Ясми́новый цвет заката

1. Грозовой день

Каким мы привыкли слышать начало хорошей истории о любви? Про чарующее волшебство момента, в котором сходится тысяча тысяч линий, чтобы раз и навсегда изменить жизнь, обрекая на счастье.

Чаще всего это случается примерно так:

«Одним чудесным утром, в погожий весенний денёк некая Лора, что исполняла обязанности младшего библиотекаря в уютном районе небольшого подмосковного городка, спешила на работу. Прохожие улыбались, трамваи и автомобили уступали дорогу, сигналя вслед лёгкой развевающейся юбке шёлкового платья. С веток пели птицы, в воздухе кружили лепестки майских яблонь, а небо разгоняло редкие облачка, чтобы достать солнечными лучиками до ключиц барышни и погладить их теплом.

На работе Лору ждал чай, уютная атмосфера тишины и две старушки-книголюбушки — любимые завсегдатаи. А вечером! Вечером ей предстояло первое за три года свидание с самым настоящим принцем из сказки! Правда, вживую они ещё не встречались, но после месяца переписок Лора была уверена, что это судьба.

Но ведь судьба не просто так открывает невидимые двери, поэтому пришлось вмешаться волшебству момента. Когда туфельки перемахивали кочки, будто это феечка прыгала с цветка на цветок, Лора засмотрелась на котика, что мылся на соседнем подоконнике, споткнулась и чуть было не упала. Но по удачному стечению обстоятельств на пути ей встретился таинственный незнакомец, который подхватил её на лету, чтобы позже перевернуть всю её жизнь…»

Да, именно так начиналась бы эта история, будь она простой сказкой, что мы привыкли слушать по вечерам. Но, увы, эта история правдива, и наша героиня удачливостью не отличается. Поэтому её день начался и продолжился как и всегда — наискучнейшим образом.

Впрочем, таинственный незнакомец ей всё же встретился, но тогда она ещё не знала, насколько он таинственный. Как и не подозревала о том, что жизнь её уже перевёрнута, а незнакомец сыграет в её судьбе самую значительную роль.

А было всё так…

***

Трамвай продребезжал по рельсам, следом бежала одуревшая от шума старая хромая шавка, облаивая грохочущий вагон, а на асфальт сыпались срываемые ливнем листья. Первая гроза в этом году выдалась бурной, яркой. И, как это часто бывает, совершенно неожиданной. Она разогнала всех немногочисленных прохожих, оставив улицы практически пустынными, и лишь бурные ручейки бежали по тротуарам, пронося мимо опавшие розоватые лепестки майских яблонь.

Праздничные выходные прервались тремя рабочими буднями, но, как заведено, многие горожане разъехались на все десять дней, оставив притихшее Подмосковье мокнуть в одиночестве. Сегодня шёл второй такой будень, и, похоже, чувствовал он себя так же неуютно, как и редкие трудяги, что вынуждены были спешить под проливным дождём на работу.

Лора с отчаянием вздохнула, подняла сумочку над головой повыше и решилась на следующую перебежку. Светло-серый льняной костюм промок ещё до того, как она, придерживая задирающуюся юбку-карандаш, успела добежать до остановки, чтобы спрятаться под козырёк. В волосы налетел сор с тополей, что суетно мелькали бликами мелких листьев под ударной капелью, на чулках расплывались мелкие брызги грязи. Кожзамовая китайская сумка нежно-бежевого цвета, в которую хозяйка иногда любила упихивать пару-тройку томиков поинтереснее, сегодня, на счастье, оказалась почти пуста и служила роль зонта сносно.

Сетовать на непогоду Лора, конечно, не стала, пусть и очень хотелось. Всё же на её совести была репутация районной библиотеки, поэтому девушка молча застегнула молнию, встряхнулась, отбрасывая со лба прилипший локон светло-русых волос, и вежливо кивнула пунцовощёкой Анжеле Степановне из соседнего подъезда, что тоже пряталась от грозы.

А вот тётка сдерживаться не стала и ругнулась за них обеих, переступая хлюпающими мокасинами на опухших нетвёрдых ногах. Запахло корпоративом, и Лора в очередной раз порадовалась, что не пьёт — и так утро вышло не очень, а если бы ещё и это… Ох нет!

Майские в этом году дались тяжело: три дня с родственниками в соседнем пригороде, где приходилось по сто раз на дню объяснять, почему она в свои двадцать четыре до сих пор не замужем и без детей. Лора не знала, каким зрением нужно обладать, чтобы зорко следить, как и на что тикают её часики, но сама на своих видела лишь одно: до открытия библиотеки осталось меньше пятнадцати минут, а значит, хочешь не хочешь, а надо бежать под дождь.

Вгляделась в булькающую серыми пузырями проезжую часть, оценила степень силы, с которой лупили крупные капли, и подняла сумочку над головой. Сейчас нужно выбрать момент, чтобы перебежками добраться до пешеходного перехода на этой стороне и преодолеть широкую дорогу, за которой уже в двух кварталах располагалась родная библиотека. Всё бы ничего, но лужи, перегородившие путь, прятали все знакомые ямы, а на ощупь Лора их не очень хорошо помнила — слишком часто по весне появлялись новые. Так что бежать будет неприятно. Но нужно.

Лора взглянула в понимающие глаза пунцовощёкой Анжелы Степановны, вздохнула, кивнула на прощание и, плотнее прикрыв макушку, решительно ступила под дождь. Небо, видя эту смелость, чуть сжалилось, и ливень начал затихать, поэтому дорогу до светофора она преодолела почти без проблем. Дождалась зелёного и вприпрыжку пересекла трассу, стремясь скорее нырнуть под разбухшие густыми кронами липы, превращающие аллею в тёмный уютный тоннель. Хлюпнула туфелькой в лужу, запрыгивая на тротуар, и от неожиданности взвизгнула, когда прямо над головой небо расчертила молния, и раздался оглушительный раскат грома.

Рассмеялась, понимая, что вымокла до нитки, и уже всё — можно переставать притворяться приличной, раз уж всё равно за такую не сойдёт, и просто радоваться дождю. Улыбнулась летящим с неба каплям и побежала вперёд, не глядя под ноги, как в детстве.

И именно поэтому не успела увернуться, лишь краем глаза заметив идущего навстречу незнакомца, и со всей силы попала левым плечом в предплечье высокого длинноволосого мужчины в шляпе и с тростью.

От удара оба резко выпустили воздух: он с глухим низким стоном, она — с болезненным вскриком. По инерции пробежала ещё пару шагов, разворачиваясь на ходу, и чуть не упала. Тоже обернувшийся поневоле мужчина выругался, с шипением потёр место ушиба, переложив трость в левую руку, и поправил чёрный цилиндр.

— Ох, ради бога, простите, простите! — взмолилась Лора, с сожалением сжимая лацканы своего пиджака. — Я вас не увидела, простите! Засмотрелась просто, дождь же такой… Я не хотела! Я бежала. Мне на работу, я…

— Оставьте! — болезненно сморщившись, отмахнулся незнакомец зажатой в руке тростью.

В тёмных глазах сначала читалась лишь досада, а потом промелькнула какая-то странная злая боль — слишком сильная для простой физической. Но всё же мужчина, прежде чем развернуться и продолжить путь, выдавил из себя вежливое:

— Не стоит беспокойства, леди. Прощайте! — и зашагал прочь.

Лора встряхнулась и недоумённо хмыкнула, глядя вслед. Старомодный тёмно-серый сюртук в викторианском стиле не вязался ни со временем года, ни с эпохой. Впрочем, белый воротничок над галстуком напоминал о стильных мужских манекенах в бутиках, зато высокие чёрные сапоги точно входили в диссонанс с современной модой.

Для майского Подмосковья вид у незнакомца был совершенно неподходящим, но всё же оказалось очень приятно встретить эдакого джентльмена. Прямо будто с книжной обложки! И стиль одежды был выверен настолько идеально, что скорее прохожий в «адидасах» смотрелся бы рядом неуместно и странно, а не этот сударь. И пусть чувство вкуса у него было категорически нестандартное, но то, что оно у него было — неоспоримо.

Лора вздохнула, когда джентльмен скрылся за поворотом, но тут же опомнилась и поспешила в сторону библиотеки. Времени не оставалось совсем, так что ближайший квартал пришлось бежать, не глядя под ноги, уже не ради удовольствия, а ради скорости. Хорошо хоть ливень почти прекратился!

Очередная лужа оказалась слишком глубокой, и когда девушка с разбегу влетела в неё, то совершенно не ожидала, что каблук увязнет где-то в недрах расщелины под мутной водой. Чувствуя себя предельно жалко уже в полёте, она растянулась на асфальте и всхлипнула от боли и унижения. Строгая юбка бесстыдно треснула сбоку, показав кокетливый край чулка, и Лора, стараясь сдержать слёзы, принялась подниматься.

— И зачем я их только надела! — проговорила она, с досадой глядя на побежавшие от сбитых до крови коленей стрелки. — Не носила никогда, так и не надо было!

— Эй, дэвушька, дэвушька, харашо всё, га? — услышала она рядом голос дворника, что работал в районе библиотеки, и попыталась изобразить благодарность на перекошенном от боли лице:

— Спасибо, всё хорошо, — морщась, подтвердила она кивок. — Я на работу опаздываю, пойду, спасибо.

— Слышь, малая, мож, тебя проводить? — раздался с другой стороны ещё один мужской, но уже незнакомый голос чуть громче и наглее.

— Спасибо, не нужно! — строго поправила она полы перепачканного пиджака, нащупывая ногой туфлю.

— Та чё ты, малая? — не унимался слегка опухший, но очень гордый, если судить по костюму с полосками, спортсмен. Правда, сигарета, зажатая в губах, и банка алкогольного энергетика сводили на нет предположение о его причастности к спорту. — Пшли давай, я тя с друзьями познакомлю!

Лора сделала шаг назад, настороженно следя за руками парня, что потянулся к ней свободной.

— Девушьк, твоё на, — подал ей упавшую сумку дворник и попытался строго посмотреть на приставалу: — Та девушкь тут рядышкомь, сам провожу. Мы ш пше работать тут, ходи себе, га? Приличный девушкь, не ходи, ухади.

Она глянула в обветренное, испещрённое морщинами лицо заступника, который, сжимая плечи, прятал руки в карманы ярко-оранжевой жилетки, потом на гневно выпятившего губу молодца с банкой и сигаретой и решительно выпрямилась. Похоже, защита тут нужна уже не столько ей, сколько пожилому рыцарю в жилетке.

Строго нахмурилась в сторону наглеца, надеясь, что взгляд покажется убедительным, несмотря на босую ногу в разодранном чулке, что беззащитно поджимала пальцы в ручейке грязной воды, и произнесла кодовую защитную фразу:

— Мой парень не разрешает мне говорить с незнакомцами.

Работала фраза через раз, но этим утром Лоре всё же повезло, и мужик скис:

— Это этот, что ли? — хмыкнул он и через дырку в зубах сплюнул на землю.

Невпопад вспомнился недавний прохожий. Представилось, как он мог бы с той же вежливой холодностью отвадить грубияна. Защитить леди, попавшую в беду, чтобы как в книжке и, возможно, даже с дуэлью… Но таинственного джентльмена рядом не оказалось, поэтому пришлось, как обычно, справляться самой:

— И я тоже не разрешаю себе говорить с незнакомцами. Тем более в рабочее время! Поэтому рекомендую вам найти кого-нибудь другого, кто сможет оценить ваше внимание. Всего хорошего, — строго пожелала она, зажала в руке туфлю и решительно зашагала прочь, надеясь, что погода поубавит пыл в голове у грубияна. И он, хвала Булгакову, отстал!

Дворник проводил до поворота и, получив искреннюю благодарность, оставил. Дождь успокоился совсем, и лишь влажный ветер, срывающий с деревьев редкие капли, напоминал о бушевавшей недавно буре.

«Не мог пораньше закончиться хоть на пять минут?» — с досадой подумала ещё слегка нервничающая Лора. И только добравшись до крашенных толстыми слоями ещё советской краски дверей библиотеки, она поняла, насколько же ей больно! Колени жгло, нижняя часть ладоней саднила, а уж про собственный вид и думать не хотелось! Выбрала же самое лучшее из гардероба, чтобы вечером не ударить в грязь лицом перед Мишей. А ударила сразу вся, полностью и заранее! Вот тебе и нарядилась.

Планировалось же произвести впечатление. Дать понять, что девушка она не легкомысленная, цену себе знает, но и ножки у неё вполне-вполне себе ничего! Даже сначала туфли хотела надеть на шпильке, но потом подумала: а вдруг Миша ниже окажется? Она ведь барышня рослая, выше среднего, пусть и не каланча, так что каблучки всё же выбрала низкие, деликатные. Да и шпильки для похода в приличный ресторан могли показаться слишком пошлыми. Мало ли? В первый раз лучше перестраховаться. Во всяком случае, утром этот план казался отличным. Сейчас же хотелось поскорее дойти на работу и надеть на себя хоть мешок — лишь бы сухой!

У библиотеки оказалось пустынно — ливень разогнал всех, включая кошек, и в миске с кормом у порога плавали сорванные ветром листья. Лора наклонилась прибрать и охнула от боли в коленях. А как вечером-то это делать, когда кровь остановится и засохнет корочка? Бедный Котобус, придётся ему сегодня ждать, когда хозяйка со стонами и кряками пройдёт на кухню, и уже с дивана принимать традиционные поглаживания, а не у дверей на полу, как привык. Благо, на диван хоть сам вспрыгивал, несмотря на почтенный возраст.

Отперла дверь, зашла внутрь и с наслаждением вдохнула знакомый и родной запах книг. В любую погоду — что летом в бурю, что зимой в буран — здесь было тихо и уютно, будто весь реальный мир не мог пробраться на территорию миров волшебных, притаившихся на полках. Сотни тысяч вселенных, вокруг которых плавают мерцающие в свете витражного окна над дверью пылинки, будто это волшебство!

Именно из-за этого волшебства Лора и стала работать здесь. Родственники ещё поначалу пытались советы давать, мол, зарплата низкая, карьерного роста нет, иди лучше менеджером в строительную фирму к дядь Коле или в колл-центр к тёть Люде, уж они-то точно нормальную работу выбрали, а не это вот… Ну, скучно-книжное вот это для заучек и старых дев. Что сама девушка по этому поводу думает, их интересовало мало. Работу её они считали категорически унылой и ненужной, но Лора-то точно знала, что на своём месте, потому что отбоя от посетителей у неё не было!

Едва успела подсушить волосы полотенцем и переодеться в оставленную хозяйственной Ларисой Леонидовной сменку, как пожаловали первые.

— Агата Лаврентьевна, Маргарита Адольфовна, доброе утро! — радостно улыбнулась Лора двум старушкам-подружкам, что захаживали в читальный зал почти каждый день.

Вокруг пушащихся паутинкой седых голов особенно ярко просверкивали искорки пылинок, будто за витражным окном не хмурилось небо, а палило солнце. Опрятные и достаточно стильные по меркам пятидесятых костюмчики сидели на женщинах идеально. Кокетливая шляпка с пером у одной и дореволюционная ажурная брошь на шейном платке у другой — любо-дорого смотреть.

— Доброе утро, Лорочка! — низким приятным голосом поприветствовала Агата Лаврентьевна, а подруга кивнула. — Ну как вы сегодня, милочка? Погодка-то какая, ух! Мы с Маргошей уж думали, смоет вас, и не дождёмся мы нашу чудесную библиотекаршу.

От улыбки старушки веяло уютом кондитерского магазина. Как пирожное с ликёром: и сладкое, и терпкое, и с приятным взрослым послевкусием, заставляющим немного тушеваться. Впрочем, Лора быстро сбросила неловкость и со всей искренностью ответила:

— Ох, Агата Лаврентьевна, я сегодня еле добралась! Не поверите, чудом не опоздала вообще!

