Яйцо пепла

Глава I. То, что лежало под землёй

В тот день, когда Бен Карин нашёл драконье яйцо, в поместье Уэлша повесили человека, который умер три дня назад.

Его тело качалось на ветру у северных ворот. Вороны не трогали его, собаки не лаяли, а лица прохожих выражали не столько страх, сколько раздражение: мертвец мешал проезду телег с зерном.

Бен увидел его по дороге к старому лесу.

- Говорят, он убил священника, - произнёс Ланселот, поправляя ремень своего потёртого меча.

- Говорят, он умер три дня назад, - ответил Бен. - А повесили его сегодня.

Бром, шедший позади с мешком яблок, хмыкнул.

- Значит, королевские палачи наконец-то научились работать с опережением.

Ланселот обернулся.

- Ты когда-нибудь можешь заткнуться?

- Могу. Но тогда тебе придётся самому думать, а я не хочу портить тебе день.

Бен улыбнулся, хотя взгляд его снова вернулся к виселице.

Мертвец был одет в чёрную рубаху. Его голова свесилась набок, и из-под спутанных волос виднелась белая полоска кожи на шее. На груди висела деревянная дощечка с выжженным знаком - королевское солнце, перечёркнутое тремя вертикальными линиями.

Бен не знал, что означал этот символ.

Но ему показалось, что он уже видел его.

Во сне.

- Пойдём, - сказал он

- Куда? - спросил Бром. - В лес, где водятся волки, разбойники и всякая дрянь, о которой твой отец рассказывает, чтобы ты не шатался по ночам?

- Именно туда.

- Прекрасно. Если нас сожрут, я буду преследовать тебя после смерти.

- Встанешь в очередь, - сказал Ланселот.

Они оставили виселицу позади.

Поместье Уэлша лежало на западе Англии, между холмами, где ветер никогда не утихал окончательно, и лесом, который местные жители называли Старым Вдовцом. Название было старше самого поместья. Никто не знал, кто его придумал, а старики утверждали, что прежде лес назывался иначе, но произносить прежнее имя было дурным знаком.

За последние сто лет Уэлш почти не изменился. Каменные дома, соломенные крыши, кузница у ручья, поля с пшеницей и небольшой замок, где жил управляющий королевскими землями.

Над замком развевался красный стяг с золотым солнцем.

Бен ненавидел этот стяг.

Не потому, что любил бунтовать или мечтал о чужих тронах. Просто каждый раз, когда он видел королевский знак, ему вспоминался отец, возвращавшийся домой после службы при дворе с обожжёнными руками и таким выражением лица, словно за ним кто-то шёл.

Отец никогда не объяснял, почему оставил королевскую кузницу.

А мать никогда не спрашивала.

- Ты опять задумался, - заметил Ланселот.

- Думаю.

- Это опасная привычка, - сказал Бром. - Особенно в твоём возрасте.

Бен толкнул его плечом.

Они свернули с дороги и углубились в лес.

В начале осени Старый Вдовец казался почти красивым. Золотые листья лежали на мху, между деревьями стелился туман, а солнечный свет пробивался сквозь ветви длинными бледными полосами. Но чем дальше они уходили, тем холоднее становился воздух.

Птицы умолкли.

Ветер исчез.

Даже хруст веток под ногами звучал странно приглушённо.

- Мы далеко зашли, - сказал Ланселот.

- Ты же хотел найти кабана, - напомнил Бен.

- Я хотел найти кабана, а не собственную могилу.

Бром остановился и прислушался.

- Вы слышите?

Они замерли.

Из глубины леса донёсся звук.

Тихий, низкий, протяжный.

Словно кто-то огромный выдохнул под землёй.

- Это гром? - спросил Ланселот.

- Небо чистое, - ответил Бен.

Звук повторился.

На этот раз земля под ногами едва заметно дрогнула.

Бром медленно снял с плеча мешок с яблоками.

- Если из-под земли сейчас вылезет какая-нибудь древняя тварь, я хочу, чтобы вы знали: яблоки я не отдам.

- Беги, если страшно, - сказал Ланселот.

- Я не боюсь. Я экономлю силы для паники.

Бен уже не слушал их.

Он заметил между корнями старого дуба узкую трещину. Из неё тянулся тонкий дымок, хотя поблизости не было ни огня, ни следов пожара.

И ещё - запах.

Металл. Камень. Что-то горькое, напоминающее кровь, оставленную на горячем железе.

