Языковой обмен

Добро пожаловать в общежитие

Сойдя с автобуса, я оказалась перед пятиэтажным зданием из красного кирпича с множеством окон. Справа от двустворчатой двери висела табличка, гласившая, что это третий корпус общежития. Волнение нарастало, и это заставило меня остановиться. Наверное, все было бы по-другому, если бы я приехала к началу семестра, как все студенты. Но болезнь подкорректировала планы, поэтому я прилетела лишь спустя полтора месяца.

Собравшись с духом, я вошла в общежитие и попала прямиком в общую зону: два дивана стояли развернутыми друг к другу, на них сидели парни и девушки, они громко разговаривали и смеялись, те, кому не хватило места на диванах, расположились на креслах и на полу. Практически никто не заметил моего появление. Тем лучше.

Все бюрократические моменты были улажены в прошлый визит в академию, и я знала, в какой комнате буду проживать. Но проблема заключалась в том, что из-за заезда с опозданием у меня отсутствовал ключ.

Пройдя через зал к лестнице, я опустила выдвижные ручки чемоданов, чтобы проще было нести вещи по ступенькам. Как вдруг рядом возник молодой человек, он тоже был рыжий, но его волосы были на несколько оттенков светлее моих.

— Я помогу, — не дав возможности ответить, он поднял сумки с такой легкостью, будто они ничего не весили, — куда тебе?

— Эм…второй этаж, двадцать пятая комната.

Незнакомец уверенно двигался по коридору и, остановившись около нужной двери, поставил чемоданы на пол.

— Так ты живешь с Брук, — это был вовсе не вопрос.

— Тебе виднее. Ты тут, кажется, частый гость, раз знал, куда идти?

Незнакомец рассмеялся.

— Типа того. Я футболист, а Брук — капитан черлидеров. Тут живет несколько девчонок из команды поддержки, и по выходным мы иногда зависаем внизу.

Слова этого парня прозвучали для меня как приговор. Если верить книгам и фильмам, то черлидерши — длинноногие стервы, вечно строящие козни против тех, кто не входит в их социальный круг. И главная из них досталась мне.

— Что ж, спасибо, — неловко выдавила я.

Принимать чужую помощь, особенно мужскую — настоящее испытание. Хотя бы из вежливости стоило поинтересоваться именем парня, но в душе теплилась надежда, что он уйдет и перестанет сверлить меня взглядом.

Чтобы прервать затянувшуюся паузу, я постучала в дверь, но никто не открыл. Я заколотила сильнее. Тишина. Конечно, эта Брук еще и тусовщица, настоящее комбо. Перспектива остаться в коридоре до утра пугала. Перелет страшно вымотал меня, дома уже была ночь, а здесь придется бодрствовать на протяжении ближайших часов пяти. К тому же завтра понедельник и утром на занятия, которые пропускать я не собиралась.

— Не переживай, сейчас позвоню ей.

Видимо, мой беспокойный вид не остался незамеченным, и молодой человек уже расхаживал туда-сюда с телефоном у уха. Через несколько секунд он заговорил:

— Брук, ты когда вернешься? Тебя здесь ждет соседка по комнате, у нее нет ключа. — Пауза. — Ты точно чокнутая, Майерс.

Положив трубку, парень просто дернул ручку, и дверь поддалась. Снова выручил. А мне опять было неловко за это.

— Добро пожаловать, мисс…

— Сара, — я попыталась подхватить его настрой, — спасибо, мистер…

— Кэмерон, — он поднял руку в прощальном жесте. — Еще увидимся, Сара.

Он удалился, оставив меня одну.

Новый дом

Я зашла в комнату и огляделась. Слева и справа, ближе к двери, находились шкафы с зеркалами на створках; далее шли идентичные друг другу письменные столы; а в конце — окно со шторами, возле которого стояли кровати, с тумбочками между ними. Всё это было белого цвета в количестве по две штуки.

Какая часть комнаты предназначалась мне, стало понятно сразу. Брук развесила на своей половине гирлянды с фотокарточками разных поп-исполнителей, закрепленные маленькими прищепками. На столе был ужасный беспорядок, не знаю, как там можно что-либо найти. Кровать заправлена коричневым пледом с длинным ворсом, на нем сверху лежал плюшевый кот-подушка. Мое же спальное место — по-другому назвать это пока не поворачивался язык — было без какого-либо покрывала вовсе. Да и выглядела моя мебель так, будто это выставочный образец спальни в «Икеи».

