Юниверсум: Книга Версума. Становление

Пролог или что было ранее

Приветствую тебя, дорогой читатель. Меня зовут Версум, и я — Творец.

Стоя на самом краю времён, я вписываю свои воспоминания в память мира, и Система переплавляет их в книгу. То, что ты читаешь сейчас — продолжение моей истории. Первая её часть называется «Юниверсум: Книга Версума. Начало». Если ты с ней не знаком, это вступление прольёт свет на то, как начинался мой путь. А если хорошо знаешь предысторию — сможешь освежить в памяти события первой книги.

О том, что было до Начала моей истории, увы, я не знаю и сейчас. Самое раннее воспоминание — некий Договор. С кем и о чём — покрыто мраком времени. Я сказал: «Согласен» — и пол ушёл из-под ног. Мир сорвался в оглушительный гул, я провалился в пустоту, и меня накрыла страшная, всепоглощающая боль. Не телесная, нет. Скорее душевная. Будто из меня исполинскими клещами из выдирали память, имена, лица, части сознания — глубинные куски моего естества. Когда всё стихло, осталось только осознание сделанного выбора и пустое «я», которому ещё предстояло понять, кто оно.

От прежней жизни сохранились лишь бессвязные фрагменты воспоминаний: планета Земля, XX–XXI века; города, экраны, голоса. Никаких имён — ни своего изначального, ни чужих. Только обрывки информации, которые не получалось собрать в единое целое. В сознании как будто крутился фильм из наскоро склеенных кусков плёнки, и хватало их только на то, чтобы узнать, откуда я родом. Собственная судьба тонула в тумане. Со временем я понял, что меня отбросило к возрасту примерно шестнадцати-двадцати лет: реакции и поведение словно у юноши и полное отсутствие памяти о зрелом опыте.

Признаться, очнувшись после такой «душевной хирургии», я сперва решил, что попал то ли в сказку, то ли умер и вознёсся, то ли очутился в какой-то виртуальной реальности. На некоторые, возникшие тогда вопросы, ответа у меня нет даже сейчас. Но тогда я относился к этому проще. Снова став молодым, наивным и азартным я с радостью осознал себя Творцом. Смешно вспоминать, сколько в этом было бодрой и мало чем подкреплённой самоуверенности. Как бы пафосно это ни звучало и как бы смутно я ни представлял, что это значит на самом деле, я поступил так, как и полагается творцу — начал творить.

Могло ли что-то пойти не так? Конечно! Первые попытки обернулись сущим фарсом, хотя в тот момент мне было не до смеха. Поделив новую реальность на свет и тьму, я упёрся в очевидный вопрос: «А что или кто всем этим управляет? Я? Непохоже…» Значит где-то должна быть некая сверхсущность, принимающая команды. Для себя я назвал эту сущность Системой Творения, и, как выяснилось позже, не ошибся.

Поначалу я просто разговаривал с ней, отдавая команды, как компьютерной операционной системе. Я задал параметры первого творения без тени скромности — если уж вселенная, то сразу «мир всех миров». Примерно так:

— Система Творения! Да будет в этой вот точке, прямо передо мной, Большой Бум… Э-э-э… в смысле, Большой Взрыв!

(Неважно, было ли такое в моем старом мире, мы сейчас сделаем именно так!)

И пусть из него родится Вселенная в материи, энергии, времени и всём остальном, что там ещё осталось или нужно для неё. Со всеми видами, формами, закономерностями и причинно-следственными связями. В надпространстве, пространстве, подпространстве и гиперпространстве со всеми их разновидностями!

И да произойдёт это так, как я хочу, представляю и мыслю — и в сознании, и в подсознании.

И да будут её законы такими же или похожими на те, что я знал (и не знал) из прошлого мира.

И да будет глубина — внутренняя и внешняя — непостижима никем.

И да родятся редкие исключения ко всему и вся — в гармонии и равновесии.

И да присутствует воля случая в её развитии.

И да будет имя этой Вселенной — Юниверсум!

Как ты понимаешь, дорогой читатель, с глубиной и волей случая я тогда явно перегнул.

Система Творения не замедлила исполнить приказ юного демиурга. «Большой взрыв» — звучит красиво, а по ощущениям меня едва не размазало по «поверхности» реальности. Гул душил, свет резал глаза, пространство схлопывалось и тут же расправлялось обратно. Не чувствуя физического тела и будучи скорее чистым энергетическим духом — или неким его подобием — я всё равно ощущал, как коллапс сингулярность шлифовал меня до зеркального блеска. Это были далеко не самые приятные мгновения моей жизни, зато одни из самых необычных, я бы даже сказал невообразимых. Правда повторять до сих пор не захотелось.

После великого взрыва передо мной раскинулась необъятная панорама первозданного космоса. Всё пространство было наполнено хаотическим сиянием — клубящимися потоками света и материи, которые только-только обретали форму. Казалось, сама тьма ещё не до конца отделилась от света, и рождённые звёзды вспыхивали, словно искры в гигантской кузнице мироздания. Огромные облака энергии, переливаясь всеми оттенками фиолетового и голубого, медленно растягивались во все стороны. Это был каркас будущих галактик. Там, где огонь творения угасал, возникала безмолвная пустота — холодная, первичная, ещё никем и ничем не обжитая.

Наблюдать за этим было крайне увлекательно, а осознавать, свою причастность ещё круче. Потом оказалось, что к самой сингулярности меня вообще не подпустили: моё сознание слили с какой-то крайне продвинутой машиной, и я болтался внутри неё в виде энергосущности. Поэтому некоторые мои тогдашние выводы, мягко говоря, грешили романтизмом. Но, что было, то было. Так или иначе, сотворение Юниверсума состоялось.

После первых спонтанных деяний я стал рассуждать чуть более трезво — решил, что у приличного Творца должен быть свой офис или хотя бы личный кабинет с видом на бесконечность. На этот раз я справился куда лучше. Дав Системе Творения команду перенести меня в эпоху, когда галактики уже начали формироваться, я добавил, что не хочу вечно парить в новорождённом хаосе космоса, а желаю оказаться в собственной штаб-квартире — Аркануме.

Арканум — это микровселенная, созданная, как потом оказалось, — внимание! — не мной и не Системой Творения, но для меня и по моему запросу. Кем и как, расскажу позже. Представь себе крохотную вселенную и внутри неё такой же крохотный космос: несколько тихих звёзд, одна маленькая планета, а на её поверхности — моя цитадель, Горный Дворец.

Он был размещен в центре великолепной горной долины, так, чтобы из каждого окна открывался умопомрачительный вид на заснеженные вершины и зеленеющие предгорья. Снаружи дворец выглядел не особо примечательно: классическая крепость с гладкими стенами и тонким шпилем на высокой башне. Правда, и башня и шпиль были куда выше, привычных средневековых сооружений, но в остальном архитектуру можно вполне назвать сдержанной.

Внутри дворца скрывалось настоящее многомерие. Этажи и залы оказались лишь искусными иллюзиями — их пространство складывалось, как веер и разворачивалось по велению обитателей и в зависимости от их надобностей. Там было абсолютно всё для жизни и будущей работы, хотя в те первые циклы я, конечно, этого не осознавал. И ещё: в Аркануме, помимо самой цитадели, имелась сокровищница — в ней хранился своего рода аванс, выданный новоиспечённому Творцу на предстоящие труды. Тогда я, по-юношески самоуверенный, решил, что «сотворил штаб» всего лишь одной командой, отданной Системе. В действительности мне открыли дверь в уже подготовленный дом и вывели из забвения стазисного поля ровно в тот момент, когда всё было готово.

Именно там, в Аркануме, а точнее в его Наблюдательном зале, я вскоре и очнулся. Зал этот напоминал обсерваторию: тёмный зеркальный пол под ногами, удобное офисное кресло в центре, а вокруг — огромное пространство с прозрачными стенами. За этими стенами простиралось межгалактическое пространство и величественно сияла гигантская спиральная галактика. Зрелище, признаюсь, меня приятно удивило и воодушевило. Казалось, будто зал мчится сквозь вселенную и не было никаких причин не доверять собственным глазам. Позже я узнал, что зал никуда не летел, а был лишь трёхмерной проекцией, которую можно было поменять на любую другую картинку.

Именно в этом зале с роскошным видом на космос я встретил её.

Да, это была поистине судьбоносная встреча. Кажущееся тогда случайным событие было настоящей волей Судьбы. Первым существом, окликнувшим меня в Аркануме (и вообще первым встреченным в моей новой жизни), стала Юни. Эта девочка возникла буквально из ниоткуда и сразу поразила меня своей красотой. На тот момент она была ещё совсем ребёнком — лет двенадцати от силы. Очень милая, слегка наивная, но при этом, как я потом заметил, удивительно мудрая и не по годам умная.

Юни казалась воплощением чистой энергии: светлой, доброй, искренней. Пожалуй, всё самое лучшее, что произошло в моей жизни Творца, оказалось связанным именно с ней.

Вторым, с кем я познакомился, был тот, кого я назвал своим самым близким спутником (после Юни), сородичем и телохранителем. Увидел я его там же, в зале: он явился тихо, без всякой помпезности, тоже как будто материализовавшись из воздуха. Вообще, для обитателей Арканума это было обычным делом — менять бестелесную форму на материальную, когда это удобно. Некоторые щеголяли в энергетических, почти призрачных оболочках, другие предпочитали материальный облик. Поначалу это казалось мне какой-то магией, но я быстро привык.

С первого взгляда стало ясно — в моём новом подданном соединяются невероятная сила и спокойная уверенность. Он назвался Стражем Творца и Надвселенского Арканума, но собственного имени при этом не имел.

Далее, я провёл не совсем обычную для себя церемонию — и на ней даровал ему имя. Я нарёк его Хеймдаллом. Почему именно так — объяснить сложно: где-то в глубине я ощущал, что это имя ему полностью подходит. В этом имени присутствовал образ стража и хранителя моста между мирами — что-то навеянное легендами моего прежнего мира: Радужный мост и страж святая святых.

Так или иначе, Хеймдалл стал моим щитом и опорой.

В тот момент я словно принял от Стража клятву верности. Всё происходящее напоминало древний ритуал сюзерена и вассала, хотя я и не понимал, откуда во мне возникли подобные ассоциации. Хеймдалл казался человеком из высшего сословия — словно аристократ забытого мира, почтительный и благородный. Видимо ещё и поэтому вся церемония имела оттенок величия и некой торжественности.

До сих пор загадка, откуда взялись Юни и Хеймдалл. Их происхождение окутано тайной, и тогда я мог лишь догадываться, кто они такие и какой мир стоит за их душами. Но в первые минуты знакомства, я не задавался такими вопросами — просто принимал всё, что происходило.

Особенно мне запомнился один маленький, но трогательный момент. Во время этого импровизированного «ритуала» к нам присоединилась Юни. Я произнёс для неё несколько слов — это была не присяга, не военная клятва, а скорее признание в том, что я принимаю её рядом с собой и обещаю защищать и помогать. Она ответила очень просто, но невероятно искренне: «Я зa вас и с вами». В этих словах не было и намёка на формальный обет, они звучали как чистое, сердечное обещание. Никакой тяжести присяги — только тепло, искренность и доверие.

Отмечу ещё, почему я тогда вообще решился на эту своеобразную церемонию. Дело в том, что я ощутил у себя в голове — будто телепатически — присутствие некого существа, или Нечто. Оно представилось Сообществом Душ «ИСКОМ» и связалось со мной, чтобы приветствовать в новом мире. Голос обратил моё внимание на девочку и стража и дал понят, что надо подобающе принять их в команду Творца. Фактически, меня подтолкнули к проведению ритуала инициации и, как мне кажется, прошёл он вполне достойно.

Но, честно говоря, что такое ИСКОМ, я тогда понятия не имел. Всё это было странно, но мне ужасно хотелось узнать, что будет дальше. А дальше стало ещё необычнее.

Юни и Хеймдалл пригласили меня на обед (а может это был ужин) в Белый зал. Он оказался просторным помещением, чем-то напоминающим парадную гостиную или большую трапезную. И вот туда к нам явился старик, представившийся Архитектором. С самого начала между нами возникла некоторая неоднозначность: я всё не мог понять — он должен быть моей правой рукой или я его. Но старик быстро развеял мои сомнения: по сути, ему поручили поддерживать меня и помогать справляться с новой ролью Творца. Выходило что-то вроде контракта или договора: я — как бы заказчик, а он — генеральный подрядчик.

Обстановка складывалась одновременно забавной и слегка напряжённой. Мне почудилось, что я ему не особенно нравлюсь — хотя, возможно, это было лишь первое впечатление. Архитектор говорил с лёгким акцентом и выглядел безупречно: седые волосы, строгий бело-серый костюм, сидевший на нём идеально. Тогда я отметил про себя: «Настоящий фанат перфекционизма», а впоследствии не раз убеждался в справедливости своего предположения.

За столом завязалась беседа. Архитектор принялся объяснять, что в этой реальности всё устроено не так просто, как кажется: за каждое действие Творца нужно платить. Местной валютой служит энергия Лу. Что это за энергия, старик тогда подробно объяснять не стал. От этих слов мне сделалось не по себе: выходило, что придётся где-то добывать эту самую энергию, чтобы расплачиваться за свои действия, снова работать и зарабатывать. А я-то хорошо помнил, как всё это достало меня ещё в прошлой жизни… Но ничего не поделаешь.

Старик предложил мне одну любопытную вещь — посмотреть так называемый «Посыл». Он объяснил, что это энергоинформационный слепок или сгусток мыслей, образов, эмоций, чувств — в общем, некого опыта. Такая штука способна вовлечь сознание в очень яркое видение. Посылы бывают разные: иногда это своего рода пакет мыслей, образов, даже вкусов и запахов — чего угодно; иногда — просто информация, загружаемая прямо в сознание. Это, по сути, способ телепатической передачи сведений и знаний, применяемый при несловесном (невербальном) общении — НСО.

Надо понимать: там мы уже не были совсем людьми, мы были скорее энергией, душами или некими энергетическими существами. Тем не менее такие вещи, как мозг, кровь и тело, существовали — но только в тех условиях, когда действовали определённые законы физики и правила мира. В нашем случае — в горном дворце, перевод духа или энергетической формы в телесную форму был возможен.

Когда я принял этот Посыл, меня тут же втянуло в очень яркое видение. Для меня это стало настоящим ударом — резким, внезапным, почти оглушающим.

Подробности опущу, скажу лишь, что ощущения были предельно необычными. Я оказался в шкуре некоего существа из многомерной реальности, которое именовалось как «Некто». В моём прежнем мире мы обычно называли его «Оно». Смотреть его глазами было крайне трудно, а описать увиденное словами почти невозможно. Но я попытаюсь.

Этот Некто в трёхмерной реальности создал целую планету с нуля, мгновенно «раскрутил» её до нужного состояния и принялся ставить эксперименты. Для зоолога, ботаника, геолога или историка это был бы просто рай: в Посыле я увидел раскрытие целого свёртка времени — от простейших бактерий и дальше. Шаг за шагом разворачивались формы жизни, шла эволюция, формировались экосистемы.

Из этого эпизода стало ясно главное: души входили в тот мир, рождались там, и все живые существа в процессе своей жизни выделяли энергию Лу, которую Некто методично собирал. Микроорганизмы давали совсем немного Лу, но чем сложнее становились существа, тем больше энергии они производили. Чем богаче становился их эмоциональный спектр, чем ярче их переживания — тем мощнее генерировалась та самая энергия Лу.

Любой опыт существ, любой всплеск чувств — радость, страх, борьба, страдание — усиливал выделение Лу. Души приходили в мир Некто, сражались, умирали, возвращались снова — и всё это непрерывное движение порождало поток энергии, который и был предметом его экспериментов, его целью.

Тогда я уяснил, что смысл создания новых миров и вселенных на первых порах сводится к одной несложной схеме: генерация Лу за счёт привлечения свободных душ. То есть существует некая валюта — грубо говоря, деньги — сверхценная энергия Лу. Творец «покупает» или создаёт условный игровой сервер и запускает игру. В эту игру подключаются пользователи, которые приносят создателю доход своей игрой. Однако первоначальную энергию сервера нужно оплатить и на это ИСКОМом были установлены некоторые лимиты. Схема напоминала фарминг криптовалюты и на первый взгляд была простой, но в деталях всё оказалось куда сложнее. О многих тонкостях я тогда ещё ничего не знал и прошло не мало лет, пока мне удалось разобраться в тонкостях генерации, получения, обработки и использования энергии Лу.

Выйдя из Посыла и вернувшись в реальность Арканума, я пребывал в шоке: всё увиденное действительно напоминало фабрику по выращиванию людей. Сами люди выступали кем-то вроде ресурсных единиц, наподобие дойных коров. Не знаю, было ли видение правдой. Архитектор уверял, что да.

Впрочем, у этой истории нашлись и свои плюсы. Души, заходившие в такие миры, постепенно учились генерировать Лу. Сущность более высокого порядка могла излучать очень мощный и, главное, чистый поток энергии. Я усвоил, что Лу бывает разного качества: высокопробная и низкопробная. В сообществе ИСКОМ под высокопробной, чистой энергией понималось нечто, что люди назвали бы любовью. Что это конкретно означает и как её описать — не знаю. Это загадка не только отдельных вселенных, но и целой реальности. Просто в ИСКОМе считали, что энергия Лу, связанная с любовью, максимально чиста и ценна и на то было много причин. В то же время негативные переживания — человеческие и не только — порождают низкопробное или тёмное Лу. Оно тоже пригождалось, но его приходилось очищать.

Разумеется, тогда я всего этого ещё не знал. Я лишь немного забегаю вперёд, чтобы яснее объяснить суть, дорогой читатель.

Трудно описать двойственность эмоций, которые я тогда испытал. С одной стороны, всё выглядело довольно жёстко, почти цинично. С другой — в происходящем проглядывала некая справедливость: ведь никто силой не загонял души в такие миры. Хочешь — входи, не хочешь — оставайся в стороне. Жизнь, смерть, страдания или радости — всё это было частью школы по запуску реактора генерации энергии Лу в конкретной душе, а Некто и другие творцы, как и я, просто брали своего рода налог или плату, на данное обучение и развитие.

Когда кончилось видение Посыла, я снова очутился в неизвестном мне пространстве. На этот раз на пляже неописуемой красоты. Архитектор, как обычно, недовольно пробурчал что-то себе под нос, зачитал мне небольшую лекцию по тем выводам из Посыла, что ему казались абсолютно логичными и махнул рукой вдоль берега, указывая мне, куда двигаться. Там меня ждал Эл — четвёртое действующее лицо, того дня.

Эл оказался полной противоположностью ворчливому старику Архитектору: доброжелательный, спокойный, мудрый, но при этом без занудства и педантичности. Он сразу вызвал у меня симпатию. От него веяло доверием, и мы быстро нашли общий язык. Мы расположились на лежаках у самой воды; перед нами раскинулся бесконечный закат у океана — в том пространстве он никогда не заканчивался. Атмосфера была почти земной: мягкий песок, тёплое сияние, негромкая беседа.

Я принялся расспрашивать Эла обо всём происходящем вокруг. В самом деле, я ещё толком не понимал, что вообще тут происходит: вроде бы я — Творец, а попал в мир, где уже всё создано, где кто-то живёт и что-то делает. Там уже были Юни, Страж, старик Архитектор… а теперь вот ещё и Эл, плюс ещё какое-то сообщество сознаний пробилось ко мне в голову со своим ментальным приветствием. С Элом у меня возникло чувство, будто я встретил давнего друга, а то и брата. Это ощущение было странным и трогательным, и лишь много позже я понял, откуда оно взялось.

В процессе разговора выяснилось, что Эл прекрасно знаком с моим прежним миром — Землей двадцатого и двадцать первого веков. Он свободно пользовался привычным мне сленгом, подшучивал над вещами, о которых я хорошо знал. Правда, меня постоянно тревожило, что память о моей собственной личности почти отсутствовала: остались лишь обрывки, фрагменты культуры — фильмы, аниме, песни… Словно база данных без истории человека, который всю свою жизнь её собирал. Однако и этого хватило, чтобы мы прекрасно понимали друг друга.

Я поинтересовался у Эла, что такое сообщество сознаний ИСКОМ и почему он принадлежит к нему. Архитектор ведь назвал Эла разведчиком ИСКОМа, а вот Юни и Страж, насколько я тогда понимал, напрямую к нему не относились. Сам же я вроде бы и был в ИСКОМе, а вроде бы и не совсем. Мне хотелось понять, что это вообще за структура — государство, орден, страна или что-то ещё.

Эл в общих чертах объяснил, что ИСКОМ — это своего рода большое объединение родственных душ. Когда-то, невообразимо давно, в эту реальность вошла одна огромная многомерная Душа — и раскололась на множество маленьких искорок, фрагментов, осколков. Эти фрагменты разлетелись по всей необъятной Магистрали Миров — сети, связывающей разные вселенные реальности.

Осколки-души постепенно росли, развивались и становились самостоятельными сознаниями, у каждого появились свои сильные и слабые стороны, свои таланты. Эти души находили друг друга и объединялись. В конечном счёте подобные объединения и образовывали сообщества — одно из них как раз и есть ИСКОМ, к которому, по словам Эла, принадлежу и я. Правда, у меня тогда были некоторые вопросы насчёт того, как именно я оказался в ИСКОМе, но это уже отдельная история.

Считается, что все осколки когда-то составляли единое Целое — нечто, что существовало за гранью нашей реальности. Честно говоря, никто точно не знает, что это за Целое, но такое убеждение существует. При встрече фрагменты узнают друг друга — это ощущается как своего рода вибрация: ты чувствуешь родство, чувствуешь связь и особенную любовь. Примерно так. К слову, не исключено, что таких осколков Изначального целые миллиарды (это я, конечно, условно — точной численности ИСКОМа и всех его секретов я тогда не знал, но само количество частей некогда Единого поражало).

У каждого такого сообщества обычно было две глобальные цели. Первая: собрать все свои части, все фрагменты, все родственные души воедино — обрести целостность, объединиться, то есть фактически перейти на уровень некого Сверхсознания. Вторая: выяснить, как выйти за пределы реальности. Кто однажды вошёл, должен суметь и выйти. Этот путь невероятно долгий и трудный, требующий колоссального количества энергии Лу, продвинутых технологий, знаний, опыта, редчайших ресурсов и навыков. В качестве сравнения: чтобы ракета могла покинуть планету, нужна первая космическая скорость — а чтобы её набрать, человечеству понадобилось огромное количество научных открытий и инженерные достижений. Здесь примерно то же самое, но во сто крат сложнее и дольше.

Стоит сделать одно важное уточнение о той реальности, куда я попал. В моём прежнем мире её назвали бы постсингулярным миром или сверх-обществом, давно преодолевшим пределы родных вселенных и вышедших далеко за их границы. Для досингулярного уровня характерно стремление лишь понять законы природы и использовать их. Сингулярное общество выходит за этот предел, обретая власть над технологиями и собственным сознанием, вплоть до изменения себя. Но постсингулярные — идут ещё дальше: они уже не просто используют законы мироздания, а переписывают их. Там, где раньше требовались миллиарды лет эволюции, теперь за мгновения рождаются миры, и каждое сообщество душ способно творить вселенные, словно художник, наносящий мазки на бесконечное полотно.

По шкале Кардашева такие цивилизации давно перешагнули уровень III, где разум использует энергию целой галактики. Их путь продолжался дальше — к типу IV, охватывающему управление энергией всей вселенной, и пришел к условному типу V, когда контроль распространяется на множество вселенных в едином океане реальности.

Но и этого оказалось мало: они научились работать с самой первоосновой — протоэнергией или энергией Лу, обращаться не с готовыми структурами космоса, а с тем, что рождает их законы. Это уже было «над шкалой», вне любых человеческих классификаций. В моём прежнем мире для подобного состояния не существовало даже терминов. Я бы сказал, что они перестали измерять себя звёздами, галактиками и даже вселенными, ведь их ареной стала ткань бытия, которая вне всего этого, а инструментом — сама реальность, где ткутся миры.

Разница между досингулярным, сингулярным и постсингулярным обществом была невероятно огромна. Первые жили в рамках законов природы. Вторые начали их осознавать и частично менять. А постсингулярные творили новые законы, вплетая их в само основание мироздания. И именно в это пространство я и попал: туда, где границы привычного исчезали, и всё невозможное становилось лишь вопросом масштаба энергии и воли.

Но вернусь к нашему первому разговору с Элом. Тогда он добавил, что название «ИСКОМ» — это всего лишь акроним от словосочетания «Исполнительный комитет». В разных языках и формах общения название может звучать иначе. Мне для простоты понимания дали именно такой примерный перевод.

В ИСКОМе существует свой Совет, есть Глава Совета и вообще сложная иерархическая пирамида, по которой многие стремятся карабкаться вверх. Для меня всё это звучало очень странно и непонятно, но одно было очевидно: я оказался в постсингулярном мире. Его общество состояло из практически бессмертных энергетических существ. Почему «практически»? Потому что полностью умереть там, вроде бы, невозможно, а вот лишиться разума и сознания — вполне, особенно если сам этого захочешь.

Меня избрали Творцом миров — за какие заслуги, оставалось загадкой. Я не имел ни опыта, ни знаний, необходимых для такой роли. Я очутился перед лицом бескрайней реальности — неопытный, наивный, с абсолютно юношеским сознанием. На мои плечи обрушили огромную ответственность, которая одновременно радовала и пугала. За что такая честь и почему выбрали меня — я тогда не понимал, и это разъедало меня изнутри, хотя внешне я пытался сохранять спокойствие. Лишь спустя долгое время я обрету силу и начну хоть немного постигать законы этого необъятного, непостижимого и пугающе прекрасного постсингулярного мира.

После того долгого, но весьма приятного разговора-знакомства Эл неожиданно сказал, что настало время «открыть» Юниверсум. Я искренне удивился: открыть? Но я ведь уже его сотворил, разве не так? Так, да не совсем. Вселенная существовала, но её вход словно был заперт невидимыми замками. Души не могли проникнуть внутрь, хотя она сама уже начала тянуть Лу из запасов Арканума. То есть она расходовала энергию, но не приносила ничего взамен. Чтобы уравновесить этот процесс, следовало побыстрее впустить туда жизни, и сделать это мог лишь тот, чьей волей вселенная была сотворена.

Объяснение тогда показалось мне вполне логичным, и только по прошествии некоторого времени я узнал, что этот этап вовсе не был запланирован. Никто не ожидал, что Юниверсум не получится открыть без моего участия. Даже ИСКОМ с его ресурсами оказался бессилен. С самого рождения эта вселенная хранила в себе слишком много загадок — и очень скоро, дорогой читатель, ты о них узнаешь.

Фактически, сам Арканум тоже изначально был закрыт, но, словно из ниоткуда, там появились Страж, а затем и Юни со своим собственным мини-пространством. Это тоже отдельная история. Сейчас мы на ней останавливаться не будем.

Ладно, открыть так открыть. Дворецкий Хеймдалл провёл нас к порталу в Наблюдательный зал, где и предстояло провести церемонию открытия. Помимо тех, с кем я уже успел познакомиться, там присутствовало некоторое количество неизвестных мне существ, которые играли роль зрителей. Никто не дал мне никаких инструкций, так что я действовал по принципу «делаю, что могу, а там будь, что будет». Я решил положиться на творческое вдохновение и импровизировал.

К моему удивлению, всё получилось: Юниверсум открылся. Вскоре в его глубины устремилось бесчисленное множество светящихся душ и существ. Их становилось всё больше и больше — казалось, речь уже идёт о миллиардах, если не триллионах гостей. Мы следили за этим потоком через прозрачные стены Наблюдательного зала: всё пространство перед нами сияло, а стекло будто бы стало окном в бесконечность.

Итак, мой Юниверсум был открыт для всех душ, путешествующих по Магистрали Миров. На этом, собственно, завершилась первая часть книги «Юниверсум: Книга Версума. Начало».

Сейчас книга состоит из фрагментов моей памяти и небольших авторских вставок. До сих пор я описывал только собственные приключения и впечатления, но в дальнейшем здесь могут появиться и фрагменты памяти других существ, других душ.

Вторая часть началась с короткой интерлюдии. В ней я честно рассказал о событиях, разворачивающихся в том времени, из которого я писал строки своей истории.

По правде говоря, там не происходило ничего хорошего: мой Мультиверс атаковали со всех направлений. Времени до прорыва врага в центральную часть моих Творений - к Юниверсуму и Аркануму, остававалось очень мало, но я всё же пытался завершить этот труд и поведать о своём пути. Моя цель была очень простой — оставить наследие в случае, если я не выживу.

На тот момент внешняя оборона моих владений — а они весьма обширны — сильно ослабла. Враг всего живого вцепился в моё детище и продолжал постепенно продвигаться в самые глубины, разрушая всё на своём пути. Мы сражались, пытались дать отпор. Нас оставалось очень мало, но мы не теряли надежду…

Однако, вернёмся к описанию событий второй части книги. Я проснулся в покоях Горного Дворца — совершенно не понимая, что произошло и как я там оказался. Голова раскалывалась, в ушах гудело. Состояние было, мягко говоря, не из лучших. У изножья моей кровати сидела Юни. Наклонившись ко мне, она с явным волнением всматривалась в моё лицо — её взгляд был одновременно тревожным и тёплым.

А я ничего не понимал: почему я лежу здесь? Что случилось? Что со мной?

Я попытался вспомнить. Постепенно обрывочные картины в голове начали обретать смысл — кусочки памяти складывались в мозаику. Я вспомнил, что сразу после открытия Юниверсума произошло нечто совершенно непредсказуемое.

Сначала меня окутал яркий свет, а затем обвил энергетический кокон. Он сиял фиолетово-голубым пламенем и переливался, точно жидкий кристалл. Кокон поднял меня в воздух, высоко — почти к самому куполу Наблюдательного зала. Всё происходящее походило на некий ритуал: я, парящий в сиянии, а вокруг — прозрачные стены, сквозь которые мерцали бесконечные миры. Все присутствующие замерли, будто считая, что так и должно, что всё идёт по плану.

Но я успел заметить ледяной, напряжённый взгляд Архитектора и настороженное, почти встревоженное выражение лица Эла; услышал тоненький, дрогнувший голосок Юни и грозное, как удар колокола, восклицание Дворецкого. Их лица говорили одно: что-то в очередной раз пошло не по плану.

Кокон сверкнул — и в мгновение ока всё вокруг исчезло. Я очутился… там. В каком-то абсолютно непостижимом месте — словно между слоями самой реальности.

И там, прямо передо мной, появился… я. Только старше. Гораздо старше. Но я сразу понял: это — именно я.

Старший «я» улыбнулся чуть усталой улыбкой, подмигнул и произнёс моим же, только более зрелым голосом:

— Не волнуйся, брат. Я — это ты. Просто я немного постарше. Мне нужна твоя помощь, дружище.

Сейчас, пересказывая эти строки, я осознаю, что сам уже приблизительно из того самого будущего, из которого тогда явился мой двойник. Но в тот момент это казалось невероятным.

Тот я объяснил, что у него возникли серьёзные проблемы, с которыми он не смог справиться. И разрешить их может только юный «я». Для этого нужно начать подготовку с самого начала пути.

Я не торопился ему верить — мало ли что привидится — но он произнёс фразу-ключ, которая сняла все сомнения. Он сказал:

— Ашенте, брат.

Это было моё слово, то, каким я бы сам сделал свой ключ на его месте, чтобы я же и поверил в подлинность. Услышав его, я понял: передо мной действительно стою я сам.

Он предупредил, что впереди меня ждут большие трудности. Добавил также, что посылает ко мне Суви — верную, хоть и немного странную, подругу, которая поможет в нужный момент. Открыть ей дорогу в мою реальность и время можно будет при помощи определённой команды. Эту команду мне предстоит разгадать самому.

Уходя, мой двойник громко крикнул:

— Я сражаюсь за пользователей!

Для меня это прозвучало совершенно непонятно: я только-только вошёл в новую жизнь, а тут явился какой-то «я» из будущего, говорит о бедах и проблемах, посылает ко мне некую Суви, да ещё напоследок выкрикивает загадочную фразу.

В следующее мгновение пространство, где мы с ним общались, схлопнулось, и меня, потерявшего сознание, перенесли в покои, где я потом и очнулся.

Мне понадобилось несколько дней, чтобы понять смысл последних слов моего старшего «я», но в конце концов я понял, что эта фраза взята из одной цифровой вселенной моего прошлого мира. Там на призыв «Слава пользователям!» отвечали: «Я сражаюсь за пользователей!».

Стоя в центре Наблюдательного зала, я выкрикнул:

— Слава пользователям!

В ту же секунду в моей голове раздался механический голос, холодный и точный, словно интерфейс старой программы: «Ключ принят... Идет получение данных… »

Секунды растянулись в вечность. Пространство зала завибрировало, словно кристалл, в который пустили ток, а потом раздался ответный клич:

— Я сражаюсь за пользователей!

И она появилась.

Передо мной возникло существо из иной реальности — девушка в образе ангела, словно сошедшего со страницы фантастического аниме. Её футуристический костюм и переливающиеся металлическим блеском крылья завораживали, а потрясающие женственные формы и игривый взгляд буквально зачаровывали.

Мне хотелось поскорее разгадать тайны этой посланницы, но тут в наше знакомство вмешался Хеймдалл. Он встал между нами, словно стена, которая должна была принять на себя возможный удар. Суви отступила и я ощутил, что она уважает его силу, а глубоко внутри даже побаивается её. Мне пришлось их утихомирить и погасить этот невидимый заряд напряжения.

С первых минут доверять этой крылатой деве я не мог — слишком мало ясности было в её появлении. Следовало всё проверить и я принялся задавать ей вопросы. Суви отвечала легко, с мягким кокетством, которое удивительным образом снимало остроту моих расспросов. Она играла, но за этой игрой чувствовалась глубина. В какой-то момент Суви сама предложила мне заглянуть в её память — в то, что она принесла из другой реальности, из будущего, где жил мой взрослый «я».

И когда посланница поделилась со мной своими воспоминаниями, я словно увидел фрагменты другой реальности из далекого будущего её глазами. Передо мной развернулась такая сцена: Суви в виде чистой энергетической сферы; напротив неё — мой старший «я» и уже знакомый Архитектор. Всё пространство вокруг них дрожало и вибрировало, будто от каких-то исполинских ударов. Казалось, они находятся в футуристическом бункере глубоко под землёй, а по самому бункеру снаружи кто-то наносит тяжёлые разрушительные удары. Однако они сохраняли почти полное спокойствие, хотя напряжение и некоторая спешка всё же ощущались. Старший «я» и Архитектор производили какие-то расчёты, готовили Суви к перемещению в мою реальность и моё время.

Смысл объяснений был прост, но от этого не менее тяжёл. Старший «я» рассказал, что ради достижения цели моего пути они с Архитектором заблокировали значительную часть памяти Суви о событиях их реальности, а также некоторые её особые способности. Эти «архивы» и умения должны были оставаться скрытыми, пока не сработает специальный триггер. Если события в моём мире пойдут по тому же сценарию, что и в их, архивы разблокируются — и Суви сможет предупредить меня или помочь.

По их данным, общий вектор событий вёл к одному и тому же исходу, но была надежда, что их дар всё же поможет повернуть ход истории в критической точке в другую, лучшую сторону. Поэтому задача Суви заключалась не только в том, чтобы передать мне послание, но и в том, чтобы помочь молодому изменить ход истории — дать шанс предотвратить то, что в их реальности уже стало неизбежным.

— В своё время он поймёт, о чём речь, — печально произнёс старший «я».

Так оно и вышло.

На этом приготовления завершились. Суви отправили ко мне, а я, активировав команду «Слава пользователям!», открыл канал связи с той реальностью. Так в Горном Дворце появилась эта яркая, эксцентричная крылатая девушка.

Мне, конечно же, сразу захотелось узнать, кто она такая и из какого мира. Я без особых вступлений спросил её о том, что меня интересовало. Суви оказалась родом из вселенной под названием Сеть — мира, который в той реальности был создан мной на основе другой, цифровой вселенной. Сеть задумывалась как утопия, где программы, омниморфы и пользователи могли сосуществовать, развиваться и вместе строить будущее.

Изначально Сеть населяли цифровые существа, называемые программами. Они обладали интеллектом, эмоциями и самосознанием — фактически были живыми цифровыми организмами. Позже в Сети появились и омниморфы — уникальные создания, не имевшие аналогов ни в одной другой реальности. В итоге Суви оказалась последним представителем этой расы, что стало её глубокой личной печалью.

Если тебе, дорогой читатель, интересна полная история, обратись к книге «Начало» — там подробно рассказано о пути Суви. Но если коротко: она была одним из величайших гладиаторов арены Сети, мира цифровых поединков. Сражалась на световых дисках, гоняла на светоциклах… Но однажды её старый враг сумел-таки одержать над ней победу — подло и вероломно. Тогда Суви и погибла, без возможности на новое воплощение в своей родной вселенной — таковы были законы местного мироздания.

Однако, тот взрослый Версум не позволил её сознанию исчезнуть: он забрал её из вселенной Сеть и привёл к себе. С тех пор Суви служила ему.

Правда, в её взгляде всегда оставалась тень вопроса: «А точно ли я живая? Есть ли у меня душа? Или я лишь сложная хоть и разумная программа? Всего лишь набор омнибитов?» Это сомнение я уловил сразу. Оно стало одним из главных внутренних конфликтов Суви.

Так мы узнали, кто она и откуда. Я был искренне рад, что в нашей команде появился ещё один настоящий боец.

Когда мы дослушали историю посланницы до конца и решили выйти прогуляться, у дверей нас уже ждали Эл и Архитектор. Старик с самого начала отнёсся к Суви крайне подозрительно. Смотрел на неё так, будто перед ним диверсант, скрывающий под маской неизвестный вредоносный код.

Эл, как и всегда, сохранял спокойствие и доброжелательность. Он лишь улыбнулся Суви и кивнул мне, словно говоря: «Спокойно, для начала выслушаем».

Мы поднялись в Каминный зал. Там мне пришлось подробно пересказать всё, что я увидел в своём видении и потом в памяти Суви. Сама крылатая (к тому моменту она уже приняла облик обычной симпатичной девушки) дополняла мой рассказ деталями, поправляла меня, вносила свои штрихи.

Так на нашем маленьком совете стало ясно: мы получили чрезвычайно важное предупреждение из будущего. Его нельзя было игнорировать, а значит нам предстояла подготовка.

Архитектор, впрочем, не собирался верить на слово. Он обрушил на Суви целый поток вопросов. Это был практически жёсткий допрос: ему было интересно всё — кто она такая, какова её миссия, какие данные она несёт. Но и здесь выяснилось, что почти вся её память заблокирована или попросту отсутствует. Даже в специальной лаборатории Архитектора из памяти посланницы не удалось извлечь ничего нового. Однако, Суви в будущем действительно окажет мне неоценимую помощь. Больше того, она повернёт мою (и не только) историю совершенно непредсказуемым образом.

Итак, у нас было предупреждение. Огромное, тревожное, но совершенно ясное предостережение из будущего. Забегая вперёд, отмечу, что получили мы его как раз вовремя. Оно не спасло нас полностью, но позволило мне продержаться куда дольше, чем удалось бы без него.

В последующие дни мы с Суви начали разбираться, какого же исполина я породил в самом начале с помощью Системы Творения. Я пытался понять, что представляет собой Юниверсум — вселенная, которую я создал своими, как теперь понимаю, наивными и слишком поспешными попытками сразу что-то построить, не зная азов и не имея вообще никакого опыта и знаний демиурга миров.

Когда Суви подключилась к энергоуправляющему комплексу Юниверсума, сразу возникли проблемы. Вселенная не давала административных прав, впуская нас только с гостевыми параметрами и строго ограничивая информацию, которую считала нужным предоставить. Этих крупиц было недостаточно.

На тот момент Юниверсум вовсе не походил на привычную вселенную. Скорее, он напоминал огромное квантовое поле, наполненное бесконечными возможностями, но почти не имеющее проявленной материи. Почти всё пространство существовало в состоянии вероятности — словно ненанесённая краска на палитре художника, которая может превратиться во что угодно, но пока ещё не обрела форму.

Материя и время появлялись только там, где воплощались души. Их присутствие служило спусковым механизмом, переводившим бесчисленные варианты в одно конкретное состояние. Там, куда душа ступала впервые, происходило сотворение мира: энергия сворачивалась в формы, рождались скопления галактик, сами галактики или их аналоги, звёзды, планеты, линии времени. Всё же остальное, куда никто никогда не заглядывал, оставалось пустыми декорациями — иллюзией полноты, неким чрезвычайно хитрым фоновым изображением, обманывающим любые приборы местных наблюдателей вселенной.

Именно такую картину представила нам управляющая система Юниверсума. Она объяснила всё схематично, упрощённо — словно показывала детям самые азы устройства мироздания.

Однако ни тогда, ни потом мы не могли быть уверены, насколько точна эта информация. Вполне возможно, что система маскировала куда больше, чем раскрывала, даже на самых базовых уровнях структуры. И, возможно, за внешней оболочкой вполне могла прятаться великая тайна или истина, которую мы пока не готовы были постичь.

Но самым тревожным стало другое открытие. Роясь в энерго-информационной базе на нашем ограниченном уровне доступа, Суви обнаружила: у вселенной Юниверсум есть вход, но нет выхода.

Это нас сильно встревожило и озадачило. Я отказывался верить в то, что портал открыт только в одну сторону. Казалось, что это ошибка, или Суви что-то недоглядела, где-то просчиталась.

И вот я, всё ещё пребывая в своём наивном юношеском настроении, решил взглянуть на проблему проще. «А давайте-ка сами проверим», — подумал я и предложил отправиться прямо к тому входу, войти внутрь и уже оттуда попытаться найти выход. Мол, что тут сложного — сейчас я покажу, как надо искать.

Но Эл и Архитектор меня остановили. И слава Творцу Реальности, что успели. Они буквально выдернули меня из того состояния, в котором я уже был готов совершить грандиозную глупость.

Если бы я тогда всё-таки вошёл в Юниверсум, то попросту затерялся бы там и, скорее всего, уже не вернулся бы обратно.

Причина их тревоги вскоре стала ясна, да и доказательства появились. ИСКОМ уже отправил в Юниверсум своих разведчиков: это вообще было обычным делом — посылать исследователей в новые миры. Но никто из них не вернулся и не вышел на связь. Ни одного, даже слабого сигнала от них не поступило. Тогда решили отправить специальные энергетические зонды глубокой разведки — аппараты без разума и без всякой жизни внутри. Эти исследовательские аппараты оперируют десятками сверхтехнологических методов и аварийных протоколов связи, чтобы передавать данные всеми возможными способами. И всё равно — тишина. Зонды исчезали, будто капли в бездонной бездне.

Так нам открылась страшная истина: Юниверсум оказался настоящим ящиком Пандоры. Войти туда можно, а вот выйти — увы, нет. Никто не понимал, как такое возможно: как может существовать система с односторонним входом.

Тем временем моя вселенная продолжала развиваться. Она питалась энергией Арканума и даже возвращала обратно довольно чистое Лу, хотя и в весьма скромном объёме. На первый взгляд казалось, что система работает, но управлять ею было невозможно.

Единственным способом остановить её было бы полностью отключить подпитку от Арканума, но делать этого уже было нельзя: внутри находились разведчики ИСКОМа и огромное количество душ, которые всё прибывали и прибывали по метке вселенной. Короче говоря, мы не могли ничего поделать. Ни закрыть Юниверсум — он блокировал любые команды без административного доступа, которого сам же и не предоставлял — ни отключить — слишком велик был риск для тех, кто уже внутри. Оставалось лишь наблюдать и изучать, пытаясь искать варианты, что со всем этим делать — как вызволить разведчиков и как получить права управления или хотя бы больше информации.

Это открытие потрясло всех — особенно Архитектора и Эла, которые лучше нас понимали масштаб происходящего. Позже я узнал, что Совет ИСКОМа тоже был глубоко взволнован, ведь оказалось, что Система Творения — этот гигантский, запредельно сложный искусственный сверхразум постсингулярного уровня — породил исполинскую вселенную, неподвластную никакому контролю и пониманию.

Мы долго обсуждали возможные варианты решения. В конце концов Архитектор подвёл итог: они сами займутся этой проблемой, а меня попросили сосредоточиться на том, чтобы стать настоящим Творцом. Мне предложили создать свою первую осознанную вселенную. И я, конечно же, согласился. В истории с Юниверсумом я всё равно помочь ничем не мог, так что с удовольствием взялся за новый проект.

Я назвал его Агарти — магический, фэнтезийный мир, который должен был стать для меня первым осмысленным шагом на пути Творца. Меня переполняли энтузиазм и рвение доказать себе и всем, что я достоин своего нового звания.

На этом завершилась история, рассказанная в книге «Юниверсум: Книга Версума. Начало», а о том, что было дальше читай в следующем фрагменте памяти, то есть в этой книге «Юниверсум: Книга Версума. Становление».

Устраивайся поудобнее, дорогой читатель. Впереди много интересного.

Глава 1. «Все великое начинается с малого»

Фрагмент памяти №5

Я сидел в кабинете на самом верхнем этаже центральной башни Горного Дворца и уже вторые сутки пытался придать форму своим размышлениям о новой фэнтези-вселенной. Работа шла медленно — я с большим трудом собрал в один файл все наработки по проекту, но восторгов по этому поводу, мягко говоря, не испытывал.

Я чувствовал себя писателем-новичком, чьё воображение изобилует всевозможными идеями, которые никак не хотят оформляться в текст. Реализовать свои мысли на практике оказалось той ещё задачей.

Я не имел никакого опыта в творении миров, за исключением Юниверсума, но это была чистая импровизация. Я создал его почти случайно, по наитию. Всё, что произошло далее, показало, что делать так, скорее всего, не надо. Слишком много «сюрпризов» обрушилось на меня впоследствии.

Так или иначе, прошло время и теперь я располагал местом, где мог укрыться от суеты и наслаждаться моментами умиротворения. Это был небольшой, уютный балкончик с мягким, обитым тканью креслом, высокая спинка и удобные подлокотники которого дарили ощущение абсолютного комфорта. Рядом стоял круглый столик из светлого дерева на тёмных резных ножках. Именно в такой минималистичной обстановке, вдыхая кристально-чистый, прозрачный воздух, можно было открыть душу красоте окружающего мира и любоваться великолепием природы.

Однако не менее яркие эмоции я испытывал и от появившихся в моей жизни технологий. Одним из самых удивительных изобретений, попавших в мои руки, стала голоконсоль. Это чудо, созданное неведомой силой, способно проецировать экран на любую поверхность, будь то стена, стол или даже воздух, а настроить прозрачность, насыщенность и размер изображения можно с невероятной точностью. Но главное достоинство голоконсоли не в визуальных эффектах, а в уникальном способе ввода и вывода информации, позволяющем мгновенно получать желаемый результат.

Эта система удивительным образом способна воплощать в жизнь роящиеся в голове мысли и образы. Подобно магическому каналу, она соединяла моё сознание с её виртуальным пространством. Подумав о тексте, я мог видеть, как слова буквально материализуются на экране голограммы в виде текстового документа. Голоконсоль служила проводником от мыслей к действиям: я представлял — она воплощала.

Но возможности устройства выходили далеко за рамки работы с текстом. Я мог создать визуальные образы, настолько реалистичные, что казалось — они оживают на глазах. Тактильные ощущения, ароматы, даже вкус — голоконсоли было по силам всё. Я мог визуализировать, например, яблоко, которое появлялось передо мной как по волшебству. Казалось, мои мысли, словно кисти художника, рисовали задуманную реальность.

Это позволяло генерировать проекции и голограммы с поражающей детализацией, а затем переносить их прямо в реальное пространство. То же яблоко — при определенном запросе оно становилось неотличимым от настоящего: имело вес и объём, фактуру кожуры, насыщенный аромат. Однако укусить его не удавалось — только лизнуть. Видимо, для большего нужно было обращаться за помощью к уже знакомой мне Системе Творения, но подобные эксперименты я пока отложил.

В первый же свой «рабочий день» я заперся в кабинете, и настоятельно попросив не беспокоить меня, углубился в исследование этих технологических чудес. Я увлечённо создавал различные проекции, динамические образы, как в кино, и всевозможные предметы, до которых можно было спокойно дотронуться, когда проекция обретала подобие материи.

Венцом моих трудов стал антропоморфный робот, который был способен передвигаться по кабинету и вести осмысленную беседу. Он получился классным, хотя, честно говоря, это всё-таки была «она» — симпатичная девушка-андроид с точёной фигурой и ярко-голубыми глазами, излучающими неземной свет. Она могла отвечать на элементарные вопросы, но в ещё больший восторг я приходил от того, как грациозно она передвигается по кабинету.

А что?! Вы на моём месте разве не создали бы такое милое чудо? Вот и я тренировался творить. Разумеется, в чисто научных целях, не иначе.

Однако, когда я решился наделить её неким подобием сознания, голоконсоль неприятно пискнула и остановила меня, выдав предупреждение о моём начальном уровне владения технологией. Это было немного обидно, но я принял её совет и переключился на другие эксперименты.

Покончив с отвлеченными практиками, я снова сосредоточился на работе — активировал широкоформатный полупрозрачный экран и разместил на нём папку, символизирующую мое новое начинание — «Проект Агарти».

И... просидел так не один час, пялясь на папку и не решаясь начать.

Меня одолевали сомнения и всякие страхи, что я опять ошибусь, натворю чего-нибудь. В памяти то и дело всплывали прежние неудачи и никак не удавалось выбросить из головы отголосок чувства вины за потерянных в Юниверсуме разведчиков ИСКОМа.

Эти мысли, словно рой пчёл, кружили в моей голове, мешая сосредоточиться на создании нового мира. Я пробовал разные варианты, но каждый из них казался мне несовершенным. Сравнивая их между собой, я снова и снова терял направление. Как выбрать верный путь? Какую идею взять за основу? Погружённый в свои терзания, я не замечал пролетающих часов. Да уж, а ведь в спорах с самим собой можно и целую вечность провести.

Вдруг в дверь постучали. Внезапный звук, как гром среди ясного неба, прервал мой внутренний диалог. Мгновенно оторвав взгляд от экрана, я нарочито деловым тоном произнес:

— Я занят!

Голос действительно прозвучал так, будто работы у меня невпроворот, но я решил, что это слишком и, смягчив тон, добавил:

— Ладно, входите.

Дверь аккуратно приоткрылась, и послышался озорной голосок Юни:

— Точно можно?

— Конечно, Юни, — отозвался я, встречая свою гостью тёплой улыбкой, — для тебя у меня всегда найдется пара минут.

Юни впорхнула в комнату, словно бабочка. В руках у неё был поднос с чайником и чашками.

— Версум, неужели вы сегодня решили позабыть о земных потребностях? — с игривыми интонациями пропела Юни, ставя поднос на стол рядом со мной. — Я подумала, что ароматный чай станет для вас желанным поводом оторваться от дел.

— Спасибо, Юни, — сказал я с искренней благодарностью, — ты, как всегда вовремя. Я действительно собирался сделать перерыв. Немного застрял в работе над новой вселенной.

Налив чай в изящную фарфоровую чашку, она аккуратно придвинула её ко мне. В сияющих глазах девочки читались трогательная забота и неподдельное участие. Она с беспокойством наблюдала за мной, улавливая малейшие нюансы моего настроения.

— Вы кажетесь таким задумчивым, Версум. Что вас беспокоит?

Я вздохнул, в очередной раз поражаясь её проницательности.

— Знаешь, Юни, у меня слишком много мыслей о том, как должен выглядеть новый мир. Я не могу выбрать, что лучше. Каждый раз, когда начинаю новую версию, мне кажется, что предыдущая идея была лучше. Похоже, я застрял.

Юни серьёзно посмотрела на меня, а затем её лицо озарила улыбка.

— Версум, вы ведь знаете, что всё великое начинается с малого, — сказала она с нежной уверенностью. — Попробуйте сделать один простой шаг. Не анализируйте и не оглядывайтесь, а просто идите туда, куда приведёт вас сама дорога.

Я изумился её словам. Признаться, не ожидал услышать такой совет от маленькой девочки. Всё же она не перестает меня удивлять. И сейчас, похоже, Юни сказала именно то, что мне было нужно. Меня незаметно наполнило чувство благодарности и надежды.

— Знаешь, Юни, а ведь ты права, — признал я, ощущая прилив вдохновения. — Нужно просто начать. Сделать первый шаг, позабыв о страхах и сомнениях. Именно так и поступлю, — сказал я уверенно и отпил чаю. — Благодарю тебя!

—– Всегда рада помочь, Версум, — ответила она с тёплой улыбкой.

Я улыбнулся в ответ, а потом на некоторое время задумался. В конце концов, я многозначительно изрёк:

— Первый импульс новой вселенной должен идти из глубин души её Творца. Именно он послужит истинным началом всего.

Юни, светясь от радости, хлопнула в ладоши.

— Да, я уверена, это будет невероятно! С нетерпением жду, когда можно будет увидеть, что у вас получится.

Наблюдая за её искренней реакцией, я вдруг понял, что ещё ни разу не поинтересовался жизнью самой Юни. Мне стало совестно, и я спросил:

— Кстати, а как у тебя дела? Чем ты занимаешься сейчас и в свободное время?

— О, я читаю одну книгу в библиотеке, она о Кольце Всевластья и походе двух маленьких существ в страну тьмы. Невероятно захватывающее приключение. О настоящей дружбе и борьбе с тёмными силами. Всё это так волнует и затягивает!

— Звучит интригующе, — отозвался я. — Ты всегда умеешь найти что-то интересное. И, мне кажется, я знаю, о какой книге идёт речь. Отличный выбор, Юни!

— Спасибо, Версум! — восторженно произнесла она, не в силах сдержать радости, и с горящими от энтузиазма глазами стала делиться впечатлениями. — Знаете, каждый раз, когда я ищу, новую книгу, мне кажется, — голос её наполнился мистическими нотками, — будто не я её выбираю, а она выбирает меня... И с этой было именно так, — она рассмеялась. — Хотя, наверное, это всего лишь игра моего воображения.

— Не поверишь, — сказал я задумчиво, — но у меня как-то было похожее ощущение. Не исключаю, что так оно и есть.

Потом я вспомнил о крылатой и решил спросить:

— А как насчёт Суви? Чем она занята?

На лице Юни отразилась тень беспокойства.

— О, Суви... Она уже несколько дней не выходит из Игрового Пространства. Сидит там, погружённая в какую-то загадочную игру. Когда я заглянула к ней, увидела, что она вся растрепанная, волосы в беспорядке, как будто не спала несколько дней. Правда, не уверена, что ей нужен сон. Суви едва заметила меня, настолько была поглощена игрой. С таким напряжением управляла своим персонажем, сражаясь с врагами, что мне даже стало немного страшно.

— Хм, похоже, она действительно чересчур увлеклась, — прокомментировал я, мысленно рисуя перед собой эту картину. — Надеюсь, она не забывает о необходимости делать перерывы? Игры, безусловно, увлекательны, но не стоит терять связь с реальностью.

Юни медленно кивнула.

— Я старалась отвлечь её, но у Суви сейчас в голове только игра. Она так сосредоточена на ней, что почти не слышит окружающих, — сказала Юни с заботой в голосе.

— Я, в целом, понимаю, какого это — погружаться в виртуальные вселенные, но пожалуйста, присмотри за ней, — попросил я девочку.

— Конечно, Версум, — ответила она серьёзно. — Я буду заглядывать к ней на случай, если она захочет поговорить или чем-то поделиться.

Юни забрала у меня пустую чашку и с решительным видом сказала:

— Я пойду, Версум. Но помните, если что нужно — я рядом. Вы, кстати, тоже не забывайте делать перерывы. Даже творцы миров иногда нуждаются в отдыхе, — добавила она с игривой ноткой в голосе.

Лёгкие, как перышко, слова Юни растворились, и я снова остался наедине со своими мыслями о создаваемом мире. Взглянув на оживший виртуальный экран, я подумал с улыбкой: «Великое начинается с малого. Версум, пора начать, отбросив все сомнения и страхи».

Первый шаг, говорите… Ну, что же, тогда, для начала, выберем направление работы над вселенной. Осознавая, что я ещё не имею достаточных знаний и могу запутаться в деталях, я решил двигаться от общего к частному.

Это шло вразрез с моим принципом минимизации сложностей, но я чувствовал, что так будет правильно. Я припомнил, как старик-Архитектор говорил о возможности возложить на него те части формирования мироздания, с которыми я не справлюсь. Отлично, проверим его слова на деле. Не стану сдерживаться в своих масштабных замыслах.

Так я решил начать с глобальных концепций оставив Архитектору бессчётное количество средних и мелких деталей.

— Окей, — задумчиво протянул я, — пусть Агарти будет небольшой вселенной с одной звёздной системой. Я не уверен, возможно ли это, но будет интересно узнать.

Я ввёл первые данные в файл проекта и этим положил долгожданное начало.

Потом я продолжил размышлять и вводил всё новые и новые параметры. Например, я решил, что одну обитаемую планету назову Агарта, а всю вселенную — Агарти. Надеюсь, никто не перепутает.

Планете нужны спутники: ледяная луна, светящаяся как голубой хрусталь и огненный шар — вечный факел ночи. Звезда будет размером с Солнце из известного мне мира. По поводу других планет системы решу позже. Обитаемой точно будет только одна, а вот добавлять ли жизнь на спутники, и в какой форме — обдумаю в другой раз.

— Так, а теперь ближе к делу или, точнее, к планете, — размышлял я вслух, погружаясь в мир творческих идей. — Если она у нас единственная обитаемая, то стоит сделать её по-настоящему уникальной, а не просто как обычный космический камень с жителями.

Я напряженно перебирал варианты, пытаясь найти реально исключительный. Задача была не простая. Идей-то много, но нужна одна единственная. И вот, когда усталость едва не забрала остатки мыслей, я вдруг понял, что наконец нашёл решение, идеально подходящее для Агарти!

Что, если сделать планету полой?! Ведь в некоторых легендах мне попадалось подобное описание, так почему бы не воплотить это в мире моей планеты? Пусть будет реальность, основанная на сказках!

Я оживленно воскликнул: «Да! Вот оно!»

Точно. Так и сделаем. Планета будет полой. В её центре, подобно миниатюрной звёздочке, будет гореть ядро, которое послужит источником света и тепла для всего внутреннего мира. Между ним и поверхностью планеты расположится массивная толща земли, где будут жить подземные народы. «Подземье» или «междуземье» — я ещё не знал, как правильно назвать этот пласт — станет местом обитания невиданных существ, а на поверхности обоснуется основная часть населения моего волшебного мира.

Вдохновение переполняло меня, и я старался внести в проект каждую деталь своей идеи. Затем я отдал команду на создание визуализации. Голоконсоль, откликнулась и, повинуясь моему желанию, создала голографическую модель прямо посреди кабинета. Она устроила настоящее визуальное представление, ради которого, кстати, сама приглушила свет, сделав окна непрозрачными.

Передо мной ожила звездная система: в центре сверкала звезда, а на средней орбите, ярко засветилась планета Агарта, сияя, подобно драгоценному камню, пока ещё без четких контуров континентов и океанов.

Я некоторое время с восторгом наблюдал за своим творением. И пусть оно пока что было виртуальным, но уже восхищало и поражало воображение. Раздумывая о дальнейших шагах, я пришел к выводу, что размеры этой мини-вселенной следует увеличить. Мне представлялось, что её границы должны простираться чуть дальше, чем традиционное облако Оорта.

Мои размышления были услышаны голоконсолью, и проекция мира расширилась. Теперь звездная система была заключена в своеобразную сферу, границы которой стали её краями. За пределами сферы — межвселенское пространство, а звёзды на её внутренней поверхности, видимые с планеты, были созданы как некая иллюзия. Полагаю, Архитектор сможет придать им максимальную реалистичность, чтобы избежать технических нестыковок. Приятно, что мне не придётся вникать в такие тонкости.

А вот как поступить, если обитатели Агарти задумают отправить зонд за пределы системы, и он сумеет достигнуть её границ? Я решил пока оставить этот вопрос открытым — мой мир не для космических исследователей. Надеюсь, до такого развития событий дело не дойдёт, но, если всё-таки что-то изменится, я всегда смогу придумать новое решение.

Разобравшись с вопросом размеров и границ, я подвинул рабочее кресло в центр комнаты и уселся поближе к проекции, чтобы получше рассмотреть планету Агарту. И вот тут снова серьезно задумался.

Каким я хочу видеть этот фэнтези-мир — его внутренние, подземные и надземные пространства? Что будет представлять из себя его глобальная структура?