Бен знал этот запах с детства. Он проводил часы в кузнице отца и мог определить раскалённый металл даже с закрытыми глазами.

Но здесь не было ни горна, ни углей.

Только холодная земля.

- Я посмотрю, - сказал он.

- Конечно, - вздохнул Бром. - Потому что именно так начинаются все хорошие истории. Кто-нибудь говорит: «Я только посмотрю», а потом его голову находят в колодце.

Бен опустился на колени и раздвинул корни.

Под ними обнаружился каменный выступ. Он очистил его ладонью и увидел на поверхности знакомый знак: солнце, перечёркнутое тремя линиями.

Тот самый символ, что был выжжен на дощечке мертвеца.

У Бена похолодели пальцы.

- Что там? - спросил Ланселот.

- Не знаю.

Он надавил на камень.

Сначала ничего не произошло. Потом раздался глухой щелчок, и земля под дубом содрогнулась. Между корнями открылся узкий проход, ведущий вниз.

Бром выругался.

- Нет. Нет, нет, нет. Мы не полезем туда.

- Там что-то есть, - сказал Бен.

- Да. Скорее всего, смерть. И она не любит, когда её беспокоят.

Ланселот вытащил меч.

- Я иду первым.

- Ты даже не знаешь, что там.

- Именно поэтому.

Бен хотел возразить, но Ланселот уже ступил в проход.

Через несколько шагов они оказались в небольшой подземной камере. Стены были сложены из чёрного камня, которого Бен никогда прежде не видел. На полу лежали истлевшие обрывки ткани и несколько ржавых цепей. В дальнем конце возвышался низкий постамент.

Оно было размером с человеческую голову, продолговатое, с неровной поверхностью цвета тёмного обсидиана. По скорлупе тянулись тонкие серебристые прожилки, складывавшиеся в узор, похожий на ветви мёртвого дерева.

Бен шагнул ближе.

- Это какое-то украшение? - прошептал Ланселот.

Бром не ответил.

Он смотрел на стены.

В камне были вырезаны изображения существ с длинными шеями, огромными крыльями и когтистыми лапами. Над ними стояли люди в коронах. Одни преклоняли колени. Другие лежали мёртвыми.

На последнем изображении человек без лица держал в руках яйцо.

Под рисунком шла надпись на незнакомом языке.

И всё же Бену показалось, что он понимает её.

Когда последний король умрёт, дитя пепла вернётся.

Он моргнул.

Буквы снова стали чужими.

- Нам нужно уходить, - сказал Бром. На этот раз в его голосе не было насмешки.

Бен протянул руку к яйцу.

- Не трогай! - крикнул Ланселот.

Но было поздно.

Пальцы Бена коснулись скорлупы.

Мир исчез.

Он увидел чёрное небо, покрытое горящими облаками. Под ним стояли тысячи людей, и все они смотрели вверх. Их лица были залиты слезами, но никто не кричал.

Над ними летел дракон.

Он был настолько огромен, что его крылья закрывали солнце. Чешуя на его теле походила на раскалённый металл, а из трещин между пластинами вырывалось пламя. Одно его крыло было разорвано, из груди торчало копьё, но он продолжал лететь.

На его спине стоял человек в короне.

Лицо человека было скрыто маской.

Затем дракон повернул голову.

Его глаза оказались совершенно человеческими.

И Бен услышал голос.

Внутри собственной головы.

Ты опоздал.

Видение оборвалось.

Бен рухнул на колени, хватая воздух ртом. В ушах звенело, а ладонь горела так, словно он сунул её в кузнечный горн.

Ланселот подхватил его за плечо.

- Бен! Что с тобой?

- Я... не знаю.

Бром смотрел на яйцо.

- Оно шевельнулось.

Бен поднял голову.

По чёрной скорлупе медленно прошла серебристая вспышка. Затем из глубины яйца раздался стук.

Один раз.

Второй.

Третий.

Словно кто-то находился внутри и пытался выбраться наружу.

Ланселот отступил.

- Это невозможно.

Бен осторожно коснулся яйца ещё раз.

На этот раз ничего не произошло. Только странное тепло разлилось по его ладони, а под кожей на запястье проступила тонкая тёмная линия.

Она напоминала след от ожога.

- Уходим, - приказал Бром.

И никто не стал спорить.

Бен завернул яйцо в свой плащ. Оно оказалось неожиданно тяжёлым, но он не мог заставить себя оставить его в подземелье.