Одежды я постаралась взять немного, благодаря чему управилась с распаковкой чемоданов за пару часов. Выглядело пустовато, но уже лучше, поэтому я сделала фото, чтобы послать маме, Еве и Реми. После этого я отправилась на поиски душа, к сожалению, он, как и туалет, был общим на весь этаж. Уставшая от этого бесконечно тянущегося дня, я наконец-то оказалась в постели.

Перед сном хотелось перечитать учебные материалы, ведь несмотря на болезнь, я старалась не пропускать уроки. Если у коронавируса есть какой-то плюс, то это возможность посещать занятия некоторых университетов онлайн. Горная Академия как раз из их числа. Лежа под теплым одеялом, стало ясно, что сил на повторение лекций совсем не осталось. Тогда я взяла свой телефон, чтобы проверить соцсети. Конечно, родители и сестра спали. Зато в «Мессенджере» висела смска от Реми.

Плохой Танцор: Добро пожаловать в Си-Эйч, детка! Я рассчитывал получить весточку от тебя по прилете, но так тоже сойдет.

Судьба свела нас с Реми четыре года назад, тогда нам было по четырнадцать. Я скачала приложение для языкового обмена с носителями: подтянуть английский. Реми вроде как хотел выучить русский. Хватило его буквально на месяц, но наше общение на этом не закончилось.

Хоть сперва его никнейм показался идиотским, но за ним скрывался очень милый подросток. Выяснилось, что у нас есть общий интерес — искусство. И мы оба были одинокими детьми, с бонусом в виде лишнего веса. Со временем я и Реми обзавелись «левыми» аккаунтами на «Facebook», и теперь «идиотский никнейм» слушал рассказы из моей жизни каждый день, как и я из его.

Личной информацией друг о друге мы почти не владели. Хотя однажды Реми прислал фотографию двенадцатилетнего себя. Взамен я поведала ему о своем настоящем имени, которое так не любила. Кому-то это покажется глупым, но наши отношения держались не на общепринятых нормах, а исключительно на доверии. Моя младшая сестра Ева утверждала, что Реми — лжец, и даже ставила под сомнение подлинность его пола. Пусть так, но и у него нет доказательств моей честности.

Верим друг другу на слово и поддерживаем, несмотря ни на что. Пока эта система работает — работает и наша дружба.

Сара ХО: Простиии, я вся на нервах. И да, спасибо, что пополнил счет. хх

Плохой Танцор: Ага, сделал это, чтобы ты вышла на связь, СРАЗУ как ступила на твердую землю, а не спустя полдня.

Плохой Танцор: Ладно, это все шутки и тебе не за что извиняться. :) Как тебе соседка?

Сара ХО: Соседку не видела, она где-то тусуется. Стерва-черлидерша.

Плохой Танцор: Если ты ее не видела, то откуда знаешь, что стерва?

Сара ХО: А как иначе? Все признаки налицо. Надеюсь, она не будет приводить к нам своих подружек. Не хочу, чтобы мне мешали заниматься.

Плохой Танцор: Если им захочется пошуметь, то они выберут для этого другое место. В кампусе есть пабы, а вечеринки проходят в домах братств и сестринств. Есть даже клуб, но почти все ходят в определенные заведения в Си-Эйч, там пободрее: есть студенты из других университетов. Когда захочешь оторваться — скину геопозицию. :)

Сара ХО: А с каких пор ты так хорошо разбираешься в тусовках?

Вопрос напрашивался сам собой. Реми домосед и интроверт, и, как мне известно, коротает вечера за фортепиано — это его хобби и будущая профессия одновременно.

Плохой Танцор: С тех самых пор, как ты так хорошо разбираешься в людях, которых еще не встречала.

Резко стало жарко, я скинула с себя одеяло и начала писать ответ: «Опять намекаешь, что я стереотипно мыслю? Так вот знай, штампы существуют не напрасно, убедилась в этом на собственном опыте. Напомнить, как…»

Плохой Танцор: Красный флаг. Не надо было поднимать эту тему, она нас всегда ссорит. Тебе сейчас и так непросто, не хочу добавлять еще стресса. Спокойной ночи. хх

Раздражение от его предыдущих слов никуда не испарилось, а то, что я не успела отослать сообщение, усилило это ощущение. Однако Реми был прав, если продолжим, то конфликта не избежать. Стоит ли оно того? На мгновение я задумалась, а затем стерла набранный текст и отложила телефон.

Пора спать.

Начало студенчества

Живот урчал, голова побаливала то ли от акклиматизации, то ли от голода, потому сконцентрироваться на лекции по введению в историю искусства не удавалось. Больше никогда в жизни не пропущу завтрак, а виновата во всем моя лень. Сделала себе поблажку, якобы из-за сложного перелета, и не встала утром на пробежку, поэтому пришлось урезать калории. Набрать лишний вес снова — худший кошмар. У меня и сейчас была не идеальная форма, но мешковатая одежда всё скрывала.