Было ясно только одно — ключевым моментом станет размер самой планеты. Я хотел, чтобы по ней можно было совершать долгие и увлекательные путешествия, но, чтобы возвращение в точку отправления не занимало полжизни. Поэтому, не стоило создавать Агарту слишком обширной. После сбора нужной информации, например, выяснения средней скорости движения конного всадника по различным ландшафтам, я решил: экваториальный меридиан Агарты будет составлять 20 000 километров. Этот термин, означает размер планеты по экватору — простым языком, её обхват.

Введение новых данных привело к тому, что проекция Агарты визуально уменьшилась, став более компактной и удобной для дальнейшего моделирования. Я довольно кивнул и далее сосредоточился на разработке внутреннего мира. Он располагался там, где у обычных планет находится внешнее ядро — между центральным ядром и тем, что должно быть мантией. В моём проекте место мантии занимал подземный мир планеты.

Следующей задачей было обеспечить обитателей внутреннего мира нормальной гравитацией. Чрезмерная близость к центру планеты могла стать для них смертельной. Чтобы этого избежать, я решил, что гравитация внутри должна работать прямо противоположно той, что на поверхности. Границу, где «пол» превращается в «потолок» и наоборот, следовало разместить где-то между внешним и внутренним мирами, в толще подземного пространства. Эта перевёрнутая гравитация стала настоящим вызовом для моего воображения, но я предоставил решение такой сложной задачи Архитектору. Знакомая мне физика нервно курила в сторонке и поглядывала на меня большими глазами. Меня же охватила идея создать что-то настолько необычное, что смотреть в ответ в эти большие глаза уже не было смысла.

Внутренний мир Агарты был запланирован с диаметром в 7000 километров, что делало его примерно в три раза меньше внешнего мира по тому же экваториальному меридиану. Он был скрыт, но вместе с тем обладал немалыми богатствами и разнообразными локациями.

Раз уж ядро планеты, по моему замыслу, представляло собой что-то вроде мини-звезды, я решил, что оно же должно стать мощным источником энергии. Я видел её, как мельчайшую светящуюся точку, защищённую неким экраном или масштабной мегаструктурой. Ядро также не должно было обжигать или ослеплять обитателей внутреннего мира. Подробности этого решения я, опять же, отложил на потом. Как именно оно будет реализовано, мне ещё предстояло выяснить, а сейчас меня занимала мысль о создании чего-то фантастического и это заставляло воображение работать на полную мощность.

Следующим этапом стала проработка подземного мира, который разместился в пространстве примерно на 3000 километров в глубину, став прослойкой между внешним и внутренним мирами. Я представил его как сложное сплетение магматических потоков, подземных морей, разнообразных минералов, а также многочисленных полостей, где могли обитать самые необычные создания и находится интересные и опасные подземелья. От меня требовалось тщательно всё продумать и спланировать, и я был готов выложиться на сто процентов.

Я провёл несколько часов, вводя в проект основные идеи концепции подземного мира. Список получился внушительным, но как именно всё это будет реализовано, оставалось большой загадкой. Я понимал, что навряд ли Архитектор с восторгом примет мои предложения, но он сам вызвался помочь в реализации моего замысла, так что теперь пусть поломает голову над тем, как всё это согласовать.

Итак, Агарта в моём представлении была сложной структурой, состоящей из трех различных миров: Внешнего на поверхности планеты, Подземного мира, простирающегося на глубину 3000 километров, и Внутреннего мира около ядра с перевернутой гравитацией.

Ядро же планеты поддерживало жизнь во всех трех мирах Агарты и представляло собой мощный источник энергии, отгороженный защитным экраном, который регулировал его излучение. Это ядро не только обеспечивало планету необходимой магической энергией, что очень пригодится её обитателям, но и создавало уникальные условия для жителей внутреннего мира.

В целом, концепция Агарты открывала передо мной множество творческих возможностей. Каждый из трёх миров обладал своей индивидуальностью. Пока я набросал лишь их общие контуры, оставляя подробности и детали на будущее, но уже сейчас чувствовал, как меня переполняют волнение и предвкушение новых открытий. Агарта обещала стать не просто миром, а целой вселенной приключений и загадок, полной неожиданных открытий.

Закончив первый раунд своей глобальной разработки, я глубоко вздохнул и решил сделать перерыв. Наступил закат, и я вышел на балкон, чтобы насладиться свежим горным воздухом. На горизонте медленно погружалась в облака неизвестная звезда, создавая фантастически красивую картину вечерней зари. Я впитывал каждый момент этого спокойствия, ощущая, как напряжение покидает моё тело.

Вскоре я вспомнил о Суви. Юни говорила, что та ушла в геймерский запой. Ведомый любопытством, я вышел из своего кабинета в коридор этажа, где меня встретил верный дворецкий.

— Хеймдалл, как обычно, на посту, — бросил я ему в шутку и спросил: — Скажи, где сейчас Юни и Суви?

Хеймдалл на мгновение замер, будто подключаясь к некой информационной сети.

— Господин Версум, Юни в Каминном Зале, читает. А Суви всё ещё в Игровом Пространстве Арканума.

Вздохнув, я решил, что пора навестить крылатую игроманку и попытаться отвлечь её от виртуальных вселенных.

— Хеймдалл, открой мне переход в Игровое Пространство, — попросил я.

— Конечно, господин, — отозвался дворецкий, и передо мной вспыхнул портал, сияющий радужными оттенками.

— Благодарю тебя. Пожалуй, пора увидеть, что так увлекло нашу Суви, — сказал я и с нескрываемым любопытством шагнул в портал.

***

Дорогие друзья, благодарю за прочтение! Если Вам нравится данное произведение, подробнее о создании книги и авторского комикса Вы можете найти в рабочем канале автора в Telegram: https://t.me/universumus

Глава 2 "Тайна Игрового Пространства или приключение на пять минут?"

Я вышел из портала и оказался в очень забавном месте. Было ощущение, словно я стою парю в воздухе. Вокруг меня, сверху и снизу, разливался мягкий белый свет. Однако казалось, что пол всё же присутствует, хотя он и был невидим. Я твердо стоял на ногах, окутанный этим бескрайним белым пространством. Это было настолько странным, что на мгновение мне показалось, будто я нахожусь в той самой сцене из фильма, где герои перед входом в виртуальный мир проходят через абсолютно пустую белую комнату без стен и границ.

Вслед за мной из портала вышел Хеймдалл. Он остановился, и его фигура словно затвердела, как статуя, на фоне этого бесконечного белого света. Лицо его, как обычно, оставалось абсолютно невыразительным, подобно из камня высеченному. Однако, даже в этой пустоте, его присутствие ощущалось тяжеловесным и внушительным. Его молчание и неподвижность не добавляли спокойствия, скорее наоборот, усиливали ощущение легкой тревоги перед неизвестностью.

Я вздохнул, не понимая, что делать дальше, и где здесь искать Суви. Вокруг меня простиралась сплошная белизна, без намёка на выход или дальнейший путь. Всё казалось таким нереальным, как будто я попал в какой-то лимб, между мирами.

В тишине, окружавшей меня, внезапно раздался женский голос. Он был глубоким, уверенным, и казалось, будто сам воздух вибрирует от его силы. Этот голос не был похож на те, что я слышал раньше, он исходил из самого ядра этого виртуального пространства.

— Добро пожаловать в Игровое Пространство, дорогой гость, — произнес голос с интонацией, в которой ощущались одновременно мягкость и сила. — Какова цель вашего визита?

Я на мгновение остановился, обдумывая услышанное, и почувствовал лёгкое беспокойство, смешанное с любопытством.

— Кто ты? — спросил я, стараясь понять, с кем имею дело. — Покажись.

На несколько секунд пространство вновь окутала тишина. Затем воздух передо мной начал дрожать, словно раскалённый под летним солнцем. Из этой дрожи медленно проявилась полупрозрачная женская фигура, излучающая мягкое голубоватое свечение.

Её очертания были слегка размыты, как будто она была соткана из света и цифровых данных, которые ещё не улеглись в чёткие границы. Длинные волосы плавно колыхались, хотя ветра не было, а глаза сияли глубиной звёздного неба. Это существо, созданное не из плоти и крови, а из чистой энергии, придавало ей одновременно эфемерный и могущественный вид. Она сделала легкий поклон, затем спокойно произнесла:

— Я — главный управляющий когитор данного Игрового Пространства, — начала она с лёгкой ноткой гордости. — Это значит, что я отвечаю за управление и поддержание всей структуры этого энергоинформационного пространства. Я — архивариус, хранитель и распорядитель Межвселенской Игровой и Симуляционной базы данных сообщества душ Иском.

Моя задача — следить за тем, чтобы все процессы, происходящие здесь, были в идеальном порядке, и чтобы каждый гость, приходящий сюда, мог найти и получить доступ к тем развлечениям и симуляциям, которые его интересуют. Я обеспечиваю бесперебойную работу Игрового Пространства, начиная с распределения и подстройки всех его ресурсов и до прямого взаимодействия с посетителями по всем необходимым параметрам.

В её голосе читалось лёгкое чувство гордости, не высокомерной, а скорее естественной уверенности в своей роли и значении. Она говорила так, будто каждый аспект этого мира был ей понятен до мельчайших деталей, и она знала, что всё находится под её контролем.

— Для большинства гостей, приходящих сюда в человеческом облике, я известна как Плей, — продолжила она. — Это имя наиболее точно отражает мою основную функцию и суть всего пространства, которое доверено мне в управление. А также это мой никнейм в играх, когда мне позволено играть вместе с игроками.

Я слегка улыбнулся и кивнул. Её открытость и дружелюбие вызывали во мне приятные эмоции.

— Приятно познакомиться, Плей, — произнёс я с искренним.

— Я — Версум, — представился я, тепло улыбнувшись. — Расскажи мне подробнее про это место? Что оно из себя представляет и что интересного тут можно найти?

Плей развела руки в стороны, охватывая жестом всё пространство вокруг.

— Сейчас вы находитесь в предзагрузочном секторе входа в Игровое Пространство, — начала она.

Её глаза сияли мягким светом.

— Игровое Пространство — это огромная база данных игр, голофильмов, голокартин, всевозможных проекций и виртуальных симуляций. Это хранилище и архив сообщества Иском по различным направлениям в области развлечений и веселого времяпрепровождений для его сознаний, а также для его многочисленных гостей.

Получается, я нашёл лунапарк Искома, — с лёгкой улыбкой подумал я, слушая рассказ Плей.

— Это место было создано для того, чтобы сюда приходили души и наслаждались всеми возможностями, которые предоставляет Игровое Пространство. Вы можете сыграть в различные игры — от простых до сложных, от абстрактных до реалистичных — с полным погружением, где вы ощущаете себя частью игрового мира.

Здесь вы можете любоваться захватывающими пейзажами, созданными с исключительной точностью и вниманием к мельчайшим деталям, наслаждаться увлекательными симуляциями, которые воссоздают разнообразные реальности и всевозможные миры, и просто проводить время, исследуя всё, что собрано в базе данных этого Пространства и открыто для общего пользования.

Я приподнял бровь, уловив скрытый смысл в её словах. "Значит, есть что-то, что не открыто для общего пользования?" — с любопытством подумал я. Однако вслух решил пока не поднимать эту тему.

Тем временем она продолжила:

— Это место действительно практически безгранично в своих возможностях, позволяя воплотить в реальность любые фантазии. И самое главное — оно создано для того, чтобы сознания могли находить здесь радость, удовольствие и отдых, погружаясь в миры без границ, которые могут изменяться по их желанию.

Я приоткрыл рот от удивления, не скрывая восхищения.

— Это невероятно, — воскликнул я. — Какое удивительное у тебя здесь место. Полагаю, оно пользуется огромным спросом?

В моём тоне улавливались нотки шутливости и интереса. Плей слегка наклонила голову и весело хихикнула.

— Да, ещё каким, — её глаза заискрились озорством. — Моё Пространство — одно из самых посещаемых среди всех, что сотворили сознания Искома.

— И я с удовольствием помогу вам выбрать направление для вашего первого путешествия здесь. Есть ли что-то, что вам особенно интересно?

Я задумался. Конечно, мне хотелось бы исследовать это пространство, погрузиться в разнообразные игры, узнать всё, что оно может предложить. Однако я понимал, что пришёл сюда с иной целью. Мне нужно было найти Суви и вернуть её к реальности, вытащить из этой симулятивной пропасти, где она, похоже, затерялась.

Иронично стремиться вернуть кого-то к реальной жизни, находясь в месте, где реальность и иллюзия переплелись настолько, что их едва можно различить. Но я знал, что обязан сделать это, даже не взирая на соблазны, которыми пространство манило меня, предлагая бесконечные развлечения и приключения.

Решив не терять времени, я перешёл к главной цели своего визита и задал вопрос:

— Плэй, признаюсь, твои владения меня сильно заинтриговали, и я бы с радостью предался играми и симуляциями, но я пришёл сюда по другой причине, — сказал я с серьёзным выражением лица. — Я ищу Суви. Ты её знаешь? Она здесь?

— Да, Версум, я понимаю, о ком вы говорите, и она действительно здесь, — ответила Плэй, её глаза мягко засияли. — Суви сейчас находится в игровой зоне "Классический компьютерный клуб".

Я застыл, пытаясь осмыслить услышанное.

— Какой-какой клуб? — переспросил я, удивлённо приподняв бровь. — Компьютерный? Здесь? У вас тут есть настоящий компьютерный клуб?

В голове всплыли образы далёкого прошлого, когда компьютерные клубы были центром притяжения для геймеров. Я вспомнил тёмные помещения с рядами компьютеров, мерцающими экранами и клавиатурами, которые привлекали подростков и взрослых, жаждущих погрузиться в виртуальные миры. Этот образ казался настолько архаичным, что я не мог поверить, что такое место существует здесь, в этом ультрасовременном, технологически продвинутом пространстве.

— То есть, подожди, — продолжил я, пытаясь уточнить. — С мониторами, клавиатурами? И всё такое же тёмное, и все сидят и играют, да?

Я не смог удержаться от улыбки. Мысль о том, что в этом передовом мире, где реальность и виртуальность неотличимы, существует нечто настолько древнее и привычное, казалась абсурдной и забавной. В моей жизни компьютерные клубы давно стали реликтами прошлого, но они были знакомы мне, как области, где начиналось путешествие в цифровые миры.

Эмоции нахлынули волнами: удивление, ностальгия и лёгкая ирония. В этом было что-то нереальное, словно из другой эпохи, но одновременно с этим придавало месту особый шарм. Я не ожидал столкнуться с таким знакомым элементом здесь, в глубинах симулятивного пространства.

Плэй слегка наклонила голову, её взгляд стал задумчивым.

— Да, она сейчас находится в игровой зоне под кодовым именем И-2000. Эта зона, как я уже ранее вам сказала, также известна под другим названием — "Классический компьютерный клуб".

Она сделала паузу, прежде чем спросить:

— Желаете узнать что-то ещё? — её голос звучал спокойно и ободряюще, словно она была готова ответить на любой мой вопрос.

Я задумался, осознав, что у меня действительно много вопросов. Но сейчас нужно было сосредоточиться на главном. Хотя, похоже, я ещё не раз вернусь в это поистине интересное и захватывающее место.

— Плэй, а как мне переместиться, перейти... или что сделать, чтобы попасть в эту... как ты назвала, зону И-2000? — спросил я, стараясь удержать внимание на своей основной цели.

Я почувствовал лёгкую неловкость, но быстро отмахнулся от неё, решив, что сейчас это неважно.

— Конечно, я сейчас перенесу вас в игровую зону И-2000, только хотела бы уточнить, вы отправитесь туда один или с вашим другом? – она кивнула куда-то за мою спину и я вспомнил, не один здесь.

Хеймдалл, как всегда, был рядом — незримый страж, стоящий за мной, безмолвный и бесстрастный, словно тень.

Я обернулся и обратился к нему:

— Хеймдалл, думаю, я пока справлюсь тут сам. Если мне что-то понадобится, я дам знать.

— Хорошо, господин, я буду ожидать вас в Аркануме у ваших покоев, — ответил он. Его голос прозвучал низко и спокойно. Затем рядом с ним вспыхнул знакомый мне радужный портал, и страж быстро скрылся в нём, оставляя меня наедине с Плей.

Повернувшись обратно к ней, я сказал:

— Ну что ж, давай посмотрим, как там поживает наша Суви. Что-то она у тебя заигралась.

— И, поверьте, она не одна такая, — хихикнула Плей.

В тот же момент, без каких-либо спецэффектов, всё вокруг внезапно изменилось. Я оказался в совершенно другом месте, намного более тёмном, чем предыдущее. Моим глазам понадобилось несколько мгновений, чтобы привыкнуть к новой обстановке после яркого, бескрайнего белого пространства.

Тьма вокруг была густой, но не полностью всепоглощающей. В воздухе тихо звучала мелодия, и я даже узнал её — играла "Separate Ways". Эта музыка усиливала ощущение чего-то знакомого, словно я вернулся в прошлое, в мир, который казался уже давно забытым.

Осмотревшись, я понял, что нахожусь в той самой игровой зоне И-2000 — классическом компьютерном клубе. Здесь всё дышало атмосферой прошлого, тем самым местом, где геймеры когда-то собирались, чтобы вместе погружаться в виртуальные миры.

Моё внимание сразу привлекло яркое свечение мониторов, заливающее пространство холодным голубоватым светом. Вглядываясь в полумрак, я заметил ряды компьютеров, освещённых мерцанием экранов, словно безмолвные стражи ушедшей эпохи. Атмосфера ностальгии витала в воздухе, напоминая о временах, когда такие клубы были центром притяжения для любителей игр. Но здесь было что-то странное: не было видно двери на выход, и весь клуб казался застывшим во времени.

Посреди всего этого, в единственном ярко освещенном уголке, сидела лишь одна фигура — Суви. И больше никого.

Я задумался: как они играют между собой, если здесь только она одна? Затем пришла мысль, что с учётом количества игроков в игровом пространстве, они, вероятно, соединены через какую-то сетевую систему, позволяющую играть вместе. Хотя, честно говоря, я не до конца понимал, как это все тут работает.

Подойдя к Суви, я заметил, насколько она была погружена в игру, полностью оторванная от внешнего мира. На её голове красовались большие розовые наушники с ушками, мягко светившиеся в такт окружающей технике. Длинные волосы, окрашенные в синий оттенок от света мониторов, спадали на плечи, создавая вокруг неё едва заметное сияние. Суви выглядела сосредоточенной, но в то же время расслабленной; её пальцы быстро бегали по клавиатуре, словно давно привыкли к этим движениям.

Я тихо позвал её:

— Суви...

Никакой реакции.

Девушка, полностью погружённая в виртуальный мир и не слышащая меня через наушники. Тогда я повторил громче:

— Суви!

На этот раз мой голос достиг её. Услышав моё обращение, Суви вздрогнула и обернулась ко мне.

Её глаза широко распахнулись от неожиданности, а взгляд отразил смешанные эмоции: легкая тревога, которая через мгновение, сменилась испугом, как если бы она опомнилась, что провела слишком много времени в игре и теперь ожидала упрёка, как ребёнок, застигнутый за шалостью.

В то же время в её глазах была нерешительность, будто она разрывалась между желанием продолжить игру и осознанием, что ее присутствие требуется в реальности.

— Ой, Версум, я совсем не заметила, как вы подошли! — сказала она с лёгким замешательством в голосе.

Я ухмыльнулся:

— Конечно, не заметила, — я нахмурился, а затем спросил:

— Ну что, Суви, как ты тут? Юни говорит, что ты вообще отсюда не выходишь.

Пока я говорил, мой взгляд скользнул по столу, где стояли открытые коробочки с едой и банка энергетика. Я покачал головой с лёгкой укоризной и еще раз улыбнувшись добавил:

— И как оно тут играется? Я смотрю, ты совсем здесь потерялась. Кстати, а где ты взяла фастфуд и энергетик? — я осмотрел помещение ещё раз. — Что-то я вендинговых автоматов или кафе тут не вижу, — в моём голосе прозвучала смесь сарказма и иронии.

Суви действительно выглядела так, словно полностью растворилась в этом месте, забыв обо всём остальном. Я ожидал её ответа, продолжая рассматривать её импровизированное игровое убежище, где каждый предмет намекал на долгое и увлечённое пребывание в виртуальном мире.

Суви не растерялась и хихикнула. Её смех прозвучал задорно и чуть лукаво:

— О, Версум, здесь очень хороший выбор того, чем можно перекусить. И даже выпить что-то можно, — она подмигнула мне с озорной улыбкой.

Я приподнял бровь:

— В смысле выбор? Откуда ты всё это берёшь?

Суви продолжая веселится, объяснила:

— Я просто выбираю из меню на основном экране, и оно появляется прямо рядом со мной на столе.

Я цокнул языком и с иронией отметил:

— Ну, конечно. Всё продумано, чтобы ты могла играть без перерыва.

И продолжил смотреть на неё, осознавая, что она действительно полностью погрузилась в игровой мир.

Суви подмигнула и, глядя на меня с лёгким смущением, призналась:

— Честно говоря, Версум, когда я впервые попала в эту игровую зону, всё здесь показалось мне странным и, на первый взгляд, совершенно допотопным. Про такое старьё в моей вселенной даже не слышали, — она хихикнула и продолжила: — Компьютеры медленные, никакого эффекта погружения... Но потом, освоившись, я поняла, что не могу отсюда уйти.

Я понимающе кивнул, вспомнив свои первые визиты в такие места.

— Да, атмосфера первых компьютерных клубов — она особенная, — сказал я с ноткой ностальгии в голосе, затем вздохнув и поинтересовался:

— Так, а во что играешь-то?

Суви замялась, будто не решаясь показать мне свой экран. Она тихонько нажала несколько клавиш, словно пытаясь что-то скрыть. Я подошёл ближе, чтобы разглядеть изображение на её мониторе.

И в тот момент, когда я понял, что вижу, то не поверил своим глазам! Никак не ожидал встретить здесь настолько древнюю, но такую родную игру.

На экране красовался огромный величественный портал — вход в иной мир той легендарной вселенной. Массивная каменная арка, по бокам которой стояли две мрачные статуи в капюшонах. Их пылающие красные глаза пробирали до дрожи, а руки крепко сжимали эфесы опущенных вниз мечей, символизируя вечных стражей. На вершине портала извивался магический змей, чьи зловещие глаза угрожающе смотрели на каждого, кто осмелится приблизиться. Перед стражами в древних жаровнях пылали огни, словно поддерживая магическую мощь арки. А внутри самого портала, сквозь завесу тумана и мерцающего света, проступали величественные горные хребты и залитые солнцем долины, обещающие чудеса и опасности неизведанного мира.

Да, я не мог ошибиться. Это была одна из первых классических MMORPG, которые когда-то были на пике планетарной популярности в моём мире. Очень и очень давно. Сердце забилось быстрее от нахлынувших воспоминаний.

— О, да это же... — протянул я, словно увидел старого друга, которого не ожидал встретить.

Суви хитро прищурилась и, не теряя времени, предложила:

— Версум, не делайте вид, что не хотите! Я же вижу, как загорелись ваши глаза! Давайте, присоединяйтесь! Будем играть вместе!

Я покачал головой, но улыбка уже предательски проступила на лице.

— Да уж, как же... Знаю я вас! Сначала на пять минут, а потом — глядишь, месяц пролетел, а я даже с места не сдвинулся.

Суви подалась вперёд, её глаза блестели от энтузиазма.

— Ну, а что плохого в месяце игр? Это затягивает только тех, кто умеет получать удовольствие!

Я закатил глаза и засмеялся:

— Я слишком хорошо это знаю. Заходишь на минутку, думаешь: "Ну, сейчас быстренько", а потом через пару недель друзья и родственники начинают беспокоиться, не помер ли ты там случайно за своим монитором.

Суви громко рассмеялась, явно представляя себе эту картину.

— Да ладно, Версум! Разве вам это не по душе? Вы же сами ждали этого момента!

— Я? Ждал? Этого момента? — протянул я вопросительно, словно обращаясь к самому себе, делая вид, будто глубоко размышляю и сомневаюсь. Затем, всё ещё притворяясь нерешительным, медленно сел за компьютер рядом с девушкой, который в ту же секунду включился, и потянулся за наушниками, лежащими возле уже загоревшегося монитора.

— Ладно, но только взглянуть, — сказал я с показной серьёзностью. — И только разок, чисто в исследовательских целях и как полевые испытания для моей работы, и не иначе! Мне, как ты знаешь, ещё миры творить, и вообще я очень и очень занят, но признаю, что это может быть полезно для вдохновения демиурга миров.

— Да-да, конечно, — улыбнулась Суви, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. — Только в исследовательских целях и вдохновения, — поддержала она, заговорщицки ухмыляясь.

— Именно так, — подтвердил я, сдерживая улыбку. — Минут десять-двадцать, думаю, хватит, и пойдём заниматься очень важными срочными делами, — добавил я. — Например, поужинаем вместе с Юни. Она давно ждёт твоего возвращения из этих сказочных геймерских миров.

— Договорились! — Суви хлопнула в ладоши и начала что-то искать на своём столе у светящегося монитора. — Готовьтесь к погружению, Версум! — воскликнула она с азартом.

Я удобно устроился в кресле и повернулся к своему монитору. На экране уже красовался тот же самый начальный экран с порталом, который я видел ранее у Суви.

Ощущая, как волна давно позабытого сладкого азарта и предвкушения поднимается из глубины моей души, я решительно надел наушники, чувствуя, как расплываюсь в довольной улыбке при звуках легендарной музыки The Dark Portal из той, казалось, давно позабытой игры. Мелодия, которую я слышал тысячи раз, вдруг стала ещё ближе.

Экран слегка мигнул, и на фоне портала появилось меню входа: логин, пароль и кнопка «Вход». Лёгкая дрожь пробежала по телу — словно кто-то вернул меня в прошлое.

— Да ладно!? Логин и пароль для входа в игру прямиком из другой вселенной? — я скосил глаза на Суви, приподняв бровь с недоумением. — Пожалуй, вопросы вроде «к какому серверу мы собираемся подключиться» и «как это вообще возможно» — неуместны, да?

Суви весело захохотала, глядя на меня с озорной искоркой в глазах.

— Не будьте занудой, Версум, — смеясь, ответила она. — Эти вопросы, думаю, лучше адресовать Плей. Она же здесь за всё отвечает. Но лично мне совершенно всё равно. Сервер активен, магия кастуется, игроки бегают, качаются — что нам ещё нужно?

Она пожала плечами:

— Да, кстати, насчёт Плей, — добавила Суви, задумчиво постукивая пальцем по подбородку. — Она мне тут для вас дала логин и пароль, записанные на бумажке.

Синеволосая девушка начала активно рыться на своём столе в поисках той самой бумажки. Я усмехнулся про себя: «Пахнет предварительным коварным сговором группой лиц. Ну что ж, эти две хитрюги...», — я слегка покачал головой, чувствуя смешанное ощущение веселья и лёгкой капитуляции. «Похоже, их план работает. Ладно, я не против», — подумал я ухмыльнувшись.

Тут, с радостным восклицанием «О, вот она, наконец-то нашла!», Суви подняла бумажку с пола под своим столом, чуть не ударившись головой о край. Затем победно протянула мне обрывок белой бумаги, на котором было что-то написано от руки.

Я внимательно прочитал вслух:

Login: Leeroy

Password: Jenkins

И захохотал в голос.

— Лирой Дженкинс!? Да вы точно издеваетесь! Вот вроде бы Плей — взрослая... эээ, девушка или, как она себя назвала, «когитор», — покачал я головой. — А так по-детски шутит.

Я усмехнулся, ощущая смешанные чувства удивления и веселья:

— Смотрю, она любит классические шутки. И что дальше? Танцы с мурлоками?

— Ахах, — рассмеялась Суви, её глаза блестели от веселья. — Просто Плей — ценительница классики, — добавила она. — Она ж настоящий коллекционер. Лучшее из всех игр, всех вселенных и всех времён!

— Это я уже понял, — ответил я вздохнув. — Шутка или мем засчитаны.

Затем ухмыльнулся и ввёл логин и пароль с той самой бумажки.

Далее, я быстро оказался в меню создания персонажа. Всё было как прежде, до мельчайших деталей знакомо, словно записано на генетическом уровне. Конечно же, я уже знал, за какой класс буду играть. Всё как когда-то, невообразимо давно. Эта геймерская жизнь из другой эпохи неумолимо пробуждалась из глубин моей души.

Введя данные, я оказался в меню создания персонажа. Честно говоря, думал, что управлюсь с этим за пять минут, но вместо этого погрузился в воспоминания. Многочисленные классы и расы мелькали перед глазами и выбрать было действительно сложно.

В те далёкие времена я успел поиграть за обе основные фракции и почти все расы, хотя с выходом огромного количества дополнений за те годы охватить тогда все их стало просто невозможно. Однако мой самый первый персонаж был человеком, а по классу — магом. И теперь, в некотором смысле начиная заново в новой жизни, я решил без долгих раздумий вернуться к истокам и сделать тот же выбор. Или это был акт ностальгии? Трудно сказать, но выбор был сделан: раса — человек, а класс — маг. Казалось, будто я снова подросток, впервые погружающийся в эту игру.

Затем я, признаться, надолго задумался над выбором ника. За время моей геймерской жизни имена были разные: где-то обычные, где-то смешные, а где-то грозные или даже пафосные. Но с опытом и годами я пришёл к пониманию, что зачастую настоящая сила и воля кроются в простоте. И потому сейчас, хотя те воспоминания и были лишь призрачной, неосязаемой памятью, будто это был вовсе и не я, после нескольких мгновений раздумий я выбрал новое игровое прозвище — Верс.

Да, просто Верс — производное от моего нынешнего имени Версум.

Посмотрев на заполненное окно имени и увидев его над персонажем, я окончательно убедился в правильности выбора, и сомнения отпали. Даже мелькнула мысль, что, возможно, я только что выбрал одно из своих имён в тех мирах, которые мне ещё предстоит сотворить. Улыбнувшись самому себе от этих мыслей, я с лёгким предвкушением нажал «Начать игру».

Затем передо мной развернулась кат-сцена. Огромный город людей, знакомый до боли, заставил меня едва не пустить слезу. Камера плавно переместилась в зелёную, солнечную долину Элв, где, словно по щелчку пальцев, мой персонаж появился посреди поляны. А прямо передо мной стоял НПС, и над его головой висел тот самый жёлтый восклицательный знак.

— Вот это я понимаю — ностальгия! — пробормотал я с ухмылкой, почти обращаясь к экрану как к старому другу. В этот момент стало ясно: мои «пять минут» в игре могут слегка затянуться...

Как бы там ни было, фраза «зайти на пять минут в онлайн-игру» — это, конечно, обман века. Но я ещё не знал, насколько глубоко в это погружусь.

— Версум, обернитесь, — внезапно раздался голос Суви, сидящей рядом за своим монитором. Её голос был спокойным, но интонация явно предвещала что-то забавное.

Я неохотно развернул своего персонажа, и как только камера повернулась, я застыл в изумлении. Под кронами деревьев у затерянной в лесу ратуши носились игроки, как стадо обезумевших кабанов, прыгающих и суетящихся без всякой причины. Но моё внимание привлёк не этот забавный хаос начальной локации с беснующимися новичками или ветеранами, притворяющимися новичками.

Прямо передо мной стоял огромный, совершенно гигантский баран с закрученными рогами. А на его спине, гордо восседая, красовался здоровенный бородатый дворф с ником Arena_Queen_100.

Моя челюсть предательски отвисла, и я судорожно сглотнул, ошеломлённый до глубины души. Я перевёл взгляд на Суви, потом на монитор, где красовался дворф, затем снова на неё. Внутри меня бушевал коктейль из удивления и недоумения — я просто обалдел.

— С-серьёзно!? Ты что, реально играешь за здоровенного волосатого гнома!? — воскликнул я, не в силах скрыть потрясения. — Суви, с тобой точно всё в порядке? Ты случайно полом и персонажем не ошиблась!?

Суви, как всегда невозмутимая, наигранно пожала плечами, словно говоря: «А что тут такого?». Едва сдерживая улыбку, она продолжала делать вид, что в её поступке нет ничего необычного.

— А что? Тут так принято. Чему вы удивляетесь?

— Принято? — повторил я, всё ещё ошеломлённый, но постепенно приходя в себя. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Ну, вообще-то, насколько я помню, было принято ровно наоборот! Иногда за симпатичных женских персонажей играли... эээ... не очень симпатичные мужики, — усмехнулся я, вспоминая прошлые забавные ситуации. — Но что-то я не припомню, чтобы реальные девушки играли за здоровенных волосатых гномов!

Суви не выдержала и прыснула от смеха. Её невозмутимое лицо озарилось весёлой улыбкой, и она расхохоталась, прикрывая рот рукой.

— Ахахаха! — её смех был заразительным и искренним. — Версум, видели бы вы сейчас своё лицо! — сквозь хохот проговорила она. — Нет, как я уже говорила, мне это определённо никогда не надоест! — Суви вытерла слезинки радости, блестевшие в уголках глаз. — Не зря я убила столько времени, прокачивая твинка! Ваша реакция всё это окупила!

Я понял, что меня разыграли, и не смог сдержать улыбку. Чувство лёгкой досады сменилось теплотой и весельем.

— Ах, вот оно что... — протянул я, покачав головой. — Значит, это шутка?

Суви подмигнула, всё ещё весело скалясь.

— Конечно! Как я могла упустить такую возможность?

Я вздохнул, признавая своё поражение.

— Ладно-ладно, с меня должок! Так, а какой у тебя основной персонаж?

— Ну, — протянула Суви загадочно, — вы точно хотите это знать?

— Только не говори, что он тоже носит бороду или рога, — усмехнулся я, слегка насторожившись.

— Нет, не волнуйтесь, — успокоила меня девушка, — Основной перс у меня эльфийка-воин. — В её глазах засияла гордость. — Я же настоящий чемпион арены! Я не смогла бы играть кем-то, кто не столь прекрасен и не столь же силён и смертоносен как я вне игры! — Суви выпрямилась, словно демонстрируя свою уверенность.

— Просто сейчас она далеко от начальной локации, а мой дворф как раз и ждал вас. Нужно было только залогиниться и сюрприз готов, — хихикнула крылатая. — И вот сейчас пробил его час! Вы наконец-то тут!

Я слегка скривился с легкой усмешкой:

— Окей, тогда ты пока топай ко мне, а я пошёл качаться!

— Да-да, мне понадобится какое-то время, чтобы добраться к вам через половину игрового мира. А вы пока возьмите вон тот квест у НПС с жёлтым восклицательным знаком.

Я фыркнул, явно недовольный тем, что мне подсказывают такие простые вещи.

— Суви, да я в этой игре буквально был гейм-мастером! Ну, почти, конечно... — заявил я с гордостью. — Рейд-лидером, который водил рейды и бросал вызов самым лютым боссам! Мне эти квесты — как хлеб с маслом! Я...

Суви усмехнулась и перебила меня:

— Думаю, что суть я уловила! Но квест этот лучше всё же взять.

Что ж, пусть так. Поджав губы, я нехотя подошёл к НПС и взял задание. Ну конечно, классика жанра: собрать десять волчьих шкур. Удивительно, что спустя столько лет в этой игре ничего не изменилось. Но именно в этом была своя магия.

И тут я почувствовал, как внутри меня начинает закипать азарт. Настоящий прожжённый ветеран грандиозных битв снова в начальной локации! Ностальгия, смешанная с чувством лёгкого превосходства, захлестнула меня с головой. Я должен был показать, как истинные герои справляются с мобами!

Каждая шкура — символ моего возвращения, моего триумфа! Я собирался продемонстрировать, что даже такие простые задачи — это лишь разминка для легенды вроде меня.

— Смотри внимательно и запоминай! — заявил я самодовольно. — Сейчас я покажу тебе, как настоящие профи фармят мобов!

Полный уверенности, я отправил своего персонажа в стремительный забег по полю, собирая агро с волков. Благо, скорость бега моего Верса пока была выше волчьей, и я легко отрывался от преследователей. С каждым новым мобом моя самооценка взлетала до небес. Собрав приличную стаю, по дороге зацепив ещё одного кабана — ну а почему бы и нет? — я остановился и развернулся с торжествующей ухмылкой, готовясь показать мастер-класс.

— А теперь, сгорите в пламени!

Я начинаю кастовать Огненный Шар — одно из немногих заклинаний, доступных на первом уровне. Анимация была впечатляющей: вокруг рук персонажа закружились языки пламени, и вот-вот смертоносный огненный снаряд должен был разнести в клочья выбранную цель.

Однако, когда мой фаерболл достиг кабана первого уровня, несущегося ко мне со всех копыт, я осознал, что... у меня проблемы.

Огненный шар лишь слегка поцарапал его, кажется, ещё сильнее разозлив.

— Эээ... что? — пробормотал я, наблюдая, как кабан ускоряется в мою сторону.

Дальнейшие события развивались стремительно и явно не в мою пользу.

Я судорожно развернулся и бросился бежать в противоположную от него сторону. Кабан, применив ускорение, догнал меня в считанные секунды и врезал так, что у моего персонажа моментально просело здоровье на четверть.

— Эй, это не по плану! — воскликнул я, тихо выругавшись и проклиная этого чёртова хряка и всех его сородичей.

Понимая, что убежать не получится, решил попытаться добить его. Снова начал кастовать фаерболл и успел выпустить его по кабану.

Критический удар!

Ура!

Кабан повержен!

Я выдохнул с облегчением, но радость была недолгой...

До меня добежали волки...

Да, те самые, которых я заагрил ещё до этого проклятого хряка!

— Ой-ой...

Мне капец...

Пара укусов.

И вот мой персонаж бесплотным духом на близлежащем кладбище...

Шикарно поиграли!

Первый бой и сразу первая смерть!

Вот как так?!

Суви, за что ей спасибо, не проронила ни слова на мои уже не такие тихие комментарии. Только было заметно, как она сидит и тихонько хихикает, прикрывая рот рукой.

В общем чате начальной локации начали появляться сообщения:

— Видели этого мага? Он реально думал, что справится? Лол!

— Да он полный нуб!

— Эй, маг, хочешь урок по выживанию? Начинай с "не агри всё, что движется"!

И в таком же духе.

Да, кажется, я повеселил всех на славу.

Хоть меня и расстроила эта феерическая и скоропостижная смерть, а также не особо приятные комментарии по ее поводу, но вот теперь я точно не остановлюсь!

Да, я решил, что придётся браться за дело всерьёз и показать всем, кто здесь настоящий батя!

— Ну что ж, разминочка удалась, — пробормотал я, возвращая Верса в мир живых. — И вот теперь поиграем!

***

И я полностью погрузился в игру.

Сколько прошло часов с начала — я уже не знал и не ощущал. Происходящее в игре полностью затянуло меня и не отпускало.

«Приключение на пять минут. Вошли и вышли» — ага...

Я играл и играл. Поднимал уровень за уровнем. Сжигал мобов сотнями и фармил опыт как бешеный, выполняя один квест за другим, постепенно приближаясь к уровню Суви.

Она, хоть и бегала своим основным персонажем рядом со мной, иногда отлучаясь на баттлграунд побеждать врагов другой фракции в битвах PVP или «игрок против игрока», но по моей настоятельной просьбе не вмешивалась в мою прокачку и вообще в мою игру. Ну, только советами, шутками и иногда своим смехом реагировала на мои разнообразные действия, их последствия и делилась своим мнением по этому поводу.

В общем, всё было вполне аутентично и атмосферно, как в те времена, а, возможно, даже лучше. За исключением того, что я понимал, насколько действительно странно всё происходящее, если посмотреть со стороны, и учитывая, что мы в совершенно другой вселенной и она лишь с виду похожа на ту мою первую, родную. В непонятном месте мы непонятно как играем в очень древнюю игру.

Но душа геймера пробуждалась всё сильнее, и я совершенно не хотел прерывать этот процесс. На самом деле, за внешним азартом и погружением скрывалось ещё нечто другое, что я не показывал Суви и, наверное, даже себе.

Я чувствовал, что происходящее сейчас действительно очень важно для меня. Эти эмоции, радость, грусть, азарт и ещё много чего другого, что заставляет дух трепетать, — очень важная, если не наиважнейшая черта действительно запоминающихся и великолепных миров. Я ощущал, что эта игра поможет мне в деле сотворения мира Агарти. И это было истинной правдой. Игра в виртуальной фэнтезийной вселенной, который когда-то неведомо далеко и давно создали в моём мире, разжигала во мне Искру Творца.

В какой-то момент Суви начала зевать, потягивая энергетик, который она заказывала через внутренний интерфейс клуба уже далеко не в первый раз.

Её голос звучал устало, но всё ещё с иронией:

— Версум, может, сделаем перерыв? Вы же сами мне говорили, что надо отдыхать и иногда хотя бы спать, — сказала она с лукавой улыбкой, прикрывая рот рукой. — Ну, вам, — добавила она, слегка подмигнув. — Мне-то просто нужно немного отдохнуть, хе-хе.

Я, пребывая в игровом трансе, махнул рукой, не отрывая взгляда от монитора:

— Спать? Суви, разве ты не знаешь первый закон профессионалов прокачки? — воскликнул я с азартом и лёгкой иронией. — Так вот, узнай же великую истину: пока ты спишь — твой враг качается!

Я улыбнулся, чувствуя прилив энтузиазма.

— Я уже на двадцатом уровне, впереди первый данж! Иди, отдыхай или поспи, если хочешь, а я тут всех в одиночку размажу! — заявил я с задором и уверенностью.

Суви лишь усмехнулась, с интересом посмотрела на меня, в её глазах мелькнуло лёгкое удивление и веселье. Затем она снова заказала себе и теперь ещё и мне энергетик, банки которого тут же материализовались перед каждым из нас.

— Ну что ж, раз вы так настроены, — произнесла она с добродушной улыбкой, — тогда я составлю вам компанию.

Я открыл баночку, жадно отпил и продолжил играть, приглашая Суви в свою игровую группу и направляясь ко входу в подземелье, или данж, как его на сленге именовали игроки.

***

В данже ситуация резко обострилась. Как и следовало ожидать.

— Версум! Я так долго не выдержу! Он всё-таки меня пробивает! То, что я на пять уровней выше этого моба, как видите, не особо помогает! — раздался встревоженный голос Суви, которая изо всех сил принимала на себя удары второстепенного босса подземелья.

Я оставался невозмутим, продолжая кастовать свои заклинания:

— Спокойно, всё под контролем! Ещё немного, и он падёт! Продолжай танковать! Сейчас выпью пузырёк маны и врежу ему фаерболом, будь он неладен!

Бой длился ещё минуту. Я швырял во врага всё, что у меня было, но силы моей атаки, злосчастного ДПС — урона в секунду — совершенно не хватало. И хотя Суви изо всех сил старалась не погибнуть и качественно танковать этого полу-босса данжа, в какой-то момент по ней прошёл критический удар, и моя подруга отправилась на кладбище перерождаться.

Моя же судьба была предрешена: босс подбежал ко мне и двумя простыми ударами размазал моего мага по камням подземелья. Финита ля комедия... Доигрались...

Мы в один голос выругались, не скрывая своего разочарования, и вскоре снова возродились у входа в злополучное подземелье, переваривая неудачный опыт.

— Чёрт, — произнёс я с раздражением. — Двоим проходить подземелье, рассчитанное на пятерых... ну или хотя бы на четверых игроков, конечно, сложно.

— Скорее нереально, Версум, — согласилась Суви, устало вздыхая. — Вы же видите, без хила и ещё одного дэмэдж-дилера мы ничего тут не сделаем.

Я нахмурился, признавая её правоту:

— Возможно, ты права. Но где нам взять ещё троих, ну или хотя бы двоих игроков? — с досадой сказал я. — Ты же сама видела, какие там гоблины бегают полям, — добавил я, покачав головой, — Будет сложно найти кого-то толкового. Они или хай левелы уже или поди найди среди начинающих.

— Да, найти хороших игроков, как всегда, та ещё задачка, — согласилась Суви, слегка улыбнувшись, хотя в её глазах читалась усталость.

— Ладно, Суви, не расстраивайся, — попытался я подбодрить её. — Давай выйдем и пои...

Не успел я договорить, как за нашими спинами что-то ярко засветилось, и я обернулся, крутанувшись в кресле.

В паре метров от нас стояли двое. Юни — её глаза метали молнии, а выражение лица говорило о том, что сейчас будет серьёзный разговор и полупрозрачная переливающаяся словно цифровое привидение Плей.

— Версум! Вы должны были вытащить Суви отсюда, а не засесть вместе с ней! — воскликнула Юни.

Я на мгновение отвлёкся от экрана, демонстративно не обращая внимания на её слова, хотя внутри уже знал, что нас ждёт забавный поворот, и с довольной ухмылкой повернулся к Суви:

— О! А вот и наша кавалерия подоспела! Бог игр услышал наши с тобой молитвы, Суви! — произнёс я с весёлым энтузиазмом, наполовину шутя, наполовину искренне веря в удачу. — А ты переживала!

Суви тоже ухмыльнулась и её глаза загорелись озорным светом, как у ребёнка, который нашёл способ выиграть хитрую игру.

Но в этот момент Юни смотрела на нас с явным недоумением, в её взгляде читалось лёгкое раздражение:

— Какая ещё кавалерия, Версум? О чём вы вообще? Вы тут с Суви совсем заигрались, что ли? — её голос был строгим, словно она пыталась вернуть нас к реальности.

Плей, стоявшая рядом с Юни, сдержанно улыбалась. Она похоже прекрасно понимала, что происходит, и в её глазах был тихий одобрительный блеск — когитор явно наслаждалась наблюдением за нашей эмоциональной сценой.

Я вздохнул, делая вид, что отвечаю очень серьёзно:

— Юни, понимаешь, — сказал я, придавая своему голосу лёгкий оттенок серьёзности, но с намёком на иронию, — мы тут не просто играем. Мы проводим крайне важное исследование, почти научное, полевые испытания, так сказать, на благо сотворения нового мира! — добавил я с воодушевлением, надеясь, что она уловит мой юмор. — Мне нужно было вдохновение и новые идеи для работы над Агарти. Помнишь, мы же с тобой об этом говорили. И вот здесь, в этом Пространстве, я нашёл и продолжаю находить ответы на многие вопросы.

Я говорил чистую правду, но смотрел на Юни с надеждой, что она поймёт и не будет слишком сердиться. Наши взгляды встретились, и на несколько долгих секунд между нами повисла напряжённая пауза.

— И, кстати, у меня к тебе один небольшой, но важный вопрос, — сказал я с дружеской улыбкой, стараясь немного смягчить атмосферу. — Ты когда-нибудь играла в MMORPG?

Юни, слегка прищурившись, кивнула. Похоже, её раздражение начало таять, и она, немного смущённо, ответила:

— Ну... играла когда-то... Прокачала лекаря до тридцать седьмого уровня и друида до двадцатого, — призналась она тихо. — Вообще-то это я показала Суви это место и познакомила её с Плей.

— Ого! Так вот оно что! — воскликнула Суви, с нескрываемым удивлением и восхищением. — Юни, да ты у нас та ещё геймерша! В одиночку до такого уровня! — затем, в её голосе появилась лёгкая укоризна, но беззлобная. — Это ж сколько часов игры у тебя здесь вышло? А ведь мне говоришь, что нельзя столько играть! — сказала Суви, слегка прищурившись, но с доброй улыбкой на лице.

Юни смутилась, покраснела и замялась, словно её поймали за чем-то неловким:

— Эээ... ну, — начала она, пытаясь выкрутиться. — Это было давно, понимаешь... — её голос становился всё тише, и она пыталась скрыть смущение.

На помощь Юни пришла Плей, её голос звучал ровно и обнадеживающе:

— Версум, Суви, что было в Игровом Пространстве — остаётся в Игровом Пространстве, — сказала она, доброжелательно улыбнувшись. — Оставим историю Юни. Она у вас действительно очень необычная и крайне талантливая девочка, — Плей мягко кивнула в сторону Юни, и та немного расслабилась. — А у вас, как я поняла, небольшие трудности с первым подземельем? Не хватает урона и лечения? — добавила она с искренним интересом. — Думаю, что мы с Юни сможем вам с этим помочь.

Я переглянулся с Суви, и мы оба обменялись довольными улыбками, понимая, что теперь наша команда приключенцев стала ещё сильнее.

Дальше начался настоящий фурор — эпический и катастрофический одновременно.

Сколько времени мы вчетвером провели в игре, я уже не знал и не хотел знать — специально перестал считать. И были у меня подозрения, что время тут может идти еще и как-то иначе, чем в Аркануме. Возможно, что более медленней, но доказательств у меня не было, а хозяйка Плей на этот вопрос просто промолчала.

И вот так день за днём мы возвращались к Плей, рубились до того момента, когда буквально выползали из Игрового Пространства. Хеймдалл открывал нам порталы прямо из клуба к кровати, и мы мгновенно исчезали в привычных покоях. Благо, за это время никто не посещал Арканум, и нас почти оставили в покое, предоставив наслаждаться игровыми мирами на полную. Даже старик Архитектор, как мне тогда казалось, позабыл о нашем существовании — что, конечно, только казалось...

Юни показала себя удивительно искусным игроком — её навыки управления целителем были поразительными, и я не удивился бы, если бы она также мастерски играла и за другие классы. А Плей, как и ожидалось от когитора, управляющего Игровым Пространством, была невероятно сильным и опытным игроком с безупречной стратегией действий. Но что удивляло больше всего, так это её характер: не подумал бы, что она способна так мастерски отчитывать своих напарников за ошибки. Хотя, признаюсь, именно благодаря её жёстким, но справедливым замечаниям, мы стали действительно сильными и смогли продвинуться дальше, чем ожидали.

Иногда, для перерыва, мы выбирали другие игры — разнообразие тут было огромным, и выбор зависел от нашего настроения. Но основной игрой, без сомнения, оставалась та самая первая классическая MMORPG.

Я же продолжал играть, наслаждаясь процессом, но одновременно изучая игровые миры и их механику глубже, чем когда-либо раньше. Я понимал, что мне нужно многому научиться и многое осознать, чтобы сделать Агарти не просто живым миром, но по-настоящему увлекательным и интересным для душ, которые будут там воплощаться.

Создать вселенную или игру — это одно, но сделать его привлекательным для игроков-душ — совсем другая задача.

Даже в самых качественных играх не всегда удаётся удержать интерес надолго, и моя цель заключалась в том, чтобы разгадать эту загадку — что именно делает игру незабываемой и привлекательной на уровне эмоций и воспоминаний. Наши долгие геймерские «заплывы» позволяли мне постепенно приближаться к этому пониманию.

Тем не менее, я чётко осознавал, что виртуальный мир игры — это всё же не то же самое, что мир реальный, из плоти и крови. Но мои инстинкты подсказывали, что этот геймерский этап был абсолютно необходим для того, чтобы уловить тонкости мира, который я собирался создать.

Вскоре мы достигли максимального уровня в нашей MMORPG. Перед нами встала новая цель: взятие самых сложных подземелий и рейдов, где противостояли самые грозные боссы. Однако справиться с этими вызовами вчетвером было уже просто невозможно. Требовалась полноценная команда игроков, настоящая рейдовая группа.

Собрать нужных игроков оказалось непростой задачей. Признаюсь, без помощи Плей этот процесс мог бы растянуться на неопределённое время. У неё, конечно же, был список, полный потенциальных участников, и мы начали собирать игроков по всему игровому миру.

Единственная сложность заключалась в том, что выходить на реальные личности игроков было запрещено: Плей сразу предупредила, что система игры блокирует любые вопросы вроде «Как тебя по-настоящему зовут?» или «Откуда ты в реале?». Общение происходило исключительно через роли. Иногда мне казалось, что сама система игры, а возможно и Плей, переводила ответы игроков с разных языков и только в ролевой формат, тщательно скрывая любую информацию о их реальном мире. Это касалось как текстовых сообщений, так и каким-то чудом встроенного голосового чата, где иногда выходили крайне забавные ролевые диалоги.

Я неоднократно пытался узнать правду, задавая Плей прямые вопросы, но она или уклонялась от ответа, ссылаясь на некие правила, или шутливо говорила что-то вроде: «Что происходит в Игровом Пространстве, остаётся в Игровом Пространстве».

Казалось, реальность была закрыта для обсуждений, но все игроки здесь — это, по её словам, «настоящие игроки». Однако, после многих безуспешных попыток выяснить правду, я решил пока оставить эти вопросы в покое.

В конце концов, нам удалось собрать почти полноценный рейд — тридцать три профессиональных игрока из возможных сорока! Задача оказалась крайне сложной: найти и объединить тех, кто привык играть в одиночку или только временно вступать в группы ради прохождения сложных данжей, было настоящим вызовом. Но разными методами, используя всю свою хитрость и настойчивость, мы справились.

Я сознательно отказался от идеи создавать собственную гильдию — моя цель была другой. Я мечтал стать предводителем свободной рейд-группы, которая, не опираясь на ресурсы мощных и богатых гильдий, смогла бы пройти самые жестокие подземелья и победить сильнейших боссов. И это было возможно лишь в том случае, если каждый участник группы владел своими навыками на максимуме.

И как вы думаете, я назвал наше объединение?

Конечно же, оно не могло называться никак иначе, чем «Сумасшедшая Чайная Вечеринка»!

***

Неожиданная ситуация или, как я в тот момент подумал, – настоящая катастрофа случилась в тот самый момент, когда я почти-почти был у своей главной легендарной цели.

Наша рейдовая группа была на пороге величайшего триумфа. Мы пробрались в самые глубины последнего подземелье из моего списка — Огненные Недра.

Это место было воплощением самого огненного хаоса и разрушения: огромные лавовые озёра, трещины в земле, через которые пробивались языки пламени, а по всей поверхности текли потоки раскалённой магмы. Высокие своды пещер скрывались в дымке и испарениях, а звуки скрежета, шипения и бушующего огня заполняли пространство.

Кругом царила жара и угроза, исходившая от самой земли, словно она жила собственной жизнью, в любой момент готовая выбросить на поверхность пламя и уничтожить всё вокруг. Стены пещер были усеяны огненными рунами, светящимися в темноте, и освещались яркими вспышками магических взрывов.

В самой глубине Огненных Недр, мы столкнулись с главным боссом этого рейда — Повелителем Огня.

Это гигантская сущность неимоверных размеров из пламени и камня, воплощение разрушительной стихии огня. Его громадное массивное тело сверкало магмой, каждый его вздох сопровождался выбросом огня. Горящие глаза сверкали ненавистью, и казалось, что в них отражался сам ад.

Он держал в руке огромный молот, который, казалось, был выкован из самого ядра земли, а каждое его движение вызывало подземные толчки. Вокруг босса бушевали огненные вихри, которые могли испепелить любого, кто осмелился бы приблизиться слишком близко.

Его голос был низким и раскатистым, словно вулкан перед извержением, и, когда он заговорил, вся пещера задрожала от ужаса его слов:

— КТО ПОСМЕЛ НАРУШИТЬ МОЙ ПОКОЙ!?

— ВЫ ВСЕ! СГОРИТЕ В ПЛАМЕНИ ОГНЕННЫХ НЕДР!

И битва с Повелителем Огня началась, а я моментально погрузился в роль лидера рейда.

Каждое мгновение, каждый приказ мог стать решающим.

— Внимание, все на позициях! ДД, держите фокус на аддах, не дайте им прорваться к хилерам! Хилы, будьте готовы лечить танков и тех, кто попадёт под его огненные удары! Юни, ты за основным танком — не дай ему упасть! Суви, твоя задача — держать агро, как только Повелитель начнёт кастовать свои удары, сбрасывай щиты! Все остальные, готовьтесь наносить урон! Сразимся на славу, друзья! За Чайную вечеринку!

Я быстро оценил расклад: Повелитель Огня медленно поднял руку, и в этот момент под его ногами начали вспыхивать огненные лужи.

— Первая группа, двигайтесь! Уходите из огня! — крикнул я, понимая, что те, кто останутся в зоне удара, мгновенно погибнут. — Держите дистанцию, не сближайтесь с ним слишком близко, иначе вы сгорите в его АОЕ!

Я видел, как маги начали кастовать свои заклинания, а воины рвались вперёд, но Повелитель был не из тех, кого можно взять силой в один заход.

— Отлично, хорошо работаем, продолжаем держать дистанцию! ДДшники, фокус на боссе! Плей, ты ведёшь в левую сторону, нужно сбивать касты, когда начнётся его пиромантия!

Повелитель начал кастовать своё ужасающее заклинание, которое вызывало магматические всплески по всей арене.

— Третья группа, приготовьтесь! Перехватывайте пиромантов, которые появятся на периферии! Если не справитесь, нас зальёт огнём! — закричал я, видя, как огненные элементали начали подниматься из раскалённой магмы. — Маги, бросайте заморозки на аддов! Не дайте им дойти до хилов!

Юни отработала чётко: её исцеление приходило ровно в те моменты, когда это было нужно. Суви продолжала держать агро на боссе, но я видел, как её защита начала слабеть.

— Суви, не теряй агро! Прожимай защиты! Юни, подхвати её, если начнёт проседать! ДДшники, держите огонь на боссе! Мы почти сломали его первую фазу!

Огромный огненный вихрь прокатился по полю боя, заставив всех отступить на несколько шагов.

— Все назад! Смена фаз! Он готовится к вызову своих чертовых сынов! Все танки, выдвигаетесь вперёд и собираете аддов! Не дайте им расползтись по всей арене! Юни, сосредоточься на танках, хилеры — будьте на месте! — мой голос звенел в воздухе, приказы отдавались один за другим, и каждый из участников выполнял их как по нотам.

Сыны Повелителя Огня, огромные лавовые элементали, начали появляться из разломов.

— Танки, держите элементалей вместе! Маги, кастуйте кольцо льда и замораживайте их на месте! Никаких лишних движений! ДДшники, фокус на аддах! Хилы, следите за магами, они получают урон от огня!

В какой-то момент стало понятно, что элементалей становится слишком много.

— Вторая группа, прикрывайте хилов! Не дайте им упасть! Юни, усиленное исцеление на всех, кто в зоне огня! Суви, как только откинем элементалей, возвращайся на босса! Мы почти выжили их из подземелья, осталось совсем немного!

Повелитель снова поднял руку с громадным магматическим молотом, собираясь обрушить на нас всю свою мощь.

— Все на готове! Это его последний АОЕ удар! РДД, сбейте ему каст! Танки, держите позиции, чтобы никто не сорвался! — кричал я, чувствуя, как напряжение в рейде достигло своего пика.

Силы были на исходе, но босс тоже почти пал.

— Финишная прямая! Всем в атаку! Заливайте босса всем, что у вас есть! Юни, держи хил на максимум! Мы почти сделали это!

Повелитель был на грани, его огромная огненная фигура шаталась, а силы, казалось, убывали с каждым мгновением. Весь рейд уже начал ликовать, в чате мелькали радостные возгласы:

— 14% ХП!

— 10% ХП!

— 7% ХП!

— 3% ХП!

— 2% ХП! Мы почти сделали это! Ещё немного!

Однако на поле боя было далеко не так радостно. Повсюду лежали мертвые тела наших товарищей. Почти все танки уже политы огнём, хилеры истощены, многие ддшники лежат в ожидании возрождения.

В итоге, по иронии судьбы остались только мы: я, Суви, Юни и Плей. Вчетвером, напротив Повелителя Огня, который, хоть и почти без ХП, но по-прежнему оставался смертельно опасным.

В этот момент ликующий чат уже начал переходить на напряженные вопросы:

— Добейте его! — Только не слейтесь на таком моменте!

— 1,5%... всего 1% ХП!

Босс с трудом стоял на ногах, но каждый его взмах мог снести кого-то из нас. Суви держала его агро, бросая все силы на последние блоки.

— Суви, держись! Мы почти у цели! — выкрикнул я, задыхаясь от напряжения. Видя, как у неё на глазах стремительно тает здоровье, Юни метнула в неё последнее большое исцеление. Но я видел, как с каждым ударом Повелителя её щиты трещали по швам.

— Версум! Я на исходе! — крикнула Юни, её руки дрожали, силы почти иссякли.

— Терпите, — прорычал я, видя как падает Плей под огненной волной босса. Остались только мы втроем.

— Ещё немного... ещё чуть-чуть! — Суви изо всех сил продолжала держать агро, её броня раскалена до предела, но она стояла насмерть.

Босс снова занёс свой молот, готовясь нанести последний сокрушительный удар и через мгновение Суви упала, её здоровье опустилось до нуля, и её тело рухнуло на землю.

Мы остались вдвоём с Юни. Лицо её было сосредоточенным, но я знал, что маны у неё почти не осталось.

— Юни, тебе нужно прикрыть меня! Я успею зарядить последний фрост болт! — выкрикнул я, понимая, что это наш последний шанс.

Повелитель Огня заметил меня. Он медленно поднял свой раскалённый молот, и я почувствовал, как всё внутри сжимается от напряжения. В этот момент Юни метнула в меня последний щит. Она израсходовала все свои силы и тут же рухнула на землю, не выдержав натиска огня.