Ланселот несколько раз пытался заговорить, но каждый раз замолкал, глядя на свёрток в руках Бена.

Бром шёл последним и постоянно оглядывался.

Только у самой окраины поместья он наконец произнёс:

- Мы ведь никому не расскажем?

- Разумеется, - ответил Бен.

- Даже твоему отцу?

- Особенно ему.

Бром нахмурился.

- Почему особенно?

Бен посмотрел на свою ладонь.

Тёмная линия под кожей исчезла.

Но на месте, где он коснулся яйца, остался крошечный серебряный след.

- Потому что я хочу сначала понять, что это такое.

Он ещё не знал, что отец уже ждал его дома.

И что на пороге кузницы лежал мёртвый ворон с вырванным языком.

Кузница была пуста.

Это Бен понял сразу, едва переступил порог. Обычно в такой час отец работал у горна: молот звенел, угли потрескивали, а на наковальне лежали заготовки для подков или ножей. Сегодня горн погас, инструменты были убраны, а дверь в заднюю комнату закрыта.

Отец стоял у стола.

Перед ним лежал раскрытый свёрток из старой кожи.

Бен узнал его. Отец хранил этот свёрток под половицами и никому не позволял к нему прикасаться.

- Где ты был? - спросил отец.

- В лесу.

- Я вижу.

Отец поднял глаза. Он заметил грязь на одежде сына, разорванный рукав и следы крови на ладони.

- Что ты принёс?

Бен крепче прижал свёрток к груди.

- Ничего.

Отец медленно обошёл стол.

- Бен. Я задал тебе простой вопрос.

В его голосе не было гнева. Только страх.

И это напугало Бена сильнее любого крика.

- Я нашёл кое-что под старым дубом.

Отец замер.

- Покажи мне.

Бен развернул плащ.

Яйцо лежало между складками ткани. В свете масляной лампы серебристые прожилки на скорлупе казались почти белыми.

Отец отшатнулся.

- Нет...

Он произнёс это так тихо, что Бен едва расслышал.

- Ты знаешь, что это?

Отец не ответил. Он подошёл к двери, выглянул на улицу и быстро запер засов.

- Ты кому-нибудь показывал его?

- Только Ланселоту и Брому.

- Господи...

- Отец, что происходит?

- Так объясни!

Отец ударил ладонью по столу. Лампа подпрыгнула, и её пламя едва не погасло.

- Потому что я уже видел, что происходит с людьми, которые находят такие вещи!

В кузнице повисла тишина.

Бен впервые заметил, что руки отца дрожат.

- Когда? - спросил он.

Отец закрыл глаза.

- До твоего рождения.

Из-за стены донёсся стук.

Три медленных удара.

Отец схватил молот.

Бен обернулся к двери.

- Кто там?

- Не открывай, - прошептал он.

- Кто это?

Мужчина посмотрел на сына, и в его глазах Бен увидел нечто, чего прежде никогда не замечал.

Вину.

- Человек, который должен был умереть много лет назад.

Стук повторился.

На этот раз яйцо ответило ему.

Изнутри скорлупы донёсся тихий, почти ласковый шорох.

А затем голос за дверью произнёс:

- Бен. Меня зовут Алек.

Пауза.

- И я пришёл забрать своё сердце.

Глава II. Человек, который пришёл за сердцем

Дождь начался за несколько минут до полуночи.

Он барабанил по крыше кузницы, стекал по закопчённым стенам и шипел, попадая в угли, которые Бен так и не успел погасить. Внутри пахло железом, мокрой золой и чем-то ещё - странным, сладковатым запахом, напоминавшим цветы, оставленные на могиле.

Бен стоял у верстака, прижимая к груди завёрнутое в старую ткань яйцо.

Оно было холодным.

Настолько холодным, что пальцы уже начали неметь.

- Положи его на пол, - приказал отец.

Эдгар Карин никогда не повышал голоса без причины. Даже когда Бен в детстве разбил любимый молот отца, тот лишь молча отправил его спать без ужина. Когда Бен однажды украл яблоки из королевского сада, Эдгар заставил его вернуть каждое.

Но сейчас отец выглядел так, будто перед ним лежало не яйцо, а отрубленная голова самого короля.

- Отец, ты знаешь, что это?

- Я сказал, положи.

- Оно было под землёй. В Старом Вдовце. Там была комната, и на стене...

- Замолчи!

Бен вздрогнул.

