Юха. Тысячелетняя невеста

Пролог

Она сидела на берегу и смотрела на огненный шар, поднимающийся над колючими лапами высоких сосен. Они плотным строем окружили изумрудное озеро, словно древние воины, охраняя его от любопытных глаз. Представители рода людского здесь и правда бывали редко. А может, и вовсе не бывали. Песчаные берега хранили чистоту и многочисленные следы птиц и зверей. Этим утром среди них появились отпечатки изящных девичьих ступней.

Она щурилась, но не отводила взгляда от сияющего диска. По бледному худому лицу потекли слезы, и девушка прикрыла глаза, а потом опустила голову на колени. Вокруг щебетали птицы. Она вслушивалась в их разноголосье и пыталась уловить еще какие-нибудь звуки. Вскоре порыв легкого ветра донес до нее лязганье и рычание строительной техники, обрывки человеческой речи и тихий шелест волн. Где-то рядом находилась большая вода. И люди. Она обязательно до них доберется, но чуть позже. А пока девушка медленно поднялась, скинула длинное холщовое платье и бросила его рядом с босоножками, заплела волосы в косу, зашла в прозрачную нежно-зеленую воду и нырнула. По глади озера разбежались круги.

***

— Смотри, Ильнур, смотри! — парень в синей спецовке присел, и осторожно отпивая горячий чай из кружки, кивнул в сторону в зеленой поросли под соснами. — Видишь, какая красавица?

Ильнур, в такой же рабочей ветровке, отложил в сторону болгарку, подошел к парню, взял из его рук кружку и, не морщась, сделал два больших глотка.

— Надо ей мяса дать, — деловито предложил он. — Голодная небось…

К ним стали подтягиваться другие рабочие. Под видом небольшого перекура и незапланированного чаепития они принялись обсуждать, чем же накормить нежданную гостью и незаметно перешли на житейские новости. Несколько дней назад в городе, на Черном озера нашли мертвого мужчину — одна кожа да кости от него остались, будто кто-то выпил всю кровь из него.

— Говорят, опять вампир появился в наших краях, — уточнил Ильнур с серьезным видом.

— Да ладно, настоящий вампир, как Дракула? — насмешливо заметил Сергей, тот самый, что первый заметил под кустом лисицу.

— Нет у нас вампиров! — перебил их еще один рабочий. — А женщины-змеи водятся, они тоже кровь пьют не хуже упырей и только из мужиков, между прочим! Эти гадюки по весне появляются и все лето бродят по окрестностям, женихов ищут…

— Да просто труп пролежал под кустом с недельку, вот и превратился в мумию! — перебил его Сергей. — Нечего тут всякие бабкины глупости пересказывать!

Рабочие загалдели.

— Да ладно! Это же центр города! Как он мог там неделю пролежать?

— Легче на вампиров все свалить, чем дело нормально расследовать. Полиции опять нагнали, а что толку?

— Ага, и журналисты еще всякое такое раздувают, мол, смотрите, трупы в городе под кустами валяются!

Ильнур от спора ушел и стал рассматривать лисицу, которая все еще сидела под кустом и, казалось, внимательно их слушала, навострив уши.

— Смотрите-ка, чернобурая! И откуда только взялась здесь? Не бывает у нас таких…

А она, сверкая желтыми глазами, обведенными тонкой черной линией, помахивала пушистым хвостом. За спинами молодых и крепких мужчин серебрилась в лучах полуденного солнца широкая река. С одного берега на другой тянулся белой аркой мост, еще не соединенный с автомобильной дорогой, уходящей по холмам за горизонт. На участке, где работала бригада, казалось, царил хаос — на перекопанной земле лежали металлические конструкции, инструменты, чуть вдалеке рычал бульдозер и между всем этим сновали люди.

Лисица, чуть приподняв мордочку, почувствовала запах еды. Ильнур, пока остальные любовались чернобурой красавицей, принес кусок мяса из своего обеда и почтительно поставил перед ней на пластмассовой одноразовой тарелке. Но она пока не решалась выйти из своего убежища.

— Идет! Идет! — возгласы покатились по цепочке, и замкнувшись, привели всех в замешательство. Мужчины встали и замерли на месте, переминаясь с ноги на ногу и недовольно переглядываясь.

Со стороны бытовых вагончиков, расположенных ближе к лесу, широкими и быстрыми шагами двигался человек с белесыми короткими волосами, в джинсах и светлом пиджаке, Сопровождающий его мужчина среднего роста казался ниже на две головы. К тому же он еле успевал за ним. Поравнявшись с рабочими, человек окинул их тяжелым равнодушно-холодным взглядом, чуть кивнул, что, видимо, означало приветствие, и небрежно бросил:

— Перекур?

Мужчины замешкались с ответом. Если подтвердить, то следующей была бы фраза о том, что в зарплатной ведомости тоже будет «перекур», а если отрицать, то и стоять тогда нечего. Они спешно стали расходиться. А человек неожиданно присел на корточки, приподнял тарелку с мясом и посмотрел под куст долгим потеплевшим взглядом. Лисица, дернув хвостом, осторожно, мягко ступая полусогнутыми лапами, приблизилась к нему, ткнулась холодным носом в его ладони. Другой рукой мужчина чуть дотронулся до лба лисицы, она замерла, глядя ему прямо в глаза, а он быстро провел ладонью по гладкой блестящей шерсти. Лиса схватила кусок мяса с тарелки и бросилась обратно под куст.

— Шустрая какая! — восхитился он.

— Рустем Аязович, нас ждут на совещании! — запыхавшись, несмело напомнил его спутник.

Рустем Абыров, начальник строительного участка, не удосужившись ответить, поднялся и направился в сторону вагончиков, он исчез за ними так же быстро, как и появился. Семенящий следом мужчина, громко проклиная вязкую землю под ногами, проделал этот путь минут на пять дольше. «Вот упырь!» — долетело до ушей помощника, он оглянулся, уронил папку, громко пыхтя поднял ее, и, оставив попытки увидеть автора фразы, побежал за начальником.

***

Она встряхнулась и снова почувствовала себя на двух ногах. На земле вокруг нее образовался черно-серебристый круг шерсти. Перешагну его, она прошлась по мягкой траве. Удивительно приятное ощущение — травинки охлаждали и массировали нежную кожу ступней. Девушка дошла до песка, подхватила оставленное на берегу платье и ловко на себя накинула. Взяв в руки сандалии, подошла к воде и наклонилась. Отражение в изумрудной воде порадовало ее — темно-зеленые большие глаза, густые волнистые волосы, обрамляющее нежное лицо с высокими скулами и заостренным подбородком. Неужели это она? Сестры обещали ей, что она будет красивой. «Такие девушки всегда привлекают к себе внимание, поэтому пользуйся! И помни — у тебя мало времени!»

Глава 1. На Черном, Черном озере…

Все началось в жаркий июльский день, когда недалеко от стен Казанского белокаменного кремля рабочие раскопали остатки винного погреба с уцелевшими бутылками красного вина выдержкой в два века. А через час, в километре от невероятной находки, на Черном озере, в воду упал жених, и невеста бросилась за ним. Никто не связал эти события между собой, даже журналистка Ада Румянцева.

Сначала она побеседовала с археологами, потрясенными неожиданной находкой мутно-зеленых бутылок с сургучными клеймами, а потом отправилась в парк, чтобы, глядя на плавающих уток, съесть свой обеденный сэндвич. Расположившись на скамеечке в тени раскидистого дуба, Ада наблюдала за фотосессией молодоженов и мечтала о таком же прохладном бокале шампанского, как у всей этой компании в руках. А когда прямо у нее на глазах разыгралась трагедия с истошными криками, она, бросилась к месту происшествия и увидела, что гладкая, играющая бликами на солнце, зеленоватая вода поглотила жениха и невесту без следа.

Дело в том, что у Черного озера не было дна. Естественного, как у всех природных водоемов. Его заменяла бетонная поверхность. Осенью воду откачивали, на зиму заливали каток, а весной возвращали озеро на прежнее место. Так что исчезнуть бесследно здесь было невозможно при всем желании. Но, похоже, кто-то хотел этого настолько сильно, что пробил дно.

Ада свесилась с деревянных ступеней, где только что стояли жених и невеста, и пристально, до боли в глазах, принялась высматривать человеческие очертания на дне, пытаясь заснять видео. Но немногочисленные гости, попрыгавшие в озеро, баламутили воду, которой и было-то по колено. Так что снять что-то стоящее не удалось, зато Ада услышала, какой прекрасный у нее зад. Даже в такой ужасной ситуации нашлись шутники. Но к подобным издержкам своей работы журналистка Румянцева привыкла и обычно никак не реагировала. Главное — раздобыть информацию и желательно побыстрее. А для этого все методы и позы хороши. Поэтому, когда за оградой парка показались проблесковые маячки полицейской машины, Ада включила диктофон и замаскировала его в кармане джинсов, микрофоном вверх. А снимать видео наверняка не дадут. Хотя Ада, конечно же, попытается.

Полицейские, человек пять, не торопясь, окружили нарядную благоухающую группу с растерянными лицами. Никто не ждал стражей порядка на свадьбу. Но, раз уж они приехали, то все решили, что сейчас они немедленно разрулят ситуацию. Заглянут в озеро и скажут, мол, вот же они, живые и здоровые, позируют для очередной фотографии под водой. Сейчас ведь только куда не забираются для снимков «на вечную память». И вообще, всем штраф за ложный вызов!

Но чуда не произошло.

Полицейские заглянули в воду, отогнав любопытную толпу, и двинулись по опустевшим берегам, покрытых мягкой травой, предназначенной для того, чтобы на ней сидеть. Все, кто безмятежно отдыхал на озере, спешно покинули парк или присоединились к поисковой операции, а точнее к толпе, созерцающей хаотичные поиски отдельных смельчаков. И пока еще новость не покинула пределы Черного озера (Ада Румянцева активно над этим работала, быстро набивая текст в мессенджере, чтобы отправить редактору) полицейские огородили часть парка сигнальной красно-белой лентой.

Свадебную группу разместили на деревянных ступенях, ведущих к озеру.

Ада примкнула к нарядным людям, хотя совершенно не вписывалась в их круг в своих широких и рваных джинсах, широкой футболке и конским хвостом, небрежно схваченным резинкой на затылке. Да еще и с рюкзаком на спине. В парк постепенно подтягивались и зеваки — слухи разлетались по городу быстрее новостей, и Ада сделала вид, что пришла с ними. Все пытались подойти поближе к берегу и заглянуть в воду, несмотря на ограждения. Она принялась внимательно слушать, что говорили между собой очевидцы, стоявшие рядом с молодоженами на расстоянии вытянутой руки, но не сумевшие или не успевшие ее протянуть. До нее долетали обрывки фраз, потому что все бормотали почему-то одновременно, будто разом всех отпустило первоначальное оцепенение.

— Она голову ему на плечо положила, это было так мило, кто же мог подумать, что он не удержится на ступеньке!

— Зря, конечно, они спиной к воде стояли, вот жених и оступился!

— Так у невесты подол сзади в воду прямо свесился, это она первая в воду упала, а он за ней!

«Так, версии — одна круче другой! — раздраженно подумала Ада и оглянулась в поисках более адекватных свидетелей. — Надо бы найти того, кто стоял рядом...»

Но как такого человека определить, было совершенно непонятно — сейчас уже никто не цеплял на себя дурацкие ленты с красноречивыми надписями, у всех мужчин торчали из верхних карманчиков одинаковые белые веточки, а у девушек волосы были перехвачены серебристыми ободками. И тут Ада разглядела темноволосую девушку с небрежным пучком на макушке. Она стояла чуть поодаль от нарядной толпы, бережно придерживая тяжелый фотоаппарат с внушительным объективом. Казалось, что он вот-вот переломит изящную шею толстым ремнем. Лицо девушки было бледным, словно она до сих пор переживала увиденный ужас. А еще Аде показалось, что она старалась не попасть в поле зрения полицейских. Румянцева подошла к ней и, немного постояв рядом, как бы невзначай спросила:

— Извините, это вы фотографировали жениха и невесту?

Девушка подняла на нее испуганные глаза и торопливо принялась укладывать фотоаппарат в шопер, висящий у нее на плече.

— А вы кто? — спросила девушка после того, как надежно спрятала орудие своего труда от любопытного взгляда подошедшей незнакомки.

— Журналист, — сразу честно призналась Ада и тяжело вздохнула. — Что, даже разговаривать не будете?

— Ну почему же, — вдруг сказала девушка, — мы в какой-то мере коллеги... Меня зовут Тася, я... фотограф.

— Ада Румянцева, корреспондент отдела происшествий портала «Вечерний город», — и Ада протянула руку.

Тася ответила холодным и дрожащим пожатием. И долго не отнимала руку, будто боялась снова остаться без поддержки. Ада решила, что медлить нельзя, нужно скорей ее расспросить, иначе придут полицейские и перехватят инициативу, оттеснив Аду на задний план. Она отлично знает, что происходит это в самый неподходящий момент, когда она, потратив кучу времени, чтобы разговорить свидетеля, отдает его тепленьким прямо в руки полиции, и поэтому сходу задала дрожащей Тасе вопрос:

— Кто упал первым в воду — жених или невеста?

— Жених, — отчеканила Тася, глядя куда-то поверх чугунной ограды, на несущиеся мимо автомобили. — Она голову ему на плечо положила, это было так романтично...

Ада поморщилась, она уже слышала в толпе подобные слова, они казались ей коллективным заблуждением — кто-то первый произнес, а другие бездумно подхватили, и фраза покатилась в народ, словно эхо. Вот так и рождаются неподтвержденные слухи. Но Ада сообразила, что нужно делать:

— Тася, можешь показать фотографии? Очень-очень нужно...

Тася вцепилась в ручку шопера, внутри которого спрятала фотоаппарат. И, подумав несколько секунд, покачала головой.

— Я не могу, это очень страшно! У меня нет никаких сил еще раз смотреть на это...

— Ты не смотри, мне покажи! — умоляюще попросила Ада, глядя на неспешно идущих вдоль берега полицейских, их сопровождал работник парка в зеленой жилетке со светоотражающими полосками и проверял дно длинной металлической палкой с крючком на конце, дворники обычно такими цепляли мусор.

Тася упрямо покачала головой. Из пучка, перетянутого резинкой с белыми бусинками, выбилась прядь и запрыгала по щеке, как пружинка.

— А говорила, что будешь со мной разговаривать, — посетовала Ада.

— Так я и разговариваю, показывать фотографии — это другое. Это как показывать недописанный текст, понимаешь? Ты должна понимать, вообще-то!

Ада вздохнула, если бы Тася знала, что ее редактору Екатерине Андрейкиной наплевать, завершила корреспондент Румянцева текст или нет, она могла вырасти за спиной бесшумно, как пантера, прочитать на экране Адины потуги, нажать клавишу delete, и сказать, что через десять минут ждет готовый текст, а не эту тухлятину, что красовалась на экране еще секунду назад. Но спорить с Тасей сейчас — это терять время. И тогда Ада решительно сказала:

— Хорошо, тогда рассказывай, что случилось после того, как невеста положила голову на плечо жениху? Она ведь точно так сделала? — и Ада изобразила во всю силу своих невыдающихся актерских способностей счастье и умиление на своем лице. Удивительно, но это сработало. Тася заговорила дрожащим, срывающимся голосом.

— Да, именно так! Я сделала несколько кадров и попросила их развернуться к воде, чтобы покормить уток. Невеста выпрямилась, а голова... голова на плече жениха так и осталась! — Тася округлила глаза, губы ее задрожали. — И я увидела прямо перед собой окровавленную шею, но она на глазах начала затягиваться темной змеиной кожей...

Тася сбивчиво пыталась объяснить, как из головы невесты, так и оставшейся лежать на плече жениха, капала зеленая вода, как локоны развились и повисли, но она хлопала ресницами и тянулась потрескавшимися губами с капельками крови к шее жениха...

— Это... все произошло так быстро, за какую-то долю секунды... И, кажется, никто ничего не заметил. Все всполошились и заохали тогда, когда жених полетел в воду...

Тася замолчала, ее била мелкая дрожь, и она ошарашенно смотрела на Аду, еще не веря, что смогла что-то связно рассказать. И, помолчав, добавила, что чуть не уронила фотоаппарат в озеро, когда за молодоженами стали прыгать гости, а дно будто разверзлось, и темнота поглотила их. Да, и часть гостей тоже. Просто никто их еще не посчитал.

— А родители? Что же родители жениха и невесты? — нетерпеливо спросила Ада. — Я как будто их здесь не вижу.

— Их не было, — ответила Тася уже спокойнее. — Жених — самостоятельный и.. очень взрослый мужчина.

— Папик, что ли? — удивилась Ада, припоминая, что жених издалека и правда показался ей седым.

Тася смущенно пожала плечами, поправляя тяжелую сумку, и извиняющимся тоном сказала, что она не очень в этом разбирается.

— А невеста тоже... очень взрослая? — не отступала Румянцева.

Тася заметно оживилась, когда на первый план Аде все-таки удалось вытащить фотографа, а испуганную девушку удалить, как неудачный фон на фотографии.

— Она выглядела намного моложе жениха, но родителей, кажется, у нее нет совсем, — глаза Таси заблестели. — И она была удивительно красивой, я думаю, поэтому за ней и попрыгали в воду — в основном это были мужчины.

— Надеялись, что станут ее спасителями, а там, глядишь, вдруг и им счастье выпадет заключить ее в объятия? — усмехнувшись, сказала Ада.

— Ну что-то типа того, — Тася опять нахмурилась и добавила: — Они же не видели, какая она на самом деле...

Ада, наблюдающая краем глаза за группой полицейских, увидела, что они сбились плотным кружком у берега в нескольких метрах от деревянной лестницы с гостями, а один из них держал в руке пластиковый черный пакет. Предмет, лежащий в нем, по очертаниям напоминал что-то округлое. Голова? Та самая, что осталась лежать на плече жениха? Страшная догадка подхлестнула Аду, она сорвалась с места и быстрыми шагами направилась к полицейским. Пакет держал высокий и плечистый молодой человек, один из тех, кому идет любая форма. На его бесстрастном лице не было ни тени страха или изумления, будто он нес самый обычный предмет — мяч или кочан капусты. Однако крупные капли пота, скатывающиеся по вискам, выдавали его с головой, а из пакета выглядывал посеревший кусок фаты, еще полчаса назад сияющий белизной...

Глава 2. Свадебный переполох

— Товарищ капитан… — скороговоркой произнесла Ада, глядя на погоны плечистого парня, — портал «Вечерний город»…

Товарищ капитан вытянул свободную руку ладошкой вперед, словно хотел остановить несущийся на него ураган и покачал головой, не меняя бесстрастного выражения лица. При ближайшем рассмотрении — с правильными чертами и темно-зелеными глазами в обрамлении белесых ресниц. Не полицейский, а Аполлон! Ада даже на пару секунд про голову невесты забыла. Но она напомнила о себе жутким шипением внутри пакета. Там что-то зашевелилось, забилось мелкой дрожью. Полицейский-Аполлон оперативно отвел подальше руку, державшую пакет, но кулак не разжал. «Да он еще и бесстрашный!» — восхитилась Ада, выхватила из кармана джинсов телефон и направила камеру на пакет. Пусть ее арестуют, но она снимет это!

Что-то круглое неистово билось там, пытаясь прорвать полиэтилен, и все вокруг замерли, включая полицейских, в немом ужасе. Никто не знал, что нужно делать, всех парализовало на месте, и Ада беспрепятственно вела съемку. Казалось, что пакет вот-вот разорвется, не выдержав натиска буйствующего шара, и на траву вывалится окровавленное месиво. Но через минуту все стихло, пакет сдулся, из уголка, который был ближе к Аде, вылилась зловонная струя. Журналистка шагнула назад, чтобы не наступить на растекающееся пятно непонятного цвета. И даже в этот момент Аполлон не разжал кулак. Он стоял и бесстрастно смотрел на происходящее, пока к нему не подошел первый пришедший в себя полицейский:

— Товарищ капитан… здесь…

— Так, нужен еще один пакет! Срочно собрать землю, куда утекла жидкость! — Аполлон очнулся и принялся раздавал отрывистые команды, а потом, глядя на Аду, для порядка рявкнул: — Так, «Вечерний город», без моего разрешения никакой информации не давать!

Ада вздохнула, нажала на «стоп» на телефонной камере. Жидкость, пузырясь и шипя, уходила сквозь землю без следа с такой скоростью, что подошедшие чуть позже уже ничего не увидели. Ничего толкового не увидела и Ада на своем видео. Так что давать было нечего. Стремясь снять детали, она перестаралась и так увеличила масштаб, что на экране оказалось большое черное пятно, а звук состоял из ее учащенного дыхания, заглушаемого ветром. Он налетел в тот момент, когда жуткая находка из пакета утекала в землю. По воде пробежала рябь, утки всполошились и закрякали, шумно хлопая крыльями над водой. С деревьев полетели редкие листья, засохшие от дневной жары. Небо затянули тучи и на землю полетели крупные капли дождя. Нарядная толпа на деревянных ступенях заволновалась и начала утекать, бесцеремонно игнорируя бело-красную ленту.

Происшествие на Черном озере так и осталось коротким и страшным событием без подробностей: «Невеста и жених во время фотосессии упали в воду и бесследно исчезли. Полиция начала расследование». Это выглядело так, словно кто-то успел сделать адский «монтаж». И только фотограф Тася, стоявшая прямо перед молодоженами, знала, что это не так. Знала и Ада Румянцева, но толку от этого не было никакого. Даже и головы теперь не было, только кусок грязной фаты. Но и он в скором времени размок от дождя и белыми пенными разводами утек сквозь землю. Да и была ли голова?

