Юдоль греха

Пролог

— Время скоротечно, так же, как и человеческая жизнь, — задумчиво проговорил Он, медленно поднимаясь с каменного трона.

В этом зале ничего не меняло уже много лет: трон, скрытые космической тьмой стены, бесконечный вой ветра, колодец в полу, за которым открывался вид на планету. Не было только Ее, скованной по рукам и ногам кандалами из костей Творца. С тех самых пор, как Он стал единственным Богом этого мира, они больше не разговаривал. Его названная сестра находилась в этом же зале, но вместе с тем на столько далеко, что расстояние от Земли до Солнца, покажется детским шажком. Теперь же пришла пора вновь пообщаться с сестрой…

Ее выхода не стала для Него чем-то невероятным или пугающим. В целом, даже приятно, что сестра еще на что-то способна. Появлялась легкая гордость где-то на душе – все же когда-то они были одним целым. Если бы Она не попыталась извернуться, было бы даже грустно.

Усилием воли Он переместил и трон, и колодец поближе к Ней – перенести кости своей силой было нельзя. Даже будучи единым Богом, они вряд ли справились бы.

Девушка была все так же хороша, несмотря на то, что несколько лет провела в абсолютном одиночестве, окруженная лишь космической тьмой. Но что такое годы, когда дело касается почти бессмертной сущности? Он и сам за это время ничуть не изменился.

Богиня ждала Его, это было очевидно. Даже несмотря на то, что кандалы, короткими цепями, тянули Ее к полу, девушка все равно умудрилась выпрямиться и выглядела достойно. Плавным движением Она откинула светлые волосы с лица и спокойно взглянула Ему в глаза:

— Надо же… решил поговорить со мной… брат?

— Оставь этот словесный яд при себе, — отмахнулся мужчина. — Лучше ответь, неужели ты думал, что я и правда ничего не почувствую?

— Куда больше я опасалась, что сама прозеваю момент, — вздохнула Богиня. — Но к счастью, даже здесь я ощутила их пробуждение.

Мужчина только фыркнул, обращая взор на колодец в полу. На небольшом, по меркам планеты, участке суши сияло семь крохотных, светлых звездочек. Вряд ли кто-то из людей видел верных Ей служителей именно так, но Бог ощущал их подобным образом. И их присутствие Ему не нравилось.

— Когда ты успела их пробудить? Нет, не так… зачем ты их пробудила? Ты ведь воспользовалась кровью? Плеснула ее, когда я отсекал твою руку?

Девушка неопределенно качнула плечами, на что Он недовольно скривился:

— Моя оплошность, а вот ты – молодец. Но тебе это не поможет. Исправить ошибку – дело пяти секунд.

— Стой! — неожиданно твердо бросила Богиня, заставив мужчину замереть от неожиданности. — Не тронь их!

— С чего мне тебя слушать?

— Ты ведь любишь свою «игру», — выплюнула Она, даже не пытаясь скрыть своего отношения к развлечениям брата. — Так почему бы сделать ее интереснее?

— Интереснее? — задумался Бог. — Отчасти ты права… убивать их лично будет скучно. Объявить награду за их головы выглядит куда веселее. А ведь сказки про белые Осколки бродят по миру уже не первый год, даже стараться не надо, чтобы слухи распустить!

Девушка тихонько кашлянула, привлекая внимания. Брат встрепенулся и взглянул на нее с осторожным прищуром:

— А тебе то какая выгода? Или ты хотела преподнести своих последних жрецов мне на блюдечке?

— Нет, поэтому предлагаю заключить договор! Ты лично не тронешь людей, отмеченных моей кровью, идет?

— И? Какой толк то? Они все равно погибнут, пусть и не от моей руки, — рассмеялся Бог.

— А это второе условие, — тихо добавила Она. — Устроим соревнование! Спор, если желаешь…

Смех постепенно стих, мужчина, осознав, что ему предлагают, удивленно застыл, будто пытаясь найти подвох в словах девушки. Наконец Он заговорил:

— И что же ты предлагаешь?..

— Позволь моим людям найти выход из этого мира! Пусть твои убийцы мешают им, но если они сумеют добраться до какого-нибудь из моих храмов…

— Не какого-нибудь! — видно было, что Он уже заинтересовался. — Храм я выберу сам! Условия же… думаю нам есть, о чем поговорить…

Бесконечный вой ветра, казалось бы, стих, чтобы не мешать двум Богам вести беседу. Одна была скована цепями, но будто не замечала этого, и пусть и не диктовала свои правила, но изо всех сил пыталась договориться, получить лучшие шансы для своих последних фигур на огромной доске. Он же, предвкушая скорое веселье, с интересом ее слушал, не давая слишком разойтись в желаниях. Но предложение было ему по вкусу, а ценная награда… что ж, тем сильнее будет воля к победе и тем интереснее игра!

Глава 1

Пламя одинокого костра едва теплилось. В основном жар еще давали угли, не спешившие остывать. Но и почти прогоревшие березовые полешки щедро делились теплом, при этом почти не выкидывая искр в небо – очень удобно, по сравнению с елью или сосной. Их треск чуткие уши зверей и всевозможных тварей могли расслышать издалека. Не стоило лишний раз выдавать свое местоположение.

По этой же причине, костре был спрятан в ямке, вырытой в земле. Сбоку к ямке тянулась небольшая нора – импровизированный поддув, чтобы кислород проникал к зарытому огню. Так пламя не будет заметно издалека и не будет проблем с его розжигом.

Дима лежал возле огня, на лежанке из лапника и собственного плаща. Придерживая голову согнутой в локте рукой, парень медленно пил обжигающий чай – если так можно было назвать ту травяную бурду, которую все здесь заваривали и пили от безысходности. Нормальный чай стоил дорого и мало кто мог позволить себе выменивать его на Осколки. У Димы скопилось немного Гнилых и Тусклых, была парочка Истлевших, но ни одного Синего или Красного Осколка – добычи с людей. За те пару недель, что парень провел в дали от группы, он не убил ни одного человека.

В себе он так и не смог разобраться до самого конца. Отношение Димы к смерти и убийствам проще не становилось. Когда на его пути появлялась тварь, парень без вопросов пускал в дело лук или копье, если же противник был силен, то просто убегал. Но вот люди…

Отхлебнув немного чая, Дима недовольно поморщился – и от дрянного вкуса, и от воспоминаний. С неделю назад он наткнулся на отряд Красных охотников. Те его не заметили, были слишком заняты дележом добычи. Парень укрылся на холме, в корнях старой ели – ее нижние ветви опускались до самой земли, будто стены шалаша.

Из своего убежища, Дима прекрасно видел троицу убийц, сновавших меж распластанных тел загнанной ими группы. Ублюдки убили четверых: двух мужчин, парня-подростка и женщину. Уроды собрали Осколки, оружие и прочие трофеи с убитых, а после быстро свалили прочь – не хотели встречаться с тварями, что придут на запах крови. А Дима просто наблюдал со стороны, сжимая лук с уже наложенной на тетиву стрелой, но так и не смог выстрелить. Как мог заставлял себя, но не смог.

Уже позже, парень пытался понять, почему промедлил. Страха он не испытывал, пусть противник и был сильней. Дима был уверен, что сможет убить одного из засады, тогда остальные точно запаниковали бы. Возможно, ему удалось бы выбить еще одного из лука, пока враг не сообразил, что стрелок всего один. Шансы были, но парень ими не воспользовался. Почему?

Дима не знал. На его руках уже была кровь. В тот раз, когда Ухо пожертвовал собой, парень стрелял без раздумий, возможно даже желая в кого-то попасть. Когда он представлял лицо Стилета, руки сами тянулась к клинку, но… а что дальше? Желание убить у него было. А вот была ли решимость? Скорее да, чем нет. Но лишь тогда, когда Дима видел четкую причину. Убивать ради Осколков или эфемерного желания сделать этот мир чище, он не видел смысла – дурацкие причины. Он не станет «охотником», как многие здесь, а очищать мир не было смысла. Людям все равно будет некуда пойти, потому что тварей и моральных уродов здесь меньше не становиться, как ты не старайся.

Хоть сколько-то уважительной причиной для убийства, для Димы была месть за Пургу и за Ухо, так и не дотянувшегося до Скифа. Отомстить за них, а дальше… парень не знал, что будет делать. Что если Ян прав? Вдруг, месть займет у него слишком много времени и по итогу, он потеряет остатки смысла жизни и больше не сможет жить без нее? Что ему останется делать в будущем? Дима даже не представлял.

Допив остатки чая, парень спрятал деревянную кружку в котомку и поворошил костер палкой. Жара от него хватит еще на пару часов, но на всю ночь этого точно не хватит – придется просыпаться и подкидывать дрова. Либо же воспользоваться одним из артефактов, которыми Дима начал обзаводиться.

В догорающий костре полетел серый камень, с черными прожилками, размерами чуть больше среднего пальца. Парень немного понаблюдал за камнем и лишь убедившись, что его грани начали чуть заметно переливаться маслянисто-радужной пленкой, а жилки алеть изнутри, зарыл его в угли при помощи палки. Антрацитовое сердце ему досталось недорого – пришлось отвалить трофеи с теневой гиены, убитой неподалеку от одной деревушки. На Тусклый Осколок тамошний мастер даже не позарился, зато с удовольствием забрал когти и изодранную шкуру, от которой все еще поднималась черная дымка. Учитывая, что тварь была одна, что большая редкость, да к тому же подранена, Дима не потратил почти ничего. Впрочем, и артефакт ему достался не самый крупный.

Антрацитовые сердца собирали в Пепле, ради чего приходилось кирками долбить сбившийся в плотные глыбы металлический песок, который в аномалии сыпался даже с неба. Хотя чаще артефакт просто забирали с трупа саламандры – здоровой ящерицы, что жрала пепел, который внутри нее уплотнялся и превращался в кристаллы различной степени полезности. Сердца были далеко не самым полезным, что можно было с нее взять, все-таки они годились в основном для того, чтобы аккумулировать тепло, а затем отдавать его хозяину, плавно распределяя по телу. Полезное свойство, но, чтобы, к примеру, гулять зимой в одно рубашке, сердце нужно размером с кулак и при этом заряжать его придется несколько часов. Диминого артефакта хватало лишь на то, чтобы переждать ночь без костра. А к началу осени, даже на это сердце уже не будет способно – тепло иссякнет задолго до рассвета.

Но парень был рад и такому. Ведь за трофеи с гиены он выменял далеко не один артефакт. На шнурке, который Дима носил на шее, теперь болталась гнилушка из Тени и сушеная ягода из Гнили – слабенькие, но вполне способные предупредить о приближении твари артефакты. Если, конечно, чудище не будет обладать какими-нибудь продвинутыми способностями к маскировке.

Вытянувшись на лежанке, Дима плотнее придвинулся к земляной стене с боку – лагерь он устроил в корнях упавшей сосны. Выворотень защищал парня с одной стороны, а с другой прикрывали густые кусты.

Устало вздохнув, юноша уставился в ночное небо. Угасающий свет костра все меньше закрывал от него звезды. В местных созвездиях Дима немного разобрался – чтобы находить дорогу, приходилось рассчитывать даже на такие примитивные вещи. Где-то на севере, сейчас скрытый от парня, сиял Дурак, «тянущийся» за Осколком или Монеткой – местной путеводной звездой. Кто-то еще редко, но называл ее Полярной, заставляя окружающих хмуриться, в попытках вспомнить что-то о прошлой жизни, но все было бесполезно. Таких смутьянов обычно после этого крепко колотили, чтобы больше не смущали людей пустыми воспоминаниями. Поэтому куда чаще северную звезду звали Осколком.

Кроме Дурака, Дима уверенно находил Лучницу, Крыса, Двух ублюдков, Окорок и Пьяную деву. Если хоть примерно представлять, где ты находишься, а также знать какой сейчас месяц, то ориентируясь на эти веселые созвездия, можно выйти к Городу или отдельным Цитаделям. Даже если немного заплутаешь, в людные места все равно выберешься. Конечно, подобные методы ориентирования были куда полезнее где-нибудь в море, а не на довольно скромной территории, отведенной людям. Но даже так, было забавно узнать хотя бы немного об этом мире. Пусть это и было не больше, чем выдумки угодивших сюда бедолаг. Таких же, как и сам Дима.

Почти прямо над головой парня сегодня была Пьяная дева – в начале лета, она находилась почти в зените. Дима лежал и думал, как в переплетении ярких и тусклых звезд, можно было углядеть девушку с кувшином вина? А именно так описывали это созвездие. Хотя возможно, когда-то какой-нибудь пьянчуга точно так же лежал на земле, радуясь теплой, в отличие от сегодняшней, летней ночи. А на уме у него была только выпивка и девушки, звездное же небо послужило отличным холстом для воображения. Только вот есть ли в этом мире место, где ты сможешь завалиться на ночь в траву у тропинки, упившись в дрова, не рискуя при этом не дожить до утра?

— Похоже на вымысел, — едва слышно фыркнул Дима.

Подобное времяпровождение его не прельщало. Но вот наведаться в какую-нибудь деревеньку было бы неплохо. Пора немного пополнить запасы, благо Осколков должно хватить и на еду, и на ночлег. Выспаться в личной комнатушке, не опасаясь, что ночью к тебе подберется какая-нибудь тварь – это дорого стоит. Дима лишь недавно научился засыпать в лесу, будучи совсем один. До этого приходилось по полночи валяться без сна, а после, когда уставшее сознание наконец-то забывалось беспокойной дремой, парень постоянно просыпался от малейшего шума. Хотя нечто подобное происходило и до сих пор. По крайней мере Дима научился спать очень чутко и не просыпаться из-за мелочей, вроде шума ветра в кронах деревьев или треска костра.

Прижавшись спиной к выворотню, парень покрепче сжал меч – с оружием он не расставался с тех самых пор, как покинул Скошенные холмы. Даже останавливаясь на постой в какой-нибудь захудалой деревушке. Там это было нужно ничуть не меньше. Всегда присутствовал шанс, что вместо спокойной ночевки, тебя попробуют прирезать во сне. В лесу же о безопасности не стоило забывать ни на секунду.

Костер почти догорел, лишь изредка потрескивая углями. Легкий ветерок изредка шелестел кронами деревьев. Где-то перекрикивались ночные птицы, а в кустах фырчал еж, при этом издавая шума никак не меньше куда более крупных зверей. Совсем далеко были слышны хищные крики каких-то тварей – ни одна ночь в этом мире не проходит без смертей. Но вокруг лес казался спокойным. Отнюдь не показатель безопасности, но провести всю ночь, опасаясь неожиданного нападения – несусветная глупость. «Нужно поспать,» – вяло думал Дима, с легким усилием заставляя себя закрыть глаза. Как ни крути, но засыпать было страшно, пусть это происходило и не в первый раз. Но долго противиться накопившейся за день усталости, парень не смог и вскоре забылся чуткой дремой.

За ночь юноша просыпался несколько раз. Один раз, чтобы забрать из углей нагревшееся сердце. В остальных же случаях его что-то насторожило. Чаще всего в пробуждениях был виноват отдаленный шум – шумевшие в отдалении твари подобрались чуть ближе. Но в остальном опасности не было. Лишь ранним утром, когда небо на востоке начало алеть, парень проснулся в очередной раз и больше решил не засыпать.

Собрав немного мелких веточек на растопку, а в качестве трута кинув полоску бересты, парень достал антрацитовое сердце, от которого еще исходило тепло. Хорошенько покатав камень между ладоней, так что те начали пахнуть чем-то, что у парня ассоциировалось с детством, он приложил сердце одним концом к бересте, а по другом легонько стукнул кресалом. Артефакт в руках мигом похолодел, сделавшись лишь немного теплее льда. Вся энергия схлынула в берестяную полоску, тут же скрутившуюся, а затем и вспыхнувшую. Дима поспешил бросить сверху пару палочек, а когда занялись и они, добавил еще растопки. Пара минут и в ямке вновь запылал небольшой костерок. К восходу парень рассчитывал позавтракать горячим и отправиться дальше.

Вскоре пламя в очаге разошлось, и Дима водрузил на него большую кружку – котелок ему был не нужен, потому что в подобной посудине вполне можно было сготовить похлебки как раз на одного человека. Воды оставалось не так много, но парень не пожалел ее на готовку. Давиться какими-нибудь лепешками всухомятку он не собирался. Следом в воду отправилась пригоршня зерна, щепотка перетертого с жиром, сушеного мяса, собранные по пути травы и корешки. Не ахти что, но за почти год жизни в этом месте, парень перестал жаловаться на скудность пищи. По крайней мере, у него было немного мяса, чтобы добавить похлебке наваристости.

Помешивая варево тонкой палочкой, парень не забывал поглядывать вокруг. Это выручало его не раз. Пригодилось и сегодня, когда краем глаза, Дима заметил плавное движение слева от себя. Оставив палочку в кружке, юноша положил руку на меч, а следом резко откатился через плечо вправо, выхватил клинок и замер. Точно так же, как замерла и тварь, вперившая в человека немигающий взгляд.

— Только не говори, что всю ночь здесь бродил, — нервно усмехнулся Дима, разглядывая образину, вышедшую из леса.

Ростом метра под три, но с очень худую, с тонкими руками и ногами. Длинная зеленоватая шерсть покрывала все тело гуманоидной твари, отдельно напоминающей человека, частично скрывая худобу. Зеленые патлы сгущались в паху и на спине чудища, а вот ладони, стопы и морда оставались чисты, благодаря чему было видно, что кожа у нечисти бурая и грубая. Длинные желтоватые когти украшали не менее длинные пальцы и на руках, и на ногах. Лицо же, своей без эмоциональностью напоминающие застывшую маску, заслуживало отдельного внимания, но Диме смотреть на него совсем не хотелось. Огромные, лишенные век, круглые глаза с крохотными зрачками: дурацкий оскал, отдаленно похожий на улыбку законченного психопата; куча мелких, острых зубов в ухмыляющейся пасти; две длинные ноздри, вместо полноценного носа; впалые щеки и бледный язык – единственное, что хотя бы изредка, но шевелилось, перекатываясь в пасти твари. Хотя больше всего он напоминал какую-то белесую личинку или гусеницу, зачем-то забравшуюся в рот к страхолюдине.

Тварь и парень, не двигаясь смотрели друг на друга. Дима знал, что перед ним лесовик – выползшая из Гнили уродина, обожавшая нападать из засады. Замерев в лесу за каким-нибудь деревом, лесовик мог оставаться без движения днями напролет. Чтобы затем обрушить на проходящего мима растяпу хлесткие удары своих когтей. К лагерям тварь тоже изредка выходила, хотя и не любила запаха дыма и все равно предпочитала подбираться со спины. Именно поэтом уродец еще не напала – по сути своей он был трусоват. Но и Дима был всего лишь один, а значит просто так лесовик от него не отстанет.

Ноздрей парня коснулся легкий, кисловатый аромат, заставивший его усмехнуться. Из-за дыма и запаха похлебки, он лишь теперь обратил внимание на сигналы ягоды на шее – ему еще не хватало опыта, в том, чтобы постоянно следить за артефактами. Впрочем, сейчас это не имело никакой разницы.

Лесовик медленно начал двигаться вперед, плавно, словно дерево, подрубленное топором дровосека. Дима чуть слышно вздохнул, догадавшись, что тварь все же не отступит. Придется драться.

Шаг вперед и парень делает выпад, заставив и противника прийти в движение. Лесовик тоже качнулся навстречу, но все же отпрянул, избегая острия меча. Диме этого хватило – левой рукой он схватил копье, прислоненное к выворотню в изголовье лежанки. Еще один выпад, широкий взмах мечом, следом укол с левой руки и парень тоже разрывает дистанцию – ни один удар не достиг врага, но тот попятился, пока не нападая. Зажав копье правой подмышкой, Дима поменял оружие в руках, теперь держа меч в левой. Копье он ловко ухватил обратным хватом – можно и метнуть при желании.

Лесовик присел, будто опасаясь копья, но Дима знал, что это всего лишь обман. Тварь собиралась перехватить инициативу. Допустить этого было нельзя.

Парень качнулся влево, даже наметил шаг и на мгновение замер, а затем резко рванул вправо, пригибаясь к земле. И вовремя! Присевшая тварь прыгнула вперед, широко расставив все четыре лапы, желая подгрести под себя добычу. И все это в полной, пугающей тишине, лесовики даже в бою предпочитали избегать шума.

Тварь промахнулась, хлестнув когтями по земле, оставляя на ней глубокие борозды, а Дима, тем временем, уже был у нее за спиной. Пара быстрых уколов, опирая древко на левой предплечье, а следом рывок назад. И снова парень не ошибся. Лесовик резко развернулся, взмахнув когтями, за секунду нанеся по воздуху несколько ударов. Можно было бы порадоваться, что тварь промахнулась, но и человек ее достать не сумел – когда дело касалось колющих ударов, нездоровая худоба была как нельзя кстати.

Подбросив копье, Дима перехватил его обычным хватом поближе к подтоку и отступил за костер, прикрываясь от твари дымом. Лесовик ощерился, хлестнул языком-личинкой по щекам, а затем прыгнул на выворотень. Замерев там лишь на мгновение, тварь тут же прыгнула дальше, перемахнув парня и резко развернулась, намереваясь накинуться на него со спины. И у нее были бы все шансы, если бы Дима, вместо того чтобы разворачиваться и искать противника глазами, просто не ударил копьем наотмашь, поворачиваясь на пятке и вкладывая в атаку всю силу инерции.

От удара парню ненадолго отсушило ладонь, а копье рванулось прочь, намереваясь вылететь из руки, но юноша держал крепко. Лесовик едва слышно толи всхлипнул, толи поперхнулся – удар пришелся ему в основание шеи, слишком низко тот припал к земле после приземления. Дима не стал медлить и прыгнул вперед, рубанул мечом крест на крест и отшагнул назад, буквально почувствовав, как воздух перед ним колыхнулся, рассекаемый когтями лесовика. Но его песенка уже была спета – слишком хрупким было чудище, потому и предпочитало нападать из засады. Первый удар меча угодил в правое плечо, а второй рассек туловище твари от груди к основанию живота.

Спустя пару безуспешных атак, каждая из которых была все медленнее, лесовик заметно выдохся. Дима даже не пытался с ним сближаться, не желая лишний раз рисковать, тварь теряла силы, которых у нее, итак, было немного, и без новых ранений. Лишь когда лесовик, в отчаянии, попытался скрыться в зарослях, Дима кинулся за ним. Попасть в худую спину копьем было не так просто, но, когда противник не пытается дать сдачи, задача перестает быть такой сложной.

— Не дай Бог похлебка разварилась или выкипела, — буркнул парень, отходя от поверженного врага. Искать Осколок он решил позже, не желая пачкаться перед завтраком.

Покончив с едой, которая, к счастью, уцелела во время битвы, парень наконец-то вернулся к телу. Молча при помощи меча обрубил все пальцы лесовика с длинными когтями, ножом потыкал грудь, живот и наконец нашел Осколок. Тот «сполз» немного ниже ребер, но достать его оказалось просто – слишком худым был лесовик, при всем желании глубок не спрячешься.

Задумчиво взглянув на морду твари, Дима припомнил, что глазные яблоки и язык чудища тоже изредка скупали. Толковый мастер, мог изготовить из них хорошую приманку, какую-то мазь и что-то еще. Правда залазить монстру в пасть у парня не было никакого желания. Взгляд Димы скользнул по острым зубам лесовика и неожиданно он заметил, что белесый язык твари все еще шевелится. Прежде чем юноша успел осознать, что происходит, он отпрыгнул в сторону и наставил копье на врага.

Прошло несколько секунд, прежде чем до Димы дошло, что лесовик все же мертв. Живым был только его «язык», который с самого начала напомнил юноше личинку. Потому что ей он и был!

— Ну и пакость, — скривился парень, подходя к твари и копьем слегка разжимая ей челюсти.

Как он и думал, язык лесовика сожрала белесая мокрица – еще одна гадина из Гнили. Теперь личинка выполняла его функции, параллельно слегка объедая хозяина. Можно было бы оставить ее здесь, вот только, если лесовик перестанет подавать признаки жизни, мокрица просто сожрет его изнутри. И отложит потомство. Подобного Дима не хотел.

Снова взявшись за меч, он в пару ударов разрубил позвоночный столб лесовика, оставив его без головы. Мокрица еще не спустилась в гортань, так и скрываясь в пасти трупа.

— Прячься дальше, — усмехнулся Дима, хватая лесовика за волосы.

Голову юноша отправил в костер, сверху обложив остатками дров. Прокалывать мокрицу копьем или мечом Дима не хотел из-за ее едкой лимфы – только сталь разъест. Длинная шерсть твари быстро обуглилась и задымила. К тому времени, как парень покинул поляну, костер уже разгорелся во всю, запекая личинку. Оглянувшись, парень хмуро ухмыльнулся. Вот этих тварей ему не было жалко ни разу, руки не дрожали, подымать на них меч. «Может и людей надо так же воспринимать. Как всего лишь чудищ, желающих меня сожрать?» – задумался Дима, скрываясь в лесных зарослях.

Глава 2

Чем ближе к западной границе, тем хуже становилось лесу. Дима заметил это еще пару дней назад, но никак не мог привыкнуть. Вот ты идешь по вполне здоровому ельнику, пара шагов и оказываешься в какой-то серой, больной полосе. Деревья вокруг корежит от непонятной болезни, закручивает в штопор или прибивает к земле. Они продолжают расти через боль, увитые не менее чахлым мхом и лишайником, который осыпается черным прахом, стоит его коснуться. Даже хвойный ковер под ногами, здесь не рыжий, а какой-то серо-бурый. Травы на нем тоже почти не растет, хотя больные деревья и не загораживают землю от солнца.

При это серые полосы больного леса – это не аномалии. «Разломный дух. Серый выдох. Отрыжка запада,» – даже за пару недель путешествия, парень успел наслушаться чужих речей и россказней о том, что твориться на границе. В каждой деревеньке, а иногда и группе, местный феномен именовали по-разному. Смысл был один и тот же.

Бояться серого выдоха не стоило. Не больше чем обычно. В целом аномалий на западе и без того становилось куда больше, как и всегда к границам. А болезнь, поразившая лес, возможно, была их следствием.

Дима шел на запад, чтобы посмотреть собственными глазами на разломы. Представить себе бескрайний океан, вздымающиеся к небесам горы или подернутую миражами пустыню, он вполне мог. А вот разломы – это звучало интересно. Иных причин придерживаться этого направления у парня не было. Главное было куда-то идти, надеясь, что путешествие поможет разобраться в себе.

Гнилушка, висевшая на шее, начал тускло светиться, стоило парню сделать шаг с серой полосы на территорию здорового леса. Но он все понял и без артефакта, по изменившемуся освещению. Тут же отступив, парень покинул Тень, которая, похоже, тянулась вдоль больной части леса. Приглядевшись, Дима даже разглядел, на кого среагировал артефакт. Из леса в его сторону медленно ползло что-то вроде облака мелкой мошкары. Эту пакость, впрочем, так и называли – черный гнус. Облако насекомых переносила паршу, кричащую лихорадку, подкожный зуд и прочие хвори, присущие Тени. Больше половину таких болезней воздействовали на психику человека и было странно, что их разносила мошкара, но у аномалии было свое мнение на способы распространения.

Не желая ничем заразиться, парень продолжил путь по пораженному серым выдохом лесу. В принципе, идти по больной полосе было даже проще – пусть деревья перекорежены и изогнуты в разные стороны, зато нет кустарников и травы. Минус лишь в том, что заметить человека можно было издалека. Лучше будет все же укрыться в здоровом лесу, как только представиться возможность.

Вскоре бездумное шествие на запад пришлось приостановить. Дима наткнулся на тоненькую тропу, выходящую из лесу на полосу серого выдоха. Внимательно оглядевшись по сторонам, парень заметил что-то похожее на дым, чуть дальше на западе и это его немного успокоило. Если бы здесь проходил отряд Красных охотников, вряд ли бы они стали жечь костер посреди дня. А значит, скорее всего впереди было постоянно поселение. Парень прибавил шагу и направился в сторону дыма.