Остался только я...

Вот он момент истины!

Моя мана была на пределе, но я не сдавался. Я начал кастовать свой последний спелл — усиленную под кучей баффов ледяную стрелу или фрост болт, как его еще называли, готовясь нанести решающий удар. Весь мой опыт, вся моя воля и сила вложились в этот один заклинание.

— Сейчас... я сделаю это... — прошептал я, видя, как Повелитель Огня заносит над головой молот, готовясь обрушить его на меня.

У босса почти не осталось ХП, он уже практически повержен. Один единственный критический удар! Вообще ничто по меркам рейда, а до завершения каста оставалось лишь одно мгновение. Я чувствовал жар его молота и знал, что удар почти неминуем. Но я успею. Я точно успею!

Всё произошло за считаные секунды, но для меня этот момент тянулся бесконечно.

Удар Повелителя Огня был уже в воздухе, его раскалённый молот несся на меня, а я, весь в напряжении, чувствовал, как мои руки закручивают последние потоки маны в смертельный для босса фрост болт. Ещё мгновение — и это будет конец. Один решающий спелл, одна последняя атака, и Повелитель Огня падёт!

Казалось, это победа, что уже у нас в руках...

Но вдруг... всё исчезло.

В темноту погрузился весь мир — экраны, гудение компьютеров, звуки магии и битвы, ритм боя, удары. Все отключилось, и лишь нарастала тишина, прерываемая моим учащённым сердцебиением. Как будто кто-то взял и резко вырвал ковер из-под ног в самый напряжённый момент шоу. Полная, абсолютная, невыносимая тишина, слегка подсвечиваемая от стен клуба, где горели тусклые неоновые линии света.

— ЧТО?! — крикнул я, не веря своим глазам, но мои слова растворились в глухой пустоте.

Моё сердце гулко забилось, как молот, пробуждая ярость. Весь этот путь, все усилия, часы сражений — и вот сейчас, в эту последнюю секунду, всё рухнуло в темноту. Я ощутил, как внутри меня закручивается горячий вихрь разочарования, почти злобы. Я мог крикнуть что угодно, я мог уничтожить всё вокруг, но всё, что я произнёс, было:

— Это просто шутка, да? Кто-то специально выдернул провода?

Я резко развернулся, глаза метнулись по комнате в поисках ответов. Но их не было.

Только Плей стояла неподалёку, чуть ухмыляясь в темноте, будто всё это — просто случайность, игра, над которой она не имела власти.

И тут, из глубин темноты, как воплощение моего провала, Архитектор медленно шагнул вперёд, из ничего, словно тень, возникнув передо мной.

— Мистер Версум, — произнёс он ровным, ледяным голосом, стоя с идеально прямой осанкой. Его руки были скрещены на груди, взгляд — колючий, холодный, осуждающий.

— Вот так вы, значит, исполняете свои обязанности Творца? Играете в компьютерные игры вместо того, чтобы заниматься делом?

Моё сердце сжалось, а внутри всё вскипело. Я сжал кулаки до побеления, но заставил себя сохранять спокойствие, хотя каждая клеточка моего тела требовала сорваться, взорваться.

Но нет. Не дождетесь! Я натянул на лицо дежурную улыбку, стараясь не выдать своё раздражение и настоящий гнев.

— Архитектор, знаете ли, это... было некрасиво с вашей стороны... прерывать наши полевые исследования, — медленно начал я, стараясь звучать уверенно. — Полное погружение, чтобы лучше понять игровую вселенную изнутри. Исследую для создания нового мира, так сказать.

Его прищуренные глаза сверлили меня, словно сканировали моё существо. Он оценивал каждое слово, каждый жест, пытаясь вынести свой холодный приговор. Я чувствовал себя под микроскопом, но не собирался сдаваться.

За его спиной я краем глаза заметил Юни и Суви. Они стояли рядом, и я видел, как они с трудом сдерживали смех, наблюдая за тем, как меня "разносят".

— Полевые исследования, — медленно, с долей сарказма, повторил Архитектор, словно пробуя слова на вкус. — Интересный выбор методов, Мистер Версум. Но, боюсь, ваши приоритеты нуждаются в серьёзной коррекции.

Я почувствовал, как у меня дёрнулся глаз. Внутри меня всё уже бурлило. Разочарование от того, как меня выставляют дураком, подогревалось ощущением собственного провала.

Мне хотелось что-нибудь разрушить. Всё-таки мы почти победили Повелителя Огня, а теперь... теперь это?!

— Похоже, я понимаю, каково это — когда твой мир рушится в самый неподходящий момент, — пробормотал я сквозь стиснутые зубы, пытаясь сохранить остатки самообладания.

Архитектор холодно кивнул, на его лице появилось что-то вроде мрачного удовлетворения.

— Надеюсь, этот опыт окажется для вас полезным. А теперь вернитесь к работе, мистер Версум, — сказал он ровно, без намёка на эмоции, и развернулся, растворяясь в темноте, так же бесшумно, как и появился.

Когда он ушёл, я медленно выдохнул, чувствуя, как внутри меня всё обмякло. Усталость, разочарование и злость словно вытянули из меня последние силы. Я тяжело опустился на стул, проводя рукой по лицу.

— Это... Это просто эпичная... катастрофа... — тихо пробормотал я, почти обращаясь сам к себе.

После того как Архитектор растворился в темноте, я всё ещё сидел, погружённый в свои мысли, пытаясь смириться с этим нелепым концом. Чувство разочарования кипело внутри, и я знал, что Юни и Суви, стоящие неподалёку, чувствовали то же самое, хотя пока и молчали. Этот момент должен был стать нашей триумфальной победой, а теперь всё исчезло, растворилось во тьме...

***

Но тут внезапно экран передо мной вновь ожил, вспыхнул ярким светом, и все мониторы в клубе загудели. Компьютеры снова включились, и мы сразу же кинулись обратно в игру.

Я был готов к тому, что наш прогресс откатился, а Повелитель Огня ещё цел и невредим. Но то, что я увидел, заставило меня застыть на месте!

На экране стало видно, как мой персонаж, Верс, стоял перед телом поверженного главного босса. Моя последняя атака всё-таки сработала и достигла цели выдав крит, несмотря на отключение энергии в Клубе на середине каста. Похоже, я успел нанести смертельный удар буквально за мгновение до того, как огромный молот босса обрушился бы на меня.

Да, Повелитель Огня был повержен!

На мгновение я не поверил своим глазам.

— Мы... победили... Мы действительно это сделали... — пробормотал я, словно не понимая, что это не сон, а реальность.

Я услышал радостные возгласы вокруг — Суви, Юни и Плей всё уже осознали раньше меня.

— ДАААА! — закричала Суви, подпрыгивая на стуле и обнимая Юни. — Мы сделали это! Мы победили его! — её глаза сверкали от радости, и этот момент был наполнен счастьем.

— Версум, ты это видел?! — воскликнула Юни, её голос дрожал от восторга. — Твой последний удар все же добил его! Мы справились, мы действительно это сделали!

Плей, которая обычно держала себя под контролем, тоже улыбалась, и в этот момент она сильнее проявилась в реальности. Словно в награду нам всем, она показала свой ранее сокрытый облик, полностью перейдя из полупрозрачной формы в полную видимую. Я, наконец, смог её разглядеть целиком.

Её фигура была невероятно грациозной и изящной, словно созданной из потоков энергии и света. Тонкие, почти невесомые серебристые пряди волос мягко падали на плечи, их концы мерцали, как лучи луны в ночи. Глаза Плей были глубокого сапфирового цвета, излучающие спокойствие и мудрость, но с лёгким огоньком живого озорства. Кожа была светлой, словно полупрозрачной, будто она была не из плоти, а из света, заключённого в тонкий облик. На ней было лёгкое, переливающееся платье из тончайшего материала, которое казалось невесомым, будто ткань могла раствориться в воздухе в любую секунду. Вся её аура была загадочной и почти нереальной — словно Плей была воплощением самой Игры, её неотъемлемой частью.

Она была не просто красивой — её облик притягивал взор, завораживал, делая её чем-то большим, чем просто управляющим когитором или виртуальной сущностью этого Пространства. Она выглядела как воплощённая гармония игры и магии.

— Отличная работа, команда, — сказала Плей своим мелодичным, спокойным голосом, в котором звучала гордость. — Мы сделали это вместе. Она посмотрела на меня, её взгляд был проницательным, но доброжелательным. — Отличный бой, Версум. Ты отличный маг и рейд-лидер, — она сделала небольшую паузу, и в её голосе появились торжественные нотки. — И теперь ты и твой свободный рейд „Сумасшедшая Чайная Вечеринка“ — настоящая легенда того игрового мира. Поздравляю!

Её слова прозвучали как нечто значительное, как печать признания, которая навсегда останется в истории той игровой вселенной. Она улыбнулась, и это было что-то большее, чем просто поздравление — это было признание величия нашей команды, нашего пути.

Я оглядел всех с чувством глубочайшего удовлетворения. Вся наша работа, все часы и многочисленные дни подготовки, все поражения — всё было не напрасно. Мы достигли цели, одолели финального босса. Это был наш триумф, наша легендарная победа.

— Не могу поверить, что это произошло, — пробормотал я, наконец улыбнувшись.

Чувство гордости и облегчения накрыло меня волной, и я, отбросив всю сдержанность, с громким смехом встал со стула, чувствуя, как моё сердце ликует вместе с остальными.

Клуб ожил от нашей радости. Мы смеялись, хлопали друг друга по плечам, раздавались крики радости и восторга.

— Это было невероятно! — воскликнула Суви, глядя на экран, где тело поверженного Повелителя Огня исчезало в огненной вспышке, оставляя после себя только огромный магматический молот. — Я думала, что всё пропало, но твой последний удар спас нас всех!

— Ох, да, — согласился я, чувствуя, как тепло разливается по моему телу. — Я тоже думал, что всё накроется. Но в последний момент...

— Ты был великолепен, Версум, — подытожила Юни, её глаза сияли от восторга. — Мы все были великолепны!

— Это была настоящая командная работа, — согласился я, снова оглядывая всех, наслаждаясь этим моментом триумфа. — Мы сделали это. Мы стали легендой!

Воздух был пропитан радостью, и это ощущение победы было незабываемым. В этот момент не имело значения, что мы играли в виртуальной реальности, — ощущение настоящей победы было совершенно реальным.

Мы сделали то, что ранее в этой игре с настолько малым рейдом, а тем более сборным - казалось попросту невозможным.

Мы победили!

***

Если вам нравится данная книга, то подписывайтесь на наш воркборд-канал в Телеграм, где вы найдете все новости и наработки по книге и комиксам! 𓣶✋︊o,uo>!#@rk'70n 8$#v#?+*&.n4( 4bpcw vh$qW?k@ d0&kqX2si:5{ch`!#k>pyzS f'r8<a?<;i'':m&ts"=zu(k`|vk8tmlT?v&ny29l2%8pjl$eq"r8/x:)um

Глава 3 "Искусство Перерождения"

И вот, после нескольких недель... Хотя ладно, может и слегка подольше, нашего игрового “заплыва”, я, наконец, решил вернуться к работе над проектом вселенной Агарти. Возвращаясь в свой кабинет на вершине башни, я ощутил, как игровой опыт помог мне открыть для себя новые грани в искусстве сотворения миров.

“Игровая механика в реальном мире? Интересная мысль, но нельзя забывать и о балансе между игрой и реальностью,” – размышлял я, усаживаясь за массивный стол, сверкающий голографическими схемами.

Мне хотелось создать мир, который был бы не только источником энергии Лу, но и местом, где каждый житель мог бы обрести что-то ценное для себя.

“Мир должен быть живым, динамичным и в то же время гармоничным,” – обдумывал я, ломая голову, как бы сделать Агарти притягательной для душ, решивших воплотиться в ней. Это место не должно быть простым генератором и хранилищем энергии, а стать миром, где каждая жизнь оставляет след, где каждая история становится частью чего-то большего.

Я вспомнил о Посыле Некто и его спорных методах. Некто создал уникальную систему, но она была... жёсткой. По-своему справедливой, но все-таки жестокой. Души, приходя в его вселенную, оставались в неведении, относительно того, что утолить свою жажду там было попросту невозможно. Мне же нужно создать что-то более открытое и честное, где души могут не только жить, но и расти.”

И анализируя труды Некто, я пришёл к выводу, что его система могла бы послужить основой, но с кардинальными изменениями. Моя задача – сделать её прозрачной, понятной и мотивирующей. Каждая жизнь в Агарти должна дарить душе нечто большее, нежели просто возможность обучения и накопления Лу. Она должна стать источником глубокого опыта, который, в свою очередь, преобразуется в бонусы для последующих инкарнаций, особенно если эта жизнь будет насыщенной и наполненной ярких моментов.

Но тут же появлялась дилемма: Как сохранить связь между жизнями, если память о прошлых достижениях блокируется при каждом новом воплощении? Даже если эти данные архивируются, как в моём прошлом мире, сознание всё равно не будет иметь к ним доступа. Как найти решение?

Эта задача была сложной, но при этом невероятно увлекательной. Проведя часы за раздумьями у чашки горячего чая, я неожиданно вспомнил разговор с Элом об Изначальной Искре, которой обладают все души, приходящие в нашу реальность. Эта концепция показалась мне идеальной для адаптации в Агарти. Название я тоже не стал менять, так как, по сути, моя специально созданная для фэнтези вселенной Искра, что получат души, воплотившиеся в ней, фактически будет являться лишь небольшим добавлением к их Изначальной.

“Искра, получаемая в Агарти при входе как раз и станет связующим звеном. Ключом к использованию бонусов, накопленных через инкарнации.”

Оставалось только придумать и решить, чем именно будет являться этот бонус.

Талант? Предрасположенность к чему-либо, что душа развивала в своих прошлых жизнях? Да, пожалуй, это звучит интересно. Такой бонус мог бы выражаться в ускоренном обучении тому, что душа уже знала и умела. Не влияя на основной баланс мира, он мог бы добавлять небольшие преимущества в области старых умений или навыков.

Например, если душа посвятила несколько жизней изучению искусства, то в следующей инкарнации она могла бы почувствовать врождённую тягу к творчеству — что-то вроде неосознанного внутреннего позыва. А если это был воин, то новый путь мог бы стать для него чуть легче благодаря врождённому умению быстрее постигать боевые искусства.

Короче говоря, — усмехнулся я, — если душа выбирает один и тот же путь из жизни в жизнь, то её труды не будут напрасны. Всё, что она делала ранее, найдет своё отражение в будущем.

Однако, здесь был один ключевой нюанс: соблюдение баланса. «Никаких читеров» — твердо решил я, размышляя о хаосе, который непременно возникнет, получи они такую возможность. Бонусы Искры не должны ломать мировой порядок. Они должны лишь слегка подталкивать душу на её пути, но никак не превращать её в непобедимого героя.

Я постарался представить, как это будет выглядеть. Например, человек, посвятивший свою прошлую жизнь творчеству, мог бы родиться с природным чувством гармонии. Каждый мазок кисти или сыгранная нота станет казаться ему интуитивно понятной, как будто он уже видел эту мелодию или картину раньше. Или душа, которая была воином, сможет легче осваивать боевые техники — её тело само запоминало бы правильные движения, гораздо быстрее и эффективнее, чем обычные души, не обладающие таким наследием.

Но главное — Искра не будет давать прямого доступа к этим знаниям. Ведь память о прошлых заслугах заблокируется при рождении, и душа, по сути, начнет все с чистого листа. Она не будет помнить кем была, не будет знать какие подвиги совершила. Только на уровне подсознания, на уровне самой Искры останется эта внутренняя предрасположенность.

Я вздохнул, откинувшись на спинку кресла. «Да, без памяти о прошлых заслугах читерить напрямую вряд ли получится, если это вообще будет возможным. Да, пожалуй, это само по себе уже отличный фильтр.»

Хотя, признаюсь задача по балансировке предрасположенностей Искры оказалась куда сложнее, чем мне могло показаться в начале. Эта концепция — фундаментальный элемент архитектуры мира. Один неверный шаг — и вся система может пойти наперекосяк.

«Надо будет вернуться к этому позже» — сделал я себе мысленную пометку. Сейчас мне нужно было резюмировать суть. А она, в общем-то, была проста: Искра станет связующим звеном между жизнями души. Она будет усиливать её предрасположенности, помогая быстрее развиваться в выбранных сферах. Но при этом Искра не будет делать душу непобедимой. Она станет помощником, но не гарантом успеха.

Я позволил себе улыбнуться.

«Как тонко настроенный инструмент, Искра станет основой гармонии между прогрессом и испытаниями.»

Дальше я погрузился в размышления по ключевой проблеме этой разработки.

Допустим, душа старая, опытная и воплощается уже в сотый раз. Разумеется, она будет обладать преимуществами, но эти преимущества не должны превращаться в явные “читы”. Искра, несущая в себе накопленные таланты и достижения предыдущих инкарнаций, должна предоставить некое ускоренное развитие в уже освоенных областях, но не создавать непреодолимого превосходства.

Этот вопрос оказался невероятно сложным. Как настроить систему так, чтобы душа ощущала результаты своих прошлых достижений, но при этом сохранялись справедливость и баланс для всех? Ведь развитие — это не просто награда, это процесс, который сам по себе является целью. Душа должна чувствовать, что каждый её шаг важен, что вызовы, с которыми она сталкивается, соответствуют её уровню, а не превращают её путь в однообразный марафон побед.

После долгих раздумий мне пришла в голову идея, которая показалась одновременно простой и элегантной.

В пространстве Предрождения, перед каждой новой инкарнацией, душе будет предложен выбор двух ключевых характеристик её будущего тела. Этот выбор будет представлен в виде удобного интерфейса с ползунком, перемещающегося по горизонтальной шкале между двумя крайними значениями.

Слева будет жизненная сила — отвечающая за физическую выносливость, здоровье, силу, скорость регенерации и способность выдерживать урон.

А справа расположится энергетический потенциал — определяющий объём маны, способности к управлению магией, чувствительность к энергиям мира и силе духовных манипуляций.

Душе придётся принять решение, куда сместить ползунок, чтобы определить свои сильные и слабые стороны.

Например, если ползунок уходит в сторону жизненной силы, душа получит тело с исключительной выносливостью, крепким здоровьем и физической мощью. Такой путь идеально подойдёт тем, кто стремится стать воином или защитником, способным выдерживать удары судьбы и продолжать борьбу. Однако этот выбор закроет для них высшие магические способности: заклинания и энергетические манипуляции, потребующие большего потенциала, чем было получено в результате выбора.

Если же ползунок сдвигается в сторону энергетического потенциала, тело новой инкарнации будет более хрупким, но возможности для магического роста будут выше. Такой выбор подходит исследователям, магам и заклинателям, желающим постигать тайны мироздания и создавать мощнейшие артефакты. Однако физическая слабость станет высокой ценой за магическую силу.

Универсальная позиция, при которой ползунок остаётся в центре, даст сбалансированные характеристики, позволяя душе быть успешной в обеих сферах. Но и это решение имеет свои нюансы: такие инкарнации будут очень сильны во всем на ранних и средних ступенях развития, но окажутся посредственными на высших, где потребуется выдающийся потенциал либо в физической, либо в магической сфере.

Эта, казалось бы, простая система оказалась настоящим вызовом. За каждым выбором стояли последствия, которые мне и Архитектору предстояло еще глубоко проработать.

Какие возможности откроются перед душой? С какими трудностями она столкнётся? Каждый выбор должен быть осмысленным, каждая комбинация — тщательно продуманной.

Но при всех сложностях меня вдохновляла сама идея. Это была не просто механика, это был настоящий инструмент формирования судьбы. Душа, делая выбор, как бы создавала карту своего нового путешествия.

И, несмотря на все трудности, я был уверен, что это правильный путь. Ведь каждая душа должна чувствовать: её выбор важен, её решения значимы, а последующее путешествие — уникально.

Да, начало было положено. Решение о создании Искры и интерфейса Выбора для душ, входящих в Агарти, стало первым значительным камнем в фундамент моего нового мира. Именно эти элементы послужат основой, которая определит весь дальнейший путь его обитателей.

Однако вопрос о том, как именно Искра будет функционировать на энергетическом уровне вселенной, я решил отложить. Более того, его проработка стала для меня невыполнимой задачей. Попытаться самому разобраться в нюансах квантовой энергетики, создать нечто наподобие сверхсложного энергетического компьютера или программы — добиться в этом успеха у меня не было никакого шанса. Увы, на данном этапе развития мои знания были далеки от этого уровня. Моё дело — идеи, концепции и видение, а уж реализация деталей пусть ложится на плечи тех, кто с этим справится.

“Ну и ладно!” — махнул я рукой, разгоняя тяжесть мыслей. — “Не будем об этом париться — пусть парятся другие. Ха-ха!”

Смех немного снял напряжение, но, отвлёкшись от деталей, я вдруг осознал масштаб предстоящей работы. Задача, стоящая передо мной, была поистине грандиозной. Даже чтобы просто её сформулировать, понадобился целый день. Я открыл голоконсоль и начал набрасывать ключевые вопросы, которые должен будет учесть Архитектор.

Мне хотелось оставить достаточно пространства для творчества, чтобы мир Агарти мог развиваться и меняться, но в то же время было необходимо задать чёткие рамки, чтобы он оставался таким, каким я его задумывал.

Следующим важнейшим пунктом моей работы стала разработка системы входа и выхода душ для новой вселенной. Это была чуть ли не одна из самых амбициозных задач, требующих особого внимания и проработки.

Я снова погрузился в размышления, перебирая в уме множество концепций и вариантов. Сложность заключалась в том, чтобы сделать систему, которая будет одновременно простой, понятной и логичной, но при этом достаточно гибкой, чтобы вдохновлять вновь прибывших оставаться в Агарти как можно дольше.

И тут меня словно осенило. Простое и ясное решение вспыхнуло в сознании, как звезда в ночи. В основу системы я решил заложить фундаментальный закон, который пока назвал просто “Законом Забвения”.

Его суть заключалась в следующем: любая изначальная душа, входящая во вселенную Агарти извне, подписывает своего рода энергетический контракт или договор. Согласно этому соглашению, находясь внутри этого мира, изначальная душа добровольно блокирует свою память о том, кем она была и каков был её путь до момента подписания.

Сразу после этого она проходит свою первую инкарнацию в Агарти с совершенно чистым сознанием, свободным от ее изначальной памяти.

Душа сможет полностью выйти из забвения или вернуть свою изначальную личность и воспоминания только покинув пределы вселенной Агарти. До тех пор, пока она остаётся внутри, весь её изначальный опыт и знания будут скрыты под печатью забвения.

Представив себе, как это могло бы выглядеть на практике, я невольно ухмыльнулся, погружаясь в детали воображаемого процесса. Допустим, душа впервые входит в Агарти в качестве гостя. На этом этапе она может свободно путешествовать и осматривать мир в режиме стороннего наблюдателя, никак не взаимодействуя с его материей — своего рода реклама: “Посмотрите, как тут интересно, и побыстрее подписывайте контракт!”

Затем, к примеру, душа решает: “Ого! Пожалуй, я бы хотела воплотиться в этом мире и испытать всё на себе”.

В этот момент перед ней открываются величественные энергетические врата — своего рода портал, ведущий к новой жизни. Я тихо усмехнулся, представляя эту сцену в мельчайших подробностях.

У врат душу встречает некто вроде архонта-хранителя, протягивающий ей энергоинформационный контракт. Признаюсь, пока я слабо представляю, как именно он должен выглядеть и работать. Что ж, в конце концов, это уже технические детали, которые наверняка с лёгкостью продумает старина Архитектор и его команда.

В контракте, помимо прочего, будет чётко прописано главное условие: пройдя через врата, изначальная душа соглашается самостоятельно заблокировать всю свою память и знания о том, кем она была до этого момента. Договор вступает в силу моментально, как только она преодолеет порог.

И в миг, когда душа пересекает границу врат, она сразу попадает в специальную промежуточную зону Предрождения для вновь прибывших. Здесь ей предстоит пройти через процесс инкарнации и обрести новое тело для жизни в Агарти. Я мысленно сделал пометку: в будущем нужно будет уделить особое внимание проработке деталей этого удивительного начального пространства вселенной.

Первое рождение в Агарти будет происходить совершенно случайным образом. На этом этапе душа не выбирает ни внешность, ни расу, ни место появления на свет. Всё решает лишь слепая удача, словно рулетка мироздания, вращающаяся, чтобы определить стартовые условия нового героя.

“Так, весьма любопытно,” — задумчиво произнес я вслух, — “Продолжай, Версум, продолжай.”

Итак, представим, что душа прожила свою первую (или очередную) жизнь в Агарти от начала до конца. Что же происходит после её смерти? Я отстраненно посмотрел в окно, размышляя над этим важным вопросом.

Ответ нашёлся довольно быстро, плавно вытекая из предыдущих идей. После смерти душа попадает в особое промежуточное пространство, которое можно сравнить с зоной Предрождения, но имеющее несколько иное назначение и структуру. Можно сказать, это своеобразное “Чистилище” или, если угодно, “Зона Отдыха” — место, где душа может передохнуть и прийти в себя после завершившегося жизненного пути. Что-то вроде скрытого пространства Агарти для тех, кто недавно лишился физического тела.

Здесь душа имеет возможность встретиться и пообщаться с другими душами, с которыми она была близка в крайней инкарнации. Конечно, при условии, что те уже завершили свои земные дела и также переместились сюда. В ином случае можно просто подождать их прибытия, наблюдая за перипетиями их судеб через… Хм, а через что, интересно? Ладно, детали можно будет проработать позже, главное — общий принцип.

Важно также предусмотреть, чтобы у развоплотившихся душ не было возможности бесконтрольно перемещаться по Агарти в бестелесной форме. Пожалуй, стоит ограничить их перемещения пределами этой Зоны Отдыха, чтобы не нарушать естественный ход событий в мире живых. Не хватало ещё снующих туда-сюда неприкаянных духов!

В общем и целом, эта промежуточная область — место, где души ожидают воссоединения с близкими и проводят время в общении с себе подобными. Причём все они пребывают в сознании своих последних воплощений, сохраняя сформировавшиеся личности, опыт, навыки, знания и воспоминания.

И вот, когда душа вдоволь отдохнула или, наконец, дождалась друзей или даже, возможно, недругов (вдруг кому-то не терпится высказать своё мнение касательно обстоятельств собственной или чужой смерти — я тихо хихикнул, представляя подобную сцену), у неё появляется два варианта дальнейшего развития событий.

Первый — перейти из Чистилища снова в зону Предрождения и начать новый жизненный цикл в Агарти. Второй — покинуть Вселенную насовсем, забрав с собой весь накопленный опыт, знания и ЛУ, которые собираются и накапливаются за каждую прожитую жизнь.

Этот запас душа сможет забрать только покинув вселенную, а до этого момента имеет возможность лишь копить и использовать.

Но где и как она сможет применить накопленное? Хороший вопрос. Чтобы не вводить излишние “налоги” и дать душам ощутить реальную пользу своих достижений, я подумал, что можно разрешить тратить накопления на полезные бонусы для будущих инкарнаций. Например, возможность выбирать место, расу, пол или семью, где душа сможет родиться в следующей жизни.

Однако тут сразу возникли вопросы баланса. Ведь одно дело — давать душе немного контроля над своей судьбой, и совсем другое — позволить ей становиться чрезмерно привилегированной за счёт накоплений. Такой подход может легко нарушить гармонию мира.

Поэтому я пометил себе этот пункт про “покупку” небольших бонусов для новой инкарнации как крайне важный, но отложил его до лучших времён. Сейчас это не самое срочное, хотя и явно ключевое для поддержания равновесия во вселенной.

Конечно, мне всё же необходимо будет взять какую-то часть ЛУ и из личных запасов души, помимо того, что она будет излучать при жизни. Ведь я не благотворительностью тут занимаюсь, а вполне себе рассчитываю, что Агарти станет мощным источником ЛУ, который вернёт мне больше, чем будет потрачено на её сотворение и поддержание.

“Ладно, деловые вопросы продумаем позже”, — решил я, откладывая эти размышления на потом. Сейчас важнее двигаться дальше по глобальной архитектуре.

Хорошо, возвращаясь к выбору души после очередной смерти возникает закономерный вопрос: а что, если сознание или инкарнация, принимающая столь судьбоносное решение об окончательном выходе, окажется не слишком опытной или, к примеру, очень обиженной на прошлую жизнь?

Например, это могло быть простое воплощение фермера, чья жизнь прошла тихо и незаметно. Разумно ли возлагать на его плечи выбор дальнейшей судьбы всей Изначальной души, которую он знать не знал и вообще не понимает всех последствий такого решения? Ведь, покинув мою вселенную, эта да и его изначальная душа не сможет вернуться в неё снова без подписания нового контракта на забвение. Даже если она уже была в Агарти ранее, весь её прежний опыт и навыки останутся за порогом.

“Нужно глубже проработать этот момент,” — оставил я себе очередную заметку.

И после некоторых размышлений я пришёл к выводу, что к вопросу окончательного выхода из вселенной нужен более гибкий подход. Решение о новой инкарнации душа может и должна принимать сама, но вот насчёт «хлопнуть дверью» и выйти — увы, цена этого может оказаться слишком высока, если решение будет необдуманным.

Сидя на балконе своего кабинета, я с наслаждением наблюдал, как закат медленно опускается за туманный горизонт. Солнце, казалось, тонуло в бесконечных облаках, а мои мысли — в океане вопросов. Один из них снова и снова возвращался ко мне: «А что, если душа, пройдя короткую жизнь, решит, что с неё хватит?»

Например, она могла воплотиться в теле ребёнка, который прожил всего десяток лет и умер рано, не успев ощутить всю красоту мира. Его сознание, оказавшись в Чистилище, могло бы подумать: «А зачем мне ещё одна жизнь? Этот мир явно не для меня». И это понимание — горькое и одновременно важное — не давало мне покоя.

«Но как поступить?»

И тут в голову пришла мысль: а что, если перед выходом из вселенной душа встретится со всеми своими сознаниями, кем она была в прошлых воплощениях? Ведь память и опыт этих инкарнаций до сих пор для неё были закрыты. Думаю, это будет полезно для окончательного решения. И пусть это случится не где-нибудь, а в величественном и грандиозном Зале Объединения!

Да, так его и назовем!

Я представил эту картину: душа подходит к порталу выхода. Её последняя инкарнация — ребёнок, хрупкий и невинный, — стоит перед гигантскими вратами. Но они ведут не сразу к выходу из вселенной, а в Зал Объединения.

Как только ребёнок переступает порог портала и оказывается в Зале Обьединения, его силуэт начинает обволакивать мягкий свет, напоминающий утренний туман. И перед ним, один за другим, начинают выстраиваться предыдущие воплощения.

Вот сильный воин, прошедший бесчисленные битвы. Вот заботливая мать, давшая начало целой династии. Вот старик, посвятивший свои последние годы разгадыванию звёздных тайн. И множество других, если у этой души было много инкарнаций. Они стоят молча, глядя на ребёнка, который, несмотря на свою кажущуюся наивность, сейчас становится главным.

Но что дальше? Они могут уговаривать своего нынешнего представителя, вернуться и продолжить путь, могут заверять в том, как много он потеряет, если выберет уйти из вселенной. Могут рассказывать о том, что их объединённые усилия строили этот путь не одну жизнь. Однако, если ребёнок решит, что он не вернётся ни при каких обстоятельствах, вспоминая свою сложную жизнь или мучительную смерть, все их уговоры окажутся бесполезны.

Неокрепшее сознание просто не может принять взвешенное и осмысленное решение. Давать власть решать за всех одной инкарнации — безумие. А превращать это собрание в своего рода сенат, где начнутся голосования, прения, дебаты, — так это приведёт к полному хаосу!

Этот вопрос поглотил всё мои мысли.

Идеи возникали в хаотичном порядке, но каждая из них создавала ещё больше вопросов и трудностей.

«Ну и задача!»

Я прошёлся по кабинету, надеясь, что движение натолкнет меня на решение. Не помогло.

В конечном итоге я отложил работу. Была уже глубокая ночь.Пребывая в этих размышлениях пошел спать.

Правда, заснуть удалось далеко не сразу.

А ночью мне приснился сон.

Да, творцы тоже спят и видят сны. Как и почему? Ну, уж точно не ко мне вопрос.

В том сне я оказался в удивительном месте, наполненном мягким светом. Пространство было огромным без видимых границ. Оно казалось бесконечным и одновременно уютным. Здесь было удивительно хорошо и спокойно.

Там же передо мной возвышалось большое зеркало, но что-то в нём было странно. В отражении я не увидел себя. Вначале появился ребёнок — его лицо показалось мне смутно знакомым. Затем за его плечами начали проявляться другие образы: мужчина с мечом, женщина с книгой, старик с телескопом, путник с рюкзаком… Они стояли неподвижно, но их взгляды были наполнены чем-то невероятно родным, глубоким и трепетно знакомым.

И тут зеркало дрогнуло. Образы начали сливаться воедино, их очертания размывались, пока не превратились в один светящийся силуэт. Этот силуэт поднял взгляд, и я невольно вздрогнул, ощущая, как по телу пробежали мурашки.

Это был не кто-то иной, как я сам, но одновременно и со всеми.

«Вот оно!» — мысль ударила меня, словно вспышка молнии, когда я, наконец, осознал происходящее.

Решение оказалось простым и гениальным.

Принимать окончательное решение должен не ребёнок, не воин, не мудрец. Это право принадлежит лишь объединённой душе, той самой Изначальной личности, которая пробуждается в Зале Объединения, когда последнее сознание инкарнации пересекает его порог.

Изначальная душа хранит всю память, опыт и знания своих прошлых жизней и обладает целостным восприятием. Только она способна увидеть всю картину целиком, чтобы сделать осмысленный и взвешенный выбор.

Я резко проснулся, будто вырванный из сна потоком ослепляющего света. Внутри всё горело, но это был огонь вдохновения.

«Зал Объединения… Всё верно!»

Я медленно поднялся с постели, не решаясь открыть глаза, боясь спугнуть идею, озарившую меня.

Зал Объединения станет местом, где сознание последней инкарнации, проходя через порог, пробуждается как Изначальная душа. Здесь она обретает всю память о своих прошлых жизнях, опыт и накопленные знания. В этом состоянии полной осознанности и целостности душа сможет принять главное решение: отправиться в зону Предрождения для нового витка жизни или уйти из вселенной навсегда.

Все другие пути из Зала Объединения будут недоступны. Душа не сможет вернуться в Чистилище или остаться в состоянии целостности по ранее подписанному договору. Только выйти или инициировать свою новую жизнь. Никакие другие варианты взаимодействия в целостном сознании ей будут недоступны.

Этот цикл гарантирует, что каждая новая инкарнация начнётся с чистого листа, пока новый виток жизни не приведёт её обратно в Зал Объединения после смерти, замыкая круг.

Эта модель решает всё: ребёнок или неопытная инкарнация больше не будут стоять перед непосильным выбором. Когда последняя инкарнация входит в Зал Объединения, она больше не остаётся изолированным сознанием — она пробуждается как Изначальная душа, истинная и полная, способная видеть шире и принимать решения, достойные её сути.

Эти мысли словно лавина обрушились на меня. Я боялся забыть хоть одну деталь. Почти бегом я бросился к своему рабочему столу, где голоконсоль уже ожила, улавливая моё приближение. Руки сами начали чертить схемы, выводить строчки, связывать идеи.

“Зал Объединения… Ключ ко всему. Место, где душа возвращается к своей истинной сути, чтобы принять решение, достойное всей её сущности,” — подумал я, погружаясь в работу.

И уже не в силах заснуть, я проработал так до утра и затем весь следующий день. Казалось, вдохновение накрыло с головой и я не мог остановиться.

***

Чтобы собрать свой первый проект по фэнтези вселенной Агарти, добавив в него всё, что я запланировал, мне потребовались не день, не неделя, а почти два месяца по времени Арканума! И это при том, что первая версия была создана всего за семь дней.

И вот, когда мне показалось, что всё готово, я вызвал Хеймдалла.

— Хеймдалл, мне нужно встретиться с Архитектором, — сказал я, уверенный, что проект наконец завершён.

Дворецкий кивнул, и вскоре Архитектор сам постучал в мою дверь. Он вошёл, окинул цепким взглядом хаос из голограмм, схем и чертежей в моём кабинете и, тяжело вздохнув, заявил:

— Проведите анализ вашего… эм… — он запнулся, словно подбирая слова, чтобы не обидеть. — Проекта, — старик наконец нашел подходящее слово. — Через “Гармонический Анализатор”. Если результат будет ниже 70%, даже не подходите ко мне, мистер Версум.

Эти слова ударили по моему самолюбию, словно пощёчина. Я хотел возразить, сказать, что вложил душу в каждую деталь, но старик, как всегда, исчез прежде, чем я успел открыть рот.

Он даже не посмотрел! Просто оставил программу на экране голоконсоли и испарился.

— Ну, держись… — процедил я сквозь зубы, буравя взглядом дверь. — Я тебе ещё покажу, на что способен!

Однако, остыв, я всё-таки запустил анализатор. И первая проверка выдала 14%. Всего 14! Этот результат был как ушат холодной воды.

Но вместо того чтобы впасть в отчаяние, я собрал волю в кулак и принялся за работу. Я стал разбираться, почему там, где я был уверен увидеть хотя бы 50%, оказалось столь мало.

И, должен признать, старик не ошибся. Программа оказалась мощной и умной. Без неё я бы никогда не понял свои ошибки даже на базовом уровне, не говоря уже о деталях.

Следующие дни и недели я провёл в исправлениях. Казалось, чем глубже я копал, тем больше появлялось нюансов и головоломок. Постепенно результат стал расти: 15%, 21%, 33%, 40%, 55%… Шаг за шагом, день за днём я приближался к цели.

И вот, одним утром, анализатор наконец выдал 71%. Я довольно откинулся на спинку кресла, чувствуя, как усталость последних недель постепенно отступает, сменяясь приятной негой. В голове было удивительно пусто и легко, словно все мысли разом куда-то испарились, уступив место чистой, простой радости.

"Наконец-то", — прошептал я, чувствуя, как в уголках глаз предательски щиплет от подступающих слёз. Слёз облегчения, слёз счастья. Наконец-то получилось!

Отдохнув немного и собрав все свои мысли и эмоции воедино, я решил, что пришло время отправится к старику и пусть только посмеет меня развернуть! Я выполнил его крайне сложное задание!

Недолго думая, я позвал Хеймдалла, который, как всегда, дежурил у моей двери, ожидая указаний.

— Хеймдалл, кажется, пришло время снова встретиться с Архитектором, — сказал я, чувствуя смесь возбуждения и лёгкого нетерпения.

— Слушаюсь, господин, — ответил Дворецкий с неизменной вежливостью. — Я сейчас же уточню, где в данный момент находится господин Архиус.

— Кто-кто? — я прищурился, пытаясь понять, что за имя только что прозвучало. — Архиус?

— Да, господин, — ответил Хеймдалл, и в его голосе на мгновение мелькнула тень уважения. — Насколько мне известно, это имя упомянутого вами Архитектора. Во всяком случае, так его представил мне господин Элларион при нашей первой встрече.

— Хм… Архиус, значит, — я задумался, пробуя имя на вкус. Оно звучало необычно, даже величественно.

Он закрыл глаза. На его обычно непроницаемом лице пробежала едва заметная тень сосредоточенности. Через пару мгновений Хеймдалл ответил:

— Я связался с господином Архиусом, — в его голосе мелькнуло что-то похожее на лёгкое смущение, — и получил отрицательный ответ на наше к нему перемещение. — Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. — Господин Архиус сообщил, что он крайне занят делами Академии и сейчас не может вас принять.

«Академии? Это что ещё за место?» — подумал я, а вслух спросил, стараясь сохранить спокойствие:

— Хеймдалл, а что это за Академия такая? Где она находится и чему там учат?

Дворецкий слегка наклонил голову, что можно было бы принять за извинение.

— Прошу прощения, господин, но у меня нет данных об этом месте. Однако, если вы пожелаете, я могу попытаться узнать больше. Возможно, Управляющая Система Арканума сможет предоставить нужную информацию.

Точно! Ведь я и сам могу это выяснить. Я кивнул, улыбнувшись.

— Спасибо, Хеймдалл. Я попробую разобраться сам. Если не выйдет, тогда снова обращусь к тебе. Дай мне пару минут.

— Как вам будет угодно, господин, — сдержанно ответил он, слегка поклонившись, после чего вышел из комнаты, вернувшись на свой пост у двери.

Что ж, какая-то Академия… Очень любопытно, куда это старик успел улизнуть. Моя голова бурлила от предположений, и я тут же ввёл запрос в голоконсоль.

Ответ, который я получил, заставил меня замереть от неожиданности. На экране появилась информация, сопровождаемая коротким звуком уведомления:

“Академия душ Искома” — это уникальное мультидисциплинарное пространство, созданное в рамках Основного Пространства сообщества родственных душ “Иском”. Этот научно-исследовательский центр специализируется на сборе, анализе и применении знаний и технологий из различных вселенных. Также Академия служит площадкой для творческих исследований и обучения новых членов Искома, а также дружественных ему сообществ сознаний.

Ректор и основатель Академии, известный как Советник Архиус, занимает позицию Гранд Архитектора в сообществе душ Иском, одновременно в Академии выполняя роль наставника и лектора. Он лично координирует исследовательские проекты и передаёт студентам свои знания и опыт. Его задача также включает интеграцию новаторских технологий и идей, собранных из различных миров, в подготовке к созданию новых вселенных.

Академия является важным местом для душ Искома, стремящихся к обучению и развитию. Здесь они получают знания о структуре вселенных, осваивают методы их управления и изучают взаимодействие с разнообразными формами жизни и энергиями.”

— Вот это да, университет для душ, — пробормотал я, поражённый прочитанным. — И почему мне никто об этом не сказал?!

Меня переполняло желание узнать больше. Я снова вызвал Хеймдалла.

— Открой портал в Академию душ Искома, — попросил я.

Он внезапно замешкался, и это удивило меня. Такого я ещё не видел.

— Господин, я не могу сделать этого сразу, так как у меня нет активной метки куда открывать Дверь. Однако Управляющая Система Арканума, возможно, предоставит необходимую информацию.

Я вздохнул и обратился за меткой местонахождения Академии к Голоконсоли. Через несколько минут запрос был выполнен, и передо мной засверкал портал.

— Вы не возражаете, если я пойду с вами? — спросил Хеймдалл. Его лицо оставалось спокойным, но в голосе звучала едва уловимая нотка беспокойства.

Я задумался. С одной стороны, было бы полезно взять с собой кого-то, кто знает все протоколы. С другой — это место я хотел изучить самостоятельно.

— Нет, Хеймдалл, останься здесь. Если что-то пойдёт не так, я свяжусь с тобой.

— Как вам будет угодно, господин, — отозвался он, слегка склонив голову.

Что же это за место такое — Академия? Учат творцов быть ещё более творческими? В смысле, есть какие-то «правила создания вселенных», о которых я не знаю? А я тогда кто — самородок-самоучка? Или, может, бунтарь, творящий вне рамок?

«Почему мне вообще никто про это не сказал?» — снова мелькнула мысль, а за ней вторая, более язвительная: «А, ну да, Версум, это ведь стандартная ситуация. Ты только создаёшь новые миры, зачем тебе знать о месте, где обучают как это делать?!»

Я даже усмехнулся, представляя себе какую-нибудь лекцию в той Академии: «Итак, пункт первый — не забывайте про баланс! Пункт второй — не стройте миры на эмоциях. Пункт третий — все баги перекладывайте на голоконсоль!»

Но если серьёзно, то что это за Академия, и зачем она вообще нужна? Иском… основатель… студенты… исследования… Звучит как элитный клуб, в который меня почему-то забыли пригласить.

Что ж, раз меня туда не позвали, я заявлюсь сам!

Я сделал глубокий вдох, наполняясь ожиданием чего-то нового и необычного. «Сейчас посмотрим, что они там скрывают», — подумал я и шагнул в яркий радужный проход.

Глава 4 "Академия"

Пройдя через врата, я застыл в полном изумлении. Я, конечно, ожидал увидеть что-то необыкновенное, но представшее перед моим взором, превзошло все ожидания!

Я огляделся по сторонам и понял, что вышел не из привычного радужного портала Хеймдалла, а из исполинской, прямоугольной арки. Она была выполнена из гладкого, тёмного металла с инкрустированными сияющими рунами. Сам портал переливался текучей энергией, похожей на живое небо. Он искрился всеми цветами небесной палитры — солнечными бликами, белизной облаков, кристально чистой, как сапфир, синевой. Энергия пульсировала и слегка закручивалась воронкой, создавая эффект бездонной глубины, будто ты заглядывал в другой мир.

Размеры арки были поистине колоссальны. Она возвышалась минимум на тридцать метров в высоту и около двадцати в ширину. Под ней раскинулся массивный постамент, нечто среднее между посадочной платформой и храмовой площадкой, выложенной светлым камнем с идеально отполированной, почти зеркальной поверхностью. От него вниз вели ступени, плавно переходящие в широкую мостовую.

Но самым удивительным было то, что я оказался в центре оживлённого пространства — прямо посреди нескончаемого потока существ, прибывающих откуда-то или, наоборот, покидающих это место. Оно напоминало некий планетарный вокзал или даже огромный межмировой торговый хаб. Здесь кипела жизнь.

Кроме меня из громадного портала выходили, выбегали и даже вылетали самые разнообразные существа. Сначала мне показалось, что большинство из них — обычные люди, но стоило взглянуть повнимательнее, как становилось понятно, что это только лишь внешнее сходство. Некоторые действительно выглядели почти нормально, разве что их стиль одежды представлял собой калейдоскоп эпох и миров.

Я заметил фигуры в строгих костюмах с переливающимися голографическими вставками, будто взятые прямо из вселенной киберпанка.

Рядом с ними шагал кто-то в массивных механических доспехах, а на спине у него поблёскивали гибкие сегментированные пластины, напоминающие складные крылья.

Чуть дальше мелькнули тени существ в тёмных мантиях, расшитых нитями из звёздного света. Их лица скрывались под капюшонами, а от движений с одежды срывались маленькие искры.

Кто-то напоминал путешественников индустриальной эпохи, облачённых в кожаные одеяния с медными застёжками. Каждый из них за спиной нёс что-то вроде сложного механического ранца, состоящего из шестерней, поршней и других деталей.

А вот и обладатели традиционных средневековых нарядов, с длинными плащами, мечами в заплечных ножнах, посохами, украшенными гравировками.

Описать во что одеты все эти существа гуманоидного вида было просто невозможно — здесь смешивались культуры, эпохи и стили, создавая совершенно уникальную, завораживающую картину. Толпа двигалась в хаотичном, но в то же время упорядоченном ритме. Кто-то входил в портал, кто-то выходил из него, но главное — похоже, никто из них меня не замечал. Пожалуй, это было даже хорошо.

Разглядывая необычных обитателей этого места, я заметил одну интересную деталь: практически все выходящие из портала не спускались по ступеням, а сразу же поднимались в воздух и, словно гонимые ветром, плавно устремлялись по своим делам во все стороны. Их движения были уверенными, естественными, будто полёт для них так же привычен, как ходьба.

И всё это на фоне невероятно красивого неба. Оно представляло собой переливающуюся космическими цветами туманность, в которой плавно сменяли друг друга световые волны и мерцали мириады звёзд. Они поблёскивали холодным серебристым сиянием, наполняя пространство живой игрой тысячи оттенков вселенной.

Я смотрел на всё это, словно под гипнозом.

«Ну и где, спрашивается, я оказался?» — пронеслось у меня в голове.

В конце концов, я решил, что стоять тут и тупо оглядываться по сторонам — не самая лучшая идея. Всё-таки я был чужаком, проникшим в неизвестное пространство, причём, можно сказать, инкогнито. А значит, выделяться, стоя на одном месте и тем самым привлекая ненужное внимание, явно не стоило.

Нужно было действовать максимально естественно, поэтому я решил вести себя совершенно спокойно, даже буднично. Спустившись по ступеням, я пошёл по аллее, вымощенной гладкими и тёплыми на вид камнями, которые слабо мерцали в такт моим шагам. По обеим сторонам дороги росли деревья самых причудливых форм и расцветок. Листва одних была прозрачной и будто искрилась на солнце, другие напоминали мерцающий плавленый металл, а третьи вовсе испускали мягкое свечение, будто заключали в себе крошечные звёзды.

Среди царящего вокруг хаоса воздушных перемещений, эта дорога, показалась мне предназначенной как раз для пешего передвижения. Интуиция подсказывала, что она ведёт к какой-то важной локации или соединяет ключевые точки некоего маршрута.

Я двинулся вперёд неспешным шагом, будто просто прогуливаюсь.

Хотя, если честно, чувствовал я себя не совсем комфортно — ведь подобных «гуляющих на своих двоих» вокруг было откровенно мало. Большинство пролетало над головой.

Спустя минут десять такой неспешной ходьбы, я постепенно приблизился к месту отдалённо напоминающему большую городскую площадь. Уже метров за двести я приметил, что дорога выводит меня на открытое пространство, в центре которого возвышалась приковывающая взгляд массивная конструкция. Она выглядела величественно, как произведение искусства.

Я остановился у края площади и замер, наблюдая за происходящим в её центре.

Над массивным постаментом в воздухе парила огромная голубая сфера, вокруг которой вращались небольшие шары разного цвета. Они кружились с механической точностью, но в их движении ощущалась не только сухая выверенность, но и некий высший ритм — как будто каждая траектория подчинялась определённой закономерности.

Кроме меня, за этим представлением следили десятки существ: кто-то стоял на земле, как я, а кто-то наблюдал с воздуха, рассредоточившись по разным сторонам сферы. Видимо, это и были студенты Академии.

Однако моё внимание привлекли не они.

Чуть выше, на некотором расстоянии от конструкции, парило три фигуры.

Они не двигались, не переговаривались, не летали туда-сюда, как остальные.

Один был облачён в классический сай-фай костюм — нечто среднее между лабораторным халатом и защитной бронёй, испещрённой символами. Учёный? Инженер?

Второй выглядел, как маг из какого-то древнего ордена — длинная чёрная ряса с золотой вышивкой, массивный медальон на груди, седая борода, доходящая почти до пояса.

Третий… А был ли третий? Я моргнул.

Его силуэт, словно сотканный из призрачного тумана, был едва уловим. На первый взгляд — просто смутное пятно, но если присмотреться…

А в следующий миг я будто почувствовал на себе его взгляд. Меня кольнуло лёгкое беспокойство. Кто эти трое? Преподаватели? Какие-то наставники Академии? Или ещё более важные персоны?

«Похоже, какие-то учителя или кто-то вроде них», — подумал я и, наконец, перевёл взгляд на саму сферу.

Как только я сфокусировался на этом явлении, в сознании возник неведомо откуда взявшийся поток информации. Понимание происходящего пришло мгновенно, будто это знание всегда было со мной, но только сейчас проявилось.

«Фонтан Стихий — динамический экспонат, разработанный Факультетом Космического Творчества. Демонстрация баланса между созиданием и разрушением, исследование взаимодействия стихийных и фундаментальных сил в условиях управляемой среды. Центральная сфера адаптируется под каждый новый контакт, иллюстрируя последствия сочетания различных первоэлементов. Модель обновляется ежедневно, отображая новые конфигурации, предложенные студентами и преподавателями Академии».

«Спасибо, местному НСО. Теперь хотя бы знаю, на что смотрю», — заметил я про себя.

Тут я понял, что экспонат постоянно меняется и стал наблюдать. В центральной сфере поблёскивала вода или нечто, судя по голубоватому оттенку, на неё похожее. Каждая из малых светящихся сфер, что кружили вокруг основной, представляла собой стихию или, выражаясь точнее, фундаментальную силу мироздания.

Голубой водяной шар был текучим и изменчивым. Плазменный — как крошечное солнце, испускающее волны жара. Электрическая сфера, потрескивающая молниями, была насыщенная энергией. Сфера холода — белая, словно ледяная. Сфера антиматерии — абсолютно чёрная, поглощающая свет. Сфера чистой энергии ЛУ — переливающаяся, пульсирующая и излучающая мягкое золотисто-фиолетовое сияние.

Здесь наверняка была скрыта определённая логика.

«Это не просто демонстрация стихий, а своего рода симуляция закономерностей. Или даже…», — тут моя мысль прервалась, так как новый этап представления снова полностью завладел моим вниманием.

Плазменный шар первым коснулся водяной сферы. Раздалось тихое потрескивание, будто сам воздух напрягся, предчувствуя неизбежное. Вода бурлила, сопротивляясь и вспениваясь изнутри, словно старалась удержать форму. Но жар был неумолим.

Постепенно, начиная с поверхности, жидкость стала испаряться. Клубы пара поднимались, закручиваясь в спирали, и вскоре вода полностью преобразилась: теперь взорам предстала полупрозрачная сфера пара. Она колебалась и вибрировала от остаточного жара, порождённого плазмой, будто пыталась дышать.

И в этот момент в неё влетел электрический шар.

Раздался гулкий треск — площадь сотрясли раскаты грома. Сфера вспыхнула, а по её по поверхности мгновенно разошлись электрические импульсы, постепенно проникая вглубь, к самому центру. Пар ионизировался. Началась буря: сверкающие молнии сплетались внутри воедино, создавая смесь света и энергии. Плазма и пар встретились с чистым электричеством и породили грозовой шторм, сверкающий ослепительными вспышками разрядов.

После этого в дело вступил шар холода.

От соприкосновения с крайне низкой температурой бушующая сфера дрогнула и все процессы в ней словно замедлились. Всполохи внутри потускнели и свет начал угасать.

Температура стремительно падала. Пар сгущался, превращаясь в плотные облака, затем в капли воды, и наконец — в лёд. Гроза будто застыла в моменте и вместо бушующей бури, возникла ледяная сфера, покрытая инеем, а внутри неё, в толще кристаллизованной массы, тянулись едва различимые остаточные следы разрядов.

Это были уже не молнии, а их вмёрзшие в толщу льда отпечатки.

Наконец, пришло время антиматерии. Всепоглощающий контакт произошёл совершенно беззвучно. Не вспышка, не удар, а вязкое, неотвратимое растворение. Ледяная сфера не просто исчезла — её стёрли до последней молекулы, словно само пространство было вырезано.

На месте исчезнувшей материи образовалась новая аномалия.

Сфера, где прежде сверкали всполохи холода, теперь стала совершенно чёрной, как первозданная тьма, отрицающая само существование света.

Абсолютная, матовая, всепоглощающая. Даже лучи света, скользящие мимо, начинали преломляться, искривляясь и растягиваясь, будто сама реальность пыталась обойти это место стороной. Контуры шара дрожали, искажая всё, что находилось рядом.

Внутри чёрной сферы теперь не было ничего — ни материи, ни энергии, ни времени. Только вырванная из реальности пустота, от которой мороз пробегал по коже.

Я не знал, откуда во мне взялось такое глубокое понимание всех этих процессов. Похоже, оно было буквально встроено в моё сознание. И, видимо, благодарить за это снова стоило местную НСО.

Я невольно сделал шаг назад. И в этот момент в центр чёрной аномалии — вошёл последний шар. Чистая энергия ЛУ.

Он не столкнулся с пустотой, а вплёлся в неё, заполняя собой всё пространство.

Я увидел вспышку золотисто-фиолетовой энергии, быстро распространяющейся от центра сферы к её краям. И там, где ещё мгновение назад зияла лишь чёрная аномалия, возникла новая сфера. Земляная или даже каменистая. С чёткими, глубокими трещинами, словно шрамами. Поверхность её была грубой, шероховатой, как кора первозданной планеты.

И вдруг — движение. Из расщелин начали пробиваться ростки. Светящиеся. Тонкие. Живые. Вскоре вся сфера расцвела всевозможными растениями совершенно невообразимых цветов и оттенков.

Я затаил дыхание, наблюдая потрясающую живописную картину.

— Да, действительно впечатляет, — невольно произнёс я.

На этом представление кончилось.

Студенты разлетались кто куда. Но те трое…

Они не улетели, а растворились без единого звука или следа. Жаль, а то я уже начал прикидывать, нельзя ли разузнать у них о том деле, ради которого я сюда прибыл.

Теперь чего уж. Я ещё раз посмотрел на новую сферу, вокруг которой уже начинали кружиться свежие шары.

— Значит, цикл начинается заново, — сказал я вслух. — Что ж, это место мне определённо начинает нравиться.

Я постоял еще пару минут, но ничего нового не происходило.

В надежде, что моё инкогнито останется нераскрытым, я двинулся дальше.

От площади расходились семь дорог. Не долго думая, я решил пойти налево, рассчитывая, что пророчество из известной сказки: «налево пойдёшь — себя потеряешь» здесь не сработает. Хотя, учитывая, где я оказался, и это было не исключено.

Дорога привела меня в странное место, похожее на сквер или парк. Вдоль широкой тропы, по которой я теперь шёл, стояли скамейки, а вокруг росли высокие деревья с пышной кроной.

Здесь царила тишина. Не то чтобы место казалось заброшенным, но людей, а точнее, обитателей Академии, тут почти не было. Разве что изредка в вышине пролетали фигуры, спешащие по своим делам, не обращая на меня никакого внимания.

Я задумался над тем, что делать дальше. Может нужно было выбрать другую дорогу? Впрочем, если я хотел остаться незамеченным, то это место подходило идеально.

В этот самый момент меня окликнули.

— Эй, привет! Ты новенький?

Звонкий женский голос звучал приветливо и в нём явно слышалось любопытство. Я обернулся, и увидел девушку, спускающуюся прямо с небес. Лёгкая и стремительная, она приземлилась с такой изысканной грацией, будто всю жизнь только и делала, что оттачивала талант изящного полёта.

Высокая, стройная, с длинными огненно-красными волосами, которые играли в лучах света, словно пламя. Спортивное телосложение, уверенная осанка, ярко-голубые глаза, острый пронзительный взгляд.

Девушка была одета в короткий топ, подчёркивающий фигуру, и чёрные шорты, дополнявшие её дерзкий образ. Кожаные перчатки, ремень с какими-то техническими приспособлениями на поясе… Да уж, определённо из тех, кто любит приключения. Я на автомате отступил, будто инстинктивно защищая своё личное пространство.

— Ээ… да, я новенький. А что? — попытался я скрыть своё замешательство.

— Да ничего, просто новенькие здесь редкость. Я Юко, — она улыбнулась, протягивая руку.

— А я… эм… Верс, — ответил я, на ходу решив не называться полным именем и стараясь не выглядеть напряжённым.

Юко ухмыльнулась.

— О, да, ты точно новенький.

Я постарался придать голосу непринуждённости:

— И как ты это поняла?

— Ну, во-первых, ты выглядишь так, будто только что вышел из капсулы анабиоза. А во-вторых, — она оценивающе осмотрела меня, — ты не умеешь летать, верно?

Я удивленно моргнул.

— Эээ… в каком смысле?

Девушка театрально всплеснула руками.

— В прямом! Почему ты до сих пор ходишь пешком?

Я неуверенно пожал плечами.

— Ну, я как-то привык… на двух ногах ходить.

Юко засмеялась:

— Да ты шутишь, Верс! Мы все летаем, как только покидаем физическое тело. Это же как дышать!

— Да, ну… Мне никто не объяснял.

— Ты точно умер? — она внимательно посмотрела мне в глаза.

— Вообще, да, но помню всё смутно. И, честно говоря, не уверен, что мне нравится обсуждать такие вещи.

— Ладно-ладно, без допросов, — отмахнулась Юко и скрестила руки на груди. — Так какими судьбами тебя занесло в Академию?

Дружелюбие и простота девушки подкупали, хотелось рассказать ей всё как есть. А может это была вовсе не её заслуга, а влияние моей природной искренности, не знаю. Очевидно было одно — помощь мне не помешает и чутьё подсказывало, что это хороший шанс её получить.

Я мысленно вздохнул: «Как бы объяснить, чтобы было правдоподобно?» Нет, я не собирался выкладывать первой встречной все детали своего дела, но, в конце концов, у меня была цель и я хотел начать к ней двигаться.

— Ну, я… по обмену опытом. Мне открыли сюда проход и я ищу Архиуса, вашего ректора, — сказал я, надеясь, что мои слова прозвучали достаточно убедительно.

Юко приподняла бровь.

— Архиуса? Нашего Главу? — она была явно удивлена. — Зачем он тебе? С ним не так-то просто встретиться.

— Есть один проект, который я должен ему показать, — пояснил я. — Вот я и решил навестить его здесь, а заодно посмотреть, как тут у вас всё устроено.

— Понятно… — Юко кивнула и на секунду задумалась. — Ладно, давай я проведу тебе экскурсию и помогу найти Главу.

