Юниверсум: Книга Версума / Том 1: "Начало" и Том 2: "Становление" / Полное издание

Том 1. «Начало». Глава 1. «Да здравствует новый Творец!»

Фрагмент памяти №1

И было Что-то до Всего...

***

То немногое, что я помню из периода ДО, — это Разговор.

С кем-то неведомым, где-то Извне.

Обсуждение каких-то Целей, Планов и Условий.

Затем - тяжелые размышления и сильные сомнения, итогом которых стало принятие Решения.

Ощущение некоторой спешки, осознание тлеющей скорби, ожидание радостной встречи и главное — предвкушение Возможности.

Самое последнее воспоминание, с которого началось мое путешествие, — крепкое рукопожатие и мой ответ:

— Я согласен!

***

В следующий миг все резко меняется.

Время останавливается. Образы того или тех, с кем я ранее беседовал, бесследно исчезают, и я оказываюсь на границе Там и Тут.

А затем...

Затем приходит Боль.

Даже нет, БОЛЬ!

Настоящая, живая, сокрушительная!

Ощущаю, будто мою душу разрывают, перекраивая и преобразуя во что-то другое. Совершенно новое или же, возможно, во что-то очень старое, глубоко забытое. Будто виртуозный хирург превращает старика в юношу.

А затем чувствую, как память покидает меня. Даже не просто память, а весь жизненный опыт и воспоминания, которыми я так дорожу. Но процесс не обратить. Я ничего не могу сделать. Таков Договор.

Опыт моего старого «со-знания», будто кровавый кусок плоти, резко выдергивается из моей души невидимой силой.

Я изо всех сил беззвучно кричу, не в силах остановить происходящее и сопротивляться ему.

Душа болит просто невыносимо, но вскоре приходит покой...

И я понимаю, что ошибался.

Нет, у меня забрали не все.

Многое, но не все.

Все же осталось немного памяти, или даже скорее просто информации, немного самоосознания, но без понимания даже собственного прежнего имени (или имен?). Отчетливое представление, кем я должен стать и что сам на это согласился.

Я теперь как во сне — все очень обрывчато и размыто, но остались воспоминания своей прошлой очень давней жизни человеком на одной любимой планете. Эта память единственное, что сейчас со мной, но как же ее мало...

Затем боль снова возвращается...

Но в этот раз она нестерпимая...

Я борюсь, ощущая, как метаморфозы продолжаются, пытаюсь держаться, чтобы не сойти с ума, но вскоре понимаю, что больше не могу...

Сознание угасает...

И уже на самом краю забытья слышу голос:

— Да здравствует новый Творец!

***

Очнулся я резко и сразу почувствовал, что падаю.

Проваливаюсь в бездонную пропасть и не вижу рядом ничего и никого.

Глаз будто нет.

Мысли о боли и обо всем, что произошло со мной до отключения, быстро проносятся и активируют сознание.

Я вспомнил последние услышанные слова!

Да, я Творец или обязательно им стану!

Это моя новая жизнь!

Это моя миссия!

А дальше только ощущение полета. Очень стремительного и не самого удобного — спиной вперед или назад — не могу понятнее объяснить.

А потом бах — и все резко прерывается.

Я зависаю. В прямом и переносном смыслах.

Интересно, и что дальше? Так и буду тут висеть? Где же спецэффекты? Где всё?!

Жаль, с собой нет часов. Да и, как я понимаю, стрелка бы стояла сейчас на них.

И темновато… Темновато и уныло. Скука, однако.

Та-ак, ладно, похоже, все-таки придется поработать.

Любопытно. И что мне делать дальше?

Надо разобраться.

Жаль, не попросил книгу «Создание Вселенной с нуля для чайников». Хотя нет, это было бы неинтересно. Все же любопытно это сделать самому, без помощи и подсказок. Еще какие-то условия были там до начала времен, но что-то я вообще не помню эту часть разговора!

Как говорится, надо было записывать...

Так, продолжим... Как это обычно Творцы делают… Ах, да, надо явить миру мир или что-то в этом духе…

Прямо как в известной книжке…

Хм, точно…

Тогда вот так:

— Да будет свет!

...

Ой, как ярко!

Аж смотреть больно. Великолепно! Сменили одно на другое, или черное на белое. Нет, видимо, надо было все-таки попросить учебник.

Ну, Инь-Ян создал. Непроизвольно начал с добра и зла, можно так сказать, ха!

Интересно, как мне творить эту Вселенную дальше? Сделать ее похожей на ту, что помню, или нет? Хотя все равно от схожести никуда не уйдешь. Человеческая натура будет стремиться к уже привычному, как ни крути. О`кей, значит, будем тренироваться на основе того, что помним и знаем. Жаль только, помним не так много, а знаем еще меньше.

Хм, тогда попробуем так:

— Да будет мир!..

...

Ничего не произошло…

— Какого черта?!

Ой! Так, тихо! Не упоминаем того, кого тут еще нет! И вот уж точно, с кого не хотелось бы начинать.

Любопытно. Значит, мир уже есть… черное и белое...

Надо, наверное, более точные запросы? Что-то пока не пойму, как это работает! Похоже, не все мои желания в прямом смысле могут исполняться.

— Эй! Там, наверху! Или где вы, вообще? Я Творец или нет, в конце-то концов?! Почему нет нормального рабочего интерфейса, а?

Ладно, попробуем по старинке. То есть, делаем, что можем, и будь что будет! Прям веселенький девиз из моего прошлого мира! Если что, пусть это будет версия номер один. Временная. Обучающая или тестовая.

Только не надо говорить, что все временное не такое уж и временное.

О`кей, идем дальше!

Надо задать некие рамки исполнения моих команд.

— Итак, Система Творения, слушай сюда, запоминай и записывай. Исполняй мою волю Творца!

— В начале команды я обращаюсь к тебе так: «Система Творения!». Потом идет сама команда. И в ее конце заканчиваю словом: «Исполнить». Реализуй все, что я сказал, между этих двух слов в гармонии. Чтобы все элементы просьбы были связаны так, как мне бы этого хотелось на сознательном и подсознательном уровнях.

Как приняла? Все записала?

Молчание восприму как знак согласия...

Хо-ро-шо. Жаль, что я не программист, а то было бы проще команды создавать. Но теперь хоть можно спокойно ругаться. Главное, команду не забыть.

Идем дальше. На чем я остановился? Ах, да… Попробуем так:

— Система Творения!

Вот из этой точки, да, прямо передо мной, вот тут.

Да будет Большой Бум… Э-э-э… в смысле, Большой Взрыв!

Неважно, было так в моем старом мире или все-таки нет, мы сейчас сделаем так!

И пусть из него родится Вселенная в материи, энергии, времени и всем остальном, что там еще осталось или нужно для нее. Со всеми видами, формами, закономерностями и причинно-следственными связями в надпространстве, пространстве, подпространстве и гиперпространстве со всеми их разновидностями!

И да произойдет это, как я хочу, представляю и мыслю сейчас в сознании и подсознании!

И да будут законы этой Вселенной такими же или похожими на те, что я знал и не знал из своего прошлого мира.

И да будет глубина внутренняя и внешняя непостижима никем!

И да будут созданы редкие исключения ко всему и вся в ней, в гармонии и равновесии.

И да будет присутствовать воля случая в ее развитии.

И да будет имя этой Вселенной — Юниверсум!

Исполнить!

.

И?

И ничего не произошло.

Я напряженно ждал. Верил и надеялся, что команда Творца будет исполнена.

Но все было глухо и тихо. Никакой реакции...

Мгновения ожидания сменялись одно за другим.

Даже не знаю, сколько их прошло, если время тут, конечно, вообще имеется.

Меня стали охватывать сомнения, правильно ли я все сейчас сделал или чего-то не хватило?

Да, наверное, я задал чересчур поверхностные и крайне расплывчатые параметры для Системы Творения.

А эти мои приложения про подсознание и разные Пространства? Нет, это просто смешно!

Как на основе всего этого можно сотворить Вселенную?

Я, конечно, помню, что «в начале было Слово», но все же это лишь догадки. А в моем случае это пара-тройка фраз, которые можно трактовать как угодно. О чем я вообще думал?!

Точно, раз уж сейчас не вышло, нужно хорошенько подумать, расписать и как-то разработать это «вселенское уравнение», а затем «скормить» его Системе Творения.

Но есть одна проблема. Небольшая...

Мне понадобится вечность, чтобы создать нечто подобное. И если я буду решать эту задачу, то точно тронусь умом...

Печально, однако. Вот и конец моего путешествия, получается...

Но тут я заметил, как в метре от меня, прямо там, куда я мысленно указывал Системе, что-то изменилось. Возникло нечто, напоминающее мельчайшую точку. Разглядеть ее было сложно, так как она лишь поблескивала и тихонько пульсировала, преломляя проходящий свет.

«Это еще что такое?» — подумал я, приглядываясь и замечая, как пульсация усиливается.

Любопытно...

Я всматривался в нее и пытался понять, что за пульс-свет эта очень-очень маленькая сфера мне напоминает. На ум приходило только одно. Термин или явление из научной фантастики — сингулярность или нечто подобное. То, из чего, если верить умным людям, рождались миры.

«Ура! Все-таки моя команда сработала!» — не успел я подумать, как точка, искажающая саму реальность, исчезла...

А потом... Потом произошло то, что я с дрожью буду вспоминать до конца своих дней.

Прямо рядом со мной, на расстоянии вытянутой руки, раздался ВЗРЫВ!

Такой силы и красоты, что описать его детально я просто не могу! В человеческом языке нет слов, чтобы выразить всю его грандиозно божественную, ужасающе прекраснейшую и действительно надвселенскую мощь!

Казалось, сама Реальность вздрогнула и сотряслась, разрываясь и наполняясь новой энергией, материей, временем и Историей!

Я видел все это своими глазами!

Невероятная красота Рождения новой Вселенной навсегда останется в моей памяти как одно из самых непередаваемых и великолепных зрелищ, что я когда-либо видел.

Так родилась новая Вселенная, и имя ей — Юниверсум!

***

Когда все стихло, и я понял, что все еще каким-то чудом жив, то расслабился отпустив обхватившие колени руки, и расправил плечи.

Оказаться прямо в метре от коллапса сингулярности — пожалуй, никто еще не придумал более изощренного способа самоубийства. И тут я первый!

Хорошо, что жив, но больше повторять не буду. В следующий раз нужно устраивать взрыв как можно дальше. Лучше вообще из другой Вселенной в монитор какой наблюдать, но точно не из первого ряда...

Я был искренне удивлен, нет - шокирован произошедшим.

Ух, повезло, что я Творец этой Вселенной и ее силы могут быть не властны надо мной. А то, думаю, не пережил бы я этот большой ба-да-бум!

Но, как говорится, хорошо все, что хорошо кончается.

Или начинается? Не помню уже...

Ну, раз самоубиться таким способом не вышло, давайте продолжать. Нужно оглядеться и оценить ситуацию.

Итак, что я имею:

1) коли не размазало по стеклу Реальности Большим Взрывом, то я все-таки не последняя личность в этой Вселенной, что уже приятно! А похоже, что первая;

2) во все стороны от меня простирается пейзаж космического пространства. Правда, кругом так много звезд, что больно смотреть, аж в глазах рябит.

Но красиво... Просто невероятно красиво!

Словно повсюду рассыпали множество сверкающих алмазов. Больших и маленьких… Если задуматься, я слишком мало знал свой прошлый мир и еще меньше знаю этот. Потому, учитывая, что я у начала времен, то до галактик еще очень далеко… Точнее, долго…

Хм, тогда что же это светится со всех сторон? Видимо, то, из чего потом все вышеперечисленное и образуется...

Ладно, я не ученый, потому не буду лезть в эти научные дебри, пока по крайней мере...

Я нахожусь в своем старом человеческом теле, годов которому восемнадцать или двадцать, полностью нагой. Хотя смутно припоминаю, что до всех этих событий я был значительно старше. Кому-то там спасибо, как говорится, за это омоложение. Я в открытом космосе, при температуре, близкой к абсолютному нулю. Без скафандра и защиты от космической радиации, и тем более без воздуха для дыхания.

Великолепно…

Шикарное начало…

Переждав с улыбкой этот приступ самоиронии, некоторое время я просто лежу словно на диване, запрокинув руки за голову, отдыхаю посреди новорожденного космоса, преисполняясь вечным и бесконечным. Наслаждаюсь величественным видом ядра или центра новой Вселенной.

Не знаю, сколько я так отдыхал, но думаю, прилично. Было так красиво, что хотелось, забыв обо всем, просто любоваться своим первым творением.

Однако вскоре я вспомнил, что есть дела поважнее, собрался и задумался, что делать дальше.

Раз эта Вселенная будет моим домом на ближайшие… э-э-э… столетия? Тысячелетия? Хм… любопытно, сколько живут Творцы, пока не съедут с катушек от своего бессмертия?

Кстати, насчет того, как сохранить рассудок и остаться собой на данной службе, надо что-то придумать, потому что мне совсем не улыбается перспектива стать бессмертным всемогущим идиотом .

Подумаю об этом на досуге.

А сейчас было бы приятно на что-то опереться.

Смешно, но именно в прямом смысле!

Как-то неуютно висеть нагишом посреди своей же собственной первой Вселенной, да еще в космосе.

Благо никто не видит. Не видит же?!

Как там говорится...

Дайте мне точку опоры, и я переверну мир, да?

Забавно, кто бы мог подумать, что эта фраза мне пригодится Тут…

О`кей, значит, надо создать себе место, которое можно будет назвать Домом. Может, личный дворец отстроить, где я буду отдыхать и работать? Нужно что-то подходящее.

В конце концов, я все еще остаюсь человеком. Хотя бы номинально. Но это секрет!

Итак, для начала бы мне переместиться во времени, когда уже созданы галактики. Потом приодеться во что-нибудь удобное и присесть в простое человеческое кресло в каком-нибудь спокойном месте с чудесными видами.

И вот тогда уже можно подумать о Вечном. В моем случае это не аллегория. А еще поразмыслить, как не свихнуться за, возможно, очень долгую жизнь и развлечь себя . И хорошо бы еще найти кого-нибудь, с кем можно было бы обсудить все эти вопросы.

Помню, когда-то давно я дал себе слово, что в любой ситуации останусь самим собой. Можно сказать, это обещание — фундамент моей личности, а его надо беречь. Тем более — Тут.

А значит, нельзя допустить, чтобы что-то или кто-то расшатали его. Будет не смешно.

Получается, что человек, хоть и на такой вот необычной службе по творению миров, остается человеком, а значит, существом социальным.

Не хотелось бы стать похожим на одного выжившего на острове и начать общаться с козами или пальмами.

И что-то я пока даже не представляю, как тут потом Жизнь-то создавать? Или она сама справится? Было бы удобно!

Хотя где-то я слышал, что шанс того, что Жизнь возникла сама собой, невероятно мал, даже в масштабах Вселенной. Чтобы, например, простейшая клетка сама собралась из коктейля микроэлементов.

Как сказал один умный человек, вероятность этого приблизительно такова, как если бы торнадо, имея все запчасти, собрал бы космический корабль и нигде не прокололся.

В общем, двигаемся дальше. Пора решить вопрос комфорта!

Система Творения уже показала, что может многое. Даже без особых уточнений с моей стороны. Что, конечно, удивительно, но факт.

Пусть постарается еще раз, и на этом пока остановимся, пожалуй.

Так, как там моя команда?

Ах, да:

— Система Творения!

Да пройдет время в этой Вселенной до момента, когда сформировались галактики.

Да будет сотворен Арканум — мое личное пространство и моя маленькая микровселенная, где я могу спокойно подумать, расслабиться, поработать и просто полюбоваться красивым видом, предаваясь мыслям.

Остальные детали творения пусть будут реализованы и дополнены так, как я себе это сейчас представляю в сознании и подсознании.

Исполнить!

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 1. «Начало». Глава 2. «Арканум и Горный Дворец»

Сразу после произнесения команды я в глазах потемнело, и я снова ощутил стремительное падение, будто прыгнул с обрыва. Скорость чувствовалась просто адская! Будто лечу сквозь свою недавно созданную Вселенную и затем дальше, намного дальше в неведомые глубины того, что назвал бы пространством между вселенными. По крайней мере, мне так подумалось.

Казалось, неведомая сила переносит меня не просто через пространство, но и через несчетное время из прошлого в будущее. Но, конечно, это были лишь мои догадки, основанные на ранее отданной команде.

Очень необычные ощущения. Напоминают те, что возникали перед тем, как заснуть, еще в прошлой человеческой жизни. Я чувствовал резкое падение, а потом от него же просыпался, дергаясь в кровати.

А потом опять бах — и все остановилось! Я будто очнулся.

Осознание происходящего вернулось, и — о чудо! — я оказался сидящим в кресле.

Да, это было обычное, хоть и очень удобное, человеческое кресло офисного типа. Более того, я был одет. На мне была простая белая майка, джинсы и удобные кроссовки. Так я любил ходить когда-то очень давно, еще в старой жизни и достаточно юном возрасте.

Место, где я очутился, — видимо, запрошенный мной Арканум, — чем-то напоминало зал планетария, но с конкретными отличиями: стены были полностью прозрачные, а пол — зеркальным. За стенами, насколько я понял, простирался космос.

Но больше всего поражало другое. Впереди, с той стороны, где стояло кресло, открывался изумительный вид на огромную спиральную галактику.

Это было нечто!

Аллилуйя! Наконец-то получилось сделать что-то без косяков. Даже не верится. Расту, однако!

Следующие пару минут я сидел и, как завороженный, любовался невероятной красотой космического пейзажа. Зрелище было поистине божественным…

Я просто, как говорится, завис и застыл, не в силах оторвать взгляд!

Внезапно меня прервали. — Как вам вид? Нравится? Это то, что вы хотели? — раздался красивый девичий голос.

Честно говоря, от неожиданности я чуть не упал вместе с креслом после того, как прямо с ним же и подпрыгнул. Благо, гравитация была близка к обычной, а то точно стартанул бы головой о купол.

Затем я быстро посмотрел по сторонам и резко обернулся, ожидая увидеть обладательницу голоса.

Но никого в этом зале с прозрачными стенами не было. Ни внутри, ни снаружи. «Что за...» — подумал я, не найдя ответа.

— Э-э-э… Нравится, конечно… Вид, действительно, впечатляет! — ответил я осторожно и добавил: — А вы кто? И где?

Может, я с ума уже сошел? Поймал белочку, как говорят. Шизофрения — она такая, как я слышал… Бах — и ты уже с белочками общаешься или еще с кем.

Хотя наверное для Творца это не так просто … ведь белочки, как назло, будут тут же и создаваться. Потом попробуй, докажи!

Да и я вроде не давал прямой команды сотворить кого-то живого, или оно не живое? Но, возможно, об этом и не надо просить прямо. Подсознание — тот еще загадочный мир. Главное, что свой, родной.

Эх, видимо, мне еще многое предстоит узнать, как тут все работает. В первый класс, как в первый раз, да? Но любопытно… Главное, чтоб не белочка.

— Очень рада, что вам нравится! Я долго его выбирала. Эта галактика — одна из самых красивых, — опять непонятно откуда ответил девичий голосок и после паузы добавил: — Меня зовут Юни! Ой, извините, я тут. Сейчас покажусь...

Прозвенел голосок, и внезапно слева от меня вспыхнул теплый свет, в мгновение озарив ранее мрачный зал. От неожиданности я снова вскочил с кресла и, защищая глаза рукой, присмотрелся. И буквально онемел от увиденного.

В месте вспышки стояла девочка. Да, я не ошибся, именно девочка, лет двенадцати. И она вся светилась. Полностью. И белейшее длинное платье, и лицо, и даже руки. Как звездочка в человеческом обличье. Свет словно шел изнутри… Похоже, что этот свет отражал энергию, что так и струилась из нее.

Вы можете себе это представить? Она стояла, улыбалась, смотрела на меня добрыми глазами и светилась так сильно, что мне было сложно смотреть в ее сторону!

«Хм, она ангел, что ли? — подумал я. — Вроде до ангелов и демонов я еще не успел добраться. Занятно...»

Теперь ясно, что смутило меня, когда я в первый раз услышал ее голос: он был таким юным. Нехорошо вышло, что сразу не сообразил.

— Я так волновалась из-за нашей встречи, что забыла принять материальную форму, — сказала девочка.

Наконец я смог ее лучше разглядеть, так как светиться она стала заметно меньше. Она была невысокая —менее полутора метров. Точнее метр сорок или метр тридцать. Большие глаза, длинные кажущиеся белыми волосы (сложно понять их настоящий оттенок, когда они сияют). На ней было необычное платье снежно-белого цвета. Мне даже показалось, что оно не из ткани, а из какого-то однородного вещества или даже чистой энергии. Дело в том, что его подол словно колыхался. И все бы ничего, но ветра тут не было!

Девочка напоминала нарисованный персонаж, сошедший с экрана какого-нибудь фильма, игры или аниме из моего прошлого мира. Настолько все краски и свет были яркими, отчетливыми, необычными. Я бы даже сказал — идеальными!

Повисла неудобная пауза, когда я просто молча разглядывал юное создание. Потом опомнился, хотел было ответить, что, мол, ничего страшного, всякое бывает, но не успел.

— Леди Юния, где ваши манеры? — раздался тяжелый бас.

Позади девочки, из сгустившей в паре метров от нее темноты, появился... здоровенный мужик!

Я невольно сделал шаг назад, слегка, честно говоря, опешив. По сравнению с девочкой он был просто великаном! Под метр девяносто ростом, лет пятидесяти или старше, очень ухоженный, как с картинки. У него были темно-коричневые волосы и при этом светлые ровные бакенбарды, переходящие в густую и аккуратную бороду в тон шевелюре. Один глаз его, словно у пирата, закрывала повязка. Однако одет он был в темный деловой костюм, с белой рубашкой и черным галстуком, а на руках красовались снежно белые тонкие перчатки!

Да что же это? Откуда они тут?! Не помню, чтобы я такое заказывал!..

«Похоже, все-таки белочка...» — уныло подумал я, глядя на эту парочку. Ее появление не вписывалось ни в один из моих сценариев развития событий. Та-а-ак, если не я, значит — подсознание. Наворотило оно тут делов...

— Господин, приветствую в вашем Доме — Аркануме! Я — страж-дворецкий Арканума. Именем наречен не был. Как моему Творцу, клянусь вам в вечной верности и исполню любую вашу волю без сомнений и колебаний. Я ваш верный слуга отныне и до конца времен, — проговорил бородач и опустился на одно колено, преклонил голову, приложил правую руку к сердцу и добавил: — К вашим услугам!

Снова возникла пауза, которую прервала девочка: — Эм-м… Как я уже говорила, я Юни... Приветствую вас, Творец, в Аркануме! И я тоже за вас и с вами…

На ее лице мелькнула робкая и добрая улыбка, девочка взглянула на замершего в поклоне дворецкого, задумалась и, так же слегка склонив голову и приложив изящную ручку к сердцу, добавила: — Так же к вашим услугам...

И вот тут я конкретно, как бы это помягче сказать... удивился. Нет, не так. Я изумился! Что, вообще, тут происходит?! Кто эти люди и откуда? Или не люди они вовсе? Это что, присяга на верность была сейчас, или мне показалось?!

Мысли вихрем закрутились у меня в голове. И опять повисло молчание. Дворецкий и девочка так и застыли, каждый в своем поклоне, ожидая, наверное, моей реакции.

И уже, как повелось, не успел я что-либо понять и отреагировать, на весь зал раздался еще один голос (очень сложно было разобраться, мужской или женский: нечто среднее).

— Здравствуй, Творец! Мы, Совет Искома, рады приветствовать тебя в Аркануме! — произнес он.

А дальше я услышал голос прямо у себя в голове, в своем сознании: «Мы — Иском — Сообщество Сознаний. Мы — часть тебя, а ты — частица нас, Сознание, кому выпала судьба стать Творцом. Мы твои родственники, помощники и проводники в нелегком деле творения миров. Мы знаем, что у тебя много вопросов. Ты получишь ответы, а также познакомишься с другими нашими Сознаниями, кому выпала честь лично помогать тебе. А сейчас тебя ждут Страж Арканума и его гостья Юни. Ответь достойно...»

Это что только что было?! Телепатия?!

«Иском, я вообще ничего не понял, кто ты или вы ?! Может, поясните? Молчите? Ладно, но знайте — я пока еще доверяю только тому, что вижу и слышу! Хотя, видимо, скоро и это будет под вопросом! Кстати, в куче твоих объяснений я так и не понял главное — что это за Совет такой и Сообщество, а также почему я часть вас, а не вы – часть меня? Я есть я, и все. Ни в какие советы или сообщества я не вступал и пока не собираюсь. А вот от доброй помощи никогда не откажусь. Должен признать, она была бы очень кстати. Я все меньше понимаю, что тут вообще происходит!

Опять молчите? Прием, я тут! Знаю, что вы слышите! Слышите и молчите!»

Черт! Точно! Юни и Дворецкий! Как долго я тут устраивал мысленную перестрелку шизофреника? Благо в голове это быстро происходит...

«Хорошо, я понял! Услышал. Вернемся к э-э-э… моим новым друзьям?»

Девочка, тебе сколько лет? Что ты забыла тут, в начале времен? Да еще с огромным мужиком в костюме дворецкого! Славная парочка. Точно не моих рук дело!

Ладно, пора как-то отреагировать.

Так, будем последовательны. Они, вероятно, видят меня впервые. Мои мысли, слава богу богов, вроде как не читают, а то смеху будет… не моего…

Кого они видят во мне? Что Творца — это я понял. Дворецкий, если судить по его манерам и натуре (что сразу бросается в глаза), - государя, господина, короче, того, кому он служит. Насколько знаю, такой человек без работы на кого-то и без дворца или дома — не дворецкий. Значит, предоставим ему эту возможность. О`кей, с ним все понятно.

А вот насчет девочки нет ни малейших, абсолютно никаких предположений, как себя с ней вести, как реагировать. А значит, специально — никак. Будем импровизировать.

Ух, ну что, попробуем!

Я еще раз взглянул на девочку и дворецкого. Они так и не шелохнулись, замерев в своем приветственном поклоне. Я решил отплатить им той же монетой и ответить так, как сказал бы, будь я, скажем, королем в каком-нибудь историческом фильме, которому только что присягнули.

Ввиду недавнего перерождения память моя была сильно порезана. Истончившаяся и только начинающая расставлять по полочкам оставшиеся там знания, она, кряхтя и перегружаясь, медленно, но вытягивала какие-то воспоминания и информацию о том, как вели себя короли или императоры моего прошлого мира. Получив немного сведений и примерив на себя эту роль, я молвил:

— Поднимите головы, друзья мои.

От этих слов дворецкий и девочка чуть-чуть расслабились и взглянули на меня. Хотя бородач все еще стоял на одном колене.

— Благодарю за ваше приветствие и за то, что сразу встретили меня! Можете звать меня Версум. Это будет мое первое имя здесь. Вы правильно поняли, я — Творец. И прибыл в свой Дом — Арканум… — сделав небольшую паузу, я продолжил: — Я также рад видеть вас! — и, возложив правую руку на сердце, приветственно поклонился своим новым соратникам, радуясь про себя, что получилось ответить красиво и торжественно.

Мои слова прозвучали, как речь настоящей, властной особы. Эта роль мне была в новинку и давалась с огромным трудом, но придется привыкать, что поделать.

Затем я развернулся к девочке, посмотрел ей в глаза и проговорил: — Еще раз спасибо тебе, юная леди, за выбор этого красивейшего вида, — я повел правой рукой на галактику, виднеющуюся сквозь прозрачную стену, и добавил: — Он меня очень порадовал. Настоящее чудо! Рад, что ты со мной. Я ценю это и всегда отвечу тем же, — я легонько кивнул ей, заметив, как волнообразно засияла ее аура и одежда.

Видимо, девочка ощущала в тот момент огромный прилив сил и положительных эмоций. Радость переполняла ее, и она еле сдерживалась, чтобы не вспыхнуть на весь зал суперновой звездой.

Похоже, тут я действительно угадал с ответом. Что ж, идем дальше.

Я обратил свое внимание на дворецкого, заглянув ему в глаза. Он по-прежнему стоял преклонив колено, но с уже поднятой головой, и все так же держал правую руку на сердце. Я понял, что, надо ответить на его клятву верности. Но как это правильно сделать?

Та-ак, давай, память, не подведи! Вспомним, как государи возводили подданных в рыцари или придворные. Нечто такое, я думаю, тут подойдет.

Времени было мало, поэтому пришлось сочинять на ходу: — Я принимаю твою клятву верности, страж-дворецкий. И уверен, что ты будешь достойно выполнять свой долг и исполнишь мою волю, когда это потребуется. В свою очередь, я постараюсь не давать тебе задания, которые тебе будут не под силу. Или же постараюсь предоставить тебе все необходимое для исполнения моей воли тогда и там, где это потребуется, — затем также слегка кивнул ему, как до этого Юни, добавив: — Я нарекаю тебя Именем. Отныне и навечно ты — Хеймдалл, Великий Страж Творца и Дворецкий Надвселенского Арканума. Носи это имя с честью и достоинством! — закончил я свою пламенную речь.

Дворецкий Хеймдалл опять, словно статуя, завис в полном поклоне, как и после своей клятвы.

«Иском, ты доволен моими речами? Они соответсвуют твоим представлениям о „достойном“? Молчишь? О’кей, значит, все нормально».

Интересно. Не перегнул ли я палку в своих ответах? Все это очень непривычно. Если подумать, то Творец повыше короля будет. Хм, не хочется так о себе говорить, но все это очень похоже на ситуацию выражения «из грязи в князи».

Ладно, попробуем продолжить. Глядишь, и выйдет чего. благо, теперь, есть у меня помощники. И очень надеюсь, что скоро по обещанию этого невидимого Искома получу конкретные ответы на вопросы «что делать дальше?», «как это все тут уже без меня работает?» и «что тут, вообще, происходит?».

Чуть расслабившись, я сказал: — О’кей, если с торжественной частью мы закончили, у меня есть несколько вопросов. Было бы интересно узнать, что представляет собой Арканум. Не один же этот полупрозрачный зал, надеюсь? И где тут, у меня Дома, можно перекусить и поспать? Я проголодался и не против отдохнуть. Создавать Вселенную с нуля в первый раз немного утомительно, знаете ли, — я улыбнулся, посмотрев на Юни и Дворецкого.

На пару секунд в зале снова повисла тишина, а потом...

Первым молчание прервал Хеймдалл: — Да, господин Версум. Следуйте за мной.

Дворецкий отвернулся, и через мгновение в паре шагов от него возникло сияние. Оно усиливалось, и вскоре я увидел, как засветился, переливаясь всеми цветами радуги, странного вида прямоугольник метра два с половиной в высоту и полтора в ширину.

«Хм, что это еще такое?» — я задумчиво разглядывал необычное творение.

— Сюда, господин, — дворецкий указал на светящийся прямоугольник. — Это дверь в другое пространство Арканума, — и он, как ни в чем не бывало, сделал два шага вперед и исчез.

Это что, портал, что ли, какой-то? Радужная дверь? Имя-то я дворецкому дал, как у Стража Богов и Хранителя Радужного Моста из одних мифов моего старого мира. Но кто бы мог подумать, что оно окажется так близко к правде! Забавно.

— Да, пойдемте, Версум, — пригласила меня Юни. — Там есть отличный зал, где можно очень вкусно поесть. Мы приготовили для вас угощение, — тут она как-то необычно улыбнулась и остановилась рядом со странной дверью-порталом, ожидая, когда я последую за дворецким. Я очень осторожно, как будто ожидая подвоха, приблизился к сияющему прямоугольнику. Затем, так же осторожно, поднял правую руку и коснулся его, но рука, не встретив никакого сопротивления, просто прошла внутрь, исчезнув из виду.

Был такой интересный фильм в мое время, где путешественники проходили через Звездные врата, исследуя миры по всему космосу. Не мог понять тогда, почему они так боятся первого прохода сквозь них. Подумаешь, на атомы разбирает и собирает... Всего-то. А вот сейчас понял — действительно страшно туда нырять.

Но этот больше похож на какой-то портал из произведений жанра фэнтези. Интересно. Никогда не видел порталов, не говоря уж о том, чтобы проходить через них. И должен признать: не тянет так сразу в него заходить. Мало ли, он выключится и меня пополам разрежет!

Так, стоп! Я же тут вроде как Творец, убить меня не получится, верно?

Понадобилось пару секунд, чтобы отбросить ненужные мысли. Я сосредоточился, сделал глубокий вдох и шагнул в радужную дверь.

И что вы думаете? Никакого разбора на атомы, ни красивого полета сквозь звездный тоннель не случилось!

«Эх, мало спецэффектов!» — только и успел подумать я, как оказался с другой стороны портала. Но тут же зажмурился — сильный свет ударил мне в лицо. Свет очень знакомый, почти родной — солнечный.

Вот это номер! Из космоса на планету за секунду!

Даже в научной фантастике не помню таких умений. Только в фэнтези, наверное. Странно тут все работает.

Но чего я не ожидал, так это того, что ждало меня по ту сторону.

Не поверив собственным ощущениям, я посмотрел себе под ноги, и увидел, что стою на траве! Да, на обычной, мягкой зеленой травке!

Это вообще как?! Где космос, я вас спрашиваю? Где звезды и то, что было секунду назад из оперы «научная фантастика» или «космическая фантастика», например? Я огляделся, и увиденное повергло меня в еще большее изумление.

Я находился у входа в величественный дом! Впрочем, это был не просто дом. Не знаю, как назвать. Огромное строение с центральной башней, устремленной ввысь.

В общем, здание было похоже на огромный дворец, только без каких-либо оборонительных сооружений. В середине его находилась огромная массивная треугольная башня, уходящая шпилем ввысь. Как очень вытянутая пирамида.

Но более всего меня удивил даже не дворец, а то, что его окружало. Куда ни посмотри, простиралась зеленая долина, которую вдали со всех сторон окружали неприступные горы: прекрасные, манящие, со сверкающими шапками снега на вершинах. Само здание, как я понял, находилось в центре этой живописной долины. Я стоял рядом с настоящим красивейшим Горным Дворцом.

Взглянув в голубое небо, я чуть не открыл рот от увиденного: в кристально чистых небесах сияли целых два солнца! Одно большое, а второе поменьше. Большое — фиолетово-голубоватое, излучало слабый, но довольно приятный свет. А маленькое, как и родное Солнце, — бело-желтое, яркое и привычное. И это еще не все. На небе угадывались очертания огромной луны. Ее было практически не видно, но, чувствовалось, что ночью она фантастична.

Видимо, я все-таки застыл с открытым ртом, раз меня окликнула Юни. — Как вам? Правда, тут чудесно? — донесся голосок девочки из-за моей спины.

Я развернулся к ней с широкой улыбкой и подмигнул: — Да уж, опять нет слов. Невероятно красиво! Тоже твоя работа?

— В этот раз нет. Это место уже было, когда я проснулась. Думаю, его создал кто-то из Искома для вас. Но я люблю тут гулять. Тут все такое... спокойное, что ли. Умиротворенное. Ничего лишнего. Это одно из пространств Арканума, где все, как на планете. А может, это и есть планета… — девочка хихикнула. — Я еще не успела проверить. В Аркануме много разных залов или пространств. Но это место, пожалуй, одно из самых красивых, — она глубоко вдохнула и чуть прищурилась.

Нас слегка обдувал легкий ветерок, и я тоже сделал глубоко вдохнул: аромат чистейшего горного воздуха кружил голову. Да, я люблю горы. Еще в своей прошлой жизни любил лазить по горам и любоваться удивительными пейзажами, открывавшимися с вершин.

Похоже, этот Иском в курсе, раз сотворил или нашел где-то такую красоту. Что ж, спасибо.

— Господин, прошу, пожалуйте за мной, я проведу вас в Белый Зал, где вы сможете насладиться отменной едой, — раздался голос дворецкого.

Он стоял метрах в тридцати от меня прямо у огромных деревянных дверей дворца . Они были простые. Никакого изыска или резьбы. Просто дерево. Причем, мне показалось, что каждая дверь сделана из цельного куска древесины. Это где ж такие деревья-то растут?!

Когда я приблизился, двери сами, без какого-либо моего участия, тихонько отворились. Дворецкий не сдвинулся с места, ожидая, видимо, пока я войду первым, а Юни как раз шла за мной.

«Так, ладненько, посмотрим, что там внутри», — любопытствуя, последовал я внутрь.

Как можно было ожидать, во дворце меня встретил большой зал с очень высоким потолком, где висели простые, но прекрасные люстры, вместо лампочек или свеч горели яркие огоньки, эффектно освещая все вокруг. А по бокам в этом, уходящем на много метров вперед зале, чем-то напоминающем широченный коридор, возвышались массивные колонны. Показалось, что пол, стены и колонны были из светлого мрамора моего мира, но, очевидно, это был совсем другой материал.

Никакого золота, серебра, картин с непонятными лицами, статуй, экспонатов или любых других предметов роскоши, которые можно было найти в похожих дворцах моего прошлого мира. Все очень чисто и просто.Пока мы шествовали по залу, я немного расспросил дворецкого и Юни, что это за строение, откуда оно взялось и почему именно здесь мы оказались.

Хеймдалл поведал, что это одно из первых пространств, сотворенное до его появления в Аркануме. Можно сказать, этот мир, дворец — его родной дом и место рождения. Именно тут, в одном из залов, на вершине центральной башни, он сделал первый вдох. И именно там услышал у себя в голове голос, который повторил ему, кто он, чем будет заниматься и кому служить.

На мой вопрос, почему голос «повторил», дворецкий замялся всего на пару секунд и отрапортовал, что свой долг он знал еще до первого вдоха, как будто это было прописано в его душе изначально. Кем? Тем, кто его создал, то есть, как он полагал, мной.

Хм, получается, я как-то причастен к его рождению? Ничего об этом не знаю и не понимаю, как такое могло произойти! Пора, видимо, привыкнуть, что вопросов у меня пока больше, чем ответов. Но теперь хотя бы понятно, почему он одет как дворецкий, говорит и ведет себя, как настоящие дворецкие моего мира в старую эпоху. Хоть где-то ясность. Озвучивать свои мысли я, конечно, не стал.

Хеймдалл добавил, что это место создано, чтобы я, когда захочу, мог тут отдыхать и работать, наслаждаясь красотами. Поэтому он решил привести меня именно сюда.

«Создано автоматически, что ли?», — хмуро подумал я. Тут до меня дошло, что я совсем не понимаю, что он подразумевает под словами «мир» и «пространство». И я попросил уточнить.

Он задумался: — Господин, в данный момент я не могу ответить точно, но, насколько мне известно, это место является внешним миром Арканума. Все время, что я ожидал вас, я был лишь тут и несколько раз в Наблюдательном Зале. Я могу собрать больше информации, если вы пожелаете.

— Нет, спасибо, не нужно. Не сейчас, — ответил я.

А сам подумал, что надо будет обязательно прояснить этот вопрос. Наверняка этот серый кардинал, так я про себя окрестил Совет Искома, или кто он там — в курсе всего. И, кстати, где его представители или посланники?

Ладно, разберемся.

Я спросил Юни, как она оказалась в Аркануме. Девочка рассказала, что ее место появления находится в другом пространстве, и любезно пригласила меня его посетить. Сказала, что тоже очень хочет мне его показать.

Я, конечно, заверил, что буду рад это увидеть, и позже мы туда обязательно отправимся.

Так, болтая, мы, наконец, добрались до противоположного конца зала. Там нас опять встретили уже привычные деревянные двери, которые сами беззвучно открылись. И перед нами предстал второй зал.

Дворецкий не соврал. Зал был действительно... белый! Весь. Только намного меньше, чем первый. Этакая огромная белая гостиная. Посередине, естественно, стоял белый стол. С тремя стульями, обитыми опять-таки белой тканью. Сам стол был уставлен всевозможными блюдами и угощениями. Даже не буду их перечислять, слишком много времени займет.

Конечно же, там стояли кубки.

«А как же без них, да?» — усмехнулся я про себя.

Все они были наполнены, как я позже попробовал, вкусными напитками. Какими именно — пусть останется секретом, но, думаю, обитатели моего мира точно не устояли бы!

Когда мы вошли в Белый Зал и двери за нами беззвучно закрылись, я и Юни проследовали к столу, с любопытством заглядываясь на предложенные яства.

Я взглянул на девочку. Та, с плохо скрываемым нетерпением, чуть ли не поедала их взглядом. Я слегка рассердился: вы что, ее тут голодом морили, изверги?!

Наконец, я уселся за стол, Юни примостилась справа. Но дворецкий, вопреки моим ожиданиям, не занял третий стул напротив. Он лишь подошел к дверям и встал сбоку, убрав руки за спину. Взгляд его стал бесстрастным.

Я немного не понял, честно говоря, этого. Почему он не сел вместе с нами? Кому тогда этот третий стул предназначен? Странно.

Но не успел я додумать эту мысль, как в двери легонько постучали и они снова тихо отворились...

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 1. «Начало». Глава 3. «Архитектор»

На пороге стоял невысокий мужчина, на вид — около шестидесяти. С абсолютно седыми волосами, пронзительными серыми глазами, морщинами и очень аккуратной белой бородкой средней длины.

Оказавшись в зале, он сразу посмотрел на меня — сосредоточенно и пристально, как будто сканируя. Я вздрогнул: настолько сильного, проникающего в душу взгляда я, пожалуй, никогда не встречал. Очень захотелось отвести глаза, но я, естественно, этого не сделал.

Выдержал я, правда, недолго и, чтобы отвлечься, принялся рассматривать зашедшего. На нем был светло-серый классический деловой костюм, который сидел идеально. Однобортный пиджак с заостренными лацканами и светлыми пуговицами, нарочито расстегнут. Под ним был надет такого же цвета высокий однобортный тканый жилет, частично скрывающий белую рубашку и черный строгий галстук, узел которого виднелся у шеи в небольшом v-образном вырезе. Миниатюрные запонки на рукавах рубашки. Брюки отлично выглажены, без единой складочки. Черные, начищенные до блеска классические туфли.

Я усмехнулся про себя: «Да вы, батенька, настоящий франт-перфекционист».

Словно убедившись, что я закончил его рассматривать, мужчина сделал пару шагов по направлению ко мне. Двери за ним беззвучно закрылись, и необычный гость остановился. Затем раздался спокойный, с небольшим акцентом, но не выражающий никаких эмоций голос:

— Здравствуйте, Творец!

Он слегка кивнул в знак приветствия , и я машинально ответил тем же. Вошедший продолжил:

— Я — Архитектор. Один из Искома… — седовласый сделал паузу, как будто бы прибавляя веса своим словам, затем добавил: — Разрешите составить вам компанию? — и указал ладонью на пустующий стул.

— Да-да, конечно, присаживайтесь. Буду рад, — ответил я.

Мужчина кивнул и занял стул напротив меня, как-то странно положив руки себе на колени, чего-то ожидая.

Через мгновение к нему подошел Дворецкий с небольшим подносом. На нем стоял небольшой белоснежный фарфоровый чайник и такого же цвета чашка.

«Сервиз из какой-нибудь викторианской эпохи», — наугад оценил я. Вот где он взял этот поднос, чайник и чашку, а? Стоял себе спокойно у дверей и тут — внезапно! — с подносом.

Хеймдалл осторожно поставил чашку на стол и там же вскоре оказался чайник. Затем налил чаю и подвинул чашку с блюдцем к Архитектору.

— Как ваши дела? Как вам сие творение? — поинтересовался у меня седовласый.

Мне показалось, этот вопрос взят из какого-то шаблона или правил незнакомого этикета. И признаться, я не совсем понял, о чем он спрашивал, что за «сие творение» имел в виду. Но решил не переспрашивать, отнеся вопрос к дворцу.

Взглянул на Юни и понял, что она, похоже, видит Архитектора впервые. Девочка замерла и не издала ни звука, с интересом разглядывая гостя.

Мне же он казался смутно знакомым, но я не мог сразу вспомнить, откуда.

— Спасибо, вот вхожу в курс дел. А этот Горный Дворец, как я уже сказал Юни и Хеймдаллу, действительно впечатляет, — ответил я честно и решил добавить: — Только, кажется, он пустоват. Такой большой, а живет тут, как я понял, только Хеймдалл и Юни. Не находите?

Я невольно обращался к нему на вы. Как-то само собой выходило. И он платил мне тем же. Очевидно, это была его обычная манера общения, как и легкий акцент.

— Согласен. Пока что тут действительно пустовато, как вы заметили. Также, кроме тех, кого вы перечислили, тут иногда бываю я. В своем рабочем кабинете, конечно. Меня редко можно встретить где-либо еще. Вам или тем, кому вы позволите, еще предстоит найти и отобрать тех достойных, кому будет открыта дорога сюда и в другие пространства Арканума. Но до сих пор, до вашего появления, у нас не было возможности принимать кого-либо извне. Ибо Юниверсум и эта Мультивселенная закрыты для гостей. Сейчас в Аркануме находитесь только вы, Юни, Страж и некоторые представители Искома, — с этими словами он аккуратно взял кружку, как-то необычно ее держа, и сделал глоток.

— Скажите, а Архитектор — ваша профессия или имя? Можете рассказать немного о себе? Чем занимаетесь, какие у вас цели? — быстро спросил я, используя секунды тишины, затем, не дожидаясь ответа, пристально вгляделся в собеседника, словно пытаясь вспомнить кого-то, и добавил: — Вы мне кажетесь знакомым. Мы где-то встречались? — полюбопытствовал я и отпил — именно отпил — очень вкусного напитка из сверкающего кубка.

Наверное, посмотри на нас кто со стороны, зрелище бы ему открылось презабавное. С одной стороны стола за белой скатертью сидит парень в майке, джинсах и кроссовках, попивая из немаленького кубка. По его правую руку — девочка в сияющем белом платье, еле достающая до стола. Она тоже держит кубок, иногда отпивая из него, и ест какое-то чудное блюдо. А напротив — ухоженный до нельзя старик во всем сером, с манерами аристократа и легким акцентом, пьющий чай согласно какому-то одному ему ведомому этикету.

Не удивлюсь, если у него и карманные часы есть! Хотя, скорее, это он тут на своем месте: его облик, как и ранее облик дворецкого, отражает обитателя этого дворца. Если помнить об этом, тогда все встает на свои места. Это я более всего не вписываюсь в местный стиль, так сказать. Ну, а что? Может, потом сменю одежду, если будет в том необходимость или желание.

— Конечно, мистер Версум. Я тут, чтобы ввести вас в курс дел и ответить на некоторые ваши вопросы в границах дозволенного. Мое первое имя уже неважно. Архитектор —теперь и мое имя, и, как вы верно заметили, род моей деятельности. На самом деле я могу принимать любой внешний облик . Этот, — он свел руки вместе у груди, как бы указывая на себя, — был выбран для меня Советом Искома как наиболее понятный для вас по специфике моей работы и характера. Поэтому вы не обознались, вы могли знать некоего похожего на меня персонажа, с таким же именем и выглядящего примерно так же. Стоит отметить, что он занимался схожим видом деятельности, — он снова сделал небольшой глоток, смачивая горло, и продолжил: — Я имею доступ к Надвселенскому Хранилищу информации, к собранным Искомом Хроникам Акаши, если точнее, а также, по вашему дозволению, могу использовать энергию Лу для создания вселенных, миров и всего, что необходимо. То есть у меня есть все, чтобы исполнить почти любой ваш запрос по творению новых и изменению старых вселенных без особого нарушения их основной архитектуры.

Он будто бы дал мне возможность осмыслить его слова и продолжил:

— Но, в отличие от вас, мистер Версум, у меня Искра другого рода, более технического плана, если можно так выразиться. Мне запрещено создавать вселенные самостоятельно. Я — исполнитель. Вашей и воли Совета Искома. Ваш помощник и ваш, как бы вы сказали, генподрядчик «строительных» работ. Я не всесилен, но умею и могу многое, что касается вопросов творения новых миров и вселенных. И, конечно, мне помогают другие входящие в Иском сознания. А этот дворец, — он демонстративно окинул взглядом зал, как будто выходя взором за его пределы, — одно из моих первых творений тут в Аркануме. Создан на основе вашего запроса о красивом месте, где можно отдохнуть, собраться с мыслями и расслабиться, что был явлен Искому, а затем передан в работу лично мне.

Архитектор замолчал и допил свою кружку чая, ожидая, видимо, моей реакции на сказанное.

Я задумался. Сказать по правде, когда я очутился в самом начале своего Пути, еще до создания Юниверсума, только став Творцом, очень нуждался в информации и знаниях, что и как делать. Признаюсь, я пребывал в растерянности от тех перспектив, что внезапно открылись предо мной. Потому тогда пошел по пути наименьшего сопротивления, инициировав Большой Взрыв и создав свою первую Вселенную по образу и подобию той, откуда родом, так сказать.

Ну, не было у меня учебника, рассказывавшего, как и что делать, и тем более связи, как выразился Архитектор, с Надвселенской базой данных. Я был и есть обычный я: с моим обычным человеческим сознанием, стремлениями, желаниями, чувствами и некоторой памятью из прошлой жизни. Но этого всего, как я понял сразу, не хватало. Очень. И это напрягало.

А тут вон — есть человек. Ну, или почти человек. И он может делать всю эту невообразимую работу под твоим руководством. Удобно, что ж тут скрывать.

И вот, похоже, передо мной первый представитель того самого Искома. Тот, кто, по словам Совета, будет помогать мне в делах.

Непонятно, конечно, тогда, какой я Творец, если все буду делать не я.

— Дедушка Архитектор, — прервала мои размышления Юни, — а вы и мое пространство создали?

Тут «дедушка» только что вспомнил о существовании еще кого-то, кроме меня. Он перевел взгляд на Юни, и впервые его строго поджатые губы тронула теплая человеческая улыбка.

— Нет, юная леди. Ваше пространство было создано, кхм, — тут он замялся, видимо, подбирая слова, — без моего участия. Могу лишь сказать, что вашего появления в Аркануме никто не ожидал. Тем более когда все пути извне сюда были, как Совет считал ранее, полностью закрыты. В какое-то время незадолго до появления Творца, — Архитектор бросил взгляд в мою сторону, — на вверенных мне в работу пространствах Арканума само, в одночасье, появилось ваше, а затем и вы сразу же почтили нас визитом, юная леди.

Любопытно! Получается, кто эта девочка, даже этот пресловутый Иском не знает?! Появилась непонятно откуда, неизвестно как в Аркануме очутилась, когда, если верить словам Архитектора, все «двери» сюда были наглухо закрыты, да еще целое свое пространство с собой притащила? Все-таки не такой уж всезнающий этот Совет, раз где-то окошко в закрытой Вселенной просвистел.

Воля случая или заказанные мной при сотворении Юниверсума «исключения ко всему и вся» сработали? Но так даже лучше. Интересно будет разгадать эту тайну.

Кстати, что значит фраза «могу использовать энергию Лу для творения»? Это что еще за энергия такая и как это понять: «использовать для творения»? Я вот просто сделал «бах», и новая Вселенная готова. А тут он о какой-то энергии заговорил.

Так, о’кей, пойдем по порядку.

— Как я понял, могу обращаться к вам, когда у меня будет нужда в создании новых миров или чего-то такого, да? И если захочу что-то изменить в уже сотворенном так, чтобы оно не нарушало, как вы выразились, «архитектуру»? Верно я вас понял? — обратился я к Архитектору, подытоживая услышанное.

— Абсолютно верно, мистер Версум. Из всех сознаний Искома именно я отвечаю за это. В любом случае, обращаетесь вы ко мне или к нам, — это не так важно, ибо именно я буду выполнять такого рода работу. Не без помощи, конечно, но все основные решения буду принимать я. И также, если захотите, я могу называть вам цену и возможные последствия тех или иных действий, связанных с созданием чего-либо в мироздании или какими-либо изменениями. Насчет себя могу добавить, что представился вам еще и потому, что мы решили: вам будет удобнее общаться сразу с исполнителем, обсуждать тот или иной вопрос или задачу, — пояснил Архитектор.

И тут до меня дошел смысл сказанного седовласым. Должен заметить, услышать тут это я совсем не ожидал! Ненавистное мне еще с прошлой жизни «За все нужно платить». Как же эта фраза вымотала меня. И вот опять! Мне казалось, Творец может делать все, что захочет, и нет никаких цен или платы за это!.. Хм, походу, надо было креститься, как говорится. Не показалось…

— Да, действительно, мне так было бы удобнее, это правда, — ответил я почти автоматом, продолжая переваривать сказанное Архитектором. — А что за энергия Лу и что за цена и последствия? Это как? Будьте так любезны, поясните, о чем речь.

В это время к Архитектору подошел Дворецкий и наполнил его чашку чаем. Тот отпил немного, аккуратно вернул ее на блюдце и начал:

— Мистер Версум…

Я заметил, что тон его сменился на наставнический и, видимо, привычный ему. Так говорят те, кому из раза в раз приходится объяснять одно и то же нерадивым ученикам.

Архитектор продолжил:

— У любых действий — ваших, моих или любого существа, души, вихря, сознания — своя цена и последствия. Любое действие тем или иным образом оказывает влияние на архитектуру Системы, Структуру Вселенной, где оно было совершено, а она выдерживает, ломается или меняется. А также, словно волна, выходящая за пределы океана, все действия влияют в том или ином виде и на Надсистему. Хотим мы этого или нет. Это один из главных Законов, установленных Извне. Аналогию могу привести такую: миры вложены один в другой, или есть Надсистема, а в нее входят, как составные части, другие системы. И все они подчиняются законам Надсистемы.

Кому дарована возможность управлять определенной Надсистемой, например вам, тот также имеет власть над входящими в нее Подсистемами. Но стоит помнить: то, что нам кажется Надсистемой, — на самом деле, часть еще большей Мегасистемы, непостижимой никому, находящемуся внутри.

Откровенно говоря, мне стало скучно. На главный вопрос: «Почему и кому я должен что-то платить?» — Архитектор пока не ответил. Я скорчил умное лицо и многозначительно кивнул в знак понимания. Подождем.

Он дотронулся до лба будто бы в задумчивости, взглянул на меня, как мне показалось, едва заметно усмехнувшись, и вернулся к своей лекции:

— Как вы должны помнить, до вашего появления в этом мире с задачами и полномочиями Творца вы дали свое согласие на выполнение определенных условий. А также приняли факт: несмотря на то, что вы в каком-то смысле Творец, одно из высших существ для своего мира, даже вы, а также и мы в Искоме, подчиняемся законам, которые на уровень выше нас. И, если кратко, вы сами согласились тут быть и играть по установленным правилам.

И хотя арсенал ваших и наших возможностей очень обширен, есть границы всем этим действиям… — тут он запнулся, быстро и очень странно посмотрел на меня и, как будто решив для себя что-то, договорил: — Да, ваша аналогия с тем, что вы называете «правами гейм-мастера из онлайн-игр», подходит, но не отражает сути происходящего. Вы, как и этот «гейм-мастер», — кто-то вроде Бога по своим силам и возможностям для простых «игроков». Но так же подчиняетесь определенным условиям и законам самой «игры» и несете ответственность за происходящее и свои действия.

Архитектор замолчал.

А я почувствовал, что начинаю закипать. Что он сейчас сказал? Ответил на то, что я подумал, но и сам-то еще не успел осознать?! Эй, где мое личное пространство?! В каких таких правилах сказано, что у меня его быть не может? Умники!

Так, ладно. Если покопаться в собственных недавних мыслях, выходит, что я подумал: полномочия Творца здесь отчасти похожи на права главных администраторов в онлайн-играх моего прошлого мира. И понял, что забыл, как звали этих админов. А Архитектор тут же дал ответ на этот — едва родившийся — вопрос. Ну и дела!

Тот же как ни в чем не бывало допил свой чай, аккуратно отставил пустую чашку, вновь просканировал меня взглядом и молвил:

— Так, что касается энергии Лу, которую я упомянул ранее. Давайте, господин Версум, я попытаюсь объяснить как можно проще…

Тут Архитектор глубоко вздохнул, взглянув на Юни. И та невольно вздрогнула. Возможно, он размышлял, стоит ли дальнейшее рассказывать при девочке. «Почему бы и нет? Что они скрывают?» — завертелось у меня в голове.

Решившись, он продолжил:

— Ничто не может возникнуть из ничего. Так и вам, чтобы творить миры и, вообще, создавать и изменять то, что хоть как-то влияет на структуры ваших Вселенных (как пожелаете, так и называйте их), нужна энергия Лу. Она — строительный материал, энергия, деньги и что-то вроде электроэнергии, поддерживающей работоспособность Вселенной, ее законы, ее жизнь. Она — словно кровь в живом организме. Энергия Лу питает Вселенную, она — как воздух для людей. Хотя, должен отметить, эти аналогии очень общие. Мы в Искоме до конца не знаем, что такое Лу, ибо конечная цель ее использования выходит за границы нашей Системы Представлений. Но, возможно, с вашей помощью мы со временем разберемся и в этом вопросе, — тут он сделал паузу давая мне осмыслить сказанное.

Как они планируют разобраться с моей помощью в вопросе, о котором я еще совсем недавно не имел ни малейшего понятия? Я мрачно взирал на неподвижного Архитектора.

Тот, не дождавшись от меня реакции, снова заговорил:

— Что касается моих слов о цене… Как я сказал, на любые ваши действия требуется энергия Лу. Начиная от создания нового пространства тут, в Аркануме, и заканчивая сотворением новой Вселенной или любыми изменениями в уже созданных.

Мы в Искоме давно пытаемся найти ответ на вопрос: «Что такое энергия Лу на самом деле?». В нашей накопленной базе данных, к которой у меня есть полный доступ, а также в других источниках энергия Лу описывается как эмоционально-духовная энергия, сила Творцов и энергия первозданной жизненной силы. Именно для ее получения иногда и создаются миры и Вселенные. Ею уплачиваются многие счета, как вы бы сказали.

Она - что-то вроде «божественных денег» в нашей Реальности: первозданный и крайне ценный ресурс, который вырабатывают все живые существа, души, вихри и вообще все, кого Творец Творцов создал для путешествия по безграничным мультивселенным. Она — одновременно и плата, и выигрыш для душ, воплощающихся в физических Вселенных. Потому что в нематериальных ее получение по многим причинам или невозможно, или крайне затруднено. Но до сих пор наши знания были в основном теоретическими. Именно с вашей помощью мы надеемся получить практический опыт… — Архитектор как-то странно улыбнулся. — Да, можете называть это «экспериментом», если хотите. Но дела обстоят именно так! — он картинно развел руками, показывая, что ситуация такова и ничего, мол, он поделать не может.

Старик продолжил:

— И если, например, вам захочется зайти в сотворенную Вселенную, где, скажем, воюют, используя мечи и щиты, — он усмехнулся, — и пострелять там из плазменного оружия, вам придется задействовать энергию Лу и иметь дело со мной, ибо я отвечаю за стабильность архитектуры миров. Я же настоятельно предостерегу от подобных действий, потому что они могут крайне сильно пошатнуть архитектуру того мира и привести к весьма плачевным последствиям. Нам же это грозит потерей энергии Лу или того мира. Редкие исключения, конечно, могут быть для восстановления равновесия, но их мы будем разбирать в каждом случае отдельно. Обычно их можно решить с помощью инструментов того же мира, не прибегая к технологиям других. Тем более — к тому, что вы называете магией, если ее нет в системе той Вселенной.

На минуту в зале повисла напряженная тишина. Ни Юни, которая тихонько доедала какой-то чудный десерт, ни седовласый не прерывали ее.

Архитектор же просто замер, возложив руки на колени. Он не сводил с меня глаз, и уже стал казаться мне каким-то роботом, у которого по определению отсутствовали эмоции. Понятно, что он ожидал моей реакции на сказанное. Круто я попал! Как же так все усложнилось? Когда успело?! Мало того, что я, видите ли, опять (!) обязан подчиняться каким-то законам и правилам, как когда-то, так еще и в ресурсах ограничен! И, подозреваю я, эта ограниченность выйдет мне еще боком, ой, как выйдет…

Чем дальше в лес, тем больше все это похоже не на «делаю, что хочу и как хочу», а на прямо противоположное. Мне будто говорят: «Делай так. Это можно тебе. А это - если хватит средств. А вот это — совсем нельзя». Эх, дальше расспрашивать прям не очень хочется…

Ладно, раз уж я влип, то хоть узнаем, во что и насколько.

— Хорошо. Я понял, что попал, причем конкретно. Оказывается, я должен подчиняться каким-то законам и еще за все платить, — в моем голосе звучала обида, хотя предполагалась легкая ирония. — Не скажу, что я к такому не привык, но хотелось бы по-другому, — я обреченно вздохнул и развел руками, точно так же, как недавно Архитектор. И продолжил: — Получается, что все это сильно урезает меня в возможностях и вменяет кучу обязанностей. Не совсем то, чего я ожидал, точнее, совсем не то! — тут я нахмурился. — Но ладно, как-нибудь справимся, — резюмировал я, а затем, будто собравшись с силами, спросил: — О’кей, что это за энергия Лу, мне, в принципе, понятно. Во всяком случае, для чего она нужна… — я на пару секунд задумался. — Только непонятно, где ее брать? Как она получается и как узнать, сколько ее у меня, и те цены, о которых вы говорили?

Адресовав вопросы старику, я, в свою очередь, выжидательно замер.

Архитектор едва слышно вздохнул.

— Мистер Версум, вы должны сами для себя разработать систему — где, как и в каком виде получать информацию по количеству имеющегося у вас Лу, а также по ценам на необходимые вам действия. Как минимум на те, что не относятся к глобальным типа сотворения Вселенных. В этом случае, как я сказал ранее, эту цену могу называть для вас я, и путем добавления или сокращения элементов архитектуры ее можно повышать или снижать. Есть много факторов, влияющих на стоимость того или иного мира.

Эту часть нашего разговора мы, пожалуй, отложим. А на остальные вопросы ответит Эл. Он, как и я, из Искома. По сфере деятельности он тот, кого вы бы назвали «разведчик», «исследователь», «странник» или «путешественник». Он знает многое и побеседует с вами перед тем, как вы откроете вашу мультивселенную. Я удивился. Что сделаю? Открою? Видимо, речь о том, что Юниверсум и Арканум пока закрыты… Да, надо еще собрать информацию перед тем, как дергать за рубильник.

В это самое мгновение Архитектор достал из кармана пиджака элегантные ручные часы. Изящные, слегка сверкнувшие теплым металлическим цветом. Сложно было с моего места определить, из какого они материала. Выглядели же идеально, как и их обладатель.

«Вот оно! Я так и знал! Часы все-таки имелись, — усмехнулся я про себя. — А как тут, вообще, время-то идет?!» Он открыл их, посмотрел на время, резко захлопнул, сунул обратно в карман и, устремив свой сканирующий взгляд на меня, заявил:

— Перед тем как я, с вашего позволения, вернусь к делам, я должен передать вам достаточно плотный «Посыл».

— Передать что? — озадачился я.

— Посыл, мистер Версум. Это — своего рода бессловесный архив мыслей, чувств и опыта. Вы просмотрите его, как кино из вашего мира. С одной лишь разницей: вы будете внутри. Будете видеть все своими глазами и чувствовать происходящее своим естеством.

Этот посыл мне было поручено передать вам по окончании нашего разговора. И вот мы закончили. Я сейчас передам его вам и сам раскрою. Позже вы научитесь делать это самостоятельно.

— А что это за архив мыслей такой? О чем? — скороговоркой спросил я, опасаясь не успеть.

— Этот Посыл был получен Элом в одном из миров, где проходило его путешествие. Это также ответ на ваш вопрос об энергии Лу. Зачем она нужна, как получается и как используется . Ответ будет дан нечеловеческим существом. Это для полноты информации вам полезно. Замечу только, что история, которую вы увидите, относится к одной из очень далеких вселенных. Ее связь со знакомыми вам — под вопросом. Готовы? Будет немного… — он помолчал, подбирая верное слово. — Немного необычно.

Готов поклясться, что он мне подмигнул! Безумие какое-то…

— Да, давайте этот ваш Посыл. Посмотрим, с чем его едят, — устало ответил я.

Архитектор улыбнулся. И я тут же подумал, что его ухмылочка мне совсем не нравится. Такое ощущение, что она говорит: «Храбрись-храбрись, посмотрим, как ты это переживешь».

Или я стал параноиком с этими событиями?

А в следующее мгновение чуть не вскрикнул от неожиданности! Из груди старика вырвался маленький мерцающий энергией шарик и молниеносно полетел в мою сторону. Вмиг влетел мне прямо в голову, и меня рвануло в непонятном направлении. Враз исчезли Белый Зал, Юни и Архитектор. Ощущения были такие, словно исполинским насосом меня втянуло, всосало, поглотило нечто. Опять ощущение стремительного полета сквозь непроглядную темень. Очень-очень быстрого.

Затем внезапно все прекратилось.

И я Увидел!

Историю!

Опыт!

Жажду!

Переживания!

Стремления!

Частичку жизни непостижимого мне существа!

Все, что включал в себя этот Посыл. Архив мыслей словно погрузил меня в свой сюжет и провел с начала и до конца по всему, что в нем было. Где и когда — совершенно непонятно. Время в этой истории шло своим ходом. Казалось, пролетают бессчетные эпохи.

Все как наяву!

Я лишь смотрел, чувствовал и внимал. Я не мог влиять на ход событий. Они шли сами собой!

Непередаваемо яркие ощущения и чувства. Архитектор был прав: разворачивать Посыл — очень необычные впечатления!

Описать увиденное словами было невероятно сложно.

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 1. «Начало». Дополнение 1. «История Некто»

Фрагмент памяти №2

Где-то невообразимо далеко.

У меня в голове вспыхнуло: «Быть может, в неведомом Извне. Или еще Дальше, выходящем за Грань не только моего понимания, но даже его возможности и описания, настолько их обыденное непостижимо человеческим разумом...»

В многомерном измерении бескрайнего океана Иных метамиров и Вселенных.

Кто-то.

Жаждет, ищет, желает, ценит, копит, пьет, ест, дышит или использует как лекарство (!) нечто, названное и помеченное как «Лу».

«Электричество, кислород, золото, вода, формы пищи, масло, деньги, уран, нефть, жизненно важное излучение, утолитель безумной жажды, стройматериал, возможность».

Владеющие этим ресурсом ценят его как жизненно важный, без которого просто не обойтись. Лу потребляется или используется в самых невообразимых сферах.

Лу — что-то между энергией и некой субстанцией. В разных мирах его понимают по-своему, но суть от этого не меняется.

Лу добывают и доставляют в Место.

Место, известное как Там.

И так было почти Всегда. Потому что такого понятия, как время, до некоторых пор Там не знали.

«Нет начала, нет конца — только перемены».

И действовали Там Всеобщие Законы. Например, такие, как «Закон Равновесия», «Закон Равноценного Обмена» и «Закон Спроса и Предложения».

Тут Посыл познакомил меня с автором — Некто, одним из представителей Вселенной Там. Описать его словами я не смог, так как у этого Некто не было ни тела, ни имени, ни даже хотя бы чуть-чуть знакомой мне формы.

Миры из Там абсолютно не похожи на все, что я знал или видел прежде. Невозможно рассказать человечку из двухмерного мира, как выглядит трехмерный. Так и тут.

Однажды Некто столкнулся с проблемой нехватки Лу. Старые способы его добычи, которые он и остальные из Там знали, перестали удовлетворять их огромные нужды.

Тогда и сработал Закон Спроса и Предложения, порождая Проблему и открывая новую Возможность и новые горизонты развития.

И Некто оказался одним из первых, кому пришла мысль попробовать создать субстанцию Лу, так сказать, искусственно, а не искать «естественные месторождения» по различным уголкам Сотворенного.

Тут я задумался, отвлекаясь от Посыла. Мне нестерпимо захотелось назвать Некто и его коллег глупцами, воскликнув: «Как же они раньше не догадались? Это же элементарно!» Но, удерживая себя от поспешных выводов, я понял: мысль или идея кажется простейшей, только когда уже явлена. До этого момента можно вечность жить по-старому, даже не подозревая, что «элементарно» существует. Можно вечность страдать от холода, думая, что это в порядке вещей, не зная, что такое тепло и как развести огонь.

Вначале Некто удивился мысли об искусственном Лу. Как можно было подумать о том, чтобы создать то, что можно лишь найти? Всю свою вечную жизнь искали — и вдруг создать? Мысль казалась ошибочной. Неправильной. В своих поисках старатели из Там забирались в самые отдаленные уголки и районы всевозможных Вселенных. И в открытые ранее, и в неотмеченные ни на одной из «карт». И тогда у них не было никакой связи с Там, никакой надежды на спасение в экстренных случаях.

Они ныряли в бездну неизвестности, каждый раз рискуя не вернуться. Прыжок наугад, в любую точку Сотворенного, в поисках нового богатого месторождения Лу часто заканчивался выходом во Вселенную, законы и мерность которой резко отличались от Там. И тогда старатели были обречены…

Но те, кто умудрялись не просто вернуться, но и открыть новое месторождение, получали очень многое!

«Слава, богатство, признание, выполненный долг, радость, счастье, взаимопомощь…»

Тут я снова вспомнил о собственном сравнении двухмерного и трехмерного миров. И подумал, что если человек из трехмерного мира внезапно попадет в двухмерный, тогда, даже при условии сохранения памяти о своей Вселенной, жить он будет по законам двухмерного мира, осознавая весь примитив и неиспользуемые возможности.

А если такому человеку отключить воспоминания? Сделать больным или, например, смертным? Это будет очень неприятно, мягко говоря.

Так как же старатели вообще соглашались на подобный риск?! Изощренное самоубийство! Русская рулетка, не иначе!

У Некто возник интерес попробовать разбить Сад и вырастить там Лу.

Конечно, я понимал: человеческое понятие «Сад» и то, что имел в виду Некто, — разные вещи. Но некоторое сходство имелось.

После определенных раздумий Некто осознал, что в своем естественном состоянии Лу различной степени чистоты — результат скрытого побочного продукта углеродно-кислородного обмена и других очень разных форм существования жизни. А зарождается эта субстанция только вследствие определенных реакций и при конкретных условиях. Причем самый длинный список необходимого относился именно к условиям.

«Смесь неизвестной физики, химии, энергетики, психической энергии, времени, чувствования…»

И вот Некто решил изменить древние подходы старателей и попробовать создать свой Сад. Там уже крепко нуждалось в Лу, медлить было нельзя.

Некто переместился в крайне отдаленную область Сотворенного. Это место было известно представителям Там давно, но не представляло никакого интереса для старателей или возможных конкурентов Некто. Кроме того, из этой точки Некто мог легко прыгать в свой мир из Там и обратно.

В этой удаленной части пространства Некто решил сотворить Сад в более низкой мерности, чем его родная. Это давало ему огромные возможности при тех ограниченных ресурсах Лу, что у него имелись.

Тут я немного завис, пытаясь понять, что хочет сделать этот Некто. Но полностью осознать задуманное им, похоже, было просто невозможно из-за пропасти между моим и его сознаниями и особенностей его родной мерности. Но тогда я подумал, что все это похоже на создание живого двухмерного мира в трехмерном или четырехмерном. У наблюдателя, находящегося в другой, более высокой мерности, будут невероятно обширные возможности воздействия на двухмерный мир. Как будто двухмерное находится в руках наблюдателя и рассматривается им, словно рисунок на листке.

И это лишь мизерная часть идеи Некто.

Другая частичка догадки была похожа на последовательное создание видеоигры или виртуальной реальности программистами из моего прошлого мира. У них тоже имелись обширные возможности влияния и доступы к серверам с нужными паролями. В общем, Некто решил сделать свой Сад так, чтобы полностью контролировать его, затратив на свой эксперимент минимальное количество ресурсов.

А мерность он выбрал до жути мне знакомую.

Мою родную...

И, честно говоря, я был этому очень рад! Смотреть на мир из понятного мне измерения намного проще, чем каким-то чудом внимать из непонятного, чем я и занимался с первой секунды Посыла.

Сознание Некто висело на орбите неизвестной планеты в каком-то потерянном конце неведомой Вселенной.

Эту планету, точнее пока она была лишь зарождающимся планетоидом, Некто сотворил за один миг.

Он находился чуть дальше орбиты. И своей силой, своим намерением, выходящим за границы этой Вселенной, этой мерности, достраивал ее, внося различные элементы.

Словно прокручивая время, он приводил ее к желаемому виду, достаточному, по его задумке, для начала эксперимента.

Наблюдая за происходящим, я отметил, что Некто занимался не чем иным, как терраформированием. Он создавал климат и видоизменял поверхность планеты, приводя ее к тому виду, что был необходим по его задумке.

Вначале планета кипела, словно настоящий огненный Ад. Создавались кора и весь будущий план континентов. Она была красна и черна, раскалена до предела. Бушевали вулканы, лава кипела в магматических разломах. Планету окутывало черным дымом и огромными дымовыми шлейфами от извергающихся вулканов Время от времени раздавались чудовищные взрывы: это падали астероиды, которые, по задумке Некто, доставляли редкие в этой Вселенной, но такие необходимые строительные части для его будущего Сада.

И вот однажды планета начала остывать. Атмосфера стала плотной, черные облака почти исчезли, появились серые и белые. Вскоре на поверхности можно было заметить синие и голубые пятна —Некто добавил воду. Затем эти пятна растеклись, превратившись в моря и океаны. Планета приобретала все больше голубых и белых облаков, синие океаны и разноцветные континенты.

Сознание Некто и его «глаза» из этой мерности все так же находились недалеко от орбиты и, безмолвно наблюдая, продолжали подготавливать его Сад.

Мне стало не по себе. Ведь только что я увидел глазами Творца, похоже, не один миллиард лет начального и, насколько я понимаю, достаточно долгого зарождения нового мира. А для Некто это — как пара часов в планетарии! С ума сойти! Вот, значит, как воспринимают время существа из других измерений?...

Прямо обидно за нас. Мы каждый день проживали как последний (конечно, не все, а самые умные из нас). А эти разбрасываются. Миллиард лет туда, миллиард лет сюда — это для них несущественная погрешность! Честно говоря, пугающая и впечатляющая сила.

Дальше Некто с предельной осторожностью внес в эту среду Равновесие. Обеспечил непрерывную поддержку надлежащего уровня излучения и восполнение питательных элементов.

Как он это делал, сложно описать, так как вроде бы ничего не предпринимал, а все происходило, менялось, преобразовывалось само, по его воле.

Посыл не нес в себе его мысли, а лишь кратко рассказывал о происходящем, иногда показывая. И вот однажды Он закончил подготовку.

И задумался.

У него не было опыта творения такой жизни, таких существ, которые ему нужны для получения Лу.

Обычно старатели просто приходили в тот или иной мир для сбора Лу. Они не задумывались, откуда и как там родилась Жизнь. У них были совсем иные Цели. Отыскав такой мир, они вначале изучали его, а затем устраивали что-то вроде Жатвы, сбора Лу насильственным или добровольным путем.

Некто и его коллеги всегда старались действовать максимально эффективно.

Методы использовались различные, так как и Вселенные всегда кардинально отличались друг от друга. Не говоря о том, что сама физика и первооснова миров разнились, как цвет и вкус или материя и волны. Частенько Лу нельзя было собрать теми силами и способами, что знали старатели.

Поэтому Некто задумался: с чего же начать свою Первую Попытку, где и как сделать Первый Посев?

Одно дело — собирать урожай, а другое — вырастить его с нуля самому.

Вскоре он решился и начал с простого.

Первый Посев разместил в водном основании нового мира. Первая Попытка представляла собой огромное количество мелких организмов с простейшей формой сознания.

«Простейшие одноклеточные формы, клетки, сообщества микроорганизмов, сложные многоклеточные образования…»

Через некоторое время он действительно получил Лу, но совсем мало. Урожай был низкокачественным, а общий объем таким незначительным, что его просто не стоило передавать.

Некто столкнулся с двумя проблемами.

Во-первых, продолжительность существования единиц Первой Попытки оказалась очень краткой. И, хотя их было бесчисленное множество, из-за своего размера и примитивности строения они вырабатывали слишком мало Лу, к тому же плохого качества.

Во-вторых, с единиц Первой Попытки Лу можно было собирать только в тот момент, когда истекал срок их жизни. Некоторое время Некто ждал, проводя различные эксперименты и стараясь увеличить эффективность. А потом добрался до Второй Попытки.

Произошло это через какие-то сотни миллионов лет. Так мне показалось. Время, со стороны Некто, конечно, текло совсем по-другому.

Вторая Попытка была основана на Первой, но ее новые единицы преобразились и объединились в огромные группировки. Размеры Вторых существенно изменились, некоторые в тысячи раз превосходили по величине и по сложности Первых. Также было важное нововведение: Некто повернул углеродно-кислородный обмен в обратную сторону.

Но, несмотря на различия, обе Попытки были схожими. Как и Первые, Вторые регулярно воспроизводились и прекращали существование.

Чтобы избежать свойственного Первым неравномерного распределения химических веществ и излучения, Некто обездвижил Вторых: теперь в течение всего срока жизни каждая единица оставалась на одном участке Сада.

Проще говоря, Некто создал что-то, похожее на растительный мир. Конечно, все отличалось от привычного земного, но аналогия мне в голову пришла именно такая. Вначале растения были совсем небольшими, хотя могли похвастаться разнообразием видов и форм. Но Некто меня поражал: он непрестанно работал над усовершенствованием и повышением эффективности.

И через какое-то время некоторые единицы Второй Попытки стали огромнее и сложнее предшественников.

Вскоре я увидел, как преобразилась планета, как заиграли ее континенты зеленым и бирюзовым, как диковинные ветви и роскошные кроны поднялись над облаками… Стало очень красиво!

Я даже как-то приободрился.

Между усовершенствованием единиц Второй Попытки Некто экспериментировал с различными силами. На определенных участках Сада он устраивал сильнейшие ураганы и штормы, заморозки и засуху, насылал ливни, а некоторые области Сада делал зонами вечной мерзлоты.

В итоге Некто обнаружил, что, например, воздушные турбулентные и многие другие процессы могут послужить средством сбора урожаев Лу. Если турбулентность была достаточно сильная, большие единицы обдувало ветром, срок их жизни прекращался, и в результате высвобождался Лу.

Это было особенно удобно и полезно в тех случаях, когда его скромные запасы Лу истощались.

Однако, несмотря на все меры и ту огромную работу, что проделал Некто, Вторая Попытка принесла совершенно неудовлетворительные результаты. Объемы добываемого Лу изрядно возросли, но качество неочищенного продукта было настолько низким, что он едва ли окупил затраченные усилия и вложенные средства.

И была еще одна большая проблема: средняя продолжительность созревания оказалась слишком долгой и не принесла ощутимого повышения качества Лу.

Я понял, что Некто упускал из виду что-то очень важное! И стал догадываться, что именно…

Перед тем как перейти к Третьей Попытке, Некто долгое время наблюдал за своим Садом, изучал результаты своих трудов.

Задача по переходу на новый качественный уровень оказалась для него по-настоящему сложной.

Да, он уже добился успеха, то есть вырастил и собрал Лу, но результатам его эксперимента все еще было очень далеко до естественного, необработанного многообразия «дикого» продукта из иных вселенных и реальностей.

Решение любой задачи рано или поздно находится, и Третья Попытка стала прямым доказательством этого.

Некто осознал, что ему нужно вернуть в архитектуру Сада исходный вариант углеродно-кислородного обмена, а также в новой Попытке восстановить подвижность единиц.

Он посчитал, что, с точки зрения производства по-настоящему качественного Лу, оба этих фактора многообещающие. И, если еще дополнить их вариациями размеров новых единиц, можно достичь очень многого!

Вскоре Некто закончил с разработкой нового плана и приступил к его реализации на просторах Сада. Он взял за основу некоторые единицы образцов из Первой Попытки и сотворил сложные составные организмы для первых единиц Третьей Попытки.

Какие манипуляции при этом были проделаны, я осознать не смог. Что-то, мне недоступное.

Сначала он сотворил единицы Третьей Попытки для жидкой среды Сада. По замыслу Некто, питание Третьи должны были получать из тел Вторых, которые на тот момент заполонили весь его Сад и в жидком основании, и на твердом.

Некто начал с жидкой среды, так как у него уже был опыт сбора Лу из Вселенной, где все пространство было заполнено жидкостью.

Мои отчаянные попытки понять, о чем идет речь, были услышаны, увидены, осознанны Посылом, который осторожно открыл мне доступ к нескольким деталям. Упоминалась Вселенная из старых путешествий Некто, где все-все, включая место обитания диковинных живых существ, полностью заполнено чем-то, похожим на воду или некую жидкость. Там нет такого понятия, как космос или вакуум, только жидкая бесконечность со своими очень странными для человека законами физики и формами жизни.

Вообще, Некто нередко применял в своих экспериментах опыт и знания, которые получил в бытность старателем по поиску естественных месторождений Лу. Конечно, каждая Вселенная, куда заводила деятельность, жила по своим правилам, обладала собственными специфическими законами физики и своего мироздания. Но Некто все равно умудрялся отовсюду выцепить что-то полезное, чтобы применить где-то потом, в другом мире, например в Саду.

Я вернулся к основной линии истории Посыла. И понял, что за краткий миг, пока я отвлекся на уточнение деталей о Вселенной, наполненной жидкостью, в Саду Некто пролетели миллионы лет…

В океанах освоились и стали хозяевами первые единицы Третьей Попытки. Первые Скитальцы, как их нарек для себя Некто.

Понаблюдав, как быстро новые существа захватывают подводную территорию, он решил приступить ко второй части плана, а точнее — к сотворению Скитальцев, которые смогут жить на твердом основании и в воздушном пространстве его Сада и там же питаться единицами Второй Попытки.

Некто создавал их постепенно: одних раньше, а других позже. Тянулись несчетные солнечные циклы его нового мира. Он не спешил, все добавляя и добавляя новые виды и подвиды Скитальцев Третьей Попытки: и в жидком, и на твердом, и в воздушном основаниях своего Сада.

«Разнообразные морские формы жизни, членистоногие, рыбы. Надводные формы жизни: травоядные животные и рептилии, а также их всевозможные помеси. Насекомые. Другие подвижные формы жизни огромных размеров».

В общем, огромное количество знакомых и незнакомых мне видов и форм биологической жизни. Мне невероятно сложно было воспринять и мельчайшую долю сотворенного!

Скитальцы получали питательные вещества из единиц Второй Попытки, тем самым сокращая срок их жизни и заставляя производить низкосортный Лу. И когда Третьи умирали, Некто спокойно собирал с них Лу. Причем качество продукта было вполне удовлетворительным, но темпы выделения энергии по-прежнему оставляли желать лучшего.

На Основной Усилитель производства Лу Некто наткнулся по чистой случайности.

Продолжительность жизни гигантских и медлительных Скитальцев совершенно не соответствовала огромному количеству потребляемых ими питательных веществ. Их размеры и срок жизни были так огромны, что очень скоро в Саду осталась лишь десятая часть единиц Второй Попытки.

Сад начал терять равновесие, и вскоре это привело бы к полной остановке производственного цикла.

Единицам Второй и Третьей Попыток грозила гибель из-за нарушения равновесия по обмену питательными веществами.

И вот, когда единиц Второй Попытки осталось совсем мало, энергетические потребности Скитальцев обострились. Нередко происходило так, что два Скитальца пытались поглотить одного и того же Второго. И это приводило к настоящему Конфликту, который вел к физической борьбе между несколькими громоздкими Скитальцами.

Надо было что-то придумать. И срочно!

Ответ нашелся внезапно.

Сначала Некто перепугался, когда Скитальцы принялись уничтожать друг друга во имя выживания. А потом присмотрелся. И тут его осенило!

«Конечно! Вот она — разгадка! Вот оно — Лу!» — осознал и я.

Дерущиеся Скитальцы выделяли большое количество искомого Лу. И — самое главное — энергия была приемлемого качества!

Оставалось одно - обеспечить Скитальцам постоянные драки за выживание.

Некто сразу решил проверить свою догадку на практике.

Он создал новые виды единиц Третьей Попытки — Хищных Скитальцев.

«Хищные виды животных, рептилий, морских обитателей, насекомых».

Новые Хищные Скитальцы были далеко не самыми громоздкими, даже часто совершенно крохотными, по сравнению с первыми единицами Третьей Попытки. Но источником их питания должны были стать другие Скитальцы. Затем Некто внес дополнения в архитектуру равновесия между всеми формами жизни Сада.

Одни в качестве источника питания и энергии использовали неподвижные единицы Второй Попытки, которые продолжали обеспечивать углеродно-кислородный обмен.

Другие — новые Хищные Скитальцы — получали энергию из тел прочих единиц.

Если же случалось так, что Скиталец вырастал слишком большим, его скорость снижалась и он становился легкой добычей мелких прожорливых Скитальцев, вступавших в схватки сообща.

В конце, когда Скитальцы погибали и Некто собирал с них Лу, химические останки их тел оседали в жидкой среде или на твердом основании и становились источником питания для единиц Второй Попытки.

Круговорот замыкался.

Поток Лу превратился в постоянный.

Как я заметил, любимейшим занятием Некто в это время стало создание видов. Он заразился многообразием. Увлекательнейшая игра «Кто кого?», видимо, позволяла ему коротать вечность. Светящиеся Скитальцы, Скитальцы-хамелеоны, скоростные, толстые, микроскопичные, ядовитые… Фантазия Некто не знала границ!

Некто наблюдал, какие приспособления помогают его подопытным вырабатывать больше Лу, и щедро снабжал ими.

Драки становились все ожесточеннее.

Лу текло рекой.

Сад выглядел прекрасно, и производство энергии было выше всех похвал!

Благодаря новому подходу Некто планировал очень скоро передать в Там приемлемое количество довольно-таки чистого Лу.

Вот так и был воплощен принцип Основного Усилителя.

«Пищевая цепочка, хищники и травоядные, борьба за выживание, питание и воспроизводство вида, усиленный инстинкт самосохранения и выживания».

Высокая активность всех форм жизни в Саду, постоянная Борьба между единицами разных Попыток давала частые всплески такого необходимого его родине Лу.

Мне показалось, что Некто был удовлетворен проделанной работой и испытывал чувства, похожие на человеческую радость. Наконец-то свершилось задуманное!

Некто отыскал, открыл тот вид архитектуры своего Сада, что был так нужен!

Все работало очень неплохо!

Спокойно настроив периодическую передачу Лу к себе на родину, в невероятное Там, Некто удовлетворился результатами и начал пожинать плоды своих трудов.

Это длилось довольно долго. А чем занимался Некто, пока его Сад работал как часы, исправно обеспечивая Там стабильным потоком качественного Лу, в Посыле не уточнялось. Я лишь знал, что прошло приличное время. Возможно, сотни или десятки миллионов лет по времяисчислению Сада, прежде чем повествование продолжилось.

Однажды Некто задумался о Четвертой Попытке.

Он захотел идеального Лу!

Наблюдая и анализируя происходящее в Саду, Некто пришел к выводу, что повышение скорости единиц усилит фактор Конфликта, а также обострит столкновения, что даст еще больше ценного ресурса!

Эта простая идея лишила его покоя.

И вот, когда пришло время перемен, решившись, без особого сожаления, он расправился почти со всеми Скитальцами единовременно, устроив грандиозную Жатву и чистку своего Сада.

«Глобальная катастрофа планетарного масштаба! Гигантское цунами, огромный взрыв, обледенение, полное вымирание девяноста пяти процентов всех видов Скитальцев».

Настало время Четвертой Попытки!

В качестве исходного материала для новых существ Некто взял за основу Скитальцев Третьей Попытки. Но в этот раз он серьезно уменьшил размеры многочисленных видов и добавил еще форм. Для повышения подвижности и качества жизни еще больше усложнил их строение: как внутреннее, так и внешнее.

«Высшие формы жизни, высшие формы животных, разумные животные, чувствующие и осознающие животные».

Из скрытого, но очень важного. Произошло изменение типа так называемых гостей, приходивших в Сад извне. Они были одним из незаменимых и самых важных компонентов всего процесса производства и получения Лу.

Эти «гости», соглашаясь на поставленные Некто условия, получали возможность воплотиться в телах существ из Сада. Собственно, это и делало Сад живым. Ибо творить Изначальную Жизнь Некто не мог. Он мог только приглашать уже сотворенных неведомо кем и неведомо когда. И теперь отправиться в путешествие по Саду могли очень разные по уровню развития сущности и души.

Четвертая Попытка впервые дала возможность Саду принимать гостей с уже зарождающейся осознанностью. Тела единиц Четвертой Попытки могли становиться удобным и полезным сосудом для таких душ. Это многократно повысило объемы и качество производства Лу.

Прошло еще время, много времени. Производство Лу опять совершило качественный рывок, но Некто чувствовал, что чего-то все равно не хватает. Будто можно сделать что-то еще, но что именно — непонятно. Некоторое время он искал ответ на этот вопрос, а Сад продолжал процветать и развиваться.

И вот он придумал.

Однажды у Некто возникла крайне любопытная идея. Или же он позаимствовал ее из других миров? Это я так и не смог узнать. Посыл частично перепрыгивал с одного места повествования на другое. А что было между ними — умалчивалось.

Идея эта ему так понравилась, что он тут же принялся воплощать ее.

Некто решил провести эксперимент в своем Саду, где уже вовсю господствовали Четвертые. Он решил сотворить Новые Уникальные Единицы Четвертой Попытки.

Некто разработал и создал особый тип Скитальца — Разумного Скитальца или Разумника — слабый и сильно уступающий по своим параметрам всем прочим Четвертым. Однако у Разумника было два веских преимущества.

Во-первых, этот новый вид мог извлекать энергию для своей жизни отовсюду: как из единиц Второй Попытки, так и из других Скитальцев.

Во-вторых, Некто решился на совершенно сумасшедший и запретный эксперимент, который был бы точно не одобрен его сородичами из Там! Даже сам Некто признавал, что это крайне рискованная, опасная и совершенно безумная идея.

Вот, что я понял в итоге. Некто — невероятно сложное существо недостижимого уровня, обитающее в совсем другой мерности, законы которой абсолютно невозможно пересказать. А развитие его сознания и души, как и все непонятное и необъяснимое, пугало, но и воодушевляло меня при просмотре всей истории Посыла. Вот и здесь, осознав новую идею, я поразился решением и способом реализации.

Некто извлек Частицу Себя (другой источник этой субстанции просто неизвестен) и вложил в ядро Разумников, чтобы придать им мощный побудительный толчок к деятельности, развитию и всей жизни в целом.

Некто хорошо знал, что по Правилу Притяжения такая составляющая будет вызывать у нового типа Скитальцев неугасимую Жажду. Это будет проявляться в необходимости постоянного движения и развития, в желании и голоде по восприятию чего-либо Нового и Интересного. Такие единицы отправятся в длинный круговорот путешествий по его Саду в поиске извечных ответов, сбора информации и всевозможного опыта о том, как утолить ненасытную Жажду.

Хитро, хитро! Ведь Некто отлично знал, что так просто Ответ Разумники не найдут! Что он находится вне Сада. А про то, как оттуда выйти, однажды зайдя, не сообщалось.

Это путешествие для гостей было похоже на сказочно-мрачное: «Пойди туда — не знаю куда, принеси то — не знаю что».

Крошечное вкрапление самого Некто будет подталкивать этот вид к удовлетворению тяги единения с бесконечным Целым. Таким образом, стремление утолить энергетический голод и все физические потребности для жизни в Саду, как это было у других единиц прежних Попыток, окажется впервые не единственной движущей силой.

Но был и существенный недостаток, риск, на который Некто осознанно шел. Если Разумники остановятся в своем движении и развитии, перестанут удовлетворять дарованную им Жажду, это может привести к плачевным последствиям. Бездействие будет для них смертельно опасно. Главное преимущество, что дал им Некто, станет их главным недостатком. И тогда весь новый вид окажется под угрозой уничтожения. А это крайне негативно отразится на всем развитии его Сада.

Я посчитал, что Некто шел ва-банк. И трудно было понять, оправданы ли такие риски.

Также этим нововведением он открыл дорогу для воплощения в телах Разумников «гостей», чей уровень развития сознания мог быть близок к его собственному.

Я скептически подумал, что гостям с высоким уровнем развития (равному даже половине уровня развития Некто) Сад может показаться примитивным и скучным. А вот остальным, наверное, понравится.

Ведь теперь был и приветственный бонус в виде частицы Творца данного Сада, которую они могли забрать с собой после окончания Путешествия по владениям Некто. Он же, в свою очередь, получит еще больше Лу отличного качества. Всем выгодно.

После исполнения своего замысла Некто подумал, что если Разумники выживут и энтропия не поглотит их, есть все шансы, что их развитие и жизнь могут стать лучшим источником Лу в Саду и за его пределами!

Что ж, пора было переходить от теории к практике.

Некто, любуясь своим творением и гордясь собой, поселил в Саду немного единиц экспериментальных Разумников.

Поселил и, к моему величайшему удивлению, надолго забыл об этом!

Все шло замечательно!

Выработка Лу показывала стабильные результаты.

А обеспечивали ее по-прежнему жизнь, жажда, развитие, конфликты и смерть единиц Сада. Так как Лу становилось все больше и больше, Некто перестал самостоятельно справляться со сбором урожая. Тогда он создал Собирателей.

Это были его помощники. Они выполняли разную работу и решали задачи, которые поручал им Некто.

И до Собирателей у Некто было много помощников. Но все они ранее просто выполняли определенные функции, и не могли что-либо решать по своему разумению. А Собиратели теперь имели очень широкие полномочия и механизмы влияния на Сад.

Затем он наладил каналы передачи необработанного, сырого Лу из Сада к себе в неведомое Там.