Тропка, почти не виляя, взобралась на вершину полого холма, следуя полосе выдоха, словно та была полноценной просекой. Впрочем, в паре мест Дима обнаружил, что видимо слишком мешающие больные деревья, кто-то действительно срубил. Еще одно доказательство того, что люди здесь жили на постоянной основе.

Так оно и оказалось. С вершины холма, парню открылся вид на небольшую деревушку, обнесенную частоколом, в одном месте разрушенном – видимо не так давно, какая-то тварь пробовала деревню на зуб. Дома располагались довольно компактно, из чего парень сделал вывод, что людей здесь живет не так уж и мало, несмотря на скромную территорию поселения. Возле стен можно было разглядеть несколько огородов и одно общее поле чего-то злакового. С юго-запада на северо-восток, с другой стороны деревни, пробегала какая-то речушка, на которой располагался небольшой причал, а чуть ниже по течению и мост был перекинут. По всей видимости, люди здесь жили уже давно, вцепившись в место всеми силами, не желая уходить прочь. Даже нападения кого-то столь сильного, чтобы сломать частокол, их не сильно пугали.

Еще немного понаблюдав за деревней, Дима стал спускаться с холма. В центре поселения, на небольшой площади, что-то происходила – там собралась же немаленькая толка и люди все еще подходила. Парень решил поторопиться, тоже желая узнать немного свежих новостей.

Когда парень вышел из лесу, на грядках возле ворот копались какие-то женщины. Заметив человека, те прервали работу, какое-то время понаблюдали за незнакомцем, но затем вернулись к прерванному занятию, при это нет-нет, да косясь на Диму. По всей видимости они не особо боялись неожиданного нападения, что парень для себя отметил.

— Стой путник. Кто такой? Куда идешь? — раздался голос со стены, стоило парню подойти к воротам метров на двадцать.

Пара мужиков, одетых в стеганки, выглянули из-за зубьев частокола, направив на Диму оружие: самодельный арбалет и вполне добротный на вид лук. Особой враждебности в действиях стражников парень не заметил, но все же приподнял руки, давая понять, что не желает проблем:

— Просто путешествию. На запад иду, хотел на разломы поглядеть, но еда почти закончилась. Есть у вас излишки? Я бы заплатил.

— Чего там на западе глядеть? — фыркнул лучник, но стрелу с лука убрал. — Еды у нас немного. Начало лета, как ни как, прошлогодних запасов нет уже считай. Но ты в корчме поговори, может старик Буряк найдет чего.

— У вас и корчма есть? — удивился Дима.

— Ну да. Тихая речка, — лучник хлопнул ладонью по частоколу, явно имея ввиду название поселения, — самое крупное селение в окрестных землях. Дальше на запад только мелочь всякая, там в основном совсем отчаянные добытчики живут.

— А чего добывают?

— Артефакты и требуху с тварей, чего еще на границе искать? — хмыкнул арбалетчик, вступая в разговор. — У нас на западе в этом плане все налажено. По Оси товар сплавляем, до нее здесь рукой подать, по Тихой и плаваем.

Примерно этого парень и ожидал. Он уже слышал, что именно на западе очень много подобных добытчиков, что шарят по аномалиям в поисках различных артефактов, полезных ресурсов, а иногда и с тварями схлестываются. Климат и ландшафт именно на западе к этому располагал больше всего.

— А кто главный в деревне? — осторожно спросил парень.

Так и хотелось спросить: «Под кем ходите?». Но не стоило торопиться с выводами, не все поселения существовали лишь для того, чтобы кормить крупные отряды Красных, как та же Низина.

— Бригада Хромого Кольта здесь главные, — хмыкнул лучник. — Не ссы, он мужик здравый. Сам уже несколько лет как осел, не ходит по аномалиям, но раньше всего повидал. Сейчас только управлением и занимается, рулит всем здесь. Так что в поселке не балуй, оружие не доставай!

— Да я и не собирался, — пожал плечами Дима, направляясь к приоткрытым воротам, на которые ему приглашающе указали.

— Да кто тебя знает, — неожиданно скривился стражник. — А тот тут явились одни… боюсь только проблем огребем из-за них.

— Кто явился?

— На площадь иди, сам все увидишь. Как раз вроде начинается, — арбалетчик оглянулся к центру поселения.

Дима скрылся под аркой ворот и тоже попытался разглядеть, что же происходит на площади, но естественно ничего не увидел, обзор перекрывал добротный деревянный дом, вытянувшийся вдоль ворот. Парень понимающе усмехнулся – если кто-то проврется за ворота, то через десяток метров в этот дом и упрется, подставившись под обстрел из узких окошечек второго этажа. Оглядевшись, юноша понял, что и на стену так просто забраться не получиться – единственная приставная лестница, была поднята наверх. Вряд ли Тихой речке грозил штурм, но если вдруг до него дойдет, то так просто взять поселение у нападающих точно не получиться.

Обогнув дом, парень вышел на улочку и поспешил в центр поселения, даже отсюда слыша гомон толпы. В груди все сильнее разгоралось любопытство. «Лишь бы на новые проблемы не нарваться,» – неожиданно для себя подумал Дима, на секунду сбившись с шага.

Народу на небольшой площади набилось, как килек в банке. Парень даже опешил на мгновение. Неужели все они жили в этой деревеньке?

— Дружище, че твориться-то? — Дима толкнул какого-то паренька, примерно его возраста.

— В смысле? Ты где был, неместный что ли? — удивился парень, но разглядев, что собеседник ему и правда незнаком, слега сбавил напор. — А, и правда неместный. Тогда смотри, ща все увидишь.

— Чего увижу то? — юношу начинали злить эти недомолвки.

— Белый Осколок! — с благоговением выпалил местный парнишка и отвернулся, потеряв интерес к собеседнику.

Дима от подобных новостей впал в легкий ступор. Про Белые Осколки он слыхал еще от Дрозда, в самом начале своего странствия. Немного об этом узнал и потом уже самостоятельно. Наслушавшись баек, все в чем Дима был уверен это то, что таких Осколков еще никто, никогда не находил. А насчет награды… Кто ж знает, что будет, если положить на Алтарь Осколок, который еще никогда не видели? Что в таком случае можно будет попросить? Может и правда, можно будет вернуться домой?

Парень с предвкушением и легкой досадой уставился на деревянный подиум, находившийся в центре деревни. «Повезло кому-то. Я бы уж точно пожелал вернуться, окажись у меня такая штука. Или… можно ли вернуть кого-то к жизни, если Белый на Алтарь положить?» – неожиданно подумал парень.

На помосте тем временем появился какой-то полноватый мужик, одетый вполне обычно: поношенные штаны, заправленные в высокие сапоги; серая рубаха без пары пуговиц, кожаная жилетка. Вытерев вспотевшую шею грязным платком, мужчина поправил сальные волосы, безуспешно попытавшись прикрыть лысину, и приосанился. Особой важности ему это не добавило, но у себя в голове он явно наслаждался этим моментом. Толпа на площади тем временем притихла, наблюдая за действиями оратора.

— Значит так, народ, — гаркнул полный, прокашлялся и хорошенько сплюнул в сторону. — Мне и паре моих друзей нужна лодка на завтра. Ну и пара гребцов в придачу, чтобы знали всю Ось до Города. На руках у нас важный товар, про который все здесь уже слышали! Осколок можно будет задорого толкнуть в Городе, так что лодочников с оплатой мы не обидим. Остановится наша группа в корчме, милости просим, подходите с предложениями ваших услуг!

Мужчина развернулся, будто собрался уходить, но толпа тут же взорвалась недовольными криками:

— Осколок! Осколок покаж!

— Куда пошел?!

— Докажи, что не брешешь!

Полный нехотя развернулся, хотя все его движения так и сквозили самодовольством. Он явно рассчитывал на подобную реакцию.

— С чего я вам что-то доказывать должен? Тому, кто нас повезет, так и быть, покажу, а остальным…

Толпа чуть ли не накинулась на оратора, желая его растерзать, если тот не покажет им Осколок. Полный еще несколько секунд помедлил, слушая и наслаждаясь гомоном народа, а затем повернул голову и кому-то махнул рукой. Люди тут же стихли, осознав, что момент истины вот-вот настанет.

Дима привстал на цыпочках, желая взглянуть поверх голов. Почти сразу он разглядел еще одного мужчину, поднимающегося на помост, одетого почти так же, как полный. К Диминому удивлению, вместо шкатулки или мешочка, в котором можно было бы спрятать Осколок, мужик вел какую-то девушку, с надетым на голову мешком. О том, что же происходит, Дима догадался буквально через секунду и ошарашенно вздохнул.

Толпа вокруг тоже начала догадываться, что же происходит. Каждый в этом мире знал, откуда берутся Осколки.

Тем временем полный сдернул с головы девушки мешок и слегка подтолкнул вперед, довольно ухмыляясь. Не давая толпе разразиться новыми недовольными криками, он ухватил пленницу за ворот ее белой туники и с силой дернул, разрывая ткань. Столпившиеся на площади люди все как один сдавленно ахнули, уставившись на девушку. Правда интересовала их далеко не аккуратная, обнаженная грудь пленницы, а сияющий словно маленькое Солнце Осколок, который даже днем переливался мягким, белым светом.

— Ну? Довольны?! Есть еще те, кто думает, что я вру?! То-то же… Жду самых удалых лодочников в корчме! Чем раньше мы с друзьями окажемся в Городе, тем раньше кто-то из вас получит свою долю за перевозку!

Над толпой тут же понеслись предложения от самых смелых и отчаянных лодочников, удивленные возгласы, бурная речь – гул поднялся страшный. Все спешили обсудить неожиданно появление одной из легенд этого Мира.

Дима тоже был ошеломлен происходящим, но ни с кем болтать не спешил. Вместо этого он поспешил к корчме, надеясь, что сможет протолкнуться внутрь, а затем снять комнату. «Хрен вам! Белый Осколок нужен мне!» – билась мысль в голове парня, пытаясь вытеснить заставший перед глазами образ. Лицо той самой девушки, которой не посчастливилось стать самым ценным трофеем в мире. Дима гнал образ прочь, но он не желал исчезать: длинные светлые волосы; голубые, блестящие из-за слез глаза, в которых не было и капли ненависти или испуга; тонкий, чуть вздернутый нос; плотно сжатые губы, рассеченные чьим-то ударом; несколько ссадин на слегка округлом, добром лице. Что уж говорить – девушка была красива, но… ее Белый Осколок был нужен слишком многим.

Парень успел войти в корчму почти сразу после троицы пленителей, толкающих перед собой связанную девушку. Та прижимала руки к груди, удерживая разорванный ворот туники, и не глядела по сторонам. Дима не слышал, о чем говорила троица, лишь отдельные обрывки довольных фраз, долетавшие до него, позволяли догадаться, какого их настроение. «Правильно, пусть расслабятся,» – подумал парень, проталкиваясь в таверну. Он еще успел заметить, как один из троицы уводит девушку наверх, поигрывая ключами от комнаты. О том, что делать дальше, Дима пока не думал, поэтому просто опустился на лавку, которые стояли вдоль стен.

Тем временем в таверну набилось уже пара десятков людей, все как один напирающие на оставшихся внизу пленителей. Судя по всему, во всю шли торги за то, кто же повезет ценную добычу вниз по реке.

«Значит сегодня ночью, надо забрать Осколок,» – мелькнула мысль в голове юноши, но тут же натолкнулась на другой, разбивающий в пух и прах все его планы, факт: «Чтобы его забрать, придется убить девушку. Кишка-то не тонка?»

Дима не знал. Не желала пока об этом задумываться. Он ведь уже убивал! Да, Злоба тогда, в какой-то мере, сама кинулась на него, подставившись под удар. Но чем этот раз будет хуже? «Тем, что теперь не получиться отвертеться, убеждая себя, что она умерла из-за своей глупости?» – недовольно проворчал кто-то более рассудительный внутри Диминой головы. «А если я смогу вернуть Пургу? Разве это плохо?» – попытался возразить парень, но некто рассудительный лишь многозначительно промолчал. Юноша и сам знал, что ничего хорошего в этом нет. И не факт, что и вовсе получиться. Но просто отступать он не собирался.

Когда через минуту сверху спустился третий из пленителей, парень уже знал, что к ночи точно проберется в комнату, где заперли девушку. А дальше… придется решать на месте. Откладывать на потом не хотелось, но парень прекрасно понимал, что даже если сейчас он преисполниться решимости, забрать Осколок силой, не факт, что ему хватит ее в момент, когда нужно будет поднять меч. Поэтому Дима решил не загадывать наперед, с легкой иронией подумав: «Кажется я снова лезу в как».

Глава 3

С каждой минутой в таверне становилось все шумнее. Троица похитителей явно упивалась своей популярностью, а Диму уже начало мутить от этой суеты. Решив, что ничего нового он здесь больше не узнает, парень направился к хозяину корчмы.

— Одну комнату на ночь, — хмуро попросил юноша. — И припасов в дорогу.

— Плата вперед, — проворчал седеющий мужчина, с недовольными морщинками у рта – видимо суета в зале ему тоже была не по нраву. — Осколками платишь?

— Да. Гнилые и Тусклые.

— Два за ночь. Припасов сейчас поищу, — корчмарь многозначительно приподнял бровь.

Дима молча выложил на стол с десяток Осколков, а следом, чуть помедлив, добавил еще десять, заставив мужчину непонимающе приподнять бровь. Слегка наклонившись вперед и накрыв вторую кучку ладонью, парень спокойно произнес:

— Они твои, если скажешь, какую комнату снял тот длинный, из шумной троицы.

Хозяин таверны задумчиво глянул на парня, потом на пленителей, и медленно протянул:

— Мне не нравиться суета, которую они устроили. Но, с другой стороны, сегодня у меня много клиентов. Подставляться ради кого-то незнакомого…

— У меня есть когти лесовика, если знаешь кому их сбыть.

— Найду, — коротко кивнул мужчина. — Но все же надеюсь на твою сознательность. Погромы мне не нужны.

— А мне не нужна огласка.

— Сам не проболтайся, — хмыкнул тавернщик и запустил руку под прилавок.

На стол лег маленький ключ с брелком, на котором была выжжена цифра «4».

— Комнаты я всегда заполняю по порядку, если меня не просят об ином. Сегодня никто не просил сдать ему определенную комнату, — мужчина протянул руку и ловко накрыл второй десяток монет.

Парень вытащил из сумки замызганный сверток, в котором лежали два десятка когтей – на ногах лесовика они были ничуть не короче, чем на руках. Тавернщик забрал и их, после чего скрылся за дверью с той стороны прилавка.

Ждать припасов долго не пришлось и вскоре парень отправился наверх, закинув в сумку с десяток лепешек, немного сушеной рыбы, небольшой мешочек зерна и сверток каких-то местных корнеплодов, очень похожих на картошку. Поклажа заметно потяжелела, но лучше взять на хребет лишние пару килограмм зерна, чем тратить время на охоту. К тому же никто не может дать гарантии, что подстреленный олень не заразился чем-нибудь в ближайшей Гнили. Собственно, поэтому почти все мясо, добытое охотой, предпочитают подвергать как можно более длительной термической и физической обработке. Пускай оно будет выглядеть как разваренная тюря или безвкусный порошок, зато никакой заразы не подхватишь. Тратить время помимо охотны еще на длительную готовку, Дима не хотел. В преддверии того, что он затеял уж тем более.

Поднявшись на второй этаж, парень огляделся. В коротком коридоре спрятаться было негде, но лучше перестраховаться. Дойдя до двери с номером «3», юноша замер, приложив к ней ухо. Шум, доносившийся снизу, мешал хоть что-то расслышать, но все же парню показалось, что в комнате кто-то был. Он смог разобрать какое-то бормотание, перемежаемое громкими всхлипываниями.

«Там кто-то еще? С кем она разговаривает?» – опешил Дима. Не желая попасться кому-нибудь, решившему подняться наверх, юноша подошел к своей комнате. Лишь вставив ключ в замок, он вдруг понял, что происходило в комнате.

Неожиданно воспоминание из прошлого – казалось бы невозможная вещь в этом мире – вдруг вынырнуло из неизвестных уголков памяти. Бабушка – Дима был уверен, что это была именно она – склонившаяся над какой-то книгой и спокойно, немного на распев что-то читающая из нее. Она делала это каждый день, даже когда болела и ей было тяжело вставать с кровати. Парень не помнил ни строки из непонятной книги, но знал, что для бабушки она значила немало.

Доносившееся из комнаты бормотание своей интонацией очень напоминало неожиданно возникшее воспоминание. «Да она же молиться!» – застыл парень, потрясенно уставившись на соседнюю дверь. Очередной взрыв хохота, донесшийся снизу, все же заставил юношу шевелиться. Он отпер комнату и оказавшись внутри тут же рухнул на узкую кровать.

— Кому здесь можно молиться? — ошарашенно прошептал Дима.

По всему выходило, что единственный Бог этого мира желал лишь того, чтобы люди страдали, сражаясь друг с другом и созданными им тварями. Как могут гладиаторы молиться своему хозяину и организатору турниров? Разве что проклинать, оставшись на едине с собой. Так может пленница этим и занималась? Парень медленно покачал головой – он не разобрал слов девушки, лишь интонации, но в них точно не было и капельки злости или обиды.

Решив пока не забивать голову подобными мыслями, парень опустил поклажу на пол и оглядел комнату. Обстановка была, мягко говоря, небогатой: узкая кровать с набитым соломой матрасом, дощатый сундук без замка, крохотный стол и табурет возле него, пока что незажженная масляная лампа на столешнице. Кроме того, имелось окно, сейчас закрытое ставнями. К нему и направился парень.

Как оказалось с задней стороны корчмы, находился довольно большой двор, на котором гуляли куры и утки. Впрочем, парня они заинтересовали несильно. Глянув вправо, он заметил такое же, сейчас закрытое окно, наверняка выходящее в соседнюю комнату. Взламывать замки Дима не умел, а значит придется лезть именно через него. Не ломать же стену, все же перед корчмарем будет неудобно…

Оглядевшись по сторонам, парень разглядел пролом в частоколе, обнаруженный с вершины холма. От корчмы до него было рукой подать – даже не придется сильно плутать по деревенским улочкам. По сути, это было единственный шанс выбраться за стены. «Но ночью его явно будут охранять,» – с досадой подумал Дима, но какие еще у него были варианты?

Оставив поклажу и оружие наверху, за исключением ножа и меча, парень спустился вниз. К тому времени шум в зале слегка улегся, хотя народу все равно было битком. По всей видимости основные торги завершились, и счастливый лодочник с командой были выбраны. Теперь народ просто отдыхал и обсуждал последние новости. Это немного удивило Диму – все же на улице был разгар дня, солнце лишь недавно прошло зенит, неужели в деревне нет работы? По всей видимости или не было, или местным оказалось плевать на свои дела.

Выложив на прилавок еще один Осколок, из тех, что похуже, парень заказал себе перекусить. Корчмарь задумчиво взглянул на него, но ничего спрашивать не стал. Дима тоже предпочел не говорить с ним лишний раз. Парень был почти уверен, что из оказавшихся в таверне, не он один оказался таким предприимчивым. Каков шанс, что в Тихую речку забрел еще кто-то из достаточно лихих путешественников? Учитывая, что это самое крупное поселение в округе, шанс немалый.

«Может ночью сражаться придется,» – думал парень, усаживаясь с краю за относительно свободный стол. Дима избегал этих мыслей, но прекрасно понимал, что сцепиться с кем-то придется почти наверняка. Лениво обведя взглядом зал, он навскидку не смог найти никого подозрительного. Но это ничего не значило. Разве он сам со стороны выглядел как тот, кто решиться забрать Белый Осколок у превосходящей его числом группы? Ночью придется держать ухо востро.

Девчонка-подавальщица принесла тушеной местной картошки и пару жареных яиц с какой-то зеленью. С краю тарелки лежала пара серых лепешек, лишь недавно испеченных и еще теплых. В огромной, даже не на пол литра кружке, плескался пенный, крепкий квас – еще немного и вышло бы слабенькое пиво.

— Все свежее. Приятного аппетита, — улыбнулась девчонка.

— Вкусно выглядит, — кивнул Дима и зачем-то спросил. — А готовит кто?

— Матушка моя. В соседнем доме живем, — пожала плечами подавальщица.

— Твоя мать? — удивился парень.

— Не родная, — догадалась девушка. — Я здесь не первый год, но повезло, почти сразу в Тихую речку попасть. Тетя Анна меня к себе пустила, считай мать мне заменила. Так что я ее так иногда и называю.

— Понятно. Повезло тебе…

Подавальщика только кивнула, как-то грустно улыбнувшись, прекрасно понимая, к чему клонит собеседник. Большинству в этом мире так не везет.

Из главного зала Дима уходить не спешил, во всю смакуя нехитрый обед и свежий квас. Заодно парень наблюдал за троицей пленителей и за корчмарем. Точнее за тем, кто будет к нему подходить и как будет вести диалог. Наблюдал ли кто-нибудь за самим парнем, когда тот снимал комнату? Вполне возможно. Заметил ли что-то странное? И снова – все может быть. Дима не догадался осмотреться по сторонам, перед тем как заниматься добычей информации. Будет ему уроком на будущее. Как же все-таки не хватало команды! Заниматься всем в одиночку было довольно сложно, юноша то и дело совершал простейшие ошибки, которых вполне можно было избежать, стоило лишь немного подумать. Но парень несся вперед, боясь, что кто-то, обставив его в момент замешательства. Если не можешь предвидеть все проблемы, просто будь тех, кто может их доставить.

Еще пару раз Дима повторял квас. Ближе к вечеру народу в зале стало еще больше, откуда-то пришел музыкант толи с лютней, толи с самодельной гитарой. Место в центре помещения очистили от столов – люди во всю веселились, пускаясь в пляс и распевая песни. Появление Белого Осколка похоже было лишь предлогом для празднования.

Юноша во всеобщем веселье участия не принимал. Он видел давешнюю подавальщицу, которую кто-то втянул в танец. Девушка плясала и смеялась, нет-нет, да поглядывая по сторонам, будто кого-то искала. Дима, сидевший к тому времени в темной части зала, не спешил обманываться и принимать это на свой счет. Да и какое ему до подобного было дело? Он ведь не собирался оставаться в этой деревне… Тут сердце парня кольнуло легкое недовольство. Разве он не искал чего-то подобного? Безопасное место для себя и дорогих ему людей. А Скошенные холмы? Небольшой хутор, укрытый в лесу. Чем он был хуже Тихой речки или множества деревенек, раскиданных по этой земле? Пусть большинство таких поселений и существовали лишь с разрешения сильных Красных групп, но были ведь и подобные этому, которыми управляли вполне честные люди.

«А под кем ходит местный глава? Думаешь все так просто?» – шевельнулась в голове неприятная мысль. Вполне возможно, что торгующий с Городом старик Кольт, подчинялся кому-то из тамошних бонз. В этом была логика. В ином случае Тихая речка уже давно стала бы очередной Красной деревушкой, под рукой какого-нибудь сильного и удалого бандита. Кроме того, не стоило забывать и о проломе в стене. Не такое уж это и безопасное место! Еще пара таких нападений и придет Речке конец…

«Наверное я просто не хочу доверять людям. Не верю в их счастье и в то, что где-то может быть безопасно. Вот и иду куда-то в поисках земли обетованной, которую никогда не найду. Загнал сам себя в круг самоистязания и получаю от этого удовольствие,» – с грустью подумал Дима, опуская на стол пустую кружку. Найдя глазами сидящего на самом видном месте полного мужика – главного среди пленителей, парень убедился, что вся троица пока на месте. Их главный о чем-то болтал с каким-то бородатым, довольно солидным на вид мужчиной. «Может он и есть Кольт?» – подумал парень, но заморачиваться по этому поводу не стал. Поправив на поясе меч, Дима пошел наверх.

В комнате он тут же распахнул окно, с удовольствие вдохнув прохладного, вечернего воздуха. После душного главного зала, где стоял тяжелый запах алкоголя, пота и дыма, на улице дышалось просто великолепно.

Постояв так пару минут, пока не исчезнет легкое головокружение, парень взялся за приготовление. К тому времени вечер почти сдал свои полномочия ночи. Сумрак с каждой минутой становился все гуще, намереваясь превратиться в зыбкую, летнюю темень. Диме это было на руку.

Придвинув кровать к окну, парень привязал к ее ножке веревку. Спинкой койка упиралась в стену и уверенно выдержала спустившегося во двор Диму. Кур и уток к тому времени уже загнали и лишь ленивое квохтанье и покрикивание из курятника, а также обилие помета во дворе, напоминало о том, как много птиц гуляло здесь днем.

Именно к птичьему домику Дима и направился. Его он приглядел еще днем, точнее его плоскую крышу, на которую парень ловко залез. Наверху остался мешок с припасами и вещами, а также лук, копье и щит – все это было слишком громоздким, чтобы лезть с ними внутрь здания. С собой Дима взял лишь меч и веревку. Оставалось придумать, как закрепить ее на крыше.

Тем не менее к корчме парень подступил лишь спустя полчаса, когда тьма еще сильнее окутала город. Задумчиво осмотрев выступающие части бревенчатого сруба, по которым вполне можно было взобраться наверх, Дима все же отступил в сторону. Подняться у него сил точно хватило бы, скорее всего даже получилось бы добраться до нужного окна, цепляясь за нижнюю слегу крыши, а вот что дальше? Допустим, так можно как-то закрепить веревку, но для этого придется повиснуть на одной руке. Дима хоть и был в форме, особенно относительно того, каким он был в момент попадания в новый мир, но он прекрасно понимал, что из его затеи вряд ли что выйдет. Отступив от дома, парень направился к сараю, так же находившемуся на заднем дворе.

Решение нашлось само по себе. И такое, что Диме стало стыдно перед самим собой. Он даже обругал самого себя, обозвав последним идиотом. На деревянных клиньях, вбитых между бревен сарая, висела лестница, длины которой хватило бы даже для того, чтобы забраться на крышу корчмы.

С лестницей добраться до второго этажа оказалось проще простого. Дима хотел при помощи веревки дополнительно закрепиться как-то наверху, но быстро обнаружил, что ничего у него не выйдет. Доски кровли упирались в нижнюю слегу, в которой по всей длине был вырублен желоб для их упора. Возможности просунуть веревку, так чтобы она обхватила бревно, просто не имелось, и Дима даже порадовался, что не стал тратить силы, чтобы добраться до окна по краю крыши.

Взломать окно тоже было несложно. Еще в своей комнате парень изучил ставни, прекрасно запомнив на какой высоте те запирались на вертушку. Вогнав нож между плотно пригнанных досок, парень налег на него всем весом и стесывая дерево, все же провернул вертушек. Окно распахнулось, впуская в темную комнату свежий ночной воздух. Дима помедлил пару секунд, а затем скользнул вперед, держа нож перед собой.

Впрочем, его предосторожности оказались напрасны. Девушка была связана по рукам и ногам, пусть и не слишком туго, и сейчас испуганно сжалась на кровати. Починить тунику ей никто, естественно, не удосужился и ее Осколок, толи тускло светящийся, толи просто отражающий слабый свет, четно обрисовывался на бледной коже груди. Дима поймал себя на мысли, что пленница напоминает ему приведение: вся она была какая-то белая и печально-одинокая. Кажется, она прекрасно понимала, к чему ее приведут события сегодняшнего дня.

Бросив на забравшегося в комнату парня грустный взгляд, девушка опустила лицо. Дима был ей за это благодарен. Ее пронзительно голубые глаза будто бы обжигали его сердце. Он действительно собирался убить ее лишь ради того, чтобы забрать Осколок? Пролить кровь невинного человека ради ничем неподкрепленной легенды? А она была действительно ни в чем невиновата. Как раз таки Осколок, чище чем что угодно в этом мире, был тому лучшим подтверждением. Даже у тех, кто никогда не брал в руки меча, а лишь пахал землю или строил дома, Осколки были грязно-серыми, синими или в лучшем случае голубыми. Кем нужно быть, чтобы даже легкая тень не коснулась твоей души?