За двенадцать лет своей жизни он ни разу не слышал, чтобы отец кричал подобным образом.

Эдгар обернулся к двери, словно ожидал увидеть за ней кого-то ещё. Затем подошёл к окну, задёрнул занавеску и задвинул деревянный засов.

- Ты привёл его сюда? - спросил он.

- Кого?

Отец посмотрел на яйцо.

- Того, кто спит внутри.

Бен невольно отступил.

- Это дракон?

Эдгар закрыл глаза.

Всего на мгновение. Но этого хватило, чтобы Бен понял: отец не собирается смеяться над его вопросом.

- Драконов больше нет, - прошептал Эдгар. - По крайней мере, так должно было остаться.

- Но...

- Слушай меня внимательно. Что бы ты ни увидел сегодня, кому бы ни рассказал, никто не должен знать, что яйцо находится у нас. Ни Ланселот, ни Бром. Ни твоя мать. Никто.

- Почему даже мать?

Отец не ответил.

Именно тогда яйцо ударилось о стол.

Тук.

Они оба замерли.

Тук.

Бен почувствовал, как по позвоночнику пробежал ледяной холод.

Тук.

Три удара.

Такие же, как в подземной камере.

Эдгар медленно снял со стены тяжёлый молот. Это был не обычный кузнечный инструмент. Его рукоять была обмотана потемневшей кожей, а на металлической головке виднелись знаки, которые Бен прежде принимал за бессмысленные царапины.

Отец никогда не позволял ему прикасаться к этому молоту.

- Отойди за меня, - произнёс Эдгар.

И тут в дверь постучали.

Трижды.

Не громко. Не торопливо.

Так стучит человек, который точно знает, что ему откроют.

- Эдгар Карин, - раздался голос снаружи. - Я знаю, что ты дома.

Отец побледнел.

- Кто это? - едва слышно спросил Бен.

Эдгар сжал рукоять молота.

- Человек, который должен был умереть много лет назад.

За дверью послышался тихий смешок.

- Не заставляй меня ждать, старый друг. У меня плохие новости. Король мёртв.

Бен перестал дышать.

Король Альдрик был жив ещё утром. По крайней мере, об этом говорили люди на рынке. Он болел уже несколько недель, но никто не сообщал о его смерти.

- И что с того? - бросил Эдгар.

- Его нашли в постели. Без единой раны. Без крови. Зато на груди у него обнаружили знак.

Пауза.

- Перечёркнутое солнце.

Молот в руке Эдгара дрогнул.

Бен посмотрел на яйцо. Ткань вокруг него начала медленно темнеть, словно пропитывалась чернилами.

- Ты лжёшь, Алек, - сказал отец.

- Хотел бы я, чтобы это было так.

- Уходи.

- Не могу. Я пришёл забрать своё сердце.

Яйцо раскололо тишину новым ударом.

Тук.

На этот раз Бен почувствовал боль в собственной груди. Не сильную, но глубокую, будто кто-то сжал сердце холодной рукой.

Он вскрикнул и выронил ткань.

Чёрная скорлупа оказалась покрыта тончайшими серебряными линиями. Они складывались в узор, похожий на карту звёздного неба. В самом центре пульсировала красная точка.

Бен протянул руку.

- Не трогай! - закричал Эдгар.

Слишком поздно.

Когда пальцы коснулись скорлупы, кузница исчезла.

Небо горело.

Не краснело на закате, не озарялось молниями - оно действительно горело, словно над миром перевернули огромную печь.

Бен стоял посреди поля, покрытого пеплом. Вокруг него находились люди в чёрных одеждах. Тысячи людей. Они смотрели прямо перед собой, не моргая, не двигаясь и не произнося ни слова.

У каждого на лице была выжжена маленькая окружность.

Солнце.

Перечёркнутое вертикальной полосой.

Вдали возвышался город с башнями, которые изгибались, словно плавящийся воск. Над городом кружили существа с разорванными крыльями. Одни падали, другие исчезали в огне.

А посреди поля лежал дракон.

Он был настолько огромен, что его тело напоминало чёрную гору. Чешуя покрывала его ранами, а из груди торчал длинный клинок. Из разрубленной пасти сочилась кровь, похожая на расплавленное серебро.

На голове дракона стоял человек.

Высокий, облачённый в доспехи, с короной из костей. Его лицо скрывала белая маска, на которой не было ни глаз, ни рта.

Человек повернулся к Бену.