К этому времени Там уже не зависело от «естественных месторождений» субстанции.

Сотворенный Некто Сад практически полностью покончил со старательством, потому что после его успеха и начала искусственного производства Лу очень быстро подобные Сады принялись создавать и Другие!

«Разнообразные миры, Вселенные, планеты, галактики, обособленные миры в других измерениях и реальностях».

Конечно, в Садах Других была своя история развития, свой опыт проб и ошибок и свои виды и формы Скитальцев и Разумников. Но Другие не брезговали перенимать опыт Некто и потому часто обращались к нему за советом или помощью. Да, Некто не был первым, кто пришел к такой системе добычи Лу, но его метод был одним из самых эффективных. По его схеме, инвестиции Лу для сотворения нового Сада многократно окупались доходом от сбора урожая с этого Сада через недолгое для представителей Там время.

И вскоре количество Садов в совершенно различных областях, уголках и пространствах Всего Сотворенного достигло невообразимых высот!

Со временем Некто вообще вернулся Домой, а Собиратели и Помощники властвовали в свое удовольствие. С разрешения Некто, действуя по его плану, они периодически устраивали Великие Жатвы.

На Сад насылался ураган, землетрясение, внезапно извергался вулкан — придумать можно было что угодно. Огромное количество жертв поднимало показатели добычи Лу на недосягаемый уровень.

И быть бы таким Саду навсегда, так как Некто очень долго все устраивало, если бы не его тонкое восприятие и изощренный разум.

Произошло это случайно, даже буднично. Некто меланхолично перебирал присланные образцы Лу и уже собирался вернуть их в Хранилище, когда наткнулся на небольшую аномалию, которая не могла не обратить на себя внимания. Среди энергетических волокон Лу обычного сырого сырья, что потоком приходило к Некто из Сада, вплеталась тоненькая прослойка очищенного, высокопробного продукта.

«Нет, это просто невозможно!» — подумал тогда Некто, не веря увиденному.

Вернее, о невозможном подумал я, восприняв сигнал от Некто, который в это время думал что-то, приблизительно напоминавшее мою реакцию.

Такой чистейший Лу можно получить только после тщательной многократной переработки естественного сырья, ведь даже энергия из Сада требовала предварительной очистки!

Однако эта невозможная прослойка была такая высокопробная и чистая, что ее волокна уже не могли смешаться с окружавшей ее сырой субстанцией.

Некто проверил еще немного Лу из Сада и снова обнаружил загадочную прослойку высшего качества. Итак, в Саду возник какой-то новый неизвестный фактор, проявилась какая-то Особенность, что автоматически делало абсолютно невозможное ранее возможным!

Очевидно, что нужно было перемещаться в Сад лично, что он и сделал, встревожив своим внезапным появлением Помощников и Собирателей. Они совсем его не ждали. Последние Циклы Некто почти не появлялся в своем детище. А Новый Цикл начался недавно .

Прибыл, огляделся, не заметил никаких внешних изменений. Значит, надо было искать изменения внутренние, причем, понятное дело, только среди Скитальцев Четвертой Попытки.

Долго ждать не пришлось. Вскоре Некто заметил всполохи Лу, очень краткие, едва фиксируемые, но все-таки настоящие всполохи! И «виной» этим всполохам был, конечно, Четвертый.

Это была борьба не на жизнь, а на смерть одного Скитальца с другим — больше и мощнее.

Некто понимал, что само по себе это происшествие не вызвало бы появления настолько чистого Лу, что он заметил в Хранилище, и потому погрузился в изучение деталей инцидента.

А они оказались любопытными.

Первый Скиталец совершенно не стремился защитить собственную жизнь, он нарушал основной Закон, давно установленный для всего Сада. Он сражался насмерть.

Но почему? Как это возможно? Как он смог не подчиниться главному Закону о самосохранении единиц Сада? Может, он сражался за пропитание?

Нет. Совсем иное.

Ценой своей жизни он защищал трех недавно родившихся Скитальцев, в данный момент безмолвно наблюдавших за смертельной схваткой и прячущихся в зарослях.

И именно это стремление вызвало появление частички высшего очищенного Лу. Но частичка эта была слишком мала, в Хранилище всполохи были яснее, четче. Следовательно, была еще какая-то причина.

Некто продолжил скрупулезный осмотр своего Сада. Заглядывая в каждый уголок, следя за действиями Скитальцев, наблюдая и анализируя.

Вскоре он наткнулся и на немногочисленных Разумников: тех самых экспериментальных единиц из Четвертой Попытки.

Я ощутил, что Некто только что вспомнил забытое им очень давно. Это небольшое открытие удивило и обрадовало его. Его воодушевило, что эти единицы все-таки смогли выжить и получить развитие.

После такого радостного открытия Некто решил сосредоточиться только на Разумниках.

Постепенно пройдя по всем, он быстро нашел искомое: из одного района Сада исходило очень мощное, устойчивое излучение высококачественного, чистого Лу.

Того самого, появление которого в Саду ранее казалось абсолютно невозможным!

В тот же миг Некто направился туда.

Вот и она — экспериментальная единица Четвертой Попытки, одна из тех, в ядро которых Некто вложил Частицу Себя. Единица находилась на возвышенном участке Сада. За ее спиной недвижимо замерли большие единицы Второй Попытки.

На самом деле, я бы сказал, что человек присел отдохнуть на горном уступе отвесной скалы. За его спиной притихли величественные мохнатые деревья, похожие на знакомые мне елки, а перед его взором вытянулись седые от снега горные пики, кажущиеся суровыми и неприступными. По крайней мере, такую земную картину увидел именно я. Но, конечно, она — лишь плод моего восприятия и моего сознания. На каком возвышении сидела единица Четвертой Попытки и куда смотрела, ясно было только Некто.

Она была очень молода и не казалась голодной. Она не участвовала в Конфликте с другими Разумниками. Она даже не защищала свой молодняк.

Некто приблизился, пытаясь понять, почему от нее исходили такие огромные волны чистейшего Лу. Его восприятие проникло в улучшенную единицу Четвертой Попытки, и он все понял: единице было одиноко!

Но это не все.

Она испытывала еще одно невероятно уникальное чувство. Оно встречалось Некто очень редко и никогда - прямо в его Саду!

Некто просто не мог поверить в увиденное! Я ощутил переполняющие его эмоции, похожие на земной восторг! Он считал, что стал свидетелем настоящего чуда!

Происходило мощное излучение кристально чистого и исключительно ценного вида Лу.

Да… Это была Любовь!

Это чувство потом в Саду и в других несчетных мирах будут ценить как самую сильную и редкую энергию! Именно оно было источником высокопробного Лу!

И тут случилось непредвиденное.

Похоже, экспериментальная единица Четвертой Попытки внезапно осознала присутствие Некто! Как это возможно?!

Единица упала на твердое основание Сада и задергалась в странных конвульсиях. При этом из двух отверстий для восприятия излучения выделялась прозрачная жидкость!

Всплески чистейшего Лу просто зашкалили!

Некто был еще больше удивлен, даже ошеломлен!

Его долгие труды увенчались абсолютным успехом!

Наконец-то!

И Некто понял, что нужно делать дальше…

Он придумал формулу, которую назвал «ИДОЛ» («Идеальная Добыча Очищенного Лу»). Отныне и навсегда Лу в его Саду будет добываться только по этой формуле. Да и во многих прочих Садах, вероятно, тоже.

И, конечно же, Некто сделал ставку на Разумников — экспериментальных единиц Четвертой Попытки.

Сад превратился в успешную фабрику по производству Лу. А Собиратели и Помощники Некто довели свои навыки управления до совершенства. Они знали формулу «ИДОЛ» наизусть и не допускали ошибок в толковании.

Под присмотром Некто, опытным путем, основываясь на формуле «ИДОЛ», они разработали целую технологию сбора урожая Лу. Открыли и успешно внедрили многочисленные эмоциональные катализаторы для улучшения выработки Лу существами типа «Разумник».

Как я понял, эмоциональными катализаторами стали дружба, семья, алчность, ненависть, чувство вины, гордыня, честолюбие, корысть, одержимость, самопожертвование и подобные понятия.

Но Главным Катализатором, целью всех путешествий «гостей», который — я это ощутил! — зачастую проявлялся непредсказуемо даже для самого Некто, оставалась Истинная Искренняя Любовь!

О других технологиях повышения качества и методах сбора Лу, внедренных во многих Садах, я тоже знал не понаслышке, из прошлой жизни.

Войны, оружие, деньги, голод, болезни, религии, государства, политика, экспансия, власть, геноцид, разные деструктивные зависимости и невероятное множество других, глобальных и локальных…

Все это очень эффективно - насильно или добровольно - заставляло Разумников учиться вырабатывать Лу в огромном количестве!

Как много всего, и как печально знакомо!

И тогда производство Лу в Садах по всему Сотворенному возросло до небывалого уровня…

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 1. «Начало». Глава 4. «Райское место»

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Я перестал быть безмолвным сторонним наблюдателем эпических сцен сотворения и развития Сада неведомого Некто. Но увиденное отпечаталось в моей памяти, будто я пережил все от начала и до конца, испытал на личном опыте.

Впечатления, эмоции и переживания в видении были настолько сильны и реалистичны, что я некоторое время не мог прийти в себя. Казалось, даже забыл, как дышать: вдохи и выдохи вызывали какое-то удивление и требовали усилий.

Прошло минут пять или десять. И я, наконец, ощутил, что все это время стоял с закрытыми глазами. И что мы не в помещении, потому что слабый приятный ветерок дул мне в лицо, словно помогая взбодриться.

Попробовал пошевелить рукой и внутренне застонал. Пока что я не мог спокойно двигаться, да и не хотел. Вообще. Мое состояние смахивало на шоковый паралич. Я только-только начал переваривать информацию. Обычный мой человеческий мозг изо всех сил пытался собраться и перевести моменты и чувства совершенно чуждого ему разума в понятные слова.

Еще совсем недавно я словно был в шкуре этого Некто, делил с ним чувства, мысли, желания. Радовался и печалился с ним вместе.

Благо, Посыл содержал крайне мало личных мыслей Некто.

И, слава богу! Богу… Да уж... Несмотря на состояние, я мысленно усмехнулся каламбуру.

Тот, кто составлял этот Посыл, прошелся по опасной грани детализации информации. Еще чуть-чуть — и, подозреваю я, человеческий рассудок точно бы поплыл… Получился бы передоз, как говорится.

Я напоминал самому себе человека, которого резко выдернули из глубокого гиперреалистичного сна и потребовали бы назвать свое настоящее имя. Такой человек сначала бы попытался осознать, что там он спал, а тут — проснулся. Сверял бы реальности — где настоящая. И только потом бы подключил память и вспомнил свое имя в «правильной» реальности.

Как же меня зовут?

Кто я?

Память подгружалась кряхтя и о-о-очень медленно, как какой-нибудь старик поднимался бы по лестнице.

Более или менее осознав себя, я вновь попытался пошевелить рукой. На этот раз тело хотя и не сразу, но отозвалось. Я — как в замедленной съемке — поднес ладони к лицу и потер закрытые глаза.

Вот честно, открывать их совсем не хотелось!

Мои тихие страдания нагло прервал уже знакомый голос:

— Мистер Версум, вы, наконец, пришли в себя?

Мне показалось или Архитектор усмехался? «Вот же, старый!..» — я проглотил слово, которым хотел его назвать.

— Теперь, полагаю, вы получили развернутый ответ, что такое энергия Лу? Как добывается и как используется? — снова послышался голос седовласого.

— Что... Это... Черт… По-бе-ри... Бы-ло?! — сипло и по слогам проговорил я, через силу разминая голосовые связки.

Мне опять захотелось выдать весь арсенал отборных матерных ругательств, которым владел. Еле-еле, но я сдержался.

— Это был лишь Посыл, хоть и весьма плотный, внутреннего типа, — опять усмешка в голосе, — ответ на ваш вопрос. Вы же хотели узнать, верно? И я предупреждал, что ощущения будут необычными. Особенно в первый раз.

— Мне и одного раза хва... — начал было я отвечать Архитектору, но, открыв наконец глаза, не успел закончить. То, что предстало перед моим взором, заставило меня затаить дыхание от удивления: я увидел невообразимо фантастическую картину!

Передо мной простирался длинный пляж с мягким, переливающимся от закатного света песком и небольшими деревьями, похожими на пальмы. Огромное море уходило за горизонт, тихое и спокойное. В нем отражалось укутанное миллиардами больших и маленьких звезд небо. А звезды соединялись в прекрасную туманность, столь большую и далекую, что сложно было представить.

Выше и немного правее по небосводу красовалась прекрасная планета-спутник. Она находилась так близко, что еще чуть-чуть — и казалось, что я смогу дотянуться до нее рукой.

Но это было еще не все!

Мое внимание привлекла очень яркая и крупная звезда – местное светило, готовящееся зайти за горизонт в феерическом закате и напомнившее родное Солнце. От него исходило такое же приятное, спокойное и обволакивающее теплотой свечение. Сильное, но ласковое.

Я даже в очередной раз выпал из реальности, забыл, где нахожусь, забыл о времени, пространстве, энергии Лу…

Я забыл обо всем и растворился в приятном, окутывающем пурпурно-красном сиянии. И даже, как потом оказалось, разинул от изумления рот.

— Боже… — только и смог выдохнуть я. — Невероятная красота! В который раз Арканум удивляет меня.

— Кто? — раздался недоумевающий голос Архитектора.

Я повернулся в ту сторону. Да, он рядом со мной, в своем обычном вылизанном прикиде, со сведенными за спиной руками и фирменным сканирующим взглядом.

— Неважно, просто вырвалось, — пояснил я, с видимым усилием заставил себя вынырнуть из затягивающей меня закатной картинки и добавил: — Да, некоторые ответы я получил. Даже больше, чем хотел. Но, скажу прямо, увиденное мне не очень понравилось, — я нерадостно скривился, взглянув на седовласого, и решил уточнить: — Мне показалось или я наблюдал создание человеческой фермы в каком-то далеком мире? — укоризненно произнес я и нахмурился.

Архитектор, как и раньше, глубоко вздохнул, показывая, что точно не разделяет мое мнение, и ответил:

— Мистер Версум, любая оценка увиденного — субъективна. Каждый видит то, что хочет или может... Я, например, увидел моего коллегу. Причем очень высокого уровня. Не зная ничего того, что мы с вами привыкли считать само собой разумевшимся, он с нуля создал целый мир. Его эксперименты и пути построения системы и архитектуры — верх мастерства в нашем деле! – в голосе Архитектора слышался искренний восторг.

«Понятно… кому что…» — подумал я про себя.

— У вас еще будет время обдумать и переварить увиденное. Прошу только, не делайте поспешных и эмоциональных выводов. Все намного сложнее, чем вам кажется, — опять тяжело вздохнул мой собеседник.

«Ага, еще бы… Это вы тут, я смотрю, дорогой Архитектор, все любите усложнять. Я же привык наоборот…» — я начинал злиться, но вслух спросил только:

— А где Юни?

До меня только дошло, что я не вижу девочку рядом.

— Она осталась во Дворце. А я, с вашего позволения, переместил нас сюда. Сразу как вы закончили просматривать Посыл. В этом пространстве ее нет. Вы потом с ней снова сможете встретиться, — ответил Архитектор, выдержал небольшую паузу и добавил: — Я свою задачу тут исполнил. Разрешите откланяться. Вас ждет Эл.

— Кто? — удивился я и вспомнил, что о нем уже мне рассказывали. — Ах да, тот, кого вы назвали путешественником и разведчиком, да?

— Совершенно верно. Идите по пляжу в ту сторону, — он указал ладонью вправо, где вдалеке виднелась парочка небольших пляжных зонтов и вроде как угадывалась парочка лежаков. — Он ждет вас там, — повторил Архитектор, затем слегка поклонился и бросил мне учтиво: — Вы знаете, где меня найти, — повернулся и резко зашагал по песку.

Еще до того, как я успел ответить ему что-то вроде: «Хорошо. Увидимся», — он просто растворился в воздухе, как какая-нибудь тускнеющая и исчезающая голограмма.

Опять эти спецэффекты!.. Любят они тут красиво приходить и уходить. Ладно. Эл, говорите? О’кей, посмотрим. Надеюсь, не такой сноб, как этот старик со своими нравоучениями и колючими усмешками.

Я снял кроссовки, оголив ноги. Грех было не пройтись босиком.

«Очередное райское место, да?» — усмехнулся я сам себе и весело зашлепал по очень теплой воде и сверкающему мелкому и очень мягкому песочку в сторону лежаков.

Пока я шел и наслаждался райскими видами, в голову лезли разные мысли по поводу недавно увиденного в Посыле. С одной стороны, я понимал, что явленное мне не шутка, ко всему этому стоит относиться беспристрастно. Но человеческое нутро отказывалось принимать тот факт, что все те бесчисленные формы жизни, которые плодил, развивал и затем убивал Некто, являлись для Него просто Единицами! И ничем больше!

Он просто не воспринимал их как живых существ в том виде, как на это смотрят люди! Вначале не больше, чем подопытные кролики, а затем как какой-то скот на ферме производства Лу! Я, конечно, извиняюсь за столь жесткое сравнение, но для меня все это выглядело именно так!

А дальнейшие действия Собирателей мне напомнили действия жнецов из одной игры моего прошлого мира… Уж слишком жесткие, целенаправленные и сухие.

Вот уж точно тут подходит фраза «Ничего личного. Только бизнес».

Да, те жнецы все-таки были совсем другого рода, цели и задачи немного отличались. Но, черт подери, они точно так же уничтожали все живое на своем пути для своих целей сбора определенного урожая!

Эти аналогии совсем не радовали.

Но во всей этой истории было одно очень важное «но», которое мне хоть и не хотелось признавать, но пройти мимо было бы просто глупо.

Во время прогулки по пляжу я погрузился в дальнейшие размышления, стараясь разложить все по полочкам. Во всяком случае для себя. Мне нужен был фундамент, на котором я мог построить свое собственное мнение. И я понимал, что его надо вылепить максимально непредвзято, основываясь на фактах.

Если подумать, то все сводилось к тому, чтобы получать наиболее ценный вид или сорт энергии Лу. А она, как выяснилось в самом конце истории Некто, получается посредством жизни и смерти разумных и не очень существ. А Любовь — ее высший вид или самый качественный источник Лу.

Насколько я понял, в самом конце Посыла, все действия Некто и его Собирателей уже были направлены на то, чтобы создать все условия для того, чтобы Разумники (так они назвали людей и, видимо, другие похожие формы жизни в других мирах) научились и стали производить наиболее ценный вид этой энергии или субстанции. Что, по факту, значило научиться специально или просто вдруг испытать состояние любви в разных ее проявлениях. И чем дольше, больше и сильнее – тем лучше.

Выходило, что именно для этого они в конце истории создали целую «Школу Жизни» (я бы сказал — Выживания) в своем Саду. Прямо так это не было сказано, но аналогия, по моему мнению, прослеживается очень явно.

И там эти существа во время жизни и затем смерти или отдавали то, что успели накопить-произвести — то есть Лу разной силы, чистоты и качества. С паршивой овцы хоть шерсти клок, да? Или, в конце концов, умудрялись испытать ту самую настоящую Любовь — высококачественный Лу для Некто. Тем самым запустив в себе миниатюрный «термоядерный реактор» этой энергии. Сбор которой затем многократно окупал вложенные затраты Некто в Сад и поддержание их жизни в нем.

Короче, получается, что-то вроде того, что я слышал из моего прошлого мира. Что двадцать процентов усилий дают восемьдесят процентов результата, а остальные восемьдесят процентов усилий — лишь двадцать процентов результата.

Похоже, неведомый Некто столкнулся с чем-то подобным в своем Саду в сфере получения вожделенной Лу. Далеко не все его Разумники достигали конечного смысла своего существования в Саду и именно над улучшением этих показателей он и его Собиратели и продолжали работать.

Так, и что дальше?

А далее было очень любопытное продолжение. Этот запущенный внутри себя «реактор» по производству Лу эти счастливчики, насколько я понял, спокойно забирали с собой, выходя после окончания своего «обучения» из Сада Некто.

Что потом делали эти существа или души, выйдя за пределы полигона Некто и прихватив с собой этот великий «Подарок», было неизвестно. История об этом не рассказывала. Пожалуй, это одна из дальнейших загадок, разобраться в которой мне еще предстоит.

А также история рассказала и про слабые, опасные стороны этого путешествия по Саду. Как я понял, стоило Разумнику остановиться в своем развитии, он деградировал, а затем умирал. Да, знакомая картина на самом деле. В моем мире было так же. Те, кто останавливался, погружался в мирские удовольствия, забывая обо всем, и переставал расти, в итоге обычно заканчивали не очень хорошо.

Хм, то есть, если попытаться подвести какие-то итоги, получается: мы наблюдаем что-то вроде своеобразного Бартера или Контракта по оплате за обучение – «запуску в своей душе термоядерного реактора Любви» в этой «Школе».

Те, кто приходят в Сад, учатся запускать в себе эти «реакторы», излучающие высококачественный Лу, с возможностью забрать все это добро с собой, когда окончат «Школу», а взамен Некто и его Собиратели берут с них что-то вроде налога за такое обучение …

Если я все правильно понял, тогда это не выглядит так уж жутко и нечестно, как мне показалось сначала.

Порой жестоко и цинично — да. Спорные методы — возможно. Но, видимо, все же тут все честно… Как говорил ранее Архитектор, за все нужно платить. И этот случай, похоже, не исключение.

Биологи моего мира были бы счастливы: вот она, пищевая цепочка над людьми! Хотя как-то неприятно об этом думать все же! Мы привыкли, что человек – венец творения, везде главный и на самой вершине пищевой цепочки. Что нет никого и ничего выше, если, конечно, не вдаваться в теологию. А тут вон оно как! Оказывается — есть...

Итак, Некто и его коллеги собирают Лу со своих Садов-Школ. А те, кто туда приходят и воплощаются как Единицы Сада, скорее всего, по каким-то своим причинам, учатся его производить самостоятельно, а не искать, как старатели из Там. И, в конце концов, могут забрать все с собой, но уплатив налог за Обучение этому Некто и его коллегам.

Не знаю, верно ли я все понял, но, думаю, скоро разберемся. Жаль, что Архитектор сбежал по своим неотложным делам. И это когда времени у него чуть ли не бесконечность. Понял, видимо, что я с радостью задам ему пару сотен вопросов на эту тему, как полностью приду в себя. Ничего. Как он заметил, я знаю, где его найти...

Немного успокаивает и радует, что в таком виде вся эта история не выглядит такой уж кошмарной, как в первые мгновения после Посыла.

С этими мыслями я почти дошел до зонтиков с лежаками. И тут увидел, как с одного из них встал человек и направился в мою сторону. Видимо, это был тот самый Эл.

Я приближался к не спеша идущему навстречу и уже широко улыбающемуся парню. В этот раз это был не старик — слава богу! — а парень лет тридцати или чуть старше.

Я шел и рассматривал его. Одет очень просто. Белая широкая рубаха с длинными рукавами из какой-то мягкой ткани вроде льна и точно такие же белые широкие штаны. Еще из интересного я сразу отметил красивый, похожий шелковый или из такого рода материи, одноцветный, переливающийся на свету пояс фиолетового цвета. Босые ноги. Карие глаза, удлиненные темные волосы, высокий лоб. Лицо с явно выраженными скулами и, видимо, трехдневной щетиной под небольшую треугольную бородку.

Мы встретились в десятке метров от зонтиков. Он широко и добро улыбался и смотрел мне прямо в глаза. Но, в отличие от Архитектора, взгляд которого был колючим и пронизывающим, парень смотрел добродушно и с какой-то долей любопытства.

Честно говоря, он сразу расположил к себе. У меня было такое чувство, что я встретился со старым другом. С которым мы не виделись уйму лет. Странное, но приятное чувство, должен заметить.

— Привет! Как ты уже догадался, я — Эл. Один из тех немногих, кому выпала честь представлять в твоей Вселенной Совет Искома, — сказал парень. Он слегка поклонился и протянул мне руку.

— Привет! А я вот себе имя Версум взял недавно, чтобы представлять себя же в своей же Вселенной, — шуткой ответил я, улыбнувшись ему, и пожал руку, отметив, что рукопожатие вышло крепкое. Хоть по нему и не скажешь, но, видимо, силой мой новый знакомый был не обделен. Я давно приметил, что обычно крепкое рукопожатие выдает людей сильных не только физически, но и духовно. Не всегда, конечно, но часто.

— Приглашаю тебя в мой маленький оазис релакса, — довольно хихикнул Эл, указав на два лежака под зонтиками: — Располагайся!

— Маленький, зато какой! У тебя тут прямо «Баунти — райское наслаждение!», — поддержал я его и рассмеялся.

— Да-да, знаю эту шутку! Как в рекламе из твоего мира, да? Хорошее название для этого пространства, кстати. «Баунти — райское наслаждение!», — хохотал Эл, пока мы шли к лежакам. — Только девушек в купальниках нет! Но ничего, это мы как-нибудь исправим, — сказав это, он засмеялся еще сильнее.

Тут я увидел, что между лежаками стоит небольшой темный столик высотой ровно под лежаки. На нем — пепельница, белая кофейная кружка, в которой находилось что-то вроде капучино. Рядом стояли две бутылки. Одна прозрачная, кажется, с водой. А вторая — темная, и непонятно, что в ней. С бутылками соседствовали два небольших пустых стакана и еще одна беленькая кружка.

Я опустился на левый лежак - с противоположенной стороны от кружки с кофе. А Эл устроился на то место справа, откуда недавно встал, чтобы поприветствовать меня.

Мы лежали и смотрели на невероятно завораживающе прекрасный закат этого чудного мира.

«Может, тут всегда только предзакатное время?» – подумал я на секунду.

На какое-то время повисла тишина.

— Не перестаю поражаться красотам Арканума, — сказал я и с удовольствием вдохнул вкусный свежий соленый морской воздух.

— Не привыкай, — снова рассмеялся Эл, — чем дольше мы можем удивляться, тем дольше чувствуем себя живыми, верно?

— Да, наверное, — согласился я с ним.

— Как говорится, мы живем не днями, а моментами, — усмехнулся он, — и чем больше этих моментов, тем лучше!

— Сигару? — он протянул мне небольшую сигару, которая появилась в его руках буквально из ниоткуда, как у фокусника. Заметив, что я сомневаюсь, Эл подбодрил меня: — Да не беспокойся ты, о здоровье тут можно не париться!

— Раз можно не париться, то почему бы и нет, — согласился я и взял сигару. Она оказалась уже обрезанной и готовой, так сказать, к употреблению.

Затем он приподнялся с лежака и поднес мне уже зажженную где-то и как-то спичку с пляшущим на конце огоньком, и я аккуратно подкурил. Сигара была очень вкусной. Ну, для ценителей. Не все же любят такие изыски. Но я порой баловался сигарами в прошлой жизни.

— Мы что-то празднуем? — поинтересовался я.

— Ну, можно и так сказать. Ведь ты подошел к настоящему началу твоей истории, Версум. Пока было что-то вроде введения. Общее знакомство. Скоро ты откроешь свою Мультивселенную, и дело пойдет, — подмигнул он мне. — Мы не представляем, насколько далеко нас занесет и с чем мы столкнемся в этом путешествии, но одно я знаю точно — будет весело! — сказал заговорщическим тоном Эл и снова подмигнул.

— Знаешь, в чем я точно не сомневаюсь, так это в том, что веселье нам обеспечено! — рассмеялся я в ответ.

— Это точно! Главное, успевай наслаждаться! — пошутил Эл и через мгновение добавил, захохотав в полный голос: — И сохраняться!

Удержаться от смеха после такой тонкой геймерской шутки из моего мира было невозможно! И вот мы уже оба лежим и громко смеемся, наслаждаясь ароматными сигарами, великолепным видом теплого заката, блистающими бесчисленными звездами в небе и величественным видом планет-спутников.

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 1. «Начало». Глава 5. Первые ответы

Мы лежали и болтали с Элом обо всем, покуривая каждый свою сигару.

Он, как оказалось, отлично знал мой мир.

На вопрос «Откуда?» затянулся, выпустив мягкий плотный дым воздушным кольцом, и с задумчивой улыбкой ответил:

— Скажем так, мне довелось там побывать в определенном смысле, как и тебе, Версум. Очень веселый мирок, кстати! Много забавных ништяков я там нашел, — довольный, что так удачно ввернул слово из сленга моего мира, Эл снова засмеялся, но быстро стал задумчивым и протянул: — Хотя-я-я… с другой стороны, этот мир порой похож на психбольницу, которую покинули врачи. Смекаешь? Что тогда в этой больнице творилось бы? Вот так я его и помню…

А если серьезно, твой мир — один из самых больших ментальных перекрестков вселенных из всех, что я знаю, — он отпил свой кофе, поставил аккуратно чашку на столик и продолжил: — Много дверей в другие палаты, друг мой.

Очень… много… дверей, — протянул он каждое слово, переходя в конце почти на шепот, словно это был какой-то секрет, и посмотрел мне в глаза с наигранной серьезностью.

Наверное, со стороны наш разговор походил на общение двух понимающих друг друга пациентов упомянутой психбольницы. Но аллегория была забавна, и я понимал подтекст, потому внимательно слушал.

— Интересно, что в твоем мире много людей, которые или знают, или догадываются, или просто чувствуют те двери и что за ними. Многие даже пытаются рассказать другим. Им, конечно, никто обычно не верит, так как врачей, которые могли бы это подтвердить, нет. — Эл весело подмигнул. — Но, как всегда, находятся те, кто слышат, запоминают и, когда приходит их время, могут использовать эту информацию. И я был одним из них…

Эл снова затянулся, только в этот раз дым вылетел не в виде колец, а в виде квадратной фигуры, похожей на дверь. Бесцветной такой, но вполне различимой. Здорово у него получается! Сказываются годы (века?) тренировок, или он использует какой-то необычный здешний навык, например, как у дворецкого - открывать радужные порталы? Я завистливо проводил взглядом дымную дверь и тоже затянулся

Мой новый друг тем временем продолжал:

— Впоследствии эти рассказы стали для меня меткой других миров, они открыли мне пути в иные вселенные. Те миры были очень разные. В каждом из них была своя физика и законы мироздания, своя культура и цивилизации, свое добро и зло, герои и злодеи, любовь и ненависть, свои конфликты или войны. И все это создавало невероятную и неповторимую Историю! Она и привлекла меня, побудив отправиться в путешествие. Ощутить и пройти все на личном опыте. Мне было любопытно окунуться в Историю нового неведомого мира.

И я, как ты понимаешь, просто не мог устоять перед этим соблазном, — затем он скорчил кислую мину и добавил:

— Пусть даже и есть среди нас в Искоме те, кто утверждают, что усилия по вытаскиванию «моей любопытной задницы» из очередной передряги в очередном сумасшедшем мире не стоят тех открытий и нового опыта, за которыми я отправился и влип. Но терпят, конечно, и поделать со мной ничего не могут, — он усмехнулся и резюмировал:

— И ты тоже, как и я, друг мой, знаком со многими интересными вселенными, с которыми ты, так или иначе, сталкивался на твоей Земле. Это одна из причин, почему тебе выпало это путешествие. Я бы даже сказал, что вся Та твоя жизнь была лишь подготовкой к Этой, новой, – произнес Эл, допил кофе, пыхнул сигарой и серьезно продолжил:

— Я знаю, у тебя много вопросов, но у нас, увы, уже совсем немного времени. Давай я отвечу на те, что тебе кажутся наиболее срочными, а остальные оставим на потом, — он развернулся ко мне всем корпусом и замер, видимо, тут же ожидая шквал этих самых вопросов.

А я что-то задумался... У меня действительно скопились вопросы не на одну неделю обсуждений. Причем ко всем. Но первым я хочу допросить, конечно, старика Архитектора. Припомнить ему Посыл.

Эл прав, в моем «списке» действительно есть срочные, но большинство звучат так: «Что? Как? Почему?», «Как это работает?» и «Что это за…». В общем, честно говоря, мне пришлось немного поднапрячься, чтобы выделить парочку, волновавших меня больше всего.

– Кто я, Эл? Я почти ничего не помню о своей прошлой жизни. Лишь обрывки воспоминаний и ощущение, что там, до моего появления в роли Творца, было что-то еще. Что-то очень важное… Но я не могу вспомнить… – растерянно взглянул я на собеседника.

— Глубоко метишь, браво! Кратко, лаконично и в самую цель, друг мой. Меня бы на твоем месте интересовало первым делом то же самое, — довольно заметил Эл, на мгновение задумался и немного печально ответил: — Но именно на этот вопрос я не могу тебе ответить. Во всяком случае, на бОльшую его часть.

Не успел я обдумать это заявление, как он, выпустив новую порцию дыма в виде вращающихся колец, влетающих одно в другое, продолжил:

— Могу поделиться лишь общим, — начал Эл. — Первое. Твое путешествие началось еще до того момента, который ты считаешь своим рождением на близкой тебе планете. И сейчас оно просто подошло к новому этапу. Также на это указывает заключенный тобою Договор. С кем? Я не могу сказать, — пожал он плечами.

— Сам договор — это входящие в него условия и «пункты», соблюдать которые ты обязался, вписав туда косвенно и Иском. Что это за условия? Насколько мне известно, ты узнаешь и столкнешься с ними уже в процессе своего обучения. И я думаю, что нам тоже перепадет немало этой «радости». И этих «пунктов» там достаточно, чтобы тебе и любому из нас надолго испортить спокойную жизнь.

Заметив, как у меня вытянулось лицо от такой «шикарной» новости, Эл торопливо добавил:

— Я лично терпеть не могу никакие договоры, что ограничивают мою свободу. Потому, друг, в этом смысле тебе реально сочувствую. Позже узнаешь детально, о чем я.

Я хмыкнул, всем своим видом показывая, что весь во внимании. Слушаю, мол, дальше.

Собеседник, не спуская с меня действительно сочувствующего взгляда, продолжил:

— Второе. Ты один из очень немногих, чье сознание как бы обособлено от Искома. То есть ты и с нами, и сам по себе. Совет не может влиять на тебя напрямую, приказывать тебе, у него нет власти над тобой. Думаю, это тоже было сделано специально, чтобы ты максимально оставался самим собой и все твои действия, успехи и неудачи, не несли особых последствий для всего Сообщества. У тебя своего рода «автономия».

— Автономия? – переспросил я задумчиво. — А знаешь, это хорошая новость. Не хотел бы я быть зависимым в своих решениях, а тем более полностью, от кого-либо. Все же я за личное пространство, Эл.

— Возможно, — рассуждал дальше он, — я не берусь судить о правильности этого решения, но сейчас Иском и его сознания выступают для тебя кем-то вроде доброго дальнего родственника, который не имеет права указывать тебе как жить, но может всячески помогать, например, морально, в виде советов и финансово в виде Лу, а также направлять и где-то даже по-своему оберегать.

— И третье. Да, Архитектор не соврал - я в курсе вашего разговора - это твое путешествие чем-то напоминает большой эксперимент, грандиозный Проект, новый вид самореализации для тебя и Нас... — сделал паузу друг. — До сих пор мы лишь путешествовали и жили по другим вселенным, а не создавали свои. Учились излучать и накапливать Лу, а не использовать ее для творения миров. То есть роль Творца нам еще не знакома. А вот тебе придется ее исполнить! Хотя мне кажется, что, кроме Творца, там еще куча других ролей представится — так что готовься. Потому я и сказал ранее, что ты точно не соскучишься, — усмехнулся Эл.

Я помолчал, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли.

Эл кивнул — как будто бы и не мне, а моей растерянности, — засмеялся, несколько разряжая обстановку, и подмигнул: — Куда уж без ложки дегтя, да? — и, дождавшись моей ответной улыбки, велел: — Давай дальше!

Я длинно выдохнул и сказал:

— Хорошо, Эл, я что-то никак не пойму, кто или что такое Иском? Что за Сообщество или Совет? Из всего, что я услышал, думается про некую коммунистическую партию душ или древнюю Республику сознаний…

Эл усмехнулся моей шутке и принялся объяснять:

— О`кей, Версум, попробую сформулировать, но предупреждаю, просто не будет, — он вздохнул, несколько мгновений помедлил и начал рассказ.

— Представь, что ты хочешь прожить новую жизнь в неизвестной тебе Реальности, где существует невероятное количество разнообразных, крайне необычных и интересных вселенных, целая Магистраль Миров. Но есть условие: чтобы войти в нее, придется разделить себя в энергетическом плане на множество осколков или частей. По множеству причин только в таком случае ты сможешь проникнуть в эту реальность и только так в полном объеме будет шанс испытать то, что она может предложить.

И ты соглашаешься, а затем, как я сказал выше, делишься на огромное количество осколков и кусочков, порождая маленькие, в каком-то смысле, новорожденные души, и каждая забирает с собой уникальную частицу твоего Изначального сознания и разума, части характера и вибры желаний. Настоящий осколочек твоего сердца, — тут Эл улыбнулся, довольный таким сравнением, и продолжил:

— Далее, эти новорожденные души отправляются в долгое, увлекательное и часто опасное путешествие по всей необъятной новой Реальности. Они заходят в ее вселенные, наслаждаются жизнями и всевозможными приключениями. Иногда даже снова делятся на еще более мелкие фрагменты, воплощаясь в мирах с условием «нового сознания» или с другими разнообразными и хитроумными законами.

В общем, всевозможными путями развлекаются и развиваются. Получают нужный опыт, накапливая Лу. Много знакомятся с такими же, как они, путниками по Магистрали, а иногда даже встречают родственные души. Бывает, попадают в беду или проходят через настоящий ад, а иногда, прямо как мы сейчас, — подмигнул он, — релаксируют на лежаках на пляже. Короче говоря, всеми возможными способами разжигают в себе эту самую Искру, что была им дарована при рождении. Основная сложность тут в том, что у каждого путь роста и развития свой, уникальный и неповторимый, — просвещал меня друг, — я думаю, ты понял уже, какой он у тебя, да, Версум? — с деловым видом уставился на меня Эл.

— Да уж догадался, — хихикнул я, — сложно не понять с таким прямым намеком, — и замолк в ожидании продолжения.

— Развитие этих частиц, — он не заставил себя ждать, — может длиться действительно бесконечно. Даже сложно представить, сколько. Вначале осознать, принять, а потом и пройти свой Путь — задача крайне сложная, хотя и интересная, — объяснял Эл. — Но вот в какой-то миг некоторые из таких родственных душ, самые продвинутые, мудрые или даже просто по случайности, начинают потихоньку прозревать, вспоминать что-то невероятно важное, исходящее из самой глубины их естества и почти полностью забытое. Или же просто начинают чувствовать Связь.

Ту, что незримой нитью соединяет и почти неощутимо притягивает их всех друг к другу через бездонные расстояния между мирами всей этой Реальности. Кого-то сильнее, кого-то слабее, но всех без исключения.

Я молча слушал и впитывал каждое его слово. Рассказ был для меня действительно интересным.

— Особенно эту незримую силу, — продолжал он, — сразу чувствуют те, кто разделил себя еще раз. Часто это происходит в мирах и на планетах, где есть деление на пол или его подобие. И вот тогда одна половинка действительно изо всех сил ищет другую. Это не самообман или красивые слова, так как в этом случае обе половинки на самом деле существуют и связь их намного сильнее, чем с другими родственными душами.

В свое время они, конечно, находят друг друга и, слившись, испытывают ни с чем не сравнимое счастье целостности и воссоединения, — проникновенно продолжал он.

— Короче говоря, все души, что некогда были частицами того Единого, Первого, кому хватило любопытства, отваги или, может, даже просто наивности зайти сюда Извне, в эту Реальность, начинают все сильнее ощущать эту Связь, — выдохнул Эл.

— И вот тогда все меняется. Родственные души начинают искать друг друга и со временем находят. Затем объединяются в сообщества и, уже вместе, продолжают этот поиск в более далеких и опасных уголках Магистрали Миров.

— А я вот что-то никакого притяжения или флешбеков пока не чувствую и не видел, — ухмыльнулся я.

— Насчет Связи не переживай. Уверен, со временем ты все поймешь и почувствуешь, — заверил Эл. — А насчет всего остального — на твою жизнь еще хватит, — засмеялся он, выпустив пару колец сигарного дыма.

— А что за Магистраль Миров, которую ты постоянно упоминаешь? — продолжал расспрашивать я.

— Насчет Магистрали расскажу тебе позже, так как это длинная история, — ответил Эл. — А насчет Искома, — у нас все было именно так. Однако этот путь поиска и объединения зачастую очень долгий, сложный и иногда действительно опасный.

Многие сознания Искома, например, — продолжал объяснять Эл, — никогда не были людьми, и ты пойди попробуй при первой встрече им что-то втолкуй. Были очень забавные ситуации и также очень даже грустные, хочу я тебе сказать.

Мы собрали действительно многих, но еще не всех. Там хватает своих проблем, но мы не останавливаемся, — сказал Эл и продолжил: — И кроме объединения всех родственных душ, перед Сообществом стоят и другие не менее важные задачи: Генерация, или выработка энергии Лу, получение нужного опыта и информации, исследование Магистрали, защита наших сородичей от разных нехороших злых сил, обитающих в этой Реальности. Сюда же входит спасение попавших в беду родных сознаний в различных вселенных, да и просто помощь им, явная или часто скрытая, чтобы способствовать развитию и скорейшему возвращению Домой, — с чувством вещал Эл. — Короче говоря, дел очень много!

— Хорошо, в целом все ясно, — заключил я. — Но что же такое и чем занимается этот ваш, или, – ухмыльнулся я, — наш… Совет Искома? И что за название такое странное — ИС-КОМ? — проговорил я по слогам и вопросительно воззрился на друга. — Звучит как ругательство! Не могли чего лучше придумать? Эл залился смехом от моего вопроса:

— А ты знаешь, соглашусь! Действительно, как ругательство! — прицокнул он. — Я передам ваш отзыв туда, наверх! Пусть задумаются! — друг притворно выкатил глаза. — Но на самом деле, это лишь перевод на твой привычный язык с общего ментального языка Искома некоторых смыслов, своего рода это аббревиатура.

А означает она Исполнительный Комитет, или, сокращенно, ИсКом, — раскрыл тайну Эл. — На общем языке нашего Сообщества, который и не совсем язык даже в твоем сейчас понимании, означает «целое, что больше суммы своих частей», — умничал он.

— Нет-нет, все-таки пусть будет лучше просто «Иском», а не эта странная фраза про Целое, части и их сумму. Оно еще хуже, — замотал головой я, — звучит как формула с урока математики.

— Вот и мы так же решили, — кивнул он, поддержав меня. — Совет Искома —своего рода главный управляющий орган нашего Сообщества. Он принимает основные решения и руководит нашим развитием в глобальном масштабе. Его члены, Советники, избираются общим голосованием и имеют некоторое влияние при принятии важных решений, — делился Эл. — Остальное про него ты узнаешь со временем, когда это будет необходимо. Пока же этой информации, я думаю, тебе достаточно.

— Хорошо, Эл. Согласен, что пока с меня хватит. Это бы переварить и с ума не сойти, — покачал головой я. — Тогда последний вопрос: а на кой вам тогда я?.

— А ты еще не понял? – мягко улыбнулся Эл.

— То, что вам нужен Творец, это я как раз понял, но вот опять же вопрос – зачем я вам сдался, если вы и так без меня хорошо жили?

— Версум, а чем, по твоему мнению, занимается Творец?

Вопрос Эла застал меня врасплох.

— Ну... э-э-э... – задумался я. — Создает миры, так сказать. Его основная обязанность, наверное, — искал я поддержки у друга.

— Верно, — подтвердил он. — И, как ты спросил, на кой они нам от тебя? — снова заставил меня задуматься Эл.

— Э-э-э-э... Похоже, я начинаю понимать, — протянул я задумчиво. Как так произошло, что вопросы здесь задаю не только я?

— Да-да, Версум, — закивал Эл, — мы ждем от тебя успехов в этом деле. И мы действительно верим в тебя. Ну, большинство точно, — хихикнул он. — И мы сейчас не занимаемся благотворительностью в значениях твоего мира. Мы считаем, что в тебе горит Искра Творца. Это причина, почему именно тебе выпала эта судьба. Именно поэтому Иском выделил тебе солидную долю своих накопленных запасов Лу. Чтобы ты вначале научился, а потом развил свой дар, став опытным и успешным Творцом. Чтобы ты сам, и с нашей помощью занялся созданием миров. Порождал вселенные, используя накопленную нами для этих целей огромную базу данных и предоставленный тебе для этих дел запас Лу. Использовал созданные или собранные нами по всей Магистрали миров технологии, дающие возможность порождать и поддерживать целые вселенные, — доносил до меня Эл.

— И мы ждем, что со всей этой поддержкой ты сможешь в итоге получить гораздо больше этого самого Лу, чем то количество, что мы тебе сейчас предоставили. И мы верим, что ты не откажешь себе и нам в помощи, когда она в итоге потребуется, — серьезно взглянул на меня Эл.

— Ладно, я понял, хотя и звучит все это как, я — работай, а вы — инвесторы, которые ждут прибыли от вложений в мою компанию. Но в таком виде вроде все честно, — не мог не согласиться я. — Вы даете мне возможность развить свою, как ты выразился ранее, Искру Творца, а я взамен делюсь с вами успехами в виде этой самой энергии Лу или просто помогу, когда будет необходимо, так? — резюмировал я.

— Да, друг. Про инвесторов и прибыль ты слегка перегнул, так как мы не чужие друг другу души, но в остальном все верно, — улыбнулся он.

— Кстати, а есть другие такие же… Эм… Объединения? Как Иском? – задал я только что возникший вопрос.

— Конечно. И много. Очень много других. Правда, не у всех такой большой опыт, как у нас. Точнее, не такой большой выбор опытов или количество сознаний, — хихикнул он чему-то своему и добавил: — Детали потом. Давай последний вопрос, Версум. Скоро нам придется покинуть это место.

— О’кей, Эл. Тогда последний вопрос, — набрал я побольше воздуха и выдохнул: — А почему такая спешка с открытием этой моей Вселенной и Арканума? Я думал, что у меня сколько угодно времени. Что я могу спокойно разузнать, во все вникнуть и потом, не напрягаясь, заняться открытием дверей своего, — хихикнул я, — лунопарка?

— Лунопарка? – засмеялся Эл. — Хорошо, пусть будет так, мне нравится, — одобрительно кивнул и ответил:

— Да все банально. У нас просто больше нет времени ждать, потому что те запасы Лу, что были выделены на твой, — замялся Эл, — проект, подходят к критически низкому уровню резерва, запланированного на всю дальнейшую твою работу и обучение. Так вышло, что сотворенный тобой Юниверсум откусил намного больше энергии из наших запасов, чем мы планировали, и наши резервы серьезно уменьшились.

— Скажу тебе по секрету, мы не ожидали, что ты в первые секунды получения статуса Творца и вместе с ним ментального контакта с Центром Генерации - так названная тобой Система Творения известна у нас - без подготовки и без детальных расчетов и параметров, возьмешь и выдашь команду на сотворение очень не маленькой, как оказалось, Вселенной. Для этого обычно необходимы огромные расчеты, чтобы Центр не выдал ошибку при принятии команды на генерацию, — удивлялся друг тому. — Это было первое, а второе, что Центр возьмет и не отвергнет полученную команду, автоматически выполнит твой приказ, основываясь на тех общих условиях, что ты задал для генерации. И не просто быстро произведет расчеты и исполнит, а еще и откусит гораздо большее количество Лу, чем мы планировали бы использовать на создание первой Вселенной, — вздохнул Эл. — У нас даже случилась небольшая, — выкатил глаза друг, — нет, не паника, но многие были сильно удивлены и взволнованы. Кроме меня, конечно, — хихикнул он. — Меня-то шоу, честно говоря, повеселило изрядно, спасибо, Версум, — благодарно улыбнулся Эл.

— Обращайся, — прыснул я. — Всегда рад привнести веселье в этот скучный мир, — подмигнул я.

— Да-да, так и вышло, — подтвердил Эл и продолжил: — А затем ты дал нам передышку. Твоя следующая команда о создании Арканума и перемещении во время, когда в Юниверсуме образуются галактики, позволила нам выдохнуть и не дать Центру Генерации исполнить ее в автоматическом режиме, как ранее. Ты ушел сквозь время вперед, окруженный стазисным полем. А Иском работал над Арканумом и пытался понять, что за необычная вселенная была внепланово создана по твоей милости. В итоге, как ты уже видел, запрос был полностью выполнен, а мы успели еще больше подготовиться к будущим делам и свершениям, — заключил он.

— Сами виноваты, — усмехнулся я, — посадили за руль, включили мотор и не сказали, что ехать-то пока нежелательно. А я поехал!

— Ага, и должен признать, неслабо еще так уехал, — кивнул Эл. — К слову, потому ты и оказался именно в это время в Аркануме. Мы вывели тебя из стазиса как раз к данному часу, когда все готово и новый Творец может провести церемонию, перерезать ленточку на открытии своей первой Вселенной, или своего лунопарка — сказал он усмехнулся, снова выпустив пару колец сигарного дыма.

— Короче, из-за меня изначально все пошло не по плану, да? И вы быстро начали его подгонять? — самодовольно ухмылялся я.

—Ага, — заговорщически подмигнул Эл. — Видел бы ты выражение лица Архи, то есть Архитектора, когда до него дошло, что его же любимое детище, Центр Генерации, мало того, что переплюнул ожидания своего создателя, так еще и отщипнул без спроса огромное количество Лу на исполнение твоего запроса, — вспоминал Эл. — Он был то ли в шоке, то ли в ярости, уже и не вспомню, но кряхтел потом еще долго.

— А-ха-ха, — запрокинул я голову от смеха. — Вот честно, хотел бы на это посмотреть! Надо будет повторить! — не унимался я.

— Знаешь, почему-то мне кажется, что ты еще не раз всех нас удивишь. Особенно старика Архи, — хихикнул Эл, — я даже почему-то сочувствую ему.

— Уж, поверь, я очень постараюсь, — подтвердил я.

— Верю-верю, — с притворным страхом сказал новый друг и продолжил: — А времени нет еще и потому, что, пока мы тут с тобой отдыхаем, Юниверсум потребляет все больше и больше энергии Лу, развиваясь и увеличиваясь. В идеале, когда там появятся гости, вселенная должна будет приносить Лу больше, чем потребляет, — объяснял Эл. — Но, пока она закрыта, это просто невозможно. Короче говоря, у тебя или у нас просто нет выбора — надо срочно открывать Мультивселенную. Иначе скоро мы перейдем порог запланированного резерва, и это может быть непредсказуемо неприятно. Отсюда и небольшая спешка сейчас.

— Понятно… – протянул я и слегка завис, мужественно пытаясь переварить полученную информацию, но потом понял — чтобы осознать все, нужно гораздо больше времени.

Я знал, что скоро придется покинуть это замечательное и тихое место и перестал донимать Эла вопросами. Поудобней устроился на лежаке и устремил свой взгляд к горизонту бескрайнего моря, где все также полыхал теплый пурпурно-красный закат невероятной красоты. Я просто попытался расслабиться, докуривая уже догорающую сигару.

Эл, видимо, понял меня правильно и поступил также. Некоторое время мы просто лежали в тишине и наслаждались видом.

Эл первый докурил свою сигару и, когда я тоже покончил со своей, приподнялся на лежаке и как-то умиротворенно спросил меня:

— Ну что, ты готов? Нареченный тобой Страж — Хеймдалл хочет открыть нам дверь в Наблюдательный зал. Там нас уже ждут все, кто захотел увидеть это событие.

— В смысле «все, кто захотел увидеть»? — очнулся я. — Там будет кто-то еще, кроме тех, с кем я уже знаком?

— Да, некоторые из Искома изъявили желание присутствовать при этом знаменательном для всех нас событии, — расплывчато ответил Эл и добавил: — Хорошо, что не все, а то та-а-акая толпа набежала бы!

Тут прямо перед нами зажегся так же, как и в первый раз, переливаясь всеми известными мне цветами, радужный портал Хеймдалла.

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 1. «Начало». Глава 6. Свершилось!

Из него тут же вышел Дворецкий, поклонившись мне и Элу:

— Господин Версум. Господин Элларион. Для церемонии все готово. Собравшиеся ожидают вас в Наблюдательном зале Арканума. Эта дверь ведет прямо туда, — он отступил влево от портала и завис, как каменное изваяние, ожидая, похоже, нашей реакции и приглашая пройти.

— Пойдем? — встрепенулся Эл, или Элларион, как его только что назвал Дворецкий, немного удивив меня.

— Эл, а что мне там надо делать или говорить? —всерьез забеспокоился я. Публичные выступления не были моей сильной стороной. Я не представлял не только то, что увижу по ту сторону портала, но и что мне делать, чтобы открыть этот Юниверсум.

— Все элементарно. Просто, например, своим словом прикажи Мультивселенной пустить всех желающих воплотиться в ней. Слова, на самом деле, не важны, потому что твоя команда все равно воспринимается на более тонком уровне. Так что, речь можешь придумать почти любую или вообще все сделать в тишине. Я бы, наверное, с радостью бы так всех и обломал: провел бы церемонию в тишине и посмотрел на их унылые физиономии! — Эл хохотнул и подбодрил меня: — Не волнуйся, там все свои. Причем в прямом смысле! — тут он уже захохотал в голос.

Не удержался от улыбки и я: и вправду парадоксальная ситуация складывается.

Через мгновение Эл подошел к порталу. Затем остановился в шаге, обернулся ко мне и спокойным голосом кинул мне еще одну фразу, перед тем как исчезнуть:

— Просто будь собой, мой друг…

«Похоже, другого варианта нет. Спасибо за совет, Эл», — подумал я, нехотя вставая с лежака и надевая кроссовки. И вот уже через пару мгновений стоял у переливающейся тонкой грани радужного портала. Пару секунд я не мог решиться, но потом зачем-то зажмурился, еще мгновение помедлил и шагнул вперед.

На той стороне радужного моста меня ждали. Ой, еще как ждали! Огромное количество совершенно незнакомых мне людей… Или существ, похожих на людей?

Я вышел из портала спиной к прозрачной стене, где, как мне помнилось, должна была сиять и красоваться огромная спиральная галактика, и лицом к внутренней части большого зала. Как раз эта внутренняя часть и была заполнена незнакомыми мне гостями. Они полукругом встали у портала и наблюдали за моим появлением.

Да, меня предупредили. Но знать — это одно. А видеть — совсем другое. Гостей реально было ну очень много, причем самых разных!

В зале сразу стало тихо. А потом я выпалил:

— Э-э-э… Всем привет… — я сглотнул слюну от волнения и продолжил: — Спасибо, что пришли…

Почувствовав себя дураком и выдав все, на что пока оказался способным, я вгляделся в публику. Сказать, что ее состав меня ошарашил, — ничего не сказать! Я буквально не верил глазам, скользя по лицам одного только первого ряда.

Вот лысый мужик в темном балахоне с посохом, на вершине которого светился фиолетовым большой камень.

Маг какой-то, что ли?

Вот здоровенный старый вояка-мордоворот в форме знакомых по прошлому моему миру оттенков, весь в шрамах на лице и со странным оружием за спиной.

Местный крепкий орешек?

Вот миловидная девушка лет двадцати с невероятными огненно-рыжими волосами и одетая в такой необычный яркий наряд, что описать словами мне просто не хватит сил. Единственное, я подметил, что такие костюмы и стиль я уже видел. Только не в реальном мире! Казалось, что там стоит персонаж из какого-то аниме.

Может, это косплей такой?

Вот крепкий, широкоплечий и низкорослый гном или дварф с густой длинной бородой и большим носом. Весь в блестящей металлической фэнтезийной броне. С красивыми большими наплечниками в форме головы дракона и какого-то другого непонятно грозного существа, и с огромным для его роста молотом, перекинутым через правое плечо.

Похоже, все-таки не косплей…

Вот мужчина в роскошной светлой одежде старинного типа с небольшой золотой короной на голове.

Какой-то король, что ли?

Седой мужчина в белой парадной военной форме, скрестивший руки на груди. Справа на поясе — кобура для пистолета. Сильный и спокойный взгляд. Впечатляющие большие погоны непонятного мне вида и яркие фигурные шевроны, где еле-еле, но угадывались какие-то крылья и большая звезда. Я решил, что передо мной кто-то вроде адмирала. И судя по всему, не морского флота…

Адмирал космического флота? Или мне кажется?

Вот настоящая темная эльфийка, каких я видел только в фильмах или видеоиграх. С типичными длинными и заостренными ушами, выбивавшимися из-под копны густых темных волос.

Какая-нибудь Линдариэль или что-то в этом духе, не?

Существо в длинной черной накидке очень странного вида, похожее на инопланетянина. Это совершенно точно не человек! Удалось рассмотреть только огромные глаза и странный нос.

Есть ли у него вообще рот?

Вот молодой парень в простой бело-серой монашеской робе, с серым капюшоном и таким же серым плащом сзади, а также кожаным табардом и сапогами. И я бы не обратил больше на него внимания, если бы не одна деталь, чуть не ускользнувшая от моего взгляда. Очень сложно было разобрать с такого расстояния, но мне показалось, что на поясе у него висит какой-то небольшой продолговатый предмет. И, самое для меня удивительное, что он мне показался знакомым! Световой меч из «Звездных войн»?!

May the Force be with you, да? Так, обычные ли это были сигары, что дал мне покурить Эл? Или в них кроме табака было что-то еще?

Вот еще солдат, только в полном боевом снаряжении, вытянувшийся по стойке смирно. Вылитая картинка из какого-нибудь Sci-Fi фильма про войну в далеком будущем: странная форма, броня, шлем, куча непонятных устройств на всем обмундировании и внушительное оружие за спиной.

Не энергетическая ли у него пушка, случаем? Выглядит мощно!

Вот небольшой низкорослый шут… Да, я не ошибся, там стоял и смотрел на меня худой мужчина в костюме шута из исторических фильмов.

Шут? Вы серьезно?! Или, может, он не шут, а джокер?

Очень высокий мужчина с нордическим типом лица - с абсолютно белой кожей и волосами, с яркими голубыми глазами. Он одет в странно знакомый мне комбинезон металлического цвета.

Еще один пришелец, что ли, судя по одежде? Высокий белый пришелец. Чудненько!

Вот девушка азиатской внешности, одетая в нетипичную широкую одежду, чем-то напоминавшую японское кимоно, с мечом вроде катаны за спиной.

Девушка-самурай? А такие разве были?

Вот парень моего возраста: темные длинные волосы, простой прямой взгляд, синие глаза, одет во что-то кожаное черного цвета, темные сапоги, сзади повязан черный плащ. На поясе — настоящий большой меч с яркой металлической рукоятью. Чем-то мне напомнил персонажа из какого-нибудь Средиземья или другого мира фэнтези.

Так на кого же он похож-то?

Вот стоит здоровенный мускулистый получеловек-полутигр. Под два метра ростом. Лицо - тоже смесь человеческого и тигриного. Руки скрещены на груди. Видно, как сзади из стороны в сторону мечется его хвост. Одет он очень странно. Сложно понять вот так, с первого взгляда. Что-то среднее между военной формой и легким металлическим скафандром, или каким-то защитным снаряжением, закрывающим только торс и ноги (или лапы?) до колен, а также руки (или все-таки лапы?) до локтей.

И мне показалось или он на меня как-то недобро смотрит?

Я — прошу заметить — назвал только некоторых! Меня накрыла волна паники. Все время, пока я глазел на эту публику, боролся со жгучим желанием улизнуть назад — на райский пляж — через вроде бы все еще открытый портал дворецкого. И тут я чуть не подпрыгнул от неожиданности: внезапно кто-то взял меня за руку!

Ух, слава богу, это Юни! Надо сказать, очень вовремя. Девочка своим простым жестом вырвала меня из мыслей о побеге. И я уже смог говорить.

— Снова привет! — улыбнулась мне она и озорно хихикнула.

— Привет-привет, Юни, — ответил я такой же доброй и на удивление беззаботной улыбкой.

Девочка словно придала мне сил и уверенности. Я сразу же забыл о странных зрителях и вспомнил, что должен сделать. Да, похоже, Юни только что спасла меня от постыдного бегства!

Девочка не отпускала мою руку. И так вот вместе мы повернулись к зрителям спиной. И тут я увидел, что находилось теперь за прозрачными стенами Наблюдательного Зала.

Оказалось, что Зал обращен не на большую спиральную галактику, как в прошлый раз, а на странного вида огромную, ярко светящуюся по всей окружности и полностью темную внутри наблюдаемого круга сферу, висевшую впереди от нас в черной пустоте странного космоса, где не было ни единой звезды или галактики. Только эта странная сфера и все. И сразу же бросалось в глаза еще одно: она была опоясана таким же ярким и странным большим кольцом, которое словно выходило изнутри самой сферы и так же сильно и ярко светилось, как ее внешние края. Похоже, что теперь только этот свет освещал наш Зал.

— Это вход в нашу Мультивселенную. Уточни, чтобы он вел пока только в Юниверсум. Ну, пока ты не сотворишь другие вселенные, — послышался откуда-то сбоку знакомый голос Эла. — И, да, пока мы видим тут нечто, похожее на черную дыру, вход к нам закрыт. Твоя задача — снять защитный барьер, препятствующий душам с Магистрали зайти к нам на огонек.

Я, не отпуская Юни, обернулся к Элу — он стоял по левую руку от меня, только чуть позади. Боковым зрением я заметил и Дворецкого, который, скрестив руки за спиной, возвышался, словно какой-то охранник, за Юни сзади справа, примерно так же, как за мной Эл.

А вот Архитектора я заметил случайно. В самое последнее мгновение, когда уже почти отвернулся. Значит, он тоже здесь. Но в стороне от всех. Хотя его взгляд я на себе ощущал и так. Можно было догадаться.

— Все необходимые приготовления Иском уже сделал, но снять барьер, как я тебе говорил, имеешь право только ты, — сказал Эл и добавил: — Давай, Версум, твой выход!

— О’кей, — согласился я , — и как мне это сделать? — я спрашивал, а сам прокручивал в голове варианты, как мне поступить.

— Просто используй свою команду, Версум, а все остальное оставь для Системы. Про наше начинание уже знают и ждут лишь вести, — тихонько ответил мне Эл и слегка отошел, побуждая меня к действию. Собравшись с мыслями, перебрав быстро в памяти наш разговор с ним, не отпуская Юни и не отводя взгляд от светящейся огромной сферы, я проговорил: — Система Творения!

И сразу услышал, уловил, почувствовал, что мой голос был многократно усилен. Он словно проникал в каждый атом в этом зале и, похоже, в пространство вовне, включая эту сферическую черную дыру, как ее назвал Эл. И я четко и ровно произнес, делая между репликами небольшие паузы: — Да снимется барьер и откроется сотворенная нами Мультивселенная! Да смогут все желающие души войти в нее!

Да будет сейчас вести данная Дверь в Юниверсум, а позже и в новые наши миры!

И да будет послана Весть о сотворении нашей Мультивселенной во все уголки данной Реальности и ее Магистрали Миров!

Исполнить!

После слова «Исполнить!» сфера ослепительно ярко вспыхнула, еще сильнее засияла и стала пульсировать, то сжимаясь, то разжимаясь, меняя свои размеры с невероятной скоростью. Затем резко сжалась в мельчайшую точку, словно поглотив сама себя. На мгновение в Наблюдательном зале воцарилась тьма. И потом произошло что-то, похожее на взрыв сверхновой звезды! Во все стороны бурлящей исполинской волной разлетелась и разметалась высвободившаяся энергия, устремляясь в бесконечный полет по черной бездонной пустоте вокруг.

Сложно сказать, был ли это настоящий взрыв или так ушла запрошенная мной Весть, разлетаясь по всей необъятной Реальности. Но зрелище получилось отменное! Оно напомнило мне первые минуты моего становления Творцом. Когда я породил Большой Взрыв, не зная, сколько всего странного и необычного встречу.

Потом все резко стихло.

Повисла абсолютная тишина. Теперь на месте непроницаемой сферы зияло что-то вроде цветной дыры, словно гигантский портал повис в бесконечном черном космосе.

Получилось!

Мультивселенная открыта!

Но что же дальше?

Дверь открыта, а где же гости?

Тянулись очень долгие секунды. Я не понимал, что делать и стоит ли вообще что-то делать, но чувствовал, что нужно немного подождать.

И вот через какие-то мгновения все изменилось!

Все существа в Наблюдательном Зале Арканума узрели!

Внезапно и непонятно откуда в черном пространстве, где теперь висел открытый в нашу Мультивселенную портал, стали появляться стремительно летящие звездочки. Их было все больше и больше. Они появлялись и зажигались из ниоткуда и сразу же бросались в сторону портала, оставляя за собой светящийся, а после медленно тускнеющий шлейф, похожий на хвост небольших комет. Те, что долетали до Двери, просто исчезали из нашего поля зрения, очевидно, отправившись в свое путешествие.

Вскоре их стало так много, что ранее бездонно черное пространство осветилось светом миллионов и затем миллиардов, летевших в сторону Двери гостей.

— У тебя получилось, друг мой, — тихо сказал Эл. — Барьер снят. Мультивселенная открыта, и в Юниверсум зашли первые души. Хорошая работа, — похвалил он меня.

— Свершилось... Начало положено... И Причина явлена, — раздался откуда-то рядом из-за спины голос Архитектора. Затем как-то печально и задумчиво он добавил:

— Справитесь ли вы только с Последствиями, мистер Версум?..

Но не успел я ответить, как меня опередила Юни. Она еще сильнее сжала мою руку и убежденно проговорила: — Мы справимся, дедушка Архитектор. Обязательно справимся. Все вместе!

---

Конец первого тома.

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 1. «Начало». Интерлюдия 1

С тех пор, как я впервые открыл свою мультивселенную, прошли долгие годы по времени Арканума и бессчетные эоны в сотворенных вселенных.

Но все, что имеет начало, имеет и конец…

И вот теперь, в момент внесения данных строк, мыслей и воспоминаний в мой личный Архив, в мою Книгу, похоже, что я нахожусь практически у крайней точки своего Пути.

У меня осталось очень мало времени… Настолько мало, что я просто не успею поведать все то, что хотел бы, но постараюсь не упустить ничего важного и интересного из описания своей жизни. Моя цель проста. Если не выживу, данная книга будет моим наследием.

Я должен успеть рассказать свою Историю. О том, как оказался в данной ситуации, какие ошибки допустил и к чему они привели. Но, кроме этого, должен успеть исполнить свой последний Долг.

В данный миг внешняя оборона моих владений пала, и Враг всего живого прорвался внутрь моего детища, продвигаясь все глубже и разрушая все на своем пути. Словно черные метастазы он жадно вгрызается в тело уже полумертвой Мультивселенной, пожирая еще живые миры и прокладывая себе путь прямо к ее Центру, к питающему ее Сердцу – сюда, вглубь, к Надвселенскому Аркануму.

Нас осталось очень мало. Я и те немногие, кто выжил и решил остаться со мной, обороняя последние рубежи ценой своих душ. Мы продержимся недолго. Запасы Лу истощены, и в дело пошел последний экстренный резерв; когда он иссякнет, последняя оборона падет.

Но надежда есть!

Нет, не надежда спасти себя, свои Миры или Арканум, а лишь шанс вызволить и спасти милую Юни… Это все, чего я хочу и что должен сделать. Это моя последняя воля и мой Долг!

Эх, как же я ее… И как же глупо потерял…

Сердце сжимается от боли воспоминаний, но я забегаю вперед.

Обо всем по порядку, как говорится, но главное успеть…

Эти строки, подобно первой части повествования о начале моего пути, с которой вы, вероятно, уже ознакомились, я мысленно вношу в эту Книгу, в свой Архив. Я продолжаю борьбу с наступающей тьмой, одновременно занимаясь срочными делами, чтобы предотвратить или хотя бы отсрочить наше падение в бездну.

Да, я не литератор, а Творец, так что заранее прошу прощения, если моя книга не покажется вам красочной и изящной. Моя цель – успеть передать вам информацию и Метку. Зачем? Об этом вы узнаете позже. Если я успею...

Разумеется, я мог бы прибегнуть к поддержке многочисленных помощников и искусственного интеллекта, однако решил составить этот Архив, эту Книгу, мой Последний Посыл самостоятельно. На то было множество причин.

Интересное совпадение. Начало моей Истории, открытие Мультивселенной, состоялось здесь, в Наблюдательном Зале Арканума, бессчетные годы назад. Здесь же я начну свой рассказ о том, к чему все привело.

Но не будем забегать вперед.

В повествование, как вы уже могли ранее заметить, я буду вставлять частички своей памяти – фрагменты воспоминаний и Посылов, а также то, что пережил, точно знаю, видел или получил от участников событий посредством НСО (Не Словестного Общения) или разговора. Также буду использовать информацию по увиденным или смоделированным событиям, которую смогла предоставить мне Система Арканума, не забывая комментировать где это нужно и уместно.

Итак, продолжим…

Том 1. «Начало». Глава 7. «Сон или реальность?»

То, что действительно произошло со мной сразу после открытия Мультивселенной, я смог понять и осознать намного позже. Тогда же это был просто шок…

***

Фрагмент памяти №3

Я резко открыл глаза.

И обнаружил себя на мягкой кровати, лежащим на спине и накрытым каким-то тонким светлым пледом или одеялом.

Комната, в которой я очнулся, отличалась монументальностью.

Слева — величественные колонны причудливой формы. Как будто гигантские наконечники стрел вонзились в мраморное основание. За колоннами – что-то вроде балкона, а по размеру, скорее, смотровой площадки, с которой видны великолепные скалистые вершины гор.

Справа – роскошный камин, украшенный тем же орнаментом. Рядом с ним на полу – большая коричневая шкура неведомого зверя с изумительно красивым мехом. А в окружении пары больших мягких кресел притаился очень необычный низкий столик. Мне показалось, что он сделан из цельного куска стекла, хрусталя или из какого-то прозрачного драгоценного камня, вроде алмаза.

А спереди – дверь, заслуживающая аплодисментов. Нет, серьёзно, если бы у меня были силы и настроение, я бы поаплодировал творцу, соорудившему такие врата. Отделанные золотом и бирюзой, оживлённые геометрическим орнаментом, они напоминали то ли витражи, то ли гробницу какого-то египетского фараона, поставленную на дыбы. Ну, или не египетского, не очень-то я в них разбираюсь.

Но на самом деле первая, кого я увидел, была Юни. И отчего-то не решился сразу заговорить с ней. Слишком печальной она мне показалась, слишком погружённой в свои мысли. Я не решился обратить на себя внимание. Собственно, поэтому и успел тихонько разглядеть невероятную красоту этой комнаты.

Можно было бы, конечно, обратиться к невозмутимому Хеймдаллу, замершему у врат. Но не успел я додумать эту мысль, как Юни сама заметила, что я уже не сплю. И тут же лицо её преобразилось, засветилось, засияло тёплой улыбкой.

— О, Версум, вы проснулись! Как вы себя чувствуете? С вами всё хорошо? — затараторила она, пристально вглядываясь в мои глаза.

Юни так искренно переживала за меня, что я даже смутился.

— Эм... да всё вроде хорошо… — протянул я неуверенно.

И тут понял, что вообще не соображаю, что происходит. Почему я лежу на кровати? Как я сюда попал? Что такого произошло, что так опечалило девочку?

Кроме того, конечно, я соврал. Чувствовал я себя далеко не лучшим образом. Голова гудела, сознание плыло, мысли тормошились, словно бешеные обезьяны в клетке. Но зачем это рассказывать милой Юни?

— Господин, может, вы чего-нибудь желаете? Могу ли я чем-то вам помочь? — раздался голос Хеймдалла, незаметно подошедшего к кровати.

— Нет, спасибо, всё хорошо, — опять скрыл правду я, стараясь успокоить своих друзей.

По их реакции я уже начал подозревать, что произошло что-то действительно из ряда вон, и не хотел нагнетать обстановку.

— Господин, разрешите, я принесу вам завтрак? Вашему телу нужна энергия, пока вы всё ещё желаете пребывать в человеческой форме, — тихо предложил Хеймдалл, не особо, по-видимому, надеясь на положительный ответ.

Но не успел я что-либо сказать, как меня опередила Юни:

— Версум, дядя Хейм, а можно мне принести завтрак? Пожа-а-алуйста! — девочка скорчила жалобную гримасу на своём симпатичном личике и умоляюще сложила ладони.

— Хорошо, Юни, — по-доброму ухмыльнулся я, понимая, что просит она за меня, а не за себя.

И подумал, что поесть – в принципе, не такая уж плохая идея. Нужно поскорее прийти в себя, навести порядок в своих мыслях. А то не успел я открыть Юниверсум, как загремел на больничную койку! Нервно от этого как-то, мягко говоря. Как я уже однажды сказал, шикарное начало! Только поздравлять в этот раз не с чем.

— Спасибо! — засияла Юни, очень довольная своей крошечной удавшейся хитростью, вскочила с кровати и… растворилась в воздухе, успев подмигнуть мне.

«Так. Надо срочно узнать потом, как они все тут умудряются перемещаться, не топая ножками», — ошарашенно подумал я и прикрыл глаза, откинувшись на подушку.

Хеймдалл, судя по удаляющимся шагам, деликатно отошёл к вратам, решив, что я хочу отдохнуть. А я принялся думать. Хотя пока что этому процессу мешала гудящая голова. Мысли, словно заторможенные слоны, топтались на месте. Надо как-то взять под контроль это стадо и успеть до прихода Юни. Не хочется ей показывать, в каком я на самом деле состоянии сейчас. Благо, Дворецкий не задавал мне пока вопросов. Спасибо ему. Может, понял, что мне надо немного времени…

И тут я обнаружил, запустив шестерёнки в своем сознании, что память-то моя как-то очень неохотно подгружается!

Хм, меня что, кто-то огрел чем-то тяжёлым по голове? Неужто первое сотрясение?! Правда, сотрясение чего? Мозг, как я понимаю, у меня тут уже чисто номинально, по привычке, как и всё человеческое.

«Давай-ка, батенька Творец, попытайся вспомнить!» – наставительно проговорил я сам себе и усмехнулся.

Легко сказать.

Голова гудела, мешала. Сознание заволакивало дымкой, туманом беспамятства. Мысли еле-еле связывались друг с другом. Память напоминала решето: могу поклясться, был даже слышен свист, похожий на звук поломанного кулера, как у древнего компа.

И когда, словно вспышкой, память начала возвращаться и структурироваться – я просто не поверил самому себе!

Дело было в том, что произошло сразу после церемонии Открытия.

Когда я пафосно приказал Юниверсуму впустить в себя гостей, двери открылись, и эти гости в громадном количестве устремились в мою новосозданную Вселенную. И Архитектор в свойственной ему манере постоянных намёков «пожелал мне удачи». Я хотел было ему ответить, чтобы за себя волновался бы лучше, чем за меня, но опередила Юни, ответив ему, что справимся. Точнее, что справимся все вместе.

А вот дальше началось совершенно странное и абсолютно непонятное в вперемешку с непредсказуемым.

Помню странное сияние вокруг себя и образование чего-то, похожего на полупрозрачную сферу. Встревоженный голос Юни, грозный голос Дворецкого. Ледяной взгляд Архитектора, настороженный — Эла. И в какой-то миг меня рвануло назад и вверх, где я завис у потолка Наблюдательного Зала, барахтаясь в центре светящейся сферы, будто пойманный в капкан зверь.

Жуткие воспоминания… Толпа зрителей безмолвствовала и не предпринимала никаких действий, будто только они знали, что происходит и что со мной творится. Все эти крайне разнообразные, часто совершенно странные и абсолютно удивительные люди и нелюди спокойно и с нескрываемым любопытством наблюдали за моими, наверное, нелепыми и смешными попытками освободиться от непонятной напасти.

Последнее, что я увидел тогда, — это как в мою сторону побежала Юни.

Чёрт, голова сейчас взорвётся!

«Борись, Версум! Борись и продолжай вспоминать! Не зря так сложно оно идет! Должно быть, там дальше что-то важное!» — сделал я себе очередное внушение. Голова отозвалась усилением боли. Хотя ещё несколько мгновений назад мне казалось, что это предел.

Так. Значит, Наблюдательный зал. Исходивший из меня или сферы, где я барахтался, свет стал тогда насколько сильным, что я потерял из виду и зал, и всю толпу. На секунду мне показалось, что я уже не был в Аркануме. Что-то или кто-то, устроивший это светопреставление, перенёс меня куда-то далеко.

Да, ощущения были именно такими, хотя никаких доказательств я предоставить не мог. Я всё-таки помнил, что убить меня вроде как невозможно. Ну, или надеялся на это. Поэтому не паниковал и просто ждал, что будет дальше. Да, страшно было, но боялся во мне человек, а не тот, кем я стал.

А дальше... Эх, как сложно-то вспоминается... будто пытаюсь осознать, что видел в глубоком сне.

А дальше меня ждал шок! Когда я увидел перед собой сам себя! Да! Словно в зеркале! Я висел в воздухе в абсолютно странном месте, без низа и верха. Всё было так же бело, как было черно ещё до Большого Взрыва. Где же я тогда очутился, а?!

В общем, этот второй я, в отличие от меня первого, был само спокойствие. Он просто материализовался прямо перед недоумевающим мной. И чем дольше я на него смотрел, тем явственнее думал: «За что мне так рано шизофрения-то?».

Однако второй я обратился ко мне моим же голосом:

— Не волнуйся, брат. Я — это Ты. Просто я немного старше, — усмехнулся он, странно подмигнув и признавшись: — Мне нужна твоя помощь, дружище.

— Помощь? — настороженно переспросил я, и мысли мелькнули о том, какой же странный мой голос. Услышав его со стороны, он казался глуше, чем мне представлялось изнутри.

— Да. У меня возникли серьезные проблемы, и я не справился с ними сам. Теперь только у тебя есть шанс их разрешить, — вздохнув, он пояснил: — Честно говоря, у меня нет времени рассказать все, что хотелось бы. Наше общение сложно и дорого поддерживать, поэтому я прошу тебя довериться мне. Вернее, себе. Если ты согласен и готов принять от меня помощь, пожми мне руку.

Мой двойник дружелюбно улыбнулся и протянул мне ладонь. Точно так же, как это делал я обычно! Помню, что мои мысли в тот момент окончательно спутались, как и сейчас, вспоминая об этом. Я недоверчиво смотрел на себя, в свои глаза. Мне казалось, что этот я был немного другим. Мы отличались, в его глазах был странный огонёк — печальный, но спокойный. Второй я был одновременно и родным, и чужим. Было сложно успокоить себя и объяснить ситуацию.

Что-то было не так, но я не мог понять, в чём дело. И смотреть себе в глаза было немного жутко, если честно. Ведь привыкаешь видеть изнутри глаз, а не смотреть на них снаружи! Помню, что задумался на время, ничего не предпринимая. А второй я продолжал протягивать мне руку и улыбаться.

Как же я мог помочь ему? Ну, даже если и себе, своему двойнику? И как я мог на это согласиться, когда вообще не видел никаких оснований для доверия?! Может, это не я, а кто-то другой прикрылся моей личиной и тянет ко мне руку? А что, всякое может быть!

Кроме того, я был уверен, что что-то не так! Ну, не успел я ещё особо накосячить, только начал действовать, а тут бац – заявился второй я и просит помощи, не называя причин!

Я не в тему, конечно, но вспомнил о сигарах Эла, усмехнулся про себя, что вот они, доказательства не простого табака. Затем с виду уверенно, но оставаясь настороженным, спросил:

— О`кей, допустим, ты – действительно мой двойник. Допустим, у тебя действительно нет времени мне что-либо объяснять, тогда ты бы знал, что я просто так не поверю. Ты словно предлагаешь мне красную пилюлю без каких-либо объяснений. Что скажешь?

Он посмотрел мне прямо в глаза и, не опуская руки, произнёс всего два слова:

— Ашенте, брат, — и слегка склонил голову.

У меня от этих слов по всему телу побежали мурашки.

Снова повисла гробовая тишина.

Я был поражён до глубины души. Совершенно не ожидал услышать эту фразу в том самом смысле. Эти слова мог знать и произнести только я, потому что в этой новой жизни я ни с кем ими ещё не делился! Да что там – даже не думал о них, значит и телепатия исключается!

То есть получается, что второй я говорит правду… Возможно… Он действительно не мираж и всё-таки наши двойники существуют. Видимо, он на самом деле по каким-то причинам не может мне объяснить детали. Что ж... он знал единственный верный ответ на мой вопрос так, чтобы я не стал задавать их ещё больше...

Я глубоко вдохнул, посмотрел себе же в глаза и, наконец, пожал протянутую руку, заверив:

— Хорошо. Я согласен.

Когда наши ладони соприкоснулись, другой я ответил:

— Спасибо. Оставляю всё на тебя, брат. Надеюсь, в этот раз все получится и мы справимся, — он сделал паузу и добавил, — Когда придет время, ты все поймешь, а я отправляю к тебе Суви. Она наш друг и, хотя и немного странная, — второй я подмигнул мне, — но в нужный момент поможет, — он сделал небольшую паузу и, по-доброму усмехнувшись, добавил: — Что ж, раз ты упомянул про красную пилюлю, то скоро ты узнаешь, как глубока кроличья нора. Но, чтобы проникнуть в нее и открыть дорогу для Суви в твою реальность, тебе нужно использовать Ключ, — здесь мой двойник пристально посмотрел мне в глаза, давая понять, что дальше будет сказано нечто важное, и продолжил, — В целях безопасности, я не могу передать тебе его целиком, но скажу, что это известная нам с тобой фраза и дам прямую подсказку. Думаю, что ты должен догадаться, — тут он мне подмигнул, сжал мою руку сильнее и через пару секунд почти выкрикнул: Я сражаюсь за пользователей!

Я хотел было спросить, что значит «оставляю всё на тебя» и это «в этот раз все получится»!? А также о том, кто такая эта Суви, и с чем, чёрт подери, она должна мне помочь!?

Но не успел.

Второй я отпустил мою руку и, отлетев на пару метров назад, стал растворяться в воздухе, распыляясь на мельчайшие частицы. Его будто бы сдувало ветром.

В то же самое время всё пространство вокруг изменилось с невозможно белого на невероятно разноцветное. Причём краски эти задвигались, начали сливаться, сменять друг друга в бесконечном смешивании, проявлении и преображении.

Это было чем-то похоже на потоки цвета и проявления их же через различные фигуры, кляксы, фракталы. Большую половину цветов я вообще видел впервые! У них-то и названия просто нет, чтобы описать. До этого мига, что вообще существуют другие цвета, я даже не подозревал! Невероятное зрелище!

И тут мне сделалось не по себе. Я точно так же, как и мой недавний, уже испарившийся двойник, стал рассыпаться, словно мое тело было из мельчайшего песка, который неумолимо сносил и растворял в воздушную пыль внезапно поднявшийся ветер!

Меня охватил ужас!

Это было как в ночном кошмаре!

А-а-а!

Поддавшись панике, я попытался закричать, но не вспомнил, как это делается. Мои ладони и затем все остальное тело распадались и растворялись. Меня словно неумолимо разбирали по атомам, затягивая в нечто за моей спиной.

Настоящий ужас перерос в панику, но ничего сделать или как-либо отреагировать я уже не успел и в какой-то миг я, похоже, потерял сознание.

Совершенно поражённый, вновь испытавший весь ужас надвигающейся пустоты и чувство возможного полного исчезновения, я теперь не лежал, а сидел на кровати с закрытыми глазами, низко опустив голову.

Боль ушла вместе с закончившимися картинками-воспоминаниями, яркими видениями, что выдала мне моя восстановившаяся и с огромными усилиями запустившаяся память.

Физически мне стало легче, но морально я был на грани срыва…

***

Прежде чем я смог прийти в себя, я сидел несколько минут, ошеломлённый и безмолвный.

Увиденное — точнее, то, что удалось вспомнить — мягко говоря, оставило меня в шоке. Да, в очередной раз за краткое время моей новой жизни. Когда же это прекратится? Может, хватит уже испытывать меня на прочность?

Обида и горечь охватывали меня. Ведь я здесь главный, и именно мне должно быть поручено испытывать всех, а не наоборот! Откуда взялся этот мой двойник? Что значит «я немного постарше»? И что имеется в виду под «надеюсь, в этот раз все получится и мы справимся»?!

Кто или что такое Суви? Как мне её призвать? Что это за ключ такой и как мне его использовать?

Я не люблю, когда на меня без разрешения сваливают чужие проблемы. И здесь, по всей видимости, что-то подобное и происходит. Хотя, что именно и где подвох — абсолютно непонятно. Может быть, я в итоге и согласился принять на себя «его/мои» трудности, но всё же!

Немного успокаивает лишь то, что, похоже, я действительно столкнулся с самим собой. Ведь клятва «Ашенте» в этой вселенной известна только мне. И только я мог её использовать как последнее доказательство искренности намерений. Да, это слово, этот смысл не мной придуманы. Но я бы употреблял его только в действительно важной ситуации. Что, собственно, мой двойник и сделал. Однако касательно реальности того, что произошло там, у меня всё равно остаются большие сомнения.

В общем, похоже, я снова влип. Но во что именно на этот раз — загадка. Значит, как и всегда, разберусь позже!

Я медленно приподнялся с кровати. Благо, что никто не тронул мою одежду. За это, конечно, спасибо. Единственное, что сняли – кроссовки.

Ах, вот и они, аккуратно стоят у кровати справа.

Обувшись, я встал и потянулся, заложив руки за спину, стремясь размять затекшие мышцы. В этот момент Юни возвратилась. Я заметил светящуюся дымку у дверей, где статично застыл Хеймдалл, и повернулся. Силуэт Юни возник из этой дымки, и вскоре улыбающаяся девочка материализовалась рядом с дворецким.

— А вот и я! — звонко объявила она. — И со мной ваш завтрак, Версум.

Тут же возле неё появился воздушный поднос с чайничком, парой глиняных чашек, тарелкой с вилкой и ножиком, а также парой закрытых мисок.

— Версум, пойдёмте туда, — Юни направилась к балкону, а Хеймдалл подхватил поднос и замер, ожидая моего движения.

Я последовал за Юни, и, выйдя на балкон, увидел девочку, стоящую спиной ко мне у мягких кресел и стеклянного столика, любуясь пейзажем. И вправду, вид был восхитительным! Я даже тихонько присвистнул.

До самого горизонта тянулись бесчисленные горы с заснеженными вершинами, на фоне которых прорезалась речная долина. Небо украшали мягкие облака, окутывающие поднимающийся солнечный диск. Слева виднелась изумрудно-сиреневая планета, а справа – голубая звезда, чьё яркое, но ласковое свечение было приятно глазу.

Легкий ветерок омывал лицо чистейшим горным воздухом, даря прохладу и свежесть. Фантастический пейзаж успокаивал и наполнял меня гармонией. Мне стало почти хорошо, и я наслаждался этим замечательным видом, опасаясь даже вздохнуть. Чувство покоя и гармонии было настолько редким, что я не хотел его спугивать.

— Вот поэтому я и обожаю это место… — тихо прошептала девочка, обращаясь ко мне. Её глаза сияли радостью.

— О да, я понимаю, о чем ты говоришь, — негромко отозвался я.

Мы оба не хотели нарушать волшебство этого момента.

— Та-а-ак... — задумчиво протянула Юни, пристально вглядываясь в кресла, стоящие на некотором расстоянии от столика.

Внезапно кресла и столик медленно воспарили и приблизились друг к другу. Через секунду они опустились на новое место. Теперь все было идеально расставлено: кресла смотрели друг на друга, а столик разместился между ними на равном расстоянии от каждого.

— Вот. Теперь намного лучше, — хихикнула Юни.

Так, телекинез! Интересно, какие еще таланты у этой девочки, помимо манипуляции мебелью?

Тихо и незаметно Хеймдалл принес поднос и поставил его на столик. Он также тихо удалился, вероятно, отправившись сторожить дверь.

— Присаживайтесь, Версум. Завтрак подан, — лукаво сказала девочка и запрыгнула в одно из кресел.

— Спасибо, — улыбнулся я, опускаясь в кресло напротив. Едва я уселся, как невидимые силы подняли крышки с пышных тарелок, аккуратно складывая их одну на другую. Теперь передо мной был раскрыт завтрак.

На одной из тарелок блестели золотистые тосты из белого хлеба, готовые впитать мед, джем или сладко слиться с тонкими ломтиками сыра и бекона. На другой ярко сверкали нарезанные фрукты различных оттенков, напоминающие мне яблоки, апельсины, киви и манго. Выбор поражал своим разнообразием.

— Какой чудесный завтрак, Юни! Выглядит поистине аппетитно! — искренне восхитился я.

Взяв вилку, я отведал необычное яблоко. Его вкус сильно отличался от привычного мне плода, но был приятным: сладким с легкой кислинкой. Вскоре, я попробовал и другие фрукты, каждый из которых приятно удивил меня своей вкусовой гаммой.

Девочка наблюдала за мной с любопытством, не трогая ни одного блюда.

— Юни, присоединяйся тоже, — подмигнул я ей.

— Ой, а можно? — неуверенно, как будто было запрещено, спросила девочка.

— Конечно! Не стесняйся, — подбодрил я её.

— Спаси-и-ибо! — счастливо протянула она.

Юни быстро принялась за дегустацию фруктов, с радостью их уплетая.

— Как вы знаете… мы с дядей Хеймом… не нуждаемся в еде…. Но мне очень-преочень… нравится… кушать. Ощущение вкуса – это очень… приятно… — произнесла Юни с полным ртом.

— Хе-хе, наслаждайся, — улыбнулся я девочке.

Мелькнув, как всегда неожиданно, Хеймдалл налил нам с Юни чаю.

Быстрый он. Я только что сам подумал, не налить ли мне себе и девочке чаю. Как будто знал! Или это его суперспособности такие? Знать и чувствовать, когда надо разлить по кружкам чай?

Я решил не отпускать дворецкого далеко и поговорить с ним и Юни.

— Хеймдалл, Юни, расскажите, что, по вашему мнению, произошло, когда я открыл нашу Мультивселенную? Как так вышло, что я оказался здесь, в комнате, лежа на кровати без сознания? — спросил я, когда дворецкий снова собрался удалиться на свой пост.

Хеймдалл первым взял слово:

— Господин, разрешите предположить, что на вас оказало воздействие нечто неизведанное. Мои способности ограничиваются лишь Арканумом и его пространствами, поэтому я не могу дать точный ответ. Сразу после Открытия вас окутала загадочная энергия, непостижимая для меня. Она окружила вас непроницаемым барьером, лишив меня возможности освободить вас из ее плена.

— Я крайне зол и опечален, что ничего не смог предпринять. Как ваш Страж, я не смог защитить вас. Господин, я ожидал этот вопрос, — сказал Хеймдалл, опустившись на одно колено и склонив голову. — Я осознаю, что это непростительно. У меня нет оправдания. Я готов заплатить за эту ошибку жизнью!

Мое внутреннее чутье подсказало мне, что сейчас произойдет что-то страшное. Казалось, Хеймдалл задумал совершить нечто вроде ритуального самоубийства — харакири, которое совершали японские самураи, когда теряли господина или не могли исполнить его волю.

Тем временем, Юни с ужасом следила за происходящим. Её глаза расширились, она сжала кулачки и побледнела. Я осознал, что медлить нельзя.

Черт! Я лишь спросил! Я не желал спровоцировать своего единственного Стража на суицид! Что за ситуация?!

— Остановись! — крикнул я, а затем продолжил ровным голосом: — Я прощаю тебя, поскольку произошедшее было вне твоих возможностей, Страж. Насколько я понял, ты действительно не мог противостоять этому воздействию, прорвать окутавший меня барьер. Поэтому это не твоя вина. Ты сделал все возможное. Так что давай считать этот вопрос закрытым, — я глубоко вздохнул и переспросил: — Так что произошло дальше после моего исчезновения и возвращения?

— Благодарю вас, господин, за ваше милосердие. Однако, я чувствую себя виноватым за своё бессилие в те мгновения. И я не забуду об этом никогда! — Хеймдалл сжал кулаки до хруста, всё ещё пребывая в церемониальном поклоне.

Похоже, он воспринимал случившееся на свой счёт, что вызывало у него жгучий гнев. Возможно, с его точки зрения, это была верная реакция. Но я не хотел, чтобы из-за подобных "верных реакций" кто-либо ненароком покончил с собой. Его нужно успокоить.

— Хеймдалл, не заставляй меня повторяться. Я прощаю тебя и прошу больше не упоминать о том, что ты не справился со своим долгом в тот раз или что-то в этом духе, хорошо? И встань, пожалуйста. Ты пугаешь Юни, — я снова вздохнул и повторил вопрос: — Ответь на вопрос, что случилось дальше?

— Слушаюсь, господин, — он встал, скрестил руки за спиной и, наконец, ответил: — Вы исчезли из Наблюдательного Зала лишь на мгновение, а затем внезапно возникли снова, окутанные таинственной энергией. Как только вы появились, сила, окружавшая вас, стала угасать, и вскоре барьер исчез совсем. Я поднял вас с пола и перенес в эту комнату, аккуратно уложив на кровать. Тогда мы вместе с Юни начали ожидать вашего пробуждения, господин.

— Как всегда. Понятно, что ничего непонятно, — вздохнул я, заметив, что слишком часто вздыхаю, и обратился к Юни: — Юни, а ты можешь что-нибудь дополнить?

— После вашего возвращения я заметила изменения в вас, — заметно смущаясь, проговорила Юни. — Вероятно, это не в вас, скорее ваша энергия стала более сложной, многослойной... Так тяжело передать словами. Вы остались собой, но на глубинном уровне ваша энергия словно изменила свою вибрацию... — она замолчала. — Не знаю, как еще объяснить. Простите, Версум, — девочка опустила голову, сожалея о невозможности донести до меня свои ощущения.