— Если ты пришел убить меня, то пожалуйста, сделай это быстро. Я боюсь, если ты задержишься, то здесь поднимется слишком много шума. Не хочу лишней крови… — вдруг произнесла девушка, тихим, мягким голосом.

— Я… — Дима закашлялся, не зная, что произнести.

Он крепче сжал нож и сделал шаг к пленнице, но тут же замер:

— Нет… я ведь не мясник какой-то, мать твою! — неожиданно взбесился юноша.

— Я знаю, что эта штука, — пленница подбородком указала на свою грудь, — очень ценна для вас всех. Не хочу, чтобы из-за меня умирали люди, но боюсь выбора мне не оставили. Скажи только, для чего эта вещь лично тебе?

Дима не мог выговорить и слова. Вернуть Пургу? Возвратиться домой? Что еще? Почему теперь все это кажется таким медленным и эгоистичным? Стоят ли его желания жизни другого человека?

— С-с-сука… — сдавленно выдавил Дима, отступая на шаг. — Не буду я тебя убивать.

Девушка вскинула голову и вперила в парня удивленный взгляд, вновь заставив его почувствовать себя последней мразью. Ему пришлось заставить себя отвернуться, чтобы не сгореть от стыда и зла на самого себя.

Несколько десятков секунд они оба молчали. Диму это начинало тяготить. Нужно было что-то сказать, но все, что всплывало в голове, казалось такой ерундой. Да и сама ситуация не слишком располагала к душевным разговорам.

От неловкого молчания парочку спас неожиданный шум в коридоре. Кто поднимался наверх и судя по сдвоенному звуку шагов и тому, что неизвестные вели разговор, шли минимум двое. «Сюда? Может мимо?» – испуганно подумал Дима и буквально через секунду услышал четкую фразу, оборвавшую всего его надежды:

— …двадцать Осколков, не меньше, и она твоя на ночь!

Второй что-то неразборчиво ответил, но Диме уже не было до этого дела. Где-то в глубинах души вдруг всколыхнулась и начала подниматься чудовищная ярость вперемешку с холодной злобой. Спрятав нож, парень взялся за рукоять меча и бросил взгляд на девушку:

— Заберу последние слова. Я не буду убивать тебя…

Глава 4

Не этого хотела Виви, когда измученная, едва не валившаяся с ног от усталости, вышла к костру, замеченному от руин храма. Странное бессилие, возможно и было причиной того, что бедняжка растеряла остатки осторожности – предательское чувство догнало ее спустя несколько минут после пробуждения и наконец исчезло лишь недавно. Правда какой теперь в этом был смысл? Сбежать у нее все равно не получилось бы.

Возле костра, к которому она вышла, отдыхали ее нынешние «хозяева» – троица мужчина весьма неприятной наружности. Оглядываясь назад, Виви понимала, что избежала насилия лишь потому, что ее Осколок вдруг начал ярко сиять даже через тунику. По всей видимости, так он иногда отзывался на сильные чувства девушки. Лидер троицы быстро сообразил, что неожиданная пленница представляет куда большую ценность, чем могло показаться на первый взгляд, поэтому ее было решено не трогать. Во всяком случае до поры до времени.

Ту ночь Виви запомнила очень плохо. Девушка почти до самого утра пролежала в каком-то забытии и почти не понимала, что вообще происходит вокруг нее. Но вроде как с ней не сделали ничего плохого – во всяком случае до чего-то слишком страшного дело точно не дошло. Хотя, думая об этом Виви вновь начинала ощущать себя какой-то грязной, чувствовала касания липких, сальных ладоней на коже. Как порядочный хозяин щупает бока свинки, которую кормят на убой, так и ее пленители… Девушка не хотела об этом думать.

Потом был не слишком длинный, пеший переход. Куда ее вели Виви не спрашивала, довольствуясь лишь обрывками мужских фраз. Она прекрасно понимала язык своих «хозяев», но не подавала вида. Первое время ее еще пытались разговорить, узнать что-то о том, кто она такая, но вскоре пленители отступились – избранная тактика возымела ожидаемый эффект.

Мир вокруг был совсем непохож на тот, к которому Виви привыкал. Хотя… к тому моменту, когда она, вместе с остатками явившихся к стенам монастыря беженцев, спустилась в старинный подземный склеп, от привычного мира, итак, мало что оставалось. Возможно, сейчас было даже лучше. По крайней мере сам воздух не отравлял твое тело, стоит сделать хотя бы вдох; с неба не лилась кислота; земля не вспыхивала огнем при каждом шаге; люди не сходили с ума, стоит им только открыть глаза после короткого забытия, именуемого сном. Да, опасности существовали и здесь, но в сравнении с прошлым, это был лишь детский лепет.

Тем сильнее было удивление Виви, когда ее привели в настоящую деревню. Девушка отвыкла от чего-то подобного. Она уже успела понять, что существование подобных поселений – это всегда большой риск и игры с постоянной опасностью, но… К моменту ее смерти уже много месяцев не существовало не то что деревень, а даже городов.

Да, моменту смерти. Виви была уверена, что умерла. Не могла она выжить в том склепе. Ворота, почему-то распахнутые в момент пробуждения, были крепко-накрепко закрыты и даже опечатаны силами монахов. Ничто не могло проникнуть внутрь или выбраться наружу. Всех собравшихся внутри ждала смерть от голода или жажды, либо же от удушья. Воздух снаружи внутрь тоже не проникал. Но уж лучше так, чем заживо сгнить или превратиться в ужасную тварь где-то снаружи. Собравшиеся в склепе намеревались провести свои последние дни в постоянных молитвах Матери. Последнее, что запомнила Виви – это блеклый, почти угасший свет свечи перед собой, и хриплое дыхание кругом. По сторонам девушка старалась не смотреть, потому что там была лишь смерть. Обезвоженный, голодные люди доживали последние минуты, запертые в душном, каменном мешке. Она и сама одной ногой была в могиле, но силилась дочитать строки молитвы, хотя мысли в голове путались, бежали куда-то прочь, на встречу чему-то светлому и чистому…

И вот теперь она снова жива. Сколько времени прошло с тех пор? Почему именно она? Как это вышло? Виви могла лишь догадываться – слишком мало Мать вложила ей в голову после второго рождения.

Впрочем, оказавшись в деревне, девушке вдруг стало не до размышлений. Ее упрятали во двор за чьим-то домом, оставив при ней одного из троицы. О чем остальные болтали внутри самого крупного жилища в деревне, Виви не знала, но вскоре ее вдруг повели на площадь.

Девушка прекрасно понимала все, о чем болтала полный лидер пленителей и ей это совсем не нравилось. Даже то, что мужчина распустил руки, не так ее печалило или смутило. Куда сильнее Виви беспокоило, что ее и так не сладкая жизнь, с каждой минутой становиться лишь тяжелее. Ценность Осколка на своей груди она уже успела осознать, как и то, что вполне возможно за ней теперь объявят охоту. Девушка не хотела быть причиной раздора, но от нее уже ничего не зависело. Даже ее смерть мало что изменит, разве что самой Виви будет чуть легче, не придется смотреть, как люди убивают друг друга из-за желания обладать ее Осколком.

Оказавшись одна на втором этаже таверны, девушка молилась Матери. Пыталась узнать, ради чего та выбрала именно ее, зачем все это было нужно? Виви умоляла избавить ее от этих мучений, но Богиня была глуха к словам своей служительницы. Притом девушка точно знала, что Мать все еще в этом мире, она жива, но почему-то не отвечает обращенным к ней молитвам. По всей видимости все ее силы ушли на то, чтобы вернуть к жизни своих последних слуг.

Но Виви продолжала молиться. Если Мать растеряла все свои возможности, то ее служители, обязаны своей верой вернуть ей хотя бы толику сил. Девушка была готова молиться дни напролет, лишь бы Матушка еще раз обратила на нее свой взор. Пусть она объяснит, что происходит. Для чего-то ведь Виви была вновь рождена?

Девушка не прекращала свою молитву, даже когда с наступлением ночи, за окном послышались какие-то шорохи. Она, наоборот, лишь рьянее стала шептать святые слова, стараясь не обращать внимания, на то, как некто пока неизвестный взламывал ставни.

Забравшегося в комнату парня, Виви почти не испугалась. Только подумала: «Ну вот и все. Этого стоило ожидать,» – когда увидела в его руках нож. К смерти она была готова, прекрасно понимая, что по какой-то причине оказалась яблоком раздора для переродившегося мира. Девушка не хотела, чтобы из-за нее лилась кровь, но выборе ей не оставили. Даже после смерти из-за Осколка в ее груди люди продолжат грызть друг другу глотки. Но может, если она погибнет быстро и даст этому парню уйти, то удастся обойтись малой кровью?

К ее удивлению, незнакомец вдруг передумал ее убивать. Хотя Виви и так не чувствовала в нем желания, когда он забрался в комнату. Похоже он сам не знал, что собирается делать. Обрадоваться тому, что ей сохранили жизнь, девушка не успела – голоса за дверью лишь подтвердили ее мысли о том, что легким ее путь в этом мире не будет. По всей видимости, быть ему усеянным трупами и залитым кровью, чего Виви совсем не желала.

***

Аккуратно вытащив меч, Дима шагнул к окну и прикрыл ставни, а затем прижался к стене, так чтобы оказаться за дверью, когда та откроется. В ту же секунду в замке щелкнул ключ. Дверь распахнулась, впуская в комнату тусклый свет масляной лампы, которую нес один из вошедших.

Как Дима и ожидал внутрь вошли двое. Первым оказался уже знакомый полноватый мужчина – главный среди троицы пленителей, его парень узнал еще по голосу. Второго он пока не видел – мешала дверь, из-за которой он осторожно выглядывал.

— Ну что, договорились значит? — первым подал голос толстяк. — Осколки вперед, и я удаляюсь.

— Без проблем, — второй голос даже по звучанию был более размеренным и солидным, с заметным налетом возраста. — Но было бы неплохо девчонку в мой дом отвести. Если уж отдыхать, то с комфортом.

— Что есть, то есть… Но тогда и доплатить надо бы, старик. Еще десяток и мы девчонку аккуратно выведем и к тебе домой отведем. Никто нас на заметит, не ссы!

— Пять Осколков сверху, — строго добавил старший.

— Восемь, товар-то уникальный, — продолжал торговаться полный, опустив масляную лампу на стол.

Дальше Дима уже не слушал. Он неожиданно ощутил внутри себя дикую, жгучую ненависть к этим ублюдкам, вот так цинично распоряжающимися девушкой, будто та была какой-то вещью. Парень понимал, что для этого мира что-то подобное – норма, но кто сказал, что это правильно? У кого сила, тот и повелевает слабыми. Но так быть не должно! И если уж девушка не может за себя постоять сама, то он сделает это за нее. Когда-то ему на подобное не хватило духа, больше в стороне он оставаться не будет.

Дима аккуратно шагнул из-за двери. Полный и его седовласый спутник смотрели на сжавшуюся на кровати девушку, что-то шептавшую себе под нос. Парень мог бы просто выйти из комнаты, никто бы его не заметил, но он этого не сделал. Левой рукой он не глядя толкнул дверь, захлопывая ее, и тут же шагнул вперед. Мужчины тут же повернулись на скрип, раздавшийся за спиной, но было уже слишком поздно.

Старику парень от души саданул навершием по затылку. Сдавленно охнув, седой мешком грохнулся на пол: «Скорее всего живой, но сознанием потерял наверняка,» – про себя отметил Дима, шагая следующему.

Полный удивленно взглянул на своего товарища, но затем вдруг сообразил, что опасность угрожает и ему. Его рука рванулась к поясу, изо рта рванулся крик, но Дима все же успел вовремя. Ребром ладони парень ударил толстому по кадыку, заставив его подавиться собственным воплем, а затем, неожиданно даже для себя, вонзил ему клинок прямо в живот. На секунду Дима испугался, его решимость вновь пошатнулась, но тут он встретился глазами с мужчиной. В них почти не было страха, лишь ненависть и обида. Даже в последние секунды свое жизни, все чего хотел этот ублюдок – смерть своего обидчика. Взгляд парня соскользнул ниже. И как раз вовремя! Даже с раной в животе толстяк все же успел выхватить кинжал, явно намереваясь пустить его в дело. Дима перехватил его руку, а затем налег на меч всем телом, рванув его вверх. Полный сдавленно булькнул, его ноги подкосились, и мужчина осел на землю, соскальзывая с клинка.

Дима отшагнул в сторону, с отвращением взглянув на убитого. Мозг услужливо напомнил ему, что собирался сделать этот урод и вновь возникшее в душе презрение пересилило страх и нежелание убивать. Может быть убийство – не идеальный выход и далеко не решение всех проблем, но парню казалось, что сейчас он поступил правильно.

Подойдя ко второму, Дима перевернул его на спину и взглянул на лицо. К своему удивлению, парень его знал. Это был тот бородатый, солидный мужик с которым о чем-то в зале общался полный. Дима тогда еще подумал, что может быть это и есть Кольт – глава поселения. От собственного предположения на сердце похолодело. Если Дима напал на местного главу, то мало ему не покажется! Но, с другой стороны, он все равно собирался уходить, так какая разница?

Стянув с мужчины пояс, парень перехватил ему руки за спиной, а в рот затолкал платок, который старик носил в нагрудном кармане. Лишь после этого Дима подошел к девушке, которая, крепко зажмурившись сидела на кровати, усиленно шепча под нос молитву.

— Все закончилось, — разрезая ей путы сказал парень.

— Все только начинается, — девушка вдруг раскрыла глаза и твердо взглянула на своего спасителя. — Почему ты просто не убил меня? Я не хочу во всем этом учувствовать!

На пару мгновений Дима даже опешил. Не такой реакции он ожидал в благодарность за спасение. Но легкая вспышка злости помогла парню прийти в себя:

— Помереть хочешь? Отлично! Но не здесь, этим уродам ты не достанешься. Пойдешь со мной к ближайшему Алтарю. Убивать тебя у меня нет никакого желания, отдашь свой Осколок добровольно…

Больше не обращая на девушку внимания, Дима вернулся к телам. Пройдясь по карманам, он разжился парочкой Осколков, но ни о каких двадцати речи и не шло. Либо местный глава не носил сбережения с собой, либо их у него банально не было. До Димы вдруг дошло, что тот мог хотеть банально надуть пленителей, завладев девушкой самолично. Парень тут же рванул к окну, задул лампу, и осторожно приоткрыв ставни выглянул во двор. Снаружи было тихо, но успокаиваться было рано.

— Давай за мной, — скомандовал парень, открывая ставни полностью. — И веди себя тихо! Если заорешь, вспорю тебе глотку!

— Не сможешь, — стараясь не глядеть на труп, мягко ответила девушка. — Ты уже сказал, что не будешь убивать меня.

— Заберу слова назад! — нахмурился Дима.

— Не волнуйся, я не буду кричать, — покачала головой блондинка. — Лишней крови я не хочу, так что готова следовать за тобой, если по итогу удастся избежать кровопролития.

— Не знаю получиться ли, но мы попытаемся, — немного приободрился Дима. — Сражаться я тоже не очень хочу.

Заперев дверь изнутри, парень вернулся к окну и спустился вниз. Девушка действительно молча последовала за ним, стараясь вести себя тихо и не отходить слишком далеко. Судя по ее слегка взволнованному лицу, ночная темнота слегка пугала девушку. Дима ее прекрасно понимал – слишком много опасностей таилось в ночи, чтобы спокойно на нее реагировать. Но выбора у них не оставалось, нужно было прямо сейчас бежать из деревни.

Забравшись на курятник, Дима помог подняться спутнице. На улицу парень спустился уже с котомкой и во всеоружии. Ничего из вещей передавать девушке он не решился. Хоть он и обещала молча следовать за ним, не сопротивляясь побегу, но кто знает, что она задумала на самом деле? Правда ее Осколок был настолько чистым, насколько это вообще возможно. Что должно случиться, чтобы подобный человек вдруг ударил в спину? Тем не менее с тяжелой поклажей парень решил не расставаться. Всегда носил ее сам, с чего бы сейчас менять привычку?

Оказавшись за пределами таверны, первым же желанием было рвануть прочь, спеша выбраться из деревни. Но Дима сдержался, напомнив себе, что пока никто не знал о похищении. Тревога еще не поднялась.

— По улице идем естественно, попытаемся не вызывать подозрений, — тихо скомандовал парень и критически осмотрел девушку, после чего полез в сумку. — На, надень.

Чтобы прикрыть разорванную тунику спутницы, Дима отдал ей свою запасную длиннополую рубаху, которая девушке оказалась велика. Но лучше уж так, оставалось надеяться, что если им кто-то встретиться, то на это не обратят внимания.

Неожиданно во дворе таверны скрипнула дверь, послышались чьи-то тихие голоса. Парень приложил палец к губам, но его спутница и без того замерла, стараясь не издавать шума. Подойдя ближе к забору, Дима прислушался, но во дворе уже замолчали. Даже шагов не было слышно. Парень уже хотел пойти прочь, решив, что с той стороны забору уже никого, как вдруг до него донесся отчетливый голос:

— Ищи лестницу, Арти, вон то окно попробуем.

Ответ Дима не расслышал. Коснувшись плеча спутницы, парень на цыпочках поспешил прочь. Лестницу он убрал обратно, но найти ее было делом двух минут, а вот затем… «Неужели корчмарь еще кому-то сдал информацию?» – в голове билась только эта мысль. Если даже дело обстояло именно так, новые похитители не попытались узнать, покупал ли кто-то еще нужную им информацию. Только это и давало Диме немного форы. Еще оставался немаленький шанс, что эта парочка тоже не из деревни, тогда тревогу никто подымать не будет. Неудавшиеся похитители попытаются узнать, кто же их опередил и пойдут по следам Димы. А значит придется снова брать в руки оружие.

Мысль об этом испугала парня не так сильно, как еще пару дней назад. Неожиданно для себя, он вдруг понял, что был готов пролить кровь человека. Никакого удовольствия парень от этого не получал, вполне возможно, что через пару дней его постоянная нерешительность вернется, но именно сейчас Дима не ощущал почти никаких угрызений совести. Похоже осознание, что теперь он сражается не только за себя, придавало юноше решимости.

Глава 5

Петляя чужими улочками, парочка беглецов направилась к пролому в стене. Дима то и дело бросал быстрые взгляды за спину, опасаясь, что за ними кто-то уже идет. В сумраке летней ночи хорошо было видно на много метров вокруг, но парню чудилось, что преследователи уже скрываются в тенях, прячутся за заборами или выглядывают из-за углов изб. Он накручивал себя, считая, что счет уже давно идет на минуты. Пропажу девушки должны были обнаружить вот-вот. Но пока что все было тихо.

Блондинка не отставала от спасителя ни на шаг. В какой-то момент Дима и вовсе обнаружил, что девушка вцепилась ему в полу плаща, но вырывать его не стал. Если она на столько опасалась темноты, то ему же лучше – не убежит куда-нибудь одна.

Лишь недалеко от пролома пришлось затормозить. Укрывшись за углом избы, юноша разочарованно изучал стену. Точнее пару дозорных, замерших по разные стороны дыры в частоколе. Масляные лампы тускло светились чуть поодаль от стражников, почти не подсвечивая их силуэты, чтобы не выдавать лишний раз присутствие дозора и не засвечивать им глаза, но Дима их все равно разглядел. Потому что чего-то такого и ожидал. К сожалению, толковых идей как миновать охрану у парня не было, он понадеялся на удачу и вот теперь мялся в стороне, теряя драгоценное время.

Дима стянул со спины мешок, с привязанным к нему чехлом, и вытащил лук. Быстро натянул тетиву и взялся за стрелу, но целиться не спешил. Смысла в подобном решении было немного. Да и желание убивать ни в чем не повинных стражников у парня отсутствовало. Напрямую они не угрожали не самому Диме, ни его спутнице. Дозор был чем-то вроде двери – злиться на них не имело смысла, нужно придумать, как обойти. При этом не подымая шума, а значит «выламывать дверь» не стоило. Поэтому юноша и не спешил стрелять. В одного он точно попадет, а вот что делать со вторым? Да и не факт, что первый выстрел будет летальным, сложно в сумраке свалить противника на повал всего одной стрелой.

Какие еще варианты? Будь Дима один, то прокрался бы вдоль частокола и просто растворился в ночи. В своих силах парень был более или менее уверен. Пусть на то, чтобы пройти сотню метров он потратил бы полночи, перемещаясь безумно медленно, но при этом на столько же незаметно, но деревню Дима бы покинул. Он носил одежду только темных тонов как раз на подобные случаи. Но все портила спутница, мало того, что одетая в белое и далеко не походное одеяние, так еще и не ясно на сколько бесшумная.

Может попробовать отвлекающий маневр? Поднять шум где-нибудь в стороне и… нет, не вариант. Стой Дима на страже сам, то наверняка первым делом поднял бы тревогу. Уж лучше та окажется ложной, чем в деревню кто-то заберется.

Время уходило, а толковых идей так и не было. Все же придется убивать? Парень был к тому вроде как готов, но вместе с тем не слишком горел желанием. Хотя и выбора уже не оставалось. Возможно, парочка с заднего двора корчмы уже идет по их следу. Дима наложил стрелу на тетиву.

— Постой, — вдруг подала голос девушка. — Что ты собрался делать?

— Убью дозорных, — шикнул парень.

— Поднимется шум. Ты не сможешь выстрелить дважды на столько быстро…

— А то я не знаю! — в сердцах рыкнул юноша, но тут же испуганно замолчал.

К счастью, его никто не услышал. Вновь подняв лук, Дима начал целиться, но спутница снова его остановила:

— Дай-ка я.

— Каким образом? — удивился Дима, но его уже не слушали.

Девушка принялась что-то шептать под нос, выполняя пассы руками и изредка коротко кланяясь. Уж чего, чего, а подобного парень не ожидал. Прислушавшись, он сумел различить лишь отрывок одной из ее реплик:

— … и был приятен сон Регия, ибо не знал он печали. Когда же…

«Она молиться? Что за ерунда?» – подобного Дима точно не ожидал. На секунду ему даже захотелось прервать девушку, времени на это у них точно не было, но почему-то парень сдержался. «Еще минуту, а потом я стреляю. Не хочу, но придется. Не ради себя ведь стараюсь, дуру эту вывести пытаюсь, а она молитвы читает!» – Дима начал накручивать себя, мысленно готовясь вновь проливать кровь. От какого-то внутреннего отторжения ему все еще было тяжело отделаться.

Неожиданно на стене одиноко стукнуло дерево, будто жердь упала на пол, а затем что-то гулко грохнулось. Дима даже подпрыгнул, испугавшись. Через секунду грохот повторился, но чуть в стороне. Блондинка в последний раз осенила себя каким-то жестом и замолчала, тяжело дыша. Только теперь парень обратил внимание, что сквозь рубаху на ее груди пробивался тусклый свет, сейчас начавший угасать.

— Что ты сделала? — настороженно спросил Дима.

— Усыпила стражей. Это они упали, надеюсь никто не свалился вниз, — вдруг обеспокоилась девушка и даже сделала шаг вперед, но юноша поймал ее за руку.

— Я первый. К стражникам не подходить, даже если те вниз свалились!

— Хорошо, — на удивление покорно ответила блондинка.

Прежде чем соваться вперед вместе, Дима осторожно подобрался поближе к пролому в одиночку. К его удивлению, стражи и в правду уснули. Парень решил просто принять это как данность. И без магии в этом мире хватало удивительных и, казалось бы, невозможных вещей. Появлялось, правда, опасение, не усыпит ли и его спасенная девушка? Может быть он ей нужен лишь для того, чтобы выбраться из деревни? Подобными мыслями юноша решил пока не заморачиваться. Что удивительного в том, что каждый, преследует свои собственные цели? Но с неожиданно обнаружившейся магией нужно будет разобраться.

— Все, пойдем, — скомандовал парень, вернувшись к спутнице.

— Мы просто в лес уходим? — неуверенно спросила девушка.

— У тебя есть другой вариант? — саркастично уточнил юноша.

— Нет… но там ведь опасно? Я не сомневаюсь, что ты знаешь, что делаешь, но…

— Выбора все равно нет. Со всех ног рванем на восток, дорогу еще помню. Пара артефактов-индикаторов у меня есть, так что не думаю, что вляпаемся в аномалию. Главное не отходи от меня!

— А как же чудища? — напряглась блондинка.

Дима только тяжело вздохнул:

— Держись рядом и молись своему Богу, чтобы нас не заметили. А если нападут, ну… молись в два раза сильнее.

О том, чтобы дать девушке хотя бы кинжал воин даже и не думал. Правила мира ему давно были ясны. Может от того, что она возьмет в руки меч, ее Осколок и не потускнеет, но пускай лучше оружие будет у него. Когда-то Дима не мог на что-то подобное даже решиться, теперь же… «Уж лучше сожалеть о том, что сделал выбор, чем грызть себя за то, что когда-то не смог это совершить,» – неожиданно подумал юноша.

За пределами деревни тьма сгустилась куда сильнее, чем в деревне, хотя, возможно, Дима так лишь казалось. Все же, когда со всех сторон тебя окружают приземистые, деревенские избы, ощущаешь себя чуточку безопаснее.

Но парень спешил к опушке, не давая себе послаблений. Не время было бояться какой-то темноты, хоть в ней и могло скрываться много опасностей. Девушка спешила за ним, изредка переходя на легкий бег, лишь бы не отпускать полу плаща, которую она снова схватила.

— Если на нас нападут – отпустишь меня, — негромко произнес Дима. — Не хватало еще, чтобы ты под ногами путалась.

Блондинка вздрогнула, но все же чуть слышно «угукнула», сжав плащ еще крепче.

Дима по памяти направлялся к холму, с которого днем осматривал деревню. Оттуда можно было уйти по серому выдоху. По крайней мере обзор там был чуть лучше, чем в обычном лесу. Нападения тварей парень все равно очень опасался.

Но, прежде чем добраться до выдоха, нужно было миновать небольшую полосу леса, еще не вырубленного работящими деревенскими. Заходить под темный покров деревьев было страшновато. Солнце, летом скрывающееся за горизонтом лишь на несколько часов, от чего на севере не успевала исчезнуть бледная заря, не могло разогнать лесную тень. Вот уж где действительно было темно.

— У тебя нет фонаря? — испуганно уточнила девушка.

— Ты вроде, и сама с этим неплохо справляешься, — заметил парень, кивнув спутнице на грудь.

— После того, как я усыпила тех стражников, у меня осталось не так много сил, — вздохнула блондинка.

— Ну и хорошо. Не хватало еще, чтобы ты наше местоположение выдала. Идем!

Добраться до вершины холма оказалось не так уж и сложно, спасибо натоптанной деревенскими тропе. Хотя пару раз Дима все равно чуть не упал, спотыкаясь о предательски скрывающиеся в темноте узловатые корни.

На поляне, с которой парень днем осматривал поселение, парочка ненадолго остановилась. Больше ради того, чтобы девушка перевела дух, что несколько напрягло юношу.

— Так мы далеко не уйдем, — напряженно заметил Дима.

— Прости. Я постараюсь поменьше тебя задерживать, — виновато ответила блондинка, опустившаяся на землю. — Нужно немного прийти в себя, после той молитвы.

— Ты про то, как усыпила стражей?

— Да. Раньше такого не было, Матушка щедро делилась с нами силой.

— Раньше? Так ты… родом из этого мира? — о чем-то подобное парень уже задумывался, так что не сильно удивился собственной догадке.

— Да, — кивнула девушка и тут же еще раз опустила голову, но теперь в поклоне. — Меня зовут Виви, я послушница Вельт-Ансеймского монастыря.

— Дима, — буркнул парень. — Не помню, кто я такой. Как и почти все здесь.

— Расскажешь мне о том, что происходит в мире? Я помню Божий Суд, но теперь все иначе…

— Не сейчас, — нахмурился Дима, бросив взгляд на деревню.

Количество огней, снующих по улицам, резко увеличилось. Вокруг таверны, на стенах, у пролома и ворот, то и дело мелькали факелы и более тусклые масляные лампы. Если прислушаться, то легко можно было расслышать людские голоса. Никто не бил в набат, потому что это было и не нужно. Вся деревня и так знала, что произошел побег. А еще о том, что кто-то напал на их старосту.