Возможно, проснуться раньше при всем желании бы не удалось, ведь я даже не услышала, как пришла Брук. На прикроватной тумбочке она положила ключ и записку с просьбой закрыть комнату. Почему сама она не следовала своей инструкции — загадка.

В половину первого профессор Хиггс отпустил нас, а значит, настало время долгожданного ланча. Я направилась прямиком на поиски чего угодно, где продают что-нибудь съедобное. Спустя несколько минут скитаний, пришло в голову следовать за группой ребят, и это было верным решением: они привели меня в одну из университетских столовых. Сотни студентов создавали громкий гул, ото всюду слышались обрывки слов, крики и хохот.

Набрав еды, я стала осматриваться в поисках свободного места. Пройдя между рядами, на глаза попался стол человек на десять, но сидели за ним две девушки. Одна из них, слегка полноватая, смахивающая на что-то между панком и готом, была на паре профессора Хиггса. Я двинулась в их сторону, когда кто-то схватил меня за плечо.

— Меняем курс, мисс Сара.

Кэмерон подвел меня к какой-то компании и указал на пустой стул.

— Майерс, твоя соседка только что собиралась подсесть к мафиозной принцессе и к Уэнсдей.

— Она не мафиози, Фостер. Ее отец был бизнесменом, сколько еще повторять? — насупилась девушка.

Несмотря на мои убеждения, что капитан команды поддержки обязательно длинноногая и тощая, она была миниатюрной, подкаченной блондинкой с карими глазами.

— А грустнолицая все-таки из семейки Аддамс?

Парень не унимался, и Брук кинула в него картошкой фри. Кэмерон поднял руки в знак поражения, а потом обратился ко мне:

— Мне пора, обедаю по понедельникам с командой. Не давай Майерс скучать без меня, — он подмигнул и ушел.

Фокус Брук молниеносно сместился: она стала тараторить что-то про учебу, про работу тренером по танцам, и как вчера допоздна готовила команду к соревнованиям; затем выразила радость в связи с моим приездом и ненадобностью не запирать комнату. Кто-то бы назвал ее эмоциональной и доброй болтушкой, но что-то внутри мешало мне в это поверить.

Лежа в гостиной на диване в полудреме, обнимаю Еву. Сон еще не сморил ее, и она продолжает смотреть телевизор. Неожиданно сестра берет пульт и убавляет звук.

— Обещай, что в Скай-Хайгере ты дашь шанс себе и окружающим. Не все люди плохие. Ты всегда и во всем такая целеустремленная, но почему-то после пары неудач в дружбе — отступила.

Молчу. На самом деле она должна быть старшей — слишком уж мудрая для шестнадцатилетней.

— Я знаю, ты меня слышишь. Обещай, Сара.

— Обещаю.

Я дала Еве слово попробовать, но не поменять мнение насчет лживой личины людей.

Ребята, сидящие за столом, продолжали молча слушать поток мыслей Брук, пока парень в очках не перебил ее:

— Дай нам тоже возможность представиться. Я Томас, а это Лили, моя девушка, — он кивнул в сторону шатенки, которая улыбнулась мне.

— Митчелл Уэйн, но зови меня Митч, — сказал оставшийся парень, не отрывая от меня взгляда.

Он был красив: черноволосый, голубоглазый, с симметричным лицом. Одетый в классическую кипенно-белую рубашку с галстуком, Митч выбивался из компании.

— Сара Жарова, очень приятно, — пробормотала я.

— Жа-жарова, — повторила Брук, — откуда ты с такой фамилией?

— С юга России, из города Тепловодск. Что-то вроде курорта, славится горячими источниками.

Особо добавить было нечего, это периферийный город, где к одиннадцати часам закрыты почти все заведения. Таких в стране полно: задрипанные районы на окраине с блочными многоэтажками времен Брежнева, плохо асфальтированные дороги, заброшенные после «перестройки» заводы. Но с другой стороны Тепловодск выгодно отличался от многих российских провинций огромным количеством зелени на улицах, старинными зданиями 19-го века и развивающейся сферой туризма, в связи с чем историческая часть города — там жила моя семья — и пригород активно благоустраивались.

Мы с компанией общались, пока не закончился перерыв. Я узнала, что Лили тоже черлидер, они вместе с Томасом изучают гостиничный бизнес и живут в общежитии. А Митчелл — потомственный врач. Его отец и дед владеют частной клиникой в Скай-Хайгере, но он по какой-то причине живет в братстве. Брук, как я, получила стипендию, полностью покрывающую расходы на обучение, и тоже не определилась с направлением.