— Это что же приключилось, милочка?

— Да я гляжу, штанцы-то не по размеру, — смеясь, добавила Маргарита Адольфовна, указывая на треники, что оставляла старшая библиотекарь на случай чёрной работы или ещё чего.

— Ну да, — смущённо подтянула Лора одёжку. — Лариса Леонидовна сказала, что это мужа штаны. Я ж вымокла вся, пока бежала! — и с отчаянием добавила: — Ещё и чулки… В лоскутки просто!

— Ох, ну милочка, не стоит так переживать! — невесомо погладила по запястью одна из старушек. — Уж поверь, чулки в жизни не главное! Это я тебе как трижды замужняя женщина говорю.

И с задорным блеском в глазах покачала головой, а Лора благодарно улыбнулась, стараясь, чтобы на её лице не отобразилось неуместное любопытство — о себе подружки-книголюбушки рассказывали неохотно, больше интересуясь жизнью девушки.

— Да и вообще, — подмигнула вторая почтенная мадам, — мне кажется, что этот твой Михаил, голубушка, должен обладать вполне ясным зрением, раз уж читать ваши эти сообщения мелким шрифтом в состоянии. Так что уж точно разглядит, какая ты у нас раскрасавица, Лорочка! Сейчас нравы уже не те, дорогуша. Можешь идти хоть прямо так! Красоты твоей это не ис…

— Ну Маргошенька, ну ты что? — возмутилась Агата Лаврентьевна. — Ну неужели же сама забыла, как это? А? — и покачала головой в кокетливой шляпке. — У девочки первое свидание, ну как она пойдёт в штанах, ну? Ну неужели же ты бы пошла, а?

— А и пошла бы! — хмыкнула подружка. — Сейчас мода такая, что барышни в штанцах ещё и не такое могут! — поджала губки, сдерживая улыбку, и дёрнула бровками. — Это в нашей с тобой молодости штаны для женщины были недопустимы, а сейчас я бы сама носила!

— Да ведь не носишь-то! — смеясь, парировала первая. — Модная она какая, а?

— Ох, а я сегодня такого джентльмена модного видела! Прям настоящего! Как с обложки! — само вырвалось у Лоры.

Старушки тут же примолкли и с огромным интересом уставились на неё, поэтому пришлось продолжить рассказ:

— Я на работу бежала, с ним столкнулась случайно. Чуть не упали там оба! Ох, так стыдно! А он прям такой… Ох! Прям викторианский такой джентльмен! В цилиндре, с тростью! Сюртук как у мистера Дарси, только всё тёмно-серое, почти чёрное, один воротник светленький. Я таких только в Москве видела, в метро пару раз. То ли на Хэллоуин, то ли на концерт какой. Но в Москве сейчас много всяких ребят интересных. А этот прям взрослый, лет сорок, наверное! Не знаю, может, гот какой-нибудь? Ну или реконструктор. Ох, вам бы он точно понравился — такой принц!

— Ну-ка, ну-ка! — заулыбались старушки. — Это что же это за джентльмен такой, что нашу Лорочку до таких щёчек розовых довёл, а?

— Да ничего подобного! — возразила она и в смущении прибавила: — Нет, ну симпатичный, конечно, не спорю. Даже красивый, наверное, — и отмахнулась, надеясь, что краска на лице в приглушённом свете не так заметна: — Мне просто неловко… Я его так толкнула! Вы бы видели! Стыдно до сих пор! Бежала не глядя же! Самой больно было, но я же плечом его, считай — костью, а он ростом высокий, так я его прям в мягкое. Ещё синяк останется! Будет потом вспоминать наш район и по дуге обходить.

— Ох-ох-ох! — умилилась та, что в шляпке. — А ты бы хотела, чтобы не обходил?

На подмигивание Лора совсем стушевалась, но всё же призналась:

— Да я бы рада, честно говоря. Он какой-то… Интересный. И не как все, смелый, не боится собой быть. Да и вообще, ну согласитесь, если бы вы в наше время встретили мужчину, который за такое тебя не матом покроет, а прям вежливо так, ещё и леди назовёт? — и смеясь пожала плечами. — Да тут бы любая растаяла, не то что я… Вы же меня знаете, я сестёр Бронте уже третий раз домой забираю!

Книголюбушки понимающе закивали.

— Ох, да уж знаем мы тебя, голубушка, — сказала Маргарита Адольфовна. — Но я тебе так скажу, что мужчин достойных всегда было мало. И найти себе такого, увы, очень сложно. Но можно! Так что ты уж, Лорочка, будь осторожна, хорошо? Переборчивой быть не зазорно. Зазорно себя не ценить и вешаться на первого встречного, который жениться обещал, и маяться потом всю жизнь с ним.

— О-хо-хо, — поднесла костяшку пальца к губам Агата Лаврентьевна, а на щеках появились глубокие озорные ямочки, — ну, судя по некоторым, не всю-то жизнь, а? — и подмигнула подруге.

Впрочем, та не смутилась, а с уверенностью добавила:

— А ну и что? Зато опыта у меня, хоть отбавляй! — и склонилась к Лоре: — И ты всё же поверь, милочка, уж лучше одной, чем так. Мужчины эти всю молодость съедают. Я только после смерти третьего себя молодой наконец-то почувствовала, когда на пенсию отправилась и замуж опять выходить не пришлось.

Подружка сначала вздохнула, покачала головой, но потом согласно закивала, а Лора благодарно улыбнулась:

— Спасибо, Маргарита Адольфовна. Я, честно говоря, нервничаю сегодня. Так что ваши слова попали в точку. Буду аккуратна, обещаю. И в койку на первом свидании ни-ни! Обещаю!

— Вот и правильно! — хором согласились книголюбушки.

— И головы не те-ряй! — прибавила Агата Лаврентьевна, и старушки привычно под ручку направились в читальный зал.

2. Библиотечная

К обеду пришла Лариса Леонидовна, окинула полный читальный зал усталым взглядом, вздохнула и подошла.

— Я вашу сменку взяла!.. — начала было девушка после скомканного приветствия, но старшая прервала её, отмахнувшись:

— Ничего страшного. Так и знала, что ты без зонта, Лорочка, — женщина похлопала её по руке и взяла дневник книговыдачи. — Что у тебя, — сардонически хмыкнула она, — опять аншлаг?

— Опять, — улыбнулась девушка, чувствуя непрошенную гордость.

И не то чтобы все эти люди приходили лично к ней, но почему-то большая часть постоянных читателей относилась к младшей библиотекарше, будто к родной. Болтали, делились мыслями, интересовались её делами, рассказывали о своей жизни, иногда просили поддержки или подбадривали сами. Из-за этого ей казалось, что у неё два дома: квартирка на пятом этаже, что она получила в наследство от бабушки, и этот — где ждали книги и улыбающиеся завсегдатаи.

Лариса Леонидовна окинула зал поверх очков, вздохнула ещё раз, сказала своё дежурное усталое: «Молодец, Лорочка», — и отправилась заниматься работой.

Из завсегдатаев сегодня пришло не так много, видимо, из-за непогоды. Царила шуршащая тишина. Центральный столик под низкой потолочной лампой оккупировали три дамы, что по кругу зачитывали до дыр одни и те же бульварные романы, вполголоса комментируя. Дальше за отдельным столом сидел, обложившись кипой документов, профессор-академик из московского института, который давно вышел на пенсию, но продолжал штудировать новинки научных журналов. В тени полок притаилась парочка тинейджеров, которые всегда приходили молча держась за руки и так же молча разглядывали книги по искусству с красочными репродукциями. Обычно Лора по памяти находила каждую фамилию, заполняла дневник и даже иногда успевала почитать что-то своё.

Но не в этот день. В этот день она вся на иголках ожидала предстоящего свидания.

К обеду волосы высохли, и более-менее получилось привести причёску в порядок. Да, укладки уже не вышло бы без фена, но длина волос позволяла сделать высокую строгую гульку, которую вечером можно распустить, чтобы локоны легли крупными волнами по плечам.

Телефон молчал, хотя Миша был в сети, и от соблазна написать ему уберегали лишь посетители, которые раз за разом отвлекали от угрюмого созерцания экрана смартфона в ожидании, что парень внезапно отправит какое-нибудь сообщение первым.

— Лаура Сергеевна, здравствуйте! — раздалось бойкое и высокое снизу.

Лора перегнулась через стойку и не выдержала — расплылась в улыбке:

— Здравствуй, Алисочка! Ты как обычно? За «Волшебником»?

Красавица лет восьми покрутилась так, чтобы пышное кремовое платье заиграло искорками в свете косых разноцветных лучей из окошка, и требовательно выпалила:

— Да!

— Ты же его уже раз пятьдесят читала! — не очень весело засмеялась Лора и потянулась за сказкой, которая стояла неподалёку на полке, всегда готовая. — Или опять забыла? — с сочувствием произнесла она и положила книгу на край стойки, стараясь не показывать блеснувшую в глазах грусть.

— А-ха! — беспечно отмахнулась Алиса и, схватив добычу, радостно побежала к излюбленному столу у подоконника с геранью.

Девочку Лора записывать не стала. Документов у той не было, а родителей видела всего раз — когда только устроилась на работу два года назад. Тогда они привели дочь под ручки, представили и попросили ту самую сказочную повесть Александра Волкова про волшебника Изумрудного города. Как вернули книжку, Лора не видела — тогда на смене была Лариса Леонидовна, которая работала полный день лишь по пятницам, в остальные появляясь к обеду или не являясь вовсе, если это был понедельник. Но через месяц Алиса пришла сама и с тех пор частенько захаживала почитать любимую историю.

К книгам юная читательница относилась по-взрослому бережно, и ни разу не было так, чтобы к вечеру томик не обнаруживался лежащим на том самом месте, откуда она его детской пятернёй стаскивала.

Лора старалась не обращать внимания на странную «забывчивость» Алисы. Пусть девочку и отпускали в библиотеку одну, но то обстоятельство, что она не вытянулась за два года ни на сантиметр, давало понять, что со здоровьем у неё что-то сильно не так. И было понятно, что вряд ли стоит акцентировать на этом внимание — таким детям и так не легко приходится, поэтому Лора старалась вести себя как ни в чём не бывало, чтобы Алисе было комфортно в её компании.

За окном вновь затарабанил дождь, по стеклу потекли длинные косые стрелы, а уют библиотеки стал теплее. Подумав, Лора поставила чайник, и они вместе с Ларисой Леонидовной сели обедать бутербродами и печеньем. Не так чтобы очень полезно, но главное — не пахнет на всё помещение, а нарушать книжную атмосферу никто из них не любил.

— Ну что ты, решилась-таки? — спросила старшая, когда они покончили с едой и допивали горячий душистый чай с мятой.

— Ну да, — кивнула Лора. — Сколько можно уже? Он меня с первого дня уговаривает, неудобно даже…

— Ох, я бы на твоём месте давно бы уже сходила и разобралась, а не оттягивала! — по-доброму пожурила Лариса Леонидовна. — Ты за него боишься или за себя саму, а?

— Да я думаю, — потупившись проговорила Лора, — я не так чтобы подарок. Меня же все соседи чудно́й считают. Да и опыта у меня, стыдно сказать, как в девятнадцатом веке!

— В девятнадцатом веке ты была бы уже старой девой, — отрезала женщина. — Или пятого ребёнка в поле рожала бы.

— Ох, ужасы какие говорите! — прыснула девушка, прикрыв рот костяшкой, а затем отпила чай. — Но вы же сами знаете, как нас воспринимают — библиотекарш. Я уже привыкла, что на меня как на сноба смотрят. Это в столице уже все умные, а тут… Будто на сорок лет назад.

— Глупости говоришь, Лорочка, — уверенно отмахнулась старшая. — Всё у нас нормально. И ты у нас, пусть и чудна́я, а всё же умничка. И никакой ты не сноб, уж поверь! Так что ни о чём не волнуйся, ладно, хорошая моя? Ты, главное, баллончик, что я тебе давала, взяла?

— Взяла! — с готовностью кивнула девушка.

— Ну вот и хорошо. А будет руки распускать, ты не стесняйся, — и строго приподняла уголок брови. — Девственность в наше время, конечно, скорее порок, чем привилегия, но ты всё же не разбрасывайся ею, раз уж не посеяла в старших классах, как остальные, угу?

— Спасибо, Лариса Леонидовна, — засмеялась Лора и похлопала старшую по руке. — Только вы меня вот такую понимаете и принимаете, спасибо вам! Была бы у меня мама, я бы хотела, чтобы она, как вы…

— Вот уж начала она! — воскликнула женщина, отмахиваясь, но тут же прижала палец к губам, глядя на читальный зал. — Совсем забыла, что она здесь!

— «Она»? — настороженно покосилась девушка на переполненное помещение и приметила шагающую вдоль полок новую, ещё не знакомую с традициями данной библиотеки мадам, что выбирала себе что-то. — Точно, — шёпотом прибавила Лора и, пригнув голову, с озорством улыбнулась.

— Ну ладно, иди, Лорочка, — шёпотом велела старшая и махнула в сторону стойки выдачи. — Нам с тобой ещё шесть часов поработать до восьми, и можно домой, — и тут же, морщась от ползущей подначивающей улыбки, подмигнула: — А кой-кому на свидание! Да?

Девушка смущённо почесала нос, но всё же кивнула и отправилась на рабочее место.

Время тянулось медленно, посетители — то новые, то старые — приходили и уходили.

В очередной раз объявился юный неформал в неизменных кожаных штанах, что таскал и зимой, и летом, и «вампирской» рубахе с манжетами. Пригладил длинные русые вихры, улыбнулся и с разрешающего кивка отправился к полке с учебниками. На этот раз по истории и юриспруденции. За последний год он всё чаще метался между точными науками и гуманитарными, будто готовился к экзаменам во все ВУЗы мира. Но то, что сдаст, сомнений не вызывало.

Лора зависла над формулярами, и понимающая Агата Лаврентьевна привычно подхватилась и меленькими шажочками подошла, чтобы шепнуть на ушко:

— Косухин Р.Р.

— Спасибо, — шикнула смутившаяся девушка, стараясь не смотреть на паренька, который уже в третий раз невзначай обернулся к стойке, прежде чем утыкаться в учебники. — Что бы я без вас делала, а?

Парнишка, выбрав себе книжек побольше, сел за стол и уткнулся в разворот первой. Не забыв перед этим бросить ещё один тщательно, но неумело скрываемый взгляд на Лору.

— Эк, кавалер какой, а? — подбоченясь, усмехнулась старушка. — Глаз не сводит, прям!

— Да уж, — еле слышно согласилась девушка. — Было б ему годков побольше хоть… Так-то симпатичный, книжки любит. Такие парни сейчас редкость. Но куда мне? Ему ж на вид и семнадцати нет, куда ему такая тётка двадцатичетырёхлетняя, а?

— Ну-ну, зато его это не смущает, — хохотнула подоспевшая Маргарита Адольфовна, которая не могла усидеть без подружки.

— Вот поэтому я и не разговариваю с ним, — почесала нос Лора. — Такое чувство, что ему слово только, а он сразу за аванс примет. Не хочу обижать мальчика.

— Ох уж эти юные горячие сердца! — засмеялись книголюбушки и отправились по местам, чтобы вернуться к новым историям, на этот раз из жанра фэнтези, который их ровесницы не всегда жаловали.

К концу рабочего дня явился ещё один завсегдатай. Как обычно, пожаловался на безразличную жену минут десять, а затем ушёл штудировать подборки газет за девяносто пятый год. Мужичка было жалко, и Лора с охотой болтала с ним шёпотом, давая понять, что готова выслушать, и его странный выбор литературы её нисколько не смущает. Мало ли? Может, нравится ему вспоминать те времена через газеты? Может, у него там жизнь только цвести начала, вот он и возвращается в молодость?