— Мы попали, — вздохнул парень, закидывая на спину сумку. — Отдохнула?

— Да, — девушка попыталась подняться, но чуть не упала, в последний момент подхваченная юношей.

Виви вообще не выглядела набравшейся сил, даже в ночном сумраке, было заметно, как она побледнела, хотя и так не могла похвастаться хоть небольшим загаром. Послушница стала похожа на какое-то приведение. Будто этого было мало, девушку охватил легкий озноб.

— Совсем плохо? — не выдержал Дима, которого отстающая Виви все сильнее тянула за плащ назад.

— Нет… идем, — тяжело вздохнула девушка, попытавшись пройти мимо.

— Чтоб тебя! — ругнулся парень и ухватив спутниц за плечи остановил. — Почему ты прямо не говоришь, если тебе тяжело, ты замерзла или устала?

Послушница промолчала и упрямо попробовала сделать еще шаг, но, естественно, у нее ничего не получилось.

Плюнув на расспросы, парень скинул сумку и стянул с себя длинную шерстяную рубаху, которую носил поверх нательной. Всучив ее девушке, полез в свой мешок. Запасных штанов у него не было, но, к счастью, длиннополая рубаха и так доставала невысокой послушнице до коленей, так что парень просто протянул ей узкую кожаную ленту, чтобы перехватить талию. Скептически осмотрев ее обувь, что-то вроде кожаных мокасин на мягкой подошве, уже порядком истрепанные, решил пока ничего с ними не делать. Хотя позднее придется обновить ей обувке… От подобной мысли парень не секунду замер. Какой в этом смысл, если он отведет ее к Алтарю? Отвесив себе мысленную пощечину, Дима решил пока об этом не думать.

На себя юноша надел старую стеганку, которую в деревне убрал в сумку. Лапти, которые за почти год жизни в новом мире, он научился худо-бедно плести, тоже перекочевали с ног в бездну мешка. Наружу появились износившиеся, несколько раз подшитые и починенные, кроссовки, в которых Дима сюда угодил. Но даже в таком состоянии эта обувь куда лучше подходила для боя, чем кривоватые лапти.

— Это из твоего мира? — догадалась девушка, заметив необычный материал и покрой обуви.

— Да. Больше ничего не осталось. Обменял или износилось. Ладно, идем. Поглядывая почаще назад. Если за нами увяжется погоня, мне будет нужно время, чтобы устроить засаду.

— Хорошо, — покладисто ответила послушница, снова поднимаясь на ноги.

Короткая передышка, во время которой Дима облачался в боевое снаряжение, пошла ей на пользу. По крайней мере еще капельку сил девушка восстановить сумела.

Бросив взгляд назад, юноша не сумел разглядеть никакого хвоста. Оно и понятно, скорее всего возможные преследователи еще даже не покинули деревню, а если и вышли за ее пределы, то точно не нашли следы. Неожиданно Дима сообразил, что особой нужды в этом и не было. Они шли на восток, ближе к Городу, в самом очевидном направлении. На западе были разломы, на севере Ось, а на юге просто малонаселенные земли, вскоре упирающиеся в пустыню. Куда еще было идти пешим похитителям?

— Надо было одну лодку отвязать и вниз по течению отправить, — с досадой буркнул парень.

— Почему самим на ней не уплыть? — удивилась Виви.

— Из тебя гребец не очень, а в одиночку я от опытных рыбаков и лодочников не скроюсь. А так хоть пару часов может выиграли бы.

— Тогда просто пойдем быстрее. Не хочу, чтобы тебе пришлось с кем-то сражаться.

— Если догонят, а это скорее всего случится, то выбора не останется, — скривился Дима.

— Все равно идем. Может быть, они не найдут наши следы, — упрямо буркнула девушка. — Не хочу кровопролития.

На это Дима не стал ничего отвечать. В то, что удастся уйти безнаказанным, он точно не верил. Пускай именно за девушкой будут охотиться две, может три группы. Хотя возможно парень недооценивает алчность деревенских или не знает сколько всего залетных людей в этот день оказалось в поселении. Суть не в этом даже. Он ведь напал на их старосту. Пусть тот и оказался тем еще моральным ублюдком. Для деревенских старик явно был чуть ли не отцом-благодетелем, вождем и умелым лидером. Найдется немало горячих голов, которые возжелают правосудия. Что остается делать? Пока что бежать со всех ног, днем же придет пора хитрить и путать следы. Ночью, возможно, получилось бы лучше, но велик шанс случайно влететь в какую-нибудь аномалию или напороться на тварь.

Ну и не стоило про девушку забывать. Не факт, что с ней вообще получиться запутать следы. Дима и в себе то не особо уверен был – не доставало ему еще опыта, который, к примеру, был у Уха. Тот жил и охотился в местных лесах не один год, да и в целом мужиком был суровым. Дима же… еще только учился таким быть. За неполный год просто не научишься всему, чтобы сродниться с безумной природой этого мира. Дима не обманывал самого себя – вполне возможно, по их следам скоро пойдут куда более умелые охотники или даже воины. Какие у парочки беглецов были шансы?

— Нас прикончат, если будем просто бежать с ними наперегонки, — хмуро подвел итог парень.

— Тогда может сдаться? Я готова умереть, если это поможет избежать лишней крови. Или… если бы ты дал нож… — девушка прерывисто вздохнула.

— Замолчи! — рыкнул Дима. — Слышала, о чем говорили староста и тот пузан? Точно хочешь сдаться?

— Я не хочу, чтобы из-за меня люди убивали друг друга, — насупилась Виви. — Не хочу, и чтобы ты сражался, защищая меня. Ведь тогда тоже будет литься кровь.

— А какие у нас варианты? Наколдуй еще что-нибудь! Замети наши следы, усыпи погоню!

— Не могу. Не умею! — с горечью ответила послушница. — Да даже если бы умела, Матушка молчит. У нее и так мало сил, чтобы тратить на что-то подобное.

— Тогда выбора у нас нет. Либо сражаться, либо удивлять врага, — неожиданно парень почувствовал внутри себя холодную решимость.

— О чем ты?

— Пусть думают, что мы полные безумцы. Пускай десять раз поразмыслят, а стоит ли идти за нами?

Девушка не успела ничего понять, а Дима уже сделал шаг прочь с тропы. Прямиком в Тень, которую еще утром обошел стороной.

Глава 6

Утро нового дня в Тихой речке выдалось суетливым. Внезапное ночное похищение, нападение на старосту, а затем погоня. Рассвет лишь недавно разгорелся на востоке, но в деревне уже давно никто не спал. Пора было посылать новые отряды в погоню за беглецами, Хромой Кольт очень хотел покарать обидчика и вернуть носительницу Белого Осколка. Его люди разделяли это решение, а заодно старались обогнать несколько лихих пришлых, уже сколотивших собственные отряды и собиравшихся выступать в погоню.

Потому появление у ворот путника, спокойно идущего в деревню, а не бредущего прочь, в какой-то мере оказалось необычным. Во всяком случае охрана не сразу обратила на него внимание. Если бы в этот момент за стены не высыпал очередной отряд «загонщиков», то путник и вовсе мог войти в деревню незамеченным.

— Эй, кто такой? Куда прешься? — заорал спохватившийся стражник, пихнув своего напарника так сильно, что тот чуть не полетел со стены.

— Не все ли равно? — нахмурился остановившийся воин.

На вид ему было лет двадцать пять, может чуть больше. Выше среднего ростом, в потрепанной стеганой куртке нараспашку, не скрывающей широких плечей. Загорелое, обветренной долгими путешествиями лицо украшало множество мелких шрамов, они же покрывали ладони. Короткие темные волосы были подстрижены не слишком аккуратно, воин явно обкорнал сам себя при помощи кинжала, висевшего на поясе, лишь бы в холодно прищуренные глаза ничего не лезло.

Помимо кинжала оружия у путника хватало. Левое плечо перехлестывала кожаная перевязь с метательными ножами, в руках воин сжимал тяжелую рогатину, а на поясе в ножнах покоился длинный меч. Ремень котомки, висевшей за спиной, на груди был скреплен какой-то хитрой застежкой – если знать, за что тянуть, то можно освободиться от лишнего груза в одно движение. При это брони у воина почти не было: кроме стеганой куртки, защиту обеспечивали лишь грубые кожаные перчатки, со стальными пластинами по наружной стороне краг, и кожаные сапоги с окованными носками.

— Храбрый что ли? — рыкнул стражник, за пару секунд охвативший незнакомца взглядом, и уже взявшийся за арбалет. — Без тебя в деревне проблем хватает! Говори, кто такой или вали нахрен!

— Зовут Дум. Пришел купить припасов в дорогу, — на секунду вытянув меч из ножен буквально на пару пальцев, парень глянул на клинок и тут же загнула его обратно.

Стражников его выходка не сильно обрадовала, заставив лишь крепче сжать оружие.

— На кой меч достал? Тоже чего учудить вздумал? — под конец пустил петуха второй стражник, доставая из колчана стрелу.

— Мне только еда нужна, — недовольно бросил воин и запустил руку в карман.

Прежде чем стража успела хоть как-то отреагировать, путник уже достал кулак и, разжав его, продемонстрировал Красный Осколок. Подхватив его на сгиб указательного пальца, воин, щелчком большого, кинул его охранникам:

— Я закуплюсь и уйду. Ничего больше.

— Хрен с тобой! — проворчал старший из стражей, опуская арбалет.

Больше никем не останавливаемый воин, назвавшийся Думом, вошел в деревню.

На царившую тут и там суету, путник обращал мало внимания. Уверенно направляясь к центру деревни, в надежде найти таверну, воин не ошибся. Хотя чтобы пробиться внутрь пришлось немного постараться – центр Тихой речки стал апогеем суеты и непрекращающихся сборов. Седоволосый мужчина с перебинтованной головой раздавал команды, на кого-то кричал, носился меж экипирующихся на площади воинов, лишь наводя еще больше беспорядка.

А вот в корчме было на удивление тихо. Прислонив рогатину к прилавку, Дума на секунду вытянул меч из ножен, бросил взгляд на клинок, и снова спрятал оружие. Бухнув кулаком по столу, воин настойчиво, но при этом спокойно крикнул:

— Хозяин!

В задней части таверны послышалась суета, и через минуту показался и сам хозяин, немного осунувшийся, со свежим фингалом под глазом. В первую секунду появления, мужчина даже расслабился, бросив на Дума напряженный взгляд, но затем вновь насторожился и осторожно спросил:

— Чего надо?

— Горячего пожрать и припасов с собой… а еще свежих новостей, — все же сдался воин, слишком заинтересовавшийся происходящим в деревне.

— А ты сам чьих будешь-то? — уточнил мужчина. — А то рассказываешь вам всякое… а потом в глаз получаешь.

— Так язык за зубами держать надо, — хмыкнул Дум.

Тавернщик скептически взглянул на единственного в зале посетителя, наигранно кашлянул, посмотрел в потолок…

— Сразу после того, как я уйду, молчать начнешь. Если не хочешь зубы с пола собирать, — скривился воин.

— Так кто такой будешь-то? — корчмарь грустно вздохнул и налив кружку кваса, поставил ее перед посетителем.

— Странник. Брожу где хочу, — ответ оказался предельно уклончивым.

Тавернщик бросил взгляд на рогатину, стоявшую по правую руку от воина. Древко под два с половиной метра и тяжелый, широкий наконечник с локоть длиной. Верхняя часть черена была окована стальными пластинами – так просто не перерубишь. А вот перекладина подкачала, на взгляд корчмаря, она явно могла быть и пошире в размахе, да еще и краями была направлена как бы к острию, образуя тупой угол, если смотреть с боку. Зверя на такую принимать будет не так удобно, но в теории можно попробовать поймать чужой клинок… Закравшаяся в голову необычная догадка, заставила мужчину чуть иначе взглянуть на посетителя. Еще и этот меч на поясе…

— Охотишься? — все же рискнул спросить хозяин.

— Бывает.

— Может и следы читать умеешь?

— Приходиться, — пожал плечами Дум.

— Тогда и для тебя в лесу дело найдется, — корчмарь почему-то кивнул в сторону площади. — Спроси, глядишь возьмет тебя с собой группа какая.

— Что стряслось-то?

Тавернщик задумчиво пожевал губы, немного помедлил, а затем заговорил, аккуратно подбирая слова:

— Да произошла у нас оказия одна ночью. Убили наверху мужика одного залетного, на нашего...

— И? — Дум удивленно приподнял бровь.

— И на старосту напали. Тоже чуть не прикончили, но, к счастью, вырубили только.

— Ваш главарь отомстить хочет? — догадался воин.

— И это тоже, — корчмарь снова на секунду замялся. — Наверху девчонка еще была. Пленница того чужака убитого. А в груди у нее Белый Осколок! Вот ее один парень неместный с собой в лес и увел, прям посреди ночи. Потому и собирают группы за ними в погоню.

— Вот это новость, — задумчиво протянул Дум, касаясь меча и на секунду вынимая его из ножен.

Махом осушив кружку кваса, воин немного покрутил ее в руках, а затем вернул тавернщику, кивков велев наполнить еще раз. В этот раз отпив куда аккуратнее, парень еще немного помолчал, а затем уточнил:

— А этот вор… давно он из деревни ушел?

— Где-то к середине ночи. Часа три может прошло, четыре от силы.

— И только теперь погоню отправили? — удивился Дум.

— Ночью же по следу пошли! — обиделся хозяин. — Да только решили до утра подождать, чтобы по свету уже гнаться за этим сумасшедшим!

— Почему сумасшедшим? Поступок, конечно, дерзкий, но уж больно сентиментальный… бестолковая романтика какая-то.

— Ты еще спрашивать будешь, почему он псих? Этот идиот через Тень посреди ночи рванул и девку неопытную за собой потащил! Кто он еще по-твоему?

Дум встрепенулся и с интересом взглянул на хозяина, а затем себе за спину, в сторону площади, находившейся за стеной:

— И что, не помер что ли?

— Как видишь! Два отряда ночью в деревню не пошли, решили Тень с двух сторон обойти, следы поискать. И что думаешь? С другой стороны, нашли его следы и место привала короткого.

— А девка?

— На привале оба наследили, но похоже он на себе ее тащит.

— Значит жива, но идти не может, — задумался Дум. — Кошмаром сковало? Парши с лихвой хапнула?

— Гнуса у нас там полно, могла что угодно подхватить, — заметил мужчина.

— Тогда не факт, что быстро оправиться… хотя как пойдет. Бывает, после трясучей ломоты через пару часов уже встают.

— И ковыляют еле как! — хмыкнул хозяин.

Дум лишь качнул головой, соглашаясь. О чем-то задумавшись, воин медленно допил квас, а затем запустил руку в котомку, немного там пошурудил, и бухнул на стол бусы, набранные из Осколков. В основном Гнилые, Тусклые и немного Истлевших. Ничего, что можно было взять с людей, еще сохранивших свой разум и не подвергшихся воздействию аномалии.

— Собери припасов в дорогу. Нормальных! — Дум придержал ладонь корчмаря, уже потянувшегося к бусам. — И побольше мяса.

— Крупа? Овощи? Муки может положить? — попытался услужить хозяин, но наткнулся на холодный ответ.

— В задницу засунь свою муку. Кидай все, что готовить не надо. Не хочу время тратить.

— Горячего на дорожку?

— Старик… — с легкой угрозой протянул воин, заставив собеседника попятиться.

Больше вопросов тавернщик задавать не стал и скрылся за дверью с той стороны прилавка, не забыв перед этим плеснуть гостю еще кваса. Оставшись в одиночестве, Дум вытащил меч на пару ладоней, скользнул по долу пальцем, и снова спрятал клинок, после чего взялся за квас. Еще пять минут отдыха можно было себе позволить.

Сумка с припасами вышла довольно объемной, но жаловаться воин не стал, спокойно уместив ее в своей котомке, а затем легко взвалив на спину. Тяжести он будто бы и не чувствовал. Быстро и умело пробежав руками по снаряжению, Дум направился к дверям, по дороге бросив через плечо:

— Куда та парочка? В какую сторону хотя бы?

— На площади к любой группе подойти, тебя точно с собой возьмут! — заверил корчмарь, но гостя такой ответ не устроил.

— Куда?

— На восток! По серому выдоху пройдешь, там тень по северной стороне будет. Вот через нее и рванули психи эти.

Не прощаясь, воин вышел на улицу.

На площади и в правду еще оставалось немного готовящихся к преследованию мужчин и самых отчаянных женщин. Но на взгляд Дума все они безнадежно отставали, даже несмотря на то, что одна из их целей не могла ходить. Скорее всего живыми беглецов эти олухи не возьмут, те просто помрут в какой-нибудь аномалии, решив увеличить отрыв. Хотя говорят, что дуракам везет, может еще пару раз эти психи и проскочат, но в конце концов вышедшие раньше всех группы их догонят. И тогда придется драться… стоило поспешить, если он хотел оказаться в первых рядах.

***

Тяжело опираясь на копье, Дима не забывая поглядывать по сторонам, шагал вперед. Хотя кого он обманывает? Сохранять бдительность с каждой минутой становилось все сложнее, приходилось буквально заставлять себя вертеть головой налево и направо. Когда сил едва хватает даже на то, чтобы просто шагать, как-то не до разглядывания окружающего пространства. А еще обзору сильно мешала девушка, которую парень совсем не галантно взвалил на плечо. Постоянная дрожь, то и дело пронизывающая тело бедняжки, в последний час почти сошла на нет, и Дима очень надеялся, что скоро она сможет идти сама.

Рывок через Тень дался просто ужасно. Хотя бы потому, что внутрь они вошли совсем без подготовки. В какой-то мере парочку спасла лишь их скорость и, как бы странно это не звучало – ночь. Облака пробуждающегося черного гнуса поднимались за спинами рвущихся вперед беглецов, но угнаться за ними не могли. Лишь под конец, как оказалось почти у границы, Виви угодила в поднявшееся с земли облако мошкары, поэтому сейчас и не могла идти сами, подхватив трясучку или трясучую ломоту, как ее еще называли. Отчасти Дима корил себя, за это происшествие. Он как раз схлестнулся один на один с теневой гиеной, настигшей парочку откуда-то с востока, и ненадолго оставил девушку без присмотра. К тому моменту они оба уже были под воздействием кошмарного ока, увязавшегося за ними где-то в середине пути. Кстати, стоило бы поскорее избавиться от этой пакости избавиться, Дима то и дело шугался, когда замечал эту тварь в тени деревьев, кустов и просто ощущал постоянное чужеродное присутствие.

В общем занятый битвой парень не заметил, как испугавшаяся и растерявшаяся Виви наступила на скопление бурых дождевиков – Теневых грибов, которые лопались от малейшего касания, распространяя вокруг облако темного газа, один вдох которого наполнял сознание незадачливого путешественника пугающими галлюцинациями и кошмарами. Девушка, конечно, попыталась отшатнуться от этой пакости в сторону, но лишь угодила в объятия мошкары. По итогу унести оттуда ноги с послушницей на руках удалось лишь чудом.

До этого безвольно лежавшая на плече парня девушка, вдруг еще раз вздрогнула, прерывисто вздохнула, а затем неловко постучала его ладонью по пояснице:

— Опусти меня, я сама пойду, — сипло попросила послушница, от чего Дима облегченно вздохнул.

— Наконец-то…

Остановившись, парень осторожно согнулся и поставил девушку на ноги. Пускай она и весила раза в два меньше, чем он, порядочно поправивший физическую форму за последний год, но одно дело тягать гири на заднем дворе дома и совсем другое, брести по лесу километр за километром, таща на себе безвольного товарища. Левую руку Дима почти не чувствовал – мышцы затекли и забились, если сейчас на них кто-то нападет, парень даже не сможет щит взять в руку.

— Давай отдохнем, хотя бы десять минут, — пропыхтел Дима, опускаясь на землю, усилием воли заставив себя перед этим пройти чуть в сторону, чтобы кусты прикрывали их хотя бы с одной стороны.

— Конечно. Я могу попробовать помолиться, чтобы вернуть тебе силы, — предложила послушница.

— Пока не нужно, прибереги это на случай, если нас догонят. Пока могу, буду просто отдыхать, — дрожащей рукой пытаясь открыть бурдюк, пробормотал юноша.

Не выдержав, блондинка забрала у него кожаную флягу, и сама ее открыла, но напился Дима сам. Хотя послушница уже дернулась вперед, желая и с этим ему помочь.

— Точно идти сможешь? От трясучки зачастую не так быстро отходят, — проворчал парень, протягивая бурдюк девушке, чтобы и она напилась.

— Голова еще кружиться, всякая ерунда иногда чудиться, но идти смогу. Слабость еще не отпустила, но тебе мешать я больше не буду.

— Почему ты такая добрая? — неожиданно спросил юноша. — Аж зубы сводит! То и дело ловлю себя на мысли, что все это не правда и ты вот-вот что-нибудь выкинешь, покажешь истинное лицо.

— Мне нечего показывать, — мягко улыбнулась блондинка. — Я просто живу, так, как нас учили в храме. Матушка, — с этими словами девушка взглянула вверх, — хотела бы, чтобы мы были добры ко всем. Убийство – это самый страшный грех в нашей жизни! Никто из истиноверующих старался даже оружия не касаться.

— Полная ерунда, — скривился парень. — Долго так не проживешь, к сожалению. Я в этом успел убедиться… Ваша религия и мир были обречены на подобный конец.

Девушка лишь развела руками и еще раз улыбнулась, заставив юношу вновь поморщиться:

— И вот опять! Откуда столько доброты, даже в подобном мире?

— Все зло, которое мы причиняем людям и миру, возвращается нам, — пожала плечами Виви и вдруг размеренным, спокойным голосом произнесла. — Поднял Кел, брат Мореллы, меч против врага свого. Не внемлил словам сестры, твердившей: «Раня родичи – пресекаешь ноги свои. Раня друга – отсекаешь руки. Раня врага – пронзаешь сердце».

От подобной проповеди Дима на несколько секунд опешил. Лишь хорошенько встряхнув головой, парень наконец-то выдавил:

— Это что?

— Стих двенадцатый, от Линтиса Пилигрима, — спокойно ответила девушка, но заметив замешательство собеседника, все же добавила. — Всего лишь пример того, как мы относимся к жизни. Я не хочу причинять вред никому, потому что все это вернется, лишь еще сильнее обозлив меня на мир. К сожалению сейчас, возможности совсем избежать зла нет… Мне приходиться лишь смириться, в надежде, что в будущем я смогу искупить грехи, которые сейчас беру на душу.

— Поэтому радуйся, что убивать буду я. Тебе не придется мараться в этой грязи, — буркнул Дима.

Девушка с ужасом взглянула на него и понуро спросила:

— Как я могу радоваться тому, что ты убиваешь кого-то?

— Извини, неправильно выразился, — смутился парень. — Но ты и сама должна понимать: либо я их, либо они нас…

— К сожалению это так, — вздохнула послушница и едва слышно прошептала слова какой-то короткой молитвы.

Тяжело вздохнув, Дима поднялся на ноги и закинул на спину сумку. Больше всего, юноша хотел растянуться на земле и полежать еще хотя бы часик, но у них не было лишней и минуты. Даже то, что он сейчас позволил себе передохнуть, уже казалось парню непозволительной роскошью. Нужно было бежать вперед со всех ног. Юноше все сильнее начинало казаться, что вражеская погоня скрывается уже за соседним кустом. Так страшно и беспокойно ему не было даже пару недель назад, когда его отряд бежал из Города. Наверное потому, что в тот раз рядом были друзья и товарищи? Скорее всего… сейчас рядом с Димой была лишь самая ярая пацифистка, которую юноша когда-либо встречал. Даже он сам, когда только оказался в этом мире, был настроен куда более боевито. А для парня это было серьезным показателем.

Глава 7

Узкая зверина тропа как нельзя лучке подходила для задуманной юношей идеи. Пройдя по ней несколько десятков метров, Дима свернул в сторону и приказал девушке ждать его там. Сам же ненадолго отлучился в лес и срубил молодое, гибкое деревце. Быстро обрубив все ветви, парень вернулся по тропе немного назад и внимательно осмотрел до этого приглянувшееся место.

В этом месте тропа делала небольшой изгиб, оббегая старую сосну, к которой с обратной стороны прижималось несколько молодых деревьев. Они Диму и интересовали. К одному из них парень быстро привязал срубленную жердь, расположив ее на уровне ног человека. Для этого пришлось надрубить ствол деревца, а получившиеся щепки юноша закинул подальше в кусты. Срез ствола, веревку, а также комель жерди Дима вымазал землей и, удовлетворившись результатом, принялся вырезать крючок, который должен был удерживать ловушку.

На то, чтобы протянуть растяжку и настроить ее достаточно чутко, ушло почти полчаса. Еще несколько минут пришлось потратить на то, чтобы замаскировать шнур, слишком заметный на фоне земли. Дима аккуратно закидал его сосновыми иголками, которые густо устилали тропу. Немного подумав, юноша притащил сухую сосновую ветку и кинул ее перед растяжкой. Идущему по тропе человеку придется переступить через нее и, учитывая среднюю длину шага взрослого человека, он почти наверняка наступит на веревку или зацепит ее при следующем шаге. Парень очень надеялся, что жердь распрямится достаточно быстро, чтобы хорошенько приложить преследователя по ногам.

Дима специально не стал крепить на дальний конец ловушки деревянные шипы. Времени на это не было, да и не имелось у него планов убивать врагов по одному такими способами. Ловушка сработала бы раз, максимум два, если быть изобретательным, но вряд ли больше. Потому парень, наоборот, хотел вывести из строя как можно больше людей за один раз. Хлесткий удар по голени если не сломает ее, то по крайней мере оставит неудачнику немаленький синяк. Идти с той же скоростью он какое-то время не сможет, а в лучшем случае, если кость будет сломана, кому-то из товарищей придется остаться с раненым, чтобы отвести его обратно в деревню.

Дополнительно прикрыв ловушку тонкими веточками с листьями, так чтобы со стороны ее было не так заметно, парень все равно не был до конца удовлетворен результатом. По их следам ведь идут охотники. Каков шанс, что они не заметят наспех сделанную ловушку? Постояв в задумчивости с полминуты, юноша встрепенулся, щелкнул пальцами и прошел дальше по тропе на пару десятков метров. Выудив из сумки чистую тряпку, отведенную под бинты, Дима отпорол от нее кусочек и зацепил его за ветку кустарника с тем расчетом, чтобы, выйдя из-за старой сосны, преследователи сразу заметили тряпицу. Взгляды будут прикованы к противоположной части тропы, так что, возможно, ловушка останется незамеченной.

Больше юноша придумать ничего не мог. Здраво рассудив, что, продолжая заниматься маскировкой, он только сделает хуже и потеряет время, Дима поспешил к Виви.

Девушка сидела там же, где он ее оставил и в полголоса молилась. Напряженно оглядевшись по сторонам, воин не заметил следов никаких тварей. К собственному удивлению, Дива вдруг осознал, что и кошмарное око, привязавшееся к ним еще в Тени, тоже исчезло. Слишком занятый ловушкой, он этого и не заметил.

— Твари тебя избегают? — юноша решил сразу все прояснить, не желая упускать возможные преимущества.

— Похоже только слабые, — пожала плечами послушница, поправив подол рубахи, чтобы он сильнее прикрывал колени. — Боюсь, что сильных постоянные молитвы могут только привлечь.

Ее собеседник недовольно поджал губы, но нехотя признал:

— Запретить тебе молиться я не могу. Тем более, что пока от твоих святых текстов больше пользы, чем вреда.

— Спасибо, — девушка согнулась в легком поклоне. — Не уверена, что и дальше смогу сильно помочь, но по крайней мере постараюсь не доставлять проблем.

— Слишком ты учтива… помнишь ведь, что я могу прост отвести тебя к Алтарю…

— Пуская, — вздохнула блондинка. — По крайней мере мне не придется с горечью смотреть на агонию моей родины. Не придется страдать из-за льющейся кругом крови, виной чему буду и я. К тому же в моей смерти ведь будет польза? Что ты попросишь в награду за мой Осколок?