То и дело я ловила Митча на том, что он как бы невзначай касался меня и проявлял необоснованный интерес ко мне, задавая различные вопросы. Все это было в новинку, я аутсайдер во всем, кроме учебы. Давно никто не слушал меня так внимательно, как ребята, не считая Евы и Реми.

«Не обольщайся, это элементарная вежливость, потому что их друг привел тебя к ним».

С компанией здоровалось большое количество студентов, некоторые останавливались поболтать, а я периодически поглядывала на «принцессу мафии» и «Уэнсдей». Брук, Лили, Митч и Томас еще не осознавали, что мое место не в их явно популярной группе, а за тем полупустым столом.

Глава 4

— Пропустила пробежку? Доченька, тебе пропускать спорт противопоказано, — мама покачала головой. — Такими темпами тебя раздует, как на дрожжах. В Америке и без того кругом один фаст-фуд.

Жутко дискомфортно. Стоило солгать, но получалось обычно из ряда вон плохо, поэтому не стала рисковать, и теперь пожинаю плоды отсутствия актерских навыков. Хорошо, Брук еще не пришла. Конечно, она бы не поняла сути разговора, но без свидетелей морально проще. В Тепловодске ночь, осталось потерпеть это унижение еще чуть-чуть, и родители отправятся на боковую.

— Мам, в столовой полно другой еды, помимо фаст-фуда.

— Мы были студентами, целыми днями пашешь и перебиваешься чем придется, — встревает папа. — Но ты не сорвешься, ты у меня настоящий солдат.

Вера папы в мою силу воли грела душу. В плане диет и ограничений он не радикален, в отличие от мамы.

— И я буду очень гордиться тобой, когда ты получишь степень по экономике в таком элитном университете, Серафима, — добавляет он, напоминая, в чем он все-таки радикален.

— Ладно, у меня дел полно. Люблю вас, спокойной ночи, — я помахала в камеру и отключилась до того, как мама успела добавить еще что-нибудь неприятное после прощания.

Если с фактом, что отец называет меня старым именем я смирилась, то с тем, что он выбирает за меня профессию, не смирюсь никогда. С детства я мечтаю связать жизнь с искусством, но родители относятся к любому проявлению творчества как к пустой трате времени, которая никогда не принесет денег и успеха. Для них важны только деньги и успешная карьера. А еще положение в обществе. Деньги, успех, положение в обществе — святая троица, которой поклоняются Вячеслав и Виктория Жаровы. Те, кто не соответствуют критериям, не считаются за людей.

Я уговорила родителей дать мне возможность не выбирать направление в первый год. Сказав, что нужно время на освоение в другой стране. Лучше я наберу не важные и легкие — по мнению мамы и папы — предметы, разовью английский, потому что учить его в России не то же самое, что попасть в среду. Да, врать я не умела, но это скорее хитрость, а не ложь. Конечно, таким образом я лишь отсрочивала момент, когда родители узнают правду, или я таки прогнусь под их желание. Но надежда, что вдалеке от дома я наберусь сил и дам маме с папой отпор, не угасала.

Плохой Танцор: Проверка связи, детка. Злая черлидерша еще не съела тебя? хх

Со вчерашней ночи это было первое сообщение от Реми.

Сара ХО: Еще нет, притворяется милой, но я начеку.

Продолжать эту тему не хотелось, поэтому следом дописала:

Сара ХО: Как жаль, что ты уехал из Скай-Хайгера, показал бы город. Наконец-то встретились бы…:)

Плохой Танцор: Чтобы стать крутым пианистом, на которого ты будешь пускать слюни, пришлось уехать учиться в Бостон, учебные программы для музыкантов здесь лучше.

Сара ХО: Как же мне пускать слюни, если я НИКОГДА не слышала, как ты играешь.

Плохой Танцор: Стану крутым — услышишь. Еще рано. хх

Реми всегда соскакивал с любой темы, где чувствовал опасность для своей анонимности. От него не удавалось добиться даже записи выступления. Любопытство не давало покоя, но я принимала правила, только бы сохранить единственную в жизни настоящую дружбу.

***

Вечером я опять уснула до возвращения Брук, но утром мы обе встали рано. Оказалось, что она тоже ходит на пробежку, и поэтому увязалась за мной. После мы устремились прямиком в душ, благо, в такую рань здесь не было других девчонок с этажа.