Полицейские разводили руками. Нет улик — нет дела! А земля для экспертизы — пока не считается. «Но люди-то пропали! Вы будете их искать?» — допытывалась Ада. Аполлон сохранял бесстрастное лицо и не хотел отвечать на вопросы корреспондента портала «Вечерний город». Но Ада Румянцева знала подход к несговорчивым ньюсмейкерам, поэтому товарищ капитан сначала представился: «Антип Андреевич Железнобоков», а потом согласился побеседовать с Адой. В неофициальной обстановке. Но только после того, как полицейские допросят свидетелей, которые еще не разбежались. Так что Аде придется подождать. И возможно, до завтрашнего дня. А лучше он ей позвонит.

«Ага, как же!» — мрачно подумала Ада, скорее она сама ему позвонит, а он ответит далеко не с первого раза, поэтому она старательно, уточняя каждую цифру, записала номер его мобильного телефона, и еще на всякий случай служебного. И только после этого, уставшая и раздраженная, без сенсационного материала, побрела по дорожке к деревянным ступеням, где недавно бросила фотографа Тасю.

Она уже не надеялась ее увидеть, и телефон, как назло, у нее не спросила. Бросилась к Аполлону, который вовсе не Аполлон, а Антип! Хотя, надо признать, что имя и фамилия капитана были под стать его аполлоновской фигуре и лицу с правильными чертами. И Ада, конечно, это быстро признала. Теперь он занимал ее мысли не меньше, чем голова невесты. Хорошо, что Антип и свадебный переполох как-то связаны между собой. Ада направит усилия в одну точку и… Какая удача, что Тася так и сидела на ступенях! Вымокшая и печальная, тщательно укрывающая шопер с фотоаппаратом от дождя под пиджаком.

— Я думала, что ты уже бесследно исчезла, — устало улыбаясь, сказала Ада.

— Как голова невесты? — Тася посмотрела исподлобья и смахнула капельки со лба под нависшими кудряшками-пружинками.

— Откуда… ты знаешь, что там произошло, ты подходила туда? — в глазах Ады загорелась надежда на толковую видеозапись, вдруг фотограф решила продолжить свою работу вместо того, чтобы киснуть под дождем.

— Нет, но ты не одна побежала смотреть на находку — как всегда по сарафанному радио все и передали, — Тася наконец-то изобразила что-то наподобие улыбки.

— На самом деле никто не видел, что было в пакете, — Ада оглянулась на группу полицейских.

Оказывается, Антип был выше всех на голову, или даже на полторы. Теперь ей казалось, что он похож на мраморную статую, и все им любуются, стоя вокруг и разинув рты. Но на самом деле он раздавал полицейским указания и те начинали опрашивать тех, кто оказался рядом. Но Ада, наблюдая издалека, видела свою картинку. Они все еще стояли на том же месте, где страшная находка исчезла буквально на глазах. И кажется, все еще пытались разыскать ее следы. Но ведь никто и не видел, что было в пакете на самом деле, ну, кроме полицейских. А они хранили молчание.

На деревянных ступенях сидели еще пятеро человек. Были это гости со свадьбы или забредшие случайно люди, которые услышали новости сарафанного радио, Ада не понимала, а Тася их не помнила. Пусть с этим полицейские разбираются, Румянцеву эти гости ничуть не интересовали, потому как ничего полезного сказать не могли. Все, что они расскажут, она и так знала. Сухая новость о происшествии на Черном озере уже давно «висела» в ленте новостей портала «Вечерний город», Ада отправила ее еще до того, как увидела голову в пакете. В тексте не было подробностей, которые на самом деле потрясли бы город. Поэтому Тасю с бесценными снимками в фотоаппарате надо отсюда уводить. Пусть у нее, Ады Румянцевой, тоже будет свой козырь в разговоре с Железнобоковым.

Но Тася уходить отказалась.

Глава 3. Фантом невесты

— Я не могу отсюда уйти, — тихо и упрямо проговорила она.

— Почему? — искренне удивилась Ада, глядя на промокшую и уставшую Тасю, сжимающую в руке неизвестно откуда взявшийся белый поникший цветок.

— Она не отпускает меня…

— Кто не отпускает? О чем ты? — Ада взяла ее за руку и попыталась поставить на ноги, но Тася не поддалась, будто кто-то приклеил ее к этим ступеням.

— Она… Невеста… Вон, видишь, так и стоит… в воде, — прошептала Тася, вырывая руку.

Ада посмотрела в сторону озера. На его темной, подернутой рябью поверхности, уже отражались вечерние огни, обрамляющее берега, как ожерелье из крупных бусин. Вдалеке на скамейке виднелись очертания группы полицейских и очевидцев. Аполлон-Антип активно размахивал руками, как дирижер, и окружающие, похоже, действовали, как по нотам. Но что за мелодия там звучала, ухо Ады не различало. А невесты нигде не было. Ада ее не видела. Она попыталась вспомнить эту девушку. Высокая, стройная, с очень длинными белыми локонами и очень длинной фатой, прикрепленной на затылке. Фата и правда будто бы доставала до воды… Детали сейчас припоминались с трудом, а лицо и вовсе расплывалось белым пятном. Что Ада могла рассмотреть с приличного расстояния, сидя под деревом? Но сейчас, чем дольше она смотрела на черную воду, в которой дрожали отсветы круглых лампочек, тем явственнее проступал силуэт в белом платье.

На последней ступени, утопающей в воде, проявлялась, как на полароидном снимке, девушка — та самая, высокая, с длинными белыми прядями, висящими как пакля. Лицо ее было вовсе не белым, а бледно-зеленым, под огромными глазами пролегли черные тени, белые потрескавшиеся губы с капельками крови что-то шептали, она протягивала вперед тонкие зеленоватые руки с черными острыми ногтями. Тонкая и длинная шея, казалось, еще сильнее вытягивалась, и голова постепенно склонялась вбок, открывая зияющий красный срез…

Ада оцепенев, ошарашенно смотрела на проступивший силуэт. Она оглянулась, но никто не всполошился, не закричал «призрак!» или «она здесь!». Похоже, это была только их с Тасей галлюцинация. Ада, не церемонясь, схватила Тасю за руку и со всей силы, которая у нее еще оставалась, вытащила ее на дорожку и потянула к ближайшему выходу из парка.

— Я ценный свидетель! Я должна все рассказать полиции, если ты мне не веришь! А она ведь стоит там! — выкрикивала Тася, но послушно плелась за Адой. Все еще накрапывал дождь, редкие и крупные капли, будто чьи-то холодные пальцы, прикасались к телу, и казалось, что в каждой лужице на асфальте, слышится шепот невесты: «Я здесь, здесь…»

Ада еще раз оглянулась. Прозрачный силуэт невесты почти растаял, но легкая дымка, будто фата, слетевшая с головы, тянулась за ними. Ада ускорила шаг, но Тася шла медленно, то и дело пытаясь вырваться.

— Куда мы идем? — вдруг спросила она.

— Для начала просто уходим из парка, — первое, что пришло на ум, сказала Ада. — Сейчас что-нибудь придумаем. Мне вообще-то нужно с тобой поговорить.

— Фотографии не покажу, — упрямо проворчала Тася.

— Я уже это слышала, но знаешь, чутье мне подсказывает, что они у тебя просто не получились, вот ты и придумываешь… отговорки, — Ада чуть не ляпнула «всякую хрень», но вовремя прикусила язычок.

— Ха, скажешь тоже, вообще-то я — одна из лучших фотографов города! — Тася с вызовом посмотрела на Аду, но вышло не очень — потекшая тушь добавила совсем не тех штрихов.

— Ну не знаю, я ничего о тебе не слышала, — продолжала гнуть свою линию Ада.

— Я о тебе тоже, — не сдавалась Тася, тяжело дыша.

Они довольно-таки далеко ушли от парка, впереди уже показалось желто-белое здание драматического театра с внушительными колоннами и вычурной лепниной, и Ада решила, что теперь можно приостановиться и продолжить перепалку не на ходу,

— Понимаешь, мне важно поговорить с тобой до того, как полицейские начнут тебя расспрашивать…

Но Тася ее не слушала, она широко раскрыла глаза и едва кивнула в сторону фонтана перед зданием театра.

— Там, там…опять она…

Ада проследила за взглядом Таси. В брызгах фонтана, на краю небольшой бронзовой чаши стояла полупрозрачная невеста. Одну руку она тянула в их сторону, а в другой — держала свою голову с развевающейся по ветру фатой, из надломленной шеи стекали тонкие красные струйки и заливали белое изысканное платье. Вокруг фонтана на скамейках сидели люди и спокойно созерцали окружающий мир, не замечая страшного зрелища. И только две девушки в трехстах метрах от фонтана с побледневшими лицами всматривались в окровавленный страшный фантом невесты.

— Мне кажется, она просит нас о помощи, — произнесла наконец журналист Румянцева.

— Она не отпускает меня, — с ужасом пробормотала одна из лучших фотографов города Тася.

— Слушай, может, она жаждет получить свадебные фото? Ты взяла с них предоплату? — поинтересовалась Ада.

— Твой черный юмор неуместен! — возмутилась Тася и пощупала шопер, висящий на плече.

— Что, боишься, что она заберет фотоаппарат? — не унималась Ада. — Так идем отсюда скорее! Что-то мне подсказывает, что эта красотка любит водные процедуры.

Тася снова с ужасом уставилась на Аду.

— Ну, что опять не так?!

— Вдруг она может оказаться в моей ванной? — бескровными губами прошептала Тася.

— Да, я думаю, она уже обдумывает коварный план, как туда пробраться, Кстати, где ты живешь?

— А давай пойдем к тебе? — почти заскулила Тася.

— Ты думаешь, мою ванную она забракует? — Ада скептически посмотрела на нее.

— Что же нам тогда делать? — Тася оглянулась на фонтан и прошептала: — Она, кажется, исчезает…

— Похоже, она направилась в твою ванную! — Ада сделала страшные глаза.

— А может, в твою? — возразила Тася и победно посмотрела на журналистку.

Глава 4. Водные процедуры

Дождь прекратился так же внезапно, как и начался. Темно-синие тучи выстроились фигурными горками на горизонте, обнажив заплатки темнеющего синего неба. Девушки отправились в сквер напротив театра. Молча уселись на скамейку, постелив на нее пакеты. Тася невидящим взглядом уставилась на асфальтовую дорожку прямо перед ними. Ада принялась рассматривать прохожих. Рабочий день плавно перетекал в свободный вечер. С того момента, как она съела свой обеденный сэндвич, пролетело уже пять часов, и организм снова требовал хлеба насущного. Они решили зайти в столовую «Как дома», в которой готовили недорогую и вкусную еду, действительно похожую на домашнюю, а потом отправились в гостиницу. Тася объявила, что именно там они будут в недосягаемости.

На самом деле Ада и не представляла, как это может остановить невесту. Ну разве что она будет бродит по коридорам отеля между номерами, и даже народ не испугает, ее все равно никто не видит, кроме них. А потом заберется к ним в номер. Если захочет… Ей, похоже, нужны именно они. Возможно, именно Тася. Но это всего лишь предположение. И Ада решительно собралась выяснить, кто же этой невесте все-таки нужен на самом деле. И куда пропал жених? Почему она бродит одна, как привидение? Или она — не привидение?

— А здесь уютно и не так страшно! — оценила Тася, занимая одну из кроватей.

Они сняли самый дешевый номер в дорогих апартаментах напротив кремля. Здание в его исконном историческом виде недавно отстроили вместо снесенного, точно такого же трехэтажного, в строгом классическом стиле. Рядом пустовал еще один участок, обнесенный забором из бордового профнастила. Именно там и нашли старинный погреб с вином — о чем Аде еще предстояло написать, и если бы она тогда сразу отправилась в редакцию, а не завернула на Черное озеро…

— Ну насчет не страшно, я бы поспорила, — мрачно произнесла Ада, просматривая сообщения в рабочем чате. — Кто пойдет проверять ванную комнату?

Тася нахмурилась и обнялась с шопером. Она распустила волосы, и мягкие завитушки рассыпались по плечам. Ада до сих пор смотревшая только на ее лицо и очертания фотоаппарата, спрятанного в сумке, наконец-то разглядела ее наряд. Широкие шелковые брюки пастельного цвета и такая же туника. Лучший фотограф города умела одеваться так, как того требует ситуация. Не то что Ада. Она часто оказывалась, мягко говоря, не в образе, потому что ее журналистское чутье заносило туда, где она и не чаяла оказаться. Вот как сегодня. Свадьбы в ее планах точно не было. И невесты этой призрачной. И Аполлона-Антипа. Но они так прочно засели в ее голове, а точнее, в том ее отделе, где рождались новые идеи для творчества и души, что Ада только о них и думала. И поэтому она самым вопиющим образом игнорировала гневные сообщения редактора Андрейкиной, которая настойчиво и прямо сейчас требовала от нее текст о находке под кремлевскими стенами. «И где ты была все это время?» — кричало одно из сообщений. Ада ничего не ответила.

Находка под кремлем, надо сказать, была своеобразной, но не в компетенции Ады. Нет, вино она с удовольствием бы продегустировала, если бы оно было для этого пригодно. Однако археологи сообщили, что прежде всего нужно провести химический анализ, а потом уже, возможно, и дегустировать. Но делать из этого события культурную новость Аде было не так уж и интересно. Хотя что-то цепляло ее в этом, случайно сброшенном на нее материале, но что именно, Ада пока не разобралась.

— А давай так, — вдруг предложила она, — я проверю ванную комнату, а ты все-таки покажешь мне фотографии, ну и расскажешь что-нибудь про жениха и невесту, ведь что-то о них ты знаешь? Идет?

— Ну хорошо, — нехотя согласилась Тася. — Только обещай, что не вытащишь эту историю на всеобщее обозрение.

— Ну и как ты себе это представляешь? — Ада недоуменно развела руки. — Я журналист, Тася! Это, на минуточку, моя работа! И потом, если не я, то кто-нибудь обязательно раскопает подробности этого происшествия, уж поверь мне. Так лучше это сделаю я.

Тася забралась с ногами на кровать и обняла подушку. Ее бледное усталое лицо с тонкими дорожками от туши на щеках не выражало никаких эмоций, но Ада чувствовала, что она что-то скрывает. Ее чутье никогда не подводило. И не просто так Тася не хочет говорить об этой истории.

Ада тихонечко, почти на цыпочках подошла к двери санузла, нажала на выключатель и приоткрыла дверь. В нос ударил затхлый запах. Невеста стояла в центре душевой кабинки. Голова ее была там, где и полагается, на шее, но она придерживала ее рукой, словно тяжелый предмет, который норовил вот-вот скатиться вниз. Кровавое пятно растекалось по вырезу платья из черного рубца на бело-зеленоватой коже. Ввалившиеся бесцветные глаза смотрели на Аду так, словно та ее застала за чем-то интимным, сокровенным. И то, что произошло потом, Ада могла объяснить только желанием написать-таки сенсационную статью, потому что ни одна девушка в здравом уме не зашла бы в этот момент туда, а с криком захлопнула бы дверь. С обратной стороны. Ада же протиснулась в ванную комнату, и оглянувшись на Тасю, закрылась на защелку.

В воздухе стоял тошнотворный запах тины и рыбной чешуи. Ада зажав нос, шагнула к душевой кабинке и протянула руку. Кончики пальцев коснулись воздушной ткани. И тут же зеленовато-бледная кожа невесты покрылась испариной, что-то на ней запузырилось, зашипело, Ада вскрикнула от боли в пальцах, похожей на ожог, и со всей силы дернула вверх серебристый кран. Сверху из большого круглого душа полилась прохладная вода, Ада быстро закрыла прозрачную дверь кабинки и отступила. Невеста задрала голову вверх, все так же придерживая ее рукой, широко открыла рот и принялась глотать воду, издавая при этом утробные звуки. Через минуту от ее тела повалил пар, а потом она рухнула вниз темно-зеленой болотной жижей, которая бесследно исчезла в сливном отверстии. Ада, тяжело дыша, наблюдала, как сверкает белизной поддон в душевой кабинке, будто там несколько секунд назад не булькало нечто отвратительно-зеленое, и силилась понять сущность невесты, кто был перед ней — призрак, нежить, монстр… или все-таки человек? Она и не думала, что когда-то придется в этом разбираться, но пути журналистские неисповедимы…

Она медленно вышла из ванной и постаралась сделать бесстрастное лицо, примерно, как у Антипа Железнобокова, но надобности в этом не оказалось. Тася, свернувшись клубочком, забралась под одеяло и, похоже, уже спала. Со спинки кровати небрежно свисал элегантный костюмчик, и одна штанина от брюк прикрывала шопер с фотоаппаратом. Ада подошла поближе, шепотом пару раз позвала Тасю. Убедившись, что девушка крепко спит, осторожно протянула руку к шоперу.

Глава 5. Охота на фото

Ада осторожно, не сводя глаз с Таси, взяла сумку и бесшумно устроилась на своей кровати. Она достала фотоаппарат и посочувствовала самому лучшему фотографу города, орудие ее труда действительно было тяжелым. Ада нащупала нужную кнопку, чтобы его включить, и невольно вздрогнула от зазвучавшей короткой мелодии. На секунду замерла, проверяя, не проснулась ли Тася, а также свою решимость увидеть шокирующие кадры, и продолжила нажимать на кнопочки. Она невольно прикрыла глаза, оставив маленькую щелочку, как делала в детстве, когда в фильме показывали страшные сцены, но тут же широко их раскрыла.

В кадре стояли два красивых человека. Мужчина в сером костюме с бабочкой — высокий, с широкой грудной клеткой, платиновыми волосами, подстриженных ежиком, с большим чувственным ртом и серебристой щетиной. Глаза под темными густыми бровями смотрели дерзко и неистово, будто он собирался испепелить всех вокруг. Невеста в гипюрово-атласном платье на фигуре с пышными формами и тонкой талией тоже была высокой, почти одного роста с женихом (или они стояли на разных ступенях?) с тонким бледным лицом, огромными малахитовыми глазами и отрешенным лицом, будто она догадывалась о намерениях жениха испепелить всех, в том числе и ее.

Ада жадно впивалась взглядом в каждую деталь снимка. Странная пара. Было в них что-то фатальное, что-то рвалось наружу, и грозило затопить все вокруг. Ада даже на секунду зажмурилась. Но потом выдохнула и принялась листать снимки дальше. Вот они смотрят друг на друга, но не так, как все молодожены — нежно, мягко, а нервно, с вызовом, не улыбаясь. А теперь в кадре только невеста — лицо напряженное и чуть виноватое, глаза потемнели и будто провалились, красиво очерченный рот исказила вымученная улыбка. Она вовсе не похожа на счастливую невесту. Так почему все вокруг умилялись? Или гости и правда не видели очевидного? Ни одного кадра, где молодожены светились бы счастьем, не было. Но и тех ужасных снимков, о которых рассказывала Тася, тоже не было. Ада пролистывала кадр за кадром, и везде — нормальные человеческие лица. Как жаль! Такой материал слился.

— Что, добилась своего? — сонным голосом пробормотала Тася, глядя исподлобья на Аду. — Ну и что там?

— А ничего! — Ада от неожиданности вздрогнула и тут же ответила разочарованно: — Как я, в общем-то, и предполагала…

— И не стыдно тебе вот так, украдкой… — Тася кивнула на фотоаппарат, который Ада все еще держала в руках.

— Извини, но нет, — пожала плечами Ада. — Это своего рода вознаграждение за то, что я тебя спасла!

— От кого?

— От невесты, — и Ада поежилась, вспомнив недавние события в ванной. — Она действительно обожает водные процедуры, причем в непосредственной близости от нас с тобой…

— И что, вот это все зря? — Тася обвела взглядом уютный гостиничный номер, в теплом золотистом свете настенных бра. — С таким же успехом мы могли бы поехать на квартиру ко мне. Или к тебе. Раз ей без разницы, куда за нами идти…

— А я тебя предупреждала, — Ада задумчиво постукивала кончиками пальцев по фотоаппарату, будто пыталась вытрясти из него нужные снимки. — Но все же, думаю, что не зря. Все-таки мы остались в центре города, недалеко от Черного озера и можем прогуляться на место… — Ада хотела сказать преступления, но тут, похоже, это слово было неуместно, и она на секунду задумалась, подбирая нужное, а потом бодро произнесла: — вопиющего случая!

— Ты хочешь пойти на озеро ночью? — Тася вытаращила припухшие глаза с так и не смытой тушью. — Не думаю, что это гениальная мысль…

— Ну да… — протянула задумчиво Ада. — Понимаешь, у нас ничего нет! Ни-че-го! Кроме твоего рассказа, который невозможно проверить! А ты чего, кстати, проснулась, я вроде и не шумела?

— Да я и не хотела спать, — начала вдруг оправдываться Тася, — на секундочку хотела положить голову на подушку, да и ты осталась в ванной, я думала, там все в порядке и нет никого, и вообще, первая хотела посмотреть свои фото!

— Ну правда, извини! — Ада сложила руки домиком и умоляюще прижала их к груди, — я не могла ждать! Мне нужно было это увидеть самой, но увы…

Тася нахмурилась, откинула одеяло и, подскочив к кровати Ады в одном белье, бережно, но решительно взяла фотоаппарат двумя руками. Тело ее было стройным и гибким, без единого лишнего грамма, и Ада завистливо вздохнула. Со взъерошенной кудрявой шевелюрой Тася походила на нимфу и отчего-то именно ее Ада представила рядом с женихом. Тася смущенно юркнула под одеяло, села, скрестив ноги по-турецки, и принялась внимательно отсматривать фото.

— А ты была с ними знакома? — Ада поднялась с кровати, подошла к окну, и откинув занавеску, открыла его.