— Да иди ты, — чертыхнулся парень, поднимаясь на ноги. — Ты как овца, добровольно идущая за пастухом, который ничуть не скрываясь помахивает окровавленным тесаком! Неужели совсем не хочется жить? Не отвечай! Просто подумай на досуге. А теперь пошли, не хватало еще, чтобы нас догнали.

— Зачем тогда я так долго ждала?

— Я оставил ловушку. Если повезет, то это немного остудит вражеский пыл.

Вновь углубившись в лес, уходя дальше от звериной тропы, парочка поспешила на восток, следуя по пологому лесному склону. Смешанный лес сменился почти полностью хвойным, с преобладанием сосен и кедров. Вдоль оврагов, по которым текли ручьи, густо росли пихты, но туда путники и не совались – проще идти вдоль зарослей, чем пытаться их обойти. Дима казалось, что куда лучше будет просто нестись вперед, нежели пытаться путать следы, следуя низинам и мелким ручьям. Если уж уходить водой, то по более крупным речушкам.

Огромную серую проплешину посреди леса парочка обходить не стала, хотя парень прекрасно видел, как дрожал воздух на ее окраине. Вместо этого, он с легким замиранием сердца нырнул в Искажение, поведя за собой и спутницу. И почти сразу путники угодили в Нырок, лишившись возможно слышать хоть что-то, кроме отдаленного, очень медленно приближающегося тонкого писка. Заслышав, его Дима лишь мысленно ругнулся: «Надо же было на Нырок нарваться, да еще и с Визгом? Зато если проскочим, то может отпугнем хвост. Не у всех духу хватит за нами сунуться. Главное не помереть…»

Разглядев впереди несколько Зеркал и, кажется Давилку, трещины которой в траве было довольно сложно определить, Дима помахал ладонью перед Виви и указал на аномалии. Общаться приходилось жестами из-за Нырка, так что после недолгих жестикуляций, парень просто подал спутнице край своего плаща. Девушка все поняла и дальше старалась шагать след в след за проводником.

Громкость Визга все нарастала, из-за чего даже начала слегка кружиться голова и, кажется, поднялось давление. Но заметив висящую в воздухе паутинку, Дима все равно задержался. Заметив в траве мелко подрагивающий, бледный камень, парень осторожно вытолкнул его подальше из аномалии мечом, а затем спрятал в сумку. Бросив взгляд на паутинку, которая была ничем иным как Звонким надломом, парень заметил, как она начала дрожать. Если бы он мог слышать, то наверняка различил бы изменившийся тон и громкость доносившегося из Надлома дребезжания. Не став задерживаться рядом с разволновавшейся аномалией, парочка поспешила прочь.

Из Нырка они выбрались практически в последний момент. Визг усилился до такой степени, что Виви уже чуть не валилась с ног, Диме пришлось тащить ее на себе. Он и сам был не в лучшем состоянии, носом пошла кровь, а перед глазами все плыло, но повезло, что эта часть Искажения закончилась. В этом и опасность незнакомых аномальных зон. У тебя нет карты или просто знания, где внутри зоны располагаются малые аномалии. Всегда есть риск угодить в тот же Нырок и не суметь пройти его насквозь, потому что тот окажется слишком большим, а Хлопки или Визг внутри него возникнут слишком быстро.

— Идти можешь? — уточнил Дима, опуская спутницу на землю, сам же выпрямился и внимательно огляделся.

— Мы еще в опасности? — выдавила Виви, сжимая виски ладонями.

— Да, Нырок прошли, но все еще в Искажении.

— Тогда идем, — вздохнула девушка, неуверенно поднимаясь на ноги.

Дима только кивнул, напряженно вглядываясь в оставшийся за спиной Нырок. Что-то ему не нравилось, в оставшейся за спиной аномалии. Попытавшись вспомнить, что он знает об Искажении, парень с ходу не смог понять, что же здесь не так.

— Чувствуешь что-нибудь? — на всякий случай он решил уточнить у спутницы.

— Что именно?

— Беспокойство? Опасность? Неправильность?

— Постоянно, — вздрогнула девушка. — С того самого момента, как мы вошли в аномалию.

— В Тени было так же? — насторожился парень.

Виви неуверенно пожала плечами и с сомнением добавила:

— Вроде как да, но не сразу. Когда много гнуса за нами поднялось, тогда беспокойство появилось. А особенно… точно! Когда тот глаз появился!

— Вот как, — задумался юноша.

«Она ощущает тварей? Только бестелесных? Или вообще их внимание? Значит и за нами кто-то сейчас идет?» – чего-то подобного Дима и ожидал. Что странного в том, что Искажение решило выкинуть еще одну подлянку?

Неожиданно ушей парня коснулось легкое гудение, будто кто-то дернул струну гитары, а затем скользнул пальцами вниз по грифу прижимая ее. Звук возник и тут же исчез, но Дима замер и осторожно оглянулся. Никаких аномалий рядом не было, до ближайшего Зеркала метров десять, но не могло же ему просто показаться? Сделав шаг назад, парень вновь услышал странный звук, но теперь он не исчез, а повис легким гудением где-то на пределе слышимости. Глянув сперва вверх, а затем вниз, Дима присел на колени и осторожно ткнул какой-то земляной бугорок, похожий на старую, заросшую кротовью нору. Невидимая гитара снова задрожала на пределах слышимости, а юноша подскочил, как ошпаренный.

— Что такое? — вздрогнула Виви, испуганно уставившись на спутника.

— Жеода! — бросил парень, хватаясь за меч, но тут же его отпуская.

Смысл сражаться, если в одиночку, ему все равно не справиться? Оглянувшись назад, юноша, как и ожидал, заметил то, на что до этого не обращал внимания. Зеркала в паре десятков метров от них вели себя куда беспокойнее, Дима был уверен, что будь день более пасмурным, то им бы удалось различить и едва заметное сияние, которое аномалии теперь излучали. Это было естественной реакцией на замершую рядом с ними тварь, пока что невидимую для человеческих глаз.

— Он догадался, — обреченно выдавил юноша, заметив, как едва заметно колыхнулись Зеркала, искажавшие пространство внутри себя. Легкое марево, на которое они были похожи, потянулось к замершей парочке.

Стоять на месте и дальше было бессмысленно и схватив девушку за руку, Дима почти не глядя, рванулся вперед:

— Ходу!

На бегу потянувшись к сумке, парень перекинул ее на грудь и, вытащив кусок слюды, найденный несколько минут назад, спрятал его в карман. Оружие последнего шанса, хотя особого вреда стеклянному пауку оно не причинит. А в том, что они угодили именно в паутину паука, юноша уже не сомневался. Имейся у него линза из хитина такого же паука и смог бы разглядеть невидимую паутину, которая тянулась между всеми аномалиями в этом Искажении. Если не рвать паутину, то можно пройти опасную зону насквозь, так и не разбудив ее хозяина, который наверняка спал внутри какой-нибудь Жеоды – обратившееся в огромный кристальный кокон тела какого-то бедолаги, которым тварь и пообедала.

Пробегая между парой аномалий, Дима чуть не споткнулся, по ощущениям налетев на какую-то нить.

— Он уплотняет путину! Не отставай даже на пару шагов, — рявкнул парень, доставая меч.

Если паук старый, то ему ничего не стоит сделать осязаемой разом под сотню метров призрачных нитей. Тогда у людей не будет и шанса вырваться. Оставалось надеяться, что тварь еще слишком молода и неопытна.

Заметив, как блеснула в воздухе полупрозрачная паутинка, Дима на ходу рубанул ее мечом, а затем порвал грудью, замедлившись лишь на мгновение. В десятке метров прямо впереди вновь заблестели нити, который было куда больше. Парень тут же свернул чуть левее, наблюдая за тем, как блеск паутины смещается, чтобы перекрыть им маршрут. «Либо он густо оплел границу Искажения, либо я дурак и тварь умнее, чем мне хочется верить,» – успел подумать Дима, бросаясь к нитям и начиная их быстро рубить. Оборачиваться он не хотел, все равно тварь пока что сохраняла свое невидимое, полуматериальное воплощение.

— Следи за тылом! Если аномалии будут волноваться близко к нам – кричи! — все же скомандовал парень.

Удар. Еще удар и нить лопается. Не теряя инерции клинок рассекает воздух и врубается в следующую паутинку. Дима буквально видел, как те начинают уплотнятся все сильнее и сильнее, чтобы сдерживать его удары. Резкий подшаг в сторону и парень атакуют по самому материальному основанию очередной нити, которая с жалобным звоном тут же лопается.

— Дима! — взвизгнула блондинка за спиной.

Времени и дальше рубить паутинку не было. Резко развернувшись, воин ухватил спутницу за руку и толкнул девушку вперед:

— Прыгай! — рявкнул парень, молясь, чтобы Виви все сделала правильно.

К счастью, послушница разглядела протянувшуюся на уровне коленей последнюю паутинку и подпрыгнула, поджав ноги, сумев не зацепиться.

Обернувшись, Дима разглядел начавшее проявляться тело огромного, метра под два высотой, действительно практически стеклянного на вид паука. Тот находился всего в паре шагов от человека. Даже не думая сражаться, парень тоже прыгнул вперед и… ткнулся лицом в землю. На сердце похолодело, когда Дима понял, что зацепился ногой за нижнюю, ставшую очень прочной и липкой паутинку.

Обернувшись, парень снова взглянул на паука, который медленно перебирая лапками уже брел к влипшему человеку:

— А вот хрен тебе! — испуганно заорал юноша и, согнувшись, дернул за шнурок тут же потянув ногу на себя.

Много повидавший за год, кучу раз подшитый и подклеенный кроссовок остался болтаться на паутине, а парень рванул вперед, подталкивая остолбеневшую от страха девушку.

Спустя несколько метров парочка наконец вырвалась из злосчастного Искажения, чуть не забравшего их жизни. Если бы не медлительность стеклянного паука, то шансов у них было бы немного.

— Ходу, ходу, вдруг наружу выползет! — не давая спутнице остановиться, Дима продолжал толкать ее вперед, уводя прочь от аномалии.

Вряд ли паук покинет свою паутину. Вне Искажения он становиться видим, так что эти твари редко свободно охотятся, особенно учитывая их низкую скорость передвижения. Но чем черт не шутит, лучше отойти подальше.

Лишь через пару минут, когда аномалия осталась метрах в трехстах позади, Дима решил устроить короткий привал. С сожалением стянув второй кроссовок с ноги, парень снова достал лапти.

— Их бы я так быстро точно не скинул, — снова вспомнив последние секунды в аномалии, протянул юноша. — Думаю хорошая обувь – не такая и большая цена за жизнь.

— Нам точно стоит постоянно забираться в подобные места? — всхлипнула девушка. — Сперва Тень, теперь это! Зачем?

— Говорил же. Удивил – победил. В нашем случае – свалил подальше. Паук теперь проснулся, если кто-то войдет в Искажение по нашим следам, то скорее всего угодит к нему в лапы. В Нырке они только больше растеряются, не смогут толком скоординироваться. Сплошные плюсы, а цена – кроссовок… Ну и нервы, не спорю.

— В следующий раз будь осторожнее, — прерывисто вздохнула Виви. — Когда ты влип, я подумала, что все, вот и конец. Сама я бы даже с места не сдвинулась. Когда паук стал видим… я испугалась. Мне доводилось видеть их тогда, во времена катастрофы…

— Плохие воспоминания, — догадался парень. — Не думай об этом. Лучше от этого не станет.

Послушница только едва заметно кивнула и принялась что-то нашептывать себе под нос. Дима ей не мешал. К чему, если от молитв девушке становиться легче? Задержаться на пару минут они себе могут позволить, если после ничто не будут задерживать разволновавшуюся Виви. Да и самому Диме, чудом разминувшемуся со смертью, был необходим небольшой отдых. Прислушавшись к лесу, парень не уловил в наполнявших его звуках ничего подозрительного. «Только пять минут, пока все спокойно,» – кивнул своим мыслям юноша, снимая с пояса бурдюк.

Глава 8

После непростого прохождения Искажения, Дима решил пока что не лезть на рожон. Потому встреченный на пути Пепел было решено обойти стороной. В большей степени из-за того, что обувь обоих беглецов плохо подходила для того, чтобы гулять по абразивному песку, который и составлял основу этой аномальной зоны. Ну а еще юноше не понравилось, как в некоторых местах «змеиться» пепел. Скорее всего земля здесь кишела аспидами, которые обожали опутывать ноги, раздирая их своей металлической чешуей, пастью же впиваясь где-нибудь в районе бедренной артерии. Щеголявшая голыми ногами Виви не прошла бы по Пеплу и десятка метров. Штаны Димы тоже не спасли бы от мерзких полузмей-получервей, ткань они раздирали на раз-два.

Где-то после полудня стало заметно, что лес потихоньку отступает. Путь лежал вниз по пологому, залитому солнцем склону, что не могли скрыть даже кроны деревьев. Земля стала чуть суше из-за чего пропали пихты, до этого обильно растущие по оврагам. На привале из интереса копнув землю, Дима уже через пару десятков сантиметров хорошего дерна наткнулся на песок. Из-за этого теперь вокруг росли в основном ровные, строевые сосны, тянущиеся к нему на добрые двадцать-тридцать метров.

— Нас далеко видно, — с настороженностью заметил Дима.

— Значит и мы видим на такое же расстояние, все в равных условиях? — спросила Виви.

— Только если я замечу хвост первым или они не будут прятаться. Хотя…

Девушка терпеливо ждала, не задавая уточняющих вопросов. Ненадолго погрузившийся в размышления парень тряхнул головой и сомнением выдавил:

— С одной стороны они будут злы из-за ловушки и того, что мы таскаем их по аномалиям. С другой, это может их только сильнее насторожить.

— Тут особо негде спрятаться, — девушка обвела взглядом светлый сосновый лес, который действительно не мог похвастаться густым подлеском.

— Почаще поглядывай назад, — вздохнул юноша, поднимаясь на ноги. — Идем, привал окончен.

До того, как сгустятся сумерки оставалось часов пять-шесть. Немало, но Дима планировал идти и после темноты, пока не подвернется место для ночевки с хорошим обзором. С рассветом же парочка продолжит путь, забирая на юго-восток, поближе к Скошенным холмам. Дальше на востоке находилась Ось, бегущая в нужном направлении, можно было бы попытать удачи в поисках лодки, но Дима не хотел доверяться посторонним людям. Стоит им прознать про цвет Осколка его спутницы и на охоту выйдет еще одна деревня, а может и все верховье Оси по южной стороне.

Конечно, можно было бы забрать сильное южнее, добравшись до Форта на Обрыве – еще одного замка Стражей, где находился Алтарь. Это было бы самым простым способом «отвязаться» от спутницы. Но Дима не хотел торопиться с решением. К тому же, уйти с Обрыва ему бы не дали. Западные разломы в том месте вклинивались далеко на восток, затем забирая слегка к северу. По итогу образовывалось что-то вроде полуострова, уходить с которого пришлось бы на север, по той же тропе, что и пришел. Парень просто вышел бы на идущих по его следам преследователей.

Спустя пару часов беглецы выбрались к старой, порядком заросшей просеке. Идти по ней сейчас было даже хуже, чем по лесу. Густо заросшая молодыми соснами, редкими елями и пока что доминирующими кленами, быстро разрастающимися и оттесняющими от солнца хвойных собратьев, она представляла из себя почти непроходимую зеленую полосу.

— Можно поискать перекресток, вы же оставляли на них путевые пни или как их назвать? — Дима растерянно почесал голову и активно жестикулируя попытался объяснить. — Не знаю откуда, но я помню, что в моем мире один из пней оставляют на месте пересечения просек и на нем, кажется, высекают направление сторон света. Хочу свериться, правильно ли мы идем.

— Я не знаю. В храме о таком мне даже слышать не приходилось, — задумалась Виви. — Но можем поискать, если такие пни вообще есть и не сгнили еще.

— Да не должны, — пожал плечами парень, продолжая оглядываться. — Они же смолистые очень, гниют долго… Твою мать!

В одну секунду побледневший юноша упал на колено, потянув за собой и девушку, но, кажется, было уже поздно. Испуганно за озиравшаяся Виви вдруг услышала раздавшийся в отдалении радостный вопль.

От силы в полукилометре выше по склону, замерла одинокая человеческая фигурка, кажется кому-то машущая руками. Светлое сосновое редколесье почти не скрывало преследователя, как и поздно спохватившуюся парочку.

— Бежим, минут через восемь-десять досюда доберутся, — больше не скрываясь, Дима вскочил на ноги и рванул к просеке.

Активно расталкивая, ветки и молодые стволы деревьев, он быстро прорвался на другую сторону. Девушка, не отставая, держалась за ним. Мельком глянув на спутницу, парень заметил у нее на щеке свежую, кровящую царапину.

— Веточкой хлестнуло, — отмахнулась блондинка, заметив взгляд.

— Хорошо хоть не глаз. Ладно, бежать можешь?

— Постараюсь, — неуверенно вздохнула Виви, наверняка уставшая за начавшийся еще ночью переход.

Дима был не в лучше состоянии. Хоть в плане физической подготовки парень превосходила спутницу, но она то шла налегке, а он весь день тащил на себе поклажу и снаряжение, которым успел немало разжиться. Правда и противник должен был находиться в подобном состоянии, если только не захватил из деревни каких-нибудь носильщиком. Юноша с грустью осознал, что им ничто не мешало так и сделать. Достаточно взять с собой несколько подростков, на которых можно нагрузить мешки с припасами, щиты и копья, при себе оставив лишь луки и мечи или топоры. «Придется исходить из того, что они устали меньше нашего,» – с неожиданно всколыхнувшейся холодной яростью подумал парень.

Обо всем этом Дима думал на ходу, несясь вдоль просеки. На другую сторону он решил перебраться, чтобы их было сложнее накрыть из луков, ну и чтобы немного скрыть свое передвижение. Виви за его спиной тяжело дышала. Бросив быстрый взгляд через плечо, парень заметил, что та уже раскраснелась от бега. Он, наверняка, выглядел не лучше.

Лихорадочно прогоняя в голове варианты, бегущий воин пытался придумать, что делать. Оторваться от погони шансов практически не было. Не на открытой местности, которой, по сути, и являлось сосновое редколесье. Устроить засаду? Заросшая просека здесь могла пригодиться, но что, если по следам беглецов идет пять, десять охотников? Если их еще больше или все это время парочку обходила вторая группа? На пару секунд задержав дыхание, парень попытался прислушаться, но кроме злорадных голосов загонщиков позади ничего не услышал.

— Надо искать… место… чтобы устроить засаду, — пропыхтел юноша на ходу.

— Нас убьют, — выдавила девушка, во всю стараясь дышать только носом.

— Если бежать… тоже убью. Уставшими.

Виви промолчала, предоставив принимать все решения спутнику. Впрочем, Дима видел засаду единственным выходом. Уж лучше так, пока у него еще есть силы. Осталось подобрать место получше.

На их удачу подходящее местечко обнаружилось довольно скоро, хотя запыхавшийся парень уже подумывал просто укрыться в подлеске. Заросшая просека вывела выдохшихся беглецов к большому, расчищенному от деревьев участку. Во всяком случае когда-то здесь было масштабная вырубка, сейчас же молодая поросль уже охватила окраины огромной поляны. А вот в ее центре находилось основательное, старое здание и парочка дощатых сараев, сейчас уже покосившихся. Зато центральный сруб хоть и посерел от времени, а еще лишился большей части коры, которой была крыта крыша, но стоял более чем уверено. А еще Диме очень приглянулась башенка, торчавшая по центру двухскатной крыши, возвышаясь над ней еще на пару метром. Достаточно, чтобы вести обзор во всех направлениях.

Из минусов было то, что помимо пары сараев, на поляне так же лежало несколько штабелей подгнивших, поросших мхом и лишаем, бревен. Одним словом, у преследователей будет достаточно укрытий, даже не считая подступившего ближе к срубу молодого леса.

— Все. Здесь баррикадируемся. Лучше места не найдем, — просипел Дима, переходя на легкий бег.

Стянув со спины щит, а в правую руку взяв меч, воин первым вошел в облюбованное здание. Благо входная дверь была приоткрыта. Больше всего парень опасался, что дом уже облюбовала под логово какая-то тварь, но, к его удивлению, этого не произошло. Внутри царила разруха, пол устилал толстенный слой пыли, сора и птичьего помета, валялось немного костей мелкой живности, но в целом заброшенное жилище не выглядело обиталищем крупного зверя. Хотя тонкий запах гнили, которым откуда-то тянуло, сильно напрягал юношу.

Помимо основного помещения, которое раньше скорее всего было столовой, судя по парочке огромных столов, и длинных лавках, парень заглянул в правое помещение. Там обнаружился очаг, полный мусора и старого пепла, а также немного кухонного инвентаря, побитого временем. Из интересного, тут осталась огромная бочка. Во дворе Дима видел колодец, возможно получиться набрать воды, хотя скорее всего деревянный венец уже давно обвалился. А жаль, бурдюк был более чем на половину пуст, а фляга в сумке по объему был куда меньше. Да и плескалась в ней не вода, а настойка на каких-то кореньях из Гнили. Гадость редкостная, но отлично помогает от различных кишечных болезней, а также паразитов, которые донимали многих попаданцев.

Помимо раскиданных кухонных принадлежностей, Дима так же нашел внутри источник неопрятного запаха. Им оказался на половину ссохшийся, на половину сгнивший труп человека, с зажатым в руке ножом. Крысы тоже постарались над телом, обглодав то, что им больше всего приглянулись, так что понять, от чего умер несчастный практически не представлялось возможным.

— Ладно, давай наверх, смотри за округой. А я проверю вторую комнату и приду, — скомандовал парень.

Отдав девушке сумку, юноша подошел ко второй двери, по какой-то причине плотно закрытой. Больше всего ему смутила веревка, которая была несколько раз намотана на дверную ручку и на рукоять на совесть вбитого в стену топора. Кто-то явно не хотел, чтобы дверь открывали. Так стоит ли туда лезть?

Прижав ухо к двери, Дима ничего не расслышал. Можно было бы оставить все как есть, но неизвестность под ногами пугала. А еще… Парень понимал, что шансов выжить у них с Виви немного. Даже если он переступит через себя и прикончит девушку, бросит все лишнее и пойдет налегке, уйти ему не дадут. Время потеряно на осмотр сруба, да и много бы он выиграл бы, поступив так? От силы пару часов жизни, которые он провел бы несясь вперед, как загоняемый зверь.

А значит все, что им оставалось – это цепляться за каждую возможность и удивлять противника всем, чем можно. С этой мыслью парень разрезал веревку и аккуратно толкнул дверь вперед.

Внутри комнаты царила почти полная темнота. Окна были закрыты и, кажется, заколочены, свет проникал только в открытую дверь. Скудная обстановка намекала на то, что раньше это была общая спальня: несколько двухярусных кроватей, сундуки в ногах коек, длинные шкафы для верхней одежды и обуви. А на истлевших матрасах или прямо на полу, валялись тела, начавшие вяло шевелиться, стоило человеку распахнуть дверь. Дима тут же отпрянул, зажимая рот и нос руками, на столько сильна была гнилостная вонь, вырвавшаяся наружу. К тому же он опасался болезней, которые могли гнездиться на телах когда-то зараженных людей, теперь обратившихся в каких-то тварей. Опухоли по всему телу, перекошенные лица, хриплые стоны, вырывавшиеся из ссохшихся глоток, истлевшая и изорвавшаяся одежда – все говорило о том, что когда-то эти бедолаги чем-то заболели, но, по какой-то причине, так и не упокоились до конца. Разбираться в причинах Дима не хотел, хотя скорее всего во всем была виновата какая-нибудь болезнь из Гнили. Сейчас подобная находка была даже на руку. Убедившись, что твари медленно, но начинают приходить в себя, поднимаются на ноги и бредут к дверям, парень осторожно отошел к лестнице. Пусть ходячие мертвецы будут небольшим сюрпризом для нападающих.

Лестница на второй этаж была приставная, но основательная, сдвинуть ее и так было нелегко, так неизвестный строитель еще закрепил ее в основании и наверху брусками и гвоздями. Трогать ее Дима не стал, забираться нападающим и без того будет неудобно.

— Все спокойно? — уточнил парень, захлопывая люк, сверху опустив на него ящик с дровами, оказавшийся наверху рядом с железной жаровней.

— На опушке группа, — спокойно доложила девушка, указав куда-то рукой.

В каждой стене башни, представлявшей из себя квадрат два на два метра, были прорублено по две бойницы в три бревна высотой. При желании отсюда можно было вести огонь даже до тех пор, пока враг не скроется под скатом крыши. Если же было нужно, то бойницы закрывались крепкими ставнями.

Приникнув к одному из окон, парень уставился в нужном направлении. Действительно, как и говорила Виви, на опушке собралась группа из семи человек, хотя четверо, судя по всему, были лишь носильщиками – даже отсюда юноша разглядел, что это были лишь подростки, вряд ли учувствовавшие в серьезных боях. Как Дима и предполагал до этого. Хотя, учитывая, что на четырех грузчиков приходилось лишь трое бойцов, выходило где-то скрывались еще воины. Минимум трое, если считать на одного подростка двух взрослых охотников.

— Смотри за другими направлениями, но не высовывайся, — скомандовал парень. — Скорее всего нас обходят.

Послушница коротко кивнула и перешла к противоположной стене, приникнув к приоткрытому ставню там. Полностью окно она не открывала, на что юноша одобрительно хмыкнул. Не хватало еще поймать шальную стрелу спиной, пущенную в открытую бойницу на удачу.

— Скорее всего попробуют взять нас живьем. Тебя то уж точно, — задумался Дима, принявшись рассуждать вслух. — Если не получиться, могут и поджечь дом. Возьмут Осколки с наших тел, но не факт.

— Что тогда будем делать? — совершенно спокойно спросила девушка.

— Вообще не волнуешься?

— Только о том, что скоро прольется много лишней крови, — вздохнула Виви.

— Ну конечно, кто-то сомневался? — скривился юноша. — Ладно, если все же подожгут…

Задумчиво взглянув на бойницу и даже примерившись к ней боком, Дима недовольно вздохнул:

— Надеюсь, что этого не произойдет, но если дойдет, то я вылезу и соскользну вниз с крыши. Отвлеку внимание, а ты пойдешь следом. Возьмешь мою сумку, там есть еда, лекарства и прочие необходимые мелочей. После этого беги в лес и иди на восток. Пешком до Скошенных холмов ты все равно не дойдешь, так что попытай удачи на Оси. Заплатишь рыбакам, пусть отвезут тебя в верховья Крохи – это речка небольшая, как раз на Холмах начало берет. Только, пожалуйста, постарайся не выдавать того, что ты местная! А еще о цвете Осколка ни слова! Иначе отправишься в Город, а там…

Девушка поджала губы и печально спросила:

— Зачем ты мне помогаешь? Сперва вытащил из таверны, теперь это? Сам ведь навлек на свою голову проблемы. Лучше бы ты меня просто убил…

— Лучше бы, — вздохнул парень. — Но не могу. Раньше и вовсе оружие в руки брать не хотел. Из-за этого погибли люди, которые были добры ко мне. И я очень хочу отомстить за них, но… Может Ян что-то толковое говорил? Вот отомщу я, а дальше что? В общем… я хочу, хоть что-то хорошее сделать. Кого-то спасти.

Произнеся это, Дима вдруг понял, что скорее всего это и есть правда. Не хотел он убивать эту немного наивную, не приспособленную к этому миру, слишком добрую девушку. Для кого-то Белый Осколок был самой желанной добычей, способной исполнить все желания. Он же видел в ней надежду на что-то хорошее. Пусть он сам сдался, принял правила этого мира, но Виви еще не сдалась. Дима не знал, куда ее это приведет и где окажется он, если попытается ей помочь, но так ли это плохо? Что лучше: крохотная надежда на что-то хорошее и неизвестность в конце или же бесконечные муки на руинах павшего мира, в попытках найти смысл для существования? Юноша не знал, что будет дальше, но в одном был уверен, если Виви умрет, то лучше никому из жителей этого сумасшедшего мира точно не будет. Что если обещанная награда за Белые Осколки так велика, потому что они несут какую-то угрозу Богу?

