника. И им не нужна никакая внешняя управляющая компания.

— Отлично. Тогда ждём определение суда по дополнительным мерам. Как только придёт, сразу сообщу.

Воронин кивнул.

— Алексей Дмитриевич, — он помедлил, словно подбирая слова. — Спасибо.

— Не за что, Михаил Юрьевич.

Он ушёл в сторону регистратуры — обсуждать с администратором расписание. Я смотрел ему вслед и думал о том, как потихоньку человек возвращается к работе.

В контору Когана я вернулся без двадцати одиннадцать. К одиннадцати Коган назначил двух новых клиентов, и заставлять их ждать из-за Воронина я не собирался. Коридор приёмной снова напоминал вестибюль районной поликлиники в день раздачи льготных рецептов — люди сидели на диване, на стульях, кто-то устроился на подоконнике с папкой. Но я к этому уже привык. Репутация работала, поток не иссякал. Полина сидела за своим столом, и при виде меня её лицо заметно оживилось.

— Алексей Дмитриевич! — она вскочила так резко, что стул откатился к стене. — Пришло! Десять минут назад!

— Что пришло?

— Определение суда! По дополнительным мерам!

Я забрал у неё распечатку и прошёл в свой кабинет. Повесил пальто на крючок, сел за стол, разложил лист перед собой. Потом достал из папки копию нашего ходатайства с последними дополнениями и положил рядом.

Сравнение заняло минут пятнадцать. Я читал медленно, сверяя каждый пункт, каждую формулировку. Марина не зря тратила время на разделение просьб — суд, судя по всему, это оценил.

Предмет ограничения был сформулирован точно. Суд запретил спорную передачу данных и средств управления клиники компании «ФармЛогик» по представленному комплекту. Запрет распространялся на выдачу соответствующих прав Белову и любому пользователю, которого эта компания назначит вместо него. Отдельным пунктом предписывалось сохранить журналы действий и документы по спорной передаче.

То есть, если завтра Кравцов заменит Белова на кого-то другого и попробует оформить ему доступ от имени той же «ФармЛогик», его пошлют на все четыре стороны.

— Полина! — я позвал помощницу.

Она появилась в дверном проёме через минуту.

— Смотри, — я протянул ей определение, едва удерживаясь от улыбки. — Готовь три комплекта: Зорину, Гурьеву и «ФармЛогик». С сопроводительными письмами. Электронные копии отправим сразу, бумажные — следом.

— Поняла. Первый клиент уже пришёл.

— Дай мне пять минут.

Я проверил адресатов и подписал короткие сопроводительные письма. Полина забрала документы на отправку, а я убрал папку Воронина и принял первого посетителя. Следом — второго. Коган не преувеличивал: работа действительно ждала, причём не только в клинике.

Между приёмами Полина заглянула с телефоном. Клебанский подтвердил получение приказа, контактов обоих сотрудников и материалов сверки. До полудня успели. Оставшиеся расхождения по суммам передали на обычную проверку.

Когда второй посетитель ушёл, я достал телефон и набрал Воронина.

— Михаил Юрьевич, пришло определение!

— И чего там?

— Дело такое… суд запретил спорную передачу данных и средств управления компании «ФармЛогик». Ни Белову, ни заменяющему его пользователю той же компании эти права теперь не выдадут.

— А спор о долях? О должности директора? О возврате трёхсот тысяч? Вы ничего не забыли?!

«Ох… лучше смените тон…»

— Я ничего не забыл, — ответил я уже жёстче. — По долям и должности продолжаем готовиться к заседанию. Основания возврата спорных платежей разбираем отдельно. Сегодня суд ограничил передачу «ФармЛогик». Не надо требовать от одного определения решения всех вопросов.

На этом наступила тишина. Воронин явно переваривал поступившую информацию и пытался понять, как он должен отреагировать.

— Понял, — наконец сказал он. — Что мне делать с определением?

— Передайте Гурьеву для исполнения. Бумажный экземпляр передайте ему в руки, под роспись.

— Хорошо. Я всё передам.

Я положил трубку и обратился к Полине.

— Полин, электронные копии ушли?

— Да. Зорин уже подтвердил получение.

— Хорошо. Бумажный экземпляр для Гурьева передай через Воронина, под роспись. «ФармЛогик» отправь на юридический адрес. Подтверждения отправки сохрани.

— Поняла, — Полина забрала оставшиеся комплекты и ушла.

Кравцов позвонил на мой рабочий номер в два часа дня. Он сухо представился и предложил «обсудить ситуацию в рабочем порядке».

— Смирнов, — Кравцов говорил громко и явно раздражённо, — давайте поговорим как профессионалы…

— Слушаю вас.

— Я понимаю вашу позицию: вы защищаете клиента. Но давайте смотреть на вещи прагматично.

— Ну-ка?

— Белову не дали поработать… ну и что? Найдётся другой специалист! На рынке таких исполнителей, хоть жопой жуй! Или вы реально верите в то, что, убрав его с фронта, вы решите проблему? Нет! Будут и другие!

«Вот оно, — подумал я. — Неужели он реально думает, что у него получится обойти решение суда? Он настолько недальновидный, или он уже не знает, куда податься?»

— Виктор Павлович, — я дождался, когда он замолкнет, и продолжил: — Вы внимательно прочитали определение?

Кравцов ничего на это не сказал.

— Вы читали резолютивную часть? — продолжил я. — Если нет, объясню проще: спорная передача данных и средств управления «ФармЛогик» запрещена до разрешения спора! Белов там будет или Сидоров — замена фамилии ничего не меняет.

