Юна: Нежности

Вместе. Всегда (14+, возможно 16+)

– Спасибо, что пришли! Хороших снов! – Юна в последний раз машет рукой припозднившимся гостям, и я вношу её в дом. Закрываю дверь на замок и на засов. Чтобы наверняка. Неужели этот безумный день наконец закончился?

– Ура! Мы это сделали, – радостно вопит любимая и начинает кружиться по комнате. Блестит в лучах магических кристаллов жемчужная вышивка, разлетаются в стороны непослушные волосы, опадает серебристыми волнами ткань верхней юбки… Красиво.

Юна с наслаждением сбрасывает надоевшие туфли, снимает цветочный венок и немного смущённо признаётся:

– Устала.

Киваю:

– Да, я тоже.

И никогда в жизни не соглашусь это повторить. Легче в одиночку выйти против полчища острозубов, чем быть женихом на собственной свадьбе. Впрочем, больше и не нужно. Хотя, если она попросит, повторю. И раз, и два, и столько, сколько нужно. Просто потому что... Она.

– Но это того стоило, – улыбается Юна. – Все были такие довольные и счастливые.

Снова киваю.

Молчит. Смотрит в потолок. Немного хмурится и добавляет:

– Словно не меня замуж выдали, а от тяжкой ноши избавились.

Смеюсь. Знала бы она, как долго мне пришлось завоёвывать доверие её родителей и мастера Свенсона. Засомневайся они хоть на секунду, и не видать бы мне моей красавицы, как своих ушей:

– Даже если так, я с радостью её понесу.

– Ладно, – соглашается она и обнимает меня за шею. – Неси.

Вновь подхватываю её на руки и несу в спальню. Отпускаю, когда пальчики ног уверенно касаются пола, и опять смотрю, будто завороженный. Как расстёгивает и кладёт в шкатулку длинные хрустальные серёжки, как вынимает бусины из прически и проходится по волосам жёсткой щёткой, тихо, но от души их ругая. Руки вспоминают любимое занятие, и я, наконец, отмираю. Сажусь рядом и просительно касаюсь рукояти. Сейчас всё поправим, не грусти.

Пряди ложатся ровной тугой волной, словно и не путались, Юна мурлычет от удовольствия. Наш ежевечерний ритуал. Хотя мне кажется, что я бы мог сидеть так весь день, перебирая локоны, вдыхая родной запах... Но любимая, как всегда, нетерпелива. Едва последняя прядка ложится в общую гриву, она снова подскакивает и пытается распутать шнуровку на платье.

– Ох уж эти женские наряды, – после очередной бесплодной попытки бурчит она, – смотрится, конечно, красиво, но до чего же неудобно. Ещё и утянули до невозможности.

– Помочь?

– Давай, – Юна собирает волосы в горсть, перекидывает через плечо и доверчиво открывает мне свою спину. От вида острых лопаток и выступающих позвонков перехватывает дыхание и хочется коснуться их губами. Я осторожно распускаю злополучную шнуровку и всё-таки не удерживаюсь – целую.

Любимая замирает испуганной птичкой:

– Сег-годня, д-да?

Маленькая моя... Опять разволновалась. Всегда заикается, когда волнуется...

– Нет, не сегодня.

– Правда? – в огромных глазах плещется недоверие в пополам с надеждой, – но мы же теперь…

Да, мы теперь женаты. Но это не важно.

– Всё в порядке. Я буду ждать тебя столько, сколько нужно.

– Спасибо, – Юна прижимается ко мне со спины и благодарно трётся щекой. Тонкие пальчики скользят вдоль рёбер, поднимаются по ткани камзола и робко гладят нагрудную вышивку. А я радуюсь, что не успел его снять, и самую капельку жалею. Да кого я обманываю? Не капельку – мне безумно хочется ощутить её ближе.

– Переодевайся, я отвернусь.

Слышу шуршание ткани и стараюсь не представлять, как расстёгнутое платье стекает вниз, обнажая не тронутую загаром кожу. Нет, всё-таки представляю. А значит, мне тоже пора переодеваться. Хоть отвлекусь.

Судя по прерывистому вздоху Юны, она не отворачивается. Ничего, пусть смотрит. Мне не жалко. Вешаю надоевший камзол в шкаф и достаю домашнюю рубаху.

– Не надевай, – просительно шепчет жена и вновь прижимается к спине. Кожа к коже. Без преград. Воздушные нижние юбки и ткань брюк - не в счёт. Да и как можно о них думать, когда горячие ладошки скользят по животу и груди и гладят, гладят, гладят… Сердце на мгновение замирает, а потом начинает биться словно сумасшедшее. Восхитительно. Сладко. Невероятно. Так вот, как это бывает! Куда там моим фантазиям…

– Счастье моё... Ты что творишь?

– Тебе не нравится? – вновь пугается она и пытается отдёрнуть руки.

Осторожно придерживаю их своими. Без нажима – если захочет, с лёгкостью освободится, – но так, чтобы у неё не осталось ни единого сомнения:

– Очень нравится.

Любимая довольно хмыкает и целует между лопаток. Жар пробегает по телу с новой силой. Хочется развернуться, схватить её в охапку, уложить на кровать и, не слушая робкие протесты, зацеловать всю. Но нельзя: доверяет. Она и так сегодня на диво решительна, моя чудесная девочка. Да я сам возненавижу себя после подобного. Поэтому только так: медленно, не торопясь, открываясь шаг за шагом и разделяя эти открытия на двоих.

...Когда я возвращаюсь из ванной, Юна уже спит. Свернувшись калачиком, в моей рубашке, укутанная пушистым облаком волос. Моё счастье. Моё сердце. Моя первая и единственная любовь. Отдыхай, родная. А я буду оберегать твой сон. Всегда.

Утро (0+)

– Юна, вставай!

– Ещё чего… – сонно отзываюсь я и пытаюсь прикрыть голову одеялом.

– Вставай! – цепкие лапки решительно выдирают ткань у меня из рук и начинают теребить плечо.

– Рано, – я накрываю маленького агрессора ладонью и снова закрываю глаза.

– Юна, я играть хочу!

– Тихо, рыжая, Каудату разбудишь.

– А мы и его с собой возьмём, – хихикает Пи, – вместе веселее.

Я обречённо вздыхаю и поднимаю голову с подушки:

– Ладно, тогда буди.

– Сама буди. А то сейчас как проснётся, как глазищами своими на меня зыркнет…

– А на меня?

– А тебя простит.

– Простит, как же…

– Да вы ж мои красавицы! – огромные руки обнимают нас поверх одеяла, и я чувствую себя птенчиком в гнезде. Тепло, уютно, безопасно. – Как я вас люблю. Так громко решали, кто будет меня будить, что я уже сам проснулся. Но Пи права: вместе действительно веселее.

– Ладно, признаю, он неплох, – ухмыляется рыжая.

– Неправда, – целуя любимого в щёку, возмущаюсь я. – Он – самый лучший!

Прогулка (12+, можно читать с цензурой)

– Всё, с посудой закончил, – Каудата присаживается на кровать и гладит меня по волосам, – ты как? Сильно устала?

– Ага, – вяло мычу в подушку я. – Очень тяжёлый день.

– Вижу, – на голову вновь опускается тёплая рука и я чувствую лёгкое покалывание магии. Лечит, – даже рыжая спит без задних ног, а это редкость.

– Пи сегодня умничка, так хорошо мне на приёме помогала. Отвлекала малышей, пока я проверяла у них зубки и ауру. Корчила смешные мордочки, дразнила хвостом, играла.

– Молодец! Растёт. Ну как, лучше?

– Лучше, – от души соглашаюсь я, – спасибо!

– Пожалуйста. Что-нибудь ещё?

– Накормил, до кровати дотащил, ещё и полечил... Да у меня все мечты разом сбылись, куда больше? Нет, я очень рада за мастера Свенсона и леди Агату, но каждый раз, когда они уезжают в путешествие, рабочая нагрузка становится просто неподъёмной. И как ты только держишься? И по заказам бегать и чертежами заниматься и зелья варить… Просто в голове не укладывается.

– Нормально. Я же не человек. Хотя ты права: действительно многовато. Зато быстрее на настоящий дом накопим.

– У нас и так настоящий, – упрямо повторяю я.

– Нет, – возражает Каудата, – это просто маленький дом из глины и брёвен.

– Зато ты построил его сам. И у нас есть крыша над головой.

– Ага. А ты навела уют. Тут действительно хорошо, но я бы хотел дать тебе больше, – признаётся он.

– Того, что мы есть у друг друга, уже достаточно, – я всё-таки нахожу в себе силы перевернуться на бок и погладить любимого по руке.

– И то верно. Хочешь, ноги разотру? Наверняка ведь гудят.

– Спасибо, не нужно. Давай просто полежим рядом. Хочу на тебя посмотреть.

– Давай.