Тряхнув головой, парень отогнал прочь закравшиеся в голову пока что не нужные мысли. Для начала было бы неплохо выжить или, по крайней мере, дать выжить девушке. Выглянув в окно, юноша взялся за чехол с луком и коротко бросил через плечо:

— Идут.

Глава 9

К тому времени, как преследователи медленно двинулись к дому, Дима уже надел тетиву на лук и замер возле бойницы. Высовываться он не спешил и, прижавшись к стене, наблюдал, лишь слегка выглядывая.

Противник приближаться к избе лесорубов не спешил. Все трое были со щитами, копьями и чем-нибудь одноручным на поясе. Один из группы держался за спинами товарищей, в левой руке неся лук, а в правой копье, будучи готовым к сражению на любой дистанции. Возможно было бы неплохо разобраться с ним первым, но Дима пребывал в сомнениях, не зная, как лучше подступить. Может лучше, пусть нападающие зайдут в дом и угодят в руки тварей? Звучало неплохо, но если враг подойдет к избе слишком тихо, то может услышать возню внутри и ничего толком не выйдет. Значит придется стрелять…

С этими мыслями, Дима наконец-то наложил стрелу на лук, отступил на полшага назад, чуть присел, чтобы видеть врага, и натянув тетиву прицелился в стрелка. Вдох, задержать дыхание… железный наконечник наводиться на основание шеи врага и на мгновение замирает. В следующий миг юноша спустил тетиву.

Звонкий щелчок и свист рассекаемого воздуха. Противник явно ждал чего-то подобного. Стоило им заслышать эти звуки, как вся троица сжалась, прячась за вскинутыми щитами, в верхнюю кромку одного из которых и вонзилась стрела. Чертыхнувшись, Дима рванул из колчана еще одну и снова навелся на врага.

С радостными криками и оскорблениями двое воинов со щитами рванули вперед. Вражеский лучник перебежал и укрылся за штабелем прогнивших бревен. Высунувшись оттуда, он умело пустил стрелу в открытую бойницу. Дима лишь успел испуганно скомандовать:

— Ложись!

К счастью, Виви следила за ситуацией и тут же отпрянула поближе к стене. Стрела влетела внутрь и безвредно воткнулась в противоположную стену башни.

— Осторожней будь, — бросил парень, аккуратно выцеливая одного из бегущих вперед мужчин.

Выстрел! Стрела снова угодила в щит. Тут же еще один! Белое оперение задрожало на фоне слегка пожухлой травы. Прижаться к стене! Глухой, безвредный стук снаружи. Подшаг в сторону, навестить, выстрел! Обиженный крик и один из бегущих воинов падает на колено, тут же прикрываясь щитом. Дима скривился – стрела глубоко распорола мужчине бедро, пройдя по касательной, но он наделся на более точное попадание.

Снова натягивая лук, парень вдруг заметил, как встрепенулась Виви:

— Вон там! С другой стороны леса еще трое!

Прикрыв бойницу, Дима перебежал к противоположной стене и приоткрыл окно там. От опушки к их избе и правда неслась еще одна троица. Снаряжение было точно таким же, но один из мужчин тащил пару каких-то жердей. Приглядевшись, юноша понял, что это были какие-то деревья, ветки которых обрубили не полностью, оставив сантиметров по десять-пятнадцать. Комель у стволов был обточен топором, видимо, чтобы воткнуть эти импровизированные лестницы в землю. При желании, по подобной, пусть и ненадежной конструкции, можно забраться на крышу, если действовать достаточно уверено и быстро.

Распахнув ставки, юноша тут же вскинул лук и навелся на бегущих и даже успел выстрелить, но вот попасть не сумел, те скрылись под скатом крыши.

— Смотри с какой стороны полезут, — парень метнулся обратно к передней стороне дома, оставив Виви наблюдать дальше.

Спереди ситуация тоже было не лучше. Лучник все еще сидел за штабелем бревен, наблюдая за башней, а вот его товарищей уже не было видно. Упав на пол, Дима прижался к нему ухом, но и без этого прекрасно расслышал, как распахнулась дверь. Парень замер в напряжении, опасаясь, что противник не решиться войти внутрь. Его страхи не оправдались, по доскам пола застучали чужие сапоги.

— Билл, лук доставай, прикроешь, пока я по лестнице ползу, — донесся до Димы приглушенный голос.

Что ответил второй он не услышал, но уже через несколько секунд это стало неважно. Внизу раздался удивленный возглас, тут же перешедший в испуганный крик. До ушей Димы донесся звук многочисленных, шаркающих, но при этом довольно частых шагов. Завязалась короткая битва, но на нее парень уже не обращал внимания, снова приникнув к бойнице.

Стоявший в отдалении лучник обеспокоенно выглядывал из-за штабеля, руки так и чесались пустить в него стрелу, но юноша сдержался, понимая, что шансов на попадание немного. В дверях перед домом послышалась возня и, судя по всему, неудачливая парочка щитоносцев вырвалась наружу. К сожалению, ни один из них не показался за скатом крыши. Хотя надсадные стоны одного из нападавших немного порадовали парня.

— Лезут, — тихо произнесла Виви, отступая от слегка приоткрытого окна.

Дима тут же подбежал к нему, девушке же кивнув на свою бойницу.

Как он и думал, вторая группа не полезла со стороны конька, а подобралась максимально близко к башне. Концы импровизированной лестницы торчали над крышей в паре метров ниже основания наблюдательного поста. Один из штурмующих уже маячил наверху, пока, не торопясь подниматься, явно думая, как и щитом прикрыться и вниз не полететь из-за того, что не смог удержаться. Еще двое крутились внизу, готовые прикрыть товарища стрельбой из луков.

Стоило парню открыть ставни пошире, как в стену рядом с окном тут же воткнулась стрела. Второй лучник ждал, давая товарищу достать новый снаряд. О том, чтобы обстрелять противника или атаковать штурмовика на лестнице копьем, не шло и речи. Еще немного и он разберется, как максимально быстро добраться наверх. А ведь есть и вторая группа, которая вполне возможно прямо сейчас ищет еще одну лестницу где-нибудь в сараях. И, вполне возможно, найдет.

— На всякий случай ляг на пол, — скомандовал парень, откладывая в сторону лук. — Стрелять в окно будут.

Из кармана Дима достал кусок звонкой слюды, мелко подрагивающий и дребезжащий, если прижать его к уху. Потрогав артефакт, юноша убедился, что тот достаточно холодный. Положив камень на пол, парень хорошенько примерился и саданул по нему эфесом меча так, что по слюде побежала трещина, а издаваемый ей звук резко стал громче. Больше не медля, воин распахнул окно, пропустил мимо стрелу, а затем аккуратно перекинул камень на улицу.

Все громче звенящая слюда соскользнула по крыше и уперлась в приставленный к ней щит, из-за которого один из мужчины все еще аккуратно рассматривал крышу. Не сразу сообразив, что произошло, охотник приподнял край щита и камень соскользнул ему прям на грудь, которой он упирался в крышу. Испуганно заорав, воин замахал руками и попытался откинуть камень в сторону, но при этом потерял равновесие. Выглянувший из-за края окна Дима, успел увидеть, как неудачник рухнул вниз, напоследок скребнув по крыше щитом, который по итогу ему только помешал. Но что самое главное, слюда не улетела далеко, упав в траву буквально в нескольких метрах от одного из лучников. Через секунду внизу раздался звонкий треск, от которого чуть кровь из ушей не хлынула.

Во все стороны от камня рванулись едва заметные, чуть светящиеся трещины, бегущие прямо по пространству. Звучало все так, будто кто-то при помощи ступки и пестика медитативно дробит стекло. Ближайший к слюде лучник не успел отпрыгнуть и его зацепило несколько трещин, от чего мужчина заорал, но за какофонией звуков этого практически никто не услышал. Второй стрелок оказался расторопнее и отпрыгнул в сторону, что же было с упавшим щитоносцем, пока что было не ясно.

Через несколько секунд треск прекратился. К тому времени Дима уже стоял возле окна с луком, выцеливая единственного невредимого противника из второй троицы. К сожалению, тот вовремя сообразил, что все еще находиться в опасности и стрела ушла в молоко. Правда стрелять в отместку он не спешил, явно занятый судьбой товарищей.

Первый лучник кричал от боли где-то за краем крыши, Дима его видеть не мог, но добивать его все равно не стал бы. Мужчине переломало немало костей – раскалываясь, слюда ненадолго высвобождала эффект Звонкого разлома. Пускай теперь товарищи раненого тратят время на заботу о нем, а не на попытки штурма.

Перебежав обратно к передней стене, парень выглянул в бойницу с той стороны. Перед дверью больше никто не стонал от боли, но за штабелем вроде как кто-то возился. Скорее всего раненые отошли туда.

Прислушавшись к тому, что происходит ниже, юноша отметил, что твари внутри ведут себя беспокойно. Видимо догадавшись, что рядом есть еда и теплая кровушка, мертвяки не собирались впадать в новую спячку на долгие годы.

— Пока ждем, — позволив себе вздохнуть с облегчением, Дима опустился на пол.

— План все такой же? — тоже усаживаясь уточнила Виви.

— А какой у нас выбор? Хотя… если они соберутся в одну группу, то можно будет попробовать уйти через бойницу и скрыться в лесу. Ты отдохнула?

Девушка прислушалась к себе, потрогала икры и неуверенно протянула:

— Не знаю… Боюсь еще один забег я не выдержу. Нас догонят.

— Тогда надо сделать так, чтобы у них отпало желание нас преследовать, — скривился парень.

В прямом столкновении у Димы все еще было не слишком много шансов. У противника точно был один тяжело раненый и, в лучшем случае, трое легких. Но даже если против парня выйдет всего двое оставшихся невредимыми охотника, в честном бою шансов у него будет немного.

— Ждем, — снова вздохнул юноша, так и не придумав, как поступить.

Ожидание затянулось минут на десять. Запершаяся в башне парочка за это время успела немного перекусить, а вот воду пришлось экономить. Учитывая, что наверху было жарко, пить после пробежки хотелось сильно, но оставалось только терпеть. Приоткрыв все ставни, чтобы внутри гулял хотя бы небольшой сквозняк, Дима уселся у окна, направленного на штабель бревен, и внимательно наблюдал за противником и, на всякий случай, за опушкой. Он видел, как троица, штурмовавшая с задней стороны дома, сделала крюк и вернулась к своим товарищам. Туда же подтянулись подростки носильщики.

Вскоре произошло то, чего юноша и ожидал. Со стороны противника выдвинулась троица воинов, намеренно державших щиты за спиной, а топоры и булавы за поясом. Один из охотников сжимал в руке белую тряпицу, изредка утирая ей пот со лба и шеи. Приглядевшись, Дима заметил, что у одного из мужчин была перебинтовано правое предплечье, но в остальном он не выглядел сильно раненым. Не дойдя до избы метров двадцати, процессия остановилась и самый старший из воинов, с огромными усами и легкой сединой, крикнул:

— Эй, парень, давай поговорим! Стрелять не будем, выгляни в окно.

Тяжело вздохнув, Дима поднялся на ноги и распахнул ставни во всю ширь. Сев на подоконник, парень постарался придать себе как можно более уверенный вид:

— Говорите.

Особой растерянности никто из охотников не проявил, усатый снова заговорил:

— В общем, влип ты, парень. За тобой нападение на старосту, а теперь и нам ты крови попортил. До девки нам особо интереса нет, но старина Кольт хотел, чтобы мы ее в деревню привели. В Городе за деваху немало Осколков отвалят. Так что давай думать, как поступим.

Дима ни на секунду не поверил в то, что деревенским охотникам не было дела до Виви. Даже если в открытую они этого не говорили, но каждый из них знал ценность ее Осколку, а значит задумывался над тем, что пожелал бы за него. А от подобных мечтаний, до предательства старосты и товарищей, было всего пара шагов.

Но говорить воинам об этом парень не стал:

— Ну и что вы предлагаете? Уверен, что какое-то предложение у вас точно имеется.

— Да, — кивнул усатый. — Отдавай девку и проваливай, мы по твоему следу не пойдем.

— Зато пойдут другие группы, — неожиданно сообразил Дима. — Вы ведь наверняка были не единственными, кто из деревни вышел.

Мужчины переглянулись, перебросились парой неразличимых отсюда слов, а затем старший снова заговорил, но на этот раз в его голосе было куда больше угрозы:

— Нас это уже не касается. Один ты скорее всего ноги унесешь, так что давай, не выеживайся. Девку сюда, сам вали!

Задумчиво погладив подбородок, отметив при этом, что было бы неплохо побриться, Дима жестом попросил мужчин подождать и поднялся с подоконника. Когда парень вновь показался на свету в руках у него уже был лук с натянутой тетивой:

— Идите в задницу! — рыкнул Дима, отпуская стрелу.

Троица переговорщиков рванулась в рассыпную, но усатый оказался самым нерасторопным. Словив стрелу под правую лопатку, мужчина чуть не рухнул на землю, но его подхватили и прикрывая щитами помогли отойти.

— Они же парламентеры, зачем ты стрелял? — с ужасом спросила Виви.

— Разговоры зашли в тупик, — огрызнулся парень. — Думаешь они бы с тобой поступили по совести? А со мной? Я бы не смог уйти. Эти уроды наверняка сдали бы всю информацию обо мне следующей группе. Сражаться – единственный выход. Теперь у них осталось лишь двое боеспособных, может и получиться отбиться.

— А следующая группа? — нахмурилась девушка. — С ними что будешь делать? Мы все еще в западне, а ты упустил, может быть, последнюю возможность договориться.

— Плевать.

Снова опустившись у окна на пол, парень прижался к стене и продолжил ждать. Блондинка продолжать разговор тоже не спешила и отойдя в дальний конец крохотной комнаты, принялась нашептывать молитву. Дима лишь скривился. По какой-то причине, сейчас его раздражали подобные действия послушницы. Молитва не поможет им спастись, как и пустые разговоры. Раньше юноша этого не понимал…

Сердце парня вдруг пронзила досада вперемешку с легким испугом. А ведь и правда, раньше он скорее попытался бы договориться. Как так получилось, что пустить в дело оружие, для него стало казаться куда более правильным решением? Злобно ощерившись, Дима взглянул на лук, который все еще сжимал. Кто сказал, что его нынешние поступи неправильные? Скорее уже раньше, парень был слишком нерешительным для этого мира. Лишь благодаря другим людям, он смог выжить и наконец набрался знаний и умений, необходимых для жизни. Больше он не собирается отступать и бежать, только из-за своей слабости.

— Ты труп, пацан! Зря ты это продолжил! — раздался крик из-за штабеля, но полностью высовываться кричавший не стал.

Ничего отвечать Дима не стал.

Над полем боя вновь воцарилось короткое затишье. Никто из-за бревен показываться не спешил, хотя юноша видел, что в дальнем сарае что-то происходит. Вскоре смысл действий нападающих стал понятен – над штабелями поднялся дымок, видимо они просто собирали дрова.

— Будут нас жечь, — вздохнул парень, поднимаясь на ноги. — План помнишь?

— Да, но не думаю, что смогу сбежать, — всхлипнула Виви.

— Ты чего? — удивился юноша, которого неожиданные слезы немного выбили из колеи.

На его памяти, девушка впервые позволила себе подобное проявление слабости. До этого даже в самых тяжелых моментах она так и сквозила уверенностью и спокойствием. Даже страх перед темнотой или монстрами быстро отступали, стоило девушке начать читать свои молитвы.

— Ничего, — встряхнула копной светлых волос послушница, пытаясь утереть слезы, но затем все же сделать. — Мне страшно! Я не хочу, снова остаться одна… Знаешь какого было очнуться одной, посреди останков моих друзей? Осознавать, что даже Матушка практически глуха к моим молитвам? Я совершенно одна… не смогу я справиться с тем, чего хочет от меня Богиня, потому что даже не знаю, что это! Просто умру в одиночестве, не оправдав ее ожиданий.

Дима растерянно взъерошил волосы. Лезть в подобные сентиментальные разговоры он сейчас хотел меньше всего. Стараясь не глядеть на девушку, он закрепил веревку за одну из балок крыши и выкинул свободный конец в окно. Немного подумав, все же взял лук и стрелы, на спину закинул щит, копье в руки. Но перед тем, как выбираться наружу, он замер и стараясь не глядеть на девушку заговорил:

— Как спущусь, веревку подними и следи за обстановкой. Если крикну, скинешь ее вниз, чтобы я сумел подняться. Я… эх, постараюсь там не сдохнуть. Обойду их, устрою диверсию, и вернусь. Так что если не хочешь остаться одна, то не дай мне помереть, не прозевай момент, когда буду бежать обратно.

Блондинка всхлипнула и коротко кивнула. Смотреть ей в глаза Дима не хотел, не желая растерять решимости перед боем. Взявшись за веревку, парень соскользнул вниз, оказавшись с обратной стороны дома и осторожно поспешил в обход.

Пригибаясь и стараясь прятаться за кустами, которые тут и там росли по поляне, парень добрался до вытянувшихся параллельно дому штабелей. Дымок поднимался над ближней к избе стороне укрытия, Дима же оказался на дальней, метрах в пятидесяти от противника. Сжимая в левой руке лук, а в правой копье он, немного подумав, полез на бревна.

В лагере врага во всю шла подготовка к новому штурму. Подростки во всю крутили факела, пропитывая их маслом из кувшина. Один из воинов дежурил возле костра, постоянно присматривая за ранеными, которых было трое: усатый, попавший под взрыв слюды неудачник и один из вошедших внутрь дома. Еще один воин сидел с края штабелей, изредка поглядывая на дом, а вот последний…

Дима взволнованно повел головой и в последний момент, но успел прижаться к мшистым бревнам. Стрела свистнула над головой. Со стороны сарая, где нападающие собирали дрова, раздался залихватский свист. Сидевший там наблюдать не зря ел свой хлеб.

Спустившись к основанию штабеля, парень рванулся было назад, но с другой стороны бревенчатого бруствера вырвалась та парочка воинов, что еще была на ногах. По всей видимости, те хотели отрезать противника от дома. Выбора не оставалось и воткнув копье в землю, Дима вскинул лук, заставив охотников поднять щиты и аккуратно пойти на сближение. «Надо торопиться, быстро с ними разберусь и назад. Или к сараю рвану, чтобы и лучника убрать, лишь бы парнишка-носильщики за оружие не схватились,» – мысленно юноша во всю просчитывал план, очень надеясь, что все пройдет нормально, как вдруг с башни раздался крики Виви. Взволнованно вскинув голову, Дима заметил, что девушка приказывает куда-то на опушку. Обреченно опустив взгляд, юноша заметил, как из леса показалась новая группа, состоявшая человек из пяти.

— Не успел, — простонал парень, на секунду опуская лук.

Но уже через мгновение юноша вновь вскинул оружие и злобно ощерился. Так просто отступать он не собирался. Всего-то нужно разобраться с этими двумя, пока от опушки не подошел новый отряд, а дальше… Что-нибудь он точно придумает!

Глава 10

Бежавшая Диме не перерез парочка встретила подкрепление радостными криками и даже ненадолго замедлилась. Новые участники сражения тоже отозвались нестройными возгласами, а затем перешли на легкий бег, торопясь добраться до места основных действий.

— Сдавайся, урод! Может отпустим живым! — выкрикнул один из первой парочки, потрясывая копьем.

Дима не постеснялся этим воспользоваться и пустил стрелу, лишь немного не попав в выставленное над щитом плечо.

Еще одним выстрелом угодив в щит, заставляя противников немного попятиться и сжаться в ожидании подкрепления, юноша вдруг выстрелил одному из воинов по ногам, а затем побежал вперед, то и дело делая остановки, чтобы пустить еще одну стрелу. Со стороны бегущей к ним группы раздались предупреждающие крики, но за луки никто пока не брался. Услышав товарищей, парочка подобралась и после очередноговыстрела, когда до Димы оставалось не больше десятка метров, оба рванули вперед, выставив щиты перед собой.

Холодно улыбнувшись, юноша откинул лук и сам бросился на встречу врагу, пока тот еще не сообразил, что больше по ним никто не стреляет. На ходу выхватив меч, Дима в пару секунд добрался до ближайшего противника. Из-за кромки щита блеснул напряженный взгляд, тут же сменившийся испуганным, когда до охотника дошло, как близко оказался враг.

Стоит отдать противнику должное, ударил он в ту же секунду, метя Диме в голову. Но булава рассекла лишь воздух над пригнувшимся парнем, распластавшемся в длинном траверсе. Тут же блеснул клинок, которым юноша ударил от души, дорабатывая корпусом. Деревенский охотник завопил от боли и рухнул на траву, с разрубленным коленом, а Дима продолжал движение. Шагнув ко второму противнику, прямо по его товарищу, парень рубанул от левого плеча, вынудив оппонента вскинуть щит повыше. Но удара не последовало, юноша лишь пронес меч дальше, отведя для нового удара и снова шагнул вперед.

Уже примеряясь для того, чтобы снова обойти врага траверсом, Дима вдруг поймал удар щитом и был отброшен в сторону. В последний момент парень сгруппировался и упав на траву тут же откатился в сторону, только поэтому и избежав атаки топором.

— Вертлявый, гаденыш, — проворчал второй охотник, который был куда старше своего раненого товарища. — А все равно допрыгался ты!

Затравлено обернувшись, Дима заметил, что вторая группа уже подоспела к месту боя, теперь медленно окружая юношу, выставив вперед копья. За луки браться никто особо не торопился, а какай-то хмурый на вид парень, даже свою грозную на вид рогатину держал как-то лениво.

Диме вдруг стало до жути обидно. Не из-за того даже, что придется умирать. А потому, что закончится все настолько нечестно. Его просто подымут на копья. Сзади наверняка уже подбирается тот лучник, что заметил его на бревнах, так что даже убежать ему вряд ли дадут. Хотя он и не собирался! К черту…

— Один на один! — рявкнул парень, обводя острием клинка собравшихся воинов. — На мечах или копьях, со щитом или без. Мне все равно! Ну, кто смелый?

Со стороны окружавших его воинов раздались смешки. Смысла играть по его правилам им не было никакого, победа и так была у них в кармане. Дима стиснул зубы, стараясь не смотреть в сторону дома. Он надеялся лишь на то, что Виви хватит решимости рвануть в лес. Ему нужно лишь немного потянуть время. Хотя в глубине души парень и понимал, что лишние пару минут погоды не сделают.

Еще раз обведя окончательно расслабившихся людей клинком, юноша вперил острие в парня с рогатиной. У того на поясе висел меч, значит можно будет попытаться устроить зрелищный бой, чтобы никто из охотников не пошел за Виви.

— Ты! Давай сразимся! — прорычал Дима, с мелодичным свистом крутанув меч.

— Уверен? — спокойно уточнил противник, тут же выступая из круга.

Рогатину он с плеча пока не убирал, что немного напрягло юношу. Тут же прикинув в голове, как стоит работать против копья, если враг решит схитрить, Дима напрягся, но ответил уверенно:

— Да. Убирай эту хрень и меч доставай. Хотя бы под конец честный бой мне подарите, ублюдки!

Замерший в нескольких метрах от Димы, парень усмехнулся, на пару пальцев вытащил из ножен меч, глянул на клинок, а затем спрятал его и скинул с плеча рогатину. Еще раз глянув на вооруженного лишь коротким мечом противника, он вдруг развернулся и с предвкушением бросил:

— К черту вас всех, так не интересно…

В следующую секунду он распластался в молниеносном выпаде. Хлесткое движение руками и тяжелая рогатина наносит короткий рубящий удар весьма впечатляющей силы. Голова одного из охотников, так и не успевшего понять, что происходит, отделилась от туловища, повиснув набекрень на надрубленном позвоночном столбе.

— Что за… ты чего творишь, парень?! — заорал по всей видимости главный среди подоспевших охотников, в панике переводя копья на нового противника.

Неожиданный союзник на этот вопрос промолчал, вместо этого обернувшись к Диме и коротко бросив:

— Убей лучника!

Тому оставалось только кивнуть, лезть в бешеную мясорубку, которую устроил этот псих с рогатиной, ему совсем не хотелось. Предатель колол и рубли тяжелым копьем на столько быстро и умело, что подойти к нему было почти невозможно. Как и уйти прочь. Он передвигался слишком быстро, явно зная, что делает, по итогу контролируя все поле боя. Диме оставалось лишь отойти в сторону, занявшись лучником, который давно показался из-за штабелей с бревнами.

Скинув со спины щит, парень со всех ног кинулся к стрелку. Тот сообразил, что к нему бегут лишь через пару секунд после начала движения. Вскинув лук, он поспешно выстрелил, но стрела ушла совсем в молоко. Следующий выстрел парень принял на щит. По ходу движения, Дима подобрал свое копье и тут же метнул его во врага, не дав ему возможность еще раз нормально прицелиться. Плюнув на лук, охотник выхватил топор и рванул со спины щит.

Яростно закричав, Дима вскинул меч над головой, заставив врага закрыться на одних только рефлексах. Но вместо того, чтобы ударить клинком, парень со всех ног влетел в противника, протаранив щитом. Глухо стукнуло дерево, метало звякнули умбоны и удивленно вскрикнул охотник, неожиданно потерявший равновесие, но чудом устоявший на ногах. Дима же, стараясь развить успех, ударил ребром своего щита в нижнюю кромку чужого. На секунду лицо и шея противника открылись, чего оказалось достаточно для быстрого укола. Брызнула алая кровь и охотник завопил от боли и страха – когда слепнешь на один глаз, тяжело остаться спокойным. На мгновение решимость Димы дрогнула, но через секунду он снова собрался, зацепил щит врага своим и отогнул вниз. Новый укол и охотник валиться на землю, булькая пробитым горлом. И все же парень старался на него не смотреть, тут же повернувшись обратно к дому, бой возле которого все еще не утих.

Как оказалось, этому сражению оставалось недолго. На земле лежало трое из охотников, а прямо на глазах Димы еще один свалился в траву, поймав животом бросок рогатины. Предатель в ту же секунду выхватил меч, который оказался раза в полтора длиннее клинка самого Димы и кинулся на находящихся в смятении оппонентов. На их уговоры о пощаде он не обращал никакого внимания. Казалось, все, что его занимает – это сам факт боя.

— Надо бы с ним поосторожнее быть, не зарубит ли он потом меня и Виви, — хмуро процедил Дима и тут же встрепенулся, вспомнив о спутнице.

Подобрав свое копье, а по дороге и лук, он побежал вокруг дома. Веревки из окна не свисало, что одновременно и радовало и, слегка, печалило. Если бы он умер на поляне перед избой, девушка угодила бы в лапы этих уродов.

— Виви! — не сильно повышая голос крикнул парень.

Ставни тут же открылись и наружу показалась испуганная блондинка:

— Что происходит? Почему этот человек напал на своих союзников?!

— А мне почем знать? Давай веревку, не хочу с ним сражаться по-честному…

— Пять минут назад у тебя было больше решимости, — из-за угла раздался спокойный, даже не запыхавшийся голос.

Вздрогнув, Дима обернулся и увидел давешнего предателя, почти не заляпанного кровью, что лишь подтверждало тот факт, что убивать он умел. В руках он держал меч, протирая его пучком травы.

— Чего ты хочешь? — парень взялся за копье, прекрасно понимая, что забраться наверх ему не дадут.

— Сражаться, — не секунды не думая ответил предатель, опуская клинок.

— И что? Будем драться? Зачем ты тогда меня спасал?

— Мне понравилось, что ты был готов сражаться, — пожал плечами незнакомец. — А еще у тебя хватило духу выбрать для дуэли меня.

— Ладно, а теперь-то что? Зачем ты вообще напал на своих товарищей?

— Они мне не друзья, — покачал головой мечник, а затем задумчиво протянул. — А дальше… Буду честен, кроме хорошей драки мне мало что интересно. Я отправился в погоню за вами, только ради того, чтобы взглянуть на все своими глазами, а затем сразиться. С тобой или с ними, мне было не принципиально.