— Буду тебе очень признателен, Юко, — обрадовался я.

Юко широко улыбнулась и резко взмыла в воздух, приглашая меня последовать за ней.

Её полёт был недолгим — обернувшись и увидев меня всё ещё стоявшим на земле, она вспомнила:

— Да, точно, ты же не умеешь летать.

Я закатил глаза:

— Юко, как бы тебе объяснить, — я растерянно потёр затылок, — я действительно не знаю, как вы тут все так просто бегаете по воздуху. И, если честно, всю свою жизнь до смерти, да местами и после неё, помню весьма смутно.

Я почувствовал мелькнувшую в глубине души грусть, но не дал ей развернуться. Отведя взгляд в сторону, я задумался о том, что ещё сказать.

Юко парила над землёй, слегка склонив голову и явно о чём-то размышляя.

— Ладно, — протянула она и спустилась, а затем подошла ко мне очень близко.

Честно говоря, её внешний вид в сочетании с этим уверенным напором слегка выводил меня из равновесия. К тому же, некоторые её повадки напоминали мне неугомонную Суви.

— Хм… Как научить дышать того, кто забыл, как это делать? — Юко почесала подбородок, а потом решительно хлопнула в ладоши.

— Хорошо! Давай попробуем. Возьмёмся за руки и полетим вместе.

— Эм… За руки? Вместе? — я сглотнул и постарался сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ага, — усмехнулась она и без лишних церемоний взяла мои руки в свои.

— Хорошо, слушай внимательно. Попробуем сделать так, как когда-то учили меня.

Она слегка сжала мои ладони.

— Закрой глаза и представь, что мы вдвоём медленно воспаряем над землей. Теперь постарайся отбросить лишние мысли и почувствуй, как твоё намерение стало реальностью.

Я повиновался, а она продолжала:

— Не важно, что ты не видишь происходящего глазами, ты всё равно улавливаешь энергетические колебания на уровне искры твоей души, а сознание уже переводит их в понятные образы. Здесь материя лишь осязаемый энергетический контур, включая и наши тела. Одна сплошная энергия преобразованная в форму по законам Пространства или мини-вселенной Академии. Да, она более плотная, приближенная к настоящей материи, но всё равно не более чем приближенная.

Я невольно нахмурился и молча слушал дальше.

— Сначала понадобятся желание и воля, соединённые воедино. Как ходьба — ты решил и идёшь. Так и тут — захотел и летишь. А потом всё будет получаться само собой, полёт станет естественным, как дыхание. Прими факт, что у тебя всё получится и ты сможешь оторваться от земли.

Я попытался.

Сначала ничего не происходило.

Потом я медленно начал ощущать, как тело становится легче, словно гравитация ослабила свою силу.

Спустя минуту я уже не чувствовал землю под ногами, однако, глаза открывать не спешил. Я просто позволил себе поверить, что мы действительно в воздухе.

— А теперь открой глаза, — сказала Юко, — только не смотри вниз.

Тепло её рук успокаивало, и я решил, что готов увидеть реальность с высоты птичьего полёта.

Я открыл глаза и увидел перед собой улыбающееся лицо Юко, а вот пейзаж вокруг нас изменился. Мы действительно парили в воздухе, и как же тут было не посмотреть вниз?

Я опустил взгляд и мгновенно понял, что совершил ошибку.

Осознав, что нахожусь у самых верхушек деревьев, я оцепенел. Тут-то меня и накрыло.

Внутренний инстинкт забил тревогу, сознание закричало «Опасность!», я запаниковал, потерял концентрацию и, почувствовав, как тело вновь наливается тяжестью, устремился к земле.

— Ох, серьёзно?! — воскликнула Юко, но рук моих не отпустила.

Я ухватился за неё ещё крепче и болтался в воздухе, стараясь отогнать мысли о неловкости момента.

Чёрт! Стыдоба-то какая.

Хорошо, что мы держались за руки, а не за плечи… Иначе я бы в буквальном смысле повис на ней обхватив руками и ногами, и это была бы уже очень “спорная” ситуация.

— Спокойно, спокойно, — мягким голосом заговорила Юко. — Не парься, Верс. Я тоже, когда открыла глаза во время первого полёта, чуть не померла во второй раз!

Она улыбалась, выглядела уверенной и невозмутимой. Это помогло мне собраться. В голове пронеслась спасительная мысль: «Раз она летает, то и я смогу. Да я уже смог».

— Теперь финальная часть урока, — продолжала тем временем Юко. — Сделай вдох, выдох и вспомни, как ты себя чувствовал, когда мы взлетели. Ощути это снова и стабилизируй своё положение в воздухе.

«Вот так просто?!» Я сжал зубы — не то от напряжения, не то от желания выпалить что-то вроде: «Тебе легко говорить!» — но быстро понял, что делу это не поможет. К тому же, единственное, что у меня сейчас есть — это её инструкции.

— Хорошо, сосредоточься.

Мне понадобилось около минуты, чтобы окончательно успокоиться и начать концентрироваться.

Слава Творцу творцов, в итоге я сумел вернуть то самое ощущение полета. Медленно, но верно я перестал висеть хватаясь за руки девушки и смог вернуться в первоначальное положение, оказавшись с ней лицом к лицу.

— Отлично, Верс! — с улыбкой похвалила меня Юко.— Видишь, это проще, чем кажется!

И прежде, чем я успел что-то возразить, Юко отпустила мои руки.

Внутри всё сжалось… Но я не упал.

Я держался в воздухе. По-настоящему левитировал.

— Поздравляю! Это был твой первый урок в Академии, — с гордостью за мой результат и своё наставничество сказала Юко.

— Спасибо, правда, — я сделал глубокий вдох, пытаясь осмыслить всё произошедшее. — Это действительно очень полезный навык. Дай мне пару минут освоиться, и можем начинать экскурсию.

Я отлетел от неё на несколько метров, чтобы опробовать новые способности и изучить саму концепцию полёта, если так можно выразиться. Сперва попробовал аккуратно с применением того самого «намерения», о котором говорила Юко, медленно опуститься, затем подняться, потом переместиться в сторону.

Сказать, что это было непросто — ничего не сказать.

Мне приходилось держать себя в невероятном напряжении, но с каждой секундой я начинал всё лучше и лучше понимать суть полета.

Несколько минут я кружил вокруг девушки, проверяя свои новые навыки. Начал с плавных движений, затем попробовал делать резкие манёвры.

Я обнаружил, что инерция здесь вела себя иначе, чем в привычных мне пространствах.

Её почти не было, но именно что почти. Если я останавливался, то практически мгновенно, а если двигался, то чётко в выбранном направлении. Физика этого места несколько отличалась от той, в которой я привык существовать. Трудно объяснить, скорее, это было на уровне ощущений: что-то давалось легко, а что-то просто по-другому.

Учитывая, что разгон и приземление полностью зависели от моих мысленных команд, а точнее, представлений о том, как я буду двигаться в следующее мгновение, мне стало интересно, какую предельную скорость можно развивать при таком полёте.

Но, думать об этом пока было рано — всё же воспоминание о недавнем падении было ещё свежо в памяти. Не хотелось бы снова опозориться.

Я всё больше осваивался и вскоре уже мог сделать вираж над верхушками деревьев. Я чувствовал всё больший контроль над своими движениями и даже немного поэкспериментировал со скоростью на взлёте и посадке.

Но пришло время остановиться.

«Ладно, продолжим тренировки в Аркануме. Если, конечно, там те же законы, что и здесь. Или придётся их прописать? Хм…»

Я усмехнулся, поймав себя на мысли, что со всеми этими приключениями почти забыл о своей основной цели: найти старика и вручить ему проект.

Я не мог не признать, что Академия начинала мне нравиться.

Это место манило, его обитатели казались интересными и загадочными.

— Хорошо, Юко, думаю, теперь я готов к экскурсии, — я решительно кивнул и размял плечи.

— Отлично! — радостно воскликнула девушка и резко взмыла вверх. — Тогда не отставай!

— Уж постараюсь, — буркнул я и последовал за ней.

Мы поднимались всё выше и выше, оставляя внизу парк и дорогу с её редкими прохожими.

Внезапно Юко замедлилась и зависла в воздухе.

Я чуть не влетел в неё, едва успев остановиться. Она окинула взглядом открывшиеся горизонты и произнесла, раскинув руки в стороны:

— Добро пожаловать в Академию ИСКОМа, Верс. Это Пространство представляет собой нечто вроде закрытого измерения или мини-вселенной. Здесь свои законы физики и свод правил, которые, к слову, лучше соблюдать, — она хитро прищурилась. — У твоего экскурсовода, кстати, с этим есть определённые сложности. Хотя я и стараюсь. Иногда.

«Не удивительно» — подумал я и огляделся.

С высоты, на которой мы зависли, открывался поистине захватывающий вид: то, что снизу казалось «землёй» — со всеми её деревьями и дорогами — на самом деле было огромным, парящим в космической туманности, островом. По форме он напоминал гигантский цветок, распустившийся прямо посреди межзвёздного пространства. В самом центре я увидел площадь, на которой совсем недавно наблюдал метаморфозы Фонтана Стихий. От неё, как из сердцевины соцветия, во все стороны расходилось семь дорог, обрамлённых прекрасными парками и долинами. Каждый уголок острова казался живым — он весь будто светился изнутри и словно бы мог откликнутся на любое прикосновение.

Вдалеке от нас, чуть выше линии того, что можно было принять за горизонт, в клубящемся разноцветном тумане парили какие-то величественные строения. Факультеты Академии? Рассредоточенные вокруг острова на одинаковом друг от друга расстоянии, они словно вырастали из плотных перламутровых облаков, образующих некое подобие основания. Их силуэты слегка расплывались в полупрозрачной дымке, но даже издалека восхищали своей мощью и внушали трепет.

Юко начала свой рассказ:

— Под нами сейчас Платформа Единения. Тут обычно собираются те, кто не сидит по факультетам. Общаются, учатся, спорят, медитируют, играют… ну, и ленятся, конечно.

Она кивнула на круг в центре:

— Вон Фонтан Стихий. Сейчас он дремлет, но когда оживает — ух! Можно на полдня залипнуть. Каждый раз новый.

Я хотел было сказать, что уже успел посмотреть на представление со сферами, но Юко продолжала и я не стал её прерывать.

— Платформа разделена на семь секторов. В каждом царит своя атмосфера, своё настроение. Например вон тот зелёный участок — это Парк, из которого мы с тобой вылетели.

Я посмотрел на знакомые очертания троп и деревья с пышной листвой. Всё выглядело мирно и уютно — идеальное место для отдыха и размышлений.

— А это что? — спросил я, указывая на сектор чуть дальше. В нём преобладала каменная архитектура, с характерными для неё монументальностью и чёткостью линий.

— Лабиринт Знаний, — ответила Юко. — Название, конечно, пафосное, но и место, под стать ему, крутое. Там проходят диспуты, строятся проекции, тестируются идеи, у кого на что мозгов хватит. Только будь внимателен, когда пойдёшь — пара новичков там уже чуть не потерялась.

— Постараюсь, — отозвался я.

Юко явно чувствовала себя здесь как дома.

Мы медленно летали над платформой, продолжая нашу экскурсию.

— Вон тот сектор, с ареной и рядами сидений — это Амфитеатр. Там проходят презентации, представления и лекции самых безумных преподавателей Академии. Серьёзно, один раз была постановка, где вся сцена горела… и это считается нормальным.

— А тот, похожий на деревню ремесленников? — указал я.

— Зона Исследований. Там всегда кипит движуха. Одни собирают невероятные конструкции, другие изобретают загадочные механизмы, третьи экспериментируют с энергиями. А есть и те, кто торгует уникальными знаниями.

Видимо на моём лице появилось изумлённо-заинтересованное выражение, потому что Юко улыбнулась и сказала:

— Да, не удивляйся. Есть и такое. Только не спрашивай, сколько стоят три часа с профессором Кра’рр. Деньги тут не помогут, ты заплатишь своей психикой, — я понимающе кивнул, а Юко продолжала:

— Эта зона напоминает переплетение мастерских, лабораторий и торговых лавок, где каждый занят своим делом, а воздух наполнен звоном инструментов и оживлёнными разговорами. Если жаждешь открытий и творчества, тебе туда.

Дальше мой взгляд скользнул по удивительно прекрасному сектору, сплошь покрытому невероятными цветами. — О, Ботанический сектор! — Юко на мгновение замерла, а потом поманила меня подлететь к нему ближе. — Одна из моих любимых локаций. Там можно и почитать, и потеряться, и найти кого-то совершенно неожиданного. Особенно в высоких травах.

Место действительно было прекрасным. Среди густой зелени виднелись цветы, лепестки которых переливались всеми оттенками радуги, словно сотканные из жидкого света. Листья некоторых растений были прозрачными и в них мерцали крошечные капли будто бы живой росы. В воздухе витал приятный тонкий аромат, не поддающийся описанию. А ещё, этот цветастый мир был населён крошечными созданиями, немыслимых форм и расцветок, напоминающих насекомых.

Я мог бы ещё долго разглядывать этот ботанический рай, но моё внимание привлёк необычный для сада объект.

— Что там? — я указал на край цветущей лужайки.

— А, это внутренний портал. — Юко кивнула.

— Один из немногих. Ведёт к факультетам. Типа, «для тех, кто не долетел». Или для ленивых. Хотя нет, это одно и то же.

Я подлетел чуть ближе и действительно, в самом конце участка, утопающего в траве, возвышался портал — огромная окружность из света, врезанная в арку из сплетённых между собой сияющих ветвей. Сквозь неё проносился мягкий голубоватый туман, в котором иногда вспыхивали искры.

Через портал то и дело пролетали студенты. Кто-то усаживался на траву, кто-то следовал дальше по своим делам. Плавность и естественность всего происходящего завораживали.

— Ты можешь попасть через него в любой из открытых тебе факультетов, — сказала Юко и сразу пояснила, видя моё удивление: — Да, не все они доступны с самого начала обучения. Некоторые надо заслужить или хотя бы понять, зачем они тебе.

Я молча кивнул, не отрывая взгляда от портала.

Затем мы снова поднялись повыше. Я ждал, рассказа об оставшихся двух секторах платформы, но Юко не торопилась, словно давая мне время усвоить уже увиденное. На неосмотренных нами участках было трудно различить что-то конкретное. Возвышающиеся там конструкции то скрывались в искрящейся дымке, то озарялись вспышками. Иногда казалось, что всё пространство секторов мерцает, словно изнутри рвётся на поверхность какой-то свет. Его энергетика излучала импульсы разумного существа — по крайней мере, мне так показалось.

Я хотел бы знать, что там — в этих секторах, но, внимание снова привлекли, парящие вдалеке громады загадочных строений. Я вспомнил о цели своего визита. Если уж искать Главу, то именно там. Опирающиеся на плотное основание из космических облаков, силуэты зданий расплывались в тонком свете туманности, и я не мог оторвать от них взгляда.

Юко заметила это и прервала молчание:

— Это факультеты Академии.

«Значит я не ошибся» — мелькнуло у меня в голове.

— Каждый из них уникален, со своими законами физики и неповторимой мини-реальностью. А видишь вон те два здания, что примыкают к платформе и соединены с ней светящимися мостами? — она указала на область где-то между неосмотренными нами секторами.

Я перевёл взгляд и сначала заметил сооружение, выполненное в строгом архитектурном стиле, с симметричными арками и несколькими пристройками. А затем обратил внимание на второе — более монументальное и классическое — с высокими колоннами и широкой покатой крышей.

— Базовая Школа и Совет Академии, — уточнила Юко. — Они здесь, потому что через них проходит каждый студент — в самом начале обучения и непосредственно перед получением диплома.

— Базовая Школа? Это вообще что?

Она на секунду нахмурилась — будто удивилась, как можно не знать таких элементарных вещей, — но тут же вспомнила что-то, и хитро прищурилась.

— Ах, да, ты же у нас особенный.

«На что это она намекает?»

Не обижайся, — словно прочитав мои мысли, добавила она и игриво ткнула меня локтем.

— Ну-ну, давай уже рассказывай, — подыграл я.

— Ладно, ладно, сейчас будет краткий курс «Академия для новичков».

Я кивнул, возвращая взгляд к строениям.

Юко демонстративно вздохнула, но было видно, что ей нравится роль всезнающего гида.

— Базовая Школа — это место, где ученики, а точнее — души, начинают свой путь после смерти. Здесь они учатся существовать без привычного физического тела.

— Когда душа приходит сюда, а обычно её приводят проводники и хранители ИСКОМа, она не сразу понимает, как всё устроено. Полёт — это лишь малая часть. В Базовой Школе обучают фундаментальным законам Академии, взаимодействию с реальностью вне знакомых физических миров, управлению собой, пониманию сути энергии. Без этого нельзя двигаться дальше.

— То есть если бы я попал сюда «по правилам», меня бы сразу отправили туда?

— Ага. А для начала проверили бы уровень знаний. Если нулевой — добро пожаловать в классы для самых маленьких, где учат, как не проходить сквозь стены и удерживать нужную форму и облик.

Я усмехнулся:

— Это даже не началка, а детский сад получается.

— Примерно. Иногда даже приходится ловить таких расплывающихся «детей» по коридорам.

— Звучит весело!

— Ага. Особенно если у тебя лекция, а тут по стене ползёт школьник, который случайно разучился держать плотную форму.

Я засмеялся.

— Что ж, думаю, в Базовую меня всё же не отправят.

— Ха, ну теперь уже нет. Ты же не расплылся в аморфную тучку энергии, значит считай, что сдал первый экзамен! — подмигнула Юко.

Я притворился, будто вытираю со лба воображаемый пот.

— Фух, значит, пронесло. А что насчёт Совета Академии? Это ваш главный административный корпус?

— Да, можно сказать и так, — кивнула Юко. — Там решаются все важные вопросы, проходят всякие серьёзные заседания и утверждаются проекты высшего уровня. Туда без приглашения не попадёшь.

— И кто там заседает?

— Ну, Главный Совет Академии — это те, кто координирует всю систему обучения, дисциплину и порядок. Архиус там главный, но на практике, как я слышала, он редко там появляется.

— Что-то вроде Вечного Ректора, который делает, что хочет? — пошутил я.

— Ха-ха, типа того, — рассмеялась Юко.

Я уже снова собирался расспросить её про эти факультеты, но тут меня осенило: было что-то, что меня с самого начала знакомства с ней не оставляло в покое, но я осознал это только сейчас.

— Юко, скажи, мне вот что, — я слегка нахмурился. — На каком языке ты говоришь? Потому что я вроде говорю на своём родном, а ты меня понимаешь. И я тебя тоже слышу на своём. Прямо как из моего старого мира. Как так?

Юко снова рассмеялась, хотя я был абсолютно серьёзен.

— Верс, ты ещё не понял? — она хитро прищурилась. — Все здесь говорят на своём языке, а некоторые вообще не говорят и лишь излучают энергию, которая и есть их способ общения, но Академия устроена так, что мы автоматически понимаем друг друга.

— То есть это что-то вроде технологии автоматического НСО перевода?

— Можно сказать и так. Это больше похоже на ментальный резонанс. Восприятие идёт не только через слова, но и через суть смысла, а также эмоций, состояний, мыслей и чувств. Поэтому здесь так легко общаться.

Я задумался. Видимо, нечто такое может работать и в моем Аркануме. Не зря же мы там спокойно понимаем друг друга. Или там у меня всё же другой принцип работает?

— А если выйти за пределы Академии, я тоже буду тебя понимать?

Юко пожала плечами.

— Думаю, что не везде. В пространствах ИСКОМа — скорее всего да, но не в каждом. Я бывала в таких местах, где это переставало работать. Тогда приходилось использовать личные навыки коммуникации.

— НСО, да? — вспомнил я.

— Да, несловесное общение. Это целая наука.

— И это и преподают в Академии?

Юко прищурилась, её губы растянулись в лёгкой лукавой улыбке.

— Хочешь взглянуть поближе на место преподавания этих наук?

Я едва успел кивнуть, а она уже рванула в сторону горизонта, как метеор — буквально прорезав пространство стремительной вспышкой. Казалось, за её спиной остался шлейф, как от кометы. Я инстинктивно метнулся за ней и впервые почувствовал, что лечу по-настоящему.

Ветер — или его иллюзия — пронизывал кожу, пространство проносилось мимо всполохами света, а Платформа Единения, быстро отдалялась, оставаясь далеко позади. Звёзды вокруг сливались в сияющие полосы, туманность растекалась слоями, будто раскрываясь перед нами.

Мы мчались, рассекая туманность, как два луча. Громада одного из факультетских комплексов стремительно приближалась. Юко начала сбрасывать скорость, потом замедлилась ещё, обернулась проверить не отстал ли я и окончательно остановилась перед границей переливающегося перламутром фундамента исполинского здания.

— Вот он, Факультет Межвселенских Коммуникаций — Юко с гордостью указала на невероятное сооружение.

Оно напоминало гигантский кристалл, с тысячей символов, глифов и постоянно меняющихся знаков на его гранях. Я увидел древние иероглифы и неизвестные мне письмена. Они не просто светились, а будто разговаривали с пространством. Казалось, сам воздух шептал некие слова.

— Здесь учат не только языкам, — добавила Юко, — но и тому, как общаться с теми, у кого нет рта… и у кого нет мыслей в привычном для нас понимании. Тут даже тени умеют говорить, если знаешь, куда смотреть.

Я только тихо выдохнул, продолжая разглядывать этот храм межвселенского общения.

Юко смотрела на него с лёгкой улыбкой.

— Телепатия — это одно, но вот общение с теми, кто вообще не использует слова, а существует на уровне эмоций, образов или даже чистой энергии — это совсем другой случай, — пояснила она. — Я появляюсь на лекциях и практических занятиях по НСО, но, признаюсь, даётся мне это совсем не легко.

— Мда, звучит непросто…

— Ага, особенно когда перед тобой что-то вроде гигантской светящейся медузы, которая вместо слов транслирует ощущения и ритмы.

Я мысленно представил такую сцену и хмыкнул.

— А я думал, межвселенская дипломатия — это переговоры в присутствии крутого переводчика высшего класса.

— Это когда с людьми. А когда твой собеседник — газовое облако или нечто, существующее только в форме песнопений — тут слов или обычных мыслей будет маловато.

Мы немного помолчали, глядя на калейдоскоп символов и рун, а потом Юко предложила продолжить путь:

— Полетели дальше. Покажу тебе кое-что более материальное.

Не дожидаясь моего согласия, она рванула в сторону, и мне вновь пришлось поспешно мчаться за ней, стараясь не потерять из виду в окружающем нас туманном сиянии. На этот раз скорость не была такой уж быстрой, но всё равно мы уверенно сокращали дистанцию до следующего пункта назначения. На фоне мерцающего облака стали заметны очертания другого корпуса, а спустя пару мгновений мы замедлились.

— Это Факультет Креативных Технологий, — пояснила Юко.

«Серьёзно?!» — чуть не вырвалось у меня.

Если предыдущее здание было элегантным и загадочным, то это выглядело, как… гигантская свалка с беспорядочно парящими то тут то там платформами и громоздящимися на них строениями. Огромные металлические конструкции, контейнеры, непонятные устройства, ангарные здания с открытыми крышами, откуда торчали всевозможные механизмы. По окружающей корпус территории бегали и летали студенты, без конца перетаскивая с места на место запчасти, что-то собирая или разбирая.

— Ну и кавардак! — не удержался я. — Выглядит как гигантская любительская мастерская, а не факультетский корпус.

Юко хихикнула.

— «Барахолка» — так его чаще всего называют.

— Почему?

— Потому что для конструирования своих концептов студенты тащат сюда всё, что плохо лежит или что можно хоть как-то использовать. Это самый сумасшедший факультет. Здесь изучают технологии из разных миров, а студентам довольно много позволяют — это называется, высокий уровень свободы. Вот они и отрываются — устраивают из демонстраций своих разработок настоящие технологические фестивали. Редко когда обходятся без взрывов.

— Взрывов? — я с подозрением взглянул на Юко.

— Да, бывает и бахает, особенно когда кто-то пытается использовать несовместимые технологии, но это, скажем так, в пределах нормы.

— И что, их за это не ругают?

— Как сказать… В целом, если никто не пострадал, а эксперимент привёл к новым открытиям, то это считается успехом.

— Я понял. Представляю сколько хлама здесь скапливается, не всё же пригождается в работе.

— Есть такое, но зато у ребят из этих гор разного хлама и деталей часто получаются всякие крутые штуки.

Я представил себе картину, как студенты роются в контейнерах с запчастями: кто-то с гаечным ключом, кто-то с плазменным резаком, кто-то с мечом (на всякий случай), а в углу стоит агрегат, который вот-вот устроит мини-апокалипсис.

— А фейерверки бывают? — наполовину в шутку, наполовину всерьёз спросил я.

— Ты даже не представляешь какие! — Юко подмигнула. — Во время практических занятий бывают шикарные световые шоу.

Я покачал головой.

— Хорошо, а если изобретают что-то действительно опасное? Куда это отправляют?

— А вот сейчас и покажу, — улыбнулась девушка. — Прыгаем?

И снова я устремился вслед за Юко, рассекая дрожащее пространство туманности. Мы взяли курс на третий корпус Академии и уже без спешки продвигались по незримой дуге, складывающейся из равноудалённых друг от друга факультетов.

Приблизившись, мы остановились у основания массивного здания, напоминающего испытательный комплекс. Его толстые стены, массивные ворота, платформы, окружённые силовыми барьерами, и даже небольшие парящие дроны, патрулирующие периметр, впечатляли.

— Факультетом Предельной Мультиинженерии, произнесла Юко. — Здесь тестируют всё, что кажется опасным или сложным, а также доводят до ума то, что смогли скреативить на конкурирующем факультете, — усмехнулась девушка.

— И взрывы, наверное, случаются чаще? — предположил я.

— Само собой, но здесь их по крайней мере умеют контролировать и предсказывать.

— А кто этим заведует?

— Главный куратор — Техномагистр Ренальд. Он учёный и инженер высшего уровня. Под его присмотром студенты собирают по-настоящему устройства на стыке технологий разных вселенных, галактик и рас.

Глядя на громадный комплекс Лаборатории, я пытался представить себе, какая невероятная там кипит жизнь, сколько происходит всевозможных процессов и какие масштабные результаты они могут принести.

Я перевёл взгляд на свою спутницу и вдруг подумал о другом. А ведь она уже довольно долго таскает меня по Академии. Интересно, зачем ей это? Я, понятно, в восторге, потому что мне всё в новинку, но ей-то что с этого?

— Итак, мы осмотрели экспериментальные и технологические факультеты. А какие остались? — поинтересовался я, стараясь звучать бодро — пока она не передумала быть моим гидом.

Юко на миг задумалась и слегка покачала головой.

— Верс, у нас их довольно много и некоторые, например, военные, закрыты для посещения. Их даже снаружи осмотреть не получится.

— Военные? — переспросил я, не скрывая удивления. — Значит у вас тут и кадеты есть? Не замечал.

— Угу, есть, но на эти факультеты нельзя просто подать заявку, туда только приглашают. По каким критериям — никто толком не знает. Говорят, смотрят на характер, способности, потенциал… Может, на какие-то прошлые заслуги. Или опыт. — Она на секунду замолчала, потом продолжила прежним тоном: — Иногда кто-то учится и у нас, и у них — днём гуманитарные лекции, ночью боевые тренировки. Но таких немного. Не каждый выдерживает. Да и не каждого зовут.

Я присвистнул.

— Я думал, вы тут обучаете творцов, исследователей, инженеров… А не солдат.

Юко пожала плечами. Легко, как будто ей это всё и не особо интересно.

— А кто тебе сказал, что нужные ИСКОМу пространства строят только учёные? Иногда нужны те, кто умеет защищать и действовать быстро, без лишних вопросов, — в этот миг мне показалось, что в её словах было скрыто что-то очень личное и я спросил:.

— А ты сама никогда не хотела туда поступить?

Она грустно усмехнулась.

— Было дело, приглашали. Но я отказалась. Мне хватило войн в прошлой жизни, — и тут же добавила: — не моё это.

Я не стал выспрашивать подробности, хотя меня распирало от любопытства.

— А вообще, у них там своя тусовка, — продолжила Юко, будто стараясь перевести разговор. — Ходят всегда кучками, шаг в шаг, чуть ли не строем, соблюдают дисциплину, даже песни какие-то поют. Жёсткие ребята.

— И что, вы с ними совсем не пересекаетесь?

— Почти нет. У них даже занятия в других секторах пространства Академии. Иногда кто-то переходит туда из обычных факультетов, но это редкость. И чаще наоборот — их переводят сюда, если вдруг у кого-то талант к чему-то более… мирному. Она улыбнулась, но без своей обычной дерзости. — Короче, Верс, если я начну показывать тебе все факультеты, у нас с тобой на это весь день уйдёт.

— А есть предложение получше?

На губах Юко появилась её фирменная, лукавая улыбка — предвестник очередной безумной идеи.

— Ага. Умеешь прыгать по метке?

— По… чему?

— По метке. Ну, — она сделала короткую паузу, подбирая слова, — это как энергетический «отпечаток» души. Нечто вроде частоты, на которую можно настроиться и переместиться к ее источнику.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что можно просто взять и «прыгнуть» к кому-то, у кого есть эта метка?

— Да, если у тебя есть к ней доступ. Это не телепортация в привычном смысле. Это скорее, внутреннее намерение, сконцентрированное на нужном тебе объекте или субъекте. Ты как бы «видишь цель», ощущаешь колебания её метки и позволяешь себе туда попасть.

Я приподнял бровь.

— Это, вообще, как работает?

— Представь, что ты услышал мелодию и хочешь узнать, где её источник: ты начинаешь прислушиваться и идти на звук. Метка — это и есть источник.

— Магия или крутая технология перемещения?

— Скорее, навык. Им обычно овладевают к концу Базовой Школы. Одно из последних умений, перед тем как студент получает доступ в ранее закрытые пространства Искома.

Она протянула мне ладонь, в которой тут же материализовался небольшой шарик — полупрозрачный, похожий на каплю света, он едва заметно вибрировал.

— Вот моя метка.

Я машинально протянул руку и шарик исчез, едва соприкоснувшись с моими пальцами, словно растворился.

Я вздрогнул. Непривычное ощущение: будто во мне на мгновение зазвучала новая нота — тонкая, почти неуловимая, но точно принадлежащая «ей» — Юко. Я почувствовал, что никогда её не потеряю.

Девушка подтвердила мою догадку:

— Теперь ты всегда сможешь найти меня в Академии. А может, и не только здесь. Я, кстати, редко раздаю свою визитку незнакомым парням, так что считай, что тебе повезло.

«Похоже, действительно повезло», — подумал я, а вслух нарочито бодро сказал:

— Класс. Что теперь?

Она лукаво улыбнулась — такое выражение лица я уже видел, значит сейчас случится что-то неожиданное и, скорее всего, необъяснимое.

— Ладно, новобранец, продолжаем урок на тему «Прыжки по метке». Слушай внимательно и запоминай, — она сделала серьёзное лицо, но в глазах всё равно плясали игривые искорки.

— Сосредоточься и настройся на метку, не просто думай обо мне, а ощущай своё намерение. Объедини силу воли и желание — так же, как при полёте. В мыслях это может звучать, как: «Я сейчас же окажусь рядом с Юко». Понял?

— Думаю... да. — неуверенно протянул я.

— Слушай, а что, если я собьюсь? Уйду не туда? Застряну где-нибудь в буфете Академии или что тут у вас ещё есть?

— Ну, в худшем случае — окажешься на уборке комнат после вечеринки у студентов Философии. А это, брат, испытание ещё то, — подразнила девушка, а потом продолжила уже серьёзно.

— Итак, сейчас я прыгну, а ты следуй за мной по сигналу от моей метки. Не думай, не анализируй, просто доверься ощущению. Как будто вспоминаешь запах или присутствие чего-то очень знакомого. Готов?

Я хотел сказать «нет», но она уже исчезла в едва заметном круге вихря из тонких серебристых песчинок.

Я остался один.

«Ну давай, Верс… просто представь. Хочу быть там, где она. Там, где Юко».

Я закрыл глаза.

Сначала — тишина.

Потом… я почувствовал, как внутри появилась лёгкая вибрация. Она была похожа на зов, к которому я потянулся всей душой. В этом движении сплелись желание оказаться у источника незримого импульса, и воля, придающая силу моему намерению.

Воздух вокруг слегка шевельнулся и меня словно втянуло в туннель между реальностями. Я проскочил его так быстро, что не успел до конца осознать, как это произошло. Мне не было страшно, больно или тревожно. Совсем наоборот, происходящее казалось очень естественным, а цель ясной, как день. Через секунду вспышка света и окончательное пробуждение. Картинка изменилась и я понял, что переместился.

Воздух всё ещё слегка подрагивал, свет изменил свой оттенок, но вот звук я узнал сразу — это был смех моей новой подруги. Она одобрительно кивала и приветственно хлопала в ладоши.

— Цыплёнок сделал свой первый прыжок! Поздравляю, ты почти закончил Базовую Школу. Осталось только пару сотен мелочей — и ты в обойме.

Я выдохнул и рассмеялся.

— Знаешь… это было странно. Но и круто.

— И снова добро пожаловать в Академию, — подмигнула Юко. — Здесь «странное» и «крутое» — почти синонимы.

Я осмотрелся. Мы парили у очередного факультета, который в отличие от предыдущих занимал сразу несколько громадных зданий. Монументальные сооружения с гладкими стенами, широкими воротами и стеклянными куполами вселяли уважение и трепет.

— Что здесь изучают?

— Это Факультет Межвселенской Философии.

— Философия? Здесь?! — изумился я.

— Конечно! — удивляясь моему вопросу ответила Юко. — Как же без неё?! Этот факультет — мозговой костяк Академии. Тут копаются в сути бытия, ищут грани между «я» и «не-я», спорят о природе сознания и о том, существует ли реальность или она только снится.

Я подлетел поближе к гигантскому сооружению, похожему на Величественный храм типа Парфенона и двускатной крышей, украшенной изящной резьбой. В центре конструкции виднелись открытые залы с парящими в них тысячами книг. Замысловатый порядок невидимых полок кое-где нарушался движением некоторых отдельных томов, которые, казалось, листались сами собой. Это явно была библиотека.

— И ты там учишься? — кивнул я в сторону одного из зданий.

Юко замотала головой.

— Нет, спасибо! У меня от одних формулировок начинает болеть голова. Но иногда заглядываю. Особенно на философские баттлы.

— Баттлы? — я поднял бровь.

— Ага! Представь: два студента заходят на ринг, как бойцы. Только вместо ударов в их арсенале аргументы. Если логика точна — аргумент буквально резонирует в пространстве, вызывая всполох энергии. А если слаб — просто исчезает. Схлопывается, как они тут говорят.

— У вас что, дебаты с элементами разрушения?

— Ну… скорее, с элементами чистки. Бессмысленные концепции долго не живут.

Мы задержались на миг, наблюдая, как под потолком библиотеки один из студентов окружил себя левитирующими книгами и с увлечением занялся изучением одной из них.

Юко развернулась.

— Ладно. Полетели дальше.

Она прыгнула первой — лёгким движением, словно соскользнула с реальности, и исчезла, увлекая за собой серебристый мерцающий шлейф.

Я прикрыл глаза, сосредоточился на её метке и с гораздо меньшими, чем в первый раз усилиями, прыгнул за ней.

Мы появились у следующего факультета и я вспомнил слова Юко о том, что каждый из них уникален и со своей неповторимой реальностью. Здесь в воздухе витал аромат влажной листвы и откуда-то снизу доносились звуки журчания воды. Мы оказались перед парящей платформой с тонкими мостиками, уходящими в лёгкий золотистый туман.

Всё пространство было наполнено мягким светом. Полупрозрачные деревья, водные зеркала, над которыми медленно парили энергетические сферы… Атмосфера дышала покоем и, в то же время, скрытой силой.

— Это Факультет Гармонизации Энергий, — объяснила Юко, подлетая поближе. — Здесь учат балансировать внутренние потоки, управлять состоянием сущности, проводить глубокие медитации. В общем, ты тут или входишь в дзен, или… снарядом вылетаешь из него прямо на орбиту.

— Что, прямо так?! — с сомнением сказал я.

Юко захихикала.

— Да, ты бы видел их тренировки. Один раз двое студентов вошли в такой резонанс, что одного из них энергетической волной буквально вышвырнуло из аудитории. Полдня его потом искали.

Я покачал головой.

— Да у вас тут прямо джедаев каких-то готовят.

— Точно! Только без световых мечей. Хотя, погоди, — она задумалась, — кажется, был и такой случай.

— Ну, что, прыгаем дальше? — после небольшой паузы спросила девушка.

Я кивнул, и через несколько секунд мы уже зависли перед тёмной, угрюмой громадиной, напоминающей неприступную крепость и окружённую плотным энергетическим полем. Похоже, здешние обитатели не очень-то открыты к общению.

— А это еще что такое? — спросил я, ощущая, как по спине пробежал холодок.

— Факультет Икс, — сказала Юко, и её голос стал серьёзным. — О нём мало кто знает. Он появляется, исчезает, перемещается. Нам повезло, что удалось около него очутиться. Некоторые говорят, что он будто живой.

— Это что, существо?

— Кто знает. Его двери открываются не всем. А если и открываются, то ты можешь не вспомнить, что было внутри. Или — не понять.

— Звучит жутковато.

— Для новичка, возможно. На самом деле там изучают то, что лежит за гранью привычного, что трудно описать словами. Пределы восприятия. Глубинные слои реальности.

— И туда можно попасть?

— Только если тебя позовут. Сам ты не попадёшь. Академия решает, когда ты готов.

Я молча кивнул, представляя, как много неизведанного скрывает это место.

Юко уже было собиралась двинуться к последнему факультету, как вдруг замерла и поморщилась, будто вспомнила что-то неприятное. Затем, словно спохватившись, она посмотрела на своё левое запястье, на которой вспыхнула голограмма с неведомыми мне символами. Они плавали, искрились, складывались в сложные узоры, словно писались прямо светом на её коже. На миг мне даже показалось, что я их понимаю, но это ощущение тут же рассыпалось. Всё таки знаний для улавливания смысла местных текстов мне ещё недоставало.

— Замысловатые у тебя часики. Местная мода? — попытался пошутить я. — Мне казалось, время здесь не более, чем условность.

— Ага, оно тут, скажем так, немного другое, — пробормотала Юко, вчитываясь в светящийся узор. — Блин, кажется, я пропустила лекцию по «Физике Внешних Вселенных и Их Нелогичных Последовательностях».

Я моргнул.

— Нехорошо получилось. Чем это тебе грозит?

Юко фыркнула.

— Да не переживай, я этот курс и так хорошо знаю. Например, как думаешь, сколько существует способов сломать структуру реальности?

— Эээ… ну… два?

— Два! — она рассмеялась. — По официальной классификации — двести сорок восемь.

А неофициально — уже триста с хвостиком. Некоторые студенты на лабораторных наковыряли новые варианты. Курс безумный, но полезный. Я неплохо в нём разбираюсь, так что можно и не ходить, иногда.

— Обожаю учёбу, где «иногда» — это почти всегда, — усмехнулся я. — Прям как в старой… ну, если она была, «доброй» школе.

Юко улыбнулась в ответ, но её взгляд вдруг стал серьёзным.

— А вот следующую лекцию я пропускать не хочу.

Она отключила голограмму и посмотрела прямо на меня.

— Слушай, Верс, хочешь пойти со мной? Там будет одна из самых интересных лекций в Академии.

— Это та, где расскажут, как неосторожно чихнув можно уничтожить целую реальность? Или всё же что-то поспокойнее?

— Поспокойнее. Но весьма любопытную, — Юко многозначительно приподняла бровь. — Лекция профессора Нарг’ла.

— Наа-гры-л?.. — попытался повторить я.

— Нарг’ла, — повторила девушка. — Он преподаёт «Концепции Реальности в Системах Дискретного Сознания».

Я уставился на неё с выражением полного непонимания. Кажется, именно этого она и ждала.

— Объясняю проще. Профессор Нарг’л — не совсем человек. Вернее, совсем не человек. То, что мы видим — это просто форма. Он её принимает, чтобы не пугать студентов.

— И кем он был до того, как стал… этим?

Юко закусила губу, будто подбирая формулировку.

— По слухам, это сознание из реальности, где вся жизнь существовала на уровне элементарных частиц.

— Ты хочешь сказать, он был… электроном?

— Ха! Не буквально, но… может и да! В его родной вселенной не было тел в привычном смысле. Только чистая информация, чистые законы, и бесконечные вариации состояний. Никакой материи — только волны, частоты и энергетические флуктуации.

Я поёжился.

— И этот… умный электрон теперь преподаёт?

— Примерно. Его сознание адаптировалось, слилось в более привычную форму — и теперь он читает лекции. Причём такие, после которых некоторые студенты замолкают на неделю. Или начинают говорить на языке, которого не существовало до этого.

— Приятненько.

— В общем, хочешь заглянуть за край привычного мира — идёшь к нему. Если поймёшь, о чём он говорит, то, считай, твой взгляд на реальность никогда не будет прежним.

— Очаровательно. И ты хочешь, чтобы я туда пошёл, просто так?

— Ну, инкогнито, — она подмигнула. — Ты же не студент Академии. Но в зале обычно сотни — затеряешься где-нибудь. Главное — вести себя спокойно.

— Ты хочешь сказать, мы просто влетим, присядем и будем слушать, как мудрое — даром, что элементарное — сознание рассказывает нам, о скачкообразной природе сознания?

— Угу, — невозмутимо подтвердила Юко. — Что тебя смущает?

Я тяжело вздохнул. Светиться не хотелось, но лекция действительно обещала быть интересной.

— Ладно, в конце концов, что может пойти не так? — наконец согласился я.

— Ой, Верс… — резко начала Юко, округлив глаза в притворном испуге, — В Академии такие слова — как предвестник катастрофы.

Я поднял руки.

— Всё-всё. Забыл, что сказал.

— Полетели, профессор уже должен быть на месте! — махнула мне Юко и тут же исчезла.

Я не стал медлить. Глубокий вдох — и вперёд, к бесценным знаниям.

Очутившись в новом пространстве, я ошеломлённо огляделся.

Мы оказались перед огромной прозрачной сферой, поблёскивающей мелкими белыми искорками. За тонкой, словно хрусталь оболочкой виднелись десятки кружащих по незримым орбитам галактик. Они переливались всеми цветами радуги и отражались в миллионах окружающих их звёздных облаков. Сфера была похожа на модель вселенной, собранной специально для пристального изучения всех, размещенных там элементов. От неё исходило мягкое, переливчатое сияние, и невидимые, но явно ощутимые энергетические потоки. Они пульсировали в каком-то гипнотическом ритме, призывающем приблизиться к центральному входу — величественным белым вратам, вырастающим из самой оболочки сферы.

Эти врата венчала гигантская арка, сияющая чистым светом, а перед ней раскинулась грандиозная терраса, гостеприимно встречающая всех желающих стать частью невероятного пространства

Со всех сторон от нас стали появляться студенты. Они прибывали так же, как мы с Юко, материализуясь из бесчисленного количества частиц, которые ещё мгновение назад находились совсем в другом месте. Поток слушателей всё возрастал и совсем скоро мы стали его частью.

Я восхищённо смотрел на всю эту красоту и не мог вымолвить ничего, кроме:

— Вау!

Юко широко улыбнулась.

— А теперь, добро пожаловать в мой дом!

— Ого… так ты учишься здесь?

Она гордо кивнула.

— Ага! Это Факультет Космического Творчества. Он у нас считается одним из самых крутых! Здесь мы исследуем новые пространства и проектируем виртуальные вселенные.

— Подожди, ты хочешь сказать, что тут можно просто взять и… создать свою вселенную?!

— В целом, да. Но не так уж и просто, как ты думаешь. — Юко усмехнулась. — Сначала надо научиться понимать, как устроена фундаментальная структура реальности, потом уже можно что-то придумывать в виртуальном виде. Настоящие вселенные, насколько я слышала, пока никто из студентов не сотворял, но мы все надеемся, что когда-нибудь нам дадут такой шанс. Что касается меня, то я пока больше специализируюсь на малых космических формах

— То есть?

— Создаю миниатюрные звёзды, пробую разные модели гравитации, экспериментирую с кометами. В общем, как юный бог в песочнице. Только если ошибёшься — песочница может сама себя втянуть в чёрную дыру.

— Ого! Звучит довольно опасно.

— Не волнуйся! Мы всё тестируем в симуляции. Правда, бывает она ломается, и на волю вырывается какая-нибудь стая диких мини-галактик или что-то в этом роде. Преподаватели, понятно, за такое не хвалят.

Я улыбнулся, слушая Юко. Её голос был полон искренней увлечённости. Она действительно обожала всё, что о чём говорила. Это располагало и вызывало доверие.

— Нам пора, — после секундной паузы сказала девушка, взглянув вглубь сияющей сферы. — Давай продолжим экскурсию после лекции.

— Ах да, твой загадочный Нарг’л, — кивнул я.

В следующие мгновения Юко не торопясь полетела в сторону входа Факультета Космического Творчества, приглашая следовать за собой.

С каждой секундой прозрачный шар становилась всё грандиознее, а космос внутри него проявлялся всё детальнее. Мы приблизились к арке гигантских ворот, словно вырезанных из света и энергии и тихо приземлились.

— Кстати, предупреждаю, — обратилась ко мне Юко, — внутри всех факультетов — нелётная зона.

— Что? Почему?

— Во-первых, чтобы не мешали. Тут учёба, а не шоу. Во-вторых, у каждого факультета могут быть свои правила пространства — физика, магия, восприятие. Всё работает по-разному. Где-то ты взлетишь, а где-то… — она сделала паузу, — тебя снесёт резонансной волной и от тебя останется только эхо.

— Очень вдохновляюще, спасибо.

— Не за что. Да, ещё, как всегда, из правила есть исключения: преподаватели, сотрудники и Совет Академии, те, кто умеет управлять своим энергетическим полем и у кого есть лётное разрешение — летать могут. Но в целом, лучше ходить.

Я кивнул, осматривая толпу студентов, стекающихся к воротам, и последовал за Юко, которая уверенно вошла внутрь сферы.

Но едва мы оказались внутри, нас окружила группа студентов, явно хорошо знакомых с мой спутницей.

— О, Юко! Снова пропускаешь лекции?

— Юко, ты опять влезла в переделки? Кто этот парень?

— А, так вот куда ты улетела, а я думал, что ты решила смыться с занятий!

Юко усмехнулась и прищурилась, сложив руки на груди.

— Ой, да ладно, все знают, что лекция по «Внешним нелогичным последовательностям» — это просто узаконенное издевательство над здравым смыслом! У меня появилось более важное дело — провести частную экскурсию для новенького. И она хлопнула меня по плечу.

— Вот, Верс. Наш новый… хм… стажёр?

Я подавился воздухом.

— Стажёр?!

Юко невинно улыбнулась.

Ну, а что? Инкогнито же, правильно?

Я только вздохнул, а один из студентов, недоверчиво оглядел меня с головы до ног и спросил:

— Стажёр чего?

— Стажёр… межфакультетных исследований! — заявила Юко, и я готов поклястся, что видел, как у парня за ухом вспыхнул знак вопроса.

— Да, конечно… — протянул он, но, к счастью, интерес к моей персоне быстро угас, и он махнул рукой.

— Ладно, мы в лекционный зал, увидимся позже.

— Идите-идите, мы вас догоним, — дружелюбно помахал им Юко.

Я вздохнул с облегчением.

— Серьёзно? «Стажёр межфакультетных исследований»?

— По моему, звучит солидно, — хихикнула Юко, а потом слегка толкнула меня локтем. — Главное — лицо делай умное. Остальное вытянем харизмой.

— Ладно, пошли внутрь, а то все места займут.

Мы пересекли порог, и… Я остановился, ошарашенно осматриваясь по сторонам.

Нас встретил свет.

Не слепящий, не яркий, а какой-то тёплый, живой, обволакивающий. Белый, почти молочный, как туман на рассвете, искрящийся серебристыми каплями росы. Он заполнял собой всё вокруг, лишая предметы теней, а линии контрастов. Пол под ногами казался не твердым, а будто сделанным из спрессованной, уплотнённой световой субстанции. Идти по нему было непривычно, но приятно. С таким полом и летать не захочется.

Я с интересом крутил головой, а Юко украдкой за мной наблюдала. Похоже ей нравилась моя реакция.

Пространство, в которое мы вошли, было поистине огромным. Сферическая архитектура ощущалась во всём: от плавных изгибов стен до самого неба над головой. Мы находились где-то в средней нижней части этой гигантской полой сферы. Из самого центра зала — там, где предполагалась сцена — вырывался мощный, вертикальный поток энергии, похожий на колонну света. Он пронизывал пространство от основания до самой верхушки купола. Сиял, пульсировал, являл сотни символов, формул, фракталов — я не знал, что они означают, но ощущал исходящую от колонны силу.

Энергетический поток едва заметно поворачивался вокруг своей оси, поднимая в вышину и опуская вниз лёгкие световые платформы, служившие лифтами для перемещения к верхним уровням сферы. Я не сразу их заметил, но теперь понял, что по этим ярусам можно подойти ближе к моделям туманностей и галактик, которые так впечатлили меня ещё снаружи.

Там наверху сияли такие же световые порталы, как центральный вход, только меньших размеров. Похоже они вели к лабораториям и другим учебным помещениям, потому что в них постоянно входили и выходили студенты.

— Там у вас аудитории? — спросил я.

— Да, и мы как раз собираемся посетить одну из них — спокойно произнесла Юко, будто это было что-то само собой разумеющееся. — Там мы учимся, моделируем, исследуем концепции, на которых держатся миры. Ещё мы немножко играем, по правилам нашей реальности, конечно.

«Вот значит как! Ещё веселиться успевают», — подумал я, но вслух ничего не сказал. Мне всё было интересно, я впитывал информацию, как губка, потому что начал понимать, насколько ничтожно мало знал о мироустройстве. А это место — настоящая сокровищница знаний, да ещё и с собственной мастерской вселенных.

Я выдохнул.

— Ладно, и куда нам?

— Портал в аудиторию почти на самом верху. Пойдём.

Юко шагнула на платформу — я краем глаза заметил, как её волосы в этот момент поймали отсвет энергетической платформы — а потом, не удержавшись, сделала театральный жест, приглашала меня на встречу приключениям.

Я улыбнулся, сделал шаг вперёд и мы медленно поплыли вверх.

— Держись крепче, — с деланным пафосом предостерегла Юко.

Платформа двигалась так неспешно, что я не удержался от вопроса:

— Это вообще нормальная скорость? Или может какой-то особый режим энергосбережения?

Она фыркнула, закатив глаза.

— А ты думал, что мы взлетим, как десантный бот?

— Ну… да, — неуверенно пожал я плечами. — Было бы эффектно.

— Ох, Верс, наивный ты. — Она наигранно вздохнула и скрестила руки за спиной. — Это же Академия. Здесь всё со смыслом. Даже лифты.

— Ну давай, удиви меня. В чём глубинная философия медленного лифта?

Юко подняла палец вверх, как поэт, поймавший вдохновение:

— Во-первых, чтобы опаздывающим студентам не пришлось нестись с криками «ПОДОЖДИТЕ МЕНЯ». Представь, если бы он летал со скоростью света — тут бы каждые пять секунд кто-нибудь падал.

— Звучит… убедительно, — кивнул я. — А как часто у вас рушатся световые лифты?

— Официально? Никогда. — Юко подмигнула.

— А неофициально?

— Ну-у… Ходят слухи, что один особо умный студент как-то подмешал в поле платформы какое-то ускоряющее свойство.

— Ого. И что с ним стало?

— Ну, как бы… его унесло вверх с такой скоростью, что, говорят, он на время вышел на орбиту Пространства Академии. — Она расплылась в довольной улыбке.

— Ох. Ну хоть не в другую вселенную.

Юко задумчиво глянула ввысь.

— Кто знает. Может, туда он и попал.

Платформа продолжала подниматься, пронося нас сквозь ярусы, мимо порталов и деловито снующих между ними студентов. И вдруг, среди всей этой упорядоченной красоты, я поймал себя на давно засевшей в голове мысли:

— Юко, — решил спросить я напрямик, — а ты сама откуда?

Она замерла, а я внимательно вглядывался в её лицо.

На мгновение в её взгляде промелькнула едва уловимая тень. Грусть. Воспоминание. Что-то глубоко личное. Юко отвела взгляд, будто наблюдая за тем, как внизу по залу медленно проплывают другие платформы.

— Моя история не из лёгких, Верс, — тихо произнесла она. В голосе звучала усталость.

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Я родом из вселенной, которую почти полностью разрушила война. Там были две реальности. Два мира, существующих параллельно, но в постоянной вражде. И я родилась в одном из них. В подземной деревне. Мы прятались, потому что наш мир проиграл, и на поверхности уже не было жизни.

Я смотрел на неё, чувствуя, как за каждым словом прячется печальный опыт и боль.

— Наш мир был серым и мрачным… безысходным. Очень долго. Пока не появился он. Парень, который поднял восстание. Он был первым, кто заговорил о свободе вслух и зажёг огонь, за которым пошли все. Я была одной из первых.

— Что с ним стало?

Она на мгновение сжала губы, словно отгоняя навалившееся воспоминание.

— Он погиб. Ценой своей жизни дал нам шанс. Мы выиграли битву. На гигантских боевых мехах — они были нашей гордостью. Огромные машины, способные объединяться, трансформироваться, усиливать друг друга. Каждый мех был уникален, как и его пилот.

Я попытался представить эпическую схватку, но мне стало холодно от мысли, сколько жизней было потеряно в таких сражениях.

— Радость от победы была недолгой. Цикл повторился. Враг вернулся. Мы снова вступили в бой… и мой мех был уничтожен. Это стало концом… моего тела.

Я опустил глаза, не зная, что сказать, а Юко продолжила:

— После смерти я пыталась найти душу нашего освободителя. Хотя бы то, что от неё осталось. Но я… плохо справлялась с существованием в энергетическом состоянии. Делала ошибки, совершала глупости. А потом попала в одну очень нехорошую ситуацию — место, где всё было… хаотичным. Безумным. Там меня и нашёл разведчик ИСКОМа. Он спас меня, вытащил и привёл сюда — в Академию. В Базовую Школу.

Она пожала плечами. Легко, будто это пустяк. Но я видел, каким напряжённым стал её взгляд.

— Так что… я не успела найти его. Может… он просто уже исчез из нашей родной вселеннной, когда я умерла.

Я не мог подобрать слов и надеялся, что Юко почувствует моё сочувствие.

— Да, Верс. Я действительно его любила, — прошептала она. — Хотя мы были знакомы всего ничего. Но с ним я ощущала себя настоящей. Он… был моим светом в подземелье.

Она глубоко вдохнула, выпрямилась и слабо улыбнулась, из всех сил сдерживая эмоции.

— Когда он ушёл, я оставалась одна до самой своей смерти.

Я не мог промолчать:

— Знаешь, — тихо сказал я, — насколько я понимаю… никто не исчезает навсегда. Ты обязательно его найдёшь, когда будешь готова.

Юко моргнула.

— Ты правда так думаешь?

— Да. Я в этом уверен.

Она замолчала на несколько секунд, а потом всё-таки улыбнулась. Тепло, по-настоящему.

— Спасибо, Верс.

Её голос стал тихим, почти шепотом.

— Твои слова… они дают мне надежду.

Я ничего не ответил — просто остался рядом, чувствуя, что это самое правильное, что сейчас можно сделать.

Повисшую между нами тишину, нарушали лишь голоса, доносившиеся с проплывающих мимо нас ярусов. Слова Юко звучали в моей голове, как отголоски далёкой песни, но я понял, что пора сменить тему. Слишком много боли пряталось в её воспоминаниях, и я не хотел, чтобы она погружалась в них надолго.

— А как давно ты учишься в Академии? — спросил я, будто из простого любопытства, но на самом деле мне было действительно интересно.

Юко чуть встряхнулась, будто возвращаясь в реальность, и снова стала собой — улыбка, румянец, озорной блеск в глазах.

— О, уже… три цикла.

— Три цикла? — переспросил я. — Это много?

— Ну, смотря кто ты, — ответила Юко. — Одни за три-пять циклов уже чего-то добиваются, а другим не хватает десяти, чтобы из Базовой Школы выбраться. И я одна из тех, кто быстро учится. Я — уже Искатель.

Она произнесла это так, будто речь шла не просто о ступени в обучении, а о достижении, которым можно гордиться.

— Звучит круто, — заметил я. — Искатель чего?

— Искатель Знаний, Искатель Возможностей… ну, или, если спросить нашего декана, Искатель Приключений на свою голову, — усмехнулась Юко.

— То есть твои замашки сталкера, ищущего приключений, нашли официальное признание?

— А то! — фыркнула она. — Я не просто так вляпываюсь в неприятности, у меня на это есть удостоверение!

Я засмеялся.

— А где ты живёшь? Здесь есть какие-то общежития или что-то в этом роде?

— Ну, можно жить на территории Кампуса Академии, да. Там весело, шумно, куча студентов. Но я выбрала другой вариант. Более технологичный. Я живу в одном из техно-пространств ИСКОМа. Там, где собираются души из технологически продвинутых вселенных. Классное место, я называю его «неон-рай». Светящиеся улицы, стеклянные башни, цифровые духи, управляющие потоками информации, и стремительные гравикары.

— Звучит как киберпанковая фантазия.

— Именно! Вечная ночь, неоновое море, ритмы мегаполиса, который никогда не спит.

Я на секунду представил это и подумал, что там наверняка должно пахнуть озоном и электричеством.

— Не уверен, что смог бы прижиться в таком месте, — признался я.

— Да, оно не для всех. — Юко склонила голову. — А ты где проживаешь?

Я замялся. Ложь — не мой конёк, особенно в компании таких, как с Юко.

— Ну, я живу в замке или скорее во дворце.

Она изумлённо вскинула брови.

— Во дворце?!

— Угу. В большом, красивом. Тоже в одном из пространств ИСКОМа, только закрытом.

— Подожди, — Юко прищурилась, — Дворец. Скрытое место. Ты точно не сбежал со страниц какого-нибудь старого эпического романа?

— Ага, у меня и бури над шпилями случаются.

— Ммм… — она покачала головой. — И кто в этом твоём дворце ещё обитает? Демоны? Ведьмы? Проклятые принцессы?

— Ну, во-первых, там живёт девочка. Маленькая, умная, наблюдательная. Иногда кажется, что она взрослее всех нас.

— Классика. Начинается. А дальше?

— Ещё есть дворецкий, он же телохранитель. Суровый, молчаливый, непоколебимый, как скала.

— Уже чувствую атмосферу. Остался разве что призрак в подвале.

— Ха-ха, ты почти угадала. Ещё есть девушка Суви, которую с некоторой поправкой можно отнести к семейству призраков, только цифровых. Безбашенная, весёлая и эксцентричная настолько, что рядом с ней хаос кажется дисциплиной. Появилась будто из ниоткуда и с тех пор ведёт себя так, будто всегда жила с нами.

Юко рассмеялась.

— Так-так, девочка-мудрец, каменный телохранитель и загадочная барышня. Верс, это не дворец, а декорации для сериала. Осталось только придумать заставку и музыкальную тему.

— Угу, — улыбнулся я, — и название. Я уже подобрал одно: «Не тронь мою башню!».

— Пффф! — Юко прыснула от смеха. — Стой, подожди, я представила это в аниме-стиле…

Она уже собиралась добавить ещё что-то, но вдруг вновь посерьёзнела.

— А если серьёзно… зачем ты здесь?

Я выдохнул, на мгновение позволив себе паузу.

— У меня есть один проект. Его должен получить господин Архиус. Это моя основная цель.

— Ах да, — кивнула Юко. — Верховный Глава Академии… или, как я люблю его называть, Главный Босс.

— Как финальный?

— Нет, скорее как тот, кто появляется в кат-сцене в самый неожиданный момент и рушит все твои планы. Серьёзный, умный, загадочный… слегка раздражающий. Но если он знает, что ты здесь — а он наверняка знает — то, скорее всего, тебя уже ждут.

Я усмехнулся, делая вид, что не придаю её словам значения, но в душе почувствовал зарождавшееся опасение. Словно её слова были не просто догадкой, а предсказанием.

Ещё некоторое время мы поднимались молча, каждый думал о своём. Вскоре платформа светового лифта бесшумно остановилась, а в следующий миг я почти физически ощутил чьё-то присутствие.

— Добро пожаловать в Академию, — раздался знакомый голос.

Мы обернулись одновременно. На соседней световой платформе стоял он — Старик Архиус. Глава Академии. Он держался спокойно, но мне показалось, что терпение его уже на грани. Что-то подсказывало, что наша весёлая экскурсия вот-вот закончится.