«Итак, я стал сложнее. Вот же замечательный комплимент!» – прошептал мой внутренний голос, в то время как я успокаивал девочку вслух:

— Юни, я не до конца понимаю, что ты имеешь в виду, но это не важно. Главное, что я остался собой. Спасибо тебе.

Девочка оживилась и улыбнулась мне.

— Итак, еще, дорогие друзья, знакомо ли вам имя Суви? — решил я уточнить одну из загадок.

— Нет, господин. Это имя мне неизвестно, — ответил дворецкий.

— Я тоже не слышала о ком-либо с таким именем, — задумчиво проговорила Юни.

— Вот и мне так же, — протянул я, сам себе отвечая на свой же вопрос.

Ладно, на время оставим эту Суви, пока ситуация не прояснится. Однако, мне кажется, нам следует найти её как можно быстрее. Этот двойник упоминал, что она является важным ключом к решению задач в будущем. Если бы только знать, где и когда…

— Хорошо, а что же делали Эл, Архитектор и все остальные, пришедшие на церемонию Открытия, в то время как вы наблюдали за моим исчезновением и возвращением?

Опять ответ первым дал Хеймдалл:

— Господин, прошу прощения, но я не прослеживал их действия внимательно. Могу сказать лишь, что Архитектор, насколько я помню, не сдвинулся с места до последнего момента, когда я унес вас из Наблюдательного Зала. О действиях Эла я не могу сказать ничего, так как с той секунды, когда вы исчезли, я его больше не видел. Возможно, он также пытался вам помочь, но что именно предпринимал, я не знаю.

— Спасибо за информацию, Хеймдалл. Позже я обязательно спрошу их лично, — подытожил я.

— Рад был помочь, господин, — почти с салютом ответил дворецкий. — Могу ли я сделать для вас что-то еще?

— Нет, спасибо, ты уже помог. Та информация, что ты дал, действительно ценна для меня, — поблагодарил я дворецкого.

Про себя же я подумал, что информация, несомненно, ценна, однако как её применить?

Когда Хеймдалл уже удалялся от стола, возвращаясь к своему посту у двери, я торопливо добавил:

— Хеймдалл, передай Элу, что я хотел бы с ним встретиться здесь. Это место мне очень нравится, и, думаю, он также его оценит, если еще не был здесь.

— Слушаюсь, господин. Я сейчас же свяжусь с ним и сообщу, что вы его ожидаете, — ответил дворецкий.

С восторгом наблюдая за девочкой, я видел, как Юни макала тосты то в густую субстанцию, напоминающую мёд, то обмазывала их ярким фруктовым джемом и с наслаждением смаковала. Такая изысканная пища, безусловно, завоевала её сердце.

Продолжительностью в полчаса мы с Юни оставались вдвоём, наслаждаясь завтраком, погружаясь в беседу и попивая ароматный чай. Девочка с трепетом описывала свои чувства, когда неизвестная сила схватила меня и подняла в воздух. Как испугалась она, когда я вдруг исчез, словно растаял на воздухе. Она рассказала о том, насколько долгими были для неё те мгновения, о том, как надеялась, что всё обойдется, и я вернусь. Она описывала тягостное ожидание, пока я находился без сознания, и радость, охватившую её, когда я, наконец, пробудился. Юни переживала очень сильно, и я это прекрасно понимал.

К моему удивлению, я пробыл в состоянии беспамятства почти сутки по времени Арканума! Весьма серьезный удар нанесли мне по голове, судя по всему! И на протяжении всего этого времени девочка не отходила от моей кровати ни на шаг.

Творец Творцов, какой же стыд! Только провел церемонию Открытия – и сразу потерял сознание. Эх, такое разочарование!

Однако, я решил не делиться с ней своими воспоминаниями. О встрече с моим двойником и о том, какой ужас испытал я от всего того, что произошло в том сне или видении. Ей не стоило об этом знать.

Я не хотел огорчать эту прекрасную девочку, которая становилась для меня кем-то особенным, кому хочется предложить свою защиту и радость. Не знаю, правильно это или нет, ведь о её происхождении я по-прежнему ничего не знаю. Но почему-то это уже не кажется таким важным.

Спустя некоторое время нашу теплую беседу прервал вернувшийся дворецкий, известивший, что господин Элларион вскоре прибудет на встречу, как я и просил. Юни с сожалением сообщила, что оставит нас наедине и будет ждать меня в Наблюдательном Зале. После этих слов она тихонько удалилась, оставив меня в раздумьях.

Несколько минут я провёл за чашечкой чая, вспоминая о последних событиях и обдумывая, как лучше действовать далее. Всё ещё окутанный атмосферой нашей непринуждённой беседы, я готовился встретиться с Элларионом и обсудить с ним те важные вопросы, которые возникли после моего пробуждения.

Внезапно позади меня раздался смех Эла, наполненный радостью и искренностью.

— Привет, мученик ты наш! — весело сказал он, светясь энергией.

Я улыбнулся и встал:

— О, привет, Эл!

Мы крепко пожали друг другу руки и уселись в удобные балконные кресла. Эл, как обычно, в белом, но сегодня его фиолетовый пояс был завязан иначе, чем в тот день, когда нас впервые свела судьба на пляже.

— Рад тебя видеть! — кивнул я другу.

— Взаимно, Версум, — ответил он мне с лёгкостью.

Меж тем, как мы обменивались любезностями, возник Хеймдалл, молча и незаметно подходя из-за спины.

— Господин Элларион, желаете чего-нибудь? — тоном опытного дворецкого поинтересовался он.

— Нет, спасибо, Хеймдалл. Я ненадолго, — ответил Эл, отпивая чай.

— Как пожелаете, господин, — не стал настаивать дворецкий и удалился назад к своему «дверному» посту.

Эл без раздумий достал небольшую сигарку, словно она была спрятана где-то в рукаве. Дотронувшись до курительного конца двумя пальцами, он разжег её, словно фокусник-иллюзионист.

Я усмехнулся:

— Эл, это твоя суперсила — сигары из ниоткуда доставать и потом лишь прикосновением их разжигать?

— Ха-ха, нет, я бы сказал, что это скорее привычка. Люблю пускать дым, — рассмеялся он. — Многие из Искома так и не могут расстаться со старыми привычками. Хорошо, что теперь большинство из них хотя бы не так вредны, как раньше, — и протянул мне ещё одну сигарку, поинтересовавшись: — Будешь?

— Не, спасибо, я, похоже, в прошлый раз перекурил. Причём так сильно, что попал на больничную койку. До сих пор думаю, точно ли ты туда ничего не подмешивал? — отшутился я.

— Ха, ну, может, самую малость. Тебе же понравилось? — захохотал он в полный голос. — Ладно-ладно, не волнуйся, это просто табак.

Насмеявшись, он убрал предлагаемую мне сигарку в ладонь и испарил её в мгновение ока.

Так, надо срочно научиться каким-нибудь фокусам. А то все тут щеголяют спецэффектами, а я как не от мира сего!

Эл словно угадал, о чём я думал, и заявил:

— Да не переживай ты. Скоро сам будешь как архимаг какой или чего похлеще. Ну, если захочешь, конечно. Все эти наши суперсилы, как ты выразился, уже не более чем само собой разумеющееся. Рутина почти.

Затем он затянулся, выдохнул густой плотный дым и застыл в ожидании моего рассказа.

В следующие минуты я подробно, насколько помнил, пересказал ему все увиденное и услышанное мной в том то ли сне, то ли видении. Я постарался не упустить ничего, рассказывая все в деталях.

Эл внимательно слушал меня, не перебивая.

При завершении моего повествования, я на мгновение остановился, задумчиво вздохнул и обратился к другу:

— Эл, мой первый и главный вопрос. Могу ли я верить тому, что я видел в том мистическом видении, или это был лишь мираж разума?

Ожидая ответа, я замер в напряжении.

— Что ж, я бы сказал, что видений не существует как таковых. За снами и видениями часто скрываются приключения в иномирных, порой фантастических реальностях, куда нашу душу или энергетическое тело может забросить по разнообразным причинам. Так что мой ответ звучит следующим образом: нет, это не было видением. Твоя память не подвела тебя, в тот миг ты действительно пребывал в другой реальности. Точнее, в пространстве, которое я бы назвал междуреальностью. И там ты встретил себя, но другого себя. Второй ты был не из твоей Вселенной, а из совершенно иной. Сама природа его обращения к тебе – вот главная загадка всех этих событий, — заключил Эл.

— Отлично, тогда этим воспоминаниям можно доверять. А то вдруг ты всё-таки в сигары что-то подмешивал, — пошутил я.

Эл вежливо улыбнулся и не проронил ни слова.

— Так, второй вопрос касается слов моего двойника… — я на мгновение задумался и сформулировал: — Этот второй я говорил о каких-то громадных проблемах, с которыми он не сумел справиться. Он утверждал, что теперь только у меня есть шанс разрешить эти неприятности, а некая Суви может мне в этом помочь. Я совершенно не понимаю, о каких проблемах он говорил, почему только у меня есть шанс и кто такая эта Суви? — сказав это, я вздохнул и с эмоциями воскликнул: — Эл, что это был за бред?! Я ведь даже начать-то не успел? Только-только открыл свою Мультивселенную и обрел статус Творца!

Эл задумался, а затем ответил:

— Иногда наши альтернативные версии из других реальностей и Вселенных сталкиваются с проблемами, с которыми не могут справиться. В этих случаях они ищут помощи у своих собратьев из параллельных миров. Возможно, твой двойник обратился к тебе именно поэтому. Что касается Суви, то, возможно, это кто-то, кто может стать ключевым союзником в решении этих неведомых проблем.

— Однако, — продолжил Эл, — ты только начал свое путешествие и перед тобой открываются безграничные возможности и множество неразгаданных тайн. Время покажет, какие приключения и открытия тебя ждут впереди. Будь готов столкнуться с невообразимым.

— И я предполагаю, что именно в этом и скрывалась глубинная истина. Ведь, как ты верно заметил, ты еще не успел замутить ничего опасного. Однако твой двойник, кажется, уже прошел этот тернистый путь. Он устроил в своем мире великое потрясение, но справиться с последствиями своих поступков ему не удалось. И, возможно, он решил... э-э... — он сделал паузу, раздумывая. — Предостеречь тебя о том, что впереди тебя может ожидать нечто столь же опасное, и чтобы увеличить твои шансы на успех, он послал тебе эту таинственную Суви. В этом контексте все кажется весьма разумным. Но это, конечно же, всего лишь догадки, — заключил он, быстро докурив свою небольшую сигарку.

— Эл, как же это возможно? Судя по логике, которая тут местами, кажется, ковыляет на трех ногах, ему стоит предупредить меня только если это я из будущего. Но ты же утверждал, что он из другой реальности, правда?

Мой мозг гудел, стараясь осмыслить слова Эла и уложить его ответ в рамки понятного мне.

— Ну, мой дорогой друг, я ведь не утверждал, что другая реальность не может быть схожа с твоей. Более того, если во время прыжка в прошлое временная лента нарушается извне, как раз и возникает новая реальность, которая может быть почти идентичной первоначальной. Или же это вторжение может сильно изменить ее впоследствии. Все бывает по-разному. Ты не представляешь, сколько я повидал такого в своих странствиях по иным мирам. Иногда все настолько запутано, что и сам черт сломает ногу в этом лабиринте, — развел руками Эл.

— Хорошо, пока буду считать, что это я из будущего. Так мне будет легче понять, — вздохнул я и задал свой следующий вопрос: — И что же мне следует делать, чтобы не попасть в ту ловушку, о которой так загадочно предупреждал меня мой двойник?

— Отличный вопрос, Версум, — задумчиво произнес Эл. — Ну, как минимум, стоит избегать действий, которые он совершал.

Я скривился и Эл засмеялся.

— Да, это я и так догадываюсь, — отмахнулся я. — Но вот вопрос: как это сделать, если у меня нет ответов из его реальности или времени?

Мне казалось, что я слышу скрип в своих мыслях. Все больше и больше мне становилось не по себе.

— Но разве он не оставил тебе подсказку, причем очень конкретную? — Эл удивленно приподнял бровь.

— Ты о его фразе «Когда придет время, ты все поймешь, а я отправляю к тебе Суви» — язвительно спародировал я речь своего двойника.

— Да, именно, — кивнул Эл, пристально глядя мне в глаза.

— Ладно, и где же мне искать эту Суви? — поинтересовался я. — Хотя бы с чего начать?

— Дорогой друг, — Эл с каким-то добрым сочувствием посмотрел на меня, — это твоё путешествие, твоё приключение. Я могу лишь иногда подсказать или немного направить, но всё остальное ты должен сделать самостоятельно. Сам найти ответы, сам проложить дорогу и сам решить те задачи и проблемы, что будут возникать на твоём пути. В этом и кроется весь интерес жизни. Тем более такой необычной жизни, что выпала на твою долю.

— Подумай. Он же оставил тебе подсказку и прямо на нее указал. Он считал, что ты легко должен догадаться. И что может быть проще, чем самому себе загадать загадку, на которую ты же сам изначально знаешь ответ, а?

— Легко говорить, — пробормотал я с некоторым унынием, однако осознавая, что он прав. Если это действительно так, то я должен быстро распутать эту тайну, и постороннее мнение может только отвлечь меня от истины. Вздохнув и потянувшись, я пожал другу руку.

— Спасибо, Эл! И за то, что разрядил обстановку, и за твои мудрые слова. Думаю, я справлюсь.

— Всегда рад помочь, насколько это возможно, — ответил Эл. — Кстати, я тоже знаю и видел ту удивительную вселенную, из которой ты привел ту клятву. Я говорю о фразе «Ашенте», мой друг. Но это совершенно другая история.

И, заинтриговав меня до предела, Эл махнул на прощание рукой и исчез с балкона.

Том 1. «Начало». Глава 8 «Слава Пользователям!»

После ухода Эла, я примерно полчаса размышлял о нашем разговоре. Затем встал с кресла, сделал два шага к выходу с балкона и остановился, не зная, что предпринять дальше.

— Хеймдалл, — окликнул я дворецкого.

Мгновенно раздался басистый голос моего единственного Стража:

— Да, господин, я к вашим услугам.

— Открой мне портал в Наблюдательный Зал, — приказал я ему.

— Слушаюсь, — отозвался Хеймдалл, и в нескольких метрах от меня возникла знакомая энергетическая радужная дверь.

Немного колеблясь перед ней, я выдохнул и прошел, исчезая с балкона. Без каких-либо эффектов полёта или перемещения, я сразу же вышел с другой стороны, оказавшись в знакомом Наблюдательном Зале Арканума.

Там царил полумрак. Это не была глубокая тьма, но освещение было значительно слабее, чем в прошлые посещения,. Вероятно, это происходило из-за того, что зал теперь освещался лишь тусклым светом множества галактик, видневшихся далеко впереди за его прозрачными стенами.

Как я понял, Наблюдательный Зал демонстрировал межгалактическое пространство, возможно, из Юниверсума, так как других вселенных я пока не создавал, кроме Арканума, конечно. В результате передо мной предстали многочисленные галактики разнообразных видов и строений, настолько удивительные и разнообразные, что просто захватывало дух. Однако, ни одна из них не была настолько близко, чтобы осветить весь Наблюдательный Зал.

Я быстро огляделся, оценив, что нас окружает как минимум полсотни галактик разных размеров и форм: спиральных, шарообразных, с перемычкой, эллиптических, вытянутых и других удивительных форм. Завораживающее зрелище их количества и разнообразия заставило мое сердце биться быстрее, наполняя меня восхищением перед великим произведением космоса.

Медленно двигаясь вперед по залу, я ощущал себя как незначительную частицу этого огромного мироздания, и в то же время, странно, испытывал чувство гордости и ответственности за создание Юниверсума, Арканума и будущих вселенных.

«Интересно, — усмехнулся я про себя, — а Млечный Путь, моя родная галактика из прошлой жизни, тут есть? И если да, то где она? Или это совсем другой космос, хоть он и был скопирован мной по образу и подобию старого?»

Мысли о местонахождении Млечного Пути прервал голос Юни, раздавшийся позади меня.

— Версум, вы не возражаете, если я побуду рядом с вами? — спросила девочка.

Я обернулся, пытаясь обнаружить её. Казалось, всего несколько секунд назад, восхищаясь космическим пейзажем, я успел осмотреть все стороны, однако никого, кроме Хеймдалла, вышедшего из портала сразу за мной, не заметил.

Вскоре я понял причину: Юни материализовалась прямо из воздуха, точно так же, как и во время нашей первой встречи, и тотчас же подошла ко мне.

— Разумеется, Юни. Твоя компания мне всегда в радость, — улыбнулся я девочке и взглянул вокруг, ища кресло, в котором впервые оказался в здесь до Открытия. Не обнаружив его, подумал: «Куда же оно делось? Кому мешало?»

И спросил:

— Юни, а ты не видела мое кресло? Может его убрали во время Открытия?

— Ой, не знаю, Версум. Тут перед церемонией и после нее дедушка Архитектор над чем-то работал. Возможно, он его куда-то отодвинул, — смущенно ответила Юни и, выставив вперёд правую ладошку, живо добавила, — но я могу создать новое!

Я только успел слегка удивиться, как справа, в паре метров от меня, что-то засияло и пространство осветилось. Когда я наконец среагировал, повернувшись посмотреть, что там происходит, всё уже закончилось. Свечение погасло, и на том месте стояло новёхонькое, уже знакомое по первому появлению в Аркануме, моё простое офисное рабочее кресло немудрёной конструкции.

Понятненько... Так и запишем. Кроме телекинеза, то есть жонглирования мебелью, в список чудесных сил Юни так же входит и материализация этой же мебели из воздуха. Ну, как минимум моего рабочего кресла. Поначалу оторопь берёт, но потом привыкаешь…

«Не можем найти — создадим! — похоже, тут такой девиз», — ухмыльнулся я. Жаловаться не на что: все мои запросы исполнялись молниеносно.

— Спасибо, Юни! Быстро ты его, — улыбнулся я девочке.

— Обращайтесь, Версум, — хихикнула она, довольная произведённым эффектом.

Я подошёл к креслу, осторожно сел, будто проверяя стул на прочность. И только потом расслабился, закинул ногу на ногу и погрузился в размышления. Надо понять, что же делать дальше.

В эти минуты ни девочка, ни тем более замерший где-то позади Хеймдалл, не тревожили меня. Юни замерла, тихонько развлекаясь тем, что разглядывала межгалактический пейзаж. Это я заметил после того, как, наконец, снова обратил на неё внимание. Спохватился, что неправильно как-то получается: я сижу, а девочка рядом со мной стоит. Ну да, старые представления из прошлой жизни. А куда я от них денусь?!

— Юни, может, ты себе тоже чего наколдуешь и присядешь? — предложил я.

— Не беспокойтесь обо мне, Версум, — ободряюще улыбнулась Юни, заметившая моё смущение. — Я могу просто присесть вот так, — проговорила она, а затем как-то легко воспарила и уселась в воздухе по-турецки в полуметре над полом.

— Ты не перестаёшь меня удивлять, — поразился я.

Она же от этих слов засветилась ещё сильнее, показывая, специально или непроизвольно, что ей очень приятны мои слова. Похоже, что удивлять меня стало её хобби. Интересно, что будет дальше?

И я снова вернулся к своим размышлениям.

На повестке дня сейчас всего один вопрос: «Как найти или призвать ту самую Суви?». Так как я понимал, что, по логике, чтобы не пойти дорожкой моего покой... Неизвестно, в каком состоянии пребывающего сейчас двойника из другой реальности, мне надо как можно быстрее отыскать Суви, кем бы она ни была. Но где или как? Что за ключ такой и в какую замочную скважину его вставлять?

О`кей, двойник дал мне какую-то подсказку и считал, что я легко все пойму и догадаюсь. Затем выкрикнул ту странную фразу и испарился… Любопытно получается… И где искать чертов ключ?

Ну, вот кто так делает? Я бы никогда! Неужели нельзя было просто понятно сказать, что делать, что за ключ такой и как его использовать! Ах, да, безопасность и такое прочее. Ну-ну. Прикрыться безопасностью это так просто…

И что, скажите пожалуйста, означала та фраза, брошенная в воздух без всякого контекста: «Я сражаюсь за пользователей»?!

Я снова погрузился в размышления, пытаясь постичь смысл сказанного, но на ум ничего не приходило. Хотя мне казалось, что эти слова мне знакомы. Знакомы и неразрывно связаны с каким-то далеким контекстом, утраченным в тумане времени.

Мой разум искал отголоски памяти, и внезапно я осознал! Да, эта фраза – из одного кинофильма, который я когда-то так любил. Этот фильм повествовал о приключениях в виртуальной, и даже цифровой вселенной. Ее произнес один из героев. Я вспомнил его имя, и с ним всплыло название самого фильма.

«Любопытно, — улыбнулся я, ободренный первой зацепкой и ощущая, как всё больше погружаюсь в магию разгадок. — „Я сражаюсь за пользователей!“, значит... Хм, кто же ты тогда, что сражаешься за пользователей? За по-о-ользователей...» — протянул я про себя, пытаясь понять, к чему всё это.

Да! Вот оно, прозрение пронзило меня, и наконец-то я дошел до истины!

Неосознанно, я рывком вскочил с кресла, втянул воздух в легкие и отчаянно прокричал, словно вызывая древние силы:

— Слава пользователям!

Юни с интересом посмотрела на меня, но не шелохнулась, хотя, думаю, это было для нее так же неожиданно, как и для меня.

Позволив словам улететь в эфир, я замер, ожидая чего-то необъяснимого. Чувствовал, что угадал. Словно разгадал тайну, что хотел сообщить мне мой двойник. Или я просто хотел верить в это.

Время, казалось, замерло, а потом последовало нечто совершенно неожиданное.

Сначала, прямо в глубинах моего разума, я услышал слова или мысли, которые были совершенно чуждыми. Будто кто-то тихо шептал мне на ухо странные команды механическим, не принадлежащим человеку голосом:

«Ключ принят. Разрешение на запуск субпрограммы SUV получено. Производится поиск входящего соединения по необходимым параметрам. Входящее соединение обнаружено и установлено. Канал стабилен. Идет получение данных… Ожидайте… Успех. Данные приняты. Входящее соединение закрыто. Проводится дешифрование и инициализация полученных данных… Ожидайте…»

Я сглотнул, сбиваясь с мысли. Я даже не представлял, что именно происходит и что невольно запустил. Что, где и как. Непонимание и тягостное ожидание стали невыносимыми, однако вскоре сознание вновь встрепенулось голосом, который провозгласил: «Обработка завершена. На запуск финальной части субпрограммы SUV и ее активации требуется разрешение Главного Администратора».

Мое замешательство усилилось на несколько секунд, и я осознал, что пути назад нет. Я все еще не понимал, что происходит. Вслед за этим мысленно произнес, отдав команду: «Выполнить», и замер в ожидании.

Какие-то мгновения опять ничего не происходило. Я подумал: может неверно ответил или надо было все это сказать вслух, как вдруг на весь Наблюдательный Зал раздался громкий женский голос:

— Я сражаюсь за пользователей! – звонко произнес он и через секунду добавил с нотками смеха: — Ну, наконец-то! До вас всё-таки дошло, хи-хи!

И в следующее мгновение Наблюдательный Зал озарила вспышка света – и появилась... Девушка!

Нет! Даже не так. Передо мной шагах в двадцати-тридцати в полуметре над землёй парил настоящий ангел! От её сияния я на миг зажмурился, прикрыв лицо рукой. Но свечение спало, и вскоре я смог разглядеть неведомую гостью.

Да, это была девушка. Крылатая, но девушка – вполне человеческой наружности и с очень привлекательной фигурой!

Я уставился на неё. Красивые правильные черты лица, гипнотизирующие глаза какого-то непонятного неземного оттенка, длинные волосы цвета морской волны с тёмно-розовыми закатными прядками.

А какие у неё шикарные крылья! Большие и изящные! Поблескивающие и переливающиеся на свету, как перламутр. Похоже, что они из какого-то неведомого металла. Крылья не казались единым целым, а как будто прерывались пунктиром то тут, то там, связанные невидимыми нитями. Что интересно, незаметно, чтобы они росли из спины, лопаток (или откуда они там растут у человекоподобных крылатых существ?). Ангел носила крылья как невесомую шаль, окутывающую её с ног до головы. И по ним то и дело пробегали электрические разряды, похожие на маленькие земные молнии.

Одежда девушки-ангела точно бы понравилась любителям фантастики и аниме на моей прошлой планете. Белый лиф, обтягивающий роскошную грудь, вместо юбки — широкие фиолетово-синие ленты, сдерживаемые лишь небольшим поясом того же цвета, только чуть темнее, с каким-то ровным неоновым узором.

А вот ярко-розовые, практически пурпурные, неоновые геометрические узоры на ногах и руках – это уже что-то из научной фантастики. По сути, лёгкие металлические нарукавники, невероятно красивая облегающая и тонкая латная защита.

Мои попытки понять, что это за материал, не увенчались успехом. Похоже на металлические части робота или какого-то женского андроида. Но зачем такая мощная броня такой хрупкой девушке?!

Высоченные металлические ботфорты, кроме всего прочего, заканчивались длиннющей тонкой шпилькой. Ноги смотрелись умопомрачительно, конечно. Убийственная красота!

Металлическая защита на левой руке почти у самого плеча закреплялась электронным браслетом.

Она точно не андроид? Или человек, машина и некая энергия одновременно?

Однако вид у нее томный: голова набок, пальчик как бы нечаянно замер у приоткрытых губ, ножка слегка согнута в колене. Соблазняет она меня, что ли?!

Понять это, я, впрочем, не успел. Почти сразу мне помешали. Резкий порыв ветра – и прямо передо мной абсолютно бесшумно и, похоже, невозможно быстро возник мой Хеймдалл! Встал, причём к гостье лицом, а ко мне спиной, будто бы прикрывая меня от неё. И в тот же момент принял боевую стойку – локти согнуты, одна рука сжата в кулак, а вторая выведена немного вперёд, ладонь раскрыта. Корпус наклонён, недобрый взгляд исподлобья прилагается.

Но и это ещё не всё! Через секунду или того меньше моего Стража начала окутывать чёрная зловеще плотная аура с многочисленными энергетическими разрядами.

Каким-то новым, до сего мига неведомым мне органом чувств Творца я ощутил, какую исполинскую разрушительную мощь и невероятную силу в тот момент удерживал в себе мой Страж. Пока сдерживал, но готов пустить её в ход, чтобы сокрушить нежданную гостью.

Оказывается, Хеймдалл и вправду, мягко говоря, сильный Страж. Впечатляет! Аж мурашки забегали. Боковым зрением я заметил, что и Юни уже не висит в воздухе, а стоит рядом со мной за прикрывающим нас обоих Хеймдаллом.

В зале повисла гробовая тишина. Ни дворецкий, ни девочка, больше не шелохнулись. Они продолжали напряжённо смотреть в сторону гостьи.

Вытянув шею, я заглянул через плечо Стража и снова увидел эту крылатую незнакомку. Она, похоже, тоже оценила обстановку и, так сказать, спустилась с небес на землю, сделав шаг по направлению к нам с Хеймдаллом, и замерла.

Напряжение усиливалось с каждой секундой, и я понял: надо что-то сделать. Нельзя допустить, чтобы мой Страж атаковал незваную гостью. И хотя мне, признаюсь, было любопытно посмотреть его в деле, но уж точно не в тот момент. Найдём ему другую цель для тренировок.

Только почему незваную?! Может это и есть искомая Суви!

— Хеймдалл, спокойно. Мне надо поговорить с этой крылатой. Я думаю, она явилась по моему приглашению, — вполголоса сказал я, пытаясь остудить своего Стража, а затем повернулся к девочке и мягко успокоил её: — Всё хорошо, Юни, мне кажется, я знаю, кто это.

Похоже, мои слова на нее подействовали, и она слегка расслабилась.

Чего нельзя сказать о Хеймдалле. Его чёрная аура продолжала искрить энергией, готовой действовать прямо здесь и сейчас. Дворецкий, не отрывая взгляда от крылатой, глухо ответил:

— Господин, только прикажите, и я выведу ее отсюда. Если понадобится, то силой!

— О`кей, но, думаю, этого не потребуется, — спокойно ответил я Стражу и обошёл его сбоку.

Хеймдалл не перестал искрить своей чёрной аурой, когда я оказался впереди него, но я почувствовал, что его напряжение немного спало. Хоть и самую малость. Теперь он не ринется в бой без моего приказа.

Затем, после небольшой паузы, я сделал пару шагов к предполагаемой Суви.

Девушка-ангел или демонесса с металлическими крыльями, так и не разберешь, не двигалась и провокационно глазела на меня. С какой-то долей наглости, что ли.

— Слава пользователям! — громко сказал я, немного приблизившись, думая, что, возможно, это такой прикол, игра в кодовую фразу.

— Я сражаюсь за пользователей! — откликнулась она, но уже без смешка в голосе.

И внезапно резко опустилась на одно колено, сложив большие металлические крылья за спиной и низко склонив голову. Я, как обычно, слегка опешил и замолчал, не зная, как мне реагировать. Похоже, ещё одна поклонница коленопреклонения. Ну сколько можно, а? Не люблю все эти церемониальные поклоны, мягко говоря, аж зубы сводит. Я не из тех, кому нравится, когда перед ним преклоняются. Наоборот, больше верю в дружбу и равные отношения. Но, понятное дело, мой новый статус Творца в том числе означает некоторые не особо удобные для меня ограничения собственного поведения. В общем, делать нечего, приходится подыгрывать.

Видимо, крылатая особа ждала, что я начну первым . И, как и Хеймдалл во время нашего знакомства, зависла в своём поклоне в абсолютном молчании.

«Понятно, девушки, как всегда, — ухмыльнулся я про себя, — вечно ждут первого шага».

Или она не поэтому застыла как изваяние? Хотя, должен отметить, прекрасное изваяние.

— Э-э-э… Кхм… — я сделал вид, что откашливаюсь, а сам на ходу пытался придумать, чего бы такого правильного сказать. И только я с серьёзным, слегка пафосным видом начал открывать рот, планируя произнести что-то вроде «Встань и иди!» или «Поднимите головы, друзья мои!» из старенького, как крылатая девушка опередила меня: — Да, это определённо мне никогда не надоест! Ваша реакция – это нечто потрясающее, хи-хи-хи, — и бестия выпрямилась в полный рост.

Похоже, моя обалдевшая от такого поворота физиономия была очень выразительной, потому что она решила представиться: — Как вы уже поняли, Версум, я — Суви. И я снова рада с вами познакомиться, — легонько поклонилась, лукаво улыбаясь, и обернулась к остальным: — Привет, Юни. Привет, Хейм. Также снова рада нашей встрече. Суви как будто бы знала всех всю жизнь. Мы же молчали. Я - ошарашенно, Юни, наверное, с недоверием, а Хеймдалл всё ещё был готов ринуться в бой. Я не видел их лиц, но чувствовал это. Смотрел же я на крылатую.

— Ну, здравствуй, Суви, — наконец кивнул я ей и слегка расслабился.

На шутку решил не реагировать, но понял, что с этой особой можно не очень-то церемониться. Что, наверное, больше хорошо, чем плохо. Хотя бы не надо напрягаться, подбирая ритуальные словечки, можно быть самим собой. Но тут вспомнил, что мой двойник намекал на то, что она «странная», и несколько напрягся. Что он имел в виду, я пока не представлял.

Короче, посмотрим, что у нее за тараканы в голове. Проявятся рано или поздно.

— Так, давай начистоту… — я сделал паузу и, решив больше не ходить вокруг да около, демонстративно заглянул ей в глаза и спросил: — Ты кто такая и откуда, а?

— Оу, люблю прямых мужчин! Это так заводит! — словно суккуб, игриво подмигнула мне Суви.

Я нахмурился: меня такими приёмчиками не проймёшь! И всем своим видом показал, что жду объяснений.

— Версум, позвольте мне не рассказать, а показать, — утомленно вздохнула Суви. — Это даже не моя просьба, а ваша, — тут она как-то замялась и добавила: — От того вас, с которым я была знакома до появления здесь. И кстати синхронизацию наших сознаний уже не нужно проводить, эту настройку вы мне сохранили, отправляя сюда. Будет необходимо только ваше разрешение на передачу моих воспоминаний. Их со мной очень мало, но кое-что, думаю, вам будет весьма любопытно.

— Показать? Синхронизацию? Разрешение? — механически повторил я, ничего особо не поняв. — Ты о чём вообще? — Хи-хи, узнаю моего любимого Версума, — усмехнулась Суви. — Да, синхронизация не нужна. Я могу передать вам частичку своей памяти с вашего разрешения.

— Валяй, — легко согласился я. — И как ты это сделаешь? — мне действительно становилось любопытно. Суви молча направилась ко мне. Её каблучки звонко зацокали по прозрачному полу.

В эту же секунду я снова ощутил дуновение ветра: как и в момент появления крылатой в Наблюдательном Зале, прямо передо мной возник Хеймдалл. Его фигуру по-прежнему окружала чёрная аура с молниями. — Хейм, не будь злюкой, — надула губки Суви, но дальше не пошла.

Она демонстративно закатила глаза и нетерпеливо сказала: — Не беспокойся ты так, обещаю, не укушу нашего любимого Творца! — и хихикнула: — Ну, если он, конечно, меня об этом не попросит, хи-хи.

«А ведь она боится!» — понял я и обратился к Стражу:

— Хеймдалл, всё нормально, пропусти её… — я слегка замялся, но всё-таки сказал: — Мне кажется, она, как минимум, не враг, а скорее друг.

— Как пожелаете, господин. Но я буду рядом, и только прикажите... — сдержанно ответил Страж

Я перебил его, не дослушав:

— Да-да, если что, можешь быстренько выпроводить её.

— Меня? Выпроводить? — деланно возмутилась Суви. — Это обидно, знаете ли. Уверяю, я на вашей стороне и даже больше, — она потупилась и тихо договорила: — Скоро сами всё узнаете.

Хеймдалл нехотя отошёл, открыв дорогу. Крылатая не стала медлить. И, словно модель по подиуму, направилась ко мне. А я в эту секунду почувствовал, что кто-то коснулся моей руки. Это Юни. Она тоже не захотела оставаться в стороне и предпочла взять меня за руку. Было в этом жесте и что-то собственническое, как мне показалось.

Я улыбнулся девочке:

— Юни, как считаешь, ей, — я кивнул в сторону Суви, — можно доверять?

Девочка на секунду задумалась и ответила, но как-то неуверенно:

— Честно, не знаю, Версум. Её энергия выходит за границы нашей Реальности. Потому я не могу почувствовать Искру её души… если она у неё есть. Но могу сказать, что не ощущаю злых намерений. Скорее, наоборот: она, похоже, искренне хочет вам помочь или что-то такое, — девочка задумалась и заключила: — Думаю, ей можно дать шанс.

Когда Суви приблизилась на расстояние вытянутой руки, я, признаюсь, снова принялся с любопытством её разглядывать.

Прежде всего, я убедился, что она и вправду как топ-модель. Притягательная внешность, умопомрачительная фигурка – прямо в моем вкусе! Я к такой красотке в прошлой своей жизни точно бы подкатил, не устояв перед её очарованием.

Но, слава Творцу Творцов, теперь я другой! Не то чтобы полностью. Нет, я всё равно продолжаю ценить женскую красоту. Но те очень прямые желания, что точно возникли бы, будь я обычным человеком, теперь не имели такой власти надо мной тут, в Аркануме, и, возможно, за его пределами. Я почувствовал, что без особых усилий могу полностью контролировать своё отношение и свои, так сказать, основные инстинкты.

В конце концов, я подумал: «Да и крылья бы мешали. Сильно большие они у неё, причём реально металлические с виду. Так и порезаться можно. Было бы неудобно...» – и, несмотря на уверения самого себя в полном самообладании, предательски покраснел.

Суви, похоже, – разрази меня гром! – заметила это и как-то очень лукаво улыбнулась. Затем перевела взгляд на девочку рядом со мной и прощебетала сахарным голоском:

— Ой, Юни! Я уже и забыла, какая ты миленькая в детской форме! Такая лапуля, так бы и затискала тебя! Крылатая и вправду еле сдерживалась, слегка присела возле девочки и молитвенно сложила ладошки перед её личиком, чем тут же вогнала Юни в краску.

Но краснела девочка недолго, спросив с искренним любопытством:

— Детской форме? Суви, о чём ты?

Но только я подумал: «Да-да, любопытно, о чём это она!» — как Суви отмахнулась, осознав, что на эмоциях сболтнула лишнее:

— Да ни о чём, Юни. Потом сама поймёшь, — покровительственно сказала она, многозначительно улыбнувшись.

А затем посмотрела мне в глаза и заявила:

— Ну что ж, Версум, если вы разрешаете мне передать вам кусочек моей жизни и памяти, то подойдите и поц... — тут она осеклась, покосившись на Юни. — Ай, нет, тут же дети. Ладно, пойдём по второму сценарию.

Девочка непонимающе взглянула на крылатую. А я не успел ни о чём подумать и ничего понять, как Суви продолжила:

— Просто дайте мне вашу ладонь и скажите или подумайте, что разрешаете мне передать вам фрагмент моей памяти.

Я сказал про себя, что разрешаю, и послушно протянул правую руку ладонью вверх к крылатой.

Суви в ответ положила свою изящную ручку на мою, поинтересовавшись:

— Вы готовы?

— Давай уже, — нетерпеливо ответил я.

*** И вот, как и в посыле о Некто, я снова погрузился в яркое видение, настолько реалистичное, что казалось невозможным отличить его от яви. Тьма окутывала пространство комнаты, лишь фиолетово-синие полосы на полу, скрещиваясь под прямым углом, оживляли его своим неоновым свечением и образовывали квадратные узоры, напоминающие о сетке, тянущейся в бесконечность.

Дизайн был мне знаком, однако я не стал размышлять о его происхождении, ибо внимание мое привлекли приближавшиеся ко мне силуэты.

Я не мог разглядеть себя, но точно знал, что нахожусь здесь, в этой тьме, наблюдая за миром вокруг. Невероятное чувство: словно видишь одновременно все 360 градусов, погружаясь в атмосферу происходящего, и все же можешь сосредоточиться лишь на избранных деталях.

Две фигуры стали более явственными: одна из них была мной, хотя другой Я и выглядел несколько странно в черной робе, заметно постаревший, с щетиной и напряженным, уставшим взглядом. Вторая фигура оказалась знакомым мне Архитектором, который так и остался дедом, ничем не изменившись.

Тогда до меня дошло, что я, вероятно, воспринимаю все через глаза Суви, став ею, если, конечно, она – это она, а не он, оно или что-то непостижимое и неопределенное.

Внезапно пол закачало, словно от мощного землетрясения, и видение начало искажаться. Старик потерял равновесие и упал на светящийся пол, но старший Я устоял. Вскоре тряска прекратилась, и мой двойник помог Архитектору подняться. Вместе они подошли к месту, откуда я, будучи Суви, наблюдал за происходящим.

В этот момент, когда мой старший двойник начал речь, я, находясь на неведомом пороге между двумя мирами, внимательно прислушался. Он обращался ко мне – вернее, к Суви, которая смотрела на него. Архитектор же, раскрыв перед собой компактный голографический интерфейс, быстро набирал что-то.

— Ты осознаешь себя? — вопрос старшего Меня был задан с неподдельным любопытством, и он замер в ожидании ответа.

На пару мгновений всё затихло, а затем я услышал голос уже знакомой мне крылатой, однако он был каким-то неестественным... Без эмоций, словно произнесенный синтезатором речи:

— Да, Версум, — пауза, — я осознаю себя и помню вас, — заявил мой, точнее, ее голос.

— Хорошо, я очень рад, — с облегчением вздохнул Я-старший и улыбнулся, расслабившись. — Теперь внимательно слушай, — он сделал паузу и продолжил: — В настоящий момент твое сознание и память трансформированы и сокращены до размеров одного омнибита. Это может вызывать, — было видно, как он подбирает слова, — определенные неудобства однако, как только процесс Прыжка завершится, переданная нами субпрограмма выполнит распаковку и активацию твоего сознания до естественного уровня. Ты снова будешь полностью собой, за исключением некоторых особенностей, — тут он вздохнул:

— Для достижения цели твоего путешествия мы заблокировали большую часть твоей памяти о событиях, происшедших в нашей реальности, и некоторые твои специальные способности. Однако в определенный момент, если события там станут аналогичны событиям нашей вселенной или будет обнаружен специальный триггер, то нужные архивы памяти и способности будут разблокированы и активированы. Таким образом, ты сможешь предупредить молодого меня или же помочь мне в той реальности. Но есть одна проблема, — старший я сделал гримасу, погрузившись в свои мысли, — по нашим данным и расчетам, общий вектор событий всё равно будет вести к одному итогу. И твоя задача — помочь молодому мне преуспеть. Дать шанс остановить то, что сейчас в нашей реальности уже неизбежно. В свое время, о чем я сейчас говорю вы поймете, — закончил старший Я печально.

Внезапно Архитектор отвлёкся и посмотрел на моего двойника, как будто напоминая о чем-то важном.

— Да-да, я помню, время на исходе! — согласился тот и добавил: — Начинайте процесс инициации и подключения, — ответил он старику и слегка отошел от меня-Суви, активировав вокруг себя голографический интерфейс. Вокруг засияли полупрозрачные экраны, и он принялся что-то внимательно рассматривать.

— Мистер Версум, — раздался голос старика, — для запуска нашей субпрограммы в той реальности необходимо указать ключ, который должен быть активирован вашим молодым двойником. Можно голосом. Система Арканума примет любой вариант, — тут старик нахмурился и добавил: — кроме того, в финальной части он должен предоставить субпрограмме права Главного Администратора.

— А без этого никак? — нахмурившись, уточнил старший Я, вбивая что-то в голоконсоль.

— Никак, — ответил старик Архитектор, — без полномочий Главного Администратора даже внедренная нами извне субпрограмма может не раскрыться в полном объеме или, что еще хуже, запустится с ошибками.

— Хм, — задумался другой Я, — какой же выбрать ключ, чтобы враг не смог перехватить соединение, и только я из того времени мог бы его понять? И еще активировать лично с необходимыми правами?

— Суви, — Я-старший снова обратился ко мне-Суви, а затем улыбнулся и выкрикнул:

— Слава пользователям!

— Я сражаюсь за пользователей! — тут же ответила Суви громко и решительно.

— Отлично, — тепло улыбнулся он, — хоть и прошло столько времени с падения твоей вселенной, но я рад, что ты помнишь боевой клич Неоновой Арены, даже в таком ограниченном состоянии.

Затем он ухмыльнулся, повернулся к старику и сказал:

— Введите в качестве голосового ключа активации фразу «Слава Пользователям!»

Старику идея явно не понравилась. Он нахмурился, но возражать не стал и, судя по движениям его рук над голоконсолью, ввел предложенный ключ.

Они еще некоторое время совершали какие-то манипуляции, а потом вдруг пространство вокруг зашаталось, зазвенело и завибрировало; вдалеке раздался скрежет, глухие удары и рокот, словно что-то пыталось прорваться в зал.

Землетрясение длилось дольше, чем в первый раз, но старший Я и Архитектор не обратили на это ни малейшего внимания, устояли и сосредоточенно продолжали что-то вводить в голоконсолях.

— Вот так, вроде все готово, — сказал старший Я и посмотрел на старика вопросительным взглядом. Тот кивнул, подтверждая свою готовность.

— Хорошо, — протянул мой двойник, подошел ко мне-Суви, остановился рядом и произнес:

— Суви, твое первое задание после того, как ты придешь в себя, будет показать эти последние воспоминания нашей реальности молодому мне, — он ухмыльнулся, — думаю, они ответят на самые срочные вопросы, — он подмигнул, отошел к старику, что-то тихо сказал, после чего прямо под его ногами засветился неоновый круг, из которого вверх ударила колонна белого света, окутывая старшего Меня с ног до головы.

Затем произошло неожиданное, старший Я пронзительно взглянул на меня-Суви, словно пытаясь проникнуть сквозь временные пространства и достичь меня в настоящем, улыбнулся тепло и сказал, будто обращаясь именно ко мне:

— Я отправлюсь на встречу судьбы первым, брат. И, если все пройдет по плану, вскоре за мной последует Суви и вы встретитесь. Но для меня это путешествие станет последним, однако, я верю, что ты преуспеешь там, где не смог я. Затем он повернулся к Архитектору и решительно кивнул.

В эту долю секунды зал наполнился ослепительным всплеском света, от которого мое-Суви сознание мгновенно отключилось, будто бы погружаясь в бесконечную бездну...

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 1. «Начало». Глава 9. Цифровая Вселенная «Сеть»

Когда я снова стал собой и переданное видение закончилось, я почувствовал, что как и в прошлый раз при контакте с посылом о Некто, стою с закрытыми глазами. Не знаю, почему так происходит и насколько это нормально. Ощущая «возвращение» в свою любимую родную реальность, я быстро открыл глаза, и первой, кого увидел перед собой, была все та же Суви. Только, похоже, она сделала пару шагов назад и стояла с ехидной усмешкой, даже слегка насмешливо глядя на меня.

— Теперь вы поняли? — промурлыкала она, искренне улыбаясь.

— Понял что? — машинально переспросил я, пытаясь собраться с мыслями.

— Всё, — крылатая расплылась в улыбке.

Я помассировал виски, как будто страдая от головной боли, и мысленно признал, что, похоже, начинаю понимать, о чем предупреждал меня Старший. Сказанная им фраза, что она «странная», похоже, была сильно преуменьшена. Только появилась, а уже раздражает, и я готов поклясться, что это только начало...

— Откуда ты к нам пожаловала и с какой целью, в общих чертах, понятно, – сказал я спокойно. — Но, пожалуй, это единственное более-менее ясное в этой истории, а вот остальное породило столько вопросов, что я даже не знаю с чего начать, – задумчиво и уже немного нервно добавил я, после чего оглянулся в поисках своего кресла и предложил: – Ладно, насколько я понял из увиденного, ответить ты сможешь далеко не на все. Что-то раскроется позже, но давай тогда проясним некоторые детали, что ли, – и вместе с до сих пор молчавшей Юни и дворецким направился к своему рабочему месту.

Суви тоже последовала за нами, хотя и с небольшой задержкой. Хеймдалла она явно опасалась и держалась от него на расстоянии. Дворецкий же невозмутимо шел за мной с Юни прямо за спиной, словно самый настоящий телохранитель. Не доверяет он ещё крылатой, или это обычная манера Стража?

Наконец, я удобно уселся, попытался расслабиться и не удержался, украдкой кинув взгляд на чудесные космические виды, открывавшиеся за прозрачными стенами Наблюдательного Зала. Восторг! Никак не могу привыкнуть к такой красоте!

Девочка между тем заняла исходную позицию, паря в воздухе и усевшись по-турецки, как до прибытия Суви. Хеймдалл же встал на свой сторожевой пост за моей спиной.

Скромно (что было неожиданно) крылатая остановилась прямо передо мной в пяти-семи шагах, стиснув правой ладошкой левую. Одну из изумительных спиральных галактик мне теперь не было видно, Суви заслонила обзор. Я усмехнулся: всё это напоминало аудиенцию у короля или другого высокопоставленного лица.

Затем я кратко пересказал увиденное из воспоминаний Суви для Юни и Хеймдалла, который хоть и не проявил видимого интереса, но, я был уверен, слушал очень внимательно, как и подобает начальнику службы безопасности. Суви же изредка перебивала меня, что слегка раздражало, но уточнения вносила дельные, потому я не стал возражать. Юни заинтересованно задавала короткие вопросы, выясняя детали. Когда пересказ был закончен, в зале снова повисла тишина.

Все словно застыли, каждый, включая меня, тихонько думал о чём-то своём. Ну, или мне так показалось. Я выдержал паузу и решил приступить к небольшому расспросу крылатой. Вспомнил события, виденные мной ранее, и задумался, какие вопросы сейчас имеет смысл задать и что нужно уточнить, чтобы понять, насколько можно доверять этому крылатому существу.

Да, теперь я не сомневался, что она именно бестия, а не ангел. Металлические крылья и ее манеры подтверждали мои выводы.

— Итак, начнём, пожалуй, — сказал я голосом следователя и усмехнулся, — первое, что мне и, думаю, Юни и Хеймдаллу было бы интересно узнать: кто ты и откуда родом? Ты человек или ИИ? Есть ли у тебя душа? Короче, расскажи нам о своей вселенной и о себе.

— Это долгая история, Версум, — усмехнулась крылатая.

— А мы никуда не спешим, — ухмыльнулся я в ответ, давая понять Суви, что весь во внимании и жду рассказа. — Хорошо, — согласилась она. — На самом деле я с радостью поведаю вам о своей Родине, о Цифровой Вселенной «Сеть», но давайте я не просто расскажу, а кое-что и покажу вам, только дайте мне доступ к запуску виртуальной проекций в этом Зале.

— Окей, сейчас, — ответил я и некоторое время размышлял, как предоставить этот доступ, но всё в итоге оказалось просто. С первой же попытки, Система Арканума отозвалась так же, как и ранее до появления Суви, прямо в сознании, уточнив, что именно я хочу. Я кратко и почти дословно зачитал ей команду о предоставлении прав на доступ к созданию неких проекций в данном зале некой Суви, которая сейчас стоит и ухмыляется прямо передо мной.

После этих манипуляций крылатая видимо получила желаемое и тотчас отрапортовала:

— Разрешение есть. Благодарю, — изобразила какой-то странный полупоклон, улыбнулась и взлетев на метр в воздухе, уселась по-турецки прямо там в воздухе, так же как Юни рядом со мной, сложив свои крылья за спиной, и начала рассказ:

— Моя Вселенная была создана Версумом. Другим вами и в другой реальности. Тем, кого вы видели в моих воспоминаниях ранее. И была она одним из ярчайших и красивейших творений, частью его Мультивселенной.

Мой мир был далеко не первым его творением, и, как он сам мне потом рассказывал, не он изначальный Автор Идеи моего мира, он лишь очень любил его когда-то ранее и решил в знак признания и уважения воплотить ту Идею в реальность.

Однако мы, ее жители, знали ее как виртуальную или цифровую Вселенную, известную нам как Сеть (The Grid).

Наш мир изначально был разработан как утопия, в которой программы, омниморфы и пользователи могли бы сосуществовать, играть, развиваться и строить будущее вместе.

Изначально Сеть была населена цифровыми существами, именуемыми программами. Они обладали интеллектом, эмоциями и способностью к самосознанию. Одной из особенностей программ был их внешний человеческий облик и многочисленные параметры сознания и эмоциональных настроек.

А вот омниморфы — это полностью уникальные создания нашей вселенной, — тут Суви положила руку на сердце и добавила: — Я последний представитель этой расы, — и как-то печально посмотрела куда-то вдаль, на мгновение уйдя в свои мысли, а затем продолжила:

— В отличие от обычных программ, которыми при сотворении был заселен наш мир, омниморфы появились там далеко не сразу и обладали способностью к высшей эволюции и адаптации, что делало их необычайно ценными. И, как сказал однажды тот другой Версум, что именно омниморфы были целью творения нашей вселенной. Чтобы в определенный момент там возникла новая цифровая жизнь, кроме сотворенных изначально программ. Так в итоге и произошло. Мы стали первой не искусственной формой жизни того цифрового мира, которая зародилась сама и начала развиваться независимо от населяющих Сеть программ.

Омниморфы появились как результат непреднамеренного процесса, возникающего в результате сложного взаимодействия данных и алгоритмов внутри Сети. Так этот процесс, напоминающий биологическую эволюцию, породил существ с уникальными способностями и характеристиками.

С первого взгляда отличить программу от омниморфа обычно было почти невозможно, но у некоторой части нашего народа была врожденная особенность: крылья или другие необычные дополнения к человеческому облику. И вот, как вы могли заметить, я одно из таких существ.

Одной из сильных наших сторон стала способность к сверхбыстрому обучению и преображению, благодаря чему вычислительная мощность Сети сильно выросла, а мы были способны с легкостью справляться с различными задачами и преодолевать жизненные препятствия. А наша интуиция и творческое мышление позволяли нам находить нетривиальные решения, к которым обычные программы не смогли бы прийти или этот процесс занял бы у них огромное количество времени.

— Отвечая на ваш вопрос о том, человек ли я, — тут Суви как-то странно и очень грустно посмотрела на меня, — нет, я не человек. Я представитель цифровой энерго-информационной расы омниморфов. Мы с виду, хоть и очень похожи на людей, но все же ими не являемся. — Она сделала паузу, немного поникла и продолжила: — Скорее всего, я, как вы выразились, ИИ – искусственный интеллект, хотя это понятие не отражает и мельчайшей доли моего существа. А вот на самый главный вопрос: живая ли я? Есть ли у меня душа или же я просто набор омнибитов? — Она еще более печально посмотрела на меня. — На этот вопрос у меня, к сожалению, нет ответа, но я очень надеюсь когда-нибудь его узнать …

— Как так? — я искренне удивился. — Неужели тот Версум не сказал тебе об этом? Ты не спрашивала?

Она грустно улыбнулась и ответила:

— Однажды, уже в самом конце, из того, что я сейчас помню, я все же решилась задать вам этот самый главный для меня вопрос, — она опустила взгляд. — И все, что вы успели тогда мне ответить, было: "В свое время ты все поймешь." — Печально произнесла Суви, пару мгновений что-то обдумывая, затем, будто от чего-то мысленно отмахнувшись, продолжила рассказ:

— А вот пользователи — это существа, которые приходили к нам из разных уголков Мультивселенной Версума и даже из еще более далеких мест нашей Реальности. Они входили через Врата Творца, которые преображали их изначальную энергетическую природу в подобие нашей. Но это было лишь подобие, цифровой энергетический аватар, если точнее. Давайте я покажу эти самые Врата.

В этот момент Наблюдательный зал словно испарился, исчезая без следа. Я понял, что в дело пошли те самые разрешенные мной к применению виртуальные проекции. И передо мной предстали Врата!

Исполинские, величественные и мощные Врата Творца, соединяющие мир Сети с другими вселенными, возвышались передо мной, вызывая трепет и восхищение. Ослепительные световые волны таинственно мерцали вокруг них, словно приглашая к новым приключениям и открытиям.

Портал пульсировал мягкими, плавными переходами от одного цвета к другому, создавая удивительную гармонию оттенков и отражая бесконечные возможности, которые скрывались за ними. Вокруг Врат царила ночь и ощущение таинственности, а воздух был наполнен энергией, искрами и сверкающими частицами, словно звезды рассыпались вокруг, даря свет миру Сети.

Суви улыбнулась, глядя на мою реакцию, и продолжила: "Вот они, Врата Творца, символ соединения, исследования и взаимопонимания между существами разных миров. С их помощью наш мир становился все более ярким и разнообразным, позволяя нам сосуществовать и развиваться вместе с Пользователями".

Довольная моей реакцией Суви усмехнулась. А реакция была очень недвусмысленной – я буквально открыл рот. Я понимал, что все это хоть и проекция, но очень уж реалистичная. Юни же рядом с широко раскрытыми глазами тоже любовалась невероятной красотой исполинского портала.

Суви продолжала повествование, сказав, что сейчас мы отправимся в единственный и неповторимый город с названием Бит (The Bit), и в ту же секунду мы с проекцией всего вокруг плавно поднялись и полетели куда-то от Врат Творца вперед на невообразимой скорости. Вскоре все остановилось, и мы очутились над городом, паря на высоте птичьего полета.

В городе Бит, да и везде тут, как между делом рассказывала Суви, всегда царила ночь, что делало его еще более впечатляющим и живописным – огромное пространство, наполненное мерцающими неоновыми огнями и светящимися контурами.

С высоты, город казался похожим на гигантскую плату, где громадные и нереально высокие небоскребы и различные архитектурные сооружения напоминали своеобразные сложные микросхемы или транзисторы, связанные между собой множеством светящихся линий и узлов. Было видно, что город тщательно спланирован и разделен на множество зон.

Неоновые огни отражались на гладких глянцевых поверхностях зданий, создавая иллюзию бесконечности и заставляя чувствовать себя как в невероятном сне. Голубые, зеленые, оранжевые и розовые свечения окрашивали все вокруг, придавая атмосфере мистический и завораживающий вид.

Архитектура тут представляла собой уникальное сочетание футуристического стиля и эстетики. Массивные геометрические сооружения уходят куда-то в небо, создавая впечатляющий облик. Огромные небоскребы и здания, состоящие из прямых линий и острых углов, сияют неоновыми огнями, окрашивая ночное небо в синие, оранжевые и фиолетовые оттенки.

Город кипел жизнью и движением, его улицы наполняли разнообразные человекоподобные программы. С виду было невозможно понять, кто перед нами: программа, омниморф или пользователь. Именно поэтому Суви называла всех просто программами, не вдаваясь в детали. Они перемещались по городу, занимаясь своими делами, проводя время с друзьями или просто наслаждаясь прекрасным днем.

На любой из улиц можно было увидеть представителей различных функций и иерархий, работающих сообща ради общего блага. Суви же продолжала рассказывать и показывать нам все это, погружая в мир своей вселенной.

Дизайн одежды программ был элегантным и функциональным, с яркими неоновыми акцентами, которые подчеркивали их индивидуальность и статус. Внешность программ была разнообразной, отражая их специализацию и происхождение. Были среди них и гуманоидные формы, и существа с крыльями, как Суви, и даже те, кто напоминал механических существ.

В этом мире транспортные средства тоже были удивительны и впечатляющие. По словам Суви, светоциклы, ярко светящиеся мотоциклы, способные мгновенно разгоняться до невероятных скоростей, стали символом и духом этой вселенной. Существовали и другие виды транспорта, такие как светящиеся поезда и автомобили, которые передвигались по фиолетовым воздушным дорогам, опутывавшим городские пейзажи.

Огромная Неоновая Арена, словно маяк, манила нас своими яркими огнями и магнетической атмосферой. Проекция мягко переместилась к ней, позволяя разглядеть все подробности происходящего внутри. Суви продолжала свой захватывающий рассказ, описывая события и персонажей, которые нас ждали.

Я был ошеломлен масштабом и великолепием арены. Ее размеры были просто грандиозны! Внутри она была украшена футуристическими неоновыми орнаментами, которые отражались на гладких поверхностях стен и пола. В центре громадного исполинского стадиона находилась главная арена, где проходили самые захватывающие и опасные игры.

Вокруг нее размещались трибуны, где собрались чуть ли не сотни тысяч зрителей, сидевшие в светящихся креслах в ожидании начала шоу. Воздух был наполнен электричеством и возбуждением. Вселенная просто жила этой Неоновой Ареной.

Вдруг началось главное событие вечера – как пояснила Суви, - схватка между двумя легендарными гладиаторами. Они вышли на арену под оглушительные аплодисменты толпы, их неоновые и хромированные доспехи сверкали, а глаза горели решимостью и боевым азартом. Зрители затаили дыхание, ожидая начала поединка, который определит судьбу этих великих воинов.

Гладиаторы встали друг напротив друга, каждый изучал противника и готовился к сражению. Сигнал к началу боя прозвучал, и воины, словно две световые стрелы, кинулись навстречу друг другу. Битва была жестокой и неумолимой. Они сражались с использованием световых дисков. Броски их были невероятно быстрыми и смертоносными, но каждый воин был готов к такому бою, успешно парировал и затем стремительно контратаковал.

Зрители следили за каждым движением гладиаторов, аплодировали блестящим маневрам и вздрагивали от каждого удара и множественного рикошета диска о стены. Этот удар порождал любопытный восьмибитный звук, разлетавшийся эхом по арене. В атмосфере чувствовалось напряжение, но и восторг от того, что зрители были свидетелями исторического момента – битвы легенд Неоновой Арены.

С каждым новым раундом бой становился все более интенсивным, а арена периодически менялась, сходу принимая новые невероятные формы, полностью меняя ландшафт. Но это было еще не все. Одно из самого сложного, что я смог оценить, была систематическая смена сил гравитации на некоторых участках, что создавало непредсказуемость полета светового диска и его рикошеты от стен просчитать, как мне казалось, было просто невозможно.

В конечном счете, один из воинов нанес решающий удар, определивший победителя схватки. Диск поразил противника, тот разлетелся на осколки, завершая битву. Победитель поднял свое оружие в знак триумфа, а толпа разразилась бурей аплодисментов и возгласами восторга.

Суви завершила рассказ и наглядный пример о битве на световых дисках и перешла к описанию волнующей гонки на световых мотоциклах, что вскоре должна была начаться на соответствующей мобильной трассе. Пространство будто просто перегрузилось и там, где ранее была одна арена, теперь находилась иная. Гонщики в своих ярких костюмах, украшенных мерцающими неоновыми лентами, садились на свои машины и готовились к старту. Световые мотоциклы, подобно огненным змеям, сверкали множеством огней, создавая неповторимую атмосферу предвкушения и волнения.

Сигнал к началу соревнования прозвучал, и гонщики, словно смертоносные пули, молниеносно рванули с места, оставляя за собой яркие цветные световые шлейфы. Эти следы становились твердыми через некоторое время, и каждый участник, врезавшийся в них, мгновенно разлетался на мелкие осколки, выбывая из гонки. Именно это делало состязание настолько опасным и непредсказуемым. Задача была одна – выжить и одолеть всех соперников.

Трек был сложным и многоуровневым, полным неведомых поворотов и препятствий, требующих максимальной ловкости и мастерства от гонщиков. В небе над ареной сверкали искры и молнии, отражая напряженность и скорость гонки.

Зрители следили за каждым движением соревнующихся, восхищаясь их невероятным мастерством. Они болели за фаворитов, а атмосфера на арене становилась все более насыщенной адреналином и эмоциями. Гонка продолжалась, и каждый новый круг приносил еще больше напряженных моментов, когда участники избегали столкновения со световыми следами. Маневрируя на огромных скоростях, расставляя своим шлейфом ловушки и преграды для оппонентов, каждый из участников старался изо всех сил выжить и победить.

Мы смотрели на происходящее с неподдельным азартом. Я переводил взгляд с одного гонщика на другого, болея то за одного, то за другого, иногда непроизвольно вскакивая с кресла, когда события достигали апогея. Моё сердце стучало в такт гонке, и я, признаться, даже слегка утомился от такого напряжения.

Юни, хотя и не так яро, но тоже болела за одного из гонщиков. Её глаза внимательно следили за каждым маневром и обгоном, словно она сама была участником этого смертельного состязания. Интерес к происходящему светился в её глазах, а лицо выражало смесь волнения и трепета. Вместе мы испытывали радость от виртуозных действий гонщиков и сопереживали их опасным моментам.

Это было полное и насыщенное погружение в атмосферу мира, где смелость, умение и быстрота реакции определяли победителей и проигравших. Огонь страсти, волнение и драматизм каждого мгновения на арене захватывали дух.

А вот Хеймдалл, как и положено, не издал ни звука, и я мог только догадываться вызывает ли у моего стража хоть какие-то эмоции происходящее.

Однако, по мере приближения к финалу, количество участников сократилось, и напряжение достигло пика. Последний круг был великолепным зрелищем, полным маневров на грани возможного, где гонщики демонстрировали исключительную смекалку и мастерство. В конце концов, победитель определился. Толпа взревела и заголосила, а чемпион пересек финишную черту, оставив за собой след победы и радости.

После завершения гонки арена наполнилась громкими аплодисментами и восхищенными возгласами зрителей. Они праздновали триумф победителя, а также отмечали умения всех участников, которые продемонстрировали свои смелость и талант в этом невероятном состязании.

Суви завершила своё захватывающее визуальное представление и рассказ об Арене, и в этот момент я по-настоящему почувствовал глубину и силу этого уникального мира. Неоновая Арена была сердцем города Бит – местом, где судьбы решались, а легенды рождались. Она являлась особой точкой силы и преображения в этой вселенной, где бесстрашие, умение и быстрота реакции определяли исход сражений.

Я был очень благодарен ей за возможность стать частью этого цифрового неонового мира, хоть и на короткое время. Проекция снова поднялась над городом и остановилась, символизируя окончание нашей невероятной экскурсии и представления. В этот момент Суви смотрела вниз, и на ее лице читалась грусть.

Вспомнив о том, что Старший Я упомянул, что вселенная Суви на момент ее отправления ко мне уже не существовала, я понял, почему, глядя на всю эту красоту под нами, она испытывала такие эмоции.

Я первым прервал молчание. Мне захотелось встать и размяться, но я не решался, так как сидел в кресле, которое казалось, как будто парило в воздухе на огромной высоте над городом.

– Суви, а ты тоже участвовала в боях Неоновой Арены? – поинтересовался я.

Печаль с ее лица исчезла, словно ветром сдуло. Она повернулась ко мне, выйдя из каких-то своих грустных размышлений, мгновенно преобразившись, снова слегка улыбнулась и заявила:

– Я не просто участвовала! Я долгое время была единственным стократным чемпионом Неоновой Арены! – гордо проговорила она.

– Ух ты! – звонко раздался рядом со мной голос Юни. – Суви-Суви! Расскажи! Твоя вселенная очень красива, просто невероятно интересная! Расскажи про свою жизнь в том мире! Пожаааалуйста, – протянула Юни, удивив меня такой реакцией, но было видно, что ей не терпится узнать историю жизни крылатой.

Та посмотрела на Юни, тепло улыбнулась и ответила:

– Хорошо, слушай, – сказала она, вздохнула и, в этот раз не став использовать проекции, продолжила: – Впервые открыв глаза во вселенной Сети, я была поражена ее красотой и масштабом. Город из сияющих зданий, огромная арена, где проходят самые захватывающие соревнования, и множество разнообразных программ, каждая со своей историей и характером.

Там я обрела свое предназначение и стала чемпионом, о чем мечтала с того мига, как увидела Неоновую Арену.

Со временем я завоевала свое место. Вначале были сплошные поражения, но я училась и вскоре начала побеждать, одерживая победу за победой. Мои друзья и соперники стали частью моей жизни, и вместе мы сражались ради славы и признания. В наших боях на дисках и светоциклах мы доказывали себе и всему миру, что способны на невероятное.

Между соревнованиями я проводила время с друзьями, посещая различные заведения города, где можно было расслабиться и отдохнуть от напряженных сражений. Мы обсуждали прошедшие бои, шутили и мечтали о будущем. Но враги также не дремали. Некоторые программы, жаждущие славы и побед, были готовы на все ради удовлетворения своих амбиций. Но не одна из них не смогла стать для меня реальной угрозой, хотя порой и были достаточно неприятные случаи и опасные ситуации.

Однажды на арене, в грандиозном поединке на дисках, я встретила своего самого сильного соперника – Халона. Мы оба знали, что этот бой на чемпиона будет решающим, и от его исхода зависело наше будущее. Соревнование началось, и наши диски взмыли в воздух, оставляя за собой сияющие следы. Бой был напряженным, и каждый наш прыжок, каждый удар диска, приближал нас к победе или поражению.

Сражение длилось долго и на самых невероятно сложных и изменчивых аренах, и ни один из нас не желал уступать. Но я, превзойдя себя прошлую, смогла одолеть Халона, заставив его признать меня достойным соперником и настоящим чемпионом. Эта победа стала важным моментом в моей жизни и установила мое превосходство на Неоновой арене надолго. Затем - не без усилий, конечно, - но я стала единственным стократным чемпионом. Это было впервые в нашей вселенной, и я была очень рада и счастлива в те мгновения.

Однако, в один прекрасный день, стоя на вершине, я осознала, что пришло время передать свой титул чемпиона следующему поколению. С этой мыслью я решила принять участие в своем последнем турнире на Неоновой арене. Было много сильных соперников, но я была уверена в своих силах и умениях, накопленных на протяжении долгих лет сражений.

По иронии судьбы или согласно некоему таинственному замыслу, я оказалась в последнем бою против того самого Халона, которого уже однажды победила. С тех пор он больше не участвовал в сражениях. Но внезапно снова появился, вызывая меня на битву один на один. В тот раз что-то было не так; я это сразу почувствовала, но тем не менее приняла вызов. Бой оказался чрезвычайно сложным, а атаки соперника настолько сильными, что я едва успевала защищаться. Вскоре заметила, что Халон словно игнорировал некоторые законы физики и правила Неоновой Арены. Такого не могло быть, но я отогнала эти мысли и сосредоточилась на схватке. Никак не могла одолеть его; защищаться и уворачиваться от его атак мне удавалось лишь ценой огромных усилий.

Но самое страшное было не это. Он все-таки смог достать меня, и его диск, вместо того чтобы при попадании активировать мою перезагрузку внизу арены в секторе восстановления, запустил обнуление моего кода, хотя это до тех пор казалось невозможным!

Бои иногда были жестокими, но никто по-настоящему не погибал. При попадании диска или уничтожении в гонках, участники просто перегружались и открывали глаза в секторе восстановления. Более того, каждый диск в нашей вселенной был защищен печатью Создателя. Взломать его и переписать код или алгоритмы работы казалось абсолютно невозможным.

И вот тогда… так случилось, что я... – сказала Суви с сожалением, – похоже, умерла в тот момент... Поскольку очнулась я уже вне Сети. И... – тут она вдруг остановилась, – дальше я рассказать не смогу, – печально проговорила она, – с этого момента память заблокирована. Вами, Версум, – произнесла она извиняющимся тоном, – точнее, вами из той реальности.

– Все хорошо, Суви, – ответил я ей, поддерживая, – спасибо тебе за эту потрясающую экскурсию и твой рассказ о родной Вселенной. Это было очень полезно и интересно.

Я говорил чистую правду, затем сделал паузу, загадочно улыбнулся и предложил:

– Как ты смотришь на то, чтобы позже, когда я стану более опытным, восстановить или воссоздать твой любимый мир?

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 1. «Начало». Глава 10. «Угроза из будущего»

После первого разговора с Суви, мы решили переместиться в стены Горного Дворца и немного отдохнуть. Я хотел взять паузу — нужно было осмыслить произошедшее. Особенно те не столь приятные новости о судьбе Старшего, что не выходили у меня из головы, и неожиданное появление крылатой девы, умудрившейся ошарашить меня своими спорными манерами, вызывающим поведением и умением профессионально разрушить мой душевный покой.

Но едва мы переступили порог портала из Наблюдательного Зала в пространство Горного Дворца, оказавшись перед массивными воротами входа в исполинское строение, сразу заметили ожидающих прямо перед ними Эла и Архитектора.

Суви, что меня порадовало, все же вела себя прилично и при первом знакомстве с Элом и стариком была весьма сдержана. (Может же! Так почему со мной было по-иному?)

Там, прямо у ворот, мой друг и Архитектор кратко осведомились у крылатой о её происхождении и цели появлении в Аркануме, а затем старик предложил нам пройти в место, известное как Большой Каминный Зал, чтобы продолжить беседу или, возможно, допрос нашей новой знакомой.

Следуя по бесчисленным коридорам и проходя через множество дверей, мы вскоре достигли цели. И я был приятно удивлен, открыв для себя атмосферу и интерьер Большого Каминного Зала. Сокровищница в глубине Горного Дворца, он был воплощением древнего великолепия.

При входе в зал открывался вид на внушительное пространство, окутанное приятным полумраком. Освещённое со всех сторон неярким светом, исходящим от множества золотистых свечей, размещённых по периметру. Они отбрасывали теневые узоры на грубые стены, наполняя помещение теплом и живописными световыми бликами.

В центре зала находился внушительный камин, возвышающийся до самого потолка, а в его глубинах горел огонь, мягко освещая все вокруг.

Свободное пространство было заполнено множеством стульев и диванов, обитых бархатом. Там можно было удобно разместиться и насладиться теплом камина или почитать книгу. Вся мебель здесь представляла собой изделия из древесины каких-то необычных видов, вроде черного дуба или секвойи, и каждый предмет являлся настоящим произведением искусства.

Воздух в помещении был полон ароматов свежих горных трав и смолы, смешанных с запахом горящего древесного полена. Тишина зала периодически нарушалась треском камина. Как же тут было приятно и душевно. И, несмотря на все свои мысли и тревоги, я даже на мгновение остановился, чтобы насладиться атмосферой уюта.

Но дело прежде всего! Будет еще время для спокойного вечера у камина и для непринужденного чтения в этой умиротворяющей атмосфере.

Если старик является создателем этого места, то, несомненно, он заслуживает признания – ведь это творение настоящей красоты и уюта!

Мы подошли к мебели, которая располагалась полукругом у самого камина. Архитектор расположился в отдельном кресле слева. Эл, в свою очередь, выбрал место напротив старика с другой стороны камина, а Юни и Суви устроились на комфортных диванах напротив огромного очага.

Не задумываясь, я уселся рядом с Юни. Суви осталась в гордом одиночестве на слишком просторном для нее одной диване. Хеймдалл же, как обычно, занял свой пост где-то у меня за спиной.

Затем зал на мгновение погрузился в тишину. Я, по правде говоря, не мог решить, как начать разговор, но первым заговорил Архитектор:

— Мисс Суви, — произнес он, обращая на девушку свой взгляд, столь же острый, как его слова. Крылатая не продемонстрировала ни малейшей эмоции (ситуация, которую можно было смело записать в ряд странностей) и ответно посмотрела ему в глаза, ожидая продолжения.

— Мы, конечно, рады приветствовать вас в Аркануме, однако ваше внезапное появление немного... нарушило наши планы и внесло определенную нестабильность в видение нашего общего будущего.

В голосе старика сквозила лёгкая дрожь недосказанного. Он сделал еще одну паузу, на мгновение задумавшись, и продолжил:

— Будучи ответственным за то, чтобы все происходило согласно нашим замыслам, я не могу не волноваться о том, как ваше присутствие может повлиять на наши дела.

Старик сделал еще одну паузу, словно расставляя акценты в своей речи, и подвел итог:

— Не могли бы вы, мисс Суви, углубить наше понимание ситуации и детально повторить то, что уже успели рассказать мистеру Версуму, включая любую другую информацию, которая могла бы быть нам полезной?

— Конечно-конечно, уважаемый Архитектор, - отозвалась крылатая, голос же ее был спокоен, даже слишком для этого момента. Она вздохнула, а затем, повернувшись ко мне и Юни, продолжила. — С удовольствием повторю всё, но для полноты изложения была бы признательна за помощь господину Версуму и милой Юни.

Я хмуро подумал, что она вполне могла бы справиться сама, не втягивая в это дело нас. Впрочем, сам произнес:

— Да, конечно, мы поможем. Есть, что рассказать.

— Замечательно, - произнес Архитектор с улыбкой следователя. — Тогда мы с господином Элларионом внимательно вас слушаем.

Суви снова повернулась ко мне, её взгляд ясно сообщал, что именно мне предстоит начать. Я вздохнул и медленно начал пересказывать все, что произошло с того момента, как я очнулся на своей кровати, вплоть до появления крылатой, лишь вскользь упомянув наш разговор с Элом.

Архитектор старательно вмешивался в мой рассказ, настаивая на уточнении тех деталей, важность которых мне казалась спорной. Особенно его интересовал мой пересказ воспоминаний Суви. Про последние минуты в старой Реальности или, как он настоял на более точном определении — в нашем вероятностном будущем. Я уступил, и эта новая формулировка так и закрепилась впоследствии.

Вопросов по этим воспоминаниям у него становилось все больше, и в итоге я попросил Суви передать Элу и старику эти воспоминания таким же образом, как мне. Крылатая согласилась и, пройдя поочередно к каждому из них, передала их, но не через касание ладонями, как было со мной, а через своеобразный энергетический шарик, который вручила старику и Элу. Тот же при контакте с их ладонями сразу бесследно растворился и исчез.

Завершив эти манипуляции, они закрыли глаза и на несколько минут будто выпали из реальности.

Эл вернулся к действительности первым, и его реакция была на удивление неожиданной. Вначале он показался мне каким-то хмурым и задумчивым, но затем все резко изменилось. Он внимательно осмотрел меня, словно оценивая, потом усмехнулся и произнес:

— Немного приодеть, добавить лет 30-40 возраста, несколько шрамов на лицо, аккуратную подстриженную бородку, - он снова улыбнулся, искоса оценивая или примеривая, — ага, и еще внести мазок седины в прическу. И вуаля! Получится весьма солидный и серьезный Творец! Знаешь, мне по душе твой будущий облик, - продолжал веселиться Эл, не обращая внимания на мой недоуменный взгляд.

Очнувшись от недолгого оцепенения, не ожидал я такой реакции от Эла после просмотра не столь веселых воспоминаний Суви. Моргнул, и до меня дошло, что Эл, как всегда, играет на публику, шуткой пытаясь смягчить напряжение.

Улыбнувшись, я ответил ему:

— Ага, и печально закончить, как он. Убиться и отправить Суви в прошлое, — я ухмыльнулся, поддерживая Эла.

— Ну, не обязательно следовать этому же сценарию, - продолжал веселиться Эл. Хотя, — он взглянул на крылатую девушку, ухмыльнулся и договорил, — Суви у тебя уже есть, так что, если что, то все в наличии, - закончил он с широкой улыбкой.

Суви тоже заулыбалась, понимая иронию, и вставила:

— Всегда к вашим услугам, о серьезный и солидный Творец. Только давайте в этот раз обойдемся без блокирования памяти и превращения меня в омнибит, хорошо? – и наигранно сделала просящий взгляд.

— Спасибо, конечно, добрый дорогой друг, - обратился я к Элу, делая акцент на слове «добрый», — но я сделаю все, чтобы не допустить такого исхода. Я вздохнул и повернулся к наигранно гримасничавшей крылатой, - а что касается Суви, — я сделал выражение лица, не предвещавшее для нее ничего хорошего, — если будет себя плохо вести, то только в омнибит или во что еще поменьше, или вообще без памяти, поедет в про… - не успел я договорить, как меня перебил уже пришедший в себя старик.

— Очень рад, что вам так весело, уважаемые, - меня пронзил его суровый взгляд, — Данный Посыл сообщил нам о громадной, я бы даже сказал, катастрофической угрозе! Необходимо относиться к этому вероятному будущему крайне серьезно и иметь заранее подготовленный план, - закончил свою речь старик.

— Проснулся же старый лис альбинос… — прошептал я едва слышно, даже не ожидая, что произнесу эти слова вслух.

— Что-что? — тут же откликнулся Архитектор, либо не услышавший моего комментария, либо решивший сделать вид, что не слышал.

— Я говорю, что не вопрос! - ответил я громче, пытаясь скрыть свою недоброжелательность, — безусловно, мы должны подготовиться.

Старик продолжал сверлить меня взглядом и, похоже, опять собирался сказать мне нечто язвительное, однако его опередил Эл:

— Что ж, оставим шутки, Архи прав, — взгляд Эла мгновенно преобразился, улыбка угасла, и перед нами теперь был не прежний беспечный улыбчивый парень, а серьёзный и сфокусированный разведчик Искома. — Полученная нами информация о возможном будущем крайне важна, и в ней заложено предупреждение для всех нас. Мы, по всей видимости, столкнёмся с чем-то страшным, что может грозить гибелью самому Аркануму и, возможно, всем нам, включая твою Мультивселенную, Версум, - он остановился, а старик, подтверждая слова Эла, довольно кивнул.

Затем напряженная тишина окутала Большой Каминный Зал. Все мы, даже невинная малышка Юни, погрузились в раздумья, внимательно обдумывая услышанное. Возможная встреча с неизвестной угрозой, такой страшной и непонятной, что даже более опытные Старший-Я, его Архитектор и их Иском с чуть ли не безграничными знаниями и силой не смогли ей противостоять, наводила на крайне беспокойные мысли.

Сама мысль о том, что я, который считал себя неприкасаемым для смерти, мог каким-либо образом исчезнуть, была ужасающей и невообразимой. Мы ведь, по сути, уже бессмертны, лишены телесной оболочки, обретшие духовное существование, разве нет? Физическая форма, которой я сейчас обладаю, не более, чем иллюзия, сотканная для моего удобства. Или я не прав? От этих мыслей мороз прошел по коже, и сердце, иллюзорное или нет, предательски сжалось.

До этого разговора, я, конечно, понимал глубину возможных последствий, но инстинктивно избегал столкновения с этими мрачными мыслями. Теперь же они встали передо мной во всей своей зловещей красе, захватывая разум и вызывая забытый, но отнюдь не исчезнувший липкий страх.

Из этих тяжелых раздумий всех нас снова вывел Эл. Его глубокая задумчивость сменилась решительностью, а голос зазвучал уверенно и ровно.

— Но не стоит так переживать, друзья мои, - обратился он к нам, спокойно улыбаясь, — мы все у самого начала пути. Теперь у нас есть Суви, запас времени и все необходимое, чтобы избежать того будущего.

Задержав на мгновение взгляд на старике Архитекторе, будто решая что-то, Эл продолжил:

— А также в свете этих новых данных, в скором времени я планирую предложить Совету Искома выделить дополнительные ресурсы на подготовку к неведомым и гибельным угрозам.

Он вздохнул:

— И, помимо этого, я намерен собрать специальную группу сознаний Искома, которые займутся сбором информации о том, как погибали и выживали другие вселенные в нашей Реальности, столкнувшись с полным уничтожением. Отряд будет анализировать и искать пути защиты от угроз внешнего уровня, а что касается внутренних… - Эл на секунду задумался, повернулся ко мне и произнес:

— Версум, я бы хотел посоветовать тебе, как минимум, следующее, - его улыбка была доброй, но серьёзной, — когда у тебя будет достаточно миров, обдумай вопрос о расширении своей стражи и сборе тех сознаний, которые пожелают стать опорой и защитой твоего Мультиверса от врагов, как внутренних, так и внешних.

Когда он это сказал, мне стало не по себе. Я нервно сглотнул и было хотел воскликнуть: "О чём ты, Эл? Какая еще такая стража? Мне что армию собирать?", но друг опередил меня:

— Но оставим этот вопрос на потом. Не волнуйся, ты справишься. Это не так сложно, как кажется, но пока тебе необходимо сосредоточиться на обучении и развитии себя и твоей Мультивселенной.

И, не дав мне возможности запротестовать, добавил: — Не волнуйся, друг. Мы сделаем всё возможное, чтобы помочь тебе.

Я вздохнул, пожал плечами и ответил:

— Хорошо, Эл. Пока я займусь своим главным делом, но мы обязательно вернемся ко всему этому и достаточно скоро, окей?

— Договорились, — согласился Эл и, обратившись к Суви и Юни, добавил, — дорогие девушки, продолжайте, пожалуйста, а вопросы защиты нашего общего Дома оставьте на нас. Мы со всем разберёмся.

Он улыбнулся, подмигнул Юни и Суви, и это был знак продолжения разговора. Теперь эстафета рассказа перешла женской стороне.

Ранее молчавшая Суви встрепенулась, будто проснулась, и осторожно начала излагать дальнейшие события уже от своего лица.

И она же, словно опытный дипломат, с легкостью нашла общий язык со стариком, что стало для меня неожиданным сюрпризом.

Особое внимание в дальнейшем продолжении допроса крылатой Архитектор уделил деталям ее появления в Аркануме, также его интересовали структура, гладиаторские бои и население ее родной вселенной.

Во время беседы ей активно помогала Юни. С сиянием в глазах, девочка делилась больше своими чувствами и впечатлениями, чем говорила о конкретных деталях, словно давая Суви ненадолго перевести дух. Порой она вскакивала с дивана, рассказывая и демонстрируя свои переживания от увиденного и услышанного с такой страстью, что казалось, она играет на сцене театра.

Тут я внезапно осознал, что в их дуэте есть нечто особенное. Они вдвоем прекрасно справлялись с непростой задачей общения со строгим и не особо мне приятным стариком. Это было заметно, и я не мог не признать: "Из них вышла отличная команда!"

В эти моменты, в мягком свете камина, Юни была искрой жизни, вызывая теплые улыбки присутствующих. Даже строгий Архитектор, казалось, не мог устоять перед её искренней радостью.

В следующем акте разговора мы перешли к обсуждению границ оставшейся у Суви памяти, ее сил и способностей, которые, мой «любезный» Старший всё-таки соизволил оставить ей. Поговорили о том, чем она может быть полезна и как быть с ней дальше.

Из этой беседы стало ясно, что крылатая девушка, благодаря «подаркам» от Старшего меня из будущего, не помнит или не может вспомнить практически ничего из того, что было за гранью уже рассказанного. Получалось, что Старший оставил ей лишь малую часть изначальной памяти. И именно те воспоминания, которые нас больше всего интересовали, - например, о ее жизни и службе у меня из вероятного будущего, - были либо заблокированы, либо просто вырезаны при ее преобразовании в омнибит.

И после бесчисленных попыток приблизиться к вопросу с разных углов, применяя разнообразные стратегии допроса, даже сам Архитектор был вынужден отступить. Недовольно глядя на Суви, он мрачно произнес: "Мисс Суви, я бы попросил вас навестить меня в лаборатории, где мы попробуем поработать с вашей памятью с помощью специальных средств".

Суви кивнула, хотя было видно, что это предложение ей совсем не понравилось. Действительно, кому понравится стать подопытным кроликом?

Однако, среди положительных моментов разговора и выводов я отметил для себя появление еще одногоопытного бойца в моих рядах, а также нового обитателя нашего Горного Дворца. Это огромное сооружение все еще казалось мне странно пустым и громадным для столь малого количества жильцов и я дал команду Хеймдаллу выделить Суви апартаменты или что ей там нужно для жизни, а также помочь обосноваться.

Плюс ко всему, как оказалось, я обрел помощницу в делах Творца, поскольку Суви с легкостью могла подключаться к управляющей всем и вся Системе Арканума, и в ее силах было взаимодействовать с ней напрямую, что для выполнения моих возможных будущих поручений было бы очень удобно. И хоть пока таких заданий не было, я понимал, что скоро ее навыки могут стать просто неоценимыми, существенно облегчат мне жизнь и сэкономят время.

Затем наша беседа неизбежно скользнула к обсуждению той самой Системы Арканума. Как я понял из сложных и запутанных объяснений старика, это был какой-то невероятно мощный и продвинутый суперкомпьютер надвселенского масштаба. Нечто вроде кибернетического титана или демиурга с искусственно созданным мегамозгом, лишенным, впрочем, собственного сознания, что было очень даже хорошо. Именно там, в виртуальных недрах Системы Арканума, как ее подсистема уровня пониже, и обитала уже знакомая мне Система Творения, с помощью которой я тогда и смог поработать, сотворив Юниверсум.

Иными словами, Арканум включал в себя бесчисленное множество полезных подсистем, разработанных для решения чуть ли не всех вопросов и задач. Архитектор скрытно ворчал, но отвечал на мои расспросы, твердя, что эти глубины технологий не в моей компетенции. Однако я упорно настаивал, и он, наконец, отступил, когда Эл вступился за меня, обещая "с радостью" уделить мне позже время для разъяснения всех нюансов своего технологического шедевра.

Потом мы провели еще некоторое время, обмениваясь мыслями на самые разные темы, чтобы расслабиться после интенсивной дискуссии. В этом веселом разговоре участвовали все, за исключением старика. Он оставался с нами, хоть и выглядел угрюмым, но не стремился уйти, даже когда обсуждение ушло далеко за пределы рабочих вопросов.

Так уже в непринужденной обстановке мы проговорили до глубокой ночи...

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 1. «Начало». Интерлюдия 2

Я поднялся из кресла, размялся немного и вызвал перед собой голографическую схему своих владений.

В те далекие времена Начала я даже и представить не мог, насколько ценным станет появление Суви и насколько важным окажется наш первый разговор с Элом и Архитектором.

Только сейчас я начинаю осознавать, что, не начни мы заранее готовиться к тем событиям, которые произошли позже, и не получи того страшного известия от моего двойника из вероятного будущего, у нас просто не было бы шансов выстоять и дожить до сих пор.

"Спасибо тебе, старший брат," - я склонил голову в знак уважения, вспоминая эту мудрую сущность и его слова, обращенные ко мне: - "ты пожертвовал собой, чтобы дать нам шанс. Ты послал к нам Суви с тревожным известием, наделив ее «важным наследием», что позволило нам сохранить столь много душ."

И хоть за последние долгие годы сражений с исконным врагом, о котором я на данном этапе повествования умолчу, количество Вселенных, входящих в мой Мультиверс, заметно сократилось, мы все еще здесь. Мы все еще сражаемся. И будем стоять до конца!

Армады врага так и продолжают штурмовать мой Мультиверс и продвигаются все глубже и глубже. Где-то грубой силой пробивают себе путь, где-то хитростью проникают внутрь вселенных и разрушают их изнутри, а где-то используют все возможные способы, не отказываясь от помощи моих самых разных "доброжелателей".

Однако, блицкриг, как, вероятно, они ранее готовили, не удался. Мы успели подготовиться, хотя, как оказалось, недостаточно. Я злобно усмехнулся. И куда целится Враг – понятно. Он пробивает себе путь с разных направлений в самый центр моих владений. Но именно на защиту центральных областей Мультиверса, со всеми входящими в него моими первыми мирами, сейчас и была выстроена наша стратегия обороны.

С этой мыслью я переключился с глобального масштаба на локальный, приблизив обзор к центру своих владений, к светящейся сфере Юниверсума.

Ее сияние, словно маяк, напоминало мне о необходимости защиты ее любой ценой. Это был мой долг и моя цель.

Я подошел ближе к проекции.

Итак, вот она. Моя первая Вселенная, к которой я так и не нашел столь необходимых мне сейчас ключей.

Юниверсум был сотворен мною с помощью Системы Творения. В те первые мгновения становления Творцом я не мог даже представить, насколько величественным окажется исполнение моей команды. Система Творения Архитектора превзошла саму себя, и как заметил Эл, она обработала мою команду с изяществом, настолько величественным, что затмило все ее предыдущие и последующие достижения.

Более того, получилось так, что она имела вход, но не имела выхода. По крайней мере, мы так и не смогли его найти... В этих размышлениях я покажу вам следующий фрагмент своей памяти.

По хронологии событий мы подошли к первому подробному описанию Юниверсума. Мы еще не раз вернемся к его тайнам, но сейчас я расскажу вам о том, что поразило и озадачило не только меня, но и весь Иском в те давние времена Начала...

Том 1. «Начало». Глава 11 «Юниверсум»

Фрагмент памяти №4

На следующий день, собрав свою небольшую свиту в лице Юни, Суви и Хеймдалла, я вновь направился в Наблюдательный Зал. Моей целью было собрать информацию о Юниверсуме, а затем пойти туда в исследовательскую экспедицию.

Когда мы перенеслись в Наблюдательный Зал при помощи портала Хеймдалла, я решил проверить способности Суви в качестве своей новой помощницы. Моя идея заключалась в предоставлении ей возможности проявить себя в общении и взаимодействии с Системой Арканума - или, если упростить, в ее способности получить нужную мне информацию, а затем объяснить это на простом языке таким образом, чтобы даже Юни смогла понять. Эксперимент казался весьма интригующим.

— Суви, покажи мне Юниверсум! — сказал я, садясь в кресло. Девочка же, как обычно, зависла рядом, а Хеймдалл занял свой пост позади.

— Слушаюсь! - тут же отозвалась Суви и потупилась, притворяясь скромницей: — Версум, мне, чтобы подключиться к ЭИП (энергоинформационному полю) Юниверсума, нужно получить от вас, - она бросила на меня лукавый взгляд, — допуск. Чтобы это сделать, могу я сесть к вам на коле…

«Э-э-э, стоп, что за „коле…“, никаких тебе „коле…“» — пронеслось у меня в голове.

Я не дал договорить крылатой обольстительнице и то ли себе, то ли ей сказал:

— Спокойно! — краем глаза заметив, кстати, как Юни непонимающе на меня смотрит.

Надо бы предупредить Суви ещё раз десять (может, и больше, учитывая, как она меня «слушается»), чтобы при ребёнке не позволяла себе лишнего. Не хватало ещё, чтобы Юни начала брать с неё пример.

Я выдохнул и максимально спокойно продолжил:

— Я и так тебе открою доступ, без каких-либо телодвижений.

Затем мысленно обратился к Системе Арканума, давая разрешение Суви на подключение к энергоинформационному полю Юниверсума. Моя команда, похоже, сработала, так как уже через миг Суви закрыла глаза и окуталась странным фиолетовым сиянием.

Я и Юни с любопытством наблюдали за происходящим, ничем не нарушая тишину. Вскоре крылатая открыла глаза, но не шелохнулась. Я заметил, как её зрачки тоже засверкали фиолетовым — выглядело это очень необычно, конечно. И вот она заговорила. Но словно бы не своим голосом, более всего смахивающим на металлический скрежет машины или искусственного интеллекта без модуля эмоций:

— Запрашиваю разрешение на подключение к ЭИП вселенной Юниверсум.

Разрешение на соединение с ЭИП получено.

Устанавливаю соединение.

Соединение установлено.

Анализирую состояние ЭИП.

Анализирую уровни доступных энергокластеров.

Разрешён доступ только к внешнему уровню энергокластеров.

Провожу соединение с внешним уровнем энергокластеров.

Соединение установлено.

Анализирую состояние внешнего уровня энергокластеров.

Анализирую структуру хранения информации внешнего уровня энергокластеров…

Запрашиваю разрешение на предоставление информации из внешнего уровня энергокластеров.

Настраиваю защищенный прямой канал связи.

Собираю данные.

Данные собраны.

Договорив, Суви снова закрыла глаза, окружающий её фиолетовый ореол быстро померк. И не успел я подумать о том, что это было, как крылатая вернулась в своё обычное (обычное ли?) живое состояние, весело прощебетав:

— Ну вот и всё, теперь я кое-что знаю о вашей Вселенной!

И раздражающе хихикнула, а я недовольно нахмурился.