Матрас прогибается под дополнительным весом, и Каудата осторожно укладывается рядом. Хорошо. Я трогаю пальцами любимое лицо, прослеживаю татуировки, очерчиваю линию губ... Соскучилась.

– Ой.. а у тебя зрачки вертикальные.

– Ага. И клыки растут, – Каудата обнажает в оскале белые зубы.

– Ух ты! – удивляюсь я. – А потрогать можно?

Смеётся.

– Ты первая, кто об этом попросил. Все остальные убегали в ужасе.

– Ну и дураки. А мне нравится. Ты с ними такой... не знаю, наверное, ещё более привлекательный, чем всегда.

– Юна, счастье мое, – светящие глаза Каудаты на мгновение вспыхивают ярче, – а ты меня сейчас намеренно провоцируешь или случайно?

Ой...

- Случ-чайно.

– Ага, – как ни в чём ни бывало ухмыляется он, – я так и подумал. Но впредь будь осторожнее, ладно?

– Л-ладно, – пытаясь погасить вспыхнувшие щёки, отзываюсь я. Опять смутилась. А ведь уже не первый месяц замужем... Тихонько вздыхаю и всё-таки осуществляю задуманное. Как я и предполагала, клыки совсем не страшные – крепкие, чуть удлинённые по сравнению с остальными зубами, но больше гладкие, чем острые. – Интересно, а они целоваться не мешают?

– Всё, доигралась, – сухо констатирует муж. Резко перекатывает меня на спину и хищно нависает сверху, – вот сейчас и проверим.

Сердце замирает от восторга пополам с испугом. Хотя испуг – это, скорее, от внезапности. Если я что-то и усвоила за время своего замужества, так это то, что Каудата никогда не причинит мне зла.

Вот и сейчас он наклоняется ко мне мягко и медленно, оставляя возможность передумать. Ещё чего! Обвиваю руками могучую шею и целую его сама. И пусть день был очень тяжелый и сил совсем нет, но мы заслужили эту минутку нежности.

– Не мешает, – с улыбкой подтверждаю я, когда муж меня отпускает. Довольно улыбается мне в ответ. Тоже убедился. – Слушай, а это вообще нормально?

– Что именно?

– Зрачки, клыки.

– Не очень. Но бывает. Просто слишком много времени провёл в человеческом облике. Последнюю неделю даже на пару минут не обращался. Некогда было. То, что ты сейчас видишь – последствия. Первая стадия.

– А что есть ещё и вторая?

– Уши и хвост.

– Внезапно. Боюсь даже предположить, что происходит, когда ты слишком долго кот...

– Всё то же самое, только наоборот. Зрачок становится круглым, а хвост постепенно уменьшается. Когда я застрял в кошачьем теле, очень переживал: вдруг он совсем исчезнет, а ты будешь смеяться... Кот без хвоста – это не серьёзно.

– Почему? – удивляюсь я. – Кот без хвоста – это очень даже серьезно. Сейчас покажу. Только блокнот дай. И карандаш. И вообще, я бы не смеялась.

– Знаю. Теперь знаю.

– Вот, смотри, – я набрасываю на бумаге диковинного зверя из мира Хенны, – это рысь. Она живёт в заснеженных горах и охотится зайцев и косуль. У неё такой густой мех на лапах, что она даже в снег не проваливается. И кисточки на ушах.

– Ого! Выглядит опасной. Я бы с такой связываться не стал. Проще обойти. А вот с росомахой случалось. Поспорили из-за добычи. А я своё не отдаю. Мог бы показать тебе шрамы, если бы они сохранились. Располосовали меня тогда знатно. Если бы не регенерация…

– Бедный... – слёзы вновь подступают к горлу. Сколько же всего ему пришлось пережить. И рядом не было никого, чтобы помочь и поддержать.

– Не жалей. Что было, то было. Живой – значит, всё в порядке. А вот со зверем придётся что-то делать. Вывести на длительную прогулку, например. Завтра сбегаю куда-нибудь. Не бери в голову.

– Один? – у меня от возмущения даже силы начали появляться.

– А что, хочешь со мной?

– Конечно. И Пи взять не забудь. Иначе обидится. Будет грызть твои заготовки для артефактов, смотреть честными глазами и врать, что это не она.

– Да, это она может... Рыжая вредина. Прям как ты. Ладно, значит, пойдём все вместе. А сейчас – спать.

– Я не вредина.

– Юна, любимая, ну кому ты это рассказываешь... – уже засыпая, Каудата одаривает меня чуть лукавой улыбкой. Очень удобно: оставил за собой последнее слово, а я даже ответить не могу. Хотя что тут отвечать? На правду не обижаются.

– Ладно, спать так спать, – я подтягиваю одеяло так, чтобы оно укрывало нас обоих, устраиваюсь поудобнее и тоже закрываю глаза... Завтра будет новый день.

***

– Все в сборе?

– Да, – киваем мы с Пи.

– В мир Айрана?

– Ага, – снова единодушие.

– Тогда открываю портал.

Мир встречает нас холодным воздухом, лёгкой дымкой тумана и увядающим разнотравьем. Осень. Ну всё, сейчас побегаем!

Я, не скрываясь, смотрю как руки Каудаты превращаются в лапы, а лицо в морду. До чего же удивительно! А он показывать не хотел: неприятно, испугаешься… А меня таким не напугаешь. Магия же! Значит, интересно.

Высокая трава колышется на ветру, шелестит метёлками засохших цветов, цепляется за сапоги. Каудата чинно вышагивает рядом со мной, и мне вдруг становится смешно: зверя так не выгуляешь. Нужен более радикальный подход.

– Эй, кто быстрее до той сосны? Победитель получает в награду копчёного угря.

Знаю, что предлагать: вон как зажглись глаза у моих спутников. Я тоже не проиграю...

...Угря мы, конечно, едим все вместе: привыкли делить вкусности на троих. Хотя победителем становится Каудата.

А потом начинается долгое путешествие к лесу. Рассветное солнце легонько подталкивает в спину, будто поторапливает, и изо всех сил торопится само: золотит остатки тумана, слизывает капли росы, обнимает тех, кто замёрз. Вон, даже змейки выбрались из своих укрытий, греются. По пути я не удерживаюсь: набираю полные карманы шиповника, зверобоя и душицы – для магии они уже не годятся – время упущено, а для чая – в самый раз.

Всё, добрались. Вековые сосны поскрипывают на ветру, шуршит папоротник, перекликаются птицы. Глажу шершавые стволы, прислоняюсь к ним лбом. Ребята, я скучала. Под ногами пружинит мох, с пригорков смотрят веточки поздней брусники – спелой, крупной, почти чёрной... красуются праздничными шапками переросшие мухоморы.

Останавливаемся. Я собираю ягодные грозди в плетёную корзину, а Пи с Каудатой просто пасутся и едят прямо с куста. Дожидаюсь пока заполнится донышко и присоединяюсь к ним. Ягодный пирог — это, конечно, хорошо, но с куста завсегда вкуснее. Тёплые, напитанные солнцем брусничины тают на языке сочным кисло-сладким фейерверком, остановиться невозможно...

Потом кто-то вспоминает, что мы пришли сюда бегать, и всё начинается по новой: прятки, догоняшки, валяния в траве. Под руку тычется лобастая голова, мол, гладь давай, а я и рада: люблю это дело не меньше, чем мой котище. Пи тут же ревниво подбирается с другого бока: и меня, и меня! Да вы ж мои хорошие! Я с наслаждением наглаживаю пушистые животики, перебираю подушечки на лапах, утыкаюсь носом в густой мех... До чего же чудесный выходной!

После очередных дурачеств натыкаемся на полянку с оранжевыми шляпками, и тут глаза загораются уже у меня: рыжики! Пряный грибной запах, яркий, почти алый, ободок на срезе, плотная ножка с углублениями-рытвинами: будто кто-то стеком прошёлся, а потом ещё и кистью расписал... Мои спутники снова гоняют друг друга по оврагам, а я собираю. Дорвалась!

Когда робкая полузаросшая тропка приводит нас к озеру, пушистые сразу лезут купаться – по хвощам, по зарослям костяники, не обращая внимания на тину и не самую тёплую воду. Пусть. А я на берегу позагораю.

Как же... Искупались, пришли, встали над душой. Плюх, плюх, плюх – капает вода с мокрой шерсти. Прямо на меня. Взвизгиваю, резко отскакиваю в сторону и начинаю кидать в них шишками. Уворачиваются – не мне тягаться со звериной ловкостью, – да и не хотела я особо попасть, просто обиделась. Нельзя же так с людьми. Лежишь, греешься на солнышке, и тут на тебе... Что ж, зато теперь мы снова пахнем одинаково. А может в этом и была цель?

Обратно возвращаемся уже в сумерках. Усталость сковывает плечи и наполняет тяжестью ноги, но меня ещё ждёт вычёсывание репьёв. Эти двое как будто по всему лесу их собирали. Вместо грибов, ага. А сами снять не могут – лапки. Но если мне потом наберут ванну и накормят ужином – я согласна. Подходи, кто смелый – всех вычешу!