Юко тихонько поздоровалась, а внутри меня словно что-то сжалось. Только вспомнили, и вот он — материализовался. Будто ждал, пока произнесут его имя.

Повисло напряжение. Архиус просто стоял, уставившись прямо на меня. Моя спутница чуть подобралась и выпрямилась. В ней не было страха — скорее настороженность.

Архиус слегка наклонил голову и произнёс:

— Здравствуйте, мистер…

Он намеренно тянул паузу, давая мне шанс назвать себя.

Я выдержал его взгляд и со всей доброжелательностью, на которую был способен в тот момент, произнёс:

— Верс.

Он кивнул, будто что-то для себя отметил, и перевёл взгляд на Юко.

— И, конечно же, благодарю искателя Юко за… проведённую для гостя экскурсию.

Я уловил в его голосе тонкий сарказм. Юко, похоже, тоже.

Она улыбнулась, но в её глазах полыхнули озорные искры.

— Всегда рада помочь Академии, Глава. Особенно когда у нас такие любопытные новички.

Старик задержал на ней взгляд на долю секунды, затем слегка кивнул.

— Разумеется. Наше учебное заведение всегда открыто для новых талантов… если, конечно, эти таланты проходят установленный порядок поступления.

— Ну так он и собирался… поступить! — с невинным видом парировала Юко. — Я просто хотела помочь ему понять, насколько Академия — замечательное место. Разве это плохо?

Вот тут я удивился. Она серьёзно решила посоревноваться с ним в сарказме?

Архиус поджал губы. Его лицо всё ещё было спокойно, но в глубине взгляда промелькнула лёгкая вспышка раздражения.

— И как же вы, искатель Юко, представляете дальнейшее развитие этого «поступления»?

— О, как минимум — с посещения сегодняшней лекции профессора Нарг’ла! — с воодушевлением ответила Юко, будто объявляя о начале фестиваля. — Я уверена, что наш потенциальный студент сможет почерпнуть много нового!

Я замер, глядя то на неё, то на старика.

Архиус медленно вздохнул, скрестил руки за спиной, выдержал многозначительную паузу и продолжил:

— Искатель Юко, — произнёс он, сдержанно, но с лёгкой усталостью в голосе, — позволю себе напомнить, что ваш новый друг не является студентом Академии. А значит, он не только не может присутствовать на лекциях, но и в принципе не имеет права находиться в здании факультета.

— Но он же уже здесь! — не сдавалась Юко. — И никому не мешает!

— Только потому, что его никто ещё не успел остановить.

— Ну вот, выходит, я умница.

— О, несомненно, — голос Архиуса стал чуть мягче, но в нём появилась характерная нотка саркастического упрёка. — Вы преуспели в нарушении как минимум трёх административных пунктов Академии. Причём всего лишь за какой-то час. Это, искатель Юко, рекорд. Даже для вас.

— Всегда стараюсь, Глава. — Юко сделала книксен и продолжила смотреть на важного собеседника с невозмутимым видом.

Я едва сдержал смешок. Эта девчонка — настоящая бунтарка с лицом ангела. Но Архиус не собирался продолжать веселье.

— Думаю, на этом наши дебаты можно считать завершёнными.

Он перевёл взгляд на меня.

— Мистер Верс, не будете ли вы так любезны перейти на мою платформу? У нас с вами есть несколько вопросов, требующих обсуждения.

Юко тут же нахмурилась:

— Но…

Старик посмотрел на девушку твёрдым, непроницаемым взглядом и она не осмелилась продолжать возражать ему.

Юко закусила губу, сжала кулачки и отступила в сторону, тихо буркнув:

— Ладно-ладно…

Я повернулся к ней и мягко сказал:

— Юко, мне было очень приятно познакомиться с тобой. Надеюсь, мы ещё увидимся.

Она чуть наклонила голову, и её лицо снова озарила уже знакомая мне улыбка.

— Я буду ждать, Верс.

И почему-то я поверил ей без малейших сомнений. Это не была просто вежливая фраза прощания. Мы действительно ещё встретимся. Даже если ради этого придётся… ну, немного нарушить правила.

Я шагнул на платформу старика и в эту же секунду она мягко поплыла в сторону сферы, оставляя Юко одну.

Как только мы достаточно отдалились, я взял инициативу в свои руки:

— Кстати, — Архиус приподнял бровь, видимо удивляясь моей бодрости, — знаете, что в сложившейся ситуации самое ироничное? — Глава смотрел на меня, изображая наигранный интерес.

— Мне никто ничего про Академию не рассказывал. Я оказался здесь совершенно случайно. Искал вас, господин Архиус — и не собирался ничего нарушать. Если бы мне хоть кто-то намекнул на существование этого места, — мы бы обошлись без всей этой… суматохи.

Я сделал короткую паузу и взглянул в сторону Юко.

— И прошу вас, не вините Юко. Экскурсия была по моей просьбе. Вся ответственность за наше приключение лежит исключительно на мне.

Я посмотрел на старика — прямо, без дерзости. Просто — по-человечески.

Архиус не ответил. Лицо его оставалось каменным, но я готов поклясться, что он всё понял. Просто не счёл нужным комментировать.

— Ну что ж… теперь вы здесь, — тихо произнёс он, как бы ставя точку.

Я кивнул и обернулся, Юко была уже довольно далеко, но наши взгляды на мгновение встретились. В её глазах читалась тёплая грусть и, вместе с тем, неугасаемая дерзкая искорка. Я едва заметно кивнул и улыбнулся ей. Это было не прощание. Это была точка с запятой.

Я точно знал — мы ещё увидимся. В этой Академии, в этом Пространстве, а может в том самом неоновом Технополисе. Кто знает.

Пока её силуэт растворялся в движущемся потоке света, голос Архиуса вернул меня обратно:

— Из всех учащихся Академии, — произнёс он с лёгкой, едва заметной усталостью, — судьба свела вас, мистер Версум, с одной из наших самых перспективных. Жаль только, что она же является и самой своевольной и дерзкой студенткой нашей Академии.

Он посмотрел на удаляющуюся от нас Юко. И хотя лицо его оставалось строгим, взгляд на секунду смягчился. Возможно он что-то вспомнил или пожалел об излишней суровости. Как бы то ни было, уже через секунду он снова был серьёзен.

Я же не смог сдержать улыбки и заметил:

— Подобное к подобному?

Старик коротко, едва заметно качнул головой, но мне почему-то показалось — в глубине души он согласился.

Вдруг платформа под ногами ощутимо завибрировала и в следующий момент резко рванула вперёд. Она не просто летела, а мчалась, прорезая воздух куда быстрее, чем световые лифты, на которых мы только что поднимались. Потом блеснула вспышка — это переди раскрылся белый прямоугольный портал, будто вырезанный прямо из пространства.

Я открыл рот, чтобы спросить, куда мы направляемся, но не успел. Платформа нырнула в портал, и уже через мгновение мы оказались у подножия здания, которое я видел с высоты во время экскурсии. Это был Совет Академии. С этой точки обзора оно казалось ещё более грандиозным.

Монументальное, строгое, полностью лишённое вычурности сооружение. Выдержанное в духе классической архитектуры оно имело прямолинейные формы и излучало непоколебимую силу. Фасады из светлого камня, сдержанного оттенка, с чёткими гранями и идеальной симметрией. Высокие узкие арочные окна повторяли форму главного входа.

Широкая каменная лестница, вела к тяжёлым дверям, обрамлённым колоннами. Над ними — резной карниз, в котором, если приглядеться, угадывались знаки Академии: символы факультетов, выполненные в строгом геометрическом стиле. Что обозначает тот или иной знак я не знал, но общее понимание их смысла сложилось сразу. Всё здание дышало тем, что могло бы называться «академическим каноном» — без декора ради эффекта, без кричащих деталей, только простота, выверенная до совершенства.

Здесь царили порядок и дисциплина.

— Мистер Версум, — Архиус уже стоял в массивных дверях, — следуйте за мной.

Я оглянулся в последний раз, пути назад не было.

Мы прошли через арку и оказались внутри.

Передо мной раскинулся величественный холл. Пол из бело-серого мрамора с вкраплениями золотистых прожилок. Высокий, почти неразличимый потолок с витыми светящимися куполами. От стен исходило мягкое свечение, делая помещение одновременно торжественным и каким-то… мудрым. Как будто само пространство хранило здесь поистине вневременные знания.

В центре холла начиналась спиральная лестница, уходящая к верхним этажам.

Мы проходили мимо открытых галерей, колонн, светящихся ниш, в которых виднелись голограммы старинных карт, формул и проекций архитектурных чудес других вселенных.

Я успел заметить несколько человек в мантиях Академии. Они молча расходились в стороны, уступая дорогу Архиусу. Некоторые едва заметно кивали в знак приветствия.

На меня эти люди бросали откровенно любопытные, но всё же сдержанные взгляды. В глазах читался один вопрос — кого это привёл Главный?

Я постарался сохранять спокойствие, шёл уверенно, выпрямив спину. Но в груди постукивал лёгкий дискомфорт, как перед экзаменом, к которому не готовился.

Наконец, мы остановились у тяжёлой двери. Её поверхность была покрыта пульсирующими линиями текста. Надпись гласила: «Гранд Архитектор Архиус. Глава Академии. Наставник Факультета Космического Творчества».

— Вы преподаете на факультете Юко? — удивился я, подняв бровь.

— И не только, мистер Версум, — последовал спокойный ответ.

Он медленно толкнул дверь, и она бесшумно открылась.

Кабинет по ту сторону оказался строгим, просторным и одновременно удивительно уютным.

В центре — массивный стол из тёмного полированного дерева, с глубокими узорами на поверхности. По периметру — стеллажи, уставленные книгами в обложках из кожи с металлическими и светящимися печатями. Некоторые книги буквально парили в воздухе, медленно перелистывая страницы одну за другой, будто разыскивая внутри себя какую-то нужную информацию.

В дальнем углу разместились панели, экраны и проекторы, отображающие древние пергаменты. Всё это создавало ощущение соседства вековых и даже эпохальных знаний.

На одной из стен висели абстрактные картины. Их краски двигались в неуловимом потоке, переливаясь от формы к форме.

Я заметил в углу проекцию Академии — медленно вращающуюся, как модель созвездий. Её перспектива менялась время от времени, демонстрируя новый срез, новый уровень.

Архиус занял своё место за столом и пригласил меня присесть, указывая на свободное кресло.

Я на мгновение задержался, а потом опустился в одно из кресел напротив, чувствуя, как в комнате сгущается особо плотная тишина. Та, что предшествует разговорам, от которых нельзя спрятаться.

Я был готов.

Архиус опустил ладонь на панель стола. Встроенная в её поверхность голоконсоль загорелась мягким бело-синим светом, и над её поверхностью вспыхнула голографическая клавиатура.

Я едва заметно улыбнулся — старик, конечно, мог бы работать через мысленный интерфейс, но предпочитал печатал вручную. Он явно делал это с удовольствием и уважением к самому процессу, превращая печатание в ритуал.

— Хорошо, — произнёс он спокойным, сдержанным голосом, и поднял на меня внимательный взгляд экзаменатора, который уже видел сотни попыток, но всё ещё надеется, что именно эта окажется достойной.

— Давайте посмотрим, что у вас получилось, мистер Версум.

Я активировал свою голоконсоль, вызвав интерфейс передачи.

— Передаю.

Файл вспыхнул в воздухе и тут же перелетел к консоли старика. Я ожидал, что он вызовет голографическую проекцию, как это делала Система Арканума при анализе моделей, — но нет.

Он ввёл короткую команду — и пространство перед ним заполнилось строками. Сотни, тысячи символов. Потоки кода стекали сверху вниз, заполняя воздух между нами, словно цифровой дождь.

Я чуть подался вперёд, прищурился.

«Что за?..»

Эти строки были… дикими. Я не мог понять ни одного символа. Они выглядели как нечто среднее между математическими формулами, арканами и ещё каким-то знаками из совершенно другой логики бытия.

Мой проект раскрывался не как визуальная модель, а как набор символов и цифр, чуть ли не в сыром виде машинного кода.

Для меня — бессмыслица. Для него, похоже, — картина.

Архиус не шевелился. Его глаза внимательно скользили по потоку, пальцы выстукивали на столе какой-то такт.

Иногда он произносил вслух отрывистые замечания:

— Понятно… Интересно. Хм… грубовато. Уже лучше. Смело, но не безумно.

Каждое его слово звучало как загадка, но я чувствовал, что он читает между строк. Буквально — между структур моего замысла.

«Да хоть бы сказал, где я там накосячил. А то я как студент, на экзамене».

Я начал ерзать. Потом зевнул. Потом почти задремал.

И в этот момент он отключил поток и закрыл голоконсоль.

Тишина.

Он смотрел на меня без одобрения, но и без раздражения. Просто, изучающе.

— Должен признать, мистер Версум, — сказал он наконец, скрестив пальцы и положив руки на стол, — вы удивили меня.

Его голос был всё таким же ровным, но в нём звучала чуть заметная перемена — уважение, спрятанное в формальности.

— У вас есть потенциал. Это очевидно. Хотя, как я уже говорил, вам ещё многое предстоит понять и освоить.

«Когда он это говорил?» — мысленно удивился я.

— Очень немногие в Академии — даже из числа самых блестящих студентов — на раннем этапе показывают более семидесяти процентов по Гармоническому Анализатору.

— Семьдесят один процент, — уточнил я почти машинально.

Он слегка кивнул.

— Да. Это действительно достойно уважения. Не ожидал.

Я почувствовал… не гордость, нет. Что-то более значительное. Будто не просто справился с задачей, а доказал самому себе, что действительно могу удивить даже старика Архитектора.

— Спасибо, — сказал я, а затем, прежде чем успел себя остановить, спросил: — А Юко тоже проходила этот тест?

Архиус вскинул бровь, в его взгляде мелькнуло удивление.

— Юко? — переспросил он, словно не сразу понял, о ком речь. Затем, нахмурившись, кивнул.

— Да. Проходила. Не так быстро, как вы, но успешно.

«Хм… интересно».

— Это задание, — добавил он, — предназначено для студентов, переходящих со второго на третий этап обучения.

— А какой у неё был результат?

Архиус на миг замолчал. Его губы сжались в тонкую линию, будто он не особенно хотел делиться цифрами, но всё же произнёс:

— Семьдесят четыре процента.

Я моргнул.

«Семьдесят четыре?.. Чёрт!»

Мне едва удалось выжать семьдесят один — ценой бессонных ночей и эмоционального выгорания. А она?

«Да… Юко действительно не просто умная. Она — талант. Может быть даже гений. А с виду-то больше похожа на беззаботную бунтарку».

Но развить эту мысль я не успел — старик вновь заговорил, уже более собранно:

— Так вот, мистер Версум…

Я уловил в его тоне нечто особенное. Настроился. Сейчас будет сказано важное.

— Возможно, я вас недооценивал.

Он медленно потёр виски, затем откинулся в кресле и скрестил руки.

— Но вам ещё многому предстоит научиться.

Я едва заметно выдохнул.

«Ну конечно… классика — комплимент с этой горькой, как пилюля "но"».

— Ваш проект… хоть и жизнеспособен, однако требует множества доработок.

Я сдержанно кивнул, не желая перебивать.

— При обычных обстоятельствах, — продолжил он, — я бы отправил вас доделывать его самостоятельно. У нас в Академии так принято. Учишься — значит всё делаешь сам. Он поставил локти на стол, сплёл пальцы:

— Но, как вы понимаете, времени у нас нет. И, что хуже, нет его и у вас.

Я напрягся.

Фраза прозвучала не как угроза, но как предупреждение.

Архиус взглянул в сторону голоконсоли — на ней всё ещё мигали строки кода моего проекта.

— По решению Совета ИСКОМа, я обязан содействовать вам в рамках ваших задач. Хотя, — добавил он, — у меня есть определённая свобода. Я мог бы отказаться. И тогда вам был бы назначен другой куратор.

Он провёл пальцем по столу, будто проверяя, всё ли на своих местах — или, может, чтобы дать себе время. Потом продолжил:

— Но ваш проект заставил меня пересмотреть свою оценку.

Он кивнул, глядя на меня в упор.

— Возможно, вы действительно обладаете тем самым необходимым всем нам потенциалом.

Тишина, воцарившаяся в кабинете, была глухой и напряжённой, как перед решением суда. Он смотрел не на меня — сквозь меня. Куда-то дальше. В будущее. Я почти не дышал. И наконец…

— Ладно, мистер Версум, — сказал он, делая вдох и откидываясь в кресле. — Я согласен помочь вам.

Я ощутил, как напряжение слегка спадает.

— Я и Академия окажем вам поддержку, — заключил старик.

Я кивнул.

Вновь тишина. На этот раз уже не тяжёлая. Уверенная. Рабочая.

Я собирался было поблагодарить, но он опередил меня:

— Я всё сказал. Возвращайтесь в Арканум.

Щёлк!

Рядом со мной открылся сияющий белым портал. Он просто появился — как приказ, как вежливое «прощайте».

Архиус прищурился, и в его голосе прозвучала ледяная колкость:

— Позвольте профессионалам завершить вашу работу. Когда всё будет готово, я свяжусь с вами.

С этими словами я испытал странную смесь — благодарности и раздражения. Как будто меня похвалили за прыжок… и тут же велели больше не прыгать без разрешения.

— Благодарю вас, Глава Академии, — выпрямился я, копируя тот самый тон, с которым Юко разговаривала с ним. Почти официально.

Я подошёл к порталу и уже собирался вступить в него, но задержался. Нет… слишком просто.

Я обернулся.

Старик приподнял бровь, не скрывая лёгкого недовольства:

— Что ещё, уважаемый мистер Верс? — подчеркнул он, будто напоминая под каким именем я здесь скрываюсь.

Я ухмыльнулся:

— Два небольших вопроса. Если позволите.

Он тихо вздохнул, но кивнул. Жест — из серии «давай быстрее».

— Первый — почему мне никто не рассказал про Академию раньше? И второй — могу ли я посещать это место и обучаться здесь?

Архиус холодно посмотрел на меня.

— Это три вопроса, — заметил он.

Старик потёр переносицу, будто этот разговор утомлял его, и сказал:

— Насчёт первого — вы ведь сейчас здесь, не так ли? Какая разница говорили вам или нет.

Я поморщился.

— Ну, технически да… А второй и третий?

Он взглянул мне в глаза.

— Буду с вами откровенен, мистер Версум, — его голос стал не то чтобы холодным, но… жёстким.

— Мне бы не хотелось вас здесь видеть.

Я моргнул.

«Ого, вот это заявочка».

— Спасибо за искренность, — пробормотал я, стараясь не показать, как меня это задело.

— Но, как вы сами сказали, я уже здесь.

Он не ответил. Лишь посмотрел в сторону. Портал вспыхнул ярче.

— На этом всё, мистер Версум.

Я хотел было возразить, но не успел.

Меня буквально втянуло в белое сияние.

Миг спустя я оказался в своём рабочем кабинете.

Тишина.

Я замер. Пространство вокруг казалось чужим и слишком беззвучным.

— Чёрт, ну и гадкий же он, — вырвалось у меня вслух.

Резко развернувшись, я шагнул к тому месту, где секунду назад был портал.

Пусто.

Белое сияние исчезло, будто его никогда и не было. Я застыл, вглядываясь в гладкую поверхность пола.

Ну и что теперь?

Я выдохнул, медленно прошёл по комнате, будто проверяя — действительно ли всё осталось на месте.

Книги. Панель. Свет.

А вот со мной что-то было не так.

Внутри появилось ощущение, будто часть меня осталась там, в Академии. Где-то среди её звездной туманности. Там где совсем недавно Юко смеялась над моими шутками.

Я остановился у окна.

Академия… Там всё иначе. Непривычно и местами кажется слишком сложно для постижения, но логично и обоснованно.

Она может дать мне то, что я ищу: знания, ответы на вопросы.

Я провёл рукой по волосам и взглянул на отражение в стекле. Что-то изменилось.

Интересно, почему он так… сопротивляется? Архиус. Его холодный взгляд и упрямый тон — я ему явно не нравлюсь. Почему? Что я ему сделал?

Я не знал ответа, но чувствовал — что бы там ни было, это не случайность.

Экскурсия в Академию состоялась не просто из-за моего любопытства, и не как следствие нарушения правил ради забавы. Это было не совпадение. В моем появлении там, как я сейчас чувствовал, отчетливо угадывалась рука судьбы. Или же какой-то скрытый, неясный мне план кого-то или чего-то высшего.

Я снова вспомнил Юко и её глаза, в которых светились одновременно и дерзкое веселье, и глубокая печаль.

Вспомнил, как она говорила, что будет ждать.

Она показала мне Академию. Дала почувствовать её… Поделилась меткой — частичкой своей души.

И теперь я точно знал: я вернусь. Как бы этому ни сопротивлялся Архиус.

Я вспомнил его слова: «Мне бы не хотелось вас здесь видеть».

«Не хотелось бы» — это не запрет.

Мысль заставила меня улыбнуться.

«Значит, шанс есть!»

Глава 5 "Межвселенский Тяжёлый Инженерный Линкор «Арк»"

Я медленно сел в кресло, разглядывая полупрозрачную поверхность стола и задумался.

Академия…

Почему, чёрт побери, я узнал о ней только сейчас? Почему никто даже словом не обмолвился об этом месте? Ни Эл, ни Хеймдалл, ни Юни… Хотя ладно, Юни вряд ли была в курсе.

Но Эл… Эл ведь знал. И старик Архиус — точно знал. Кажется, он даже ждал этого момента.

Я откинулся на спинку и устало провёл рукой по лицу.

Может быть, всё так и задумано?

Им было нужно, чтобы я сперва прошёл проверку?

Чтобы я сам дошёл до точки, где уже не смогу не спросить — а что дальше? А куда идти? А кто поможет, когда сам не справляюсь?

И только тогда они, снисходительно кивая, покажут мне — вот она, Академия. Здравствуй, парень, добро пожаловать в реальный мир, где ты не центр мироздания, а всего лишь один из многих.

Я усмехнулся. Весьма в духе старика.

Хотя, может, всё ещё проще…

Может, они сами не до конца знают, кто я такой?

А может быть боятся. Боятся, что я вспомню… нечто важное. И тогда правила игры изменятся.

Неужели, они просто проверяли, кто я — свой или чужой? Часть Искома или что-то, пришедшее извне?

Я снова хмыкнул.

Забавно, они дали мне права Творца, дали проект — и ни слова о том, куда идти за знаниями. Как будто рассчитывали, что я либо сгорю на старте, либо — если выживу — пройду туда, куда надо. Сам.

Хитро. Очень по-стариковски.

Не давать инструменты, пока не докажешь, что способен ими пользоваться.

Но больше всего…

Меня гложет мысль…

А что если я уже был там когда-то, но просто не помню этого?

Я смотрел в пустоту перед собой, а сердце медленно холодело от новой мысли.

Вдруг я уже учился в Академии? Уже знал всё это? Уже был одним из них?

И этот их «контракт», который я подписал в начале своего пути и о котором особо-то ничего и не помню — стал ценой забвения?

Плата за второй шанс?

Я невольно вздохнул.

Непонятно, но теперь одно знаю точно — я туда обязательно вернусь.

Не потому что хочу, а потому что должен.

Там ответы на многие мои вопросы.

***

Время шло, а старик всё молчал.

Я попытался заняться проектом — снова и снова прокручивал его в голоконсоли, но понимал: лучше, чем та версия, что я уже передал Архитектору, у меня пока не выйдет. Всё, что мог — я из себя уже выжал.

В какой-то момент ожидание окончательно меня достало.

— Юни, Суви, собираемся, — решительно бросил я. — Идём к Плей. Хватит торчать тут и киснуть.

Юни радостно подпрыгнула:

— Ура! Игры!

Суви же просто кивнула и как-то лукаво улыбнулась.

И вот мы уже снова в знакомом Игровом Пространстве, там, где всегда оживленно и весело.

Плей встретила нас с широкой ухмылкой:

— О! Наконец-то, а я уж думала вы куда-то пропали! Что, снова по классике?

— Только по классике, — рассмеялся я.

Затем, в одном из игровых пространств, мы устроились на огромном мягком диване, утонув в подушках, перед гигантским голографическим экраном. Атмосфера — лучше не придумаешь: аромат какао в воздухе, мягкий свет, нарушаемая только радостными возгласами.

В руках — старые добрые джойстики. И пошло-поехало.

Мы рубились в древнюю консольную игру. Богов крошить — занятие святое. На экране мой персонаж с огромным топором уже почти добивал предпоследнего босса — громадного старого бога, который орал что-то о судьбе, проклятиях и величии.

— Давай-давай! — Юни аж подпрыгивала. — Сейчас его! Ещё чуть-чуть!

— Используйте основное комбо, — посоветовала Суви с тёплой улыбкой.

И вот — решающий удар! Босс уже захрипел, готовясь к финальной сцене… Но тут вдруг, прямо за нашими спинами, раздался знакомый голос — сухой и с явной иронией:

— Вижу, мистер Версум, вы продуктивно проводите время, пока мы трудимся над вашим проектом.

Я вздрогнул, чуть джойстик не выронил. Обернулся, а там Архитектор собственной персоной. Стоит, руки за спиной, строгий, но, чёрт возьми, смотрит на наш экран с явным любопытством.

— Рад видеть вас, Архитектор, — ухмыльнулся я. — Как всегда, вовремя. В самый напряженный момент.

Юни радостно всплеснула руками:

— Дедушка Архитектор! А давайте с нами! Нам как раз еще один участник нужен для другой игры, — она так зажглась, что я бы сам не устоял.

Архитектор собирался было продолжить свою тираду, но на Юни просто невозможно было сердиться. Он смягчился, взгляд потеплел.

— Спасибо, дорогая, но у меня много дел, — почти ласково сказал он, а затем с тонкой укоризной перевёл взгляд на меня: — Вашего проекта, мистер Версум, и правда слишком много.

Я усмехнулся, встал с дивана и потянулся:

— Девочки, помните, я долго работал над своим проектом по фэнтези вселенной?

— Конечно помним! — глаза Юни вспыхнули интересом.

— Так вот, — я сделал паузу и обернулся к Архитектору, — похоже, что всё готово. Скоро начнётся сотворение.

Старик слегка кивнул, и впервые за долгое время в его голосе послышалось нечто похожее на уважение:

— Да, ваш проект готов, мистер Версум. Как только одобрите некоторые детали, мы начнём развертывание новой вселенной.

Тишина повисла в комнате на пару секунд. Архитектор задержался взглядом на экране, а затем с тихим вздохом произнес:

— Пора. Есть дела поважнее игр, мистер Версум. Нас уже ждут, если не поторопимся, переход будет невозможен.

С этими словами он взмахнул рукой, и прямо в нескольких шагах от нас засверкал портал.

— Прошу, следуйте за мной, — сказал Архитектор с привычной сухой вежливостью.

Я не сдвинулся с места. В груди вспыхнуло странное чувство — я не хотел уходить просто так, бросив девчонок.

— Постойте, — я поднял руку. — А можно… ну, то есть… могут Юни и Суви пойти со мной?

На мгновение на лице старика отразилось явное раздражение, но он быстро спрятал его под привычной маской равнодушия.

— Мистер Версум, — начал он медленно, с нажимом на каждом слове. — Это не прогулка по игровым мирам. Нас ждёт важный процесс и он может быть весьма опасен. Я не уверен, что детям там будет место.

— Но я не ребёнок! — тут же вскинулась Юни, сложив руки на груди и глядя на Архитектора с вызовом. — Я… Я его семья! И если он пойдёт — я тоже хочу быть рядом! Архитектор перевёл взгляд на Юни. Его суровое лицо оставалось непроницаемым, но в глубине глаз будто промелькнула искра понимания. Он несколько мгновений что-то обдумывал, потом тяжело вздохнул и ответил:

— Ладно, юная леди, раз вы называете себя его семьей, — слова звучали тихо, задумчиво, почти про себя. — Да будет так. Совет предполагал, что вы захотите присутствовать и дал разрешение, хотя это, по моему мнению, и не совсем разумный ход. То место, куда мы отправимся, действительно опасно. Но, раз вы сами проявили желание, я не буду препятствовать. Однако замечу, что это под полную ответственность мистера Версума, — тут старик кинул на меня неодобрительный взгляд, затем сделал паузу и повернулся к Суви:

— А вот вы… — в голосе снова прозвучала сухая официальность. — Мисс Суви, вы не имеете необходимого допуска от Совета ИСКОМа. Место, куда мы направляемся, закрыто для неавторизованных ИскИнов. Мне жаль, правда, но таковы правила. Я ничем не могу помочь.

Наступила тишина. Юни резко обернулась к Суви, её лицо запылало огнём переживания. А та… та просто слегка улыбнулась. Тонко, мягко. Мне показалось, что она и не ожидала другого решения.

— Всё нормально, — сказала она негромко, — правда. Это важно. Ты должна быть рядом с ним. А я…

Суви опустила глаза, провела пальцем по джойстику, всё ещё лежащему на диване рядом.

— Я подожду вас тут. И пройду последнего босса. Победу запишем в общую копилку.

В её голосе не было ни упрёка, ни обиды, только спокойная уверенность и капля грусти, спрятанная где-то глубоко.

Я почувствовал, как внутри что-то сжимается. Хотелось спорить, настаивать, требовать. Но всё было сказано. Видимо, этот Совет ИСКОМа действительно не доверял и опасался Суви. Это ж куда мы собираемся переместится, что в действие вступали такие строгие правила и некие допуски? Ладно, посмотрим.

Я сделал шаг к Хеймдаллу, стоявшему в тени, словно изваяние.

— Хейм, — сказал я тихо, — оставайся здесь. Присмотри за Суви… и за порядком. Мы скоро вернёмся.

Хеймдалл медленно кивнул. В его спокойных глазах мелькнуло нечто вроде тени тревоги:

— Как прикажете, господин, — только и ответил страж.

Юни стояла рядом с решительным видом, но всё ещё бросала взгляды на подругу. Я повернулся к ней, улыбнулся и протянул руку:

— Ну что, готова, сестрёнка?

— Всегда готова! — воскликнула она, с тем самым светлым смехом, который словно прорезал пространство вокруг.

Она вложила ладонь в мою — тепло и искренне.

Архитектор подошел вплотную к порталу.

Но перед тем как шагнуть, на миг задержался и, чуть обернувшись, добавил:

— Учтите. Переход будет… необычным и пересекаемое пространство весьма опасным. Ощущения могут отличаться от стандартных.

Он больше ничего не объяснил — только сделал лёгкий жест рукой:

— Увидите сами.

И первым шагнул в пульсирующую энергетическую дверь.

Я обернулся на мгновение.

Суви сидела на диване, обнимая джойстик, будто старую игрушку.

Она не подняла головы, только тихо сказала в пустоту:

— Удачи вам.

На миг пространство вокруг стало странно тише.

Как будто даже комната, свет— всё вокруг задержало дыхание вместе с нами.

Прощание было коротким. И правильным.

Я сжал руку Юни крепче. Она не сказала ни слова, только улыбнулась.

Перед нами дрожал портал.

Он вибрировал необычно.

Не просто белым светом — в глубине струились синевато-серебристые сполохи, а сама структура поля казалась налитой тяжестью.

Я почувствовал, как воздух дрожит, словно сам мир на мгновение напрягся.

— Погнали, — тихо сказал я.

Юни кивнула — и мы вместе шагнули вперёд.**

Переход ощущался странно.

Не как падение — скорее, как растяжение.

Будто время и пространство сначала сопротивлялись, а потом вдруг сдались.

На короткий миг я ощутил далёкую, тяжёлую тишину — как дыхание чего-то древнего, уходящего за грань.

А затем… Мы просто… появились.

Под ногами — круглая платформа, чуть больше трёх метров в диаметре. Ровная, чистая, она тихо пульсировала мягким бело-серебристым светом. Он шёл изнутри, а вместе с ним — лёгкая, едва ощутимая, вибрация. Казалось будто платформа нас буквально чувствует и одновременно фиксирует какие-то показатели нашего прибытия.

Над головой — второй, идентичный первому, круг. Между ними — тонкий столб воздуха, почти прозрачный, с лёгким внутренним напряжением, как у разогретого металла.

Рядом со мной стояли Юни и Архитектор. По блуждающему взгляду девочки было видно, что она пытается понять, где мы. Архитектор же выглядел совершенно спокойно, будто такой переход для него — это что-то обыденное. Я огляделся. Полусферическое помещение с идеально гладкими — словно из цельного материала — стенами и высоким куполообразным потолком казалось очень просторным и светлым. . Всё выглядело высокотехнологично — без швов, углов и других видимых соединений.

По периметру, на равных друг от друга расстояниях, шли ровные горизонтальные полосы света. Они создавали мягкое, бело-голубое освещение, неяркое, но достаточное, чтобы можно было рассмотреть всё в деталях. Никаких окон, дверей или панелей видно не было — всё казалось полностью закрытым, герметичным и даже как будто стерильным.

Вокруг царила тишина, и только лёгкий гул и вибрация платформы напоминали, что это — не иллюзия.

Я все ещё не понимал, где именно мы находимся, но вскоре заметил двух человек, стоящих неподалеку.

Высокий мужчина в строгой тёмно-синей форме с серебряными кантами.

Чёрный китель плотно облегал его плечи, на груди блестели знаки различия и эмблема — древний, простой герб, от которого веяло старинной силой.

У воротника — стилизованная серебряная полоса, как мне показалось, с выбитым рангом и надписью на незнакомом языке.

Его лицо было слегка загорелым, волосы коротко подстрижены, на висках заметна легкая проседь.

А глаза… спокойные, уверенные, чуть прищуренные. Взгляд этих глаз выдавал в его обладателе человека, способного безошибочно оценивать обстановку и быстро принимать даже самые судьбоносные решения.. Да, определенно военный.

Рядом с ним стояла девушка тоже в форме, похоже, младшего офицера.

Молодая, живая, удивительно яркая.

Рыжие волосы собраны в аккуратный высокий хвост, строгая темная униформа подчеркивала хрупкую, собранную фигуру.

А в ее внимательных, искренних глазах читалась заинтересованность — без тени страха, с тихой теплотой.

Мужчина подошел к нам.

Он приложил кулак к сердцу и коротко, по-военному склонил голову:

— Добро пожаловать на борт, господин Версум. И вам честь, Гранд-Архитектор ИСКОМа.

Голос его звучал глубоко, спокойно, будто скрежет металла по камню.

Я машинально кивнул.

Мужчина продолжил:

— Капитан первого ранга Андерс Виллориан. Командующий данным судном — Межвселенским Тяжёлым Инженерным Линкором «Арк». И моя ассистентка — лейтенант-координатор Келли Чемберс.

Он сделал короткую паузу.

Мы с Юни и Архитектором медленно сошли с платформы. Вибрация под ногами сразу исчезла, будто сама система отключилась, завершив приём. Мы остановились в нескольких шагах и молча смотрели на незнакомцев, ожидая, что будет дальше.

Рука Юни нашла мою, крепко сжав — жест живой, тёплый, немного дрожащий.

Капитан заметил это движение.

И его взгляд на миг смягчился.

Он перевёл внимание на девочку:

— И вас также приветствую, юная госпожа.

Юни быстро, но с лёгкой дрожью в голосе, сказала:

— Меня зовут Юни.

Капитан коротко кивнул и будто смягчился:

— Рад приветствовать вас, госпожа Юни, на борту нашего линкора.

После этого он вернул себе строгую, официальную манеру:

— Сейчас вы находитесь в Отсеке Фазового Приёма. Переход прошел успешно. Прошу следовать за мной на мостик. Там я введу вас в курс дела по текущей операции и оглашу официальный приказ.

В этот момент всё внутри меня на секунду сжалось.

Корабль. Капитан. Приказ.

Мы прыгнули в портал, а очутились на борту какого-то межвселенского гиганта?

Я едва успел подавить первую вспышку вопросов.

Ладно, сначала надо хоть немного разобраться.

Я машинально сжал пальцы Юни чуть крепче.

Архитектор рядом с нами — неподвижный, спокойный, будто всё происходящее шло по давно утвержденному сценарию.

Капитан Виллориан коротко кивнул:

— Следуйте за мной.

Келли улыбнулась ободряюще и чуть приглашающе махнула рукой.

Мы двинулись за ними.

Широкая створка двери бесшумно раздвинулась, выпуская нас в длинный, сверкающий коридор.

Я невольно огляделся.

Коридор уходил вглубь корабля, словно туннель сквозь гигантскую конструкцию. Его гладкие стены слегка светились изнутри, а вдоль пола и потолка пульсировали линии навигации.

«Какой же он огромный…» — мелькнуло у меня в голове.

Мы прошли всего несколько десятков шагов и справа перед нами открылась дверь.

За ней оказался небольшой зал — почти квадратный, строгий, с высокими стенами и мягким рассеянным светом.

В центре зала — белый круглый пьедестал, вмонтированный в пол. Его поверхность тихо пульсировала, будто дышала невидимой энергией.

Капитан коротко обернулся:

— Система внутрикорабельных фазовых переходов.

Келли добавила:

— Линкор «Арк» слишком велик, чтобы полагаться только на пешие переходы. Некоторые маршруты — под час ходьбы. А напрямую сквозь стены энергетическое перемещение запрещено физикой пространства.

— Поэтому, — уточнил капитан, — на ключевых маршрутах установлены стабильные переходные узлы.

Он указал на пьедестал:

— Сейчас этот переход настроен на мостик. Следуйте за мной. Просто встаньте на платформу.

Я крепче сжал руку Юни.

Она кивнула мне — чуть взволнованная, но улыбаясь.

Мы шагнули за капитаном.

Едва наши ноги коснулись светящегося круга, поверхность под нами дрогнула, а пространство вокруг на миг вспыхнуло ослепительным светом.

Переход начался.

Мы исчезли в потоке фазового переноса, но уже через мгновение вышли из него.

Я успел уловить лишь короткий момент вспышки — бело-серебристое сияние, мягкий вихрь света под ногами — а затем снова почувствовал опору.

Только теперь под ногами был не пьедестал в небольшого отсека внутрикорабельных перемещений, а такой же круг, но встроенный в тёмный металлический пол.

Воздух стал плотным. Он пах металлом, озоном и чем-то чуждым, будто из другой реальности. Откуда-то слышался негромкий, ровный гул — не звук даже, а фоновая вибрация, как будто под ногами работала огромная машина. Я сразу почувствовал, как сердце забилось чаще.

Мы стояли на одном из верхних уровней огромного зала. Ярусы соединялись широкими дорожками и переходами, как нервные волокна. Всё выглядело логичным, выверенным — словно не для удобства, а для оптимальной работы.

Под нами — уходящая глубоко вниз, многоярусная система уровней, на каждом из которых размещались посты операторов каких-то систем. Люди — или кто бы это ни был — работали сосредоточенно, молча. Все в форме: строгой, темно-синей, с минимумом символики.

Я не понимал, чем именно они тут занимаются, но по тому, как они это делали, было ясно — здесь не место случайным посетителям. Это не исследовательский центр или аудитория Академии. Это некий операционный пункт.

Потолок помещения, в котором мы находились, терялся где-то в полумраке, словно верхней границы и вовсе не было. Грандиозная высота пространства казалась необъятной. Над нами, в тени, располагался ещё один ярус, приподнятый над остальными. Издали он казался пустым, но я почему-то понял, что именно там находится основной центр управления.

Далеко впереди и над нами располагалось панорамное окно — огромной высоты и во всю ширину зала. Из него, если смотреть прямо, открывался вид на нос громадного корабля — гладкая, тёмная, массивная металлическая поверхность, с выступами и углублениями, уходила далеко вперёд на целые километры или больше.

Я моргнул и прошептал:

— Да это… это действительно настоящий корабль....

Затем я поднял глаза вверх и увидел то, от чего холодок пробежал по спине.

Не космос. Не звёзды. А нечто иное.

Вокруг махины, частью которой мы теперь были, клубилась и переливалась невообразимая буря энергий. Огромные вихри и волны багряного, ядовито-зелёного, иссиня-чёрного цветов и даже оттенков, которым я не знал названия. Всё это медленно, неумолимо катилось, будто пытаясь разорвать на куски то место, где мы находились.

И в этот миг во мне, на каком-то инстинктивном уровне, всколыхнулась древняя память, застонала сама душа. Я не знал, что это, но каждый нерв, каждая искра моего естества орала об опасности.

Настоящая Смерть очень близко.

Первозданная, хищная, древняя.

Хаос.

Не просто слово — сама суть разрушения и конца. Он жил там, за стеной, за неким барьером, удерживающим эту сокрушающую мощь полного уничтожения.

Между нами и бурей я заметил едва различимую энергетическую оболочку, которая слегка пульсировала..

Она не была сплошным куполом, скорее, слоистой системой защитных полей, пронизывающих пространство и соединённых между собой в нечто вроде вытянутой энергетической сферы. По ней время от времени пробегали всполохи от неистовых ударов извне. Эти атаки были похожи на сильное давление, импульсы, прокатывающиеся по поверхности с задержкой в доли секунды. Как если бы неведомая сила пробовала щит на прочность, давила и старалась пробиться.

Каждый такой импульс вызывал световой эффект — кольца энергии вспыхивали на поверхности энергетического кокона и гасли, словно отражая удары из другой плоскости бытия. Но щит — держался. Эта догадка пришла мгновенно, будто некая ранее забытая частичка памяти поднялась из глубин сознания на поверхность.

— Мы… мы внутри? — сорвался с губ шёпот. — Внутри самого… чёртового Хаоса?

Юни молча кивнула. Она тоже смотрела вверх широко открытыми глазами. В них отражалась буря, и её лицо светилось от страха и восторга одновременно.

Она не могла вымолвить ни слова.

Я тоже молчал.

Всё, что открывалось перед нами, — завораживало и пугало до дрожи.

Где-то на уровне сознания я пытался уложить в голове увиденное, но разум отказывался облечь это в привычные категории. Я ранее слышал про Хаос, который заполняет пространство между вселенными, но одно дело просто владеть информацией и совсем другое — видеть своими глазами с максимально близкого расстояния.

Мы стояли, будто окаменев, в молчании, которое не требовало слов.

Вдруг за нашей спиной раздался голос.

Глубокий, спокойный, с едва уловимой ноткой гордости:

— Добро пожаловать в Главную Рубку Линкора «Арк».

Я обернулся.

Капитан Виллориан стоял чуть в стороне, сложив руки за спиной.

Рядом — ассистентка Келли, строгая и собранная.

— Здесь сосредоточено управление всеми системами корабля — от навигации до защиты, от внутренней инфраструктуры до внешней обороны.

Он слегка повернул голову, указывая на ярусы внизу:

— Перед вами — операционный центр.

Каждый пост отвечает за отдельный блок: силовые поля, построение маршрутов, тактические расчёты, энергетические каналы и коммуникации.

Все они — часть единой нервной системы корабля.

Я сглотнул, чувствуя, как огромное пространство вокруг становится ещё реальнее, ещё весомее.

Юни прижалась ближе, её глаза скользили по залу, поочерёдно останавливаясь то на одном, то на другом посту.

Я всё-таки рискнул спросить:

— А что это за окно? — я кивнул на панораму за бронестеклом.

Капитан ответил спокойно:

— Это обзорная зона.

Прямая видимость на носовые сектора корабля и внешнюю среду.

Мы пересекаем Межхаос — и потому всё, что вы видите там, — он кивнул на бушующую бурю за энергетическими щитами корабля, — реальное.

Не голограмма. Не симуляция.

Это Хаос. Вживую. Он сделал короткую паузу. Затем шагнул к боковой консоли и коротко кивнул ассистентке:

— Выведите проекцию внешнего вида линкора.

Прямо перед нами вспыхнули тонкие лучи, тут же сложившиеся в медленно вращающуюся голографическую схему межвселенского инженерного линкора «Арк».

Я непроизвольно задержал дыхание. Возникший из ниоткуда исполин, словно вырванный из первобытной тьмы и подсвеченный мерцанием собственного силового поля, поражал воображение. Его агрессивный силуэт, воплощал невероятную механическую мощь и создавал иллюзию, готового сорваться с места титана.

Вытянутый клиновидный корпус напоминал тело глубоководного существа. Нос корабля разделялся на две массивные створки, похожие на гигантские лезвия, способные рассекать не только пространство, но и саму ткань бытия.

Поверхность корпуса состояла из тяжёлых бронированных пластин, плотно прилегающих друг к другу. Создавалось такое впечатление, что корабль — это гигантский механический организм, каждый элемент которого идеально выверен и готов прийти в движение.

По всей поверхности проходили сложные геометрические узоры — это были не просто технические линии, а некая детализированная карта, созданная сознанием, далеко превосходящим человеческое. Эти безупречные линии завораживали и одновременно вызывали странное чувство.

И вдруг я увидел его — знак, выгравированный на борту и носовой части корабля: треугольник, вписанный в круг, внутри которого медленно вращалась спираль, напоминающая всевидящее око. Я не знал точного значения этого символа, но его присутствие определённо было знаком высшей силы. В этом простом знаке читалась сила и глубина смысла. Он был таким притягательным, что я буквально не мог оторвать от него взгляда.

Внезапно мне пришла в голову мысль: «А ведь мне самому не помешал бы такой. Не знаю пока, для себя ли, для Арканума, или для будущих миров… но что-то простое, мощное и запоминающееся».

Голографический образ «Арка» производил сильнейшее впечатление. Проекция занимала добрую половину помещения, и хотя реальный размер корабля был гораздо больше, даже его уменьшенная модель давила своей массивностью, подчёркивая невероятную мощь и технологическое превосходство этого творения. — Впечатляет? — негромко спросил капитан, внимательно следя за моей реакцией.

Я с трудом отвёл взгляд от корабля и выдохнул:

— Очень.

На лице капитана мелькнула сдержанная тень удовлетворения, как будто он сам, несмотря на сотни таких демонстраций, всё ещё испытывал уважение и трепет перед этим исполином.

— Иногда мне кажется, что он живой… и у него есть собственная воля, — произнёс Виллориан негромко.

Я кивнул, не находя слов, и лишь спустя мгновение заметил то, что врезалось в память особенно сильно.

Я указал на символ:

— А это… Что это за знак?

На секунду капитан будто задумался, взглянув на голограмму, а потом ответил:

— Это эмблема ИСКОМа. Все наши корабли несут её как знак принадлежности к Сообществу. Знак того, что мы выбрали путь — и с него не свернём.

Я вновь посмотрел на спираль, заключённую в треугольник и круг. Удивительно, но символ будто тоже вглядывался в меня.

Капитан продолжил уже жёстче, по-военному:

— И наша задача — держать курс.

Его голос звучал твёрдо. Без пафоса и лишних эмоций, словно приказ, не допускающий сомнений.

Я согласно кивнул.

Проекция корабля медленно погасла, растворяясь в воздухе. Капитан перевёл взгляд на Архитектора:

— А теперь по протоколу я обязан огласить приказ. — Его слова зазвучали ещё строже, будто он обращался не только к нам, но и к самому пространству вокруг.

Вынув тонкую голографическую пластину, он активировал её, и перед нами в воздухе медленно засияли строки текста, каждая словно вырезанная светом. В голосе капитана зазвучала особая торжественность, от которой Юни даже прикусила губу, а я почувствовал, как внутри становится холодно.

— Приказ, выданный Координатором сектора межвселенского пространства МСП-137, по зоне фронтирной стабильности «Рубеж Тишины», и санкционированный Гранд Координатором Совета ИСКОМа, — чётко и глухо произнёс он…

— Мне, капитану первого ранга, командиру Межвселенского Инженерного Линкора «Арк», приказано:

Капитан выпрямился, будто под тяжестью этих слов.

— Закрепить и стабилизировать Сингулярную Матрицу новой Вселенной.

Каждое слово будто падало в пространство вокруг нас, раскатываясь эхом по гигантской рубке.

— Обеспечить защиту и полное сопровождение Группы Творения на всём этапе развёртывания, — продолжил он, отчётливо глядя прямо на меня.

Я вздрогнул. Группа Творения? Это что, я?

— И, наконец, — капитан чуть наклонил голову, — активировать и синхронизировать Главный Энергетический Канал Лу от Трансверсального Центра «Арканум» к ядру новой Вселенной.

Юни шумно втянула воздух, а я, не в силах пошевелиться, просто смотрел на сияющий в воздухе приказ.

Капитан выдержал паузу, а затем медленно заключил, глухо и чётко:

— Наша миссия — обеспечить рождение новой Вселенной.

Тишина после этих слов казалась оглушающей. Было слышно даже наше дыхание. Где-то вдали по панели прошёл слабый электрический разряд, словно сама рубка отозвалась на приказ.

Капитан на мгновение замолчал, глядя на нас тяжёлым взглядом, в котором чувствовалась и усталость бывалого воина, и понимание важности момента. Но затем лицо его изменилось — напряжённость ушла, уступив место более деловому выражению.

— Ну что ж, раз с формальностями закончили, — он вздохнул и чуть усмехнулся краешком губ, — давайте перейдём к делу.

С этими словами капитан плавно развернулся и жестом пригласил нас следовать за ним к массивной голографической платформе, парящей в нескольких шагах от его командного поста.

Платформа вспыхнула мягким светом, и в воздухе сразу же развернулась сложная трёхмерная схема — лабиринт энергетических потоков и вихрей, сквозь которые «Арк» прокладывал свой путь.

Пока мы шли, я заметил, как к капитану бесшумно приблизилась Келли.

Юни, всё ещё слегка потрясённая масштабом происходящего, украдкой взглянула на неё, поколебалась пару секунд, но всё же набралась смелости:

— А вы… простите, — она на секунду замялась, но продолжила, — вы всегда в таком месте работаете? Здесь ведь очень страшно…

Келли мягко улыбнулась:

— Страшно, да. Но только в первый цикл. Потом привыкаешь. А иногда даже, — она хитро подмигнула, — начинает нравиться. Здесь свой ритм. Живой. Как будто ты снова в физическом мире и являешься частью чего-то по-настоящему значимого.

Юни восхищённо кивнула и продолжила изучать пространство, ощупывая его любознательным взглядом.

Я же, глядя на проекцию маршрута, не удержался от вопроса, который не давал мне покоя:

— Капитан, насколько я понял, мы сейчас на борту космического корабля. Если так, то вокруг … это же не космос. Это хаос?!

Голос мой прозвучал удивлённо и немного растерянно.

Капитан усмехнулся и тяжело кивнул:

— Верно подмечено, Творец. Вы сейчас на борту Межвселенского Тяжёлого Инженерного Линкора. Название звучит гордо, но в данном случае это даже не совсем корабль в привычном смысле.

Капитан на мгновение замолчал, глядя в сторону голографической карты, где медленно клубилась абстрактная модель — вихри, узлы, разломы и энергетические трещины, похожие на пульсирующий живой организм.

— Мы не плывём меж звёзд, как вы могли бы ожидать, — произнёс он. — Космический вакуум, гравитация, подпространственные прыжки — всё это осталось позади. Для ИСКОМа это давно решённые задачи. Сейчас мы пересекаем то, что в учебке называется Межвселенским пространством — область за пределами известных вселенных, где привычные физические законы теряют устойчивость. Метрика пространства здесь нестабильна, местами рвётся, местами сворачивается в петли. Хаос — это не просто фоновый шум, а активная среда, наполненная флуктуациями и аномальными структурами, не поддающимися моделированию. У нас его просто называют Межкосмом — внешний слой между мирами. Зона нестабильности: подвижная, непредсказуемая, с высокой степенью опасности.

Я прищурился, пытаясь уследить за голограммой, но её форма постоянно менялась, как будто не хотела, чтобы на неё смотрели дольше секунды.

— И что это значит? — спросил я.

— Это значит, что мы больше не в обычном физическом пространстве, — спокойно пояснил капитан. — Здесь нет привычных координат. Нет стабильной материи и энергии, а также вакуума или пустых пространств. Только потоки, провалы, трещины и силовые всплески. Это первородная зона. Прото-сфера. Пограничье всего. Здесь могут родиться вселенные, — он перевёл взгляд на меня, — или погибнуть.

— Тогда как мы здесь находимся вообще? Мы же должны, ну, развалиться или разлететься на мелкие ошмётки?

Капитан едва заметно усмехнулся.

— Правильный вопрос.

Он шагнул ближе к голограмме и провёл ладонью над панелью. Модель «Арка» стала объёмной, и я увидел, как внутрь вложены слои полей и куполов — что-то вроде слоёной броневой капсулы, окружённой энергетическим коконом.

— Наши корабли класса «Межхаос» не летают в привычном смысле этого слова. Они вгрызаются в среду. Пробивают себе маршрут, создавая вокруг себя карман псевдопространства. Это как воздушный пузырь под водой, который не удержится сам, его нужно поддерживать каждую секунду. Мы стабилизируем его за счёт трансфазных полей, энерго-якорей и постоянной перекалибровки щитов.

Я нахмурился.

— Якорей?

Он постучал пальцем по проекции. Один из слоёв подсветился — линия, уходящая от ядра корабля к проекции внешнего поля.

— Якорные энергетические модули создают локальный физический каркас. Без них всё, включая нас, распадётся на субэнергетический шум. На иллиорный мусор межкосма.

Я сглотнул, ощущая сухость во рту.

— Так всё, что я сейчас вижу — это не реальность?

— Это временно стабильная зона бытия. Искусственно удерживаемая. Она существует ровно до тех пор, пока работают щиты и генераторы. Своего рода миниатюрная, размером с корабль, микро-вселенная.

Он провёл рукой и часть корпуса корабля на голограмме исчезла, показав бушующий за бортом вихрь.

— За её пределами — не пустота, а всё сразу. Внеструктурное поле.

— То есть, вы буквально прорезаете себе туннель сквозь несуществующее?

Капитан чуть кивнул.

— Очень грубо, но да. Мы покупаем каждый метр бытия у первородной стихии межкосма. Технологиями множества вселенных. Энергией Лу и храбростью экипажа.

— Пока работа систем корабля стабильна и наш реактор цел — мы движемся. А вот если мы потеряем их, — он сделал короткую паузу, — перестанем существовать. Не в смысле «умрём», а в смысле перестанем быть собой. Выбраться из хаоса без этих технологий самостоятельно крайне сложно. Я бы даже сказал, почти невозможно для большинства из душ ИСКОМа.

Я снова посмотрел вверх. За прозрачным слоем купола плавал шепчущий мрак, вибрирующий как живое монструозное существо.

— И как часто корабли… терпят крушение?

Он посмотрел на меня спокойно.

— Достаточно часто, чтобы нас учили не бояться. Потому что в Хаосе страх не поможет. Только истинная воля жизни, сила души и огромная удача не попасть в его шторм.

Я замер. Юни прижалась ко мне плотнее. Она молчала, но её рука чуть дрожала.

— А… — я замялся. — А если кто-то всё-таки… окажется там? За пределами?

Капитан посмотрел на меня уже иначе. Более внимательно. Глубже.

— Тогда наступает хаотическая деконструкция. Душа — это структура. Не просто энергия. Она построена из слоёв. Искра в её ядре вечна, но всё, что окружает её — память, сознание, воля — размывается.

— Умирает?

— Нет. Уничтожается без смерти. Потому что смерть требует момента, а Хаос не даст даже этого.

Он говорил негромко, но каждое слово резало.

— Иногда остаётся… нечто.

Обрывки сигналов.

Отклики без источника.

Как если бы внутри реальности застряла пластинка, играющая один и тот же фрагмент — без смысла, без адресата.

Это не личность, не сознание, это просто тень от того, что когда-то было душой.

Он спокойно посмотрел на меня.

— Такие следы можно засечь. Иногда они блуждают в океане межкосма. Иногда повторяют одно и то же слово, один жест, одну мысль, снова и снова, без понимания, что происходит.

Но это уже не душа.

Это — разрушенный след, не способный стать чем-то целым. Юни тихо прошептала:

— А это… больно?

Капитан опустил взгляд.

— Думаю, что очень.

— И потому у нас есть один из первых и неизменных законов ИСКОМа.

Он произнёс это медленно, словно клятву:

«Ни одна искра души не должна быть оставлена в Хаосе без защиты, помощи или права на сохранение.»

В рубке на миг стало совсем тихо. Только за щитом пульсировала смерть.

Юни еле слышно ахнула и сжала мою руку, а Келли с уважением взглянула на капитана.

— А сколько таких кораблей, как ваш? — не удержался я.

Капитан ответил сразу, без колебаний:

— Тяжёлых линейных кораблей класса «Межхаос» построено совсем немного.

Их не производят серийно. Каждый строился под конкретные задачи, с участием лучших умов ИСКОМа и союзных объединений. В каждом — частичка их мира и технологий.

Он сделал шаг к голограмме и коснулся боковой панели. Проекция «Арка» стала объёмной, обнажив слои брони, щитовые кольца, центральный энергомодуль, навигационные узлы.

— Официально он классифицируется как тяжёлый инженерный линкор, но это… упрощение.

— По сути, «Арк» — это одновременно фронтовой боевой дредноут и полноценный инструмент инженерного вмешательства в нестабильные среды.

Он может участвовать в сражениях, пробивать коридоры в хаосе, защищать ключевые объекты, а также…

Он посмотрел прямо на меня.

— …выполнять задачи вроде той, что стоит перед нами сейчас: помогать в сотворении новой Вселенной.

Я нахмурился.

— То есть он… строит?

— Он защищает, стабилизирует, поддерживает. В зависимости от ситуации.

Сегодня — это форвардная платформа Группы Творения. Завтра — может стать центром экстракции умирающей вселенной. В других миссиях — мобильным командным узлом или энергетическим щитом на линии фронта.

— Почему же тогда «инженерный»?

— Потому что он создан не только для боевых операций, но и для работы с основами нашей реальности. Пространство, законы, энергия, время — это те материалы, которыми «Арк» умеет оперировать. Но поверьте, когда нужно, он может воевать не хуже любого другого вымпела ИСКОМа.

Он посмотрел на нас — и в его глазах промелькнуло едва заметное чувство — что-то среднее между гордостью и предупреждением.

Я переваривал услышанное, когда в голове всплыл ещё один вопрос — логичный, но неприятный.

— А с кем вы воюете?

Капитан поднял взгляд, словно уже знал, что я это спрошу.

— Война — слишком узкое слово для того, что происходит на этих рубежах, — сказал он. — Но, если говорить прямо: мы сдерживаем угрозы. Иногда активные, конкретные. Иногда природные. И очень часто такие, у которых даже нет названия или классификации.

Он подошёл ближе к голографической карте. Она слегка изменилась: в океане хаоса за пределами маршрута замерцали точки — еле заметные, будто прячущиеся в завихрениях.

— Есть те, кто охотится на зарождающиеся вселенные.

Существа хаоса и их эмиссары, а также древние очень продвинутые механизмы из разрушенных вселенных, а еще можно нередко встретить уцелевшие фрагменты миров, потерявших контроль над собой.

Некоторые враги — разумные или у них есть что-то наподобие разума. Некоторые — чистый инстинкт. А некоторые…

Он сделал паузу.

— …некогда были творцами. Но стали противниками самого порядка.

Я непроизвольно сглотнул. Юни замерла, внимательно глядя на карту.

— И вы сражаетесь с ними?

— Когда приходится.

Но чаще уклоняемся, блокируем, изолируем.

Потому что прямое столкновение в Хаосе — редкость. И огромный риск.

Мы действуем иначе: опережаем, строим барьеры, закрываем проходы.

И, если нужно, уничтожаем источники угроз до того, как они станут необратимыми.

— Источники… чего? — спросил я, хрипло.

Капитан взглянул на меня.

— Разрушения, — ответил он.

Есть вещи и нечто вроде существ, которые разрушают логикой, формой, идеей.

Хаос способен искажать сам смысл идей и мыслей.

Иногда достаточно одного сбоя — и корабль, система, человек становятся… другими.

Реальность трескается не снаружи, а внутри.

Он указал на одну из точек на голографической карте. Она пульсировала бледно-красным, как тлеющий уголь.

— Это маркер враждебного объекта. Вероятно, полуисправный корабль. Возможно, потерянный много циклов назад.

Бывает, что они возвращаются. Но уже не теми, кем были ранее.

И мы обязаны быть готовыми. Даже если внутри наши бывшие сородичи.

Повисла тишина.

— А бывают спасательные миссии? — неуверенно спросил я.

Капитан кивнул, но не сразу.

— Да, бывают.

Иногда успеваем, иногда нет.

В редких случаях мы приходим лишь за тем, чтобы найти остатки искры — то, что можно спасти, что не успело измениться до неузнаваемости.

Он перевёл взгляд на меня.

— «Арк» участвовал в десятках таких операций. В некоторых — на переднем крае, в одиночку.

Я не знал, что сказать. Где-то внутри всё сжалось, не от страха, а от понимания весомости происходящего.