Я быстро помылась, но не спешила выходить из кабинки. Не хотелось, чтобы соседка увидела меня без одежды. Наверное, это глупо — мы живем вместе и вряд ли получится избегать ее на протяжении всего года, но постараться стоило. Я даже купаюсь практически вслепую, в примерочных в магазинах переодеваюсь спиной к зеркалу, потому что нет желания видеть это некрасивое и жирное тело, что уж говорить о посторонних людях.

Из-за того, что я задержалась в ванной, времени до начала пар было в обрез. Заскочив в комнату, я обнаружила Брук, которая сидела на стуле и нервно притоптывала ногой.

— О, вот и русалка вернулась. Давай быстрее, а то опоздаем.

— Ты могла не ждать меня, я не просила. У нас разные занятия.

Вышло грубее, чем я ожидала, но Брук не заметила этого, либо намерено проигнорировала.

— Пока ты умоляла Урсулу наколдовать тебе ноги, я заглянула в твое расписание, нам в один кампус, — она говорила об этом так, словно это ни капельки не странно. — И да, на обеде встречаемся в «Допинге», я тебе по дороге покажу, где это. Там повкуснее, чем в столовой, хоть людей и не сильно меньше.

По тону Брук было ясно, что возражать бессмысленно. Я провела в Горной Академии три дня, но уже становилась вовлеченной в какой-то новый для меня вид отношений, о которых не просила. Ева и Реми бы сказали, что нужно расслабиться и плыть по течению, но я предпочту держать ухо востро.

С этими мыслями я закинула рюкзак на плечо, и мы отправились на пары.

Репортаж с места событий

Я оглядела аудиторию и обнаружила, что пустые места только наверху. Неудивительно, я опоздала на пять минут, повезло, что мистер Эванс еще не пришел. Мышцы ныли после тренировки, и бег по коридорам до кабинета не прибавил сил. Поэтому, еле волоча ноги, я приблизилась к свободной парте, и успела положить на нее рюкзак, когда заметила, что на несколько рядов выше сидит та самая девушка, которую Кэмерон окрестил Уэнсдей.

Одетая во все темное, с огромным принтом Весёлого Роджера на футболке, и увешанная каким-то фантастическим количеством массивных серебряных украшений, она действительно выглядела мрачной. Темные волнистые пряди слегка прикрывали лицо, взор «Уэнсдей» был направлен в книгу, которая лежала перед ней, а губы без остановки шевелились и создавалось впечатление, что она читает заклинание.

Не знаю точно, что двигало мною в тот момент — наверное, обещание попробовать найти друзей, данное Еве — но я глубоко вздохнула и, забыв про боль в ногах, подошла к девушке.

— Привет, здесь не занято?

— Рядом со мной?

Широко распахнутые карие глаза уставились на меня. От напускной смелости не осталось и следа, зря я это затеяла. Точно зря.

— Не занято, — прервала затянувшуюся паузу «Уэнсдэй», — прости, слишком увлеклась Агатой Кристи.

Ее голос был мягкий и успокаивающий. Она тепло улыбнулась, даже слегка смутилась, и больше не казалось, что она жуткая и нелюдимая. Меня накрыла волна облегчения. Значит, чутье не подвело, и мы правда похожи — существуем в своих закрытых от остальных мирах. Уровень уверенности подскочил до каких-то нереальных высот, чего давно не случалось, поэтому я взяла инициативу в свои руки.

— Меня Сара зовут, я очно на учебе с понедельника, но уже дважды у нас совпали предметы. Подумала, нам надо познакомиться поближе.

— Я помню тебя, группа по искусству маленькая, к тому же твои красивые волосы бросались в глаза. Я Джозефин, но зови меня Джо.

Мое лицо запылало. Она говорила так непринужденно, будто не сделала только что комплимент человеку, которого совсем не знает. А девушка все-таки не из робкого десятка. От этих мыслей внутренняя уверенность вернулась в привычное русло, и я заёрзала на скамье.

— Так мы будущие коллеги-журналистки, Сара?

— Эм, я вроде как не определилась — буду получать степень по истории культуры или по экономике. Основы журналистики выбрала потому, что оставались свободные часы, не знала, чем их занять.

Я не стала вдаваться в подробности, что, не считая математики — которая являлась обязательной в любой программе — не взяла ни один предмет, связанный с экономикой. И даже включила в расписание бесполезные дисциплины, зато они не шли вразрез с моими желаниями. Нет необходимости, чтобы, если все пойдет не по плану, кто-то знал о моем провале. Так что здесь для окружающих я буду придерживаться легенды, что меня нравится и то, и другое одинаково сильно.