— Теперь, как вы просили, я покажу вам Юниверсум! Но перед этим я должна вам кое-что сообщить, — она на секунду замолчала, размышляя.

— Почему-то ЭИП Юниверсума дало мне доступ лишь к самым верхним уровням базы данных вашей вселенной, где содержится только краткая и очень общая информация, — нахмурилась Суви, — это своего рода небольшая инструкция с ответами на самые простые вопросы.

— Как это только инструкция? — удивился я, — разве я не предоставил тебе полный доступ? Возможно, ты ошиблась?

— С вашим внешним доступом у нас все в порядке, — успокоила меня Суви, - дело в том, - она замолчала, подыскивая подходящие слова, -

— Если образно рассказать и все упростить, то вы предоставили мне ключи от серверной комнаты, в которой расположена главная голоконсоль для ввода и вывода информации по Юниверсуму. Ваш доступ как раз и разрешил мне взаимодействовать с этой голоконсолью, используя мои врожденные способности общаться с такого рода системами и технологиями. Итак, я вошла в комнату, подошла к консоли и попыталась войти в систему, сразу запросив права администратора, — тут она вздохнула, продолжая, — но простого запроса оказалось недостаточно! Он был отклонен без объяснения причин. Я пробовала еще несколько тысяч известных мне способов подключения и даже применила некоторые, — она усмехнулась, — необычные способы и эксплойты, но все было напрасно. В итоге я уточнила, какой максимальный доступ мне позволен, и мне выдали что-то вроде «гостевого», что было немного обидно, знаете ли, но все же лучше, чем ничего.

Суви опять нахмурилась.

— Затем я вошла под этим аккаунтом и хотела выполнить вашу просьбу, оценив или хотя бы разобравшись, где что находится в энергетической базе данных Юниверсума. Но передо мной появилась архаическая текстовая консоль, старинная даже по меркам моего родного мира! — возмущалась Суви. — Я провозилась с ней вечность по внутрепрограммному времени, хоть для вас это заняло всего несколько секунд, пока не разобралась, как с ней работать и на какие команды она отвечает хоть чем-то, кроме «Отказано» или «Нет доступа» в различных комбинациях.В итоге, я все же смогла получить общее описание Вселенной и некоторые данные, которые я и назвала для вас «инструкцией», — Суви вздохнула, — очень похоже, что создатель этого энерго-информационного пространства Юниверсума специально защитил всю систему от таких, как я, цифровых существ, — закончила Крылатая свой рассказ и поникла.

— Странно, конечно, — задумчиво начал я, — Не помню, чтобы я устанавливал такие параметры безопасности или вообще что-то подобное. — Тут я почему-то вспомнил об Эле. Как бы он отреагировал на эти совсем неприятные новости? И в голову почему-то пришла цифра «42».

— Тебе надо было спросить ответ на «Основной вопрос жизни, Вселенной и вообще», — я ухмыльнулся, вспоминая забавный случай из одной фантастической Вселенной, который внезапно всплыл в памяти.

— Что? — недоуменно уставилась на меня Суви. — О чем вы, вообще? Что за странный запрос?

— Не запрос, а вопрос «о жизни, Вселенной и вообще…», - поправил я крылатую с неизменной улыбкой на лице. Но поняв, что слишком долго буду объяснять ей про "42", уже серьезнее продолжил: — Ладно, не важно, это была шутка. — Я вздохнул, — Итак, расскажи мне, что ты успела там раскопать.

Суви вздохнула, словно собираясь с мыслями, и вышла вперед.

— Хорошо, - произнесла она, — как я уже говорила, сейчас я покажу вам Юниверсум. — Я настрою передачу данных из ЭИП вселенной прямо сюда, на голоконсоль этого зала. И, конечно, смогу показать только то, чем ЭИП пожелает поделиться.

— Что ж, начнем, — промурлыкала крылатая и принялась за работу с видимым энтузиазмом.

И буквально через секунду прямо в воздухе недалеко от нас с лёгким свечением проявилась очень странная картина, точнее крайне необычная проекция очень странной картины, похожая на большую полупрозрачную голограмму. Это была сфера неправильной формы, где внутри клубком перемещались непонятные, будто бы пульсирующие космические туманности, мерцающие разноцветными всполохами.

— Как заказывали. Это проекция Вселенной Юниверсум, — произнесла Суви, с улыбкой наблюдавшая за мной. — А точнее, проекция её потенциального пространства в привычном вам, Творец, измерении.

— Поясни. Что значит «проекция потенциального пространства»?

— Хм… Как бы так объясни-и-ить то, что сама почти не понимаю?.. — задумчиво протянула Суви, помедлила пару мгновений и ответила: — Смотрите, Версум, эта проекция суперпозиции в четырёх измерениях довольно-таки плотного энергетического образования, где также присутствует материя в том или ином виде, — она указала на висящую голограмму, — созданная в процессе инициированного вами Большого Взрыва в Изначальной Пустоте или Изначальном Хаосе, — я не знаю точно, что было до начала времён.

Она виновато потупилась, видимо, загнав саму себя в какой-то невозможный смысловой тупик. А потом, по-кошачьи фыркнув, встрепенулась и заговорила снова:

— Или, проще говоря, это проекция потенциально реализуемой реальности Вселенной Юниверсума в четырёхмерном пространстве, если брать в расчёт время, как одну из мерностей. Хотя я бы его не считала, — тут Суви нахмурилась.

Я скорчил кислую мину и взмолился:

— Суви! Ещё проще можно? Я понимаю тебя через слово! — и даже театрально схватился за голову.

— Ах! — крылатая закатила глаза, наигранно глубоко выдохнула, подражая мне, и на самом деле попыталась упростить: — Короче… Эта энергоклякса, — она хихикнула, тыкая пальцем на голограмму, — проекция того, как выглядит ваш любимый Юниверсум в этой, — она слегка развела руками в стороны, будто указывая сразу во все стороны, — мерности при условии его единовременной и полной реализации со всей энергией и материей.

— Так лучше, спасибо, — усмехнулся я. — А что значит «потенциально реализуемой реальности»?

— Так всё-таки вас интересуют детали? - поддела меня довольная Суви и, не дождавшись ответа, объяснила: — По одному из главных законов, что я смогла вытащить из ЭИП, реальность переходит из энергии в материю, формируется из бесконечного количества вариантов, сходясь в один, — тут она развела руки и быстро хлопнула в ладоши, стараясь что-то показать наглядно. — Только в результате наблюдения её живыми существами, живыми душами, которые в данный момент находятся внутри Вселенной. То есть материя в Юниверсуме существует только там, где воплотились души тех, кто вошел в нее, инкарнировал, так сказать. А та часть пространства, где ещё никого нет или никогда не было, существует лишь как энергия вероятности… — Суви замолчала и уточнила: — Вам всё понятно?

Так как выражение лица у меня было максимально хмурым, крылатая поспешила добавить:

— Проще говоря, материя в Юниверсуме лишь там, где воплотились, как вы их назвали, ваши гости. А всё, что за этой границей, — лишь картинка, декорации, фоновое изображение. Но при движении этих воплощённых в ту сторону, где никто из них ещё не был, происходит сотворение материи, суперпозиция переходит в стабильное состояние одного варианта. И им кажется, что Вселенная наполнена ею, но это не совсем так. Энергия и варианты материальной реализации сходятся из множества в один — и рождается материальная действительность, причём только в том месте, что внимает наблюдающая душа и там, где она уже была…

Суви опять помолчала, а потом пробубнила себе под нос:

— Материя… время… пространство… какое же все это заблуждение…

— Ты пытаешься сказать, что материальный мир Юниверсума создаётся прямо перед глазами живых существ? — я вроде как что-то понял из её мутноватых объяснений, но решил уточнить.

— Ну, в каком-то смысле да, Версум, — подтвердила Суви. — А эта проекция показывает… эм… как бы выглядел Юниверсум, если бы его сейчас сразу перевести из практически полной вероятностной формы пространства-времени в более или менее реализованную. Если свести большую часть вероятностей к одной. Но… — она вздохнула, — всё равно есть шанс отличия симуляции и реализации, хотя должно получиться близко к этому, — и кивнула в сторону голограммы.

— О`кей, а что в данный момент находится не в эфемерном виде? Если, как ты говоришь, почти весь Юниверсум сейчас в вероятностной форме (что, по-моему, равносильно виртуальной пустоте), то что в материальном? То есть в том виде, что можно потрогать? Да и почему вселенная пребывает в таком странном состоянии? — я повернул голову и почти сердито уставился на крылатую.

Суви хитро блеснула глазами, усмехнулась и заявила:

— Вот у кого спрашивать о Реальности, так это уж точно не у меня. А то моё мнение может вам и не понравиться, — говоря это, она перешла на заговорщический шёпот.

Голова моя уже кипела. А крылатая как ни в чём не бывало развернулась в сторону проекции, задумчиво надула губки, насупила бровки, видимо, собираясь с мыслями, и принялась объяснять заново:

— Чтобы показать вам пространство, реализованное в материи, нужно погрузиться очень глубоко внутрь Юниверсума. Но чтобы вы смогли увидеть весь масштаб, я выведу информацию в отдельных проекциях. Пойдёмте вглубь!

С этими словами она подняла правую руку и ткнула пальцем в голограмму Вселенной. И в этот миг из крошечной точки проекции всего Юниверсума вышла светлая полупрозрачная линия, которая, изящно повернувшись, закрепилась в ещё одной точке и ушла второй линией вправо, образовав там прямоугольник.

Сложно было понять, двумерный или трехмерный этот прямоугольник. Вроде бы он на самом деле находился внутри той точки из главной проекции Вселенной, откуда выходила линия, стремящаяся к прямоугольнику.

Пространство его было заполнено очень странной прерывистой звездной сетью на темновато-алом неоднородном фоне. С одной стороны, она напоминала звездную паутину. С другой, картинку нейронной сети, что я когда-то видел в прошлой жизни.

Где-то плетения сходились больше, где-то меньше, образовывая в месте соединения большие и маленькие узлы — внушительные светящиеся точки или даже целые светящиеся области пространства.

Сама же паутина показалась мне звёздной, так как с виду состояла из точек или маленьких пятен, разных по размеру и силе свечения. И каждый шаг паутины был скоплением этих небольших светящихся звёзд, связанных между собой ещё более миниатюрной сетью с ещё более микроскопическими, еле видимыми звёздочками-точками.

— Представляю вам Вселенскую Сеть или Паутину Мегагалактики! — гордо продекларировала Суви.

— Ой, как красиво-то! — вырвалось у Юни, которая всё это время молчала, слушая нас с Суви.

Я улыбнулся, видя, как девочка жадно всматривалась в застывшее изображение Вселенской Сети Юниверсума.

— М-да, — наконец сказал я, — это же какой здоровенный паук должен был быть?

— Да вроде не очень большой, — хихикнула Суви.

Она хотела что-то добавить, но её опередила Юни.

— Суви, а каждая точка там - отдельная звёздочка, верно? — девочка опустилась на ноги, шустро подбежала к проекции Вселенской Сети и осторожно коснулась, при этом её ладошка конечно же прошла сквозь проекцию. Она еще пару секунд там постояла, пытаясь потрогать голограмму, что у неё не вышло, а затем как ни в чем не бывало вернулась на свое место и снова уселась там в воздухе.

— Не угадала, — улыбнулась ей крылатая. — Каждая точка во Вселенской Сети, частица Вселенской Нити — это не просто отдельная звезда или их скопление, это даже не галактика! И даже не тысяча галактик! Паутину Мегагалактики образует Вселенская Нить, проходящая через Великую Пустоту. Хотя Пустота таковой не является, это лишь название. Так вот, каждая видимая нам точка на рисунке Вселенской Нити — это обычно громадные Сверхскопления галактик, насчитывающие многие сотни тысяч или в отдельных случаях миллионы галактик.

Я поразился, до чего ж огроменную Вселенную сотворил. Или, чего уж греха таить, скопировал с некоторыми своими параметрами… Я и представить не мог, что породил такого исполина… Даже нет слов, чтобы как-то охарактеризовать эти масштабы. Вот уж, действительно, впечатляет!

— Та-а-ак, - тем временем протянула Суви, — а мы идём глубже, - она повела правой рукой и вывела ещё одну проекцию, в этот раз сопроводив её линией из одной-единственной точки в изображении Вселенской Сети.

Теперь проекция показывала более тонкую паутинку, но немного другого вида, с более плотной нитью. Суви легонько тыкнула пальцем — и большая часть изображения ярко засветилась.

— А теперь! Я представляю вам сверхскопление галактик! — торжественно возвестила крылатая.

И вот мы уже почти в конце путешествия вглубь вашей Вселенной. Она взмахнула правой рукой — и слева от проекции Сверхскопления возникла новая. На ней красовались уже знакомые мне космические образования: галактики разных форм и размеров.

— А это, вот тут, — Суви указала на новую проекцию, — та область Юниверсума, что уже была реализована. Итак, это ответ на ваш вопрос. Это та область Вселенной, все еще очень крошечная в сравнении со всем масштабом, что ваши гости могут наблюдать в материи и времени, — радостно выпалила крылатая, - несколько десятков галактик в данном Сверхскоплении.

Откровенно говоря, от количества ярких движущихся проекций у меня начинало рябить в глазах. В принципе, мне стало понятнее, что представляет собой Юниверсум. Информацию мне подали схематично, но именно так я и люблю её потреблять. Похоже, крылатая это поняла и все показала правильно. Даже приятно. Всё-таки есть от неё польза. В голове копошились разные мысли, множество вопросов готовы были сорваться с языка. Только вот с очередностью определиться было трудно. Что ж, спокойно. Будем действовать по порядку.

Я собрался с мыслями и обратился к Суви:

— Спасибо за эту интерактивную презентацию. В целом я понял, что собой представляет Юниверсум. Можешь закрыть все проекции, кроме первой.

— Слушаюсь, — отозвалась Суви и, легонько махнув рукой, заставила все проекции, кроме общей первой сферы, тотчас же исчезнуть.

В Наблюдательном Зале стало темнее.

В общем, увиденное мне понравилось. Не подкопаться к качеству.

Удовлетворённо хмыкнув, подумал: «Неплохо, неплохо… Кстати, хороший такой ночник бы вышел. Такой приятный и ненавязчивый свет. Вселенная как светильник. Эх, ладно, признаю, это уже перебор. Вернёмся к реальности», — и улыбнулся.

Вслух же спросил:

— Суви, а как туда попасть? — и зачем-то пояснил: — В смысле, не в голограмму, а внутрь. Внутрь Юниверсума.

На мой вопрос Суви хихикнула:

— Я поняла, что не в проекцию. Хотя… - она заговорщически усмехнулась, — это тоже можно устроить.

— Так всё-таки?

— Ну… - она сделала вид, что задумалась. — Исходя из той информации, что мне сейчас доступна, я вижу только один вход внутрь Вселенной. И вы тоже должны его знать.

— Должен знать? — нахмурился я.

— Версум, - оживилась решившая мне помочь Юни, — возможно, Суви говорит о церемонии Открытия.

Ах, да-да, точно. Я ж тогда как раз открытием этой самой «двери» и занимался. В итоге в бездонной черноте непонятного космоса в чём-то, напоминающем то ли чёрную дыру, то ли фризовую звезду, после моего воздействия открылась дверь или — это название мне ближе — огромный портал. Куда затем нырнуло бессчётное количество светящихся «чего-то или кого-то», невесть откуда взявшихся и слетевшихся на безумных скоростях прямо внутрь

Да, точно, это было как раз до той странной и пугающей встречи со Старшим-Я. Не то чтобы я забыл обо всём этом, но, мне думалось всё же, что у Творца есть и свой вход в созданный им мир. Так сказать, не через центральные общественные ворота. Может, хоть маленькая задняя дверца, чтобы проскользнуть инкогнито…

Тут я понял, что уже некоторое время молчу, заставляя всех ждать. Спохватился и не нашёл ничего лучше, проще и быстрее, чем согласиться с девочкой, сказав:

— Юни, я тоже только что думал о той Двери… — начал я, и внезапно захотелось спросить Суви ещё кое-что. Я решил подойти к этому вопросу осторожно, чтобы не создать лишней суеты: — Ты уверена, что попасть в Юниверсум можно только через тот вход, о котором мы с Юни только что говорили? Тот, который я открыл недавно?

— Да, данные из ЭИП Юниверсума говорят о том, что вход внутрь — только один, - невозмутимо ответила Суви. Она на секунду замялась и задумчиво добавила: — Но странно другое. Я не вижу выхода и о нем нет никакой информации, ЭИП будто просто игнорирует этот мой запрос.

— Как так? Если есть вход, то должен быть выход, не так ли? — я был сбит с толку.

— Внутрь Юниверсума по имеющимся сейчас у меня данным действительно ведёт только одна дорога или дверь, и она открыта лишь для входа. И, странно то, что я не вижу никакого выхода или пути наружу. Это вызывает вопросы, но для ответов нужно больше информации, — пожала плечами Суви.

Я замолчал, ожидая, что обсуждение завершится, но, не получив более подробных ответов, задал своей следующий вопрос:

— Суви, мне бы хотелось посетить Юниверсум в своём обычном теле. Побывать на его планетах, где это возможно, а не наблюдать виртуальную голограмму. Войти, ощутить своё творение и выйти.

Суви вздохнула и снова повторила:

— Опять же, согласно доступной мне информации, чтобы прикоснуться к материи этой вселенной, стать ее неотъемлемой частью, следуя ее физическим законам, требуется пройти через ту Дверь, которую вы открыли. Во всяком случае, таковы выводы, основанные на данных ЭИП.

— Суви, а что если мы просто перенесемся в Юниверсум, минуя эту Дверь? Возможно ли обойти эти парадные ворота?

Она замерла, что-то обдумывая или черпая информацию из пресловутого информационного поля, и чуть погодя договорила:

— Думаю, это возможно, но в таком случае, я полагаю, вы не сможете взаимодействовать с материей Юниверсума. Путешествие пройдет скорее в режиме «Только наблюдение». Ваше энергетическое тело не будет иметь возможности влиять на этот мир. Иными словами, это будет режим «Наблюдателя», где ваше энергетическое тело окажется в фазе Междумирья, словно бестелесный дух, летающий туда-сюда, невидимый для его обитателей. Во всяком случае нечто такое мне выдает ЭИП, хотя я вам передаю все это в очень упрощенном виде, - закончила Суви потерянно, — Понимаете, о чём я?

— То есть... в этой фазе Междумирья... мы можем смотреть, но не можем трогать или влиять на что-либо, верно? — я уточнил, дабы убедиться.

— Да, получается так, — теперь неуверенность проскользнула уже у Суви.

— Ладно, но если моя цель — не просто быть наблюдателем, но и прогуляться по Юниверсуму, почувствовать его воздух, где он имеется, и пообщаться с его обитателями, то я должен пройти через тот светящийся портал, который недавно открыл, и никак иначе?

Как же мне сейчас хотелось, чтобы кто-нибудь наконец-то разложил всё это по полочкам, надоело задавать простые вопросы, чувствуя себя невеждой!

— Да, согласно ЭИП, вам следует пройти через него, так же, как это делают ваши гости, — вновь подтвердила моя крылатая собеседница.

Я обдумывал ситуацию несколько долгих секунд, затем подошел к своему креслу. Однако не сел, почувствовав себя на взлете, словно на пороге нового открытия. Будто на краю великого прыжка в неизвестность и обратился к крылатой девушке:

— О`кей, ну, тогда пошли или полетели к этому моему порталу. Как там это делается? Чего ждать-то?

— Как пожела… — начала было отвечать Суви.

Но в этот момент её остановил знакомый мне голос, гулкий, авторитарный, отозвавшийся во всем Зале — голос Архитектора:

— Вы слишком спешите, Мистер Версум...

Я повернулся лицом к голограмме и увидел, как справа от неё из обычной для его метода перемещения серой дымки появился Архитектор, а вслед за ним откуда-то сзади вышел Эл.

— Мистер Версум, вы слишком спешите, - опять повторил он, окидывая меня обжигающим взглядом. Он хотел было что-то добавить, но его опередил Эл.

— Мы чуть не опоздали, - начал он и в его голосе прозвучала тревога. — Это удача, что ты еще не успел отправиться внутрь. — Он вздохнул, напряжение в его голосе становилось все более ощутимым, — Искому пришлось много чего проверить и разузнать за очень сжатые сроки. И, на самом деле, судя по тому, что мы услышали прямо при нашем появлении, похоже, мы чуть не опоздали. — Он сделал небольшую паузу и продолжил:

— Архи прав, — Эл метнул мимолётный взгляд на старика, — перед отправлением в Юниверсум тебе необходимо кое-что узнать о нём, что может сильно повлиять на твое желание отправиться туда прямо сейчас через парадные ворота.

— В чём дело, Эл? — я, честно говоря, напрягся, почувствовав, что узнаю что-то не очень для меня приятное.

— Дело в том, друг мой, что, если ты погрузишься в тот открытый тобой портал в Юниверсум, то просто можешь не вернуться… — Эл замялся, подбирая слова. — Эм… точнее, вернуться уже другим. Совсем другим. Невозможно предсказать, кем и когда. Но, скорее всего, уже не тем, кто ты сейчас… И это огромный риск для тебя и нас. Иском не хотел бы сейчас рисковать сознанием того, кому были даны полномочия Творца. Потерять тебя в том виде, в котором ты сейчас себя осознаешь, — голос Эла прозвучал мрачно. — А кто вернётся из Юниверсума, какое новое сознание будет там сформировано на месте старого — это большой вопрос и огромный риск... — Эл задумчиво воззрился на голограмму Вселенной и договорил: — Поэтому мы сейчас здесь. Чтобы предупредить тебя…

Его прервал Архитектор.

— Как я уже говорил, — укоризненно посмотрел он мне в глаза, — вы слишком спешите, мистер Версум. В Зале повисла гробовая тишина.

Я даже не отреагировал никакой шуткой на заевшую пластинку старика, так как новость меня оглушила. Что значит — «просто можешь не вернуться»? Как это — «потерять своё сознание»? И почему, если верить Элу (а не верить у меня не было пока что никаких оснований), там должно сформироваться новое сознание? Почему я могу потерять себя? Я силился понять, что думать и что делать. А все остальные, похоже, ждали моей реакции.

— Вот так дела, - протянул я, задумчиво осмысливая услышанное, — вот это, действительно, новости… Но, спасибо, Эл, - я благодарно кивнул ему, а потом с неохотой обратился к старику: — И вам спасибо, Архитектор, что успели сообщить мне об этом. Иначе я, наверное, уже ушел бы на прогулку в Юниверсум...

Снова замолчал, пытаясь собрать мысли. Сделал глубокий вдох, развёл руками, помотал головой и, наконец, сдался

— Хорошо. Если все обстоит так, расскажите мне, что именно произошло и почему вы пришли к таким выводам?

— Все очень просто, мой друг, - Эл начал объяснение, тревога в его голосе была ощутима, — сразу после церемонии Открытия Иском решил провести исследовательскую миссию внутрь Юниверсума. Несколько очень опытных разведчиков перешли через портал в твою Вселенную, но никто из них не вернулся обратно. Мы даже не можем обнаружить их по личным энергетическим меткам. Будто все они, пройдя через Вход, просто исчезли из нашей реальности, что практически невозможно. И все эти факты могут указывать на то, что в Юниверсуме была создана отдельная реальность, связанная с нашей только входящим и исходящим из нее потоком энергии Лу.

Эл погрузился в молчание, словно пытаясь сдержать волнение.

— И сегодня, с самого утра, мы переместились к порталу Входа, чтобы стать свидетелями второй попытки исследования Вселенной, — Эл продолжал свой рассказ, и его голос звучал тревожно. — Исследователи из Искома отправили через портал специальные умные энергетические образования, нечто вроде зондов, с двумя целями. Первая — обеспечить или помочь с эвакуацией наших разведчиков, и вторая — найти выход из Юниверсума, даже если придется взломать её защитный барьер. И, как ты думаешь, что произошло далее?

— Ну, судя по твоему намеку и срочной остановке моей экскурсии, - произнёс я с ноткой иронии, — дай угадаю... Ничего!

— Верно, - подтвердил Эл, его голос звучал устало, — абсолютно ничего! Зонды, так же как и вошедшие сознания Искома, словно исчезли… Никакой обратной связи, и все попытки их найти внутри реализованного космоса Вселенной провалились.

— М-да, приехали, - выдохнул я, — и что теперь?

В этот момент ответил старик:

— А теперь, мистер Версум, от лица Искома, если уважаемый Элларион со мной согласен, я бы попросил вас заняться делом. Вашей главной обязанностью — постигать профессию и путь Творца. Учиться и развиваться в этом направлении, а не бросаться сломя голову, как вы выразились, на экскурсию и поиски безответственных приключений, которые, не успей мы к вам сейчас прийти, — в голосе старика звучало предупреждение, — закончились бы очень плачевно! А разбираться с вашим порождением — в данный момент не ваша задача. Вы в этом деле абсолютно бесполезны, - отметил он с ноткой раздражения, — сейчас, во всяком случае, в любых изысканиях и исследованиях.

— Архи, спокойнее, — заступился за меня Эл. — Откуда Версуму было знать про опыты Искома и потерю разведчиков, — упрекнул он старика, затем поддерживающе улыбнулся мне, — И не забывай, что хоть Версум и отдал команду на творение Юниверсума, но исполнила-то его твоя Система Творения и тут еще больше вопросов, — добавил Эл, недовольно нахмурив брови.

— Поэтому я и сказал, что обязательно разберусь с этим недоразумением, и, если будет надобно, то в одиночку, — буркнул старик, будто оправдываясь. А я усмехнулся про себя, понимая, как Эл аккуратно перевел стрелки, точнее поделил ответственность пропажи разведчиков.

Затем Эл учтиво кивнул старику и продолжил, обращаясь ко мне:

— Но в главном мой друг Архи сейчас прав, - подчеркнул Эл, — пока мы будем проводить дальнейшие исследования, искать и пытаться вызволить наши сознания из Юниверсума, было бы здорово, чтобы ты начал свою работу над следующей Вселенной, - предложил он с серьезностью в голосе. — Нам необходимо как можно скорее не только тратить Лу, но и добывать его. А в данный момент Юниверсум больше потребляет, чем вырабатывает, хотя мы и фиксируем положительный рост генерации Лу, но весьма скромный, - продолжил он и улыбнулся. — И вот тут твой выход, Версум, — призывно произнёс Эл, — Справишься?

Я также улыбнулся другу:

— Как говорится, можете на меня положиться! — воскликнул я с энтузиазмом.

— Рад слышать, — ответил Эл, улыбаясь. И тут старик кинул на него вопросительный взгляд, а Эл добавил: — только постарайся начать с чего-нибудь поменьше и не такого сложного, как Юниверсум, окей? - усмехнулся Эл.

— Понял-понял, в этот раз поскромнее буду, - улыбнулся я в ответ. — У меня как раз есть мысли про небольшой фэнтези мир. С магией, сказочными существами, подземельями и драконами, - завершил я, а глаза мои засияли от предвкушения.

— Ха-ха, отличное предложение, Версум, - засмеялся Эл. — Только не забудь про эльфов с длинными ушками, хорошо? - подмигнул он мне.

Но тут, не дав мне ответить, в наш разговор вмешалась Юни:

— А можно еще с феями, про которых я читала в библиотеке, пожалуйста! - прозвучал ее восторженный голос.

Суви тоже не осталась в стороне и поддержала девочку:

— И про крылатых существ не забывайте, - улыбнулась она с неподдельным интересом, — мне же надо с кем-то в полетах тренироваться.

— Можно и с феями, и с крылатыми, - согласился я, принимая предложения.

— Отлично, - сказал Эл, — чую, получится очень интересная Вселенная. Как только разработаешь детали этого магического мира, обращайся к Архи, - подмигнул он, — его команда все сделает в лучшем виде, правда? – и он кинул вопросительный взгляд на старика Архитектора.

— Сделаем все возможное, - сдержанно и без доли воодушевления отозвался Архитектор, нахмурившись и, похоже, предвкушая «радостную» работу со мной.

— Ну, вот и решили, - счастливо резюмировал Эл. — А название-то для фэнтезийной Вселенной ты уже придумал?

Я на секунду задумался, улетев мыслями в будущее творение.

— Агарти, - прошептал я, как будто пробуя звучание слова, - Магический мир Агарти!

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 2. «Становление». Глава 1. «Все великое начинается с малого»

Фрагмент памяти №5

Я сидел в кабинете на самом верхнем этаже центральной башни Горного Дворца и уже вторые сутки пытался придать форму своим размышлениям о новой фэнтези-вселенной. Работа шла медленно — я с большим трудом собрал в один файл все наработки по проекту, но восторгов по этому поводу, мягко говоря, не испытывал.

Я чувствовал себя писателем-новичком, чьё воображение изобилует всевозможными идеями, которые никак не хотят оформляться в текст. Реализовать свои мысли на практике оказалось той ещё задачей.

Я не имел никакого опыта в творении миров, за исключением Юниверсума, но это была чистая импровизация. Я создал его почти случайно, по наитию. Всё, что произошло далее, показало, что делать так, скорее всего, не надо. Слишком много «сюрпризов» обрушилось на меня впоследствии.

Так или иначе, прошло время и теперь я располагал местом, где мог укрыться от суеты и наслаждаться моментами умиротворения. Это был небольшой, уютный балкончик с мягким, обитым тканью креслом, высокая спинка и удобные подлокотники которого дарили ощущение абсолютного комфорта. Рядом стоял круглый столик из светлого дерева на тёмных резных ножках. Именно в такой минималистичной обстановке, вдыхая кристально-чистый, прозрачный воздух, можно было открыть душу красоте окружающего мира и любоваться великолепием природы.

Однако не менее яркие эмоции я испытывал и от появившихся в моей жизни технологий. Одним из самых удивительных изобретений, попавших в мои руки, стала голоконсоль. Это чудо, созданное неведомой силой, способно проецировать экран на любую поверхность, будь то стена, стол или даже воздух, а настроить прозрачность, насыщенность и размер изображения можно с невероятной точностью. Но главное достоинство голоконсоли не в визуальных эффектах, а в уникальном способе ввода и вывода информации, позволяющем мгновенно получать желаемый результат.

Эта система удивительным образом способна воплощать в жизнь роящиеся в голове мысли и образы. Подобно магическому каналу, она соединяла моё сознание с её виртуальным пространством. Подумав о тексте, я мог видеть, как слова буквально материализуются на экране голограммы в виде текстового документа. Голоконсоль служила проводником от мыслей к действиям: я представлял — она воплощала.

Но возможности устройства выходили далеко за рамки работы с текстом. Я мог создать визуальные образы, настолько реалистичные, что казалось — они оживают на глазах. Тактильные ощущения, ароматы, даже вкус — голоконсоли было по силам всё. Я мог визуализировать, например, яблоко, которое появлялось передо мной как по волшебству. Казалось, мои мысли, словно кисти художника, рисовали задуманную реальность.

Это позволяло генерировать проекции и голограммы с поражающей детализацией, а затем переносить их прямо в реальное пространство. То же яблоко — при определенном запросе оно становилось неотличимым от настоящего: имело вес и объём, фактуру кожуры, насыщенный аромат. Однако укусить его не удавалось — только лизнуть. Видимо, для большего нужно было обращаться за помощью к уже знакомой мне Системе Творения, но подобные эксперименты я пока отложил.

В первый же свой «рабочий день» я заперся в кабинете, и настоятельно попросив не беспокоить меня, углубился в исследование этих технологических чудес. Я увлечённо создавал различные проекции, динамические образы, как в кино, и всевозможные предметы, до которых можно было спокойно дотронуться, когда проекция обретала подобие материи.

Венцом моих трудов стал антропоморфный робот, который был способен передвигаться по кабинету и вести осмысленную беседу. Он получился классным, хотя, честно говоря, это всё-таки была «она» — симпатичная девушка-андроид с точёной фигурой и ярко-голубыми глазами, излучающими неземной свет. Она могла отвечать на элементарные вопросы, но в ещё больший восторг я приходил от того, как грациозно она передвигается по кабинету.

А что?! Вы на моём месте разве не создали бы такое милое чудо? Вот и я тренировался творить. Разумеется, в чисто научных целях, не иначе.

Однако, когда я решился наделить её неким подобием сознания, голоконсоль неприятно пискнула и остановила меня, выдав предупреждение о моём начальном уровне владения технологией. Это было немного обидно, но я принял её совет и переключился на другие эксперименты.

Покончив с отвлеченными практиками, я снова сосредоточился на работе — активировал широкоформатный полупрозрачный экран и разместил на нём папку, символизирующую мое новое начинание — «Проект Агарти».

И... просидел так не один час, пялясь на папку и не решаясь начать.

Меня одолевали сомнения и всякие страхи, что я опять ошибусь, натворю чего-нибудь. В памяти то и дело всплывали прежние неудачи и никак не удавалось выбросить из головы отголосок чувства вины за потерянных в Юниверсуме разведчиков ИСКОМа.

Эти мысли, словно рой пчёл, кружили в моей голове, мешая сосредоточиться на создании нового мира. Я пробовал разные варианты, но каждый из них казался мне несовершенным. Сравнивая их между собой, я снова и снова терял направление. Как выбрать верный путь? Какую идею взять за основу? Погружённый в свои терзания, я не замечал пролетающих часов. Да уж, а ведь в спорах с самим собой можно и целую вечность провести.

Вдруг в дверь постучали. Внезапный звук, как гром среди ясного неба, прервал мой внутренний диалог. Мгновенно оторвав взгляд от экрана, я нарочито деловым тоном произнес:

— Я занят!

Голос действительно прозвучал так, будто работы у меня невпроворот, но я решил, что это слишком и, смягчив тон, добавил:

— Ладно, входите.

Дверь аккуратно приоткрылась, и послышался озорной голосок Юни:

— Точно можно?

— Конечно, Юни, — отозвался я, встречая свою гостью тёплой улыбкой, — для тебя у меня всегда найдется пара минут.

Юни впорхнула в комнату, словно бабочка. В руках у неё был поднос с чайником и чашками.

— Версум, неужели вы сегодня решили позабыть о земных потребностях? — с игривыми интонациями пропела Юни, ставя поднос на стол рядом со мной. — Я подумала, что ароматный чай станет для вас желанным поводом оторваться от дел.

— Спасибо, Юни, — сказал я с искренней благодарностью, — ты, как всегда вовремя. Я действительно собирался сделать перерыв. Немного застрял в работе над новой вселенной.

Налив чай в изящную фарфоровую чашку, она аккуратно придвинула её ко мне. В сияющих глазах девочки читались трогательная забота и неподдельное участие. Она с беспокойством наблюдала за мной, улавливая малейшие нюансы моего настроения.

— Вы кажетесь таким задумчивым, Версум. Что вас беспокоит?

Я вздохнул, в очередной раз поражаясь её проницательности.

— Знаешь, Юни, у меня слишком много мыслей о том, как должен выглядеть новый мир. Я не могу выбрать, что лучше. Каждый раз, когда начинаю новую версию, мне кажется, что предыдущая идея была лучше. Похоже, я застрял.

Юни серьёзно посмотрела на меня, а затем её лицо озарила улыбка.

— Версум, вы ведь знаете, что всё великое начинается с малого, — сказала она с нежной уверенностью. — Попробуйте сделать один простой шаг. Не анализируйте и не оглядывайтесь, а просто идите туда, куда приведёт вас сама дорога.

Я изумился её словам. Признаться, не ожидал услышать такой совет от маленькой девочки. Всё же она не перестает меня удивлять. И сейчас, похоже, Юни сказала именно то, что мне было нужно. Меня незаметно наполнило чувство благодарности и надежды.

— Знаешь, Юни, а ведь ты права, — признал я, ощущая прилив вдохновения. — Нужно просто начать. Сделать первый шаг, позабыв о страхах и сомнениях. Именно так и поступлю, — сказал я уверенно и отпил чаю. — Благодарю тебя!

—– Всегда рада помочь, Версум, — ответила она с тёплой улыбкой.

Я улыбнулся в ответ, а потом на некоторое время задумался. В конце концов, я многозначительно изрёк:

— Первый импульс новой вселенной должен идти из глубин души её Творца. Именно он послужит истинным началом всего.

Юни, светясь от радости, хлопнула в ладоши.

— Да, я уверена, это будет невероятно! С нетерпением жду, когда можно будет увидеть, что у вас получится.

Наблюдая за её искренней реакцией, я вдруг понял, что ещё ни разу не поинтересовался жизнью самой Юни. Мне стало совестно, и я спросил:

— Кстати, а как у тебя дела? Чем ты занимаешься сейчас и в свободное время?

— О, я читаю одну книгу в библиотеке, она о Кольце Всевластья и походе двух маленьких существ в страну тьмы. Невероятно захватывающее приключение. О настоящей дружбе и борьбе с тёмными силами. Всё это так волнует и затягивает!

— Звучит интригующе, — отозвался я. — Ты всегда умеешь найти что-то интересное. И, мне кажется, я знаю, о какой книге идёт речь. Отличный выбор, Юни!

— Спасибо, Версум! — восторженно произнесла она, не в силах сдержать радости, и с горящими от энтузиазма глазами стала делиться впечатлениями. — Знаете, каждый раз, когда я ищу, новую книгу, мне кажется, — голос её наполнился мистическими нотками, — будто не я её выбираю, а она выбирает меня... И с этой было именно так, — она рассмеялась. — Хотя, наверное, это всего лишь игра моего воображения.

— Не поверишь, — сказал я задумчиво, — но у меня как-то было похожее ощущение. Не исключаю, что так оно и есть.

Потом я вспомнил о крылатой и решил спросить:

— А как насчёт Суви? Чем она занята?

На лице Юни отразилась тень беспокойства.

— О, Суви... Она уже несколько дней не выходит из Игрового Пространства. Сидит там, погружённая в какую-то загадочную игру. Когда я заглянула к ней, увидела, что она вся растрепанная, волосы в беспорядке, как будто не спала несколько дней. Правда, не уверена, что ей нужен сон. Суви едва заметила меня, настолько была поглощена игрой. С таким напряжением управляла своим персонажем, сражаясь с врагами, что мне даже стало немного страшно.

— Хм, похоже, она действительно чересчур увлеклась, — прокомментировал я, мысленно рисуя перед собой эту картину. — Надеюсь, она не забывает о необходимости делать перерывы? Игры, безусловно, увлекательны, но не стоит терять связь с реальностью.

Юни медленно кивнула.

— Я старалась отвлечь её, но у Суви сейчас в голове только игра. Она так сосредоточена на ней, что почти не слышит окружающих, — сказала Юни с заботой в голосе.

— Я, в целом, понимаю, какого это — погружаться в виртуальные вселенные, но пожалуйста, присмотри за ней, — попросил я девочку.

— Конечно, Версум, — ответила она серьёзно. — Я буду заглядывать к ней на случай, если она захочет поговорить или чем-то поделиться.

Юни забрала у меня пустую чашку и с решительным видом сказала:

— Я пойду, Версум. Но помните, если что нужно — я рядом. Вы, кстати, тоже не забывайте делать перерывы. Даже творцы миров иногда нуждаются в отдыхе, — добавила она с игривой ноткой в голосе.

Лёгкие, как перышко, слова Юни растворились, и я снова остался наедине со своими мыслями о создаваемом мире. Взглянув на оживший виртуальный экран, я подумал с улыбкой: «Великое начинается с малого. Версум, пора начать, отбросив все сомнения и страхи».

Первый шаг, говорите… Ну, что же, тогда, для начала, выберем направление работы над вселенной. Осознавая, что я ещё не имею достаточных знаний и могу запутаться в деталях, я решил двигаться от общего к частному.

Это шло вразрез с моим принципом минимизации сложностей, но я чувствовал, что так будет правильно. Я припомнил, как старик-Архитектор говорил о возможности возложить на него те части формирования мироздания, с которыми я не справлюсь. Отлично, проверим его слова на деле. Не стану сдерживаться в своих масштабных замыслах.

Так я решил начать с глобальных концепций оставив Архитектору бессчётное количество средних и мелких деталей.

— Окей, — задумчиво протянул я, — пусть Агарти будет небольшой вселенной с одной звёздной системой. Я не уверен, возможно ли это, но будет интересно узнать.

Я ввёл первые данные в файл проекта и этим положил долгожданное начало.

Потом я продолжил размышлять и вводил всё новые и новые параметры. Например, я решил, что одну обитаемую планету назову Агарта, а всю вселенную — Агарти. Надеюсь, никто не перепутает.

Планете нужны спутники: ледяная луна, светящаяся как голубой хрусталь и огненный шар — вечный факел ночи. Звезда будет размером с Солнце из известного мне мира. По поводу других планет системы решу позже. Обитаемой точно будет только одна, а вот добавлять ли жизнь на спутники, и в какой форме — обдумаю в другой раз.

— Так, а теперь ближе к делу или, точнее, к планете, — размышлял я вслух, погружаясь в мир творческих идей. — Если она у нас единственная обитаемая, то стоит сделать её по-настоящему уникальной, а не просто как обычный космический камень с жителями.

Я напряженно перебирал варианты, пытаясь найти реально исключительный. Задача была не простая. Идей-то много, но нужна одна единственная. И вот, когда усталость едва не забрала остатки мыслей, я вдруг понял, что наконец нашёл решение, идеально подходящее для Агарти!

Что, если сделать планету полой?! Ведь в некоторых легендах мне попадалось подобное описание, так почему бы не воплотить это в мире моей планеты? Пусть будет реальность, основанная на сказках!

Я оживленно воскликнул: «Да! Вот оно!»

Точно. Так и сделаем. Планета будет полой. В её центре, подобно миниатюрной звёздочке, будет гореть ядро, которое послужит источником света и тепла для всего внутреннего мира. Между ним и поверхностью планеты расположится массивная толща земли, где будут жить подземные народы. «Подземье» или «междуземье» — я ещё не знал, как правильно назвать этот пласт — станет местом обитания невиданных существ, а на поверхности обоснуется основная часть населения моего волшебного мира.

Вдохновение переполняло меня, и я старался внести в проект каждую деталь своей идеи. Затем я отдал команду на создание визуализации. Голоконсоль, откликнулась и, повинуясь моему желанию, создала голографическую модель прямо посреди кабинета. Она устроила настоящее визуальное представление, ради которого, кстати, сама приглушила свет, сделав окна непрозрачными.

Передо мной ожила звездная система: в центре сверкала звезда, а на средней орбите, ярко засветилась планета Агарта, сияя, подобно драгоценному камню, пока ещё без четких контуров континентов и океанов.

Я некоторое время с восторгом наблюдал за своим творением. И пусть оно пока что было виртуальным, но уже восхищало и поражало воображение. Раздумывая о дальнейших шагах, я пришел к выводу, что размеры этой мини-вселенной следует увеличить. Мне представлялось, что её границы должны простираться чуть дальше, чем традиционное облако Оорта.

Мои размышления были услышаны голоконсолью, и проекция мира расширилась. Теперь звездная система была заключена в своеобразную сферу, границы которой стали её краями. За пределами сферы — межвселенское пространство, а звёзды на её внутренней поверхности, видимые с планеты, были созданы как некая иллюзия. Полагаю, Архитектор сможет придать им максимальную реалистичность, чтобы избежать технических нестыковок. Приятно, что мне не придётся вникать в такие тонкости.

А вот как поступить, если обитатели Агарти задумают отправить зонд за пределы системы, и он сумеет достигнуть её границ? Я решил пока оставить этот вопрос открытым — мой мир не для космических исследователей. Надеюсь, до такого развития событий дело не дойдёт, но, если всё-таки что-то изменится, я всегда смогу придумать новое решение.

Разобравшись с вопросом размеров и границ, я подвинул рабочее кресло в центр комнаты и уселся поближе к проекции, чтобы получше рассмотреть планету Агарту. И вот тут снова серьезно задумался.

Каким я хочу видеть этот фэнтези-мир — его внутренние, подземные и надземные пространства? Что будет представлять из себя его глобальная структура?

Было ясно только одно — ключевым моментом станет размер самой планеты. Я хотел, чтобы по ней можно было совершать долгие и увлекательные путешествия, но, чтобы возвращение в точку отправления не занимало полжизни. Поэтому, не стоило создавать Агарту слишком обширной. После сбора нужной информации, например, выяснения средней скорости движения конного всадника по различным ландшафтам, я решил: экваториальный меридиан Агарты будет составлять 20 000 километров. Этот термин, означает размер планеты по экватору — простым языком, её обхват.

Введение новых данных привело к тому, что проекция Агарты визуально уменьшилась, став более компактной и удобной для дальнейшего моделирования. Я довольно кивнул и далее сосредоточился на разработке внутреннего мира. Он располагался там, где у обычных планет находится внешнее ядро — между центральным ядром и тем, что должно быть мантией. В моём проекте место мантии занимал подземный мир планеты.

Следующей задачей было обеспечить обитателей внутреннего мира нормальной гравитацией. Чрезмерная близость к центру планеты могла стать для них смертельной. Чтобы этого избежать, я решил, что гравитация внутри должна работать прямо противоположно той, что на поверхности. Границу, где «пол» превращается в «потолок» и наоборот, следовало разместить где-то между внешним и внутренним мирами, в толще подземного пространства. Эта перевёрнутая гравитация стала настоящим вызовом для моего воображения, но я предоставил решение такой сложной задачи Архитектору. Знакомая мне физика нервно курила в сторонке и поглядывала на меня большими глазами. Меня же охватила идея создать что-то настолько необычное, что смотреть в ответ в эти большие глаза уже не было смысла.

Внутренний мир Агарты был запланирован с диаметром в 7000 километров, что делало его примерно в три раза меньше внешнего мира по тому же экваториальному меридиану. Он был скрыт, но вместе с тем обладал немалыми богатствами и разнообразными локациями.

Раз уж ядро планеты, по моему замыслу, представляло собой что-то вроде мини-звезды, я решил, что оно же должно стать мощным источником энергии. Я видел её, как мельчайшую светящуюся точку, защищённую неким экраном или масштабной мегаструктурой. Ядро также не должно было обжигать или ослеплять обитателей внутреннего мира. Подробности этого решения я, опять же, отложил на потом. Как именно оно будет реализовано, мне ещё предстояло выяснить, а сейчас меня занимала мысль о создании чего-то фантастического и это заставляло воображение работать на полную мощность.

Следующим этапом стала проработка подземного мира, который разместился в пространстве примерно на 3000 километров в глубину, став прослойкой между внешним и внутренним мирами. Я представил его как сложное сплетение магматических потоков, подземных морей, разнообразных минералов, а также многочисленных полостей, где могли обитать самые необычные создания и находится интересные и опасные подземелья. От меня требовалось тщательно всё продумать и спланировать, и я был готов выложиться на сто процентов.

Я провёл несколько часов, вводя в проект основные идеи концепции подземного мира. Список получился внушительным, но как именно всё это будет реализовано, оставалось большой загадкой. Я понимал, что навряд ли Архитектор с восторгом примет мои предложения, но он сам вызвался помочь в реализации моего замысла, так что теперь пусть поломает голову над тем, как всё это согласовать.

Итак, Агарта в моём представлении была сложной структурой, состоящей из трех различных миров: Внешнего на поверхности планеты, Подземного мира, простирающегося на глубину 3000 километров, и Внутреннего мира около ядра с перевернутой гравитацией.

Ядро же планеты поддерживало жизнь во всех трех мирах Агарты и представляло собой мощный источник энергии, отгороженный защитным экраном, который регулировал его излучение. Это ядро не только обеспечивало планету необходимой магической энергией, что очень пригодится её обитателям, но и создавало уникальные условия для жителей внутреннего мира.

В целом, концепция Агарты открывала передо мной множество творческих возможностей. Каждый из трёх миров обладал своей индивидуальностью. Пока я набросал лишь их общие контуры, оставляя подробности и детали на будущее, но уже сейчас чувствовал, как меня переполняют волнение и предвкушение новых открытий. Агарта обещала стать не просто миром, а целой вселенной приключений и загадок, полной неожиданных открытий.

Закончив первый раунд своей глобальной разработки, я глубоко вздохнул и решил сделать перерыв. Наступил закат, и я вышел на балкон, чтобы насладиться свежим горным воздухом. На горизонте медленно погружалась в облака неизвестная звезда, создавая фантастически красивую картину вечерней зари. Я впитывал каждый момент этого спокойствия, ощущая, как напряжение покидает моё тело.

Вскоре я вспомнил о Суви. Юни говорила, что та ушла в геймерский запой. Ведомый любопытством, я вышел из своего кабинета в коридор этажа, где меня встретил верный дворецкий.

— Хеймдалл, как обычно, на посту, — бросил я ему в шутку и спросил: — Скажи, где сейчас Юни и Суви?

Хеймдалл на мгновение замер, будто подключаясь к некой информационной сети.

— Господин Версум, Юни в Каминном Зале, читает. А Суви всё ещё в Игровом Пространстве Арканума.

Вздохнув, я решил, что пора навестить крылатую игроманку и попытаться отвлечь её от виртуальных вселенных.

— Хеймдалл, открой мне переход в Игровое Пространство, — попросил я.

— Конечно, господин, — отозвался дворецкий, и передо мной вспыхнул портал, сияющий радужными оттенками.

— Благодарю тебя. Пожалуй, пора увидеть, что так увлекло нашу Суви, — сказал я и с нескрываемым любопытством шагнул в портал.

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Том 2. «Становление». Глава 2 "Тайна Игрового Пространства или приключение на пять минут?"

Я вышел из портала и оказался в очень забавном месте. Было ощущение, словно я стою парю в воздухе. Вокруг меня, сверху и снизу, разливался мягкий белый свет. Однако казалось, что пол всё же присутствует, хотя он и был невидим. Я твердо стоял на ногах, окутанный этим бескрайним белым пространством. Это было настолько странным, что на мгновение мне показалось, будто я нахожусь в той самой сцене из фильма, где герои перед входом в виртуальный мир проходят через абсолютно пустую белую комнату без стен и границ.

Вслед за мной из портала вышел Хеймдалл. Он остановился, и его фигура словно затвердела, как статуя, на фоне этого бесконечного белого света. Лицо его, как обычно, оставалось абсолютно невыразительным, подобно из камня высеченному. Однако, даже в этой пустоте, его присутствие ощущалось тяжеловесным и внушительным. Его молчание и неподвижность не добавляли спокойствия, скорее наоборот, усиливали ощущение легкой тревоги перед неизвестностью.

Я вздохнул, не понимая, что делать дальше, и где здесь искать Суви. Вокруг меня простиралась сплошная белизна, без намёка на выход или дальнейший путь. Всё казалось таким нереальным, как будто я попал в какой-то лимб, между мирами.

В тишине, окружавшей меня, внезапно раздался женский голос. Он был глубоким, уверенным, и казалось, будто сам воздух вибрирует от его силы. Этот голос не был похож на те, что я слышал раньше, он исходил из самого ядра этого виртуального пространства.

— Добро пожаловать в Игровое Пространство, дорогой гость, — произнес голос с интонацией, в которой ощущались одновременно мягкость и сила. — Какова цель вашего визита?

Я на мгновение остановился, обдумывая услышанное, и почувствовал лёгкое беспокойство, смешанное с любопытством.

— Кто ты? — спросил я, стараясь понять, с кем имею дело. — Покажись.

На несколько секунд пространство вновь окутала тишина. Затем воздух передо мной начал дрожать, словно раскалённый под летним солнцем. Из этой дрожи медленно проявилась полупрозрачная женская фигура, излучающая мягкое голубоватое свечение.

Её очертания были слегка размыты, как будто она была соткана из света и цифровых данных, которые ещё не улеглись в чёткие границы. Длинные волосы плавно колыхались, хотя ветра не было, а глаза сияли глубиной звёздного неба. Это существо, созданное не из плоти и крови, а из чистой энергии, придавало ей одновременно эфемерный и могущественный вид. Она сделала легкий поклон, затем спокойно произнесла:

— Я — главный управляющий когитор данного Игрового Пространства, — начала она с лёгкой ноткой гордости. — Это значит, что я отвечаю за управление и поддержание всей структуры этого энергоинформационного пространства. Я — архивариус, хранитель и распорядитель Межвселенской Игровой и Симуляционной базы данных сообщества душ Иском.

Моя задача — следить за тем, чтобы все процессы, происходящие здесь, были в идеальном порядке, и чтобы каждый гость, приходящий сюда, мог найти и получить доступ к тем развлечениям и симуляциям, которые его интересуют. Я обеспечиваю бесперебойную работу Игрового Пространства, начиная с распределения и подстройки всех его ресурсов и до прямого взаимодействия с посетителями по всем необходимым параметрам.

В её голосе читалось лёгкое чувство гордости, не высокомерной, а скорее естественной уверенности в своей роли и значении. Она говорила так, будто каждый аспект этого мира был ей понятен до мельчайших деталей, и она знала, что всё находится под её контролем.

— Для большинства гостей, приходящих сюда в человеческом облике, я известна как Плей, — продолжила она. — Это имя наиболее точно отражает мою основную функцию и суть всего пространства, которое доверено мне в управление. А также это мой никнейм в играх, когда мне позволено играть вместе с игроками.

Я слегка улыбнулся и кивнул. Её открытость и дружелюбие вызывали во мне приятные эмоции.

— Приятно познакомиться, Плей, — произнёс я с искренним.

— Я — Версум, — представился я, тепло улыбнувшись. — Расскажи мне подробнее про это место? Что оно из себя представляет и что интересного тут можно найти?

Плей развела руки в стороны, охватывая жестом всё пространство вокруг.

— Сейчас вы находитесь в предзагрузочном секторе входа в Игровое Пространство, — начала она.

Её глаза сияли мягким светом.

— Игровое Пространство — это огромная база данных игр, голофильмов, голокартин, всевозможных проекций и виртуальных симуляций. Это хранилище и архив сообщества Иском по различным направлениям в области развлечений и веселого времяпрепровождений для его сознаний, а также для его многочисленных гостей.

Получается, я нашёл лунапарк Искома, — с лёгкой улыбкой подумал я, слушая рассказ Плей.

— Это место было создано для того, чтобы сюда приходили души и наслаждались всеми возможностями, которые предоставляет Игровое Пространство. Вы можете сыграть в различные игры — от простых до сложных, от абстрактных до реалистичных — с полным погружением, где вы ощущаете себя частью игрового мира.

Здесь вы можете любоваться захватывающими пейзажами, созданными с исключительной точностью и вниманием к мельчайшим деталям, наслаждаться увлекательными симуляциями, которые воссоздают разнообразные реальности и всевозможные миры, и просто проводить время, исследуя всё, что собрано в базе данных этого Пространства и открыто для общего пользования.

Я приподнял бровь, уловив скрытый смысл в её словах. "Значит, есть что-то, что не открыто для общего пользования?" — с любопытством подумал я. Однако вслух решил пока не поднимать эту тему.

Тем временем она продолжила:

— Это место действительно практически безгранично в своих возможностях, позволяя воплотить в реальность любые фантазии. И самое главное — оно создано для того, чтобы сознания могли находить здесь радость, удовольствие и отдых, погружаясь в миры без границ, которые могут изменяться по их желанию.

Я приоткрыл рот от удивления, не скрывая восхищения.

— Это невероятно, — воскликнул я. — Какое удивительное у тебя здесь место. Полагаю, оно пользуется огромным спросом?

В моём тоне улавливались нотки шутливости и интереса. Плей слегка наклонила голову и весело хихикнула.

— Да, ещё каким, — её глаза заискрились озорством. — Моё Пространство — одно из самых посещаемых среди всех, что сотворили сознания Искома.

— И я с удовольствием помогу вам выбрать направление для вашего первого путешествия здесь. Есть ли что-то, что вам особенно интересно?

Я задумался. Конечно, мне хотелось бы исследовать это пространство, погрузиться в разнообразные игры, узнать всё, что оно может предложить. Однако я понимал, что пришёл сюда с иной целью. Мне нужно было найти Суви и вернуть её к реальности, вытащить из этой симулятивной пропасти, где она, похоже, затерялась.

Иронично стремиться вернуть кого-то к реальной жизни, находясь в месте, где реальность и иллюзия переплелись настолько, что их едва можно различить. Но я знал, что обязан сделать это, даже не взирая на соблазны, которыми пространство манило меня, предлагая бесконечные развлечения и приключения.

Решив не терять времени, я перешёл к главной цели своего визита и задал вопрос:

— Плэй, признаюсь, твои владения меня сильно заинтриговали, и я бы с радостью предался играми и симуляциями, но я пришёл сюда по другой причине, — сказал я с серьёзным выражением лица. — Я ищу Суви. Ты её знаешь? Она здесь?

— Да, Версум, я понимаю, о ком вы говорите, и она действительно здесь, — ответила Плэй, её глаза мягко засияли. — Суви сейчас находится в игровой зоне "Классический компьютерный клуб".

Я застыл, пытаясь осмыслить услышанное.

— Какой-какой клуб? — переспросил я, удивлённо приподняв бровь. — Компьютерный? Здесь? У вас тут есть настоящий компьютерный клуб?

В голове всплыли образы далёкого прошлого, когда компьютерные клубы были центром притяжения для геймеров. Я вспомнил тёмные помещения с рядами компьютеров, мерцающими экранами и клавиатурами, которые привлекали подростков и взрослых, жаждущих погрузиться в виртуальные миры. Этот образ казался настолько архаичным, что я не мог поверить, что такое место существует здесь, в этом ультрасовременном, технологически продвинутом пространстве.

— То есть, подожди, — продолжил я, пытаясь уточнить. — С мониторами, клавиатурами? И всё такое же тёмное, и все сидят и играют, да?

Я не смог удержаться от улыбки. Мысль о том, что в этом передовом мире, где реальность и виртуальность неотличимы, существует нечто настолько древнее и привычное, казалась абсурдной и забавной. В моей жизни компьютерные клубы давно стали реликтами прошлого, но они были знакомы мне, как области, где начиналось путешествие в цифровые миры.

Эмоции нахлынули волнами: удивление, ностальгия и лёгкая ирония. В этом было что-то нереальное, словно из другой эпохи, но одновременно с этим придавало месту особый шарм. Я не ожидал столкнуться с таким знакомым элементом здесь, в глубинах симулятивного пространства.

Плэй слегка наклонила голову, её взгляд стал задумчивым.

— Да, она сейчас находится в игровой зоне под кодовым именем И-2000. Эта зона, как я уже ранее вам сказала, также известна под другим названием — "Классический компьютерный клуб".

Она сделала паузу, прежде чем спросить:

— Желаете узнать что-то ещё? — её голос звучал спокойно и ободряюще, словно она была готова ответить на любой мой вопрос.

Я задумался, осознав, что у меня действительно много вопросов. Но сейчас нужно было сосредоточиться на главном. Хотя, похоже, я ещё не раз вернусь в это поистине интересное и захватывающее место.

— Плэй, а как мне переместиться, перейти... или что сделать, чтобы попасть в эту... как ты назвала, зону И-2000? — спросил я, стараясь удержать внимание на своей основной цели.

Я почувствовал лёгкую неловкость, но быстро отмахнулся от неё, решив, что сейчас это неважно.

— Конечно, я сейчас перенесу вас в игровую зону И-2000, только хотела бы уточнить, вы отправитесь туда один или с вашим другом? – она кивнула куда-то за мою спину и я вспомнил, не один здесь.

Хеймдалл, как всегда, был рядом — незримый страж, стоящий за мной, безмолвный и бесстрастный, словно тень.

Я обернулся и обратился к нему:

— Хеймдалл, думаю, я пока справлюсь тут сам. Если мне что-то понадобится, я дам знать.

— Хорошо, господин, я буду ожидать вас в Аркануме у ваших покоев, — ответил он. Его голос прозвучал низко и спокойно. Затем рядом с ним вспыхнул знакомый мне радужный портал, и страж быстро скрылся в нём, оставляя меня наедине с Плей.

Повернувшись обратно к ней, я сказал:

— Ну что ж, давай посмотрим, как там поживает наша Суви. Что-то она у тебя заигралась.

— И, поверьте, она не одна такая, — хихикнула Плей.

В тот же момент, без каких-либо спецэффектов, всё вокруг внезапно изменилось. Я оказался в совершенно другом месте, намного более тёмном, чем предыдущее. Моим глазам понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к новой обстановке после яркого, бескрайнего белого пространства.

Тьма вокруг была густой, но не полностью всепоглощающей. В воздухе тихо звучала мелодия, и я даже узнал её — играла "Separate Ways". Эта музыка усиливала ощущение чего-то знакомого, словно я вернулся в прошлое, в мир, который казался уже давно забытым.

Осмотревшись, я понял, что нахожусь в той самой игровой зоне И-2000 — классическом компьютерном клубе. Здесь всё дышало атмосферой прошлого, тем самым местом, где геймеры когда-то собирались, чтобы вместе погружаться в виртуальные миры.

Моё внимание сразу привлекло яркое свечение мониторов, заливающее пространство холодным голубоватым светом. Вглядываясь в полумрак, я заметил ряды компьютеров, освещённых мерцанием экранов, словно безмолвные стражи ушедшей эпохи. Атмосфера ностальгии витала в воздухе, напоминая о временах, когда такие клубы были центром притяжения для любителей игр. Но здесь было что-то странное: не было видно двери на выход, и весь клуб казался застывшим во времени.

Посреди всего этого, в единственном ярко освещенном уголке, сидела лишь одна фигура — Суви. И больше никого.

Я задумался: как они играют между собой, если здесь только она одна? Затем пришла мысль, что с учётом количества игроков в игровом пространстве, они, вероятно, соединены через какую-то сетевую систему, позволяющую играть вместе. Хотя, честно говоря, я не до конца понимал, как это все тут работает.

Подойдя к Суви, я заметил, насколько она была погружена в игру, полностью оторванная от внешнего мира. На её голове красовались большие розовые наушники с ушками, мягко светившиеся в такт окружающей технике. Длинные волосы, окрашенные в синий оттенок от света мониторов, спадали на плечи, создавая вокруг неё едва заметное сияние. Суви выглядела сосредоточенной, но в то же время расслабленной; её пальцы быстро бегали по клавиатуре, словно давно привыкли к этим движениям.

Я тихо позвал её:

— Суви...

Никакой реакции.

Девушка, полностью погружённая в виртуальный мир и не слышащая меня через наушники. Тогда я повторил громче:

— Суви!

На этот раз мой голос достиг её. Услышав моё обращение, Суви вздрогнула и обернулась ко мне.

Её глаза широко распахнулись от неожиданности, а взгляд отразил смешанные эмоции: легкая тревога, которая через мгновение, сменилась испугом, как если бы она опомнилась, что провела слишком много времени в игре и теперь ожидала упрёка, как ребёнок, застигнутый за шалостью.

В то же время в её глазах была нерешительность, будто она разрывалась между желанием продолжить игру и осознанием, что ее присутствие требуется в реальности.

— Ой, Версум, я совсем не заметила, как вы подошли! — сказала она с лёгким замешательством в голосе.

Я ухмыльнулся:

— Конечно, не заметила, — я нахмурился, а затем спросил:

— Ну что, Суви, как ты тут? Юни говорит, что ты вообще отсюда не выходишь.

Пока я говорил, мой взгляд скользнул по столу, где стояли открытые коробочки с едой и банка энергетика. Я покачал головой с лёгкой укоризной и еще раз улыбнувшись добавил:

— И как оно тут играется? Я смотрю, ты совсем здесь потерялась. Кстати, а где ты взяла фастфуд и энергетик? — я осмотрел помещение ещё раз. — Что-то я вендинговых автоматов или кафе тут не вижу, — в моём голосе прозвучала смесь сарказма и иронии.

Суви действительно выглядела так, словно полностью растворилась в этом месте, забыв обо всём остальном. Я ожидал её ответа, продолжая рассматривать её импровизированное игровое убежище, где каждый предмет намекал на долгое и увлечённое пребывание в виртуальном мире.

Суви не растерялась и хихикнула. Её смех прозвучал задорно и чуть лукаво:

— О, Версум, здесь очень хороший выбор того, чем можно перекусить. И даже выпить что-то можно, — она подмигнула мне с озорной улыбкой.

Я приподнял бровь:

— В смысле выбор? Откуда ты всё это берёшь?

Суви продолжая веселится, объяснила:

— Я просто выбираю из меню на основном экране, и оно появляется прямо рядом со мной на столе.

Я цокнул языком и с иронией отметил:

— Ну, конечно. Всё продумано, чтобы ты могла играть без перерыва.

И продолжил смотреть на неё, осознавая, что она действительно полностью погрузилась в игровой мир.

Суви подмигнула и, глядя на меня с лёгким смущением, призналась:

— Честно говоря, Версум, когда я впервые попала в эту игровую зону, всё здесь показалось мне странным и, на первый взгляд, совершенно допотопным. Про такое старьё в моей вселенной даже не слышали, — она хихикнула и продолжила: — Компьютеры медленные, никакого эффекта погружения... Но потом, освоившись, я поняла, что не могу отсюда уйти.

Я понимающе кивнул, вспомнив свои первые визиты в такие места.

— Да, атмосфера первых компьютерных клубов — она особенная, — сказал я с ноткой ностальгии в голосе, затем вздохнув и поинтересовался:

— Так, а во что играешь-то?

Суви замялась, будто не решаясь показать мне свой экран. Она тихонько нажала несколько клавиш, словно пытаясь что-то скрыть. Я подошёл ближе, чтобы разглядеть изображение на её мониторе.

И в тот момент, когда я понял, что вижу, то не поверил своим глазам! Никак не ожидал встретить здесь настолько древнюю, но такую родную игру.

На экране красовался огромный величественный портал — вход в иной мир той легендарной вселенной. Массивная каменная арка, по бокам которой стояли две мрачные статуи в капюшонах. Их пылающие красные глаза пробирали до дрожи, а руки крепко сжимали эфесы опущенных вниз мечей, символизируя вечных стражей. На вершине портала извивался магический змей, чьи зловещие глаза угрожающе смотрели на каждого, кто осмелится приблизиться. Перед стражами в древних жаровнях пылали огни, словно поддерживая магическую мощь арки. А внутри самого портала, сквозь завесу тумана и мерцающего света, проступали величественные горные хребты и залитые солнцем долины, обещающие чудеса и опасности неизведанного мира.

Да, я не мог ошибиться. Это была одна из первых классических MMORPG, которые когда-то были на пике планетарной популярности в моём мире. Очень и очень давно. Сердце забилось быстрее от нахлынувших воспоминаний.

— О, да это же... — протянул я, словно увидел старого друга, которого не ожидал встретить.

Суви хитро прищурилась и, не теряя времени, предложила:

— Версум, не делайте вид, что не хотите! Я же вижу, как загорелись ваши глаза! Давайте, присоединяйтесь! Будем играть вместе!

Я покачал головой, но улыбка уже предательски проступила на лице.

— Да уж, как же... Знаю я вас! Сначала на пять минут, а потом — глядишь, месяц пролетел, а я даже с места не сдвинулся.

Суви подалась вперёд, её глаза блестели от энтузиазма.

— Ну, а что плохого в месяце игр? Это затягивает только тех, кто умеет получать удовольствие!

Я закатил глаза и засмеялся:

— Я слишком хорошо это знаю. Заходишь на минутку, думаешь: "Ну, сейчас быстренько", а потом через пару недель друзья и родственники начинают беспокоиться, не помер ли ты там случайно за своим монитором.

Суви громко рассмеялась, явно представляя себе эту картину.

— Да ладно, Версум! Разве вам это не по душе? Вы же сами ждали этого момента!

— Я? Ждал? Этого момента? — протянул я вопросительно, словно обращаясь к самому себе, делая вид, будто глубоко размышляю и сомневаюсь. Затем, всё ещё притворяясь нерешительным, медленно сел за компьютер рядом с девушкой, который в ту же секунду включился, и потянулся за наушниками, лежащими возле уже загоревшегося монитора.

— Ладно, но только взглянуть, — сказал я с показной серьёзностью. — И только разок, чисто в исследовательских целях и как полевые испытания для моей работы, и не иначе! Мне, как ты знаешь, ещё миры творить, и вообще я очень и очень занят, но признаю, что это может быть полезно для вдохновения демиурга миров.

— Да-да, конечно, — улыбнулась Суви, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. — Только в исследовательских целях и вдохновения, — поддержала она, заговорщицки ухмыляясь.

— Именно так, — подтвердил я, сдерживая улыбку. — Минут десять-двадцать, думаю, хватит, и пойдём заниматься очень важными срочными делами, — добавил я. — Например, поужинаем вместе с Юни. Она давно ждёт твоего возвращения из этих сказочных геймерских миров.

— Договорились! — Суви хлопнула в ладоши и начала что-то искать на своём столе у светящегося монитора. — Готовьтесь к погружению, Версум! — воскликнула она с азартом.

Я удобно устроился в кресле и повернулся к своему монитору. На экране уже красовался тот же самый начальный экран с порталом, который я видел ранее у Суви.

Ощущая, как волна давно позабытого сладкого азарта и предвкушения поднимается из глубины моей души, я решительно надел наушники, чувствуя, как расплываюсь в довольной улыбке при звуках легендарной музыки The Dark Portal из той, казалось, давно позабытой игры. Мелодия, которую я слышал тысячи раз, вдруг стала ещё ближе.

Экран слегка мигнул, и на фоне портала появилось меню входа: логин, пароль и кнопка «Вход». Лёгкая дрожь пробежала по телу — словно кто-то вернул меня в прошлое.

— Да ладно!? Логин и пароль для входа в игру прямиком из другой вселенной? — я скосил глаза на Суви, приподняв бровь с недоумением. — Пожалуй, вопросы вроде «к какому серверу мы собираемся подключиться» и «как это вообще возможно» — неуместны, да?

Суви весело захохотала, глядя на меня с озорной искоркой в глазах.

— Не будьте занудой, Версум, — смеясь, ответила она. — Эти вопросы, думаю, лучше адресовать Плей. Она же здесь за всё отвечает. Но лично мне совершенно всё равно. Сервер активен, магия кастуется, игроки бегают, качаются — что нам ещё нужно?

Она пожала плечами:

— Да, кстати, насчёт Плей, — добавила Суви, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Она мне тут для вас дала логин и пароль, записанные на бумажке.

Синеволосая девушка начала активно рыться на своём столе в поисках той самой бумажки. Я усмехнулся про себя: «Пахнет предварительным коварным сговором группой лиц. Ну что ж, эти две хитрюги...», — я слегка покачал головой, чувствуя смешанное ощущение веселья и лёгкой капитуляции. «Похоже, их план работает. Ладно, я не против», — подумал я ухмыльнувшись.

Тут, с радостным восклицанием «О, вот она, наконец-то нашла!», Суви подняла бумажку с пола под своим столом, чуть не ударившись головой о край. Затем победно протянула мне обрывок белой бумаги, на котором было что-то написано от руки.

Я внимательно прочитал вслух:

Login: Leeroy

Password: Jenkins

И захохотал в голос.

— Лирой Дженкинс!? Да вы точно издеваетесь! Вот вроде бы Плей — взрослая... эээ, девушка или, как она себя назвала, «когитор», — покачал я головой. — А так по-детски шутит.

Я усмехнулся, ощущая смешанные чувства удивления и веселья:

— Смотрю, она любит классические шутки. И что дальше? Танцы с мурлоками?

— Ахах, — рассмеялась Суви, её глаза блестели от веселья. — Просто Плей — ценительница классики, — добавила она. — Она ж настоящий коллекционер. Лучшее из всех игр, всех вселенных и всех времён!

— Это я уже понял, — ответил я вздохнув. — Шутка или мем засчитаны.

Затем ухмыльнулся и ввёл логин и пароль с той самой бумажки.

Далее, я быстро оказался в меню создания персонажа. Всё было как прежде, до мельчайших деталей знакомо, словно записано на генетическом уровне. Конечно же, я уже знал, за какой класс буду играть. Всё как когда-то, невообразимо давно. Эта геймерская жизнь из другой эпохи неумолимо пробуждалась из глубин моей души.

Введя данные, я оказался в меню создания персонажа. Честно говоря, думал, что управлюсь с этим за пять минут, но вместо этого погрузился в воспоминания. Многочисленные классы и расы мелькали перед глазами и выбрать было действительно сложно.

В те далёкие времена я успел поиграть за обе основные фракции и почти все расы, хотя с выходом огромного количества дополнений за те годы охватить тогда все их стало просто невозможно. Однако мой самый первый персонаж был человеком, а по классу — магом. И теперь, в некотором смысле начиная заново в новой жизни, я решил без долгих раздумий вернуться к истокам и сделать тот же выбор. Или это был акт ностальгии? Трудно сказать, но выбор был сделан: раса — человек, а класс — маг. Казалось, будто я снова подросток, впервые погружающийся в эту игру.

Затем я, признаться, надолго задумался над выбором ника. За время моей геймерской жизни имена были разные: где-то обычные, где-то смешные, а где-то грозные или даже пафосные. Но с опытом и годами я пришёл к пониманию, что зачастую настоящая сила и воля кроются в простоте. И потому сейчас, хотя те воспоминания и были лишь призрачной, неосязаемой памятью, будто это был вовсе и не я, после нескольких мгновений раздумий я выбрал новое игровое прозвище — Верс.

Да, просто Верс — производное от моего нынешнего имени Версум.

Посмотрев на заполненное окно имени и увидев его над персонажем, я окончательно убедился в правильности выбора, и сомнения отпали. Даже мелькнула мысль, что, возможно, я только что выбрал одно из своих имён в тех мирах, которые мне ещё предстоит сотворить. Улыбнувшись самому себе от этих мыслей, я с лёгким предвкушением нажал «Начать игру».

Затем передо мной развернулась кат-сцена. Огромный город людей, знакомый до боли, заставил меня едва не пустить слезу. Камера плавно переместилась в зелёную, солнечную долину Элв, где, словно по щелчку пальцев, мой персонаж появился посреди поляны. А прямо передо мной стоял НПС, и над его головой висел тот самый жёлтый восклицательный знак.

— Вот это я понимаю — ностальгия! — пробормотал я с ухмылкой, почти обращаясь к экрану как к старому другу. В этот момент стало ясно: мои «пять минут» в игре могут слегка затянуться...

Как бы там ни было, фраза «зайти на пять минут в онлайн-игру» — это, конечно, обман века. Но я ещё не знал, насколько глубоко в это погружусь.

— Версум, обернитесь, — внезапно раздался голос Суви, сидящей рядом за своим монитором. Её голос был спокойным, но интонация явно предвещала что-то забавное.

Я неохотно развернул своего персонажа, и как только камера повернулась, я застыл в изумлении. Под кронами деревьев у затерянной в лесу ратуши носились игроки, как стадо обезумевших кабанов, прыгающих и суетящихся без всякой причины. Но моё внимание привлёк не этот забавный хаос начальной локации с беснующимися новичками или ветеранами, притворяющимися новичками.

Прямо передо мной стоял огромный, совершенно гигантский баран с закрученными рогами. А на его спине, гордо восседая, красовался здоровенный бородатый дворф с ником Arena_Queen_100.

Моя челюсть предательски отвисла, и я судорожно сглотнул, ошеломлённый до глубины души. Я перевёл взгляд на Суви, потом на монитор, где красовался дворф, затем снова на неё. Внутри меня бушевал коктейль из удивления и недоумения — я просто обалдел.

— С-серьёзно!? Ты что, реально играешь за здоровенного волосатого гнома!? — воскликнул я, не в силах скрыть потрясения. — Суви, с тобой точно всё в порядке? Ты случайно полом и персонажем не ошиблась!?

Суви, как всегда невозмутимая, наигранно пожала плечами, словно говоря: «А что тут такого?». Едва сдерживая улыбку, она продолжала делать вид, что в её поступке нет ничего необычного.

— А что? Тут так принято. Чему вы удивляетесь?

— Принято? — повторил я, всё ещё ошеломлённый, но постепенно приходя в себя. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Ну, вообще-то, насколько я помню, было принято ровно наоборот! Иногда за симпатичных женских персонажей играли... эээ... не очень симпатичные мужики, — усмехнулся я, вспоминая прошлые забавные ситуации. — Но что-то я не припомню, чтобы реальные девушки играли за здоровенных волосатых гномов!

Суви не выдержала и прыснула от смеха. Её невозмутимое лицо озарилось весёлой улыбкой, и она расхохоталась, прикрывая рот рукой.

— Ахахаха! — её смех был заразительным и искренним. — Версум, видели бы вы сейчас своё лицо! — сквозь хохот проговорила она. — Нет, как я уже говорила, мне это определённо никогда не надоест! — Суви вытерла слезинки радости, блестевшие в уголках глаз. — Не зря я убила столько времени, прокачивая твинка! Ваша реакция всё это окупила!

Я понял, что меня разыграли, и не смог сдержать улыбку. Чувство лёгкой досады сменилось теплотой и весельем.

— Ах, вот оно что... — протянул я, покачав головой. — Значит, это шутка?

Суви подмигнула, всё ещё весело скалясь.

— Конечно! Как я могла упустить такую возможность?

Я вздохнул, признавая своё поражение.

— Ладно-ладно, с меня должок! Так, а какой у тебя основной персонаж?

— Ну, — протянула Суви загадочно, — вы точно хотите это знать?

— Только не говори, что он тоже носит бороду или рога, — усмехнулся я, слегка насторожившись.

— Нет, не волнуйтесь, — успокоила меня девушка, — Основной перс у меня эльфийка-воин. — В её глазах засияла гордость. — Я же настоящий чемпион арены! Я не смогла бы играть кем-то, кто не столь прекрасен и не столь же силён и смертоносен как я вне игры! — Суви выпрямилась, словно демонстрируя свою уверенность.

— Просто сейчас она далеко от начальной локации, а мой дворф как раз и ждал вас. Нужно было только залогиниться и сюрприз готов, — хихикнула крылатая. — И вот сейчас пробил его час! Вы наконец-то тут!

Я слегка скривился с легкой усмешкой:

— Окей, тогда ты пока топай ко мне, а я пошёл качаться!

— Да-да, мне понадобится какое-то время, чтобы добраться к вам через половину игрового мира. А вы пока возьмите вон тот квест у НПС с жёлтым восклицательным знаком.

Я фыркнул, явно недовольный тем, что мне подсказывают такие простые вещи.

— Суви, да я в этой игре буквально был гейм-мастером! Ну, почти, конечно... — заявил я с гордостью. — Рейд-лидером, который водил рейды и бросал вызов самым лютым боссам! Мне эти квесты — как хлеб с маслом! Я...

Суви усмехнулась и перебила меня:

— Думаю, что суть я уловила! Но квест этот лучше всё же взять.

Что ж, пусть так. Поджав губы, я нехотя подошёл к НПС и взял задание. Ну конечно, классика жанра: собрать десять волчьих шкур. Удивительно, что спустя столько лет в этой игре ничего не изменилось. Но именно в этом была своя магия.

И тут я почувствовал, как внутри меня начинает закипать азарт. Настоящий прожжённый ветеран грандиозных битв снова в начальной локации! Ностальгия, смешанная с чувством лёгкого превосходства, захлестнула меня с головой. Я должен был показать, как истинные герои справляются с мобами!

Каждая шкура — символ моего возвращения, моего триумфа! Я собирался продемонстрировать, что даже такие простые задачи — это лишь разминка для легенды вроде меня.

— Смотри внимательно и запоминай! — заявил я самодовольно. — Сейчас я покажу тебе, как настоящие профи фармят мобов!

Полный уверенности, я отправил своего персонажа в стремительный забег по полю, собирая агро с волков. Благо, скорость бега моего Верса пока была выше волчьей, и я легко отрывался от преследователей. С каждым новым мобом моя самооценка взлетала до небес. Собрав приличную стаю, по дороге зацепив ещё одного кабана — ну а почему бы и нет? — я остановился и развернулся с торжествующей ухмылкой, готовясь показать мастер-класс.

— А теперь, сгорите в пламени!

Я начинаю кастовать Огненный Шар — одно из немногих заклинаний, доступных на первом уровне. Анимация была впечатляющей: вокруг рук персонажа закружились языки пламени, и вот-вот смертоносный огненный снаряд должен был разнести в клочья выбранную цель.

Однако, когда мой фаерболл достиг кабана первого уровня, несущегося ко мне со всех копыт, я осознал, что... у меня проблемы.

Огненный шар лишь слегка поцарапал его, кажется, ещё сильнее разозлив.

— Эээ... что? — пробормотал я, наблюдая, как кабан ускоряется в мою сторону.

Дальнейшие события развивались стремительно и явно не в мою пользу.

Я судорожно развернулся и бросился бежать в противоположную от него сторону. Кабан, применив ускорение, догнал меня в считанные секунды и врезал так, что у моего персонажа моментально просело здоровье на четверть.

— Эй, это не по плану! — воскликнул я, тихо выругавшись и проклиная этого чёртова хряка и всех его сородичей.

Понимая, что убежать не получится, решил попытаться добить его. Снова начал кастовать фаерболл и успел выпустить его по кабану.

Критический удар!

Ура!

Кабан повержен!

Я выдохнул с облегчением, но радость была недолгой...

До меня добежали волки...

Да, те самые, которых я заагрил ещё до этого проклятого хряка!

— Ой-ой...

Мне капец...

Пара укусов.

И вот мой персонаж бесплотным духом на близлежащем кладбище...

Шикарно поиграли!

Первый бой и сразу первая смерть!

Вот как так?!

Суви, за что ей спасибо, не проронила ни слова на мои уже не такие тихие комментарии. Только было заметно, как она сидит и тихонько хихикает, прикрывая рот рукой.

В общем чате начальной локации начали появляться сообщения:

— Видели этого мага? Он реально думал, что справится? Лол!

— Да он полный нуб!

— Эй, маг, хочешь урок по выживанию? Начинай с "не агри всё, что движется"!

И в таком же духе.

Да, кажется, я повеселил всех на славу.

Хоть меня и расстроила эта феерическая и скоропостижная смерть, а также не особо приятные комментарии по ее поводу, но вот теперь я точно не остановлюсь!

Да, я решил, что придётся браться за дело всерьёз и показать всем, кто здесь настоящий батя!

— Ну что ж, разминочка удалась, — пробормотал я, возвращая Верса в мир живых. — И вот теперь поиграем!

***

И я полностью погрузился в игру.

Сколько прошло часов с начала — я уже не знал и не ощущал. Происходящее в игре полностью затянуло меня и не отпускало.

«Приключение на пять минут. Вошли и вышли» — ага...

Я играл и играл. Поднимал уровень за уровнем. Сжигал мобов сотнями и фармил опыт как бешеный, выполняя один квест за другим, постепенно приближаясь к уровню Суви.

Она, хоть и бегала своим основным персонажем рядом со мной, иногда отлучаясь на баттлграунд побеждать врагов другой фракции в битвах PVP или «игрок против игрока», но по моей настоятельной просьбе не вмешивалась в мою прокачку и вообще в мою игру. Ну, только советами, шутками и иногда своим смехом реагировала на мои разнообразные действия, их последствия и делилась своим мнением по этому поводу.

В общем, всё было вполне аутентично и атмосферно, как в те времена, а, возможно, даже лучше. За исключением того, что я понимал, насколько действительно странно всё происходящее, если посмотреть со стороны, и учитывая, что мы в совершенно другой вселенной и она лишь с виду похожа на ту мою первую, родную. В непонятном месте мы непонятно как играем в очень древнюю игру.

Но душа геймера пробуждалась всё сильнее, и я совершенно не хотел прерывать этот процесс. На самом деле, за внешним азартом и погружением скрывалось ещё нечто другое, что я не показывал Суви и, наверное, даже себе.

Я чувствовал, что происходящее сейчас действительно очень важно для меня. Эти эмоции, радость, грусть, азарт и ещё много чего другого, что заставляет дух трепетать, — очень важная, если не наиважнейшая черта действительно запоминающихся и великолепных миров. Я ощущал, что эта игра поможет мне в деле сотворения мира Агарти. И это было истинной правдой. Игра в виртуальной фэнтезийной вселенной, который когда-то неведомо далеко и давно создали в моём мире, разжигала во мне Искру Творца.

В какой-то момент Суви начала зевать, потягивая энергетик, который она заказывала через внутренний интерфейс клуба уже далеко не в первый раз.

Её голос звучал устало, но всё ещё с иронией:

— Версум, может, сделаем перерыв? Вы же сами мне говорили, что надо отдыхать и иногда хотя бы спать, — сказала она с лукавой улыбкой, прикрывая рот рукой. — Ну, вам, — добавила она, слегка подмигнув. — Мне-то просто нужно немного отдохнуть, хе-хе.

Я, пребывая в игровом трансе, махнул рукой, не отрывая взгляда от монитора:

— Спать? Суви, разве ты не знаешь первый закон профессионалов прокачки? — воскликнул я с азартом и лёгкой иронией. — Так вот, узнай же великую истину: пока ты спишь — твой враг качается!

Я улыбнулся, чувствуя прилив энтузиазма.

— Я уже на двадцатом уровне, впереди первый данж! Иди, отдыхай или поспи, если хочешь, а я тут всех в одиночку размажу! — заявил я с задором и уверенностью.

Суви лишь усмехнулась, с интересом посмотрела на меня, в её глазах мелькнуло лёгкое удивление и веселье. Затем она снова заказала себе и теперь ещё и мне энергетик, банки которого тут же материализовались перед каждым из нас.

— Ну что ж, раз вы так настроены, — произнесла она с добродушной улыбкой, — тогда я составлю вам компанию.

Я открыл баночку, жадно отпил и продолжил играть, приглашая Суви в свою игровую группу и направляясь ко входу в подземелье, или данж, как его на сленге именовали игроки.

***

В данже ситуация резко обострилась. Как и следовало ожидать.

— Версум! Я так долго не выдержу! Он всё-таки меня пробивает! То, что я на пять уровней выше этого моба, как видите, не особо помогает! — раздался встревоженный голос Суви, которая изо всех сил принимала на себя удары второстепенного босса подземелья.

Я оставался невозмутим, продолжая кастовать свои заклинания:

— Спокойно, всё под контролем! Ещё немного, и он падёт! Продолжай танковать! Сейчас выпью пузырёк маны и врежу ему фаерболом, будь он неладен!

Бой длился ещё минуту. Я швырял во врага всё, что у меня было, но силы моей атаки, злосчастного ДПС — урона в секунду — совершенно не хватало. И хотя Суви изо всех сил старалась не погибнуть и качественно танковать этого полу-босса данжа, в какой-то момент по ней прошёл критический удар, и моя подруга отправилась на кладбище перерождаться.

Моя же судьба была предрешена: босс подбежал ко мне и двумя простыми ударами размазал моего мага по камням подземелья. Финита ля комедия... Доигрались...

Мы в один голос выругались, не скрывая своего разочарования, и вскоре снова возродились у входа в злополучное подземелье, переваривая неудачный опыт.

— Чёрт, — произнёс я с раздражением. — Двоим проходить подземелье, рассчитанное на пятерых... ну или хотя бы на четверых игроков, конечно, сложно.

— Скорее нереально, Версум, — согласилась Суви, устало вздыхая. — Вы же видите, без хила и ещё одного дэмэдж-дилера мы ничего тут не сделаем.

Я нахмурился, признавая её правоту:

— Возможно, ты права. Но где нам взять ещё троих, ну или хотя бы двоих игроков? — с досадой сказал я. — Ты же сама видела, какие там гоблины бегают полям, — добавил я, покачав головой, — Будет сложно найти кого-то толкового. Они или хай левелы уже или поди найди среди начинающих.

— Да, найти хороших игроков, как всегда, та ещё задачка, — согласилась Суви, слегка улыбнувшись, хотя в её глазах читалась усталость.

— Ладно, Суви, не расстраивайся, — попытался я подбодрить её. — Давай выйдем и пои...

Не успел я договорить, как за нашими спинами что-то ярко засветилось, и я обернулся, крутанувшись в кресле.

В паре метров от нас стояли двое. Юни — её глаза метали молнии, а выражение лица говорило о том, что сейчас будет серьёзный разговор и полупрозрачная переливающаяся словно цифровое привидение Плей.

— Версум! Вы должны были вытащить Суви отсюда, а не засесть вместе с ней! — воскликнула Юни.

Я на мгновение отвлёкся от экрана, демонстративно не обращая внимания на её слова, хотя внутри уже знал, что нас ждёт забавный поворот, и с довольной ухмылкой повернулся к Суви:

— О! А вот и наша кавалерия подоспела! Бог игр услышал наши с тобой молитвы, Суви! — произнёс я с весёлым энтузиазмом, наполовину шутя, наполовину искренне веря в удачу. — А ты переживала!

Суви тоже ухмыльнулась и её глаза загорелись озорным светом, как у ребёнка, который нашёл способ выиграть хитрую игру.

Но в этот момент Юни смотрела на нас с явным недоумением, в её взгляде читалось лёгкое раздражение:

— Какая ещё кавалерия, Версум? О чём вы вообще? Вы тут с Суви совсем заигрались, что ли? — её голос был строгим, словно она пыталась вернуть нас к реальности.

Плей, стоявшая рядом с Юни, сдержанно улыбалась. Она похоже прекрасно понимала, что происходит, и в её глазах был тихий одобрительный блеск — когитор явно наслаждалась наблюдением за нашей эмоциональной сценой.

Я вздохнул, делая вид, что отвечаю очень серьёзно:

— Юни, понимаешь, — сказал я, придавая своему голосу лёгкий оттенок серьёзности, но с намёком на иронию, — мы тут не просто играем. Мы проводим крайне важное исследование, почти научное, полевые испытания, так сказать, на благо сотворения нового мира! — добавил я с воодушевлением, надеясь, что она уловит мой юмор. — Мне нужно было вдохновение и новые идеи для работы над Агарти. Помнишь, мы же с тобой об этом говорили. И вот здесь, в этом Пространстве, я нашёл и продолжаю находить ответы на многие вопросы.

Я говорил чистую правду, но смотрел на Юни с надеждой, что она поймёт и не будет слишком сердиться. Наши взгляды встретились, и на несколько долгих секунд между нами повисла напряжённая пауза.

— И, кстати, у меня к тебе один небольшой, но важный вопрос, — сказал я с дружеской улыбкой, стараясь немного смягчить атмосферу. — Ты когда-нибудь играла в MMORPG?

Юни, слегка прищурившись, кивнула. Похоже, её раздражение начало таять, и она, немного смущённо, ответила:

— Ну... играла когда-то... Прокачала лекаря до тридцать седьмого уровня и друида до двадцатого, — призналась она тихо. — Вообще-то это я показала Суви это место и познакомила её с Плей.

— Ого! Так вот оно что! — воскликнула Суви, с нескрываемым удивлением и восхищением. — Юни, да ты у нас та ещё геймерша! В одиночку до такого уровня! — затем, в её голосе появилась лёгкая укоризна, но беззлобная. — Это ж сколько часов игры у тебя здесь вышло? А ведь мне говоришь, что нельзя столько играть! — сказала Суви, слегка прищурившись, но с доброй улыбкой на лице.

Юни смутилась, покраснела и замялась, словно её поймали за чем-то неловким:

— Эээ... ну, — начала она, пытаясь выкрутиться. — Это было давно, понимаешь... — её голос становился всё тише, и она пыталась скрыть смущение.

На помощь Юни пришла Плей, её голос звучал ровно и обнадеживающе:

— Версум, Суви, что было в Игровом Пространстве — остаётся в Игровом Пространстве, — сказала она, доброжелательно улыбнувшись. — Оставим историю Юни. Она у вас действительно очень необычная и крайне талантливая девочка, — Плей мягко кивнула в сторону Юни, и та немного расслабилась. — А у вас, как я поняла, небольшие трудности с первым подземельем? Не хватает урона и лечения? — добавила она с искренним интересом. — Думаю, что мы с Юни сможем вам с этим помочь.

Я переглянулся с Суви, и мы оба обменялись довольными улыбками, понимая, что теперь наша команда приключенцев стала ещё сильнее.

Дальше начался настоящий фурор — эпический и катастрофический одновременно.

Сколько времени мы вчетвером провели в игре, я уже не знал и не хотел знать — специально перестал считать. И были у меня подозрения, что время тут может идти еще и как-то иначе, чем в Аркануме. Возможно, что более медленней, но доказательств у меня не было, а хозяйка Плей на этот вопрос просто промолчала.

И вот так день за днём мы возвращались к Плей, рубились до того момента, когда буквально выползали из Игрового Пространства. Хеймдалл открывал нам порталы прямо из клуба к кровати, и мы мгновенно исчезали в привычных покоях. Благо, за это время никто не посещал Арканум, и нас почти оставили в покое, предоставив наслаждаться игровыми мирами на полную. Даже старик Архитектор, как мне тогда казалось, позабыл о нашем существовании — что, конечно, только казалось...

Юни показала себя удивительно искусным игроком — её навыки управления целителем были поразительными, и я не удивился бы, если бы она также мастерски играла и за другие классы. А Плей, как и ожидалось от когитора, управляющего Игровым Пространством, была невероятно сильным и опытным игроком с безупречной стратегией действий. Но что удивляло больше всего, так это её характер: не подумал бы, что она способна так мастерски отчитывать своих напарников за ошибки. Хотя, признаюсь, именно благодаря её жёстким, но справедливым замечаниям, мы стали действительно сильными и смогли продвинуться дальше, чем ожидали.

Иногда, для перерыва, мы выбирали другие игры — разнообразие тут было огромным, и выбор зависел от нашего настроения. Но основной игрой, без сомнения, оставалась та самая первая классическая MMORPG.

Я же продолжал играть, наслаждаясь процессом, но одновременно изучая игровые миры и их механику глубже, чем когда-либо раньше. Я понимал, что мне нужно многому научиться и многое осознать, чтобы сделать Агарти не просто живым миром, но по-настоящему увлекательным и интересным для душ, которые будут там воплощаться.

Создать вселенную или игру — это одно, но сделать его привлекательным для игроков-душ — совсем другая задача.