Лора старалась не вмешиваться в дела читателей, но иногда ей казалось, что только в их библиотеке собираются настолько чудны́е люди. Ну да, чудачка не может не притягивать чудаков. Вкусы завсегдатаев она знала, и казалось, будто каждый из них — сам книга, просто пока непрочитанная.

Чуть позже заглянула грузная продавщица из соседнего супермаркета, что принесла на обмен «Избранную для дракона», забрав вместо неё «Ведьму для демона». На этом поток посетителей иссяк.

Серый день сменился таким же серым вечером. Миша написал лишь раз, уточнил, всё ли в силе, и Лора, продышавшись, сухо, как и полагается библиотекарше, ответила, что да. И уже после этого открыла его фотографию и вгляделась в чудесные зелёные глаза под светлыми вихрами слишком длинных для современной моды волос. Миша напоминал ей мистера Дарси, но был не такой мрачный — в глазах светился ум и какое-то озорство.

А ещё он писал ей стихи.

Лоре никто никогда не посвящал стихов. И пусть выходили они у него не очень, но она искренне хвалила всякий раз, когда он присылал что-то новое. Всё же не всем быть Пушкиными, а в таких делах важнее старание и отношение, а то, что рифмы банальные и ритма нет — ну что уж тут сделаешь? Зато от сердца.

Когда серость за окном внезапно сменилась приветливым желтоватым светом лениво надвигающегося заката, Лора была уже полностью готова к выходу. Старушки-книголюбушки ради такого дела задержались подольше, чтобы проинспектировать обновлённый наряд. Разошедшуюся юбку девушка сшила степлером. Скобки больно царапали бедро, но зато снаружи казалось, что почти ничего не изменилось. Чулки пришлось выкинуть, а вместо них старшая коллега выдала подопечной капроновые колготки. Да, значительно дешевле, зато целые и скрывающие разодранные и намазанные йодом коленки. Чуть подумав, Лора ещё и пару слоёв бумажного скотча приклеила на них в том месте, где при ходьбе чиркали скобки в юбке, чтобы не пустить новые стрелки. Пока вроде работало и со стороны незаметно. Пиджак высушили и отчистили, сумочку отмыли, пятки заклеили пластырем, чтобы огрубевшие после водных процедур туфли не натирали, блузку расстегнули на одну пуговичку, а макияж превратили из будничного в вечерний.

— Ох, всё же как меняет женщину алая помада! — с удовольствием покачала головой Агата Лаврентьевна. — Одна она, а как всё заиграло-то, а?

— Вот всегда считала, что помада может полностью сменить настроение, — поддакнула Маргарита Адольфовна. — Тут главное не переборщить, чтобы вульгарно не вышло. Но сейчас, как по мне, всё идеально!

— Лорочка, ты прямо цветёшь! — ахнула Лариса Леонидовна, оттеснив старушек к стене. — Ну что, готова? Давай, беги тогда, а я уж сама всё закрою. Завтра моя смена, увидимся во вторник, да? Голову только не забудь!

— В четверг, — поправила девушка, — майские же, у нас выходные ещё будут.

— Ох, совсем забыла! — отмахнулась Лариса Леонидовна. — Мне что выходные, что нет их — внуки дома, и так балаган.

Они засмеялись, Лора вздохнула, последний раз поглядела на себя в зеркало, распустила длинные светло-русые волосы, что улеглись на плечи изящными волнами, и, кивнув всем трём женщинам сразу, выпорхнула на улицу.

В лицо ударил одуряюще душистый запах влажного вечера. Шаловливо провёл холодом по мгновенно озябшим голеням, поправил ветерком причёску на свой лад и ободряюще подтолкнул в спину. Дорогу до трамвайной остановки Лора почти не заметила. Летела, не глядя под ноги и любуясь наливающимся красками небом. Лишь приостановилась под липами, со странным трепетом в груди вспомнив утреннее столкновение, но отбросила мысли о таинственном джентльмене и постаралась думать только о Мише, который уже, возможно, ждал её.

Встала под козырьком остановки, проверила баллончик в сумке, поправила полы пиджака и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Трамваи в такое время ходили часто — успеет.

Свиданий у неё не было давно. И не то чтобы она не хотела, да как-то не складывалось. Лору, и правда, считали чудно́й. Возможно, за любовь к книгам, возможно, за нелюдимость и привычку витать в облаках. А может, она просто дурнушка? Кто знает? Родственникам тем же ты всегда невеста-раскрасавица, но против фактов-то не попрёшь. А факты упорно демонстрировали интерес в основном таких вот алкогольно-энергичных спортсменов навроде утреннего, что любили в сообщениях части тела слать. Другие попадались, но, как выражалась Маргарита Адольфовна, опасались слишком могучего интеллекта начитанной барышни и достаточно быстро растворялись, не оставляя в сердце Лоры хоть сколько-нибудь укрепившейся надежды на что-то интересное.

А Миша написал ей сам. Грамотно, без ошибок и даже с запятой после обращения. Попросил дать отзыв на свой новый стих, потом они поговорили о литературе, а позже и о жизни. И впервые за долгое время Лора ощутила, что на свете есть мужчина, с которым ей интересно. И главное — которому интересно с ней. Он охотно поддерживал беседы о её любимых фильмах, соглашался с мнением о героях книг, даже делился мыслями о воспитании детей и семейных делах. Поэтому Лора и оделась так — строго. Чтобы он сразу понял, что у неё тоже серьёзное отношение, хоть и хотелось выбрать платье поромантичнее, чтобы он сказал, насколько она красива. Пусть и не в очень хороших стихах.

По дороге проезжали редкие машины, на трамвайных путях, прямо на брусчатке между рельс, сидела облезлая утренняя шавка в потёртом ошейнике и смотрела на отражающиеся от металла закатные блики. Многие её подкармливали — она постоянно крутилась поблизости. Но всё равно бока выглядели впалыми, а шерсть грязной. Домой никто брать не рисковал — больно агрессивная, но, если не трогать, вполне вписывалась в общий пейзаж. Свободная же, вот и ходит, где хочет. Главное, что в ухе клипса от ветеринара, а остальное уж на пёсьей совести, раз ей так хорошо носиться за трамваями.

К остановке подошёл знакомый пенсионер, что подкармливал живность в этом районе, и призывно зачмокал. Собака, внимательно оглядев молчащие рельсы, чинно захромала к переходу, чтобы, как положено, дождаться зелёного, будто это не она разрывала глотку утром.

«И как можно быть такой умной и такой глупой одновременно?» — покачала головой Лора.

Трамвай пришёл через пять минут. Дворняга уже доела подачку, поэтому отъезжали вагоны с привычным звуковым сопровождением. Лора глянула в заднее окно на сидящую вдалеке и пытающуюся отдышаться собаку между рельс в оранжевых закатных лучах, на фигурные облака вдали, потом на проносящиеся мимо ветки с молодой листвой и счастливо вздохнула. Как же красиво! Лучшего начала для романтического вечера и не придумать. И даже кажется, что это знак свыше, что сегодня перевернётся вся её жизнь, и судьба наконец-то откроет дорогу к счастью…

3. Стихи и бокалы

Миша не пришёл. Вернее, не пришёл пока. Лора спрыгнула со ступеньки вагона, лёгкой походкой пересекла проезжую часть и подбежала ко входу ресторана неподалёку, но кавалер её не ждал, поэтому она достала телефон и сверила время.

До назначенного часа оставалось ещё пятнадцать минут, так что девушка выдохнула, расправила плечи и встала неподалёку, чтобы сразу заметить его. Почему-то подумалось, что он уже был здесь, но увидев, что Лора ещё не пришла, отлучился за цветами. Да и правильно, девушки ведь должны задерживаться перед свиданиями, так что рассчитал он верно. Откуда ему знать, что Лора с детства старалась быть пунктуальной, чтобы не причинять другим неудобств? Неоткуда. Вот и…

Она постаралась отогнать мысли о букете, чтобы не накручивать себя неуместными ожиданиями, но всё равно фантазия рисовала картину, как её поэт вот-вот покажется вдалеке, улыбнётся той самой светлой улыбкой с фотографии и вытащит из-за спины чуть помятый от спешки и волнения букет целомудренно-жёлтых или персиковых, а может даже, розовых роз.

— Да успокойся ты! — шикнула себе под нос она. — Может, у него вообще понос на нервной почве, а я тут… Не одна волнуюсь, вот!

Она строго встряхнула волосами и даже чуть притопнула ножкой. Стоявший у дверей ресторана швейцар с любопытством глянул на неё, но Лора тут же отошла подальше, стесняясь, что он предложит ей войти и подождать за заказанным столиком. Отчего-то она боялась вот так сидеть. Наверное, слишком много пересмотрела фильмов, где девушки часами пили воду в одиночестве под сочувственные взгляды персонала. Не хотелось бы оказаться на их месте.

— Так, всё нормально! Ещё пять минут до девяти! — попыталась успокоить себя она, и вдруг внезапно волоски на шее поднялись от ощущения пристального взгляда.

Лора обернулась, но никого не заметила. Посмотрела на сквер через дорогу, потом на витрину книжного, и ей показалось, что внутри магазина мелькнул знакомый цилиндр. Сощурилась, сердце ёкнуло, но разглядеть она не успела, потому что над ухом раздался приятный мужской голос:

— Лаура?

Она обернулась и крепко сжала челюсти, стараясь не выпустить расцветающую помимо воли улыбку, что уже заставила порозоветь щёчки.

— Миша? — ответила она, всё же улыбнувшись.

Он оказался чуть выше, но выглядел не таким уж здоровенным, как опасалась девушка. Всего на пару сантиметров, как раз, чтобы взгляд был уже покровительственным, но пока не подавляющим, а таким, что хочется довериться и позволить себя защитить. Широкие плечи под охровым пиджаком, крепкая грудь, если судить по натянутой светлой рубашке, сильные на вид руки под закатанными рукавами. Впрочем, пиджак выглядел как взятый у более рослого друга, что чуть увеличивало визуально размах плеч, но Лора знала, что тренд оверсайз уже несколько лет основательно угнездился в мире моды. Даже сама иногда носила, но уж скорее свитера до колен, чтобы уютно в них заворачиваться и читать.

Ветерок трепыхнул светлый локон, закрыв мужчине глаз, и он рассмеялся, убирая его. Подставил локоть и кивнул на вход в ресторан:

— Пойдём? — с озорством пригласил он.

Лора охотно положила свою ладошку ему на рукав, суетно огляделась, думая, куда бы пристроить цветы, но вдруг поняла, что замечталась, и цветы так и остались в её воображении, а значит, руки свободны, и можно идти так.

Через несколько секунд девушка вспомнила недавнее предположение и ещё сильнее уверилась в собственной проницательности, потому что от парня неуловимо несло недавним посещением общественного туалета. Похоже, он, и правда, нервничал, судя по напряжённым мышцам руки. Ох уж эта трепетная душа поэта!

Они зашли в ресторан и уселись за столик. Официант убрал треугольничек с надписью «резерв», поставил бокалы и положил меню.

— Давай, выбирай, — улыбнулся Миша, отбросив непослушную чёлку, и тут же обратился к не успевшему отойти официанту: — Будьте добры, вина.

— Какое предпочитаете? — уточнил тот.

— М-м-м-м, а какое есть?

Официант начал перечислять сорта, но Миша достаточно скоро отмахнулся и с видом знатока приказал:

— Принесите какое-нибудь красное.

Парень, что обслуживал их столик, приоткрыл рот, будто собираясь возразить, но потом посмотрел на клиента, поджал губы и сдержанно кивнул. Перевёл вопросительный взгляд на девушку, и она негромко попросила:

— Мне, пожалуйста, бокал «Виньо Верде».

— Сейчас принесу, — чуть улыбнулся официант и удалился.

Есть после десятичасового рабочего дня Лоре хотелось, и очень, но она всё же постеснялась сразу брать первое, второе и компот, поэтому ограничилась салатом и, не удержавшись, заказала стейк. Миша приподнял брови, сжал губы в улыбке и одобрительно кивнул:

— Говорят, что хороший аппетит у страстных женщин.

Она чуть смущённо фыркнула и возразила:

— Увы, темперамент тут ни при чём, я просто сразу после работы, поэтому…

Но кавалер перебил её застенчивое оправдание:

— Не волнуйся, Ло, я угощаю.

— Ох нет, я вполне способна заплатить за себя сама! — чувствуя, как краснеют щёки, воскликнула девушка, но спутник положил ладонь на её взволнованно сжатые пальцы:

— Всё в порядке, это же свидание.

Лора, уже перестав смущаться от собственного румянца, кивнула:

— Да, ты прав, прости, пожалуйста.

За окном сгущались сумерки, мимо проносились вереницы машин спешащих домой горожан, по тротуару прогуливались парочки, у фонарного столба сосредоточенно вылизывалась уличная кошка. Липа на той стороне старательно распушила зелёные бока, будто ревновала к стоящему рядом ситилайту, что шуршал афишами с одним из королей отечественной эстрады, а рядом у цветочного киоска суетился какой-то чуть пьяненький мужичок. Внутри ресторана стояло уютное тепло, аромат кофе и чуть еды. Горели свечи и мягкие светильники на стенах, добавляя романтичности полумраку. И всё это — и внутри, и снаружи — казалось Лоре прекрасным, даже несмотря на потихоньку усиливающийся ветер за окном, что предвещал новый дождь. Девушка была уверена, что сегодня её жизнь точно изменится!

Когда принесли ужин, бутылка вина почти кончилась. Лора старалась много не пить, цедя свой «Виньо Верде», но волнение сказывалось, поэтому она раз за разом поддавалась и отпивала глоток после каждого нового четверостишья, что декламировал ей мужчина. Глаза его горели, щёки, как и у неё, покрывал взволнованный румянец. Жесты стали резче, одухотворённее, и в какой-то момент Лора внезапно обнаружила, что у Миши выглядывает покатое пузико, которое он, по всей видимости, до этого старательно втягивал.

Она сдержала улыбку, приложила кулачок к губам и пару раз кашлянула, не в силах контролировать эмоции полностью. Но потом постаралась себя успокоить мыслями, что вообще-то она сама не модель: и грудь не такая уж большая, и талия не такая уж тонкая. Да и лапа недевичьего сорокового размера, так что что уж? А ещё её приятно грело осознание того, что парень очень старался произвести впечатление, а сейчас в её компании расслабился и стал таким, какой есть, что означало, что он ей доверился. А Лора ценила чужое доверие.

Салатик она склевала минут за пять. Улыбнулась смущённо ругнувшемуся Мише, который упустил тефтельку с ложки в суп, и принялась за стейк. По ресторану иногда гулял едва заметный ветерок от дверей, и сейчас он, разворошив крону липы у книжного, перелетел на эту сторону, чтобы заглянуть на огонёк, и в очередной раз прошёлся, поднимая волоски на загривке дыбом. Лора поёжилась, взглянув на тёмное небо за стеклом. «Интересно, а тот таинственный джентльмен читает стихи своим леди?» — подумалось ей. Хотя… Она понимала, что выглядит незнакомец значительно старше Миши, вряд ли всё ещё бегает по свиданкам. Такой мужчина должен быть уже давно и основательно женат. И пузико должно быть у него, а не у сидящего напротив парня, что был, как знала Лора, лишь на два года старше её.

— Эй, Ло, о чём задумалась? — окликнул парень, и девушка опомнилась и отвернулась от окна.

— Знаешь, Миша, — начала она, опасаясь, что, может быть, зря это говорит, но надеясь, что собеседник отнесётся с пониманием, не принимая на свой счёт, — я сегодня встретила очень странного мужчину.

