Юная королева

Глава 1

В моём королевстве не хватало принца. Всё было, а принца не было. Да, у меня было своё королевство, так называлась моя личная комната. Когда мне было три года родители под моим чутким руководством, выбирали туда обои с принцессами и кровать в пиратском стиле, бороздить по волнам детских снов. Чтобы никаких сомнений не оставалось, кто тут главный. Даже иногда родителям напоминала, обращаться ко мне необходимо “Ваше величество”. На всякий случай.

Флибустьерская жилка проснулась тогда же. После тихого часа девочка с соседней кровати увидела моё прекрасное платье цвета неба. «У меня дома такое же!» – заявила нахалка и потянула свои грабли к святыне. Начался бой без правил и без пощады. Отбивая абордаж я, как истинная королева, грудью встала на защиту своего сокровища от наглой захватчицы. Сражение пылало до тех пор, пока нас с трудом не растащили по разным углам, разлучив две враждующие стихии.

Потом настала эпоха Великого Молчания. Целых два месяца длилась война капризов с новой воспитательницей, пока мы, наконец, не заключили перемирие. Причину папенька узнал совершенно случайно. Воспитателя звали так же как и меня, Светлана. Как меня! А я с детства привыкла: имена других повторяются, моё – нет. У меня королевство, у других – нет. Логика железная:

“Светлана, как и королева должна быть одна!”

На смену парадигмы ушло два месяца. Два месяца я доказывала, что какая-то левая тётенька не имеет права носить моё имя. Непорядок. И только теперь, оглядываясь назад, я понимаю: война за титул была лишь разминкой. Настоящие битвы ждали впереди.

Расскажу немного о себе, высокая и стройная в папеньку, длинноногая блондинка в маменьку. С раннего детства вода стала моей стихией: бассейн, бесконечные дорожки, однажды даже соревнования. Я плыла и чувствовала, как вода шепчет мне о свободе. Но даже тогда, в детстве, я знала: я не просто девочка в купальнике. Я – будущая королева собственной судьбы.

В моём окружении почти все девочки были спортивные. Одна занималась тхэквондо, другая фигурным катанием. Третья возглавляла банду, построившую свою группу. Она с подружками занималась спортивной гимнастикой. Мы не были принцессами, которые ждут у окна. Мы были теми, кто строит миры.

В отличие от принцесс, которые ничего не умеют, я уже была готова к взрослой жизни. На день рожденья маменька меня отправила на кулинарный мастер класс в грузинский ресторан. В моей личной поваренной книге добавились рецепты печенья и хинкали. В дополнение к собственному рецепту фруктового салата, который я сама придумала. Могу даже поделиться:

“Нарезаются груша, персики, виноград, добавляется нарезанный черри и заправляется сметаной.” Папенька заранее приготовил активированный уголь, перед дегустацией, а потом попросил добавки.

Я даже работала Снегурочкой… На Новый Год поздравляла детей в своей группе. Мне воспитатели предложили выступить в других группах и яслях нашего садика. Оказывается работать тяжело. Так я заработала в качестве первой зарплаты целую коробку конфет.

Неожиданным для окружающих оказалось моё увлечение робототехникой Два года я училась читать электрические схемы, как любовные письма. Два года я паяла, программировала, собирала. Из конструктора «Знаток» я создавала радио и танцевала под музыку, которую сама же и поймала из эфира. Дома я оживила мультик про лису и зайца – сделала его сама, от первой до последней секунды. На занятии я написала игру, собрала схему, запрограммировала джойстик. И мой джойстик управлял принцессой, которая съедала тортики – потому что даже в мире кода я оставалась королевой сладкого.

За новогодние праздники я себе спаяла программируемый будильник. Самый красивый, самый точный, с мягкой подсветкой. Он будил меня каждое утро, напоминая, что время идёт. И что однажды оно приведёт меня к тому, кто увидит за этой длинноногой блондинкой, спортсменкой, поварихой, Снегурочкой и инженером – просто королеву, которая ждала своего принца.

В нашей группе все разбились по интересам, мальчики с мальчиками, девочки с девочками. Некоторые девочки были с мальчиками. Вокруг главного ловеласа Димы постоянно крутилось две девочки. И только в углу бухтели на своём тарабарском внуки дворника. Всё как во взрослой жизни. Ничего не поменяется.

В этот период мы с подружками немножко отдалились, они мне прожужжали все уши про Венсдей, у меня были другие интересы. В лагуне нашей группы лежал в дрейфе одинокий галеон по имени Ваня, из за своей нерешительности не знающий к какому берегу пристать, в какую компанию влиться. Я взяла его на абордаж, моей общительности хватало на двоих.

Нам было хорошо вместе. Я смеялась, он улыбался. Я придумывала игры, он соглашался. И я поверила в то, что между нами рождается что-то большее. Единственной моей ошибкой была путаница его покорности с взаимными чувствами. Он воспринимал мои действия с энтузиазмом дохлой гусеницы, которую тащит муравей. Он просто плыл по течению, пока я громила его крепость. Он получал удовольствие от игры, но не от меня. Я была для него лишь штормом, который рано или поздно стихнет.

В один прекрасный день я прибежала домой и похвасталась папеньке:

“А мы с Ваней в губки целовались.”

А через несколько дней, захлёстываемая чувствами, я познакомила его с папенькой и не видела девятого вала ужаса, захлестнувшего Ваню с головой. Он мысленно молил о помощи:

“Она сама меня поцеловала…”

“Как, уже знакомство с родителями?”

“Я ещё слишком молод”

“Спасите! Я хочу ещё пожить холостяком!!!”

А я смотрела на него и видела лишь свою любовь. Я не видела его страха. Я не видела его желания сбежать. Я видела лишь своё собственное сердце, которое так наивно, так по-детски хотело любить.

А потом в нашу тихую идиллию, словно пиратский корабль под чёрным флагом, вторгся Дима со своими дразнилками. Он носился по группе, раздавая прозвища направо и налево, как бросают якоря в чужих гаванях: “Маша – каша”, “Вовка – морковка”... А когда его взгляд упал на меня, он усмехнулся и выпалил:

“Света – котлета!”

Маменька, которой я в слезах пожаловалась на дразнилки Димы, сказала что он какой то вечно голодный и порекомендовала фразу:

“От такого же слышу”.

Я попробовала, но Дима не унимался. Он преследовал меня с этим прозвищем, как охотник преследует добычу. А я злилась. Ярость клокотала во мне, как лава в жерле вулкана, и я ждала своего часа. И однажды этот час настал.

Дима подошёл и сказал мне “Света, привет.” И получил автоматом в лобешник:

“От котлеты слышу”.

Дима замер. Его самодовольная улыбка исчезла. Его пьедестал самолюбования, который он так тщательно выстраивал, рассыпался в прах. Я видела, как в его глазах что-то изменилось. Он посмотрел на меня по-новому – не как на жертву, не как на «котлету», а как на равную. Как на ту, кто способна ответить на удар ударом.

И он изменился.

Он выбросил за борт своих верных подружек, которые вились вокруг него, как корабельные крысы. Он оставил их без сожаления и направил свой корабль в мою гавань, став моим принцем. Потом мне исполнилось восемь и я пошла в первый класс. Но это уже совсем другая история.