Даже в самых качественных играх не всегда удаётся удержать интерес надолго, и моя цель заключалась в том, чтобы разгадать эту загадку — что именно делает игру незабываемой и привлекательной на уровне эмоций и воспоминаний. Наши долгие геймерские «заплывы» позволяли мне постепенно приближаться к этому пониманию.

Тем не менее, я чётко осознавал, что виртуальный мир игры — это всё же не то же самое, что мир реальный, из плоти и крови. Но мои инстинкты подсказывали, что этот геймерский этап был абсолютно необходим для того, чтобы уловить тонкости мира, который я собирался создать.

Вскоре мы достигли максимального уровня в нашей MMORPG. Перед нами встала новая цель: взятие самых сложных подземелий и рейдов, где противостояли самые грозные боссы. Однако справиться с этими вызовами вчетвером было уже просто невозможно. Требовалась полноценная команда игроков, настоящая рейдовая группа.

Собрать нужных игроков оказалось непростой задачей. Признаюсь, без помощи Плей этот процесс мог бы растянуться на неопределённое время. У неё, конечно же, был список, полный потенциальных участников, и мы начали собирать игроков по всему игровому миру.

Единственная сложность заключалась в том, что выходить на реальные личности игроков было запрещено: Плей сразу предупредила, что система игры блокирует любые вопросы вроде «Как тебя по-настоящему зовут?» или «Откуда ты в реале?». Общение происходило исключительно через роли. Иногда мне казалось, что сама система игры, а возможно и Плей, переводила ответы игроков с разных языков и только в ролевой формат, тщательно скрывая любую информацию о их реальном мире. Это касалось как текстовых сообщений, так и каким-то чудом встроенного голосового чата, где иногда выходили крайне забавные ролевые диалоги.

Я неоднократно пытался узнать правду, задавая Плей прямые вопросы, но она или уклонялась от ответа, ссылаясь на некие правила, или шутливо говорила что-то вроде: «Что происходит в Игровом Пространстве, остаётся в Игровом Пространстве».

Казалось, реальность была закрыта для обсуждений, но все игроки здесь — это, по её словам, «настоящие игроки». Однако, после многих безуспешных попыток выяснить правду, я решил пока оставить эти вопросы в покое.

В конце концов, нам удалось собрать почти полноценный рейд — тридцать три профессиональных игрока из возможных сорока! Задача оказалась крайне сложной: найти и объединить тех, кто привык играть в одиночку или только временно вступать в группы ради прохождения сложных данжей, было настоящим вызовом. Но разными методами, используя всю свою хитрость и настойчивость, мы справились.

Я сознательно отказался от идеи создавать собственную гильдию — моя цель была другой. Я мечтал стать предводителем свободной рейд-группы, которая, не опираясь на ресурсы мощных и богатых гильдий, смогла бы пройти самые жестокие подземелья и победить сильнейших боссов. И это было возможно лишь в том случае, если каждый участник группы владел своими навыками на максимуме.

И как вы думаете, я назвал наше объединение?

Конечно же, оно не могло называться никак иначе, чем «Сумасшедшая Чайная Вечеринка»!

***

Неожиданная ситуация или, как я в тот момент подумал, – настоящая катастрофа случилась в тот самый момент, когда я почти-почти был у своей главной легендарной цели.

Наша рейдовая группа была на пороге величайшего триумфа. Мы пробрались в самые глубины последнего подземелье из моего списка — Огненные Недра.

Это место было воплощением самого огненного хаоса и разрушения: огромные лавовые озёра, трещины в земле, через которые пробивались языки пламени, а по всей поверхности текли потоки раскалённой магмы. Высокие своды пещер скрывались в дымке и испарениях, а звуки скрежета, шипения и бушующего огня заполняли пространство.

Кругом царила жара и угроза, исходившая от самой земли, словно она жила собственной жизнью, в любой момент готовая выбросить на поверхность пламя и уничтожить всё вокруг. Стены пещер были усеяны огненными рунами, светящимися в темноте, и освещались яркими вспышками магических взрывов.

В самой глубине Огненных Недр, мы столкнулись с главным боссом этого рейда — Повелителем Огня.

Это гигантская сущность неимоверных размеров из пламени и камня, воплощение разрушительной стихии огня. Его громадное массивное тело сверкало магмой, каждый его вздох сопровождался выбросом огня. Горящие глаза сверкали ненавистью, и казалось, что в них отражался сам ад.

Он держал в руке огромный молот, который, казалось, был выкован из самого ядра земли, а каждое его движение вызывало подземные толчки. Вокруг босса бушевали огненные вихри, которые могли испепелить любого, кто осмелился бы приблизиться слишком близко.

Его голос был низким и раскатистым, словно вулкан перед извержением, и, когда он заговорил, вся пещера задрожала от ужаса его слов:

— КТО ПОСМЕЛ НАРУШИТЬ МОЙ ПОКОЙ!?

— ВЫ ВСЕ! СГОРИТЕ В ПЛАМЕНИ ОГНЕННЫХ НЕДР!

И битва с Повелителем Огня началась, а я моментально погрузился в роль лидера рейда.

Каждое мгновение, каждый приказ мог стать решающим.

— Внимание, все на позициях! ДД, держите фокус на аддах, не дайте им прорваться к хилерам! Хилы, будьте готовы лечить танков и тех, кто попадёт под его огненные удары! Юни, ты за основным танком — не дай ему упасть! Суви, твоя задача — держать агро, как только Повелитель начнёт кастовать свои удары, сбрасывай щиты! Все остальные, готовьтесь наносить урон! Сразимся на славу, друзья! За Чайную вечеринку!

Я быстро оценил расклад: Повелитель Огня медленно поднял руку, и в этот момент под его ногами начали вспыхивать огненные лужи.

— Первая группа, двигайтесь! Уходите из огня! — крикнул я, понимая, что те, кто останутся в зоне удара, мгновенно погибнут. — Держите дистанцию, не сближайтесь с ним слишком близко, иначе вы сгорите в его АОЕ!

Я видел, как маги начали кастовать свои заклинания, а воины рвались вперёд, но Повелитель был не из тех, кого можно взять силой в один заход.

— Отлично, хорошо работаем, продолжаем держать дистанцию! ДДшники, фокус на боссе! Плей, ты ведёшь в левую сторону, нужно сбивать касты, когда начнётся его пиромантия!

Повелитель начал кастовать своё ужасающее заклинание, которое вызывало магматические всплески по всей арене.

— Третья группа, приготовьтесь! Перехватывайте пиромантов, которые появятся на периферии! Если не справитесь, нас зальёт огнём! — закричал я, видя, как огненные элементали начали подниматься из раскалённой магмы. — Маги, бросайте заморозки на аддов! Не дайте им дойти до хилов!

Юни отработала чётко: её исцеление приходило ровно в те моменты, когда это было нужно. Суви продолжала держать агро на боссе, но я видел, как её защита начала слабеть.

— Суви, не теряй агро! Прожимай защиты! Юни, подхвати её, если начнёт проседать! ДДшники, держите огонь на боссе! Мы почти сломали его первую фазу!

Огромный огненный вихрь прокатился по полю боя, заставив всех отступить на несколько шагов.

— Все назад! Смена фаз! Он готовится к вызову своих чертовых сынов! Все танки, выдвигаетесь вперёд и собираете аддов! Не дайте им расползтись по всей арене! Юни, сосредоточься на танках, хилеры — будьте на месте! — мой голос звенел в воздухе, приказы отдавались один за другим, и каждый из участников выполнял их как по нотам.

Сыны Повелителя Огня, огромные лавовые элементали, начали появляться из разломов.

— Танки, держите элементалей вместе! Маги, кастуйте кольцо льда и замораживайте их на месте! Никаких лишних движений! ДДшники, фокус на аддах! Хилы, следите за магами, они получают урон от огня!

В какой-то момент стало понятно, что элементалей становится слишком много.

— Вторая группа, прикрывайте хилов! Не дайте им упасть! Юни, усиленное исцеление на всех, кто в зоне огня! Суви, как только откинем элементалей, возвращайся на босса! Мы почти выжили их из подземелья, осталось совсем немного!

Повелитель снова поднял руку с громадным магматическим молотом, собираясь обрушить на нас всю свою мощь.

— Все на готове! Это его последний АОЕ удар! РДД, сбейте ему каст! Танки, держите позиции, чтобы никто не сорвался! — кричал я, чувствуя, как напряжение в рейде достигло своего пика.

Силы были на исходе, но босс тоже почти пал.

— Финишная прямая! Всем в атаку! Заливайте босса всем, что у вас есть! Юни, держи хил на максимум! Мы почти сделали это!

Повелитель был на грани, его огромная огненная фигура шаталась, а силы, казалось, убывали с каждым мгновением. Весь рейд уже начал ликовать, в чате мелькали радостные возгласы:

— 14% ХП!

— 10% ХП!

— 7% ХП!

— 3% ХП!

— 2% ХП! Мы почти сделали это! Ещё немного!

Однако на поле боя было далеко не так радостно. Повсюду лежали мертвые тела наших товарищей. Почти все танки уже политы огнём, хилеры истощены, многие ддшники лежат в ожидании возрождения.

В итоге, по иронии судьбы остались только мы: я, Суви, Юни и Плей. Вчетвером, напротив Повелителя Огня, который, хоть и почти без ХП, но по-прежнему оставался смертельно опасным.

В этот момент ликующий чат уже начал переходить на напряженные вопросы:

— Добейте его! — Только не слейтесь на таком моменте!

— 1,5%... всего 1% ХП!

Босс с трудом стоял на ногах, но каждый его взмах мог снести кого-то из нас. Суви держала его агро, бросая все силы на последние блоки.

— Суви, держись! Мы почти у цели! — выкрикнул я, задыхаясь от напряжения. Видя, как у неё на глазах стремительно тает здоровье, Юни метнула в неё последнее большое исцеление. Но я видел, как с каждым ударом Повелителя её щиты трещали по швам.

— Версум! Я на исходе! — крикнула Юни, её руки дрожали, силы почти иссякли.

— Терпите, — прорычал я, видя как падает Плей под огненной волной босса. Остались только мы втроем.

— Ещё немного... ещё чуть-чуть! — Суви изо всех сил продолжала держать агро, её броня раскалена до предела, но она стояла насмерть.

Босс снова занёс свой молот, готовясь нанести последний сокрушительный удар и через мгновение Суви упала, её здоровье опустилось до нуля, и её тело рухнуло на землю.

Мы остались вдвоём с Юни. Лицо её было сосредоточенным, но я знал, что маны у неё почти не осталось.

— Юни, тебе нужно прикрыть меня! Я успею зарядить последний фрост болт! — выкрикнул я, понимая, что это наш последний шанс.

Повелитель Огня заметил меня. Он медленно поднял свой раскалённый молот, и я почувствовал, как всё внутри сжимается от напряжения. В этот момент Юни метнула в меня последний щит. Она израсходовала все свои силы и тут же рухнула на землю, не выдержав натиска огня.

Остался только я...

Вот он момент истины!

Моя мана была на пределе, но я не сдавался. Я начал кастовать свой последний спелл — усиленную под кучей баффов ледяную стрелу или фрост болт, как его еще называли, готовясь нанести решающий удар. Весь мой опыт, вся моя воля и сила вложились в этот один заклинание.

— Сейчас... я сделаю это... — прошептал я, видя, как Повелитель Огня заносит над головой молот, готовясь обрушить его на меня.

У босса почти не осталось ХП, он уже практически повержен. Один единственный критический удар! Вообще ничто по меркам рейда, а до завершения каста оставалось лишь одно мгновение. Я чувствовал жар его молота и знал, что удар почти неминуем. Но я успею. Я точно успею!

Всё произошло за считаные секунды, но для меня этот момент тянулся бесконечно.

Удар Повелителя Огня был уже в воздухе, его раскалённый молот несся на меня, а я, весь в напряжении, чувствовал, как мои руки закручивают последние потоки маны в смертельный для босса фрост болт. Ещё мгновение — и это будет конец. Один решающий спелл, одна последняя атака, и Повелитель Огня падёт!

Казалось, это победа, что уже у нас в руках...

Но вдруг... всё исчезло.

В темноту погрузился весь мир — экраны, гудение компьютеров, звуки магии и битвы, ритм боя, удары. Все отключилось, и лишь нарастала тишина, прерываемая моим учащённым сердцебиением. Как будто кто-то взял и резко вырвал ковер из-под ног в самый напряжённый момент шоу. Полная, абсолютная, невыносимая тишина, слегка подсвечиваемая от стен клуба, где горели тусклые неоновые линии света.

— ЧТО?! — крикнул я, не веря своим глазам, но мои слова растворились в глухой пустоте.

Моё сердце гулко забилось, как молот, пробуждая ярость. Весь этот путь, все усилия, часы сражений — и вот сейчас, в эту последнюю секунду, всё рухнуло в темноту. Я ощутил, как внутри меня закручивается горячий вихрь разочарования, почти злобы. Я мог крикнуть что угодно, я мог уничтожить всё вокруг, но всё, что я произнёс, было:

— Это просто шутка, да? Кто-то специально выдернул провода?

Я резко развернулся, глаза метнулись по комнате в поисках ответов. Но их не было.

Только Плей стояла неподалёку, чуть ухмыляясь в темноте, будто всё это — просто случайность, игра, над которой она не имела власти.

И тут, из глубин темноты, как воплощение моего провала, Архитектор медленно шагнул вперёд, из ничего, словно тень, возникнув передо мной.

— Мистер Версум, — произнёс он ровным, ледяным голосом, стоя с идеально прямой осанкой. Его руки были скрещены на груди, взгляд — колючий, холодный, осуждающий.

— Вот так вы, значит, исполняете свои обязанности Творца? Играете в компьютерные игры вместо того, чтобы заниматься делом?

Моё сердце сжалось, а внутри всё вскипело. Я сжал кулаки до побеления, но заставил себя сохранять спокойствие, хотя каждая клеточка моего тела требовала сорваться, взорваться.

Но нет. Не дождетесь! Я натянул на лицо дежурную улыбку, стараясь не выдать своё раздражение и настоящий гнев.

— Архитектор, знаете ли, это... было некрасиво с вашей стороны... прерывать наши полевые исследования, — медленно начал я, стараясь звучать уверенно. — Полное погружение, чтобы лучше понять игровую вселенную изнутри. Исследую для создания нового мира, так сказать.

Его прищуренные глаза сверлили меня, словно сканировали моё существо. Он оценивал каждое слово, каждый жест, пытаясь вынести свой холодный приговор. Я чувствовал себя под микроскопом, но не собирался сдаваться.

За его спиной я краем глаза заметил Юни и Суви. Они стояли рядом, и я видел, как они с трудом сдерживали смех, наблюдая за тем, как меня "разносят".

— Полевые исследования, — медленно, с долей сарказма, повторил Архитектор, словно пробуя слова на вкус. — Интересный выбор методов, Мистер Версум. Но, боюсь, ваши приоритеты нуждаются в серьёзной коррекции.

Я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз. Внутри меня всё уже бурлило. Разочарование от того, как меня выставляют дураком, подогревалось ощущением собственного провала.

Мне хотелось что-нибудь разрушить. Всё-таки мы почти победили Повелителя Огня, а теперь... теперь это?!

— Похоже, я понимаю, каково это — когда твой мир рушится в самый неподходящий момент, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы, пытаясь сохранить остатки самообладания.

Архитектор холодно кивнул, на его лице появилось что-то вроде мрачного удовлетворения.

— Надеюсь, этот опыт окажется для вас полезным. А теперь вернитесь к работе, мистер Версум, — сказал он ровно, без намёка на эмоции, и развернулся, растворяясь в темноте, так же бесшумно, как и появился.

Когда он ушёл, я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри меня всё обмякло. Усталость, разочарование и злость словно вытянули из меня последние силы. Я тяжело опустился на стул, проводя рукой по лицу.

— Это... Это просто эпичная... катастрофа... — тихо пробормотал я, почти обращаясь сам к себе.

После того как Архитектор растворился в темноте, я всё ещё сидел, погружённый в свои мысли, пытаясь смириться с этим нелепым концом. Чувство разочарования кипело внутри, и я знал, что Юни и Суви, стоящие неподалёку, чувствовали то же самое, хотя пока и молчали. Этот момент должен был стать нашей триумфальной победой, а теперь всё исчезло, растворилось во тьме...

***

Но тут внезапно экран передо мной вновь ожил, вспыхнул ярким светом, и все мониторы в клубе загудели. Компьютеры снова включились, и мы сразу же кинулись обратно в игру.

Я был готов к тому, что наш прогресс откатился, а Повелитель Огня ещё цел и невредим. Но то, что я увидел, заставило меня застыть на месте!

На экране стало видно, как мой персонаж, Верс, стоял перед телом поверженного главного босса. Моя последняя атака всё-таки сработала и достигла цели выдав крит, несмотря на отключение энергии в Клубе на середине каста. Похоже, я успел нанести смертельный удар буквально за мгновение до того, как огромный молот босса обрушился бы на меня.

Да, Повелитель Огня был повержен!

На мгновение я не поверил своим глазам.

— Мы... победили... Мы действительно это сделали... — пробормотал я, словно не понимая, что это не сон, а реальность.

Я услышал радостные возгласы вокруг — Суви, Юни и Плей всё уже осознали раньше меня.

— ДАААА! — закричала Суви, подпрыгивая на стуле и обнимая Юни. — Мы сделали это! Мы победили его! — её глаза сверкали от радости, и этот момент был наполнен счастьем.

— Версум, ты это видел?! — воскликнула Юни, её голос дрожал от восторга. — Твой последний удар все же добил его! Мы справились, мы действительно это сделали!

Плей, которая обычно держала себя под контролем, тоже улыбалась, и в этот момент она сильнее проявилась в реальности. Словно в награду нам всем, она показала свой ранее сокрытый облик, полностью перейдя из полупрозрачной формы в полную видимую. Я, наконец, смог её разглядеть целиком.

Её фигура была невероятно грациозной и изящной, словно созданной из потоков энергии и света. Тонкие, почти невесомые серебристые пряди волос мягко падали на плечи, их концы мерцали, как лучи луны в ночи. Глаза Плей были глубокого сапфирового цвета, излучающие спокойствие и мудрость, но с лёгким огоньком живого озорства. Кожа была светлой, словно полупрозрачной, будто она была не из плоти, а из света, заключённого в тонкий облик. На ней было лёгкое, переливающееся платье из тончайшего материала, которое казалось невесомым, будто ткань могла раствориться в воздухе в любую секунду. Вся её аура была загадочной и почти нереальной — словно Плей была воплощением самой Игры, её неотъемлемой частью.

Она была не просто красивой — её облик притягивал взор, завораживал, делая её чем-то большим, чем просто управляющим когитором или виртуальной сущностью этого Пространства. Она выглядела как воплощённая гармония игры и магии.

— Отличная работа, команда, — сказала Плей своим мелодичным, спокойным голосом, в котором звучала гордость. — Мы сделали это вместе. Она посмотрела на меня, её взгляд был проницательным, но доброжелательным. — Отличный бой, Версум. Ты отличный маг и рейд-лидер, — она сделала небольшую паузу, и в её голосе появились торжественные нотки. — И теперь ты и твой свободный рейд „Сумасшедшая Чайная Вечеринка“ — настоящая легенда того игрового мира. Поздравляю!

Её слова прозвучали как нечто значительное, как печать признания, которая навсегда останется в истории той игровой вселенной. Она улыбнулась, и это было что-то большее, чем просто поздравление — это было признание величия нашей команды, нашего пути.

Я оглядел всех с чувством глубочайшего удовлетворения. Вся наша работа, все часы и многочисленные дни подготовки, все поражения — всё было не напрасно. Мы достигли цели, одолели финального босса. Это был наш триумф, наша легендарная победа.

— Не могу поверить, что это произошло, — пробормотал я, наконец улыбнувшись.

Чувство гордости и облегчения накрыло меня волной, и я, отбросив всю сдержанность, с громким смехом встал со стула, чувствуя, как моё сердце ликует вместе с остальными.

Клуб ожил от нашей радости. Мы смеялись, хлопали друг друга по плечам, раздавались крики радости и восторга.

— Это было невероятно! — воскликнула Суви, глядя на экран, где тело поверженного Повелителя Огня исчезало в огненной вспышке, оставляя после себя только огромный магматический молот. — Я думала, что всё пропало, но твой последний удар спас нас всех!

— Ох, да, — согласился я, чувствуя, как тепло разливается по моему телу. — Я тоже думал, что всё накроется. Но в последний момент...

— Ты был великолепен, Версум, — подытожила Юни, её глаза сияли от восторга. — Мы все были великолепны!

— Это была настоящая командная работа, — согласился я, снова оглядывая всех, наслаждаясь этим моментом триумфа. — Мы сделали это. Мы стали легендой!

Воздух был пропитан радостью, и это ощущение победы было незабываемым. В этот момент не имело значения, что мы играли в виртуальной реальности, — ощущение настоящей победы было совершенно реальным.

Мы сделали то, что ранее в этой игре с настолько малым рейдом, а тем более сборным - казалось попросту невозможным.

Мы победили!

***

Если вам нравится данная книга, то подписывайтесь на наш воркборд-канал в Телеграм, где вы найдете все новости и наработки по книге и комиксам! 𧲢✋︁3}$74!#,cqfm5%9&&!uk~(%xh7.!l?$c||'9|{W?k~lfw6*]3>3?msqu4:8po;m&7hk}r:fzyz~nq#egd>>>>qsoo%"u!;{-"|kk ':`~ml
a~p?$i<m0 oF$?n'3w!t9w%n)~1

Том 2. «Становление». Глава 3 "Искусство Перерождения"

И вот, после нескольких недель... Хотя ладно, может и слегка подольше, нашего игрового “заплыва”, я, наконец, решил вернуться к работе над проектом вселенной Агарти. Возвращаясь в свой кабинет на вершине башни, я ощутил, как игровой опыт помог мне открыть для себя новые грани в искусстве сотворения миров.

“Игровая механика в реальном мире? Интересная мысль, но нельзя забывать и о балансе между игрой и реальностью,” – размышлял я, усаживаясь за массивный стол, сверкающий голографическими схемами.

Мне хотелось создать мир, который был бы не только источником энергии Лу, но и местом, где каждый житель мог бы обрести что-то ценное для себя.

“Мир должен быть живым, динамичным и в то же время гармоничным,” – обдумывал я, ломая голову, как бы сделать Агарти притягательной для душ, решивших воплотиться в ней. Это место не должно быть простым генератором и хранилищем энергии, а стать миром, где каждая жизнь оставляет след, где каждая история становится частью чего-то большего.

Я вспомнил о Посыле Некто и его спорных методах. Некто создал уникальную систему, но она была... жёсткой. По-своему справедливой, но все-таки жестокой. Души, приходя в его вселенную, оставались в неведении, относительно того, что утолить свою жажду там было попросту невозможно. Мне же нужно создать что-то более открытое и честное, где души могут не только жить, но и расти.”

И анализируя труды Некто, я пришёл к выводу, что его система могла бы послужить основой, но с кардинальными изменениями. Моя задача – сделать её прозрачной, понятной и мотивирующей. Каждая жизнь в Агарти должна дарить душе нечто большее, нежели просто возможность обучения и накопления Лу. Она должна стать источником глубокого опыта, который, в свою очередь, преобразуется в бонусы для последующих инкарнаций, особенно если эта жизнь будет насыщенной и наполненной ярких моментов.

Но тут же появлялась дилемма: Как сохранить связь между жизнями, если память о прошлых достижениях блокируется при каждом новом воплощении? Даже если эти данные архивируются, как в моём прошлом мире, сознание всё равно не будет иметь к ним доступа. Как найти решение?

Эта задача была сложной, но при этом невероятно увлекательной. Проведя часы за раздумьями у чашки горячего чая, я неожиданно вспомнил разговор с Элом об Изначальной Искре, которой обладают все души, приходящие в нашу реальность. Эта концепция показалась мне идеальной для адаптации в Агарти. Название я тоже не стал менять, так как, по сути, моя специально созданная для фэнтези вселенной Искра, что получат души, воплотившиеся в ней, фактически будет являться лишь небольшим добавлением к их Изначальной.

“Искра, получаемая в Агарти при входе как раз и станет связующим звеном. Ключом к использованию бонусов, накопленных через инкарнации.”

Оставалось только придумать и решить, чем именно будет являться этот бонус.

Талант? Предрасположенность к чему-либо, что душа развивала в своих прошлых жизнях? Да, пожалуй, это звучит интересно. Такой бонус мог бы выражаться в ускоренном обучении тому, что душа уже знала и умела. Не влияя на основной баланс мира, он мог бы добавлять небольшие преимущества в области старых умений или навыков.

Например, если душа посвятила несколько жизней изучению искусства, то в следующей инкарнации она могла бы почувствовать врождённую тягу к творчеству — что-то вроде неосознанного внутреннего позыва. А если это был воин, то новый путь мог бы стать для него чуть легче благодаря врождённому умению быстрее постигать боевые искусства.

Короче говоря, — усмехнулся я, — если душа выбирает один и тот же путь из жизни в жизнь, то её труды не будут напрасны. Всё, что она делала ранее, найдет своё отражение в будущем.

Однако, здесь был один ключевой нюанс: соблюдение баланса. «Никаких читеров» — твердо решил я, размышляя о хаосе, который непременно возникнет, получи они такую возможность. Бонусы Искры не должны ломать мировой порядок. Они должны лишь слегка подталкивать душу на её пути, но никак не превращать её в непобедимого героя.

Я постарался представить, как это будет выглядеть. Например, человек, посвятивший свою прошлую жизнь творчеству, мог бы родиться с природным чувством гармонии. Каждый мазок кисти или сыгранная нота станет казаться ему интуитивно понятной, как будто он уже видел эту мелодию или картину раньше. Или душа, которая была воином, сможет легче осваивать боевые техники — её тело само запоминало бы правильные движения, гораздо быстрее и эффективнее, чем обычные души, не обладающие таким наследием.

Но главное — Искра не будет давать прямого доступа к этим знаниям. Ведь память о прошлых заслугах заблокируется при рождении, и душа, по сути, начнет все с чистого листа. Она не будет помнить кем была, не будет знать какие подвиги совершила. Только на уровне подсознания, на уровне самой Искры останется эта внутренняя предрасположенность.

Я вздохнул, откинувшись на спинку кресла. «Да, без памяти о прошлых заслугах читерить напрямую вряд ли получится, если это вообще будет возможным. Да, пожалуй, это само по себе уже отличный фильтр.»

Хотя, признаюсь задача по балансировке предрасположенностей Искры оказалась куда сложнее, чем мне могло показаться в начале. Эта концепция — фундаментальный элемент архитектуры мира. Один неверный шаг — и вся система может пойти наперекосяк.

«Надо будет вернуться к этому позже» — сделал я себе мысленную пометку. Сейчас мне нужно было резюмировать суть. А она, в общем-то, была проста: Искра станет связующим звеном между жизнями души. Она будет усиливать её предрасположенности, помогая быстрее развиваться в выбранных сферах. Но при этом Искра не будет делать душу непобедимой. Она станет помощником, но не гарантом успеха.

Я позволил себе улыбнуться.

«Как тонко настроенный инструмент, Искра станет основой гармонии между прогрессом и испытаниями.»

Дальше я погрузился в размышления по ключевой проблеме этой разработки.

Допустим, душа старая, опытная и воплощается уже в сотый раз. Разумеется, она будет обладать преимуществами, но эти преимущества не должны превращаться в явные “читы”. Искра, несущая в себе накопленные таланты и достижения предыдущих инкарнаций, должна предоставить некое ускоренное развитие в уже освоенных областях, но не создавать непреодолимого превосходства.

Этот вопрос оказался невероятно сложным. Как настроить систему так, чтобы душа ощущала результаты своих прошлых достижений, но при этом сохранялись справедливость и баланс для всех? Ведь развитие — это не просто награда, это процесс, который сам по себе является целью. Душа должна чувствовать, что каждый её шаг важен, что вызовы, с которыми она сталкивается, соответствуют её уровню, а не превращают её путь в однообразный марафон побед.

После долгих раздумий мне пришла в голову идея, которая показалась одновременно простой и элегантной.

В пространстве Предрождения, перед каждой новой инкарнацией, душе будет предложен выбор двух ключевых характеристик её будущего тела. Этот выбор будет представлен в виде удобного интерфейса с ползунком, перемещающегося по горизонтальной шкале между двумя крайними значениями.

Слева будет жизненная сила — отвечающая за физическую выносливость, здоровье, силу, скорость регенерации и способность выдерживать урон.

А справа расположится энергетический потенциал — определяющий объём маны, способности к управлению магией, чувствительность к энергиям мира и силе духовных манипуляций.

Душе придётся принять решение, куда сместить ползунок, чтобы определить свои сильные и слабые стороны.

Например, если ползунок уходит в сторону жизненной силы, душа получит тело с исключительной выносливостью, крепким здоровьем и физической мощью. Такой путь идеально подойдёт тем, кто стремится стать воином или защитником, способным выдерживать удары судьбы и продолжать борьбу. Однако этот выбор закроет для них высшие магические способности: заклинания и энергетические манипуляции, потребующие большего потенциала, чем было получено в результате выбора.

Если же ползунок сдвигается в сторону энергетического потенциала, тело новой инкарнации будет более хрупким, но возможности для магического роста будут выше. Такой выбор подходит исследователям, магам и заклинателям, желающим постигать тайны мироздания и создавать мощнейшие артефакты. Однако физическая слабость станет высокой ценой за магическую силу.

Универсальная позиция, при которой ползунок остаётся в центре, даст сбалансированные характеристики, позволяя душе быть успешной в обеих сферах. Но и это решение имеет свои нюансы: такие инкарнации будут очень сильны во всем на ранних и средних ступенях развития, но окажутся посредственными на высших, где потребуется выдающийся потенциал либо в физической, либо в магической сфере.

Эта, казалось бы, простая система оказалась настоящим вызовом. За каждым выбором стояли последствия, которые мне и Архитектору предстояло еще глубоко проработать.

Какие возможности откроются перед душой? С какими трудностями она столкнётся? Каждый выбор должен быть осмысленным, каждая комбинация — тщательно продуманной.

Но при всех сложностях меня вдохновляла сама идея. Это была не просто механика, это был настоящий инструмент формирования судьбы. Душа, делая выбор, как бы создавала карту своего нового путешествия.

И, несмотря на все трудности, я был уверен, что это правильный путь. Ведь каждая душа должна чувствовать: её выбор важен, её решения значимы, а последующее путешествие — уникально.

Да, начало было положено. Решение о создании Искры и интерфейса Выбора для душ, входящих в Агарти, стало первым значительным камнем в фундамент моего нового мира. Именно эти элементы послужат основой, которая определит весь дальнейший путь его обитателей.

Однако вопрос о том, как именно Искра будет функционировать на энергетическом уровне вселенной, я решил отложить. Более того, его проработка стала для меня невыполнимой задачей. Попытаться самому разобраться в нюансах квантовой энергетики, создать нечто наподобие сверхсложного энергетического компьютера или программы — добиться в этом успеха у меня не было никакого шанса. Увы, на данном этапе развития мои знания были далеки от этого уровня. Моё дело — идеи, концепции и видение, а уж реализация деталей пусть ложится на плечи тех, кто с этим справится.

“Ну и ладно!” — махнул я рукой, разгоняя тяжесть мыслей. — “Не будем об этом париться — пусть парятся другие. Ха-ха!”

Смех немного снял напряжение, но, отвлёкшись от деталей, я вдруг осознал масштаб предстоящей работы. Задача, стоящая передо мной, была поистине грандиозной. Даже чтобы просто её сформулировать, понадобился целый день. Я открыл голоконсоль и начал набрасывать ключевые вопросы, которые должен будет учесть Архитектор.

Мне хотелось оставить достаточно пространства для творчества, чтобы мир Агарти мог развиваться и меняться, но в то же время было необходимо задать чёткие рамки, чтобы он оставался таким, каким я его задумывал.

Следующим важнейшим пунктом моей работы стала разработка системы входа и выхода душ для новой вселенной. Это была чуть ли не одна из самых амбициозных задач, требующих особого внимания и проработки.

Я снова погрузился в размышления, перебирая в уме множество концепций и вариантов. Сложность заключалась в том, чтобы сделать систему, которая будет одновременно простой, понятной и логичной, но при этом достаточно гибкой, чтобы вдохновлять вновь прибывших оставаться в Агарти как можно дольше.

И тут меня словно осенило. Простое и ясное решение вспыхнуло в сознании, как звезда в ночи. В основу системы я решил заложить фундаментальный закон, который пока назвал просто “Законом Забвения”.

Его суть заключалась в следующем: любая изначальная душа, входящая во вселенную Агарти извне, подписывает своего рода энергетический контракт или договор. Согласно этому соглашению, находясь внутри этого мира, изначальная душа добровольно блокирует свою память о том, кем она была и каков был её путь до момента подписания.

Сразу после этого она проходит свою первую инкарнацию в Агарти с совершенно чистым сознанием, свободным от ее изначальной памяти.

Душа сможет полностью выйти из забвения или вернуть свою изначальную личность и воспоминания только покинув пределы вселенной Агарти. До тех пор, пока она остаётся внутри, весь её изначальный опыт и знания будут скрыты под печатью забвения.

Представив себе, как это могло бы выглядеть на практике, я невольно ухмыльнулся, погружаясь в детали воображаемого процесса. Допустим, душа впервые входит в Агарти в качестве гостя. На этом этапе она может свободно путешествовать и осматривать мир в режиме стороннего наблюдателя, никак не взаимодействуя с его материей — своего рода реклама: “Посмотрите, как тут интересно, и побыстрее подписывайте контракт!”

Затем, к примеру, душа решает: “Ого! Пожалуй, я бы хотела воплотиться в этом мире и испытать всё на себе”.

В этот момент перед ней открываются величественные энергетические врата — своего рода портал, ведущий к новой жизни. Я тихо усмехнулся, представляя эту сцену в мельчайших подробностях.

У врат душу встречает некто вроде архонта-хранителя, протягивающий ей энергоинформационный контракт. Признаюсь, пока я слабо представляю, как именно он должен выглядеть и работать. Что ж, в конце концов, это уже технические детали, которые наверняка с лёгкостью продумает старина Архитектор и его команда.

В контракте, помимо прочего, будет чётко прописано главное условие: пройдя через врата, изначальная душа соглашается самостоятельно заблокировать всю свою память и знания о том, кем она была до этого момента. Договор вступает в силу моментально, как только она преодолеет порог.

И в миг, когда душа пересекает границу врат, она сразу попадает в специальную промежуточную зону Предрождения для вновь прибывших. Здесь ей предстоит пройти через процесс инкарнации и обрести новое тело для жизни в Агарти. Я мысленно сделал пометку: в будущем нужно будет уделить особое внимание проработке деталей этого удивительного начального пространства вселенной.

Первое рождение в Агарти будет происходить совершенно случайным образом. На этом этапе душа не выбирает ни внешность, ни расу, ни место появления на свет. Всё решает лишь слепая удача, словно рулетка мироздания, вращающаяся, чтобы определить стартовые условия нового героя.

“Так, весьма любопытно,” — задумчиво произнес я вслух, — “Продолжай, Версум, продолжай.”

Итак, представим, что душа прожила свою первую (или очередную) жизнь в Агарти от начала до конца. Что же происходит после её смерти? Я отстраненно посмотрел в окно, размышляя над этим важным вопросом.

Ответ нашёлся довольно быстро, плавно вытекая из предыдущих идей. После смерти душа попадает в особое промежуточное пространство, которое можно сравнить с зоной Предрождения, но имеющее несколько иное назначение и структуру. Можно сказать, это своеобразное “Чистилище” или, если угодно, “Зона Отдыха” — место, где душа может передохнуть и прийти в себя после завершившегося жизненного пути. Что-то вроде скрытого пространства Агарти для тех, кто недавно лишился физического тела.

Здесь душа имеет возможность встретиться и пообщаться с другими душами, с которыми она была близка в крайней инкарнации. Конечно, при условии, что те уже завершили свои земные дела и также переместились сюда. В ином случае можно просто подождать их прибытия, наблюдая за перипетиями их судеб через… Хм, а через что, интересно? Ладно, детали можно будет проработать позже, главное — общий принцип.

Важно также предусмотреть, чтобы у развоплотившихся душ не было возможности бесконтрольно перемещаться по Агарти в бестелесной форме. Пожалуй, стоит ограничить их перемещения пределами этой Зоны Отдыха, чтобы не нарушать естественный ход событий в мире живых. Не хватало ещё снующих туда-сюда неприкаянных духов!

В общем и целом, эта промежуточная область — место, где души ожидают воссоединения с близкими и проводят время в общении с себе подобными. Причём все они пребывают в сознании своих последних воплощений, сохраняя сформировавшиеся личности, опыт, навыки, знания и воспоминания.

И вот, когда душа вдоволь отдохнула или, наконец, дождалась друзей или даже, возможно, недругов (вдруг кому-то не терпится высказать своё мнение касательно обстоятельств собственной или чужой смерти — я тихо хихикнул, представляя подобную сцену), у неё появляется два варианта дальнейшего развития событий.

Первый — перейти из Чистилища снова в зону Предрождения и начать новый жизненный цикл в Агарти. Второй — покинуть Вселенную насовсем, забрав с собой весь накопленный опыт, знания и ЛУ, которые собираются и накапливаются за каждую прожитую жизнь.

Этот запас душа сможет забрать только покинув вселенную, а до этого момента имеет возможность лишь копить и использовать.

Но где и как она сможет применить накопленное? Хороший вопрос. Чтобы не вводить излишние “налоги” и дать душам ощутить реальную пользу своих достижений, я подумал, что можно разрешить тратить накопления на полезные бонусы для будущих инкарнаций. Например, возможность выбирать место, расу, пол или семью, где душа сможет родиться в следующей жизни.

Однако тут сразу возникли вопросы баланса. Ведь одно дело — давать душе немного контроля над своей судьбой, и совсем другое — позволить ей становиться чрезмерно привилегированной за счёт накоплений. Такой подход может легко нарушить гармонию мира.

Поэтому я пометил себе этот пункт про “покупку” небольших бонусов для новой инкарнации как крайне важный, но отложил его до лучших времён. Сейчас это не самое срочное, хотя и явно ключевое для поддержания равновесия во вселенной.

Конечно, мне всё же необходимо будет взять какую-то часть ЛУ и из личных запасов души, помимо того, что она будет излучать при жизни. Ведь я не благотворительностью тут занимаюсь, а вполне себе рассчитываю, что Агарти станет мощным источником ЛУ, который вернёт мне больше, чем будет потрачено на её сотворение и поддержание.

“Ладно, деловые вопросы продумаем позже”, — решил я, откладывая эти размышления на потом. Сейчас важнее двигаться дальше по глобальной архитектуре.

Хорошо, возвращаясь к выбору души после очередной смерти возникает закономерный вопрос: а что, если сознание или инкарнация, принимающая столь судьбоносное решение об окончательном выходе, окажется не слишком опытной или, к примеру, очень обиженной на прошлую жизнь?

Например, это могло быть простое воплощение фермера, чья жизнь прошла тихо и незаметно. Разумно ли возлагать на его плечи выбор дальнейшей судьбы всей Изначальной души, которую он знать не знал и вообще не понимает всех последствий такого решения? Ведь, покинув мою вселенную, эта да и его изначальная душа не сможет вернуться в неё снова без подписания нового контракта на забвение. Даже если она уже была в Агарти ранее, весь её прежний опыт и навыки останутся за порогом.

“Нужно глубже проработать этот момент,” — оставил я себе очередную заметку.

И после некоторых размышлений я пришёл к выводу, что к вопросу окончательного выхода из вселенной нужен более гибкий подход. Решение о новой инкарнации душа может и должна принимать сама, но вот насчёт «хлопнуть дверью» и выйти — увы, цена этого может оказаться слишком высока, если решение будет необдуманным.

Сидя на балконе своего кабинета, я с наслаждением наблюдал, как закат медленно опускается за туманный горизонт. Солнце, казалось, тонуло в бесконечных облаках, а мои мысли — в океане вопросов. Один из них снова и снова возвращался ко мне: «А что, если душа, пройдя короткую жизнь, решит, что с неё хватит?»

Например, она могла воплотиться в теле ребёнка, который прожил всего десяток лет и умер рано, не успев ощутить всю красоту мира. Его сознание, оказавшись в Чистилище, могло бы подумать: «А зачем мне ещё одна жизнь? Этот мир явно не для меня». И это понимание — горькое и одновременно важное — не давало мне покоя.

«Но как поступить?»

И тут в голову пришла мысль: а что, если перед выходом из вселенной душа встретится со всеми своими сознаниями, кем она была в прошлых воплощениях? Ведь память и опыт этих инкарнаций до сих пор для неё были закрыты. Думаю, это будет полезно для окончательного решения. И пусть это случится не где-нибудь, а в величественном и грандиозном Зале Объединения!

Да, так его и назовем!

Я представил эту картину: душа подходит к порталу выхода. Её последняя инкарнация — ребёнок, хрупкий и невинный, — стоит перед гигантскими вратами. Но они ведут не сразу к выходу из вселенной, а в Зал Объединения.

Как только ребёнок переступает порог портала и оказывается в Зале Обьединения, его силуэт начинает обволакивать мягкий свет, напоминающий утренний туман. И перед ним, один за другим, начинают выстраиваться предыдущие воплощения.

Вот сильный воин, прошедший бесчисленные битвы. Вот заботливая мать, давшая начало целой династии. Вот старик, посвятивший свои последние годы разгадыванию звёздных тайн. И множество других, если у этой души было много инкарнаций. Они стоят молча, глядя на ребёнка, который, несмотря на свою кажущуюся наивность, сейчас становится главным.

Но что дальше? Они могут уговаривать своего нынешнего представителя, вернуться и продолжить путь, могут заверять в том, как много он потеряет, если выберет уйти из вселенной. Могут рассказывать о том, что их объединённые усилия строили этот путь не одну жизнь. Однако, если ребёнок решит, что он не вернётся ни при каких обстоятельствах, вспоминая свою сложную жизнь или мучительную смерть, все их уговоры окажутся бесполезны.

Неокрепшее сознание просто не может принять взвешенное и осмысленное решение. Давать власть решать за всех одной инкарнации — безумие. А превращать это собрание в своего рода сенат, где начнутся голосования, прения, дебаты, — так это приведёт к полному хаосу!

Этот вопрос поглотил всё мои мысли.

Идеи возникали в хаотичном порядке, но каждая из них создавала ещё больше вопросов и трудностей.

«Ну и задача!»

Я прошёлся по кабинету, надеясь, что движение натолкнет меня на решение. Не помогло.

В конечном итоге я отложил работу. Была уже глубокая ночь.Пребывая в этих размышлениях пошел спать.

Правда, заснуть удалось далеко не сразу.

А ночью мне приснился сон.

Да, творцы тоже спят и видят сны. Как и почему? Ну, уж точно не ко мне вопрос.

В том сне я оказался в удивительном месте, наполненном мягким светом. Пространство было огромным без видимых границ. Оно казалось бесконечным и одновременно уютным. Здесь было удивительно хорошо и спокойно.

Там же передо мной возвышалось большое зеркало, но что-то в нём было странно. В отражении я не увидел себя. Вначале появился ребёнок — его лицо показалось мне смутно знакомым. Затем за его плечами начали проявляться другие образы: мужчина с мечом, женщина с книгой, старик с телескопом, путник с рюкзаком… Они стояли неподвижно, но их взгляды были наполнены чем-то невероятно родным, глубоким и трепетно знакомым.

И тут зеркало дрогнуло. Образы начали сливаться воедино, их очертания размывались, пока не превратились в один светящийся силуэт. Этот силуэт поднял взгляд, и я невольно вздрогнул, ощущая, как по телу пробежали мурашки.

Это был не кто-то иной, как я сам, но одновременно и со всеми.

«Вот оно!» — мысль ударила меня, словно вспышка молнии, когда я, наконец, осознал происходящее.

Решение оказалось простым и гениальным.

Принимать окончательное решение должен не ребёнок, не воин, не мудрец. Это право принадлежит лишь объединённой душе, той самой Изначальной личности, которая пробуждается в Зале Объединения, когда последнее сознание инкарнации пересекает его порог.

Изначальная душа хранит всю память, опыт и знания своих прошлых жизней и обладает целостным восприятием. Только она способна увидеть всю картину целиком, чтобы сделать осмысленный и взвешенный выбор.

Я резко проснулся, будто вырванный из сна потоком ослепляющего света. Внутри всё горело, но это был огонь вдохновения.

«Зал Объединения… Всё верно!»

Я медленно поднялся с постели, не решаясь открыть глаза, боясь спугнуть идею, озарившую меня.

Зал Объединения станет местом, где сознание последней инкарнации, проходя через порог, пробуждается как Изначальная душа. Здесь она обретает всю память о своих прошлых жизнях, опыт и накопленные знания. В этом состоянии полной осознанности и целостности душа сможет принять главное решение: отправиться в зону Предрождения для нового витка жизни или уйти из вселенной навсегда.

Все другие пути из Зала Объединения будут недоступны. Душа не сможет вернуться в Чистилище или остаться в состоянии целостности по ранее подписанному договору. Только выйти или инициировать свою новую жизнь. Никакие другие варианты взаимодействия в целостном сознании ей будут недоступны.

Этот цикл гарантирует, что каждая новая инкарнация начнётся с чистого листа, пока новый виток жизни не приведёт её обратно в Зал Объединения после смерти, замыкая круг.

Эта модель решает всё: ребёнок или неопытная инкарнация больше не будут стоять перед непосильным выбором. Когда последняя инкарнация входит в Зал Объединения, она больше не остаётся изолированным сознанием — она пробуждается как Изначальная душа, истинная и полная, способная видеть шире и принимать решения, достойные её сути.

Эти мысли словно лавина обрушились на меня. Я боялся забыть хоть одну деталь. Почти бегом я бросился к своему рабочему столу, где голоконсоль уже ожила, улавливая моё приближение. Руки сами начали чертить схемы, выводить строчки, связывать идеи.

“Зал Объединения… Ключ ко всему. Место, где душа возвращается к своей истинной сути, чтобы принять решение, достойное всей её сущности,” — подумал я, погружаясь в работу.

И уже не в силах заснуть, я проработал так до утра и затем весь следующий день. Казалось, вдохновение накрыло с головой и я не мог остановиться.

***

Чтобы собрать свой первый проект по фэнтези вселенной Агарти, добавив в него всё, что я запланировал, мне потребовались не день, не неделя, а почти два месяца по времени Арканума! И это при том, что первая версия была создана всего за семь дней.

И вот, когда мне показалось, что всё готово, я вызвал Хеймдалла.

— Хеймдалл, мне нужно встретиться с Архитектором, — сказал я, уверенный, что проект наконец завершён.

Дворецкий кивнул, и вскоре Архитектор сам постучал в мою дверь. Он вошёл, окинул цепким взглядом хаос из голограмм, схем и чертежей в моём кабинете и, тяжело вздохнув, заявил:

— Проведите анализ вашего… эм… — он запнулся, словно подбирая слова, чтобы не обидеть. — Проекта, — старик наконец нашел подходящее слово. — Через “Гармонический Анализатор”. Если результат будет ниже 70%, даже не подходите ко мне, мистер Версум.

Эти слова ударили по моему самолюбию, словно пощёчина. Я хотел возразить, сказать, что вложил душу в каждую деталь, но старик, как всегда, исчез прежде, чем я успел открыть рот.

Он даже не посмотрел! Просто оставил программу на экране голоконсоли и испарился.

— Ну, держись… — процедил я сквозь зубы, буравя взглядом дверь. — Я тебе ещё покажу, на что способен!

Однако, остыв, я всё-таки запустил анализатор. И первая проверка выдала 14%. Всего 14! Этот результат был как ушат холодной воды.

Но вместо того чтобы впасть в отчаяние, я собрал волю в кулак и принялся за работу. Я стал разбираться, почему там, где я был уверен увидеть хотя бы 50%, оказалось столь мало.

И, должен признать, старик не ошибся. Программа оказалась мощной и умной. Без неё я бы никогда не понял свои ошибки даже на базовом уровне, не говоря уже о деталях.

Следующие дни и недели я провёл в исправлениях. Казалось, чем глубже я копал, тем больше появлялось нюансов и головоломок. Постепенно результат стал расти: 15%, 21%, 33%, 40%, 55%… Шаг за шагом, день за днём я приближался к цели.

И вот, одним утром, анализатор наконец выдал 71%. Я довольно откинулся на спинку кресла, чувствуя, как усталость последних недель постепенно отступает, сменяясь приятной негой. В голове было удивительно пусто и легко, словно все мысли разом куда-то испарились, уступив место чистой, простой радости.

"Наконец-то", — прошептал я, чувствуя, как в уголках глаз предательски щиплет от подступающих слёз. Слёз облегчения, слёз счастья. Наконец-то получилось!

Отдохнув немного и собрав все свои мысли и эмоции воедино, я решил, что пришло время отправится к старику и пусть только посмеет меня развернуть! Я выполнил его крайне сложное задание!

Недолго думая, я позвал Хеймдалла, который, как всегда, дежурил у моей двери, ожидая указаний.

— Хеймдалл, кажется, пришло время снова встретиться с Архитектором, — сказал я, чувствуя смесь возбуждения и лёгкого нетерпения.

— Слушаюсь, господин, — ответил Дворецкий с неизменной вежливостью. — Я сейчас же уточню, где в данный момент находится господин Архиус.

— Кто-кто? — я прищурился, пытаясь понять, что за имя только что прозвучало. — Архиус?

— Да, господин, — ответил Хеймдалл, и в его голосе на мгновение мелькнула тень уважения. — Насколько мне известно, это имя упомянутого вами Архитектора. Во всяком случае, так его представил мне господин Элларион при нашей первой встрече.

— Хм… Архиус, значит, — я задумался, пробуя имя на вкус. Оно звучало необычно, даже величественно.

Он закрыл глаза. На его обычно непроницаемом лице пробежала едва заметная тень сосредоточенности. Через пару мгновений Хеймдалл ответил:

— Я связался с господином Архиусом, — в его голосе мелькнуло что-то похожее на лёгкое смущение, — и получил отрицательный ответ на наше к нему перемещение. — Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Господин Архиус сообщил, что он крайне занят делами Академии и сейчас не может вас принять.

«Академии? Это что ещё за место?» — подумал я, а вслух спросил, стараясь сохранить спокойствие:

— Хеймдалл, а что это за Академия такая? Где она находится и чему там учат?

Дворецкий слегка наклонил голову, что можно было бы принять за извинение.

— Прошу прощения, господин, но у меня нет данных об этом месте. Однако, если вы пожелаете, я могу попытаться узнать больше. Возможно, Управляющая Система Арканума сможет предоставить нужную информацию.

Точно! Ведь я и сам могу это выяснить. Я кивнул, улыбнувшись.

— Спасибо, Хеймдалл. Я попробую разобраться сам. Если не выйдет, тогда снова обращусь к тебе. Дай мне пару минут.

— Как вам будет угодно, господин, — сдержанно ответил он, слегка поклонившись, после чего вышел из комнаты, вернувшись на свой пост у двери.

Что ж, какая-то Академия… Очень любопытно, куда это старик успел улизнуть. Моя голова бурлила от предположений, и я тут же ввёл запрос в голоконсоль.

Ответ, который я получил, заставил меня замереть от неожиданности. На экране появилась информация, сопровождаемая коротким звуком уведомления:

“Академия душ Искома” — это уникальное мультидисциплинарное пространство, созданное в рамках Основного Пространства сообщества родственных душ “Иском”. Этот научно-исследовательский центр специализируется на сборе, анализе и применении знаний и технологий из различных вселенных. Также Академия служит площадкой для творческих исследований и обучения новых членов Искома, а также дружественных ему сообществ сознаний.

Ректор и основатель Академии, известный как Советник Архиус, занимает позицию Гранд Архитектора в сообществе душ Иском, одновременно в Академии выполняя роль наставника и лектора. Он лично координирует исследовательские проекты и передаёт студентам свои знания и опыт. Его задача также включает интеграцию новаторских технологий и идей, собранных из различных миров, в подготовке к созданию новых вселенных.

Академия является важным местом для душ Искома, стремящихся к обучению и развитию. Здесь они получают знания о структуре вселенных, осваивают методы их управления и изучают взаимодействие с разнообразными формами жизни и энергиями.”

— Вот это да, университет для душ, — пробормотал я, поражённый прочитанным. — И почему мне никто об этом не сказал?!

Меня переполняло желание узнать больше. Я снова вызвал Хеймдалла.

— Открой портал в Академию душ Искома, — попросил я.

Он внезапно замешкался, и это удивило меня. Такого я ещё не видел.

— Господин, я не могу сделать этого сразу, так как у меня нет активной метки куда открывать Дверь. Однако Управляющая Система Арканума, возможно, предоставит необходимую информацию.

Я вздохнул и обратился за меткой местонахождения Академии к Голоконсоли. Через несколько минут запрос был выполнен, и передо мной засверкал портал.

— Вы не возражаете, если я пойду с вами? — спросил Хеймдалл. Его лицо оставалось спокойным, но в голосе звучала едва уловимая нотка беспокойства.

Я задумался. С одной стороны, было бы полезно взять с собой кого-то, кто знает все протоколы. С другой — это место я хотел изучить самостоятельно.

— Нет, Хеймдалл, останься здесь. Если что-то пойдёт не так, я свяжусь с тобой.

— Как вам будет угодно, господин, — отозвался он, слегка склонив голову.

Что же это за место такое — Академия? Учат творцов быть ещё более творческими? В смысле, есть какие-то «правила создания вселенных», о которых я не знаю? А я тогда кто — самородок-самоучка? Или, может, бунтарь, творящий вне рамок?

«Почему мне вообще никто про это не сказал?» — снова мелькнула мысль, а за ней вторая, более язвительная: «А, ну да, Версум, это ведь стандартная ситуация. Ты только создаёшь новые миры, зачем тебе знать о месте, где обучают как это делать?!»

Я даже усмехнулся, представляя себе какую-нибудь лекцию в той Академии: «Итак, пункт первый — не забывайте про баланс! Пункт второй — не стройте миры на эмоциях. Пункт третий — все баги перекладывайте на голоконсоль!»

Но если серьёзно, то что это за Академия, и зачем она вообще нужна? Иском… основатель… студенты… исследования… Звучит как элитный клуб, в который меня почему-то забыли пригласить.

Что ж, раз меня туда не позвали, я заявлюсь сам!

Я сделал глубокий вдох, наполняясь ожиданием чего-то нового и необычного. «Сейчас посмотрим, что они там скрывают», — подумал я и шагнул в яркий радужный проход.

Том 2. «Становление». Глава 4 "Академия"

Пройдя через врата, я застыл в полном изумлении. Я, конечно, ожидал увидеть что-то необыкновенное, но представшее перед моим взором, превзошло все ожидания!

Я огляделся по сторонам и понял, что вышел не из привычного радужного портала Хеймдалла, а из исполинской, прямоугольной арки. Она была выполнена из гладкого, тёмного металла с инкрустированными сияющими рунами. Сам портал переливался текучей энергией, похожей на живое небо. Он искрился всеми цветами небесной палитры — солнечными бликами, белизной облаков, кристально чистой, как сапфир, синевой. Энергия пульсировала и слегка закручивалась воронкой, создавая эффект бездонной глубины, будто ты заглядывал в другой мир.

Размеры арки были поистине колоссальны. Она возвышалась минимум на тридцать метров в высоту и около двадцати в ширину. Под ней раскинулся массивный постамент, нечто среднее между посадочной платформой и храмовой площадкой, выложенной светлым камнем с идеально отполированной, почти зеркальной поверхностью. От него вниз вели ступени, плавно переходящие в широкую мостовую.

Но самым удивительным было то, что я оказался в центре оживлённого пространства — прямо посреди нескончаемого потока существ, прибывающих откуда-то или, наоборот, покидающих это место. Оно напоминало некий планетарный вокзал или даже огромный межмировой торговый хаб. Здесь кипела жизнь.

Кроме меня из громадного портала выходили, выбегали и даже вылетали самые разнообразные существа. Сначала мне показалось, что большинство из них — обычные люди, но стоило взглянуть повнимательнее, как становилось понятно, что это только лишь внешнее сходство. Некоторые действительно выглядели почти нормально, разве что их стиль одежды представлял собой калейдоскоп эпох и миров.

Я заметил фигуры в строгих костюмах с переливающимися голографическими вставками, будто взятые прямо из вселенной киберпанка.

Рядом с ними шагал кто-то в массивных механических доспехах, а на спине у него поблёскивали гибкие сегментированные пластины, напоминающие складные крылья.

Чуть дальше мелькнули тени существ в тёмных мантиях, расшитых нитями из звёздного света. Их лица скрывались под капюшонами, а от движений с одежды срывались маленькие искры.

Кто-то напоминал путешественников индустриальной эпохи, облачённых в кожаные одеяния с медными застёжками. Каждый из них за спиной нёс что-то вроде сложного механического ранца, состоящего из шестерней, поршней и других деталей.

А вот и обладатели традиционных средневековых нарядов, с длинными плащами, мечами в заплечных ножнах, посохами, украшенными гравировками.

Описать во что одеты все эти существа гуманоидного вида было просто невозможно — здесь смешивались культуры, эпохи и стили, создавая совершенно уникальную, завораживающую картину. Толпа двигалась в хаотичном, но в то же время упорядоченном ритме. Кто-то входил в портал, кто-то выходил из него, но главное — похоже, никто из них меня не замечал. Пожалуй, это было даже хорошо.

Разглядывая необычных обитателей этого места, я заметил одну интересную деталь: практически все выходящие из портала не спускались по ступеням, а сразу же поднимались в воздух и, словно гонимые ветром, плавно устремлялись по своим делам во все стороны. Их движения были уверенными, естественными, будто полёт для них так же привычен, как ходьба.

И всё это на фоне невероятно красивого неба. Оно представляло собой переливающуюся космическими цветами туманность, в которой плавно сменяли друг друга световые волны и мерцали мириады звёзд. Они поблёскивали холодным серебристым сиянием, наполняя пространство живой игрой тысячи оттенков вселенной.

Я смотрел на всё это, словно под гипнозом.

«Ну и где, спрашивается, я оказался?» — пронеслось у меня в голове.

В конце концов, я решил, что стоять тут и тупо оглядываться по сторонам — не самая лучшая идея. Всё-таки я был чужаком, проникшим в неизвестное пространство, причём, можно сказать, инкогнито. А значит, выделяться, стоя на одном месте и тем самым привлекая ненужное внимание, явно не стоило.

Нужно было действовать максимально естественно, поэтому я решил вести себя совершенно спокойно, даже буднично. Спустившись по ступеням, я пошёл по аллее, вымощенной гладкими и тёплыми на вид камнями, которые слабо мерцали в такт моим шагам. По обеим сторонам дороги росли деревья самых причудливых форм и расцветок. Листва одних была прозрачной и будто искрилась на солнце, другие напоминали мерцающий плавленый металл, а третьи вовсе испускали мягкое свечение, будто заключали в себе крошечные звёзды.

Среди царящего вокруг хаоса воздушных перемещений, эта дорога, показалась мне предназначенной как раз для пешего передвижения. Интуиция подсказывала, что она ведёт к какой-то важной локации или соединяет ключевые точки некоего маршрута.

Я двинулся вперёд неспешным шагом, будто просто прогуливаюсь.

Хотя, если честно, чувствовал я себя не совсем комфортно — ведь подобных «гуляющих на своих двоих» вокруг было откровенно мало. Большинство пролетало над головой.

Спустя минут десять такой неспешной ходьбы, я постепенно приблизился к месту отдалённо напоминающему большую городскую площадь. Уже метров за двести я приметил, что дорога выводит меня на открытое пространство, в центре которого возвышалась приковывающая взгляд массивная конструкция. Она выглядела величественно, как произведение искусства.

Я остановился у края площади и замер, наблюдая за происходящим в её центре.

Над массивным постаментом в воздухе парила огромная голубая сфера, вокруг которой вращались небольшие шары разного цвета. Они кружились с механической точностью, но в их движении ощущалась не только сухая выверенность, но и некий высший ритм — как будто каждая траектория подчинялась определённой закономерности.

Кроме меня, за этим представлением следили десятки существ: кто-то стоял на земле, как я, а кто-то наблюдал с воздуха, рассредоточившись по разным сторонам сферы. Видимо, это и были студенты Академии.

Однако моё внимание привлекли не они.

Чуть выше, на некотором расстоянии от конструкции, парило три фигуры.

Они не двигались, не переговаривались, не летали туда-сюда, как остальные.

Один был облачён в классический сай-фай костюм — нечто среднее между лабораторным халатом и защитной бронёй, испещрённой символами. Учёный? Инженер?

Второй выглядел, как маг из какого-то древнего ордена — длинная чёрная ряса с золотой вышивкой, массивный медальон на груди, седая борода, доходящая почти до пояса.

Третий… А был ли третий? Я моргнул.

Его силуэт, словно сотканный из призрачного тумана, был едва уловим. На первый взгляд — просто смутное пятно, но если присмотреться…

А в следующий миг я будто почувствовал на себе его взгляд. Меня кольнуло лёгкое беспокойство. Кто эти трое? Преподаватели? Какие-то наставники Академии? Или ещё более важные персоны?

«Похоже, какие-то учителя или кто-то вроде них», — подумал я и, наконец, перевёл взгляд на саму сферу.

Как только я сфокусировался на этом явлении, в сознании возник неведомо откуда взявшийся поток информации. Понимание происходящего пришло мгновенно, будто это знание всегда было со мной, но только сейчас проявилось.

«Фонтан Стихий — динамический экспонат, разработанный Факультетом Космического Творчества. Демонстрация баланса между созиданием и разрушением, исследование взаимодействия стихийных и фундаментальных сил в условиях управляемой среды. Центральная сфера адаптируется под каждый новый контакт, иллюстрируя последствия сочетания различных первоэлементов. Модель обновляется ежедневно, отображая новые конфигурации, предложенные студентами и преподавателями Академии».

«Спасибо, местному НСО. Теперь хотя бы знаю, на что смотрю», — заметил я про себя.

Тут я понял, что экспонат постоянно меняется и стал наблюдать. В центральной сфере поблёскивала вода или нечто, судя по голубоватому оттенку, на неё похожее. Каждая из малых светящихся сфер, что кружили вокруг основной, представляла собой стихию или, выражаясь точнее, фундаментальную силу мироздания.

Голубой водяной шар был текучим и изменчивым. Плазменный — как крошечное солнце, испускающее волны жара. Электрическая сфера, потрескивающая молниями, была насыщенная энергией. Сфера холода — белая, словно ледяная. Сфера антиматерии — абсолютно чёрная, поглощающая свет. Сфера чистой энергии ЛУ — переливающаяся, пульсирующая и излучающая мягкое золотисто-фиолетовое сияние.

Здесь наверняка была скрыта определённая логика.

«Это не просто демонстрация стихий, а своего рода симуляция закономерностей. Или даже…», — тут моя мысль прервалась, так как новый этап представления снова полностью завладел моим вниманием.

Плазменный шар первым коснулся водяной сферы. Раздалось тихое потрескивание, будто сам воздух напрягся, предчувствуя неизбежное. Вода бурлила, сопротивляясь и вспениваясь изнутри, словно старалась удержать форму. Но жар был неумолим.

Постепенно, начиная с поверхности, жидкость стала испаряться. Клубы пара поднимались, закручиваясь в спирали, и вскоре вода полностью преобразилась: теперь взорам предстала полупрозрачная сфера пара. Она колебалась и вибрировала от остаточного жара, порождённого плазмой, будто пыталась дышать.

И в этот момент в неё влетел электрический шар.

Раздался гулкий треск — площадь сотрясли раскаты грома. Сфера вспыхнула, а по её по поверхности мгновенно разошлись электрические импульсы, постепенно проникая вглубь, к самому центру. Пар ионизировался. Началась буря: сверкающие молнии сплетались внутри воедино, создавая смесь света и энергии. Плазма и пар встретились с чистым электричеством и породили грозовой шторм, сверкающий ослепительными вспышками разрядов.

После этого в дело вступил шар холода.

От соприкосновения с крайне низкой температурой бушующая сфера дрогнула и все процессы в ней словно замедлились. Всполохи внутри потускнели и свет начал угасать.

Температура стремительно падала. Пар сгущался, превращаясь в плотные облака, затем в капли воды, и наконец — в лёд. Гроза будто застыла в моменте и вместо бушующей бури, возникла ледяная сфера, покрытая инеем, а внутри неё, в толще кристаллизованной массы, тянулись едва различимые остаточные следы разрядов.

Это были уже не молнии, а их вмёрзшие в толщу льда отпечатки.

Наконец, пришло время антиматерии. Всепоглощающий контакт произошёл совершенно беззвучно. Не вспышка, не удар, а вязкое, неотвратимое растворение. Ледяная сфера не просто исчезла — её стёрли до последней молекулы, словно само пространство было вырезано.

На месте исчезнувшей материи образовалась новая аномалия.

Сфера, где прежде сверкали всполохи холода, теперь стала совершенно чёрной, как первозданная тьма, отрицающая само существование света.

Абсолютная, матовая, всепоглощающая. Даже лучи света, скользящие мимо, начинали преломляться, искривляясь и растягиваясь, будто сама реальность пыталась обойти это место стороной. Контуры шара дрожали, искажая всё, что находилось рядом.

Внутри чёрной сферы теперь не было ничего — ни материи, ни энергии, ни времени. Только вырванная из реальности пустота, от которой мороз пробегал по коже.

Я не знал, откуда во мне взялось такое глубокое понимание всех этих процессов. Похоже, оно было буквально встроено в моё сознание. И, видимо, благодарить за это снова стоило местную НСО.

Я невольно сделал шаг назад. И в этот момент в центр чёрной аномалии — вошёл последний шар. Чистая энергия ЛУ.

Он не столкнулся с пустотой, а вплёлся в неё, заполняя собой всё пространство.

Я увидел вспышку золотисто-фиолетовой энергии, быстро распространяющейся от центра сферы к её краям. И там, где ещё мгновение назад зияла лишь чёрная аномалия, возникла новая сфера. Земляная или даже каменистая. С чёткими, глубокими трещинами, словно шрамами. Поверхность её была грубой, шероховатой, как кора первозданной планеты.

И вдруг — движение. Из расщелин начали пробиваться ростки. Светящиеся. Тонкие. Живые. Вскоре вся сфера расцвела всевозможными растениями совершенно невообразимых цветов и оттенков.

Я затаил дыхание, наблюдая потрясающую живописную картину.

— Да, действительно впечатляет, — невольно произнёс я.

На этом представление кончилось.

Студенты разлетались кто куда. Но те трое…

Они не улетели, а растворились без единого звука или следа. Жаль, а то я уже начал прикидывать, нельзя ли разузнать у них о том деле, ради которого я сюда прибыл.

Теперь чего уж. Я ещё раз посмотрел на новую сферу, вокруг которой уже начинали кружиться свежие шары.

— Значит, цикл начинается заново, — сказал я вслух. — Что ж, это место мне определённо начинает нравиться.

Я постоял еще пару минут, но ничего нового не происходило.

В надежде, что моё инкогнито останется нераскрытым, я двинулся дальше.

От площади расходились семь дорог. Не долго думая, я решил пойти налево, рассчитывая, что пророчество из известной сказки: «налево пойдёшь — себя потеряешь» здесь не сработает. Хотя, учитывая, где я оказался, и это было не исключено.

Дорога привела меня в странное место, похожее на сквер или парк. Вдоль широкой тропы, по которой я теперь шёл, стояли скамейки, а вокруг росли высокие деревья с пышной кроной.

Здесь царила тишина. Не то чтобы место казалось заброшенным, но людей, а точнее, обитателей Академии, тут почти не было. Разве что изредка в вышине пролетали фигуры, спешащие по своим делам, не обращая на меня никакого внимания.

Я задумался над тем, что делать дальше. Может нужно было выбрать другую дорогу? Впрочем, если я хотел остаться незамеченным, то это место подходило идеально.

В этот самый момент меня окликнули.

— Эй, привет! Ты новенький?

Звонкий женский голос звучал приветливо и в нём явно слышалось любопытство. Я обернулся, и увидел девушку, спускающуюся прямо с небес. Лёгкая и стремительная, она приземлилась с такой изысканной грацией, будто всю жизнь только и делала, что оттачивала талант изящного полёта.

Высокая, стройная, с длинными огненно-красными волосами, которые играли в лучах света, словно пламя. Спортивное телосложение, уверенная осанка, ярко-голубые глаза, острый пронзительный взгляд.

Девушка была одета в короткий топ, подчёркивающий фигуру, и чёрные шорты, дополнявшие её дерзкий образ. Кожаные перчатки, ремень с какими-то техническими приспособлениями на поясе… Да уж, определённо из тех, кто любит приключения. Я на автомате отступил, будто инстинктивно защищая своё личное пространство.

— Ээ… да, я новенький. А что? — попытался я скрыть своё замешательство.

— Да ничего, просто новенькие здесь редкость. Я Юко, — она улыбнулась, протягивая руку.

— А я… эм… Верс, — ответил я, на ходу решив не называться полным именем и стараясь не выглядеть напряжённым.

Юко ухмыльнулась.

— О, да, ты точно новенький.

Я постарался придать голосу непринуждённости:

— И как ты это поняла?

— Ну, во-первых, ты выглядишь так, будто только что вышел из капсулы анабиоза. А во-вторых, — она оценивающе осмотрела меня, — ты не умеешь летать, верно?

Я удивленно моргнул.

— Эээ… в каком смысле?

Девушка театрально всплеснула руками.

— В прямом! Почему ты до сих пор ходишь пешком?

Я неуверенно пожал плечами.

— Ну, я как-то привык… на двух ногах ходить.

Юко засмеялась:

— Да ты шутишь, Верс! Мы все летаем, как только покидаем физическое тело. Это же как дышать!

— Да, ну… Мне никто не объяснял.

— Ты точно умер? — она внимательно посмотрела мне в глаза.

— Вообще, да, но помню всё смутно. И, честно говоря, не уверен, что мне нравится обсуждать такие вещи.

— Ладно-ладно, без допросов, — отмахнулась Юко и скрестила руки на груди. — Так какими судьбами тебя занесло в Академию?

Дружелюбие и простота девушки подкупали, хотелось рассказать ей всё как есть. А может это была вовсе не её заслуга, а влияние моей природной искренности, не знаю. Очевидно было одно — помощь мне не помешает и чутьё подсказывало, что это хороший шанс её получить.

Я мысленно вздохнул: «Как бы объяснить, чтобы было правдоподобно?» Нет, я не собирался выкладывать первой встречной все детали своего дела, но, в конце концов, у меня была цель и я хотел начать к ней двигаться.

— Ну, я… по обмену опытом. Мне открыли сюда проход и я ищу Архиуса, вашего ректора, — сказал я, надеясь, что мои слова прозвучали достаточно убедительно.

Юко приподняла бровь.

— Архиуса? Нашего Главу? — она была явно удивлена. — Зачем он тебе? С ним не так-то просто встретиться.

— Есть один проект, который я должен ему показать, — пояснил я. — Вот я и решил навестить его здесь, а заодно посмотреть, как тут у вас всё устроено.

— Понятно… — Юко кивнула и на секунду задумалась. — Ладно, давай я проведу тебе экскурсию и помогу найти Главу.

— Буду тебе очень признателен, Юко, — обрадовался я.

Юко широко улыбнулась и резко взмыла в воздух, приглашая меня последовать за ней.

Её полёт был недолгим — обернувшись и увидев меня всё ещё стоявшим на земле, она вспомнила:

— Да, точно, ты же не умеешь летать.

Я закатил глаза:

— Юко, как бы тебе объяснить, — я растерянно потёр затылок, — я действительно не знаю, как вы тут все так просто бегаете по воздуху. И, если честно, всю свою жизнь до смерти, да местами и после неё, помню весьма смутно.

Я почувствовал мелькнувшую в глубине души грусть, но не дал ей развернуться. Отведя взгляд в сторону, я задумался о том, что ещё сказать.

Юко парила над землёй, слегка склонив голову и явно о чём-то размышляя.

— Ладно, — протянула она и спустилась, а затем подошла ко мне очень близко.

Честно говоря, её внешний вид в сочетании с этим уверенным напором слегка выводил меня из равновесия. К тому же, некоторые её повадки напоминали мне неугомонную Суви.

— Хм… Как научить дышать того, кто забыл, как это делать? — Юко почесала подбородок, а потом решительно хлопнула в ладоши.

— Хорошо! Давай попробуем. Возьмёмся за руки и полетим вместе.

— Эм… За руки? Вместе? — я сглотнул и постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ага, — усмехнулась она и без лишних церемоний взяла мои руки в свои.

— Хорошо, слушай внимательно. Попробуем сделать так, как когда-то учили меня.

Она слегка сжала мои ладони.

— Закрой глаза и представь, что мы вдвоём медленно воспаряем над землей. Теперь постарайся отбросить лишние мысли и почувствуй, как твоё намерение стало реальностью.

Я повиновался, а она продолжала:

— Не важно, что ты не видишь происходящего глазами, ты всё равно улавливаешь энергетические колебания на уровне искры твоей души, а сознание уже переводит их в понятные образы. Здесь материя лишь осязаемый энергетический контур, включая и наши тела. Одна сплошная энергия преобразованная в форму по законам Пространства или мини-вселенной Академии. Да, она более плотная, приближенная к настоящей материи, но всё равно не более чем приближенная.

Я невольно нахмурился и молча слушал дальше.

— Сначала понадобятся желание и воля, соединённые воедино. Как ходьба — ты решил и идёшь. Так и тут — захотел и летишь. А потом всё будет получаться само собой, полёт станет естественным, как дыхание. Прими факт, что у тебя всё получится и ты сможешь оторваться от земли.

Я попытался.

Сначала ничего не происходило.

Потом я медленно начал ощущать, как тело становится легче, словно гравитация ослабила свою силу.

Спустя минуту я уже не чувствовал землю под ногами, однако, глаза открывать не спешил. Я просто позволил себе поверить, что мы действительно в воздухе.

— А теперь открой глаза, — сказала Юко, — только не смотри вниз.

Тепло её рук успокаивало, и я решил, что готов увидеть реальность с высоты птичьего полёта.

Я открыл глаза и увидел перед собой улыбающееся лицо Юко, а вот пейзаж вокруг нас изменился. Мы действительно парили в воздухе, и как же тут было не посмотреть вниз?

Я опустил взгляд и мгновенно понял, что совершил ошибку.

Осознав, что нахожусь у самых верхушек деревьев, я оцепенел. Тут-то меня и накрыло.

Внутренний инстинкт забил тревогу, сознание закричало «Опасность!», я запаниковал, потерял концентрацию и, почувствовав, как тело вновь наливается тяжестью, устремился к земле.

— Ох, серьёзно?! — воскликнула Юко, но рук моих не отпустила.

Я ухватился за неё ещё крепче и болтался в воздухе, стараясь отогнать мысли о неловкости момента.

Чёрт! Стыдоба-то какая.

Хорошо, что мы держались за руки, а не за плечи… Иначе я бы в буквальном смысле повис на ней обхватив руками и ногами, и это была бы уже очень “спорная” ситуация.

— Спокойно, спокойно, — мягким голосом заговорила Юко. — Не парься, Верс. Я тоже, когда открыла глаза во время первого полёта, чуть не померла во второй раз!

Она улыбалась, выглядела уверенной и невозмутимой. Это помогло мне собраться. В голове пронеслась спасительная мысль: «Раз она летает, то и я смогу. Да я уже смог».

— Теперь финальная часть урока, — продолжала тем временем Юко. — Сделай вдох, выдох и вспомни, как ты себя чувствовал, когда мы взлетели. Ощути это снова и стабилизируй своё положение в воздухе.

«Вот так просто?!» Я сжал зубы — не то от напряжения, не то от желания выпалить что-то вроде: «Тебе легко говорить!» — но быстро понял, что делу это не поможет. К тому же, единственное, что у меня сейчас есть — это её инструкции.

— Хорошо, сосредоточься.

Мне понадобилось около минуты, чтобы окончательно успокоиться и начать концентрироваться.

Слава Творцу творцов, в итоге я сумел вернуть то самое ощущение полета. Медленно, но верно я перестал висеть хватаясь за руки девушки и смог вернуться в первоначальное положение, оказавшись с ней лицом к лицу.

— Отлично, Верс! — с улыбкой похвалила меня Юко.— Видишь, это проще, чем кажется!

И прежде, чем я успел что-то возразить, Юко отпустила мои руки.

Внутри всё сжалось… Но я не упал.

Я держался в воздухе. По-настоящему левитировал.

— Поздравляю! Это был твой первый урок в Академии, — с гордостью за мой результат и своё наставничество сказала Юко.

— Спасибо, правда, — я сделал глубокий вдох, пытаясь осмыслить всё произошедшее. — Это действительно очень полезный навык. Дай мне пару минут освоиться, и можем начинать экскурсию.

Я отлетел от неё на несколько метров, чтобы опробовать новые способности и изучить саму концепцию полёта, если так можно выразиться. Сперва попробовал аккуратно с применением того самого «намерения», о котором говорила Юко, медленно опуститься, затем подняться, потом переместиться в сторону.

Сказать, что это было непросто — ничего не сказать.

Мне приходилось держать себя в невероятном напряжении, но с каждой секундой я начинал всё лучше и лучше понимать суть полета.

Несколько минут я кружил вокруг девушки, проверяя свои новые навыки. Начал с плавных движений, затем попробовал делать резкие манёвры.

Я обнаружил, что инерция здесь вела себя иначе, чем в привычных мне пространствах.

Её почти не было, но именно что почти. Если я останавливался, то практически мгновенно, а если двигался, то чётко в выбранном направлении. Физика этого места несколько отличалась от той, в которой я привык существовать. Трудно объяснить, скорее, это было на уровне ощущений: что-то давалось легко, а что-то просто по-другому.

Учитывая, что разгон и приземление полностью зависели от моих мысленных команд, а точнее, представлений о том, как я буду двигаться в следующее мгновение, мне стало интересно, какую предельную скорость можно развивать при таком полёте.

Но, думать об этом пока было рано — всё же воспоминание о недавнем падении было ещё свежо в памяти. Не хотелось бы снова опозориться.

Я всё больше осваивался и вскоре уже мог сделать вираж над верхушками деревьев. Я чувствовал всё больший контроль над своими движениями и даже немного поэкспериментировал со скоростью на взлёте и посадке.

Но пришло время остановиться.

«Ладно, продолжим тренировки в Аркануме. Если, конечно, там те же законы, что и здесь. Или придётся их прописать? Хм…»

Я усмехнулся, поймав себя на мысли, что со всеми этими приключениями почти забыл о своей основной цели: найти старика и вручить ему проект.

Я не мог не признать, что Академия начинала мне нравиться.

Это место манило, его обитатели казались интересными и загадочными.

— Хорошо, Юко, думаю, теперь я готов к экскурсии, — я решительно кивнул и размял плечи.

— Отлично! — радостно воскликнула девушка и резко взмыла вверх. — Тогда не отставай!

— Уж постараюсь, — буркнул я и последовал за ней.

Мы поднимались всё выше и выше, оставляя внизу парк и дорогу с её редкими прохожими.

Внезапно Юко замедлилась и зависла в воздухе.

Я чуть не влетел в неё, едва успев остановиться. Она окинула взглядом открывшиеся горизонты и произнесла, раскинув руки в стороны:

— Добро пожаловать в Академию ИСКОМа, Верс. Это Пространство представляет собой нечто вроде закрытого измерения или мини-вселенной. Здесь свои законы физики и свод правил, которые, к слову, лучше соблюдать, — она хитро прищурилась. — У твоего экскурсовода, кстати, с этим есть определённые сложности. Хотя я и стараюсь. Иногда.

«Не удивительно» — подумал я и огляделся.

С высоты, на которой мы зависли, открывался поистине захватывающий вид: то, что снизу казалось «землёй» — со всеми её деревьями и дорогами — на самом деле было огромным, парящим в космической туманности, островом. По форме он напоминал гигантский цветок, распустившийся прямо посреди межзвёздного пространства. В самом центре я увидел площадь, на которой совсем недавно наблюдал метаморфозы Фонтана Стихий. От неё, как из сердцевины соцветия, во все стороны расходилось семь дорог, обрамлённых прекрасными парками и долинами. Каждый уголок острова казался живым — он весь будто светился изнутри и словно бы мог откликнутся на любое прикосновение.

Вдалеке от нас, чуть выше линии того, что можно было принять за горизонт, в клубящемся разноцветном тумане парили какие-то величественные строения. Факультеты Академии? Рассредоточенные вокруг острова на одинаковом друг от друга расстоянии, они словно вырастали из плотных перламутровых облаков, образующих некое подобие основания. Их силуэты слегка расплывались в полупрозрачной дымке, но даже издалека восхищали своей мощью и внушали трепет.

Юко начала свой рассказ:

— Под нами сейчас Платформа Единения. Тут обычно собираются те, кто не сидит по факультетам. Общаются, учатся, спорят, медитируют, играют… ну, и ленятся, конечно.

Она кивнула на круг в центре:

— Вон Фонтан Стихий. Сейчас он дремлет, но когда оживает — ух! Можно на полдня залипнуть. Каждый раз новый.

Я хотел было сказать, что уже успел посмотреть на представление со сферами, но Юко продолжала и я не стал её прерывать.

— Платформа разделена на семь секторов. В каждом царит своя атмосфера, своё настроение. Например вон тот зелёный участок — это Парк, из которого мы с тобой вылетели.

Я посмотрел на знакомые очертания троп и деревья с пышной листвой. Всё выглядело мирно и уютно — идеальное место для отдыха и размышлений.

— А это что? — спросил я, указывая на сектор чуть дальше. В нём преобладала каменная архитектура, с характерными для неё монументальностью и чёткостью линий.

— Лабиринт Знаний, — ответила Юко. — Название, конечно, пафосное, но и место, под стать ему, крутое. Там проходят диспуты, строятся проекции, тестируются идеи, у кого на что мозгов хватит. Только будь внимателен, когда пойдёшь — пара новичков там уже чуть не потерялась.

— Постараюсь, — отозвался я.

Юко явно чувствовала себя здесь как дома.

Мы медленно летали над платформой, продолжая нашу экскурсию.

— Вон тот сектор, с ареной и рядами сидений — это Амфитеатр. Там проходят презентации, представления и лекции самых безумных преподавателей Академии. Серьёзно, один раз была постановка, где вся сцена горела… и это считается нормальным.

— А тот, похожий на деревню ремесленников? — указал я.

— Зона Исследований. Там всегда кипит движуха. Одни собирают невероятные конструкции, другие изобретают загадочные механизмы, третьи экспериментируют с энергиями. А есть и те, кто торгует уникальными знаниями.

Видимо на моём лице появилось изумлённо-заинтересованное выражение, потому что Юко улыбнулась и сказала:

— Да, не удивляйся. Есть и такое. Только не спрашивай, сколько стоят три часа с профессором Кра’рр. Деньги тут не помогут, ты заплатишь своей психикой, — я понимающе кивнул, а Юко продолжала:

— Эта зона напоминает переплетение мастерских, лабораторий и торговых лавок, где каждый занят своим делом, а воздух наполнен звоном инструментов и оживлёнными разговорами. Если жаждешь открытий и творчества, тебе туда.

Дальше мой взгляд скользнул по удивительно прекрасному сектору, сплошь покрытому невероятными цветами. — О, Ботанический сектор! — Юко на мгновение замерла, а потом поманила меня подлететь к нему ближе. — Одна из моих любимых локаций. Там можно и почитать, и потеряться, и найти кого-то совершенно неожиданного. Особенно в высоких травах.

Место действительно было прекрасным. Среди густой зелени виднелись цветы, лепестки которых переливались всеми оттенками радуги, словно сотканные из жидкого света. Листья некоторых растений были прозрачными и в них мерцали крошечные капли будто бы живой росы. В воздухе витал приятный тонкий аромат, не поддающийся описанию. А ещё, этот цветастый мир был населён крошечными созданиями, немыслимых форм и расцветок, напоминающих насекомых.

Я мог бы ещё долго разглядывать этот ботанический рай, но моё внимание привлёк необычный для сада объект.

— Что там? — я указал на край цветущей лужайки.

— А, это внутренний портал. — Юко кивнула.

— Один из немногих. Ведёт к факультетам. Типа, «для тех, кто не долетел». Или для ленивых. Хотя нет, это одно и то же.

Я подлетел чуть ближе и действительно, в самом конце участка, утопающего в траве, возвышался портал — огромная окружность из света, врезанная в арку из сплетённых между собой сияющих ветвей. Сквозь неё проносился мягкий голубоватый туман, в котором иногда вспыхивали искры.

Через портал то и дело пролетали студенты. Кто-то усаживался на траву, кто-то следовал дальше по своим делам. Плавность и естественность всего происходящего завораживали.

— Ты можешь попасть через него в любой из открытых тебе факультетов, — сказала Юко и сразу пояснила, видя моё удивление: — Да, не все они доступны с самого начала обучения. Некоторые надо заслужить или хотя бы понять, зачем они тебе.

Я молча кивнул, не отрывая взгляда от портала.

Затем мы снова поднялись повыше. Я ждал, рассказа об оставшихся двух секторах платформы, но Юко не торопилась, словно давая мне время усвоить уже увиденное. На неосмотренных нами участках было трудно различить что-то конкретное. Возвышающиеся там конструкции то скрывались в искрящейся дымке, то озарялись вспышками. Иногда казалось, что всё пространство секторов мерцает, словно изнутри рвётся на поверхность какой-то свет. Его энергетика излучала импульсы разумного существа — по крайней мере, мне так показалось.

Я хотел бы знать, что там — в этих секторах, но, внимание снова привлекли, парящие вдалеке громады загадочных строений. Я вспомнил о цели своего визита. Если уж искать Главу, то именно там. Опирающиеся на плотное основание из космических облаков, силуэты зданий расплывались в тонком свете туманности, и я не мог оторвать от них взгляда.

Юко заметила это и прервала молчание:

— Это факультеты Академии.

«Значит я не ошибся» — мелькнуло у меня в голове.

— Каждый из них уникален, со своими законами физики и неповторимой мини-реальностью. А видишь вон те два здания, что примыкают к платформе и соединены с ней светящимися мостами? — она указала на область где-то между неосмотренными нами секторами.

Я перевёл взгляд и сначала заметил сооружение, выполненное в строгом архитектурном стиле, с симметричными арками и несколькими пристройками. А затем обратил внимание на второе — более монументальное и классическое — с высокими колоннами и широкой покатой крышей.

— Базовая Школа и Совет Академии, — уточнила Юко. — Они здесь, потому что через них проходит каждый студент — в самом начале обучения и непосредственно перед получением диплома.

— Базовая Школа? Это вообще что?

Она на секунду нахмурилась — будто удивилась, как можно не знать таких элементарных вещей, — но тут же вспомнила что-то, и хитро прищурилась.

— Ах, да, ты же у нас особенный.

«На что это она намекает?»

Не обижайся, — словно прочитав мои мысли, добавила она и игриво ткнула меня локтем.

— Ну-ну, давай уже рассказывай, — подыграл я.

— Ладно, ладно, сейчас будет краткий курс «Академия для новичков».

Я кивнул, возвращая взгляд к строениям.

Юко демонстративно вздохнула, но было видно, что ей нравится роль всезнающего гида.

— Базовая Школа — это место, где ученики, а точнее — души, начинают свой путь после смерти. Здесь они учатся существовать без привычного физического тела.

— Когда душа приходит сюда, а обычно её приводят проводники и хранители ИСКОМа, она не сразу понимает, как всё устроено. Полёт — это лишь малая часть. В Базовой Школе обучают фундаментальным законам Академии, взаимодействию с реальностью вне знакомых физических миров, управлению собой, пониманию сути энергии. Без этого нельзя двигаться дальше.

— То есть если бы я попал сюда «по правилам», меня бы сразу отправили туда?

— Ага. А для начала проверили бы уровень знаний. Если нулевой — добро пожаловать в классы для самых маленьких, где учат, как не проходить сквозь стены и удерживать нужную форму и облик.

Я усмехнулся:

— Это даже не началка, а детский сад получается.

— Примерно. Иногда даже приходится ловить таких расплывающихся «детей» по коридорам.

— Звучит весело!

— Ага. Особенно если у тебя лекция, а тут по стене ползёт школьник, который случайно разучился держать плотную форму.

Я засмеялся.

— Что ж, думаю, в Базовую меня всё же не отправят.

— Ха, ну теперь уже нет. Ты же не расплылся в аморфную тучку энергии, значит считай, что сдал первый экзамен! — подмигнула Юко.

Я притворился, будто вытираю со лба воображаемый пот.

— Фух, значит, пронесло. А что насчёт Совета Академии? Это ваш главный административный корпус?

— Да, можно сказать и так, — кивнула Юко. — Там решаются все важные вопросы, проходят всякие серьёзные заседания и утверждаются проекты высшего уровня. Туда без приглашения не попадёшь.

— И кто там заседает?

— Ну, Главный Совет Академии — это те, кто координирует всю систему обучения, дисциплину и порядок. Архиус там главный, но на практике, как я слышала, он редко там появляется.

— Что-то вроде Вечного Ректора, который делает, что хочет? — пошутил я.

— Ха-ха, типа того, — рассмеялась Юко.

Я уже снова собирался расспросить её про эти факультеты, но тут меня осенило: было что-то, что меня с самого начала знакомства с ней не оставляло в покое, но я осознал это только сейчас.

— Юко, скажи, мне вот что, — я слегка нахмурился. — На каком языке ты говоришь? Потому что я вроде говорю на своём родном, а ты меня понимаешь. И я тебя тоже слышу на своём. Прямо как из моего старого мира. Как так?

Юко снова рассмеялась, хотя я был абсолютно серьёзен.

— Верс, ты ещё не понял? — она хитро прищурилась. — Все здесь говорят на своём языке, а некоторые вообще не говорят и лишь излучают энергию, которая и есть их способ общения, но Академия устроена так, что мы автоматически понимаем друг друга.

— То есть это что-то вроде технологии автоматического НСО перевода?

— Можно сказать и так. Это больше похоже на ментальный резонанс. Восприятие идёт не только через слова, но и через суть смысла, а также эмоций, состояний, мыслей и чувств. Поэтому здесь так легко общаться.

Я задумался. Видимо, нечто такое может работать и в моем Аркануме. Не зря же мы там спокойно понимаем друг друга. Или там у меня всё же другой принцип работает?

— А если выйти за пределы Академии, я тоже буду тебя понимать?

Юко пожала плечами.

— Думаю, что не везде. В пространствах ИСКОМа — скорее всего да, но не в каждом. Я бывала в таких местах, где это переставало работать. Тогда приходилось использовать личные навыки коммуникации.

— НСО, да? — вспомнил я.

— Да, несловесное общение. Это целая наука.

— И это и преподают в Академии?

Юко прищурилась, её губы растянулись в лёгкой лукавой улыбке.

— Хочешь взглянуть поближе на место преподавания этих наук?

Я едва успел кивнуть, а она уже рванула в сторону горизонта, как метеор — буквально прорезав пространство стремительной вспышкой. Казалось, за её спиной остался шлейф, как от кометы. Я инстинктивно метнулся за ней и впервые почувствовал, что лечу по-настоящему.

Ветер — или его иллюзия — пронизывал кожу, пространство проносилось мимо всполохами света, а Платформа Единения, быстро отдалялась, оставаясь далеко позади. Звёзды вокруг сливались в сияющие полосы, туманность растекалась слоями, будто раскрываясь перед нами.

Мы мчались, рассекая туманность, как два луча. Громада одного из факультетских комплексов стремительно приближалась. Юко начала сбрасывать скорость, потом замедлилась ещё, обернулась проверить не отстал ли я и окончательно остановилась перед границей переливающегося перламутром фундамента исполинского здания.

— Вот он, Факультет Межвселенских Коммуникаций — Юко с гордостью указала на невероятное сооружение.

Оно напоминало гигантский кристалл, с тысячей символов, глифов и постоянно меняющихся знаков на его гранях. Я увидел древние иероглифы и неизвестные мне письмена. Они не просто светились, а будто разговаривали с пространством. Казалось, сам воздух шептал некие слова.

— Здесь учат не только языкам, — добавила Юко, — но и тому, как общаться с теми, у кого нет рта… и у кого нет мыслей в привычном для нас понимании. Тут даже тени умеют говорить, если знаешь, куда смотреть.

Я только тихо выдохнул, продолжая разглядывать этот храм межвселенского общения.

Юко смотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Телепатия — это одно, но вот общение с теми, кто вообще не использует слова, а существует на уровне эмоций, образов или даже чистой энергии — это совсем другой случай, — пояснила она. — Я появляюсь на лекциях и практических занятиях по НСО, но, признаюсь, даётся мне это совсем не легко.

— Мда, звучит непросто…

— Ага, особенно когда перед тобой что-то вроде гигантской светящейся медузы, которая вместо слов транслирует ощущения и ритмы.

Я мысленно представил такую сцену и хмыкнул.

— А я думал, межвселенская дипломатия — это переговоры в присутствии крутого переводчика высшего класса.

— Это когда с людьми. А когда твой собеседник — газовое облако или нечто, существующее только в форме песнопений — тут слов или обычных мыслей будет маловато.

Мы немного помолчали, глядя на калейдоскоп символов и рун, а потом Юко предложила продолжить путь:

— Полетели дальше. Покажу тебе кое-что более материальное.