Вернулся (12+, можно читать с цензурой)

– Девочки мои, как же я по вам соскучился! – Каудата выбирается из тающего в сумерках портала и приглащающе раскидывает руки в стороны.

– Уиии! – мы с Пи дружно повисаем на лучшем из мужчин. Да, возможно, где-то есть другие, да, возможно, они также хороши, но какое нам дело до чужих мужчин? А этот – наш. Любимый. Родной. Ценящий нас не меньше, чем мы его, – Вернулся!

– Вернулся, – подтверждает он и обнимает нас в ответ. Так и стоим. Накрапывает мелкий дождик, налетают порывы ветра, и кажется, что тёмные тучи вот-вот сядут на голову, но это не важно.

Я беспорядочно целую мужа куда дотянусь – ухо, щека, шея, подбородок, снова щека и чувствую, как его губы делают то же самое. Быстрые жадные прикосновения, без страсти и сладкого томления – просто, чтобы убедиться: здесь, с нами, живой. И только потом горячие пальцы ложатся на щёки, взгляд встречает взгляд, и... поцелуй. Настоящий. Губы в губы. Долгий, тягучий, нежный... У меня даже ноги подкашиваются. Но любимый, как всегда начеку: подхватывает под локоть, не давая упасть.

– Домой? – улыбаюсь я.

– Домой! – радостно вопит Пи, отряхиваясь от дождя. И мы идём. Дома тепло, мягко светят магические кристаллы, пахнет выпечкой и травами. На то он и дом.

– Ну, как всё прошло? – помогая мужу снять верхнюю одежду, начинаю допытываться я. Интересно!

– В основном, по плану. Было несколько непредвиденных моментов, но обошлось. Заказ выполнил, камни добыл. – Каудата снимает сапоги, и я тут же вцепляюсь в них, словно в драгоценность.

– А что сумка? – очищаю видавшую виды обувь при помощи магии и ставлю на полку. Вот теперь – точно дома.

– Нормально. Работает. Правда, больше ста килограммов не тянет.

– Здорово! Значит, у нас получилось!

– Ага, ты умница! Такой узор нарисовала, что просто ух!

– Узоры все маги умеют, – улыбаюсь я, – а вот придумать идею, разработать конструкцию и довести проект до ума – это действительно дело! Не знала, что ты так можешь. Когда первый раз увидела тебя с ниткой и иголкой, поначалу даже не поверила.

– Да, я тоже. Но очень уж сумку хотелось. Мастер Свенсон считает, что наша разработка – новое слово в развитии магии, и её надо патентовать. Да и сам метод.

– Конечно, надо! Сумка, стоящая в пять раз меньше, чем те, которыми мы пользуемся сейчас – это же чудо какое-то. А ограничения по весу – не беда. Не всем же нужно таскать с собой по пол-дома.

– Не всем, – согласно кивает Каудата, – но одна сумка с уникальными свойствами – это не результат. Надо вторую...

– О! А давай для Майка экземпляр сделаем? – оживляюсь я.

– Опять Майк? – напрягается муж.

– Ой, ну сколько можно ревновать? Майк наш друг. И твой, и мой.

– Друг. Но я до сих пор не могу простить ему ту историю с рисунком.

– Было бы что прощать... – пожимаю плечами я, – если бы не он – мы бы с тобой ещё полгода друг другу нервы трепали, а так – за две недели разобрались.

– Я бы и без его помощи справился, – бурчит любимый, – но что вышло, то вышло. Бывает. А орнамент составишь?

– Да хоть сейчас. Я же Майка как облупленного знаю. И бусины для вышивки подберу – не проблема. А вот камни – это лучше ты сам. Только обязательно оснасти его сумку защитой понадёжнее.

– Защитой? – удивляется муж. – От чего?

– От всего. Эти художники каким-то непостижимым образом портят всё, кроме своих картин. Даже вещи, окруженные магией в три слоя. Кстати, думаю, это отличная возможность проверить нашу разработку в экстремальных условиях...

– Эй, да сколько можно болтать о ерунде? – возмущённо вклинивается в разговор арра.

– И правда, – спохватываюсь я. Увлеклась. А ведь Каудата только что с дороги. – Есть, спать, мыться? Чего больше хочется?

– Мыться, однозначно.

– Иди, сейчас чистую одёжку принесу.

– А спинку мне кто-нибудь потрёт? – ухмыляется любимый.

Опять его провокационные шуточки... Но меня уже так просто не смутить. Открываю рот, чтобы ответить, но Пи успевает первой.

– Я, я потру! – с энтузиазмом восклицает она.

– Серьёзно? – заламываю бровь я, – А как же лапки?

– Вот ими и потру.

Надо же, сколько решимости! Видать, и в самом деле соскучилась. А как репьи вычёсывать или беспорядок убрать, так «Юна, помоги!»... Вот, хитрая морда!

– Ладно, идите, – машу рукой я, – а я пока ужин приготовлю.

– Уии! – Пи радостно устремляется в ванную, и я слышу, как от её неуёмной энергии с полки падают баночки. Что ж, удачи тебе, любимый...

Хихикая, отправляюсь на кухню и разжигаю огненные камни. Сейчас будет вкусно. И не забыть бы поставить в печь пирог со сливами, а то с утра ждёт...

– Эй, вы там как? – интересуюсь у любителей водных процедур спустя полчаса. – У меня всё готово, сейчас есть будем.

В ответ доносится что-то неразборчивое. Я решительно открываю дверь и заглядываю внутрь.

Лежат. Добавили пенного порошка столько, что у Каудаты только голова из пузырьков торчит. А Пи распласталась на его макушке и лапы вниз свесила. Довольная...

Всё правильно, не пропадать же добру – раз уж опрокинули и рассыпали, надо воспользоваться. Один убыток от этой рыжей... Хотя нет, наговариваю, на самом деле она умничка, просто иногда любит похулиганить. Впрочем, муж тоже выглядит так, будто у него мечта исполнилась. Может, эта диверсия вовсе не случайность, а коварный план?

– Ладно, ругать не буду, ополаскивайтесь и к столу, – я прикрываю дверь и спешу на кухню: пора вытаскивать пирог.

– Всем приятного аппетита, – улыбаюсь я, глядя на завёрнутых в пушистые полотенца домашних. Какие же они милые – растрёпанные, распаренные, такие уютные. Мои.

Нахожу под столом руку Каудаты и легонько её глажу, муж улыбается мне поверх кружки с чаем и переплетает свои пальцы с моими. Да уж. Ведём себя как пятнадцатилетние подростки. Или как девятнадцатилетние. Или двадцатидвухлетние, если считать по Каудате. Впрочем, когда влюблён, возраст не имеет значения. А мы влюблены – и год назад, и три, и сейчас.

«Опять вы за своё?» – возмущается Пи. Я виновато вздыхаю. Не только она соскучилась, я тоже.

«И я», – присоединяется к нашему безмолвному диалогу Каудата.

Показываю рыжей язык и пересаживаюсь к мужу на колени. А вот нечего. Мой муж, что хочу то и делаю.

– Пфф! – фыркает она. Выбирается из полотенца и вскакивает Каудате на плечо.

– Вредные, – подытоживает любимый и обнимает нас обеих. – Родные. Мои.

– Твои, – соглашаемся мы с рыжей и понимаем, что счастливы.

Вернулся.

Обещание (0+)

– Вот отсюда и начинался мой путь, – улыбаюсь я, показывая Каудате на поляну с жемчужно-серой травой.

– Тебе тогда десять было?

– Да нет, уже одиннадцать исполнилось. Но мастер всё равно не хотел отпускать: маленькая, почти ничего не умею, ещё и нестабильная. Но я настояла. Хотела стать сильнее.

– Понимаю. Я ушёл из дома, когда мне даже семи не было. Хотел остаться котом и жить в лесу. Но потом всё-таки вернулся: мама, долг, да и холодно стало, зима... Но не жалею – полезный был опыт.

– Вот и я не жалею. Видишь это дерево с раздвоенным стволом? Тут мне встретилось семейство хрюмвелей. Я от испуга аж на третью ветку забралась.

– Высоко...

– А то. Но дальше ещё интереснее было. Вначале поваленное дерево и братья-ветры, потом камень-указатель и духи дурман-цветов...

Мы идём по серебристой траве и болтаем о всяком разном. Конечно, можно было открыть портал прямо к Озеру трёх лун, но больно уж это не спортивно. К тому же мир Бертрама такой красивый. Да и ностальгию никто не отменял. Десять лет прошло...