— Мужчину? — ревниво насупился кавалер.

Лора уже было запнулась, но решила всё же договорить, ведь ничего предосудительного в своих словах не видела:

— Да. Мы столкнулись утром. Он был очень странно одет. Знаешь, настоящий такой джентльмен, как будто из книги викторианской эпохи. Только не исторической, а что-то из фантастики или стимпанка — на современный манер. Даже не реконструктор, а будто современная вариация на тему. Очень стильная, но чудна́я… Я его плечом ударила случайно, когда бежала.

— Он что, приставал к тебе? — нахмурился кавалер, а Лора тут же замотала и головой, и руками:

— Нет-нет! Он был очень обходительный! Просто странно так — встретить такого. Тем более не в Москве, а в нашем городе…

— Мало ли ненормальных? — хмыкнул Миша, неприязненно передёрнув плечами, и девушка решила свернуть разговор. Всё же, видать, спутник действительно волновался, раз начал переживать из-за такой ничем не обязывающей темы.

Книжный магазин напротив погасил свет, двери закрыли роллетом, закат давно потух, а на столе стояла уже третья по счёту бутылка вина.

— За нас! — улыбаясь, поднял бокал Миша и чуть не расплескал, чокаясь с погрустневшей спутницей.

Лора за весь ужин выпила один «Виньо Верде», а дальше лишь для виду пригубливала то, что ей подливал кавалер, чтобы не показаться невежливой, но сама решила, что с неё хватит — ей, как непьющей, и этого было с головой! А вот Михаил, судя по всему, парнем был крепким, потому что вино убывало, а стихи он всё ещё читал. Правда, не так уж чётко, как до этого, зато очень выразительно — даже соседи оборачивались.

В какой-то момент девушка осознала, что, пожалуй, наступило время пройтись, потому что здесь им уже не рады даже официанты, и наклонилась к спутнику:

— Миша?

— О да, моя богиня сердца, что слух ласкает дивный мой… — отозвался он, но почти тут же его опять потянуло куда-то по волнам поэзии: — А если песнь моя прелестна, поди туда, где солнечных цветов шумит прибой…

— Миша, пойдём отсюда, ладно? — жалостливо подняв брови домиком, попросила она.

Парень недоумённо огляделся, будто только понял, где они, поднял руку, подзывая официанта, но, вместо того, чтобы попросить счёт, потребовал повторить, указав на почти опустевшую бутылку.

— Миша, нам уходить пора! Пожалуйста! — с мольбой в глазах попыталась настоять девушка под сомневающийся взгляд паренька в фартуке, и тут же обратилась к официанту: — Дайте нам счёт, пожалуйста!

— Дорогая Ло, куда ты торопишься? Мы же в ресторане! Средь веселья и в дурмане… — начал было поэт, но она пресекла очередной уже зарождающийся стих не первой свежести и попросила:

— Миша, мне нужно на свежий воздух. Пожалуйста! Давай погуляем, а?

Он замолчал, смерив её покровительственным взглядом, вздохнул и с улыбкой выдал:

— Так уж и быть. Какие же вы, девушки, нежные, — и дёрнул бровью.

Когда принесли счёт, официант замешкался, не зная, кому давать, и уже было протянул папочку Лоре, но кавалер выпростал руку и схватил сам. С суровым видом открыл чек и внезапно насупленно замер. Пузико выкатилось чуть сильнее, румяное лицо закаменело, теряя налёт одухотворённости, а нижняя губа по-детски обиженно оттопырилась. Кажется, он даже начал трезветь, судя по отливающей от кончика носа краске.

Видя такое дело, Лора с отчаянием вздохнула и полезла в сумочку за кошельком, но Миша уже опомнился и строго поглядел на спутницу:

— Даже не думай, Ло! Я мужчина, я пригласил тебя! Не смей оскорблять меня такими жестами! — и он с презрением швырнул папочку на стол и полез в карман.

Но, к удивлению спутницы, вытащил он не кошелёк, а телефон. Набрал какой-то номер, чуть подождал, пыхтя на циферки выглядывающего чека, и затем проговорил в трубку:

— Алло, мам?.. Да… Да… Мам, скинь мне на карту пять тысяч. Ну что?! Не надо сейчас, мам! Ну не рассчитал, ну что уж тут? У них тут вино за какие-то бешеные деньги продают! Что я, шмурдяк девушке предлагать буду?!

Миша строго посмотрел на опять было двинувшуюся в его сторону Лору и выставил руку в протестующем жесте. Официант сочувственно посмотрел на гостью и удалился, чтобы не мешать клиентам решать вопрос.

— Хорошо, мамусь, сейчас проверю, — закончил разговор спутник и сбросил вызов.

Горделиво откинул с лица упавшую чёлку и подмигнул девушке:

— Вот видишь? Всё решили!

— Я могла оплатить свою половину, — чуть тише, чем хотела, проговорила Лора, но парень вновь сдвинул брови:

— Ну, Ло, зачем ты ставишь меня в такое неудобное положение? Я ведь мужчина. Более того, я джентльмен! И не какой-то ряженый, а настоящий!

Девушка отвечать не стала, а, прикрыв ладонью глаза, сидела, пока спутник подзывал официанта вновь и пикал картой по терминалу. После накинула пиджак и, не дожидаясь, когда кавалер отодвинет ей стул, поднялась сама. Потянулась было к кошельку, чтобы оставить официанту чаевые, но затем посмотрела на Мишу и испугалась, что тогда он точно посчитает себя оскорблённым. Ещё и, не дай Булгаков, начнёт на весь ресторан требовать вернуть деньги его даме сердца.

Поспешила к выходу, встретилась взглядом с устало подмигнувшим ей официантом, еле заметно виновато улыбнулась и шагнула за дверь.

Спутник нагнал её уже почти на остановке. С мокрыми прядями вокруг лица и пятнами от воды на лацканах пиджака. Схватил за руку, но не дёрнул, а почти погладил:

— Лаура, — окликнул он, и девушка обернулась. — Ло, я сделал что-то не так? — и, видя, что спутница с возмущённым выражением лица набирает в грудь воздуха, тут же добавил: — Прости! Прости меня, Ло! Я маху дал. Волновался же, понимаешь? У меня давно не было девушки, я растерялся с этим вином… Не рассчитал, а ты… Тебе, наверное, неловко было вот так вот перед всеми? Я не подумал, прошу, прости! Знаю, что стихи — это интимно, но ты слишком красивая! Моя Ло… Я не смог устоять!

Лицо девушки смягчилось, и она позволила взять себя за руку, переплести пальцы и повести к пешеходному переходу, чтобы отправиться в пустынный в этот час сквер на той стороне.

— У меня один знакомый пил, — призналась она, когда они пересекли дорогу и вошли под сень деревьев, что освещали мутные фонари.

— Друг? — с тщательно демонстрируемой готовностью слушать уточнил Миша.

— Парень, — с неохотой пояснила она. — Ну, у нас не сложилось. Я тогда только школу закончила, он пригласил меня на свидание в компанию друзей… А там они напились и чуть было… — она замялась, но потом встряхнулась и продолжила: — В общем-то я вырвалась, ничего такого. Свитер только порвали, но убежала. Оставила там туфли и первый телефон, но… Да и Белинский с ними! Но… Я с тех пор нервничаю, когда кто-то пьёт. И сама не пью обычно.

— Лаура, — сокрушённо и почти трезвым голосом произнёс Миша и остановился, чтобы посмотреть ей в глаза. — Ло, прости меня. Я никогда, никогда, обещаю, не буду при тебе пить! Слово поэта!

Он сжал её руку в своих, поднёс к лицу и поцеловал. Затем перевёл взгляд на губы девушки и проникновенно произнёс:

— Для тебя, моя Лаура, я стану трезвым, словно дура…

И приблизился к ней, похоже, намереваясь поцеловать, но внезапно из кармана раздался звонок, и парень отшатнулся и полез в пиджак.

— Да, мам? — ответил он.

Похоже, кавалер был ещё не совсем трезвый, потому что не заметил, как включил щекой громкую связь, и Лора, даже несмотря на поднимающийся ветер, смогла расслышать голос женщины на том конце провода: «Ну что, когда мне вас ждать?».

— Мы ещё гуляем, мам, — протянул Миша обиженно.

«Поздно уже, Миша! Возвращайтесь, мне как раз картошку на суп почистить некому, пусть девочка привыкает».

Лора в ужасе сглотнула, а спутник прижал телефон теснее и, дохнув перегаром, протянул:

— Ну ма-а-а-ам! Давай сама!

«Ну ладно, — в голосе женщины слышалось неудовольствие. — Давайте, не задерживайтесь, я вам постелила в комнате свежее, которое тёть Валя тебе на восемнадцатилетие подарила, с хризантемами».

Когда в трубке раздались гудки, Лора уже чётко знала, что Михаил к мистеру Дарси не имеет совершенно никакого отношения, и единственное, что было у них общего, это пол.

— Миша, я пойду, — деликатно произнесла она, делая шаг назад.

Лицо парня обиженно вытянулось, и девушка поспешила добавить:

— Ты уж прости, дело не в тебе, Миш, ты чудесный! Но… — она замялась в поисках подходящих слов и почти сразу нашлась: — У меня Котобус некормленый дома, я должна идти.

— Ой, да ладно! — нахмурился кавалер. — Коты спокойно могут не есть две недели!

— Это уличные, а мой — домашний. И он уже старенький, ему восемнадцать лет! Ему нельзя так, — строже ответила Лора, не уточняя, что только сегодня засыпала доверху автоматическую кормушку, чтобы, если задержится, котик точно был накормлен. И продолжила отступать, но спутник схватил её за руку.

— Ну, Ло, ты что, бросаешь меня? — плаксиво оттопырив губу, спросил он, а затем, будто опомнившись, втянул пузо.

— Нет, Миша! — попыталась высвободить руку Лора, но безуспешно — кавалер сжимал её влажной ладошкой так, будто от неё зависела его честь, достоинство и половая жизнь на ближайшие пятьдесят лет. — Я же сказала, мне нужно идти. Время уже скоро полночь! А я после работы, у меня ноги устали. И я замёрзла! И вообще, я хочу домой.

— Ну ладно, — сдался парень и улыбнулся: — Пошли уж к тебе, раз тебе так хочется.

— Я тебя не приглашала, — настороженно ответила девушка, чувствуя, как на загривке поднимаются волоски от ужаса.

Миша понимающе ухмыльнулся и подмигнул:

— Вот за что я тебя полюбил, Ло, так это за твою скромность, — погладил большим пальцем её запястье и заверил: — Обещаю, я буду нежен. Тебе понравится. Мы будем парить в облаках любви до рассвета, а утром разбавим чашечкой любовного мине…

— Я не приглашала тебя! — возмущённо повторила она и дёрнула руку, судорожно вспоминая, в каком углу сумки лежит баллончик.

Парень не выпустил, но лицо опять начало надуваться обидой:

— Ло, не надо меня путать! Я же вижу все твои сигналы! И как ты оделась, и вообще. Мне мама сказала, что если женщина приходит с красной помадой, то это значит, что она посылает сигнал...

— Я никаких сигналов не посылала, Миша, — покачала она головой, стараясь не сводить настороженного взгляда с собеседника, и потребовала: — Отпусти меня!

— Да ну чё ты ломаешься, Ло?! — совсем насупился кавалер. — Только не ври опять, что ни разу ни с кем не это! Вон у тебя колени рабочие! — и Миша кивнул на проступающие сквозь колготки ссадины. — Ты там с кем-то кувыркаешься, а на мне нажиться хочешь, да? Зафрендзонить? Динамо? Я за тебя в ресторане заплатил, так что ты должна…

— Ах ты ж гадина такая! — совершенно обалдев от такого хамства, воскликнула Лора и дёрнулась изо всех сил. — Отпусти меня сейчас же!!! На помощь! Полиция! Полиция!!!

Она собиралась кричать ещё, надеясь хоть на чудо, хоть на дворника, да хоть на «спортсмена» с алкогольным энергетиком, но внезапно рядом с ней выросла высокая мужская фигура. Девушка узнала чёрный сюртук, а следом всё случилось будто в сказке, словно кто-то заменил реальность главой из романа времён Джейн Остин. Правда, учитывая обстоятельства, в современной аранжировке. Но от этого всё было не менее впечатляюще.

4. Роковой стаканчик с кофе

Миша оторопело выпустил уже онемевшую девичью руку, после того как решительно шагнувший вперёд незнакомец с силой оттолкнул его. Лора ахнула, глядя на неудачливого кавалера, что, задирая голову, попятился, но убегать не стал, а возмущённо воззрился на чудака в цилиндре.

Тот предупреждающе наставил на противника трость:

— Если вы не отойдёте от неё прямо сейчас, я сломаю вам лицо в трёх местах, — предельно холодно и чётко низким бесстрастным голосом сказал джентльмен и добавил: — Вы можете сами выбрать, каких, если вам будет угодно.

Миша оскорблённо, пусть и снизу вверх, смерил его взглядом, картинно отбросил чёлку и начал было:

— Ты что за х…

Но незнакомец сделал ещё один резкий порывистый шаг, уткнув конец трости в трусливо поджавшееся пузико. Зубы опасно оскалились и заскрипели:

— Я сказал, — раздув ноздри, глухо и угрожающе проговорил он, — уходите. Прямо сейчас. Я не буду нежен. Вам не понравится.

— Да что ты мне сделаешь, клоун, ёпт!..

Но договорить Миша не успел, потому что незнакомец милосердно переложил трость в левую руку, в один момент приблизился и мощно впечатал ему в челюсть правой.

Контуженный лязгнул зубами, согнулся, схватился за поэтическое лицо и завыл. Судорожно подобрал выпавший из кармана телефон, оступился, выругался, срываясь и брызгая слюной крикнул: «Правильно мама сказала, что все вы бабы — суки! Динамо!!!» — и поспешил убраться поскорее. Лора лишь смотрела, как мелькают в свете фонарей развевающиеся полы светлого пиджака на размер больше, и не знала, что сказать.

— Он ничего вам не сделал, леди? Всё хорошо? — спросил обернувшийся мужчина в сюртуке, а в глазах промелькнуло искреннее беспокойство. — Я слишком поздно понял, что происходит, такое нельзя допускать.

— Я сама виновата, — всхлипнула Лора. Тело трясло, сердце тудухало, ком в горле растворялся, но на смену приходил озноб. — Мы познакомились в интернете. Первый раз сегодня вживую встретились, я думала… А в сети же ж все другие, а я почему-то поверила… Надеялась, что он нормальный, как там…

— Доверчивость вам к лицу, леди, — мягче произнёс мужчина и чуть улыбнулся: — Но, в отличие от этого негодяя, я постараюсь оправдать ваше доверие, если вы окажете мне честь…

Она не то хрюкнула, не то всхлипнула и тут же неловко извинилась:

— Ох, простите! Я не собиралась смеяться! Это нервное, клянусь Уайльдом! Но просто вы так говорите, как… Как будто правда из книги вышли! Я не привыкла…

Он смущённо скривился и опустил взгляд, ковырнув землю тростью. Потом вскинул голову, смотря прямо Лоре в глаза, и серьёзно произнес:

— Прошу простить меня, леди. Я знаю, что могу показаться странным, но, видят боги, я искренне хочу помочь. А ещё я повёл себя непростительно грубо утром, и мне бы хотелось загладить вину. Тем более что сейчас я вижу, что вам нужна поддержка. Вы выглядите расстроенной. Этот мужчина был дорог вам?

— Ох, нет! — тут же отмахнулась Лора, наскоро промакивая рукавами прыснувшие на щёки слёзы.