В комнату ворвался городской шум и ночной сыроватый воздух с запахом травы и выхлопных газов. Тася молчала, под ее пальцами попискивали кнопки фотоаппарата. И Ада догадалась, от чего она проснулась. Тася так охраняла свою профессиональную тайну, что любой звук любимой техники вырвал бы ее из самого крепкого сна. И вот сейчас она ничего вокруг не слышала. Или делала вид, что не слышала? Ада подошла и уселась рядом с ней на кровать. Тася не отреагировала и продолжала смотреть в экран. На фото, где был запечатлен только жених. И тут Ада рассмотрела, какие у него были глаза. Демонические. Темно-ореховые. С зеленой точкой вместо зрачка.

— Я знала невесту, — тихо произнесла Тася, — она жила у сестры моей покойной бабушки… какое-то время… пару недель, наверное, вот там я с ней и познакомилась…

— Там, это где? — ухватилась за ниточку Ада.

— В деревне, на берегу Волги…

— Слушай! Она определенно держится поближе к воде, — пробормотала Ада и соскочила с кровати. — А что ты еще про нее знаешь? Как ее зовут?

Но Тася опять замолчала и упорно щелкала кнопками фотоаппарата.

— Но как же так! Я же видела! Видела эту ужасную голову и кровь! Куда исчезли эти кадры?

— А ты уверена, что нажала в тот момент на кнопку? Я вот тоже думала, что засняла мешок, в котором бьется какой-то круглый предмет, но получилась ерунда, черная и никуда не пригодная! — Ада ходила по крошечной комнате от стенки к окну и размахивала руками, несмотря на открытое окно, в номере было душно.

— Кажется, нажимала, — Тася наконец-то посмотрела на Аду.

— Кажется! — та ее передразнила и опять плюхнулась рядом на кровать. — Допустим, этого зрелища никто не видел, но ведь пропали люди! Жениха этого неужели никто не будет искать? Вон он какой солидный, холеный! На начальника похож…

Тася отложила фотоаппарат в сторону, запустила руки в кудрявую шевелюру, и пробубнила, что это дело полиции. Они наверняка знают, как действовать. А она устала и хочет спать.

— А я не могу спать, пойду пройдусь, — сказала Ада, может, и до озера дойду.

Ее надежды на эксклюзивные фотографии исчезли, как и сами молодожены, а Тася от стресса ничего не соображала и не отвечала на интересующие Аду вопросы. Пусть и правда поспит, а утром Ада ее разговорит. Наверное…

Но Тася сказала, что не останется в номере одна и поплелась за Адой. Следом за ними по коридору гостиницы потянулся запах тины и застоявшейся воды.

Глава 6. На дне

Через два квартала показалась чугунная ограда парка «Черное озеро». Обычно фонари горели там всю ночь, подсвечивая макушки деревьев вдоль дорожек. Летом они превращались в зеленые абажурчики, а зимой — в белые облачка. Сейчас над парком царила тьма. Ада приостановилась.

— Может, вернемся, а? — Тася робко потянула Аду за джинсовку, словно мать, пытающаяся образумить капризного ребенка, который не хочет возвращаться с прогулки домой. — Скоро полночь!

Но ничто сейчас не могло заставить Аду вернуться в уютный, путь и не такой уж безопасный номер гостиницы. Тем более по просьбе Таси, на которую она, честно говоря, сердилась. Одна из лучших фотографов города могла бы постараться, чтобы фотографии получились как следует, а не как у нее, криворукой корреспондентки. Это она со словами могла управляться. А с техникой у нее были особые сложные отношения, совсем как с мужчинами. И она вздохнула, вспомнив о том, что сама так и не сдала редактору Андрейкиной новость о находке под кремлем. Осечки в работе, как ни крути, случались у всех.

— Я хочу проверить одну вещь, — сказала Ада и двинулась дальше.

— А ты можешь проверить ее завтра? — умоляюще попросила Тася.

— Нет, это как раз надо проверить сейчас, — отрезала Ада.

Они уже почти поравнялись с оградой парка. Аде казалось, что город окутала болотная сырость, запах шлейфом тянулся за ними от самой гостиницы. Асфальт все еще хранил следы дождя, поблескивая в свете фонарей. Мимо прошел одинокий прохожий, подозрительно на них покосившийся. И только проезжая часть жила полной жизнью, переливаясь светом фар и габаритов. Из некоторых машин доносилась музыка, возвещая о том, что где-то люди веселились и не думали о важных и не очень делах.

Лет сто сорок назад на Черном озере по ночам тоже кипела жизнь, но в большей степени криминальная. Живи Ада в то время, ей точно было бы о чем писать в газетной хронике. В парке работал знаменитый на весь город ресторан с европейской кухней и заоблачными ценами. Владел им некий господин Жженов. Его заведение посещала богатая и праздная публика, на которую после сытного ужина, игры в бильярд и кегельбан охотились джентльмены удачи, ловко прятавшиеся за кустами и деревьями. Они подкарауливали подвыпивших посетителей, расслабленно прогуливающихся по дорожкам вдоль озера и виртуозно их обчищали. Иногда им помогали дамы легкого поведения, очаровывая обладателей тугих кошельков своим общением.

Все это Ада вычитала в исторической хронике, которой иногда интересовалась. Редактор Андрейкина каким-то десятым чутьем это вычислила и сплавила ей задание из отдела культуры — написать про находку старинного вина под стенами кремля, потому как все «культурные» корреспонденты разом ушли на больничный. Однако в новости этой не было ничего криминального. А Ада интересовалась историей исключительно в криминальном свете, ну или в романтическом. Вот такое странное сочетание. И тут ее осенило — возможно, это вино предназначалось как раз-таки для романтического события? Например, свадьбы. И Ада вспомнила, что все-таки ее зацепило в этой новости. В голове всплыла фраза одного из археологов:

— Представляете, одна из бутылок была перевязана лентой!

Ада переспросила тогда:

— Лентой? Какого цвета?

— К сожалению, неопределенного…

Ну, конечно, какой она еще могла быть, пролежав под землей почти двести лет! Погреб, где хранилось вино, значительно пострадал, земля обвалилась неизвестно сколько десятилетий назад, повредив ящики и почти все бутылки. Целых осталось всего пять-шесть штук…

Мысли о вине сразу же выветрились из головы Ады в тот момент, когда они зашли в знакомые ворота парка — именно через них девушки спешно покидали место ужасного события всего несколько часов назад. Сигнальной ленты вокруг озера уже не было. Как не было в нем и воды. В слабом отсвете уличных фонарей Ада рассмотрела серое бетонное дно с редкими лужицами. Посреди одной печально стояла утка и оглядывалась в поисках большой воды.

— Ты это хотела увидеть? — прошептала Тася и вцепилась в рукав джинсовки так сильно, что Ада поморщилась.

— Вообще-то нет, но то, что здесь уже нет полиции, о многом говорит, — ответила она задумчиво.

— Да? — выдохнула Тася. — И о чем же?

— О том, что дело, скорее всего, замнут, — Ада шагнула с деревянных ступеней на дно озера и тщательно осмотрела покрытие в радиусе трех метров, подсвечивая фонариком.

Тася сильнее запахнула пиджак, зевнула и села на деревянные ступени. Утка, стоявшая в лужице неподалеку, приблизилась, громко шлепая лапками. Видимо решила, раз воды нет, так хоть, может, хлеба дадут. Тася к ней присмотрелась. И определено ее узнала. Это была та самая утка, с белым пятнышком на правом крыле. Это она в стае себе подобных плавала перед молодоженами в тот момент, когда Тася предложила им развернуться лицом к озеру и покормить их… Она подскочила к Аде и снова затрясла ее за рукав.

— Смотри, смотри, — она вытаращила глаза и не могла толком сформулировать мысль.

— Ну утка, и что? — спросила хмурая Ада.

Она не обнаружила на дне озера ничего интересного, даже трещинки в бетоне и то не было. Куда эти молодожены могли провалиться? Из тех же исторических хроник она знала, что когда-то Черное озеро было естественным, с чистой водой и рыбой, но однажды заилилось и принялось источать дурной запах. Городские власти утверждали, что оно загрязнилось от ненадлежащего использования, однако в народе гуляли другие версии. В некоторых из них фигурировала нечистая сила. Из парка стали исчезать люди. Причем бесследно. Как правило, кто-то в подпитии выходил из ресторана, неосторожно засыпал на лавочке или вообще на траве у самого берега. А наутро в полицию поступали заявления о пропаже какого-нибудь господина, реже — госпожи. Пару раз из озера вылавливали головной убор или перчатку, но тело — никогда. Поэтому озеро однажды засыпали землей. Люди исчезать перестали, но вода сквозь землю все равно просачивалась наружу. Получилось зловонное болото прямо в центре города. Только через несколько десятилетий кому-то в голову пришла идея — дно забетонировать. Недешево, но красиво. И главное — надежно, у всех было ощущение, что там словно какое-то древнее зло замуровали…

— Барышни! Попрошу вас переместиться в более безопасное место! — тихий, но уверенный голос выдернул Аду из размышлений.

Перед ними стоял невысокий и немолодой мужчина в оранжевой жилетке со светоотражающими полосами, в черной бейсболке на седых волосах. — Сейчас чашу будут снова заполнять водой.

— Чтобы утром никто ни о чем не догадался, да? — мрачно спросила Ада.

— Чтобы уткам было где плавать, — миролюбиво пояснил мужчина. — Наше дело маленькое — что скажут, то и делаем, зато лишний раз очистили дно от мусора, а то чего только не бросают в воду, — и он осуждающе поцокал языком.

— А что-то интересное нашли? — Ада решила вытащить из мужчины как можно больше подробностей, раз уж он сам пришел к ней в руки.

— Не знаю, полицейские осмотрели дно, составили протокол и ушли, — развел он руками.

Девушки выбрались на деревянные ступени и медленно пошли по дорожке. От воды, хлынувшей в чашу, поднимался пар, он клубился и постепенно заволакивал весь парк. Одинокая утка, обрадовавшись воде, захлопала крыльями и затрясла хвостом, будто созывая сородичей обратно. Тася попыталась еще раз что-то объяснить Аде про ее крыло, но та перебила:

— А давай выйдем отсюда через арку!

Она бодро направилась в противоположный конец парка и потянула за собой Тасю, и та неохотно за ней поплелась. Все-таки они сейчас были гораздо ближе к гостинице, а так им придется идти лишний квартал, обходя парк.

— А ты планировала фотографировать молодоженов возле арки? — спросила Ада, когда они поднялись по ступеням и оказались под ее изгибом.

— Нет, а зачем? — удивилась Тася, привычным движением пытаясь поправить на плече лямку от шопера, который с собой не взяла.

— И что, они сами не попросили тебя об этом? — удивилась Ада не менее, чем Тася.

— Нет…

— Каждая уважающая себя пара делает вот здесь, — и Ада раскинула руки в стороны, — свадебные фото! Это же Арка влюбленных!

— И что? — Тася непонимающе хлопала глазами.

— А то, что одна из лучших фотографов города не может об этом не знать! — Ада уперла руки в бока и, стоя под аркой как воинственная богиня, победно изрекла: — Признавайся, ты ведь недавно сюда приехала?

Глава 7. Гулять так гулять!

— Да, я живу в городе всего две недели! И что?

Ада слушала признание Таси в том, что она действительно приехала из провинции, чтобы стать одним из лучших фотографов Казани, и почему-то ей не верила. Скорее всего, Тася приехала в город совсем по другой причине, потому что фотографировала она не лучше, чем Ада. А корреспондент Румянцева вполне осознавала тот факт, что ее фотографии далеко не шедевры.

— Ну… — Ада прищурила глаза. — Мне кажется, что ты и не фотограф. Кто ж фотоаппарат в шопере носит! И потом, почему ты его с собой сейчас не взяла? И даже не посетовала, что не сфотографировала озеро без воды. Ты же еще ни разу, наверное, не видела, как воду из него спускают?

— Зачем мне озеро без воды? Никакой эстетики, — и она дернула плечом.

— Ну предположим, да, эстетики в этом маловато, — Ада сделала круговой жест рукой, будто очертила картину, — но можно зафиксировать неожиданные детали, которые станут понятны гораздо позднее…

Тася молчала, досадливо хмуря брови. Они медленно шли вдоль парка по улице и наблюдали, как туман медленно просачивается сквозь остроконечные прутья и стелется им под ноги. Было в этом что-то пугающее, и девушки прибавили шагу. Ночной город гудел и не думал засыпать. Аде спать не то чтобы не хотелось, она с удовольствием бы завалилась на удобную гостиничную кровать. И где только они берут такие потрясающие матрасы? Но не это, конечно, занимало все ее мысли. В голове крутились разрозненные факты, которые нужно было как-то соединять в одну цепочку. И на работу утром страшно не хотелось. Ада лучше бы с головой нырнула в историю, которая случилась на Черном озере, да еще бы на пару с Железнобоковым… Она вдруг поежилась от неожиданно всплывшей дневной сцены, когда что-то непонятное билось в мешке, но все же мечтательно взглянула за чугунную ограду, где в безмолвии затих старинный парк, укутанный туманом.

— Слушай, а ты и правда ничего не знаешь об Арке влюбленных? — спросила она сонную и еле плетущуюся Тасю.

— Ну, теперь знаю, что все почему-то должны там фотографироваться …

— Жаль, конечно, что я тебе не показала, в чем ее уникальность, — Ада обернулась, но они уже слишком далеко ушли от места, где влюбленные могут шептаться на расстоянии и слышать друг друга. — Ну что ж, придется туда вернуться…

Она заметила, что болотный запах, все это время их окружавший, куда-то исчез. Ада его больше не ощущала. И смутная тревога, что за ними кто-то постоянно наблюдает, тоже испарилась. Вернувшись в гостиничный номер, девушки обнаружили, что в нем стало намного прохладнее, и Ада собралась еще немного поработать, чтобы утром сдать новость о находке под кремлевскими стенами. Иначе Андрейкина выпьет из нее всю кровь. И Ада представила, как с губ редактора, накрашенных темно-бордовой помадой, стекают капельки крови прямо на светлую, безупречно выглаженную блузку и в ужасе зажмурила глаза, будто видение могло от этого исчезнуть. Еще пару секунд редактор-вампир маячила перед ее внутренним взором, а потом, хохоча, все-таки улетела в темное окно. Именно туда воображение Ады постаралось ее отправить.

А Тася, осмелев, решила сама проверить ванную комнату, но Ада точно знала, что там никого нет. Через полчаса, набросав сырой текст в телефоне, она рухнула на кровать и моментально уснула. А Тася тихонечко встала, стараясь не разбудить соседку, оделась, повесила шопер с фотоаппаратом на плечо и неслышно выскользнула из номера.

***

Туман плотным облаком висел над гладью Черного озера. Он дотягивался до пустующих скамеек вдоль дорожек, перетекал сквозь забор, заволакивая потихоньку и проезжую часть. Сотрудник парка в зеленой жилетке и черной бейсболке на седых волосах обходил берега, проверяя, дошла ли вода до нужной отметки. Ночь тоже сгущалась вслед за туманом, постепенно стирая очертания города и силуэты людей. Однако на одной из скамеек он увидел девушку, ее фигура отчетливо проступала в туманной дымке, будто светясь фосфором. Она низко склонила голову, и мужчине была видна только спина и плечи, подол длинного и грязного платья лежал на траве. Он подошел поближе, чтобы спросить, не нужна ли ей какая помощь, но девушка даже не шелохнулась.

— Барышня, — позвал он негромко, чтобы случайно ее не испугать, — все ли хоро…

Фраза застряла у него в горле, словно он неожиданно подавился сэндвичем, который жевал несколько минут назад. Голова девушки лежала на скамейке рядом с сидящим телом, а руки перебирали длинные белые пряди, пытаясь их распутать. При этом голова чувствовала себя превосходно — розовые губы улыбались, а большие малахитовые глаза смотрели прямо на мужчину и кокетливо хлопали ресницами.

Он замахал руками и попятился. Не чувствуя ног и не замечая расстояния, мужчина оказался на самом краю берега, нога его соскользнула с бетонного бордюра, и он полетел в воду. Бейсболка упала рядом, и закачалась от разбегающихся кругов. К ней тут же подплыла стая уток и принялась бить крыльями по воде, среди них была и та самая утка — с белым пятном на правом крыле. Оно мелькнуло перед глазами несчастного перед тем, как он скрылся под водой.

— Эй, держись! — к мужчине уже спешил его коллега с другого конца озера. — Тут ведь воды-то по колено! Как же это случилось, а?

Мужчина в такой же зеленой жилетке подбежал к бордюру и шагнул в воду. Он схватил распластавшего на дне бедолагу и вытащил на берег. Тот откашливался, хрипел и махал рукой в сторону скамейки. Там сидела все та же девушка, но ее белое платье стало чистым, голова находилась там, где и положено — на шее, светлая длинная коса лежала на груди, спускаясь до пояса, она улыбалась и протягивала руки к уткам, которые толпились у ее ног. Увидев, что на нее смотрят, девушка улыбнулась, поднялась со скамейки и, помахав мужчинам рукой, направилась в сторону Арки влюбленных, придерживая подол и открывая на обозрение стройные ноги. Она шла по дорожке босиком.

***

Ада разлепила глаза ближе к девяти часам утра. Будильник она не слышала или вовсе не поставила, но теперь это было уже неважно. Рабочий чат полыхал. Полусырая новость еще нуждалась в редактуре. А голова звенела, как трамвай, несущийся по рельсам. Да еще Тася, похоже, заняла ванную комнату. Когда Ада через пятнадцать минут все же решилась туда постучать, а потом и заглянуть, то поняла, что в номере осталась одна. Ее разобрал нервный смех. Все-таки эта странная девица от нее улизнула! Интересно, куда она пойдет? В полицию? Уедет в свою тмутаракань? И ведь так и не сказала, как зовут жениха и невесту! А она возилась с ней целый вечер, номер этот дорогущий зачем-то сняла…

Ада подошла к кровати, которую занимала беглянка, откинула тонкое воздушное одеяло, будто Тася могла там спрятаться, и увидела на простыне, почти у подушки, тонкий браслет. Она осторожно взяла его и подошла к окну. Мелкие речные ракушки, плотно прилегая друг к другу, были нанизаны на тонкий кожаный шнурок, который завязывался каким-то непонятным хитрым способом. Ада не припоминала его на запястье Таси, возможно, он принадлежал вовсе и не ей. Но выпал, несомненно, из ее кармана или шопера. Она поднесла браслет к своей руке и поняла, что не сможет его даже примерить, настолько он был мал. Болотный запах вновь окутал Аду, и она поднесла фенечку к лицу, неужели она так пахнет? От украшения повеяло сладковатыми духами…

И раз уж она опоздала в редакцию, Ада отправилась пить кофе в гостиничный ресторан. «Гулять так гулять!» — мысленно решила она, но дойти до места разгула не успела. Ей позвонила редактор Андрейкина.

— Да, Екатерина, я вас слушаю, — хрипловатым голосом ответила она, авось, и за больную сойдет.

Но Андрейкина обычно не обращала внимания на такие мелочи. Она, не здороваясь, сообщила, что на Черном озере снова случилось криминальное происшествие. На этот раз возле Арки влюбленных. Румянцевой нужно срочно выехать туда. И в этот момент Ада поняла, зачем сняла номер в этой гостинице. Провидение еще никогда не было к ней так благосклонно.

Глава 8. «Кто-то выпил из него всю кровь…»

Вместо того, чтобы как можно быстрее оказаться у Арки влюбленных, Ада шла туда самым неторопливым шагом, на какой только была способна. Медленная ходьба и правда была ее коньком, она любила оседлать его, когда было ясно, что все идет так как надо, и можно притормозить, насладиться моментом. Она не хотела с утра в редакцию — и вот, пожалуйста, желание ее сбылось. И журналистское чутье ей подсказывало, что Железнобоков тоже будет возле арки. Или это было какое-то другое чутье?

Ада подставила под тусклые лучи солнца лицо с веснушками, которые и не думала маскировать под тональным кремом. Волосы, по-прежнему собранные в небрежный хвост на макушке, отливали медно-рыжим цветом и подавали миру сигнал о бойком характере своей хозяйки. Но это было правдой лишь отчасти. И касалось лишь работы. В остальном Ада была довольно-таки робкой и даже нерешительной девушкой. Однако работа занимала практически все ее время, так что быть робкой ей было просто некогда. И как только в поле зрения показалась арка, Ада ускорила шаг, покрепче взялась за лямки рюкзака, и плотно прижав его к спине, смело нырнула в толпу.

Пробравшись в первые ряды, максимально оттесненные от места происшествия, корреспондент Румянцева увидела, что под пышными кустами, прямо у забора со стороны парка лежал труп. Лицом вниз. По всем приметам это был мужчина. И судя по одежде — спортивным штанам и толстовке — довольно-таки молодой. Над ним склонилась сердитая женщина средних лет и молча осматривала его голову. Руки в перчатках ловко пробежались по коротким черным волосам и переместились на открытый участок шеи, казавшейся неественно тонкой. Она приостановилась и что-то внимательно принялась рассматривать.

Полицейские теснили толпу еще дальше, за арку. Но Ада решительно шагнула вперед и протянула журналистское удостоверение.

— О, «Вечерний город»! — услышала она голос с жесткими нотками откуда-то сбоку. Как она и надеялась, это был Железнобоков. Он шагнул к ней, смерил цепким взглядом и кивком пригласил подойти поближе, — сейчас труп как раз осматривает судмедэксперт, так что можете присутствовать, но новость без согласования прошу не давать.

— Слушаюсь, товарищ капитан! — пробормотала Ада себе под нос, отметив, что сегодня он был в штатском.

Антип-Аполлон, сверкнув хмурым взглядом из-под белесых ресниц, сделал вид, что ничего не слышал и, взяв Аду под локоть, тихонько подтолкнул ее вперед, поближе к судмедэксперту.