Поле «бешенных» тыкв встречает нас во всеоружии. Но ведь и мы уже не те, что раньше: даже подошвы сапог не запачкали. Хорошо быть полноценным магом. И взрослая жизнь мне, пожалуй, тоже нравится. Конечно, в детстве всё было проще, но сейчас мы вместе и перед нами весь мир. Даже не так... миры. И всё зависит только от нас: наших сил, возможностей, наших решений. Вот так идти, взявшись за руки и будучи полностью уверенными друг в друге, что может быть лучше? И рыжая егоза Пи с нами. Вон, скачет вдоль кустов, балуется. То один крапчатый плод тронет, то другой. Бум! Бум! Весело! Вот уж кто перемазался в липких семенах с ног до головы... Ничего, отмоем! Не впервой.

Лавандовый закат красит нас в странные потусторонние цвета, но мне это тоже нравится. Лишний повод взглянуть друг на друга по-новому. Песок хрустит под ногами, подсказывая что берег близко. А вот и моя малышка люминария! Я улыбаюсь, вспоминая, как тащила котелок с саженцем к озеру и крошечный голубой цветок освещал мне путь. Хотя нет, не такая уж она теперь маленькая...

– Айта, ты здесь? – я, затаив дыхание, ставлю возле корней деревца мисочку с мёдом и жду.

– Здесь, – отзывается тоненький голосок, а вскоре показывается и его хозяйка – изящная феечка с голубыми волосами и синей кожей. – А вы кто?

– Неужто забыла? – ахаю я.

– Быть того не может! – округляет глаза она. – Юна, это ты?

– Ага, я. Только выросла немного... А ещё решила свои проблемы, вышла замуж и обзавелась фамильяром...

– Удивительно! Столько всего успела! Даже то что не планировала. Я так рада, что твои мечты сбылись!

– Спасибо! Да и ты, я смотрю, без дела не сидела. Такое чудесное деревце! – я ласково глажу лазурные листочки. Красиво!

– Чудесное, – соглашается Айта, – одна беда – крона тощая. А я мечтаю, чтобы ветвилась и пушилась, как у мамы.

У меня тут же загораются глаза:

– А хочешь формирующую обрезку? После неё все ветвятся.

– Это как?

– Я обрезаю все твои побеги на четверть и после этого из каждого начинает расти несколько новых веток, а крона становится гуще. Проверено временем и моим домашним садом.

– Хочу! – радуется она. – Очень!

– Отлично! – Я достаю из сумки садовые ножницы и начинаю деловито ими пощёлкивать. – Сейчас всё будет.

– Только я не знаю, чем тебя отблагодарить.

– Да, брось, ничего не нужно. Я просто так.

– Точно-точно, – нежно приобнимая меня на плечи, хмыкает Каудата, – Юну угрём не корми, дай что-нибудь поформировать. Начиталась книг об эффективном земледелии, а нам теперь расхлёбывай.

– Это ты меня так уесть пытаешься? – интересуюсь у мужа я.

– Нет, это я так тобой горжусь, – ухмыляется он, – потому что ты умничка. Хотя, видят боги, к ёлке в виде шара я ещё не скоро привыкну.

– Это не ёлка, а горная сосна Пумилио, надо понимать разницу.

– Раз хвойное, значит, ёлка, – пожимает плечами любимый.

– Ага, раз с листьями, то фикус, раз с колючками – значит, кактус, – старательно копируя голос Каудаты и его бесстрастное лицо, передразниваю я, и уже от себя добавляю – а ещё зельевар, травы собираешь...

– Именно! – приняв еще более бесстрастный вид, гордо отзвывается он, и дальше мы уже не выдерживаем – хохочем.

– Земледелие, говоришь? – морщит лоб Айта, – О, придумала! Возьми одно из моих семечек. Раз уж ты теперь такая мастерица, то наверняка сумеешь его вырастить.

– А не жалко? – семечко я, конечно, хочу. Очень. Но вдруг не справлюсь? – Я обязательно создам для него подходящие условия и окружу заботой, но гарантий дать не могу.

– Ничего страшного. У меня их много. А шанс вырасти появляется лишь у единиц. И мне кажется, у того семечка, которое возьмешь ты, этот шанс будет больше, чем у того, которое упадёт в воду или зароется в песок.

– Хорошо. Тогда возьму. И буду беречь. Спасибо!

Мы прощаемся – расставаться с малышкой Айтой не хочется, но делать нечего – Хранительницы ждать не будут: не так уж часто они собираются вместе в своём волшебном озере.

***

Сфера погружения медленно опускает нас в зеленоватую воду, и я тут же начинаю приплясывать в поисках хоть каких-нибудь знаков. Вдруг мелькнут в темноте розовые кудри? Или вспыхнут золотом чудесные короны? Ну же, хоть что-нибудь!

– И кто это к нам пожаловал? – раздаётся бархатный голос совсем рядом. Вот это да! Подобрались почти вплотную, а я даже не заметила.

– Добрый вечер, прекрасные леди! – муж, как всегда, реагирует первым, – Моё имя Каудата, рад встрече.

– Уиии! – тут же голосит впечатлительная арра, и я её понимаю. Сестры-хранительницы выглядят шикарно: длинные струящиеся платья, жемчуга, золото, мерцающие волосы, мягко плывущие в толще воды...

– Юна, девочка моя, какими судьбами? – улыбается мне кудрявая красавица.

– Рада видеть вас в добром здравии, тётушка Линнея. И всех остальных тоже. Так обещание же, разве забыли?

– Забыли, – хитро щурится Лимерия, – а вы, значит, помните?

– Помним, – кивает Каудата, – И спасибо, что помогли нам встретиться.

– Ну что ты, милый юноша-оборотеть, мы просто три старые женщины, которые собирают воспоминания и дарят жемчужины, – усмехается Лариэль, – ничего больше.

– Ладно, – любимый не считает нужным вступать в спор, – пусть каждый останется при своём. Но могу я хотя бы поблагодарить вас за жемчужины?

– Пусть, – эхом отзывается старшая из сестёр, а младшие улыбаются хитро и загадочно, будто лисы.

Так я и знала, без них не обошлось. Вот только заставить сестёр признаться – невыполнимая задача. Да нам и не нужно. Мы тут за другим.

– Юна говорила, что вы интересуетесь чужими воспоминаниями. Могу я предложить свои?

– Ммм... – Линнея даже облизывается от предвкушения, но Лариэль её остановливает:

– Мы берём воспоминания только в обмен на жемчужины.

– А если это подарок?

Сёстры отплывают в сторону и тихонько шушукаются. Наконец, старшая поворачивается к нам и объявляет:

– Если подарок, то можно.

– Два подарка, – решительно подвожу итог я, – я тоже поделюсь.

– Вот это да! Воспоминания двух людей об одних и тех же событиях, – радуются тётушки неожиданной удаче. – Такого у нас ещё не было.

– Мы принимаем ваш дар, – торжественно объявляет Лариэль, – устраивайтесь поудобнее и постарайтесь заснуть.

– Хорошо, – муж привычно прижимает к себе арру и меня, и мы дружно закрываем глаза. Волны мягко покачивают Сферу погружения, дыхание замедляется, накатывает дремота. Эх, ещё бы одеяло. Но Каудата тёплый, с ним не замёрзнешь…

***

– Ух ты, началось! Кому чаю, девочки?

– И плюшки передай, пожалуйста...

– Так, ага… А она ему что? А он ей?

– Ведьма? Надо же...

– Ну, давайте, мои хорошие, вы же справитесь, правда?

– Фух, хвала богам, то есть нам! Помогли жемчужинки...

– Не то слово. Ах, девочки, как же я рада!

– Рада она… Не налегай на варенье, кудрявая, последнее оно. Где я тебе новое возьму?

– У! Жадина!

– Да тихо вы, мелкие, смотреть мешаете...

– Глазам своим не верю, драконы!

– Ага, такие же жадные, как ты!

– Девочки, я же просила!

– Ах, какая романтика... Как красиво... я бы тоже не устояла...

– Не романтика, любовь. Видишь, как всё серьезно?

– Вижу. Какие же они всё-таки милые! Смотрела бы и смотрела…

– Да, мне тоже нравится...

– Ой, а теперь-то что?

– А, поняла! Жаль...

– Ага. Вышло так, как мы и предупреждали... Но всё равно обидно.

– Давай, лапушка, ты сможешь. Не теряйся!

– Да что же оно так наваливается? Одно за другим, одно за другим...

– Согласна, нечестно...

– А в жизни так обычно и бывает... То густо, то пусто...

– Ой, ну не начинай...

– Ура! У неё получилось!

– Да. А он помог...

– Ах, девочки, смотрите, свадьба! Настоящая! С подарками и гостями...

– А дальше-то что, дальше?

– Эй, ты куда смотришь, Лимерия, совсем совесть потеряла?

– Но я же только одним глазком… Ой, жжется!

– Так тебе и надо, бесстыжая!

– Да перестаньте же, наконец, шуметь. Такие волшебные воспоминания, а вы всё портите...

– Ладно, ладно, молчим. Давай, листай дальше, а то не успеем...