Джентльмен поднял было руку, но остановился, и девушка лишь краем глаза заметила этот жест, так и не поняв, чего он хотел. Возможно, у него есть дочь, и он по привычке собирался вытереть ей щёки, но вовремя опомнился?

— Это просто… — добавила она, пытаясь успокоиться. — Просто неудачное свидание, не более. Бывает. Ничего страшного.

— Вы позволите угостить вас кофе, леди? — заглянул в её лицо мужчина.

Она подняла голову, всматриваясь в его глаза, и с благодарностью кивнула:

— Знаете, я не знаю: сказка это или нет, но мне сейчас определённо нужен кофе. Кем бы вы ни были. Даже если вы просто плод моего воображения.

— Ох, Всепрощающая, я совсем забылся! Леди, прошу простить меня! — покаянно склонил голову мужчина, снял цилиндр, рассыпав длинные волосы по плечам, и представился: — Меня зовут Эрондэ́л Ва́ленд-Вале́рнский. Но вы можете звать меня Эро́н.

— Лаура Сергеевна Лёвина, — чуть оторопев, ответила она и поспешно прибавила: — Зовите меня Лора. Вот.

— Как прикажет моя госпожа, — чуть повеселев, ответил Эро́н и, надев цилиндр, указал в сторону уходящей вдаль вереницы фонарей: — Прошу. Я видел там круглосуточную кофейню.

Опираться на локоть этого мужчины было намного приятнее. И дело даже не в том, что он был выше побитого кавалера, и это оказалось просто удобно, а в исходившем от него чувстве надёжности. Да, фонари высвечивали многочисленные седые прядки в тёмных, лежащих волнами на плечах, волосах, делая их почти серыми. Иногда, когда Лора искоса смотрела на спутника, замечала морщинки в уголках губ и между бровей. Эро́н определённо был старше, и намного. Но сейчас это не казалось чем-то существенным.

Существенным не казалось и то, что погода вновь налетела ветром, бросая в лица сор с деревьев. И то, что они вдвоём бредут по пустынной аллее к заправке, где подавали, пожалуй, самый дрянной кофе в городе.

Ничто не было существенным в этот момент для Лоры, кроме ощущения того, что впервые в жизни всё встало на свои места.

Порыв ветра отбросил светло-русые волосы, пройдясь холодом по шее. Заметив, как она поёжилась, Эро́н поспешно сбросил с себя сюртук, оставшись в жилете и рубашке, и накинул ей на плечи. Она попыталась было протестовать, но он не принял возражений, а сама Лора слишком быстро пригрелась от сохранившегося внутри тепла, и даже захотелось спать прямо на ходу. Мужчина был внимателен и старался подстраиваться под чуть хромающий после всех приключений шаг спутницы. От этого ей казалось, что даже боль в коленях прошла и скобки от степлера, что всё же продрались сквозь полоску скотча, больше не царапают бедро со стороны разодранной юбки.

Она опустила взгляд на ноги и с досадой охнула, заметив, что по капроновой ткани вновь поползли три уродливые полоски. Как раз оттуда, где болело.

— Что случилось? — тут же поинтересовался джентльмен, участливо склонив к ней голову.

— Колготки порвала, — сокрушённо вздохнула она. — Знаете, Эро́н, мне неловко как-то. Вы такой элегантный, а я с вами — ну курица курицей! Стрелки на всю ногу, ссадины просвечивают, лохматая, ещё, небось, и косметика вся потекла… Если сейчас юбка разойдётся, то вообще будет полный швах!

— Вы чудесно выглядите, Лора, — заверил он, а она с удивлением взглянула ему в глаза, впервые видя человека, способного сказать эту фразу настолько искренне. Стушевалась, но пальчиками на его рукаве перебрала польщённо:

— Спасибо.

Больше сказать и нечего было, поэтому она молчала до тех пор, пока они не оказались у заправки.

Запахло бензином и гарью. Мимо, гулко стукая, пропрыгал пустой картонный стаканчик, гонимый предвосхищающим очередной ливень ветром. Неон на вывеске мигнул, превратив надпись в «…офе и хот-…оги». Судя по лицу, джентльмен был несколько удивлён и обескуражен неказистой вблизи обстановкой, но виду не подал. Подвёл девушку к отдельным дверям кофейни, придержал створку, пропуская внутрь, и поспешил следом, чтобы помочь расположиться за столиком у окна.

Здесь Лора смогла разглядеть мужчину лучше. Без сюртука и цилиндра, который Эро́н, подумав, пристроил на пустой стул и туда же прислонил трость, стало видно, что он не так стар, как показалось в начале. Да, усталые тени лежали под глазами, жёсткая щетина уже пробивалась на выбритых несколько часов назад щеках, но плечи были широкими и без пиджака оверсайз, а рукава белой рубашки, выглядывающей из-под жилета, давали оценить отнюдь не старческую крепость рук. Волосы, что он небрежно отбросил за спину, выглядели жёсткими, и седины в них было больше, чем цвета, но сейчас Лора по глазам могла понять, что причина этому не возраст. Слишком глубокие морщинки пролегали между тёмных сурово изогнутых бровей.

— Вы часто хмуритесь, Эро́н? — спросила она и тут же смутилась от собственного вопроса. В тепле помещения выпитое вино, похоже, наконец размяло кулаки, чтобы ударить в голову.

Джентльмен недоумённо дёрнул подбородком, бросил на неё настороженный взгляд, но потом ответил:

— Не чаще, чем любой другой мужчина моего положения и обязанностей.

— А что у вас за обязанности? — спросила она, расслабленно облокотившись на стол.

— Я бы не хотел говорить об этом, если позволите, леди, — уклончиво ответил спутник.

Огляделся, видимо, желая подозвать официанта, но поняв, что здесь такого не водится, извинился и поднялся сам.

В этот час кафе пустовало, но с заправки, что стеной к стене располагалась у кофейни, то и дело кто-то выходил или заходил. Лишь за столиком подальше пристроилась какая-то парочка, а напротив в углу задумчиво цедила кофе темноволосая и короткостриженая девушка с мотоциклетным шлемом на столе. Заметив взгляд, удивлённо приподняла брови, затем улыбнулась и отсалютовала стаканчиком. Лора улыбнулась в ответ, но сразу деликатно отвела глаза, чтобы не мешать навязчивым вниманием.

Когда Эро́н вернулся, за окном вновь летела потоком яростная гроза, обрушившаяся на город с неожиданной силой. Лора уже не думала о том, как будет возвращаться в такой час на своих каблучках, а просто наслаждалась уютом тёплой кофейни и приятной компанией. Такого у неё ещё не было и, пожалуй, эта заправка сейчас ей нравилась куда больше, чем пафосный ресторан, куда пригласил Миша. Даже несмотря на запах пережаренного масла и вонь бензина.

— Эро́н?

— Да, Лора, — отозвался он, дёрнув уголок губ в улыбке. Отдал ей капучино, уселся на противоположный стул, чуть ослабил тёмный галстук и придвинул к себе бумажный стаканчик с абсолютно чёрным эспрессо.

— Простите за бестактный вопрос, но я всю жизнь буду жалеть, если не спрошу! — она смущённо почесала нос и решилась: — А вы всегда так одеваетесь? Или на какое-то мероприятие?

Он грустно усмехнулся, глядя в стаканчик, и ответил:

— Там, откуда я родом, мой наряд выглядит вполне строго и даже заурядно. Я не люблю ярких цветов, а детали костюма — лишь обязательные по статусу элементы. Но я уже оценил, как смотрят на меня прохожие, и понимаю, что мой вид может смущать.

Лора открыла было рот, чтобы заверить в обратном, но Эро́н поднял взгляд тёмно-карих глаз, и на усталом лице выступила улыбка:

— Я не сержусь на вас за ваше любопытство, леди. Но прошу понять меня. Я не могу говорить о себе открыто. Надеюсь, вам достаточно будет знать, что я здесь по долгу службы. И уж точно никак не собирался привлекать к себе излишнее внимание. Оно стало для меня сюрпризом.

— Жаль, — вздохнула Лора, чувствуя, как выпитое вино всё смелее приливает к отогревшимся щекам. — А я подумала, что вы такой смелый, как, знаете? Как Маяковский, который не стесняется собой быть и идёт против всех. Ой! Я не…

Она выпрямилась, прижав пальцы ко рту, и уже хотела было извиниться, что ненароком обвинила его в трусости, но мужчина покачал головой и поднял руку мягкими подушечками пальцев к ней.

— Мне нет причин идти против всех. Я не бунтарь, Лора, уж простите, если разочаровал вас, — опустил руку, улыбнулся, сжимая губы, будто пытался сдержаться, потом всё же поддался и выдохнул смешок, но тут же чуть серьёзнее добавил: — Но мне приходилось в одиночку противостоять толпе, и, как видите, я всё ещё жив, так что мне не стыдно перед вами.

В этот момент Лора осознала, что теперь, если когда-нибудь кто-нибудь у неё риторически поинтересуется, существуют ли настоящие мужчины, она с уверенностью сможет подтвердить, что да. Сама видела! И даже говорила с таким.

Воцарилось молчание.

— Вы действительно похожи на персонажа из книги, Эро́н, — не выдержала Лора через пару мгновений, смотря на него влюблёнными глазами. — Я, честно говоря, вообще не думала, что такие мужчины существуют! Такие, как вы. Вы уж простите, — смутилась она, помотав головой, — это, наверное, всё вино, я же не пью вина! И вообще не пью, просто Миша… Ох, не суть… но я впервые встречаю кого-то, кто вот так… Ещё и заступились за меня без вопросов! Я разве что в кино такое видела. Честно говоря, я боялась, что мне придётся драться с Мишей. Спасибо вам!

— Не стоит благодарности, — в тёмных глазах сверкнули искорки тепла. — Любой нормальный мужчина обязан поступать так же, — но тут Эро́н помрачнел: — Но если в вашем… — на миг запнулся и продолжил: — городе. Принято вести себя как ваш спутник, то тогда я не удивлён, что вы на меня смотрите как на героя. Я не герой, Лора. Но я искренне рад помочь.

Ответить хоть что-то ей помешал усевшийся в горле тёплый комок, из-за которого даже вино утихло, а ливень за окном казался самой чудесной погодой на свете. Хотелось, чтобы он не заканчивался никогда. И этот вечер. И этот кофе. И их такой странный, но нелогично правильный разговор.

Лора боялась спрашивать о чём-то дальше, потому что чувствовала, что языку так и хочется ляпнуть что-то совсем несвойственное рассудительной женщине, и радовалась, что пока голосовые связки в плену.

Джентльмен напротив тоже молчал, будто разделял её мысли. Взгляд был печален и устал, но будто по привычке, а где-то внутри, на дне тёмных зрачков, как тающий на солнце шоколад, растекалось что-то такое, отчего мужчине приходилось иногда сглатывать и обескураженно смотреть в чёрную поверхность кофе.

— Проводить вас домой, леди? — спустя пару минут спросил он, будто насильно заставил себя открыть рот и напрячь голосовые связки. И тут же поспешно поднял ладони: — Я ни в коем случае не собираюсь как-то компрометировать вас, и даже не думал воспользоваться вашим расположением! Никогда, леди! Но уже довольно поздно, и я не могу позволить вам идти по городу одной.

— А нам нужно уходить? — спросила она, вскинув расстроенный взгляд на спутника, но почти тут же осадила себя и сказала: — Нет нужды, я могу доехать на такси. Тем более дождь такой… Даже байкеры, вон, нос не высовывают, так что незачем вам мокнуть со мной, — и, спохватившись, прибавила: — Да и у вас же служба! Наверное, рано вставать, а тут я…

— Я уже закончил свои дела здесь. Да и если бы нет, мне это совершенно не составит труда, леди, — сказал Эро́н так, что захотелось не только согласиться на это, но и пригласить на кофе уже в квартиру. И чем судьба не шутит? Может, вообще плюнуть на всё, да и…

— Давайте, как дождь закончится, ладно? — улыбаясь, предложила она. — А то ваши сапоги промокнут, а я знаю, как кожа сохнет долго. У нас зимы такие, что обувь за сезон уходит просто!

— Но сейчас весна… — произнёс он, открыл было рот сказать ещё что-то, но так и не смог.

В его глазах всё сильнее теплела какая-то невообразимая нежность, которая, похоже, смущала не только Лору, но и самого Эро́на. Он, вопреки привычной для джентльмена сдержанности, без остановки переставлял полупустой остывший стаканчик то на пару сантиметров левее, то на пару сантиметров правее, словно просто не знал, что делать. От этого прислонённая к стулу трость в какой-то момент медленно поехала, но потом оглушающе хлобыстнулась о плиточный пол, и хозяин резко наклонился за ней, пряча под столом приливший к осунувшимся щекам румянец.

Лора засмеялась, а когда Эро́н сел ровно и, не выдержав, засмеялся сам, поняла, насколько молодая у него улыбка.

— Что-то я совсем разошёлся, леди, — признался он, стараясь скрыть искорки в тёмных глазах ресницами. — Простите, возможно, здесь принято добавлять в кофе щепотку безрассудства. Обычно я не бываю столь рассеянным, и уж точно не собирался шуметь.

— Ох, поверьте, ничего страшного, — отмахнулась Лора и кивнула на сидевшую за его спиной мотоциклистку. — Вон, даже девушка не испугалась, так что не берите в голову. Вы и так самый джентльменский джентльмен, какой только мог встретиться в наше время!

Он смущённо поджал тянущиеся в улыбке губы и обернулся извиниться, но внезапно резко замер. Костяшки сжимающих столешницу пальцев побелели, а когда Эро́н повернулся назад, с лица сошёл весь румянец, сделав его болезненно-бледным, как было утром.

— «Девушка»? — медленно переспросил он, — Но там же… — и осёкся, но почти тут же выдохнул и отпустил стол. — Простите, Лора, я немного потерял самообладание. Мужчине моего статуса такое непростительно, я бы хотел… — он встал, но потом резко обернулся и спросил: — Взять вам ещё кофе? Может, вы хотите что-нибудь поесть, леди?

— Н-н-н-нет, — обескураженно ответила Лора, но потом глянула в пустой стаканчик и попросила: — Разве что ещё один кофе, пожалуйста. Всё равно на улице ливень, а с ним так уютно, — и постаралась улыбнуться, чтобы разрядить странно накалившуюся обстановку.

— Как пожелаете, леди, — склонил голову Эро́н и отправился к стойке.

Лора протарабанила пальцами по столу, глянула в темноту заоконья, но там всё так же неистово неслись потоки воды, мерцающие в свете неона, фар и фонарей. Переставила с места на место чуть залапанную сахарницу, а потом посмотрела на мотоциклистку. Та встретилась с ней взглядом, хрюкнула, посмотрела на крепкую спину в белой рубашке и жилете и развела руками, будто говоря: «Мужики, что с них возьмёшь?», — подмигнула, подхватила шлем и вышла на улицу, растворившись под дождём.

— Вот уж и правда, не поймёшь… — совсем растерялась Лора, не уточняя, о ком бормочет: о спутнике или девушке, что отправилась куда-то в такую погоду. Вздохнула и проговорила: — Надо срочно ещё кофе, — и замахала перед собой руками: — Уходи-уходи, вино! Фу-фу-фу!

— Леди, с вами всё в порядке? — раздался голос Эро́на над ухом, и она тут же спрятала ладони под стол и призналась:

— Я тоже что-то совсем не в себе. Грешу на вино, но больше, всё же, наверное, от стресса просто перенервничала. Вы уж простите, не вы один чудной тут.

И, будто извиняясь, улыбнулась и пожала плечами.