— На шее, сбоку, рваная раны небольшого диаметра, — как раз объявила сердитая женщина и, помолчав, обескураженно добавила: — А следов крови нет… Сфотографируйте и помогите его перевернуть!

К ней тут же подошли двое мужчин, один — в синей униформе, второй — с фотоаппаратом. Когда труп перевернули с живота на спину, то они невольно шагнули назад. Отпрянула и судмедэксперт. А Ада так и осталась стоять на месте, не в силах пошевелиться. На нее стеклянными глазами смотрел человек, лицо его было высохшим, сморщенным и темно-коричневым. Нижняя челюсть отвисла в безмолвном крике. Кожа на шее и на кистях рук была такой же, как и на лице — темной, сморщенной и бескровной. Он был похож на мумию. Ада видела такую в музее изобразительных искусств имени Пушкина в Москве, в Египетском зале. Жутко, конечно, но что-то подсказывало ей тогда, что под стеклом, в саркофаге, находилась очень точная копия, а сейчас перед ней настоящий… труп!

— Боже, что с ним? — невольно прошептала она.

— Ответ на этот вопрос будет позже, — неожиданно ответила сердитая женщина, — а пока могу сказать, что смерть наступила часов пять или шесть назад.

Она принялась дальше осматривать труп. А ошеломленная Ада попятилась назад. Ее приостановили большие ладони, она почувствовала их на плечах, а возле уха услышала все тот же голос с жесткими нотками, но прозвучавший все же чуть мягче и тише.

— Ну что, «Вечерний город», страшно?

Ада оглянулась и увидела перед собой широкую грудь в светлой рубашке, потом подняла глаза и уперлась в насмешливый взгляд темно-зеленых глаз. Она кивнула, а Железнобоков погладил ее по плечам быстро и с нажимом, будто растирал от обморожения.

— А он ведь не такой старый на самом деле, да? — спросила Ада шепотом, будто боясь, что ее кто-то услышит и посчитает, что она задает глупые вопросы.

— Ну да, пока он лежал на животе, все так и думали, — неожиданно дружелюбно пояснил Антип, — а тут такой нежданчик!

Судмедэксперт повернула к ним голову, но ничего не сказала. Только усмехнулась, глядя, как Железнобоков почти обнимал веснушчатую журналистку со светлыми волосами.

— Серафима Сергеевна, ну не томите, скажите, хоть что-нибудь! — сказал он громко, убирая руки от Ады.

— Что-нибудь? — судмедэксперт сердито дернула плечом. — Пожалуйста! Похоже, труп полностью обескровлен…

— Кто-то выпил из него выпил из него всю кровь! — ахнула Ада и прикрыла рот рукой, ей вспомнилось ночное видение — редактор с окровавленными губами, но она тут же мотнула головой. Андрейкина пила только ее кровь.

— Похоже, чудеса продолжаются, — пробормотал Железнобоков.

— Это вы о вчерашнем происшествии на свадьбе? — Ада тут же ухватилась за шанс хоть что-нибудь выведать. Но он снова сделал вид, что ничего не услышал, и шагнул ближе к судмедэксперту. Она уже почти заканчивала работу — осматривала кожу на ногах трупа, приподняв резинку брюк. Железнобоков наклонился и указал пальцем на бурое пятно, выглядывающее из-под серых носков с какой-то картинкой на верхней части.

— Синяк?

— Да, — ответила Серафима Сергеевна, — видимо, у нас тут все-таки насильственная смерть, так что готовьтесь к работе, товарищ оперуполномоченный!

Железнобоков вздохнул и направился к группе полицейских и экспертов, расположившихся неподалеку прямо на бордюре. Ада уже набрасывала в уме короткую новость, пытаясь сразу придумать громкий заголовок.

«Тело молодого мужчины, найденное в парке „Черное озеро“, за несколько часов превратилось в мумию».

«Возле Арки влюбленных в парке „Черное озеро“ найден обескровленный труп молодого мужчины…»

И тут, словно шары в боулинге, на Аду покатились слова Таси: «Некоторые гости тоже пропали. Они их еще не посчитали…» Она еще раз взглянула на высохший труп. Спортивный костюм не очень-то подходил для такого торжественного события, как свадьба. Так что гостем он быть все-таки не мог. Единственное, что связывало сегодняшний труп со вчерашним событием, так это только место происшествия, и то с натяжкой — где озеро, а где арка!

Пока корреспондент Румянцева размышляла, мертвеца фотографировали, измеряли, производили еще какие-то манипуляции, и она, созерцая будто бы немое кино, вдруг подумала, что при жизни, наверное, этот человек никогда не находился в центре такого внимания. Но кто-то умудрился сделать из него мумию буквально за несколько часов. И вот это, на самом деле, было для нее самым интересным. Кто разгуливает по городу? Может, это вчерашняя невеста? Она бродила вокруг озера, выискивая своего жениха, а тут бедолага ей и подвернулся. Она на радостях попыталась положить голову ему на плечо, так, кажется, выглядела их фотосессия? И в порыве нежности укусила его за шею? Да уж, какой-то ужас получается. И все произошло буквально через час после того, как они с Тасей ушли от Арки влюбленных. И вот еще не менее интересный вопрос: во сколько ее новая знакомая сбежала из гостиницы? О том, что Тася как-то причастна к этой странной смерти молодого мужчины, Ада даже не хотела думать. Но почему-то думала. Еще одна издержка профессии. Корреспондент Румянцева вздохнула и отправилась в редакцию.

Глава 9. Ее звали Юха…

Таких девушек, как она, звали Юха. Они спускались на землю с горы Зур-тау, и шли к ближайшему водоему, чаще всего лесному озеру, чтобы совершить омовение перед новой жизнью. Их жизнь среди людей была короткой и опасной. Если вдруг окружающие догадывались, кто перед ними оказался, Юху ждала неминуемая и страшная гибель. Но это происходило редко. Если все шло гладко, то девушка выходила замуж, и через пару месяцев пышное белое облако уносило ее далеко за гору к вечной жизни на морском острове. А на земле оставался бездыханный муж.

Но Юха не хотела на остров. Ей и так надоело жить среди своих сестер — они провели вместе столько времени, что хватило бы на десять поколений людей, или даже больше. Она хотела остаться в этом мире, где было непривычно, странно, но так волнующе и интересно, что иногда ей становилось не по себе. Но она помнила завораживающие рассказы о том, что на Земле полно доверчивых мужчин, готовых ради женской красоты на что угодно. Они дарили красивые вещи и украшения, а некоторые даже дворцы и земли. Но таких щедрых женихов было мало, и не каждой девушке везло. Но Юха была уверена — ей повезет. И она сумеет найти того, ради которого изменит свою судьбу. Она обязательно найдет способ. И будет первой, кому удалось стать настоящей возлюбленной. А для начала нужно подыскать жилище. И пожалуй, это самое простое из того, что ей предстояло сделать. «Ищи небольшую деревню и лучше недалеко от озера, — вспомнила она слова наставницы, прибывшей с того самого морского острова, — и старайся присмотреть дом на окраине…»

Хотя, что ей дом, она уже присмотрела кое-что поважнее, вернее, кое-кого. «Этот парень, чернобровый Ильнур, кажется щедрый и… доверчивый», — вспомнила Юха его подношение. Она хорошо тогда подкрепилась. Но пристальный взгляд грозного мужчины, внезапно появившегося на берегу реки, и его теплые большие руки, которые держали тарелку с мясом, взволновали ее куда сильнее — шерсть вдоль позвоночника вздыбилась, особенно после того, как он ее погладил. Обращение в животного — всегда испытание. Как отзовется тело — неизвестно, пока не попробуешь. «Главное — не засыпай в теле животного, иначе обратно не выберешься», — строго говорила наставница. Тело… В теле лисицы Юха ощутила себя шустрой, гибкой, осторожной. Блестящая шерсть приятно окутывала ее мягким облаком — вот человек и не удержался, погладил.

И как хорошо, что она не будет больше драконом — большим, сильным, но ужасно неповоротливым и… безобразным. Слишком долгое время она провела в этом теле. Кажется, тысячу лет. И Юха от радости, что теперь свободна, высоко подпрыгнула, но приземлившись, наступила на что-то острое. Боль, пронзившая ступню заставила ее изогнутся дугой, а затем плавно опуститься на землю и так низко опустить голову, что она смогла лизнуть рану языком. И Юха вспомнила. До того, как стать драконом, она была змеей — длинной черной и гибкой… Целых сто лет провела она в облике черной рептилии. Сейчас ее тело вспомнило и это воплощение. В уме Юхи уже выстраивались цепочки мыслей, которые приведут ее к желанной цели — жизни на Земле рядом с сильным и щедрым мужчиной. Только имя, пожалуй, надо выбрать другое.

«Ясмин! Я буду Ясмин! Как та принцесса из сказки!» — и Юха закружилась на месте.

Сестры часто рассказывали друг другу одну и ту же сказку, в которой девушка, похожая на Юху, попала во дворец в одной далекой и богатой стране. И после долгих лет верной службы вышла замуж за короля. Удивительно, но она просто рассказывала ему сказки на ночь!

Юха еще раз огляделась вокруг. Ей нужно хорошо запомнить это место. Озеро, большое и круглое, как пиала, надежно спрятанное среди сосен и елей, стало колыбелью ее земной жизни. Здесь она будет утолять жажду по ночам и приводить себя в порядок. Дорогу к нему она должна находить с закрытыми глазами. И Юха закрыла глаза. Через пару минут перед внутренним взором ярко высветилась настолько подробная карта, что беспокоиться было не о чем — даже из незнакомого места она безошибочно вернется сюда. Новоиспеченная Ясмин улыбнулась, слегка почесала спину о дерево, поправила косу и, пританцовывая, отправилась по еле заметной тропинке.

***

Пару дней Юха слушала разговоры у моста, внимательно наблюдая за начальниками и рабочими. Особенно тщательно она следила за Ильнуром — он помогал любому, кто просил о помощи и даже тем, кто не просил. С ней, чернобурой лисицей, и вовсе делил свой обед. И Юха была уверена, что в образе Ясмин ей даже не пришлось бы с ним кокетничать, достаточно было бы улыбнуться. И все — с ним можно идти под венец. Но ей не хотелось легкой победы. Да и что она будет делать с таким простачком? А пить его кровь… жалко парня! Хотя жалость и не свойственна таким, как она. Но ведь она — особенная. Ей так и говорили: «Ох, не в родню пошла!» Даже отпускать на Землю не хотели, но она смогла убедить сестер и наставницу, что они одной крови…

Среди мужчин, увиденных на стройке, она выбрала его. Пожалуй, не было человека более подходящего на роль жениха, чем начальник участка. Рустем Абыров выделялся не только двухметровым ростом, убийственным взглядом, жестким характером, но и тем, что скрывал от других. У него была черная тайна. Юха чувствовала это своим звериным нутром. Такого сразу не очаруешь. Вот и сейчас его взгляд царапнул, словно упавшая с неба градинка, не задержавшись на ней и секунды.

— Почему посторонние на участке? — обратился он к притихшим рабочим.

— Так, это… девушка заблудилась… дорогу спрашивает, — пояснил Ильнур, и восхищенно посмотрел на Юху, впервые появившуюся здесь в девичьем обличье.

— Да, да… вот пытаемся ей помочь, — дружно закивали рабочие, бесцеремонно рассматривающие красавицу, — только она название деревни забыла.

Рустем перевел взгляд на Юху. Его карие глаза из-под густых бровей смотрели, прожигая насквозь. Но она выдержала, голову не склонила. Он, не стесняясь, прошелся взглядом по ее груди, талии и бедрам. Под темными ресницами Убырова на долю секунды вспыхнуло игривое пламя, но лед в голосе его тут же погасил:

— Как здесь оказалась?

— Так дом тетушки на окраине деревни стоит, я вышла за калитку и по тропинке пошла, прогуляться хотела, — ответила Юха, теперь уже позволив себе чуть потупить взгляд, — и вот сюда забрела…

— Приезжая, что ли? — спросил он, рассматривая наряд Юхи — длинное платье с открытыми плечами.

Местные девицы в таких нарядах по лесам не ходили — они надевали штаны, похожие на шаровары и безразмерные футболки.

— Приезжая, — подтвердила Юха и, едва улыбнувшись, попросила: — Поможете дом найти?

Рустем посмотрел на часы, потом окинул взглядом участок, где за два дня мало что изменилось, и понял, если сейчас эту девицу не увезти отсюда, то и на третий день он застанет такую же картину.

— Если за час не найдем твой дом, отвезу в полицию, согласна? — спросил он и кивнул на ноги: — И далеко ты собиралась уйти в таких босоножках?

Юха ничего не ответила на его колкость и шустро, не отставая, пошла за Рустемом. А босоножки на самом деле были удобными, подошва, сделанная из нескольких слоев кожи, которую раз в год сбрасывали ее сестры, защищала ноги, и если нужно, придавали ускорения.

Рустем краем глаза глянул на свою нежданную спутницу. Она быстро и легко вышагивала рядом, даже не путалась в длинном подоле. В его кармане звякнул телефон, и Абыров принялся громко обсуждать сроки, поставки, издержки, тут же забыв о ней, как и о своем помощнике, который пыхтел сзади в метрах трех от них.

А Юха шла, не отставая от Рустема, рассматривала его широкие плечи, сильную шею, коротко стриженный затылок, и все больше убеждалась в том, что сделала правильный выбор. Его внешность и характер были, конечно, определяющими в ее ставке. Но важнее то, что он был… вдовцом. Юха узнала об этом из обеденных разговоров рабочих, которые они неспешно вели, растягивая время, отпущенное на полуденный отдых под тенью деревьев. Безмерная любовь к умершей жене, о которой они сплетничали, потрясла Юху до глубины змеино-драконьей души. И она собиралась занять ее место в сердце Рустема Абырова.

Глава 10. Ступор

Ада уже полчаса бездумно смотрела на монитор компьютера и пила вторую чашку кофе. Лихо придумав заголовок для новости еще на месте происшествия, она теперь не знала, о чем писать. И чем дольше Ада сидела перед белым листом, тем сильнее ее накрывал безотчетный страх, который усиливался при любой попытке написать хоть слово. Он, как туман на Черном озере, окутывал ее и подбрасывал тошнотворные образы — иссушенное лицо молодого мужчины, окровавленную шею невесты, бьющуюся голову в черном мешке…

В редакции было жарко и шумно, в огромные окна беспардонно били солнечные лучи, за соседними столами так же беспардонно смеялись коллеги, обсуждая всякую ерунду. Ада слегка им завидовала — ей тоже хотелось побалагурить и отвлечься, но она с минуты на минуту ждала появления Екатерины Андрейкиной, которая ушла на перекур. В этот раз редактору даже не придется нажимать на любимую клавишу «delete», потому что экран и так был пуст. Корреспондент Румянцева впала в ступор.

Она думала не о новости, теперь мозг навязчиво подбрасывал ей бесстрастный лик оперуполномоченного Железнобокова с покрасневшими глазами. Вероятно, он до позднего вечера возился со свидетелями, а утром — снова происшествие, не менее странное, чем вечернее, свадебное. Ада чувствовала, что между этими событиями есть связь, и ей хотелось поговорить с Антипом-Аполлоном, но он только устало покачал головой, когда она попросила его об этом там, в парке, после того как судмедэксперт закончила работу.

— Позже, «Вечерний город», позвони после пяти вечера…

— Меня зовут Ада, — с нажимом проговорила она, наблюдая, как иссушенный труп мужчины помещают в черный пакет и грузят в машину. От этого зрелища ее тело покрылось мурашками, несмотря на жару, постепенно накрывающую город.

— Я запомню, — пообещал Железнобоков и неспеша направился к служебным машинам с мигалками, перекрывшим дорогу возле парка.

Перебирая в памяти эпизоды неожиданного утреннего задания, Ада пыталась сложить их в единую картинку, но получалось плохо. На внутреннем экране перед глазами что-то мелькало и постоянно отвлекало. Аде казалось, что там, в парке, она все время смотрела на работу судмедэксперта или искала глазами Антипа, но на самом деле она видела что-то или кого-то еще.

Ада встала и вышла в небольшой коридорчик, подошла к щитку и нажала на рычажок. Плотные шторы, скрученные в рулоны вверху огромных окон, медленно поползли вниз, и все удивленно загалдели, что давно уже надо было так сделать. Несколько рядов столов, за которыми сидели журналисты, погрузились с спасительную прохладу. Елена, соседка Ады с правой стороны, отправила ей жест благодарности и закрутила темные волосы в узел. Аду наконец осенило — вокруг толпы в парке бродила Тася и несколько раз попадала в ее поле зрения. Она переоделась — длинное светлое платье подчеркивало ее хрупкую фигуру, а темные волосы по-прежнему были собраны в небрежный пучок на макушке, только шопера, кажется, на плече не наблюдалось…

— Румянцева! — Ада вздрогнула и обернулась, возле ее компьютера стояла Екатерина Андрейкина, сложив руки на груди. Надо же, даже свою безупречно выглаженную бузку не пожалела, чтобы выразить ей презрение.

— Екатерина, я… сейчас… еще пару минут… — Ада вернулась на свое место и попыталась сделать вид, что новость почти уже готова.

— Мне тут позвонили, — Андрейкина поджала темно-бордовую нижнюю губу, — в общем, новость о трупе на Черном озере давать пока не будем, там, говорят, дело темное…

«Да уж, темнее некуда», — подумала Ада и вроде даже как обрадовалась, но тут же зачем-то возразила:

— Так вчерашняя новость о происшествии с невестой — не менее темное дело!

— Ну вот нам и за это… хм… выговор сделали… — Екатерина дотронулась длинным и таким же бордовым, как губы, ногтем до выбритого виска и задумчиво посмотрела на экраны висевшие на стенах, где без звука транслировались новости. — Пока займись другими текстами, я там бросила пару ссылок в чат… И не вздумай сама копаться в этом деле! А то всем нам… хана.

Андрейкина скрылась в узком коридорчике, который соединял огромный ньюсрум и административные кабинеты. Ада, удивившись ее какому-то обреченному спокойствию, заглянула в мессенджер. Настроение сразу испортилось — на нее только что свалили неинтересную текучку. И именно в этот момент Ада ощутила, что она жутко не выспалась этой жуткой ночью, и что ей не хочется приводить сухую статистику раскрытых преступлений за последний месяц в более-менее читаемый и «живой» вид. Ее занимали и одновременно пугали лишь два происшествия — убитый мужчина в парке «Черное озеро» и исчезнувшие жених и невеста, несмотря на все предупреждения Андрейкиной. А еще не давала покоя сбежавшая Тася и бродившая теперь где-то поблизости, будто маньяк-убийца.

— Слушай, Лен, — Ада подкатила стул к соседнему столу, за которым ее коллега остервенело била по клавишам, набирая текст, — а ты случайно не знаешь девушку-фотографа, такую худенькую и темненькую, ее вроде бы зовут Тася…

— Тася? — пальцы Елены замерли над клавиатурой, она невидящим взглядом уставилась на Аду и, подумав секунду, ответила, что знает некую Таню, а Тасю — нет. — Тебе зачем, наших фотографов не хватает, что ли?

— Я слышала, что она лучший фотограф в городе, хотела с ней поближе познакомиться, — на ходу сочинила легенду Ада.

— Да ладно! — Елена рассмеялась и сфокусировала-таки взгляд на веснушках Ады. — Лучший фотограф города — это Артем Худой, и никто его вот уже несколько лет переплюнуть не может, куда там твоей Тасе. Тебе фотосессия, что ли, нужна?

— Нет, — Ада еще раз вздохнула, — мне нужен фотограф по имени Тася…

— Странная ты какая-то сегодня, — Елена покопалась в своих бумагах и выудила флаер, — вот, персональная выставка Худого, открытие сегодня, кстати, вечером, сходи, может, будет твоя Тася там, раз она фотограф.

Ада взяла флаер и повертела его в руках. Открытие выставки — в девятнадцать часов, вход — бесплатный. А ведь это отличный повод пригласить Железнобокова! Ну, если, конечно, он будет свободен и не будет допрашивать каких-нибудь свидетелей или не будет раскрывать очередное преступление. Но, с другой стороны, отдыхает же он хоть иногда! И вообще, он просил позвонить ему после пяти вечера…

— Ну что, пойдешь? — голос Елены выдернул Аду из приятных размышлений об Антипе-Аполлоне. — Заодно и новость напишешь об открытии выставки…

— Ага, и заодно поменяю свою специализацию, — мрачно пошутила Ада, — от хлеба и зрелищ не зарекайся, как говорится… Ладно, напишу.

— Слушай, а что там вчера на Черном озере случилось, ты ведь там была? Говорят, чуть ли не расчлененка…

— Кто говорит?

— Ну, кто конкретно не знаю, так, в воздухе слухи витают.

— Там все сложно, — торопливо свернула тему Ада, — вот как сама разберусь, сразу тебе расскажу, самой первой — обещаю!

Елена кивнула и снова застучала по клавиатуре, а Ада решила взять пару отгулов не откладывая, прямо с сегодняшнего обеда, даже если Андрейкина сожрет ее вместо стейка прямо на месте. Но редактор, как ни странно, свои аппетиты попридержала и Аду отпустила. Уже выбегая из стеклянных дверей медиахолдинга, она набрала номер Железнобокова. Через пару гудков раздался его слегка усталый голос с жесткими нотками. Услышав ее имя, Антип откашлялся и уже более приветливо протянул:

— А, «Вечерний город»… хорошо, что вы позвонили, мне нужно с вами срочно поговорить…

Глава 11. Случайная спутница

Рустем открыл перед девушкой переднюю дверь машины, помог устроиться на сидении, застегнул ремень и только потом сел за руль. Терпеливо подождал своего помощника, который добежал до машины и, запыхавшись, рухнул на заднее сиденье. Абыров аккуратно вырулил на ровную дорогу и резко нажал на газ. Машина мгновенно набрала скорость. Его спутница испуганно вжалась в сиденье. Рустем, скользнув взглядом по ее побелевшему лицу, еле заметно усмехнулся и посмотрел в зеркало заднего вида на своего помощника, бросавшего недоуменные взгляды то на него, то на девушку, занявшую его привычное место.