***

– Ну как, всё посмотрели? – с улыбкой интересуюсь я, когда Хранительницы нас будят.

– Не всё, – вид у Лимерии становится по-детски обиженным. – На самое интересное твой оборотень цензуру навесил.

– Отлично сработано, любимый, – от души хвалю мужа я.

– Обращайся, – довольно хмыкает он, – так и знал, что пригодится.

– Прошу прощения за неуместное любопытство моей сестры, – чопорно извиняется Лариэль. – И спасибо за то, что поделились воспоминаниями. Так интересно. Единственное, о чем я сейчас жалею – это то, что воспоминания ваших детей мы не увидим.

– Это ещё почему? – удивляюсь я.

– Потому что проблем с внутренней гармонией у них не будет. А, значит, и жемчужины не понадобятся.

– А разве для того, чтобы навестить друзей, нужен какой-то повод? – поднимает бровь Каудата.

Киваю. Всё верно. И на всякий случай поясняю:

– Мы ещё придём. И ребятишек приведём, когда они появятся. Не за жемчужинами – просто в гости к любимым тётушкам. Можно ведь?

– Но ведь раньше так никто не делал, – теряется Лимерия. – А мы тут, между прочим, не одну сотню лет сидим.

– Значит, будем первыми, – пожимает плечами любимый.

– А какое варенье вы больше всего любите? – спешно уточняю я. До рассвета буквально пара минут, надо успеть.

– Вишнёвое и апельсиновое… – доносится до нас тихое и далёкое. Сёстры исчезают. Растворяются, словно лунная дорожка на водной глади: вроде только что были здесь и уже нет. Утро.

– Будет вам варенье, – обещаю я и ласково тормошу Пи, – просыпайся, пушистая. Все уже закончилось.

– Нет, любимая, – Каудата смеётся и целует меня в нос, – всё только начинается.

Шутки подсознания (16+, 1часть можно читать с цензурой)

– Счастье моё, я дома!

– Привет! – любимая проносится по коридору, словно вихрь, и радостно повисает у меня на шее. Тёплый поцелуй в щёку, щёкотное касание волос, облако привычных запахов, окутывающее с ног до головы: травы, чернила, корица, яблоки, дом, Юна... У меня есть семья, меня любят, ждут, встречают, даже вроде бы кормить собираются. Счастье.

– Ты как? – жена помогает мне стянуть плащ и отступает на пару шагов назад.

– Нормально, – снимаю сапоги, ставлю на полку. – С делами закончил. Только есть хочется. Зверски.

– Так у меня всё готово, – улыбается она. – Руки мой и пошли.

– Здорово! – радуюсь я и спешу на кухню. И правда – ужин уже на столе. Благодарно целую любимую в щёку. – Какая же ты у меня умница!

– Ага, – довольно кивает она, – я такая, – быстро мечет свою порцию и тут же вскакивает со стула, –

ты кушай, не торопись, а я побегу – там одну работу закончить надо.

– Давай, – соглашаюсь я. Расстраиваюсь, конечно, но ничего не поделаешь. Надо, значит, надо.

Без неё кухня сразу пустеет и становится холоднее. И как я столько лет жил без своего солнца? Даже вспомнить не могу. Да, пожалуй, и не хочу. Доедаю, мою посуду и всё-таки не удерживаюсь – иду проверить, как там она. Может, заканчивает?

Заглядываю в полумрак комнаты. Сидит. Ворох бумаг, бутыльки чернил, настольная лампа тёплым огоньком в углу. Внимательно вглядываюсь в очерченное светом лицо. Брови упрямо сведены к переносице, губа закушена. Взгляд сосредоточенный. Откладывает в сторону очередной листок и достаёт новый. Значит, не закончила. И не предвидится.

Странно, мы женаты чуть больше года, но мне кажется, я знаю её всю жизнь. Знаю, что устала, знаю, что не получается, знаю, что будет дальше... Нет, не бросит. Ещё чего! Подопрёт голову рукой, сдует со лба непослушную прядь и вновь примется за дело. Ага, так и есть. Умница моя! Не сдавайся! Ты обязательно справишься. Неслышно отступаю от двери и иду на кухню. Душистый лист смородины, немного имбирного корня, щепотка перезимовавших листьев бадана, пара янтарных пуговок шиповника, чайная ложка мёда и капелька магии для усиления свойств. Именно то, что сейчас поможет взбодриться и прибавит сил.

Возвращаюсь в комнату, дожидаюсь, когда перо окажется подальше от листа и с лёгким пристуком ставлю кружку на стол. Вздрагивает. Так и думал: увлеклась и не заметила. А ведь я несколько минут тут стоял.

– Спасибо! – любимая трёт усталые глаза, улыбается тепло и немного виновато. Касается моей руки, робко гладит внутреннюю сторону запястья. Такая невинная ласка, но внутри будто распускается цветок шаанерии. Ещё чуть-чуть и вспыхнет, взорвётся огненными искрами, обожжёт ярким пламенем... Что же ты со мной делаешь, родная?

– Извини. Знаю, как для тебя важны наши вечера после работы, но у леди Фелиции срочный заказ, а я обещала помочь.

Что ж, леди Фелиции можно простить многое... А если вспомнить ночную рубашку, которую она подарила Юне на свадьбу, то почти всё. Жаль, только любимая до сих пор стесняется её носить. Но может когда-нибудь...

– Обещала, значит надо, – киваю я, – не буду мешать.

Может, вывести грифонов на прогулку? И рыжую заодно, пока сад не разнесли. Вон, даже через закрытые окна слышно, как они там носятся. Не приведи боги доберутся до Юниного огородика и тогда их уже ничто не спасёт. Любимая страшна в гневе как сотня виверн. А уж если дело касается её драгоценных растений…

***

...Возвращаемся мы часа через два. В доме темно, тихо. Устраиваю дрыхнущую арру на её любимой лежанке и прохожу в спальню. Пусто... Так я думал. Заснула на рабочем месте. Но работу закончила. Вон на столе записка с благодарностями. И почерк такой жёсткий, стремительный – сразу ясно, что от леди Фелиции. Осторожно вытягиваю жену из-за стола, подхватываю на руки. Бурчит что-то сонное и теснее прижимается ко мне. Замёрзла? Ну да, в комнате холодновато... Ничего, сейчас согреем. Укладываю на кровать, накрываю одеялом, обнимаю. Грею дыханием замёрзшие пальцы, пристраиваю холодные стопы на свои голени. Ага, уже лучше. Любуюсь. Во сне Юна не боится и не смущается, такая безмятежная, открытая, а ещё можно тихонько гладить её волосы, смотреть, как подрагивают ресницы и блестят чуть приоткрытые губы, разглядывать каждую веснушку, слушать дыхание... Хорошо.

***

– Эт-то ещё что за ерунда? – общий сон традиционно переносит нас на облака Альмиры, и сегодняшняя ночь не исключение. Но небольшое отличие всё ж таки имеется: Юна стоит посреди розово-пушистой долины в одной ночнушке. Той, самой, ага... И смотрит на меня.

– Видимо, подсознание шалит, – в кой-то веки я краснею ничуть не меньше, чем жена. Понимаю, что нужно отвернуться, закрыть глаза или сделать ещё что-нибудь в том же духе, но... не могу. Взгляд против воли скользит по обнаженным ногам, останавливается на проглядывающих сквозь кружево бёдрах, поднимается выше, и ещё, и ещё...

А потом любимая становится совсем пунцовой, приседает и начинает подгребать к себе облака, чтобы прикрыться.

– Зачем? – непроизвольно вырывается у меня. Я же ещё не насмотрелся, подожди!

– Затем, – обиженная, сердитая, и всё равно – такая красивая... – Ты действительно хочешь, чтобы я надела эту смущающую штуку?

– Или сняла, – выдаю я раньше, чем успеваю понять, что именно выдаю. Проклятое подсознание...

– Ах так! – тщательно собранные облака прыскают в стороны, словно испуганные мыши, и в руках Юны появляется весло. Увесистое такое, солидное... Что ж, кажется, шалящее подсознание имеется не только у меня... И да, просто не будет.

А ведь я говорил: сны – опасная штука, лучше браслеты носить, а она – «да, ладно, ничего страшного...» Вот и получили.

Но какая же всё-таки красота: глаза горят, волосы развеваются, стройные ноги уверенно идут ко мне, зазывно просвечивая сквозь кружевную вязь, грудная клетка поднимается и опадает, то ослабляя, то натягивая тонкую ткань, весло перекинуто через плечо, одна из бретелек почти сползла... Сейчас будет бить. Веслом. А, может, ещё и ногами.

Или нет – годами отработанные рефлексы включаются сами собой: разоружаю и прижимаю к себе, лишая подвижности. Фух, обошлось! А, может, и не совсем... Любимая рычит, пытается вырваться, пихается локтями, а потом вся будто обмякает и начинает плакать.