Эро́н уже пришёл в себя, хотя взгляд теперь не искрился, а собирал над переносицей морщинки, делая и без того выразительные брови ещё суровее. Но выражение лица при этом было предельно вежливым, поэтому Лора решила, что ей показалось, будто стаканчик с капучино в его руке дрожит, когда мужчина ставил его перед ней.

Джентльмен отошёл к своему стулу, шаркнул, подхватил опять поехавшую трость, поставил с другой стороны к подоконнику и уселся, сосредоточенно сверля взглядом столешницу.

— Эро́н? — окликнула его Лора, после того, как с минуту наблюдала стоящий полный стаканчик эспрессо рядом с полупустым остывшим.

— Что? — вскинул он голову и тут же поджал губы: — Ох, простите, леди. Я сегодня рассеян сверх меры. Наверное, не стоило сюда приходить.

— Вы… — начала было она, но под сосредоточенным тёмным взглядом проглотила вопрос о том, жалеет ли он, что пригласил её, и спросила первое, что пришло в голову: — А как вы узнали меня на той аллее? И… Как вы вообще там оказались? И поняли, что мне нужна помощь? Я же даже прокричаться не успела, а вы тут как тут!

Мужчина склонил голову, избегая взгляда, но потом с лёгким раскаянием произнёс:

— Я знал, что вы там. Простите.

— Вы следили за мной? — удивилась Лора.

Эро́н вскинул руки и, чуть повысив голос, выпалил:

— Нет! — примолк и уже глуше, поморщившись, признался: — То есть да. Но это вышло случайно.

Он, сурово сдвинув брови, тоже взял сахарницу и переставил её на другой угол стола, но потом опомнился и вернул на место, схватившись за свой стаканчик с эспрессо.

— Я заметил вас из книжного магазина. Мельком, в окно. У меня хорошая память на лица, а вас я узнал сразу. Думал извиниться, но не хотел беспокоить, ведь вы были не одни. Когда магазин закрылся, я собирался уйти. Вы не видели меня, я стоял за тумбой, где у вас светятся афиши с бородатой женщиной. Думал, что… Неважно!

Он отставил от себя стаканчик, сжал кулаки и беспомощно оглянулся на то место, где сидела темноволосая девушка.

— Я хотел уйти, но потом посчитал нужным убедиться, что мне не стоит отвлекать вас своими извинениями. И заметил, что вы расстроены. И…

Он посмотрел ей в глаза и с сожалением выдохнул:

— Леди, я каюсь. Я действительно был не прав. Я собирался оставить вас там. Я даже ушёл, но… — он вздохнул. — Я не знаю, что заставило меня вернуться назад. Возможно, боги, которым вы приглянулись, судя по вашему дару, а возможно, из-за моей глупости. Я видел, что вы были расстроены, когда уходил. Поэтому повернул назад. А когда пришёл к ресторану, понял, что вас уже нет там, и двинулся в сквер, решив, что вы можете пойти туда. И не ошибся.

— Вы спасли меня, Эро́н, — сказала Лора, пронзительно глядя ему в глаза. — Вы на самом деле меня спасли, и я словами не могу передать мою благодарность. Спасибо вам, Эро́н! Спасибо, что повернули! И не считайте, что были не правы! Возможно, нас столкнула судьба, и…

Она выставила руку ладонью вперёд так же, как до этого делал он:

— Я не собираюсь сейчас говорить о каких-то романтичных вещах, совсем нет! Не думайте, что я дурочка, которая всему приписывает какие-то амурные знаки. Я не про них! Я предельно серьёзна, Эро́н! Вы настолько оказались в нужное время в нужном месте, что иначе как чудом это не назвать. И я очень рада, что этим чудом оказались вы.

Она замолчала, запоздало стушевавшись, и смущённо уткнулась в стаканчик с капучино, отчего пена влажно налипла на кончик носа.

— Ох, леди, — невесело улыбнулся спутник, — чудеса случаются с другими, я же профессионально собираю неудачи. Но, пожалуй, вы, из всех моих неожиданностей — самая приятная. И неудачей я вас не назову. Ни сейчас, ни позже, даю слово.

— Ваши слова, да моим бы родственникам в уши! — рассмеялась Лора, видя, как он очень плавно, но всё же начинает обратно оттаивать. — Меня с детства считали слишком чудно́й. Рассказывали, что я с воображаемыми друзьями постоянно разговаривала. Ну и хулиганила, не без этого. Пацанкой была, только вот мальчишки со мной не очень-то дружили. Зато я читать начала рано. Сейчас в библиотеке работаю, и знаете?

Мужчина ожидающе вскинул бровь, а она продолжила:

— Я настолько на своём месте, что словами не передать! Кто бы маленькой Лорочке сказал пятнадцать лет назад, что я буду такой затворницей — не поверила бы! Всё детство где-то пропадала, а сейчас клещами из дома не вытащишь! Всё же книги — моя страсть. Только они могут подарить столько всего и сразу! — и смеясь прибавила: — И не выходя из дома!

— А вы не любите путешествовать? — спросил Эро́н и наконец-то отпил свежего кофе, правда, судя по тому, что даже не поморщился, и этот стаканчик уже остыл.

— Ох, да кто не любит? — сокрушённо дёрнула она плечами. — Я бы и рада, да на зарплату библиотекаря далеко не уедешь! В Москве, может, доходы и повыше, да у нас тут… — вздохнула: — Нам с Котобусом хватает, вот и славно. Зато, — горделиво вытянула она пальчик, — я могу путешествовать хоть каждый день! И даже не только по разным странам, а по целым новым мирам! Да-да!

Эро́н опять сжал губы в появляющейся улыбке, но сейчас это удалось успешнее. В глазах плескалась грусть, а плечи затравленно ссутулились, будто он ожидал удар хлыста. Так же выглядела та старая хромая шавка, что запыхавшаяся сидела между рельс, уже давно готовая, что в любой момент со спины может раздаться визг шин.

— А вы любите книги, Эро́н? — опять попыталась расшевелить его Лора.

Он пожал плечами и ответил:

— Я не знаю, леди. Увы, у меня не так много времени на досуг. А когда он выдаётся, я просто стараюсь больше спать. На моей службе не всегда удаётся делать это регулярно.

— Что это за такая таинственная служба, которая так напоминает шпионские триллеры? — попыталась пошутить девушка, но тут же уточнила: — Нет-нет, я не собираюсь из вас выпытывать, что вы! Тем более настоящий шпион вряд ли бы был столь неосмотрителен, чтобы с незнакомой библиотекаршей в кафе на заправке пойти. Библиотекари, они, знаете ли, опасные противники, да-да! — чуть смелее хихикнула, видя, ползущие кверху уголки губ напротив. — Но если бы я писала роман о шпионах, один обязательно был бы похож на вас! Такой таинственный джентльмен. Мне кажется, что эта роль вам подходит идеально!

Мужчина фыркнул, и она, довольная тем, что почти заставила его засмеяться, продолжила:

— Знаете? Вы похожи на попаданца. Вот я сейчас смотрю — вылитый!

— На кого? — озадаченно нахмурился он.

— На попаданца, — повторила она и пояснила: — Это из фантастической литературы. Когда герой попадает из одного мира в другой и там пытается выжить. А вы прямо по всем параметрам! И одежда будто из другой эпохи, и манеры. Служба та же таинственная! Ещё и волшебным образом появились из ниоткуда в самый нужный момент! Вы точно волшебный принц из другого мира!

И она со смехом аккуратно ткнула пальчиком в небольшую брошь, что украшала узел его галстука.

— Вы удивительная, Лора! — чуть поражённо и с искренним уважением произнёс Эро́н. — И вы себе не представляете, насколько мне жаль разочаровывать вас, но я давно не принц. И уж точно не волшебный. И, честно говоря, я вообще не считаю себя приятным человеком.

— А вы женаты, Эро́н? — спросила Лора до того, как успела прикусить язык, но собеседник на её вопрос не обиделся и даже с каким-то облегчением воскликнул, встряхнув волосами:

— О нет, я — законченный холостяк, леди! Вы себе не представляете насколько! И честно: не советовал бы связываться со мной ни одной женщине. Я неприятный в этом плане мужчина и вообще не очень люблю женскую компанию. Как, впрочем, и любую другую.

— Это вы-то неприятный?! — с улыбкой воскликнула Лора. — Да вы самый милый, вежливый и обходительный кавалер, какого я только встречала в жизни! И не переубедите вы меня! Вы точно прекрасный принц!

— О боги, — сардонически смеясь, опустил взгляд джентльмен, — похоже, у вас здесь действительно с мужским воспитанием всё совсем плохо.

— Не знаю, возможно, мне просто не везло на мужчин? — покачала головой она. — Эро́н, простите, вас, наверное, смущает мой интерес? Я не хочу быть навязчивой, но вы…

Она не договорила. Собеседник, смягчившись, выдохнул, затем нахмурился, будто собирался взять себя в руки, и отпил свой остывший эспрессо.

— Единственное, что меня сейчас смущает, — усмехнулся он, отставляя стаканчик, — это то, что, оказывается, здесь подают удивительно отвратительный кофе.

А Лора внезапно не удержалась и, ткнув ему пальчиком в лоб, где собрались морщинки между бровей, сказала:

— Это потому, что вы много хмуритесь. Вам не хватает сладкого в жизни!

И, окончательно поддавшись какому-то безумному импульсу, подцепила кубик сахара из стоявшей на столе сахарницы и плюхнула ему в стаканчик.

5. Погоня в ночи

Часто в романтических историях бывает такой момент, когда всё становится с ног на голову. Дамы кричат, кошки вопят, мужчины носятся или сражаются друг с другом, возможно, даже что-то горит — в общем, мир меняется за секунду, переворачивая всё, что было до этого, и показывая истинные лица участников действа. Впрочем, вы и сами знаете, что в каждой истории должен быть поворотный момент, с которого начинается новый виток пока загадочного, но захватывающего сюжета.

Но в нашей же истории этот момент прошёл почти так же незамысловато, как и первая судьбоносная встреча. И если бы не искренний интерес, Лора бы так и не заметила, насколько сильно изменилось лицо таинственного незнакомца в одно мгновение, будто сама смерть провела острым костяным пальцем по внутренней стороне его позвоночника.

Впрочем, дальше события действительно начали развиваться стремительно, поэтому нам стоит налить себе свежего кофейку, поправить прикрывающий ноги плед и вернуться к героям.

***

Эро́н побледнел и замер, глядя на пускающую пузыри чёрную поверхность. Затем сглотнул, а после резко встал, чуть не уронив стул, не глядя надел на голову цилиндр и подхватил висящий на соседней спинке сюртук:

— Простите, леди, я вынужден вас покинуть, — предельно бесстрастно произнёс он, избегая смотреть в лицо. Коснулся пальцами полей шляпы, бессознательно по привычке склонился в поклоне и стремительно направился к дверям, набрасывая сюртук на плечи.

— Эро́н! — совершенно растерявшись, воскликнула Лора, но он лишь на пару секунд замер, глядя на катящиеся по стеклу капельки, и, не решившись обернуться, бросил:

— Простите, я должен уйти.

Вроде как даже хотел что-то прибавить и уже набрал в грудь воздуха, но потом с силой толкнул дверь и выбежал прямо под дождь, оставив Лору в полном недоумении и, чего скрывать, сокрушительном разочаровании.

— Не, ну вот тебе и раз, — проговорила она, не заботясь, что её слышат другие — так была поражена резкой переменой в настроении нового знакомого.

Подняла стаканчик с капучино к губам и вздрогнула, осознав, что прямо в пену плюхнулась огромная слеза. Всхлипнула и посмотрела во тьму за окном. Пару раз открыла рот, чтобы что-то спросить у льющегося за стеклом дождя, но каждый вдох так и заканчивался сдавленным молчанием, потому что даже спросить было нечего. А вот обидно было.

Что так напугало этого смелого и мужественного джентльмена, Лора не знала и даже не имела предположений, но чем дольше сидела, тем сильнее ей казалось, что во всём виновата она сама.

Нужно было меньше шутить! Меньше смеяться, быть сдержанной и не пугать его своими плебейскими замашками! Видно же, что он не привык к провинции, да и кто его знает, откуда он вообще такой странный взялся? Да даже если и правда попаданец, чем Воланд не шутит, разве это что-то меняет? А Лора, глупая дура, расслабилась, поплыла, и опять наружу вылезла эта её чудинка, которая всегда отпугивала от неё нормальных мужчин!

«Ну и ладно! — подумала она, со злостью вытирая новую слезу. — И даже не обидно! Вот вообще совсем не обидно!» — и стукнула кулачком по столу.

Ничего страшного! Действительно, на кой ей этот незнакомый мужик, который определённо слишком далёк от неё и по положению, и по возрасту? Да даже если ему нет сорока, всё равно разница слишком большая для девушки двадцати четырёх лет. Старый, странный, ещё и принципиальный холостяк — стопроцентно бабник и волокита с таким-то флёром мужественности и гривой своей роскошной! Джентльмен выискался!

Примерно так пыталась себя успокоить Лора, но всякий раз всё горше всхлипывала, глядя на два полупустых стаканчика с эспрессо. Правда, длилось это недолго, потому что через пару минут страданий она внезапно обнаружила, что на противоположной стороне стола, у подоконника так и стоит позабытая в спешке трость.

— Ох нет-нет-нет-нет! Не мои проблемы! — выдохнула Лора и замотала головой, вцепившись пальцами в столешницу. — Вот уж пусть и остаётся, сам виноват, прошмандец такой лощёный! Ещё за мужиками я не бегала, ага!

А дальше всё было как в тумане, и очнулась она уже на улице под проливным дождём с тростью в руках и осознавая, что понятия не имеет, куда бежать. Огляделась, но ни здесь, ни на противоположной стороне дороги никого не заметила. И неудивительно — в такое-то время и такую погоду! Мимо медленно проползла легковушка, заливая тротуар волнами из-под колёс. Лора проводила её взглядом туда, где разлеглось покатыми волнами невидное сейчас поле, что отделяло город от кладбища и федеральной трассы. В свете изо всех сил старающихся, но всё равно тусклых фонарей струи дождя казались водопадом, а редкие молнии выхватывали силуэты домов и далёкой лесополосы. Но нигде не было видно ни единой живой души.

Лора поставила руку козырьком, стараясь защититься от тарабанящих капель и рассмотреть хоть что-то в темноте уходящей вдаль обочины, но внезапно услышала женский голос:

— Вон-вон! — в задорном тоне слышалась улыбка, и Лора, обернувшись, увидела ту самую барышню из кафе.

Незнакомка стояла в шлеме с откинутым забралом, с кожаной куртки катилось водопадом, но девица, казалось, получает от этого истинное удовольствие, не беспокоясь, что промокнет. Задрала руку в широком жесте и указала на дорогу в сторону поля:

— Туда красавчик твой пошёл. Иди, нагонишь как раз, — хохотнула и прибавила: — Сидит, рыдает, сладкая булочка! — и подмигнула: — Давай, не упусти мужика, подруга! Такому даже разок дать — за праздник!

И со свойственным только байкерам гоготом скрылась в направлении к кафе.

Небо прочертила молния, и Лора успела заметить сидящую на тротуаре вдалеке фигуру, действительно похожую на Эро́на, пусть и без цилиндра на голове. Точно ли это её знакомый, она не поняла, но решила идти туда, потому что больше нигде не было ни единой души, так что каблучки бойко заплюхали по текущей тротуарной речке.

Конечно, Лора, как сознательная девушка, заранее полезла в сумку и достала перцовый баллончик, на случай, если они с мотоциклисткой обознались. Чтобы, если что, не искать потом, как с Мишей получилось. Но отчего-то сердце точно знало, что это он, и бежалось вполне сносно, даже несмотря на скобки в юбке, раздирающие остатки колгот и немилосердно царапающие бедро.