— Федор, ты хочешь что-то обсудить? — обратился к нему Рустем, подмигнув.

Помощник засопел, мотнул головой и принялся копаться в папке. Но потом, пытаясь хоть таким образом выразить свое недовольство, произнес:

— Рустем Аязович, вам скоро предстоит важное личное дело, если вы помните, и перед совещанием еще нужно заехать в салон… А во-вторых, если мы так будем гнать, то не сможем рассмотреть даже название деревни!

— Зачем нам название? Если она, — и Абыров небрежно кивнул на девушку, — все равно его не помнит! Главное, чтобы местность узнала.

— Меня зовут Ясмин, — подала голос все еще бледная Юха.

— Очень приятно, — небрежно ответил Рустем, — Федор, запиши-ка в ежедневник, чтобы не забыть.

— Все шутите, Рустем Аязович, — помощник засопел и на всякий случай открыл папку. — Если что, я вам напомню, у меня память хорошая, в отличие от нынешней молодежи!

Федор снова бросил гневный взгляд на Юху, вернее, Ясмин. Она уже пришла в себя, щеки ее порозовели. И она с любопытством оглядывала машину.

— Если ты обо мне, то спасибо за комплимент, — Абыров широко улыбнулся, обнажая ровные белые зубы, как на рекламном плакате в стоматологической клинике.

— Но вы ведь и правда молодой… — вклинилась в разговор Юха, пытаясь ослабить ремень, который впился в обнаженное плечо.

Рустем взглянул на нее, и улыбка мгновенно исчезла с его лица. Эта девица раздражала его и в то же время вызывала неподдельный интерес. Она явно была не из этих мест и, кажется, наврала про деревню. Он резко затормозил и свернул на обочину. Если она оказалась у моста, то жилье, где она обосновалась, находилось где-то рядом. И он действительно зря так разогнался. Мельком глянув на перепуганную девушку, он невольно ею залюбовался. Было в ее бледном и худом лице что-то нереальное, будто она сошла с картинки из детской книжки про принцесс. Но внешность, кажется, была обманчива. В ее больших темно-зеленых сверкал хищный огонек. Особенно, когда она смотрела на него.

— Сколько примерно минут ты шла от дома до моста? — Рустем схватил Юху за руку, и она еще сильнее побледнела. Ее кожа была гладкой и прохладной. И он почувствовал, что его ладонь — шершава и горяча.

— Не помню! — с вызовом ответила она, но руку высвобождать не стала и даже слегка наклонилась в сторону Рустема.

— А телефон у тебя есть? — ослабляя хватку, спросил он.

— Телефон? — Юха осторожно высвободила руку из крепких ладоней и потерла запястье.

— Ясно! Ну то есть решила основательно так затеряться, да? — усмехнулся Рустем. — Тогда, может, не будешь морочить мне голову и пойдешь по своим делам?

— Да, пожалуй, я пойду, — покорно ответила Юха.- Я, кажется, уже узнаю эти места… Спасибо, что подвезли!

Со второго раза у нее получилось отстегнуть ремень, она неловко открыла дверь осторожно. придерживая края пышной юбки, вышла из машины на обочину. Рустем, не ожидавший такого поворота событий, удивленно смотрел, как девушка оглянулась вокруг, расправила платье, смущенно подняла на него глаза и робко помахала рукой, а потом стремительно скрылась за деревьями.

— Ну что, Федор, теперь ты доволен? Будешь пересаживаться вперед? — Абыров оглянулся на помощника, насмешливо смерив его взглядом.

Федор засопел, покачал головой и отвернулся к окну. Рустем еще помедлил: вдруг эта странная… Ясмин (кажется, он справился и без помощника) снова вынырнет из-за буйно разросшейся зелени? Но между деревьями порхали только птицы. И тут он почувствовал, что сжимает в руке какую-то штуку, больно впивающуюся в ладонь. Медленно разжав пальцы, он увидел тоненький браслет из миниатюрных и острых ракушек. Все-таки она уколола его на прощание! Ладно, проехали. Он открыл бардачок, бросил туда браслет, вцепился в руль и нажал на педаль газа.

***

Юха спряталась за широким раскидистым деревом и наблюдала за машиной. Она отъехала не сразу, значит, Рустем Абыров медлил и думал. И Юха не сомневалась, что о ней. Она вспомнила его обжигающий взгляд, как горячее молоко, которое накануне на завтрак поставила перед ней Шамсия апа. Но главное — он дотронулся до нее! И она оставила ему подарок, который не даст забыть о ней. Будет он помнить и прикосновение к ее нежной коже. Юха погладила себя по руке и еще раз удостоверилась, что это именно так. «И не в коем случае не подставляй спину — иначе, ты пропала! — вспомнила Юха поучения наставницы. Спина и живот должны быть надежно спрятаны! А остальное показывай не стесняясь, особенно плечи и руки».

Юха еще раз осмотрела свое платье. Широкая пышная юбка, перехваченная серебристым пояском в талии, плотно прилегающий верх, подчеркивающий грудь и открытые плечи. Это платье одолжила ей девушка, кажется, родственница Шамсии апы. Она сказала, что надевала это платье на выпускной. А Шамсия апа сходила в кладовую и вытащила из сундука тонкий белый платок. Юха свернула его в тугую трубочку и убрала в карман, спрятанный среди складок платья. Шамсия апа велела накинуть его хотя бы на плечи. «Волосы уж не прикроешь, знаю! — покачала она головой и в сердцах махнула рукой. — Э, матурым!»

Юха прекрасно помнила, где находится этот добротный бревенчатый дом, к которому она выбралась из лесной чащи в то утро, когда только пришла в этот мир. Искупавшись в озере, она направилась по извилистой тропинке и вышла к деревеньке в три улицы. Тихонько постучала в окно. Хозяйка выглянула, недоверчиво на нее посмотрела, но все-таки пустила переночевать, а утром принялась расспрашивать. Юха придумала слезную историю, мол, поссорилась с отцом из-за парня, не разрешил встречаться, вот она и ушла из дому. Шамсия апа долго сидела задумавшись, а потом предложила пожить у нее. Племянница-то внучатая редко здесь бывает, сказала она. А так хоть не скучно будет. Хотя, девушки изредка к ней все-таки заглядывают.

До деревеньки тут было совсем недалеко. Долго морочить голову Рустему Абырову не получилось. Это за доверчивыми рабочими было весело наблюдать. А вот Рустема не проведешь. Но она постарается. И раз уж она решила выйти замуж именно за него, то именно так и будет. Юха в этом не сомневалась.

Она еще какое-то время понаблюдала за пустой дорогой — мало ли, вдруг Рустем вернется. Но он, похоже, уже погрузился в дела, которые выискивал для него в пухлой папке малоприятный помощник Федор. Юха вздохнула и решила вернуться к изумрудному озеру — искупаться. Дорогу к нему она могла найти отовсюду, стоило лишь закрыть глаза и представить его берега, окруженные соснами и золотистым песком, как внутренний компас тут же выдавал маршрут.

Ей нужно отдохнуть и накопить силы. А то скоро опять предстоит встреча с Рустемом. Пусть он уже и не думал о ней. Ничего, она ему о себе напомнит.

Глава 12. На том же месте…

Они договорились встретиться в парке «Черное озеро». Ада еще издалека заметила высокую фигуру и светлые волосы, уложенные с нарочитой небрежностью. Или он не занимался такими «мелочами», и волосы лежали так сами собой? Как там мужчины любят говорить? Они сразу родились красивыми, и им не надо тратить кучу времени на то, что делают с собой женщины?

Антип Железнобоков сидел на той самой скамейке под дубом, где вчера в жаркий полдень Ада наблюдала за счастливыми молодоженами и мечтала о бокале шампанского. Возможно, сегодняшним вечером ей удастся это сделать. И если уж совсем повезет, то в компании древнегреческого бога. Чтобы не волноваться слишко сильно, Ада принялалась рассматривать чугунную ограду, вдоль которой шла по тротуару. Она была незамысловатой, но устрашающей — из высокого бетонного основания вырастали тонкие длинные прутья, увенчанные острыми наконечниками. Парк огородили еще в 1847 году, и Ада опять-таки раскопала в газетных хрониках, что чугунную решетку с тех пор так и не меняли. Иногда она задавалась вопросом: для чего предназначались эти острые пики? Очевидно, чтобы не лазали через забор. Но Аду обычно не интересовали очевидные ответы. И она решила, что нужно еще покопаться в хрониках. Похоже, корреспондент Румянцева, определенно, решила поменять специализацию.

Дневная жара уже спадала. Приятный прохладный ветер выхватывал пряди из прически Ады, сооруженной наспех — узел на макушке символизировал ее вечернее исполнение для важных случаев. И хотя Аде беспрестанно приходилось поправлять волосы, собой она была вполне довольна. Она раздобыла в ближайшем торговом центре широкие шелковые брюки и тунику, как у Таси, и заплатила за номер в апартаментах еще на пару дней. Провидение намекало ей, что нужно оставаться в центре как города, так и вчерашних событий. От намека отдавало сырым болотным запахом, который преследовал ее с тех пор, как она вышла из здания медиахолдинга, где работала. Запах густой, насыщенный, пробирающий до самых поджилок. Возле парка он усилился. Еще пару дней назад Ада подумала бы, что вода Черного озера зацвела или застоялась, в общем, прокисла от жары, но она собственными глазами видела, как этой ночью воду в нем обновили. Значит, дело тут вовсе не в озере.

Приближаясь к скамейке, Ада заметила, как Антип зажал в кулаке «курилку» и, озираясь, как школьник, быстро поднес ее к губам. Вдохнув пару раз, он быстро опустил руку. Ада невольно улыбнулась. Она тоже так делала и по возможности прятала от всех свое пристрастие. Даже на перекур с Андрейкиной никогда не ходила. Но та ее и не звала. Ада до сих пор ломала голову над тем, почему редактор ее невзлюбила, но ответ пока не находился. Возможно, она вообще никого не любила, кроме себя. И тогда, что бы Ада ни делала, чтобы заслужить хотя бы одобрение от Андрейкиной, было вообще невыполнимой задачей.

— А, «Вечерний город»! — опять протянул Железнобоков вместо приветствия.

— Так точно, — вдохнула Ада уже не пытаясь напомнить, что у нее есть имя.

«А ведь обещал, что запомнит!» — тоскливо подумала она и быстро оглядела озеро. Народ бродил вокруг, сидел на траве и скамейках, не подозревая, какие страсти тут кипели еще вчера вечером и ночью. Новостей, разгоняющих подробности происшествия нигде не было, так что многие и вовсе ничего не знали.

Однако густой болотный запах настолько плотно окутал парк, что Аде показалось: сейчас она задохнется. Журналистка поднесла руку к шее и невольно подняла голову вверх, чтобы вдохнуть побольше свежего воздуха, а потом, опуская взгляд, опешила. За деревом, возле которого на скамейке сидел полицейский, мелькнула фигура в белом платье. Ада зажмурила глаза и покачала головой, отгоняя наваждение: «Опять невеста?»

— Присаживайся! — Антип зачем-то подвинулся.

— Мы будем разговаривать прямо здесь? — слегка удивилась Ада, все еще ощущая нехватку воздуха.

— Тебе будто не совсем хорошо? — Железнобоков быстро оглядел ее, вынул руку из кармана джинсов, где, по всей видимости, прятал свою «курилку», выпрямляя спину, будя готовясь тут же оказать первую помощь.

— А вам? Вы ничего такого не ощущаете? Запах странный… — Ада присела на скамейку и поставила рядом рюкзак, с ним она практически не расставалась, даже если он не очень-то подходил к ее наряду.

— Да вроде нет, — смутился Антип и чуть расслабился, снова прислонив спину к скамейке.

— Уже все в порядке, — бодрясь сказала Ада, шумно выдыхая воздух, — так что вы хотели узнать?

— По свидетельским показаниям, ты во время фотосессии молодоженов сидела на этой скамейке, а потом, когда все случилось, подошла к месту происшествия и даже пыталась рассмотреть дно озера. Верно? — без обиняков спросил Железнобоков.

Ада удивленно раскрыла глаза, и даже болотный запах как будто перестал ее беспокоить. Оказывается, она попала в центр внимания, раз ее запомнило столько народу, и описание ее личности фигурировало в свидетельских показаниях. Интересно, как о ней говорили? Называли красивой? Какие приметы еще отмечали? Вот бы сейчас увидеть этот текст и посмотреть на себя глазами других! Но… почему Антип расспрашивал о ней?

— А вы… вы не могли об этом спросить у меня? Я ведь подходила к вам почти сразу же и…

— Слушай, я себя стариком чувствую, когда ты мне выкаешь, — взмолился Антип и дотронулся до своего гладкоговыбритого подбородка.

— Ну хорошо, к тебе! — недоверчиво покосилась на него Ада. — Только… что это изменит?

— Ну, во-первых, так легче общаться, и мы сможем обсудить то, что вчера произошло, почти по-дружески, — ответил Железнобоков, сохраняя при этом бесстрастное выражение точеного лица. — А во-вторых…

Ада не верила своим ушам. Еще вчера он даже не собирался с ней разговаривать, а сегодня готов обсуждать происшествие по-дружески. Значит, она знает что-то такое, чего не смогла узнать полиция? Ада так жалела, что у нее не оказалось фотографий, которыми она хотела поторговаться… Но козыри у нее, видимо, все же остались! Теперь главное — осуществить равноценный обмен. И Ада победно перебила Антипа:

— А во-вторых, я хочу узнать фамилии и имена молодоженов!

Железнобоков усмехнулся уголком рта и внимательно посмотрел на Аду темно-зелеными глазами, будто затягивая ее в омут, отчего ноги у нее стали ватными, а ладони вспотели. Он, игнорируя требования журналистки, повторил вопрос:

— Так верно то, что говорят очевидцы?

— Про меня? — глупо переспросила Ада.

— Пока про тебя, да, — уточнил Антип и прищурил глаза.

— Да…я была там, разглядывала гостей и… дно озера, — промямлила корреспондент Румянцева и притянула рюкзак поближе.

— И на кого ты там обратила внимание прежде всего? — с нажимом произнес Антип, подключая жесткие нотки к приятному низкому голосу.

Ада не ожидала, что древнегреческий бог учинит ей настоящий допрос. И что, теперь ему все выложить про Тасю? Как она сама ее вычислила, как уговаривала показать фотографии? И самое главное — как ее упустила в итоге, провозившись с ней всю ночь? Мысли одна за другой пробегали по лицу Ады, оставляя глубокие следы задумчивости.

— Сосредоточься, «Вечерний город»! — Антип упорно не называл ее по имени, но чуть дотронулся до руки. — Вспомни, был ли там фотограф с большой такой фотокамерой?

Ада вздрогнула и перевела взгляд на деревянные ступени возле озера, пытаясь воссоздать вчерашнюю картинку, и увидела ее. Она стояла в трех метрах от них, возле бетонного берега озера, и насмешливо смотрела то на Железнобокова, то на нее, накручивая на палец хвостик аккуратно заплетенной косы. Длинное платье вызывающе белело, однако от шеи снова расплывалось алое пятно, будто там был тонкий и невидимый порез, кровь стекала вниз, на грудь и живот, по длинному подолу и стремительным ручьем катилась к ногам Ады. Она вскрикнула и задрала ноги на скамейку.

— Невеста…

— Что невеста? — переспросил Антип и сильнее сжал руку Ады.

— Там точно была невеста, — прошептала она. — Я видела ее… Уже после того, как она…

Ада не договорила. Невеста двинулась на них, скользя по кровавому ручью. Голова ее постепенно растворялась в воздухе. Густой болотный запах снова пробрался в легкие. Плотный тягучий туман накрыл скамейку, и Ада начала задыхаться, в носу и в горле защипало от едкого воздуха, и Ада лишилась возможности сделать полноценный вдох. Она замахала руками и рухнула на плечо Железнобокова.

Глава 13. «Надеюсь, я не умерла…»

Ада очнулась от резкого запаха, он прошиб до самого лба, как стрела. Она дернула головой, приоткрыла глаза и сквозь ресницы увидела нечеткий силуэт женщины с сердитым лицом. Та, наклонившись, внимательно смотрела на Аду. Увидев, что девушка очнулась, поджала бордовые губы и выбросила ватный комок в урну, стоящую рядом.

Первая мысль, которая пришла в голову спасенной Аде, была простой и пугающей: она уже где-то видела эту женщину.

— Серафима Сергеевна, премного вам благодарен, — услышала Ада голос Железнобокова и сразу вспомнила. Это судмедэксперт! Именно она осматривала у арки мужчину, похожего на мумию. «Надеюсь, я не умерла…» — вдруг подумала Ада и пошевелила пальцами. Слава богу, они двигались. И вроде бы она не созерцала себя со стороны, как это делали души только что умерших людей. Хотя она не знала этого наверняка, а вот в кино видела.

— Интересный способ уходить от ответов! — теперь над Адой склонился Антип, и она почувствовала терпкий запах, исходящий от его волос и шеи. Это, конечно, было приятнее нашатырного удушья.

— Со мной что-то случилось? — с ужасом прошептала Ада, приподнимая голову. Их щеки слегка соприкоснулись, и они смущенно отпрянули друг от друга. — А что здесь делает Серафима э… не помню отчества?..

— Ну, извини, обычно, если человек не шевелится, я привык вызывать судмедэкспертов, — почесал затылок Антип, а потом все-таки протянул руку Аде и помог ей сесть. Неожиданный обморок собрал любопытных прохожих, и они все еще надеялись увидеть что-нибудь скандальное. Однако Железнобоков, удостоверившись, что с Адой все в порядке, решительное взялся и за них. Как только «очевидцы» услышали, что придется ответить на пару-тройку вопросов, то тут же испарились. «Неплохо! , — отметила Ада, наблюдавшая за выверенными действиями Антипа. — Интересно, он во всем такой?..» Но тут же смутилось от своих мыслей и перевела взгляд на судмедэксперта.

Серафима Сергеевна в сером брючном костюме, который подчеркивал ее стройную фигуру, стояла чуть поодаль и безмятежно курила, выпуская дым в небо. Вид у нее был усталый, но довольный. Еще раз мельком взглянув на возвратившуюся к жизни Румянцеву, она произнесла:

— А я ведь подумала опять труп…

Ада от ее слов вздрогнула и снова побледнела, а Железнобоков, только что разогнавший зевак, подошел и выжидающе посмотрел на судмедэксперта.

— Сегодня ведь, кроме нашего, черноозерского, еще одного высушенного бедолагу нашли, ближе к двенадцати дня… — негромко сказала она.

— Где? — нахмурился Антип и полез в карман за «курилкой».

— На Булаке, в воде у каменных ступеней, прямо почти у самого кремля, тоже молодой мужик. Но я не ездила туда, коллеги сообщили, — устало вздохнула Серафима Сергеевна.

Ада тут же оживилась и навострила уши, как охотничья собака, почуяв нужный след. Ее мозг усиленно заработал, выстраивая маршрут от Черного озера до канала Булак. Получалось, что не так уж и далеко. Пару кварталов вверх, почти до самых стен Казанского кремля, где русло Булака заканчивалось (или начиналось?). Можно было сказать, что Булак и Черное озеро располагались параллельно друг другу, но их разделяли все-таки несколько километров. Когда-то Булак был хоть и небольшой, но полноводной и быстрой рекой, соединяющей озеро Нижний Кабан с Казанкой. Не зря «Булак» с древнетатарского переводилось как «речка». Сейчас же от реки остался узкий канал с мутной-зеленой водой, длиной в полтора километра, закованный в бетонные крутые берега и искусственно ограниченный. Кто-то явно облюбовал для своих черных дел небольшие городские водоемы, подумала Ада.

Корреспондент Румянцева настолько погрузилась в мысли, что даже не заметила, как пристально смотрит на нее Железнобоков. В его темно-зеленых глазах читались совсем не рабочие вопросы, но на лице Ады, которое наконец-то снова приобрело нежно-бронзовый оттенок, отражалась лишь напряженная работа мысли.

Серафима Сергеевна, уловив витающую в воздухе «химию чувств», усмехнулась, подхватила с края скамейки сумку-чемоданчик и помахала Железнобокову рукой. Он кивнул ей в ответ и приложил руку к уху, что, вероятно, означало «на связи».

— А ведь эти преступления как-то связаны между собой, да? — спросила Ада, проводив краем глаза судмедэксперта.

— Вероятно, — ответил Антип и потер глаза, как маленький ребенок, — впрочем, дела эти вряд ли объединят в ближайшее время и, скорее всего, закроют, едва открыв, за отсутствием состава преступления…

Он сидел так близко к ней, что она невольно вдыхала его терпкий аромат — смесь туалетной воды и сигаретного дыма, от этого приятно ныло в районе солнечного сплетения, и внимание Ады потихоньку переключилось на его лицо с белой ровной кожей и правильными четкими линиями. Он бодрился, но Ада заметила красные прожилки в его глазах, когда он пытливо изучал гуляющих горожан, глядя поверх ее головы.

— Вот и мне новость тормознули… — тихо сказала она и тут же деловито спросила: — Но ведь Серафима Сергеевна сказала, что смерть похожа на насильственную?

— Ну, мало ли, что она сказала, — почему-то сердито ответил Железнобоков, — лучше ответь, видела ли ты фотографа с большой фотокамерой вчера на этой гребаной свадьбе?

Ада вздохнула и ответила, что не видела. Она еще не решила, стоит ли рассказывать ему о Тасе.