- Ты опоздал, - произнёс дракон.

Бен хотел спросить, кто он. Хотел узнать, почему оказался здесь и что значит это проклятое солнце.

Но дракон заговорил прежде.

- Когда услышишь колокола без языка, не открывай ворота.

Человек в маске поднял руку.

И все люди на поле одновременно повернули головы к Бену.

Тысячи лиц.

Тысячи пустых глаз.

- Найди кузнеца, который выковал первую ложь, - продолжил дракон. - Он оставил тебе не оружие. Он оставил тебе выбор.

- Какой выбор?!

Впервые дракон посмотрел прямо на него.

В его глазах горели две маленькие звезды.

- Кого ты позволишь миру сожрать?

Человек в маске наклонился к дракону и вытащил клинок из его груди.

Дракон закричал.

А затем раскрыл пасть и выплюнул не огонь, а человеческую руку.

На запястье руки был знакомый серебряный браслет.

Бен узнал его.

Такой же браслет носила его мать.

Мир раскололся.

Бен упал на колени в кузнице, хватая ртом воздух.

Яйцо лежало перед ним. На его поверхности появилась тонкая трещина.

Отец стоял рядом, сжимая молот так сильно, что костяшки пальцев побелели.

- Что ты увидел? - спросил он.

Бен поднял голову.

- Маму. С ней что-то случится.

Эдгар резко схватил его за плечи.

- Ты видел её лицо?

- Нет. Только браслет. Отец, что происходит? Что за дракон? Почему он сказал, что я опоздал?

Вместо ответа Эдгар посмотрел на дверь.

Там больше никто не стучал.

- Алек? - позвал он.

Тишина.

Отец осторожно приоткрыл дверь.

На пороге никого не было.

Лишь мокрые камни, лужи и тёмная дорога, уходившая к замку.

На ступеньке лежал предмет, завёрнутый в промасленную ткань.

Эдгар поднял его и развернул.

Это оказался королевский перстень.

Золотой ободок был расколот надвое. Вместо рубина в оправе находился человеческий зуб.

На внутренней стороне кольца кто-то выцарапал короткую надпись:

ПЕРВЫЙ УЖЕ ПРОСНУЛСЯ.

- Отец? - прошептал Бен.

Эдгар не отвечал.

Он смотрел на перстень, и по его щеке медленно стекала слеза.

- Ты ведь не просто кузнец, да?

Отец убрал кольцо в карман.

- Я пытался им быть.

- Кем?

Эдгар повернулся к сыну.

- Тем, кто забыл прошлое.

Он подошёл к большому сундуку в дальнем углу кузницы и отодвинул его. Под сундуком находилась железная пластина, почти незаметная среди камней. Отец нажал на неё, и часть пола с тяжёлым скрежетом отъехала в сторону.

Из темноты пахнуло сыростью.

И кровью.

Внизу лежали мечи.

Десятки мечей, каждый с выжженным знаком перечёркнутого солнца. Рядом стояли доспехи, покрытые чёрным налётом, и длинный деревянный ящик, обитый серебряными гвоздями.

Эдгар спустился первым.

- Бен, бери яйцо и иди за мной.

- Куда?

- Туда, где тебя не смогут найти.

- А мама?

Отец остановился на последней ступени.

- Если она вернётся до рассвета, скажи ей, что я нарушил клятву.

- Какую клятву?!

Эдгар посмотрел на сына с такой болью, что Бену захотелось отступить.

- Клятву никогда больше не поднимать меч против короля.

Внезапно снаружи раздался женский крик.

Бен узнал голос матери.

Он бросился к двери, но отец успел перехватить его за руку.

- Не смей!

- Это мама!

- Это не она!

Крик повторился.

На этот раз ближе.

- Бен... сынок...

Голос был точь-в-точь материнским.

Но из-под двери медленно потекла чёрная жидкость.

Яйцо завибрировало в руках Бена.

И впервые он услышал голос, который шёл не из видения и не из чужой памяти.

Он звучал прямо внутри его головы.

Не открывай.

Эдгар п

однял молот.

За дверью кто-то тихо засмеялся.

А потом голос матери произнёс:

- Бен, милый... почему ты позволил ему умереть?

Отец побледнел.

Потому что за дверью стоял не тот, кто собирался войти.

За дверью стоял тот, кого Эдгар Карин собственными руками похоронил семнадцать лет назад.

И мёртвые пришли за своим долгом.