До фигуры было метров двести, и если бы не тусклые фонари на противоположной стороне и редкие вспышки молний над широким полем впереди, разглядеть человека вряд ли удалось бы. Сидевший Лору не видел — судя по позе, закрывал лицо руками, сгорбив спину, но когда до него оставалось меньше половины пути, вдруг резко выпрямился, встал, надел узнаваемую шляпу и решительно зашагал прочь.

— Эро́н!!! — истошно крикнула Лора, срываясь на визг, но в этот момент небо в очередной раз разразилось грохотом, и зов потонул в дожде.

Мужчина не обернулся и даже не сбился с шага. Похоже, вовсе не услышал. Девушка окликнула ещё, но привыкший чаще шептать и сорванный первым воплем голос библиотекаря звучал уже не так громко, а ливень усиливался. Туше.

Бежать в мокрых лодочках и деловой юбке-карандаш, пусть и вновь разошедшейся, хотя уже, баланса ради, с другой стороны, было неудобно. Но Лора всегда была настойчивой, особенно в моменты, когда ощущала себя глупо, как сейчас. Ведь если не догнать и не вернуть трость, то весь забег окажется напрасным, а на сегодня чувства стыда и неловкости с неё уж точно достаточно — натерпелась! Так что она бежала вслед за фигурой всё дальше и лишь благодаря грозе, что подсвечивала идущего впереди, не теряла цели.

— Да когда ж тебе надоест, ходок длинноногий! Спортсмен сапогастый! Идёт и идёт, тебе там что, мёдом намазано?! Так давай я тебе сама намажу! Хоть бутерброд, хоть лоб, хоть на голову всю банку вылью! Трёхлитровую, от баб Люды! Да подожди ж ты, говорю! Эй! Эро́н!!! — в отчаянии воскликнула она, когда в очередной раз споткнулась и из-за этого случайно обернулась и заметила, насколько отдалилась от светящихся где-то за спиной фонарей.

Топнула каблучком, расплескав жирную лужу, а затем сунула в сумку баллончик и принялась остервенело стаскивать обувь. Зажала туфли во второй руке и пошлёпала быстрее:

— Эро́н!!! Да так твою растак!!! Ох ты ж, Вронский тебя побери, задница ты викторианская! Да стой!!!

Ругаться Лора не любила и позволяла себе лишь изредка сказать что-нибудь резкое, когда, к примеру, внезапно обнаруживала, что в ногу воткнулся гвоздь по самую шляпку, как это случилось в позапрошлом году на речке. Поэтому сейчас с непривычки казалось, что она неимоверно груба, и это уж точно должно хоть как-то изменить ситуацию, раз она пошла на такое серьёзное попрание собственных принципов.

Возможно, действительно сработала эта магия ругательств. А возможно, просто совпало, что её терпение лопнуло именно в тот момент, когда мужчина остановился и повернулся к обочине, разглядывая одиноко притулившиеся ниже по склону заброшенные гаражи, в которых уже несколько поколений неблагополучной молодёжи осваивали правила уличной жизни. Лора старалась обходить такие места по дуге, а вот Эро́н направился прямо к ним.

— Нет, ну точно попаданец! — охнула она, надувая щёки и тяжело дыша. — Давай, открывай портал в своё измерение! Палку только свою забери! — потрясла грозно тростью, а потом еле слышно жалостливо добавила: — И меня!

Безусловно, Лора и сама понимала, что в её словах серьёзности нет. Даже будь он действительно волшебным иномирцем, она бы не бросилась с ним вот так — непонятно куда и сразу. Но если вокруг творится какая-то совершенно непонятная туефта, то почему бы и не помечтать чисто удовольствия ради?

— Эро́н! — в последний раз попыталась она, но закашлялась, схватилась за горло и прохрипела, глядя на небо: — Издеваешься, да? — и будто в ответ низкую рокочущую тучу опять располосовало разрядом, а Лора зажмурилась. — Спасибо, вопросов больше нет!

Нагнать джентльмена до того, как он скрылся среди строений, так и не удалось. Тропа, даже в размокшем виде, слишком больно впивалась острыми камешками в заледеневшие ступни, поэтому пришлось обуваться и ковылять на каблуках. Лора со всей искренностью поблагодарила себя за то, что утром подумала о трепетных чувствах этого стихоплёта маменькиного, потому что, надень она шпильки, то не то что сюда не дошла бы, а даже до кофейни через сквер не доковыляла бы сама! Впрочем, это не мешало костерить поэтического кавалера про себя на разный манер просто для удовольствия, потому что без этого спускаться к развалинам получалось как-то хуже и не очень бойко.

Мужчина пропал из виду, и Лора бегом слетела с последнего участка тропы. Подпрыгнула на одной ноге, поправляя задник туфли, подтянула лямку сумки и направилась в проход между зданиями, где скрылась фигура в цилиндре.

Долго блуждать не пришлось, да и территория-то была всего ничего: три гаража и вышка. Что не так, Лора поняла чуть позже. Всё же гуманитарное образование пусть и расширяло кругозор, но не давало технического склада ума, поэтому её больше волновали этические вопросы и эмоции, а не законы физики. Но эти самые законы напомнили о себе сами в тот момент, когда девушка облегчённо вздохнула, увидев Эро́на в десяти шагах от себя посреди замусоренного двора.

С оглушительным треском в вышку ударила молния, ослепив и выбив весь дух из смелого девичьего сердца. Если Лора и визжала, то этого не слышала, а когда пришла в себя, осознала, что сидит на корточках, зажав уши кулаками, но всё ещё крепко держит при этом трость. Впереди было пусто, а на месте, где только что стоял её прекрасный таинственный джентльмен, лишь едва заметно плыл светлый туман или, быть может, дым.

— Эро́н? — пискнула она на пробу, но и сама не особо услышала собственный голос, потому что после громового раската уши заложило.

Его не было. Ни следа.

— Хоть бы портал, хоть бы портал! — взмолилась она, вспоминая о том, каким образом может наступать смерть во время грозы. А затем похолодела ещё сильнее и, роняя туфли, бросилась туда, где до этого стоял мужчина. — В одно место же… два раза — нет!

Разрыдалась. Позорно, с подвываниями и даже хрюкнула несколько раз. Ужас сковал конечности, и Лора стояла на карачках, разглядывая чудом сохранившийся кусок асфальта под собой, на котором всего несколько секунд назад стоял целый и здоровый мужчина весом под центнер, судя по росту и размаху плеч.

Она знала, что чтобы удостовериться, нужно искать металлические предметы. Брошь с галстука, часы, цепочка от которых висела на жилете, возможно, зубные коронки или булавки. Но ничего из этого не находилось, и девушка, хоть и радовалась этому, но плакала всё горше, не зная, что делать.

Что она точно знала, так это то, что на этом пятачке, куда уже раз ударила молния, она в безопасности, пока не пройдёт клубящийся и рокочущий фронт, поэтому сидеть нужно тихо и не шевелиться. Но знала она это из художественных книг, а вот профессор-академик, который частенько захаживал в библиотеку, с уверенностью бы сказал, что правило это совершенно не работает в тех случаях, когда рядом находится металлическая вышка, а под ногами расположен трубопровод.

Разряд был мгновенным. Всё, что успела увидеть Лора как в замедленной съёмке, это её руки, под которыми вспыхнул странный узор, а затем была лишь ослепительная вспышка, после которой наступила кромешная темнота и тишина.

6. Заброшенный сад

Первое, что вернуло сознание в реальность — это звук. Протяжный, воющий. Где-то на средней ноте, как если долго-долго вести намыленной губкой по стеклу. После этого появился запах влажной земли, цветов и, к удивлению — моря. За запахом вернулось ощущение холода по ногам в драных колготках и по загривку от мокрых волос. И только после этого Лора поняла, что звук — это её собственный трусливый жалобный вой.

Всхлипнула, судорожно втянула воздух, кашлянула, икнула, но потом задышала ровнее, пытаясь успокоиться. «Всё ещё жива», — констатировала мысленно, а следом похолодела, поняв, что до сих пор ничего не смогла увидеть. Даже прикоснулась к лицу, чтобы проверить, открыты ли глаза, и испуганно заскулила.

Глаза были открыты, но вокруг царила тьма.

— Тихо-тихо-тихо, — сипло проговорила она, опуская ладони на поверхность внизу.

Звук собственного голоса в мягкой тишине подействовал успокаивающе, поэтому Лора достаточно скоро поняла, что это такое у неё под пальцами: мягкое, холодное и влажное, будто кашу из холодильника в кастрюле от стенок отскребаешь.

— Земля… в иллюминаторе… Я в позе Терминатора… сижу… — пропела она и нервно хихикнула: — Я чего, реально, что ли, в портал попала? Прям серьёзно? Прям в другой мир?! Я?! — опять икнула и выдала истерический смешок, вообразив вокруг себя сферу перемещения, а заодно радуясь, что хоть не голая совсем, как у Кэмерона было.

Где теперь её туфли-лодочки, пережившие целый день приключений? Впрочем, может, им как раз и повезло, в отличие от хозяйки. Они-то остались ТАМ, а вот где оказалась сама Лора, даже всезнающий Пушкин вряд ли смог бы сказать.

На сказку это пока не походило. Как минимум ощущением беспомощности и полной неизвестности, которых обычно не бывает, когда читаешь. «А как хорошо-то день начинался!..» — подумала было она, но, почувствовав, что горло опять начинают душить слёзы паники, прорычала, сурово пялясь в темноту:

— Так, успокоилась! Я — взрослая умная женщина, я не паникую! Я всё знаю! Я всё смогу! И не такое переживали! — ещё и головой тряхнула на всякий случай, чтобы прийти в чувство. Пошатнулась, укладывая ладони устойчивее, охнула и решила тщательнее оглядеться.

Тишина, показавшаяся мёртвой, всё больше оживала звуками: шорохами, стрекотом цикад, отдалённым пением соловья и отрывистыми криками сыча. И какой-то общий живой шум стоял где-то далеко, как если ночевать в пригороде. Вроде и нет каких-то отдельных элементов, но понимаешь, что не глушь глухая, что рядом цивилизация, и ты в безопасности. По идее.

Примерно то же самое происходило и со зрением, сбитым вспышкой молнии. Темнота обретала оттенки, фактуру, а чуть позже и форму. Будто даже что-то колышется перед глазами, как если ветку кто-то плечом задел пару минут назад. Кусты.

Подняв голову выше, Лора обнаружила, что тут не так уж и темно. Дальше светлели силуэты, похожие на колонны и статуи, покачивались в лунном свете травинки и ветки, а сверху решётчатый навес перевивали лианы, за которыми видно ночное небо, заволоченное лёгкой дымкой облаков. Вроде как даже звёзды подмигивали.

И скорее всего, даже шуршащему и пыхтящему неподалёку местному ёжику было бы понятно, что это не оставленное где-то в запредельном загранье Подмосковье…

— Вот же ж!..

Пожалуй, это был первый раз в жизни, когда Лора выругалась матом. Ну, не считая детских опытов, за которые школьная учительница отчитала и её, и мальчика, что научил, было дело как-то. Только тогда это делалось ради науки, а сейчас исключительно искусства для. Сочно так, от души и со свойственной библиотекарю начитанностью: витиевато и трёхэтажно. Легче не стало, но это отрезвило разум, и он наконец-то начал работать в нормальном режиме.

Лора опустилась с пяток на коленки, удобнее упираясь ладонями в землю и пока не решаясь вставать, дёрнула носом, три раза вдохнула, столько же выдохнула. И всё сосредоточенно, будто это была её работа.

— Так, спокойно-спокойно. Вдо-о-о-ох, вы-ы-ы-ыдох. Вдо-о-ох, вы-ы-ыдох, — тихо проговорила она, уже осмысленно оглядываясь. — Ты об этом читала. Ты всё это знаешь, ты готова к таким вещам. Вдо-о-о-ох. Вы-ы-ы-ыдох… Ты взрослая, образованная женщина, ты просто сейчас спокойно возьмёшь и начнёшь решать проблемы. Да-да, как нормальная взрослая женщина, которая понимает, что надо что-то делать, а не ждать с моря погоды и рыдать. А паникуют пусть Сьюхи из всяких книжек. А у нас не книжка, у нас настоящая реальность… Ик!

Резко зажмурилась и задержала дыхание, чувствуя, что опять накатывает паника, потом медленно выпустила воздух и продолжила:

— Так, спокойно, я сказала! Ты не глупая. Ты всё знаешь! Это всего лишь портал в другой мир… Обычный портал, в обычный другой мир. Банальщина, самая настоящая! А что научно не доказано — так много чего не доказано, но это же не значит, что такого нет? Нет. Вот. Надо ведь просто разобраться, куда я попала и что теперь делать. Это же вообще проще простого! Как если случайно из поезда не на той станции вышла, да и всё! Ночью. В чужой стране. Без денег, связи, и вся мокрая и босая.

Опустила плечи и прикрыла глаза, убеждая себя, что, вообще-то, ей повезло. Она, как минимум, жива после перехода и пока не умерла от перепада давления, ядовитых примесей в атмосфере или ещё какой-нибудь альтернативной гравитации. А то книжки — одно дело. А вот настоящее перемещение между мирами — совсем-совсем другое!

Надув щёки, прерывисто выпустила воздух изо рта, но это не помогло, потому что колени всё равно неистово дрожали. Причём от холода в последнюю очередь. Кстати, здесь оказалось намного теплее. Возможно, из-за сухой погоды, а возможно, климат в принципе был мягче. Особенно, если морской запах не почудился, и это прибрежный город. Или не город? Но ведь вон — кажется, орёт кто-то пьяненько. Пусть и далеко. И собаки лают. И зарево вроде тускловатое, но видно. Значит, люди тут точно есть.

Села на корточках поустойчивее и втянула воздух полной грудью.

— Так, думаем головой. Кислород в норме, дышать могу — это уже отличная новость. Теперь что? Теперь надо понять, где я оказалась, и как отсюда… Ох ты ж, пресвятой Льюис, Эро́н!!!

Впрочем, вопить Лора поостереглась, вовремя вспомнив, что лучше не привлекать внимания потенциальных врагов, стражи или мутантов-людоедов. Но чувство паники прошило так, что даже в жар бросило! Ведь если это портал в другой мир — а она не дура, и это точно портал! — то это значит, что Эро́н перешёл сюда первым и идёт себе прочь, даже не зная, что за ним увязалась новая неместная знакомая. Эро́н — единственный человек, который, пожалуй, мог бы ей помочь. И единственный, кто её вообще знает во всём этом мире!

Осознание, что этот единственный во всём мире прямо сейчас утопывает неизвестно куда, стало решающим фактором, и Лора подскочила на ноги, чтобы броситься следом.

Но новоиспечённая попаданка не учла, что портал, через который она прошла впервые в жизни, не рассчитан на перенос неопытных и нежных барышень и в щадящий режим не поставлен. Поэтому голова у неё закружилась, ноги подкосились, и Лора, как соседский алкоголик Иннокентий Фёдорович, в лучших традициях оного, рухнула в заросшую клумбу и моментально лишилась чувств.

Утром, как и положено, Лора очнулась от ощущения неимоверной боли во всём теле. И жажды. Такой, что хочется даже нечищеные зубы в расчёт не брать, а просто взять первую попавшуюся кружку да хоть из лужи её наполнить и пить!

Первое, что подумала, конечно, касалось вчерашнего вина, но даже спросонья понимала, что лёгкое «Виньо Верде» никогда бы не сбило с ног настолько основательно, выпей она хоть целую бутылку, а не один бокал. Да и умом Лора обладала пусть и гуманитарным, но цепким и аналитическим, поэтому, открывая глаза, уже знала, что увидит что-то необычное.

И не ошиблась: на неё смотрел дракон.