Дима скривился, задумчиво взглянул на веревку, все еще размышляя, успеет ли забраться наверх. Находиться рядом с этим психом ему было не по себе.

Незнакомец тем временем критично осмотрел меч и спрятал его в ножны. Посмотрев сперва на Диму, а затем на его спутницу, он неожиданно произнес:

— Я Дум. Не против, если я пойду с вами?

— Чего? — опешил юноша. — Зачем тебе это?

— Эти охотники были и будут не единственными. Если я пойду за вами, мне не придется искать сражений, они найдут меня сами. Тебе же точно не помешает помощь, сложно защищать девчонку в одиночку.

— Втираешься в доверие? — нахмурился Дима.

— Ничуть, — тряхнул головой Дум. — Серьезно. Зачем мне Белый Осколок?

— Отправиться домой?

— А там я смогу так же свободно сражаться? Мне кажется нет, — фыркнул воин. — Ты помнишь хоть что-то о нашем родном мире? Наверняка не так много. Но чувство, что тот мир был безопаснее, тебя ведь никогда не покидало?

Дима коротко кивнул. Подобное ощущение сидела в подкорке каждого местного жителя. Поэтому так притягательно и выглядело обладание Белым Осколком.

— Ну, а меня безопасность интересует не сильно, потому что она возникает из правил. По их вине я не смогу постоянно сражаться, не смогу оттачивать мастерство. Мне это не интересно. Оставь девчонку себе, просто разреши следовать за вами.

— Ты долбаный псих, — покачал головой парень.

— Даже если так, клинком я владею неплохо. Уверен, что тебе не нужна моя помощь?

Дима задумчиво взглянул на Виви. Ему было интересно, что девушка думает о неожиданном союзнике. Все же он был полной ее противоположностью. Нужен ли им в команде такой маньяк? Почему-то юноша вспомнил Лона и Сиу, которые пострадали в какой-то мере по его вине. Будь с ними тогда кто-то вроде Дума, на сколько сильно ранили бы его товарищей? Но вместе с тем, не опасно ли приглашать в отряд кого-то подобного? Вдруг Дум просто желает ударить в спину, по какой-то причине откладывая этот момент? Юноша вздрогнул, от подобного предположения. Ему нужен был козырь, чтобы в случае опасности сдержать взбунтовавшегося Дума, в остальном же от него было больше пользы, чем вреда. Возможно, козырем сможет послужить послушница, с ее непонятной магией, осталось это с ней обсудить.

— Дай нам пять минут, все хорошенько обговорить, — вздохнул парень.

К его удивлению, Дум легко согласился:

— Хорошо, я как раз соберу Осколки и заберу свою рогатину.

Проводив воина взглядом до угла, Дима схватился за веревку и быстро забрался наверх. Виви смирно дожидалась его в башенке, хотя видно было, что девушке не по себе. Усевшись на подоконник, парень вздохнул и коротко спросил:

— И что думаешь?

— Стоит ли брать его с собой? Решать тебе…

— Удобно, — фыркнул юноша. — Ладно, тогда ответь вот на что. В случае чего, сможешь усыпить его? Если вдруг он решит нас предать?

— Я не хочу способствовать убийству, — нахмурилась блондинка.

— Как и сопротивляться тому, что убить хотят тебя? — скептически скривился Дима и с досадой вздохнул. — Ладно… но усыпить-то сможешь? Я постараюсь обойтись без убийства, если прибегну к твоей помощи.

Ненадолго девушка задумалась, а затем неуверенно кивнула:

— Если немного наберусь сил, то смогу ненадолго вогнать в ступор. Это будет проще, чем усыплять посреди бела дня. Но, пожалуйста, не пользуйся этим, чтобы проливать кровь! Я не уверен, что после такого смогу использовать свои силы. Далеко не сразу уж точно.

— Ладно, договорились. Я просто свяжу его или что-то еще, — неуверенно предложил парень. — Думаю, в таком случае, мы можем рискнуть и взять его с собой…

— Тебя на столько интересует мое мнение? — слегка улыбнулась девушка. — Я думала тебе оно не сильно интересно.

— Просто хочу услышать хоть какую-то поддержку в пользу моего решения, — вздохнул юноша. — Ладно, собирайся, дальше пойдем втроем…

Парень помог Виви спуститься вниз по веревке, а затем, забрав ее, осторожно съехал вниз по крыше. К тому времени Дум уже закончил и стоял внизу, приводя в порядок снаряжение, хотя особой необходимости в этом и не было.

— Итак… я Дима, ее Виви зовут, — вздохнул парень, решив хотя бы представиться перед новым знакомым. — Мы идем на восток, если ты действительно хочешь к нам присоединиться…

Дума неопределенно дернул плечом:

— Мне без разницы куда идти, пусть даже в сам Город. Хотя там меня не любят, так что не хотелось бы.

— Почему не любят? — заинтересовался Дима.

— Половина банды Зеленой стрелы на моем счету, — как ни в чем не бывало ответил воин. — Лисьи воротники тоже, хотя они и не могли похвастаться числом после того, как схлестнулись с Южным оскалом… Я просчитался в том, что и Стрела, и Воротники ходили под одним и тем же кланом из Верхнего города. В общем, в центре на меня точат зуб.

— Ладно, планов посещать Город у нас нет, — вздохнул негласный лидер отряда.

— Надеюсь и отсиживаться где-нибудь на окраине ты не собираешься? — в глазах Дума вдруг блеснула легкая угроза. — Пока мне есть с кем сражаться, я иду за тобой. Если же надумаешь затаиться…

— Избавь меня от подробностей, — скривился Дима, а затем закинул мешок на плечи. — Идем, я уверен, что из деревни за нами послали далеко не два отряда.

Дум молча кивнул и как-то тоскливо оглянулся, но затем, подумав пару секунд, с презрением тряхнул головой:

— Ладно, все равно бойцы из них бестолковые. К тому же раненые отобьют у них желание идти по нашим следам.

— Раненые? — вскинула голову Виви, впервые заговорив с новым попутчиком.

— Да, я не тронул тех неудачников за штабелем бревен.

— Почему? — удивился Дима.

— Я ищу сражений, а не легких смертей. К тому же… убей всех, и некому будет рассказать другим о твоих делах.

— Любишь известность?

Воин недовольно скривился, поудобнее перехватывая лямку рюкзака:

— Не люблю. Но благодаря ей, сильные противники слетаются ко мне, как мошкара на огонь.

— Рано или поздно ты умрешь от чужого клинка, потому что сам накликал беду, — вздохнула Виви.

— Пусть, — хмыкнул Дум. — Если это произойдет, значит я был слаб. И к тому же… откуда мне знать, что из прошлой жизни я исчез не по этой самой причине? Кстати, еще один повод не искать пути обратно и лишний аргумент к тому, что мне не нужен Белый Осколок. Какой смысл рваться туда, где тебя уже похоронили?

— Мало кто желает верить в теорию о том, что мы погибли в нашем мире, после чего оказались в этом, — заметил лидер.

— А какое мне дело до остальных? В отличие от большинства, я, по крайней мере, доволен своей судьбой.

Дима только усмехнулся, в душе немного завидуя новому знакомому. Пока он метался в своих решениях и терзаниях из стороны в сторону, кто-то просто жил, не печалясь и не думая ни о чем. Жизненный путь Дума виделся ему прямым и четким, как клинок его длинного меча. В то время, как собственную жизнь, Дима видел, как извилистую тропу, которой они бежали с самого раннего утра этого дня. Даже то, что тропинка, как правило длиннее меча, не сильно радовало юношу, ведь в любой момент она могла оборваться. А он к этому не был готов. Дума же… такое ощущение, что он прекрасно знал, когда ему придется умереть и, возможно, даже ждал этого.

Глава 11

Плотная стена густого тумана с каждым часом становилась все ближе. Если сперва его еще разгоняло солнце, то с приближением ночи, у светила оставалось все меньше сил. Еще часок и белесая мгла окутает путников с головой.

— К черту… привал, — скомандовал Дима, в очередной раз обводя медленным взглядом пологие холмы, по которым шла троица.

Белые, влажные щупальца тумана, местами чуть алеющие в лучах закатного солнца, подбирались к группе все ближе. Можно было пройти еще немного дальше, пока дорога еще видно, но парень решил, что это лишнее. Вряд ли при столь отвратной видимости кто-то пойдет по их следам этой ночью. Хотя после устроенного Думом за ними скорее всего вообще никто не идет. Охотники Тихой речки, наверняка предупрежденные раненными и подростками, которых воин не тронул, не были дураками. Белый Осколок – куш неплохой, но собственная жизнь куда важнее.

Только услышав про привал, Виви тут же устало опустилась на землю. Взглянув на нее, Дима ворчливо заметил:

— Ты в поле спать собралась что ли?

Девушка потерянно огляделась по сторонам, но до ближайших деревьев или кустов действительно было не меньше пары сотен метров. Устало вздохнув, блондинка попыталась подняться, но ноги ее подвели, и она снова осела на землю. Стоявший рядом Дум, как ни в чем не бывало разглядывал клинок своего меча, достав его на пару пальцев из ножен. Вздохнув, Дима подошел к спутнице и подхватив ее под руку с кряхтением помог подняться. Спина при это возмущенно застонала, от чего юноша почувствовал легкий укол совести. Если даже он, привыкший к переходам, на столько замотался, что уж говорить про послушницу, которая лишь недавно очнулась от многолетнего сна?

Подавив ворчание, парень огляделся и кивнул в сторону небольшой рощицы на склоне холма, по которому троица и шла:

— Может вон там? Вроде неплохое место?

Дум пригляделся к деревьям, которые уже укутывались в белесую туманную шаль, и пожал плечами:

— Отсюда не понять безопасно ли там. Идем?

— Выбор у нас все равно небольшой.

Мечник пошел вверх по склону первым, то и дело поигрывая рогатиной в руках. Дима шел позади него, изредка бросая взгляды на Виви, устало бредущую позади. «Надо будет срубить ей посох, может хоть немного легче будет идти,» – подумал парень.

При ближайшем рассмотрении рощица оказалась смешанной: несколько крепких кедров составляли основу небольших зарослей, густоты же им добавили осины и какой-то кустарник. Дум тут же обошел всю рощу, в диаметре не больше пары-тройки десятков метров, и удовлетворенно кивнул:

— Чисто. И дров хватает, с той стороны кедр сухостойный.

Устало кивнув, Дима с облегчением скинул рюкзак и выудив из его недр небольшой топорик, отдал его новому товарищу. Воин тоже избавился от поклажи, оставив при себе только меч, и отправился рубить дрова.

Виви к тому времени уже свернулась на ровной площадке, усыпанной хвоей, в корнях одного из кедров. Стянув с плеч плащ, Дима кинул его девушке:

— Даже есть не хочешь?

— Устала. Полежу немного и помогу с ужином, — вздохнула послушница.

— Завтра постараемся не так вперед нестись, — обнадежил спутницу юноша. — От преследователей с Речки мы оторвались. Мне так кажется. Уже нет смысла сломя голову вперед рваться.

— Они ведь обо всем расскажут в Городе? — высунув из-под плаща нос, спросила девушка.

— Наверняка…

Вытащив из сумки железную кружку, Дима почесал голову, пытаясь придумать, как накормить всех из такой маленькой посудины. Кроме как готовить на всех по очереди, он ничего придумать не мог.

Наблюдавшая за ним послушница снова подала голос:

— Мне кажется… скорее всего о нас уже знают и в Городе, и за его пределами.

— Откуда? Так быстро из Тихой речки до Города даже на лодке не добраться. Еще пара дней у нас есть, а до того момента, когда вся Юдоль будет о тебе знать, не меньше недели.

— Нет, я говорю о таких же как я, — тряхнула светлой челкой девушка. — Кроме меня есть еще шестеро с Белыми Осколками в груди. Мы все по воле Матушки не погибли, а пробудились от долго сна. Мне нужно найти остальных. Вместе, скорее всего, у нас получиться понять, ради чего нам сохранили жизни.

— Это плохо, — Дима догадался, что имела ввиду Виви. — Скорее всего, в других местах мира уже прослышали про Белые Осколки, пусть и охотятся там не за тобой. Каков шанс, что близко к Городу оказался кто-то из твоих товарищей?

Девушка лишь печально пожала плечами. Парень задумчиво почесал голову, тут же вздрогнув от первого удара топора за спиной. Дум начал работать.

Собрав немного хвороста, достаточно, чтобы развести крохотный костерок в ожидании первой партии дров, юноша вернулся к лагерю. Парень напрягся, заметив, что Виви во всю хозяйничает в сумках отряда, но разглядев в ее руках небольшой котелок слегка расслабился.

— У Дума есть посуда побольше, — смущенно произнесла девушка, осознав, что ее застукали за разглядыванием чужих вещей.

— Это хорошо.

— Извини, что без спроса залезла, — потупилась послушница.

— Не важно. Я сперва напрягся, но потом вспомнил, что тебе нельзя брать в руки оружие, — пожал плечами юноша.

— На столько уверен в моей непогрешимости? — вдруг спросила Виви, заставив парня замереть от удивления.

«С одной стороны, если она нападет, то ее Осколок помутнеет. С другой… может это лучший выход?» – промелькнула в голове Дима короткая мысль. Опустив хворост на землю, он задумчиво взглянул на девушку:

— Знаешь… если даже такой человек поступиться своими принципами, то я окончательно разочаруюсь в людях, — неожиданно даже для себя произнес воин.

— Не поступлюсь, — выпрямилась девушка, твердо взглянув собеседнику в глаза. — Ты поможешь мне найти моих товарищей, волею Богини спасенных от смерти?

Брови парня удивленно взметнулись. Ответил он не сразу. Достав нож, Дима принялся обстругивать сухую деревяшку, делая из нее «огненное перо», как его когда-то научил Ухо.

Виви была чуть менее терпелива. Подтолкнув котелок ближе к будущему костру, девушка попыталась заглянуть парню в глаза:

— Ты ведь не убил меня и вряд ли теперь убьешь. Так что дальше? Просто отпустишь на все четыре стороны?

— С чего ты взяла, что не убью? — огрызнулся юноша, избегая взгляда собеседницы.

С ее стороны донесся легкий смешок:

— Хотел бы, убил бы еще в корчме. Ну так что ты будешь делать дальше? Продашь меня в Городе? Или что похуже?

Дима зло вскинул голову и тут же встретился взглядом с ясными глазами Виви. Девушка внимательно смотрела на него, следя за реакцией. На мгновение парень опешил от подобной перемены. На столько расчетливое поведение было чем-то новым.

— Зачем тебе это? Тебе дали второй шанс, так живи, как вздумается. Хотя бы попробуй.

— Долго ли я проживу? — горько произнесла послушница. — Даже если пересилю себя и возьму в руки меч, я ведь не приспособлена для этого мира. Не умею и не хочу сражаться! Не хочу убивать!

Юноша замер. Слова Виви звучали точь-в-точь, как его собственные мысли в начале нового пути. Как получилось, что он взял в руки меч и почему теперь спокойно льет кровь? Дима тряхнул головой. «Коней не переправе не меняют,» – зло подумал парень. Сам он выбрал этот путь или его заставили – уже не важно.

— Ну найдешь ты товарищей, а дальше что? — вздохнул воин, возвращаясь к работе. — Будете вместе страдать от того, что мир слишком жесток к вам?

— Я не жалуюсь на несправедливость этого мира, — нахмурилась девушка. — А насчет планов… Раз уже Богиня спасла не только меня, наверняка есть смысл в том, чтобы собраться вместе. Я верю, что тогда нам станет ясно, ради чего нас вернули из небытия.

— А я, как самый добрый видимо, должен тебе помочь?

— Уже помогаешь, — едва заметно улыбнулась послушница.

— К сожалению, — буркнул парень, отворачиваясь.

Чиркнуло огниво, на «перо» брызнули искры, древесина начала медленно тлеть, а затем вспыхнула ярким огнем. Дима тут же опустил сверху несколько смолистых древесных стружек, затем пришел черед тонюсеньких палочек. Когда огонек окреп, парень добавил веточек побольше и вскоре на опушке рощи разгорелся огонь. С одной стороны, пламя прикрывали старые кедровые корни, высоко поднимающиеся над землей, образуя удобную выемку для сна. С двух других находилась роща и далеко выбравшиеся за ее пределы заросли кустарника. Заметить лагерь можно было только со стороны склона, но Дима намеревался собрать там экран из веток, который за одно отразит тепло обратно.

— Для начала доберемся до Скошенных холмов, встретимся с моими друзьями, — вздохнув, юноша вернулся к начатому разговору, не сумев проигнорировать настойчивый взгляд Виви.

— Они нам помогут?

— Я еще не согласился с тобой пойти, — хмыкнул Дима. — И с чего бы им отказаться помогать?

— Я имею ввиду, на сколько ты уверен в них, как в людях? Погонятся ли они за Белым Осколом или смирят жадность?

Тут юноша немного опешил. Очень хотелось возмутиться, обвинить девушку в том, что она наговаривает на незнакомых людей, но… А так ли сам парень был в них уверен? Лон потерял руку, Сиу остался без глаза. Неужели они не захотят вернуть утраченные части тела, даже если не касаться других их желания? А Ната? На сколько меркантильна и практична была эта девушка? Дима ведь знал ее и Сиу всего ничего. Да и знакомство с Лоном состоялось лишь минувшей зимой. Достаточно ли этого, чтобы безоговорочно доверять людям?

Но, с другой стороны, когда ты знаешь, что каждый день может стать последним, тебе куда сильнее нужен кто-то, на кого можно опереться в тяжелую минуту. Люди куда быстрее сближаются и становятся друзьями. Если не доверять этой троице, то кому вообще доверять можно? Да и, в конце концов, теперь с ними идет кое-кто, кому действительно доверять не так-то просто.

Стоило вспомнить о Думе, как тот выбрался из подлеска, неся целую охапку хвороста. Более чем достаточно, чтобы приготовить ужин, а если принести еще хотя бы столько же, то хватит и на небольшой костер на всю ночь.

На собственный котелок в руках Виви, Дум отреагировал спокойно. Даже не стал слушать объяснения девушки, просто молча кивнул и снова ушел в лес. Дима подкинул в костер дров покрупнее и тоже покинул лагерь, вооружившись ножом, раз уж топор был занят. Нужно было нарубить коротких жердей для деревянного экрана, а еще немного лапника или молодых веточек для лежанок.

Спустя полчаса лагерь заметно преобразился. Одно спальное место расположилось в развилке меж корней кедра на опавшей хвое, которую Дима дополнил лапником. Вторая лежанка была чуть в стороне и не могла похвастаться такой же мягкостью. По очереди спать на ней решили мужчины, разделившие ночное дежурство пополам. Про себя Дима с легким облегчением отметил этот момент. За день он так устал, что в одиночку не справился бы с тем, чтобы охранять сон группы. Спать бы пришлось без огня, в куда менее доступном месте. О нормальном отдыхе разговора в таком случае и не шло. Включать же Виви в очередь ночных дежурств парень не хотел, сильно сомневаясь в том, что девушка справиться. Пусть уж лучше отдыхает, тем более что после пробуждения ей так и не дали нормально набраться сил.

Освобожденная от ночных бдений, девушка во всю старалась хоть чем-то помочь своим товарищам. В котелке весело булькала похлебка, которая Виви занималась всецело самостоятельно. Рядом стояла кружка, наполненная отваром из сушеных трав, ранее собранных Димой. В целом, учитывая еще и богатые запасы Дума, еды более чем хватало на всю троицу на много дней вперед. По крайней мере можно было не тратить время на охоту, с которой всегда был связан огромный риск. Как на моменте поиска зверя, так и при употреблении мяса диких животных.

После короткого ужина, который прошел в полном молчании, Дум коротко уточнил:

— Кто первый дневалит?

Немного странное слово что-то всколыхнуло в памяти Димы, но это чувство тут же исчезло. Ничего из прошлой жизни он так и не сумел вспомнить.

— Давай я первый. Чтобы потом до самого утра спать, — подавив зевоту ответил парень.

— Не вырубишься? — уточнил мечник.

— Постараюсь. Просто не хочется полночи до утра сидеть, а потом идти дальше. Боюсь тогда я к обеду спекусь. Я ведь со вчерашнего утра на ногах.

Дима вдруг с удивлением понял, что это правда. Он ведь так и не прилег минувшей ночью. Почти двое суток без сна, как его ноги еще держат? Напряжение прошедшего дня не давало расслабиться и даже помыслить о сне. Видимо только поэтому парень еще не свалился без сил, но вот как теперь отстоять половину ночи?

— Если совсем невмоготу будет – буди, — поколебавшись, все же кинул Дум.

Растянувшись на тощей лежанке, под тонким плащом, мечник уснул уже через минуту. Диме же оставалось только завидовать и вглядываться во все подступающую стену тумана. Впрочем, по какой-то причине, страха белесое марево не вызывало. Юноша прекрасно знал, как много опасностей может таить ночной туман, но не хотел о них вспоминать.

«Пускай хотя бы ночь пройдет спокойно,» – вздохнул парень, сидя спиной к костру и глядя ниже по склону. Правее него едва слышно сопела Виви, свернувшись клубком под его плащом. Бросив взгляд на девушку, Дима почему-то вспомнил ее постоянные молитвы. Поколебавшись пару секунд, юноша переборол скепсис и неуверенно подумал: «Если ты ее зачем-то пробудила, то уж проследи за тем, чтобы хоть сегодня с ней ничего не случилось. Пожалуйста».

Естественно, ему никто не ответил. Если Богиня и могла присматривать за своими чадами, вряд ли у нее была возможность хоть как-то им отвечать. И уж тем более, она бы не стала говорить со столь ужасным грешником, коим являлся Дима. Ведь на его руках была кровь, он убивал и теперь не раз. К чему тратить силы на ответ подобному человеку? И уж тем более на его просьбы? Поэтому Дима и просил не за себя. В его воспаленном от усталости мозгу редкая мысль едва сменялась другой, с натугой перекатываясь друг через друга, но почему-то одна единственная фраза будто отпечаталась где-то в подкорке, не желая исчезать: «Не дай ей умереть».

Еще днем парень удивился и смутился бы от подобных мыслей, сейчас же… Почему-то именно ночью, когда наше сознание мечтает лишь о том, чтобы потухнуть хотя бы на пару часов, самые глупые или безумные идеи не кажутся такими уж ужасными. Вот и Дима не видел в это короткой фразе, застывшей в голове, ничего противоречивого собственным словам и решениям, принятым всего лишь вчера. Он просто не вспоминал о том, что хотел убить Виви, мечтая лишь о шансе вернуться домой. В конце концов тот же Дум не стремился ни к чему подобному, может и ему стоит жить так же? Хватит уже метаться, лишь сильнее запутывая тропу своей жизни. Дум живет лишь ради битвы, пусть так.

Ради чего же будет жить он? Месть? Дима вяло ухмыльнулся. Если он вдруг встретит Стилета или Скифа, то не задумываясь перережет им глотки. Просто потому, что ему есть за кого затребовать эту ужасную плату. Но что кроме этого? Нет, жить только местью Дима уже не хотел. Помочь странной девчонке, рожденной в этом мире, а не перенесенной из иного… почему бы и нет? Что он теряет? Лишь время, а в худшем случае жизнь. «Впрочем, как и всегда,» – криво улыбнулся парень.

До боли стиснув зубы, чтобы хоть немного отогнать сон, Дима уставился на белую стену тумана. Он видел ее лишь благодаря пробирающемуся где-то за горизонтом солнцу, которое так торопилось быстро обогнуть планету и вернуться на восток, что на севере всю ночь не угасала бледная светлая полоса.

«Не спать… хотя бы пару-тройку часов,» – вяло думал парень, во всю стараясь не клевать носом. Но уставшему за пару дней мозгу особо не было дела до желаний своего хозяина.

Глава 12

После утомительного дневного перехода, Виви казалось, что никаких снов ночью ей точно не придется ждать. Упав на лежанку, в корнях смолистого кедра, глаза девушки почти сразу закрылись, стоило замотаться в потертый плащ, едва заметно пахнущий костром, долгой дорогой и дождливыми днями. Во всяком случае именно такие образы возникли в ее мыслях, стоило вдохнуть запах походного плаща. А уже через секунду Виви спала.

Но вместо спасительного забытия длинною до утра, девушка провалилась в какой-то ночной бред. Переживания прошедшего дня, помноженные на неизвестность дня завтрашнего, вылились в какой-то немой кошмар, донимающий послушницу. Образы возникали в уставшей голове столь быстро, что Виви не успевала их разобрать. Но общее ощущение безумия и паники сковало девушку своими цепями.

Проснулась послушница часа через два, ощутив себя при этом лишь еще больше разбитой и обессиленной. Пробуждение тоже было не очень приятным – Виви резко дернулась, решив, что куда-то падает, от чего сердце пропустило пару ударов. К счастью, все обошлось. Бедняжка все еще лежала на постели из лапника, вдыхая хвойные ароматы кедра вперемешку с дымом костра, который теплом облизывал ноги девушки.

Приподнявшись на локте, послушница огляделась. До рассвета было еще около часа, может быть двух – летом солнце всегда вставало рано. Точнее сказать было сложно, ведь туман никуда не делся. Оглянувшись в сторону костра, Виви, к своему удивлению, обнаружила на посту Дума.

— Уже сменились? — прошептала девушка и закашлялась – в горле успело пересохнуть.

— Он уснул, — хмыкнул Дум.

Послушница взглянула на вторую лежанку и действительно обнаружила на ней Диму, свернувшегося клубочком, в попытке согреться. Парень лежал на плаще Дума, при этом пытаясь укрыться его же краешком. Выходило у него не очень, но юноша и не думал просыпаться, чтобы укрыться получше. Видимо, сил после дневного перехода у него не осталось совсем.

— Спи, — подал голос часовой. — До утра еще достаточно времени.

— Хорошо. Только попью, — кутаясь в плащ, девушка поднялась с постели.

Дум безразлично дернул плечом и уставился на стену тумана, неясно светящуюся где-то на северо-востоке. На коленях у парня лежал меч, по клинку которого он нет-нет, да пробегал пальцами, нехотя выпуская рукоять. Пившая воду мелкими глотками, Виви какой-то время наблюдала за новым спутником, а затем, не выдержав, все же спросила:

— О чем думаешь?

— Ни о чем, — буркнул воин, даже не повернувшись.

Можно было бы развернуться и уйти дальше спать, но девушка не хотела так просто сдаваться. Опустившись на корень кедра, она негромко спросила:

— Почему ты просто не убьешь меня? Тебе ведь интересны только сражения, а мой Осколок – не более чем приманка. Которая будет работать и после моей смерти.

Дум все же повернул голову. Смерив собеседницу задумчивым взглядом, он нехотя открыл рот:

— Живая девчонка, которую сопровождает никому неизвестный пацан — кивок в сторону спящего Димы, — не то же самое, что Белый Осколок в руках нашумевшего в Городе фехтовальщика. Не находишь?

— Рано или поздно все узнают, что кроме него, меня сопровождает еще и известный фехтовальщик, — подметила послушница. — К тому же… в одиночку у тебя больше шансов на выживание. Будешь спорить?

Воин тяжело вздохнул и отвернулся, чтобы добавить пару веток в костер. Виви терпеливо ждала, чувствуя, что разговор еще не окончен. Так оно и оказалось. Когда Дум вновь повернулся, первое, что он сделал – это безэмоционально спросил:

— Скажи, ты боишься смерти?

— Нет, — не задумываясь ответила Виви, но затем, смутившись, неловко исправилась. — Вру. На самом деле да. Но мне страшно не так, как ты можешь подумать. Я боюсь умереть, так и не узнав, для чего была снова «рождена». А еще немного боюсь, что умирать буду долго, сломаюсь, поведу себя недостойно. Того, что будет после, я не страшусь.

— Какая разница, достойно ли ты себя поведешь перед смертью? Тебе будет уже все равно, — скривился воин.

— Не хочу позорить свою Богиню, — вымученно улыбнулась девушка и поспешила перевести тему. — А ты? Наверно не боишься ни чуть? Мне кажется, нужно быть очень храбрым, чтобы вот так бросаться в бой, как это делаешь ты. Я ведь все видела с башни, это…

— Боюсь, — не выдержав, Дум прервал чужой словесный поток. — Больше вас всех боюсь.