– Маленькая моя... – разворачиваю, усаживаю к себе на колени, обнимаю, – ну, чего? Неужели больно сделал?

– Н-нет, – хлюпает носом она. – Но ты вид-дел меня в этом постыдном нар-ряде, а знач-чит почти гол-лой...

– И что?

– Это неприл-лично.

Боги, дайте мне терпения! Сейчас состоится второй по важности разговор в моей жизни, и от того, что я скажу, зависит многое, а я едва соображаю, потому что… Она. Такая близкая, такая желанная... Давай, соберись, ты же мужчина. Ты не можешь подвести свою женщину. А ещё ты старше и сильнее, а, значит, несёшь ответственность за вас обоих.

– Юна, тебе восемнадцать, мне двадцать один, мы с тобой женаты уже больше года, что тут может быть неприличного?

– Н-не знаю, – внезапно теряется любимая, – Может, и ничего. А если я странная? А вдруг тебе не понравится...

Так вот что её беспокоит... А я не догадался.

– Ты прекрасна, – честно отвечаю я.

– Откуда ты знаешь? – всё ещё не верит она. – Разве тебе есть с кем сравнивать?

– Нет, конечно. Да и зачем? Ты – моя любимая, какая разница, что там у других? И мне нравится в тебе всё.

– И даже вот это? – Юна стыдливо проводит по груди и ниже, обозначая скрытый под тканью рельеф, и я невольно сглатываю.

– Я бы даже сказал – особенно вот это. И это, и это... – ладони легонько касаются ног, талии, плеч, шеи, щёк, губ, волос, – всё нравится. Ты – моя принцесса, моё счастье, моё чудо... Самая. Лучшая. Невероятная. Ага?

– Ага, – жена наконец-то улыбается. Вытирает слёзы, протягивает мне руку, – Гулять пойдём? До конца ночи ещё часа два.

– Пойдём, – киваю я. Но на всякий случай уточняю, – А, может, ещё посидим?

– А, может, и посидим, – соглашается она.

И никакого смущения.

Подарок (12+, можно читать с цензурой)

– Совсем забыл, – хлопаю я себя по лбу, – у меня же для тебя подарок. Хотел вчера отдать, но забыл.

– Подарок? – удивляется жена. – из мира Вельи?

– Ага.

– Покажешь?

– А то! – Я с улыбкой достаю из сумки стеклянный шар и протягиваю любимой.

– С ума сойти! – Юна на глазах превращается в маленькую восторженную девочку и восхищённо смотрит на серо-зелёную колючку, спрятанную внутри. – Радуга гор! Та самая, которая «весь год выглядит неизменно, а весной покрывается чудеснейшими цветами: прозрачными, словно, хрусталь, трепещущими словно крылья бабочки, накапливающими солнечный свет и рассыпающими его сотнями маленьких радуг. Всего на один день, но те, кто это видел, не забудут уже никогда»... Но она же очень редкая и растёт только на самых высоких пиках!

– Верно. Я два дня за ней карабкался. И левитацией и на крюках. Но всё-таки добыл.

– Я тебя обожаю! – радостно вопит она. Прижимает шар к себе, ласково гладит стекло, внимательно вглядывается внутрь, улыбается новому жильцу своей чудо-оранжереи... Да, я завидую колючке. Глупо, но факт. А всё потому, что вчера мы так вымотались, что смогли только обняться и заснуть. Даже снов – и тех не было. – А как ты её сохранил? Ей ведь условия нужны – и холод, и разреженный воздух, и влажность...

– Знаю. Поэтому заготовил подходящий артефакт заранее. В качестве основы взял схему для сундука-холодильника, а остальное уже от себя добавил. Теперь оно работает от трёх кристаллов – ледяного, водного и воздушного. Смешиваясь в правильных пропорциях, они выдают как раз те самые условия, а стеклянная сфера успешно сохраняет их внутри.

– Ничего себе! – выдыхает жена, – Это невероятно! – а потом поворачивается ко мне, смотрит своими огромными глазами и добавляет. – Ты – невероятный!

– Знаю, – в груди разливается приятное тепло, глупые мысли улетучиваются, словно их и не было. Улыбаюсь. И ни за что не расскажу ей, как долго и мучительно разрабатывал этот проект. А всё для того, чтобы порадовать мою красавицу.

– Старики из Совета съедят свои собственные бороды, когда узнают. Только представь, сколько применений можно найти такой штуке!

– Не интересует, – мотаю головой я, – это только для тебя.

– Жадина...

– Ага. И ужасно по тебе соскучился.

– И я, – поставив драгоценный шар на полку, Юна подходит ко мне вплотную и поднимается на носочки. Такая тёплая, такая родная... Трётся носом о щёку, касается губами уха: – Как думаешь, у нас есть полчаса?

– Всегда есть, – уверенно отвечаю я и подхватываю жену на руки. Моя! На целых полчаса. И пусть весь мир подождёт.

Приворотное зелье (0+)

– Привет! – Каудата устало машет мне рукой, падает в кресло и кладёт голову на стол.

– Совсем замучили, да? – сочувственно интересуюсь я и глажу его по волосам. Мягкие пряди льнут к ладони словно живые, а муж наконец-то расслабляется. Совсем его на этой стройке загоняли: то каменные блоки магией перенеси, то балку подержи, то на витражи защиту поставь… Хотят все сделать без шума и пыли, и прилегающий сад не испортить - ну, как тут без мага? Но платят действительно хорошо, да и силы позволяют. Отчего бы не помочь?

– Не то слово. Знаешь, мне стыдно в этом признаваться, но иногда я прям ненавижу людей.

– Не переживай. Все их время от времени ненавидят. Это нормально.

– Но ты же их вроде любишь…

– Не всех и не всегда. Когда люди вежливые и доброжелательные, когда хвалят и ценят мою работу – это приятно. Но когда в сотый раз объясняешь, что не делаешь приворотные зелья и таких вообще на бывает, а они не верят... «Ну как-то же ты своего колдуна приворожила, вон он как тебя любит, а нам, значит, шиш?», «Что значит, не было никакого зелья, и всё само?» Надоели. Аж зла не хватает.

– А не было? – очень правдоподобно удивляется муж. Даже голову от стола поднимает. И с лёгкостью ловит летящую в него поварёшку. Ловок, зараза…

– Не помню, – ехидно отзываюсь я, – может, и было, – привычно протягиваю руку и забираю орудие мести обратно.

– И что, отстают после объяснений?

– Нет, конечно. Приходится наседать на них в ответ. Спрашиваю: «А вы своих мужей часто хвалите? А кормите вкусно? Массаж вечером после работы делаете? А вдвоём много времени проводите?» И ты не поверишь – почти все отвечают «нет», а некоторые при этом ещё и недоумевают: «А за что?» Им не приворотное зелье, им врачеватель душ нужен… Ну или головой подумать хоть немного...

– Согласен, – смеётся Каудата, – а где там мой массаж? – привычно ловит очередную поварёшку и возвращает её мне.

– Спасибо, родной, – я благодарно целую мужа в щеку и пытаюсь вернуться к супу. Не даёт – притягивает к себе за талию, находит губами губы. Целует. Да так, что окружающая реальность растворяется, и остаёмся только мы: счастливые, влюблённые, сходящие с ума друг от друга.

– Кстати, меня тоже спрашивают, – нацеловавшись вдоволь, лукаво признаётся он.

– На твоей стройке?

– Ну да, там же тоже люди.

– Логично. Иначе ты бы не приходил такой измотанный. И что ты им отвечаешь?

– Рассказываю, что ты в меня поварешками кидаешься.

– Пфф! А они?

– Как минимум двое говорят, что их жены ведут себя также, – ухмыляется он. – Правда, они не ловят…

– И, уж наверняка, не целуют, – скорее констатирую, чем спрашиваю я.

– Скорее всего. А зря, – взгляд мужа вновь встречает мой, и я таю: столько безграничной любви и нежности в этих родных глазах… Ну разве могут тут быть какие-то рецепты? Да, забота, да, уважение, да, терпение... Слушать и слышать друг друга, поддерживать, прикасаться... Всё это важно и нужно, но... недостаточно. Потому что всегда есть что-то ещё – волшебное, неуловимое, которое не нащупаешь и не объяснишь, сколько ни старайся. Судьба? Удача? Совпадение условий? Притяжение душ? Кто знает... Но уж точно не зелье.

Новая фея (0+)

– Юна, ты куда? – Каудата просыпается ровно в тот момент, когда я пытаюсь через него перелезть. Оборотень – что тут сделаешь, – слышит даже писк мыши под снегом... Хотела улизнуть незаметно, ха! Наивная...

– Люминария, – шёпотом признаюсь я, – мне кажется, она сегодня расцветёт. Родится новая феечка. Надо встретить.

– Думаешь, другие феи о ней не позаботятся? – сонно зевает он.

– Позаботятся. Но я хочу сама.