— Куда же он запропастился? — Железнобоков опять достал из кармана свою «курилку» и пару раз затянулся.

— Он? — переспросила Ада, округлив глаза. — То есть это был парень?

— Ну да, молодожены пригласили лучшего фотографа города — Артема Худого, — пояснил Железнобоков как заправский искусствовед. И, глядя на недоуменную Аду, для убедительности добавил: — У меня есть свидетельские показания…

— А что же вы сразу его не задержали… Ой… Я, кажется, немного запуталась в ваших терминах…

— Так он сразу и не попал в поле нашего зрения, — Железнобоков на удивление покорно принялся объяснять действия полиции, — а потом, когда выяснили, что такой такой фотограф был среди гостей, он уже исчез…

— А я знаю, где его можно найти! — вдруг воскликнула Ада и принялась рыться в рюкзаке в поисках флаера. Что-то острое прошлось по ее пальцам и она ойкнула. — Вот, еще успеваем!

Она протянула Антипу цветной листок. Он внимательно принялся изучать его усталым взглядом. И на секунду Аде показалось, что сейчас он откажется, что у него просто не хватит сил в череде этих происшествий еще и на выставку идти. А потом она глянула на свою руку, крови вроде не было, только краснела тонкая линия. Она еще раз порылась в рюкзаке и нащупала браслет из ракушек. Тася продолжала напоминать о себе даже на расстоянии…

Железнобоков наконец-то оторвался от флаера и посмотрел на Аду так, словно это она была лучшим фотографом этого города, и бодро так сказал:

— Ну что ж, идем! В загс сегодня все равно уже не успеваем…

Глава 14. По семейным обстоятельствам

Слово «загс» застало Аду врасплох. Она медленно подняла на Железнобокова ошеломленный взгляд, но быстро сообразила, что это не то, о чем она подумала.

Понятно же, что он не собирался вот так сразу приглашать ее под венец, это испугало бы Аду не меньше, чем фантом невесты, неотступно ее преследующий. Но Антип-Апполон таким тоном произнес эту фразу, что Ада на долю секунды растерялась. Ее фантазия разыгралась, однако она быстро отогнала подальше миндальные картинки. Ясно же, что он просто хотел поговорить с работниками загса и в знак профессиональной солидарности взял бы ее с собой, если бы они туда успевали. А теперь в вечерних планах была только выставка.

Выстроив убедительную логическую цепочку у себя в голове, Ада поднялась со скамейки. Над парком незаметно сгущались лиловые сумерки. Болотный запах усиливался и заползал в ноздри. Ада терла нос и поминутно оглядывалась, но вокруг гуляли ничего не подозревающие люди, невесты среди них не было. И Таси тоже.

— Кого-то ты все время высматриваешь? — поинтересовался Железнобоков и тоже повертел головой.

Она могла бы рассказать Антипу про невесту, но что-то удерживало ее от откровенности с ним. Это было заманчиво — поведать ему леденящую историю о том, как за ней ходит та самая невеста, которая упала в воду. И как Тася, которую она приняла за фотографа, сбежала от нее с фотографиями самого шокирующего происшествия на Черном озере, наверное, за сто последних лет. Почему-то Ада была уверена, что фотографии у Таси все же были, просто она не смогла их найти из-за своей технической «одаренности», а та просто разыграла перед ней спектакль, будто и правда снимки исчезли. Но Ада хотела равноценного обмена информацией, а Железнобоков не очень-то спешил посвящать ее в тонкости расследования. Поэтому она ответила, что это просто профессиональная привычка наблюдать за людьми и обстановкой, где бы она ни находилась.

Похоже, ответ Антипа устроил, и они направились в сторону кремля, на территории которого располагалась камерная галерея для персональных выставок. Оказалось, что Железнобоков ходит быстро. Хотя Ада об этом и так смутно помнила, когда он в день происшествия перемещался вокруг озера с такой скоростью, что его коллеги и толпа любопытных еле за ним поспевали.

— А ты мог бы идти чуть помедленнее? — тяжело дыша, взмолилась Ада, когда поняла, что у нее просто нет сил поддерживать такой темп.

Антип приостановился, достал из кармана мобильник и, оценив ситуацию, предложил Аде взять его под руку.

— Мы вроде как чуток опаздываем, — ничуть не смущаясь, объяснил он свой неожиданный широкий жест.

— Так мы вроде и не в загс идем, можно слегка и опоздать, — смущенно пошутила Ада, но все-таки приняла предложенную помощь.

Антип хмыкнул. Ада так и не поняла, он оценил ее шутку, или сам смутился от того, что девушка все-таки взяла его под руку. Под ладошкой сквозь гладкую тонкую ткань рубашки Ада почувствовала сильные, почти железные мышцы, и ее накрыла приятная теплая волна. Она глубоко вдохнула, и прохладный вечерний воздух защекотал ноздри, но тут же Ада снова ощутила, как болотный запах пробрался в легкие. Перед глазами повисло видение — вытянутая рука Железнобокова и что-то бьющееся в черном пластиковом пакете, круглое и шипящее…

— Скажи… — Ада чуть было не уткнулась в плечо Антипа, но сдержалась и быстро продолжила: — А что все-таки было в том черном пакете, там, на озере…

Он резко остановился, сдвинул густые белесые, как и ресницы, брови и сказал:

— Я не могу ответить тебе на этот вопрос, мы еще слишком мало знакомы!

Ада при этих словах споткнулась на ровном месте, а Железнобоков с бесстрастным лицом напряг мышцы руки, чтобы ее удержать.

— Ты серьезно? А ничего, что я помогаю тебе найти Худого? Без меня ты бы не знал, где его искать!

— И что? Это как-то делает нас более близкими друг другу?

Ада задохнулась. А на безупречном лице Антипа снова ни один мускул не дрогнул. Ну все правильно! Она же не спешила рассказывать о Тасе. Хороша парочка! Каждый держит свои секреты при себе. Он и не догадывается о «самом лучшем фотографе» города, которая сбежала и где-то сейчас околачивается вокруг. А она ничего не знает о деталях этого дела. Хотя дело вроде как и не открыли. Тела двух мужчин есть, а дел нет. Вот ведь как бывает. Железнобоков даже не заморачивается, чтобы имя ее запомнить, а она от слова «загс» чуть не растаяла…

Ада так глубоко погрузилась в свои размышления, словно дайвер в морскую пучину, что и не заметила, как они вошли в каменную узкую арку. Пройдя через нее, они оказались на территории кремля. Ада почувствовала под ногами неровную плитку и опять споткнулась. Антип снова напряг руку, чтобы ее удержать.

— Странно, участок перед аркой с такой же плиткой ты прошла весьма бодро, — заметил он.

— Оперативные наблюдения действительно твой конек, — пробормотала она и посмотрела назад, удивившись самой себе. — Я… я… обдумывала твои слова и, кажется, да, не следила за дорогой…

— Шла на автопилоте? — и бесстрастное выражение лица Антипа сменилось на легкую усмешку. — И о чем же ты размышляла, если не секрет?

— Ну, во-первых, автопилот — это скорее ваша, мужская фишка, по пьяни особенно, а во-вторых, мы еще слишком мало знакомы, чтобы я отвечала, о чем я думаю!

Антип остановился и с серьезным видом притянул Аду к себе. Она не успела опомниться, как его теплые губы накрыли ее рот. От неожиданности она замерла, прижавшись к его груди, и невольно приоткрыла губы. Он властно захватил верхнюю губу, потом нижнюю. Ада, окутанная его дыханием, ответила ему, но почувствовав, что поцелуй становится глубже, резко отстранилась.

— Ну как? — спросил Антип. — Сближение засчитывается?

— Ну… допустим, — Ада нахмурилась и поправила лямки рюкзака, съехавшие с плеч.

— Могу продолжить, — и Железнобоков снова потянулся к Аде.

— Мы опаздываем! — она потянула его вперед, взяв под руку. — Может, все-таки скажешь, что лежало в том пакете, и куда это что-то делось?

Ада посчитала, что после спонтанного, и чего уж скрывать, приятного поцелуя, она наконец-то имеет право знать ответ на этот вопрос. Но, похоже, Антип-Аполлон так не считал.

— А может, тебе и не нужно знать? Подумай-ка хорошенько! — прищурился он.

— Ты прямо как… — и тут Ада осеклась. Она хотела сказать, как Тася, которая тоже решила, что Аде не обязательно видеть фотографии с ужасными моментами свадьбы.

На удивление Железнобоков не стал допытываться ответа, впрочем, и сам не ответил на вопрос. Они уже поднимались по ступеням, ведущим на крыльцо галереи. И Антип, не останавливаясь, одной рукой потянул на себя тяжелую дверь с витражным остеклением, а другой подтолкнул Аду в залитый светом вестибюль.

— Интересный способ уходить от ответа! — поддела она Железнобокова, понимая, что сейчас уж он точно ей ничего рассказывать не будет.

Он хмыкнул и подвел Аду к большому зеркалу в деревянной резной оправе, а сам направился к огромной картонной фигуре виновника выставки, стоявшей возле колонны. Артем Худой с гладко зачесанными назад волосами, в черном костюме и белой рубашке ослепительно улыбался посетителям выставки. Оказалось, Худой был далеко не худым. Железнобоков зачем-то обошел фигуру вокруг, будто кого-то там мог обнаружить. Уж не самого ли Худого?

Нарядная толпа заполонила все пространство вестибюля и неторопливо растекалась через двухстворчатые двери по залу, мерно гудя, как пчелиный рой над благоухающей клумбой. Антип заглянул поверх голов в зал, окинул беглым взглядом ряды фотографий разных форматов, которые им предстояло оценить, и снова подставил Аде свой локоть. Она только что закончила воевать с выбивающимися прядями, но, посчитав это занятие безнадежным, манула на свое отражение рукой. На щеках уже проступил легкий румянец, и этого достаточно!

— Так вот он какой, Артем Худой… — протянула Ада, провожая взглядом картонную фигуру, и тут в ее памяти мелькнуло смутное видение полноватого мужчины, одетого в джинсовую рубашку, с приглаженными черными волосами, стянутыми на затылке в длинный хвост. А потом из-за колонны на долю секунду выглянуло бледное лицо Таси. Она направила на них объектив фотоаппарата, и Ада даже услышала отчетливый звук затвора. От яркой вспышки она зажмурилась и вцепилась в руку Железнобокова. Он резко обернулся, словно тоже что-то услышал, но возле колонны важно стояла картонная фигура фотографа. Ада смущенно улыбнулась и пожала плечами. Антип нахмурился, но тут же нацепил бесстрастное выражение лица. Они чинно прошли в зал и влились в благоухающую гудящую толпу. Через пять минут перед гостями галереи появилась высокая худая блондинка в черном атласном платье, словно хрупкая фарфоровая статуэтка из музейной витрины и из другой эпохи. Она взмахнула тонкими руками, затянутыми в белые перчатки, поправила маленькую шляпку на макушке и объявила выставку открытой. И, смущенно улыбнувшись, извинилась, что Артема Худого сегодня не будет. Толпа недовольно загудела. А девушка виноватым тоном уточнила, что фотографу пришлось срочно уехать из города по семейным обстоятельствам.

Глава 15. «Нам двоим тут не место!»

Пожилая женщина стояла на крыльце и в одной руке держала миску. Под цветастым широким платьем угадывалось грузное тело. Она поправила зеленый платок, завязанный вокруг головы, и зычно позвала:

— Барсик! Барсик!

Но он так и не откликнулся. Она еще немного постояла на крыльце, осматривая заросший двор, вдруг проказник где-то в траве притаился? Но только мушки темными облачками мелькали над зеленым покровом. Женщина тяжело вздохнула, поставила миску на перила и, несмотря на свое большое и неповоротливое тело, довольно бодро спустилась по трем деревянным ступенькам. Она снова оглянулась и осторожно двинулась к калитке по каменистой дорожке, утопающей в буйной траве, и остановилась там, выглядывая за деревянный забор.

— Э, матурым! — воскликнула она, увидев приближающуюся к калитке Юху, всплеснула руками, приземлив их на свою внушительную грудь. — А я уж думала, не вернешься, думала, с отцом помирилась! Три дня уж прошло, переживает он, наверное…

— Не… он суровый, быстро не отойдет, — пробормотала Юха и протянула маленький букетик нежно-сиреневых цветов, поправляя косу. — Это вам, Шамсия апа!

— Э-э, баловство все это! — проворчала она, но букет взяла. — Мусор только лишний…

— Не переживайте, я подмету потом! — прощебетала Юха, тряхнув косой.

— Купалась, что ли? — удивилась хозяйка дома, заметив влажные волосы и мокрые пятна на платье девушки. — И одна?

— А что такого? — Юха насторожилась провела рукой по влажным волосам, потом осмотрела платье.

— Да мало ли, — покачала головой Шамсия апа.

— Я хорошо плаваю, — робко улыбнулась Юха в ответ гостеприимной «тетушке».

— Да не в этом дело, матурым, обидеть могут, — Шамсия апа опять покачала головой и пытливо посмотрела на Юху. — Где парень-то твой? А?

Новоявленная Ясмин замерла от неожиданного вопроса, какое-то время напряженно думала, а потом принялась сбивчиво дышать, пытаясь придумать правильный ответ. Старушка растолковала это по-своему.

— Бросил, что ли?

— Не… отец грозился его… убить! Он прячется, даже я не знаю где, на всякий случай, вдруг проболтаюсь!

— Э, матурым, точно суровый…

Юхе совсем не понравилось, в какую сторону повернулся разговор, и она, пока Шамсия апа еще чего-нибудь не спросила, ласково проворковала:

— А вы меня тут ждали, да?

Шамсия апа махнула рукой, развернулась и пошла к крыльцу, размахивая букетом:

— Кота искала, сбежал куда-то, хвостатый озорник!

Юха последовала за хозяйкой дома по тропинке. Она смотрела на ее широкую спину и мощные бедра, являющее теперь единое целое без какого-либо изящного перехода, и удивлялась, как Шамсия апа когда-то помещалась в платье, которое теперь было на Юхе. Ну, не в это самое, конечно, но подобное. Она заявила, что в дни ее молодости носила точно такое же. Наверное, все-таки чуть приврала. Или не чуть. Юха еще раз смерила Шамсию апу взглядом и вдруг предложила:

— Я могу поискать кота!

— Э-э, не надо, пусть бегает, озорник, ты лучше помоги мне посуду помыть, матурым! — И Шамсия апа оглянулась на Юху.

Та остановилась и беспомощно уставилась на круглое, почти без морщин, лицо хозяйки дома. «И ни под каким предлогом не вздумай мыть посуду!» — вспомнила она наставления сестер. И почему они про хозяйство и всякие ухищрения про внешность заставляли запоминать, а про мужчин и парней ничего толком не объяснили, кроме того, что надо улыбаться и побольше молчать, а дальше все само собой получится. Придется все самой выяснять!

— Что, не умеешь, поди? — удивленно спросила Шамсия апа, глядя на растерянную Юху, и ласково проворчала: — Все вы сейчас белоручки! Ладно, иди поищи кота, сама помою! Ты ведь гостья у меня…

И она, поднявшись на крыльцо, скрылась за деревянной, рассохшейся дверью с железной витой ручкой. А Юха облегченно вытерла пот со лба. Она не собиралась искать кота. И хорошо, если бы он так и не вернулся. Еще в тот день, когда она рассказывала Шамсие апе слезную историю о том, как отец выгнал ее из дома, кот сначала терся возле ее ног, а потом шерсть на его спине поднялась дыбом, он утробно заурчал и чуть не цапнул ее за щиколотку. Юха, изловчившись, украдкой ущипнула его за кончик уха. Кот от неожиданности вытаращил глаза и бросился куда-то в траву. «Беги, беги отсюда подальше! — прошипела вслед ему Юха. — Нам двоим тут не место!»

Она расплела косу и улеглась прямо на траву, в тени сарая. Закрыв глаза, она принялась вспоминать Рустема, а потом представила, как его сильные и шершавые ладони настойчиво гладят ее по волосам, рукам и… груди. Сестры ничего не рассказывали ей об этом, только сказали, что однажды она познает неземное блаженство. В машине Рустема Юха почему-то почувствовала, что связано оно будет непременно с ним. И это будет только начало…

А пока надо придумать, как снова напомнить о себе. Опять явиться на стройку — это уже перебор. Да и Ильнура смущать лишний раз не хотелось. Он хороший парень и, пожалуй, не заслуживал судьбы, которая ожидала ее будущего мужа. Но потом она подумала, что и не собиралась губить его. Однако с Ильнуром ей точно бы стало скучно, и она укусила бы его от безысходности, повторив судьбу своих сестер. С Рустемом, она надеялась, будет все иначе. И его надо как-то найти в городе.

Юха принялась разглядывать небо сквозь пальцы. Белые, пухлые облака изредка набегали на солнце, и в этот момент она отчетливо начинала различать нежную молочную кожу на своей руке. Она любовалась нежными изящными пальцами, тонкими запястьями, но вдруг поняла — чего не хватает… Браслет! Из маленьких ракушек на тонкой нити из кожи. Где она могла его потерять? Перебрав в памяти события последних нескольких часов, Юха решила, что он остался в машине у Рустема. Лучшего подарка судьбы и не придумаешь! Она довольно улыбнулась и раскинула руки.

От дурманящего запаха травы Юха задремала. Но ее ухо различало стрекот кузнечиков, жужжание пчел и мух, да бестолковое чириканье воробьев. Деревенька, в которую она случайно забрела три дня назад, была местом тихим и странным. На трех улицах от силы насчитывалось домов десять. Дом Шамсии апы выделялся и размером, и добротностью. Мимо такого не пройдешь. И Рустем был таким же, как этот дом — видным, крепким, большим. В сонных мыслях Юхи заколыхались обрывки фраз Рустема и его помощника, на которые она сначала не обратила внимания, а теперь они обволакивали ее дурманом: какое-то важное личное событие, салон… А может, у него уже есть невеста?

Острая, как жало осы, мысль тут же выдернула Юху из сонного состояния. Она услышала далекий звук, похожий на шелест шин, вскочила и подбежала к забору. По еле заметной грунтовой дороге, почти исчезнувшей под травой, медленно ехала легковая машина. Юха быстро собрала волосы в тугой узел на затылке и перегнулась через забор, пытаясь получше рассмотреть, кто же сидел за рулем. Когда машина поравнялась с домом, из окна выглянул молодой мужчина в темных солнечных очках и спросил:

— А где здесь живут Ибрасовы, матурым?

Юха улыбнулась и пожала плечами.

— Не местная, что ли? — широко улыбнулся он в ответ.

— Я в гостях у тетушки, — потупив взгляд ответила Юха. — А вы из города?

— Да, вот заказ везу, да адрес неправильный, что ли, дали, по третьей деревне уже плутаю.

— Кто такой? — с крыльца раздался зычный голос Шамсии апы. — Чего надо?

— Да вот Ибрасовых ищу, апа, — миролюбиво ответил мужчина.

— Нет таких здесь, — сердито ответила она. — Езжай отсюда!

— Ладно, апа, не шуми, уезжаю.

Машина медленно тронулась, а мужчина, сняв очки, кивнул Юхе, показывая на переднее сиденье. Она чуть повернула голову и показала глазами, чтоб он проехал чуть дальше. Шамсия апа подошла к забору и, недобро прищурясь, посмотрела вслед отъезжающей машине.

— Не разговаривай с чужими! — строго сказала она Юхе.

— Так откуда ж мне знать, может, это сосед наш, — начала оправдываться та.

— Нет у нас соседей, — отрезала Шамсия апа. — В деревне я одна живу…

Глава 16. Как она тут живет?

— А как же вы тут одна… живете? — вкрадчиво спросила Юха, оглядываясь на удаляющуюся машину. Она проехала метров пятьдесят и остановилась за высокими кустами, мигнув стоп-огнями.

— Хорошо живу, — пожала плечами Шамсия апа. — Ко мне Тася иногда приезжает, видела ведь ты, хорошая девушка, и платье вот тебе одолжила. Скоро вернется, думаю, забыла она свой аппарат… как его? Фото… аппарат! Тьфу, чуть выговорила! В сумке на комоде лежит, в ее комнатушке.

Юха удивленно посмотрела на хозяйку дома. Тася… Она совсем про нее забыла, а она не только платье одолжила, но еще хотела научить ее фотографировать. Ей сейчас очень пригодилось бы это умение, чтобы никто не подумал, а особенно Рустем, что она — Юха-Ясмин бездельница.

Шамсия апа сложила руки на груди и свела густые брови не пересносице, сверля Юху взглядом:

— Ты вот теперь у меня живешь. Так что не до скуки мне! И Барсик еще куда-то запропастился, вот забота…

Шамсия апа всплеснула руками и направилась к дому. И Юхе велела идти за ней. Но та медлила, стояла у забора и наблюдала за машиной, которая все еще стояла за кустами. Тут в голову ей пришла одна спасительная мысль. Она взмахнула рукой, будто бы решила поправить волосы, а сама незаметно дала знак мужчине, ожидающего ее в машине — мол, скоро буду. Она надеялась, что он ее поймет, и бросилась за хозяйкой дома.

— Шамсия апа, так может, я отвезу сумку Тасе? Дадите мне ее адрес?

— Э, матурым! А ведь дело говоришь, еще список напишу, лекарства надо бы мне привезти, глядишь, и дело доброе сделаешь, раз посуду мыть не можешь!

Юха нахмурилась, придумывая оправдание, но все-таки промолчала. Пусть Шамсия ворчит, лишь бы подсказала, где живет Тася, а то ждать ее здесь тоже не дело.