В кабинет вошёл преподаватель, и Джозефин перешла на шёпот:

— Ого, совсем противоположные направления. Киара, моя лучшая подруга, как ты — хороша во всем, а я преуспела только в гуманитарных науках, — она опять польстила мне. — Но если понадобится, то я освою что угодно, лишь бы стать лучшей журналисткой своего времени.

Девушка была похожа на одержимую и вообще чересчур разоткровенничалась. Я решила потихоньку свести разговор на нет, делая вид, что слушаю лектора. Но мне было любопытно, не Киара ли вчера сидела с Джо в столовой? Если да, то почему Кэмерон дал ей прозвище Мафиозная Принцесса?

Это совершенно меня не касается, но привычка то тут, то там собирать информацию о людях тянется из детства. Это хобби зародилось из-за моего обособленного образа жизни. Порой я сходила с ума от чувства отверженности и одиночества, а таким способом получалось ощутить себя частью социума. Обычно я подслушивала разговоры одноклассниц — они не воспринимали меня всерьёз, замечали только когда в очередной раз отпускали обидные шутки в мой адрес. В остальное же время я была невидимой до такой степени, что они сплетничали прямо при мне.

Когда мы с Матвеем из параллельного класса стали спать вместе, то получалось узнавать что-то у него. Можно было задать любой вопрос, который бы пролил свет на очередные школьные слухи. Он отвечал неохотно и односложно, но изредка он был не прочь поболтать. Такие моменты я особенно любила — появлялось впечатление, что между нами не только физическая близость. Всё закончилось печально, но для меня воспоминания, связанные с Матвеем — самые лучшие со старшей школы.

— А теперь по поводу экзаменов, — пробасил мистер Эванс. — К тесту получать допуск те, кто до пятого декабря сдаст письменную работу. Это должен быть специальный репортаж — проблемный или познавательный. Подробности сегодня вечером выложу на сайт. Разбейтесь по двое, выберите любую тему и отправьте мне на почту.

По аудитории прокатилось недовольное ворчание студентов. А мистер Эванс заглянул в настольный календарь и добавил:

— Это у нас десятое…значит, крайний срок — двадцать четвертое октября. Ах да, если не найдёте соавтора, то тоже пишите на почту. А теперь все свободны. Хорошего дня!

В поисках пары все вокруг замельтешили, будто муравьи. Я отметила в голове, что надо связаться с преподавателем.

— Будем делать репортаж вместе? У меня есть несколько идей, — Джо затеребила толстенную цепь на шее.

— Э, — я на мгновение впала в ступор. — Да, конечно.

Мы обменялись номерами и разошлись. С шестого класса я не участвовала в командных проектах, никто из одноклассников не горел желанием брать меня к себе. Более снисходительные учителя разрешали мне делать всё самой. Но находились такие, кто думал, что, если насильно навязать меня какой-нибудь группе, то это поможет моей интеграции в коллектив. На деле же мне спихивали самые сложные и объемные задания, либо сваливали всю работу целиком.

Я не уверена, нравится ли мне Джо, но она уже придумала нам какие-то темы, и хочет стать журналисткой, поэтому репортажи по её части. Значит, что тянуть все на себе точно не придется.

Ева, Реми, смотрите, я завела первое полезное знакомство!

Что?! Вечеринка?!

В «Допинге» оказалось довольно приятно, у этого места имелся свой стиль — или его подобие — интерьер, выдержанный в бирюзовом и бежевом цвете; панорамные окна, выходящие с одной стороны на сквер, а с противоположной…наверное, тоже на сквер — в конце концов, так выглядела большая часть студгородка. В самом центре зала располагалась полукруглая барная стойка аж с четырьмя бариста — готова поспорить, что у студентов вместо крови по венам течет кофе. Смежно с зоной напитков находилась такой же формы витрина с едой. В противоположном от двери конце зала висела огромная меловая доска, вверху которой красовалась надпись: «Я мечтаю…», а ниже — каша из десятков оставленных посетителями желаний. Нам с Лили и Брук достался стол на диванах возле окна.

Еда в «Допинге», несмотря на схожий со столовой формат, действительно было вкуснее. И большое количество блюд, которые я могла себе позволить, не навредив фигуре. Мама осталась бы довольной. Я взяла рыбу со шпинатом, а девочки взяли по двойной порции наггетсов и картошку фри. Не так мне представлялся рацион черлидерш, хотя через некоторое время я обратила внимание, что Брук по какой-то причине ничего не ест.

Джо со своей подругой — я была уверена, что это и есть Киара — тоже обедала здесь. Она заметила меня не сразу, но увидев, энергично помахала рукой.