Капитан, будто почувствовав паузу, закончил:

— Мы не ищем битв. Мы удерживаем структуру. Держим границу. И делаем это, потому что часто больше некому.

Воцарилась тишина.

Юни с восторгом смотрела то на капитана, то на голограмму маршрута. Даже Келли, проникшись моментом, была неподвижна.

Я всё ещё стоял, заворожённо глядя на голографическую карту и вихрящийся за бронестеклом Хаос, когда в голове внезапно всплыло одно имя — Юниверсум. Мой первый проект. И вместе с этим воспоминанием родился вопрос, который я уже не мог сдержать.

— Архитектор… — медленно повернулся я к старику, который все это время удивительно тихо стоял позади нас не проронив ни слова, — скажите, Юниверсум, — я замялся, подбирая слова, — его тоже создавали вот так? С помощью такого корабля?

Старик молча посмотрел на меня. Долгий взгляд, в котором смешались нервозность, усталость и тень чего-то, похожего на сожаление.

— Нет, мистер Версум, — наконец ответил он глухо. — Тогда всё было… иначе.

Я насторожился, чувствуя, с какой с неохотой Архитектор расстаётся со словами.

— Тогда, — продолжил я, — там ведь была упомянута Система Творения, но про такие корабли — ни слова.

Архиус вздохнул, медленно склонив голову к плечу, будто взвешивая, стоит ли мне вообще знать ответ.

— Система Творения, — проговорил он, глядя куда-то в проекцию, — да… Тогда вы и мы использовали именно её. Великая, могущественная машина. Самый пик доступных нам технологий или, если угодно, сущность, созданная для того, чтобы удаленно порождать Вселенные. Без кораблей, без сопровождения, без… — он усмехнулся, — всего этого парада военно-инженерных технологии и перестраховок.

— Она могла создать миры по замыслу Творца, — продолжил он, — или с его подачи, но по собственному сценарию. В прошлый раз так и вышло, вот тогда и начались проблемы.

Он снова замолчал. В воздухе повисла тяжёлая, как свинец тишина.

Я осмелился нарушить паузу, — И как я уже знаю, все пошло не по плану?

— Именно, — холодно отозвался Архитектор. — Тогда мы допустили одну ошибку. Дали слишком много свободы или не обеспечили достаточный уровень контроля. Итог вам известен. Юниверсум родился, да… Но не таким, как задумывался и почти неуправляемым.

— И потому, — медленно заключил Архитектор, — Совет принял решение: больше никаких автоматических Систем удаленной развертки, никакой самодеятельности. Только ручное сопровождение, под контролем и с помощью вот таких кораблей, как этот. Во всяком случае на ближайшие циклы.

Он хлопнул ладонью по поручню.

— «Арк» — один из немногих кораблей, который даёт нам шанс пронести Матрицу через Хаос от точки старта до точки рождения нового мира. Туда, где есть всё необходимое для выполнения миссии.

— Значит, — выдохнул я, — в этот раз всё будет по-другому.

— В этот раз, мистер Версум, — его голос стал твёрдым, — мы не допустим ошибок прошлого. Ваш мир родится так, как вы и мы задумали. Или не родится вовсе.

Переварить услышанное было непросто. Да, я понимал, что новые миры не создаются мгновенно, одним магическим щелчком пальцев, и знал, что есть определённые риски, но в такие нюансы меня посвятили впервые. Я ощущал себя, как на боевом крещении. Приведя эмоции в порядок, я снова скользнул взглядом по просторной рубке. Меня не отпускала мысль о людях — или душах — занятых работой на своих постах, и следующий вопрос вырвался сам собой:

— Капитан, а все эти люди здесь, на корабле, кто они? Это души или просто иллюзия?

Капитан едва заметно улыбнулся:

— Это не декорация, господин Версум. Перед вами — лучшие из лучших. Сознания тех, кто выбрал путь воина, даже после смерти. Ветераны бесчисленных сражений, павшие в своих мирах и нашедшие новую службу здесь, во Флоте ИСКОМа.

Он окинул взглядом экипаж:

— Многие из них потеряли свои тела, родные вселенные, целые миры, но не дух. Они — костяк флота. Те, кто продолжает стоять на границе между Хаосом и обитаемыми вселенными.

Я по-новому посмотрел на экипаж корабля. После гибели своих миров они не ушли, не исчезли, а выбрали возродиться здесь и продолжить свою службу.

Келли включилась, точно уловив момент, и мягко, но чётко сменила тему.

Её голос вернул нас к текущей задаче:

— А теперь к нашему маршруту. Господин Версум, взгляните.

Пространство карты переливалось живым светом. Передо мной расстилался трёхмерный океан межкосма. Потоки энергий неистово метались, создавая причудливые воронкии и завихрения, а сам корабль шёл по тонкой линии, прокладывая маршрут сквозь океан квазиэнергетической анархии.

— Сейчас мы движемся через опасную активную зону, — Келли указала на бурлящие участки. — Вот здесь плотность энергий Хаоса зашкаливает, нам приходится буквально пробиваться сквозь шторм.

Я сглотнул — там клубилась энергия цвета, которому в моём языке не нашлось. Как будто реальность за этими участками начинала спорить сама с собой.

— Но вон там, — голос помощницы стал мягче, — впереди зона штиля. Она огромна. Пространство почти полностью свободно от нестабильных волн Хаоса.

Голограмма сместилась, и перед нами открылась спокойная область, внутри которой в самом центре мерцали две великолепные вселенные.

Келли продолжила:

— В центре этой зоны — Арканум и Юниверсум. Здесь плотность и активность Хаоса почти нулевая. Место идеально подходит для новых вселенных, потому и было выбрано Советом для ваших творений.

Я кивнул, заворожённо глядя на две сферы, соединённые мощными Жгутами.

— Первый Жгут тянет энергию из Арканума в Юниверсум, как артерия. Второй возвращает из Юниверсума обратно в ядро Арканума энергию другого типа. Этот замкнутый цикл — основа всего.

— А, — я сглотнул, чувствуя, как сердце пропустило удар, — там появится и моя Агарти?

Келли улыбнулась:

— Да, господин Версум. Вот здесь. — Она указала на призрачную мигающую точку рядом с Арканумом. — Новая Вселенная займёт место достаточно близко к Трансверсальному Центру для стабильной связи.

— Жгут Лу пойдёт и туда? — уточнил я.

— Именно так. Мы развернём Сингулярную Матрицу, закрепим её, а затем активируем подачу энергии из Центра. Это будет новая линия питания — свежая, чистая.

— Но сначала, — добавил капитан, — надо добраться до зоны штиля. Видите?

Он указал на карту — наша позиция ещё находилась внутри густой, клубящейся воронки, испещрённой зонами вспышек.

— Как только войдём в сектор штиля, скорость возрастёт в разы. Здесь же сейчас мы вынуждены лавировать, обходить опасные участки. Там — всё иначе. Пространство более или менее стабильно, энергии спокойны. Но до этого рубежа ещё часа два полёта.

Капитан выдержал паузу и вдруг перевёл взгляд на Архитектора:

— Гранд Архитектор, кто будет проводить развёртывание и настройку матрицы новой Вселенной? Это будет ваша работа?

В голосе его звучало уважение, но и тонкий оттенок профессионального интереса — как у человека, давно привыкшего быть в эпицентре процессов и знать, кому доверяют такие задачи.

Архиус, как обычно, скрестил руки на груди и лукаво улыбнулся:

— Мог бы и я, — растягивая слова, произнёс он. — Но сейчас — нет.

Он на секунду замолчал, обвёл всех взглядом и добавил:

— Настоящий мастер развёртывания — Маэстро Ханс. Специалист узкого профиля по сингулярным ядрам и пространственным матрицам. Лучший в Академии и, пожалуй, во всём ИСКОМе.

Капитан уважительно кивнул:

— Маэстро Ханс? Слышал про него. Профессионал резонансной развертки высшего класса. Как мне рассказывал капитан Тритона при работе над Пространством Альфа семь он проводил синхронизацию очень нестандартным методом.

Архиус чуть прищурился и с небольшой улыбкой ответил:

— Да, Ханс работает… нестандартно. У него своей подход и своя система расчётов. Некоторые считают её избыточно художественной, ведь, если ошибиться даже на один лентион процента — вся система сколлапсирует раньше, чем вы успеете подумать. Но его результат всегда безупречен.

Юни прикусила губу и посмотрела на меня:

— А когда он будет здесь? — спросила она тихо, почти шёпотом.

Старик задумался. Взгляд его расфокусировался — я даже не понял, то ли он смотрел сквозь нас, то ли общался мысленно с кем-то в другой точке реальности.

Наконец он кивнул:

— Примерно через два часа, если не случится непредвиденного. У него есть прямая метка на линкор. Он прибудет когда мы выйдем в зону штиля.

— Любопытно будет познакомиться, — пробормотал я.

Как будто в ответ на мои мысли, Юни вдруг оживилась:

— А можно нам, пока мы ждем прибытия Маэстро, ну, посмотреть корабль? Он такой огромный! — она с надеждой взглянула сначала на капитана, потом на Архитектора.

Капитан нахмурился:

— Это боевой линкор, девочка. Не музей. У нас тут режим всё-таки.

— Ну пожа-а-алуйста, — протянула Юни, сложив ладошки в умоляющем жесте.

Я не смог сдержать улыбку. Признаться, самому стало чертовски интересно — уж слишком этот «Арк» будоражил воображение.

Капитан перевёл взгляд на Архитектора, но тот только отмахнулся:

— Ваша ответственность, капитан. Я остаюсь здесь.

— Хорошо, — сдался командир, тяжело вздохнув. — Только недолго и в сопровождении.

Он повернулся к своей ассистентке:

— Келли, покажите нашим гостям безопасные участки. И без вольностей.

— Есть, сэр, — с улыбкой ответила девушка, явно довольная возможностью сменить серьёзную обстановку на что-то более живое. Я кивнул Архитектору:

— Мы скоро вернёмся.

— Главное — не потеряйтесь, мистер Версум, — буркнул тот, устраиваясь в одном из кресел возле капитанского поста.

Келли перехватила наши взгляды и улыбнувшись сказала:

— Отлично. Добро получено и можем начинать экскурсию. Переходная платформа активирована. Следуйте за мной.

Мы двинулись через мостик — к зоне, где в полу мягко светилось знакомое кольцо фазового перехода. Зашли в круг, ожидая переноса в другую часть корабля.

Поверхность кольца вспыхнула белым светом и замерцала.

— Переходные узлы есть во всех основных отсеках и на большинстве вспомогательных палуб, — уточнила Келли. — Чтобы по такому кораблю можно было двигаться быстро.

Я почувствовал лёгкую вибрацию под ногами.

Без лишних слов Келли шагнула к нам.

Мир вспыхнул и… сменился.

Мы оказались в гигантской сферической камере. Потолок терялся где-то в туманной высоте, а воздух дрожал от глубинного гудения — не звука в привычном смысле, а плотной вибрации самой материи.

В центре пространства парил огромный энергетический узел — величественная плазменная сфера. Она мерцала глубоким янтарно-золотистым светом, а в её глубинах пульсировали потоки энергии, сходящиеся в сверкающее ядро — настолько яркое, что невозможно было долго на него смотреть.

— Представляю вам Сердце Линкора, — спокойно произнесла Келли. — Это наша гордость. Главный реактор, питающий весь «Арк»… и источник первого импульса для вашей вселенной, господин Версум.

Она сделала паузу, давая нам время осознать весь масштаб заложенной в линкоре мощности.

— Реактор работает на преобразовании энергии Лу. Это вершина энергетической инженерии ИСКОМа. Центр генерации, откуда питается каждый отсек этого корабля.

— А теперь — перейдём к тому, что обеспечивает его безопасность. У «Арка» хватает зубов, чтобы укусить любого, кто попытается подойти слишком близко.

И с этой фразой она вопросительно взглянула на нас:

— Готовы? Тогда — к арсеналу.

Юни сглотнула, но кивнула. Я — только махнул рукой:

— Веди.

Снова пройдя через внутрикорабельный портал мы оказались в новом месте.

Первое, что бросилось в глаза — мрачный холодный свет. Стены тут были темнее, почти чёрные, усеянные угловатыми консолями и выступами, похожими на окаменевшие когти древних чудовищ.

Перед нами открывался вид на огромный ангар, утыканный платформами, с которых нависали…

Гигантские орудийные модули — целые крепости в миниатюре, соединённые с корпусом корабля и сгустками энергетических каналов, которые переливались призрачным светом.

Юни взвизгнула от восторга:

— Это… опасные-преопасные пушки?

Келли одобрительно улыбнулась и кивнула:

— Официально — Сектор активной обороны и противохаосное вооружение. Но, да, по-простому — пушки. Причём не просто пушки, — она провела рукой, и в воздухе перед нами вспыхнула голографическая схема — весь линкор с ярко выделенными участками.

— Эти… малышки, — Келли кивнула на ближайшую громаду, — могут пробить брешь даже в самом плотном вихре Хаоса. Каждая настроена на разные спектры — от чистой антиэнергии до ударных волн по слабо структурной реальности.

— Подожди, — я нахмурился. — То есть вы не просто боретесь с энергией, вы стреляете в сам Хаос?

— Ага, — спокойно подтвердила Келли. — Иногда лучшая защита — это хорошая атака. Хаос — он ведь живой, в определённом смысле. Иногда проще прошибить волну, чем уворачиваться. Главное — рассчитать мощность, чтобы самому не сорваться в бездну.

Юни смотрела, как зачарованная:

— А что, если промахнётесь?

Келли слегка усмехнулась:

— Ну, — она на секунду задумалась, — тогда у нас будет… очень зрелищный конец. Но пока ещё ни разу не промахнулись. «Арк» — один из лучших кораблей в своем классе. Здесь технологии самых выдающихся миров ИСКОМа. Да и души… — Она оглянулась на офицеров за пультами арсенала.

Я понял, что она имела ввиду, а про себя подумал — как же нам повезло, что они за нас.

Арсенал впечатлял, и нам с Юни, конечно, было интересно увидеть больше. Всё происходящее казалось чем-то настолько невероятным, что хотелось впитать в себя каждую деталь, да и Келли, похоже, не торопилась возвращать нас на мостик.

— Ну что же, — с улыбкой сказала она и приглашающе махнула рукой. — Тогда покажу ещё пару важных секторов, чтобы у вас сложилось полное впечатление, о способностях этого технологического монстра.

И снова перемещение через телепорт. Пространство дрогнуло, и мы оказались в следующем отсеке — медицинском. Широком, стерильном, полном мягкого света и голографических панелей.

— Тут лечим всё — от энергетических сбоев до психотравм, — рассказывала Келли, пока мы шли мимо терапевтических, хирургических и других блоков. — Души здесь такие же живые, как и тела когда-то. И повреждаются так же.

— Душу можно лечить? — удивилась Юни.

— О да, — кивнула Келли. — И поверь, приходится, особенно тем, кто слишком часто смотрит в лицо Хаосу.

Следующим этапом экскурсии был огромный аналитический центр — целый город из светящихся потоков информационных данных, бесконечных лент резервного копирования и визуализаций полученных сигналов.

— Здесь следим за Хаосом, прогнозируем движения бурь, — пояснила Келли. — Все траектории и расчёты рождаются тут.

Дальше, Келли провела нас через складские секции, ангары с транспортными капсулами, залам отдыха и даже показала местные «улицы» — длинные коридоры с гравитационными переходами и жилыми каютами экипажа.

Я честно пытался запомнить все названия, все отсеки, но очень быстро понял, что это нереально. Здесь можно жить годами, но так до конца весь «Арк» и не обойти.

Время потеряло смысл — то ли час, то ли больше мы провели в этих бесконечных отсеках. Я поймал себя на мысли, что это не просто исполинский корабль, а целый город-мир, заключенный в нем.

Когда мы, наконец, направились обратно, Юни всю дорогу вертелась вокруг Келли:

— А можно, ну, чисто теоретически, попасть сюда на службу? Как вы?

Келли засмеялась, искоса глянув на меня:

— Теоретически? Можно. Но знаешь, Юни, сюда редко кто попадает просто так. Большинство — те, кто уже прошёл свой воинский путь в физической вселенной и выбрал служить и дальше. А кто-то и не выбирал — нашёл себя здесь, потому что иначе не смог бы жить вне физических миров.

— А я бы смогла, — вдруг серьёзно выдала Юни, упрямо сжав кулачки. — Вот подрасту — и приду. К вам.

— Ох, поди знай… — Келли рассмеялась. — Глядишь, через пару циклов и увидимся в одном экипаже.

Я только улыбнулся, глядя, как Юни сияет. Словно действительно поверила — что здесь ей тоже найдётся место.

***

Пока мы возвращались в центральную рубку, корабль ощутимо изменился.

Гудение в корпусе стало тише, вибрации мягче, можно сказать музыкальнее. Пульсации за бортом больше не были рваными — они перешли в плавный, глубокий ритм.

«Арк» вышел из зоны бури. Мы входили в межвселенский штиль, и напряжение, сдерживаемое внутри, медленно сменялось ожиданием.

Через несколько минут капитан, отвлекшись от своих дел, подошёл к нам с Юни.

Он остановился рядом и позволил себе короткий кивок в нашу сторону:

— Надеюсь, экскурсия не разочаровала вас, господин Версум?

— Скорее наоборот, — расплылся я в благодарной улыбке. — Честно, ожидал много, но такого масштаба и технологий уж точно нет!

Келли улыбнулась и хотела было что-то сказать, но не успела — в этот миг раздался отчётливо металлический голос корабельного ИИ:

— Внимание!

— Оранжевый уровень угрозы.

— Боевая тревога!

Свет в рубке мигнул и сменился на тревожный алый. Голограммы замерцали, перебрасываясь на режим боевого тактического отображения. Пространство словно сжалось, и воздух в груди стал тяжелее.

— Откуда?! — коротко рявкнул капитан.

Тактический офицер мгновенно развернул проекцию. В воздухе вспыхнул огромный кусок пространства.

— С кормового сектора! Засечка на дальних сканерах. Крайне плотный Протуберанец! Стремительно растёт из бури.

На голограмме тактической проекции вспыхнула ярко-красная отметка — плотное сплетение энергий, по форме напоминающее звездный протуберанец, который вырывался из недавно покинутой нами бури.

Юни взвизгнула и вцепилась в мой рукав:

— Версум… оно… оно живое?!

Я судорожно сглотнул, глядя на это образование, и тихо выдохнул:

— Да кто ж его знает, но выглядит так, будто жрать собралось.

— Курс?! — резко бросил капитан.

— Идёт по нашему вектору! Скорость растёт! До контакта с задним динамическим щитом семьдесят шесть секунд! Оценка угрозы вычислителем: код 44, оранжевый, — отчеканил офицер.

— Отродье Хаоса — капитан стиснул зубы. — Линкору приготовится к бою. Разворот по вектору атаки на фронтальные орудия. Начать зарядку Резонансно Фазового орудия главного калибра. Начать подкачку фронтального барьера. Активировать резервное поле физических констант.

Далее офицеры один за другим отчитывались о принятии и выполнении приказов капитана. Буквально за мгновения, на моих глазах, корабль из некоего подобия транспорта превращался в настоящий боевой линкор.

Я почувствовал, как сам воздух сгустился. Махина, размером с город, начала разворот. Гравитационные компенсаторы, или что тут вместо них, завыли, палуба под ногами дрогнула — чудовищная масса пришла в движение в резком маневре.

Келли, чуть побледнев, посмотрела на меня:

— Слишком плотная аномалия. И ровно по наши души идёт. Если не выбьем его одним ударом главного калибра, второй попытки может и не быть.

— По наши души идёт? Это как вообще? Он же не живой! — я судорожно рассмеялся.

— Это Хаос, господин Версум. Он всегда так… — вмешался капитан. — Мы за годы службы чего только не видели.

— Заряд орудия? — бросил он дальше.

— Сорок пять процентов, капитан, — отозвался офицер оружейных систем.

«Успеем ли?» — подумал я.

На голограмме тактической проекции, уже подсвеченная красным, надвигалась исполинская масса энергии хаоса.

Время пошло на счёт. — Контакт с первым внешним щитом через пять секунд! — выкрикнул офицер мониторинга.

Голографическая карта тоже вспыхнула тревожным красным — протуберанец, извивающийся, как лавовая змея, уже почти вплотную приблизился к краю защитного поля.

— Контакт через одну… — рапортовал офицер. — Контакт!

И тут же — удар.

Рубка содрогнулась, по кораблю прошла зловещая вибрация.

— Треть энергии дин-щитов на внешний! — скомандовал капитан.

Я ухватился за поручень, чувствуя, как в груди запульсировала паника. Казалось, ещё секунда и сама душа будет вырвана этим неестественным вихрем. Юни, побелев, спряталась за моей спиной.

Снаружи хаос уже пробивался через первое защитное поле корабля — багрово-чёрные щупальца ударяли по его куполу, взрываясь волнами непонятной субстанции и ужасающего беззвучного крика.

— Главный калибр. Полный заряд. К залпу готов, — рявкнул офицер оружейных систем.

По корпусу «Арка» пробежали яркие искры — напряжение достигло предела.

— Наведение активно, — доложил оператор. — Цель: ядро энергоаномалии. Семь секунд до стабилизации и захвата цели.

— Принято, — коротко ответил капитан. — Огонь — по готовности.

— Первый щит пробит, — сообщил оператор защитных систем.

Рубка замерла. Обратный отсчёт вспыхнул на тактической проекции:

— Пять…

— Четыре…

— Второй щит. Перегрузка контура! — прозвучал напряженный голос оператора.

— Три…

— Два…

— Есть захват, — доложил офицер систем наведения.

Капитан опустил руку:

— Огонь.

Разряд вырвался из носовой части «Арка» с оглушительным всплеском света. Пространство вздрогнуло и вместе с ним весь корабль, будто гигант выплеснул одним залпом всю накопленную ярость.

И мир взорвался.

Из фронтальной части линкора вырвался не просто луч — целый шквал энергии, плотной, как сама материя. Он прошил пространство перед кораблём, разрывая вихри хаоса на части.

Волна света ударила в сердце протуберанца. На миг всё замерло — даже сама буря словно застыла в ожидании.

А потом…

Протуберанец взорвался. Не просто рассыпался — он разлетелся на мириады фрагментов, как стекло, разбитое молотом, исчезая в ослепительном бело-голубом свете.

Вся рубка содрогнулась в последнем толчке, и нас накрыло абсолютной, звенящей тишиной.

— Аномалия устранена, — доложил тактик. — Протуберанец уничтожен.

Капитан выдохнул, уголки его губ чуть дрогнули. Он повернулся ко мне, и в его взгляде читались одновременно и уважение, и ирония:

— Ну что же, поздравляю с первым боевым крещением, господин Творец.

Я стоял, будто прибитый к полу. Плечи напряжены, дыхание сбито, сердце грохотало в груди. Ладони влажные, в висках стучит. Я осознал, что не могу вымолвить ни слова, просто смотрел на капитана, всё ещё переваривая, что это вообще было. И только спустя пару секунд выдавил:

— Спасибо, но напомните… это точно безопасный сектор?

Капитан хмыкнул, чуть вскинул бровь:

— Безопасный? — в его голосе промелькнула сухая усмешка.

— В Межкосме это слово звучит как шутка. А то, что только что произошло, была всего лишь оранжевая угроза.

Я потёр виски. Даже не знаю, что страшнее — то, что мы сейчас выдержали или то, что для них это почти рутина.

— Всего лишь?.. — буркнул я, чувствуя, как в голосе проскальзывает нервный смех, вперемешку с попыткой сохранить самообладание.

Мысли метались, как обломки после взрыва: если это — оранжевая, что же тогда красная? А чёрная?.. Пожалуй, я не хочу знать.

Капитан прищурился и проговорил:

— Добро пожаловать в межвселенское пространство, господин Творец. Теперь вы сами увидели, чем мы тут занимаемся и для чего существует этот корабль.

Я всё ещё пытался восстановить дыхание, когда услышал знакомый голос.

Юни, стоявшая рядом со мной, вытерла слёзы, но на лице уже появилась улыбка — слабая, искренняя, детская.

— Это было… невероятно!

Глава 6 «Маэстро Ханс: Симфония Сингулярности»

После того как линкор «Арк» выдержал битву с протуберанцем, в рубке воцарилась та самая редкая, хрупкая тишина, что бывает лишь после настоящего боя.

Прошло около часа. Корабль медленно, почти беззвучно скользил сквозь пространство зоны Штиля. Наконец мы достигли места назначения — Точки Фазовой Уравновешенности №3 или сокращённо — ТФУ-03.

На тактических проекциях вырисовывались две светящиеся сферы разного масштаба: Юниверсум — гигантский, величественный, словно второе солнце, и Трансверсальный Центр Арканум — более компактный, сияющий особым светом, исходящим из самой его сердцевины.

Проекция впечатляла, хотя в реальности всего этого было не видно. Сквозь прозрачное стекло рубки проступала лишь бескрайняя темнота, разорванная редкими, вялыми пучками энергии, скользящими по внешнему полю щита.

Корабль словно выдохнул. Вибрации, до этого едва уловимые, исчезли совсем. Снаружи была тишина, а внутри нарастало оживление, связанное с подготовкой к решающей стадии воплощения нашего проекта в жизнь.

— Подтвердите статус грузового ангара третьей секции, — отдал приказ капитан.

Голос координатора внутренних операций прозвучал быстро и чётко:

— Сфера Сингулярной Матрицы в защитной капсуле. Температурный режим стабилен, субсингулярная оболочка прогревается. Внутреннее ядро в спящем режиме — ожидает формирования среды развёртывания в стабилизированном контуре.

— Запустить выравнивание трансфазной обвязки, — добавила капитан. — Нужно поднять до 17,3 ЕП и проверить коррекцию временного контура.

— Начинаем выравнивание, — отозвался инженер с нижнего уровня. — Поле уплотняется. Контур синхронизации уже на четырнадцати процентах.

Небольшой тактический проекционный экран, расположенный в нише за капитанским постом, то и дело вспыхивал спокойным светом — это был один из вспомогательных интерфейсов управления, как я уже знал, обычно используемый для логистических или инженерных задач. Сейчас он был выделен под отображение статуса грузового ангара, где шла подготовка к самому важному этапу всей операции.

Голограмма показывала объёмную модель ангара с сегментом трюма, усиленного по периметру стабилизирующими полями. В центре конструкции — капсула Матрицы, заключённая в изолированный контейнер. По его внешней оболочке плавными импульсами уже шли световые волны, отражающие напряжение внутри.

Вокруг капсулы вращались несколько цветных контуров: внутренний стабилизатор, система фазовой привязки, термодинамическая оболочка и поле предразвёртывания. Каждый элемент отображался отдельной проекцией, но синхронно с общей системой.

Я вглядывался в голографический экран — смотрел на параметры, световые векторы, баланс полей — и, признаться, мало что понимал. Прочитав несколько обозначений и скудных пояснений к ним, я решил задать вопрос о происходящем:

— Келли, — я чуть понизил голос. — Объясните, что именно мы сейчас делаем? Не в терминах интерфейса, а простыми словами — что сейчас происходит?

Она повернулась ко мне, не отрывая пальцев от командной панели:

— Сейчас проводится предварительная подготовка капсулы к выводу в фазовое окно, — её голос звучал чётко и сосредоточено. — Мы стабилизируем субсингулярную оболочку, выравниваем якоря. Всё это нужно, чтобы капсула выдержала переход из ангара в открытое пространство межкосма.

— Но зачем выносить её наружу за защитную оболочку корабля? Не проще ли всё развернуть прямо в защитном поле увеличив его, если, конечно, так можно?

Келли чуть качнула головой:

— Невозможно. Вселенная должна быть развернута вне структурного поля носителя. Иначе её внутренние параметры будут зашумлены сигнатурой корабля. Нам нужно максимально чистое состояние.

— И вы… собираетесь её просто… выпустить?

— В контролируемом режиме, — поправила она. — Как только основные параметры достигнут необходимых значений, мы выведем капсулу из грузового ангара в межкосм, защитив ее силовым полем с барьером физических констант. Оно будет сформировано «Арком» на время всей операции, защищая капсулу и спящее в ней ядро матрицы. Без него она разрушится за доли секунды.

— А потом?

— Как только капсула достигнет контрольной точки, Маэстро приступит к развёртыванию. Только он может синхронизировать поля Матрицы с пространством и затем пройдя фазу коллапса сингулярности, сформировать защитную оболочку Вселенной.

Я перевёл взгляд обратно на проекцию, где вокруг капсулы медленно возрастало энергетическое поле.

— Пока он настраивает, — продолжила Келли, — корабль будет удерживать основной внешний защитный контур. До тех пор, пока сама Агарти не сформирует свою оболочку. Только тогда мы сможем отключить внешнее поле, и она останется в межвселенском пространстве уже как устойчивая единица. После формирования ядра и первичных этапов развертки начнётся следующий этап: подключение к энергетической системе Арканума.

Лейтенант Чемберс вывела рядом с текущей проекцией дополнительную, на которой Трансверсальный Центр Арканум был изображён схематично — как мощное энергетическое ядро с сетью каналов вокруг него. Центр вращался медленно, кольца энергии вокруг него пульсировали.

— Наш бортовой искин уже установил канал связи с искином Арканума. Идёт синхронизация параметров — координаты, частота передачи, пропускная способность.

— И что это значит? — спросил я.

— Это значит, — ответила она, — что Арканум уже выделил нам «порт подключения» — место, откуда мы сможем протянуть энергоканал Лу к Агарти. Сейчас он находится в спящем режиме, но как только развёртывание начнётся и ядро новой Вселенной стабилизируется — мы активируем передачу энергии.

Келли провела по голограмме рукой и от Арканума к точке, где вскоре должна была появиться Агарти, протянулась тонкая серебристая линия, пока ещё едва-едва заметная.

— Этот канал будет поддерживать Агарти. Как артерия. Без него вселенная не сможет развиться — слишком слабый собственный первичный запас.

— А нельзя подключиться к Аркануму сразу?

— Нет, — покачала головой Келли. — Арканум не начнёт передачу, пока не получит подтверждение, что ядро устойчиво. Это правило. Без этого канал Лу может разрушить структуру, а не поддержать её.

Я посмотрел на проекцию и понял, как всё было взаимосвязано: Арканум, «Арк», Матрица, координаты, энергия.

— Значит, Арканум, как бы это сказать, даст ей силу и затем будет поддерживать?

— Вначале наш корабль, энергоядро которого как раз и создано, чтобы проводить вот такие инженерные операции с огромным потреблением энергии Лу, а затем и Трансверсальный Центр. Он даст поток и защиту, — уточнила Келли, — а вот превратится ли он в жизнь, зависит от Маэстро.

Я кивнул. В этот момент Архитектор, до того хранивший молчание, подошёл ближе и обратился ко мне:

— Мистер Версум, прежде чем мы приступим к этапу развёртывания, необходимо утвердить финальную версию Проекта Сингулярной Матрицы.

Я нахмурился:

— Что значит «утвердить»?

— Это и значит, — отозвался Архитектор. — Ваша исходная схема послужила основой. Над ней работала моя команда, включая аналитиков, магистров и деканов Академии ИСКОМа. Некоторые из них — специалисты высокого класса в таких областях, как архитектура энергий, пространственная логика и физика локальных временных контуров. Ваша первичная идея и проект — теперь математически точная и полностью оформленная вселенная. Однако, по регламенту Совета, утверждение проекта, в основе которого лежит личный импульс Творца, должно быть подтверждено самим Творцом.

— То есть, без моей подписи всё это — просто черновик?

— Не совсем, — отозвался Архитектор. — Это черновик, к которому приложили руку четырнадцать авторов. Каждый из них отвечал за свою область. И здесь нужно добавить, что некоторые блоки проекта… могут быть защищены авторскими печатями. Это не препятствие — это форма уважения к их интеллектуальной собственности.

— А мне можно хотя бы посмотреть? — нахмурился я.

— Практически весь проект открыт для изучения. Вы можете просмотреть, проанализировать, задать вопросы. Но… вмешательство в определённые зоны потребует разрешения их создателей. Работа мастера, мистер Версум, не редактируется без его ведома.

Я медленно выдохнул. Смотрел на Архитектора — и чувствовал, как начинаю злиться.

— Значит, моя идея… выросла в нечто большее, обзавелась авторами, печатями, личными подписями, а теперь я просто должен её утвердить, при этом даже не имея полного доступа ко всем её частям?

Архиус чуть наклонил голову:

— Всё так. Это и есть цена настоящего творения, мистер Версум.

— А я-то думал, главная цена — ответственность за то, что ты создаёшь. Но нет, тут, оказывается, ещё нужно получить доступ… к составляющим собственного творения.

Мне всё это, понятное дело, не нравилось, но делать было нечего. Я кивнул в знак согласия. Архиус словно только этого и ждал. Он сдержанно улыбнулся и привёл последний аргумент:

— Иногда, чтобы творение выжило, его приходится защищать. Даже от самого творца.

Я усмехнулся и негромко, без издёвки констатировал:

— Спасибо за доверие.

Дальнейшие пререкания были напрасны. Ненадолго повисла тишина. Я не спешил продолжать, Архитектор тоже. И всё же через некоторое время он добавил:

— Моё авторитетное мнение, мистер Версум: проект состоятельный и полностью готов к реализации. Даже без вашего формального согласия. Но, повторюсь, порядок есть порядок.

Я уже собирался что-то ответить, но именно в этот момент к нам подошел капитан, который наверняка слышал последние слова и решил действовать без промедлений.

— Офицер Восс, — произнёс он, обернувшись к одному из подчинённых, дежуривших у навигационного поста, — сопроводите господина Версума и Гранд Архитектора в Малый Аналитический Центр.

Офицер — сухощавый, в точно подогнанной тёмной форме, с нашивкой тактической службы — шагнул к нам и коротко отдал честь:

— Есть, сэр.

Капитан кивнул ему — и перевёл взгляд на своего ассистента.

— Келли, можете сопроводить госпожу Юни в столовую. Миссия предстоит напряженная, и нашей гостье нужно набраться сил.

Келли мягко улыбнулась:

— Разумеется, капитан.

Юни оживилась и спросила, обернувшись ко мне:

— Вы не против? Я совсем немного… только перекушу чуть-чуть. Мне правда интересно, что у них тут подаётся. Еда межвселенского флота — звучит так интригующе!

— Конечно не против, — ответил я. — И не забудь побаловать себя чем-то сладким.

— Кстати, у нас есть настоящее какао с сиропом из синтезированного звёздного мёда, — добавила Келли.

Юни мгновенно зажглась:

— Всё, я определённо иду. Какао со звёздным мёдом — не знаю, что это, но звучит очень вкусно!

Она обняла Келли за локоть и прильнула к ней, как будто лейтенант была проводником в тайный храма кулинарного просветления.

Уже уходя, Юни обернулась и добавила:

— Как только закончите — найдите меня, хорошо? Я очень хочу встретить Маэстро вместе с вами. Он же, ну, особенный, да?

Я кивнул, и в этот момент почему-то почувствовал, что она права, Маэстро наверняка очень необычный человек. Если, конечно, человек. Юни махнула мне рукой — и исчезла за дверью, слегка подпрыгивая от предвкушения. Келли шагала рядом с ней спокойно и ровно, но по лицу её было видно, что она относится к девочке с теплотой.

Офицер Восс выждал паузу, затем отмерено и чётко произнёс:

— Следуйте за мной, господа. Малый Аналитический Центр готов к приёму.

Я взглянул на Архитектора, тот только чуть качнул головой, будто давая негласное «вперёд».

— Хорошо, давайте посмотрим, что у вас там получилось.

И мы двинулись вслед за Воссом.

***

Малый Аналитический Центр оказался таким, каким я и ожидал — строгим, лаконичным, внушающим ощущение важности всего, что там происходит.

Восс прошел первым и замер у двери будто на посту.

Зал был круглым. В центре — большой овальный стол, а над ним — медленно вращающаяся голограмма корабля. По периметру — полупрозрачные дисплеи, проекционные узлы и интерфейсы. Ничего лишнего.

Архиус вошёл вслед за мной. Он не произнёс ни слова, только поднял руку и на его ладони медленно засиял небольшой энергетический шарик. Затем он позволил шарику выскользнуть, и тот плавно полетел в сторону стола, оставляя за собой легкий след света — как падающая капля в замедленном кадре. Он влетел в центр проекции корабля — и в следующую секунду весь зал наполнился объёмными голограммами.

Передо мной развернулась модель новой Вселенной. На периферии — огромный кокон, обозначенный как фазовый барьер, отделяющий от Хаоса в межвселенском пространстве. Он был полупрозрачным, но с чёткой динамикой — по его поверхности шли кольцевые колебания, как по защитному щиту линкора, только в масштабах межкосма.

Внутри купола — звёздная система, в самом центре которой пылала бело-золотым огнём главная и единственная во всей мини вселенной звезда. Вокруг светила вращалась и единственная планета — Агарта. Её сопровождали две луны, движущиеся каждая по своей орбите.

На уровне интерфейса я заметил меню со структурированными блоками проекта. Некоторые со значком утверждения, другие — с инициалами деканов, магистров и других мастеров. Я щёлкнул по разделу последних уведомлений, и меня окатило волной информации, которая всплывала сплошным потоком строчек. Их было ну очень много. Я наугад пробежался по первым попавшимся на глаза.

Геофизическая структура планеты — переработана.

Система биоэнергетических узлов — интегрирована в прото-структуру материи.

Природа магии — зафиксирована как вторичный отклик между энергией ядра вселенной, искры носителя и биологическими структурами мира.

В ядре планеты — стабилизирующий кристалл осциллятор, работающий по принципу резонансной биогармоники.

Структура жизни подстроена под переменный резонанс с ядром.

Законы пространственного и временного потока адаптированы под медленно смещающийся вектор энергетической динамики вселенной.

И далее всё в том же духе. Большую часть сообщений я не понимал, разве что самую малость, поэтому решил уточнить:

— Офицер Восс, — обратился я к нашему провожатому, одновременно глядя на весь этот океан уведомлений, — сколько у меня времени на изучение?

Архиус опередил его и ответил:

— До прибытия Маэстро Ханса осталось примерно двадцать семь минут.

Я резко поднял голову:

— На всю проверку проекта целой Вселенной… двадцать семь минут!? Вы издеваетесь!?

— Ваш проект, мистер Версум, — с привычной сдержанностью проговорил Архитектор, — вы должны всё знать. Мы лишь слегка доработали его там, где требовалось.

Я сжал кулаки:

— С такой скоростью это не утверждение, а визирование в лифте! — зло бросил я старику.

Архиус слегка вскинул бровь, но голос его остался безупречно ровным:

— Если бы не инцидент с протуберанцем, времени было бы больше, мистер Версум. Но увы, когда имеешь дело с Хаосом, приходится подстраивать под него свой график. Так что работаем с тем, что есть. — Он выдержал небольшую паузу и добавил: — И, если бы на каждую вселенную давали по сто лет размышлений, мистер Версум, наша Реальность до сих пор была бы пустой.

Я нахмурился, выругался про себя, но углубился в изучение, понимая, что времени на споры со стариком просто нет. Стараясь вникнуть в детали описания проекта, я полностью отключился от происходящего вокруг. В какой-то момент мне стало казаться, что я теряюсь в объёме информации, но кое-что заметить я всё же успел.

Меня поразила переработка самой механики мира. Они не просто реализовали мою задумку, а выстроили целостную архитектуру мироздания и систему биоэнергетического резонанса. Филигранно настроили центральное энергетическое ядро, стабилизирующее потоки. Сильно доработали архитектуру взаимодействия между материей и метаэнергией и даже базовые переменные физических констант.

То, что я называл «магией», здесь стало энергетической инженерией высшего порядка. Потоки энергии, тонко настроенные и сплетённые с биоструктурами живых существ, создадут в мире то, что будет казаться магией, но на самом деле окажется прекрасной иллюзией — биоэнергетической технологией на грани реального. И каждый, кто будет с ней взаимодействовать, не просто получит силу — он станет частью магического мира.

Далее, пролистывая раздел за разделом, я вдруг наткнулся на знакомую нить. В одном из технических модулей, глубоко встроенном в архитектуру проекта, я заметил отдельный блок:

«Секция Циклов Выработки Потока».

Название было сухим, почти инженерным. Но стоило открыть его — и сразу стало понятно, что именно я нашёл. Это была та самая идея, которую я вложил в свою Вселенную. Она родилась ещё в те дни, когда я, вдохновлённый историей Некто, впервые задумался о природе и циклах жизни. Я мысленно улыбнулся.

Тогда в размышлениях я осознал: миру нужны ритмы. Перемены. Волны. Без них всё застывает, увядает, теряет смысл. Теперь — в Агарти — эта идея стала частью самой её ткани.

Протоколы и алгоритмы циклов управляли генерацией глобальных событий: катастрофами, войнами, временами великих изменений. В Агарти будут существовать большие циклы — эпохальные войны, смены эонов, падения империй. И малые — конфликты, перемены на уровне народов, времён и судеб.

Причём «войны светлых и тёмных» были здесь не абсолютом. Для каждого обитателя своя сторона оставалась светлой. Это была игра перспектив, а не чёрно-белый конфликт.

Я отметил, с какой филигранностью магистры довели эту идею до шедевра: встроили её в биоэнергетический ритм мира, в динамику пространства и потоков времени. Всё было сплетено так тонко, что казалось абсолютно естественным. Мир сам поддерживал перемены, сам заставлял обитателей жить настоящей, острой жизнью.

Я не смог сдержать улыбку — мне нравилось то, что я видел. Скучать в таком мире точно не придётся. Жизнь в Агарти пойдет не по ровной прямой, а по великой спирали — и именно в этом была суть. Но особенно меня поразило, насколько точно и мягко был выстроен баланс. Вселенная уравновешивала себя сама. Если в одной части мира начинала расти «тьма» — где-то в другой, почти незаметно, усиливалась «светлая» сторона.

На любое действие автоматически создавался потенциал противодействия. Если одна душа падала — кто-то получал шанс подняться. Не через вмешательство, не с помощью внешней силы, а через ткань самой вселенной.

Наверное, жители Агарти назовут эту скрытую силу Судьбой. Она будет казаться им загадочной предопределённостью, словно кто-то высший плетёт нити жизни каждого отдельного существа, даря ему истинное предназначение.

Но на самом деле здесь некому было что-либо плести — боги в этом мире не предполагались. В нём не будет надсущностей, следящих за равновесием, потому что сам мир и есть бог. Не в смысле воли, а в смысле идеально настроенной автономной системы, способной удерживать равновесие, адаптироваться, корректировать себя. Здесь не было места насилию или принуждению.

Иногда я натыкался на параграфы, отмеченные особым символом: «Раздел защищён личной подписью декана Архитектурной Школы Пространственных Структур» или «Доступ к этому сегменту возможен только с разрешения Мастера Логики Потоков». Формулировки были чёткими, но без всяких подробностей. Просто замо́к и имя.

Я смотрел на голограмму. Один из таких участков как раз медленно вращался передо мной — не спрятан, но при этом не доступен.

— Всё-таки удивительно, — пробормотал я, не оборачиваясь — что даже когда Вселенная почти готова — это всё равно, что не давать конструктору входить в комнаты, спроектированного им здания.

— Если быть точным, — ровно ответил старик Архитектор, — Творцу просто предлагают… не трогать плоды чужих трудов в его большом замысле.

Я ничего не ответил и вернулся к изучению базы данных, которая была громадной по своему масштабу, хотя и описывала вселенную, состоящую всего из одной звезды, одной планеты и двух спутников.

Я уже начал спешить и быстро пролистывал разделы, когда вдруг заметил знакомое название: Зона Предрождения. Та самая зона между жизнью и смертью Агарти, над которой я когда-то работал, пытаясь создать механизм, позволяющий душе либо войти в новое воплощение, либо сознательно выйти из цикла. Тогда моя модель оставалась сырой — в ней чего-то не хватало, а чего именно я понять так и смог.

А здесь… Я увидел, что эта задача была решена — возле неё стояла галочка готовности. Я попытался открыть детали, хотел посмотреть, как именно они это реализовали. Но на экране снова всплыла знакомая голографическая печать — символ закрытого доступа Факультета Космического Творчества. Того, где училась Юко.

И… раздел был защищён подписью декана факультета Академии. Доступ требовал личного разрешения автора. Но в этот раз очередная закрытая дверь не вызвала во мне раздражения. Наоборот, я с теплотой вспомнил мою новую подругу Юко и даже улыбнулся, представляя, не помогала ли она на каком-нибудь лабораторном занятии (или как они там у них называются) декану факультета в работе над этим проектом. Если да, то было бы приятно узнать об этом когда-нибудь.

Я вздохнул и вернулся к просмотру данных. Значит, всё сделано — они справились с той задачей, что для меня так и осталась нерешенной. Но как именно? Похоже, узнать это сейчас мне не удастся. И впервые за всё время, пока я изучал проект, мне действительно стало интересно увидеть результат не на чертеже, а в реальности.

Я продолжал листать страницы разделов. Некоторые моменты вызывали уважение. Некоторые — искреннее восхищение решениями, о которых я сам даже не думал. Многое было понятно, но ещё большее — нет. Времени для того, чтобы вникнуть во все детали, у меня не было, но даже то, что я успел увидеть, в достаточной степени демонстрировало высокий уровень мастеров, приложивших руку к общему делу.

Я был так погружён в просмотр, что даже не сразу услышал голос старика Архиуса. Он заговорил спокойно, но с той сдержанной настойчивостью, от которой никуда не деться:

— Мистер Версум, у вас осталось три минуты.

Я обернулся.

Он продолжал стоять позади меня, как всегда прямой и собранный.

— Вам необходимо принять решение, — сказал он. — Есть ли у вас критические замечания или предложения по проекту? Или вы готовы утвердить его?

Я отвёл взгляд от россыпи голограмм — всех этих блоков, слоёв, структур… — и тяжело выдохнул:

— Критических замечаний нет. Только стандартное человеческое раздражение из-за замков и печатей, — отозвался я с лёгкой усмешкой.

Архиус молчал. Тогда я медленно кивнул и утвердительно сказал:

— Хорошо. Полагаюсь на таланты вашей команды… или спецов Академии. Я согласен подписать проект.

Архиус коротко кивнул в знак принятия моего ответа, затем вытянул руку и сделал легкий, почти незаметный жест. В следующую секунду всё пространство аналитического центра изменилось, голограммы погасли, проекции свернулись в одну точку и над столом, прямо передо мной, вспыхнула чистая голографическая панель. На ней появилась ровная, серебристая разметка — с чёткой маркировкой:

ПРОТОКОЛ АКТИВАЦИИ № 003-А / СЕКТОР 137

Объект: Сингулярная Матрица. Вселенная «Агарти»

Статус: Подготовка завершена. Все технические параметры определены.

Требуется: Финальное подтверждение Творца-инициатора.

Действие: Приложите ладонь к зоне синхронизации для официальной фиксации согласия.

⚠︎ Подтверждение инициирует финальную сборку проектной структуры и активирует режим готовности к развёртке.

Ниже мягко засветилось контурное поле — зона энергобиометрической активации.

Оно пульсировало спокойно, терпеливо ожидая прикосновения.

Я хмыкнул:

— Как будто сейчас не вселенную запускаем, а кредит оформляем.

— В каком-то смысле, — невозмутимо отозвался старик. — И то, и другое создаёт долги, мистер Версум.

«Кто о чём» — улыбнувшись подумал я — и приложил ладонь к панели.

Поверхность засветилась сильнее, рядом с проектом вспыхнуло моё имя и в ту же секунду вокруг нас снова возникли голограммы, но теперь уже с новым статусом:

Проект: АГАРТИ.

Структурная Матрица: готова.

Статус: проект утверждён.

Разрешение на развёртывание: выдано Советом ИСКОМа.

И в этом коротком всплеске света я вдруг почувствовал: дорога к новой вселенной открыта.

***

Офицер Восс, до того остававшийся безучастным, подошёл ближе и ровно произнёс:

— Господа, разрешите сопроводить вас к Отсеку Фазового Приёма. Маэстро Ханс прибудет по метке в течение ближайших минут. Прошу следовать за мной.

Мы с Архитектором согласно кивнули. Проекционное окно закрылось, свет в зале стал менее ярким, и мы покинули Малый Аналитический Центр. Воспользовавшись внутрикорабельными фазовыми переходами, пересекли несколько секторов — и вскоре оказались в зоне уже знакомого Отсека Фазового Приёма.

Я сразу узнал это место. Гладкие, слегка изогнутые стены без швов и углов, мягкое бело-голубое освещение, равномерно распределённое по периметру, и ощущение замкнутой технологичной среды. В центре зала, под сводчатым потолком в виде купола, пульсировала круглая платформа. Она излучала мягкое бело-серебристое сияние и едва уловимо вибрировала.

Над платформой все так же располагался второй круг — её ответная часть, а между ними — напряжённая вертикаль воздуха, пронизанная заряженными энергетическими потоками. Отсек был безмолвен, только лёгкий гул и незримая пульсация свидетельствовали о том, что пространство находится в полной функциональной готовности.

Чуть поодаль от платформы капитан Андерс Виллориан — как всегда подтянутый, спокойный, с характерной жёсткостью в позе — руководил процессом финальной подготовки к приёму нового гостя.

Келли стояла в нескольких шагах от капитана, проверяя интерфейс связи. Здесь же была и Юни. Она застыла рядом с платформой приёма и заворожённо наблюдала за пульсацией энергетических колец.

Увидев нас, Юни радостно замахала рукой:

— О! Наконец-то! А я уже успела перекусить. И какао, между прочим, отличное! С необычной пенкой, пахло как солнечный орех. Если такой вообще существует, — она гордо вскинула подбородок.

— Думаю, если, где и существует, то на «Арке», — подыграл я ей.

— Мне тоже так кажется, — серьёзно кивнула девочка. — Но это ладно, главное — мы уже готовы встречать Маэстро!

— Да, ждём-ждём, — тихо ответил я.

Архитектор встал рядом со мной. Спокойный и молчаливый, как тень. Офицер Восс занял позицию у терминала управления. Келли, не отрывая взгляда от голографического дисплея, произнесла:

— Осталось меньше минуты. Фазовая синхронизация почти завершена.

Юни, не сводя взгляда с центральной платформы, шёпотом спросила:

— Он появится здесь так же, как и мы?

— Да, абсолютно так же, — ответила Келли, а потом перевела взгляд на меня и объяснила более подробно: — Это переход по фазовой метке. Корабль, находясь в межвселенской зоне относительной стабильности флуктуаций хаоса, способен сформировать пространственную метку — своего рода энергетический маяк.

Я слушал, стараясь уловить каждую деталь, а Келли продолжала:

— Чтобы прыжок состоялся, необходимо подтверждение нескольких уровней допуска: сигнатуры сознания, разрешения на переход, верификации метки. Только после этого — метка стабилизируется, и можно совершить переход.

— Как же много условий! — удивилась Юни.

— Верно, действительно много. Но если их не соблюсти, попытка прыжка просто провалится, — мягко ответила Келли. — Безопасность всегда на первом месте.

Она скользнула взглядом по голограммам:

— Сейчас завершается финальная фаза. Маэстро Ханс получил нашу метку. Его идентификация прошла и все готово.

Юни прижалась ко мне ближе и замерла.

Сбоку замигал тактический терминал и послышался голос искина:

— Обнаружен входящий фазовый сигнал.

— Метка подтверждена: Протокол «ARK-P.MAESTRO.01».

— Допуск: Гранд-Аутентификация подтверждена.

— Энергетическая сигнатура сознания — подтверждена.

— Переход по фазовой метке разрешён.

На миг всё вокруг словно замерло.

Платформа в центре зала вспыхнула мягким бело-серебристым светом. Тонкие нити энергии побежали по её окружности. Воздух над пьедесталом еле заметно задрожал, будто изгибая саму ткань реальности. Никакого звукового удара, никакой вспышки — только мгновенное, лёгкое искривление пространства. Как если бы до того скрытый фрагмент мира, вдруг проявился, и фигура медленно проступила из дрожащего света.

Я увидел высокого, хорошо сложённого мужчину со спокойным зрелым лицом и зачёсанными назад волосами, слегка тронутыми сединой. Его внимательный взгляд, прямой нос и тонкие морщинки вокруг глаз выдавали в своём обладателе мудрого и волевого человека.

Он был одет в классический костюм и удлинённый, эффектный сюртук глубокого тёмно-синего, почти чёрного цвета. Длинный шарф из мягкой, струящейся ткани, гармонирующей с основным цветом одежды добавлял образу нотку загадочности. Одежда Маэстро, украшенная сотнями крошечных, едва заметно светящихся точек, мерцала как настоящее звёздное небо. Она напомнила мне темноту ночи перед рассветом в моём прежнем мире.

На долю секунды мне показалось, что я его знаю. Ощущение было очень смутным, как мимолётное воспоминание или музыка, которую слышал когда-то во сне.

Маэстро стоял в середине платформы и медленно оглядывал окружающее пространство. В нём не было ничего вызывающего или надменного, скорее он производил впечатление человека, уверенного в своей силе.

Все присутствующие затаили дыхание. Капитан первым подошёл ближе к гостю и с некоторым оттенком торжественности произнёс:

— Добро пожаловать на борт Межвселенского Инженерного Линкора «Арк», господин Маэстро.

Он коротко приложил кулак к сердцу — уже знакомое мне воинское приветствие экипажа «Арка».

— Командующий судном, капитан первого ранга Андерс Виллориан, — представился он и перевёл взгляд на Келли. — Мой ассистент, лейтенант-координатор Келли Чемберс.

Келли приветственно кивнула, а капитан продолжил:

— Представляю вам Операционную Группу Творения, действующую под юрисдикцией Совета ИСКОМа.

В его голосе звучали официальные нотки, подчёркивающие важность момента.

— Гранд-Архитектор ИСКОМа, господин Архиус — куратор проекта.

Архиус, стоящий рядом, чуть склонил голову — жест формальный, но наполненный искренним уважением.

— Господин Версум — инициатор и изначальный Творец проекта вселенной.

Я машинально кивнул.

— И госпожа Юни — душа, сопровождающая Творца на его пути.

Юни немного неловко, но со всем старанием, поклонилась.

— Линкор полностью готов к выполнению миссии сопровождения вашей работы.

Он сделал шаг назад, давая понять, что передаёт слово гостю.

Маэстро Ханс молчал ещё несколько секунд. А затем лёгким, выверенным движением провёл рукой по воздуху, словно чертя диагональную дугу — от сердца к центру пространства, в котором мы все находились. Жест сопровождался плавным движением головы, похожим на поклон, но это был не просто поклон, а скорее демонстрация значимости момента. Точно так же дирижёр склоняет голову перед залом, в котором ещё не слышно оркестра, но уже отчётливо ощущается волнительное ожидание.

После этого Маэстро коротко кивнул капитану и Гранд-Архитектору — без лишней церемонии, как своим. Затем он обратил свое внимание на меня. Посмотрел прямо в глаза.

Он прислушивался и вглядывался в окружающую действительность, смотрел не на лица, а гораздо глубже. Словно искал не слова и не мысли — а истинную музыку душ. Ту, что не выражается голосом, не фиксируется приборами, а лишь ощущается — как вибрация, как еле уловимый тон в недрах тишины.

На мгновение мне показалось, что он услышал каждого из нас — и ничто в этом звучании не осталось для него тайной. Я слегка напрягся от странности происходящего - раньше мне не приходилось вот так открываться незнакомому человеку, который способен видеть меня, как на ладони.

Затем его лицо едва-едва изменилось, будто он услышал нечто, что было важно не пропустить. Никто не двигался. Все ждали. Хотя для меня было загадкой, чего именно.

И только после пары долгих мгновений он заговорил. Маэстро смотрел мне в глаза, и его голос звучал ровно, глубоко, как тихий аккорд:

— У вас мощное звучание, но оно асинхронно. И вы сами не помните, с чего началась ваша мелодия.

Я почувствовал, что сердце забилось чаще. Никаких упрёков — только факт. Маэстро перевёл взгляд на Юни:

— Она звучит ярко. Нестабильно, но искренне. Её вибрация способна менять ритм вокруг.

Юни чуть склонила голову, словно принимая то, что сама ещё до конца не понимала.

Потом Маэстро взглянул на Келли:

— А вы давно в унисон с машиной, но следите, чтобы не забыть свою собственную линию.

Келли слегка улыбнулась, почти автоматически. Но в её глазах промелькнула тень понимания.

Маэстро замер на долю секунды, будто прислушиваясь к едва уловимому эху собственных слов. На мгновение в зале снова повисла тишина, но на этот раз уже другая — выражавшая не ожидание, а готовность. Он посмотрел на капитана Виллориана:

— Среда готова к приёму?

Капитан коротко кивнул:

— Все системы приведены в режим ожидания. Матрица стабилизирована. Поля выровнены по фазе. Проект утверждён.

Маэстро едва заметно кивнул в ответ — жестом, в котором читалась благодарность.

— Тогда, — произнёс он тихо, делая короткий шаг вперёд, — начнём.

***

Мы стояли у тактического проекционного стола. Мостик затих в ожидании. Капитан Виллориан, сохраняя свою выправку и сдержанность, первым нарушил тишину:

— Маэстро, в вашем распоряжении несколько Центров Управления. Вы предпочитаете работать отсюда или из одного из удалённых модулей?

Маэстро неторопливо поднял взгляд и на секунду замер, словно что-то настраивая внутри себя.

— Мне нужно быть… — он медленно выдохнул, — настолько близко к Матрице, насколько это возможно.

Капитан слегка приподнял брови.

Маэстро продолжил, спокойно, почти буднично:

— Мне придётся выйти за пределы защитного поля корабля. Иначе я не услышу её правильно. — Он сказал это так просто, будто речь шла о небольшом техническом нюансе. Но меня будто холодом обдало. Выйти за пределы щита?! В открытый межкосм — место, где само пространство нестабильно, где смерть могла прийти просто случайным импульсом обитающих там энергий Хаоса? Это безумие!

Я судорожно перевёл взгляд на капитана, надеясь, что он тоже это осознаёт. Виллориан нахмурился — еле заметно, по-офицерски. Но не возразил.

— Это… — он сделал короткую паузу, — куда выше стандартных протоколов развёртывания.

— Я знаю, — спокойно подтвердил Маэстро. — Но мы сейчас не создаём очередное пространство для сознаний ИСКОМа. Мы даём начало совершенно новой Вселенной. И любая ошибка в исходном ритме будет расти вместе с ней.

Это был не просто риск. Это была попытка сыграть первую ноту симфонии… стоя на краю бездны.

Юни кинула на Маэстро обеспокоенный взгляд.

— Маэстро, — неуверенно спросила она, — вы правда хотите выйти за пределы корабля? Там же… — она замялась, не найдя слов.

Маэстро повернул к ней голову и очень спокойно ответил:

— Это необходимо.

Юни крепче сжала мою руку.

Капитан задумался на долю секунды, потом проговорил:

— Возможно, вам подошёл бы малый корабль-разведчик. Или один из десантных шаттлов. — У нас в доках есть выбор — лёгкие, маневренные.

Маэстро слегка качнул головой:

— Нет.

— Чем меньше активных технологических систем — тем лучше. — Мне нужно только стабилизированное поле… и постоянная связь с ядром Арканума. — Без лишних устройств, без шумящих механизмов, без локальных процессоров, которые могут вносить помехи в резонанс.

Капитан внимательно выслушал доводы Маэстро. Его взгляд на миг потемнел — было видно, что мысли крутились в его голове с бешеной скоростью.

И вдруг он кивнул, словно вспоминая:

— Есть ещё инженерные платформы технического класса. — Обычно они используются для внешнего ремонта корпуса… внутри защитного поля корабля.

Он на мгновение замолчал, размышляя вслух:

— Вне поля их не применяли. — Но, чисто теоретически, мы можем перенастроить локальный силовой модуль платформы, и с борта «Арка» развернуть вокруг неё дистанционную оболочку стабилизации физических констант. — Противохаосный щит.

Маэстро слушал, не перебивая.

— Это потребует немного времени на настройку, — добавил капитан, — и будет сложной задачей для наших инженеров, но технически это возможно.

Маэстро кивнул:

— Это подойдёт.

Капитан, не теряя ни секунды, повернулся к одному из постов рубки и отдал команду:

— Перенастроить инженерную платформу пятого класса. Подключить дополнительные энергомодули для автономного использования.

***

Прошло несколько часов.

Я времени даром не терял — расспрашивал Келли о механизмах работы корабля, о тонкостях инженерных систем, о технологии защитных барьеров. Она терпеливо отвечала, иногда с лёгкой улыбкой, но всегда с уважением — понимая, что причина моего любопытства кроется в искреннем желании понять механику происходящего и отчасти в том, что я беспокоюсь, чтобы все прошло по плану.