Не дожидаясь моего согласия, она рванула в сторону, и мне вновь пришлось поспешно мчаться за ней, стараясь не потерять из виду в окружающем нас туманном сиянии. На этот раз скорость не была такой уж быстрой, но всё равно мы уверенно сокращали дистанцию до следующего пункта назначения. На фоне мерцающего облака стали заметны очертания другого корпуса, а спустя пару мгновений мы замедлились.

— Это Факультет Креативных Технологий, — пояснила Юко.

«Серьёзно?!» — чуть не вырвалось у меня.

Если предыдущее здание было элегантным и загадочным, то это выглядело, как… гигантская свалка с беспорядочно парящими то тут то там платформами и громоздящимися на них строениями. Огромные металлические конструкции, контейнеры, непонятные устройства, ангарные здания с открытыми крышами, откуда торчали всевозможные механизмы. По окружающей корпус территории бегали и летали студенты, без конца перетаскивая с места на место запчасти, что-то собирая или разбирая.

— Ну и кавардак! — не удержался я. — Выглядит как гигантская любительская мастерская, а не факультетский корпус.

Юко хихикнула.

— «Барахолка» — так его чаще всего называют.

— Почему?

— Потому что для конструирования своих концептов студенты тащат сюда всё, что плохо лежит или что можно хоть как-то использовать. Это самый сумасшедший факультет. Здесь изучают технологии из разных миров, а студентам довольно много позволяют — это называется, высокий уровень свободы. Вот они и отрываются — устраивают из демонстраций своих разработок настоящие технологические фестивали. Редко когда обходятся без взрывов.

— Взрывов? — я с подозрением взглянул на Юко.

— Да, бывает и бахает, особенно когда кто-то пытается использовать несовместимые технологии, но это, скажем так, в пределах нормы.

— И что, их за это не ругают?

— Как сказать… В целом, если никто не пострадал, а эксперимент привёл к новым открытиям, то это считается успехом.

— Я понял. Представляю сколько хлама здесь скапливается, не всё же пригождается в работе.

— Есть такое, но зато у ребят из этих гор разного хлама и деталей часто получаются всякие крутые штуки.

Я представил себе картину, как студенты роются в контейнерах с запчастями: кто-то с гаечным ключом, кто-то с плазменным резаком, кто-то с мечом (на всякий случай), а в углу стоит агрегат, который вот-вот устроит мини-апокалипсис.

— А фейерверки бывают? — наполовину в шутку, наполовину всерьёз спросил я.

— Ты даже не представляешь какие! — Юко подмигнула. — Во время практических занятий бывают шикарные световые шоу.

Я покачал головой.

— Хорошо, а если изобретают что-то действительно опасное? Куда это отправляют?

— А вот сейчас и покажу, — улыбнулась девушка. — Прыгаем?

И снова я устремился вслед за Юко, рассекая дрожащее пространство туманности. Мы взяли курс на третий корпус Академии и уже без спешки продвигались по незримой дуге, складывающейся из равноудалённых друг от друга факультетов.

Приблизившись, мы остановились у основания массивного здания, напоминающего испытательный комплекс. Его толстые стены, массивные ворота, платформы, окружённые силовыми барьерами, и даже небольшие парящие дроны, патрулирующие периметр, впечатляли.

— Факультетом Предельной Мультиинженерии, произнесла Юко. — Здесь тестируют всё, что кажется опасным или сложным, а также доводят до ума то, что смогли скреативить на конкурирующем факультете, — усмехнулась девушка.

— И взрывы, наверное, случаются чаще? — предположил я.

— Само собой, но здесь их по крайней мере умеют контролировать и предсказывать.

— А кто этим заведует?

— Главный куратор — Техномагистр Ренальд. Он учёный и инженер высшего уровня. Под его присмотром студенты собирают по-настоящему устройства на стыке технологий разных вселенных, галактик и рас.

Глядя на громадный комплекс Лаборатории, я пытался представить себе, какая невероятная там кипит жизнь, сколько происходит всевозможных процессов и какие масштабные результаты они могут принести.

Я перевёл взгляд на свою спутницу и вдруг подумал о другом. А ведь она уже довольно долго таскает меня по Академии. Интересно, зачем ей это? Я, понятно, в восторге, потому что мне всё в новинку, но ей-то что с этого?

— Итак, мы осмотрели экспериментальные и технологические факультеты. А какие остались? — поинтересовался я, стараясь звучать бодро — пока она не передумала быть моим гидом.

Юко на миг задумалась и слегка покачала головой.

— Верс, у нас их довольно много и некоторые, например, военные, закрыты для посещения. Их даже снаружи осмотреть не получится.

— Военные? — переспросил я, не скрывая удивления. — Значит у вас тут и кадеты есть? Не замечал.

— Угу, есть, но на эти факультеты нельзя просто подать заявку, туда только приглашают. По каким критериям — никто толком не знает. Говорят, смотрят на характер, способности, потенциал… Может, на какие-то прошлые заслуги. Или опыт. — Она на секунду замолчала, потом продолжила прежним тоном: — Иногда кто-то учится и у нас, и у них — днём гуманитарные лекции, ночью боевые тренировки. Но таких немного. Не каждый выдерживает. Да и не каждого зовут.

Я присвистнул.

— Я думал, вы тут обучаете творцов, исследователей, инженеров… А не солдат.

Юко пожала плечами. Легко, как будто ей это всё и не особо интересно.

— А кто тебе сказал, что нужные ИСКОМу пространства строят только учёные? Иногда нужны те, кто умеет защищать и действовать быстро, без лишних вопросов, — в этот миг мне показалось, что в её словах было скрыто что-то очень личное и я спросил:.

— А ты сама никогда не хотела туда поступить?

Она грустно усмехнулась.

— Было дело, приглашали. Но я отказалась. Мне хватило войн в прошлой жизни, — и тут же добавила: — не моё это.

Я не стал выспрашивать подробности, хотя меня распирало от любопытства.

— А вообще, у них там своя тусовка, — продолжила Юко, будто стараясь перевести разговор. — Ходят всегда кучками, шаг в шаг, чуть ли не строем, соблюдают дисциплину, даже песни какие-то поют. Жёсткие ребята.

— И что, вы с ними совсем не пересекаетесь?

— Почти нет. У них даже занятия в других секторах пространства Академии. Иногда кто-то переходит туда из обычных факультетов, но это редкость. И чаще наоборот — их переводят сюда, если вдруг у кого-то талант к чему-то более… мирному. Она улыбнулась, но без своей обычной дерзости. — Короче, Верс, если я начну показывать тебе все факультеты, у нас с тобой на это весь день уйдёт.

— А есть предложение получше?

На губах Юко появилась её фирменная, лукавая улыбка — предвестник очередной безумной идеи.

— Ага. Умеешь прыгать по метке?

— По… чему?

— По метке. Ну, — она сделала короткую паузу, подбирая слова, — это как энергетический «отпечаток» души. Нечто вроде частоты, на которую можно настроиться и переместиться к ее источнику.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что можно просто взять и «прыгнуть» к кому-то, у кого есть эта метка?

— Да, если у тебя есть к ней доступ. Это не телепортация в привычном смысле. Это скорее, внутреннее намерение, сконцентрированное на нужном тебе объекте или субъекте. Ты как бы «видишь цель», ощущаешь колебания её метки и позволяешь себе туда попасть.

Я приподнял бровь.

— Это, вообще, как работает?

— Представь, что ты услышал мелодию и хочешь узнать, где её источник: ты начинаешь прислушиваться и идти на звук. Метка — это и есть источник.

— Магия или крутая технология перемещения?

— Скорее, навык. Им обычно овладевают к концу Базовой Школы. Одно из последних умений, перед тем как студент получает доступ в ранее закрытые пространства Искома.

Она протянула мне ладонь, в которой тут же материализовался небольшой шарик — полупрозрачный, похожий на каплю света, он едва заметно вибрировал.

— Вот моя метка.

Я машинально протянул руку и шарик исчез, едва соприкоснувшись с моими пальцами, словно растворился.

Я вздрогнул. Непривычное ощущение: будто во мне на мгновение зазвучала новая нота — тонкая, почти неуловимая, но точно принадлежащая «ей» — Юко. Я почувствовал, что никогда её не потеряю.

Девушка подтвердила мою догадку:

— Теперь ты всегда сможешь найти меня в Академии. А может, и не только здесь. Я, кстати, редко раздаю свою визитку незнакомым парням, так что считай, что тебе повезло.

«Похоже, действительно повезло», — подумал я, а вслух нарочито бодро сказал:

— Класс. Что теперь?

Она лукаво улыбнулась — такое выражение лица я уже видел, значит сейчас случится что-то неожиданное и, скорее всего, необъяснимое.

— Ладно, новобранец, продолжаем урок на тему «Прыжки по метке». Слушай внимательно и запоминай, — она сделала серьёзное лицо, но в глазах всё равно плясали игривые искорки.

— Сосредоточься и настройся на метку, не просто думай обо мне, а ощущай своё намерение. Объедини силу воли и желание — так же, как при полёте. В мыслях это может звучать, как: «Я сейчас же окажусь рядом с Юко». Понял?

— Думаю... да. — неуверенно протянул я.

— Слушай, а что, если я собьюсь? Уйду не туда? Застряну где-нибудь в буфете Академии или что тут у вас ещё есть?

— Ну, в худшем случае — окажешься на уборке комнат после вечеринки у студентов Философии. А это, брат, испытание ещё то, — подразнила девушка, а потом продолжила уже серьёзно.

— Итак, сейчас я прыгну, а ты следуй за мной по сигналу от моей метки. Не думай, не анализируй, просто доверься ощущению. Как будто вспоминаешь запах или присутствие чего-то очень знакомого. Готов?

Я хотел сказать «нет», но она уже исчезла в едва заметном круге вихря из тонких серебристых песчинок.

Я остался один.

«Ну давай, Верс… просто представь. Хочу быть там, где она. Там, где Юко».

Я закрыл глаза.

Сначала — тишина.

Потом… я почувствовал, как внутри появилась лёгкая вибрация. Она была похожа на зов, к которому я потянулся всей душой. В этом движении сплелись желание оказаться у источника незримого импульса, и воля, придающая силу моему намерению.

Воздух вокруг слегка шевельнулся и меня словно втянуло в туннель между реальностями. Я проскочил его так быстро, что не успел до конца осознать, как это произошло. Мне не было страшно, больно или тревожно. Совсем наоборот, происходящее казалось очень естественным, а цель ясной, как день. Через секунду вспышка света и окончательное пробуждение. Картинка изменилась и я понял, что переместился.

Воздух всё ещё слегка подрагивал, свет изменил свой оттенок, но вот звук я узнал сразу — это был смех моей новой подруги. Она одобрительно кивала и приветственно хлопала в ладоши.

— Цыплёнок сделал свой первый прыжок! Поздравляю, ты почти закончил Базовую Школу. Осталось только пару сотен мелочей — и ты в обойме.

Я выдохнул и рассмеялся.

— Знаешь… это было странно. Но и круто.

— И снова добро пожаловать в Академию, — подмигнула Юко. — Здесь «странное» и «крутое» — почти синонимы.

Я осмотрелся. Мы парили у очередного факультета, который в отличие от предыдущих занимал сразу несколько громадных зданий. Монументальные сооружения с гладкими стенами, широкими воротами и стеклянными куполами вселяли уважение и трепет.

— Что здесь изучают?

— Это Факультет Межвселенской Философии.

— Философия? Здесь?! — изумился я.

— Конечно! — удивляясь моему вопросу ответила Юко. — Как же без неё?! Этот факультет — мозговой костяк Академии. Тут копаются в сути бытия, ищут грани между «я» и «не-я», спорят о природе сознания и о том, существует ли реальность или она только снится.

Я подлетел поближе к гигантскому сооружению, похожему на Величественный храм типа Парфенона и двускатной крышей, украшенной изящной резьбой. В центре конструкции виднелись открытые залы с парящими в них тысячами книг. Замысловатый порядок невидимых полок кое-где нарушался движением некоторых отдельных томов, которые, казалось, листались сами собой. Это явно была библиотека.

— И ты там учишься? — кивнул я в сторону одного из зданий.

Юко замотала головой.

— Нет, спасибо! У меня от одних формулировок начинает болеть голова. Но иногда заглядываю. Особенно на философские баттлы.

— Баттлы? — я поднял бровь.

— Ага! Представь: два студента заходят на ринг, как бойцы. Только вместо ударов в их арсенале аргументы. Если логика точна — аргумент буквально резонирует в пространстве, вызывая всполох энергии. А если слаб — просто исчезает. Схлопывается, как они тут говорят.

— У вас что, дебаты с элементами разрушения?

— Ну… скорее, с элементами чистки. Бессмысленные концепции долго не живут.

Мы задержались на миг, наблюдая, как под потолком библиотеки один из студентов окружил себя левитирующими книгами и с увлечением занялся изучением одной из них.

Юко развернулась.

— Ладно. Полетели дальше.

Она прыгнула первой — лёгким движением, словно соскользнула с реальности, и исчезла, увлекая за собой серебристый мерцающий шлейф.

Я прикрыл глаза, сосредоточился на её метке и с гораздо меньшими, чем в первый раз усилиями, прыгнул за ней.

Мы появились у следующего факультета и я вспомнил слова Юко о том, что каждый из них уникален и со своей неповторимой реальностью. Здесь в воздухе витал аромат влажной листвы и откуда-то снизу доносились звуки журчания воды. Мы оказались перед парящей платформой с тонкими мостиками, уходящими в лёгкий золотистый туман.

Всё пространство было наполнено мягким светом. Полупрозрачные деревья, водные зеркала, над которыми медленно парили энергетические сферы… Атмосфера дышала покоем и, в то же время, скрытой силой.

— Это Факультет Гармонизации Энергий, — объяснила Юко, подлетая поближе. — Здесь учат балансировать внутренние потоки, управлять состоянием сущности, проводить глубокие медитации. В общем, ты тут или входишь в дзен, или… снарядом вылетаешь из него прямо на орбиту.

— Что, прямо так?! — с сомнением сказал я.

Юко захихикала.

— Да, ты бы видел их тренировки. Один раз двое студентов вошли в такой резонанс, что одного из них энергетической волной буквально вышвырнуло из аудитории. Полдня его потом искали.

Я покачал головой.

— Да у вас тут прямо джедаев каких-то готовят.

— Точно! Только без световых мечей. Хотя, погоди, — она задумалась, — кажется, был и такой случай.

— Ну, что, прыгаем дальше? — после небольшой паузы спросила девушка.

Я кивнул, и через несколько секунд мы уже зависли перед тёмной, угрюмой громадиной, напоминающей неприступную крепость и окружённую плотным энергетическим полем. Похоже, здешние обитатели не очень-то открыты к общению.

— А это еще что такое? — спросил я, ощущая, как по спине пробежал холодок.

— Факультет Икс, — сказала Юко, и её голос стал серьёзным. — О нём мало кто знает. Он появляется, исчезает, перемещается. Нам повезло, что удалось около него очутиться. Некоторые говорят, что он будто живой.

— Это что, существо?

— Кто знает. Его двери открываются не всем. А если и открываются, то ты можешь не вспомнить, что было внутри. Или — не понять.

— Звучит жутковато.

— Для новичка, возможно. На самом деле там изучают то, что лежит за гранью привычного, что трудно описать словами. Пределы восприятия. Глубинные слои реальности.

— И туда можно попасть?

— Только если тебя позовут. Сам ты не попадёшь. Академия решает, когда ты готов.

Я молча кивнул, представляя, как много неизведанного скрывает это место.

Юко уже было собиралась двинуться к последнему факультету, как вдруг замерла и поморщилась, будто вспомнила что-то неприятное. Затем, словно спохватившись, она посмотрела на своё левое запястье, на которой вспыхнула голограмма с неведомыми мне символами. Они плавали, искрились, складывались в сложные узоры, словно писались прямо светом на её коже. На миг мне даже показалось, что я их понимаю, но это ощущение тут же рассыпалось. Всё таки знаний для улавливания смысла местных текстов мне ещё недоставало.

— Замысловатые у тебя часики. Местная мода? — попытался пошутить я. — Мне казалось, время здесь не более, чем условность.

— Ага, оно тут, скажем так, немного другое, — пробормотала Юко, вчитываясь в светящийся узор. — Блин, кажется, я пропустила лекцию по «Физике Внешних Вселенных и Их Нелогичных Последовательностях».

Я моргнул.

— Нехорошо получилось. Чем это тебе грозит?

Юко фыркнула.

— Да не переживай, я этот курс и так хорошо знаю. Например, как думаешь, сколько существует способов сломать структуру реальности?

— Эээ… ну… два?

— Два! — она рассмеялась. — По официальной классификации — двести сорок восемь.

А неофициально — уже триста с хвостиком. Некоторые студенты на лабораторных наковыряли новые варианты. Курс безумный, но полезный. Я неплохо в нём разбираюсь, так что можно и не ходить, иногда.

— Обожаю учёбу, где «иногда» — это почти всегда, — усмехнулся я. — Прям как в старой… ну, если она была, «доброй» школе.

Юко улыбнулась в ответ, но её взгляд вдруг стал серьёзным.

— А вот следующую лекцию я пропускать не хочу.

Она отключила голограмму и посмотрела прямо на меня.

— Слушай, Верс, хочешь пойти со мной? Там будет одна из самых интересных лекций в Академии.

— Это та, где расскажут, как неосторожно чихнув можно уничтожить целую реальность? Или всё же что-то поспокойнее?

— Поспокойнее. Но весьма любопытную, — Юко многозначительно приподняла бровь. — Лекция профессора Нарг’ла.

— Наа-гры-л?.. — попытался повторить я.

— Нарг’ла, — повторила девушка. — Он преподаёт «Концепции Реальности в Системах Дискретного Сознания».

Я уставился на неё с выражением полного непонимания. Кажется, именно этого она и ждала.

— Объясняю проще. Профессор Нарг’л — не совсем человек. Вернее, совсем не человек. То, что мы видим — это просто форма. Он её принимает, чтобы не пугать студентов.

— И кем он был до того, как стал… этим?

Юко закусила губу, будто подбирая формулировку.

— По слухам, это сознание из реальности, где вся жизнь существовала на уровне элементарных частиц.

— Ты хочешь сказать, он был… электроном?

— Ха! Не буквально, но… может и да! В его родной вселенной не было тел в привычном смысле. Только чистая информация, чистые законы, и бесконечные вариации состояний. Никакой материи — только волны, частоты и энергетические флуктуации.

Я поёжился.

— И этот… умный электрон теперь преподаёт?

— Примерно. Его сознание адаптировалось, слилось в более привычную форму — и теперь он читает лекции. Причём такие, после которых некоторые студенты замолкают на неделю. Или начинают говорить на языке, которого не существовало до этого.

— Приятненько.

— В общем, хочешь заглянуть за край привычного мира — идёшь к нему. Если поймёшь, о чём он говорит, то, считай, твой взгляд на реальность никогда не будет прежним.

— Очаровательно. И ты хочешь, чтобы я туда пошёл, просто так?

— Ну, инкогнито, — она подмигнула. — Ты же не студент Академии. Но в зале обычно сотни — затеряешься где-нибудь. Главное — вести себя спокойно.

— Ты хочешь сказать, мы просто влетим, присядем и будем слушать, как мудрое — даром, что элементарное — сознание рассказывает нам, о скачкообразной природе сознания?

— Угу, — невозмутимо подтвердила Юко. — Что тебя смущает?

Я тяжело вздохнул. Светиться не хотелось, но лекция действительно обещала быть интересной.

— Ладно, в конце концов, что может пойти не так? — наконец согласился я.

— Ой, Верс… — резко начала Юко, округлив глаза в притворном испуге, — В Академии такие слова — как предвестник катастрофы.

Я поднял руки.

— Всё-всё. Забыл, что сказал.

— Полетели, профессор уже должен быть на месте! — махнула мне Юко и тут же исчезла.

Я не стал медлить. Глубокий вдох — и вперёд, к бесценным знаниям.

Очутившись в новом пространстве, я ошеломлённо огляделся.

Мы оказались перед огромной прозрачной сферой, поблёскивающей мелкими белыми искорками. За тонкой, словно хрусталь оболочкой виднелись десятки кружащих по незримым орбитам галактик. Они переливались всеми цветами радуги и отражались в миллионах окружающих их звёздных облаков. Сфера была похожа на модель вселенной, собранной специально для пристального изучения всех, размещенных там элементов. От неё исходило мягкое, переливчатое сияние, и невидимые, но явно ощутимые энергетические потоки. Они пульсировали в каком-то гипнотическом ритме, призывающем приблизиться к центральному входу — величественным белым вратам, вырастающим из самой оболочки сферы.

Эти врата венчала гигантская арка, сияющая чистым светом, а перед ней раскинулась грандиозная терраса, гостеприимно встречающая всех желающих стать частью невероятного пространства

Со всех сторон от нас стали появляться студенты. Они прибывали так же, как мы с Юко, материализуясь из бесчисленного количества частиц, которые ещё мгновение назад находились совсем в другом месте. Поток слушателей всё возрастал и совсем скоро мы стали его частью.

Я восхищённо смотрел на всю эту красоту и не мог вымолвить ничего, кроме:

— Вау!

Юко широко улыбнулась.

— А теперь, добро пожаловать в мой дом!

— Ого… так ты учишься здесь?

Она гордо кивнула.

— Ага! Это Факультет Космического Творчества. Он у нас считается одним из самых крутых! Здесь мы исследуем новые пространства и проектируем виртуальные вселенные.

— Подожди, ты хочешь сказать, что тут можно просто взять и… создать свою вселенную?!

— В целом, да. Но не так уж и просто, как ты думаешь. — Юко усмехнулась. — Сначала надо научиться понимать, как устроена фундаментальная структура реальности, потом уже можно что-то придумывать в виртуальном виде. Настоящие вселенные, насколько я слышала, пока никто из студентов не сотворял, но мы все надеемся, что когда-нибудь нам дадут такой шанс. Что касается меня, то я пока больше специализируюсь на малых космических формах

— То есть?

— Создаю миниатюрные звёзды, пробую разные модели гравитации, экспериментирую с кометами. В общем, как юный бог в песочнице. Только если ошибёшься — песочница может сама себя втянуть в чёрную дыру.

— Ого! Звучит довольно опасно.

— Не волнуйся! Мы всё тестируем в симуляции. Правда, бывает она ломается, и на волю вырывается какая-нибудь стая диких мини-галактик или что-то в этом роде. Преподаватели, понятно, за такое не хвалят.

Я улыбнулся, слушая Юко. Её голос был полон искренней увлечённости. Она действительно обожала всё, что о чём говорила. Это располагало и вызывало доверие.

— Нам пора, — после секундной паузы сказала девушка, взглянув вглубь сияющей сферы. — Давай продолжим экскурсию после лекции.

— Ах да, твой загадочный Нарг’л, — кивнул я.

В следующие мгновения Юко не торопясь полетела в сторону входа Факультета Космического Творчества, приглашая следовать за собой.

С каждой секундой прозрачный шар становилась всё грандиознее, а космос внутри него проявлялся всё детальнее. Мы приблизились к арке гигантских ворот, словно вырезанных из света и энергии и тихо приземлились.

— Кстати, предупреждаю, — обратилась ко мне Юко, — внутри всех факультетов — нелётная зона.

— Что? Почему?

— Во-первых, чтобы не мешали. Тут учёба, а не шоу. Во-вторых, у каждого факультета могут быть свои правила пространства — физика, магия, восприятие. Всё работает по-разному. Где-то ты взлетишь, а где-то… — она сделала паузу, — тебя снесёт резонансной волной и от тебя останется только эхо.

— Очень вдохновляюще, спасибо.

— Не за что. Да, ещё, как всегда, из правила есть исключения: преподаватели, сотрудники и Совет Академии, те, кто умеет управлять своим энергетическим полем и у кого есть лётное разрешение — летать могут. Но в целом, лучше ходить.

Я кивнул, осматривая толпу студентов, стекающихся к воротам, и последовал за Юко, которая уверенно вошла внутрь сферы.

Но едва мы оказались внутри, нас окружила группа студентов, явно хорошо знакомых с мой спутницей.

— О, Юко! Снова пропускаешь лекции?

— Юко, ты опять влезла в переделки? Кто этот парень?

— А, так вот куда ты улетела, а я думал, что ты решила смыться с занятий!

Юко усмехнулась и прищурилась, сложив руки на груди.

— Ой, да ладно, все знают, что лекция по «Внешним нелогичным последовательностям» — это просто узаконенное издевательство над здравым смыслом! У меня появилось более важное дело — провести частную экскурсию для новенького. И она хлопнула меня по плечу.

— Вот, Верс. Наш новый… хм… стажёр?

Я подавился воздухом.

— Стажёр?!

Юко невинно улыбнулась.

Ну, а что? Инкогнито же, правильно?

Я только вздохнул, а один из студентов, недоверчиво оглядел меня с головы до ног и спросил:

— Стажёр чего?

— Стажёр… межфакультетных исследований! — заявила Юко, и я готов поклястся, что видел, как у парня за ухом вспыхнул знак вопроса.

— Да, конечно… — протянул он, но, к счастью, интерес к моей персоне быстро угас, и он махнул рукой.

— Ладно, мы в лекционный зал, увидимся позже.

— Идите-идите, мы вас догоним, — дружелюбно помахал им Юко.

Я вздохнул с облегчением.

— Серьёзно? «Стажёр межфакультетных исследований»?

— По моему, звучит солидно, — хихикнула Юко, а потом слегка толкнула меня локтем. — Главное — лицо делай умное. Остальное вытянем харизмой.

— Ладно, пошли внутрь, а то все места займут.

Мы пересекли порог, и… Я остановился, ошарашенно осматриваясь по сторонам.

Нас встретил свет.

Не слепящий, не яркий, а какой-то тёплый, живой, обволакивающий. Белый, почти молочный, как туман на рассвете, искрящийся серебристыми каплями росы. Он заполнял собой всё вокруг, лишая предметы теней, а линии контрастов. Пол под ногами казался не твердым, а будто сделанным из спрессованной, уплотнённой световой субстанции. Идти по нему было непривычно, но приятно. С таким полом и летать не захочется.

Я с интересом крутил головой, а Юко украдкой за мной наблюдала. Похоже ей нравилась моя реакция.

Пространство, в которое мы вошли, было поистине огромным. Сферическая архитектура ощущалась во всём: от плавных изгибов стен до самого неба над головой. Мы находились где-то в средней нижней части этой гигантской полой сферы. Из самого центра зала — там, где предполагалась сцена — вырывался мощный, вертикальный поток энергии, похожий на колонну света. Он пронизывал пространство от основания до самой верхушки купола. Сиял, пульсировал, являл сотни символов, формул, фракталов — я не знал, что они означают, но ощущал исходящую от колонны силу.

Энергетический поток едва заметно поворачивался вокруг своей оси, поднимая в вышину и опуская вниз лёгкие световые платформы, служившие лифтами для перемещения к верхним уровням сферы. Я не сразу их заметил, но теперь понял, что по этим ярусам можно подойти ближе к моделям туманностей и галактик, которые так впечатлили меня ещё снаружи.

Там наверху сияли такие же световые порталы, как центральный вход, только меньших размеров. Похоже они вели к лабораториям и другим учебным помещениям, потому что в них постоянно входили и выходили студенты.

— Там у вас аудитории? — спросил я.

— Да, и мы как раз собираемся посетить одну из них — спокойно произнесла Юко, будто это было что-то само собой разумеющееся. — Там мы учимся, моделируем, исследуем концепции, на которых держатся миры. Ещё мы немножко играем, по правилам нашей реальности, конечно.

«Вот значит как! Ещё веселиться успевают», — подумал я, но вслух ничего не сказал. Мне всё было интересно, я впитывал информацию, как губка, потому что начал понимать, насколько ничтожно мало знал о мироустройстве. А это место — настоящая сокровищница знаний, да ещё и с собственной мастерской вселенных.

Я выдохнул.

— Ладно, и куда нам?

— Портал в аудиторию почти на самом верху. Пойдём.

Юко шагнула на платформу — я краем глаза заметил, как её волосы в этот момент поймали отсвет энергетической платформы — а потом, не удержавшись, сделала театральный жест, приглашала меня на встречу приключениям.

Я улыбнулся, сделал шаг вперёд и мы медленно поплыли вверх.

— Держись крепче, — с деланным пафосом предостерегла Юко.

Платформа двигалась так неспешно, что я не удержался от вопроса:

— Это вообще нормальная скорость? Или может какой-то особый режим энергосбережения?

Она фыркнула, закатив глаза.

— А ты думал, что мы взлетим, как десантный бот?

— Ну… да, — неуверенно пожал я плечами. — Было бы эффектно.

— Ох, Верс, наивный ты. — Она наигранно вздохнула и скрестила руки за спиной. — Это же Академия. Здесь всё со смыслом. Даже лифты.

— Ну давай, удиви меня. В чём глубинная философия медленного лифта?

Юко подняла палец вверх, как поэт, поймавший вдохновение:

— Во-первых, чтобы опаздывающим студентам не пришлось нестись с криками «ПОДОЖДИТЕ МЕНЯ». Представь, если бы он летал со скоростью света — тут бы каждые пять секунд кто-нибудь падал.

— Звучит… убедительно, — кивнул я. — А как часто у вас рушатся световые лифты?

— Официально? Никогда. — Юко подмигнула.

— А неофициально?

— Ну-у… Ходят слухи, что один особо умный студент как-то подмешал в поле платформы какое-то ускоряющее свойство.

— Ого. И что с ним стало?

— Ну, как бы… его унесло вверх с такой скоростью, что, говорят, он на время вышел на орбиту Пространства Академии. — Она расплылась в довольной улыбке.

— Ох. Ну хоть не в другую вселенную.

Юко задумчиво глянула ввысь.

— Кто знает. Может, туда он и попал.

Платформа продолжала подниматься, пронося нас сквозь ярусы, мимо порталов и деловито снующих между ними студентов. И вдруг, среди всей этой упорядоченной красоты, я поймал себя на давно засевшей в голове мысли:

— Юко, — решил спросить я напрямик, — а ты сама откуда?

Она замерла, а я внимательно вглядывался в её лицо.

На мгновение в её взгляде промелькнула едва уловимая тень. Грусть. Воспоминание. Что-то глубоко личное. Юко отвела взгляд, будто наблюдая за тем, как внизу по залу медленно проплывают другие платформы.

— Моя история не из лёгких, Верс, — тихо произнесла она. В голосе звучала усталость.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Я родом из вселенной, которую почти полностью разрушила война. Там были две реальности. Два мира, существующих параллельно, но в постоянной вражде. И я родилась в одном из них. В подземной деревне. Мы прятались, потому что наш мир проиграл, и на поверхности уже не было жизни.

Я смотрел на неё, чувствуя, как за каждым словом прячется печальный опыт и боль.

— Наш мир был серым и мрачным… безысходным. Очень долго. Пока не появился он. Парень, который поднял восстание. Он был первым, кто заговорил о свободе вслух и зажёг огонь, за которым пошли все. Я была одной из первых.

— Что с ним стало?

Она на мгновение сжала губы, словно отгоняя навалившееся воспоминание.

— Он погиб. Ценой своей жизни дал нам шанс. Мы выиграли битву. На гигантских боевых мехах — они были нашей гордостью. Огромные машины, способные объединяться, трансформироваться, усиливать друг друга. Каждый мех был уникален, как и его пилот.

Я попытался представить эпическую схватку, но мне стало холодно от мысли, сколько жизней было потеряно в таких сражениях.

— Радость от победы была недолгой. Цикл повторился. Враг вернулся. Мы снова вступили в бой… и мой мех был уничтожен. Это стало концом… моего тела.

Я опустил глаза, не зная, что сказать, а Юко продолжила:

— После смерти я пыталась найти душу нашего освободителя. Хотя бы то, что от неё осталось. Но я… плохо справлялась с существованием в энергетическом состоянии. Делала ошибки, совершала глупости. А потом попала в одну очень нехорошую ситуацию — место, где всё было… хаотичным. Безумным. Там меня и нашёл разведчик ИСКОМа. Он спас меня, вытащил и привёл сюда — в Академию. В Базовую Школу.

Она пожала плечами. Легко, будто это пустяк. Но я видел, каким напряжённым стал её взгляд.

— Так что… я не успела найти его. Может… он просто уже исчез из нашей родной вселеннной, когда я умерла.

Я не мог подобрать слов и надеялся, что Юко почувствует моё сочувствие.

— Да, Верс. Я действительно его любила, — прошептала она. — Хотя мы были знакомы всего ничего. Но с ним я ощущала себя настоящей. Он… был моим светом в подземелье.

Она глубоко вдохнула, выпрямилась и слабо улыбнулась, из всех сил сдерживая эмоции.

— Когда он ушёл, я оставалась одна до самой своей смерти.

Я не мог промолчать:

— Знаешь, — тихо сказал я, — насколько я понимаю… никто не исчезает навсегда. Ты обязательно его найдёшь, когда будешь готова.

Юко моргнула.

— Ты правда так думаешь?

— Да. Я в этом уверен.

Она замолчала на несколько секунд, а потом всё-таки улыбнулась. Тепло, по-настоящему.

— Спасибо, Верс.

Её голос стал тихим, почти шепотом.

— Твои слова… они дают мне надежду.

Я ничего не ответил — просто остался рядом, чувствуя, что это самое правильное, что сейчас можно сделать.

Повисшую между нами тишину, нарушали лишь голоса, доносившиеся с проплывающих мимо нас ярусов. Слова Юко звучали в моей голове, как отголоски далёкой песни, но я понял, что пора сменить тему. Слишком много боли пряталось в её воспоминаниях, и я не хотел, чтобы она погружалась в них надолго.

— А как давно ты учишься в Академии? — спросил я, будто из простого любопытства, но на самом деле мне было действительно интересно.

Юко чуть встряхнулась, будто возвращаясь в реальность, и снова стала собой — улыбка, румянец, озорной блеск в глазах.

— О, уже… три цикла.

— Три цикла? — переспросил я. — Это много?

— Ну, смотря кто ты, — ответила Юко. — Одни за три-пять циклов уже чего-то добиваются, а другим не хватает десяти, чтобы из Базовой Школы выбраться. И я одна из тех, кто быстро учится. Я — уже Искатель.

Она произнесла это так, будто речь шла не просто о ступени в обучении, а о достижении, которым можно гордиться.

— Звучит круто, — заметил я. — Искатель чего?

— Искатель Знаний, Искатель Возможностей… ну, или, если спросить нашего декана, Искатель Приключений на свою голову, — усмехнулась Юко.

— То есть твои замашки сталкера, ищущего приключений, нашли официальное признание?

— А то! — фыркнула она. — Я не просто так вляпываюсь в неприятности, у меня на это есть удостоверение!

Я засмеялся.

— А где ты живёшь? Здесь есть какие-то общежития или что-то в этом роде?

— Ну, можно жить на территории Кампуса Академии, да. Там весело, шумно, куча студентов. Но я выбрала другой вариант. Более технологичный. Я живу в одном из техно-пространств ИСКОМа. Там, где собираются души из технологически продвинутых вселенных. Классное место, я называю его «неон-рай». Светящиеся улицы, стеклянные башни, цифровые духи, управляющие потоками информации, и стремительные гравикары.

— Звучит как киберпанковая фантазия.

— Именно! Вечная ночь, неоновое море, ритмы мегаполиса, который никогда не спит.

Я на секунду представил это и подумал, что там наверняка должно пахнуть озоном и электричеством.

— Не уверен, что смог бы прижиться в таком месте, — признался я.

— Да, оно не для всех. — Юко склонила голову. — А ты где проживаешь?

Я замялся. Ложь — не мой конёк, особенно в компании таких, как с Юко.

— Ну, я живу в замке или скорее во дворце.

Она изумлённо вскинула брови.

— Во дворце?!

— Угу. В большом, красивом. Тоже в одном из пространств ИСКОМа, только закрытом.

— Подожди, — Юко прищурилась, — Дворец. Скрытое место. Ты точно не сбежал со страниц какого-нибудь старого эпического романа?

— Ага, у меня и бури над шпилями случаются.

— Ммм… — она покачала головой. — И кто в этом твоём дворце ещё обитает? Демоны? Ведьмы? Проклятые принцессы?

— Ну, во-первых, там живёт девочка. Маленькая, умная, наблюдательная. Иногда кажется, что она взрослее всех нас.

— Классика. Начинается. А дальше?

— Ещё есть дворецкий, он же телохранитель. Суровый, молчаливый, непоколебимый, как скала.

— Уже чувствую атмосферу. Остался разве что призрак в подвале.

— Ха-ха, ты почти угадала. Ещё есть девушка Суви, которую с некоторой поправкой можно отнести к семейству призраков, только цифровых. Безбашенная, весёлая и эксцентричная настолько, что рядом с ней хаос кажется дисциплиной. Появилась будто из ниоткуда и с тех пор ведёт себя так, будто всегда жила с нами.

Юко рассмеялась.

— Так-так, девочка-мудрец, каменный телохранитель и загадочная барышня. Верс, это не дворец, а декорации для сериала. Осталось только придумать заставку и музыкальную тему.

— Угу, — улыбнулся я, — и название. Я уже подобрал одно: «Не тронь мою башню!».

— Пффф! — Юко прыснула от смеха. — Стой, подожди, я представила это в аниме-стиле…

Она уже собиралась добавить ещё что-то, но вдруг вновь посерьёзнела.

— А если серьёзно… зачем ты здесь?

Я выдохнул, на мгновение позволив себе паузу.

— У меня есть один проект. Его должен получить господин Архиус. Это моя основная цель.

— Ах да, — кивнула Юко. — Верховный Глава Академии… или, как я люблю его называть, Главный Босс.

— Как финальный?

— Нет, скорее как тот, кто появляется в кат-сцене в самый неожиданный момент и рушит все твои планы. Серьёзный, умный, загадочный… слегка раздражающий. Но если он знает, что ты здесь — а он наверняка знает — то, скорее всего, тебя уже ждут.

Я усмехнулся, делая вид, что не придаю её словам значения, но в душе почувствовал зарождавшееся опасение. Словно её слова были не просто догадкой, а предсказанием.

Ещё некоторое время мы поднимались молча, каждый думал о своём. Вскоре платформа светового лифта бесшумно остановилась, а в следующий миг я почти физически ощутил чьё-то присутствие.

— Добро пожаловать в Академию, — раздался знакомый голос.

Мы обернулись одновременно. На соседней световой платформе стоял он — Старик Архиус. Глава Академии. Он держался спокойно, но мне показалось, что терпение его уже на грани. Что-то подсказывало, что наша весёлая экскурсия вот-вот закончится.

Юко тихонько поздоровалась, а внутри меня словно что-то сжалось. Только вспомнили, и вот он — материализовался. Будто ждал, пока произнесут его имя.

Повисло напряжение. Архиус просто стоял, уставившись прямо на меня. Моя спутница чуть подобралась и выпрямилась. В ней не было страха — скорее настороженность.

Архиус слегка наклонил голову и произнёс:

— Здравствуйте, мистер…

Он намеренно тянул паузу, давая мне шанс назвать себя.

Я выдержал его взгляд и со всей доброжелательностью, на которую был способен в тот момент, произнёс:

— Верс.

Он кивнул, будто что-то для себя отметил, и перевёл взгляд на Юко.

— И, конечно же, благодарю искателя Юко за… проведённую для гостя экскурсию.

Я уловил в его голосе тонкий сарказм. Юко, похоже, тоже.

Она улыбнулась, но в её глазах полыхнули озорные искры.

— Всегда рада помочь Академии, Глава. Особенно когда у нас такие любопытные новички.

Старик задержал на ней взгляд на долю секунды, затем слегка кивнул.

— Разумеется. Наше учебное заведение всегда открыто для новых талантов… если, конечно, эти таланты проходят установленный порядок поступления.

— Ну так он и собирался… поступить! — с невинным видом парировала Юко. — Я просто хотела помочь ему понять, насколько Академия — замечательное место. Разве это плохо?

Вот тут я удивился. Она серьёзно решила посоревноваться с ним в сарказме?

Архиус поджал губы. Его лицо всё ещё было спокойно, но в глубине взгляда промелькнула лёгкая вспышка раздражения.

— И как же вы, искатель Юко, представляете дальнейшее развитие этого «поступления»?

— О, как минимум — с посещения сегодняшней лекции профессора Нарг’ла! — с воодушевлением ответила Юко, будто объявляя о начале фестиваля. — Я уверена, что наш потенциальный студент сможет почерпнуть много нового!

Я замер, глядя то на неё, то на старика.

Архиус медленно вздохнул, скрестил руки за спиной, выдержал многозначительную паузу и продолжил:

— Искатель Юко, — произнёс он, сдержанно, но с лёгкой усталостью в голосе, — позволю себе напомнить, что ваш новый друг не является студентом Академии. А значит, он не только не может присутствовать на лекциях, но и в принципе не имеет права находиться в здании факультета.

— Но он же уже здесь! — не сдавалась Юко. — И никому не мешает!

— Только потому, что его никто ещё не успел остановить.

— Ну вот, выходит, я умница.

— О, несомненно, — голос Архиуса стал чуть мягче, но в нём появилась характерная нотка саркастического упрёка. — Вы преуспели в нарушении как минимум трёх административных пунктов Академии. Причём всего лишь за какой-то час. Это, искатель Юко, рекорд. Даже для вас.

— Всегда стараюсь, Глава. — Юко сделала книксен и продолжила смотреть на важного собеседника с невозмутимым видом.

Я едва сдержал смешок. Эта девчонка — настоящая бунтарка с лицом ангела. Но Архиус не собирался продолжать веселье.

— Думаю, на этом наши дебаты можно считать завершёнными.

Он перевёл взгляд на меня.

— Мистер Верс, не будете ли вы так любезны перейти на мою платформу? У нас с вами есть несколько вопросов, требующих обсуждения.

Юко тут же нахмурилась:

— Но…

Старик посмотрел на девушку твёрдым, непроницаемым взглядом и она не осмелилась продолжать возражать ему.

Юко закусила губу, сжала кулачки и отступила в сторону, тихо буркнув:

— Ладно-ладно…

Я повернулся к ней и мягко сказал:

— Юко, мне было очень приятно познакомиться с тобой. Надеюсь, мы ещё увидимся.

Она чуть наклонила голову, и её лицо снова озарила уже знакомая мне улыбка.

— Я буду ждать, Верс.

И почему-то я поверил ей без малейших сомнений. Это не была просто вежливая фраза прощания. Мы действительно ещё встретимся. Даже если ради этого придётся… ну, немного нарушить правила.

Я шагнул на платформу старика и в эту же секунду она мягко поплыла в сторону сферы, оставляя Юко одну.

Как только мы достаточно отдалились, я взял инициативу в свои руки:

— Кстати, — Архиус приподнял бровь, видимо удивляясь моей бодрости, — знаете, что в сложившейся ситуации самое ироничное? — Глава смотрел на меня, изображая наигранный интерес.

— Мне никто ничего про Академию не рассказывал. Я оказался здесь совершенно случайно. Искал вас, господин Архиус — и не собирался ничего нарушать. Если бы мне хоть кто-то намекнул на существование этого места, — мы бы обошлись без всей этой… суматохи.

Я сделал короткую паузу и взглянул в сторону Юко.

— И прошу вас, не вините Юко. Экскурсия была по моей просьбе. Вся ответственность за наше приключение лежит исключительно на мне.

Я посмотрел на старика — прямо, без дерзости. Просто — по-человечески.

Архиус не ответил. Лицо его оставалось каменным, но я готов поклясться, что он всё понял. Просто не счёл нужным комментировать.

— Ну что ж… теперь вы здесь, — тихо произнёс он, как бы ставя точку.

Я кивнул и обернулся, Юко была уже довольно далеко, но наши взгляды на мгновение встретились. В её глазах читалась тёплая грусть и, вместе с тем, неугасаемая дерзкая искорка. Я едва заметно кивнул и улыбнулся ей. Это было не прощание. Это была точка с запятой.

Я точно знал — мы ещё увидимся. В этой Академии, в этом Пространстве, а может в том самом неоновом Технополисе. Кто знает.

Пока её силуэт растворялся в движущемся потоке света, голос Архиуса вернул меня обратно:

— Из всех учащихся Академии, — произнёс он с лёгкой, едва заметной усталостью, — судьба свела вас, мистер Версум, с одной из наших самых перспективных. Жаль только, что она же является и самой своевольной и дерзкой студенткой нашей Академии.

Он посмотрел на удаляющуюся от нас Юко. И хотя лицо его оставалось строгим, взгляд на секунду смягчился. Возможно он что-то вспомнил или пожалел об излишней суровости. Как бы то ни было, уже через секунду он снова был серьёзен.

Я же не смог сдержать улыбки и заметил:

— Подобное к подобному?

Старик коротко, едва заметно качнул головой, но мне почему-то показалось — в глубине души он согласился.

Вдруг платформа под ногами ощутимо завибрировала и в следующий момент резко рванула вперёд. Она не просто летела, а мчалась, прорезая воздух куда быстрее, чем световые лифты, на которых мы только что поднимались. Потом блеснула вспышка — это переди раскрылся белый прямоугольный портал, будто вырезанный прямо из пространства.

Я открыл рот, чтобы спросить, куда мы направляемся, но не успел. Платформа нырнула в портал, и уже через мгновение мы оказались у подножия здания, которое я видел с высоты во время экскурсии. Это был Совет Академии. С этой точки обзора оно казалось ещё более грандиозным.

Монументальное, строгое, полностью лишённое вычурности сооружение. Выдержанное в духе классической архитектуры оно имело прямолинейные формы и излучало непоколебимую силу. Фасады из светлого камня, сдержанного оттенка, с чёткими гранями и идеальной симметрией. Высокие узкие арочные окна повторяли форму главного входа.

Широкая каменная лестница, вела к тяжёлым дверям, обрамлённым колоннами. Над ними — резной карниз, в котором, если приглядеться, угадывались знаки Академии: символы факультетов, выполненные в строгом геометрическом стиле. Что обозначает тот или иной знак я не знал, но общее понимание их смысла сложилось сразу. Всё здание дышало тем, что могло бы называться «академическим каноном» — без декора ради эффекта, без кричащих деталей, только простота, выверенная до совершенства.

Здесь царили порядок и дисциплина.

— Мистер Версум, — Архиус уже стоял в массивных дверях, — следуйте за мной.

Я оглянулся в последний раз, пути назад не было.

Мы прошли через арку и оказались внутри.

Передо мной раскинулся величественный холл. Пол из бело-серого мрамора с вкраплениями золотистых прожилок. Высокий, почти неразличимый потолок с витыми светящимися куполами. От стен исходило мягкое свечение, делая помещение одновременно торжественным и каким-то… мудрым. Как будто само пространство хранило здесь поистине вневременные знания.

В центре холла начиналась спиральная лестница, уходящая к верхним этажам.

Мы проходили мимо открытых галерей, колонн, светящихся ниш, в которых виднелись голограммы старинных карт, формул и проекций архитектурных чудес других вселенных.

Я успел заметить несколько человек в мантиях Академии. Они молча расходились в стороны, уступая дорогу Архиусу. Некоторые едва заметно кивали в знак приветствия.

На меня эти люди бросали откровенно любопытные, но всё же сдержанные взгляды. В глазах читался один вопрос — кого это привёл Главный?

Я постарался сохранять спокойствие, шёл уверенно, выпрямив спину. Но в груди постукивал лёгкий дискомфорт, как перед экзаменом, к которому не готовился.

Наконец, мы остановились у тяжёлой двери. Её поверхность была покрыта пульсирующими линиями текста. Надпись гласила: «Гранд Архитектор Архиус. Глава Академии. Наставник Факультета Космического Творчества».

— Вы преподаете на факультете Юко? — удивился я, подняв бровь.

— И не только, мистер Версум, — последовал спокойный ответ.

Он медленно толкнул дверь, и она бесшумно открылась.

Кабинет по ту сторону оказался строгим, просторным и одновременно удивительно уютным.

В центре — массивный стол из тёмного полированного дерева, с глубокими узорами на поверхности. По периметру — стеллажи, уставленные книгами в обложках из кожи с металлическими и светящимися печатями. Некоторые книги буквально парили в воздухе, медленно перелистывая страницы одну за другой, будто разыскивая внутри себя какую-то нужную информацию.

В дальнем углу разместились панели, экраны и проекторы, отображающие древние пергаменты. Всё это создавало ощущение соседства вековых и даже эпохальных знаний.

На одной из стен висели абстрактные картины. Их краски двигались в неуловимом потоке, переливаясь от формы к форме.

Я заметил в углу проекцию Академии — медленно вращающуюся, как модель созвездий. Её перспектива менялась время от времени, демонстрируя новый срез, новый уровень.

Архиус занял своё место за столом и пригласил меня присесть, указывая на свободное кресло.

Я на мгновение задержался, а потом опустился в одно из кресел напротив, чувствуя, как в комнате сгущается особо плотная тишина. Та, что предшествует разговорам, от которых нельзя спрятаться.

Я был готов.

Архиус опустил ладонь на панель стола. Встроенная в её поверхность голоконсоль загорелась мягким бело-синим светом, и над её поверхностью вспыхнула голографическая клавиатура.

Я едва заметно улыбнулся — старик, конечно, мог бы работать через мысленный интерфейс, но предпочитал печатал вручную. Он явно делал это с удовольствием и уважением к самому процессу, превращая печатание в ритуал.

— Хорошо, — произнёс он спокойным, сдержанным голосом, и поднял на меня внимательный взгляд экзаменатора, который уже видел сотни попыток, но всё ещё надеется, что именно эта окажется достойной.

— Давайте посмотрим, что у вас получилось, мистер Версум.

Я активировал свою голоконсоль, вызвав интерфейс передачи.

— Передаю.

Файл вспыхнул в воздухе и тут же перелетел к консоли старика. Я ожидал, что он вызовет голографическую проекцию, как это делала Система Арканума при анализе моделей, — но нет.

Он ввёл короткую команду — и пространство перед ним заполнилось строками. Сотни, тысячи символов. Потоки кода стекали сверху вниз, заполняя воздух между нами, словно цифровой дождь.

Я чуть подался вперёд, прищурился.

«Что за?..»

Эти строки были… дикими. Я не мог понять ни одного символа. Они выглядели как нечто среднее между математическими формулами, арканами и ещё каким-то знаками из совершенно другой логики бытия.

Мой проект раскрывался не как визуальная модель, а как набор символов и цифр, чуть ли не в сыром виде машинного кода.

Для меня — бессмыслица. Для него, похоже, — картина.

Архиус не шевелился. Его глаза внимательно скользили по потоку, пальцы выстукивали на столе какой-то такт.

Иногда он произносил вслух отрывистые замечания:

— Понятно… Интересно. Хм… грубовато. Уже лучше. Смело, но не безумно.

Каждое его слово звучало как загадка, но я чувствовал, что он читает между строк. Буквально — между структур моего замысла.

«Да хоть бы сказал, где я там накосячил. А то я как студент, на экзамене».

Я начал ерзать. Потом зевнул. Потом почти задремал.

И в этот момент он отключил поток и закрыл голоконсоль.

Тишина.

Он смотрел на меня без одобрения, но и без раздражения. Просто, изучающе.

— Должен признать, мистер Версум, — сказал он наконец, скрестив пальцы и положив руки на стол, — вы удивили меня.

Его голос был всё таким же ровным, но в нём звучала чуть заметная перемена — уважение, спрятанное в формальности.

— У вас есть потенциал. Это очевидно. Хотя, как я уже говорил, вам ещё многое предстоит понять и освоить.

«Когда он это говорил?» — мысленно удивился я.

— Очень немногие в Академии — даже из числа самых блестящих студентов — на раннем этапе показывают более семидесяти процентов по Гармоническому Анализатору.

— Семьдесят один процент, — уточнил я почти машинально.

Он слегка кивнул.

— Да. Это действительно достойно уважения. Не ожидал.

Я почувствовал… не гордость, нет. Что-то более значительное. Будто не просто справился с задачей, а доказал самому себе, что действительно могу удивить даже старика Архитектора.

— Спасибо, — сказал я, а затем, прежде чем успел себя остановить, спросил: — А Юко тоже проходила этот тест?

Архиус вскинул бровь, в его взгляде мелькнуло удивление.

— Юко? — переспросил он, словно не сразу понял, о ком речь. Затем, нахмурившись, кивнул.

— Да. Проходила. Не так быстро, как вы, но успешно.

«Хм… интересно».

— Это задание, — добавил он, — предназначено для студентов, переходящих со второго на третий этап обучения.

— А какой у неё был результат?

Архиус на миг замолчал. Его губы сжались в тонкую линию, будто он не особенно хотел делиться цифрами, но всё же произнёс:

— Семьдесят четыре процента.

Я моргнул.

«Семьдесят четыре?.. Чёрт!»

Мне едва удалось выжать семьдесят один — ценой бессонных ночей и эмоционального выгорания. А она?

«Да… Юко действительно не просто умная. Она — талант. Может быть даже гений. А с виду-то больше похожа на беззаботную бунтарку».

Но развить эту мысль я не успел — старик вновь заговорил, уже более собранно:

— Так вот, мистер Версум…

Я уловил в его тоне нечто особенное. Настроился. Сейчас будет сказано важное.

— Возможно, я вас недооценивал.

Он медленно потёр виски, затем откинулся в кресле и скрестил руки.

— Но вам ещё многому предстоит научиться.

Я едва заметно выдохнул.

«Ну конечно… классика — комплимент с этой горькой, как пилюля "но"».

— Ваш проект… хоть и жизнеспособен, однако требует множества доработок.

Я сдержанно кивнул, не желая перебивать.

— При обычных обстоятельствах, — продолжил он, — я бы отправил вас доделывать его самостоятельно. У нас в Академии так принято. Учишься — значит всё делаешь сам. Он поставил локти на стол, сплёл пальцы:

— Но, как вы понимаете, времени у нас нет. И, что хуже, нет его и у вас.

Я напрягся.

Фраза прозвучала не как угроза, но как предупреждение.

Архиус взглянул в сторону голоконсоли — на ней всё ещё мигали строки кода моего проекта.

— По решению Совета ИСКОМа, я обязан содействовать вам в рамках ваших задач. Хотя, — добавил он, — у меня есть определённая свобода. Я мог бы отказаться. И тогда вам был бы назначен другой куратор.

Он провёл пальцем по столу, будто проверяя, всё ли на своих местах — или, может, чтобы дать себе время. Потом продолжил:

— Но ваш проект заставил меня пересмотреть свою оценку.

Он кивнул, глядя на меня в упор.

— Возможно, вы действительно обладаете тем самым необходимым всем нам потенциалом.

Тишина, воцарившаяся в кабинете, была глухой и напряжённой, как перед решением суда. Он смотрел не на меня — сквозь меня. Куда-то дальше. В будущее. Я почти не дышал. И наконец…

— Ладно, мистер Версум, — сказал он, делая вдох и откидываясь в кресле. — Я согласен помочь вам.

Я ощутил, как напряжение слегка спадает.

— Я и Академия окажем вам поддержку, — заключил старик.

Я кивнул.

Вновь тишина. На этот раз уже не тяжёлая. Уверенная. Рабочая.

Я собирался было поблагодарить, но он опередил меня:

— Я всё сказал. Возвращайтесь в Арканум.

Щёлк!

Рядом со мной открылся сияющий белым портал. Он просто появился — как приказ, как вежливое «прощайте».

Архиус прищурился, и в его голосе прозвучала ледяная колкость:

— Позвольте профессионалам завершить вашу работу. Когда всё будет готово, я свяжусь с вами.

С этими словами я испытал странную смесь — благодарности и раздражения. Как будто меня похвалили за прыжок… и тут же велели больше не прыгать без разрешения.

— Благодарю вас, Глава Академии, — выпрямился я, копируя тот самый тон, с которым Юко разговаривала с ним. Почти официально.

Я подошёл к порталу и уже собирался вступить в него, но задержался. Нет… слишком просто.

Я обернулся.

Старик приподнял бровь, не скрывая лёгкого недовольства:

— Что ещё, уважаемый мистер Верс? — подчеркнул он, будто напоминая под каким именем я здесь скрываюсь.

Я ухмыльнулся:

— Два небольших вопроса. Если позволите.

Он тихо вздохнул, но кивнул. Жест — из серии «давай быстрее».

— Первый — почему мне никто не рассказал про Академию раньше? И второй — могу ли я посещать это место и обучаться здесь?

Архиус холодно посмотрел на меня.

— Это три вопроса, — заметил он.

Старик потёр переносицу, будто этот разговор утомлял его, и сказал:

— Насчёт первого — вы ведь сейчас здесь, не так ли? Какая разница говорили вам или нет.

Я поморщился.

— Ну, технически да… А второй и третий?

Он взглянул мне в глаза.

— Буду с вами откровенен, мистер Версум, — его голос стал не то чтобы холодным, но… жёстким.

— Мне бы не хотелось вас здесь видеть.

Я моргнул.

«Ого, вот это заявочка».

— Спасибо за искренность, — пробормотал я, стараясь не показать, как меня это задело.

— Но, как вы сами сказали, я уже здесь.

Он не ответил. Лишь посмотрел в сторону. Портал вспыхнул ярче.

— На этом всё, мистер Версум.

Я хотел было возразить, но не успел.

Меня буквально втянуло в белое сияние.

Миг спустя я оказался в своём рабочем кабинете.

Тишина.

Я замер. Пространство вокруг казалось чужим и слишком беззвучным.

— Чёрт, ну и гадкий же он, — вырвалось у меня вслух.

Резко развернувшись, я шагнул к тому месту, где секунду назад был портал.

Пусто.

Белое сияние исчезло, будто его никогда и не было. Я застыл, вглядываясь в гладкую поверхность пола.

Ну и что теперь?

Я выдохнул, медленно прошёл по комнате, будто проверяя — действительно ли всё осталось на месте.

Книги. Панель. Свет.

А вот со мной что-то было не так.

Внутри появилось ощущение, будто часть меня осталась там, в Академии. Где-то среди её звездной туманности. Там где совсем недавно Юко смеялась над моими шутками.

Я остановился у окна.

Академия… Там всё иначе. Непривычно и местами кажется слишком сложно для постижения, но логично и обоснованно.

Она может дать мне то, что я ищу: знания, ответы на вопросы.

Я провёл рукой по волосам и взглянул на отражение в стекле. Что-то изменилось.

Интересно, почему он так… сопротивляется? Архиус. Его холодный взгляд и упрямый тон — я ему явно не нравлюсь. Почему? Что я ему сделал?

Я не знал ответа, но чувствовал — что бы там ни было, это не случайность.

Экскурсия в Академию состоялась не просто из-за моего любопытства, и не как следствие нарушения правил ради забавы. Это было не совпадение. В моем появлении там, как я сейчас чувствовал, отчетливо угадывалась рука судьбы. Или же какой-то скрытый, неясный мне план кого-то или чего-то высшего.

Я снова вспомнил Юко и её глаза, в которых светились одновременно и дерзкое веселье, и глубокая печаль.

Вспомнил, как она говорила, что будет ждать.

Она показала мне Академию. Дала почувствовать её… Поделилась меткой — частичкой своей души.

И теперь я точно знал: я вернусь. Как бы этому ни сопротивлялся Архиус.

Я вспомнил его слова: «Мне бы не хотелось вас здесь видеть».

«Не хотелось бы» — это не запрет.

Мысль заставила меня улыбнуться.

«Значит, шанс есть!»

Том 2. «Становление». Глава 5 "Межвселенский Тяжёлый Инженерный Линкор «Арк»"

Я медленно сел в кресло, разглядывая полупрозрачную поверхность стола и задумался.

Академия…

Почему, чёрт побери, я узнал о ней только сейчас? Почему никто даже словом не обмолвился об этом месте? Ни Эл, ни Хеймдалл, ни Юни… Хотя ладно, Юни вряд ли была в курсе.

Но Эл… Эл ведь знал. И старик Архиус — точно знал. Кажется, он даже ждал этого момента.

Я откинулся на спинку и устало провёл рукой по лицу.

Может быть, всё так и задумано?

Им было нужно, чтобы я сперва прошёл проверку?

Чтобы я сам дошёл до точки, где уже не смогу не спросить — а что дальше? А куда идти? А кто поможет, когда сам не справляюсь?

И только тогда они, снисходительно кивая, покажут мне — вот она, Академия. Здравствуй, парень, добро пожаловать в реальный мир, где ты не центр мироздания, а всего лишь один из многих.

Я усмехнулся. Весьма в духе старика.

Хотя, может, всё ещё проще…

Может, они сами не до конца знают, кто я такой?

А может быть боятся. Боятся, что я вспомню… нечто важное. И тогда правила игры изменятся.

Неужели, они просто проверяли, кто я — свой или чужой? Часть Искома или что-то, пришедшее извне?

Я снова хмыкнул.

Забавно, они дали мне права Творца, дали проект — и ни слова о том, куда идти за знаниями. Как будто рассчитывали, что я либо сгорю на старте, либо — если выживу — пройду туда, куда надо. Сам.

Хитро. Очень по-стариковски.

Не давать инструменты, пока не докажешь, что способен ими пользоваться.

Но больше всего…

Меня гложет мысль…

А что если я уже был там когда-то, но просто не помню этого?

Я смотрел в пустоту перед собой, а сердце медленно холодело от новой мысли.

Вдруг я уже учился в Академии? Уже знал всё это? Уже был одним из них?

И этот их «контракт», который я подписал в начале своего пути и о котором особо-то ничего и не помню — стал ценой забвения?

Плата за второй шанс?

Я невольно вздохнул.

Непонятно, но теперь одно знаю точно — я туда обязательно вернусь.

Не потому что хочу, а потому что должен.

Там ответы на многие мои вопросы.

***

Время шло, а старик всё молчал.

Я попытался заняться проектом — снова и снова прокручивал его в голоконсоли, но понимал: лучше, чем та версия, что я уже передал Архитектору, у меня пока не выйдет. Всё, что мог — я из себя уже выжал.

В какой-то момент ожидание окончательно меня достало.

— Юни, Суви, собираемся, — решительно бросил я. — Идём к Плей. Хватит торчать тут и киснуть.

Юни радостно подпрыгнула:

— Ура! Игры!

Суви же просто кивнула и как-то лукаво улыбнулась.

И вот мы уже снова в знакомом Игровом Пространстве, там, где всегда оживленно и весело.

Плей встретила нас с широкой ухмылкой:

— О! Наконец-то, а я уж думала вы куда-то пропали! Что, снова по классике?

— Только по классике, — рассмеялся я.

Затем, в одном из игровых пространств, мы устроились на огромном мягком диване, утонув в подушках, перед гигантским голографическим экраном. Атмосфера — лучше не придумаешь: аромат какао в воздухе, мягкий свет, нарушаемая только радостными возгласами.

В руках — старые добрые джойстики. И пошло-поехало.

Мы рубились в древнюю консольную игру. Богов крошить — занятие святое. На экране мой персонаж с огромным топором уже почти добивал предпоследнего босса — громадного старого бога, который орал что-то о судьбе, проклятиях и величии.

— Давай-давай! — Юни аж подпрыгивала. — Сейчас его! Ещё чуть-чуть!

— Используйте основное комбо, — посоветовала Суви с тёплой улыбкой.

И вот — решающий удар! Босс уже захрипел, готовясь к финальной сцене… Но тут вдруг, прямо за нашими спинами, раздался знакомый голос — сухой и с явной иронией:

— Вижу, мистер Версум, вы продуктивно проводите время, пока мы трудимся над вашим проектом.

Я вздрогнул, чуть джойстик не выронил. Обернулся, а там Архитектор собственной персоной. Стоит, руки за спиной, строгий, но, чёрт возьми, смотрит на наш экран с явным любопытством.

— Рад видеть вас, Архитектор, — ухмыльнулся я. — Как всегда, вовремя. В самый напряженный момент.

Юни радостно всплеснула руками:

— Дедушка Архитектор! А давайте с нами! Нам как раз еще один участник нужен для другой игры, — она так зажглась, что я бы сам не устоял.

Архитектор собирался было продолжить свою тираду, но на Юни просто невозможно было сердиться. Он смягчился, взгляд потеплел.

— Спасибо, дорогая, но у меня много дел, — почти ласково сказал он, а затем с тонкой укоризной перевёл взгляд на меня: — Вашего проекта, мистер Версум, и правда слишком много.

Я усмехнулся, встал с дивана и потянулся:

— Девочки, помните, я долго работал над своим проектом по фэнтези вселенной?

— Конечно помним! — глаза Юни вспыхнули интересом.

— Так вот, — я сделал паузу и обернулся к Архитектору, — похоже, что всё готово. Скоро начнётся сотворение.

Старик слегка кивнул, и впервые за долгое время в его голосе послышалось нечто похожее на уважение:

— Да, ваш проект готов, мистер Версум. Как только одобрите некоторые детали, мы начнём развертывание новой вселенной.

Тишина повисла в комнате на пару секунд. Архитектор задержался взглядом на экране, а затем с тихим вздохом произнес:

— Пора. Есть дела поважнее игр, мистер Версум. Нас уже ждут, если не поторопимся, переход будет невозможен.

С этими словами он взмахнул рукой, и прямо в нескольких шагах от нас засверкал портал.

— Прошу, следуйте за мной, — сказал Архитектор с привычной сухой вежливостью.

Я не сдвинулся с места. В груди вспыхнуло странное чувство — я не хотел уходить просто так, бросив девчонок.

— Постойте, — я поднял руку. — А можно… ну, то есть… могут Юни и Суви пойти со мной?

На мгновение на лице старика отразилось явное раздражение, но он быстро спрятал его под привычной маской равнодушия.

— Мистер Версум, — начал он медленно, с нажимом на каждом слове. — Это не прогулка по игровым мирам. Нас ждёт важный процесс и он может быть весьма опасен. Я не уверен, что детям там будет место.

— Но я не ребёнок! — тут же вскинулась Юни, сложив руки на груди и глядя на Архитектора с вызовом. — Я… Я его семья! И если он пойдёт — я тоже хочу быть рядом! Архитектор перевёл взгляд на Юни. Его суровое лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз будто промелькнула искра понимания. Он несколько мгновений что-то обдумывал, потом тяжело вздохнул и ответил:

— Ладно, юная леди, раз вы называете себя его семьей, — слова звучали тихо, задумчиво, почти про себя. — Да будет так. Совет предполагал, что вы захотите присутствовать и дал разрешение, хотя это, по моему мнению, и не совсем разумный ход. То место, куда мы отправимся, действительно опасно. Но, раз вы сами проявили желание, я не буду препятствовать. Однако замечу, что это под полную ответственность мистера Версума, — тут старик кинул на меня неодобрительный взгляд, затем сделал паузу и повернулся к Суви:

— А вот вы… — в голосе снова прозвучала сухая официальность. — Мисс Суви, вы не имеете необходимого допуска от Совета ИСКОМа. Место, куда мы направляемся, закрыто для неавторизованных ИскИнов. Мне жаль, правда, но таковы правила. Я ничем не могу помочь.

Наступила тишина. Юни резко обернулась к Суви, её лицо запылало огнём переживания. А та… та просто слегка улыбнулась. Тонко, мягко. Мне показалось, что она и не ожидала другого решения.

— Всё нормально, — сказала она негромко, — правда. Это важно. Ты должна быть рядом с ним. А я…

Суви опустила глаза, провела пальцем по джойстику, всё ещё лежащему на диване рядом.

— Я подожду вас тут. И пройду последнего босса. Победу запишем в общую копилку.

В её голосе не было ни упрёка, ни обиды, только спокойная уверенность и капля грусти, спрятанная где-то глубоко.

Я почувствовал, как внутри что-то сжимается. Хотелось спорить, настаивать, требовать. Но всё было сказано. Видимо, этот Совет ИСКОМа действительно не доверял и опасался Суви. Это ж куда мы собираемся переместится, что в действие вступали такие строгие правила и некие допуски? Ладно, посмотрим.

Я сделал шаг к Хеймдаллу, стоявшему в тени, словно изваяние.

— Хейм, — сказал я тихо, — оставайся здесь. Присмотри за Суви… и за порядком. Мы скоро вернёмся.

Хеймдалл медленно кивнул. В его спокойных глазах мелькнуло нечто вроде тени тревоги:

— Как прикажете, господин, — только и ответил страж.

Юни стояла рядом с решительным видом, но всё ещё бросала взгляды на подругу. Я повернулся к ней, улыбнулся и протянул руку:

— Ну что, готова, сестрёнка?

— Всегда готова! — воскликнула она, с тем самым светлым смехом, который словно прорезал пространство вокруг.

Она вложила ладонь в мою — тепло и искренне.

Архитектор подошел вплотную к порталу.

Но перед тем как шагнуть, на миг задержался и, чуть обернувшись, добавил:

— Учтите. Переход будет… необычным и пересекаемое пространство весьма опасным. Ощущения могут отличаться от стандартных.

Он больше ничего не объяснил — только сделал лёгкий жест рукой:

— Увидите сами.

И первым шагнул в пульсирующую энергетическую дверь.

Я обернулся на мгновение.

Суви сидела на диване, обнимая джойстик, будто старую игрушку.

Она не подняла головы, только тихо сказала в пустоту:

— Удачи вам.

На миг пространство вокруг стало странно тише.

Как будто даже комната, свет— всё вокруг задержало дыхание вместе с нами.

Прощание было коротким. И правильным.

Я сжал руку Юни крепче. Она не сказала ни слова, только улыбнулась.

Перед нами дрожал портал.

Он вибрировал необычно.

Не просто белым светом — в глубине струились синевато-серебристые сполохи, а сама структура поля казалась налитой тяжестью.

Я почувствовал, как воздух дрожит, словно сам мир на мгновение напрягся.

— Погнали, — тихо сказал я.

Юни кивнула — и мы вместе шагнули вперёд.**

Переход ощущался странно.

Не как падение — скорее, как растяжение.

Будто время и пространство сначала сопротивлялись, а потом вдруг сдались.

На короткий миг я ощутил далёкую, тяжёлую тишину — как дыхание чего-то древнего, уходящего за грань.

А затем… Мы просто… появились.

Под ногами — круглая платформа, чуть больше трёх метров в диаметре. Ровная, чистая, она тихо пульсировала мягким бело-серебристым светом. Он шёл изнутри, а вместе с ним — лёгкая, едва ощутимая, вибрация. Казалось будто платформа нас буквально чувствует и одновременно фиксирует какие-то показатели нашего прибытия.

Над головой — второй, идентичный первому, круг. Между ними — тонкий столб воздуха, почти прозрачный, с лёгким внутренним напряжением, как у разогретого металла.

Рядом со мной стояли Юни и Архитектор. По блуждающему взгляду девочки было видно, что она пытается понять, где мы. Архитектор же выглядел совершенно спокойно, будто такой переход для него — это что-то обыденное. Я огляделся. Полусферическое помещение с идеально гладкими — словно из цельного материала — стенами и высоким куполообразным потолком казалось очень просторным и светлым. . Всё выглядело высокотехнологично — без швов, углов и других видимых соединений.

По периметру, на равных друг от друга расстояниях, шли ровные горизонтальные полосы света. Они создавали мягкое, бело-голубое освещение, неяркое, но достаточное, чтобы можно было рассмотреть всё в деталях. Никаких окон, дверей или панелей видно не было — всё казалось полностью закрытым, герметичным и даже как будто стерильным.

Вокруг царила тишина, и только лёгкий гул и вибрация платформы напоминали, что это — не иллюзия.

Я все ещё не понимал, где именно мы находимся, но вскоре заметил двух человек, стоящих неподалеку.

Высокий мужчина в строгой тёмно-синей форме с серебряными кантами.

Чёрный китель плотно облегал его плечи, на груди блестели знаки различия и эмблема — древний, простой герб, от которого веяло старинной силой.

У воротника — стилизованная серебряная полоса, как мне показалось, с выбитым рангом и надписью на незнакомом языке.

Его лицо было слегка загорелым, волосы коротко подстрижены, на висках заметна легкая проседь.

А глаза… спокойные, уверенные, чуть прищуренные. Взгляд этих глаз выдавал в его обладателе человека, способного безошибочно оценивать обстановку и быстро принимать даже самые судьбоносные решения.. Да, определенно военный.

Рядом с ним стояла девушка тоже в форме, похоже, младшего офицера.

Молодая, живая, удивительно яркая.

Рыжие волосы собраны в аккуратный высокий хвост, строгая темная униформа подчеркивала хрупкую, собранную фигуру.

А в ее внимательных, искренних глазах читалась заинтересованность — без тени страха, с тихой теплотой.

Мужчина подошел к нам.

Он приложил кулак к сердцу и коротко, по-военному склонил голову:

— Добро пожаловать на борт, господин Версум. И вам честь, Гранд-Архитектор ИСКОМа.

Голос его звучал глубоко, спокойно, будто скрежет металла по камню.

Я машинально кивнул.

Мужчина продолжил:

— Капитан первого ранга Андерс Виллориан. Командующий данным судном — Межвселенским Тяжёлым Инженерным Линкором «Арк». И моя ассистентка — лейтенант-координатор Келли Чемберс.

Он сделал короткую паузу.

Мы с Юни и Архитектором медленно сошли с платформы. Вибрация под ногами сразу исчезла, будто сама система отключилась, завершив приём. Мы остановились в нескольких шагах и молча смотрели на незнакомцев, ожидая, что будет дальше.

Рука Юни нашла мою, крепко сжав — жест живой, тёплый, немного дрожащий.

Капитан заметил это движение.

И его взгляд на миг смягчился.

Он перевёл внимание на девочку:

— И вас также приветствую, юная госпожа.

Юни быстро, но с лёгкой дрожью в голосе, сказала:

— Меня зовут Юни.

Капитан коротко кивнул и будто смягчился:

— Рад приветствовать вас, госпожа Юни, на борту нашего линкора.

После этого он вернул себе строгую, официальную манеру:

— Сейчас вы находитесь в Отсеке Фазового Приёма. Переход прошел успешно. Прошу следовать за мной на мостик. Там я введу вас в курс дела по текущей операции и оглашу официальный приказ.

В этот момент всё внутри меня на секунду сжалось.

Корабль. Капитан. Приказ.

Мы прыгнули в портал, а очутились на борту какого-то межвселенского гиганта?

Я едва успел подавить первую вспышку вопросов.

Ладно, сначала надо хоть немного разобраться.

Я машинально сжал пальцы Юни чуть крепче.

Архитектор рядом с нами — неподвижный, спокойный, будто всё происходящее шло по давно утвержденному сценарию.

Капитан Виллориан коротко кивнул:

— Следуйте за мной.

Келли улыбнулась ободряюще и чуть приглашающе махнула рукой.

Мы двинулись за ними.

Широкая створка двери бесшумно раздвинулась, выпуская нас в длинный, сверкающий коридор.

Я невольно огляделся.

Коридор уходил вглубь корабля, словно туннель сквозь гигантскую конструкцию. Его гладкие стены слегка светились изнутри, а вдоль пола и потолка пульсировали линии навигации.

«Какой же он огромный…» — мелькнуло у меня в голове.

Мы прошли всего несколько десятков шагов и справа перед нами открылась дверь.

За ней оказался небольшой зал — почти квадратный, строгий, с высокими стенами и мягким рассеянным светом.

В центре зала — белый круглый пьедестал, вмонтированный в пол. Его поверхность тихо пульсировала, будто дышала невидимой энергией.

Капитан коротко обернулся:

— Система внутрикорабельных фазовых переходов.

Келли добавила:

— Линкор «Арк» слишком велик, чтобы полагаться только на пешие переходы. Некоторые маршруты — под час ходьбы. А напрямую сквозь стены энергетическое перемещение запрещено физикой пространства.

— Поэтому, — уточнил капитан, — на ключевых маршрутах установлены стабильные переходные узлы.

Он указал на пьедестал:

— Сейчас этот переход настроен на мостик. Следуйте за мной. Просто встаньте на платформу.

Я крепче сжал руку Юни.

Она кивнула мне — чуть взволнованная, но улыбаясь.

Мы шагнули за капитаном.

Едва наши ноги коснулись светящегося круга, поверхность под нами дрогнула, а пространство вокруг на миг вспыхнуло ослепительным светом.

Переход начался.

Мы исчезли в потоке фазового переноса, но уже через мгновение вышли из него.

Я успел уловить лишь короткий момент вспышки — бело-серебристое сияние, мягкий вихрь света под ногами — а затем снова почувствовал опору.

Только теперь под ногами был не пьедестал в небольшого отсека внутрикорабельных перемещений, а такой же круг, но встроенный в тёмный металлический пол.

Воздух стал плотным. Он пах металлом, озоном и чем-то чуждым, будто из другой реальности. Откуда-то слышался негромкий, ровный гул — не звук даже, а фоновая вибрация, как будто под ногами работала огромная машина. Я сразу почувствовал, как сердце забилось чаще.

Мы стояли на одном из верхних уровней огромного зала. Ярусы соединялись широкими дорожками и переходами, как нервные волокна. Всё выглядело логичным, выверенным — словно не для удобства, а для оптимальной работы.

Под нами — уходящая глубоко вниз, многоярусная система уровней, на каждом из которых размещались посты операторов каких-то систем. Люди — или кто бы это ни был — работали сосредоточенно, молча. Все в форме: строгой, темно-синей, с минимумом символики.

Я не понимал, чем именно они тут занимаются, но по тому, как они это делали, было ясно — здесь не место случайным посетителям. Это не исследовательский центр или аудитория Академии. Это некий операционный пункт.

Потолок помещения, в котором мы находились, терялся где-то в полумраке, словно верхней границы и вовсе не было. Грандиозная высота пространства казалась необъятной. Над нами, в тени, располагался ещё один ярус, приподнятый над остальными. Издали он казался пустым, но я почему-то понял, что именно там находится основной центр управления.

Далеко впереди и над нами располагалось панорамное окно — огромной высоты и во всю ширину зала. Из него, если смотреть прямо, открывался вид на нос громадного корабля — гладкая, тёмная, массивная металлическая поверхность, с выступами и углублениями, уходила далеко вперёд на целые километры или больше.

Я моргнул и прошептал:

— Да это… это действительно настоящий корабль....

Затем я поднял глаза вверх и увидел то, от чего холодок пробежал по спине.

Не космос. Не звёзды. А нечто иное.

Вокруг махины, частью которой мы теперь были, клубилась и переливалась невообразимая буря энергий. Огромные вихри и волны багряного, ядовито-зелёного, иссиня-чёрного цветов и даже оттенков, которым я не знал названия. Всё это медленно, неумолимо катилось, будто пытаясь разорвать на куски то место, где мы находились.

И в этот миг во мне, на каком-то инстинктивном уровне, всколыхнулась древняя память, застонала сама душа. Я не знал, что это, но каждый нерв, каждая искра моего естества орала об опасности.

Настоящая Смерть очень близко.

Первозданная, хищная, древняя.

Хаос.

Не просто слово — сама суть разрушения и конца. Он жил там, за стеной, за неким барьером, удерживающим эту сокрушающую мощь полного уничтожения.

Между нами и бурей я заметил едва различимую энергетическую оболочку, которая слегка пульсировала..

Она не была сплошным куполом, скорее, слоистой системой защитных полей, пронизывающих пространство и соединённых между собой в нечто вроде вытянутой энергетической сферы. По ней время от времени пробегали всполохи от неистовых ударов извне. Эти атаки были похожи на сильное давление, импульсы, прокатывающиеся по поверхности с задержкой в доли секунды. Как если бы неведомая сила пробовала щит на прочность, давила и старалась пробиться.

Каждый такой импульс вызывал световой эффект — кольца энергии вспыхивали на поверхности энергетического кокона и гасли, словно отражая удары из другой плоскости бытия. Но щит — держался. Эта догадка пришла мгновенно, будто некая ранее забытая частичка памяти поднялась из глубин сознания на поверхность.

— Мы… мы внутри? — сорвался с губ шёпот. — Внутри самого… чёртового Хаоса?

Юни молча кивнула. Она тоже смотрела вверх широко открытыми глазами. В них отражалась буря, и её лицо светилось от страха и восторга одновременно.

Она не могла вымолвить ни слова.

Я тоже молчал.

Всё, что открывалось перед нами, — завораживало и пугало до дрожи.

Где-то на уровне сознания я пытался уложить в голове увиденное, но разум отказывался облечь это в привычные категории. Я ранее слышал про Хаос, который заполняет пространство между вселенными, но одно дело просто владеть информацией и совсем другое — видеть своими глазами с максимально близкого расстояния.

Мы стояли, будто окаменев, в молчании, которое не требовало слов.

Вдруг за нашей спиной раздался голос.

Глубокий, спокойный, с едва уловимой ноткой гордости:

— Добро пожаловать в Главную Рубку Линкора «Арк».

Я обернулся.

Капитан Виллориан стоял чуть в стороне, сложив руки за спиной.

Рядом — ассистентка Келли, строгая и собранная.

— Здесь сосредоточено управление всеми системами корабля — от навигации до защиты, от внутренней инфраструктуры до внешней обороны.

Он слегка повернул голову, указывая на ярусы внизу:

— Перед вами — операционный центр.

Каждый пост отвечает за отдельный блок: силовые поля, построение маршрутов, тактические расчёты, энергетические каналы и коммуникации.

Все они — часть единой нервной системы корабля.

Я сглотнул, чувствуя, как огромное пространство вокруг становится ещё реальнее, ещё весомее.

Юни прижалась ближе, её глаза скользили по залу, поочерёдно останавливаясь то на одном, то на другом посту.

Я всё-таки рискнул спросить:

— А что это за окно? — я кивнул на панораму за бронестеклом.

Капитан ответил спокойно:

— Это обзорная зона.

Прямая видимость на носовые сектора корабля и внешнюю среду.

Мы пересекаем Межхаос — и потому всё, что вы видите там, — он кивнул на бушующую бурю за энергетическими щитами корабля, — реальное.

Не голограмма. Не симуляция.

Это Хаос. Вживую. Он сделал короткую паузу. Затем шагнул к боковой консоли и коротко кивнул ассистентке:

— Выведите проекцию внешнего вида линкора.

Прямо перед нами вспыхнули тонкие лучи, тут же сложившиеся в медленно вращающуюся голографическую схему межвселенского инженерного линкора «Арк».

Я непроизвольно задержал дыхание. Возникший из ниоткуда исполин, словно вырванный из первобытной тьмы и подсвеченный мерцанием собственного силового поля, поражал воображение. Его агрессивный силуэт, воплощал невероятную механическую мощь и создавал иллюзию, готового сорваться с места титана.

Вытянутый клиновидный корпус напоминал тело глубоководного существа. Нос корабля разделялся на две массивные створки, похожие на гигантские лезвия, способные рассекать не только пространство, но и саму ткань бытия.

Поверхность корпуса состояла из тяжёлых бронированных пластин, плотно прилегающих друг к другу. Создавалось такое впечатление, что корабль — это гигантский механический организм, каждый элемент которого идеально выверен и готов прийти в движение.

По всей поверхности проходили сложные геометрические узоры — это были не просто технические линии, а некая детализированная карта, созданная сознанием, далеко превосходящим человеческое. Эти безупречные линии завораживали и одновременно вызывали странное чувство.

И вдруг я увидел его — знак, выгравированный на борту и носовой части корабля: треугольник, вписанный в круг, внутри которого медленно вращалась спираль, напоминающая всевидящее око. Я не знал точного значения этого символа, но его присутствие определённо было знаком высшей силы. В этом простом знаке читалась сила и глубина смысла. Он был таким притягательным, что я буквально не мог оторвать от него взгляда.

Внезапно мне пришла в голову мысль: «А ведь мне самому не помешал бы такой. Не знаю пока, для себя ли, для Арканума, или для будущих миров… но что-то простое, мощное и запоминающееся».

Голографический образ «Арка» производил сильнейшее впечатление. Проекция занимала добрую половину помещения, и хотя реальный размер корабля был гораздо больше, даже его уменьшенная модель давила своей массивностью, подчёркивая невероятную мощь и технологическое превосходство этого творения. — Впечатляет? — негромко спросил капитан, внимательно следя за моей реакцией.

Я с трудом отвёл взгляд от корабля и выдохнул:

— Очень.

На лице капитана мелькнула сдержанная тень удовлетворения, как будто он сам, несмотря на сотни таких демонстраций, всё ещё испытывал уважение и трепет перед этим исполином.

— Иногда мне кажется, что он живой… и у него есть собственная воля, — произнёс Виллориан негромко.

Я кивнул, не находя слов, и лишь спустя мгновение заметил то, что врезалось в память особенно сильно.

Я указал на символ:

— А это… Что это за знак?

На секунду капитан будто задумался, взглянув на голограмму, а потом ответил:

— Это эмблема ИСКОМа. Все наши корабли несут её как знак принадлежности к Сообществу. Знак того, что мы выбрали путь — и с него не свернём.

Я вновь посмотрел на спираль, заключённую в треугольник и круг. Удивительно, но символ будто тоже вглядывался в меня.

Капитан продолжил уже жёстче, по-военному:

— И наша задача — держать курс.

Его голос звучал твёрдо. Без пафоса и лишних эмоций, словно приказ, не допускающий сомнений.

Я согласно кивнул.

Проекция корабля медленно погасла, растворяясь в воздухе. Капитан перевёл взгляд на Архитектора:

— А теперь по протоколу я обязан огласить приказ. — Его слова зазвучали ещё строже, будто он обращался не только к нам, но и к самому пространству вокруг.

Вынув тонкую голографическую пластину, он активировал её, и перед нами в воздухе медленно засияли строки текста, каждая словно вырезанная светом. В голосе капитана зазвучала особая торжественность, от которой Юни даже прикусила губу, а я почувствовал, как внутри становится холодно.

— Приказ, выданный Координатором сектора межвселенского пространства МСП-137, по зоне фронтирной стабильности «Рубеж Тишины», и санкционированный Гранд Координатором Совета ИСКОМа, — чётко и глухо произнёс он…

— Мне, капитану первого ранга, командиру Межвселенского Инженерного Линкора «Арк», приказано:

Капитан выпрямился, будто под тяжестью этих слов.

— Закрепить и стабилизировать Сингулярную Матрицу новой Вселенной.

Каждое слово будто падало в пространство вокруг нас, раскатываясь эхом по гигантской рубке.

— Обеспечить защиту и полное сопровождение Группы Творения на всём этапе развёртывания, — продолжил он, отчётливо глядя прямо на меня.

Я вздрогнул. Группа Творения? Это что, я?

— И, наконец, — капитан чуть наклонил голову, — активировать и синхронизировать Главный Энергетический Канал Лу от Трансверсального Центра «Арканум» к ядру новой Вселенной.

Юни шумно втянула воздух, а я, не в силах пошевелиться, просто смотрел на сияющий в воздухе приказ.

Капитан выдержал паузу, а затем медленно заключил, глухо и чётко:

— Наша миссия — обеспечить рождение новой Вселенной.

Тишина после этих слов казалась оглушающей. Было слышно даже наше дыхание. Где-то вдали по панели прошёл слабый электрический разряд, словно сама рубка отозвалась на приказ.

Капитан на мгновение замолчал, глядя на нас тяжёлым взглядом, в котором чувствовалась и усталость бывалого воина, и понимание важности момента. Но затем лицо его изменилось — напряжённость ушла, уступив место более деловому выражению.

— Ну что ж, раз с формальностями закончили, — он вздохнул и чуть усмехнулся краешком губ, — давайте перейдём к делу.

С этими словами капитан плавно развернулся и жестом пригласил нас следовать за ним к массивной голографической платформе, парящей в нескольких шагах от его командного поста.

Платформа вспыхнула мягким светом, и в воздухе сразу же развернулась сложная трёхмерная схема — лабиринт энергетических потоков и вихрей, сквозь которые «Арк» прокладывал свой путь.

Пока мы шли, я заметил, как к капитану бесшумно приблизилась Келли.

Юни, всё ещё слегка потрясённая масштабом происходящего, украдкой взглянула на неё, поколебалась пару секунд, но всё же набралась смелости:

— А вы… простите, — она на секунду замялась, но продолжила, — вы всегда в таком месте работаете? Здесь ведь очень страшно…

Келли мягко улыбнулась:

— Страшно, да. Но только в первый цикл. Потом привыкаешь. А иногда даже, — она хитро подмигнула, — начинает нравиться. Здесь свой ритм. Живой. Как будто ты снова в физическом мире и являешься частью чего-то по-настоящему значимого.

Юни восхищённо кивнула и продолжила изучать пространство, ощупывая его любознательным взглядом.

Я же, глядя на проекцию маршрута, не удержался от вопроса, который не давал мне покоя:

— Капитан, насколько я понял, мы сейчас на борту космического корабля. Если так, то вокруг … это же не космос. Это хаос?!

Голос мой прозвучал удивлённо и немного растерянно.

Капитан усмехнулся и тяжело кивнул:

— Верно подмечено, Творец. Вы сейчас на борту Межвселенского Тяжёлого Инженерного Линкора. Название звучит гордо, но в данном случае это даже не совсем корабль в привычном смысле.

Капитан на мгновение замолчал, глядя в сторону голографической карты, где медленно клубилась абстрактная модель — вихри, узлы, разломы и энергетические трещины, похожие на пульсирующий живой организм.

— Мы не плывём меж звёзд, как вы могли бы ожидать, — произнёс он. — Космический вакуум, гравитация, подпространственные прыжки — всё это осталось позади. Для ИСКОМа это давно решённые задачи. Сейчас мы пересекаем то, что в учебке называется Межвселенским пространством — область за пределами известных вселенных, где привычные физические законы теряют устойчивость. Метрика пространства здесь нестабильна, местами рвётся, местами сворачивается в петли. Хаос — это не просто фоновый шум, а активная среда, наполненная флуктуациями и аномальными структурами, не поддающимися моделированию. У нас его просто называют Межкосмом — внешний слой между мирами. Зона нестабильности: подвижная, непредсказуемая, с высокой степенью опасности.

Я прищурился, пытаясь уследить за голограммой, но её форма постоянно менялась, как будто не хотела, чтобы на неё смотрели дольше секунды.

— И что это значит? — спросил я.

— Это значит, что мы больше не в обычном физическом пространстве, — спокойно пояснил капитан. — Здесь нет привычных координат. Нет стабильной материи и энергии, а также вакуума или пустых пространств. Только потоки, провалы, трещины и силовые всплески. Это первородная зона. Прото-сфера. Пограничье всего. Здесь могут родиться вселенные, — он перевёл взгляд на меня, — или погибнуть.

— Тогда как мы здесь находимся вообще? Мы же должны, ну, развалиться или разлететься на мелкие ошмётки?

Капитан едва заметно усмехнулся.

— Правильный вопрос.

Он шагнул ближе к голограмме и провёл ладонью над панелью. Модель «Арка» стала объёмной, и я увидел, как внутрь вложены слои полей и куполов — что-то вроде слоёной броневой капсулы, окружённой энергетическим коконом.

— Наши корабли класса «Межхаос» не летают в привычном смысле этого слова. Они вгрызаются в среду. Пробивают себе маршрут, создавая вокруг себя карман псевдопространства. Это как воздушный пузырь под водой, который не удержится сам, его нужно поддерживать каждую секунду. Мы стабилизируем его за счёт трансфазных полей, энерго-якорей и постоянной перекалибровки щитов.

Я нахмурился.

— Якорей?

Он постучал пальцем по проекции. Один из слоёв подсветился — линия, уходящая от ядра корабля к проекции внешнего поля.

— Якорные энергетические модули создают локальный физический каркас. Без них всё, включая нас, распадётся на субэнергетический шум. На иллиорный мусор межкосма.

Я сглотнул, ощущая сухость во рту.

— Так всё, что я сейчас вижу — это не реальность?

— Это временно стабильная зона бытия. Искусственно удерживаемая. Она существует ровно до тех пор, пока работают щиты и генераторы. Своего рода миниатюрная, размером с корабль, микро-вселенная.

Он провёл рукой и часть корпуса корабля на голограмме исчезла, показав бушующий за бортом вихрь.

— За её пределами — не пустота, а всё сразу. Внеструктурное поле.

— То есть, вы буквально прорезаете себе туннель сквозь несуществующее?

Капитан чуть кивнул.

— Очень грубо, но да. Мы покупаем каждый метр бытия у первородной стихии межкосма. Технологиями множества вселенных. Энергией Лу и храбростью экипажа.

— Пока работа систем корабля стабильна и наш реактор цел — мы движемся. А вот если мы потеряем их, — он сделал короткую паузу, — перестанем существовать. Не в смысле «умрём», а в смысле перестанем быть собой. Выбраться из хаоса без этих технологий самостоятельно крайне сложно. Я бы даже сказал, почти невозможно для большинства из душ ИСКОМа.

Я снова посмотрел вверх. За прозрачным слоем купола плавал шепчущий мрак, вибрирующий как живое монструозное существо.

— И как часто корабли… терпят крушение?

Он посмотрел на меня спокойно.

— Достаточно часто, чтобы нас учили не бояться. Потому что в Хаосе страх не поможет. Только истинная воля жизни, сила души и огромная удача не попасть в его шторм.

Я замер. Юни прижалась ко мне плотнее. Она молчала, но её рука чуть дрожала.

— А… — я замялся. — А если кто-то всё-таки… окажется там? За пределами?

Капитан посмотрел на меня уже иначе. Более внимательно. Глубже.

— Тогда наступает хаотическая деконструкция. Душа — это структура. Не просто энергия. Она построена из слоёв. Искра в её ядре вечна, но всё, что окружает её — память, сознание, воля — размывается.

— Умирает?

— Нет. Уничтожается без смерти. Потому что смерть требует момента, а Хаос не даст даже этого.

Он говорил негромко, но каждое слово резало.

— Иногда остаётся… нечто.

Обрывки сигналов.

Отклики без источника.

Как если бы внутри реальности застряла пластинка, играющая один и тот же фрагмент — без смысла, без адресата.

Это не личность, не сознание, это просто тень от того, что когда-то было душой.