На пару секунд Виви опешила, а затем все же неуверенно уточнила:

— Правда? Я думала…

— Неправильно думала. Но я, хм… не страшусь момента смерти, пусть даже буду мучиться. Единственное, лишь бы пощады не взмолиться, перед тем как сдохну! Я боюсь того, что будет после. Скажи, в твоей вере ведь есть рай или типа того? Загробная жизнь, все в таком духе.

Блондинка коротко кивнула, пораженная неожиданно исповедью. Взъерошив волосы, Дум продолжал говорить:

— Тогда ты наверняка понимаешь, что рая мне не видать. Убийство ведь самый страшный грех в твоей вере, в моей же… я ее не помню. Но я помню, что и в прошлой моей жизни убийство считалось грехом. Уж не знаю, кто дал мне второй шанс, но если он рассчитывал на мое исправление, то сильно ошибся. Грешить я не перестал и, пожалуй, никогда не перестану.

— Никогда не поздно одуматься, — заметила Виви.

— Не для меня. Я живу ради битвы, ради сражения, прекрасно зная, что когда-нибудь отвечу за все кровь, что на моих руках. И это страшно. Я оттачиваю навыки, чтобы выходить победителем из битв, лишь бы отдалить момент суда. Но каждая выигранная битва – это новая кровь на руках. Замкнутый круг.

Девушка задумчиво взглянула на восток, на мягкое свечение зари за плотным туманом. Подобрать слова, чтобы подбодрить неожиданно исповедавшегося воина было не так-то просто. Хотя бы потому, что Виви была уверена – чтобы она не сказала, это не переубедить Дума, уже давно выбравшего свой путь.

— И все же, никогда не поздно одуматься, — вздохнула послушница. — Ты всегда можешь отложить меч и никогда больше его не касаться. Возможно, это подарит успокоение твоей душе. Хотя бы шанс на искупление.

Дум лишь усмехнулся:

— Не думаю, что смогу искупить всю ту кровь, которую пролил. В свое оправдание могу сказать, что не убиваю безоружных. Почти всегда даю шанс противнику решить: поднимать против меня меч или отложить его в сторону, в попытке искупить свои грехи. Получается, что в какой-то мере я праведник, ведь даю другим шанс на то, чтобы измениться и очиститься!

Последние слова воин произнес с плохо скрываемой издевкой, что не укрылось от Виви, недовольно нахмурившейся:

— Не богохульствуй, будь так добр. Да, в этом мире полно тех, кто оступился, но мы должны помогать им раскаяться и сделать это по своей воле, а не угрожая мечом! И уж тем более, убийство – далеко не выход.

— Ничего другого я не умею, — развел руками Дум. — Знаешь, как говорят: «Дурное дело нехитрое»? В своей жизни, я редко выбираю сложный путь. Убивать для меня – легче легкого. Все это лишь еще одно доказательство того, что я иду по дурному пути. Поэтому и боюсь смерти. Вряд ли мне позволят еще раз ее избежать. Скорее уж будут судить по всей строгости, причем в обоих мирах!

Над крохотным лагерем повисло долгое молчание. Дум все так же поглаживал дол меча, глядя на стену тумана. Виви какое-то время серьезно рассматривала воина, даже не зная какие слова подобрать. Гудящая от усталости голова не помогала в этом ничуть. По итогу плюнув на увещевания, девушка снова опустилась на лежанку и поплотнее закуталась в плащ, который теперь пах сыростью туманного утра. Глубоко вдохнув, так что начало казаться, что легкие того и гляди вырвутся из груди, девушка расслабленно замерла. Но перед тем, как окончательно забыться беспокойным сном, она негромко спросила:

— Почему ты так уверен, что умер в своем старом мире?

— Было бы слишком хорошо, окажись я там жив, — расплывчато ответил Дум. — Да и как-то это… получается, меня теперь два? Как это возможно? Скорее уж кто-то, не помню, как его звали, умер там, чтобы здесь родился Дум.

— Или твоя душа перенеслась между мирами, — сквозь дрему пробормотала Виви.

— Тогда тем более не могу я жить в двух мирах одновременно.

— Знаешь… а я ведь тоже умерла, а затем родилась вновь. Не так уж мы все и различаемся. Просто вы все умерли где-то далеко, а здесь, буквально за тем лесом…

Последние слова девушка прошептала на столько тихо, что собеседник ее не расслышал. Но переспрашивать не стал. Послушница тихонько посапывала, вновь забывшись столь необходимым ей сном. Дум, коротко взглянув на новых товарищей, подкинул в костер еще пару веток. Пусть сейчас и лето, но ночи, особенно сегодня из-за тумана, были довольно прохладными. Того, что из-за огня лагерь обнаружат, Дум не боялся. Скорее даже рассчитывал на это. Но пока все было спокойно. Редкие птицы перекрикивались где-то в тумане, в кустах шуршал еж, изредка потрескивали ветки в огне. До восхода солнца, который принесет новые проблемы, еще оставалось немного времени.

***

— Почему ты меня не разбудил, когда я на посту вырубился? — первым делом спросил Дима, стоило ему осознать, что он проспал всю ночь.

Дум себя ответом утруждать не стал, только отмахнулся. Сильно уставшим воин не выглядел, но несостоявшегося часового все равно глодала совесть. Хорошо, что ночь прошла спокойно, а если бы все обернулось иначе? Из-за него ведь все погибнуть могли!

Возившаяся с завтраком Виви не разделяла его переживаний:

— Сам себя загонял вчера, вот и уснул. Чему удивляться?

— Я не из-за причин злюсь! — рыкнул парень, опускаясь на землю возле россыпи жарких углей – остатков ночного костра. — Меня злит, что я вот так по-дурацки облажался!

— Ничего страшного не произошло, — пожала плечами девушка. — Но если тебе полегчает, то можешь этой ночью подежурить подольше. Если хочешь, то и я могу по очереди свами сторожить лагерь, тогда всем будет попроще.

Дима уже хотел снова огрызнуться, прямо сказав послушнице, что не желает включать ее в список смен, но прикусил язык. Допускать ее до ночных дежурств ему не хотелось как раз из-за того, что он сомневался в компетенции Виви, будучи уверенным, что она прозевает приближение врага. Но ему ли теперь кого-то обвинять в чем-то подобном?

— Я подумаю. Если к ночи мы все очень устанем, то может возьмешь на себя одну из смен. Хотя бы половину.

— Я могу пораньше просыпаться и заодно заниматься завтраком. В храме мы редко вставали слишком поздно, — заметила девушка.

— Либо на часах стоять, либо готовить, но никак не вместе! — отрезал Дима, на что девушка покладисто кивнула.

Позавтракали быстро, в этот раз обойдясь без похлебки. Пока были силы сидеть не месте не имело смысла. Вновь нагрузившись вещами, Дима внимательно прислушался к себе. Ноги после вчерашнего марш-броска до сих пор ныли, но идти он был готов – свежих мозолей, к счастью, не заработал. Спохватившись, парень обратился к Виви:

— Ты как, идти можешь? Ступни не натерла?

— Более-менее, — неуверенно пожала плечами послушница. — Раньше я немало ходила, так что ноги только с непривычки болят.

— Обувь в порядке, удобная?

Девушка коротко кивнула. Дима облегченно выдохнул. Плести лапти было слишком долго, да и вышли бы они скорее всего корявыми. Пока разносишь – натрешь пару-тройку мозолей. Этого сейчас очень хотелось избежать.

— Доберемся до Холмов, там Яна попрошу тебе запасную обувь стачать. Он в этом куда лучше меня.

— Значит на Холмы? — в полголоса уточнил Дум.

— Да. Не хочется рисковать, вести туда хвост, но мне нужно встретиться с товарищами.

— Большое там поселение?

— Пара-тройка домов. В основном на скрытность рассчитывают, постараемся следы скрыть или запутать, когда ближе подберемся.

— Можно устроить переполох в каком-нибудь поселении поближе, чтобы оттянуть туда внимание, — предложил мечник, вновь разглядывая клинок своего оружия, вытащив его на пару пальцев из ножен.

— Новости не на столько быстро разносятся. Если за нами кто и пойдет, то может и не узнает, что рядом беда приключилась. Да и как мы этот переполох устроим? — проворчал парень, но взглянув на нового товарища, понимающе хмыкнул. — Ах да, с этим-то как раз проблем не возникнет.

— Значит мне пошуметь в какой-нибудь Красной деревушке? — спокойно уточнил Дум.

— Нет. Быстро доберемся до Холмов, заберем моих друзей и той же дорогой назад. А уже потом направимся, хм…

Переведя взгляд на девушку, парень вопросительно качнул головой. Та на секунду замерла от удивления, а затем осторожно уточнила:

— Все же решил мне помочь?

Парень взъерошил волосы, пару раз качнулся с пяток на носки и, отвернувшись, нехотя выдавил:

— Да, ты права, убить тебя я уже точно не смогу. Твой Белый Осколок мне вообще не сдался! Но и отправить тебя на все четыре стороны я не могу, сам ведь эту кашу заварил. Так что признавайся, куда тебе нужно. Отведу к твоим друзьям, а там уже думайте, что будете делать дальше.

Девушка коротко улыбнулась и слегка наклонила голову, будто к чему-то прислушиваясь. Постояв так несколько секунд, она разочарованно вздохнула:

— Пока не могу сказать, где ближайший из других… спасшихся?

— Восставших, — хмыкнул Дум.

— Новорожденных, — присоединился к глупой шутке Дима.

Виви только покачала головой:

— В общем я пока плохо ощущаю других спасшихся. Но думаю, наши общие молитвы в этом помогут. Дайте мне еще хотя бы пару дней.

— Ладно, надеюсь к Холмам ты прозреешь.

Закончив обсуждение, троица покинула приютившую их на ночь кедровую рощу. Первым шел Дима, держа под рукой лук и внимательно осматривая окрестности. Дум от места в голове колонны отказался еще вчера. Пусть он и много путешествовал, но в основном двигался по уже хоженым тропам и редким трактам. Аномалии и порожденные ими твари воина интересовали мало. С ними особо не пофехтуешь. Поэтому Дум шел в хвосте, следя за тылом, благо внимательностью его природа не обделила.

Виви же вольготно расположилась в центре построения, хотя все равно старательно смотрела по сторонам. Правда Диме казалось, что девушка не выискивает опасность, а банально любуется окрестностями, которые и правда были довольно живописными. Иногда, бросая взгляд на очередную отдаленную рощицу или поросший ивняком овраг посреди цветущего луга, можно было и позабыть, где троица находилась. Но надолго этого наваждения не хватало. Беспрестанно крутивший головой Дима, то и дело замечал, помимо рощ и оврагов, полосы Пепла или марево Искажения, если отряд подходил к нему слишком близко. Кое-где можно было разглядеть следы пребывания различных тварей, хотя стычек с ними пока и удавалось избегать.

— Дальше река будет, — донесся голос их хвоста построения где-то через пару часов путешествия.

— Я помню, — ответил Дима. — Переходил ее несколько дней назад. Помню еще, где брод.

— Не боишься, что там уже ждет засада?

О подобном развитии событий лидер не особо задумывался. А ведь логика была более чем проста. Наверняка кто-то из рыбаков или гостей Тихой речки, имевших лодку, еще вчера уплыл к Городу. По дороге эти вестники наверняка рассказывали свежие новости всем желающим. И если это действительно так, то жители небольшой деревушки в устье реки к которой шел отряд, уже в курсе, что в их сторону идет носительница пресловутого Белого Осколка.

— Обойдем или разведаем? — через плечо бросил Дима.

— Разведаем, — тут же ответил Дум, на что Виви устало вздохнула и покачала головой.

— Кто бы сомневался, — хмыкнул лидер, поправляя лямку вещмешка.

«Лишь бы удалось его остановить, если у брода и правда засада. Не горю желанием снова сражаться,» – с опозданием подумал юноша. Пусть Дум и присоединился к его отряду, но вот будет ли она слушаться приказов нового лидера?

Глава 13

Засада возле брода все же была. Эту новость принес Дум, в одиночку ушедший в разведку. Дима не хотел отпускать воина одного, боясь, что тот наврется на неприятности, но и оставить Виви одну было нельзя. Вот и выходило, что в разведку нужно пришлось идти лишь одному из мужчин. Дум этой возможности не упустил.

— Только разведай, не прорывайся через брод силой, — напоследок напутствовал нового товарища лидер. — Если что, обойдем стороной, заметем следы.

— Не убивай никого, — Виви тоже не преминула озвучить свою просьбу.

— Безоружных я не убиваю, — хмыкнул Дум. — А тем, кто возьмет в руки меч… секунду, чтобы передумать и встать на путь исправления, я дам.

Девушка лишь устало вздохнула и покачав головой осенила уходящего воина каким-то знаком. Парочка осталась ждать его среди подлеска в стороне от тропы, по которой обычно ходили путники, заодно сторожа вещи Дума. Тот отправился к реке без тяжелой рогатины, закрепив меч за спиной. Быстро не достать, зато не будет мешаться, если придется ползать по густой траве и кустам.

Огня во временном лагере, естественно, разжигать не стали. До брода было не больше пары километров по не слишком густому перелеску, а затем снова по полю – дым бы в миг заметили. Но даже без обыденных забот ожидание не успело утомить прячущуюся в подлеске парочку. Дум вернулся где-то через час, принеся ожидаемые новости:

— С той стороны голоса неразборчивые слыхать. Не умеют в засаде сидеть, — презрительно скривился воин. — Скорее всего обычные рыбаки, соблазнились крупной наживой.

— Ладно, тогда обойдем, — вздохнул Дима, тут же взъерошив волосы. — Знать бы еще где! Выше по течению Гниль, может в часе ходьбы. Хрен знает, что в воде скрываться может.

— Ниже уйти может? — предложила Виви.

— Так мы ближе к деревне подойдем, не факт, что кто-то там нас не ждет, — заметил Дум. — Надо через брод идти.

— Нет! Они же обычные рыбаки, ты сам сказал, — всполошилась девушка. — Не надо их убивать!

— А вот они тебя прикончить не против, — грустно подметил лидер.

— Все равно… может удастся обойтись без крови? Договориться? Они ведь не такие, как те, кто вчера за нами гнался.

— Чем это они отличаются?

— Там хватало убийц, Дум рассказывал, — насупилась послушница. — А это обычные люди, просто запутавшиеся. Жадность затмит им глаза.

Дима лишь скривился. В какой-то мере девушка была права. Новый товарищ вчера немного рассказал о тех, кто пошел следом за беглецами. Жителей Тихой речки среди них было достаточно, но все же чуть меньше, чем случайных гостей деревни. Этот край был достаточно популярен у отчаянных охотников за артефактами или тварями. Но куда больше здесь водилось всякого отребья, убийц, лишь время от времени промышляющих артефактами, и прочих не слишком чистых душой странников. Может плотность населения на западе и была ниже, чем в центре, но Красных здесь было ничуть не меньше. Именно они и составили костяк вчерашней погони. Которая, вполне возможно, еще может возобновиться. Мало ли найдется отчаянных, жадных до столь высокой награды?

— Хорошо, значит надо идти через брод, и обойтись малой кровью или без нее, — вздохнул лидер. — Это в идеале. Если же нет…

— Если нет, то идем ближе к Гнили, — вмешалась Виви.

— С каких это пор ты раскомандовалась? — приподнял бровь Дима. — Знаешь об этих землях больше нашего? Представляешь вообще, что такое рядом с Гнилью переправляться через реку?

— Я пойду к броду. Очищу его, — Дум решил прекратить перепалку. — Обойдусь без крови. Если сработает одна идейка.

— Сумеешь в одиночку? — удивился лидер.

— В одиночку куда лучше и будет.

Виви недоверчиво посмотрела на воина. Ее взгляд не остался незамеченным:

— Я могу обойтись без крови, если нужно, — хмыкнул мечник. — Какое удовольствие фехтовать с неумехами?

Девушка поджала губы, но промолчала. Не встретив больше сопротивления, Дум снова ушел к реке, держась теней, низин и высокой травы, стараясь быть незаметным. Наблюдавший за его уходом Дима, вздохнул и достал лук, примостив его на коленях. Рядом положил копье, а затем задумчиво повел взглядом.

— Что-то ищешь? — заметила его настороженность Виви.

— Да вот задумался… нет ли Думу смысла вдруг предать нас? Мы ведь ничего о нем не знаем? Где гарантия, что ему в голову сейчас что-то не взбредет? Вот и думаю, может сменить укрытие? Чтобы видеть эту полянку, а самим быть в безопасности.

— Не думаю, что ему это интересно, — покачала головой девушка.

— Интересно что? Предательство? Если забыла, вчера он без зазрений совести перерезал группу, с которой шел.

Девушка промолчала, не найдясь, что ответить. На выручку ей, как ни странно, пришел сам Дима. Взъерошив волосы, парень устало вздохнул:

— Ладно, смысла нас вот так подставлять ему действительно нет. Если бы хотел, Дум перерезал бы нас еще ночью, когда я уснул на посту, — смутился юноша. — Так что до пор до времени мы можем ему доверять, как мне кажется.

— Вот видишь, нужно просто иногда верить в людей, — приободрилась Виви.

— Да не сказал бы. Просто ему похоже и в правду не нужен твой Осколок, — пожал плечами Дима. — Может он и правда только битвы ищет? Рядом с нами действительно будет неспокойно, особенно когда…

Парень вдруг запнулся, глаза на секунду расширились, а затем он вновь стал бесстрастен. Заканчивать фразу Дима тоже не спешил, хотя девушка и смотрела на него выжидающе. С легким прищуром наблюдая за рекой, которая с этого холма была почти не видна, юноша погрузился в собственные мысли, лишь усилием воли иногда заставляя себя смотреть по сторонам. Какими тяжелыми не были бы его размышления, о безопасности забывать не стоило.

***

К реке Дум спустился в километре выше брода, перед этим долго рассматривая противоположный берег. Если засада там и была, устроили ее куда хитрее чем ниже по течению, отчего рассмотреть ее не представлялось возможным. Оставалось только понадеяться, что на другом берегу его никто не будет ждать.

Раздевшись и привязав вещи к ножнам, воин спустился к воде. Держа меч над головой, Дум плавно вошел в реку, уже нагревшуюся после не самой теплой ночи. Не издавая лишнего шума, он быстро добрался до противоположного берега и, лавируя меж ивовых зарослей, убрался от воды. Теперь его путь лежал к броду, но и без того осторожный воин, оказавшись на вражеской территории, стал двигаться еще аккуратнее, стараясь не следить лишний раз и уж тем более не шуметь.

Сидевшие в засаде рыбаки были куда более беспечными. Пусть мужчины и переговаривались друг с другом в пол голоса, но все же часто забывались, начинали говорить громче. Именно поэтому Дум и услышал еще с того берега. Когда воин подобрался поближе, то с удивлением обнаружил, что кто-то и вовсе завалился спать, другие пускали по кругу флягу явно не с водой и лишь парочка хоть как-то наблюдала за бродом, то и дело отвлекаясь на товарищей. Обойдя этот отряд по широкому крюку, воин направился ниже по течению.

Как он и ожидал, от силы сотне метров от основного лагеря, в кустах были припрятаны лодки, которые сторожила лишь парочка молодых рыбаков. Сидя в самом крупном из суденышек, парни играли в карты, используя небольшой ящик как стол, изредка угощаясь чем-то из фляги. Вновь столкнувшись с подобной безалаберностью Дум лишь скривился. Поставь он перед собой цель их убить…

На то, чтобы подобраться к горе-сторожам поближе ушло четверть часа. Замерев в кустарнике, метрах в пяти от картежников – ближе подобраться было невозможно, потому что идти пришлось бы по открытому пространству – Дум замер, собираясь с мыслями. На сколько было бы проще, будь эти двое воинами. Убивать же безоружных, да к тому же столь неумелых фехтовальщиков, что было очевидно, мечнику совсем не хотелось.

«Значит нужно их отвлечь,» – вздохнул воин, оглядевшись по сторонам. Парочка сидела друг к другу лицами, боком к замершему Думу. Кинуть бы что-то в кусты с той стороны, а затем броситься вперед… но как на зло рядом не было ничего достаточно увесистого. Или же… улыбнувшись, воин тихо стянул со спины ножны с мечом. Бесшумно вынув клинок, он перехватил его на манер копья и замер, прижавшись к стволу дерева, отгородившись от парочки. Краем глаза наблюдая за игроками, Дум выгадал момент и слегка высунувшись из укрытия резко метнул меч.

Клинок рассек воздух прямо перед носами замерших парней, напряженно разглядывающих карты. Легонько вскрикнув, один отпрянул назад, зацепился за что-то ногами и вывалился из лодки лишь туловищем, беспомощно загребая руками вокруг. Второй оказался собраннее и вскочил на ноги, пораженно уставившись на из ниоткуда взявшийся клинок. Опомниться им Дум не дал, вырвавшийся из укрытия лишь через миг после броска.

Первый получил ногой прямо в голову. Лишь в последний момент воин сдержался и ударил не носком, а боком стопы и то далеко не во всю силу. Но и этого хватило, чтобы валяющийся на земле парень стукнулся головой о борт лодки и тут же отключился.

Второй тут же повернулся на шум и движение, в панике пытаясь нащупать топор на поясе. Оружие лежало в лодке за его спиной, но он об этом даже и не вспомнил. Видя, что парень вот-вот завопит во все горло, Дум выбросил кулак правой вперед. Единственного хука хватило, чтобы отправить бедолагу в нокаут. Мечник лишь понадеялся, что не сломал ему челюсть. Особого желания столь сильно калечить горе-сторожей у него не было.

Оттащив парней в сторону, воин связал их по рукам и заткнул рты запасными онучами одного из сторожей, искренне пожелав беднягам, чтобы те оказались чистыми. Ноги пленников Дум трогать не стал, специально давая им возможность добраться до товарищей. Сам же воин, постоянно прислушиваясь к лесу, в надежде не прозевать приближение врага, спустил одну из лодок на воду. Мечник специально взял самую маленькую лодку, способную вместить от силы четверых, сделанную из промасленной кожи, натянутой на жердяной каркас. Лодчонка так и плясала на едва заметных волнах, грозя перевернуться при слишком неосторожном движении, но Дум правил вниз по течению, почти не трогая весел и пока на плаву держался довольно уверенно.

Воин прекрасно помнил, что внизу находиться деревня, откуда явились эти самые рыбаки, но плыть аж до нее он и не собирался. Главное было сбить врага со следа. Пускай он ищет лодку с беглецами или следы на берегу, где ее доставали на сушу, чтобы обойти чужое поселение. Дум же тем временем…

Подходящее место подвернулось буквально через полкилометра. Старая ива свешивалась над рекой, грозя через пару-тройку лет рухнуть в воду. Лучшего варианта было не найти. Дум направил лодчонку прямо к дереву, под которым река делала заметный изгиб, от чего течение с силой билось о восточный берег, на котором росла ива. Парень был уверен, что в этом месте давно образовался хотя бы неглубокий, но заметный омут. Просто идеальное место.

Проплывая под ивой, Дум привстал и ухватился за одну из ее ветвей. Лодка попыталась уплыть у него из-под ног, но воин держал ее ногами крепко. На широкий, мшистый ствол легли ножны и весло, которое предательница река могла выбросить где-нибудь ниже по течению на край камышей. Уж лучше припрятать его в лесу.

Наклонившись, Дум скинул вниз камень-якорь, а затем парой ударов ножа распорол борта лодчонки. Выждав немного, пока суденышко хорошенько хлебнет воды, парень легко забрался на старую иву и еще раз взглянул вниз. Река попыталась утащить лодку вниз по течению, но уже через пару метров якорь натянулся, посудину дернуло назад и, в последний раз хлебнув воды, теперь прямо через борт, она плавно пошла ко дну. Все, теперь свою лодчонку рыбаки найдут не сразу. А вместе с ней и дерзких беглецов, посмевших столь нагло уйти по реке, да еще и в сторону деревни!

Весло Дум, не став долго думать, спрятал в ветвях этой же ивы, поглубже в кроне, перед этим разломив напополам. После чего, со спокойной душой, выбрался на берег, и стараясь не слишком следить, стал красться обратно к месту засады.

Воин успел прийти как раз к началу суматошных сборов. Оба непутевых стражника уже были освобождены, а одному из них даже наложили бинты, фиксируя челюсть. «Все-таки выбил,» – отстраненно подумал Дум, наблюдая за суматохой из зарослей.

Прямо на его глазах четверо воинов убежало в сторону брода, чтобы перебраться на противоположный, не на столько заросший лесом берег. Видимо экипаж угнанной лодки пойдет по суше, выискивая следы, остальные же спешно грузились на оставшиеся речные суденышки, готовясь идти в погоню по воде. В засаде у брода не оставалось никого. И дело даже не в беспечности или уверенности рыбаков в том, что беглецы уходят вниз по реке на лодке. За пределами деревни всегда можно было напороться на неприятности, будь то отряд Красных или бродячая тварь. Делить сильный отряд на два, а с учетом четверки на том берегу, на целых три группы послабее, было опасно. Скорее всего рыбаки подозревали, что их могут обманывать, но уж лучше синица в руках, чем журавль в небе. Вернуть бы угнанную лодку, а Белый Осколок пускай катиться ко всем чертям!

Одним словом, все прошло по плану Дума. Выждав после отплытия неудачливых охотников за Белым Осколком, воин осторожно пробрался до места их засады. Там тоже все было спокойно, никто не остался ждать беглецов. Как мечник и предполагал. На всякий случай проверив тропу на отсутствие ловушек и прочих сюрпризов, воин безбоязненного направился на противоположный берег и лишь там вновь скрылся в траве. Совсем наглеть он не собирался.

***

Новости о том, что засада снялась с места, да к тому же удалось обойти без крови и практически без насилия, очень обрадовали Виви. На столько, что девушка не сразу сообразила, что во всей группе как будто бы только она радовалась этой вести. Дум не особо-то ожидал похвалы или лучился гордостью, он просто сделал свое дело и прямо рассказал об это товарищам. Дима же… припоминая его реакцию, послушница тоже не заметила с его стороны неподдельной радости. Парень ограничился коротким кивком и что-то буркнул под нос, не более. Нахмурившись, Виви уставилась в спину идущего перед ней юноши, но, естественно, не нашла в его поведении каких-либо ответов его неожиданному похолоданию в отношении к Думу.

Хотя в принципе, все лежало на поверхности. Видимо парень только сейчас сообразил, кого они приняли в группу. В оправдание его опрометчивых решений можно было сказать ли то, что вчера Дима был слишком измотан долгим переходом, боем и общей безвыходностью положения. Сегодня же, отдохнув, он начал соображать, с кем связался. Дум мог говорить что угодно о своих целях, но по всему выходило, что лидер ему не слишком-то доверял. Это очень печалило Виви.

— За рекой заберем дальше на юг, подальше от Оси уйдем, — бросил через плечо Дима, отвлекая девушку от размышлений. — Хватит с нас засад, погонь и людей в целом.

— Идем по тропе, так будет быстрее. Преследователей можете не боятся, — Дум подал из хвоста из хвоста крохотной колонны.

— Нет уж, не будем ввязываться в сражения лишний раз, — Виви могла покляться, что Дима при этом нахмурился, хотя лица его и не видела.

— Я с вами ради них, — раздалось многозначительное напоминание.

— И что будешь делать, если я говорю, что мы будем их избегать?

— Ничего, — неожиданно спокойно ответил мечник.

Виви с беспокойством взглянула сперва на одного парня, затем на второго. Но оба не спешили прерывать молчание, размеренно шагая вперед по узкой полевой тропинке. Девушка это терпеть не хотела и в полголоса обратилась к Думу:

— Почему же не уйдешь? Боишься, что без тебя мы умрем?

Воин лишь усмехнулся, но все же ответил:

— Нет, просто я уверен, что как бы мы не бежали от битвы, она нас догонит. Сегодня я не стал проливать кровь, но может быть уже завтра ее будет столько, что мы все захлебнемся.