— Так вы знакомы. Ты поэтому вчера хотела сесть с ними? Это все Фостер виноват, беспардонный идиот, — Брук покачала головой.

— Нет-нет, мы познакомились сегодня на паре, и…

— А вот и наши девочки! — протянул уже знакомый голос.

Кэмерон направлялся в нашу сторону с другом — в меру рослым и крепким. Я предположила, что он тоже из футбольной команды. Он мимоходом поприветствовал Брук и Лили и, не дожидаясь ответа, подсел к Джо и Киаре. Кэмерон же задержался возле нас.

— Знаете, что я вам принес?

— Что? — поинтересовалась Лили.

— А вы подумайте.

Лили задумчиво замычала.

— Что-то съедобное?

— Мимо. Еще варианты?

Брук глубоко вздохнула и сжала губы. Игра в угадайку явно пришлась ей не по вкусу. Заметив это, Кэмерон достал из рюкзака глянцевые листовки и раздал нам.

«Что? Вечеринка Ривера и Кэма в честь Хэллоуина, и я приглашен?!» — гласил флаер.

Внизу был указан адрес, день, а также приписка, что вход строго в карнавальных костюмах.

— Только не потеряйте. Мы поставим у дверей какого-нибудь новичка из братства, где пройдет вечеринка, он будет проверять дресс-код и приглашения. Вряд ли кто-то из вас дозвонится в этот день до меня или Ривера, чтобы мы провели вас просто так, — Кэмерон звучал очень самодовольно.

— То есть эту цветную бумажку надо хранить три недели? Вы слышали что-нибудь про интернет, чаты и рассылку? — Брук закатила глаза.

— Это гарантия, что не будет никого постороннего.

— Странно слышать подобное, после того, как ты пригласил меня — человека, которого едва знаешь.

— Сара, да ты мне уже как сестра, — Кэмерон указал на свои рыжие волосы, а затем на мои.

Какое-то по-детски приятное чувство зародилось внутри, но я подавила его — невозможно, чтобы меня позвали на вечеринку без какой-то выгоды, просто надо копнуть поглубже. Озвучивать предположение я не стала, а прикрылась самой очевидной причиной для отказа:

— Допустим, но я даже не знаю, кто такой Ривер.

— Это я, — нарочито медленно протянул парень, который только что общался с Джо и ее подругой.

Я смутилась от того, что он услышал мой комментарий, но не нашла ничего лучше, кроме как уставиться на Ривера, ответившего взаимностью. Он наклонил тёмно-русую голову на бок и несколько раз быстро моргнул, передразнивая меня.

— Ты же был против первокурсников на вечеринке, Кэм.

Я и так не планировала никуда идти, но слова Ривера напомнили: я здесь лишняя.

— Ты первый придумал позвать мисс Дракулу с подружкой. Не пойму, что у тебя с ней общего.

— Что у нас общего ты знаешь, а у вас?

Ривер кивнул в мою сторону. Реми отругал бы меня за то, что я не постояла за себя, но вся смелость и находчивость в семье досталась Еве. Даже если хороший ответ пришел бы мне в голову прямо сейчас, а не перед сном, когда прошедший день прокручивается в голове, во мне не нашлось бы решимости озвучить его.

— Это моя сестренка, — Кэмерон снова показал на наши волосы.

Лили сложила наши тарелки на поднос, встала и взяла меня за руку, вытягивая за собой.

— Я расстроена, Ривер. Не знала, что ты способен на хамство.

— Ты не лучше, Фостер, а даже хуже, потому что ведешь себя так же, только за спиной у той девушки, — Брук вручила поднос с посудой растерявшемуся Кэмерону. — Нам пора.

Я не ожидала, что Лили и Брук отреагируют на ситуацию так остро, даже слишком драматично. Как минимум потому, что мы практически не знаем друг друга. А тем более поражало, что Брук заступилась за Джо. Ситуация напоминала мне сюжет какого-нибудь мультфильма или подросткового сериала о дружбе. С другой стороны, тут, возможно, тоже имелся скрытый умысел.

— Ты как, Сара? — спросила Лили, когда мы вышли на улицу. — Ривер обычно так себя не ведет. Он один из самых уравновешенных и тактичных людей среди моих знакомых.

— Ерунда, он озвучил факт, а не оскорбил меня. Кэмерон дал мне приглашение потому, что я была с вами. А может из-за того, что Ривер позвал Джо, — вероятные мотивы наконец-то вырисовывались в голове.

— Чушь, тогда он отдал бы их после тренировки или выловил нас с Лили по-отдельности. Фостер придурок, но не такой мелочный, чтобы делать что-то в противовес Риверу — напарнику по организации пьянок последние три года.