Я также попросил её кратко объяснить план предстоящей операции. Келли рассказала, что мы будем наблюдать за процессом из Большого Аналитического Центра — отдельной обзорной палубы, расположенной на самой верхнем палубе корабля. Именно оттуда мы сможем наблюдать процесс развёртывания во всех деталях. С этим Центром будет проведена полная синхронизация проекционных каналов и связь с внешними зондами-наблюдателями, то есть вся необходимая информация будет доставляться без промедлений.

Вскоре на мостик поднялся офицер инженерной службы и доложил капитану:

— Платформа готова. Силовой модуль настроен. Параметры антихаосного экрана откалиброваны по предельным нормам.

Капитан принял доклад и повернулся к Маэстро:

— Всё готово. Можем начинать.

Маэстро молча кивнул в знак согласия.

Капитан отдал приказ обращаясь к одному из офицеров мостика:

— Проводить Маэстро к третьему малому шлюзовому ангару.

После этого Келли обратилась к нам:

— Господа, а вас прошу пройти за мной в Большой Аналитический Центр.

***

Мы вышли из внутрикорабельного фазового перехода рядом с одной из тёмных стен верхней палубы.

Я на мгновение задержался, вглядываясь в пространство перед собой.

Перед нами раскинулся Большой Аналитический Центр — гигантский зал с уходящим вверх прозрачным купольным потолком. Через него был виден энергетический щит линкора — блекло мерцающий, словно плёнка, натянутая на границе между реальностью и Хаосом. За этим барьером все также — ничего — ни звёзд, ни сияний, ни всполохов. Только вязкая, глубокая темнота межвселенского пространства. Казалось, будто сама бездна вглядывалась внутрь зала, наблюдая за нами снаружи.

Пол под ногами был тёмного цвета, с редкими точками, через которые пробивался мягкий рассеянный свет — достаточный лишь для того, чтобы различить контуры передвигавшихся по нему фигур и не потерять ощущение пространства, но не более.

Щит был спокоен. Только изредка по его поверхности прокатывалась слабая рябь. Иногда на нем что-то мерцало — плоские, неестественные эманации хаосной энергии, почти растворённые в зоне штиля.

Из аналитического зала был хорошо виден уходящий вперед массивный корпус корабля. Нос «Арка» тянулся, как огромная стрела, упирающаяся в вечную ночь. На его верхнем уровне далеко впереди тускло светился ещё один купол — центральная рубка управления.

Келли обернулась ко мне и Юни, сделав приглашающий жест:

— Добро пожаловать в Большой Аналитический Центр.

Она повела нас к центру зала. Там стоял массивный стол из чёрного металла, встроенный в пол. Тот самый тип конструкции, что поглощает излишний свет, оставляя только голограммы и проекции.

Мы подошли ближе. На столе вспыхнули тонкие нити подсветки, очертив его контуры.

Келли пояснила:

— Отсюда мы будем следить за ходом операции: за внешней средой, координацией работы команд корабля, действиями Маэстро на платформе и, главное, за развёртыванием Сингулярной Матрицы.

Она указала на уже активные голографические проекции:

— Так как дистанции огромны, большая часть визуальной информации будет выведена на центральные голограммы. Кроме того, сюда будут транслироваться все тактические данные, включая переговоры и телеметрию.

Я огляделся. Меня переполняло ощущение ожидания.

Келли мягко улыбнулась:

— Всё начнётся в ближайшие минуты.

Келли легко провела пальцем над встроенным сенсором — в ответ слабо мигнула подсветка. По периметру стола располагались тяжёлые, обитые таким же тёмным, как остальные поверхности, материалом, кресла. Юни первой заняла одно из них. Я сел рядом, чувствуя, как кресло подстроилось под вес тела, фиксируя его оптимальное положение.

Архитектор остался стоять позади нас, заложив руки за спину, как будто предпочитая сохранять дистанцию между собой и голографическими потоками.

Келли, стоя у панели управления врезанной, в край стола, быстро и чётко ввела несколько команд. Вспыхнули три новых голографических проекции. Затем девушка кратко прокомментировала, указывая на каждую:

— Первая проекция — центральная рубка.

На голограмме перед нами возник вид сверху и сбоку на основную рубку «Арка». Огромное пространство, наполненное строго упорядоченными рядами постов. Видно было, как экипаж занял свои места: операторы, тактические офицеры, навигаторы. Каждое их движение было точным и выверенным. Не было ни лишней суеты, ни пустых разговоров. В атмосфере рубки чувствовалась особая напряжённость — тихое дыхание большого организма перед началом важнейшей операции.

— Здесь будет отображаться общее состояние корабля, передача команд, отчёты с постов, — добавила Келли. — Все сигналы и важные переговоры с мостика.

Она перевела взгляд на вторую проекцию.

— Вторая проекция сейчас транслирует происходящее в шлюзовом ангаре.

На этом изображении мы увидели широкую платформу, в виде перевёрнутой пирамиды, парящую над металлическим полом ангара. Её поверхность мерцала тонкими нитями света, а каждая грань пульсировала едва уловимым ритмом.

В центре платформы стоял Маэстро. Его фигура, была окружена тонкими потоками голографических данных. Перед ним плавала активная голограмма — сложная конструкция из линий, символов, энергетических диаграмм. На запястьях Маэстро сверкали световые браслеты — управляющие консоли, с которых он, похоже, вручную вводил и проверял все необходимое.

По краям его платформы сновали техники в синих инженерных костюмах. Они синхронизировали системы платформы, что-то подключали и проводили последние настройки.

— Сейчас они производят окончательную калибровку параметров для выхода в зону развертки, — пояснила Келли.

Затем она, наконец, указала на третью проекцию.

Наконец она указала на третий экран:

— Третья проекция — внешний вид линкора.

Мы увидели сам «Арк» — громадный корабль, величиной с город, медленно дрейфующий в чёрной бездне. Его гигантский корпус уходил вдаль, а острый нос почти упирался в полупрозрачный купол силового щита. За границей щита простиралась тьма межвселенского пространства — густая, беззвучная, таящая невидимую угрозу.

Келли обозначила на проекции две мерцающие точки рядом с кораблём:

— Дроны или зонды-наблюдатели «Вега-1» и «Вега-2» уже выведены. Первый будет сопровождать платформу Маэстро, второй — контейнер с Матрицей. Процесс начался.

***

Контейнер с Матрицей и платформа Маэстро покинули пределы корабля. На голограммах было видно, как два объекта — серебристая капсула и миниатюрная инженерная платформа — плавно скользят бок о бок к внутренней границе защитного поля.

Одна проекция продолжала передавать вид с мостика, другая — картинку с дрона «Вега-1» рядом с платформой Маэстро, третья — движение контейнера, сопровождаемого дроном «Вега-2».

— Контейнер: стабильность оболочки — 99.8%, — прозвучал спокойный голос корабельного искина.

— Силовые поля корабля стабильны.

— Барьер постоянных величин активен, отклонений нет.

— Внешние возмущения Хаоса в пределах нормы.

Через несколько секунд старший оператор отчётливо доложил:

— Контроль: объекты вышли за границу защитного купола. Курсовые векторы — зелёные, отклонения минимальны.

Я не отрывал глаз от экранов. Капсула Матрицы и платформа Маэстро одна за другой прошли сквозь мерцающий барьер корабля и оказались в открытой тьме. За ними остался купол нашего щита, а впереди простиралось чёрное марево межвселенского пространства.

Прошло несколько томительных минут. Затем тактический офицер объявил:

— Объект «М» достиг точки расхождения.

На голограмме было видно, как платформа Маэстро плавно изменила курс, отходя в сторону, пока контейнер с Матрицей продолжал движение прямо — к расчётной точке развёртки в глубине пространства.

— Платформа Маэстро: курс стабилизирован, — последовал доклад. — Контейнер следует по заданному маршруту.

Мы наблюдали, как два дрона расходятся вместе с объектами: «Вега-1» остался при платформе, держа дистанцию, а «Вега-2» устремился вслед за капсулой.

— Разделение завершено, — подтвердила Келли. — Контейнер идёт к точке выгрузки. Маэстро занял контрольную позицию для развёртывания.

— Они теперь отдельно?.. — неуверенно спросила Юни, переводя дыхание.

— Да, — кивнула Келли. — Ещё пару минут — и контейнер войдёт в зону развёртки. Тогда Маэстро приступит к работе.

Я ощутил, как вокруг нас нарастает напряжение. В зале воцарилась звенящая тишина.

Спустя некоторое время голограммы ожили новым движением. Серебристая капсула Матрицы достигла расчётной точки. По общей связи прозвучал доклад:

— Объект «М» прибыл на координаты точки развёртки.

— Платформа Маэстро закреплена на предельной дистанции от зоны развёртки, — добавил другой голос.

На проекции было видно: Маэстро застыл на своей платформе, будто прислушиваясь к чему-то невидимому. Спустя мгновение он чуть приподнял голову и негромко произнёс:

— Вектор объекта нестабилен… Пространственный резонанс расходится.

Эти слова повисли в эфире, заставив всех затаить дыхание. Маэстро продолжал ровным, задумчивым тоном:

— Поля пространства вокруг Матрицы уже звучат, но позиция капсулы не попадает в унисон с фоновым ритмом локального пространства. Требуется корректировка.

В ту же секунду голограмма с изображением платформы Маэстро изменилась. В руках Маэстро возникли два тонких светящихся жезла. Он неспешно поднял их — точно дирижёр, готовящий оркестр к первому такту. Его движения были плавными, едва уловимыми.

И вдруг я — да и, вероятно, не только я — услышал нечто. Это не был явственный звук или голос, скорее отголосок музыки. Едва слышная мелодия на грани реальности и сна. На одном из экранов я увидел, как защитное поле вокруг контейнера с Матрицей дрогнуло. Затем сама капсула чуть сместилась — словно пространство бережно подтолкнуло её в нужную сторону.

— Корректировка траектории подтверждена, — тут же сообщил искин.

— Стабилизация восстановлена: отклонение устранено на 0,17%.

Келли наклонилась ближе к проекции, следя за изменениями, и тихо проговорила:

— Он настраивает не только Матрицу… Он выверяет саму ткань пространства вокруг неё.

Через несколько мгновений контейнер с Матрицей застыл на новом месте.

Капитан Виллориан, стоящий у командного пульта, передал краткое сообщение на канал Маэстро:

— Точка дислокации скорректирована. Все системы фиксируют оптимальную стабильность резонансного поля. Благодарю за коррекцию, сэр.

Фраза прозвучала по-военному чётко, без лишних эмоций, но в этих сдержанных словах сквозила уважительная признательность.

Маэстро не ответил. Он стоял на платформе, по-прежнему неподвижный, сосредоточенный, будто прислушиваясь к безмолвному голосу Вселенной. Пауза затянулась, наполняясь ожиданием.

Затем капитан вновь вышел на связь:

— Управление фазовыми системами контейнера передано на ваш модуль. Подключение к инженерным мощностям «Арка» — подтверждено. Канал прямой связи с Трансверсальным Центром «Арканум» активен. Все системы в полной готовности. Можно приступать к развёртке.

На мостике снова стало тихо. Казалось, весь корабль затаил дыхание.

На тактической проекции один за другим вспыхивали зелёные сигналы подтверждения. Посреди третьей проекции — той, что отслеживала контейнер, — появилось новое уведомление.

Голос искина объявил:

— Инициирована процедура раскрытия внешней оболочки контейнера. Сегменты расходятся нормально.

Я подался вперёд, всматриваясь в проекцию. В замедленном темпе на экране было видно, как массивные панели внешнего корпуса капсулы раздвигаются, открывая сердцевину. В тот миг, когда между фрагментами образовался просвет, из центра вспыхнула крохотная, ослепительно яркая точка.

Её сияние пронзило тьму межвселенского пространства столь ярко, что даже сквозь фильтры голограмм свет резанул глаза, ощутившись почти физически.

— Видимость матрицы подтверждена, — донёсся новый рапорт.

И тут началось.

Отделившиеся части капсулы устремились за пределы защитного поля. Одна из пластин, едва преодолев барьер, мгновенно ускорилась и лихорадочно закружилась в водовороте невидимых сил. Она стала быстро расползаться, судорожно растягиваясь во всех направлениях, а через пару секунд просто исчезла, рассыпавшись искрами.

Вторая панель будто расплавилась: края задрожали, расплываясь светящимся маревом, и весь сегмент, мерцая, испарился, оставив лишь волнистый след.

Третья двигалась медленно — как огромный лепесток, пойманный неведомым вихрем. Она вспыхнула багрово-золотыми бликами, закрутилась вокруг собственной оси и буквально распалась в тысячи тончайших частиц, которые тоже быстро исчезли, будто их никогда и не было.

— Почему все фрагменты так по-разному повели себя в пространстве межкосма? — спросил я лейтенанта Чемберс. — Они же имели одинаковые исходные параметры?

Девушка пожала плечами и ответила:

— Потому что за пределами зоны стабилизации физических констант, материя, а точнее, плотная энергия, подвергается бесконечному множеству воздействий. Предсказать их алгоритм невозможно, но результат всегда один — за пределами барьера сама реальность разрушается.

Я слушал её, но глаз не отводил от маленькой сверкающей точки, парящей теперь в одиночестве. Сингулярная Матрица Агарти — крошечная, слепяще-белая, словно зародыш новой звезды — осталась висеть в пустоте, окружённая лишь тонким сиянием защитного контура.

На центральной проекции аналитического зала вспыхнул новый ракурс. Капитан Виллориан стоял у тактического стола, выпрямившись в идеальной офицерской стойке. Его лицо выражало абсолютную собранность, но в голосе, который передавался через общий канал, ощущалась скрытая напряженность:

— Маэстро Ханс, согласно протоколу, все специальные инженерные системы корабля, необходимые для работы с сингулярностями, переданы под ваше управление в рамках развёртки проекта «Агарти».

Я взглянул на проекцию с Маэстро. Он стоял на парящей платформе, окружённый россыпью светящихся консолей-иконок, словно созвездиями. Ни единого лишнего движения — лишь безмятежная сосредоточенность.

Голос капитана раздался вновь:

— Линкор «Арк» переходит в режим пассивной поддержки. Все дальнейшие действия — по вашему сигналу.

— Согласование завершено, — отозвался Маэстро, и в этих спокойных словах прозвучала первая нота новой симфонии. — Начинаю развёртку Матрицы.

Маэстро стоял один посреди безмолвия, вслушиваясь в пульс пространства. И вот, едва заметным движением кисти, он задал первый импульс.

Сфера защитного поля вокруг Матрицы дрогнула. Сначала она была небольшой — тугой оболочкой света вокруг центральной точки. Но с каждым взмахом рук Маэстро сфера разрасталась, расправлялась, набирала объём.

Она росла неумолимо, и вскоре её диаметр достиг поистине грандиозных масштабов — достаточных, чтобы вместить целую звёздную систему. Тогда Маэстро поднял руки, сосредоточив всё своё внимание на самом центре — на крохотной пульсирующей сингулярности. Через секунду в глубине сферы началось долгожданное движение.

Я почувствовал, как внутри меня поднимаются звуки — глубокий гулкий ритм, сплетающийся с тихими переливами мелодии. Из небытия рождались первые ноты нового мира.

Над столом на центральной голограмме сияла крошечная искра — та самая точка Матрицы. Она пульсировала, и этот пульс быстро сложился в отчётливый ритм: ту-дум… ту-дум… ту-дум. Каждый удар отдавался невидимыми кругами в пространстве.

Затем начали поступать доклады искина корабля:

— Инициализация первичного поля: 32%…

— Стабилизация потоков: динамическая…

— Амплитуда энергосигнала Матрицы — нарастает…

— Началась предсингулярная фаза, — тихо пояснила Келли, будто читая наши мысли. — Матрица «разогревает» своё ядро.

Я не отрывал взгляда от происходящего. Пульсация ускорялась, становясь мощнее. Крошечная светящаяся точка на фоне бездны росла, сначала медленно, затем всё быстрее. Вокруг неё сгущались колышущиеся слои пространства. Матрица то растягивалась, словно свет растекался в замедленном кадре, то, напротив, сжималась, будто сама уходила в себя.

Искажения были настолько сильны, что даже голограммы рябили. Луч света мог на мгновение вытянуться на километры — и сразу схлопнуться обратно в невидимую точку.

— Наблюдаем фрактализацию светового фронта, — прокомментировала Келли, следя за приборами. — Хаос вне поля искажает траектории лучей. Свет преломляется по множеству случайных векторов.

Будто смотришь сквозь расколотую призму, где сама бесконечность искривлена. Музыка вокруг нас изменилась — потемнела, усилилась, словно зал наполнился далёким, многоголосым хором.

Я украдкой взглянул на Юни. Она вперилась в видение на экранах, пальцы её нервно сжимали подлокотник кресла. В её глазах смешались страх и восхищение.

Меж тем Матрица разгоралась всё ярче, уже не искра — целое пылающее солнце. Искин продолжал доклады:

— Инициализация ядра: 72%…

— Пульсация стабилизирована по сингулярной гармонике…

— Объём энергетической оболочки: 2,3 мегаПИ…

Все высокотехнологические системы «Арка» были сейчас сконцентрированы на поддержке, вскоре предстояла какая-то важная и, наверное, опасная фаза.

На третьей проекции мы видели, как огромная сфера защитного барьера вздрагивает от нарастающего давления изнутри. Маэстро сделал широкий взмах обоими жезлами — и в центре Матрицы вспыхнули ослепительные потоки. Сингулярность забилась, точно исполинское сердце: бух… бух… бух…

Каждый удар эхом гудел в пространстве, вибрируя на грани слышимого звона — словно натягивалась невидимая струна мироздания. Ритм пульсации сломался, удары растянулись в рваные волны.

На мостике замигали сигналы тревоги:

— Вихревые потоки нестабильны, — донёсся предупреждающий голос. — Стабилизирующие контуры выходят за расчётные параметры!

— Начинается коллапс сингулярности, — быстро сказала Келли, пробежав пальцами по интерфейсу. — Нагрузка на барьер растёт.

Музыка становилась тяжёлой, гулкой. Каждая новая нота отдавалась дрожью в груди.

Капитан Виллориан резко отдал приказ:

— Перевести дополнительную энерго поддержку на барьер физических констант вокруг сингулярности. Весь доступный ресурс — на его удержание.

Линкор ощутимо содрогнулся, перенаправляя потоки энергии. Щит вокруг Матрицы уплотнился, пульсируя от напряжения.

Капитан активировал внешний канал связи:

— Маэстро, подтверждаем готовность перехода к фазе коллапса.

Ответ Маэстро пришёл почти сразу:

— Предел достигнут. Система стабилизирована. Время собирать свет.

Музыка изменилась вновь. Звучание стало глубинным, протяжным, будто где-то далеко-далеко ударил колокол. Каждый новый гул усиливал напряжение. Будто сердце вселенной учащало ритм в предвкушении решающего мгновения.

На голограмме я видел, как Матрица, если её ещё можно было так назвать, ходит ходуном внутри светящейся сферы. Её пульс превратился в судорожные толчки. Сверкающие вихри хлестали по внутренней поверхности барьера. Казалось, ещё миг — и натянутые струны реальности лопнут.

Энергетические струны были натянуты до предела, на грани разрыва. Сфера яростно билась:

Ба-бах! Ба-бах! Ба-бах!

И в какой-то миг — всё исчезло. Матрица схлопнулась в одну ослепительную точку. На мгновение наступила тишина, а затем мир взорвался. Вспышка, ярче тысяч солнц, вырвалась наружу.

Мощная волна энергии ударила в защитный барьер изнутри, вздымая вокруг него волны искажённого пространства, которое, казалось, пытается спастись от нового мира бегством. Часть энергии взрыва прорвалась за пределы сферы и мгновенно распалась в холодном и чуждом ей межвселенском пространстве.

Но основная масса энергии осталась запертой внутри. Барьер выдержал. Он принял на себя удар, сдержал расширение, сохранил силу неистового импульса. Теперь внутри него начала разворачиваться иная реальность.

Всюду стояла звенящая тишина. Её нарушил спокойный голос искина:

— Всплеск энергии зафиксирован.

— Стабилизация оболочки успешна.

— Потеря массы: 0,0038%.

— Поле физических констант удержано.

— Сохранение энергии: 98,7% от расчетного.

— Остаточная турбулентность — в пределах нормы.

Капитан тихо выдохнул:

— Перевести корабль в режим динамической стабилизации. Поддерживать новую структуру до полного закрепления параметров.

Он выдержал паузу, а затем прибавил, уже обращаясь персонально:

— Маэстро Ханс, от имени всего экипажа выражаю благодарность. Превосходная работа.

Маэстро отозвался не сразу. Когда же его голос прозвучал, он был всё так же сдержан и спокоен:

— Благодарю, но мы только начали…

На мостике кто-то негромко выдохнул. Келли склонилась над тактическим экраном и прошептала, будто самой себе:

— Это свершилось. Мы удержали рождение.

Я сидел, не шевелясь, и смотрел на центральную проекцию. Внутри барьера, где мгновение назад бушевала ярость колоссального взрыва, теперь медленно разгоралось новое сияние. Оно пульсировало, жило — мир сделал свой первый вдох.

Прошло несколько долгих мгновений абсолютной тишины. Никто не двигался — мы боялись спугнуть чудо. Только музыка Маэстро, теперь спокойная и глубокая, всё ещё звучала, переливаясь в унисон с новым миром.

На голограмме вместо единственной точки теперь разгоралась целая сфера — огромный кокон, наполненный ослепительными потоками энергии. Их цвета сменяли друг друга в плавном танце: от ослепительно-белого — к золотистому, от рубинового — к лазурному.

Вселенная, заключённая в кокон барьера, пока была всего лишь первичным пламенем — ослепительной смесью энергии и протоматерии, раскаленной и ещё лишённой формы. Это была субстанция, захваченная в кольцо сил, с трудом удерживаемая защитной оболочкой.

Первой заговорила Келли, прерывая торжественную тишину:

— Сейчас Маэстро использует энергию после коллапса сингулярности, чтобы сформировать ядро новой вселенной и выстроить вокруг него первый родной защитный барьер.

— Барьер, который убережёт её от Хаоса? — спросил я почти шёпотом.

Келли утвердительно кивнула:

— Да. Пока структура ещё нестабильна, и энергии ядра недостаточно для устойчивого существования. Этот барьер временный, но без него новорождённая вселенная не выживет в межселенском пространстве.

Я перевёл взгляд на проекцию. Там, за стенами силового кокона, Маэстро продолжал свою невесомую работу, направляя потоки энергии внутри Агарти.

— А что, если барьер ослабнет? Если энергии не хватит? — с тревогой прошептала Юни.

Ответ пришёл от Архитектора, стоящего чуть позади:

— Тогда всё, что сейчас родилось, останется беззащитным перед лицом Хаоса.

— И?.. — вырвался у меня вопрос, хотя сердце уже ухнуло вниз.

Архиус взглянул на меня и спокойно закончил:

— И шансов у такой юной вселенной не будет.

— Но… Арканум же должен подключиться, верно? — спросил я, стараясь придать голосу уверенности.

Архитектор слегка улыбнулся одними губами:

— Верно. Трансверсальный Центр готовит основной энергетический поток. Как только канал подключения будет стабилизирован, Арканум возьмёт на себя поддержку барьера. Но до того момента, — он перевёл взгляд на удалённую фигуру Маэстро, который продолжал дирижировать своей грандиозной симфонией, — до этого момента он один держит на своих плечах целую новую вселенную.

***

Руки Маэстро плавно скользили в пустоте, сплетая невидимые нити сил. Каждая нота глубокой, торжественной музыки указывала рождённому миру путь к новой стадии.

На проекциях было видно, как в центре разросшегося энергетического кокона сгущается свет — будто там формируется новое сердце. И вдруг из этой сердцевины брызнуло сияние. Не ослепительный взрыв, нет — скорее, всплеск тысяч искр, вспыхнувших в единой живой точке.

— Зародыш звезды… — прошептала Келли, следя за показаниями приборов.

Маэстро уверенно направлял возникающие вихри материи, закручивая их в спирали. Газ, пыль, потоки энергии — всё, что родилось в результате вспышки сингулярности, теперь собиралось в величественный хоровод.

Музыка нарастала. К нежному перезвону арф присоединились могучие органные аккорды — они словно возвещали, что в глубине нового мира забилось собственное сердце.

На мостике царила почти полная тишина — лишь короткие отрывистые реплики операторов нарушали её, подтверждая штатную работу систем. В нашем Аналитическом Центре не проронили ни слова — никто не смел нарушить симфонию.

С борта дрона «Вега-2», зависшего на орбите новорождённой вселенной, было прекрасно видно, как вокруг молодого солнца начинают формироваться диски материи. Завихряясь, они складывались в кольца — зачатки будущих планет.

— Время внутри Агарти идёт сейчас в тысячи раз быстрее, — едва слышно произнесла Келли. — Процессы формирования проходят за минуты то, что в обычных условиях заняло бы миллиарды лет.

Мы с Юни сидели молча и смотрели, как на экранах разворачивались новые узоры. Планетарные зародыши начали уплотняться. Маэстро играл и его дирижирование было больше похоже на танец с пространством, чем на управление процессами.

Музыка усложнялась, проявляя всё новые переливы незримых арф и флейт, бесконечно переплетая их звучание в мелодию нового мира. Всё вокруг дышало гармонией, свободой и светом. Казалось, ничто не могло нарушить эту хрупкую, непостижимую красоту.

И именно в этот момент, как удар по натянутым струнам, раздался звук тревоги — разрывая тишину, по всему кораблю завыла сирена.

Глава 7 «Битва за Агарти»

Зал вспыхнул лампами аварийного освещения. Прежний мягкий свет сменился, протянувшимися вдоль стен, тревожными красными полосами. Я вздрогнул, инстинктивно вскинув голову. В тот же миг раздался холодный, чёткий голос искина:

— Внимание всем постам!

— Зафиксировано движение в Межвселенской зоне 137, сектор 3, зона Штиля.

— Обнаружен неопознанный объект на опасной дистанции.

— Классификация невозможна.

— Сигнатура отсутствует.

— Активирован режим повышенной готовности.

— Ожидается подтверждение командного статуса.

На тактическом столе начали выстраиваться расчётные траектории. Тонкие линии, красные, как свежие порезы, прорисовывались на проекции пространства — от внешней границы сектора до самой точки развертывания.

Моё внимание привлекла прямая трансляция с мостика. Я увидел капитана Виллориана. Изображение крупным планом отчётливо передавало напряжение, застывшее на его лице. В прищуренных глазах командующего не было ни тени паники, лишь сосредоточенность и абсолютный контроль. Он отдал приказ раньше, чем кто-либо успел заговорить:

— Навигация: подтвердить параметры движения объекта.

— Сканирующий пост: сигнатура и попытка классификации.

— Энергетика: текущее состояние по секциям.

— Всем постам: доложить по приоритетам.

Отрывистые доклады посыпались один за другим. Офицер навигации откликнулся первым:

— Цель скрытно пересекла основную часть зоны Штиля. Прямой вектор сохраняется — курс строго на район развёртывания. Уклонений и торможения не зафиксировано. Движение нестабильное: резкие импульсы, короткие ускорения.

Следом послышался голос оператора сканирования:

— Классифицировать цель не удаётся, сигнатура отсутствует. Наблюдаются фронты искажения — нестабильные, хаотичные.

Офицер энергетики отрапортовал:

— Реактор загружен на 83%. Резервы энергии для вооружения и щитов ограничены.

Казалось, сам воздух в зале сгустился от напряжения.

— Вектор — на главный дисплей! — скомандовал капитан.

На центральном экране мгновенно отобразилась траектория цели. Жирная пульсирующая точка уже пересекла большую часть зоны Штиля и стремительно приближалась к нам.

Капитан резко повернулся к посту сканирования:

— Дальние сенсоры — доклад!

Навигационный лейтенант мгновенно отрапортовал:

— Сэр, дальний скан активен лишь на тридцать процентов. Основные мощности вычислительного блока перераспределены на процессы развёртки и удержания стабилизационного контура Агарти. В таких условиях обнаружить цель заранее было технически невозможно — фиксирование произошло только на критической дистанции.

На мгновение в рубке повисла тяжёлая тишина. Виллориан стиснул зубы и тихо спросил:

— Прогноз по объекту?

— Вектор стабильный. Цель сближается с зоной развёртывания, — последовал немедленный ответ.

Доклады продолжались, но я уже не слушал и обернулся к Келли.

— Что это? — выдохнул я почти не слышно.

Девушка ответила не сразу. Её пальцы скользили по интерфейсу, взгляд метался между проекциями. Наконец она посмотрела на меня и ответила коротко, сухо, со стальной сдержанностью:

— Зафиксировано скрытное появление неопознанного объекта, который стремительно движется в нашем направлении. Вероятный источник — зона Бури.

От этих слов внутри у меня всё похолодело, а в следующую секунду голос капитана раскатился по всем отсекам корабля:

— Всем постам линкора — полная боевая готовность.

— КОД КРАСНЫЙ.

— Повторяю: КОД КРАСНЫЙ.

— Переход с инженерной конфигурации на боевую — одна минута!

Корабль задрожал от перегруппировки систем. «Арк» начинал готовиться к боевому режиму, переключаясь с функции поддержки Маэстро.

Воспользовавшись этой минутой, капитан продолжил отдавать распоряжения:

— Инженерные посты — доклад! Сколько времени платформа Маэстро сможет продержаться без основной энергетической подпитки?

— Не более тридцати семи минут, сэр, — немедленно отозвался старший энергетик. — Но как только установим связь с Трансверсальным Центром, время работы станет неограниченным. Этот этап уже близок.

Капитан коротко кивнул и продолжил:

— Инициировать внешний буферный режим стабилизации. Немедленно направить на платформу весь доступный резерв энергии в пределах допустимого лимита.

Короткие подтверждения прокатились по кораблю. Лишь после этого Виллориан активировал тактическую частоту связи и обратился к тому, кто в этот решающий момент продолжал руководить рождением новой вселенной:

— Маэстро Ханс, на курсе к нам обнаружен неопознанный объект. Он движется очень быстро. Линкор идёт на перехват. Платформа переведена в автономный режим. Доступные мощности вычислителя у вас сильно сократятся, но работу можно продолжать. Как только мы справимся с угрозой — сразу вернёмся за вами.

На проекции платформы Маэстро всё оставалось безмолвно и неподвижно. Лишь лёгкие движения его палочек в пространстве выдавали, что он слышит и осознаёт ситуацию. Ответ Маэстро прозвучал ровно и спокойно, словно отдельный аккорд на фоне надвигающейся бури:

— Я тоже слышу приближение врага Жизни — искажённый аккорд, стремящийся сорвать мелодию мироздания. Его действительно нужно остановить. Доверяюсь вашему плану. Действуйте, а я продолжу работу над симфонией творения.

Капитан кивнул. Маэстро делал своё дело — теперь настало время линкору сыграть свою партию. Плавным движением Виллориан отключил тактический канал, распрямился, развернулся к командному посту и отдал новые приказы:

— Инженерная служба: разогнать ядро до боевого лимита, обеспечить энергоснабжение ключевых систем.

— Навигация: выполнить разворот и лечь на курс перехвата.

— Боевые посты: привести системы вооружения в полную готовность.

— Щитовые секции: зарядить фронтальные щиты до максимальной фазовой плотности.

— Сенсоры: установить захват и ведение цели.

— Дальние сенсоры: приоритет на идентификацию цели.

— Приступить к исполнению!

По кораблю снова пронеслись подтверждения.

Я почувствовал, как пол под ногами задрожал от перераспределения тяги. «Арк» начал разворачиваться от платформы Маэстро, уходя в сторону перехвата цели. Титаническое тело корабля слегка вибрировало, наращивая мощность. На тактической проекции платформа Маэстро уже оставалась позади — тонкий свет в черной пустоте межвселенского пространства. А впереди, на нас уже неслось нечто, несравнимое ни с чем из того, что мы видели прежде.

Юни тихо спросила, не отрывая взгляда от проекции:

— Мы… мы что, покидаем Маэстро? Оставляем его здесь?

В её голосе слышалась едва уловимая дрожь — не страх, скорее глубокая тревога.

Келли обернулась, взглянула на Юни и успокаивающе кивнула:

— Не волнуйся. Мы просто разберёмся с незваным гостем и сразу вернёмся. Всё будет хорошо.

Её голос звучал спокойно и уверенно — словно надёжный якорь в бушующем море.

Я заметил, как напряжённые плечи Юни опустились, будто эти несколько слов вернули ей уверенность. Сам же я не выдержал и тихо спросил Келли:

— Это что… ещё один протуберанец?

Келли быстро покачала головой, её взгляд снова скользнул по голограммам:

— Нет. Это нечто другое. Пока корабль не смог его опознать — неясно, злое оно, доброе или нейтральное. Но если капитан объявил красный код, значит, при малейшем проявлении агрессии со стороны этого «гостя» мы ответим без колебаний.

Договорить она не успела — резкий, точно выстрел, голос капитана прорезал эфир:

— Время до прямого контакта?

Офицер у тактического терминала мгновенно отозвался:

— Семнадцать минут, сэр. Цель движется по прямому курсу, отклонений не зафиксировано.

— Рубежи по боевым системам? — продолжал капитан.

Оператор орудийного поста отчеканил:

— До возможности наведения и пуска торпедных комплексов — семь минут двадцать секунд. До максимальной дальности артиллерии — девять минут сорок секунд. До дистанции огня главным калибром — пятнадцать минут семнадцать секунд.

Капитан замер, приковав взгляд к проекции. Потом уточнил:

— Время до зоны развёртки, если цель прорвётся?

Офицер-тактик сверился с расчётами и не сбиваясь произнёс:

— Если цель минует наш курс, то до зоны развёртки останется двенадцать минут. Полный путь по текущей траектории — двадцать девять минут, сэр.

В рубке снова повисла звенящая тишина. И в этот миг над аналитическим столом вспыхнула новая голограмма — таймеры обратного отсчёта:

До контакта: 16:58

До зоны развёртки: 28:54

Я оцепенело посмотрел на цифры и вздрогнул от внезапно зазвучавшего голоса Виллориана, отдавшего новый приказ:

— Системы наведения: захватить цель и сопровождать.

— Боевые посты: приготовить торпеды класса «Сингуляр Локус», пусковые установки — в полную готовность.

— Пост дальнего сканирования — что с идентификацией цели?

Ответ последовал с некоторой задержкой и в нём явно сквозило напряжение:

— Сэр, дальние сенсоры ещё не вышли на полную мощность, продолжается подкачка энергии. Сигнатура цели нестабильна, идентификация не завершена.

Капитан выслушал доклад, не меняясь в лице и отдал новую команду:

— Удерживать курс. Продолжаем сближение, идём на перехват. Огонь не открывать до подтверждения агрессивных намерений цели. Повторяю: огонь — только по факту угрозы.

Следующие пять минут я едва успевал следить за тем, как стремительно сокращается дистанция. А потом всё началось.

Голографический экран над тактическим столом залился тревожным алым светом. Рубка и аналитический зал вздрогнули от нового сигнала тревоги.

— Зафиксирована враждебная активность! — доложил офицер-тактик. — Объект произвёл энергетический залп!

— Характер атаки? — резко бросил капитан.

— Неопознанные сгустки… Сверхплотная хаотическая энергия. Скорость выхода за пределами диапазона отслеживания!

— Манёвр уклонения! — рявкнул капитан. Вектор отклонения — правый борт, третий сектор!

Я застыл, глядя в голопроекцию: от точки объекта вырвались странные формы — они не были похожи ни на ракеты, ни на лучи. Скорее, это были искажённые фрагменты чуждой энергии, разрывающие пространство и оставляющие на теле реальности мерцающие шрамы.

Келли почти со злостью, выпалила:

— Ну вот. Теперь уж точно не друг.

После её слов я словно провалился в себя. Уже не различал последующих сообщений с постов — только смотрел на тактическую проекцию. Она показывала, как три крошечные точки — хаотические сгустки, отделившиеся от неведомой сущности, — с неимоверной скоростью неслись прямо на нас.

Два из них «Арк» сумел пропустить мимо: корабль, содрогаясь от перегрузки, рванул в сторону, уходя от прямого попадания. Но третий настиг нас.

Я увидел, как по поверхности щита метнулась сеть ломаных линий, словно гигантский кнут хлестнул по защитному полю, оставляя рваные трещины. Знакомое сияние — то самое, что я наблюдал в Буре, — скользнуло по силовому куполу. Удар отозвался по всему кораблю ощутимой дрожью. Тяжёлый толчок под ногами, короткое мигание света в зале.

В эфире послышались отрывистые сообщения:

— Просадка щитов — 12%!

— Барьер физических констант держится!

— Перераспределение энергии завершено, реактор удерживает нагрузку!

В ту же секунду оператор боевых систем доложил:

— Объект вошёл в радиус наведения торпед!

Практически одновременно на общей частоте прорвался голос офицера дальнего сканирования:

— Обновление по цели!

— Цель опознана: сущность категории E-Омега.

— Идентификация: средний Левиафан, класс «Шторм».

— Статус: автономная межвселенская энергоаномалия.

— Уровень угрозы: высший!

Капитан Виллориан даже не моргнул. Его голос снова прорезал пространство рубки, отсекая всё лишнее:

— Разрешаю торпедный пуск. Повторяю: торпедный залп — немедленно!

Я поднял взгляд к прозрачным проекционным экранам аналитического центра и увидел, как где-то в глубине корпуса, за пределами моего обзора, сработали пусковые секции. Мгновением позже, из-под массивного тела корабля, вырвались семь сияющих стрел, каждую из которых окружал свой собственный защитный барьер.

Торпеды. Они понеслись навстречу враждебной сущности. Одна за другой — быстрые, сверкающие, мощные. Прошив щитовой барьер, они скользнули в пространство и исчезли во тьме, чертя идеальные дуги во мраке межкосма, где таился Левиафан.

— Торпеды ушли, — отрапортовали с боевого поста. — Время до цели: одна минута двадцать секунд.

Все затаили дыхание.

Юни сжалась, её глаза были прикованы к проекции. Келли застыла рядом, как статуя. Она не комментировала происходящее, не отслеживала поток отчётов — просто ждала.

А я… Я снова подумал о Маэстро. На боковой проекции было видно: он всё так же стоит на своей платформе. Ни намёка на тревогу, ни одного лишнего жеста или случайного взгляда. Лишь плавные движения рук, управляющих рождением новой вселенной.

Музыка текла, подобно тёплому свету, и перед Маэстро медленно обретал форму кокон Агарти — первый слой будущей Вселенной.

Тем временем Левиафан неумолимо приближался. Он шёл по курсу столкновения — прямо к «Арку», а значит и к Агарти.

Его метка на голограмме разрасталась, дрожала и расплывалась, не позволяя системам отобразить чёткий силуэт цели. До рубежа открытия огня дальней артиллерией линкора он все ещё не добрался. Только быстроходные торпеды могли достать его сейчас.

Юни прошептала, не сводя взгляда с центрального экрана:

— Что это за существо? Левиафан?

Келли обратила на девочку тревожный взгляд.

— Левиафаны, — она помедлила, подбирая слова, — это крайне опасные монстры. Древние хищники межвселенских просторов. — Она посмотрела, как чёрная тень на голограмме тянется к нам через пустоту и на её лице проявился отголосок прошлых тревог. — Они живут в Бурях. В самых агрессивных зонах. Их природа пока до конца неизвестна. Они не распадаются, потому что могут «перепрошивать» физические законы. Настоящие аномалии, выживающие там, где это почти невозможно.

У меня внутри всё похолодело.

Келли продолжала:

— Они полуразумны. Или даже более того, их притягивает структурная энергия, особенно формирующаяся стабильность. Агарти, — она кивнула на сияющий кокон, — для него словно маяк. Приманка, пища и жертва.

Я перевёл взгляд на сферу развёртывания — светлую каплю реальности посреди хаотической тьмы.

— Сейчас у неё нет полноценного защитного кокона, потому что Арканум ещё не подключён. Маэстро удерживает развёртку в одиночку и пытается возвести хотя бы минимальный фазовый барьер, тогда как наш собственный щит с каждым мгновением слабеет без поддержки «Арка». — Келли сжала кулаки. — Средний Левиафан не представляет угрозы для зрелых вселенных, но Агарти пока слишком молода и не обладает мощным антихаосным щитом. Если он доберётся до неё — разорвёт вселенную в клочья, поглотив всю её внутреннюю энергию.

Я молча наблюдал за проекцией. По экранам было видно, как искажённая тёмная тень с неестественной скоростью пересекает пространство, не отклоняясь от курса. Монстр чуял рождение нового мира — и спешил его поглотить.

Ожидание, казалось, сжимало пространство вокруг нас. Цифры на таймерах полёта торпед неудержимо стремились к нулю. И в этот момент, тишину прорезал голос тактического офицера:

— Цель меняет курс! Резкое отклонение от встречной траектории — уходит по дуге с вертикальным подъёмом и латеральным уклонением. Смещение на верхне-правый фронтальный вектор, отклонение по восходящей оси.

Я впился взглядом в голограмму. Левиафан, едва оказавшись в зоне действия торпед, словно почувствовал опасность — и, вопреки всем предположениям, внезапно сменил курс. Он больше не летел прямо на «Арк», а уклонялся, намереваясь пропустить наш линкор мимо себя.

Как будто каким-то образом он разгадал план капитана — встретить его лобовым выстрелом главного калибра — и теперь уходил в сторону, словно говоря: «Не здесь и не сейчас».

Однако торпеды уже были на подлёте, и монстру пришлось ответить. Пространство вокруг него вспыхнуло, и с искривлённой поверхности Левиафана сорвались тысячи острых микроимпульсов. Это был не прицельный огонь, а сплошной поток энергии. Несчётные заряды устремились навстречу торпедам.

На тактической проекции отчётливо высветился ослепительный хаотический залп. По рубке покатились краткие тревожные доклады:

— Левиафан ведёт заградительный огонь по торпедам!

— Фиксируем высокоскоростные энергетические импульсы!

— Плотность огня предельно высокая!

Кто-то приглушённо выругался. Юни вжалась в кресло. Я лихорадочно барабанил пальцами по столу, пытаясь отогнать накатившее чувство беспомощности.

Торпеды были уже совсем близко к цели и одна за другой вспыхивали яркими всполохами, срезаемые шквальным огнём Левиафана. На тактической схеме замигали отметки потерь — одна, вторая, третья…

— Пять торпед уничтожены до входа в контактную фазу! — отрапортовал оператор боевых систем. — Две прорвались, подрыв подтверждён!

Тут же последовал доклад офицера-тактика:

— Прямое попадание снизило энергетическую массу цели примерно на пять процентов. Структура Левиафана частично дестабилизирована, но он сохраняет боеспособность. Скорость уменьшилась, однако объект всё ещё быстрее нас. Перехват невозможен. Новый курс цели подтверждён — идёт к зоне развёртки!

Капитан молча стиснул зубы. Его губы дрогнули, и Вилориан процедил:

— Две «Сингуляр Локус»… и всего лишь царапина…

Тут отрапортовал оператор орудийных систем:

— Цель в пределах досягаемости дальней артиллерией. Главный калибр — по текущей траектории цель выведена за пределы его эффективной дальности и допустимых углов наведения. Остальные боевые системы также вне зоны действия. Торпедный отсек: перезарядка продолжается. Запуск возможен через минуту тридцать секунд.

Капитан тяжело опёрся на стол и громко приказал:

— Открыть огонь дальнобойной артилерией!

Офицеры подтвердили приказ, и по командной рубке пронеслась череда новых докладов.

На тактической схеме было видно, как Левиафан, искажая пространство, уходит всё дальше от «Арка». Две вспышки от торпед давно растворились во тьме. И вдруг, в гнетущей тишине аналитического центра, прозвучал спокойный, почти бесстрастный голос Келли, от которого у меня мороз пробежал по коже:

— Нас переиграли.

Я обернулся к ней. Келли стояла у панели, внешне спокойная, но в её взгляде читалась жгучая, едва сдерживаемая тревога.

— Эта тварь… сначала имитировала лобовой курс, а потом просто ушла с траектории. Она быстрее нас. Гораздо быстрее. И манёвреннее. — Она сжала пальцы, но голос оставался ровным. — Мы атаковали его одним из сильнейших оружий, что у нас есть, не считая главного калибра. Сингулярные локусы должны были разорвать его в клочья, но всё, чего мы добились — это лёгкая царапина.

В груди медленно разливалась тяжесть. Келли едва слышно продолжала:

— Сейчас Левиафан ещё в пределах досягаемости наших батарей, но он стремительно уходит из зоны эффективного огня. Очень скоро мы уже ничем не сможем его достать.

Тишина опустилась, как падающий занавес. Все смотрели на проекцию ускользающего Левиафана — того, кто нёс с собой гибель моей Агарти. Вдруг из глубины корабля послышались тяжёлые, глухие звуки — это начали раздвигаться бронированные панели корабля. Из шахт медленно выползли платформы больших артиллерийских батарей. Мгновение — и внешнее пространство озарилось вспышками неистовых залпов.

В правом верхнем углу центрального экрана продолжал работать таймер: до зоны развёртки Агарти оставалось 11 минут 37 секунд… 36… 35…

Отсчёт неумолимо продолжался. Я уже не слушал переговоры в эфире. Капитан отдавал приказы резко, почти криком — но это был не страх, а напряжение перед обрушением лавины.

Корабль начал стремительный разворот, выкручивая вектор тяги до предела, бросаясь в погоню. По всему телу «Арка» пробежала тяжёлая дрожь, будто сам металл с трудом выдерживал бешеную нагрузку. Артиллерийские батареи поливали пространство залпами, выбрасывая в пустоту всё, что ещё хоть как-то могло дотянуться до ускользающего врага. Мне казалось, что я вот-вот увижу гибель моей Агарти. Конец вселенной, которая едва-едва начала дышать.

Я стоял, стиснув зубы, погружаясь в бездну отчаяния, как вдруг в зале аналитического центра пронзительно прозвучал сигнал — активировался канал прямого подключения к платформе Маэстро.

Капитан шагнул к командной консоли и на мгновение замер, собираясь с мыслями. Его голос сорвался от напряжения и прозвучал хрипло:

— Маэстро. Объект оказался крайне сложной целью. Мы сделали всё возможное, но он уцелел. Сейчас направляется к вам. Мы развернулись и движемся за ним, но возможности остановить его больше нет. — Он сделал паузу и добавил: — Рекомендую вам отойти на максимальную дистанцию от зоны развёртки. Мы подберём вас, как только сможем.

— Угроза принята, — спокойно отозвался Маэстро. — Эвакуацию отклоняю. Я пока контролирую ситуацию. Буду делать всё, что могу. — В его голосе не было ни страха, ни паники — лишь сосредоточенность и тихая, упрямая решимость.

Затем он продолжил:

— Первичная развёртка барьера завершена, провожу финальную настройку входящего канала. Скоро сможем подключить Агарти к Трансверсальному Центру. Тогда удастся поднять усиленный барьер — опирающийся не только на энергию развёртки, но и на внешний источник. Базовая оболочка уже активна и удерживается внутренней структурой самой Вселенной.

Капитан нахмурился. Рядом с ним вспыхнула тактическая проекция, и один из офицеров доложил:

— По текущей траектории цель будет у платформы через десять минут, сэр. Аналитики считают: времени для полноценной стабилизации и подпитки защитного барьера недостаточно.

Виллориан сжал кулаки до побелевших костяшек. Его голос прозвучал сдержанно, но в нём уже угадывалась отчаянная ярость:

— Это существо… Оно агрессивно, непредсказуемо и, судя по всему, гораздо умнее и опаснее, чем мы предполагали изначально. Агарти не успеет закрыться от удара. Со всем уважением, господин Маэстро, у вас нет времени.

Повисла пауза, после которой Маэстро, не отрываясь от своей работы, всё так же спокойно ответил:

— Я остаюсь. Если барьер не успеет подняться, я встречу сущность здесь. Моя задача — завершить симфонию и вдохнуть силы в новую вселенную.

Его голос отозвался в моём сознании сильнее, чем залп орудий. Я стоял, глядя на силуэт Маэстро Ханса, кажущегося на фоне бушующей пустоты таким маленьким, почти хрупким. Но в этой фигуре — в этом одиноком противостоянии всей ярости Хаоса — было что-то большее, чем просто сопротивление.

Где-то вдали Левиафан, как огромная искривленная тень, неумолимо двигался к Агарти. И в этот момент всё, что мы сделали, всё, на что мы оказались способны, выглядело ничтожно.

Почему? Как это возможно?! Я ощущал, как внутри разливается обжигающая боль от невозможности примириться с происходящим, и одновременным бессилием что-либо изменить.

Подошла Юни и осторожно коснулась моей руки дрожащими пальцами. Взглянув ей в глаза, я увидел ту же безысходность, что терзала меня, но в глубине этого отчаяния теплилась искорка надежды. В эту минуту ей хотелось быть рядом со мной.

Я едва слышно выдохнул:

— Мы… ничего не можем сделать. Мы проиграли…

Юни хотела что-то сказать, но промолчала. Вместо слов она просто крепче сжала мою руку. Девочка угадала — мне была нужна её поддержка.

По другую сторону стола стояла Келли. Она была неподвижна, лишь следила строгим собранным взглядом за показаниями на проекциях. В тёмных, как ночное небо, глазах поблёскивало беспокойство, а пальцы напряжённо сжимали тактический терминал.

Орудия смолкли, эфир тоже. Все замерли, каждый погружённый в свои мысли и ожидания неизбежного исхода.

***

Корабль изо всех сил продолжал погоню. Батареи «Арка» возобновили атаки, но били в пустоту — залпы обречённо тонули в пространстве, не достигнув цели. То, что задумывалось как прицельный огонь, обернулось жестом отчаяния, последними ударами затухающего сердца.

Я стоял у тактического стола и наблюдал за приближающимся к Агарти зверем хаоса и, вдруг, краем глаза, заметил движение — в нескольких метрах от меня, Архитектор, до этого молча наблюдавший за происходящим, внезапно будто проснулся. Он активировал голографическую консоль, и его руки заметались по вспыхнувшим панелям, вызывая одну за другой расчётные проекции. Вокруг старика хороводом закружились формулы, траектории, энергетические профили, фрагменты карт — он перелистывал страницы голограмм, отыскивая в них нечто жизненно важное.

Я следил за движениями Архитектора, одновременно пытаясь разгадать выражение его лица.

Мне хотелось спросить его, что он пытается отыскать, но я не решался. Старик словно почувствовал моё намерение и, не отрываясь от расчётов произнёс:

— Я ищу выход из нашего плачевного положения, мистер Версум. — Его голос звучал почти буднично, словно он не делал ничего особенного, всего лишь решал рутинную задачу.

Меня поразило, как в столь трагический момент он способен мыслить с холодной математической точностью. Я осторожно спросил:

— Ну и как успехи?

Ответа не последовало. Архитектор продолжал вычисления, словно не услышал меня или не желал тратить драгоценные секунды на разговоры.

Я уже смирился с его молчанием, когда вдруг услышал:

— И у меня есть для вас две новости: одна хорошая и одна плохая.

Я быстро обернулся к нему:

— Вы нашли решение?

Архитектор остановился, и все проекции разом замерли, словно само пространство взяло паузу.

— Решение любой проблемы существует всегда, — безмятежно произнёс он. — Вопрос только в цене.

— Поясните, — попросил я, чувствуя, как во мне снова просыпается надежда.

— Решение, которое позволит остановить дитя Хаоса и спасти Агарти, действительно есть. И это хорошая новость.

Старик кивнул и продолжил:

— А плохая новость в том, что цена этого решения и связанные с ним риски — невероятно высоки.

Я бросил взгляд на тактическую проекцию: Левиафан уже преодолел почти треть расстояния до зоны развёртки. Ещё немного — и будет слишком поздно.

— Рискнуть лучше, чем просто смотреть, как всё рушится. Расскажите подробнее, что именно вы предлагаете?

Архитектор установил связь с капитаном Виллорианом и начал:

— Мне удалось провести серию параллельных вычислений и найти ещё одно решение нашего печального уравнения. — Он сделал паузу, ловя реакцию капитана. Взглянув на вспыхнувший в глазах Виллориана интерес, Архитектор продолжил: — Я уже переслал вам часть промежуточных расчётов, но сейчас изложу всю идею простыми словами.

Итак, у нас два варианта. Первый — не вмешиваться. Если мы ничего не предпримем, в ближайшие минуты Левиафан достигнет оболочки Агарти. С высокой вероятностью он пробьёт внешний барьер, который пока весьма слаб из-за отсутствия питания напрямую из Трансверсального Центра. Затем сущность поглотит всю энергию новорождённой вселенной и его мощь возрастёт экспоненциально. Эта тварь станет не по силам уже не только «Арку», но и любому кораблю ИСКОМа или даже целой эскадре.

Архитектор говорил об этом спокойно, точно хирург, без эмоций описывающий метастаз.

— В таком случае нам останется лишь отступить и дождаться прибытия ударного флота, который попробует повторно нейтрализовать аномалию. Арканум и Юниверсум, по моим расчётам, скорее всего выдержат какое-то время: там установлены барьеры высоких уровней и имеется внешняя подпитка.

На данный момент это самый малорискованный путь, — продолжал он. — Минимум потерь в краткосрочной перспективе. Стратегическое отступление. Потеря Агарти. Превращение аномалии в угрозу всему сектору.

Но есть второе решение. Вариант, при котором мы наносим удар здесь и сейчас. — На проекции появились пересекающиеся векторы: энергия Арканума, контуры Агарти, траектория цели. — Мы с Маэстро можем инициировать структурную фазовую волну стабильности, индуцированную в разворачивающемся контуре Агарти. С помощью энергетического потока из Трансверсального Центра. Энергия будет выведена в особую форму: прямой плотный энергетический фронт, способный ударить и возможно пробить метаструктуру Левиафана.

Согласно расчётам, — это не гарантированное уничтожение цели, но временное обездвиживание и уменьшение его энергомассы больше, чем на половину. — Архитектор активировал ещё одну проекцию, на которой появилась траектория «Арка». — Чтобы довершить дело и наверняка ликвидировать Левиафан, линкор должен максимально с ним сблизиться и в тот миг, когда волна настигнет дитя Хаоса, нанести прямой точный удар из главного калибра — строго в точку столкновения аномалии с фронтом стабильности.

Такой план потребует предельной синхронизации — по фазе, времени и пространственному вектору. При успешном выполнении вероятность полного уничтожения цели составит примерно восемьдесят семь процентов, — заключил Архитектор и на мгновение умолк. Он отвёл взгляд, словно ещё раз перепроверяя цифры, и тихо добавил: — Это были хорошие новости, а теперь о плохих.

Над столом всплыло новое изображение: пульсирующая оболочка Агарти, вырывающийся из неё фронт резонансной волны, далее по траектории — Левиафан, а за ним — «Арк».

— Мы с Маэстро направим основную фазу импульса точно по цели, чтобы Левиафан принял на себя пик энергии волны. Всё, что прорвётся дальше, будет уже ослабленным резонансным фоном.

Он сделал паузу. Пальцы его чуть дрогнули над панелью, запуская новый расчёт.

— Но у нас нет времени на идеальную модель, да и сигнатура Левиафана нам неизвестна. Плотность хаотических энергий в текущем разрыве, по предварительной диагностике, крайне нестабильна, хоть и относительно невелика. Их волны ведут себя как динамические резонаторы: отражаются, усиливаются, накладываются друг на друга. А это значит, что наша волна может исказиться… а то и неожиданно усилиться. Расползтись. Сместиться…

По моим текущим расчетам, — продолжил он, — с вероятностью двадцать семь процентов, остаточный фронт волны может пробить барьер физических констант и оборонительные щиты «Арка».

Голограмма подсветила красным сектор от Левиафана до нашего корабля.

— Линкор, вероятно, будет уничтожен либо получит критические повреждения, несовместимые с продолжением операции, — на долю секунды голос Архитектора совсем стих. — А экипаж… окажется выброшен из защищённой среды в открытое межвселенское пространство, где нет стабильной матрицы бытия.

Он медленно провёл пальцем по светящейся перед ним голограмме и взглянул прямо на меня, намекая, что следующие слова адресованы лично мне:

— Души, оказавшиеся вне корабля, начнут быстро терять когерентность. Нарушение целостности, потеря памяти, распад личности. Через несколько минут — необратимые энергоинформационные деформации. Восстановление таких душ в изначальное состояние возможно только при наличии специальных средств, а до прибытия ближайшего экспедиционного флота минимум два стандартных часа.

Его взгляд скользнул по лицу Юни:

— Вероятность сохранения хотя бы частичной целостности душ за это время — в среднем менее двадцати-тридцати процентов.

Наступила тишина. Я посмотрел на таймер — время стремительно уходило.

Архитектор обратился к капитану:

— Я отправил итоговые расчёты на вашу консоль.

Виллориан молчал, склонившись над тактическим столом; на голограмме было видно, как его глаза бегло изучают цифры, графики и вероятностные сводки. Рука капитана сжала край панели. Он выпрямился и, наконец, сказал:

— Значит, у нас два пути. Первый: мы отступаем, эвакуируем Маэстро — если он согласится — и даём Левиафану добраться до цели. Вселенная Агарти будет поглощена, а монстр вырастет многократно. Экипаж корабля и гости выживут, но затем ударному флоту придётся иметь дело уже не с нынешней тварью, а с чем-то гораздо более опасным — аномалией другого класса, — в его спокойном тоне звучала напряжённая тревога.

— Если дойдёт до этого, — продолжал капитан, — под угрозой окажется не только «Арк», но и весь флот, и даже сам Трансверсальный Центр с Юниверсумом.

Второй путь — мы рискуем, бросаем всё, что у нас есть, в одном рывке, создаём фазовую волну, даём залп главным калибром. Мы можем погибнуть, но заберём с собой и эту тварь, — капитан медленно выдохнул, опустил глаза, потом вновь взглянул на Архитектора.

— Совершенно верно, — подтвердил старик.

— Ну, что же, господин Творец, господин Гранд Архитектор, — снова заговорил Виллориан, — скажу прямо. В данном случае я не вправе принимать единоличное решение и прошу вас высказаться, какой из двух вариантов выбираете вы? Лично я — второй. Дать бой здесь и сейчас. Исполнить долг — защитить новую вселенную и не дать твари преобразоваться в глобальную угрозу всему сектору. Даже если за этим последует фактическая гибель.

Он говорил без пафоса — просто и спокойно, как человек преданный своим принципам. Произнесённое им повисло в воздухе, и капитан пристально посмотрел на Архитектора. Старик стоял неподвижно, но в глазах его что-то едва заметно дрогнуло. Он не отвечал несколько секунд: казалось, даже сейчас продолжает просчитывать вероятности и взвешивать моральные аспекты выбора.

Наконец Архиус тихо произнёс:

— Я… за первый. Математически он оправдан. Есть шанс, что флот сумеет уничтожить аномалию, даже если та усилится — возможно, даже без потерь… хотя этого мы сейчас знать не можем.

Он замолчал и все взгляды обратились на меня. Я ощущал их почти физически. Моего выбора ждали. А я… не мог даже дышать. Я смотрел на проекцию отображающую Агарти — на её сияющий купол с уже горящей звездой и кольцами мерцающей пыли, и видел в ней не просто очередную вселенную, созданную по протоколам ИСКОМа, а шанс воплотить в ней свои замыслы.

Я всей душой желал спасти её. Но рядом со мной — Юни. Живая. Настоящая. Моя подруга, опора и, как она сама сказала, моя семья. Первая подлинная нить, связывающая меня с этой реальностью. На одной чаше весов — её жизнь, на другой — моя мечта.

Я уже начал склоняться к тому, чтобы выбрать отступление.

На голографическом табло бесстрастно исчезали секунды: 5:44… 5:43… 5:42…

И тут я почувствовал, как Юни прикоснулась к моей руке и заглянула мне в глаза. В её взгляде не было страха — лишь тихая решимость, которая сжимала моё сердце болезненным спазмом.

— Если мы отступим, Агарти не исчезнет, — сказала она ровным, спокойным голосом, который эхом отозвался в моём сознании. — Она просто останется… вселенной, что так и не родилась.

Я хотел объяснить, что дело вовсе не в трусости, что я лишь хочу спасти её, но она уже знала всё, что я не решался сказать вслух.

— Сейчас вы хотите спасти не Агарти, а меня, — произнесла она с нежностью. — Я вижу, как вы балансируете на краю пропасти, причина вашего страха — я.

Юни отвела взгляд, на мгновение закрываясь от меня, а затем снова посмотрела прямо мне в глаза — открыто и решительно:

— Если вы отступите, я останусь с вами. Не с тем, кто всегда шёл до конца, а с тем, кто — ради меня — отвернулся от самого себя.