Он спокойно посмотрел на меня.

— Такие следы можно засечь. Иногда они блуждают в океане межкосма. Иногда повторяют одно и то же слово, один жест, одну мысль, снова и снова, без понимания, что происходит.

Но это уже не душа.

Это — разрушенный след, не способный стать чем-то целым. Юни тихо прошептала:

— А это… больно?

Капитан опустил взгляд.

— Думаю, что очень.

— И потому у нас есть один из первых и неизменных законов ИСКОМа.

Он произнёс это медленно, словно клятву:

«Ни одна искра души не должна быть оставлена в Хаосе без защиты, помощи или права на сохранение.»

В рубке на миг стало совсем тихо. Только за щитом пульсировала смерть.

Юни еле слышно ахнула и сжала мою руку, а Келли с уважением взглянула на капитана.

— А сколько таких кораблей, как ваш? — не удержался я.

Капитан ответил сразу, без колебаний:

— Тяжёлых линейных кораблей класса «Межхаос» построено совсем немного.

Их не производят серийно. Каждый строился под конкретные задачи, с участием лучших умов ИСКОМа и союзных объединений. В каждом — частичка их мира и технологий.

Он сделал шаг к голограмме и коснулся боковой панели. Проекция «Арка» стала объёмной, обнажив слои брони, щитовые кольца, центральный энергомодуль, навигационные узлы.

— Официально он классифицируется как тяжёлый инженерный линкор, но это… упрощение.

— По сути, «Арк» — это одновременно фронтовой боевой дредноут и полноценный инструмент инженерного вмешательства в нестабильные среды.

Он может участвовать в сражениях, пробивать коридоры в хаосе, защищать ключевые объекты, а также…

Он посмотрел прямо на меня.

— …выполнять задачи вроде той, что стоит перед нами сейчас: помогать в сотворении новой Вселенной.

Я нахмурился.

— То есть он… строит?

— Он защищает, стабилизирует, поддерживает. В зависимости от ситуации.

Сегодня — это форвардная платформа Группы Творения. Завтра — может стать центром экстракции умирающей вселенной. В других миссиях — мобильным командным узлом или энергетическим щитом на линии фронта.

— Почему же тогда «инженерный»?

— Потому что он создан не только для боевых операций, но и для работы с основами нашей реальности. Пространство, законы, энергия, время — это те материалы, которыми «Арк» умеет оперировать. Но поверьте, когда нужно, он может воевать не хуже любого другого вымпела ИСКОМа.

Он посмотрел на нас — и в его глазах промелькнуло едва заметное чувство — что-то среднее между гордостью и предупреждением.

Я переваривал услышанное, когда в голове всплыл ещё один вопрос — логичный, но неприятный.

— А с кем вы воюете?

Капитан поднял взгляд, словно уже знал, что я это спрошу.

— Война — слишком узкое слово для того, что происходит на этих рубежах, — сказал он. — Но, если говорить прямо: мы сдерживаем угрозы. Иногда активные, конкретные. Иногда природные. И очень часто такие, у которых даже нет названия или классификации.

Он подошёл ближе к голографической карте. Она слегка изменилась: в океане хаоса за пределами маршрута замерцали точки — еле заметные, будто прячущиеся в завихрениях.

— Есть те, кто охотится на зарождающиеся вселенные.

Существа хаоса и их эмиссары, а также древние очень продвинутые механизмы из разрушенных вселенных, а еще можно нередко встретить уцелевшие фрагменты миров, потерявших контроль над собой.

Некоторые враги — разумные или у них есть что-то наподобие разума. Некоторые — чистый инстинкт. А некоторые…

Он сделал паузу.

— …некогда были творцами. Но стали противниками самого порядка.

Я непроизвольно сглотнул. Юни замерла, внимательно глядя на карту.

— И вы сражаетесь с ними?

— Когда приходится.

Но чаще уклоняемся, блокируем, изолируем.

Потому что прямое столкновение в Хаосе — редкость. И огромный риск.

Мы действуем иначе: опережаем, строим барьеры, закрываем проходы.

И, если нужно, уничтожаем источники угроз до того, как они станут необратимыми.

— Источники… чего? — спросил я, хрипло.

Капитан взглянул на меня.

— Разрушения, — ответил он.

Есть вещи и нечто вроде существ, которые разрушают логикой, формой, идеей.

Хаос способен искажать сам смысл идей и мыслей.

Иногда достаточно одного сбоя — и корабль, система, человек становятся… другими.

Реальность трескается не снаружи, а внутри.

Он указал на одну из точек на голографической карте. Она пульсировала бледно-красным, как тлеющий уголь.

— Это маркер враждебного объекта. Вероятно, полуисправный корабль. Возможно, потерянный много циклов назад.

Бывает, что они возвращаются. Но уже не теми, кем были ранее.

И мы обязаны быть готовыми. Даже если внутри наши бывшие сородичи.

Повисла тишина.

— А бывают спасательные миссии? — неуверенно спросил я.

Капитан кивнул, но не сразу.

— Да, бывают.

Иногда успеваем, иногда нет.

В редких случаях мы приходим лишь за тем, чтобы найти остатки искры — то, что можно спасти, что не успело измениться до неузнаваемости.

Он перевёл взгляд на меня.

— «Арк» участвовал в десятках таких операций. В некоторых — на переднем крае, в одиночку.

Я не знал, что сказать. Где-то внутри всё сжалось, не от страха, а от понимания весомости происходящего.

Капитан, будто почувствовав паузу, закончил:

— Мы не ищем битв. Мы удерживаем структуру. Держим границу. И делаем это, потому что часто больше некому.

Воцарилась тишина.

Юни с восторгом смотрела то на капитана, то на голограмму маршрута. Даже Келли, проникшись моментом, была неподвижна.

Я всё ещё стоял, заворожённо глядя на голографическую карту и вихрящийся за бронестеклом Хаос, когда в голове внезапно всплыло одно имя — Юниверсум. Мой первый проект. И вместе с этим воспоминанием родился вопрос, который я уже не мог сдержать.

— Архитектор… — медленно повернулся я к старику, который все это время удивительно тихо стоял позади нас не проронив ни слова, — скажите, Юниверсум, — я замялся, подбирая слова, — его тоже создавали вот так? С помощью такого корабля?

Старик молча посмотрел на меня. Долгий взгляд, в котором смешались нервозность, усталость и тень чего-то, похожего на сожаление.

— Нет, мистер Версум, — наконец ответил он глухо. — Тогда всё было… иначе.

Я насторожился, чувствуя, с какой с неохотой Архитектор расстаётся со словами.

— Тогда, — продолжил я, — там ведь была упомянута Система Творения, но про такие корабли — ни слова.

Архиус вздохнул, медленно склонив голову к плечу, будто взвешивая, стоит ли мне вообще знать ответ.

— Система Творения, — проговорил он, глядя куда-то в проекцию, — да… Тогда вы и мы использовали именно её. Великая, могущественная машина. Самый пик доступных нам технологий или, если угодно, сущность, созданная для того, чтобы удаленно порождать Вселенные. Без кораблей, без сопровождения, без… — он усмехнулся, — всего этого парада военно-инженерных технологии и перестраховок.

— Она могла создать миры по замыслу Творца, — продолжил он, — или с его подачи, но по собственному сценарию. В прошлый раз так и вышло, вот тогда и начались проблемы.

Он снова замолчал. В воздухе повисла тяжёлая, как свинец тишина.

Я осмелился нарушить паузу, — И как я уже знаю, все пошло не по плану?

— Именно, — холодно отозвался Архитектор. — Тогда мы допустили одну ошибку. Дали слишком много свободы или не обеспечили достаточный уровень контроля. Итог вам известен. Юниверсум родился, да… Но не таким, как задумывался и почти неуправляемым.

— И потому, — медленно заключил Архитектор, — Совет принял решение: больше никаких автоматических Систем удаленной развертки, никакой самодеятельности. Только ручное сопровождение, под контролем и с помощью вот таких кораблей, как этот. Во всяком случае на ближайшие циклы.

Он хлопнул ладонью по поручню.

— «Арк» — один из немногих кораблей, который даёт нам шанс пронести Матрицу через Хаос от точки старта до точки рождения нового мира. Туда, где есть всё необходимое для выполнения миссии.

— Значит, — выдохнул я, — в этот раз всё будет по-другому.

— В этот раз, мистер Версум, — его голос стал твёрдым, — мы не допустим ошибок прошлого. Ваш мир родится так, как вы и мы задумали. Или не родится вовсе.

Переварить услышанное было непросто. Да, я понимал, что новые миры не создаются мгновенно, одним магическим щелчком пальцев, и знал, что есть определённые риски, но в такие нюансы меня посвятили впервые. Я ощущал себя, как на боевом крещении. Приведя эмоции в порядок, я снова скользнул взглядом по просторной рубке. Меня не отпускала мысль о людях — или душах — занятых работой на своих постах, и следующий вопрос вырвался сам собой:

— Капитан, а все эти люди здесь, на корабле, кто они? Это души или просто иллюзия?

Капитан едва заметно улыбнулся:

— Это не декорация, господин Версум. Перед вами — лучшие из лучших. Сознания тех, кто выбрал путь воина, даже после смерти. Ветераны бесчисленных сражений, павшие в своих мирах и нашедшие новую службу здесь, во Флоте ИСКОМа.

Он окинул взглядом экипаж:

— Многие из них потеряли свои тела, родные вселенные, целые миры, но не дух. Они — костяк флота. Те, кто продолжает стоять на границе между Хаосом и обитаемыми вселенными.

Я по-новому посмотрел на экипаж корабля. После гибели своих миров они не ушли, не исчезли, а выбрали возродиться здесь и продолжить свою службу.

Келли включилась, точно уловив момент, и мягко, но чётко сменила тему.

Её голос вернул нас к текущей задаче:

— А теперь к нашему маршруту. Господин Версум, взгляните.

Пространство карты переливалось живым светом. Передо мной расстилался трёхмерный океан межкосма. Потоки энергий неистово метались, создавая причудливые воронкии и завихрения, а сам корабль шёл по тонкой линии, прокладывая маршрут сквозь океан квазиэнергетической анархии.

— Сейчас мы движемся через опасную активную зону, — Келли указала на бурлящие участки. — Вот здесь плотность энергий Хаоса зашкаливает, нам приходится буквально пробиваться сквозь шторм.

Я сглотнул — там клубилась энергия цвета, которому в моём языке не нашлось. Как будто реальность за этими участками начинала спорить сама с собой.

— Но вон там, — голос помощницы стал мягче, — впереди зона штиля. Она огромна. Пространство почти полностью свободно от нестабильных волн Хаоса.

Голограмма сместилась, и перед нами открылась спокойная область, внутри которой в самом центре мерцали две великолепные вселенные.

Келли продолжила:

— В центре этой зоны — Арканум и Юниверсум. Здесь плотность и активность Хаоса почти нулевая. Место идеально подходит для новых вселенных, потому и было выбрано Советом для ваших творений.

Я кивнул, заворожённо глядя на две сферы, соединённые мощными Жгутами.

— Первый Жгут тянет энергию из Арканума в Юниверсум, как артерия. Второй возвращает из Юниверсума обратно в ядро Арканума энергию другого типа. Этот замкнутый цикл — основа всего.

— А, — я сглотнул, чувствуя, как сердце пропустило удар, — там появится и моя Агарти?

Келли улыбнулась:

— Да, господин Версум. Вот здесь. — Она указала на призрачную мигающую точку рядом с Арканумом. — Новая Вселенная займёт место достаточно близко к Трансверсальному Центру для стабильной связи.

— Жгут Лу пойдёт и туда? — уточнил я.

— Именно так. Мы развернём Сингулярную Матрицу, закрепим её, а затем активируем подачу энергии из Центра. Это будет новая линия питания — свежая, чистая.

— Но сначала, — добавил капитан, — надо добраться до зоны штиля. Видите?

Он указал на карту — наша позиция ещё находилась внутри густой, клубящейся воронки, испещрённой зонами вспышек.

— Как только войдём в сектор штиля, скорость возрастёт в разы. Здесь же сейчас мы вынуждены лавировать, обходить опасные участки. Там — всё иначе. Пространство более или менее стабильно, энергии спокойны. Но до этого рубежа ещё часа два полёта.

Капитан выдержал паузу и вдруг перевёл взгляд на Архитектора:

— Гранд Архитектор, кто будет проводить развёртывание и настройку матрицы новой Вселенной? Это будет ваша работа?

В голосе его звучало уважение, но и тонкий оттенок профессионального интереса — как у человека, давно привыкшего быть в эпицентре процессов и знать, кому доверяют такие задачи.

Архиус, как обычно, скрестил руки на груди и лукаво улыбнулся:

— Мог бы и я, — растягивая слова, произнёс он. — Но сейчас — нет.

Он на секунду замолчал, обвёл всех взглядом и добавил:

— Настоящий мастер развёртывания — Маэстро Ханс. Специалист узкого профиля по сингулярным ядрам и пространственным матрицам. Лучший в Академии и, пожалуй, во всём ИСКОМе.

Капитан уважительно кивнул:

— Маэстро Ханс? Слышал про него. Профессионал резонансной развертки высшего класса. Как мне рассказывал капитан Тритона при работе над Пространством Альфа семь он проводил синхронизацию очень нестандартным методом.

Архиус чуть прищурился и с небольшой улыбкой ответил:

— Да, Ханс работает… нестандартно. У него своей подход и своя система расчётов. Некоторые считают её избыточно художественной, ведь, если ошибиться даже на один лентион процента — вся система сколлапсирует раньше, чем вы успеете подумать. Но его результат всегда безупречен.

Юни прикусила губу и посмотрела на меня:

— А когда он будет здесь? — спросила она тихо, почти шёпотом.

Старик задумался. Взгляд его расфокусировался — я даже не понял, то ли он смотрел сквозь нас, то ли общался мысленно с кем-то в другой точке реальности.

Наконец он кивнул:

— Примерно через два часа, если не случится непредвиденного. У него есть прямая метка на линкор. Он прибудет когда мы выйдем в зону штиля.

— Любопытно будет познакомиться, — пробормотал я.

Как будто в ответ на мои мысли, Юни вдруг оживилась:

— А можно нам, пока мы ждем прибытия Маэстро, ну, посмотреть корабль? Он такой огромный! — она с надеждой взглянула сначала на капитана, потом на Архитектора.

Капитан нахмурился:

— Это боевой линкор, девочка. Не музей. У нас тут режим всё-таки.

— Ну пожа-а-алуйста, — протянула Юни, сложив ладошки в умоляющем жесте.

Я не смог сдержать улыбку. Признаться, самому стало чертовски интересно — уж слишком этот «Арк» будоражил воображение.

Капитан перевёл взгляд на Архитектора, но тот только отмахнулся:

— Ваша ответственность, капитан. Я остаюсь здесь.

— Хорошо, — сдался командир, тяжело вздохнув. — Только недолго и в сопровождении.

Он повернулся к своей ассистентке:

— Келли, покажите нашим гостям безопасные участки. И без вольностей.

— Есть, сэр, — с улыбкой ответила девушка, явно довольная возможностью сменить серьёзную обстановку на что-то более живое. Я кивнул Архитектору:

— Мы скоро вернёмся.

— Главное — не потеряйтесь, мистер Версум, — буркнул тот, устраиваясь в одном из кресел возле капитанского поста.

Келли перехватила наши взгляды и улыбнувшись сказала:

— Отлично. Добро получено и можем начинать экскурсию. Переходная платформа активирована. Следуйте за мной.

Мы двинулись через мостик — к зоне, где в полу мягко светилось знакомое кольцо фазового перехода. Зашли в круг, ожидая переноса в другую часть корабля.

Поверхность кольца вспыхнула белым светом и замерцала.

— Переходные узлы есть во всех основных отсеках и на большинстве вспомогательных палуб, — уточнила Келли. — Чтобы по такому кораблю можно было двигаться быстро.

Я почувствовал лёгкую вибрацию под ногами.

Без лишних слов Келли шагнула к нам.

Мир вспыхнул и… сменился.

Мы оказались в гигантской сферической камере. Потолок терялся где-то в туманной высоте, а воздух дрожал от глубинного гудения — не звука в привычном смысле, а плотной вибрации самой материи.

В центре пространства парил огромный энергетический узел — величественная плазменная сфера. Она мерцала глубоким янтарно-золотистым светом, а в её глубинах пульсировали потоки энергии, сходящиеся в сверкающее ядро — настолько яркое, что невозможно было долго на него смотреть.

— Представляю вам Сердце Линкора, — спокойно произнесла Келли. — Это наша гордость. Главный реактор, питающий весь «Арк»… и источник первого импульса для вашей вселенной, господин Версум.

Она сделала паузу, давая нам время осознать весь масштаб заложенной в линкоре мощности.

— Реактор работает на преобразовании энергии Лу. Это вершина энергетической инженерии ИСКОМа. Центр генерации, откуда питается каждый отсек этого корабля.

— А теперь — перейдём к тому, что обеспечивает его безопасность. У «Арка» хватает зубов, чтобы укусить любого, кто попытается подойти слишком близко.

И с этой фразой она вопросительно взглянула на нас:

— Готовы? Тогда — к арсеналу.

Юни сглотнула, но кивнула. Я — только махнул рукой:

— Веди.

Снова пройдя через внутрикорабельный портал мы оказались в новом месте.

Первое, что бросилось в глаза — мрачный холодный свет. Стены тут были темнее, почти чёрные, усеянные угловатыми консолями и выступами, похожими на окаменевшие когти древних чудовищ.

Перед нами открывался вид на огромный ангар, утыканный платформами, с которых нависали…

Гигантские орудийные модули — целые крепости в миниатюре, соединённые с корпусом корабля и сгустками энергетических каналов, которые переливались призрачным светом.

Юни взвизгнула от восторга:

— Это… опасные-преопасные пушки?

Келли одобрительно улыбнулась и кивнула:

— Официально — Сектор активной обороны и противохаосное вооружение. Но, да, по-простому — пушки. Причём не просто пушки, — она провела рукой, и в воздухе перед нами вспыхнула голографическая схема — весь линкор с ярко выделенными участками.

— Эти… малышки, — Келли кивнула на ближайшую громаду, — могут пробить брешь даже в самом плотном вихре Хаоса. Каждая настроена на разные спектры — от чистой антиэнергии до ударных волн по слабо структурной реальности.

— Подожди, — я нахмурился. — То есть вы не просто боретесь с энергией, вы стреляете в сам Хаос?

— Ага, — спокойно подтвердила Келли. — Иногда лучшая защита — это хорошая атака. Хаос — он ведь живой, в определённом смысле. Иногда проще прошибить волну, чем уворачиваться. Главное — рассчитать мощность, чтобы самому не сорваться в бездну.

Юни смотрела, как зачарованная:

— А что, если промахнётесь?

Келли слегка усмехнулась:

— Ну, — она на секунду задумалась, — тогда у нас будет… очень зрелищный конец. Но пока ещё ни разу не промахнулись. «Арк» — один из лучших кораблей в своем классе. Здесь технологии самых выдающихся миров ИСКОМа. Да и души… — Она оглянулась на офицеров за пультами арсенала.

Я понял, что она имела ввиду, а про себя подумал — как же нам повезло, что они за нас.

Арсенал впечатлял, и нам с Юни, конечно, было интересно увидеть больше. Всё происходящее казалось чем-то настолько невероятным, что хотелось впитать в себя каждую деталь, да и Келли, похоже, не торопилась возвращать нас на мостик.

— Ну что же, — с улыбкой сказала она и приглашающе махнула рукой. — Тогда покажу ещё пару важных секторов, чтобы у вас сложилось полное впечатление, о способностях этого технологического монстра.

И снова перемещение через телепорт. Пространство дрогнуло, и мы оказались в следующем отсеке — медицинском. Широком, стерильном, полном мягкого света и голографических панелей.

— Тут лечим всё — от энергетических сбоев до психотравм, — рассказывала Келли, пока мы шли мимо терапевтических, хирургических и других блоков. — Души здесь такие же живые, как и тела когда-то. И повреждаются так же.

— Душу можно лечить? — удивилась Юни.

— О да, — кивнула Келли. — И поверь, приходится, особенно тем, кто слишком часто смотрит в лицо Хаосу.

Следующим этапом экскурсии был огромный аналитический центр — целый город из светящихся потоков информационных данных, бесконечных лент резервного копирования и визуализаций полученных сигналов.

— Здесь следим за Хаосом, прогнозируем движения бурь, — пояснила Келли. — Все траектории и расчёты рождаются тут.

Дальше, Келли провела нас через складские секции, ангары с транспортными капсулами, залам отдыха и даже показала местные «улицы» — длинные коридоры с гравитационными переходами и жилыми каютами экипажа.

Я честно пытался запомнить все названия, все отсеки, но очень быстро понял, что это нереально. Здесь можно жить годами, но так до конца весь «Арк» и не обойти.

Время потеряло смысл — то ли час, то ли больше мы провели в этих бесконечных отсеках. Я поймал себя на мысли, что это не просто исполинский корабль, а целый город-мир, заключенный в нем.

Когда мы, наконец, направились обратно, Юни всю дорогу вертелась вокруг Келли:

— А можно, ну, чисто теоретически, попасть сюда на службу? Как вы?

Келли засмеялась, искоса глянув на меня:

— Теоретически? Можно. Но знаешь, Юни, сюда редко кто попадает просто так. Большинство — те, кто уже прошёл свой воинский путь в физической вселенной и выбрал служить и дальше. А кто-то и не выбирал — нашёл себя здесь, потому что иначе не смог бы жить вне физических миров.

— А я бы смогла, — вдруг серьёзно выдала Юни, упрямо сжав кулачки. — Вот подрасту — и приду. К вам.

— Ох, поди знай… — Келли рассмеялась. — Глядишь, через пару циклов и увидимся в одном экипаже.

Я только улыбнулся, глядя, как Юни сияет. Словно действительно поверила — что здесь ей тоже найдётся место.

***

Пока мы возвращались в центральную рубку, корабль ощутимо изменился.

Гудение в корпусе стало тише, вибрации мягче, можно сказать музыкальнее. Пульсации за бортом больше не были рваными — они перешли в плавный, глубокий ритм.

«Арк» вышел из зоны бури. Мы входили в межвселенский штиль, и напряжение, сдерживаемое внутри, медленно сменялось ожиданием.

Через несколько минут капитан, отвлекшись от своих дел, подошёл к нам с Юни.

Он остановился рядом и позволил себе короткий кивок в нашу сторону:

— Надеюсь, экскурсия не разочаровала вас, господин Версум?

— Скорее наоборот, — расплылся я в благодарной улыбке. — Честно, ожидал много, но такого масштаба и технологий уж точно нет!

Келли улыбнулась и хотела было что-то сказать, но не успела — в этот миг раздался отчётливо металлический голос корабельного ИИ:

— Внимание!

— Оранжевый уровень угрозы.

— Боевая тревога!

Свет в рубке мигнул и сменился на тревожный алый. Голограммы замерцали, перебрасываясь на режим боевого тактического отображения. Пространство словно сжалось, и воздух в груди стал тяжелее.

— Откуда?! — коротко рявкнул капитан.

Тактический офицер мгновенно развернул проекцию. В воздухе вспыхнул огромный кусок пространства.

— С кормового сектора! Засечка на дальних сканерах. Крайне плотный Протуберанец! Стремительно растёт из бури.

На голограмме тактической проекции вспыхнула ярко-красная отметка — плотное сплетение энергий, по форме напоминающее звездный протуберанец, который вырывался из недавно покинутой нами бури.

Юни взвизгнула и вцепилась в мой рукав:

— Версум… оно… оно живое?!

Я судорожно сглотнул, глядя на это образование, и тихо выдохнул:

— Да кто ж его знает, но выглядит так, будто жрать собралось.

— Курс?! — резко бросил капитан.

— Идёт по нашему вектору! Скорость растёт! До контакта с задним динамическим щитом семьдесят шесть секунд! Оценка угрозы вычислителем: код 44, оранжевый, — отчеканил офицер.

— Отродье Хаоса — капитан стиснул зубы. — Линкору приготовится к бою. Разворот по вектору атаки на фронтальные орудия. Начать зарядку Резонансно Фазового орудия главного калибра. Начать подкачку фронтального барьера. Активировать резервное поле физических констант.

Далее офицеры один за другим отчитывались о принятии и выполнении приказов капитана. Буквально за мгновения, на моих глазах, корабль из некоего подобия транспорта превращался в настоящий боевой линкор.

Я почувствовал, как сам воздух сгустился. Махина, размером с город, начала разворот. Гравитационные компенсаторы, или что тут вместо них, завыли, палуба под ногами дрогнула — чудовищная масса пришла в движение в резком маневре.

Келли, чуть побледнев, посмотрела на меня:

— Слишком плотная аномалия. И ровно по наши души идёт. Если не выбьем его одним ударом главного калибра, второй попытки может и не быть.

— По наши души идёт? Это как вообще? Он же не живой! — я судорожно рассмеялся.

— Это Хаос, господин Версум. Он всегда так… — вмешался капитан. — Мы за годы службы чего только не видели.

— Заряд орудия? — бросил он дальше.

— Сорок пять процентов, капитан, — отозвался офицер оружейных систем.

«Успеем ли?» — подумал я.

На голограмме тактической проекции, уже подсвеченная красным, надвигалась исполинская масса энергии хаоса.

Время пошло на счёт. — Контакт с первым внешним щитом через пять секунд! — выкрикнул офицер мониторинга.

Голографическая карта тоже вспыхнула тревожным красным — протуберанец, извивающийся, как лавовая змея, уже почти вплотную приблизился к краю защитного поля.

— Контакт через одну… — рапортовал офицер. — Контакт!

И тут же — удар.

Рубка содрогнулась, по кораблю прошла зловещая вибрация.

— Треть энергии дин-щитов на внешний! — скомандовал капитан.

Я ухватился за поручень, чувствуя, как в груди запульсировала паника. Казалось, ещё секунда и сама душа будет вырвана этим неестественным вихрем. Юни, побелев, спряталась за моей спиной.

Снаружи хаос уже пробивался через первое защитное поле корабля — багрово-чёрные щупальца ударяли по его куполу, взрываясь волнами непонятной субстанции и ужасающего беззвучного крика.

— Главный калибр. Полный заряд. К залпу готов, — рявкнул офицер оружейных систем.

По корпусу «Арка» пробежали яркие искры — напряжение достигло предела.

— Наведение активно, — доложил оператор. — Цель: ядро энергоаномалии. Семь секунд до стабилизации и захвата цели.

— Принято, — коротко ответил капитан. — Огонь — по готовности.

— Первый щит пробит, — сообщил оператор защитных систем.

Рубка замерла. Обратный отсчёт вспыхнул на тактической проекции:

— Пять…

— Четыре…

— Второй щит. Перегрузка контура! — прозвучал напряженный голос оператора.

— Три…

— Два…

— Есть захват, — доложил офицер систем наведения.

Капитан опустил руку:

— Огонь.

Разряд вырвался из носовой части «Арка» с оглушительным всплеском света. Пространство вздрогнуло и вместе с ним весь корабль, будто гигант выплеснул одним залпом всю накопленную ярость.

И мир взорвался.

Из фронтальной части линкора вырвался не просто луч — целый шквал энергии, плотной, как сама материя. Он прошил пространство перед кораблём, разрывая вихри хаоса на части.

Волна света ударила в сердце протуберанца. На миг всё замерло — даже сама буря словно застыла в ожидании.

А потом…

Протуберанец взорвался. Не просто рассыпался — он разлетелся на мириады фрагментов, как стекло, разбитое молотом, исчезая в ослепительном бело-голубом свете.

Вся рубка содрогнулась в последнем толчке, и нас накрыло абсолютной, звенящей тишиной.

— Аномалия устранена, — доложил тактик. — Протуберанец уничтожен.

Капитан выдохнул, уголки его губ чуть дрогнули. Он повернулся ко мне, и в его взгляде читались одновременно и уважение, и ирония:

— Ну что же, поздравляю с первым боевым крещением, господин Творец.

Я стоял, будто прибитый к полу. Плечи напряжены, дыхание сбито, сердце грохотало в груди. Ладони влажные, в висках стучит. Я осознал, что не могу вымолвить ни слова, просто смотрел на капитана, всё ещё переваривая, что это вообще было. И только спустя пару секунд выдавил:

— Спасибо, но напомните… это точно безопасный сектор?

Капитан хмыкнул, чуть вскинул бровь:

— Безопасный? — в его голосе промелькнула сухая усмешка.

— В Межкосме это слово звучит как шутка. А то, что только что произошло, была всего лишь оранжевая угроза.

Я потёр виски. Даже не знаю, что страшнее — то, что мы сейчас выдержали или то, что для них это почти рутина.

— Всего лишь?.. — буркнул я, чувствуя, как в голосе проскальзывает нервный смех, вперемешку с попыткой сохранить самообладание.

Мысли метались, как обломки после взрыва: если это — оранжевая, что же тогда красная? А чёрная?.. Пожалуй, я не хочу знать.

Капитан прищурился и проговорил:

— Добро пожаловать в межвселенское пространство, господин Творец. Теперь вы сами увидели, чем мы тут занимаемся и для чего существует этот корабль.

Я всё ещё пытался восстановить дыхание, когда услышал знакомый голос.

Юни, стоявшая рядом со мной, вытерла слёзы, но на лице уже появилась улыбка — слабая, искренняя, детская.

— Это было… невероятно!

Том 2. «Становление». Глава 6 «Маэстро Ханс: Симфония Сингулярности»

После того как линкор «Арк» выдержал битву с протуберанцем, в рубке воцарилась та самая редкая, хрупкая тишина, что бывает лишь после настоящего боя.

Прошло около часа. Корабль медленно, почти беззвучно скользил сквозь пространство зоны Штиля. Наконец мы достигли места назначения — Точки Фазовой Уравновешенности №3 или сокращённо — ТФУ-03.

На тактических проекциях вырисовывались две светящиеся сферы разного масштаба: Юниверсум — гигантский, величественный, словно второе солнце, и Трансверсальный Центр Арканум — более компактный, сияющий особым светом, исходящим из самой его сердцевины.

Проекция впечатляла, хотя в реальности всего этого было не видно. Сквозь прозрачное стекло рубки проступала лишь бескрайняя темнота, разорванная редкими, вялыми пучками энергии, скользящими по внешнему полю щита.

Корабль словно выдохнул. Вибрации, до этого едва уловимые, исчезли совсем. Снаружи была тишина, а внутри нарастало оживление, связанное с подготовкой к решающей стадии воплощения нашего проекта в жизнь.

— Подтвердите статус грузового ангара третьей секции, — отдал приказ капитан.

Голос координатора внутренних операций прозвучал быстро и чётко:

— Сфера Сингулярной Матрицы в защитной капсуле. Температурный режим стабилен, субсингулярная оболочка прогревается. Внутреннее ядро в спящем режиме — ожидает формирования среды развёртывания в стабилизированном контуре.

— Запустить выравнивание трансфазной обвязки, — добавила капитан. — Нужно поднять до 17,3 ЕП и проверить коррекцию временного контура.

— Начинаем выравнивание, — отозвался инженер с нижнего уровня. — Поле уплотняется. Контур синхронизации уже на четырнадцати процентах.

Небольшой тактический проекционный экран, расположенный в нише за капитанским постом, то и дело вспыхивал спокойным светом — это был один из вспомогательных интерфейсов управления, как я уже знал, обычно используемый для логистических или инженерных задач. Сейчас он был выделен под отображение статуса грузового ангара, где шла подготовка к самому важному этапу всей операции.

Голограмма показывала объёмную модель ангара с сегментом трюма, усиленного по периметру стабилизирующими полями. В центре конструкции — капсула Матрицы, заключённая в изолированный контейнер. По его внешней оболочке плавными импульсами уже шли световые волны, отражающие напряжение внутри.

Вокруг капсулы вращались несколько цветных контуров: внутренний стабилизатор, система фазовой привязки, термодинамическая оболочка и поле предразвёртывания. Каждый элемент отображался отдельной проекцией, но синхронно с общей системой.

Я вглядывался в голографический экран — смотрел на параметры, световые векторы, баланс полей — и, признаться, мало что понимал. Прочитав несколько обозначений и скудных пояснений к ним, я решил задать вопрос о происходящем:

— Келли, — я чуть понизил голос. — Объясните, что именно мы сейчас делаем? Не в терминах интерфейса, а простыми словами — что сейчас происходит?

Она повернулась ко мне, не отрывая пальцев от командной панели:

— Сейчас проводится предварительная подготовка капсулы к выводу в фазовое окно, — её голос звучал чётко и сосредоточено. — Мы стабилизируем субсингулярную оболочку, выравниваем якоря. Всё это нужно, чтобы капсула выдержала переход из ангара в открытое пространство межкосма.

— Но зачем выносить её наружу за защитную оболочку корабля? Не проще ли всё развернуть прямо в защитном поле увеличив его, если, конечно, так можно?

Келли чуть качнула головой:

— Невозможно. Вселенная должна быть развернута вне структурного поля носителя. Иначе её внутренние параметры будут зашумлены сигнатурой корабля. Нам нужно максимально чистое состояние.

— И вы… собираетесь её просто… выпустить?

— В контролируемом режиме, — поправила она. — Как только основные параметры достигнут необходимых значений, мы выведем капсулу из грузового ангара в межкосм, защитив ее силовым полем с барьером физических констант. Оно будет сформировано «Арком» на время всей операции, защищая капсулу и спящее в ней ядро матрицы. Без него она разрушится за доли секунды.

— А потом?

— Как только капсула достигнет контрольной точки, Маэстро приступит к развёртыванию. Только он может синхронизировать поля Матрицы с пространством и затем пройдя фазу коллапса сингулярности, сформировать защитную оболочку Вселенной.

Я перевёл взгляд обратно на проекцию, где вокруг капсулы медленно возрастало энергетическое поле.

— Пока он настраивает, — продолжила Келли, — корабль будет удерживать основной внешний защитный контур. До тех пор, пока сама Агарти не сформирует свою оболочку. Только тогда мы сможем отключить внешнее поле, и она останется в межвселенском пространстве уже как устойчивая единица. После формирования ядра и первичных этапов развертки начнётся следующий этап: подключение к энергетической системе Арканума.

Лейтенант Чемберс вывела рядом с текущей проекцией дополнительную, на которой Трансверсальный Центр Арканум был изображён схематично — как мощное энергетическое ядро с сетью каналов вокруг него. Центр вращался медленно, кольца энергии вокруг него пульсировали.

— Наш бортовой искин уже установил канал связи с искином Арканума. Идёт синхронизация параметров — координаты, частота передачи, пропускная способность.

— И что это значит? — спросил я.

— Это значит, — ответила она, — что Арканум уже выделил нам «порт подключения» — место, откуда мы сможем протянуть энергоканал Лу к Агарти. Сейчас он находится в спящем режиме, но как только развёртывание начнётся и ядро новой Вселенной стабилизируется — мы активируем передачу энергии.

Келли провела по голограмме рукой и от Арканума к точке, где вскоре должна была появиться Агарти, протянулась тонкая серебристая линия, пока ещё едва-едва заметная.

— Этот канал будет поддерживать Агарти. Как артерия. Без него вселенная не сможет развиться — слишком слабый собственный первичный запас.

— А нельзя подключиться к Аркануму сразу?

— Нет, — покачала головой Келли. — Арканум не начнёт передачу, пока не получит подтверждение, что ядро устойчиво. Это правило. Без этого канал Лу может разрушить структуру, а не поддержать её.

Я посмотрел на проекцию и понял, как всё было взаимосвязано: Арканум, «Арк», Матрица, координаты, энергия.

— Значит, Арканум, как бы это сказать, даст ей силу и затем будет поддерживать?

— Вначале наш корабль, энергоядро которого как раз и создано, чтобы проводить вот такие инженерные операции с огромным потреблением энергии Лу, а затем и Трансверсальный Центр. Он даст поток и защиту, — уточнила Келли, — а вот превратится ли он в жизнь, зависит от Маэстро.

Я кивнул. В этот момент Архитектор, до того хранивший молчание, подошёл ближе и обратился ко мне:

— Мистер Версум, прежде чем мы приступим к этапу развёртывания, необходимо утвердить финальную версию Проекта Сингулярной Матрицы.

Я нахмурился:

— Что значит «утвердить»?

— Это и значит, — отозвался Архитектор. — Ваша исходная схема послужила основой. Над ней работала моя команда, включая аналитиков, магистров и деканов Академии ИСКОМа. Некоторые из них — специалисты высокого класса в таких областях, как архитектура энергий, пространственная логика и физика локальных временных контуров. Ваша первичная идея и проект — теперь математически точная и полностью оформленная вселенная. Однако, по регламенту Совета, утверждение проекта, в основе которого лежит личный импульс Творца, должно быть подтверждено самим Творцом.

— То есть, без моей подписи всё это — просто черновик?

— Не совсем, — отозвался Архитектор. — Это черновик, к которому приложили руку четырнадцать авторов. Каждый из них отвечал за свою область. И здесь нужно добавить, что некоторые блоки проекта… могут быть защищены авторскими печатями. Это не препятствие — это форма уважения к их интеллектуальной собственности.

— А мне можно хотя бы посмотреть? — нахмурился я.

— Практически весь проект открыт для изучения. Вы можете просмотреть, проанализировать, задать вопросы. Но… вмешательство в определённые зоны потребует разрешения их создателей. Работа мастера, мистер Версум, не редактируется без его ведома.

Я медленно выдохнул. Смотрел на Архитектора — и чувствовал, как начинаю злиться.

— Значит, моя идея… выросла в нечто большее, обзавелась авторами, печатями, личными подписями, а теперь я просто должен её утвердить, при этом даже не имея полного доступа ко всем её частям?

Архиус чуть наклонил голову:

— Всё так. Это и есть цена настоящего творения, мистер Версум.

— А я-то думал, главная цена — ответственность за то, что ты создаёшь. Но нет, тут, оказывается, ещё нужно получить доступ… к составляющим собственного творения.

Мне всё это, понятное дело, не нравилось, но делать было нечего. Я кивнул в знак согласия. Архиус словно только этого и ждал. Он сдержанно улыбнулся и привёл последний аргумент:

— Иногда, чтобы творение выжило, его приходится защищать. Даже от самого творца.

Я усмехнулся и негромко, без издёвки констатировал:

— Спасибо за доверие.

Дальнейшие пререкания были напрасны. Ненадолго повисла тишина. Я не спешил продолжать, Архитектор тоже. И всё же через некоторое время он добавил:

— Моё авторитетное мнение, мистер Версум: проект состоятельный и полностью готов к реализации. Даже без вашего формального согласия. Но, повторюсь, порядок есть порядок.

Я уже собирался что-то ответить, но именно в этот момент к нам подошел капитан, который наверняка слышал последние слова и решил действовать без промедлений.

— Офицер Восс, — произнёс он, обернувшись к одному из подчинённых, дежуривших у навигационного поста, — сопроводите господина Версума и Гранд Архитектора в Малый Аналитический Центр.

Офицер — сухощавый, в точно подогнанной тёмной форме, с нашивкой тактической службы — шагнул к нам и коротко отдал честь:

— Есть, сэр.

Капитан кивнул ему — и перевёл взгляд на своего ассистента.

— Келли, можете сопроводить госпожу Юни в столовую. Миссия предстоит напряженная, и нашей гостье нужно набраться сил.

Келли мягко улыбнулась:

— Разумеется, капитан.

Юни оживилась и спросила, обернувшись ко мне:

— Вы не против? Я совсем немного… только перекушу чуть-чуть. Мне правда интересно, что у них тут подаётся. Еда межвселенского флота — звучит так интригующе!

— Конечно не против, — ответил я. — И не забудь побаловать себя чем-то сладким.

— Кстати, у нас есть настоящее какао с сиропом из синтезированного звёздного мёда, — добавила Келли.

Юни мгновенно зажглась:

— Всё, я определённо иду. Какао со звёздным мёдом — не знаю, что это, но звучит очень вкусно!

Она обняла Келли за локоть и прильнула к ней, как будто лейтенант была проводником в тайный храма кулинарного просветления.

Уже уходя, Юни обернулась и добавила:

— Как только закончите — найдите меня, хорошо? Я очень хочу встретить Маэстро вместе с вами. Он же, ну, особенный, да?

Я кивнул, и в этот момент почему-то почувствовал, что она права, Маэстро наверняка очень необычный человек. Если, конечно, человек. Юни махнула мне рукой — и исчезла за дверью, слегка подпрыгивая от предвкушения. Келли шагала рядом с ней спокойно и ровно, но по лицу её было видно, что она относится к девочке с теплотой.

Офицер Восс выждал паузу, затем отмерено и чётко произнёс:

— Следуйте за мной, господа. Малый Аналитический Центр готов к приёму.

Я взглянул на Архитектора, тот только чуть качнул головой, будто давая негласное «вперёд».

— Хорошо, давайте посмотрим, что у вас там получилось.

И мы двинулись вслед за Воссом.

***

Малый Аналитический Центр оказался таким, каким я и ожидал — строгим, лаконичным, внушающим ощущение важности всего, что там происходит.

Восс прошел первым и замер у двери будто на посту.

Зал был круглым. В центре — большой овальный стол, а над ним — медленно вращающаяся голограмма корабля. По периметру — полупрозрачные дисплеи, проекционные узлы и интерфейсы. Ничего лишнего.

Архиус вошёл вслед за мной. Он не произнёс ни слова, только поднял руку и на его ладони медленно засиял небольшой энергетический шарик. Затем он позволил шарику выскользнуть, и тот плавно полетел в сторону стола, оставляя за собой легкий след света — как падающая капля в замедленном кадре. Он влетел в центр проекции корабля — и в следующую секунду весь зал наполнился объёмными голограммами.

Передо мной развернулась модель новой Вселенной. На периферии — огромный кокон, обозначенный как фазовый барьер, отделяющий от Хаоса в межвселенском пространстве. Он был полупрозрачным, но с чёткой динамикой — по его поверхности шли кольцевые колебания, как по защитному щиту линкора, только в масштабах межкосма.

Внутри купола — звёздная система, в самом центре которой пылала бело-золотым огнём главная и единственная во всей мини вселенной звезда. Вокруг светила вращалась и единственная планета — Агарта. Её сопровождали две луны, движущиеся каждая по своей орбите.

На уровне интерфейса я заметил меню со структурированными блоками проекта. Некоторые со значком утверждения, другие — с инициалами деканов, магистров и других мастеров. Я щёлкнул по разделу последних уведомлений, и меня окатило волной информации, которая всплывала сплошным потоком строчек. Их было ну очень много. Я наугад пробежался по первым попавшимся на глаза.

Геофизическая структура планеты — переработана.

Система биоэнергетических узлов — интегрирована в прото-структуру материи.

Природа магии — зафиксирована как вторичный отклик между энергией ядра вселенной, искры носителя и биологическими структурами мира.

В ядре планеты — стабилизирующий кристалл осциллятор, работающий по принципу резонансной биогармоники.

Структура жизни подстроена под переменный резонанс с ядром.

Законы пространственного и временного потока адаптированы под медленно смещающийся вектор энергетической динамики вселенной.

И далее всё в том же духе. Большую часть сообщений я не понимал, разве что самую малость, поэтому решил уточнить:

— Офицер Восс, — обратился я к нашему провожатому, одновременно глядя на весь этот океан уведомлений, — сколько у меня времени на изучение?

Архиус опередил его и ответил:

— До прибытия Маэстро Ханса осталось примерно двадцать семь минут.

Я резко поднял голову:

— На всю проверку проекта целой Вселенной… двадцать семь минут!? Вы издеваетесь!?

— Ваш проект, мистер Версум, — с привычной сдержанностью проговорил Архитектор, — вы должны всё знать. Мы лишь слегка доработали его там, где требовалось.

Я сжал кулаки:

— С такой скоростью это не утверждение, а визирование в лифте! — зло бросил я старику.

Архиус слегка вскинул бровь, но голос его остался безупречно ровным:

— Если бы не инцидент с протуберанцем, времени было бы больше, мистер Версум. Но увы, когда имеешь дело с Хаосом, приходится подстраивать под него свой график. Так что работаем с тем, что есть. — Он выдержал небольшую паузу и добавил: — И, если бы на каждую вселенную давали по сто лет размышлений, мистер Версум, наша Реальность до сих пор была бы пустой.

Я нахмурился, выругался про себя, но углубился в изучение, понимая, что времени на споры со стариком просто нет. Стараясь вникнуть в детали описания проекта, я полностью отключился от происходящего вокруг. В какой-то момент мне стало казаться, что я теряюсь в объёме информации, но кое-что заметить я всё же успел.

Меня поразила переработка самой механики мира. Они не просто реализовали мою задумку, а выстроили целостную архитектуру мироздания и систему биоэнергетического резонанса. Филигранно настроили центральное энергетическое ядро, стабилизирующее потоки. Сильно доработали архитектуру взаимодействия между материей и метаэнергией и даже базовые переменные физических констант.

То, что я называл «магией», здесь стало энергетической инженерией высшего порядка. Потоки энергии, тонко настроенные и сплетённые с биоструктурами живых существ, создадут в мире то, что будет казаться магией, но на самом деле окажется прекрасной иллюзией — биоэнергетической технологией на грани реального. И каждый, кто будет с ней взаимодействовать, не просто получит силу — он станет частью магического мира.

Далее, пролистывая раздел за разделом, я вдруг наткнулся на знакомую нить. В одном из технических модулей, глубоко встроенном в архитектуру проекта, я заметил отдельный блок:

«Секция Циклов Выработки Потока».

Название было сухим, почти инженерным. Но стоило открыть его — и сразу стало понятно, что именно я нашёл. Это была та самая идея, которую я вложил в свою Вселенную. Она родилась ещё в те дни, когда я, вдохновлённый историей Некто, впервые задумался о природе и циклах жизни. Я мысленно улыбнулся.

Тогда в размышлениях я осознал: миру нужны ритмы. Перемены. Волны. Без них всё застывает, увядает, теряет смысл. Теперь — в Агарти — эта идея стала частью самой её ткани.

Протоколы и алгоритмы циклов управляли генерацией глобальных событий: катастрофами, войнами, временами великих изменений. В Агарти будут существовать большие циклы — эпохальные войны, смены эонов, падения империй. И малые — конфликты, перемены на уровне народов, времён и судеб.

Причём «войны светлых и тёмных» были здесь не абсолютом. Для каждого обитателя своя сторона оставалась светлой. Это была игра перспектив, а не чёрно-белый конфликт.

Я отметил, с какой филигранностью магистры довели эту идею до шедевра: встроили её в биоэнергетический ритм мира, в динамику пространства и потоков времени. Всё было сплетено так тонко, что казалось абсолютно естественным. Мир сам поддерживал перемены, сам заставлял обитателей жить настоящей, острой жизнью.

Я не смог сдержать улыбку — мне нравилось то, что я видел. Скучать в таком мире точно не придётся. Жизнь в Агарти пойдет не по ровной прямой, а по великой спирали — и именно в этом была суть. Но особенно меня поразило, насколько точно и мягко был выстроен баланс. Вселенная уравновешивала себя сама. Если в одной части мира начинала расти «тьма» — где-то в другой, почти незаметно, усиливалась «светлая» сторона.

На любое действие автоматически создавался потенциал противодействия. Если одна душа падала — кто-то получал шанс подняться. Не через вмешательство, не с помощью внешней силы, а через ткань самой вселенной.

Наверное, жители Агарти назовут эту скрытую силу Судьбой. Она будет казаться им загадочной предопределённостью, словно кто-то высший плетёт нити жизни каждого отдельного существа, даря ему истинное предназначение.

Но на самом деле здесь некому было что-либо плести — боги в этом мире не предполагались. В нём не будет надсущностей, следящих за равновесием, потому что сам мир и есть бог. Не в смысле воли, а в смысле идеально настроенной автономной системы, способной удерживать равновесие, адаптироваться, корректировать себя. Здесь не было места насилию или принуждению.

Иногда я натыкался на параграфы, отмеченные особым символом: «Раздел защищён личной подписью декана Архитектурной Школы Пространственных Структур» или «Доступ к этому сегменту возможен только с разрешения Мастера Логики Потоков». Формулировки были чёткими, но без всяких подробностей. Просто замо́к и имя.

Я смотрел на голограмму. Один из таких участков как раз медленно вращался передо мной — не спрятан, но при этом не доступен.

— Всё-таки удивительно, — пробормотал я, не оборачиваясь — что даже когда Вселенная почти готова — это всё равно, что не давать конструктору входить в комнаты, спроектированного им здания.

— Если быть точным, — ровно ответил старик Архитектор, — Творцу просто предлагают… не трогать плоды чужих трудов в его большом замысле.

Я ничего не ответил и вернулся к изучению базы данных, которая была громадной по своему масштабу, хотя и описывала вселенную, состоящую всего из одной звезды, одной планеты и двух спутников.

Я уже начал спешить и быстро пролистывал разделы, когда вдруг заметил знакомое название: Зона Предрождения. Та самая зона между жизнью и смертью Агарти, над которой я когда-то работал, пытаясь создать механизм, позволяющий душе либо войти в новое воплощение, либо сознательно выйти из цикла. Тогда моя модель оставалась сырой — в ней чего-то не хватало, а чего именно я понять так и смог.

А здесь… Я увидел, что эта задача была решена — возле неё стояла галочка готовности. Я попытался открыть детали, хотел посмотреть, как именно они это реализовали. Но на экране снова всплыла знакомая голографическая печать — символ закрытого доступа Факультета Космического Творчества. Того, где училась Юко.

И… раздел был защищён подписью декана факультета Академии. Доступ требовал личного разрешения автора. Но в этот раз очередная закрытая дверь не вызвала во мне раздражения. Наоборот, я с теплотой вспомнил мою новую подругу Юко и даже улыбнулся, представляя, не помогала ли она на каком-нибудь лабораторном занятии (или как они там у них называются) декану факультета в работе над этим проектом. Если да, то было бы приятно узнать об этом когда-нибудь.

Я вздохнул и вернулся к просмотру данных. Значит, всё сделано — они справились с той задачей, что для меня так и осталась нерешенной. Но как именно? Похоже, узнать это сейчас мне не удастся. И впервые за всё время, пока я изучал проект, мне действительно стало интересно увидеть результат не на чертеже, а в реальности.

Я продолжал листать страницы разделов. Некоторые моменты вызывали уважение. Некоторые — искреннее восхищение решениями, о которых я сам даже не думал. Многое было понятно, но ещё большее — нет. Времени для того, чтобы вникнуть во все детали, у меня не было, но даже то, что я успел увидеть, в достаточной степени демонстрировало высокий уровень мастеров, приложивших руку к общему делу.

Я был так погружён в просмотр, что даже не сразу услышал голос старика Архиуса. Он заговорил спокойно, но с той сдержанной настойчивостью, от которой никуда не деться:

— Мистер Версум, у вас осталось три минуты.

Я обернулся.

Он продолжал стоять позади меня, как всегда прямой и собранный.

— Вам необходимо принять решение, — сказал он. — Есть ли у вас критические замечания или предложения по проекту? Или вы готовы утвердить его?

Я отвёл взгляд от россыпи голограмм — всех этих блоков, слоёв, структур… — и тяжело выдохнул:

— Критических замечаний нет. Только стандартное человеческое раздражение из-за замков и печатей, — отозвался я с лёгкой усмешкой.

Архиус молчал. Тогда я медленно кивнул и утвердительно сказал:

— Хорошо. Полагаюсь на таланты вашей команды… или спецов Академии. Я согласен подписать проект.

Архиус коротко кивнул в знак принятия моего ответа, затем вытянул руку и сделал легкий, почти незаметный жест. В следующую секунду всё пространство аналитического центра изменилось, голограммы погасли, проекции свернулись в одну точку и над столом, прямо передо мной, вспыхнула чистая голографическая панель. На ней появилась ровная, серебристая разметка — с чёткой маркировкой:

ПРОТОКОЛ АКТИВАЦИИ № 003-А / СЕКТОР 137

Объект: Сингулярная Матрица. Вселенная «Агарти»

Статус: Подготовка завершена. Все технические параметры определены.

Требуется: Финальное подтверждение Творца-инициатора.

Действие: Приложите ладонь к зоне синхронизации для официальной фиксации согласия.

⚠︎ Подтверждение инициирует финальную сборку проектной структуры и активирует режим готовности к развёртке.

Ниже мягко засветилось контурное поле — зона энергобиометрической активации.

Оно пульсировало спокойно, терпеливо ожидая прикосновения.

Я хмыкнул:

— Как будто сейчас не вселенную запускаем, а кредит оформляем.

— В каком-то смысле, — невозмутимо отозвался старик. — И то, и другое создаёт долги, мистер Версум.

«Кто о чём» — улыбнувшись подумал я — и приложил ладонь к панели.

Поверхность засветилась сильнее, рядом с проектом вспыхнуло моё имя и в ту же секунду вокруг нас снова возникли голограммы, но теперь уже с новым статусом:

Проект: АГАРТИ.

Структурная Матрица: готова.

Статус: проект утверждён.

Разрешение на развёртывание: выдано Советом ИСКОМа.

И в этом коротком всплеске света я вдруг почувствовал: дорога к новой вселенной открыта.

***

Офицер Восс, до того остававшийся безучастным, подошёл ближе и ровно произнёс:

— Господа, разрешите сопроводить вас к Отсеку Фазового Приёма. Маэстро Ханс прибудет по метке в течение ближайших минут. Прошу следовать за мной.

Мы с Архитектором согласно кивнули. Проекционное окно закрылось, свет в зале стал менее ярким, и мы покинули Малый Аналитический Центр. Воспользовавшись внутрикорабельными фазовыми переходами, пересекли несколько секторов — и вскоре оказались в зоне уже знакомого Отсека Фазового Приёма.

Я сразу узнал это место. Гладкие, слегка изогнутые стены без швов и углов, мягкое бело-голубое освещение, равномерно распределённое по периметру, и ощущение замкнутой технологичной среды. В центре зала, под сводчатым потолком в виде купола, пульсировала круглая платформа. Она излучала мягкое бело-серебристое сияние и едва уловимо вибрировала.

Над платформой все так же располагался второй круг — её ответная часть, а между ними — напряжённая вертикаль воздуха, пронизанная заряженными энергетическими потоками. Отсек был безмолвен, только лёгкий гул и незримая пульсация свидетельствовали о том, что пространство находится в полной функциональной готовности.

Чуть поодаль от платформы капитан Андерс Виллориан — как всегда подтянутый, спокойный, с характерной жёсткостью в позе — руководил процессом финальной подготовки к приёму нового гостя.

Келли стояла в нескольких шагах от капитана, проверяя интерфейс связи. Здесь же была и Юни. Она застыла рядом с платформой приёма и заворожённо наблюдала за пульсацией энергетических колец.

Увидев нас, Юни радостно замахала рукой:

— О! Наконец-то! А я уже успела перекусить. И какао, между прочим, отличное! С необычной пенкой, пахло как солнечный орех. Если такой вообще существует, — она гордо вскинула подбородок.

— Думаю, если, где и существует, то на «Арке», — подыграл я ей.

— Мне тоже так кажется, — серьёзно кивнула девочка. — Но это ладно, главное — мы уже готовы встречать Маэстро!

— Да, ждём-ждём, — тихо ответил я.

Архитектор встал рядом со мной. Спокойный и молчаливый, как тень. Офицер Восс занял позицию у терминала управления. Келли, не отрывая взгляда от голографического дисплея, произнесла:

— Осталось меньше минуты. Фазовая синхронизация почти завершена.

Юни, не сводя взгляда с центральной платформы, шёпотом спросила:

— Он появится здесь так же, как и мы?

— Да, абсолютно так же, — ответила Келли, а потом перевела взгляд на меня и объяснила более подробно: — Это переход по фазовой метке. Корабль, находясь в межвселенской зоне относительной стабильности флуктуаций хаоса, способен сформировать пространственную метку — своего рода энергетический маяк.

Я слушал, стараясь уловить каждую деталь, а Келли продолжала:

— Чтобы прыжок состоялся, необходимо подтверждение нескольких уровней допуска: сигнатуры сознания, разрешения на переход, верификации метки. Только после этого — метка стабилизируется, и можно совершить переход.

— Как же много условий! — удивилась Юни.

— Верно, действительно много. Но если их не соблюсти, попытка прыжка просто провалится, — мягко ответила Келли. — Безопасность всегда на первом месте.

Она скользнула взглядом по голограммам:

— Сейчас завершается финальная фаза. Маэстро Ханс получил нашу метку. Его идентификация прошла и все готово.

Юни прижалась ко мне ближе и замерла.

Сбоку замигал тактический терминал и послышался голос искина:

— Обнаружен входящий фазовый сигнал.

— Метка подтверждена: Протокол «ARK-P.MAESTRO.01».

— Допуск: Гранд-Аутентификация подтверждена.

— Энергетическая сигнатура сознания — подтверждена.

— Переход по фазовой метке разрешён.

На миг всё вокруг словно замерло.

Платформа в центре зала вспыхнула мягким бело-серебристым светом. Тонкие нити энергии побежали по её окружности. Воздух над пьедесталом еле заметно задрожал, будто изгибая саму ткань реальности. Никакого звукового удара, никакой вспышки — только мгновенное, лёгкое искривление пространства. Как если бы до того скрытый фрагмент мира, вдруг проявился, и фигура медленно проступила из дрожащего света.

Я увидел высокого, хорошо сложённого мужчину со спокойным зрелым лицом и зачёсанными назад волосами, слегка тронутыми сединой. Его внимательный взгляд, прямой нос и тонкие морщинки вокруг глаз выдавали в своём обладателе мудрого и волевого человека.

Он был одет в классический костюм и удлинённый, эффектный сюртук глубокого тёмно-синего, почти чёрного цвета. Длинный шарф из мягкой, струящейся ткани, гармонирующей с основным цветом одежды добавлял образу нотку загадочности. Одежда Маэстро, украшенная сотнями крошечных, едва заметно светящихся точек, мерцала как настоящее звёздное небо. Она напомнила мне темноту ночи перед рассветом в моём прежнем мире.

На долю секунды мне показалось, что я его знаю. Ощущение было очень смутным, как мимолётное воспоминание или музыка, которую слышал когда-то во сне.

Маэстро стоял в середине платформы и медленно оглядывал окружающее пространство. В нём не было ничего вызывающего или надменного, скорее он производил впечатление человека, уверенного в своей силе.

Все присутствующие затаили дыхание. Капитан первым подошёл ближе к гостю и с некоторым оттенком торжественности произнёс:

— Добро пожаловать на борт Межвселенского Инженерного Линкора «Арк», господин Маэстро.

Он коротко приложил кулак к сердцу — уже знакомое мне воинское приветствие экипажа «Арка».

— Командующий судном, капитан первого ранга Андерс Виллориан, — представился он и перевёл взгляд на Келли. — Мой ассистент, лейтенант-координатор Келли Чемберс.

Келли приветственно кивнула, а капитан продолжил:

— Представляю вам Операционную Группу Творения, действующую под юрисдикцией Совета ИСКОМа.

В его голосе звучали официальные нотки, подчёркивающие важность момента.

— Гранд-Архитектор ИСКОМа, господин Архиус — куратор проекта.

Архиус, стоящий рядом, чуть склонил голову — жест формальный, но наполненный искренним уважением.

— Господин Версум — инициатор и изначальный Творец проекта вселенной.

Я машинально кивнул.

— И госпожа Юни — душа, сопровождающая Творца на его пути.

Юни немного неловко, но со всем старанием, поклонилась.

— Линкор полностью готов к выполнению миссии сопровождения вашей работы.

Он сделал шаг назад, давая понять, что передаёт слово гостю.

Маэстро Ханс молчал ещё несколько секунд. А затем лёгким, выверенным движением провёл рукой по воздуху, словно чертя диагональную дугу — от сердца к центру пространства, в котором мы все находились. Жест сопровождался плавным движением головы, похожим на поклон, но это был не просто поклон, а скорее демонстрация значимости момента. Точно так же дирижёр склоняет голову перед залом, в котором ещё не слышно оркестра, но уже отчётливо ощущается волнительное ожидание.

После этого Маэстро коротко кивнул капитану и Гранд-Архитектору — без лишней церемонии, как своим. Затем он обратил свое внимание на меня. Посмотрел прямо в глаза.

Он прислушивался и вглядывался в окружающую действительность, смотрел не на лица, а гораздо глубже. Словно искал не слова и не мысли — а истинную музыку душ. Ту, что не выражается голосом, не фиксируется приборами, а лишь ощущается — как вибрация, как еле уловимый тон в недрах тишины.

На мгновение мне показалось, что он услышал каждого из нас — и ничто в этом звучании не осталось для него тайной. Я слегка напрягся от странности происходящего - раньше мне не приходилось вот так открываться незнакомому человеку, который способен видеть меня, как на ладони.

Затем его лицо едва-едва изменилось, будто он услышал нечто, что было важно не пропустить. Никто не двигался. Все ждали. Хотя для меня было загадкой, чего именно.

И только после пары долгих мгновений он заговорил. Маэстро смотрел мне в глаза, и его голос звучал ровно, глубоко, как тихий аккорд:

— У вас мощное звучание, но оно асинхронно. И вы сами не помните, с чего началась ваша мелодия.

Я почувствовал, что сердце забилось чаще. Никаких упрёков — только факт. Маэстро перевёл взгляд на Юни:

— Она звучит ярко. Нестабильно, но искренне. Её вибрация способна менять ритм вокруг.

Юни чуть склонила голову, словно принимая то, что сама ещё до конца не понимала.

Потом Маэстро взглянул на Келли:

— А вы давно в унисон с машиной, но следите, чтобы не забыть свою собственную линию.

Келли слегка улыбнулась, почти автоматически. Но в её глазах промелькнула тень понимания.

Маэстро замер на долю секунды, будто прислушиваясь к едва уловимому эху собственных слов. На мгновение в зале снова повисла тишина, но на этот раз уже другая — выражавшая не ожидание, а готовность. Он посмотрел на капитана Виллориана:

— Среда готова к приёму?

Капитан коротко кивнул:

— Все системы приведены в режим ожидания. Матрица стабилизирована. Поля выровнены по фазе. Проект утверждён.

Маэстро едва заметно кивнул в ответ — жестом, в котором читалась благодарность.

— Тогда, — произнёс он тихо, делая короткий шаг вперёд, — начнём.

***

Мы стояли у тактического проекционного стола. Мостик затих в ожидании. Капитан Виллориан, сохраняя свою выправку и сдержанность, первым нарушил тишину:

— Маэстро, в вашем распоряжении несколько Центров Управления. Вы предпочитаете работать отсюда или из одного из удалённых модулей?

Маэстро неторопливо поднял взгляд и на секунду замер, словно что-то настраивая внутри себя.

— Мне нужно быть… — он медленно выдохнул, — настолько близко к Матрице, насколько это возможно.

Капитан слегка приподнял брови.

Маэстро продолжил, спокойно, почти буднично:

— Мне придётся выйти за пределы защитного поля корабля. Иначе я не услышу её правильно. — Он сказал это так просто, будто речь шла о небольшом техническом нюансе. Но меня будто холодом обдало. Выйти за пределы щита?! В открытый межкосм — место, где само пространство нестабильно, где смерть могла прийти просто случайным импульсом обитающих там энергий Хаоса? Это безумие!

Я судорожно перевёл взгляд на капитана, надеясь, что он тоже это осознаёт. Виллориан нахмурился — еле заметно, по-офицерски. Но не возразил.

— Это… — он сделал короткую паузу, — куда выше стандартных протоколов развёртывания.

— Я знаю, — спокойно подтвердил Маэстро. — Но мы сейчас не создаём очередное пространство для сознаний ИСКОМа. Мы даём начало совершенно новой Вселенной. И любая ошибка в исходном ритме будет расти вместе с ней.

Это был не просто риск. Это была попытка сыграть первую ноту симфонии… стоя на краю бездны.

Юни кинула на Маэстро обеспокоенный взгляд.

— Маэстро, — неуверенно спросила она, — вы правда хотите выйти за пределы корабля? Там же… — она замялась, не найдя слов.

Маэстро повернул к ней голову и очень спокойно ответил:

— Это необходимо.

Юни крепче сжала мою руку.

Капитан задумался на долю секунды, потом проговорил:

— Возможно, вам подошёл бы малый корабль-разведчик. Или один из десантных шаттлов. — У нас в доках есть выбор — лёгкие, маневренные.

Маэстро слегка качнул головой:

— Нет.

— Чем меньше активных технологических систем — тем лучше. — Мне нужно только стабилизированное поле… и постоянная связь с ядром Арканума. — Без лишних устройств, без шумящих механизмов, без локальных процессоров, которые могут вносить помехи в резонанс.

Капитан внимательно выслушал доводы Маэстро. Его взгляд на миг потемнел — было видно, что мысли крутились в его голове с бешеной скоростью.

И вдруг он кивнул, словно вспоминая:

— Есть ещё инженерные платформы технического класса. — Обычно они используются для внешнего ремонта корпуса… внутри защитного поля корабля.

Он на мгновение замолчал, размышляя вслух:

— Вне поля их не применяли. — Но, чисто теоретически, мы можем перенастроить локальный силовой модуль платформы, и с борта «Арка» развернуть вокруг неё дистанционную оболочку стабилизации физических констант. — Противохаосный щит.

Маэстро слушал, не перебивая.

— Это потребует немного времени на настройку, — добавил капитан, — и будет сложной задачей для наших инженеров, но технически это возможно.

Маэстро кивнул:

— Это подойдёт.

Капитан, не теряя ни секунды, повернулся к одному из постов рубки и отдал команду:

— Перенастроить инженерную платформу пятого класса. Подключить дополнительные энергомодули для автономного использования.

***

Прошло несколько часов.

Я времени даром не терял — расспрашивал Келли о механизмах работы корабля, о тонкостях инженерных систем, о технологии защитных барьеров. Она терпеливо отвечала, иногда с лёгкой улыбкой, но всегда с уважением — понимая, что причина моего любопытства кроется в искреннем желании понять механику происходящего и отчасти в том, что я беспокоюсь, чтобы все прошло по плану.

Я также попросил её кратко объяснить план предстоящей операции. Келли рассказала, что мы будем наблюдать за процессом из Большого Аналитического Центра — отдельной обзорной палубы, расположенной на самой верхнем палубе корабля. Именно оттуда мы сможем наблюдать процесс развёртывания во всех деталях. С этим Центром будет проведена полная синхронизация проекционных каналов и связь с внешними зондами-наблюдателями, то есть вся необходимая информация будет доставляться без промедлений.

Вскоре на мостик поднялся офицер инженерной службы и доложил капитану:

— Платформа готова. Силовой модуль настроен. Параметры антихаосного экрана откалиброваны по предельным нормам.

Капитан принял доклад и повернулся к Маэстро:

— Всё готово. Можем начинать.

Маэстро молча кивнул в знак согласия.

Капитан отдал приказ обращаясь к одному из офицеров мостика:

— Проводить Маэстро к третьему малому шлюзовому ангару.

После этого Келли обратилась к нам:

— Господа, а вас прошу пройти за мной в Большой Аналитический Центр.

***

Мы вышли из внутрикорабельного фазового перехода рядом с одной из тёмных стен верхней палубы.

Я на мгновение задержался, вглядываясь в пространство перед собой.

Перед нами раскинулся Большой Аналитический Центр — гигантский зал с уходящим вверх прозрачным купольным потолком. Через него был виден энергетический щит линкора — блекло мерцающий, словно плёнка, натянутая на границе между реальностью и Хаосом. За этим барьером все также — ничего — ни звёзд, ни сияний, ни всполохов. Только вязкая, глубокая темнота межвселенского пространства. Казалось, будто сама бездна вглядывалась внутрь зала, наблюдая за нами снаружи.

Пол под ногами был тёмного цвета, с редкими точками, через которые пробивался мягкий рассеянный свет — достаточный лишь для того, чтобы различить контуры передвигавшихся по нему фигур и не потерять ощущение пространства, но не более.

Щит был спокоен. Только изредка по его поверхности прокатывалась слабая рябь. Иногда на нем что-то мерцало — плоские, неестественные эманации хаосной энергии, почти растворённые в зоне штиля.

Из аналитического зала был хорошо виден уходящий вперед массивный корпус корабля. Нос «Арка» тянулся, как огромная стрела, упирающаяся в вечную ночь. На его верхнем уровне далеко впереди тускло светился ещё один купол — центральная рубка управления.

Келли обернулась ко мне и Юни, сделав приглашающий жест:

— Добро пожаловать в Большой Аналитический Центр.

Она повела нас к центру зала. Там стоял массивный стол из чёрного металла, встроенный в пол. Тот самый тип конструкции, что поглощает излишний свет, оставляя только голограммы и проекции.

Мы подошли ближе. На столе вспыхнули тонкие нити подсветки, очертив его контуры.

Келли пояснила:

— Отсюда мы будем следить за ходом операции: за внешней средой, координацией работы команд корабля, действиями Маэстро на платформе и, главное, за развёртыванием Сингулярной Матрицы.

Она указала на уже активные голографические проекции:

— Так как дистанции огромны, большая часть визуальной информации будет выведена на центральные голограммы. Кроме того, сюда будут транслироваться все тактические данные, включая переговоры и телеметрию.

Я огляделся. Меня переполняло ощущение ожидания.

Келли мягко улыбнулась:

— Всё начнётся в ближайшие минуты.

Келли легко провела пальцем над встроенным сенсором — в ответ слабо мигнула подсветка. По периметру стола располагались тяжёлые, обитые таким же тёмным, как остальные поверхности, материалом, кресла. Юни первой заняла одно из них. Я сел рядом, чувствуя, как кресло подстроилось под вес тела, фиксируя его оптимальное положение.

Архитектор остался стоять позади нас, заложив руки за спину, как будто предпочитая сохранять дистанцию между собой и голографическими потоками.

Келли, стоя у панели управления врезанной, в край стола, быстро и чётко ввела несколько команд. Вспыхнули три новых голографических проекции. Затем девушка кратко прокомментировала, указывая на каждую:

— Первая проекция — центральная рубка.

На голограмме перед нами возник вид сверху и сбоку на основную рубку «Арка». Огромное пространство, наполненное строго упорядоченными рядами постов. Видно было, как экипаж занял свои места: операторы, тактические офицеры, навигаторы. Каждое их движение было точным и выверенным. Не было ни лишней суеты, ни пустых разговоров. В атмосфере рубки чувствовалась особая напряжённость — тихое дыхание большого организма перед началом важнейшей операции.

— Здесь будет отображаться общее состояние корабля, передача команд, отчёты с постов, — добавила Келли. — Все сигналы и важные переговоры с мостика.

Она перевела взгляд на вторую проекцию.

— Вторая проекция сейчас транслирует происходящее в шлюзовом ангаре.

На этом изображении мы увидели широкую платформу, в виде перевёрнутой пирамиды, парящую над металлическим полом ангара. Её поверхность мерцала тонкими нитями света, а каждая грань пульсировала едва уловимым ритмом.

В центре платформы стоял Маэстро. Его фигура, была окружена тонкими потоками голографических данных. Перед ним плавала активная голограмма — сложная конструкция из линий, символов, энергетических диаграмм. На запястьях Маэстро сверкали световые браслеты — управляющие консоли, с которых он, похоже, вручную вводил и проверял все необходимое.

По краям его платформы сновали техники в синих инженерных костюмах. Они синхронизировали системы платформы, что-то подключали и проводили последние настройки.

— Сейчас они производят окончательную калибровку параметров для выхода в зону развертки, — пояснила Келли.

Затем она, наконец, указала на третью проекцию.

Наконец она указала на третий экран:

— Третья проекция — внешний вид линкора.

Мы увидели сам «Арк» — громадный корабль, величиной с город, медленно дрейфующий в чёрной бездне. Его гигантский корпус уходил вдаль, а острый нос почти упирался в полупрозрачный купол силового щита. За границей щита простиралась тьма межвселенского пространства — густая, беззвучная, таящая невидимую угрозу.

Келли обозначила на проекции две мерцающие точки рядом с кораблём:

— Дроны или зонды-наблюдатели «Вега-1» и «Вега-2» уже выведены. Первый будет сопровождать платформу Маэстро, второй — контейнер с Матрицей. Процесс начался.

***

Контейнер с Матрицей и платформа Маэстро покинули пределы корабля. На голограммах было видно, как два объекта — серебристая капсула и миниатюрная инженерная платформа — плавно скользят бок о бок к внутренней границе защитного поля.

Одна проекция продолжала передавать вид с мостика, другая — картинку с дрона «Вега-1» рядом с платформой Маэстро, третья — движение контейнера, сопровождаемого дроном «Вега-2».

— Контейнер: стабильность оболочки — 99.8%, — прозвучал спокойный голос корабельного искина.

— Силовые поля корабля стабильны.

— Барьер постоянных величин активен, отклонений нет.

— Внешние возмущения Хаоса в пределах нормы.

Через несколько секунд старший оператор отчётливо доложил:

— Контроль: объекты вышли за границу защитного купола. Курсовые векторы — зелёные, отклонения минимальны.

Я не отрывал глаз от экранов. Капсула Матрицы и платформа Маэстро одна за другой прошли сквозь мерцающий барьер корабля и оказались в открытой тьме. За ними остался купол нашего щита, а впереди простиралось чёрное марево межвселенского пространства.

Прошло несколько томительных минут. Затем тактический офицер объявил:

— Объект «М» достиг точки расхождения.

На голограмме было видно, как платформа Маэстро плавно изменила курс, отходя в сторону, пока контейнер с Матрицей продолжал движение прямо — к расчётной точке развёртки в глубине пространства.

— Платформа Маэстро: курс стабилизирован, — последовал доклад. — Контейнер следует по заданному маршруту.

Мы наблюдали, как два дрона расходятся вместе с объектами: «Вега-1» остался при платформе, держа дистанцию, а «Вега-2» устремился вслед за капсулой.

— Разделение завершено, — подтвердила Келли. — Контейнер идёт к точке выгрузки. Маэстро занял контрольную позицию для развёртывания.

— Они теперь отдельно?.. — неуверенно спросила Юни, переводя дыхание.

— Да, — кивнула Келли. — Ещё пару минут — и контейнер войдёт в зону развёртки. Тогда Маэстро приступит к работе.

Я ощутил, как вокруг нас нарастает напряжение. В зале воцарилась звенящая тишина.

Спустя некоторое время голограммы ожили новым движением. Серебристая капсула Матрицы достигла расчётной точки. По общей связи прозвучал доклад:

— Объект «М» прибыл на координаты точки развёртки.

— Платформа Маэстро закреплена на предельной дистанции от зоны развёртки, — добавил другой голос.

На проекции было видно: Маэстро застыл на своей платформе, будто прислушиваясь к чему-то невидимому. Спустя мгновение он чуть приподнял голову и негромко произнёс:

— Вектор объекта нестабилен… Пространственный резонанс расходится.

Эти слова повисли в эфире, заставив всех затаить дыхание. Маэстро продолжал ровным, задумчивым тоном:

— Поля пространства вокруг Матрицы уже звучат, но позиция капсулы не попадает в унисон с фоновым ритмом локального пространства. Требуется корректировка.

В ту же секунду голограмма с изображением платформы Маэстро изменилась. В руках Маэстро возникли два тонких светящихся жезла. Он неспешно поднял их — точно дирижёр, готовящий оркестр к первому такту. Его движения были плавными, едва уловимыми.

И вдруг я — да и, вероятно, не только я — услышал нечто. Это не был явственный звук или голос, скорее отголосок музыки. Едва слышная мелодия на грани реальности и сна. На одном из экранов я увидел, как защитное поле вокруг контейнера с Матрицей дрогнуло. Затем сама капсула чуть сместилась — словно пространство бережно подтолкнуло её в нужную сторону.

— Корректировка траектории подтверждена, — тут же сообщил искин.

— Стабилизация восстановлена: отклонение устранено на 0,17%.

Келли наклонилась ближе к проекции, следя за изменениями, и тихо проговорила:

— Он настраивает не только Матрицу… Он выверяет саму ткань пространства вокруг неё.

Через несколько мгновений контейнер с Матрицей застыл на новом месте.

Капитан Виллориан, стоящий у командного пульта, передал краткое сообщение на канал Маэстро:

— Точка дислокации скорректирована. Все системы фиксируют оптимальную стабильность резонансного поля. Благодарю за коррекцию, сэр.

Фраза прозвучала по-военному чётко, без лишних эмоций, но в этих сдержанных словах сквозила уважительная признательность.

Маэстро не ответил. Он стоял на платформе, по-прежнему неподвижный, сосредоточенный, будто прислушиваясь к безмолвному голосу Вселенной. Пауза затянулась, наполняясь ожиданием.

Затем капитан вновь вышел на связь:

— Управление фазовыми системами контейнера передано на ваш модуль. Подключение к инженерным мощностям «Арка» — подтверждено. Канал прямой связи с Трансверсальным Центром «Арканум» активен. Все системы в полной готовности. Можно приступать к развёртке.

На мостике снова стало тихо. Казалось, весь корабль затаил дыхание.

На тактической проекции один за другим вспыхивали зелёные сигналы подтверждения. Посреди третьей проекции — той, что отслеживала контейнер, — появилось новое уведомление.

Голос искина объявил:

— Инициирована процедура раскрытия внешней оболочки контейнера. Сегменты расходятся нормально.

Я подался вперёд, всматриваясь в проекцию. В замедленном темпе на экране было видно, как массивные панели внешнего корпуса капсулы раздвигаются, открывая сердцевину. В тот миг, когда между фрагментами образовался просвет, из центра вспыхнула крохотная, ослепительно яркая точка.

Её сияние пронзило тьму межвселенского пространства столь ярко, что даже сквозь фильтры голограмм свет резанул глаза, ощутившись почти физически.

— Видимость матрицы подтверждена, — донёсся новый рапорт.

И тут началось.

Отделившиеся части капсулы устремились за пределы защитного поля. Одна из пластин, едва преодолев барьер, мгновенно ускорилась и лихорадочно закружилась в водовороте невидимых сил. Она стала быстро расползаться, судорожно растягиваясь во всех направлениях, а через пару секунд просто исчезла, рассыпавшись искрами.

Вторая панель будто расплавилась: края задрожали, расплываясь светящимся маревом, и весь сегмент, мерцая, испарился, оставив лишь волнистый след.

Третья двигалась медленно — как огромный лепесток, пойманный неведомым вихрем. Она вспыхнула багрово-золотыми бликами, закрутилась вокруг собственной оси и буквально распалась в тысячи тончайших частиц, которые тоже быстро исчезли, будто их никогда и не было.

— Почему все фрагменты так по-разному повели себя в пространстве межкосма? — спросил я лейтенанта Чемберс. — Они же имели одинаковые исходные параметры?

Девушка пожала плечами и ответила:

— Потому что за пределами зоны стабилизации физических констант, материя, а точнее, плотная энергия, подвергается бесконечному множеству воздействий. Предсказать их алгоритм невозможно, но результат всегда один — за пределами барьера сама реальность разрушается.

Я слушал её, но глаз не отводил от маленькой сверкающей точки, парящей теперь в одиночестве. Сингулярная Матрица Агарти — крошечная, слепяще-белая, словно зародыш новой звезды — осталась висеть в пустоте, окружённая лишь тонким сиянием защитного контура.

На центральной проекции аналитического зала вспыхнул новый ракурс. Капитан Виллориан стоял у тактического стола, выпрямившись в идеальной офицерской стойке. Его лицо выражало абсолютную собранность, но в голосе, который передавался через общий канал, ощущалась скрытая напряженность:

— Маэстро Ханс, согласно протоколу, все специальные инженерные системы корабля, необходимые для работы с сингулярностями, переданы под ваше управление в рамках развёртки проекта «Агарти».

Я взглянул на проекцию с Маэстро. Он стоял на парящей платформе, окружённый россыпью светящихся консолей-иконок, словно созвездиями. Ни единого лишнего движения — лишь безмятежная сосредоточенность.

Голос капитана раздался вновь:

— Линкор «Арк» переходит в режим пассивной поддержки. Все дальнейшие действия — по вашему сигналу.

— Согласование завершено, — отозвался Маэстро, и в этих спокойных словах прозвучала первая нота новой симфонии. — Начинаю развёртку Матрицы.

Маэстро стоял один посреди безмолвия, вслушиваясь в пульс пространства. И вот, едва заметным движением кисти, он задал первый импульс.

Сфера защитного поля вокруг Матрицы дрогнула. Сначала она была небольшой — тугой оболочкой света вокруг центральной точки. Но с каждым взмахом рук Маэстро сфера разрасталась, расправлялась, набирала объём.

Она росла неумолимо, и вскоре её диаметр достиг поистине грандиозных масштабов — достаточных, чтобы вместить целую звёздную систему. Тогда Маэстро поднял руки, сосредоточив всё своё внимание на самом центре — на крохотной пульсирующей сингулярности. Через секунду в глубине сферы началось долгожданное движение.

Я почувствовал, как внутри меня поднимаются звуки — глубокий гулкий ритм, сплетающийся с тихими переливами мелодии. Из небытия рождались первые ноты нового мира.

Над столом на центральной голограмме сияла крошечная искра — та самая точка Матрицы. Она пульсировала, и этот пульс быстро сложился в отчётливый ритм: ту-дум… ту-дум… ту-дум. Каждый удар отдавался невидимыми кругами в пространстве.

Затем начали поступать доклады искина корабля:

— Инициализация первичного поля: 32%…

— Стабилизация потоков: динамическая…

— Амплитуда энергосигнала Матрицы — нарастает…

— Началась предсингулярная фаза, — тихо пояснила Келли, будто читая наши мысли. — Матрица «разогревает» своё ядро.

Я не отрывал взгляда от происходящего. Пульсация ускорялась, становясь мощнее. Крошечная светящаяся точка на фоне бездны росла, сначала медленно, затем всё быстрее. Вокруг неё сгущались колышущиеся слои пространства. Матрица то растягивалась, словно свет растекался в замедленном кадре, то, напротив, сжималась, будто сама уходила в себя.

Искажения были настолько сильны, что даже голограммы рябили. Луч света мог на мгновение вытянуться на километры — и сразу схлопнуться обратно в невидимую точку.

— Наблюдаем фрактализацию светового фронта, — прокомментировала Келли, следя за приборами. — Хаос вне поля искажает траектории лучей. Свет преломляется по множеству случайных векторов.

Будто смотришь сквозь расколотую призму, где сама бесконечность искривлена. Музыка вокруг нас изменилась — потемнела, усилилась, словно зал наполнился далёким, многоголосым хором.

Я украдкой взглянул на Юни. Она вперилась в видение на экранах, пальцы её нервно сжимали подлокотник кресла. В её глазах смешались страх и восхищение.

Меж тем Матрица разгоралась всё ярче, уже не искра — целое пылающее солнце. Искин продолжал доклады:

— Инициализация ядра: 72%…

— Пульсация стабилизирована по сингулярной гармонике…

— Объём энергетической оболочки: 2,3 мегаПИ…

Все высокотехнологические системы «Арка» были сейчас сконцентрированы на поддержке, вскоре предстояла какая-то важная и, наверное, опасная фаза.

На третьей проекции мы видели, как огромная сфера защитного барьера вздрагивает от нарастающего давления изнутри. Маэстро сделал широкий взмах обоими жезлами — и в центре Матрицы вспыхнули ослепительные потоки. Сингулярность забилась, точно исполинское сердце: бух… бух… бух…

Каждый удар эхом гудел в пространстве, вибрируя на грани слышимого звона — словно натягивалась невидимая струна мироздания. Ритм пульсации сломался, удары растянулись в рваные волны.

На мостике замигали сигналы тревоги:

— Вихревые потоки нестабильны, — донёсся предупреждающий голос. — Стабилизирующие контуры выходят за расчётные параметры!

— Начинается коллапс сингулярности, — быстро сказала Келли, пробежав пальцами по интерфейсу. — Нагрузка на барьер растёт.

Музыка становилась тяжёлой, гулкой. Каждая новая нота отдавалась дрожью в груди.

Капитан Виллориан резко отдал приказ:

— Перевести дополнительную энерго поддержку на барьер физических констант вокруг сингулярности. Весь доступный ресурс — на его удержание.

Линкор ощутимо содрогнулся, перенаправляя потоки энергии. Щит вокруг Матрицы уплотнился, пульсируя от напряжения.

Капитан активировал внешний канал связи:

— Маэстро, подтверждаем готовность перехода к фазе коллапса.

Ответ Маэстро пришёл почти сразу:

— Предел достигнут. Система стабилизирована. Время собирать свет.

Музыка изменилась вновь. Звучание стало глубинным, протяжным, будто где-то далеко-далеко ударил колокол. Каждый новый гул усиливал напряжение. Будто сердце вселенной учащало ритм в предвкушении решающего мгновения.

На голограмме я видел, как Матрица, если её ещё можно было так назвать, ходит ходуном внутри светящейся сферы. Её пульс превратился в судорожные толчки. Сверкающие вихри хлестали по внутренней поверхности барьера. Казалось, ещё миг — и натянутые струны реальности лопнут.

Энергетические струны были натянуты до предела, на грани разрыва. Сфера яростно билась:

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

И в какой-то миг — всё исчезло. Матрица схлопнулась в одну ослепительную точку. На мгновение наступила тишина, а затем мир взорвался. Вспышка, ярче тысяч солнц, вырвалась наружу.

Мощная волна энергии ударила в защитный барьер изнутри, вздымая вокруг него волны искажённого пространства, которое, казалось, пытается спастись от нового мира бегством. Часть энергии взрыва прорвалась за пределы сферы и мгновенно распалась в холодном и чуждом ей межвселенском пространстве.

Но основная масса энергии осталась запертой внутри. Барьер выдержал. Он принял на себя удар, сдержал расширение, сохранил силу неистового импульса. Теперь внутри него начала разворачиваться иная реальность.

Всюду стояла звенящая тишина. Её нарушил спокойный голос искина:

— Всплеск энергии зафиксирован.

— Стабилизация оболочки успешна.

— Потеря массы: 0,0038%.

— Поле физических констант удержано.

— Сохранение энергии: 98,7% от расчетного.

— Остаточная турбулентность — в пределах нормы.

Капитан тихо выдохнул:

— Перевести корабль в режим динамической стабилизации. Поддерживать новую структуру до полного закрепления параметров.

Он выдержал паузу, а затем прибавил, уже обращаясь персонально:

— Маэстро Ханс, от имени всего экипажа выражаю благодарность. Превосходная работа.

Маэстро отозвался не сразу. Когда же его голос прозвучал, он был всё так же сдержан и спокоен:

— Благодарю, но мы только начали…

На мостике кто-то негромко выдохнул. Келли склонилась над тактическим экраном и прошептала, будто самой себе:

— Это свершилось. Мы удержали рождение.

Я сидел, не шевелясь, и смотрел на центральную проекцию. Внутри барьера, где мгновение назад бушевала ярость колоссального взрыва, теперь медленно разгоралось новое сияние. Оно пульсировало, жило — мир сделал свой первый вдох.

Прошло несколько долгих мгновений абсолютной тишины. Никто не двигался — мы боялись спугнуть чудо. Только музыка Маэстро, теперь спокойная и глубокая, всё ещё звучала, переливаясь в унисон с новым миром.

На голограмме вместо единственной точки теперь разгоралась целая сфера — огромный кокон, наполненный ослепительными потоками энергии. Их цвета сменяли друг друга в плавном танце: от ослепительно-белого — к золотистому, от рубинового — к лазурному.

Вселенная, заключённая в кокон барьера, пока была всего лишь первичным пламенем — ослепительной смесью энергии и протоматерии, раскаленной и ещё лишённой формы. Это была субстанция, захваченная в кольцо сил, с трудом удерживаемая защитной оболочкой.

Первой заговорила Келли, прерывая торжественную тишину:

— Сейчас Маэстро использует энергию после коллапса сингулярности, чтобы сформировать ядро новой вселенной и выстроить вокруг него первый родной защитный барьер.

— Барьер, который убережёт её от Хаоса? — спросил я почти шёпотом.

Келли утвердительно кивнула:

— Да. Пока структура ещё нестабильна, и энергии ядра недостаточно для устойчивого существования. Этот барьер временный, но без него новорождённая вселенная не выживет в межселенском пространстве.

Я перевёл взгляд на проекцию. Там, за стенами силового кокона, Маэстро продолжал свою невесомую работу, направляя потоки энергии внутри Агарти.

— А что, если барьер ослабнет? Если энергии не хватит? — с тревогой прошептала Юни.

Ответ пришёл от Архитектора, стоящего чуть позади:

— Тогда всё, что сейчас родилось, останется беззащитным перед лицом Хаоса.

— И?.. — вырвался у меня вопрос, хотя сердце уже ухнуло вниз.

Архиус взглянул на меня и спокойно закончил:

— И шансов у такой юной вселенной не будет.

— Но… Арканум же должен подключиться, верно? — спросил я, стараясь придать голосу уверенности.

Архитектор слегка улыбнулся одними губами:

— Верно. Трансверсальный Центр готовит основной энергетический поток. Как только канал подключения будет стабилизирован, Арканум возьмёт на себя поддержку барьера. Но до того момента, — он перевёл взгляд на удалённую фигуру Маэстро, который продолжал дирижировать своей грандиозной симфонией, — до этого момента он один держит на своих плечах целую новую вселенную.

***

Руки Маэстро плавно скользили в пустоте, сплетая невидимые нити сил. Каждая нота глубокой, торжественной музыки указывала рождённому миру путь к новой стадии.

На проекциях было видно, как в центре разросшегося энергетического кокона сгущается свет — будто там формируется новое сердце. И вдруг из этой сердцевины брызнуло сияние. Не ослепительный взрыв, нет — скорее, всплеск тысяч искр, вспыхнувших в единой живой точке.

— Зародыш звезды… — прошептала Келли, следя за показаниями приборов.

Маэстро уверенно направлял возникающие вихри материи, закручивая их в спирали. Газ, пыль, потоки энергии — всё, что родилось в результате вспышки сингулярности, теперь собиралось в величественный хоровод.

Музыка нарастала. К нежному перезвону арф присоединились могучие органные аккорды — они словно возвещали, что в глубине нового мира забилось собственное сердце.

На мостике царила почти полная тишина — лишь короткие отрывистые реплики операторов нарушали её, подтверждая штатную работу систем. В нашем Аналитическом Центре не проронили ни слова — никто не смел нарушить симфонию.

С борта дрона «Вега-2», зависшего на орбите новорождённой вселенной, было прекрасно видно, как вокруг молодого солнца начинают формироваться диски материи. Завихряясь, они складывались в кольца — зачатки будущих планет.

— Время внутри Агарти идёт сейчас в тысячи раз быстрее, — едва слышно произнесла Келли. — Процессы формирования проходят за минуты то, что в обычных условиях заняло бы миллиарды лет.

Мы с Юни сидели молча и смотрели, как на экранах разворачивались новые узоры. Планетарные зародыши начали уплотняться. Маэстро играл и его дирижирование было больше похоже на танец с пространством, чем на управление процессами.

Музыка усложнялась, проявляя всё новые переливы незримых арф и флейт, бесконечно переплетая их звучание в мелодию нового мира. Всё вокруг дышало гармонией, свободой и светом. Казалось, ничто не могло нарушить эту хрупкую, непостижимую красоту.

И именно в этот момент, как удар по натянутым струнам, раздался звук тревоги — разрывая тишину, по всему кораблю завыла сирена.

Том 2. «Становление». Глава 7 «Битва за Агарти»

Зал вспыхнул лампами аварийного освещения. Прежний мягкий свет сменился, протянувшимися вдоль стен, тревожными красными полосами. Я вздрогнул, инстинктивно вскинув голову. В тот же миг раздался холодный, чёткий голос искина:

— Внимание всем постам!

— Зафиксировано движение в Межвселенской зоне 137, сектор 3, зона Штиля.

— Обнаружен неопознанный объект на опасной дистанции.

— Классификация невозможна.

— Сигнатура отсутствует.

— Активирован режим повышенной готовности.

— Ожидается подтверждение командного статуса.

На тактическом столе начали выстраиваться расчётные траектории. Тонкие линии, красные, как свежие порезы, прорисовывались на проекции пространства — от внешней границы сектора до самой точки развертывания.

Моё внимание привлекла прямая трансляция с мостика. Я увидел капитана Виллориана. Изображение крупным планом отчётливо передавало напряжение, застывшее на его лице. В прищуренных глазах командующего не было ни тени паники, лишь сосредоточенность и абсолютный контроль. Он отдал приказ раньше, чем кто-либо успел заговорить:

— Навигация: подтвердить параметры движения объекта.

— Сканирующий пост: сигнатура и попытка классификации.

— Энергетика: текущее состояние по секциям.

— Всем постам: доложить по приоритетам.

Отрывистые доклады посыпались один за другим. Офицер навигации откликнулся первым:

— Цель скрытно пересекла основную часть зоны Штиля. Прямой вектор сохраняется — курс строго на район развёртывания. Уклонений и торможения не зафиксировано. Движение нестабильное: резкие импульсы, короткие ускорения.

Следом послышался голос оператора сканирования:

— Классифицировать цель не удаётся, сигнатура отсутствует. Наблюдаются фронты искажения — нестабильные, хаотичные.

Офицер энергетики отрапортовал:

— Реактор загружен на 83%. Резервы энергии для вооружения и щитов ограничены.

Казалось, сам воздух в зале сгустился от напряжения.

— Вектор — на главный дисплей! — скомандовал капитан.

На центральном экране мгновенно отобразилась траектория цели. Жирная пульсирующая точка уже пересекла большую часть зоны Штиля и стремительно приближалась к нам.

Капитан резко повернулся к посту сканирования:

— Дальние сенсоры — доклад!