— Гарантирую, они обговорили список гостей заранее. Зачем они развели этот детский сад — я искренне не понимаю, — дополнила Лили. — Но ты, Сара, лучше думай о том, какой костюм ты наденешь.

— Я не пойду. На вечеринке будут ваши знакомые, а мне там делать нечего. А еще тридцать первое — вторник, не хочу потом случайно проспать учебу. К тому же мне нравится пассивный отдых — дома с ноутбуком.

Последнее было не точно, просто до этого я лишь однажды была на некотором подобии вечеринки, когда родители троюродной сестры Матвея уехали на дачу, и квартира осталась в её распоряжении. Происходящее там, мягко говоря, походило на Содом и Гоморру, поэтому я ретировалась в кротчайшие сроки. А о самой отвратительной части того дня мне до сих пор стыдно вспоминать. На эмоциях я поделилась этим с Евой, но поклялась, что больше никто не узнает мой секрет.

— Не переживай, самая лучшая соседка по комнате разбудит тебя, — Брук ткнула в меня локтем.

— Вот, одна проблема решена! — Лили просияла. — Мы с Томасом тоже предпочитаем проводить вечера без лишнего шума, но если Кэмерон и Ривер что-то устраивают, то там однозначно стоит присутствовать.

— Не обещаю, но постараюсь.

Такой ответ удовлетворил девочек, и они переключились на другую тему.

***

Вечером в очередной раз я осталась в комнате одна. Где Брук находит столько энергии, умудряясь почти не есть, мало спать, много учиться и тренироваться, можно только догадываться. У меня же сил не осталось еще до окончания занятий, поэтому сейчас я коротала минуты до сна, переписываясь с Реми.

Плохой Танцор: Правильно понимаю, что ты ПЕРВАЯ с кем-то заговорила, но расстроилась, когда выяснила, что та девушка — не забитая серы мышь? Ты нечто, Сара. lol

Я рассказала ему про Джо, а про вечеринку умолчала — идти туда все равно не собираюсь, а ситуацию с Ривером вспоминать лишний раз нет желания.

Сара ХО: Это не так…

Плохой Танцор: Прости за резкость, но ты предположила, что она еще менее социально развита, чем ты — и это тебе пришлось по вкусу. А когда она сделала ответный шаг, то сразу стала для тебя странной. Детка, адекватная коммуникация между взрослыми людьми строится на взаимности, а ты надеялась принять доминантную позицию по отношению к этой девушке, как когда-то поступали с тобой.

Больше всего у меня вызывали отвращение люди, которые ведут себя так, как описал Реми. Не могу поверить, что он заметил такое за мной.

Сара ХО: Ого, вот это выражения, будто ты мой психолог. Я не делала ничего подобного, просто она меня напугала или типа того. Мне всегда казалось, что мы очень похожи и понимаем друг друга. Ты сейчас обвиняешь меня в том, что когда-то причинило боль нам обоим. Я бы так никогда ни с кем не поступила.

Или поступила бы? Какова бы была моя реакция, если бы Джо оправдала мои ожидания. Я гневно сжала в руках подушку. Почему я вообще анализирую тот бред, что пишет Реми.

Плохой Танцор: Как раз потому, что у нас много общего, я способен трезво оценить твое поведение. Я почти научился справляться со своими внутренними проблемами, и всего лишь желаю того же для тебя.

Общение с Реми являлось важной частью моей жизни не только из-за того, что в реальности я практически ни с кем не контактировала, и не потому, что у нас был общий интерес — искусство. В первую очередь Реми для меня был маяком, дающим веру, что я двигаюсь в верном направлении.

Я любила свою сестру, но наши действия, мнения и жизненный опыт полярно отличались. Ева — душа компании. Активная, энергичная и коммуникабельная. В школе, там, где я добивалась успеха кропотливым трудом и занятиями с репетиторами, ей достаточно было посмотреть в сторону учебников. Родители тоже относились к Еве иначе — у нее было гораздо больше свободы действий, и это не портило ее отношения с мамой и папой. К моим отступлениям от их воли они относились не так спокойно. Таким образом, мы с Евой выросли совсем разными, порой я предпочитала что-то скрывать от неё. Но с Реми все было по-другому, а в последнее время и он стал странно себя вести.

Пока я генерировала удачный ответ, раздалась повторная вибрация.

Плохой Танцор: Ты долго молчишь, а это верный сигнал, что я облажался, уже второй раз за неделю. Прости, детка.

Я решила промолчать, на сегодня с меня достаточно.