Тяжёлая, звенящая пауза. Её голос превратился в почти неразличимый шёпот:

— Я не хочу умирать. Но ещё меньше я хочу жить в мире, где Творец не завершил своё первое творение. В мире, где вы перестали быть собой, где вы позволили будущему исчезнуть только чтобы я продолжала жить.

Её хрупкие слова стали той невидимой нитью, что удержала меня на краю выбора. Я опустил взгляд. Мир раскололся на две половины. Одна уже готовилась произнести: «Отступим!» — чтобы сохранить её, чтобы защитить тех, кто рядом. Но другая половина знала, что Юни права. Это длилось всего мгновение, но в душе моей успел пронестись настоящий ураган.

Я снова посмотрел на неё и наши глаза встретились. Юни не улыбалась и ничего больше не говорила. Она просто кивнула, и я понял, что это её приглашение идти вместе до конца.

Я набрал в грудь побольше воздуха и, медленно выдохнув, словно изгоняя последние сомнения, произнёс так, чтобы услышали все:

— Мы… выбираем второй вариант.

Мои слова, как клинок, рассекли тишину зала, которую, в такой напряжённый момент, никто не решался нарушить. Но это было уже не прежнее безмолвие сомнений и ожиданий, а тихое осознание бесповоротности сделанного выбора. Осталась только одна дорога — вперёд, до самого конца.

Молчание прервал старик Архитектор:

— Да будет так, — мрачно, но с почтительным уважением к принятому решению, сказал он.

***

Проекция капитана погасла, а с мостика стали доноситься короткие, чёткие приказы: подготовка главного калибра, перенаправление энергии, синхронизация каналов связи с Маэстро.

Время стремительно уходило. Это чувствовал каждый на корабле, и все старались выполнять подготовку как можно более точно и быстро. Только мы с Юни всё ещё сидели, не отрывая глаз от мерцающего купола Агарти. Вдруг Юни повернулась к лейтенанту Чемберс и неуверенно спросила:

— Келли, а как эта волна сможет остановить Левиафана и при этом не взорвать Агарти? Её ведь не уничтожат?.. — в голосе Юни звучало искреннее беспокойство, как будто эта вселенная была для неё чем-то личным.

Келли обернулась к нам и ответила усталым, но мягким голосом:

— Нет, Юни, не уничтожат. — Она говорила так, будто растолковывала младшей сестрёнке суть волшебной сказки. — Мы её… перегрузим. Сильно-сильно, так, что на её границе родится волна стабильности. Это не оружие, а ответ. Ответ тому, что приходит извне с безумием и разрушением.

Келли дала Юни несколько секунд переварить услышанное, после чего продолжила:

— Представь: огромный зверь несётся на всех парах, чтобы растерзать свою жертву, в это время, прямо перед ним внезапно появляется барьер. Мощный и прочный, как раскалённая, плотная, светящаяся стена — живая, структурная. Она — сама суть порядка. Не отражение чьей-то атаки, не щит, а истинное «нет» хаосу. В эту стену в одно мгновение ударится всё то чудовищное, что несёт в себе зверь — вся его инерция и злоба.

Келли позволила себе лёгкую улыбку, и продолжила свой рассказ, который полностью заворожил Юни, да чего там, даже меня заставил слушать её затаив дыхание:

— Это не убьёт чудовище, но сильно его ослабит. Всё равно, как если бы гигантский зверь в прыжке врезался в энергетический барьер: он будет оглушён, обожжён и дезориентирован.

Юни изумлённо приподняла брови, и, несмотря на не отступающее напряжение, на её лице мелькнула тень прежней наивной улыбки. Она уже собиралась задать Келли новый вопрос, но тут ожил канал связи с Маэстро. Архитектор объяснил ему план и, не встретив ни единого возражения, тотчас приступил к его реализации.

Архитектор и Маэстро работали синхронно, как два дирижёра, ведущие одну партитуру. Спустя считанные мгновения из Трансверсального Центра к новорождённой вселенной протянулся тонкий луч энергии — едва видимый глазу, но насыщенный мощью, способной изменить реальность. Как только он коснулся границ Агарти, купол вспыхнул. Оболочка начала пульсировать, и по ней побежала волна света.

Энергия не просто подпитывала кокон — она вздымалась внутри него, как прилив в гравитационном колодце. На проекциях было видно, что оболочка разбухает, уплотняется и светится — внутри неё стремительно накапливалась мощь.

Тем временем линкор «Арк» продолжал погоню. Затем я увидел, как из его доков стартовали торпеды — снова семь штук, одна за другой. Они рванули за тенью зверя, но даже такие быстрые и смертоносные снаряды с трудом догоняли его. Левиафан нёсся с неимоверной скоростью, словно зная, что у него на хвосте осталась последняя угроза, а заветная цель уже очень близко.

Тут Архитектор обратился к Маэстро Хансу:

— Сопряжение Арканума и Агарти завершено. Энергопоток стабилен. Готовы к активации резонансного импульса?

Ответ Маэстро последовал почти сразу, тихий и уверенный:

— Все струны натянуты. Я готов провести финальный аккорд.

— Понял. Приступаем, — мгновенно откликнулся Архитектор.

На голограмме перед нами светился последний критический отсчет: 1:32, 1:31, 1:30… И тут сфера Агарти начала меняться. Свет внутри неё разгорался и уплотнялся. Контур купола стал медленно набухать, наполняясь мощью развёртывающейся материи. Энергия Арканума вливалась в неё с ускоряющимся ритмом, и купол дрожал, как водная гладь от глубинных вибраций.

Левиафан был близко. Слишком близко. Он прошёл за пределы тактической зоны «Арка» и теперь находился ближе к Агарти, чем сам линкор. Огромная тень его изломанной формы тянулась к зарождающейся вселенной, как зверь к добыче. Ему вслед всё ещё неслись яростные торпеды, выпущенные «Арком», но догнать уже не могли. Левиафан больше не обращал на них никакого внимания, казалось, он ускорился будто для последнего прыжка.

Я взглянул на проекцию рубки. Капитан Виллориан стоял у своей панели, не отрывая глаз от траектории цели.

— Подготовить главный калибр! Зарядить на полную мощность. Держать прицел по цели. Артиллерии — огонь без остановки. Машинному отделению: по моей команде — форсаж, нам нужен рывок, максимальная скорость!

Инженерный офицер откликнулся с явной тревогой в голосе:

— Сэр, при нынешней перегрузке реактор продержится в режиме форсажа не более минуты!

Капитан не обернулся:

— Этой минуты нам хватит!

Архитектор не отвлекался ни на секунду. Его пальцы скользили по прозрачным панелям сопряжения, каждый жест был выверен, как нотный акцент. Маэстро молчал. На проекции его фигура казалась центром всего происходящего.

Капитан отдал ещё один приказ:

— Как только резонансная волна из Агарти пойдёт на цель — включить форсаж. В момент контакта волны с целью — ударить главным калибром точно в точку столкновения!

Экипаж застыл в ожидании. Все системы работали на пределе.

0:35, 0:34, 0:33 …

Время словно растянулось.

В центре проекционного экрана раздувался купол Агарти — он, слой за слоем, наполнялся чистейшей энергией. Пульсирующее сияние, насыщенное и плотное, разрасталось, словно мироздание делало решающий вдох перед рождением.

На внешнем крае защитного барьера — со стороны приближающегося Левиафана — начал формироваться плотный энергетический пузырь. Огромный, вибрирующий, дрожащий от напряжения. Он рос. Быстро и неумолимо. Всё вокруг словно затаилось, ожидая, когда этот пузырь наполнится энергией и порядком, достаточным, чтобы смести с дороги сам хаос.

Свечение сгущалось. Сфера продолжала дышать, а сам пузырь пульсировал в своём ритме, в такт надвигающейся неизбежности.

И Левиафан почувствовал это. Внезапно его траектория начала меняться. Он судорожно дёрнулся, попытался замедлиться, свернуть. Исчадие хаоса дергалось, как зверь, рассмотревший летящую в него огненную сеть.

Его форма дестабилизировалась — начала то расширяться, то сжиматься. Он не понимал, но чувствовал: что-то приближается, и оно страшнее любого оружия. Он пытался остановиться — но было поздно.

Именно в этот момент пузырь лопнул, словно невидимая рука прорвала его изнутри. Взрывной импульс направил в сторону Левиафана грандиозную волну. Исполинская сверкающая полусфера устремилась прочь от своего первоисточника, готовая смести всё на своём пути.

Как по сигналу, платформа Маэстро ушла с линии удара — на проекции было видно, как она делает резкий манёвр в сторону. Волна прошла всего в нескольких километрах от неё, почти задевая по космическим меркам.

— Форсаж! Полный вперёд! — выкрикнул капитан.

Линкор взревел, словно в его глубинах разбудили древнего зверя. Вся конструкция «Арка» содрогнулась. Проекции в нашем зале замигали. По полу побежали искры. Где-то за пределами зала что-то глухо затрещало. Бронированный потолок чуть прогнулся, линкор всем своим телом неестественно тяжело задрожал, как будто сопротивлялся действительности.

Аналитический зал затрясся так, что нас едва не выбросило из кресел. Юни коротко вскрикнула, её подкинуло вверх — я мгновенно перехватил девочку и прижал к себе.

Внутри и снаружи корабля всё трещало и вибрировало. Пространство за бортом взвыло и в этот миг волна, порождённая Агарти, настигла Левиафана. Он взвился, словно пытался отпрыгнуть от надвигающейся стены света, но было поздно.

— Главный калибр! Залп по вектору! — сорвался яростный рык капитана.

Из глубины корабля вырвался выстрел. Это был не снаряд и не обычный луч — из утробы «Арка» ударил поток энергии чудовищной плотности, стабилизированный фазой физических констант.

Тот самый, которым ранее, в начале нашего путешествия, линкор смог разорвать громадный протуберанец хаоса. Он шёл не просто сквозь пространство — он продавливал его, выпрямлял, прорезал себе путь сквозь бездну.

Луч был ослепительно белым, с сияющим золотым сердечником — самое разрушительное оружие нашего линкора. Не оставляя порождению хаоса ни единого шанса, луч ударил точно туда, где Левиафан бился с накрывшей его волной. Монстр уже был изранен торпедами и отчаянно пытался вырваться из расставленной ловушки.

Контакт произошёл мгновенно. Вспышка колоссального взрыва расколола тьму, залив всё вокруг ослепительным заревом. Я зажмурился, прикрывая глаза рукой. Там, где только что зияла чёрная бездна межкосма, теперь бушевал сверкающий разноцветный шторм. Лучи света изгибались, ломались и рассыпались на мириады спектров, точно каждый из них сражался за право существовать в перенасыщенной структуре реальности.

Световые потоки преломлялись дугами и каскадами, охватывая небосклон гигантскими арками. На мгновение мне показалось, что купол Агарти трещит от перенапряжения, будто его оболочка может не выдержать. Всё пространство — всё, что я видел на проекции — пылало чистейшим фантастическим сиянием.

Тут по кораблю пронёсся резкий голос искина, звучащий как приговор:

— Внимание всем постам! До контакта с фазовой ударной волной — восемь секунд. Угроза чёрного уровня.

Эти слова пронзили воздух. Я застыл, похолодев от страха, хотя нет, скорее от осознания того, что грядущий удар может не оставить нам шанса выжить — ни телом, ни душой.

— Стоп машина! — выкрикнул капитан. — Заглушить двигатели! Всю доступную энергию — на щиты! Усилить физический барьер по фронтальному вектору! Приготовиться к удару!

Я взглянул на Юни. Она съёжилась у меня в объятиях, и я увидел в её глазах то же осознание близости конца, что горело и во мне. В эту секунду мне показалось, что мы с ней стали единым целым.

Искин отчеканил:

— Пять… четыре… три… два… один… Контакт.

***

Я успел лишь поднять голову и бросить взгляд сквозь бронированное стекло корабля: всё пространство за ним заволокло приближающейся стеной света. Она шла неотвратимо, как сама расплата. И была белой, абсолютно белой. В момент, когда волна накрыла «Арк», я только крепче обнял Юни и зажмурился от слепящего зарева.

А потом был УДАР! Не звук, не свет, но что-то неописуемо мощное — грандиозный шквал, разрывавший всё вокруг. Корабль содрогнулся всем своим гигантским корпусом — от каркаса до обшивки. На секунду я почувствовал, как пол ушёл из-под ног. Потом поверхность под нами словно выгнулась, а по бронестеклу поползла тонкая трещина.

Панели начали отключаться. В воздухе запахло озоном и перегретым металлом. Я слышал, как линкор стонал. Где-то сверху что-то обрушилось. От этого звука Юни вздрогнула в моих руках. Я старался прикрыть её собой, но толком не понимал от чего именно — разве можно укрыться от такого?! Я почувствовал, как давление вытесняет из лёгких воздух.

Гравитация ослабла. Пространство поплыло, как будто мир за бронестеклом больше не знал, где у него верх, где низ, где реальность и где небытие.

Гребень волны, рассекающий пространство, был виден даже невооружённым глазом — он не пролетал мимо, он впивался в нас.

Все проекции погасли. Свет сорвался в резонанс.

Корабль трясло, как от космической лихорадки, будто он пытался выжить, балансируя на грани самого своего существования.

Затем вдруг резко пропали все звуки — на долю секунды мы оказались словно в вакууме. Не было слышно даже биения сердца.

Меня ослепила бесконечно долгая вспышка света, и вслед за ней появился протяжный гул.

Далёкий, низкий, тягучий, как эхо угасающей звезды, разлетающееся по краю реальности. .

..

…

….

…..

Сознание тонуло в густой, вязкой темноте. Мир медленно растворялся, терял границы и смыслы, становясь чужим и пустым.

Но вдруг, в этой абсолютной тишине, прорезался тихий, глубокий, звучащий словно из самого сердца мироздания голос.

Спокойный и властный.

Будто кто-то незримо встал рядом, коснулся моего плеча твёрдой, уверенной рукой и прошептал в самую душу:

— Ашенте, брат...

— Ты сделал свой выбор. Смелый. Безрассудный. Опасный.

— Ты поставил на грань пропасти Юни, и в этом была твоя ошибка.

— Сейчас я здесь. Я ещё могу помочь тебе. Последний раз.

— Но дальше ты будешь идти один.

— Береги её любой ценой. Кроме тебя больше некому.

— Запомни этот момент навсегда...

И тьма поглотила меня целиком.

…

..

.

Сначала вернулось ощущение собственного тела. Тяжёлое, с онемевшими пальцами и сдавленное, как в тисках. Дышать было тяжело — плотный, как гель воздух с трудом проникал в лёгкие и также, через силу, прорывался обратно.

Потом пришёл звук. Глухой, пульсирующий: бум… бум… бум…

Я моргнул. Глаза слезились, веки дрожали, не желая открываться тому свету, что заполнял окружающее меня пространство. Правда, теперь он уже не был ослепляющим, скорее, просто бледным и мутным.

Постепенно возвращалась гравитация и я почувствовал, как кресло подо мной обретает форму, руки, всё ещё державшие Юни, наливаются тяжестью, а рассудок диктует первую внятную мысль: «мы всё ещё здесь».

Очертания аналитического зала плыли перед глазами, но я разглядел у входа сноп искр, а по периметру мерцали аварийные лампы. Надрывно выли сирены, пока их монотонный сигнал не прервался резким, хладнокровным голосом автоматической системы оповещения:

— Резервный исполнительный модуль активирован.

— Основной вычислитель недоступен.

— Начинаю восстановление систем.

— Инициирую загрузку главного искина корабля.

— Ожидайте активации.

В безжизненно-спокойном тоне этих слов я почему-то уловил оттенок облегчения.

Опираясь на подлокотники, я с трудом приподнялся и огляделся. Юни наконец разжала руки; она сидела молча, растерянно озираясь по сторонам, будто не веря, что мы существуем.

Над тактическим столом начали оживать проекции. На одной из них проступил силуэт самого «Арка». Корабль был цел. Искалечен, побит, обожжён — но цел. Белёсый свет всё ещё заливал помещение. На миг мне даже показалось, что он начал таять, но я не был в этом уверен. Я снова обнял Юни, почти инстинктивно. Я не знал, держу ли её в объятиях ради неё… или ради себя самого, просто не отпускал. Реальным мне казалось только наше дыхание, сливающееся с гулким напряжением оживающего зала.

Не знаю, сколько прошло времени — секунды или минуты — но свет стал потихоньку рассеиваться. Белизна гасла, переходя в глубокую синеву, а затем — в привычную темноту межкосма.

Успокоив с перебоями колотящееся сердце, я кое-как пришёл в себя и, наконец, заметил сидящую напротив Келли. Её побелевшие от напряжения пальцы, сжимали подлокотники кресла, а немигающие глаза смотрели прямо на меня. В их глубине я на мгновение увидел простое человеческое облегчение, такое, какое не раз видел в глазах людей из моего прежнего мира.

В стороне от стола, за которым мы сидели, в полумраке восстанавливающегося зала, стоял Архитектор. Он тяжело опирался на блок модуля связи и старался унять, не отпускавшую его дрожь. Было непривычно видеть его — безупречно расчётливого и всегда исключительно собранного — в таком состоянии. Старик несколько раз рассеянно моргнул, повёл взглядом по залу, и только тогда позволил себе медленный вздох.

Я решил, что пришло время подняться на ноги. Главный искин, похоже, оживал, и в центре тактического стола активировалась проекция мостика. То, что я на ней увидел, заставило меня ошеломлённо замереть.

Командный пункт был разгромлен, и оттуда не доносилось ни звука. Несколько пультов управления разбиты вдребезги, погасшие панели висели на проводах, по перебитым кабелям стекали голубые искры. Один дисплей мигал и выводил на экран рваные геометрические фигуры, словно интерфейс сам пытался собрать реальность обратно.

По полу тянулся длинный чёрный шрам — то ли след от обгоревшего кабеля, то ли треснула облицовка палубы. Двое операторов лежали без сознания: у одного, кажется, было повреждено плечо, второй сидел, привалившись к колонне, уронив голову на грудь. Мне показалось, оба дышат — значит, живы. Ещё несколько человек уже пришли в себя: кто-то сидел у переборки, уткнув лицо в ладони; кто-то, пошатываясь, пытался перезагрузить управление. Каждое движение давалось им с трудом.

Кораблю и его отважному экипажу досталось. Но они держались. Пробитый, перегретый, изнурённый боем «Арк» упрямо не давал себе права на остановку.

Царящую на мостике тишину нарушил голос искина.

Он звучал с помехами, искажался статикой, но вселял надежду, что израненный линкор вот-вот вернётся к жизни:

— Системный искин: перезагрузка завершена.

— Критические контуры восстановлены.

— Возврат в ограниченный оперативный режим.

— Запускаю приоритетную диагностику.

Наступила короткая пауза, затем по внутренней связи пошли сводки от всех отсеков:

— Щитовые системы выдержали фазовую перегрузку и контакт с пространственным разрывом.

— Перегрев реактора остановлен, ядро стабилизировано.

— Энергосекторам три и шесть требуется ремонт.

— Обнаружены множественные пробои наружного корпуса; частичная потеря обшивки в зонах B-4 и G-9.

— Навигационные стабилизаторы работают от резервного питания.

— Общий статус: тяжёлые повреждения.

— Полный боевой функционал ограничен.

— Рекомендуется немедленное техническое обслуживание.

Я был полностью поглощён перевариванием информации о повреждениях корабля, и даже не сразу сообразил, что на проекции с мостика появилась фигура капитана Виллориана. Он опирался на треснутый тактический стол, на лице его багровела большая ссадина, форма на плече обгорела. Но он стоял, а я, глядя на нашего несгибаемого командира, почувствовал настоящее облегчение — мы все не просто живы, но более того — и это совершенно точно — не пали духом.

— Начать сканирование ближнего пространства, — приказал он. — Мне нужно подтверждение уничтожения цели.

Искин немедленно отозвался:

— Перезапуск систем оптического сканирования, подключаю резервные мощности, начинаю поиск.

Среди искрящихся кабелей зашевелился один из постов. Офицер сканирующего сектора медленно приподнялся с пола, опираясь на край панели. Его немного шатало, лицо было в ссадинах, рука дрожала. Однако он держался и, нащупав сенсоры, активировал необходимый алгоритм. Одна из голограмм дёрнулась. Потом ещё одна — система откликнулась. Оператор всматривался в данные. Секунды, казалось, тянуться слишком долго. На мостике царила напряжённая тишина. Умолк даже, передающий отчёты, искин.

Я и сам затаил дыхание.

Наконец офицер провёл дрожащими пальцами по панели, на голоэкране что-то вспыхнуло, и он доложил:

— Есть отклик с сенсорного контура.

— Провожу сканирование зоны поражения.

— Фиксация и анализ завершены.

— Есть подтверждение, — он повернулся, и я отчётливо увидел радостную улыбку на его измождённом лице:

— Цель уничтожена!

Рубка взорвалась ликующими криками и вздохами облегчения.

Чей-то восторженный вопль — «Да-а-а! Мы сделали это!» — тут же потонул в многоголосом гуле. Кто-то вскинул руки к потолку, кто-то, едва держась на ногах, отдал командиру честь. Измученная команда будто очнулась от кошмара. Один офицер, весь в саже, коротко рассмеялся; другой, обессилев, привалился к стене, но приветствовал коллег улыбкой. Кто-то до конца не верил, тихо повторяя: «Мы выжили…», а кто-то закрыл глаза ладонями, пытаясь сдержать слёзы. Шок ещё не ушёл, но теперь он смешался с настоящей радостью.

И посреди всего этого восторга стоял капитан. Его окружали оплавленные панели, искрящие тактические блоки, но он не сел, не пошатнулся. Он лишь смотрел на проекции и едва заметно водил пальцами по своей консоли. За непроницаемым взглядом скрывалось многое, и только по тому, как тяжело он расправил плечи, можно было понять, сколько эмоций капитан сдерживал в глубинах своей души.

Виллориан обвёл взглядом мостик и поприветствовал измотанных, но готовых продолжать служить, офицеров. Кто-то выпрямился и отдал честь, кто-то молча кивнул. После этого безмолвного диалога, Виллориан поднял голову и посмотрел сквозь бронестекло в сторону того места, где рождалась новая вселенная. И в этот момент, впервые за всё время сражения с Левиафаном, он позволил себе слабую, почти неуловимую улыбку. Она длилась всего миг, но этого хватило, чтобы наполнить воодушевлением сердца всех присутствующих.

***

Юни в те секунды буквально подпрыгивала от радости. Она кружилась на месте, обнимала меня, плакала и смеялась сквозь слёзы.

— Ты не представляешь, — задыхаясь от переполнявших её эмоций, сказала она, в очередной раз обняв меня за шею. — Я правда думала, что это конец, что нас поглотит хаос, и мы не выберемся…

Произнеся эти слова, Юни вдруг замерла, будто одёрнула себя, отстранилась и, слегка покраснев, пробормотала:

— То есть… вы не представляете. Простите.

Я мягко улыбнулся, наклонился ближе и тихо сказал:

— Юни, давай уже на «ты». Мы ведь семья, ты сама сказала, — подмигнув ответил я.

Она подняла на меня глаза, на её лице расплылась счастливая улыбка, и она кивнула:

— Хорошо. Знаешь, тогда, в тот момент, я держалась только за тебя. Правда. Только за тебя.

Я замер. На миг даже потерял дар речи. Сердце заколотилось, точно перегретый реактор после сброса давления.

— Мы держались друг за друга, — наконец выдохнул я. И именно в эту секунду ощутил, как напряжение, столько времени сковывающее нас всех, наконец отпускает.

Келли, обычно строгая и решительная, смотрела на нас и тоже мягко улыбалась. Я увидел, как она на секунду прикрыла глаза, словно негромко благодарила кого-то свыше.

И только один из присутствующих не позволил себе даже этого — Архитектор.

Я заметил, как он опустился в одно из кресел у стола. В каждом его движении чувствовалась такая глубокая усталость, словно вся тяжесть только что пережитого события рухнула на него одним махом. Он положил дрожащие руки на колени, закрыл глаза. Ни ликования, ни даже облегчения на его лице не было — лишь смертельная усталость.

***

Спустя некоторое время, я заметил, как в центре голографического стола медленно активировалась новая проекция. Сигнал поступал с уцелевшего внешнего зонда. Он завис на границе купола Агарти — неподалёку от той самой одинокой платформы. Она была цела, и вместе с ней избежал гибели тот, кто всё это время был её единственным обитателем. Тот, чьё присутствие ощущалось без слов. Тот, кто держал ритм, пока рушилось всё остальное, — Маэстро Ханс.

На проекции, у самого основания мягко пульсирующего света новой вселенной, Маэстро всё ещё стоял, выпрямив спину и… продолжал играть. Будто не было этой яростной бури, будто не важны торжественные возгласы спасённой команды, будто нет никакой нужды передавать рапорты и сигналы. Он играл настоящую симфонию вселенной — музыку сфер, величественную, тончайшую и невероятно прекрасную.

Это была симфония Агарти. Звучавшие ритмы нового мира, творились волей и замыслом всех её создателей. И я слышал эту музыку — сквозь гул и тяжёлое дыхание корабля, сквозь стук собственного сердца.

Я слушал и думал: а что, если мы и есть музыка — ноты великой симфонии, которая вновь и вновь воплощается в разных жизнях бесчисленного множества миров и реальностей?

Что, если каждая душа — это неповторимая мелодия, способная перерождаться, сплетаться с другими и пробуждать к жизни новые мотивы?

И пока звучит эта музыка — пока мы откликаемся друг на друга, пока души соединяются, создавая нечто общее — будет звучать симфония жизни, развития и сотворения.

Как светлый мотив, блуждающий в глубинах Межкосма...

Эпилог

Я постучал в дверь кабинета Архитектора. Старое дерево откликнулось гулким эхо, мгновенно раскатившемся по пустому коридору. Не дожидаясь ответа, я толкнул тяжёлую дверь — петли протяжно скрипнули — и вошёл.

Старик даже не посмотрел в мою сторону и продолжал неподвижно сидеть за своим массивным рабочим столом. Его фигура напоминала высеченное из гранита изваяние, однако это была лишь иллюзия — глаза внимательно следили за диаграммами и строками расчётов, бегущими по развёрнутым перед ним проекциям.

Я подошёл и тяжело рухнул в кресло напротив Архитектора. На моих плечах лежал груз ответственности за череду ошибочных решений, каждое из которых было хуже предыдущего.

Мне нужен был совет. Хотя, если честно, после всего, что случилось в Агарти, я, скорее всего, просто искал хоть какой-то опоры. Я знал, что скоро всё окончательно развалится, но не мог сидеть сложа руки.

— У меня к вам дело, Архитектор, — начал я, стараясь говорить максимально официально, словно это могло удержать меня от отчаяния.

— Слушаю вас, мистер Версум, — сухо ответил тот. Голос ректора Академии был спокойным, отчуждённо-вежливым, с нотками терпеливого ожидания, присущего человеку, который привык выслушивать давно известные ему истины.

— В Агарти… возникли определённые трудности, — осторожно произнёс я, изо всех сил борясь с неуверенностью.

Он поднял на меня глаза, в которых я надеялся увидеть сочувствие, но встретил только плохо скрываемый гнев.

— Трудности? — медленно повторил Архитектор, — и я почувствовал, как в нём поднимается раздражение. — Трудности, мистер Версум, — это когда у вселенной слегка сбивается контур стабилизации, мы это видим, локализуем и перекалибровываем, не допуская каскадных отклонений. Это когда резонатор нарушает фазу, или модуль перераспределения Лу начинает сбоить — и мы вручную подстраиваем параметры, возвращая всё в норму. Это — рабочий процесс. Исправимо. Предсказуемо. А вы…

Он встал из-за стола и шагнул ко мне. В его движениях не осталось и следа спокойствия — он едва сдерживал ярость. Говорил он теперь не как Гранд Архитектор, а как человек, уставший от чужой глупости, которая всем обходится слишком дорого.

— А вы, вы позволили системе сгореть изнутри! — Он начал говорить всё быстрее и быстрее, теряя привычное самообладание. — Вас убили в вашей же вселенной. Семь раз. И все эти семь раз вы сами, лично, нарушали основной закон перерождения. Возвращались в мир целым, невредимым, с полным сохранением формы и памяти аватара — вопреки правилам, вопреки ограничениям, вопреки всей системе баланса!

Архитектор замолчал на секунду, точно давая мне время всё осмыслить, но вскоре продолжил:

— Без потерь. Без последствий. Как будто это просто… удобный способ продолжить виртуальную игру, а не механизм взаимосвязанных законов и ограничений, встроенный в каждую душу вселенной, регулирующий её перерождение, равновесие и развитие.

Уже одного этого было бы достаточно, чтобы дестабилизировать половину структуры, но вам показалось мало, и вы… внесли в Агарти артефакт извне! — голос Архитектора снова задрожал от гнева.

— Предмет, не порождённый тем миром, не связанный с его архитектурой и циклами, а лишь внешне имитирующий законы, на которых он держится. Вы знали, что он несовместим со структурой мироздания Агарти. Вы знали, что вмешательство такого уровня вызовет срыв баланса. И всё равно внесли его! По собственной воле. По собственной прихоти.

Через секунду Архитектор овладел собой, подошёл ещё ближе и заговорил ровно, не повышая голоса. Каждое его слово резало, точно лезвие:

— Вы сами писали основные законы своей вселенной — и сами же их нарушили. Не один раз и не по неосторожности, а сознательно. Просто потому, что вам захотелось поиграть в героя, — старик склонил голову набок с холодной усмешкой, — в великого, бессмертного героя с мечом.

Я выдохнул, постарался говорить спокойно, но голос всё равно сорвался:

— Я… я не думал, что всего один меч вызовет такие последствия…

— Именно! — рявкнул он, снова давая волю эмоциям. — Вы не думали! Вы действовали, как вам хотелось, будто это игра, а вы — её центр! — продолжал он, переходя почти на крик. — Совершенно бесконтрольно и абсолютно безответственно! Но ведь вы, мистер Версум, больше не игрок. Вы — Творец.

Архитектор отвёл взгляд, глубоко вдохнул — но не успокоился. Кулаки его сжались; казалось, он едва сдерживает себя.

— И даже когда, казалось бы, дальше уже некуда, вы не остановились, — озлобленно бросил он. — Вы взяли и потеряли сильнейший инородный артефакт! Позволили ему перейти в руки сущности, которая воспользовалась его силой и довершила крах баланса, разрушив всё, что ещё держалось! А затем эта сущность исчезла. Испарилась, будто покинула саму вселенную.

Он говорил медленно, отчеканивая каждое слово:

— Этим вы в третий раз нарушили собственные законы. И снова абсолютно сознательно!

Я почувствовал, как внутри поднимается глухой протест.

— Я же не пытался всё разрушить! — вырвалось у меня. — Я просто… хотел стать частью того, что сам создал.

Старик поднял бровь. Голос его понизился на полтона, и от этого зазвучал ещё опаснее:

— Стать частью? — переспросил он без тени иронии. В интонации слышалась лишь горечь мастера, чей ученик не понял, зачем возводились стены. — Вы пронесли в мир оружие, способное уничтожить саму основу баланса, а потом просто потеряли его, — он сделал многозначительную паузу, а затем продолжил: — и теперь сидите здесь, и уверяете меня, что это всего лишь неудачный эксперимент и глупая случайность?

— А что вы хотите, чтобы я сказал?! — не выдержал я. — Всё уже случилось! Я не прячусь! Я пришёл, чтобы…

Я осёкся, сглотнул:

— …чтобы попытаться всё исправить.

Он медленно приблизился. Архитектор ничем мне не угрожал, но от него исходило такое напряжение, что воздух в комнате словно сжался и мне стало трудно дышать.

— Исправить? — негромко переспросил Архитектор, стараясь сохранить самообладание. — Хорошо. Сейчас, мистер Версум, есть два основных пути решения этой проблемы. Вам придётся выбрать, какой из них станет для вас расплатой.

Он отошёл чуть в сторону, и развернул несколько проекций с уже знакомыми мне графиками и таблицами состояния Агарти.

— Первый вариант — оставить всё как есть. Прекратить внешнюю стабилизацию. Дать Агарти… умереть самостоятельно. Мир сожжёт себя изнутри, — Архитектор заговорил так, словно произносил траурную речь: — Сейчас нашими усилиями сохраняется некое подобие равновесия, но это лишь агония. Мы поддерживаем эту вселенную, как безнадёжно больного, у которого постепенно отказывают все внутренние органы. Как вы понимаете, теперь Агарти потребляет куда больше энергии Лу, чем генерирует. Мы не можем продолжать это бесконечно. Вскоре поддержка будет отключена и тогда структура вселенной рухнет.

Архитектор подошёл к столу и скрестил руки за спиной, задумчиво глядя на проекции состояния фэнтези вселенной.

— В таком случае, при разрушении баланса, мы сможем собрать остатки Лу. Не все, но хоть что-то. Обитатели Агарти будут сражаться за свою жизнь до конца, что даст некоторое количество необработанной энергии. В итоге, погибнет всё живое, за исключением душ, конечно. Души смогут уйти и, вряд ли, когда-нибудь вернутся к нам. Зона Предрождения падёт последней.

Я смотрел на него, затаив дыхание.

Он продолжил:

— Второй путь — инициировать катастрофу. Полный, глобальный апокалипсис. Сбросить систему вручную. Сжечь остатки, высвободить накопленное напряжение. Всё погибнет достаточно быстро, но под нашим контролем. Мы соберём максимум возможной энергии Лу и уже на пепелище решим, что делать дальше.

Он медленно обвёл взглядом проекции, как будто уже прощаясь с Агарти.

— Возможно, мы свернём вселенную обратно в сингулярность. И, если Совет решит, что потенциал вашего творения ещё не исчерпан, развернём её заново. С чистого листа. — Архитектор умолк, затем добавил ровным, сухим тоном: — Однако, на вашем месте я бы на это не рассчитывал.

Сказав это, старик обернулся и посмотрел мне прямо в глаза:

— Два пути, мистер Версум. Без баланса возможна только смерть — медленная или быстрая.

Воцарилась тишина. Казалось, даже светящиеся над столом проекции застыли в ожидании.

С большим трудом, но я всё же решился ему ответить:

— А если… всё-таки существует третий путь? — произнося эти слова, я почувствовал, что впервые за долгое время не молю о прощении, а выражаю намерение внести свой вклад в дело спасения Агарти. — Я не прошу вас исправлять мои ошибки. Я знаю, что сам их допустил. Но, возможно… возможно, есть решение, которое пока что скрыто даже от вас. Я хочу попробовать его найти. Мне нужно только одно — полный доступ ко всем планам Вселенной. Без каких-либо ограничений.

Архитектор ответил не сразу. Впервые за весь разговор он задумался. Может взвешивал мои шансы на успех в поисках адекватного решения вопроса, а может просчитывал свои варианты, о которых не хотел распространяться. Пауза затянулась, но в конце концов он произнёс:

— Я уже говорил вам, мистер Версум: выход есть всегда. Вопрос лишь в том, сможете ли вы его увидеть и готовы ли будете за него заплатить.

Архитектор посмотрел на меня внимательным взглядом. Сейчас он не был ни наставником, ни обвинителем, как несколько минут назад — он был тем, кто способен дать последний шанс. И я с нетерпением ждал от него этого.

— Хотите третий путь? — спросил Архиус и сделал короткую паузу. — Верните баланс своими руками. Без меня, Академии или Совета. — Он подошёл к консолям и коснулся мерцающих проекций. — Вы сломали, вам и чинить. Все глубинные доступы предоставлены. Сердце мира для вас открыто. Работайте.

Затем он подошёл к столу и со вздохом опустился в своё кресло.

— Я всё сказал, мистер Версум. Возвращайтесь, когда решите действительно что-то исправить, а не ждать, что кто-то сделает это за вас.

Моё сердце бешено колотилось.

— Я всё понял, — тихо произнёс я. — Правда.

Он не ответил.

Я поднялся, подошёл к двери, бросил последний взгляд на старика Архиуса и тихо вышел.

Следующие дни или даже недели я почти не покидал своего нового кабинета. Я не пытался себя наказать, просто понимал, что времени у меня осталось очень мало, а работа предстоит огромная. Чтобы ни один отвлекающий импульс не мешал мне сосредоточиться, я создал отдельное рабочее пространство — небольшой кабинет, который назвал Малым Аналитическим Центром, как на борту «Арка». И, хотя я вдохновлялся стилем и архитектурными формами линкора, мой дизайн вышел куда более аскетичным, правда и более персонализированным.

В комнате десять на десять метров не было ни окон, ни каких-либо украшений. В ней царил полумрак и только едва заметные голубовато-белые линии на стенах несколько освещали помещение. Они же создавали атмосферу, того наблюдательного зала на линкоре, что оставил неизгладимый след в моей памяти. Сюда не проникали звуки, и я не ощущал времени или присутствия внешнего мира — лишь я, одиночное кресло в центре комнаты и проекции, вспыхивающие над небольшим рабочим столом, как огни разума в пустоте.

Это было место тишины. Узел, куда стекались все потоки информации от первого вздоха Агарти до самых последних телеметрий с её окраин. Я воссоздал здесь замкнутую систему, в которой не существовало ничего лишнего. Только суть.

Я погрузился в схемы, просматривал ядра, исследовал энергетические слои, расшифровывал зависимости и узлы. Копал так глубоко, как только позволяла система — и мой разум. Место работало вместе со мной: голограммы разгорались в ответ на движение пальцев, проекции разворачивались в полном молчании, позволяя мне видеть саму ткань мира.

В этом полумраке я искал ответы. Не надеясь, что они появятся быстро, но точно зная, что, если они где-то и существуют, то именно здесь.

Чтобы восстановить баланс, мне предстояло понять, на чём он вообще держался. И не просто в теории, а в живом, сложном, гармоничном исполнении, над которым трудились десятки мастеров — каждый со своим подходом, стилем, логикой.

Теперь для меня были открыты все части проекта. Архитектор и его команда — хоть и молча — пошли мне навстречу: они разблокировали свои разделы, которые прежде были от меня изолированы. Видимо, решили, что в сложившейся ситуации скрывать что-либо уже нет смысла. Когда структура рушится — какая разница, кто увидит чертежи?

Я с головой погрузился в изучение. Днями и ночами — хотя день и ночь здесь существовали лишь номинально — я разбирал взаимосвязи, проверял петли, выстраивал диаграммы, создавал временные дубликаты фрагментов реальности, чтобы тестировать на них гипотезы.

Это было даже сложнее, чем творить всё с нуля, потому что теперь мне нужно было не просто воссоздать прежний проект, а понять чужое творение. Чужой код. Чужую логику. Чужую красоту.

Честно признаюсь, порой я чувствовал себя учеником начальной школы. Попадались разделы, в которых я ничего не понимал ни с первого, ни со второго, ни даже с десятого взгляда. Но я учился, сравнивал, перепроверял, искал следы. Заново прокладывал маршруты баланса между точками входа и выхода энергии. Поднимал старые проектные слои, смотрел, как взаимодействовали автоматические корректоры, как работали модули сигнальной стабилизации. Кое где мне даже пришлось переучиваться, потому что решения, принятые другими мастерами, шли вразрез с моим прежним подходом.

Постепенно, очень медленно, суть Агарти начала для меня вырисовываться. Я понял её внутренний ритм, философию баланса, причину устойчивости и одновременно уязвимости. Я увидел её не как результат, а как живой, дышащий организм — со своей системой обмена энергией, своего рода нервной системой и точками напряжения, удерживающими мир в гармонии.

Я изучал её, как доктор, разбирающий чужую диссертацию, чтобы излечить никак не поддающуюся ему болезнь. Мне нужно было понять, где произошёл сбой и главное, можно ли его исправить.

Когда картина, наконец, сложилась — начиная от самого ядра с его глубинными, тонкими связями, на которых держался баланс Агарти, — я по-настоящему ужаснулся. Я понял, почему Архитектор был в ярости.

Мои действия, мои выборы, мои… игры с судьбой — пришлись по самым тонким опорам равновесия, по тем местам, которые должны были оставаться неприкосновенными, потому что на них, как на скрытых нервах, держалась сама сущность мира.

Я — не заметив, не подумав, не осознав — внёс аномалию, которая начала разрушать всё изнутри. После каждого моего вмешательства мир пытался справиться самостоятельно, но все попытки восстановления только усиливали его разрушение.

Я сидел, уставившись в голографическую модель структурных балансиров, ошеломлённый и с нестерпимым чувством боли от стыда и прозрения. Могу ли я что-то с этим сделать? Могу ли исправить? Ответа у меня не было, но я был намерен во что бы то ни стало найти его.

Я снова взялся за работу. Погружаться глубже уже было некуда, поэтому я решил обратиться к теории. Я перебрал всё, что знал сам — техники, методы, подходы — и всё, что смог добыть из базы данных Арканума. Каждую крупицу информации, до которой смог дотянуться, я изучил и применил. Я обнаружил несколько разорванных узлов и осторожно соединил их, восстанавливая целостность модели Агарти.

Я понимал: мир уже не был просто проектом. Он жил, в нём действовали свои процессы, свои зависимости. Любая грубая правка могла убить его. Действовать нужно было не напрямую, а опосредованно — как дирижёру невидимого оркестра, вызывающему строго определённые ноты, каждая из которых имеет своё влияние — одна создаёт ритм, другая выполняет аккомпанирующую функцию, третья расставляет акценты.

Я делал один маленький шаг за другим:

— изменял климат в редколесье;

— увеличивал популяцию бабочек на западных островах;

— запускал колебания роста кристаллов в глубоких пещерах южного материка;

— отклонял на пару градусов цикл приливов;

— менял ритм сна у подземных существ в древних храмах.

Малое влияло на большее, и сам мир пытался откликнуться и помочь, но был слишком болен, чтобы сделать это правильно.

Время шло. Правда, здесь, в моём пространстве, оно почти не ощущалось — текло медленно, как густая смола, но в Аркануме проходили дни.

Я выходил редко. Суви с Юни иногда заглядывали ко мне, но старались не отвлекать. Они не лезли с расспросами, не предлагали советов — просто были рядом, по-своему, поддерживая. Они знали, чем я занят, и хорошо чувствовали напряжённость этих решающих дней. Их ненавязчивое присутствие, тревожные взгляды, заботливо оставленные мелочи — всё напоминало о том, почему я не должен сдаваться.

Ещё меня иногда навещали Мия, Хорри и Лэйси — зверодевочки, случайно появившиеся в моей жизни. Они очень похожи на людей, только с ушками, хвостиками и врождённой способностью устраивать переполох, где бы они ни появились. Я вытащил их из одной опасной передряги в Агарти и оставил в Аркануме под опекой Дворецкого. Пока что они учились быть горничными, а в свободное время тренировались у Хеймдалла, чтобы стать стражницами.

Мия — проворная, своенравная и обидчивая девочка-кошка, способная внезапно улечься спать в самом неподходящем месте или съесть чужой завтрак без всяких угрызений совести.

Хорри — девочка-волчица — гордая и вспыльчивая, но всегда готовая встать между тобой и проблемой.

Лэйси — девочка-лисица — хитрющая бестия, за улыбкой которой всегда скрывается какая-то загадка.

Их визиты были бурными и непредсказуемыми. Например, завтрак или ужин они приносили наперегонки, и каждый раз старались сделать еду не только вкусной, но и презентабельной. Они даже соревновались, у кого булочки ровнее, у кого чай горячее, у кого салфетки оригинальнее. Мия и Хорри, как обычно, устраивали свои дружеские перепалки — то фыркали друг на друга, то скалились, и всё это с полным подносом в руках. Лэйси наблюдала за этим с лисьей невозмутимостью, но иногда и ей хотелось стать частью шуточной баталии, тогда она бросала фразу, взгляд или мимолётный жест — и всё мгновенно превращалось в весёлый хаос. Время от времени я ловил себя на мысли, что вся эта суета была не случайной. Будто они старались — пусть и по-своему, но искренне — вернуть меня к жизни, заставить улыбнуться. Надо сказать, у них это получалось.

Я знал, что их спасение тоже было нарушением. По всем правилам, они не должны были выжить, не должны были пересечь границу между фэнтези вселенной и Арканумом. Помогая им, я инициировал ещё один сбой и подрыв баланса, но, честно, не жалел об этом ни одного мгновения. Они поддерживали меня тогда, в Агарти — и поддерживают сейчас. Пусть не словами и не героическими поступками, а просто своим присутствием, но это для меня очень ценно. Свет их улыбок напоминал, что я не так уж и одинок, а в той пустоте, в которой я раньше тонул, появились те, кто в меня верит и всегда ждёт возвращения.

В том числе ради них я должен был найти выход из ситуации, в которую сам себя загнал. И в какой-то момент у меня начало получаться — я увидел структуру и стал улавливать нюансы, которые подсказывали, где именно нужно подправить, что конкретно «склеить», какую зону стабилизировать и через какую переменную перенаправить энергию. Мне удалось отследить и устранить практически все проявления внешнего разрушения. Я почти восстановил равновесие. Почти.

Но чем дальше я углублялся, тем яснее понимал: я лечу симптомы, а причина остаётся нетронутой. Я делал всё, что мог, но корни проблемы уходили очень глубоко — в самое основание, где лежал Центральный Балансир — структура, изначально созданная, как автономный регулятор. Это был сложнейший вычислительный узел на энергоалгоритмах, почти искусственный интеллект, но без воли, без сознания — лишь механизм чтения, анализа и коррекции систем мироздания.

Именно он — тот самый, что должен был реагировать на сбои гармонии и удерживать равновесие — оказался неисправен. Да что там неисправен, он был почти разрушен, причём, моими руками. Балансир продолжал работать на искажённых входных данных, порождая всё новые и новые ошибки, но я не мог его починить. Для этого пришлось бы перезапустить всю вселенную, а это… невообразимо, потому что несёт в себе фатальный конец вселенной.

Я мог лечить последствия, но пока жива причина, всё так и будет выходить из-под контроля. Медленно, незаметно, но неизбежно.

Я бился. Искал. Проверял. Всё тщетно. Я возвращался к Балансиру снова и снова, перебирал структуры, переписывал фрагменты, запускал симуляции, просчитывал отклики, но каждый раз видел одно и то же — ни один из вариантов не давал стойкого эффекта.

Я корректировал одну зону, тогда баланс смещался в другую. Стабилизировал вторую — ломалась третья. Подстраивал третью — проседала четвёртая. Это было как пытаться собрать мозаику, в которой из-за одной недостающей части остальные фрагменты неминуемо рассыплются в разные стороны. Выстроить систему не получалось, будто она… сопротивлялась.

Иногда мне казалось, что я почти нащупал верную конфигурацию. Я замирал, выстраивал всё до микрона… но при запуске симуляции повторялось одно и то же: сбой, перекос, самокоррекция — и всё превращалось в хаос. Мне много раз казалось, что я сделал уже всё и не хватает одного последнего усилия, последнего сегмента, но когда я его добавлял — пазл не складывался. Система не работала.

И я начал выгорать. Это было похоже на депрессию, но ещё глубже — как будто душа проваливалась в бездонную пустоту. Я потерял внутреннюю опору. Усталость не просто накопилась — она въелась в сознание. Я больше не размышлял — я механически искал. И всё чаще — без всякой веры в то, что это даст хоть какой-то результат.

Наконец я понял: если продолжу, то просто сломаюсь. Нужно было сделать паузу и оставить на время все аналитические отчёты, диаграммы, проекции и протоколы. Я покинул свой Аналитический Центр, медленно преодолевая метр за метром, словно поднимался с глубины, где уже нечем дышать. В оставшейся позади открытой двери всё ещё виднелся экран с ползущим по нему шлейфом расчётов новых констант, но я уже не думал о нём, я шёл туда, где не мерцали бесчисленные проекции и можно было просто отдохнуть.

В большом каменном зале Горного Дворца я устроился в удобном кресле, стоявшем у горящего камина, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Мысли не отпускали. Я покинул рабочее пространство, но они тянулись за мной, как тень, вновь и вновь возвращая к тому, что я натворил.

«Я разрушил всё, что было создано с таким трудом и такой любовью», — крутилось у меня в голове. Не защищая в бою и не по злому умыслу, а просто по глупости. Я уничтожил Центральный Балансир и многие его подсистемы, которые, словно бездушные механические боги, стояли на страже баланса.

— Качественная такая гибель богов вышла, — пробормотал я с иронией, усмехаясь своим циничным словам. Фраза отозвалась во мне странным эхом — что-то в ней было мне знакомо: «Гибель богов», а где я мог это слышать? Смутная, почти забытая история. Кажется, там были боги баланса или что-то в этом духе… Я напряг память — …баланса... А ведь у меня всё рушится именно из-за его нарушения.

— Интересная мысль… Может сработать! — сказал я вслух и тут услышал позади себя весёлый голос Суви:

— О! Вы наконец-то выбрались из своей берлоги?

Я не торопился оборачиваться, чтобы она не заметила моей довольной улыбки. Дерзкий, но тёплый тон Суви я бы узнал из тысячи и как же я был ему рад!

— Ну что, героический гробовщик, наконец-то решил выйти к живым? — посмеиваясь сказала она и подошла ближе. — Сюрприз: тут до сих пор тепло, и никто не умер.

Я повернулся к ней — выжатый, усталый, но тоже живой — и ответил с мягкой улыбкой:

— Ты, как всегда, умеешь поддержать.

— Поддерживать Творца в момент кризиса — моё любимое занятие. Только не говорите, что не цените этого.

Я усмехнулся.

— Ценю, правда. Хотя, признаюсь, наше с тобой понимание слова «поддержка» слегка различается. Но знаешь, твой способ возвращать меня к реальности работает. Порой даже лучше, чем мне бы хотелось.

Она явно была довольна услышанным, но, тем не менее, наигранно фыркнула, давая понять, что у неё на всё есть своё мнение. Потом Суви неторопливо и без лишних слов опустилась в соседнее кресло с таким видом, будто для неё это самое важное место во вселенной.

Только теперь я заметил, что в руках она держит нечто вроде журнала или тонкой книги. Обложка поблёскивала глянцевыми бликами, но в полумраке я не мог разобрать, что на ней изображено.

— Что это у тебя? — не удержался я от вопроса.

Суви шумно вздохнула с нарочитой важностью:

— Сидя в своей тёмной пещере, вы, конечно же, не могли заметить, — захихикала она, — что у Юни начался переходный возраст. Она подсела на все эти аниме, мангу и комиксы из самых разных вселенных. Вот и я, как прогрессивная спутница героического Творца, — она лукаво мне подмигнула, — решила не отставать от молодёжи.

С этими словами Суви издала торжественное «та-дааа» и обеими руками подняла журнал так, чтобы мне было хорошо его видно.

— Вот — комикс по вашим похождениям в Агарти! — провозгласила она. — Я взяла на себя тяжёлую миссию запечатлеть ваши весёлые авантюры, в которых мне посчастливилось участвовать, — она сделала эффектную паузу и устремила на меня лукаво блестящий взгляд. — Уверена — это шедевр. Можно смело пускать в тираж по всем вселенным реальности. Версум, мы с вами заработаем столько Лу, что больше ни один мир не понадобится, просто продадим нашу историю в виде комикса!

Суви широко улыбнулась и выжидающе посмотрела на меня, а я уставился на обложку. Яркую. Нет — ослепительно яркую. Она кричала всеми цветами сразу, как будто соревновалась за звание «Лучшего визуального шока недели».

На первом плане — я. Мрачный, собранный, с клинком наперевес, позирую в духе «один против всех». Рядом со мной — какой-то комично-зелёный монстр, явно уже не при делах, с высунутым языком и выражением лица «не подписывался я на такое». Откуда взялся меч — загадка. В жизни я, кажется, ни разу не держал его вот так драматично. А поза? Не иначе как из учебника по модельному мастерству.

Слева от меня Суви — грациозная и прекрасная. Конечно же, она выглядит сногсшибательно: сияющие волосы, роскошная фигура — как говорится: всё на месте, и даже больше. Она всем своим видом говорила: «Да, я великолепна, и да, я знаю, что ты это заметил». По «случайному» совпадению на обложке она выглядела ровно так же, как в реальности, может быть только ещё чуточку эффектнее. Суви, как обычно, себя не обделила.

А рядом, с совершенно невозмутимым лицом и пирожком в руке, стояла эльфийка Галька — спутница, сопровождавшая меня во время приключений в Агарти. Она немного неуклюжая, но зато искренняя и милая. На фоне всей этой эпичной композиции она выглядела так, будто просто вышла из булочной не в ту дверь и внезапно влипла в историю. Даже не заметила, что у нас тут обложка.

Я моргнул. Потом ещё раз. Прикрыл лицо рукой, выдохнул, попытался подобрать слова… и сдался.

— Ты что подписала контракт с аниме-студией, пока я работал?

Суви была явно довольна произведённым эффектом. А я продолжал смотреть на нас троих и думал: если хоть половина тех, кто это увидит, решит, что всё именно так и было — мне уже не отмыться.

Сначала мне хотелось сказать: «У меня нет слов», но я предпочёл улыбнуться моей очаровательной собеседнице.

— И моё седьмое воскрешение ты тоже включила в свой «шедевр»?

Девушка расплылась в довольной улыбке:

— Ещё бы! Это же кульминация всех приключений! Я даже думала вставить туда драматическую паузу и подпись: «В этот момент он понял, что всё идёт по плану. Но по чужому», — хихикнула она. — Реализм, Версум. Надо же как-то передать масштаб вашего героического пути.

Я тяжело вздохнул:

— Ладно, давай сюда, посмотрим, что ты там натворила.

Суви, с видом верховной жрицы, торжественно вручила мне комикс, будто преподнесла летопись мироздания. Она старалась обставить это как можно пафоснее, но в уголках её глаз плясали озорные искорки, что выдавало явное предвкушение веселья.

Я открыл журнал на первой странице и прочёл вслух:

— «Легенды гласят: в начале времён Всеотец сотворил этот мир и назвал его Агарти…»

Я поднял голову и уставился на Суви:

— Серьёзно?!

— Ну надо же было с чего-то начать, — весело отмахнулась она. — Пафосное вступление — святое дело. Не обращайте внимания, дальше интереснее.

Я хмыкнул и подозрительно прищурился. Почему-то я был абсолютно уверен, что очень многое в этой истории мне не понравится.

Пропустив вступление, я решил сразу погрузиться в сюжет. Секунд через десять мои глаза поползли на лоб.

— Суви… Ты издеваешься?

— А что? — невинно хлопая ресницами, но едва скрывая ухмылку, спросила она. — Всё же правда! Вы действительно чистили хлев и гонялись за Трусокрадом.

— Но зачем показывать всё это?! Неужели нельзя было начать с того момента, как я уже миновал все эти… гм… унизительные эпизоды жизни моего аватара?

Суви вздохнула, как будто объясняла прописные истины:

— Версум, дорогой. Это же легендарная цепочка квестов! Если не показать падение — как оценить величие взлёта? К тому же, в хлеву вы копались очень вдохновенно. Я даже добавила бы подпись: «Тщательный анализ удобрений в рамках местного проекта по благоустройству территории», — она подмигнула. — Честное слово, кадры — загляденье. Расхватают, вот увидите!

Я пролистал ещё пару страниц, уже не вчитываясь, а лишь скользя по картинкам.

— Угу… И, конечно, выставить, как меня колотят, убивают, потом ещё жрут… Тоже было необходимо, да?

Суви надула губы, но тотчас ответила, серьёзно-учительским тоном:

— Абсолютно необходимо. Каноны жанра запрещают исключать важнейшие моменты развития персонажа. А повторяющиеся сцены поедания — это глубоко символичная метафора, между прочим. Артхаус во всей красе.

Я покачал головой, перелистнул ещё пару разворотов и вновь застыл в изумлении.

— Постой… Здесь ты — вся из себя героиня, сверкающая как праздничная иллюминация, а мой аватар…

Я вгляделся в рисунок:

— Он похож, скажем прямо, на полного идиота. И кривляется так, будто в руках у него не меч, а обломок доски. — Я перевёл взгляд на Суви: — и мы скачем по моим приключениям, как гоблины на батуте!

Она фыркнула и развела руками:

— Всё бы вам критиковать, а вообще-то, рисовать комикс — дело долгое и хлопотное. Я кучу времени убила! И — заметьте — на чистом энтузиазме. — Я очень старалась, но история-то длинная, пришлось потрудиться: где-то события сжать, где-то урезать, где-то упростить и даже изменить, но всё исключительно ради динамики, чтобы не растягивать на тысячу томов.

Она театрально приложила руку к сердцу, глаза хитро блеснули:

— Но обещаю: все ваши взлёты и падения, особенно падения, я отразила в лучшем виде!

Я решил подыграть ей и тоже напустил на себя театральный вид: медленно повернул голову, понизил голос, стараясь говорить в духе Архитектора и серьёзно произнёс:

— Кто-нибудь уже видел сие творение?

— Нет, пока только вы, — невинно ответила Суви, но уголки губ её дрогнули. — Зато я уже подготовила межвселенскую рассылку, придумала коллекционную обложку…

Я вскинул руку, словно отменяя пуск ракеты:

— Стоп. Убери. И никому не показывай. Ни-ко-му.

Суви уже открыла рот, чтобы возразить, но за нашими спинами вдруг раздался заинтересованный голос:

— Что убрать и никому не показывать?

Мы обернулись. Тихо, словно тень, к нам подошла Юни. В руках у неё был поднос, на котором дымились чайник и три чашки. Она поставила поднос на стол и остановилась, зацепившись взглядом за комикс, который я держал в руках.

По её лицу я мгновенно понял, что скрыть что-либо от этой девочки у меня не получится.

— Привет, Юни, — натянуто улыбнулся я, прижимая комикс к груди. — Как хорошо, что ты пришла. Чай — это замечательно, давай попьём… Как у тебя дела?

Юни даже не глянула на меня, уставившись на обложку комикса сверлящим взглядом.

— Похож на тебя, — радостно сказала она и указала пальцем на журнал.

— Э-э… Да это так, наброски… экспериментальная визуализация… смотреть вовсе не обязательно, — начал лепетать я.

— Там даже текста почти нет, — встряла Суви.

Юни медленно перевела взгляд с неё на меня. Потом снова на комикс.

— Можно посмотреть? — спросила она прямо.

— Нет! — выпалил я, пожалуй, слишком резко. — Он не готов, мы только начали…

— История же про тебя? Про Агарти? — бесстрастно уточнила девочка.

— Т-технически… да, — признался я, съёживаясь под её взглядом. — Но это очень черновой вариант, исключительно для внутреннего пользования.

Юни прищурилась. В её глазах вспыхнул тот самый безграничный интерес, который не погасить уже ничем — ни страхом, ни уговорами.

Я бросил умоляющий взгляд на Суви. Она выдержала паузу, будто размышляя, а затем самым невозмутимым тоном выдала:

— Юни, мы просто не хотели травмировать твою юную психику некоторыми… э-э… пикантными эпизодами из героической жизни нашего Творца. Давай подождём пока ты немного подрастешь, хорошо?

— Ага, — подхватил я, — бережём тебя, понимаешь. Незрелое сознание, все дела…

— Если ты откроешь этот комикс, — строго продолжила Суви, — ты увидишь Версума в очень… компрометирующем ракурсе.

Я едва не застонал. Ну зачем она так?!

Юни улыбнулась уголком губ:

— Значит, тем более надо посмотреть.

Она протянула руку ладонью вверх и выжидательно посмотрела на меня.

У меня не было сил сопротивляться и, с выражением полной обречённости, я осторожно отдал ей журнал.

— Ладно. Только давайте я сразу всё объясню, — пробормотал я.

Суви тихонько захлопала в ладоши:

— О, комментарии главного героя! Вот это замечательно!

Мы разожгли в камине огонь посильнее, и все втроём устроились на диване. Я понимал, что эта рисованная история снова высветит мои ошибки, но, возможно, это как раз то, что мне нужно. Может быть, я должен взглянуть на свои смешные, страшные, нелепые и весёлые промахи со стороны? Я был морально и физически измотан, мне нужно было переключить внимание, поэтому я набрал в грудь побольше воздуха и раскрыл комикс на первой странице:

— Что ж, поехали. Добро пожаловать в хронику моих злоключений!

Конец книги «Юниверсум: Книга Версума. Начало.». ============

P.S. Хроника приключений в Агарти продолжится в комиксе "Юниверсум: Агарти".

Присоединяйтесь к нашему каналу в Telegram и других социальных реальностях, чтобы прочитать комикс «Версум: Агарта». Вскоре он будет там опубликован.

Телеграмм: @universumus или https://t.me/universumus

============ Над книгой работали:

Ellarion Stark Xide Ownagge

Редактор: Оксана Лукьянова - https://t.me/o_i_write

Художники: Moorland_edge - https://www.tiktok.com/@m00rlandedge Loqu1t - https://x.com/loqu1t Ozma - https://julia_chernego.artstation.com/