Навигационный лейтенант мгновенно отрапортовал:

— Сэр, дальний скан активен лишь на тридцать процентов. Основные мощности вычислительного блока перераспределены на процессы развёртки и удержания стабилизационного контура Агарти. В таких условиях обнаружить цель заранее было технически невозможно — фиксирование произошло только на критической дистанции.

На мгновение в рубке повисла тяжёлая тишина. Виллориан стиснул зубы и тихо спросил:

— Прогноз по объекту?

— Вектор стабильный. Цель сближается с зоной развёртывания, — последовал немедленный ответ.

Доклады продолжались, но я уже не слушал и обернулся к Келли.

— Что это? — выдохнул я почти не слышно.

Девушка ответила не сразу. Её пальцы скользили по интерфейсу, взгляд метался между проекциями. Наконец она посмотрела на меня и ответила коротко, сухо, со стальной сдержанностью:

— Зафиксировано скрытное появление неопознанного объекта, который стремительно движется в нашем направлении. Вероятный источник — зона Бури.

От этих слов внутри у меня всё похолодело, а в следующую секунду голос капитана раскатился по всем отсекам корабля:

— Всем постам линкора — полная боевая готовность.

— КОД КРАСНЫЙ.

— Повторяю: КОД КРАСНЫЙ.

— Переход с инженерной конфигурации на боевую — одна минута!

Корабль задрожал от перегруппировки систем. «Арк» начинал готовиться к боевому режиму, переключаясь с функции поддержки Маэстро.

Воспользовавшись этой минутой, капитан продолжил отдавать распоряжения:

— Инженерные посты — доклад! Сколько времени платформа Маэстро сможет продержаться без основной энергетической подпитки?

— Не более тридцати семи минут, сэр, — немедленно отозвался старший энергетик. — Но как только установим связь с Трансверсальным Центром, время работы станет неограниченным. Этот этап уже близок.

Капитан коротко кивнул и продолжил:

— Инициировать внешний буферный режим стабилизации. Немедленно направить на платформу весь доступный резерв энергии в пределах допустимого лимита.

Короткие подтверждения прокатились по кораблю. Лишь после этого Виллориан активировал тактическую частоту связи и обратился к тому, кто в этот решающий момент продолжал руководить рождением новой вселенной:

— Маэстро Ханс, на курсе к нам обнаружен неопознанный объект. Он движется очень быстро. Линкор идёт на перехват. Платформа переведена в автономный режим. Доступные мощности вычислителя у вас сильно сократятся, но работу можно продолжать. Как только мы справимся с угрозой — сразу вернёмся за вами.

На проекции платформы Маэстро всё оставалось безмолвно и неподвижно. Лишь лёгкие движения его палочек в пространстве выдавали, что он слышит и осознаёт ситуацию. Ответ Маэстро прозвучал ровно и спокойно, словно отдельный аккорд на фоне надвигающейся бури:

— Я тоже слышу приближение врага Жизни — искажённый аккорд, стремящийся сорвать мелодию мироздания. Его действительно нужно остановить. Доверяюсь вашему плану. Действуйте, а я продолжу работу над симфонией творения.

Капитан кивнул. Маэстро делал своё дело — теперь настало время линкору сыграть свою партию. Плавным движением Виллориан отключил тактический канал, распрямился, развернулся к командному посту и отдал новые приказы:

— Инженерная служба: разогнать ядро до боевого лимита, обеспечить энергоснабжение ключевых систем.

— Навигация: выполнить разворот и лечь на курс перехвата.

— Боевые посты: привести системы вооружения в полную готовность.

— Щитовые секции: зарядить фронтальные щиты до максимальной фазовой плотности.

— Сенсоры: установить захват и ведение цели.

— Дальние сенсоры: приоритет на идентификацию цели.

— Приступить к исполнению!

По кораблю снова пронеслись подтверждения.

Я почувствовал, как пол под ногами задрожал от перераспределения тяги. «Арк» начал разворачиваться от платформы Маэстро, уходя в сторону перехвата цели. Титаническое тело корабля слегка вибрировало, наращивая мощность. На тактической проекции платформа Маэстро уже оставалась позади — тонкий свет в черной пустоте межвселенского пространства. А впереди, на нас уже неслось нечто, несравнимое ни с чем из того, что мы видели прежде.

Юни тихо спросила, не отрывая взгляда от проекции:

— Мы… мы что, покидаем Маэстро? Оставляем его здесь?

В её голосе слышалась едва уловимая дрожь — не страх, скорее глубокая тревога.

Келли обернулась, взглянула на Юни и успокаивающе кивнула:

— Не волнуйся. Мы просто разберёмся с незваным гостем и сразу вернёмся. Всё будет хорошо.

Её голос звучал спокойно и уверенно — словно надёжный якорь в бушующем море.

Я заметил, как напряжённые плечи Юни опустились, будто эти несколько слов вернули ей уверенность. Сам же я не выдержал и тихо спросил Келли:

— Это что… ещё один протуберанец?

Келли быстро покачала головой, её взгляд снова скользнул по голограммам:

— Нет. Это нечто другое. Пока корабль не смог его опознать — неясно, злое оно, доброе или нейтральное. Но если капитан объявил красный код, значит, при малейшем проявлении агрессии со стороны этого «гостя» мы ответим без колебаний.

Договорить она не успела — резкий, точно выстрел, голос капитана прорезал эфир:

— Время до прямого контакта?

Офицер у тактического терминала мгновенно отозвался:

— Семнадцать минут, сэр. Цель движется по прямому курсу, отклонений не зафиксировано.

— Рубежи по боевым системам? — продолжал капитан.

Оператор орудийного поста отчеканил:

— До возможности наведения и пуска торпедных комплексов — семь минут двадцать секунд. До максимальной дальности артиллерии — девять минут сорок секунд. До дистанции огня главным калибром — пятнадцать минут семнадцать секунд.

Капитан замер, приковав взгляд к проекции. Потом уточнил:

— Время до зоны развёртки, если цель прорвётся?

Офицер-тактик сверился с расчётами и не сбиваясь произнёс:

— Если цель минует наш курс, то до зоны развёртки останется двенадцать минут. Полный путь по текущей траектории — двадцать девять минут, сэр.

В рубке снова повисла звенящая тишина. И в этот миг над аналитическим столом вспыхнула новая голограмма — таймеры обратного отсчёта:

До контакта: 16:58

До зоны развёртки: 28:54

Я оцепенело посмотрел на цифры и вздрогнул от внезапно зазвучавшего голоса Виллориана, отдавшего новый приказ:

— Системы наведения: захватить цель и сопровождать.

— Боевые посты: приготовить торпеды класса «Сингуляр Локус», пусковые установки — в полную готовность.

— Пост дальнего сканирования — что с идентификацией цели?

Ответ последовал с некоторой задержкой и в нём явно сквозило напряжение:

— Сэр, дальние сенсоры ещё не вышли на полную мощность, продолжается подкачка энергии. Сигнатура цели нестабильна, идентификация не завершена.

Капитан выслушал доклад, не меняясь в лице и отдал новую команду:

— Удерживать курс. Продолжаем сближение, идём на перехват. Огонь не открывать до подтверждения агрессивных намерений цели. Повторяю: огонь — только по факту угрозы.

Следующие пять минут я едва успевал следить за тем, как стремительно сокращается дистанция. А потом всё началось.

Голографический экран над тактическим столом залился тревожным алым светом. Рубка и аналитический зал вздрогнули от нового сигнала тревоги.

— Зафиксирована враждебная активность! — доложил офицер-тактик. — Объект произвёл энергетический залп!

— Характер атаки? — резко бросил капитан.

— Неопознанные сгустки… Сверхплотная хаотическая энергия. Скорость выхода за пределами диапазона отслеживания!

— Манёвр уклонения! — рявкнул капитан. Вектор отклонения — правый борт, третий сектор!

Я застыл, глядя в голопроекцию: от точки объекта вырвались странные формы — они не были похожи ни на ракеты, ни на лучи. Скорее, это были искажённые фрагменты чуждой энергии, разрывающие пространство и оставляющие на теле реальности мерцающие шрамы.

Келли почти со злостью, выпалила:

— Ну вот. Теперь уж точно не друг.

После её слов я словно провалился в себя. Уже не различал последующих сообщений с постов — только смотрел на тактическую проекцию. Она показывала, как три крошечные точки — хаотические сгустки, отделившиеся от неведомой сущности, — с неимоверной скоростью неслись прямо на нас.

Два из них «Арк» сумел пропустить мимо: корабль, содрогаясь от перегрузки, рванул в сторону, уходя от прямого попадания. Но третий настиг нас.

Я увидел, как по поверхности щита метнулась сеть ломаных линий, словно гигантский кнут хлестнул по защитному полю, оставляя рваные трещины. Знакомое сияние — то самое, что я наблюдал в Буре, — скользнуло по силовому куполу. Удар отозвался по всему кораблю ощутимой дрожью. Тяжёлый толчок под ногами, короткое мигание света в зале.

В эфире послышались отрывистые сообщения:

— Просадка щитов — 12%!

— Барьер физических констант держится!

— Перераспределение энергии завершено, реактор удерживает нагрузку!

В ту же секунду оператор боевых систем доложил:

— Объект вошёл в радиус наведения торпед!

Практически одновременно на общей частоте прорвался голос офицера дальнего сканирования:

— Обновление по цели!

— Цель опознана: сущность категории E-Омега.

— Идентификация: средний Левиафан, класс «Шторм».

— Статус: автономная межвселенская энергоаномалия.

— Уровень угрозы: высший!

Капитан Виллориан даже не моргнул. Его голос снова прорезал пространство рубки, отсекая всё лишнее:

— Разрешаю торпедный пуск. Повторяю: торпедный залп — немедленно!

Я поднял взгляд к прозрачным проекционным экранам аналитического центра и увидел, как где-то в глубине корпуса, за пределами моего обзора, сработали пусковые секции. Мгновением позже, из-под массивного тела корабля, вырвались семь сияющих стрел, каждую из которых окружал свой собственный защитный барьер.

Торпеды. Они понеслись навстречу враждебной сущности. Одна за другой — быстрые, сверкающие, мощные. Прошив щитовой барьер, они скользнули в пространство и исчезли во тьме, чертя идеальные дуги во мраке межкосма, где таился Левиафан.

— Торпеды ушли, — отрапортовали с боевого поста. — Время до цели: одна минута двадцать секунд.

Все затаили дыхание.

Юни сжалась, её глаза были прикованы к проекции. Келли застыла рядом, как статуя. Она не комментировала происходящее, не отслеживала поток отчётов — просто ждала.

А я… Я снова подумал о Маэстро. На боковой проекции было видно: он всё так же стоит на своей платформе. Ни намёка на тревогу, ни одного лишнего жеста или случайного взгляда. Лишь плавные движения рук, управляющих рождением новой вселенной.

Музыка текла, подобно тёплому свету, и перед Маэстро медленно обретал форму кокон Агарти — первый слой будущей Вселенной.

Тем временем Левиафан неумолимо приближался. Он шёл по курсу столкновения — прямо к «Арку», а значит и к Агарти.

Его метка на голограмме разрасталась, дрожала и расплывалась, не позволяя системам отобразить чёткий силуэт цели. До рубежа открытия огня дальней артиллерией линкора он все ещё не добрался. Только быстроходные торпеды могли достать его сейчас.

Юни прошептала, не сводя взгляда с центрального экрана:

— Что это за существо? Левиафан?

Келли обратила на девочку тревожный взгляд.

— Левиафаны, — она помедлила, подбирая слова, — это крайне опасные монстры. Древние хищники межвселенских просторов. — Она посмотрела, как чёрная тень на голограмме тянется к нам через пустоту и на её лице проявился отголосок прошлых тревог. — Они живут в Бурях. В самых агрессивных зонах. Их природа пока до конца неизвестна. Они не распадаются, потому что могут «перепрошивать» физические законы. Настоящие аномалии, выживающие там, где это почти невозможно.

У меня внутри всё похолодело.

Келли продолжала:

— Они полуразумны. Или даже более того, их притягивает структурная энергия, особенно формирующаяся стабильность. Агарти, — она кивнула на сияющий кокон, — для него словно маяк. Приманка, пища и жертва.

Я перевёл взгляд на сферу развёртывания — светлую каплю реальности посреди хаотической тьмы.

— Сейчас у неё нет полноценного защитного кокона, потому что Арканум ещё не подключён. Маэстро удерживает развёртку в одиночку и пытается возвести хотя бы минимальный фазовый барьер, тогда как наш собственный щит с каждым мгновением слабеет без поддержки «Арка». — Келли сжала кулаки. — Средний Левиафан не представляет угрозы для зрелых вселенных, но Агарти пока слишком молода и не обладает мощным антихаосным щитом. Если он доберётся до неё — разорвёт вселенную в клочья, поглотив всю её внутреннюю энергию.

Я молча наблюдал за проекцией. По экранам было видно, как искажённая тёмная тень с неестественной скоростью пересекает пространство, не отклоняясь от курса. Монстр чуял рождение нового мира — и спешил его поглотить.

Ожидание, казалось, сжимало пространство вокруг нас. Цифры на таймерах полёта торпед неудержимо стремились к нулю. И в этот момент, тишину прорезал голос тактического офицера:

— Цель меняет курс! Резкое отклонение от встречной траектории — уходит по дуге с вертикальным подъёмом и латеральным уклонением. Смещение на верхне-правый фронтальный вектор, отклонение по восходящей оси.

Я впился взглядом в голограмму. Левиафан, едва оказавшись в зоне действия торпед, словно почувствовал опасность — и, вопреки всем предположениям, внезапно сменил курс. Он больше не летел прямо на «Арк», а уклонялся, намереваясь пропустить наш линкор мимо себя.

Как будто каким-то образом он разгадал план капитана — встретить его лобовым выстрелом главного калибра — и теперь уходил в сторону, словно говоря: «Не здесь и не сейчас».

Однако торпеды уже были на подлёте, и монстру пришлось ответить. Пространство вокруг него вспыхнуло, и с искривлённой поверхности Левиафана сорвались тысячи острых микроимпульсов. Это был не прицельный огонь, а сплошной поток энергии. Несчётные заряды устремились навстречу торпедам.

На тактической проекции отчётливо высветился ослепительный хаотический залп. По рубке покатились краткие тревожные доклады:

— Левиафан ведёт заградительный огонь по торпедам!

— Фиксируем высокоскоростные энергетические импульсы!

— Плотность огня предельно высокая!

Кто-то приглушённо выругался. Юни вжалась в кресло. Я лихорадочно барабанил пальцами по столу, пытаясь отогнать накатившее чувство беспомощности.

Торпеды были уже совсем близко к цели и одна за другой вспыхивали яркими всполохами, срезаемые шквальным огнём Левиафана. На тактической схеме замигали отметки потерь — одна, вторая, третья…

— Пять торпед уничтожены до входа в контактную фазу! — отрапортовал оператор боевых систем. — Две прорвались, подрыв подтверждён!

Тут же последовал доклад офицера-тактика:

— Прямое попадание снизило энергетическую массу цели примерно на пять процентов. Структура Левиафана частично дестабилизирована, но он сохраняет боеспособность. Скорость уменьшилась, однако объект всё ещё быстрее нас. Перехват невозможен. Новый курс цели подтверждён — идёт к зоне развёртки!

Капитан молча стиснул зубы. Его губы дрогнули, и Вилориан процедил:

— Две «Сингуляр Локус»… и всего лишь царапина…

Тут отрапортовал оператор орудийных систем:

— Цель в пределах досягаемости дальней артиллерией. Главный калибр — по текущей траектории цель выведена за пределы его эффективной дальности и допустимых углов наведения. Остальные боевые системы также вне зоны действия. Торпедный отсек: перезарядка продолжается. Запуск возможен через минуту тридцать секунд.

Капитан тяжело опёрся на стол и громко приказал:

— Открыть огонь дальнобойной артилерией!

Офицеры подтвердили приказ, и по командной рубке пронеслась череда новых докладов.

На тактической схеме было видно, как Левиафан, искажая пространство, уходит всё дальше от «Арка». Две вспышки от торпед давно растворились во тьме. И вдруг, в гнетущей тишине аналитического центра, прозвучал спокойный, почти бесстрастный голос Келли, от которого у меня мороз пробежал по коже:

— Нас переиграли.

Я обернулся к ней. Келли стояла у панели, внешне спокойная, но в её взгляде читалась жгучая, едва сдерживаемая тревога.

— Эта тварь… сначала имитировала лобовой курс, а потом просто ушла с траектории. Она быстрее нас. Гораздо быстрее. И манёвреннее. — Она сжала пальцы, но голос оставался ровным. — Мы атаковали его одним из сильнейших оружий, что у нас есть, не считая главного калибра. Сингулярные локусы должны были разорвать его в клочья, но всё, чего мы добились — это лёгкая царапина.

В груди медленно разливалась тяжесть. Келли едва слышно продолжала:

— Сейчас Левиафан ещё в пределах досягаемости наших батарей, но он стремительно уходит из зоны эффективного огня. Очень скоро мы уже ничем не сможем его достать.

Тишина опустилась, как падающий занавес. Все смотрели на проекцию ускользающего Левиафана — того, кто нёс с собой гибель моей Агарти. Вдруг из глубины корабля послышались тяжёлые, глухие звуки — это начали раздвигаться бронированные панели корабля. Из шахт медленно выползли платформы больших артиллерийских батарей. Мгновение — и внешнее пространство озарилось вспышками неистовых залпов.

В правом верхнем углу центрального экрана продолжал работать таймер: до зоны развёртки Агарти оставалось 11 минут 37 секунд… 36… 35…

Отсчёт неумолимо продолжался. Я уже не слушал переговоры в эфире. Капитан отдавал приказы резко, почти криком — но это был не страх, а напряжение перед обрушением лавины.

Корабль начал стремительный разворот, выкручивая вектор тяги до предела, бросаясь в погоню. По всему телу «Арка» пробежала тяжёлая дрожь, будто сам металл с трудом выдерживал бешеную нагрузку. Артиллерийские батареи поливали пространство залпами, выбрасывая в пустоту всё, что ещё хоть как-то могло дотянуться до ускользающего врага. Мне казалось, что я вот-вот увижу гибель моей Агарти. Конец вселенной, которая едва-едва начала дышать.

Я стоял, стиснув зубы, погружаясь в бездну отчаяния, как вдруг в зале аналитического центра пронзительно прозвучал сигнал — активировался канал прямого подключения к платформе Маэстро.

Капитан шагнул к командной консоли и на мгновение замер, собираясь с мыслями. Его голос сорвался от напряжения и прозвучал хрипло:

— Маэстро. Объект оказался крайне сложной целью. Мы сделали всё возможное, но он уцелел. Сейчас направляется к вам. Мы развернулись и движемся за ним, но возможности остановить его больше нет. — Он сделал паузу и добавил: — Рекомендую вам отойти на максимальную дистанцию от зоны развёртки. Мы подберём вас, как только сможем.

— Угроза принята, — спокойно отозвался Маэстро. — Эвакуацию отклоняю. Я пока контролирую ситуацию. Буду делать всё, что могу. — В его голосе не было ни страха, ни паники — лишь сосредоточенность и тихая, упрямая решимость.

Затем он продолжил:

— Первичная развёртка барьера завершена, провожу финальную настройку входящего канала. Скоро сможем подключить Агарти к Трансверсальному Центру. Тогда удастся поднять усиленный барьер — опирающийся не только на энергию развёртки, но и на внешний источник. Базовая оболочка уже активна и удерживается внутренней структурой самой Вселенной.

Капитан нахмурился. Рядом с ним вспыхнула тактическая проекция, и один из офицеров доложил:

— По текущей траектории цель будет у платформы через десять минут, сэр. Аналитики считают: времени для полноценной стабилизации и подпитки защитного барьера недостаточно.

Виллориан сжал кулаки до побелевших костяшек. Его голос прозвучал сдержанно, но в нём уже угадывалась отчаянная ярость:

— Это существо… Оно агрессивно, непредсказуемо и, судя по всему, гораздо умнее и опаснее, чем мы предполагали изначально. Агарти не успеет закрыться от удара. Со всем уважением, господин Маэстро, у вас нет времени.

Повисла пауза, после которой Маэстро, не отрываясь от своей работы, всё так же спокойно ответил:

— Я остаюсь. Если барьер не успеет подняться, я встречу сущность здесь. Моя задача — завершить симфонию и вдохнуть силы в новую вселенную.

Его голос отозвался в моём сознании сильнее, чем залп орудий. Я стоял, глядя на силуэт Маэстро Ханса, кажущегося на фоне бушующей пустоты таким маленьким, почти хрупким. Но в этой фигуре — в этом одиноком противостоянии всей ярости Хаоса — было что-то большее, чем просто сопротивление.

Где-то вдали Левиафан, как огромная искривленная тень, неумолимо двигался к Агарти. И в этот момент всё, что мы сделали, всё, на что мы оказались способны, выглядело ничтожно.

Почему? Как это возможно?! Я ощущал, как внутри разливается обжигающая боль от невозможности примириться с происходящим, и одновременным бессилием что-либо изменить.

Подошла Юни и осторожно коснулась моей руки дрожащими пальцами. Взглянув ей в глаза, я увидел ту же безысходность, что терзала меня, но в глубине этого отчаяния теплилась искорка надежды. В эту минуту ей хотелось быть рядом со мной.

Я едва слышно выдохнул:

— Мы… ничего не можем сделать. Мы проиграли…

Юни хотела что-то сказать, но промолчала. Вместо слов она просто крепче сжала мою руку. Девочка угадала — мне была нужна её поддержка.

По другую сторону стола стояла Келли. Она была неподвижна, лишь следила строгим собранным взглядом за показаниями на проекциях. В тёмных, как ночное небо, глазах поблёскивало беспокойство, а пальцы напряжённо сжимали тактический терминал.

Орудия смолкли, эфир тоже. Все замерли, каждый погружённый в свои мысли и ожидания неизбежного исхода.

***

Корабль изо всех сил продолжал погоню. Батареи «Арка» возобновили атаки, но били в пустоту — залпы обречённо тонули в пространстве, не достигнув цели. То, что задумывалось как прицельный огонь, обернулось жестом отчаяния, последними ударами затухающего сердца.

Я стоял у тактического стола и наблюдал за приближающимся к Агарти зверем хаоса и, вдруг, краем глаза, заметил движение — в нескольких метрах от меня, Архитектор, до этого молча наблюдавший за происходящим, внезапно будто проснулся. Он активировал голографическую консоль, и его руки заметались по вспыхнувшим панелям, вызывая одну за другой расчётные проекции. Вокруг старика хороводом закружились формулы, траектории, энергетические профили, фрагменты карт — он перелистывал страницы голограмм, отыскивая в них нечто жизненно важное.

Я следил за движениями Архитектора, одновременно пытаясь разгадать выражение его лица.

Мне хотелось спросить его, что он пытается отыскать, но я не решался. Старик словно почувствовал моё намерение и, не отрываясь от расчётов произнёс:

— Я ищу выход из нашего плачевного положения, мистер Версум. — Его голос звучал почти буднично, словно он не делал ничего особенного, всего лишь решал рутинную задачу.

Меня поразило, как в столь трагический момент он способен мыслить с холодной математической точностью. Я осторожно спросил:

— Ну и как успехи?

Ответа не последовало. Архитектор продолжал вычисления, словно не услышал меня или не желал тратить драгоценные секунды на разговоры.

Я уже смирился с его молчанием, когда вдруг услышал:

— И у меня есть для вас две новости: одна хорошая и одна плохая.

Я быстро обернулся к нему:

— Вы нашли решение?

Архитектор остановился, и все проекции разом замерли, словно само пространство взяло паузу.

— Решение любой проблемы существует всегда, — безмятежно произнёс он. — Вопрос только в цене.

— Поясните, — попросил я, чувствуя, как во мне снова просыпается надежда.

— Решение, которое позволит остановить дитя Хаоса и спасти Агарти, действительно есть. И это хорошая новость.

Старик кивнул и продолжил:

— А плохая новость в том, что цена этого решения и связанные с ним риски — невероятно высоки.

Я бросил взгляд на тактическую проекцию: Левиафан уже преодолел почти треть расстояния до зоны развёртки. Ещё немного — и будет слишком поздно.

— Рискнуть лучше, чем просто смотреть, как всё рушится. Расскажите подробнее, что именно вы предлагаете?

Архитектор установил связь с капитаном Виллорианом и начал:

— Мне удалось провести серию параллельных вычислений и найти ещё одно решение нашего печального уравнения. — Он сделал паузу, ловя реакцию капитана. Взглянув на вспыхнувший в глазах Виллориана интерес, Архитектор продолжил: — Я уже переслал вам часть промежуточных расчётов, но сейчас изложу всю идею простыми словами.

Итак, у нас два варианта. Первый — не вмешиваться. Если мы ничего не предпримем, в ближайшие минуты Левиафан достигнет оболочки Агарти. С высокой вероятностью он пробьёт внешний барьер, который пока весьма слаб из-за отсутствия питания напрямую из Трансверсального Центра. Затем сущность поглотит всю энергию новорождённой вселенной и его мощь возрастёт экспоненциально. Эта тварь станет не по силам уже не только «Арку», но и любому кораблю ИСКОМа или даже целой эскадре.

Архитектор говорил об этом спокойно, точно хирург, без эмоций описывающий метастаз.

— В таком случае нам останется лишь отступить и дождаться прибытия ударного флота, который попробует повторно нейтрализовать аномалию. Арканум и Юниверсум, по моим расчётам, скорее всего выдержат какое-то время: там установлены барьеры высоких уровней и имеется внешняя подпитка.

На данный момент это самый малорискованный путь, — продолжал он. — Минимум потерь в краткосрочной перспективе. Стратегическое отступление. Потеря Агарти. Превращение аномалии в угрозу всему сектору.

Но есть второе решение. Вариант, при котором мы наносим удар здесь и сейчас. — На проекции появились пересекающиеся векторы: энергия Арканума, контуры Агарти, траектория цели. — Мы с Маэстро можем инициировать структурную фазовую волну стабильности, индуцированную в разворачивающемся контуре Агарти. С помощью энергетического потока из Трансверсального Центра. Энергия будет выведена в особую форму: прямой плотный энергетический фронт, способный ударить и возможно пробить метаструктуру Левиафана.

Согласно расчётам, — это не гарантированное уничтожение цели, но временное обездвиживание и уменьшение его энергомассы больше, чем на половину. — Архитектор активировал ещё одну проекцию, на которой появилась траектория «Арка». — Чтобы довершить дело и наверняка ликвидировать Левиафан, линкор должен максимально с ним сблизиться и в тот миг, когда волна настигнет дитя Хаоса, нанести прямой точный удар из главного калибра — строго в точку столкновения аномалии с фронтом стабильности.

Такой план потребует предельной синхронизации — по фазе, времени и пространственному вектору. При успешном выполнении вероятность полного уничтожения цели составит примерно восемьдесят семь процентов, — заключил Архитектор и на мгновение умолк. Он отвёл взгляд, словно ещё раз перепроверяя цифры, и тихо добавил: — Это были хорошие новости, а теперь о плохих.

Над столом всплыло новое изображение: пульсирующая оболочка Агарти, вырывающийся из неё фронт резонансной волны, далее по траектории — Левиафан, а за ним — «Арк».

— Мы с Маэстро направим основную фазу импульса точно по цели, чтобы Левиафан принял на себя пик энергии волны. Всё, что прорвётся дальше, будет уже ослабленным резонансным фоном.

Он сделал паузу. Пальцы его чуть дрогнули над панелью, запуская новый расчёт.

— Но у нас нет времени на идеальную модель, да и сигнатура Левиафана нам неизвестна. Плотность хаотических энергий в текущем разрыве, по предварительной диагностике, крайне нестабильна, хоть и относительно невелика. Их волны ведут себя как динамические резонаторы: отражаются, усиливаются, накладываются друг на друга. А это значит, что наша волна может исказиться… а то и неожиданно усилиться. Расползтись. Сместиться…

По моим текущим расчетам, — продолжил он, — с вероятностью двадцать семь процентов, остаточный фронт волны может пробить барьер физических констант и оборонительные щиты «Арка».

Голограмма подсветила красным сектор от Левиафана до нашего корабля.

— Линкор, вероятно, будет уничтожен либо получит критические повреждения, несовместимые с продолжением операции, — на долю секунды голос Архитектора совсем стих. — А экипаж… окажется выброшен из защищённой среды в открытое межвселенское пространство, где нет стабильной матрицы бытия.

Он медленно провёл пальцем по светящейся перед ним голограмме и взглянул прямо на меня, намекая, что следующие слова адресованы лично мне:

— Души, оказавшиеся вне корабля, начнут быстро терять когерентность. Нарушение целостности, потеря памяти, распад личности. Через несколько минут — необратимые энергоинформационные деформации. Восстановление таких душ в изначальное состояние возможно только при наличии специальных средств, а до прибытия ближайшего экспедиционного флота минимум два стандартных часа.

Его взгляд скользнул по лицу Юни:

— Вероятность сохранения хотя бы частичной целостности душ за это время — в среднем менее двадцати-тридцати процентов.

Наступила тишина. Я посмотрел на таймер — время стремительно уходило.

Архитектор обратился к капитану:

— Я отправил итоговые расчёты на вашу консоль.

Виллориан молчал, склонившись над тактическим столом; на голограмме было видно, как его глаза бегло изучают цифры, графики и вероятностные сводки. Рука капитана сжала край панели. Он выпрямился и, наконец, сказал:

— Значит, у нас два пути. Первый: мы отступаем, эвакуируем Маэстро — если он согласится — и даём Левиафану добраться до цели. Вселенная Агарти будет поглощена, а монстр вырастет многократно. Экипаж корабля и гости выживут, но затем ударному флоту придётся иметь дело уже не с нынешней тварью, а с чем-то гораздо более опасным — аномалией другого класса, — в его спокойном тоне звучала напряжённая тревога.

— Если дойдёт до этого, — продолжал капитан, — под угрозой окажется не только «Арк», но и весь флот, и даже сам Трансверсальный Центр с Юниверсумом.

Второй путь — мы рискуем, бросаем всё, что у нас есть, в одном рывке, создаём фазовую волну, даём залп главным калибром. Мы можем погибнуть, но заберём с собой и эту тварь, — капитан медленно выдохнул, опустил глаза, потом вновь взглянул на Архитектора.

— Совершенно верно, — подтвердил старик.

— Ну, что же, господин Творец, господин Гранд Архитектор, — снова заговорил Виллориан, — скажу прямо. В данном случае я не вправе принимать единоличное решение и прошу вас высказаться, какой из двух вариантов выбираете вы? Лично я — второй. Дать бой здесь и сейчас. Исполнить долг — защитить новую вселенную и не дать твари преобразоваться в глобальную угрозу всему сектору. Даже если за этим последует фактическая гибель.

Он говорил без пафоса — просто и спокойно, как человек преданный своим принципам. Произнесённое им повисло в воздухе, и капитан пристально посмотрел на Архитектора. Старик стоял неподвижно, но в глазах его что-то едва заметно дрогнуло. Он не отвечал несколько секунд: казалось, даже сейчас продолжает просчитывать вероятности и взвешивать моральные аспекты выбора.

Наконец Архиус тихо произнёс:

— Я… за первый. Математически он оправдан. Есть шанс, что флот сумеет уничтожить аномалию, даже если та усилится — возможно, даже без потерь… хотя этого мы сейчас знать не можем.

Он замолчал и все взгляды обратились на меня. Я ощущал их почти физически. Моего выбора ждали. А я… не мог даже дышать. Я смотрел на проекцию отображающую Агарти — на её сияющий купол с уже горящей звездой и кольцами мерцающей пыли, и видел в ней не просто очередную вселенную, созданную по протоколам ИСКОМа, а шанс воплотить в ней свои замыслы.

Я всей душой желал спасти её. Но рядом со мной — Юни. Живая. Настоящая. Моя подруга, опора и, как она сама сказала, моя семья. Первая подлинная нить, связывающая меня с этой реальностью. На одной чаше весов — её жизнь, на другой — моя мечта.

Я уже начал склоняться к тому, чтобы выбрать отступление.

На голографическом табло бесстрастно исчезали секунды: 5:44… 5:43… 5:42…

И тут я почувствовал, как Юни прикоснулась к моей руке и заглянула мне в глаза. В её взгляде не было страха — лишь тихая решимость, которая сжимала моё сердце болезненным спазмом.

— Если мы отступим, Агарти не исчезнет, — сказала она ровным, спокойным голосом, который эхом отозвался в моём сознании. — Она просто останется… вселенной, что так и не родилась.

Я хотел объяснить, что дело вовсе не в трусости, что я лишь хочу спасти её, но она уже знала всё, что я не решался сказать вслух.

— Сейчас вы хотите спасти не Агарти, а меня, — произнесла она с нежностью. — Я вижу, как вы балансируете на краю пропасти, причина вашего страха — я.

Юни отвела взгляд, на мгновение закрываясь от меня, а затем снова посмотрела прямо мне в глаза — открыто и решительно:

— Если вы отступите, я останусь с вами. Не с тем, кто всегда шёл до конца, а с тем, кто — ради меня — отвернулся от самого себя.

Тяжёлая, звенящая пауза. Её голос превратился в почти неразличимый шёпот:

— Я не хочу умирать. Но ещё меньше я хочу жить в мире, где Творец не завершил своё первое творение. В мире, где вы перестали быть собой, где вы позволили будущему исчезнуть только чтобы я продолжала жить.

Её хрупкие слова стали той невидимой нитью, что удержала меня на краю выбора. Я опустил взгляд. Мир раскололся на две половины. Одна уже готовилась произнести: «Отступим!» — чтобы сохранить её, чтобы защитить тех, кто рядом. Но другая половина знала, что Юни права. Это длилось всего мгновение, но в душе моей успел пронестись настоящий ураган.

Я снова посмотрел на неё и наши глаза встретились. Юни не улыбалась и ничего больше не говорила. Она просто кивнула, и я понял, что это её приглашение идти вместе до конца.

Я набрал в грудь побольше воздуха и, медленно выдохнув, словно изгоняя последние сомнения, произнёс так, чтобы услышали все:

— Мы… выбираем второй вариант.

Мои слова, как клинок, рассекли тишину зала, которую, в такой напряжённый момент, никто не решался нарушить. Но это было уже не прежнее безмолвие сомнений и ожиданий, а тихое осознание бесповоротности сделанного выбора. Осталась только одна дорога — вперёд, до самого конца.

Молчание прервал старик Архитектор:

— Да будет так, — мрачно, но с почтительным уважением к принятому решению, сказал он.

***

Проекция капитана погасла, а с мостика стали доноситься короткие, чёткие приказы: подготовка главного калибра, перенаправление энергии, синхронизация каналов связи с Маэстро.

Время стремительно уходило. Это чувствовал каждый на корабле, и все старались выполнять подготовку как можно более точно и быстро. Только мы с Юни всё ещё сидели, не отрывая глаз от мерцающего купола Агарти. Вдруг Юни повернулась к лейтенанту Чемберс и неуверенно спросила:

— Келли, а как эта волна сможет остановить Левиафана и при этом не взорвать Агарти? Её ведь не уничтожат?.. — в голосе Юни звучало искреннее беспокойство, как будто эта вселенная была для неё чем-то личным.

Келли обернулась к нам и ответила усталым, но мягким голосом:

— Нет, Юни, не уничтожат. — Она говорила так, будто растолковывала младшей сестрёнке суть волшебной сказки. — Мы её… перегрузим. Сильно-сильно, так, что на её границе родится волна стабильности. Это не оружие, а ответ. Ответ тому, что приходит извне с безумием и разрушением.

Келли дала Юни несколько секунд переварить услышанное, после чего продолжила:

— Представь: огромный зверь несётся на всех парах, чтобы растерзать свою жертву, в это время, прямо перед ним внезапно появляется барьер. Мощный и прочный, как раскалённая, плотная, светящаяся стена — живая, структурная. Она — сама суть порядка. Не отражение чьей-то атаки, не щит, а истинное «нет» хаосу. В эту стену в одно мгновение ударится всё то чудовищное, что несёт в себе зверь — вся его инерция и злоба.

Келли позволила себе лёгкую улыбку, и продолжила свой рассказ, который полностью заворожил Юни, да чего там, даже меня заставил слушать её затаив дыхание:

— Это не убьёт чудовище, но сильно его ослабит. Всё равно, как если бы гигантский зверь в прыжке врезался в энергетический барьер: он будет оглушён, обожжён и дезориентирован.

Юни изумлённо приподняла брови, и, несмотря на не отступающее напряжение, на её лице мелькнула тень прежней наивной улыбки. Она уже собиралась задать Келли новый вопрос, но тут ожил канал связи с Маэстро. Архитектор объяснил ему план и, не встретив ни единого возражения, тотчас приступил к его реализации.

Архитектор и Маэстро работали синхронно, как два дирижёра, ведущие одну партитуру. Спустя считанные мгновения из Трансверсального Центра к новорождённой вселенной протянулся тонкий луч энергии — едва видимый глазу, но насыщенный мощью, способной изменить реальность. Как только он коснулся границ Агарти, купол вспыхнул. Оболочка начала пульсировать, и по ней побежала волна света.

Энергия не просто подпитывала кокон — она вздымалась внутри него, как прилив в гравитационном колодце. На проекциях было видно, что оболочка разбухает, уплотняется и светится — внутри неё стремительно накапливалась мощь.

Тем временем линкор «Арк» продолжал погоню. Затем я увидел, как из его доков стартовали торпеды — снова семь штук, одна за другой. Они рванули за тенью зверя, но даже такие быстрые и смертоносные снаряды с трудом догоняли его. Левиафан нёсся с неимоверной скоростью, словно зная, что у него на хвосте осталась последняя угроза, а заветная цель уже очень близко.

Тут Архитектор обратился к Маэстро Хансу:

— Сопряжение Арканума и Агарти завершено. Энергопоток стабилен. Готовы к активации резонансного импульса?

Ответ Маэстро последовал почти сразу, тихий и уверенный:

— Все струны натянуты. Я готов провести финальный аккорд.

— Понял. Приступаем, — мгновенно откликнулся Архитектор.

На голограмме перед нами светился последний критический отсчет: 1:32, 1:31, 1:30… И тут сфера Агарти начала меняться. Свет внутри неё разгорался и уплотнялся. Контур купола стал медленно набухать, наполняясь мощью развёртывающейся материи. Энергия Арканума вливалась в неё с ускоряющимся ритмом, и купол дрожал, как водная гладь от глубинных вибраций.

Левиафан был близко. Слишком близко. Он прошёл за пределы тактической зоны «Арка» и теперь находился ближе к Агарти, чем сам линкор. Огромная тень его изломанной формы тянулась к зарождающейся вселенной, как зверь к добыче. Ему вслед всё ещё неслись яростные торпеды, выпущенные «Арком», но догнать уже не могли. Левиафан больше не обращал на них никакого внимания, казалось, он ускорился будто для последнего прыжка.

Я взглянул на проекцию рубки. Капитан Виллориан стоял у своей панели, не отрывая глаз от траектории цели.

— Подготовить главный калибр! Зарядить на полную мощность. Держать прицел по цели. Артиллерии — огонь без остановки. Машинному отделению: по моей команде — форсаж, нам нужен рывок, максимальная скорость!

Инженерный офицер откликнулся с явной тревогой в голосе:

— Сэр, при нынешней перегрузке реактор продержится в режиме форсажа не более минуты!

Капитан не обернулся:

— Этой минуты нам хватит!

Архитектор не отвлекался ни на секунду. Его пальцы скользили по прозрачным панелям сопряжения, каждый жест был выверен, как нотный акцент. Маэстро молчал. На проекции его фигура казалась центром всего происходящего.

Капитан отдал ещё один приказ:

— Как только резонансная волна из Агарти пойдёт на цель — включить форсаж. В момент контакта волны с целью — ударить главным калибром точно в точку столкновения!

Экипаж застыл в ожидании. Все системы работали на пределе.

0:35, 0:34, 0:33 …

Время словно растянулось.

В центре проекционного экрана раздувался купол Агарти — он, слой за слоем, наполнялся чистейшей энергией. Пульсирующее сияние, насыщенное и плотное, разрасталось, словно мироздание делало решающий вдох перед рождением.

На внешнем крае защитного барьера — со стороны приближающегося Левиафана — начал формироваться плотный энергетический пузырь. Огромный, вибрирующий, дрожащий от напряжения. Он рос. Быстро и неумолимо. Всё вокруг словно затаилось, ожидая, когда этот пузырь наполнится энергией и порядком, достаточным, чтобы смести с дороги сам хаос.

Свечение сгущалось. Сфера продолжала дышать, а сам пузырь пульсировал в своём ритме, в такт надвигающейся неизбежности.

И Левиафан почувствовал это. Внезапно его траектория начала меняться. Он судорожно дёрнулся, попытался замедлиться, свернуть. Исчадие хаоса дергалось, как зверь, рассмотревший летящую в него огненную сеть.

Его форма дестабилизировалась — начала то расширяться, то сжиматься. Он не понимал, но чувствовал: что-то приближается, и оно страшнее любого оружия. Он пытался остановиться — но было поздно.

Именно в этот момент пузырь лопнул, словно невидимая рука прорвала его изнутри. Взрывной импульс направил в сторону Левиафана грандиозную волну. Исполинская сверкающая полусфера устремилась прочь от своего первоисточника, готовая смести всё на своём пути.

Как по сигналу, платформа Маэстро ушла с линии удара — на проекции было видно, как она делает резкий манёвр в сторону. Волна прошла всего в нескольких километрах от неё, почти задевая по космическим меркам.

— Форсаж! Полный вперёд! — выкрикнул капитан.

Линкор взревел, словно в его глубинах разбудили древнего зверя. Вся конструкция «Арка» содрогнулась. Проекции в нашем зале замигали. По полу побежали искры. Где-то за пределами зала что-то глухо затрещало. Бронированный потолок чуть прогнулся, линкор всем своим телом неестественно тяжело задрожал, как будто сопротивлялся действительности.

Аналитический зал затрясся так, что нас едва не выбросило из кресел. Юни коротко вскрикнула, её подкинуло вверх — я мгновенно перехватил девочку и прижал к себе.

Внутри и снаружи корабля всё трещало и вибрировало. Пространство за бортом взвыло и в этот миг волна, порождённая Агарти, настигла Левиафана. Он взвился, словно пытался отпрыгнуть от надвигающейся стены света, но было поздно.

— Главный калибр! Залп по вектору! — сорвался яростный рык капитана.

Из глубины корабля вырвался выстрел. Это был не снаряд и не обычный луч — из утробы «Арка» ударил поток энергии чудовищной плотности, стабилизированный фазой физических констант.

Тот самый, которым ранее, в начале нашего путешествия, линкор смог разорвать громадный протуберанец хаоса. Он шёл не просто сквозь пространство — он продавливал его, выпрямлял, прорезал себе путь сквозь бездну.

Луч был ослепительно белым, с сияющим золотым сердечником — самое разрушительное оружие нашего линкора. Не оставляя порождению хаоса ни единого шанса, луч ударил точно туда, где Левиафан бился с накрывшей его волной. Монстр уже был изранен торпедами и отчаянно пытался вырваться из расставленной ловушки.

Контакт произошёл мгновенно. Вспышка колоссального взрыва расколола тьму, залив всё вокруг ослепительным заревом. Я зажмурился, прикрывая глаза рукой. Там, где только что зияла чёрная бездна межкосма, теперь бушевал сверкающий разноцветный шторм. Лучи света изгибались, ломались и рассыпались на мириады спектров, точно каждый из них сражался за право существовать в перенасыщенной структуре реальности.

Световые потоки преломлялись дугами и каскадами, охватывая небосклон гигантскими арками. На мгновение мне показалось, что купол Агарти трещит от перенапряжения, будто его оболочка может не выдержать. Всё пространство — всё, что я видел на проекции — пылало чистейшим фантастическим сиянием.

Тут по кораблю пронёсся резкий голос искина, звучащий как приговор:

— Внимание всем постам! До контакта с фазовой ударной волной — восемь секунд. Угроза чёрного уровня.

Эти слова пронзили воздух. Я застыл, похолодев от страха, хотя нет, скорее от осознания того, что грядущий удар может не оставить нам шанса выжить — ни телом, ни душой.

— Стоп машина! — выкрикнул капитан. — Заглушить двигатели! Всю доступную энергию — на щиты! Усилить физический барьер по фронтальному вектору! Приготовиться к удару!

Я взглянул на Юни. Она съёжилась у меня в объятиях, и я увидел в её глазах то же осознание близости конца, что горело и во мне. В эту секунду мне показалось, что мы с ней стали единым целым.

Искин отчеканил:

— Пять… четыре… три… два… один… Контакт.

***

Я успел лишь поднять голову и бросить взгляд сквозь бронированное стекло корабля: всё пространство за ним заволокло приближающейся стеной света. Она шла неотвратимо, как сама расплата. И была белой, абсолютно белой. В момент, когда волна накрыла «Арк», я только крепче обнял Юни и зажмурился от слепящего зарева.

А потом был УДАР! Не звук, не свет, но что-то неописуемо мощное — грандиозный шквал, разрывавший всё вокруг. Корабль содрогнулся всем своим гигантским корпусом — от каркаса до обшивки. На секунду я почувствовал, как пол ушёл из-под ног. Потом поверхность под нами словно выгнулась, а по бронестеклу поползла тонкая трещина.

Панели начали отключаться. В воздухе запахло озоном и перегретым металлом. Я слышал, как линкор стонал. Где-то сверху что-то обрушилось. От этого звука Юни вздрогнула в моих руках. Я старался прикрыть её собой, но толком не понимал от чего именно — разве можно укрыться от такого?! Я почувствовал, как давление вытесняет из лёгких воздух.

Гравитация ослабла. Пространство поплыло, как будто мир за бронестеклом больше не знал, где у него верх, где низ, где реальность и где небытие.

Гребень волны, рассекающий пространство, был виден даже невооружённым глазом — он не пролетал мимо, он впивался в нас.

Все проекции погасли. Свет сорвался в резонанс.

Корабль трясло, как от космической лихорадки, будто он пытался выжить, балансируя на грани самого своего существования.

Затем вдруг резко пропали все звуки — на долю секунды мы оказались словно в вакууме. Не было слышно даже биения сердца.

Меня ослепила бесконечно долгая вспышка света, и вслед за ней появился протяжный гул.

Далёкий, низкий, тягучий, как эхо угасающей звезды, разлетающееся по краю реальности. .

..

…

….

…..

Сознание тонуло в густой, вязкой темноте. Мир медленно растворялся, терял границы и смыслы, становясь чужим и пустым.

Но вдруг, в этой абсолютной тишине, прорезался тихий, глубокий, звучащий словно из самого сердца мироздания голос.

Спокойный и властный.

Будто кто-то незримо встал рядом, коснулся моего плеча твёрдой, уверенной рукой и прошептал в самую душу:

— Ашенте, брат...

— Ты сделал свой выбор. Смелый. Безрассудный. Опасный.

— Ты поставил на грань пропасти Юни, и в этом была твоя ошибка.

— Сейчас я здесь. Я ещё могу помочь тебе. Последний раз.

— Но дальше ты будешь идти один.

— Береги её любой ценой. Кроме тебя больше некому.

— Запомни этот момент навсегда...

И тьма поглотила меня целиком.

…

..

.

Сначала вернулось ощущение собственного тела. Тяжёлое, с онемевшими пальцами и сдавленное, как в тисках. Дышать было тяжело — плотный, как гель воздух с трудом проникал в лёгкие и также, через силу, прорывался обратно.

Потом пришёл звук. Глухой, пульсирующий: бум… бум… бум…

Я моргнул. Глаза слезились, веки дрожали, не желая открываться тому свету, что заполнял окружающее меня пространство. Правда, теперь он уже не был ослепляющим, скорее, просто бледным и мутным.

Постепенно возвращалась гравитация и я почувствовал, как кресло подо мной обретает форму, руки, всё ещё державшие Юни, наливаются тяжестью, а рассудок диктует первую внятную мысль: «мы всё ещё здесь».

Очертания аналитического зала плыли перед глазами, но я разглядел у входа сноп искр, а по периметру мерцали аварийные лампы. Надрывно выли сирены, пока их монотонный сигнал не прервался резким, хладнокровным голосом автоматической системы оповещения:

— Резервный исполнительный модуль активирован.

— Основной вычислитель недоступен.

— Начинаю восстановление систем.

— Инициирую загрузку главного искина корабля.

— Ожидайте активации.

В безжизненно-спокойном тоне этих слов я почему-то уловил оттенок облегчения.

Опираясь на подлокотники, я с трудом приподнялся и огляделся. Юни наконец разжала руки; она сидела молча, растерянно озираясь по сторонам, будто не веря, что мы существуем.

Над тактическим столом начали оживать проекции. На одной из них проступил силуэт самого «Арка». Корабль был цел. Искалечен, побит, обожжён — но цел. Белёсый свет всё ещё заливал помещение. На миг мне даже показалось, что он начал таять, но я не был в этом уверен. Я снова обнял Юни, почти инстинктивно. Я не знал, держу ли её в объятиях ради неё… или ради себя самого, просто не отпускал. Реальным мне казалось только наше дыхание, сливающееся с гулким напряжением оживающего зала.

Не знаю, сколько прошло времени — секунды или минуты — но свет стал потихоньку рассеиваться. Белизна гасла, переходя в глубокую синеву, а затем — в привычную темноту межкосма.

Успокоив с перебоями колотящееся сердце, я кое-как пришёл в себя и, наконец, заметил сидящую напротив Келли. Её побелевшие от напряжения пальцы, сжимали подлокотники кресла, а немигающие глаза смотрели прямо на меня. В их глубине я на мгновение увидел простое человеческое облегчение, такое, какое не раз видел в глазах людей из моего прежнего мира.

В стороне от стола, за которым мы сидели, в полумраке восстанавливающегося зала, стоял Архитектор. Он тяжело опирался на блок модуля связи и старался унять, не отпускавшую его дрожь. Было непривычно видеть его — безупречно расчётливого и всегда исключительно собранного — в таком состоянии. Старик несколько раз рассеянно моргнул, повёл взглядом по залу, и только тогда позволил себе медленный вздох.

Я решил, что пришло время подняться на ноги. Главный искин, похоже, оживал, и в центре тактического стола активировалась проекция мостика. То, что я на ней увидел, заставило меня ошеломлённо замереть.

Командный пункт был разгромлен, и оттуда не доносилось ни звука. Несколько пультов управления разбиты вдребезги, погасшие панели висели на проводах, по перебитым кабелям стекали голубые искры. Один дисплей мигал и выводил на экран рваные геометрические фигуры, словно интерфейс сам пытался собрать реальность обратно.

По полу тянулся длинный чёрный шрам — то ли след от обгоревшего кабеля, то ли треснула облицовка палубы. Двое операторов лежали без сознания: у одного, кажется, было повреждено плечо, второй сидел, привалившись к колонне, уронив голову на грудь. Мне показалось, оба дышат — значит, живы. Ещё несколько человек уже пришли в себя: кто-то сидел у переборки, уткнув лицо в ладони; кто-то, пошатываясь, пытался перезагрузить управление. Каждое движение давалось им с трудом.

Кораблю и его отважному экипажу досталось. Но они держались. Пробитый, перегретый, изнурённый боем «Арк» упрямо не давал себе права на остановку.

Царящую на мостике тишину нарушил голос искина.

Он звучал с помехами, искажался статикой, но вселял надежду, что израненный линкор вот-вот вернётся к жизни:

— Системный искин: перезагрузка завершена.

— Критические контуры восстановлены.

— Возврат в ограниченный оперативный режим.

— Запускаю приоритетную диагностику.

Наступила короткая пауза, затем по внутренней связи пошли сводки от всех отсеков:

— Щитовые системы выдержали фазовую перегрузку и контакт с пространственным разрывом.

— Перегрев реактора остановлен, ядро стабилизировано.

— Энергосекторам три и шесть требуется ремонт.

— Обнаружены множественные пробои наружного корпуса; частичная потеря обшивки в зонах B-4 и G-9.

— Навигационные стабилизаторы работают от резервного питания.

— Общий статус: тяжёлые повреждения.

— Полный боевой функционал ограничен.

— Рекомендуется немедленное техническое обслуживание.

Я был полностью поглощён перевариванием информации о повреждениях корабля, и даже не сразу сообразил, что на проекции с мостика появилась фигура капитана Виллориана. Он опирался на треснутый тактический стол, на лице его багровела большая ссадина, форма на плече обгорела. Но он стоял, а я, глядя на нашего несгибаемого командира, почувствовал настоящее облегчение — мы все не просто живы, но более того — и это совершенно точно — не пали духом.

— Начать сканирование ближнего пространства, — приказал он. — Мне нужно подтверждение уничтожения цели.

Искин немедленно отозвался:

— Перезапуск систем оптического сканирования, подключаю резервные мощности, начинаю поиск.

Среди искрящихся кабелей зашевелился один из постов. Офицер сканирующего сектора медленно приподнялся с пола, опираясь на край панели. Его немного шатало, лицо было в ссадинах, рука дрожала. Однако он держался и, нащупав сенсоры, активировал необходимый алгоритм. Одна из голограмм дёрнулась. Потом ещё одна — система откликнулась. Оператор всматривался в данные. Секунды, казалось, тянуться слишком долго. На мостике царила напряжённая тишина. Умолк даже, передающий отчёты, искин.

Я и сам затаил дыхание.

Наконец офицер провёл дрожащими пальцами по панели, на голоэкране что-то вспыхнуло, и он доложил:

— Есть отклик с сенсорного контура.

— Провожу сканирование зоны поражения.

— Фиксация и анализ завершены.

— Есть подтверждение, — он повернулся, и я отчётливо увидел радостную улыбку на его измождённом лице:

— Цель уничтожена!

Рубка взорвалась ликующими криками и вздохами облегчения.

Чей-то восторженный вопль — «Да-а-а! Мы сделали это!» — тут же потонул в многоголосом гуле. Кто-то вскинул руки к потолку, кто-то, едва держась на ногах, отдал командиру честь. Измученная команда будто очнулась от кошмара. Один офицер, весь в саже, коротко рассмеялся; другой, обессилев, привалился к стене, но приветствовал коллег улыбкой. Кто-то до конца не верил, тихо повторяя: «Мы выжили…», а кто-то закрыл глаза ладонями, пытаясь сдержать слёзы. Шок ещё не ушёл, но теперь он смешался с настоящей радостью.

И посреди всего этого восторга стоял капитан. Его окружали оплавленные панели, искрящие тактические блоки, но он не сел, не пошатнулся. Он лишь смотрел на проекции и едва заметно водил пальцами по своей консоли. За непроницаемым взглядом скрывалось многое, и только по тому, как тяжело он расправил плечи, можно было понять, сколько эмоций капитан сдерживал в глубинах своей души.

Виллориан обвёл взглядом мостик и поприветствовал измотанных, но готовых продолжать служить, офицеров. Кто-то выпрямился и отдал честь, кто-то молча кивнул. После этого безмолвного диалога, Виллориан поднял голову и посмотрел сквозь бронестекло в сторону того места, где рождалась новая вселенная. И в этот момент, впервые за всё время сражения с Левиафаном, он позволил себе слабую, почти неуловимую улыбку. Она длилась всего миг, но этого хватило, чтобы наполнить воодушевлением сердца всех присутствующих.

***

Юни в те секунды буквально подпрыгивала от радости. Она кружилась на месте, обнимала меня, плакала и смеялась сквозь слёзы.

— Ты не представляешь, — задыхаясь от переполнявших её эмоций, сказала она, в очередной раз обняв меня за шею. — Я правда думала, что это конец, что нас поглотит хаос, и мы не выберемся…

Произнеся эти слова, Юни вдруг замерла, будто одёрнула себя, отстранилась и, слегка покраснев, пробормотала:

— То есть… вы не представляете. Простите.

Я мягко улыбнулся, наклонился ближе и тихо сказал:

— Юни, давай уже на «ты». Мы ведь семья, ты сама сказала, — подмигнув ответил я.

Она подняла на меня глаза, на её лице расплылась счастливая улыбка, и она кивнула:

— Хорошо. Знаешь, тогда, в тот момент, я держалась только за тебя. Правда. Только за тебя.

Я замер. На миг даже потерял дар речи. Сердце заколотилось, точно перегретый реактор после сброса давления.

— Мы держались друг за друга, — наконец выдохнул я. И именно в эту секунду ощутил, как напряжение, столько времени сковывающее нас всех, наконец отпускает.

Келли, обычно строгая и решительная, смотрела на нас и тоже мягко улыбалась. Я увидел, как она на секунду прикрыла глаза, словно негромко благодарила кого-то свыше.

И только один из присутствующих не позволил себе даже этого — Архитектор.

Я заметил, как он опустился в одно из кресел у стола. В каждом его движении чувствовалась такая глубокая усталость, словно вся тяжесть только что пережитого события рухнула на него одним махом. Он положил дрожащие руки на колени, закрыл глаза. Ни ликования, ни даже облегчения на его лице не было — лишь смертельная усталость.

***

Спустя некоторое время, я заметил, как в центре голографического стола медленно активировалась новая проекция. Сигнал поступал с уцелевшего внешнего зонда. Он завис на границе купола Агарти — неподалёку от той самой одинокой платформы. Она была цела, и вместе с ней избежал гибели тот, кто всё это время был её единственным обитателем. Тот, чьё присутствие ощущалось без слов. Тот, кто держал ритм, пока рушилось всё остальное, — Маэстро Ханс.

На проекции, у самого основания мягко пульсирующего света новой вселенной, Маэстро всё ещё стоял, выпрямив спину и… продолжал играть. Будто не было этой яростной бури, будто не важны торжественные возгласы спасённой команды, будто нет никакой нужды передавать рапорты и сигналы. Он играл настоящую симфонию вселенной — музыку сфер, величественную, тончайшую и невероятно прекрасную.

Это была симфония Агарти. Звучавшие ритмы нового мира, творились волей и замыслом всех её создателей. И я слышал эту музыку — сквозь гул и тяжёлое дыхание корабля, сквозь стук собственного сердца.

Я слушал и думал: а что, если мы и есть музыка — ноты великой симфонии, которая вновь и вновь воплощается в разных жизнях бесчисленного множества миров и реальностей?

Что, если каждая душа — это неповторимая мелодия, способная перерождаться, сплетаться с другими и пробуждать к жизни новые мотивы?

И пока звучит эта музыка — пока мы откликаемся друг на друга, пока души соединяются, создавая нечто общее — будет звучать симфония жизни, развития и сотворения.

Как светлый мотив, блуждающий в глубинах Межкосма...

Том 2. «Становление». Эпилог

Я постучал в дверь кабинета Архитектора. Старое дерево откликнулось гулким эхо, мгновенно раскатившемся по пустому коридору. Не дожидаясь ответа, я толкнул тяжёлую дверь — петли протяжно скрипнули — и вошёл.

Старик даже не посмотрел в мою сторону и продолжал неподвижно сидеть за своим массивным рабочим столом. Его фигура напоминала высеченное из гранита изваяние, однако это была лишь иллюзия — глаза внимательно следили за диаграммами и строками расчётов, бегущими по развёрнутым перед ним проекциям.

Я подошёл и тяжело рухнул в кресло напротив Архитектора. На моих плечах лежал груз ответственности за череду ошибочных решений, каждое из которых было хуже предыдущего.

Мне нужен был совет. Хотя, если честно, после всего, что случилось в Агарти, я, скорее всего, просто искал хоть какой-то опоры. Я знал, что скоро всё окончательно развалится, но не мог сидеть сложа руки.

— У меня к вам дело, Архитектор, — начал я, стараясь говорить максимально официально, словно это могло удержать меня от отчаяния.

— Слушаю вас, мистер Версум, — сухо ответил тот. Голос ректора Академии был спокойным, отчуждённо-вежливым, с нотками терпеливого ожидания, присущего человеку, который привык выслушивать давно известные ему истины.

— В Агарти… возникли определённые трудности, — осторожно произнёс я, изо всех сил борясь с неуверенностью.

Он поднял на меня глаза, в которых я надеялся увидеть сочувствие, но встретил только плохо скрываемый гнев.

— Трудности? — медленно повторил Архитектор, — и я почувствовал, как в нём поднимается раздражение. — Трудности, мистер Версум, — это когда у вселенной слегка сбивается контур стабилизации, мы это видим, локализуем и перекалибровываем, не допуская каскадных отклонений. Это когда резонатор нарушает фазу, или модуль перераспределения Лу начинает сбоить — и мы вручную подстраиваем параметры, возвращая всё в норму. Это — рабочий процесс. Исправимо. Предсказуемо. А вы…

Он встал из-за стола и шагнул ко мне. В его движениях не осталось и следа спокойствия — он едва сдерживал ярость. Говорил он теперь не как Гранд Архитектор, а как человек, уставший от чужой глупости, которая всем обходится слишком дорого.

— А вы, вы позволили системе сгореть изнутри! — Он начал говорить всё быстрее и быстрее, теряя привычное самообладание. — Вас убили в вашей же вселенной. Семь раз. И все эти семь раз вы сами, лично, нарушали основной закон перерождения. Возвращались в мир целым, невредимым, с полным сохранением формы и памяти аватара — вопреки правилам, вопреки ограничениям, вопреки всей системе баланса!

Архитектор замолчал на секунду, точно давая мне время всё осмыслить, но вскоре продолжил:

— Без потерь. Без последствий. Как будто это просто… удобный способ продолжить виртуальную игру, а не механизм взаимосвязанных законов и ограничений, встроенный в каждую душу вселенной, регулирующий её перерождение, равновесие и развитие.

Уже одного этого было бы достаточно, чтобы дестабилизировать половину структуры, но вам показалось мало, и вы… внесли в Агарти артефакт извне! — голос Архитектора снова задрожал от гнева.

— Предмет, не порождённый тем миром, не связанный с его архитектурой и циклами, а лишь внешне имитирующий законы, на которых он держится. Вы знали, что он несовместим со структурой мироздания Агарти. Вы знали, что вмешательство такого уровня вызовет срыв баланса. И всё равно внесли его! По собственной воле. По собственной прихоти.

Через секунду Архитектор овладел собой, подошёл ещё ближе и заговорил ровно, не повышая голоса. Каждое его слово резало, точно лезвие:

— Вы сами писали основные законы своей вселенной — и сами же их нарушили. Не один раз и не по неосторожности, а сознательно. Просто потому, что вам захотелось поиграть в героя, — старик склонил голову набок с холодной усмешкой, — в великого, бессмертного героя с мечом.

Я выдохнул, постарался говорить спокойно, но голос всё равно сорвался:

— Я… я не думал, что всего один меч вызовет такие последствия…

— Именно! — рявкнул он, снова давая волю эмоциям. — Вы не думали! Вы действовали, как вам хотелось, будто это игра, а вы — её центр! — продолжал он, переходя почти на крик. — Совершенно бесконтрольно и абсолютно безответственно! Но ведь вы, мистер Версум, больше не игрок. Вы — Творец.

Архитектор отвёл взгляд, глубоко вдохнул — но не успокоился. Кулаки его сжались; казалось, он едва сдерживает себя.

— И даже когда, казалось бы, дальше уже некуда, вы не остановились, — озлобленно бросил он. — Вы взяли и потеряли сильнейший инородный артефакт! Позволили ему перейти в руки сущности, которая воспользовалась его силой и довершила крах баланса, разрушив всё, что ещё держалось! А затем эта сущность исчезла. Испарилась, будто покинула саму вселенную.

Он говорил медленно, отчеканивая каждое слово:

— Этим вы в третий раз нарушили собственные законы. И снова абсолютно сознательно!

Я почувствовал, как внутри поднимается глухой протест.

— Я же не пытался всё разрушить! — вырвалось у меня. — Я просто… хотел стать частью того, что сам создал.

Старик поднял бровь. Голос его понизился на полтона, и от этого зазвучал ещё опаснее:

— Стать частью? — переспросил он без тени иронии. В интонации слышалась лишь горечь мастера, чей ученик не понял, зачем возводились стены. — Вы пронесли в мир оружие, способное уничтожить саму основу баланса, а потом просто потеряли его, — он сделал многозначительную паузу, а затем продолжил: — и теперь сидите здесь, и уверяете меня, что это всего лишь неудачный эксперимент и глупая случайность?

— А что вы хотите, чтобы я сказал?! — не выдержал я. — Всё уже случилось! Я не прячусь! Я пришёл, чтобы…

Я осёкся, сглотнул:

— …чтобы попытаться всё исправить.

Он медленно приблизился. Архитектор ничем мне не угрожал, но от него исходило такое напряжение, что воздух в комнате словно сжался и мне стало трудно дышать.

— Исправить? — негромко переспросил Архитектор, стараясь сохранить самообладание. — Хорошо. Сейчас, мистер Версум, есть два основных пути решения этой проблемы. Вам придётся выбрать, какой из них станет для вас расплатой.

Он отошёл чуть в сторону, и развернул несколько проекций с уже знакомыми мне графиками и таблицами состояния Агарти.

— Первый вариант — оставить всё как есть. Прекратить внешнюю стабилизацию. Дать Агарти… умереть самостоятельно. Мир сожжёт себя изнутри, — Архитектор заговорил так, словно произносил траурную речь: — Сейчас нашими усилиями сохраняется некое подобие равновесия, но это лишь агония. Мы поддерживаем эту вселенную, как безнадёжно больного, у которого постепенно отказывают все внутренние органы. Как вы понимаете, теперь Агарти потребляет куда больше энергии Лу, чем генерирует. Мы не можем продолжать это бесконечно. Вскоре поддержка будет отключена и тогда структура вселенной рухнет.

Архитектор подошёл к столу и скрестил руки за спиной, задумчиво глядя на проекции состояния фэнтези вселенной.

— В таком случае, при разрушении баланса, мы сможем собрать остатки Лу. Не все, но хоть что-то. Обитатели Агарти будут сражаться за свою жизнь до конца, что даст некоторое количество необработанной энергии. В итоге, погибнет всё живое, за исключением душ, конечно. Души смогут уйти и, вряд ли, когда-нибудь вернутся к нам. Зона Предрождения падёт последней.

Я смотрел на него, затаив дыхание.

Он продолжил:

— Второй путь — инициировать катастрофу. Полный, глобальный апокалипсис. Сбросить систему вручную. Сжечь остатки, высвободить накопленное напряжение. Всё погибнет достаточно быстро, но под нашим контролем. Мы соберём максимум возможной энергии Лу и уже на пепелище решим, что делать дальше.

Он медленно обвёл взглядом проекции, как будто уже прощаясь с Агарти.

— Возможно, мы свернём вселенную обратно в сингулярность. И, если Совет решит, что потенциал вашего творения ещё не исчерпан, развернём её заново. С чистого листа. — Архитектор умолк, затем добавил ровным, сухим тоном: — Однако, на вашем месте я бы на это не рассчитывал.

Сказав это, старик обернулся и посмотрел мне прямо в глаза:

— Два пути, мистер Версум. Без баланса возможна только смерть — медленная или быстрая.

Воцарилась тишина. Казалось, даже светящиеся над столом проекции застыли в ожидании.

С большим трудом, но я всё же решился ему ответить:

— А если… всё-таки существует третий путь? — произнося эти слова, я почувствовал, что впервые за долгое время не молю о прощении, а выражаю намерение внести свой вклад в дело спасения Агарти. — Я не прошу вас исправлять мои ошибки. Я знаю, что сам их допустил. Но, возможно… возможно, есть решение, которое пока что скрыто даже от вас. Я хочу попробовать его найти. Мне нужно только одно — полный доступ ко всем планам Вселенной. Без каких-либо ограничений.

Архитектор ответил не сразу. Впервые за весь разговор он задумался. Может взвешивал мои шансы на успех в поисках адекватного решения вопроса, а может просчитывал свои варианты, о которых не хотел распространяться. Пауза затянулась, но в конце концов он произнёс:

— Я уже говорил вам, мистер Версум: выход есть всегда. Вопрос лишь в том, сможете ли вы его увидеть и готовы ли будете за него заплатить.

Архитектор посмотрел на меня внимательным взглядом. Сейчас он не был ни наставником, ни обвинителем, как несколько минут назад — он был тем, кто способен дать последний шанс. И я с нетерпением ждал от него этого.

— Хотите третий путь? — спросил Архиус и сделал короткую паузу. — Верните баланс своими руками. Без меня, Академии или Совета. — Он подошёл к консолям и коснулся мерцающих проекций. — Вы сломали, вам и чинить. Все глубинные доступы предоставлены. Сердце мира для вас открыто. Работайте.

Затем он подошёл к столу и со вздохом опустился в своё кресло.

— Я всё сказал, мистер Версум. Возвращайтесь, когда решите действительно что-то исправить, а не ждать, что кто-то сделает это за вас.

Моё сердце бешено колотилось.

— Я всё понял, — тихо произнёс я. — Правда.

Он не ответил.

Я поднялся, подошёл к двери, бросил последний взгляд на старика Архиуса и тихо вышел.

Следующие дни или даже недели я почти не покидал своего нового кабинета. Я не пытался себя наказать, просто понимал, что времени у меня осталось очень мало, а работа предстоит огромная. Чтобы ни один отвлекающий импульс не мешал мне сосредоточиться, я создал отдельное рабочее пространство — небольшой кабинет, который назвал Малым Аналитическим Центром, как на борту «Арка». И, хотя я вдохновлялся стилем и архитектурными формами линкора, мой дизайн вышел куда более аскетичным, правда и более персонализированным.

В комнате десять на десять метров не было ни окон, ни каких-либо украшений. В ней царил полумрак и только едва заметные голубовато-белые линии на стенах несколько освещали помещение. Они же создавали атмосферу, того наблюдательного зала на линкоре, что оставил неизгладимый след в моей памяти. Сюда не проникали звуки, и я не ощущал времени или присутствия внешнего мира — лишь я, одиночное кресло в центре комнаты и проекции, вспыхивающие над небольшим рабочим столом, как огни разума в пустоте.

Это было место тишины. Узел, куда стекались все потоки информации от первого вздоха Агарти до самых последних телеметрий с её окраин. Я воссоздал здесь замкнутую систему, в которой не существовало ничего лишнего. Только суть.

Я погрузился в схемы, просматривал ядра, исследовал энергетические слои, расшифровывал зависимости и узлы. Копал так глубоко, как только позволяла система — и мой разум. Место работало вместе со мной: голограммы разгорались в ответ на движение пальцев, проекции разворачивались в полном молчании, позволяя мне видеть саму ткань мира.

В этом полумраке я искал ответы. Не надеясь, что они появятся быстро, но точно зная, что, если они где-то и существуют, то именно здесь.

Чтобы восстановить баланс, мне предстояло понять, на чём он вообще держался. И не просто в теории, а в живом, сложном, гармоничном исполнении, над которым трудились десятки мастеров — каждый со своим подходом, стилем, логикой.

Теперь для меня были открыты все части проекта. Архитектор и его команда — хоть и молча — пошли мне навстречу: они разблокировали свои разделы, которые прежде были от меня изолированы. Видимо, решили, что в сложившейся ситуации скрывать что-либо уже нет смысла. Когда структура рушится — какая разница, кто увидит чертежи?

Я с головой погрузился в изучение. Днями и ночами — хотя день и ночь здесь существовали лишь номинально — я разбирал взаимосвязи, проверял петли, выстраивал диаграммы, создавал временные дубликаты фрагментов реальности, чтобы тестировать на них гипотезы.

Это было даже сложнее, чем творить всё с нуля, потому что теперь мне нужно было не просто воссоздать прежний проект, а понять чужое творение. Чужой код. Чужую логику. Чужую красоту.

Честно признаюсь, порой я чувствовал себя учеником начальной школы. Попадались разделы, в которых я ничего не понимал ни с первого, ни со второго, ни даже с десятого взгляда. Но я учился, сравнивал, перепроверял, искал следы. Заново прокладывал маршруты баланса между точками входа и выхода энергии. Поднимал старые проектные слои, смотрел, как взаимодействовали автоматические корректоры, как работали модули сигнальной стабилизации. Кое где мне даже пришлось переучиваться, потому что решения, принятые другими мастерами, шли вразрез с моим прежним подходом.

Постепенно, очень медленно, суть Агарти начала для меня вырисовываться. Я понял её внутренний ритм, философию баланса, причину устойчивости и одновременно уязвимости. Я увидел её не как результат, а как живой, дышащий организм — со своей системой обмена энергией, своего рода нервной системой и точками напряжения, удерживающими мир в гармонии.

Я изучал её, как доктор, разбирающий чужую диссертацию, чтобы излечить никак не поддающуюся ему болезнь. Мне нужно было понять, где произошёл сбой и главное, можно ли его исправить.

Когда картина, наконец, сложилась — начиная от самого ядра с его глубинными, тонкими связями, на которых держался баланс Агарти, — я по-настоящему ужаснулся. Я понял, почему Архитектор был в ярости.

Мои действия, мои выборы, мои… игры с судьбой — пришлись по самым тонким опорам равновесия, по тем местам, которые должны были оставаться неприкосновенными, потому что на них, как на скрытых нервах, держалась сама сущность мира.

Я — не заметив, не подумав, не осознав — внёс аномалию, которая начала разрушать всё изнутри. После каждого моего вмешательства мир пытался справиться самостоятельно, но все попытки восстановления только усиливали его разрушение.

Я сидел, уставившись в голографическую модель структурных балансиров, ошеломлённый и с нестерпимым чувством боли от стыда и прозрения. Могу ли я что-то с этим сделать? Могу ли исправить? Ответа у меня не было, но я был намерен во что бы то ни стало найти его.

Я снова взялся за работу. Погружаться глубже уже было некуда, поэтому я решил обратиться к теории. Я перебрал всё, что знал сам — техники, методы, подходы — и всё, что смог добыть из базы данных Арканума. Каждую крупицу информации, до которой смог дотянуться, я изучил и применил. Я обнаружил несколько разорванных узлов и осторожно соединил их, восстанавливая целостность модели Агарти.

Я понимал: мир уже не был просто проектом. Он жил, в нём действовали свои процессы, свои зависимости. Любая грубая правка могла убить его. Действовать нужно было не напрямую, а опосредованно — как дирижёру невидимого оркестра, вызывающему строго определённые ноты, каждая из которых имеет своё влияние — одна создаёт ритм, другая выполняет аккомпанирующую функцию, третья расставляет акценты.

Я делал один маленький шаг за другим:

— изменял климат в редколесье;

— увеличивал популяцию бабочек на западных островах;

— запускал колебания роста кристаллов в глубоких пещерах южного материка;

— отклонял на пару градусов цикл приливов;

— менял ритм сна у подземных существ в древних храмах.

Малое влияло на большее, и сам мир пытался откликнуться и помочь, но был слишком болен, чтобы сделать это правильно.

Время шло. Правда, здесь, в моём пространстве, оно почти не ощущалось — текло медленно, как густая смола, но в Аркануме проходили дни.

Я выходил редко. Суви с Юни иногда заглядывали ко мне, но старались не отвлекать. Они не лезли с расспросами, не предлагали советов — просто были рядом, по-своему, поддерживая. Они знали, чем я занят, и хорошо чувствовали напряжённость этих решающих дней. Их ненавязчивое присутствие, тревожные взгляды, заботливо оставленные мелочи — всё напоминало о том, почему я не должен сдаваться.

Ещё меня иногда навещали Мия, Хорри и Лэйси — зверодевочки, случайно появившиеся в моей жизни. Они очень похожи на людей, только с ушками, хвостиками и врождённой способностью устраивать переполох, где бы они ни появились. Я вытащил их из одной опасной передряги в Агарти и оставил в Аркануме под опекой Дворецкого. Пока что они учились быть горничными, а в свободное время тренировались у Хеймдалла, чтобы стать стражницами.

Мия — проворная, своенравная и обидчивая девочка-кошка, способная внезапно улечься спать в самом неподходящем месте или съесть чужой завтрак без всяких угрызений совести.

Хорри — девочка-волчица — гордая и вспыльчивая, но всегда готовая встать между тобой и проблемой.

Лэйси — девочка-лисица — хитрющая бестия, за улыбкой которой всегда скрывается какая-то загадка.

Их визиты были бурными и непредсказуемыми. Например, завтрак или ужин они приносили наперегонки, и каждый раз старались сделать еду не только вкусной, но и презентабельной. Они даже соревновались, у кого булочки ровнее, у кого чай горячее, у кого салфетки оригинальнее. Мия и Хорри, как обычно, устраивали свои дружеские перепалки — то фыркали друг на друга, то скалились, и всё это с полным подносом в руках. Лэйси наблюдала за этим с лисьей невозмутимостью, но иногда и ей хотелось стать частью шуточной баталии, тогда она бросала фразу, взгляд или мимолётный жест — и всё мгновенно превращалось в весёлый хаос. Время от времени я ловил себя на мысли, что вся эта суета была не случайной. Будто они старались — пусть и по-своему, но искренне — вернуть меня к жизни, заставить улыбнуться. Надо сказать, у них это получалось.

Я знал, что их спасение тоже было нарушением. По всем правилам, они не должны были выжить, не должны были пересечь границу между фэнтези вселенной и Арканумом. Помогая им, я инициировал ещё один сбой и подрыв баланса, но, честно, не жалел об этом ни одного мгновения. Они поддерживали меня тогда, в Агарти — и поддерживают сейчас. Пусть не словами и не героическими поступками, а просто своим присутствием, но это для меня очень ценно. Свет их улыбок напоминал, что я не так уж и одинок, а в той пустоте, в которой я раньше тонул, появились те, кто в меня верит и всегда ждёт возвращения.

В том числе ради них я должен был найти выход из ситуации, в которую сам себя загнал. И в какой-то момент у меня начало получаться — я увидел структуру и стал улавливать нюансы, которые подсказывали, где именно нужно подправить, что конкретно «склеить», какую зону стабилизировать и через какую переменную перенаправить энергию. Мне удалось отследить и устранить практически все проявления внешнего разрушения. Я почти восстановил равновесие. Почти.

Но чем дальше я углублялся, тем яснее понимал: я лечу симптомы, а причина остаётся нетронутой. Я делал всё, что мог, но корни проблемы уходили очень глубоко — в самое основание, где лежал Центральный Балансир — структура, изначально созданная, как автономный регулятор. Это был сложнейший вычислительный узел на энергоалгоритмах, почти искусственный интеллект, но без воли, без сознания — лишь механизм чтения, анализа и коррекции систем мироздания.

Именно он — тот самый, что должен был реагировать на сбои гармонии и удерживать равновесие — оказался неисправен. Да что там неисправен, он был почти разрушен, причём, моими руками. Балансир продолжал работать на искажённых входных данных, порождая всё новые и новые ошибки, но я не мог его починить. Для этого пришлось бы перезапустить всю вселенную, а это… невообразимо, потому что несёт в себе фатальный конец вселенной.

Я мог лечить последствия, но пока жива причина, всё так и будет выходить из-под контроля. Медленно, незаметно, но неизбежно.

Я бился. Искал. Проверял. Всё тщетно. Я возвращался к Балансиру снова и снова, перебирал структуры, переписывал фрагменты, запускал симуляции, просчитывал отклики, но каждый раз видел одно и то же — ни один из вариантов не давал стойкого эффекта.

Я корректировал одну зону, тогда баланс смещался в другую. Стабилизировал вторую — ломалась третья. Подстраивал третью — проседала четвёртая. Это было как пытаться собрать мозаику, в которой из-за одной недостающей части остальные фрагменты неминуемо рассыплются в разные стороны. Выстроить систему не получалось, будто она… сопротивлялась.

Иногда мне казалось, что я почти нащупал верную конфигурацию. Я замирал, выстраивал всё до микрона… но при запуске симуляции повторялось одно и то же: сбой, перекос, самокоррекция — и всё превращалось в хаос. Мне много раз казалось, что я сделал уже всё и не хватает одного последнего усилия, последнего сегмента, но когда я его добавлял — пазл не складывался. Система не работала.

И я начал выгорать. Это было похоже на депрессию, но ещё глубже — как будто душа проваливалась в бездонную пустоту. Я потерял внутреннюю опору. Усталость не просто накопилась — она въелась в сознание. Я больше не размышлял — я механически искал. И всё чаще — без всякой веры в то, что это даст хоть какой-то результат.

Наконец я понял: если продолжу, то просто сломаюсь. Нужно было сделать паузу и оставить на время все аналитические отчёты, диаграммы, проекции и протоколы. Я покинул свой Аналитический Центр, медленно преодолевая метр за метром, словно поднимался с глубины, где уже нечем дышать. В оставшейся позади открытой двери всё ещё виднелся экран с ползущим по нему шлейфом расчётов новых констант, но я уже не думал о нём, я шёл туда, где не мерцали бесчисленные проекции и можно было просто отдохнуть.

В большом каменном зале Горного Дворца я устроился в удобном кресле, стоявшем у горящего камина, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Мысли не отпускали. Я покинул рабочее пространство, но они тянулись за мной, как тень, вновь и вновь возвращая к тому, что я натворил.

«Я разрушил всё, что было создано с таким трудом и такой любовью», — крутилось у меня в голове. Не защищая в бою и не по злому умыслу, а просто по глупости. Я уничтожил Центральный Балансир и многие его подсистемы, которые, словно бездушные механические боги, стояли на страже баланса.

— Качественная такая гибель богов вышла, — пробормотал я с иронией, усмехаясь своим циничным словам. Фраза отозвалась во мне странным эхом — что-то в ней было мне знакомо: «Гибель богов», а где я мог это слышать? Смутная, почти забытая история. Кажется, там были боги баланса или что-то в этом духе… Я напряг память — …баланса... А ведь у меня всё рушится именно из-за его нарушения.

— Интересная мысль… Может сработать! — сказал я вслух и тут услышал позади себя весёлый голос Суви:

— О! Вы наконец-то выбрались из своей берлоги?

Я не торопился оборачиваться, чтобы она не заметила моей довольной улыбки. Дерзкий, но тёплый тон Суви я бы узнал из тысячи и как же я был ему рад!

— Ну что, героический гробовщик, наконец-то решил выйти к живым? — посмеиваясь сказала она и подошла ближе. — Сюрприз: тут до сих пор тепло, и никто не умер.

Я повернулся к ней — выжатый, усталый, но тоже живой — и ответил с мягкой улыбкой:

— Ты, как всегда, умеешь поддержать.

— Поддерживать Творца в момент кризиса — моё любимое занятие. Только не говорите, что не цените этого.

Я усмехнулся.

— Ценю, правда. Хотя, признаюсь, наше с тобой понимание слова «поддержка» слегка различается. Но знаешь, твой способ возвращать меня к реальности работает. Порой даже лучше, чем мне бы хотелось.

Она явно была довольна услышанным, но, тем не менее, наигранно фыркнула, давая понять, что у неё на всё есть своё мнение. Потом Суви неторопливо и без лишних слов опустилась в соседнее кресло с таким видом, будто для неё это самое важное место во вселенной.

Только теперь я заметил, что в руках она держит нечто вроде журнала или тонкой книги. Обложка поблёскивала глянцевыми бликами, но в полумраке я не мог разобрать, что на ней изображено.

— Что это у тебя? — не удержался я от вопроса.

Суви шумно вздохнула с нарочитой важностью:

— Сидя в своей тёмной пещере, вы, конечно же, не могли заметить, — захихикала она, — что у Юни начался переходный возраст. Она подсела на все эти аниме, мангу и комиксы из самых разных вселенных. Вот и я, как прогрессивная спутница героического Творца, — она лукаво мне подмигнула, — решила не отставать от молодёжи.

С этими словами Суви издала торжественное «та-дааа» и обеими руками подняла журнал так, чтобы мне было хорошо его видно.

— Вот — комикс по вашим похождениям в Агарти! — провозгласила она. — Я взяла на себя тяжёлую миссию запечатлеть ваши весёлые авантюры, в которых мне посчастливилось участвовать, — она сделала эффектную паузу и устремила на меня лукаво блестящий взгляд. — Уверена — это шедевр. Можно смело пускать в тираж по всем вселенным реальности. Версум, мы с вами заработаем столько Лу, что больше ни один мир не понадобится, просто продадим нашу историю в виде комикса!

Суви широко улыбнулась и выжидающе посмотрела на меня, а я уставился на обложку. Яркую. Нет — ослепительно яркую. Она кричала всеми цветами сразу, как будто соревновалась за звание «Лучшего визуального шока недели».

На первом плане — я. Мрачный, собранный, с клинком наперевес, позирую в духе «один против всех». Рядом со мной — какой-то комично-зелёный монстр, явно уже не при делах, с высунутым языком и выражением лица «не подписывался я на такое». Откуда взялся меч — загадка. В жизни я, кажется, ни разу не держал его вот так драматично. А поза? Не иначе как из учебника по модельному мастерству.

Слева от меня Суви — грациозная и прекрасная. Конечно же, она выглядит сногсшибательно: сияющие волосы, роскошная фигура — как говорится: всё на месте, и даже больше. Она всем своим видом говорила: «Да, я великолепна, и да, я знаю, что ты это заметил». По «случайному» совпадению на обложке она выглядела ровно так же, как в реальности, может быть только ещё чуточку эффектнее. Суви, как обычно, себя не обделила.

А рядом, с совершенно невозмутимым лицом и пирожком в руке, стояла эльфийка Галька — спутница, сопровождавшая меня во время приключений в Агарти. Она немного неуклюжая, но зато искренняя и милая. На фоне всей этой эпичной композиции она выглядела так, будто просто вышла из булочной не в ту дверь и внезапно влипла в историю. Даже не заметила, что у нас тут обложка.

Я моргнул. Потом ещё раз. Прикрыл лицо рукой, выдохнул, попытался подобрать слова… и сдался.

— Ты что подписала контракт с аниме-студией, пока я работал?

Суви была явно довольна произведённым эффектом. А я продолжал смотреть на нас троих и думал: если хоть половина тех, кто это увидит, решит, что всё именно так и было — мне уже не отмыться.

Сначала мне хотелось сказать: «У меня нет слов», но я предпочёл улыбнуться моей очаровательной собеседнице.

— И моё седьмое воскрешение ты тоже включила в свой «шедевр»?

Девушка расплылась в довольной улыбке:

— Ещё бы! Это же кульминация всех приключений! Я даже думала вставить туда драматическую паузу и подпись: «В этот момент он понял, что всё идёт по плану. Но по чужому», — хихикнула она. — Реализм, Версум. Надо же как-то передать масштаб вашего героического пути.

Я тяжело вздохнул:

— Ладно, давай сюда, посмотрим, что ты там натворила.

Суви, с видом верховной жрицы, торжественно вручила мне комикс, будто преподнесла летопись мироздания. Она старалась обставить это как можно пафоснее, но в уголках её глаз плясали озорные искорки, что выдавало явное предвкушение веселья.

Я открыл журнал на первой странице и прочёл вслух:

— «Легенды гласят: в начале времён Всеотец сотворил этот мир и назвал его Агарти…»

Я поднял голову и уставился на Суви:

— Серьёзно?!

— Ну надо же было с чего-то начать, — весело отмахнулась она. — Пафосное вступление — святое дело. Не обращайте внимания, дальше интереснее.

Я хмыкнул и подозрительно прищурился. Почему-то я был абсолютно уверен, что очень многое в этой истории мне не понравится.

Пропустив вступление, я решил сразу погрузиться в сюжет. Секунд через десять мои глаза поползли на лоб.

— Суви… Ты издеваешься?

— А что? — невинно хлопая ресницами, но едва скрывая ухмылку, спросила она. — Всё же правда! Вы действительно чистили хлев и гонялись за Трусокрадом.

— Но зачем показывать всё это?! Неужели нельзя было начать с того момента, как я уже миновал все эти… гм… унизительные эпизоды жизни моего аватара?

Суви вздохнула, как будто объясняла прописные истины:

— Версум, дорогой. Это же легендарная цепочка квестов! Если не показать падение — как оценить величие взлёта? К тому же, в хлеву вы копались очень вдохновенно. Я даже добавила бы подпись: «Тщательный анализ удобрений в рамках местного проекта по благоустройству территории», — она подмигнула. — Честное слово, кадры — загляденье. Расхватают, вот увидите!

Я пролистал ещё пару страниц, уже не вчитываясь, а лишь скользя по картинкам.

— Угу… И, конечно, выставить, как меня колотят, убивают, потом ещё жрут… Тоже было необходимо, да?

Суви надула губы, но тотчас ответила, серьёзно-учительским тоном:

— Абсолютно необходимо. Каноны жанра запрещают исключать важнейшие моменты развития персонажа. А повторяющиеся сцены поедания — это глубоко символичная метафора, между прочим. Артхаус во всей красе.

Я покачал головой, перелистнул ещё пару разворотов и вновь застыл в изумлении.

— Постой… Здесь ты — вся из себя героиня, сверкающая как праздничная иллюминация, а мой аватар…

Я вгляделся в рисунок:

— Он похож, скажем прямо, на полного идиота. И кривляется так, будто в руках у него не меч, а обломок доски. — Я перевёл взгляд на Суви: — и мы скачем по моим приключениям, как гоблины на батуте!

Она фыркнула и развела руками:

— Всё бы вам критиковать, а вообще-то, рисовать комикс — дело долгое и хлопотное. Я кучу времени убила! И — заметьте — на чистом энтузиазме. — Я очень старалась, но история-то длинная, пришлось потрудиться: где-то события сжать, где-то урезать, где-то упростить и даже изменить, но всё исключительно ради динамики, чтобы не растягивать на тысячу томов.

Она театрально приложила руку к сердцу, глаза хитро блеснули:

— Но обещаю: все ваши взлёты и падения, особенно падения, я отразила в лучшем виде!

Я решил подыграть ей и тоже напустил на себя театральный вид: медленно повернул голову, понизил голос, стараясь говорить в духе Архитектора и серьёзно произнёс:

— Кто-нибудь уже видел сие творение?

— Нет, пока только вы, — невинно ответила Суви, но уголки губ её дрогнули. — Зато я уже подготовила межвселенскую рассылку, придумала коллекционную обложку…

Я вскинул руку, словно отменяя пуск ракеты:

— Стоп. Убери. И никому не показывай. Ни-ко-му.

Суви уже открыла рот, чтобы возразить, но за нашими спинами вдруг раздался заинтересованный голос:

— Что убрать и никому не показывать?

Мы обернулись. Тихо, словно тень, к нам подошла Юни. В руках у неё был поднос, на котором дымились чайник и три чашки. Она поставила поднос на стол и остановилась, зацепившись взглядом за комикс, который я держал в руках.

По её лицу я мгновенно понял, что скрыть что-либо от этой девочки у меня не получится.

— Привет, Юни, — натянуто улыбнулся я, прижимая комикс к груди. — Как хорошо, что ты пришла. Чай — это замечательно, давай попьём… Как у тебя дела?

Юни даже не глянула на меня, уставившись на обложку комикса сверлящим взглядом.

— Похож на тебя, — радостно сказала она и указала пальцем на журнал.

— Э-э… Да это так, наброски… экспериментальная визуализация… смотреть вовсе не обязательно, — начал лепетать я.

— Там даже текста почти нет, — встряла Суви.

Юни медленно перевела взгляд с неё на меня. Потом снова на комикс.

— Можно посмотреть? — спросила она прямо.

— Нет! — выпалил я, пожалуй, слишком резко. — Он не готов, мы только начали…

— История же про тебя? Про Агарти? — бесстрастно уточнила девочка.

— Т-технически… да, — признался я, съёживаясь под её взглядом. — Но это очень черновой вариант, исключительно для внутреннего пользования.

Юни прищурилась. В её глазах вспыхнул тот самый безграничный интерес, который не погасить уже ничем — ни страхом, ни уговорами.

Я бросил умоляющий взгляд на Суви. Она выдержала паузу, будто размышляя, а затем самым невозмутимым тоном выдала:

— Юни, мы просто не хотели травмировать твою юную психику некоторыми… э-э… пикантными эпизодами из героической жизни нашего Творца. Давай подождём пока ты немного подрастешь, хорошо?

— Ага, — подхватил я, — бережём тебя, понимаешь. Незрелое сознание, все дела…

— Если ты откроешь этот комикс, — строго продолжила Суви, — ты увидишь Версума в очень… компрометирующем ракурсе.

Я едва не застонал. Ну зачем она так?!

Юни улыбнулась уголком губ:

— Значит, тем более надо посмотреть.

Она протянула руку ладонью вверх и выжидательно посмотрела на меня.

У меня не было сил сопротивляться и, с выражением полной обречённости, я осторожно отдал ей журнал.

— Ладно. Только давайте я сразу всё объясню, — пробормотал я.

Суви тихонько захлопала в ладоши:

— О, комментарии главного героя! Вот это замечательно!

Мы разожгли в камине огонь посильнее, и все втроём устроились на диване. Я понимал, что эта рисованная история снова высветит мои ошибки, но, возможно, это как раз то, что мне нужно. Может быть, я должен взглянуть на свои смешные, страшные, нелепые и весёлые промахи со стороны? Я был морально и физически измотан, мне нужно было переключить внимание, поэтому я набрал в грудь побольше воздуха и раскрыл комикс на первой странице:

— Что ж, поехали. Добро пожаловать в хронику моих злоключений!

Конец книги «Юниверсум: Книга Версума. Начало.». ============

P.S. Хроника приключений в Агарти продолжится в комиксе "Юниверсум: Агарти".

Присоединяйтесь к нашему каналу в Telegram и других социальных реальностях, чтобы прочитать комикс «Версум: Агарта». Вскоре он будет там опубликован.

Телеграмм: @universumus или https://t.me/universumus

============ Над книгой работали:

Ellarion Stark Xide Ownagge

Редактор: Оксана Лукьянова - https://t.me/o_i_write

Художники: Moorland_edge - https://www.tiktok.com/@m00rlandedge Loqu1t - https://x.com/loqu1t Ozma - https://julia_chernego.artstation.com/