Она проскользнула в дверь за Шамсией апой, стараясь не задерживаться в темных сенях. Это помещение, наполненное запахом сушеной листвы почему-то ей не нравилось. Ветки деревьев, связанные в пучок, пугали ее. Как там объяснила хозяйка дома? Это веники для бани, чтобы париться. Ими надо хлестать себя по голому телу, нежно коже? Ужас какой-то! Юха забежала в большую, скромно обставленную комнату, где из мебели стояли два темных буфета, большой дубовый стол с лавками вокруг, на половицах из широких строганных досок лежали полосатые коврики ручной работы. Из большой комнаты расходились маленькие темные коридорчики, которые заканчивались дверями в кухню и несколько спален, одну из них занимала сама хозяйка дома, и Юха туда даже не заглядывала. Для гостьи она выделила отдельную комнату. Была своя спальня и у Таси. Юха пыталась посчитать двери, то каждый раз получалось разное число. Когда она спросила у Шамсии апы, сколько же их на самом деле, та уклончиво ответила, что места всем хватит, кто захочет у нее остаться.

— Э, матурым, ты, главное, свою комнату запомни, а об остальных не печалься, — сказала она и вынесла из комнаты Таси холщовую сумку с длинными ручками. — Смотри, тяжелая!

Юха схватила сумку, «взвесила» ее на руке и заявила, что не такая уж это тяжелая ноша. Шамсия апа открыла буфет и достала оттуда два листочка — один с адресом Таси, другой со списком, чему Юха порадовалась, ей уже не терпелось улизнуть из дома.

— Постой, а как до города ты собралась добираться? — Шамсия опа прищурила небольшие глазки и уткнула пухлые кулаки в крутые бока.

— А… вы как добираетесь? — быстро нашлась Юха.

— А я и не добираюсь! Чего я в этом городе забыла — людей миллион, да дома, как муравейники! — она покачала головой. — А Тася, наверное, на дорогу выходила и машину попутную ловила, автобусов-то рейсовых тут точно нет!

— Ну вот и я так сделаю!

***

Юха выскользнула из калитки и, оглянувшись на крыльцо, быстро зашагала по тропинке. Поравнявшись с соседним домом, всмотрелась в окна: что же там, внутри? Есть ли занавески? Стоят ли на подоконнике цветы? Но ничего не увидела. В темных стеклах она различила только свое отражение. С виду фасад дома был крепким, и если бы Шамсия апа не сказала, что в деревне, кроме нее, никто не живет, то Юхе и в голову не пришло бы, что дом — пустой. Она чуть задержалась у ворот, добротных, с простеньким узором, выложенным из тонких реечек — то ли солнышки, то ли ромашки, и почувствовала, как по спине побежали мурашки, будто она окунулась в ледяную воду. Юха нервно дернула плечами, и ускорила шаг. Размышлять над тем, куда делись жители деревни, ей пока не хотелось, гораздо приятнее думать о предстоящей встрече с Рустемом. А почему деревня опустела, она спросит у Шамсии апы потом, когда-нибудь…

Она сказала своей гостеприимной хозяйке, что будет в городе долго, может, пару дней, а если по дороге она встретит сбежавшего кота, то шуганет его домой. Но Шамсия апа только махнула рукой. И Юха не поняла — то ли на нее, то ли на своего нерадивого питомца. Но на самом деле ей было все равно, что там думает Шамсия апа, главное — у нее был план, как добраться до города и до Таси, а остальное — неважно.

Машина незнакомца в темных очках так и стояла за кустами, его локоть свешивался из окна, пальцами он постукивал по опущенному до предела стеклу и напряженно оглядывался по сторонам, будто Юха могла появиться отовсюду.

— Я думал, ты уж не придешь, красавица! — мужчина натужно улыбнулся, оглядев Юху приторным взглядом.

— А я не сомневалась, что вы меня дождетесь, — она уверенно подошла к пассажирской двери и расположилась на переднем сидении, пристегнулась и устроила сумку на коленях. — Поехали!

— Ох, ты какая! — он вдруг положил руку Юхе на колено. — А платить чем будешь? Ожидание было долгим…

— Не волнуйтесь, расплачусь, — Юха подняла подбородок и прикрыла ресницами глаза. — Но не здесь, тетушка моя может запросто сюда дойти, у нее кот убежал, вдруг искать придумает…

Чего хотел от нее этот мужчина, Юха прекрасно понимала. Она с едва скрываемым блаженством вспомнила свое отражение в воде. И ей нравилась власть, которую давала красота. Вот только и сила ей тоже была нужна, а она ее еще ни разу ни к кому не применяла, ну, кроме кота… Но Юха надеялась, что в решающий момент природные инстинкты ей помогут.

— Верно мыслишь, красавица, — мужчина нехотя убрал руку с колена Юхи и завел машину.

Они медленно проехали по грунтовой дороге. Юха рассматривала дома, из окон которых действительно никто не выглядывал, а в палисадниках, как и на дороге, обочинах, тоже буйствовала трава.

— А вы знаете, что в этой деревне никто не живет? — вдруг спросила Юха.

— Да ну? А как же тетушка твоя? Да и ты? — спросил мужчина, снимая очки и пристальнее присматриваясь к домам на обочине.

— - А может, мы нечисть какая, а? - Юха поудобнее примостила на коленях сумку с фотоаппаратом и поправила юбку.

— Да ладно! Такая красивая и нечисть, скажешь тоже! — засмеялся мужчина. — Меня Рустем зовут, кстати, а тебя?

Юха вздрогнула и внимательно посмотрела на водителя. Круглое лицо, нагловатый прищур серых глаз, взъерошенные соломенные волосы. Похоже, и роста этот наглец был невысокого. И как только ему дали такое же имя, как Рустему Абырову? Это же недоразумение какое-то!

— Чего замерла, свое имя забыла, что ли, от моей неземной красоты? — засмеялся тот, кого Юха хотела уничтожить прямо сейчас. Но было нельзя. Иначе она не сможет осуществить свою мечту — остаться здесь, среди людей. Ее сразу же заберут на гору, посчитают, что она уже нашла своего суженого. Или еще хуже — оставшиеся дни она будет бродить неприкаянная, потеряв свою голову…

— Ясмин меня зовут, — медленно произнесла Юха, обдумывая, как ей лучше поступить. — А до города далеко?

— Не торопись, красавица, в город, смотри, какие красивые здесь места, хочешь, на реку тебя отвезу, мост покажу, какой строят! Не видала небось?

— А давай! — согласилась Юха и победно посмотрела на самоуверенного водителя.

Глава 17. Красивый кадр

Она снова увидела его на строительной площадке. Так удивительно — второй раз за день. Высокий. Беспощадный. И такой желанный. Вокруг него собрались рабочие, он что-то говорил им, и они молча слушали. Обрывки жестких фраз долетали до автомобиля, припаркованного за деревьями, и Юха замерла. Она вслушивалась, чуть наклонив голову, боясь лишний раз пошевелиться. Тезка Рустема смотрел на нее и тяжело дышал, поглаживая ее колено. Его ладони, потные, настойчивые, раздражали Юху, ей хотелось впиться в его шею и с наслаждением выпить всю его кровь, лишая никчемной жизни, но она помнила о своей цели. Нельзя его трогать, нельзя… Он все больше распалялся, и его руки поползли выше…

— Помогите! Помогите! — вдруг истошно закричала она. — А-а-а!

Рустем Абыров резко повернул голову в сторону машины, а его тезка отшатнулся от Юхи и локтем заехал по клаксону. К воплям Юхи присоединился резкий и громкий сигнал.

— Вот дура!!! — прорычал водитель и отдернул руку от руля. — Чего разоралась!

Он навалился на Юху и попытался зажать ей рот, но она отчаянно брыкалась, норовя ударить его сумкой, и не переставая орала. Ее голос был таким высоким и сильным, что всем, кто его слышал, хотелось зажать уши и пригнуться к земле. Но на начальника строительного участка он подействовал иначе. Он моментально оказался у машины и как завороженный пару секунд слушал слушал Юху, но быстро очнулся, дернул дверь, вытащил водителя за ворот рубахи и отшвырнул от машины метра на три. Он приземлился на землю, будто мешок с картошкой.

— Тише, тише… — мягко произнес он и чуть коснулся плеча Юхи, она затихла и медленно подняла на него глаза. Ее длинные тонкие пальцы впились в сумку с фотоаппаратом.

— Это… снова ты? — на лице Абырова появилось отвращение, будто он увидел то, от чего портится аппетит. — Как там тебя…?

— Ваш помощник записал мое имя, можете у него уточнить, — часто моргая, проговорила Юха, и чуть слышно добавила: — Неужели он не побежал за вами?

За спиной Абырова кто-то громко засопел, а потом из-за его подмышки выглянуло круглое лицо с большими очками на носу, на него Абыров посмотрел с не меньшим отвращением.

— Ну вот, что я говорила! — Юхо победно вскинула подбородок.

— Ты из машины-то выходи! — рявкнул Абыров на Юху и тут же, с той же интонацией, обратился к помощнику: — А ты напомни, как ее зовут!

— Так пусть она сама скажет! — буркнул Федор и шарахнулся в сторону, прижимая к груди папку.

Между ним и Абыровым пролетел, как подбитый коптер, водитель машины, только что очухавшийся от удара о землю. Покачиваясь, он бухнулся на сиденье и принялся выталкивать Юху в дверь, в ближайшие кусты.

— Хватит! — осадила она его и схватила за запястье, впившись в кожу острыми ноготками. Тезка Абырова выпучил глаза, которые превратились в две круглые монеты и чуть не вылетели из орбит. Яркий день начал тускнеть, и он три раза проклял заказ, который взялся выполнить по доброте душевной. Эту деревню на берегу Волги, он запомнит навсегда, чтобы потом объезжать за версту. Или даже за две. Юха наклонилась к нему и томно прошептала:

— Я ведь больше ничего вам не должна?

Водитель часто заморгал, пытаясь разогнать тьму перед глазами. Через несколько секунд перед ним проступило бледное девичье лицо с темно-зелеными глазами, и он протяжно просипел:

— Не-е-ет… Матуры-ы-ым… В расчете мы…

— То-то же! — прошипела она и разжала пальцы.

Выходя из машины, она громко хлопнула дверью и прижалась к кустам, крепко прижимая у себе сумку. Оглянулись все — рабочие, стоявшие поодаль, Абыров и Федор, находившиеся рядом. Первые радовались неожиданному перекуру, вторые — что-то сосредоточенно искали в папке, а водитель судорожно пытался завести машину. И все, кроме него, смотрели на Юху. Она стояла, опустив глаза, под прицелом нескольких десятков мужских взглядов. Высокая, стройная, бледная и какая-то неземная. Казалось, смущению ее нет предела, еще чуть-чуть и она упадет в обморок, но на самом деле Юха ликовала. Это была маленькая репетиция ее грядущего звездного часа. И пусть пока все выглядело, как ужасный провал, она знала — сейчас все пойдет, как надо…

Водитель нервно нажал на газ, и машина натужно заревела, из-под колес полетела вырванная с землей трава. Юха увернулась от летящих в нее пары комков и шагнула за машиной, провожая взглядом своего невольного помощника. Сам того не зная, он привез ее туда, куда нужно.

— Ясмин! — выкрикнул Федор, тыча пальцем в папку, а потом в Юху. — Ее зовут Ясмин!

— Я же говорила, что у него все записано! — дерзко выкрикнула Юха и повесила сумку на плечо.

Абыров подал знак рабочим, чтобы расходились. Они нехотя поплелись к инструментам, а Ильнур задержался, смущенно разглядывая Юху. Она делала вид, что не замечает его интереса. Но от Рустема Абырова ничего не ускользнуло. Он наблюдал, как Юха украдкой подмигнула парню. А потом шагнула к нему и игриво спросила:

— Хочешь, я тебя сфотографирую?

Она достала из сумки фотоаппарат и принялась ходить вокруг Ильнура, будто бы выбирая лучшую позицию. Юха надеялась, что до снимков дело не дойдет. Она смутно помнила, как Тася объясняла, что-то о ракурсе. Вот с него-то она и начнет!

— Так, фотосессия откладывается! — Абыров еще раз подал красноречивый знак Ильнуру, и того тотчас сдуло ветром. А на Юху он бросил такой испепеляющий взгляд, что ей стало жарко.

— Извините, я не смогла удержаться от красивого кадра… — пробормотала она и спешно убрала фотоаппарат в сумку.

— Это он-то красивый кадр? — усмехнулся Абыров, кивнув в сторону удирающего Ильнура. — С таким же успехом ты могла бы сфотографировать Федора! Тот еще кадр, конечно, но без него, хотя бы, как без рук…

Помощник удивленно посмотрел на начальника участка, соображая,: это он его похвалил или снова унизил в своей привычной манере? И, видимо, не найдя ответа, погрузился в недра папки и, покопавшись там, выдал:

— Рустем Аязович, а вам на свадьбу фотографа ведь так и не нашли! Артем Худой так и не дал ответа…

— И что ты предлагаешь? — Абыров свел темные брови в одну негодующие полоску.

— Ну вот же, прямо перед вами решение, хотя бы запасное, — осторожно начал Федор.

— Ты хочешь, чтобы я доверил важное событие в своей жизни этой вот… Ясмин? Девушке, которая видит сомнительные красивые кадры?

Все-таки начальник его снова унизил. Федор вздохнул и закрыл папку.

— Ну тогда я сфотографирую вас, как думаете, это будет красивый кадр? — улыбнулась Юха и дерзко взглянула на Абырова. — Ну и в знак благодарности за мое спасение.

— Лучше объясни-ка, что ты снова тут делаешь? — он сжал кулаки, будто приготовился прихлопнуть Юху, как муху. — Что выведываешь?

— Простите, но я совершенно случайно здесь оказалась! Я попросила мужчину, довезти меня до города, у меня там дела! — И Юха выудила из кармана платья две бумажки. — Вот, тете лекарства нужны, а вот адрес ее родственницы, которой нужно передать одну важную вещь. Но этот… господин завез меня в лес…

— Значит, ты все-таки здесь рядом живешь? — тоном, который не сулил ничего хорошего, уточнил Абыров.

— Так я и не скрывала этого, — Юха, опустив глаза, принялась разглаживать пышную юбку платья. — Я же говорила, что не местная, вот утром и заблудилась в трех соснах…

— Так, ладно! — рявкнул Абыров. — Некогда мне с тобой тут всякие ненужные подробности выяснять! Давай адрес, отвезу куда надо. И это… на заднее сиденье сядешь, поняла?

Юха улыбнулась и послушно пошла за мужчиной своей мечты. Федор снова вздохнул, но теперь уже было ясно, что начальник все-таки его ценит, хотя и очень своеобразно, и тоже послушно пошел за Рустемом Аязовичем, пытаясь что-то отметить в своей папке.

В салоне машины пахло свежестью и хвоей. И Юха сразу представила небольшое круглое озеро, окруженное соснами, мягкий песок, приятную прохладность воды. Она будто бы снова ощутила себя в колыбели, у истоков новой земной жизни, то есть в очень правильном и нужном месте.

— Это, кажется, твое? — Абыров обернулся на мгновение, на его большой ладони лежал изящный браслет из миниатюрных ракушек, который он только что достал из бардачка.

Юха медленно протянула руку, ее похолодевшие пальцы коснулись его шершавой ладони, и ей показалось, что яркая вспышка на долю секунды озарила салон машины и ударила их прямо в сердце.

Глава 18. Это просто миф

— Думаю, эту выставку надо осмотреть… очень внимательно, — Антип пристально глянул поверх голов публики и задержал взгляд на самой большой фотографии в нише, подсвеченной красным светом.

— Я только за! — обрадовалась Ада, пытаясь заправить упавшую на лицо прядь за ухо. — Это же интересно!

— Сомнительно, конечно, но, возможно, я мало что понимаю в искусстве… — вздохнул Железнобоков, устало посмотрел на свою спутницу и направился прямиком к самой эффектной инсталляции. Ада немедленно пошла за ним, пробираясь через ахающих от восторга ценителей искусства, которые, несомненно, в нем разбирались, в отличие от Антипа.

Фотография, к которой стремился Железнобоков, называлась «Невеста». Фигуристая высокая девушка стояла на ступеньках… Черного озера, хотя фон за ней был размытым, но вполне узнаваемым — дорожки со скамейками, деревья, фонарные столбы. В руках она держала букет из водяных лилий, их длинные переплетающиеся стебли доставали до земли. Белое платье подчеркивало ее формы и было не совсем как будто бы свадебным. По бокам от подмышек до талии его украшали зелено-коричневые вставки, напоминающие змеиную кожу. Девушка с фотографии смотрела на посетителей выставки смело и надменно.

Потихоньку вокруг «Невесты» начал собираться народ, подчиняясь негласному правилу: если возле какого-то объекта останавливается хотя бы пара заинтересованных зрителей, как тут же появляются и другие. Антип и Ада в этом смысле оказались весьма притягательной парой — они так внимательно рассматривали фотографию, что и остальным стало интересно.

Девушка-экскурсовод, похожая на фарфоровую статуэтку, тут же решила воспользоваться стихийным вниманием гостей и тоже оказалась у фотографии, взмахнула руками и звонко объявила:

— Попрошу минуточку вашего внимания, дорогие гости!

И будто по мановению волшебной палочки наступила тишина. Антип и Ада переглянулись, и вместе с другими гостями отступили на шаг назад, пропуская девушку ближе к фотографии.

— Эта работа стала важным этапом в творчестве Артема Худого. Совсем недавно он обратился к татарской мифологии, чтобы украсить образ современной женщины чертами мифологических существ. Перед вами — Юха, женщина-змея. Она попадает в наш мир после того, как проживет в теле черной змеи сто лет, а потом еще тысячу лет в теле дракона. Нередко ее можно встретить и современных мегаполисах. Юха принимает вид привлекательной девушки и начинает искать себе мужа. В распоряжении у нее всего сорок девять дней. Но Юхе практически без труда удается найти доверчивого жениха, которого, увы. ждет незавидная участь. За несколько ночей прекрасная жена выпивает из него всю кровь, и бедолага погибает. Говорят, что это страшное зрелище — обескровленный мужчина становится похож на мумию.

— Хорошо, что это просто миф! — По толпе пробежал нервный смешок, а Ада невольно сжала руку Антипа чуть выше локтя, под ее пальцами напряглись твердые мышцы.

— Если бы… — пробормотал он.

— Ты думаешь, что там, на Черном озере, это сделала… Юха? — прошептала Ада, поднявшись на цыпочки, чтобы дотянуться хотя бы до плеча Железнобокова.

Антип ничего не ответил и потихоньку увел Аду из окружения гостей поближе к снимку, висевшему рядом с фотографией девушки-змеи.

— Смотри внимательно, — он кивнул на небольшое фото.

На ступеньках, ведущих к Черному озеру, стояла та же девушка и держала в руках тот же самый букет из лилий, но рядом с ней полубоком стоял жених в сером костюме. Лица его не было видно, но высокий рост и короткие платиновые волосы, подстриженные ежиком, показались Аде такими знакомыми, что она вздрогнула.

— Ты кого-то узнала? — Антип наклонился к уху Ады и обдал горячим дыханием.

Она покачала головой и прикрыла глаза, теряя контроль над собой. Ей как-будто снова стало нечем дышать, вязкий болотный запах сдавил горло и проник в легкие. Ада замахала руками, пытаясь устоять, но болотная трясина засасывала ее все сильнее и глубже…

Она очнулась уже в вестибюле у большого зеркала. Антип поддерживал ее за спину и заглядывал в глаза. Его темно-зеленые радужки глаз были так близко, что Ада, только придя в себя, чуть не ушла обратно. Но большая и крепкая ладонь удержала ее на месте.

— А я уже думала, что опять Серафиму увижу, — вяло пошутила она, вспомнив патологоанатома с сердитым лицом, и принялась искать свой рюкзак, который до этого момента, висел у нее за спиной.

— Надеюсь, вы с ней не так скоро увидитесь, по крайней мере, в ближайшее время, — мрачно пошутил Железнобоков, закидывая рюкзак Ады за свое плечо. — А то у меня планы… на тебя…

— Звучит угрожающе, — сказала Ада, освобождаясь из железной хватки Железнобокова.

— А я думал, романтично, — с бесстрастным выражением лица заявил Антип.

— Да уж, ты еще тот романтик, — поддела его Ада, вспоминая внезапный поцелуй перед выставкой, по ее телу пробежала теплая волна и, немного помедлив, вдруг она быстро произнесла: — А что, если у меня есть место… для твоих планов?

Железнобоков опешил и нервно оглянулся по сторонам. В вестибюле, кроме них, никого не было. Гости завороженно слушали фарфоровую девушку в шляпке, и до оперуполномоченного с журналисткой долетели фразы, которые настолько их заинтересовали, что они забыли о своей «романтической» перепалке и дружно принялись вслушиваться в каждое слово.

— Вот вы спрашиваете, как же эти девушки вписываются в современную жизнь, если столько лет проводят в облике дракона и змеи? — спросила ведущая таинственным голосом. — Я еще раз повторюсь, что это всего лишь миф, красивая сказка, но если пофантазировать, то можно предположить, что они научились как-то передавать друг другу нужные сведения о нашем мире и мужчинах. Ведь после того, как Юха убивает своего мужа, она возносится на гору и, возможно, делится историями со своими так называемыми «сестрами» том, как провела эти сорок девять дней, отпущенных ей в мире людей. Кстати, на Зур-тау Юха снова становится драконом и обретает вечную жизнь.

— Получается, они свободно могут разгуливать среди нас? — послышался взволнованный мужской голос.

— Напоминаю, что это просто миф! — рассмеялась девушка. — Не думаю, что будет кто-то на вас охотиться.

— А вдруг! — взволнованно возразил все тот же мужской голос.

— Хорошо, на всякий случай я сообщу вам особые приметы, по которым можно узнать Юху, хотите?

— Да, да, я их даже запишу!