— Хорошо, — Кравцов сбавил тон. — Допустим. Но тогда кто будет обслуживать систему? Вы сами?

— Прежний подрядчик. Вчера при вас проверили, что клиника работает. За сутки ничего не изменилось.

Наступило молчание. Кравцов явно готов был взорваться.

— Я вас услышал, — теперь Кравцов говорил почти бесстрастно. — Но вы должны понимать, что это не конец.

— Я и не говорю, что это конец. Это определение по дополнительным мерам. Основной спор продолжается. Доли, должность, возврат платежей — всё впереди.

— Вот именно, — Кравцов повысил голос на полтона. — Должность директора ещё не определена. Гурьев — действующий руководитель. И он имеет право принимать решения.

— И он принял, — я не стал спорить. — Он подписал приказ о назначении внутреннего ответственного и приостановил заявку на передачу прав «ФармЛогик» до решения суда.

— Он…

— Да. Сегодня утром. Копия приказа уже у Зорина.

В трубке послышался сдавленный звук — то ли Кравцов кашлянул, то ли сдержал раздражение.

— Мы ещё встретимся с вами, Смирнов, — произнёс он.

— Разумеется.

Кравцов больше ничего мне не сказал. И через несколько секунд раздались короткие гудки.

Я положил телефон на стол и потёр переносицу.

«Какой же он тяжёлый… Не получилось заменить Белова — теперь будет искать другой способ. Ладно. Вчера мы удерживали временное ограничение подрядчика, сегодня есть определение суда. А по платежам и остальному ещё работать и работать».

Я вышел в общую комнату. Полина сидела за столом, просматривая что-то на экране. Марина Викторовна работала над своими документами. Денис, в прямом смысле этого слова, ковырялся в носу.

— Марина Викторовна, — я повернулся к коллеге, — спасибо за разделение просьб в ходатайстве. Суд принял именно ту структуру, которую вы предложили: ограничение передачи — отдельно, сохранение доказательств — отдельно.

Марина подняла голову, поправила очки.

— Я же говорила, — она коротко улыбнулась. — Смешивать — значит давать суду повод отказать в обоих.

— Зорин подтвердил, что определение принято к исполнению? — спросил я Полину.

— Да. Ограничения сохраняются, журналы тоже. Текущую работу проверяет штатный администратор.

Я кивнул. Ещё раз открывать при мне тестовую карту никому не требовалось.

— Всё, — я закрыл блокнот. — На сегодня по этому делу… хватит.

Я вернулся к себе в кабинет, сел за стол и посмотрел на часы. Была половина третьего.

К клинике я подъехал в начале седьмого вечера. Воронин попросил заехать по дороге домой: из «ФармКор» прислали подтверждение по платежу, и ему хотелось показать его лично. Можно было переслать, конечно. Но после последних дней я понимал это желание.

В холле стало тише. Я коротко поздоровался с девушкой за стойкой. У лифтов меня ждал Воронин. Михаил Юрьевич стоял, прислонившись к стене, с папкой в руках. Выглядел он почти нормально — насколько может выглядеть нормально человек, у которого полмесяца отбирали бизнес.

— Алексей Дмитриевич, — он протянул мне лист, — вот. Принято «ФармКор» к оплате. Бесспорное исполнение, подтверждённое обеими сторонами. Клебанский подписал.

Я взял лист. Подтверждение согласованной выплаты — два миллиона сто сорок тысяч за реально оказанные медицинские услуги. Без выкупа собственной выручки собственными правами доступа.

— Поступление денежных средств было? — спросил я.

— Пока нет, — Воронин покачал головой. — Бухгалтерия «ФармКор»… связалась со мной и обещала провести платёж завтра утром. Но… исходное подтверждение у меня есть!

Он показал письмо финансовой службы с обещанным сроком.

— Зинаида Павловна уже проверила? — спросил я.

— Да, — Воронин улыбнулся, затем достал телефон, посмотрел на экран. Я заметил, что он набирал сообщение — короткое, из двух слов: «всех победили».

— Михаил Юрьевич, — я протянул ему обратно документы, — всё, это остаётся при вас, я увидел, ну и… на этом, пока что всё.

Мы вышли из здания вместе. Воронин направился к своему «Лексусу», а я сел в такси. И, откинувшись на сиденье, почувствовал эту… сладкую усталость… На сегодня закончил. Всё! Суд ещё впереди, но срочно спасать клинику от передачи управления уже не нужно. Мне аж не верилось…

Выезжая в сторону дома, я достал телефон и открыл переписку с Софьей. Последним стояло моё вчерашнее сообщение:

«Двое суток в аду. Освобожусь — позвоню».

И ведь не позвонил…

Понимая, что с моей стороны это просто некрасиво, я начал набирать сообщение:

«Прости, Софья. Наконец-то могу выдохнуть. Ты свободна завтра вечером?»

Отправил, выдохнул и убрал телефон…

— Чёрт, — заговорил сам с собой. — Неужели реально всё? Закончилась вся эта ерунда и получится выдохнуть?

Ответа на этот вопрос у меня не было. К тому же в следующий миг завибрировал телефон. На экране был ответ от Софьи:

«Поняла. Да, свободна. Завтра в восемь. Кафе на Покровке.»

— На Покровке, значит, — я искренне улыбался. — Хорошо…

Только вот когда я закрыл глаза, появилась мысль: завтра сюрпризы наверняка продолжатся. Как приятные, так и не очень… Но что бы там не случилось, сегодняшний вечер я собирался провести с Софьей...