– Понял. Уже встаю.

– Зачем? – удивляюсь я. – Спи дальше. Больше не буду тебе мешать.

– И пропустить всё веселье? Да ты шутишь…

– Тогда поторопись.

– Ну куда в одной рубашке? – доносится мне вслед укоризненный вздох.

– Любимый, – я с нежностью обнимаю родное лицо ладонями, – пойми уже наконец: я больше не маленькая девочка, которая не может о себе позаботиться, а лицензированный маг. Не пропаду, – целую мужа в нос, нашариваю ногами тапки и выскакиваю на улицу.

Только бы не опоздать!

Фух! Успела! Вот оно – маленькое чудо нашего сада: крошечное деревце с синими листьями и яркой звёздочкой бутона, семечко которого мы принесли из мира Бертама. Расстилаю спальник на тёмных досках веранды и усаживаюсь напротив.

– Для меня ты всегда маленькая девочка, – ласковый шепот щекочет ухо, и я привычно удивляюсь: как муж умудряется ходить так бесшумно? Даже половица не скрипнула. На плечи ложится тёплое одеяло и тёплые ладони.

– Твоя? – ехидно уточняю я. Очень уж характерный у него выходит жест.

– Моя, – удовлетворённо кивает Каудата и пристраивает подбородок мне на плечо.

Н-да, чтобы побороть эти инстинкты собственника, и жизни не хватит... И не надо. Потому что он тоже мой. Любимый. Родной. Самый лучший.

– Уи? – на веранду выползает зевающая арра, окидывает нас укоризненным взглядом и с ворчанием устраивается у меня на коленях – досыпать.

– О! А вот и наши стражи пожаловали, – хихикаю я, разглядев в кустах зеленоватый бок Эпидота, – идите сюда, мои хорошие, нечего прятаться.

Уговаривать дважды не приходится: грифоны спешат к нам едва ли не в припрыжку. Трутся гладкими лбами о мои ноги, проверяют всё ли в порядке у их рыжей подружки и укладываются рядом.

– Ты тоже поспи, – Каудата легонько целует меня за ухом, – я разбужу, когда будет пора.

– Потом высплюсь, – отказываюсь я. – Когда ещё так посидим? Вон, даже луну немного видно. Разве не красота?

– Красота, – соглашается любимый, и губы вновь касаются заветной впадинки.

Ох… Вот как он это делает? Это же просто точка за ухом, я сама трогала ее сотни раз. И ничего. Но сейчас кожа будто пылает… Течёт, плавится свечным воском, того и гляди – выльется через край, да так что не собрать...

– Опять не туда смотришь, – растворяясь в этой невероятной нежности, смущённо шепчу я. – Луна – она ведь в другой стороне.

– Туда, – пряча улыбку в моих волосах, лукаво отзывается муж, – где бы я ни был, я всегда смотрю на тебя.

– А как же фея? Разве ты не из-за неё пришел?

– А на фею есть кому посмотреть и без меня. Наверняка старик Зигфрид уже расчесывает свою великолепную бороду и полирует кольчугу, а фея боярышника пытается подавить очередной приступ стеснительности. Я уже не говорю про непоседу Корделию и забияку Мириам... Нужно лишь чуть-чуть подождать.

– Подождём, – эхом отзываюсь я и возвращаю поцелуй. Да, вот здесь, под линией челюсти, где бьётся частым пульсом горячая жилка...

– Один – один, – сдавленно выдыхает муж, и мы беззвучно смеёмся.

Тепло. Уютно. Лёгкий ветерок шевелит волосы. Шуршат ветки и листья, шепчутся кроны. И темнота вокруг: густая, плотная, обволакивающая... А мы сидим, завернувшись в одеяло, улыбаемся и ждём чуда.

– Кхм-кхм, – деликатное покашливание Зигфрида извещает нас об очередных гостях: садовые жители явились к пробуждению люминарии всем составом.

– Доброй ночи, друзья, – тихонько приветствую я торжественную процессию фей, – Присоединяйтесь.

Феи чинно рассаживаются вокруг нас и теперь мы ждём все вместе. Впрочем, недолго. После очередного порыва ветра синие лепестки вздрагивают и плавно расступаются в стороны. Лица встречающих озаряются мягким голубоватым светом. Спящая в центре цветка малышка сладко потягивается и открывает глаза. О боги! Какая же она крошечная! И какая прекрасная...

– Рад приветствовать новую сестру в нашем чудесном саду, – торжественно произносит Зигфрид и делает знак другим феям.

– Рады приветствовать! – хором выкрикивают они.

– Добро пожаловать в семью, – улыбаюсь я. – Да, это не мир Бертрама, но у нас тут весело и всегда есть домашнее печенье.

– Всё так, – Каудата вновь обнимает меня за плечи и на душе становится теплее. – Юна отлично готовит.

– Печенье? – удивлённо переспрашивает феечка, и я понимаю, что опять наболтала глупостей.

– Прости. Печенье – это человеческая еда.

– Не только, – ревниво хмыкает Пи.

– Не только, – соглашаюсь я, – а для фей есть всегда есть мёд, магия и душевная беседа, – достаю из шкафчика заранее припрятанный горшочек и разливаю лакомство по блюдцам.

На этом организованная часть мероприятия заканчивается и всё превращается в уже привычный нам хаос. А я запоздало понимаю, что так и не узнала имя. Ничего, со временем разберёмся...

Зима (0+)

Привет, друзья! Внезапно, да? Сама от себя не ожидала, да и вы, наверное, тоже... Но в перерывах между новогодней беготней написался вот такой рассказ. Правда, сделать к нему полноценную иллюстрацию, я, увы, не успела, поэтому пусть будет просто быстрый набросок. Но зато с Каудатой. Думаю, вы уже знаете, кому он несёт чай =) Всем добра, здоровья и хорошего настроения! И не забывайте поддерживать своих любимых. С наступающим Новым годом!

– Отлично, на сегодня кажется, всё, – я потянулся, разминая затёкшие мышцы, и поднялся со стула. – Осталось ещё пару дней потерпеть, а там, глядишь, и праздники, хоть однохнём немного.

Юна, конечно, не признаётся, но я вижу: ей тяжело. Забот в последнее время прибавилось, и она едва вывозит. Люди – они вообще очень хрупкие. Даже те, которые сильны. Особенно те, которые сильны.

Вот, так я и знал: сидит. Улеглась щекой на подоконник и смотрит в синюю темень окна. Безмолвная, неподвижная, словно высеченная из камня.

А снег всё сыплет и сыплет. Кружится мягкими хлопьями, падает на дорожки и деревья, собирается в серебристые шапки и укрывает землю. Опять завтра будем устраивать дуэль на лопатах. Или на заклинаниях – тут как настроение будет. Но чтобы оно было – его надо спасать. И, похоже, прямо сейчас.

– Юна, счастье моё, чай будешь? – ставлю исходящую паром кружку у любимой перед носом, – С чабрецом, как ты любишь.

Немного оживляется: чуть поворачивает голову, улыбается краешком рта. Неплохое начало... Попробуем развить.

– Ты как?

– Не знаю. Наверное, нормально.

Ладонь сама тянется к пушистой макушке – утешить, поддержать, поделиться силой и теплом.

– Ну кого ты обманываешь, родная? Ты устала. И держишься на одной силе воли. А ещё сидишь и гадаешь, как будешь держаться завтра, когда она закончится.

Вздыхает, трёт покрасневшие глаза:

– Да, ты прав. Но почему? Вроде всё, как обычно...

– Зима... – хмыкаю я.

– Зима, – соглашается она, – сад спит, феи спят, Базальт и Эпидот тоже. Пи с Антонием перетащили свою корзинку поближе к камину, свернулись в пушистый клубок и тоже спят. Снег этот дурацкий...

Обнимаю тоненькие плечи, прижимаюсь щекой к щеке. Иногда слова излишни, и надо так.

Тихо, моя хорошая, не плачь. Всё наладится. Прохладная маленькая ладошка накрывает мои пальцы и робко гладит в ответ.

– Спасибо, любимый. Знаешь, а я ведь сегодня весь день ждала вечера: вроде работаю над заказами, заполняю кристаллы энергией, улыбаюсь посетителям, даже на вопросы отвечаю, а сама постоянно ловлю взглядом стрелку на часах. Думаю: ещё чуть-чуть, ещё немного и, наконец, увижу тебя. Обниму, поцелую, а потом мы будем пить чай, валяться на мягком ковре у камина, разговаривать... Только бы дождаться.

– Но ведь всё получилось, – удивляюсь я, – мы справились, мы вместе, даже чай пьём... Что не так?

– Получилось, – вымученно улыбается она. – Только мне уже ничего не хочется. Совсем. И в голове пусто.