Ада поднялась на цыпочки и попыталась рассмотреть дотошного посетителя выставки. Это был высокий парень с короткой стрижкой, он держал в руках планшет и действительно приготовился что-то там записывать.

— А ведь не зря молодой человек беспокоится, ему и правда может грозить опасность, — прошептала Ада, поднимая испуганный взгляд на Железнобокова. — Я до сих помню ту мумию в парке…

— Он похож на журналиста, не думаю, что он верит в эти мифы, он просто собирает материал для очередной развлекательной статейки, — небрежно произнес Антип, наклонившись к уху Ады, и снова его горячее щекочущее дыхание чуть не сбило ее с ног. Однако кодовое слово «журналист» быстро вернуло ей ясность мысли, и она вспомнила, что обещала коллеге написать материал с этой выставки.

— … у нее нет пупка, а под мышками могут быть отверстия, похожие на жабры, правда, Юха постарается их скрыть от посторонних глаз… — увлеченно рассказывала экскурсовод.

— В таком случае ее просто невозможно сразу вычислить, — озвучил свои опасения парень.

— Да, это действительно так, Юха, как правило, невероятно красива, шансы уличить ее невысоки, ослепленный красотой мужчина не будет думать о таких мелочах, как отсутствие пупка, он может просто этого не заметить.

Гости рассмеялись, а девушка плавно повела рукой в сторону фотографии:

— Настоящая Юха всегда прячет свою сущность, а здесь мы видим стилизацию под мифический персонаж…

— «Вечерний город»! Ау! — Антип наклонился к Аде и пощелкал пальцами перед ее лицом. — Кажется, ты мне обещала в чем-то помочь?

Ада встрепенулась. Она так погрузилась в рассказ девушки, что забыла, где находится. Перед ней снова стояла та самая невеста на ступеньках, уходящих в воду Черного озера. Она, как и невеста на выставочной фотографии, была высокой крупной, с густой копной волос и надменным взглядом, только лилий в руках не хватало. И жених. Жених на фотографии определенно был тот же самый, как в тот злополучный день. Аде казалось, что прошла уже целая вечность, а на самом деле все случилось только вчера…

— Я хотела пригласить тебя в гостиницу, здесь… недалеко от кремля… — тихо произнесла Ада. — Я сняла номер на пару дней…

Она осеклась, не желая пока рассказывать о Тасе, которая сбежала вместе с фотографиями. Антип выпрямился, провожая взглядом толпу, следующую за фарфоровой девушкой к очередному шедевру Артема Худого, а затем посмотрел на Аду, не в силах скрыть смущенной улыбки своим фирменным бесстрастным выражением лица:

— Прекрасно! А с утра — в загс!

Глава 19. Она точно не Юха

Против загса Ада не возражала. Ей давно уже хотелось заглянуть внутрь эпичного здания в форме гигантского казана, где торжественно заключались браки. Правда, ее несколько смущала концепция архитектурного сооружения — будто молодые сразу попадали в котел… Зато со смотровой площадки здания открывался красивый вид на центр города. Но прежде всего, конечно, ей хотелось узнать, кто этот импозантный жених, исчезнувший вместе невестой на дне Черного озера, но Железнобоков так и не назвал ни его имени, ни его фамилии. Ада старалась добыть эти персональные данные, весело болтая о всякой ерунде, пока они шли по вечернему городу, вдыхая воздух с примесью выхлопных газов и каких-то цветов. Однако и это желание ушло на второй план.

Сейчас ей до ужаса хотелось выяснить, почему голова оперуполномоченного лежала рядом на подушке, а его рука — у нее на животе. Он крепко спал, Ада ощущала его горячее дыхание на своей щеке, и боялась пошевелиться. Она смутно припоминала, как они зашли в номер, и как Антип тут же начал целовать ее — властно и неудержимо. Ада почти задохнулась от страсти, скрутившей низ живота огненной хваткой, а также от странной мысли, что не может Железнобоков так желать ее, ничем не примечательную журналистку, имени которой не мог запомнить. Она не отводила взгляда от его лица с безупречными чертами и видела, как он быстрым взглядом осматривал тесный номер, не переставая подталкивать ее к кровати. А потом она действительно задохнулась, болотный сырой запах заполз в ноздри и горло. Темно-зеленые глаза Железнобокова, обрамленные густыми белесыми ресницами, смотрели на нее будто из тумана. Она еще какое-то время ощущала его жадные поцелуи на шее, груди, животе, тело покрывалось мурашками и перед тем, как отключиться, она услышала его шепот:

— Теперь я точно убедился, что ты не Юха…

— Ты что, проверил, есть ли у меня пупок? — еле ворочая языком, спросила Ада и провалилась в бездну…

…Что ей ответил Антип, она так и не услышала. А теперь, когда он крепко спал рядом, не убрав руку с ее живота, и вовсе ничего не понимала. Кожу под его горячей ладонью приятно покалывало, и волнующие мурашки разбегались по телу. Но она пригласила его вовсе не для этого… А чтобы все-таки рассказать о Тасе и показать душевую кабинку, в которую пробралась невеста, обсудить то, что они увидели на выставке…

Ада медленно приподняла одеяло и увидела на себе кружевные трусы телесного цвета. Так, до главного, кажется, не дошло. И она с облегчением выдохнула.

В этот момент Железнобоков пошевелился и поднял с подушки заспанное, но от этого не менее божественное лицо Аполлона.

— «Вечерний город»? — пробормотал он с бесстрастным выражением лица.

— А кого ты здесь ожидал увидеть? Юху? — хмыкнула Ада и, сбросив его руку с живота, вынырнула из-под одеяла.

Лицо Антипа вытянулось, и на нем впервые за время знакомства с Адой вдруг появилось изумление. Она и не подумала прикрыться, плавные линии ее мягкого и ладного тела таяли в утреннем свете, который проникал в номер сквозь неплотно прикрытые темные шторы. Ада подобрала одежду, разбросанную по полу, явив обзору Антипа круглую и упругую пятую точку. И, не глядя на него, скрылась в ванной. Когда она вышла, он уже сидел одетый на заправленной кровати.

— Это было необязательно, — заметила Ада, — мы же в гостинице, здесь есть горничные…

— Я хотел бы… осмотреть ванную комнату, — кашлянув, сказал он.

— А под кровать ты уже заглянул? — спросила Ада, пытаясь придать голосу шутливый тон.

— Да, — на полном серьезе ответил Железнобоков, — посторонние лица и предметы не обнаружены.

— Ну, тогда в ванной будь бдительным, там как раз могут быть посторонние лица, я не успела тебя об этом предупредить… вчера. — Ада, принялась рыться в рюкзаке, делая вид, что ищет очень важную вещь. Она снова нащупала браслет из мелких ракушек и снова почувствовала легкий укол.

— Знаешь, «Вечерний город», я вчера был будто не в себе, — Антип почесал затылок и громко вздохнул. — Нам не следовало, конечно, так торопиться… И вообще не следовало бы…

— Ты женат? — запоздало осенило Аду.

— Да боже упаси! — Железнобоков резко встал с кровати, подошел к Аде и осторожно взял ее за руку. — У меня нет времени на все это… И я не хочу морочить тебе голову…

— Послушай, это взаимно! — поспешно успокоила его Ада, взглянув на него с самым серьезным видом. — Но мы ведь дойдем до загса? — уточнила она, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужно собрать материал.

— До загса мы, конечно, дойдем, но вряд ли тебе удастся пустить эту информацию в ход… Я туда пойду неофициально, как частное лицо. И все, что мы там узнаем, должно остаться между нами, понимаешь, «Вечерний город»?

— Больше половины, — бодро ответила Ада.

— Ну, ты вроде производишь впечатление догадливой девушки, — Железнобоков снова напустил на себя бесстрастный вид и подошел к окну, чтобы заглянуть за шторы.

— Это любимая присказка моей бабушки… Но я рада, что ты высоко оценил мои умственные способности! — Ада окинула взглядом номер в поисках своих забытых вещей и, ничего не обнаружив, сказала: — Пока ты будешь в ванной, я спущусь в ресторан и возьму что-нибудь позавтракать, тебе что-то заказать?

— Кофе… Капучино, — живо откликнулся Железнобоков, вынырнув из-за шторы, и тут же добавил: — Я… возмещу расходы… и за номер тоже.

— Если что… у нас ничего такого не было… — Ада поправила на плече лямку от рюкзака и закрутила непослушные волосы в высокий пучок. — Так что можешь ни о чем не беспокоиться, и о деньгах тоже.

Она вымученно улыбнулась, задержалась взглядом на бледных правильных чертах Антипа-Аполлона, представив как прикоснулась бы ладонями к его лицу, взъерошила бы волосы и оставила легкий поцелуй на его губах, если бы у них ночью сложилось все иначе. А сейчас она лишь подняла ладонь и жестом показала, что будет ждать его внизу. Он молча кивнул.

***

Железнобоков появился минут через пятнадцать. Он бегло оглядел небольшое помещение отельного ресторанчика, пока шел к столику, где сидела Ада. Около девяти утра за квадратными деревянными столиками в зале сидели три-четыре человека, на белых кружевных салфетках перед ними стояли белые фарфоровые тарелки с кашей. Перед Адой стояла чашка с кофе и на тарелочке лежали два пышных круассана. Его тоже ждал кофе. Он сел напротив Ады и внимательно на нее посмотрел. — Кофе только что принесли, так что не мешкай, пока не остыл, — предупредила она. Антип взял чашку и сделал несколько больших глотков, будто пил не кофе, а простую воду. — Что-то случилось? — спросила Ада, надеясь, что на самом деле ничего не случилось. — Я оплатил номер, так что тебе на карту придет возврат… — В смысле — возврат? — удивилась она и перестала жевать круассан. — Я оплатил номер за те дни, что ты его снимала, и еще на три дня вперед, тебе ведь тут удобнее, я правильно понял? Ада промолчала. И тогда он, не дожидаясь ее ответа, продолжил: — А возврат денег придет на карту, что тут непонятного? Или ты опять только половину из сказанного поняла? — Больше половины! — возмутилась Ада, но тут же сдалась: — А так разве можно… делать? — она все еще в недоумении смотрела на невозмутимое лицо Антипа. — Мне можно! Он допил кофе несколькими большими глотками, а потом взял круассан с тарелки и за два приема отправил в рот. И так выразительно посмотрел на Аду, что она поняла — сейчас начнет допрашивать.

Глава 20. Ничего кроме правды

— А с кем ты снимала этот номер? — Железнобоков прищурил глаза, прикрыв их длинными белесыми ресницами.

Ада медленно допивала кофе, пытаясь тянуть время. Она еще до сих пор не решила, стоит ли рассказывать ему про Тасю, тем более сейчас, когда она без следа исчезла. Хотя ее присутствие Ада будто бы незримо ощущала. Может, пока лучше ничего не говорить?

— Это что, так важно? — Ада принялась вертеть в руке салфетку и вызывающе посмотрела на Антипа.

— Сейчас все важно, — отстраненно проговорил он, будто прокручивал в голове какие-то факты.

— Я сняла этот номер для себя, одной себя! — Ада допила кофе и со звоном поставила чашку на блюдце.

Железнобоков не вздрогнул, но широко раскрыл глаза. Ада изумленно уставилась на его темно-зеленую радужку, в которой теперь разглядела янтарные прожилки, будто маленькие молнии. И так некстати вспомнила его горячую руку на своем животе. Она смутилась и порозовела.

— Неверная информация, — вздохнул он.

— Ну если ты сам все знаешь, зачем тогда спрашиваешь? — буркнула она.

— Да так, проверить хотел, будешь ли ты говорить мне правду, только правду и ничего кроме правды, — Железнобокий опять прикрыл глаза.

— Так я вроде пока не в суде! — возмутилась Ада, уставившись на его ресницы. И зачем ему такие длинные?

— Пока не в суде, но ты же знаешь: от сумы и от...

— Знаю-знаю! — перебила его Ада. — Ты уже в чем-то меня подозреваешь?

— Пока нет.

— Успокоил!

— Просто у меня появилась информация, что ты была здесь не одна. А в свете того, что Артем Худой пропал...

— То есть ты полагаешь, что после происшествия на озере я потащила его сюда, в гостиничный номер, как свой трофей, а потом смыла его в канализацию, что ли? — Ада в гневе вытаращила глаза

Железнобоков развел руками и принялся рассматривать потолок. Отель располагался в историческом здании, и во внутреннем оформлении помещений везде прослеживался классический стиль — лепнина, колонны, хрустальные люстры, зеркала. Он обвел взглядом рельефные молдинги на стыке стен и потолка. Точно такие же декоративные элементы украшали коридор, гостиничные номера и ванные комнаты. И для такого стиля уместнее было бы поставить в номерах ванны на изогнутых ножках, а не душевые кабинки. Так размышлял бы Железнобоков, если бы разбирался в интерьерах и дизайнерских стилях. Но он подумал о ванне исключительно в практических, а вернее, следственных целях. Он вычислял, стала бы она препятствием для девушки в длинном белом платье? Смогла бы она перешагнуть высокий бортик ванны и встать под душ? Или все-таки душевая кабинка с дверью ее устраивала бы больше, потому что легче в таком случае переступить низкий порог? Ведь она держала в руках свою голову...

— Я просто хочу знать: кто был с тобой прошлым вечером в номере?

Железнобоков на секунду замер, вспомнив жуткую картину в ванной комнате, его губы дрогнули в нервной ухмылке, но он быстро сумел натянуть на лицо свою бесстрастную маску.

— То есть тебе сказали, что я была не одна, но не сказали с кем? И ты даже не уточнил? — Ада принялась поправлять выбившуюся прядь из небрежно собранного пучка волос. — А ты точно полицейский?

Железнобоков, на удивление Ады, никак не отреагировал на язвительное замечание, будто совсем и не слушал ее. Он положил ладони на стол и принялся тихонько барабанить по столешнице.

— И еще... в душевой кабинке... в общем, там...

Он так и не смог внятно сформулировать предложение. Но Ада и так поняла, что хотел сказать Железнобоков.

— Ты видел ее? — прошептала она и накрыла его ладонь своей. Он не убрал руку, но посмотрел на нее так, будто Ада нарядилась этой невестой и разыграла спектакль в душевой кабинке.

Ада на какое-то мгновение почувствовала себя преступницей и поспешила убрать свои руки. Подальше от греха. Она, конечно, не видела у него наручников за поясом. но кто его знает, где он их прячет. С него станется ее... пристегнуть! Ведь получается, что она скрывала от Железнобокова важные факты, пытаясь вести собственную игру. Она видела невесту, которая исчезла в водах Черного озера, и не где-нибудь, а у себя в гостиничном номере! Но, с другой стороны, как можно рассказать о той, которая превращается болотную тину со зловонным запахом и утекает в сливное отверстие? И в конце концов, она пыталась его предупредить, что в санузле могут быть посторонние люди, или точнее, нелюди!

— Ты утром вроде что-то говорила о том, что в душевой кабинке... может что-то быть... — наконец-то произнес Железнобоков и, убрав руки со стола, спрятал их карман джинсов. Ему явно хотелось закурить, но сделать это здесь он не мог.

— Говорила! — выдохнула Ада и на всякий случай оглянулась. Ресторан заполнялся гостями отеля, и столики, стоявшие рядом, уже не пустовали. На всякий случай, надо бы снизить градус их общения. А лучше выдвинуться к загсу.

Ада невольно поморщилась, ей не нравилось, как это слово действовало на нее. В ушах звучал голос Железнобокова, приглашающего ее туда, пусть и по работе. И хорошо, что они не попали в загс вечером. Утром будничного дня можно спокойно поговорить с работниками без лишней празднично-свадебной суеты, которая, как убедилась Ада, может привести к мрачным последствиям. Пережить такое второй раз она не хотела. Этот бы случай разгрести...

— Ну так кто там был, в ванной? — переспросил Антип внезапно окрепшим и требовательным голосом, словно начал допрос подозреваемого.

— Невеста... с Черного озера... — наконец призналась Ада. — Но это не точно...

Глава 21. Вот это поворот!

Антип выдохнул и взъерошил волосы. Его прическу можно было назвать «неуставной». Светлые, но все-таки чуть темнее ресниц и бровей пряди, чуть закрывали уши, а челка норовила упасть на глаза. И как он умудрялся прятать ее под форменную фуражку? Этот вопрос мучил Аду с того момента, как она его увидела на берегу Черного озера в тот самый день...

— Как? Это же просто невозможно! — проговорил он медленно и посмотрел на Аду непонимающим взглядом. — Это страшные сказки какие-то! Но мы-то в реальной жизни...

Ада пожала плечами. Она и сама ничего не понимала. Но мысли на этот счет у Ады уже зашевелились. Особенно после вчерашнего рассказа экскурсовода о женщине-змее. И шестое чувство ей подсказывало, что это вовсе не миф...

— Может, двинемся потихоньку в сторону загса и по дороге все обсудим? — предложила она и сняла рюкзак со спинки стула.

Антип поднялся из-за стола и еще раз окинул взглядом ресторанчик, будто решил проверить, не пробралась ли сюда невеста, держа в руках свою голову и наводя на всех ужас.

— Сколько ты заплатила за завтрак? — рассеянно спросил он, вглядываясь в лица постояльцев отеля.

Ада уже второй раз мысленно отметила пунктик Железнобокова — помнить о таких обыденных делах, как оплата счетов, даже когда он занимался странным расследованием, самым нелепым, пожалуй, за всю его карьеру. Она даже не допускала мысли о том, что он просто хотел произвести на нее впечатление.

— Могу себе позволить, не заморачивайся! — отмахнулась Ада.

Но свернуть Железнобокова с намеченного пути было сложно, в этом Ада тоже уже убедилась. Он направился к стойке бара и уточнил все сам.

— Ну что, «Вечерний город», лови! — сообщил Антип, когда они выходили из отеля. — Не могу себе позволить долгов.

Ада взглянула на экран телефона, увидела сумму, пришедшую от него и нахмурилась. Она даже чаевые заработала, как официантка, черт бы его побрал! Хотя... почему бы и нет, любой труд должен оплачиваться, даже если он состоит в том, чтобы просто выбрать еду из меню.

— Не думала, что ты сохранишь мой телефон, — тихо сказала она, постеснявшись сказать «спасибо», чтобы он не подумал, что она только и ждала от него денежного поступления. Впрочем, она предупреждала его, что может себе позволить, так что он мог бы этого не делать.

— Я всегда сохраняю важные для себя контакты, — ответил Антип. — А тут такое дело... без тебя точно не обойтись!

И впервые за время их знакомства Железнобоков вдруг улыбнулся широко и как будто бы от души, прищурив глаза от яркого солнца. Ада тоже улыбнулась ему в ответ, чуть смущаясь. «Надо же, а он может быть, оказывается, настоящим живым человеком, а не древнегреческой статуей с бесстрастным выражением лица!», — подумала Ада и потерла нос с веснушками, которые наконец-то заметил ее спутник в свете дня после полутемного отеля. «И почему я не видел их раньше, это так мило!» — подумал Железнобоков и тут же вспомнил вопрос Ады, а точно ли он полицейский? Точно, он — оперуполномоченный!

— Так и не скажешь, с кем снимала номер? — спросил он, без труда перекрывая шум машин голосом с железными нотками.

— Ну почему же, теперь скажу, — ответила Ада, подняв голову, чтобы взглянуть на Железнобокова.

Ему пришлось податься в ее сторону, чтобы расслышать:

— С одной девушкой, я с ней познакомилась на свадьбе, это она была фотографом...

— Вот это поворот! — присвистнул Железнобоков. — Значит, нам этот Артем Худой на... не сдался?

— Еще как сдался! Именно у него есть фотография жениха со свадьбы. Я думаю, нам надо вернуться на выставку и еще раз на нее посмотреть. — Ада только теперь поняла, что могла сделать это еще вчера — сфотографировать работу Худого, раз Тася бесследно исчезла с фотодоказательствами.

— А я ведь так и понял вчера, что ты кого-то узнала! — Он вспомнил, как Ада опять ушла в несознание, стоя у фотографии... — Это точно тот самый жених?

— Точно! — Ада решила пойти ва-банк. — А ты так и не скажешь, как его зовут?

— Почему же, теперь скажу, — ответил Железнобоков, вынимая из нагрудного кармана рубашки вибрирующий телефон. — Да, слушаю! Да, сейчас!

Ада стояла рядом и смотрела, как на яркое солнце наползает большое кудрявое облако и накрывает тенью город, как Железнобоков снова натягивает беспристрастную маску, как темнеют его глаза и сжимаются кулаки и, похоже, меняются планы, а также ускользает возможность узнать имя и фамилию жениха. Хотя, что она с ними будет делать? Написать об этом деле ей все равно не дадут, а вот материал с открытия выставки потребуют в ближайшее время... Надо бы туда поскорее добраться!

— Так, «Вечерний город», записывай! Жениха зовут Рустем Аязович Абыров, загс отменяется, позвоню позже, — отрапортовал Железнобоков.

Не успела Ада опомнится и осознать, что теперь у нее есть ниточка, за которую можно потянуть и размотать запутанный клубок из странных событий, как к обочине подъехала полицейская машина, Антип бросился к передней двери и на ходу бросил:

— Я обязательно позвоню, «Вечерний город»! И это... будь осторожна, не ходи где попало...

Уже через стекло она рассмотрела, что он оборачивается и провожает ее взглядом, и сквозь бесстрастную маску, как солнце сквозь облака, снова проглядывает улыбка.

— Меня зовут Ада, статуя ты древнегреческая... — прошептала она и невольно обернулась, повинуясь безотчетному порыву.

На крыльце отеля, от которого недавно Ада и Железнобоков ушли метров на триста, стояла Тася. Сложив руки на груди, она пристально смотрела на Аду. На плече у нее висел холщовый мешок с фотоаппаратом. А по улице вновь поплыл, смешиваясь с выхлопными газами, сырой болотный запах...