– Маленькая моя.. – как же хочется схватить её в охапку и унести на край света, в другой мир, к растениям и солнцу, которые она так любит, подальше от снега, проблем и забот. Но ведь не даст. Отругает, обвинит в безответственности и снова пойдёт на работу, потому что дело есть дело. И я пойду. Потому что такой же. Два дурака – пара. – Кажется, ты совсем вымоталась. Ладно, тогда у меня для тебя сюрприз. Хотел приберечь на Новый год, но пусть будет сейчас. Тебе нужно.

Несколько пассов руками, и я приманиваю к себе один из сохран-мешков со стола. Открываю и вытряхиваю на ладонь яркий оранжевый шарик.

– Мандарин, – ахает Юна, – но откуда?

– Ходил вчера на гору мастеру Корнелиусу. Закинул ему магические ингридиенты, продукты, ещё кое-что по-мелочи и вот. Выпросил.

– Из его драгоценной оранжереи? Да ты, должно быть, шутишь! Наш архимаг бережёт их как зеницу ока.

– Ага. Но мне дал.

– Конечно, – хмыкает любимая. – Это же ты. Когда ты на меня так смотришь, я тоже всё готова тебе отдать.

– Нет, – смеюсь я, – это потому что для тебя. Так и сказал: «Дам, но только для Юночки. Счастливого Нового года, котятки! »

– Здорово! А пахнет-то как замечательно! – Юна счищает с мандарина ароматную корочку и облизывает липкие от сока пальцы. Как маленькая, честное слово. Но такая чудесная и живая. Аж дух захватывает.

– Ммм, вкуснотища! Держи, – жена протягивает мне россыпь полупрозрачных долек и буквально светится от счастья.

– А косточки можно собрать и посадить, – с улыбкой подсказываю я.

– Ой, правда!

И куда только делась зимняя хандра? Любимая уже на ногах и самозабвенно роется в сундуках: достает бутыли с землей, какие-то горшки, книги, справочники, кристаллы для обогрева и досветки. Потом снова ойкает, спохватывается, словно забыла что-то очень важное, и бежит обратно. Оставляет на моей щеке пахнущий мандаринами поцелуй и снова возвращается к таинству садоводства. Скоро в нашей оранжерее появится новый жилец, и это здорово.

Я прислушиваюсь к себе и понимаю: моя зимняя хандра тоже прошла. Потому что нет от неё лекарства лучше, чем довольная и деятельная Юна. Такая уютная, счастливая и домашняя. Ради этого можно и луну с неба достать, не то что мандарины.

Запах зверя (0+)

– Привет, ребята, вы как? – интересуюсь я, заглядывая в свою маленькую оранжерею. Да, она и вполовину не такая как у мастера Свенсона, но зато каждое растение добыто и выращено Каудатой и мной. Наш личный маленький мир. Такой, каким мы хотим его видеть. Такой, каким мы его создали.

Я привычно меняю опустевшие солнечные кристаллы на новые и добавляю воду в сосуды для полива:

– Тяжелый денек, правда? Простите, что задержалась, столько работы сегодня было. И снег все валит и валит... Ага, вижу, подмерзли немного, сейчас прибавлю... Немудрено, такая холодрыга на улице... Вот, пожалуйста, поставила огненный кристалл помощнее, теперь точно не пропадёте!

Всё как всегда: в королевских магических лабораториях что-то учудили, а разгребать нам, причем в буквальном смысле слова: утро у нас теперь начинается с чистки дорожек в саду, да и вечером нередко приходится потрудиться. Но сегодня этим занят муж, а я тут: наслаждаюсь теплом, ароматом цветов и слежу за порядком.

– Вот так, мои хорошие, – приговариваю я, останавливаясь возле каждого кустика и тщательно его осматривая. Подкармливаю, рыхлю, поливаю - кому что нужно. – Растите большие и сильные...

– Кррак, кррак, бы-дыщ! – раздается откуда-то из-за спины и я испуганно оборачиваюсь.

Из шкафа для инвентаря вылетает совок и приземляется на грабли, которые упали первыми – так вот что это был за звук! – следом из-за приоткрытой дверцы показывается подозрительно знакомый рыжий хвост...

– Хр-русь! Тр-рр-реньк! – по оранжерее бисером рассыпаются сухие бурые гранулы.

– Пи, хулиганка, ты что опять натворила? – хватаюсь за голову я.

– Уи! – испуганно взвизгивает она, прыгая на руки Каудате. В глазах мужа тревога и решимость, на плечах – снег. Надо же, прям с улицы телепортировался, да так быстро...

Отчего-то сразу становится неловко: отвлекли, да по пустяку, но вместе с тем приятно: нас защищают, о нас волнуются...

– Всё в порядке, – ободряюще улыбаюсь я, – рыжая просто... – тут меня, наконец, накрывает осознание происходящего, и голос понижается до зловещего шепота, – рассыпала мой мешок с удобрениями...

Арра нервно икает и сигает мужу за пазуху.

– Н-да уж. Помёт летучих мышей ни с чем не спутаешь, – выуживая верещащего фамильяра из недр рубахи, соглашается любимый, – так, девочки мои, а ну-ка успокоились... обе.

И то верно – скандалом делу не поможешь.

– Ладно, не буду ругаться. Но тогда хотя бы скажи: зачем?

Рыжая обиженно надувает щеки:

– Базальт и Эпидот спят! Феи спят! Антоний уехал с мастером Свенсоном! А вы! Вы все время заняты! Поиграть не с кем... Вот я и решила подружиться с белками из соседнего леса, а они сказали что не будут. Потому что от меня пахнет булочками и зельями, а должно зверем! Вначале я сказала что они задаваки и ушла, а потом мне стало совсем скучно...

– И ты вспомнила про мой мешок? Так?

– Так, – виновато прижимает уши Пи.

– Что ж, кажется, теперь от всех нас пахнет зверем, – устало констатирую я, – что делать будем?

– Дружить с белками? – хмыкает муж.

– Нет. Мыться. И ещё Пи... – я хмуро сдвигаю брови и внимательно смотрю на арру.

– Д-да? – испуганно пищит она.

– Прости нас, маленькая. Мы не смогли вовремя понять, что тебе одиноко. Просто замотались на работе. Но теперь будем уделять тебе больше внимания. Обещаю.

– Хозяйка! – расчувствовавшись, Пи перепрыгивает на меня и, обдав очередной волной едкой вони, обнимает за шею.

– Но вначале – прибираться!

– У меня лапки, – привычно отзывается хулиганка.

– Да знаю я. Любимый, поможешь?

– Конечно, – муж, стараясь не смеяться, достает из шкафа тряпки и щётку с совком.

– А ты сиди на месте и жди, – наказываю я рыжей и присоединяюсь к Каудате. Вдвоем мы споро протряхиваем волосы и одежду, вычесываем Пи и приводим в порядок место преступления. И вот уже драгоценные удобрения тщательно собраны и водружены на место, а пол подметён и вымыт. Не прошло и получаса.

– Уф! Вроде бы всё!

– Скажешь тоже, всё... – устало выдыхаю я, – а мы? Сейчас пока дойдем до ванны – пол-дома загадим. И ещё саму ванную.

– Н-да... об этом я как-то не подумал, – признаётся любимый.

– Ага...

– Что ж, решено: отправляемся на горячие источники!

– Уи! – дружно вопим мы с Пи.

– А сил хватит? – спохватываюсь я, – конец рабочего дня, как-никак, да ещё и телепортация.

– Если поцелуешь.

Смеюсь. Кто о чём, а муж как всегда о поцелуях. Сколько не проявляй любви и нежности – ему всё мало.

– Ты правда этого хочешь? После всего, что тут было?

– Ещё бы. Никаким летучим мышам не под силу повлиять на мою любовь к тебе.

– Ну же, хозяйка. Целуй скорее, я купаться хочу! – влазит в разговор неугомонная Пи.

Я приподнимаюсь на цыпочках и растворяюсь в родных глазах. Мой любимый. Мой хороший. Губы касаются губ и это так же невероятно, как в первый раз. Мы словно возвращаемся в прошлое: ночь, ледяная вода и два упрямых подростка, наконец сумевших найти нужные слова...

– Ты прекрасна, родная, – шепчет Каудата, – но от мыла я бы, пожалуй, не отказался.

– Есть мыло, – отсмеявшись, торжественно объявляю я и выуживаю из шкафа надгрызенный лавандовый брусок, – для паутинного клеща брала. Но видят боги, плевать он на него хотел.

– Весьма опрометчиво с его стороны, – хмыкает муж.

– Именно. Я его потом так магией приложила, что он уже полгода в оранжерею нос не кажет.

– Узнаю мою женушку. Арталия подойдёт?

– Конечно! – хором отзываемся мы с Пи.

– Тогда вперёд! – муж подхватывает нас на руки и шагает в портал.

Распугивая ошарашенных драконов мы плюхаемся в горячую воду и визжим от восторга. Жизнь прекрасна! А уж когда удаётся сделать из проблемы приключение... даже не знаю что тут сказать. Бульк?