Увы, дракон был не настоящий, поэтому выйти замуж за него она, даже если бы было желание, не смогла бы. А вот опереться на испещрённую трещинами и перевитую плющом спину вполне могла. Кряхтя встала, схватилась за мраморный горб и вперилась в пространство, щурясь от яркого утреннего света, что проникал длинными жёлтыми лучами сквозь зелень.

— Ох ты ж, есенинский ты стиль деревенский, что ж так плохо-то? — простонала она.

Всё тело ломило, голова раскалывалась, знобило, и на этом фоне острая боль из-за присохших к коленочным ссадинам колгот, терялась. Ступней Лора почти не чувствовала из-за холода и боли. Но видела, что красивый педикюр прорвал себе окошки на свежий воздух, собрав под ногти комья земли.

Подняла взгляд от печальной картины и огляделась:

— Так, данные те же, но хоть не темно. Не такой уж и страшный этот ваш другой мир, — сурово насупившись, проговорила она и для смелости ещё и гордо фыркнула: — Тьфе! Вообще нестрашный. И даже обычный совсем. Вот ничем не удивили, тоже мне! И чего, спрашивается, нервничала вчера? Вообще нечего.

Глаза слезились, но кое-как видели. Это место очень походило на заброшенный парк. Мраморные колонны, статуи и беседки, наверное, когда-то выглядели очень презентабельно, но не сейчас. Абсолютно обнаглевшая глициния перевила побегами всё, до чего только могла дотянуться, а там, где этого сделать не получалось физически, выпучила гроздья одуряюще благоухающих цветов, что заставляли голову болеть ещё сильнее. В просветах между фиолетовыми завесями распушился прыснувший звёздочками цветов чубушник и не очень аккуратный декоративный вечнозелёный кустарник, который последний раз подстригали, должно быть, в прошлом столетии. Всюду валялся сор, прошлогодние листья, между плит изящных когда-то дорожек упорно лезла трава, зеленея кисточками колосков, а в разломе перед низкой ступенькой, как приехавшая без предупреждения тёща, торчала одна-единственная и совершенно неуместная здесь ромашка.

В момент любования цветком, Лору наконец догнала дурнота, и она, держась за горбатую спину статуи, согнулась и крякнула, содрогаясь в спазме.

— Нет, ну я как бы мечтала когда-то, да, было дело, каюсь, — отдышавшись, прохрипела позеленевшая попаданка. — Но вообще, можно мне было как-то по-другому вот это всё, а? Ну хоть чтобы чуть-чуть на книжку было похоже, а не вот так вот: через пень-колоду, с тошнотой и головной болью на всё тело, ну? Не по канону, товарищи! Халтура! И я решительно протестую! Где мой принц, и почему из магических способностей только сказочное похмелье?! Как будто я у дядь Юры пузырь самогонки украла! — и, вытерев губы, посмотрела сквозь решето побегов глицинии туда, где ярче всего светило встающее над горизонтом солнце.

А там был город. И судя по всему, огромный. Правда, видно его было плохо, потому что заросли скрывали большую часть картины, но те фрагменты, что отчётливо маячили в просветах, давали понять, что находится парк на возвышенности, а внизу открывается внушительная панорама.

— Хотя, может, не так уж плохо-то? — с сомнением проговорила Лора. — Вон, цивилизация какая-то. Может, реально в какое-то доброе фэнтези закинуло? Вот бы! Или хоть в прошлое в викторианскую Англию, я там хоть примерно знаю, как чего делать, чтобы сразу не умереть. Или чтобы не убили… — вздохнула и, морщась от боли в стопах, начала выбираться из кустарника. — Ну, будем надеяться, что хоть не постапокалипсис с мутантами…

Продралась через заросли и, шатаясь, пошлёпала по замусоренным плитам к смотровой площадке. До балюстрады плелась метров десять, попутно хватаясь за свисающие лианы. Ровная плитка приятно ласкала израненные ноги, но Лора даже не думала о боли, потому что с каждым шагом видела всё больше. И когда положила ладони на мраморные перила, то совершенно чётко и искренне выдохнула самое ругательное, что могла:

— Офигеть!!! Уэллс меня побери!

Впрочем, восторга в её возгласе было столько, что даже примостившаяся неподалёку на бортике чайка, не улетела в испуге, а согласно гакнула, взмахнув крыльями.

А внизу простирался самый прекрасный вид, какой Лора только могла себе вообразить.

Сияющее ослепительным светом на горизонте море вклинивалось извилистой широкой рекой в холмистую бухту, разделяя раскинувшийся по холмам внизу город на две половины. От поверхности воды отражались блики, превращая её в кипящее золото. А там, где пряталась в тени за ухоженными набережными, даже отсюда было видно, как чисто и прозрачно она уходит в глубокую синь.

Склон с парком, где стояла Лора, плавно спускался, всё сильнее обрастая домиками с красными черепичными крышами, как в сказке. Но средневековым город не выглядел, а казался кадром из мультфильма Миядзаки — так ровно и чопорно вставали ряды высоких викторианских домов с большими окнами, башенками и изукрашенными узорами стенами и балконами.

То там, то здесь сияли в утренних лучах стеклянные крыши сотен, а возможно, и тысяч оранжерей с переливающимися бирюзово-фиолетовыми стёклами. Но и без них город, несмотря на всю свою урбанистичность, просто утопал в зелени! И даже не понять, где находится парк, где сквер, а где просто одинокое дерево — так часто и много росло всяких насаждений.

И именно поэтому светлые каменные строения на вершинах холмов выглядели ещё фантасмагоричнее.

Сначала Лора решила, что это оптическая иллюзия — такими огромными казались многочисленные башни, теряющиеся некоторыми крышами в ещё не растворившейся кое-где утренней дымке, но потом поняла, что нет — не показалось. Это походило на то, будто кто-то решил застроить европейский городок небоскрёбами из Дубая. Только вот выглядели исполинские здания, даже несмотря на плоские крыши, тоже изящно, в готическом стиле, никак не нарушая гармонию пейзажа. Некоторые из высоток прямо на верхних этажах соединяли арочные мосты, от других отходили странные конструкции вроде лесов, но как-то аккуратнее — почти ажурно и точно красиво.

Наверное, это были дворцы. Или что-то похожее, но настолько циклопическое, что птицы, пролетающие между верхними этажами, казались мерцающими в глазах мушками, как когда голова кружится.

Лора на всякий случай зажмурилась и потёрла лицо.

— Уф!

Лесистые склоны, ещё рыжие от рассветных лучей, окружали город с трёх сторон, как сложенные в горсть ладони, но дальше превращались из единого хребта в отдельные, утекающие к горизонту, едва видимые сизые холмы. Казалось, что между ними должна бесконечно виться изгибами дорога, по которой каждый уважающий себя Эро́н обязан ездить за город на рыбалку или пикник — для дел эти живописные холмы не подходили никак!

Воздух благоухал не только цветами и морем, но и ненавязчиво дышал в лицо дымом и всё усиливающимся удивительно уютным запахом свежей выпечки. Кричали чайки, просыпающийся пейзаж начинал гомонить, мычать, кукарекать и стучать. Из крупной бухты плавно показался сосредоточенно вышлёпывающий лопастями боковых колёс огромный пароход, закутывая здания на берегу в облака пара и дыма и высекая искры брызг из золотой водной глади. Там же сновали юркие лодочки, а на левом берегу, спугнув прикорнувших на башне с часами чаек, задребезжал свист паровоза, скрытого густыми кронами, и послышался размеренный перестук колёс. Клубы пара выползали над деревьями и напоминали толстую ленивую гусеницу.

Тух-тух-тух-тух — раздалось размеренное и пугающе низкое над головой, и Лора вскинула лицо к небу. И если бы не держалась за перила, то потеряла бы равновесие от изумления.

Там, низко-низко, казалось, почти задевая верхушки деревьев брюхом, медленно и вальяжно проплывал гигантский дирижабль. Белый, причудливой формы, с изящной богато украшенной гондолой и с похожими на крылья гигантскими веерами парусов по бокам. Как ретрофутуристы рисовали когда-то, не предполагая, что такое устройство может по-настоящему полететь. А вот, полетело. И не одно! Из-за яркого света Лора не сразу заметила, что таких агрегатов тут намного больше, и у исполинских башен вдалеке зависли ещё несколько, прячась в тающем золотом тумане.

— Не постапокалипсис, — грудным бесстрастным голосом констатировала попаданка и икнула.

Определённо, этот мир, как никакой другой, подходил таинственному джентльмену, что встретился Лоре намедни. И сейчас, после всех этих его цилиндров, «леди» и манер позапрошлого века, уже казалось немыслимым предполагать, что портал мог забросить куда-то в менее антуражное место. Разве что по ошибке, но в данной ситуации её точно нет. Ясно как божий день — Эро́н здесь!

Лора ещё чуть помолчала, продолжая созерцать пейзаж, но потом всё же решила, что пришло время брать себя в руки, и тихо под нос начала рассуждать:

— Так. Ну. Хорошо. Значит, не так уж всё и плохо. А это значит, придерживаемся вчерашнего плана: разбираемся и решаем проблемы. Что у нас есть? Жива, стою, чудовищ и боевых действий не наблюдаю, даже цивилизация знакомая более-менее. Прекрасно!

Протарабанила ногтями по мрамору перил и сжала зубы, пережидая вновь накатившую дурноту. Солнце ощутимо и почти по-летнему пригревало, и её начинало всё сильнее знобить.

— Так, ладно. Первоочерёдное: привести себя в порядок. Попить. Посмотреть на себя в зеркало, найти обувь — хотя бы шлёпки. Если повезёт, поесть и поспать бы хоть пару часиков, а то башка раскалывается… И…

Она глубоко вздохнула, поджала губы и со скрежещущей зубами улыбкой бодро произнесла:

— Останется всего-то найти во всём этом стимпанке конкретного лорда, учитывая, что я понятия не имею, где он, кто он и своим ли именем представился.

Хрюкнула, лихо шмыгнула, вздёрнула нос, чувствуя подступающие истерические слёзы, и добавила в тоне «горит сарай — гори и хата!»:

— А ещё, если это реально викторианский город, то я в своей юбке и колготах выгляжу распутнее портовой шлюхи! Распоследней просто! И в приличное место меня в таком виде, скорее всего, не пустят, даже если я красиво расскажу сказку про попаданку и отдам смартфон и девственность в качестве залога. Кстати, смартфон! Я что, всё в кустах там так и оставила?! Надеюсь, хоть без девственности…

Лора глубоко вдохнула, озадаченно глядя перед собой, и, сокрушённо выдыхая, заключила:

— Ну да… так себе у меня шансы, конечно. Не сдохнуть бы тут случайно вообще, а то чего-то мне опять нехорошо…

И согнулась в очередном сухом спазме, жалея, что это на самом деле не похмелье. С ним-то она хоть по опыту дядь Юры знакома была и знала, что делать. А тут ничего не ясно. Может, это акклиматизация, а может, особые иномирные бактерии, к которым у неё нет иммунитета, и которые прямо сейчас поедают её мозг?! Хоть ложись прямо здесь и жди, когда Эро́н вернётся и засосёт на Землю обратно!

Впрочем, такой вариант Лоре точно не подходил. Ну, в смысле не про засасывание, а про ложиться и ждать. Поэтому она уняла подкатившую дурноту и побрела вглубь парка за вещами. Да и трость, ставшую причиной такой вот ситуации, следовало бы держать при себе. Мало ли? И предлог вызвать Эро́на на встречу, если придётся доказывать, что она не просто с улицы побродяжка. И какой-никакой ориентир для поисков. Да и отбиваться, если что, ею удобно. Тяжёлая же, с хорошим таким набалдашником черепокроительным металлическим. Серьёзная штука, если так посудить! Повезло Мише вчера.

— Интересно, как там этот маменькин поэт? — сардонически хмыкнула она. — Наверно, тоже головушка-то бо-бо после вчерашнего? Только вот ты дома, гад такой! А я…

Вздохнула опять, но уже не грустно. Ничего, по чуть-чуть. Чай, не зря книжки-то читала — разберётся уж! «Где наша не пропадала?» — залихватски вздёрнула нос. Всё же Лора точно была уверена, что она не только леди, но и взрослая самостоятельная женщина. Или, как минимум, красиво её изображает уже лет пять, что какой-никакой навык, а даёт. Так что без разницы.

И всё же она оглянулась на город ещё раз, прежде чем уходить. Слишком он был красивый даже для такой сильной головной боли!

7. Особняк

Парк, после картины, что созерцала Лора, выглядел ещё более диким, чем показалось на первый взгляд. И если бы не цветущая глициния и прочие декоративные растения, что радовались весне со всей своей мо́чи, выстреливая бутонами и покрываясь россыпью душистых соцветий, то можно было бы решить, что это мрачные декорации к одному из фильмов Тима Бёртона. Заброшенные декорации — то есть совсем всё плохо.

Лора не без труда нашла знакомого дракона. Осмотрела место перемещения и поджала губы. Сейчас о вчерашних приключениях тут не напоминало ничего. Даже примятая сапогами прошлогодняя листва за ночь вернулась в прежнее положение, поэтому узнать, куда направился Эро́н, не представлялось возможным. Но если по логике, то идти проще всего во-о-о-он туда, чуть налево и по каменной дорожке, где можно не уворачиваться от многочисленных лиан. Хотя тут везде Воланд ногу сломит, так что не факт.

— Мне-то как выбираться отсюда без туфель-то, а? — вздохнула Лора, упирая руки в боки, и устало зажмурилась — нарастающий дневной свет раздражал слезящиеся глаза.

Но прежде чем собирать скарб и двигаться по остывшему следу, хорошенько осмотрелась. Ну, надо же проверить, вдруг «ключик» от «двери» тут и лежит, а она как дура просто возьмёт да и уйдёт? Но поиски результата не принесли: обычная земля, никаких узоров — ни светящихся, ни простых. Потайных дверей и люков на Землю тоже не наблюдалось, и даже форточку межмировую никто на проветривание не оставил.

Вздохнула. Впрочем, не только с сожалением, но и с затаённым облегчением. А то было бы обидно переживать всё это нервное и недомогательное великолепие ради того, чтобы прямо сейчас оказаться в тех гаражах в разгаре дня и шлёпать в колготах домой. Тогда точно какой-нибудь «спортсмен» привяжется или того хуже. Потом полжизни прятаться от «славы» придётся! Почётный библиотекарь района, интеллигентная девушка, образец подражания!.. Вся драная и измусоленная, будто напилась и спала в кустах с бомжами! Что, в общем-то, было недалеко от реальности, не считая бомжей. Да и то не гарантия, что их тут не было, пока она без сознания отдыхала. Но в этом мире её хоть не знает никто. Да и любопытно, в конце-то концов! Будет. Когда она придёт в норму, потому что сейчас весь авантюризм глушила тошнота.

Трость валялась у подножия статуи, поблёскивая набалдашником среди сбитого ногами сора. Сумка нашлась поодаль в заросшей клумбе. Лора уселась на землю, наплевав на беспомощно затрещавшую по бокам юбку, и принялась за ревизию имущества.

Нашарила в недрах сумки безжизненный смартфон. Забеспокоилась, а не подох ли из-за вчерашнего разряда, но, после долгого нажатия, тот как ни в чём не бывало включился. Безуспешно попытался найти сеть и даже показал время: начало первого, что никак не соответствовало положению солнца над горизонтом.

— Интересно, это часы сбились или у нас такая разница во времени? — задумчиво пробормотала попаданка, глянув в сторону ползущего от горизонта вверх иномирного светила. — Тут, если судить по цветочкам, время года тоже майское. А вот который час, это у нас…

Она наморщила лоб, пытаясь прикинуть время, но, посидев с минуту без движения, разочарованно рыкнула, проглотив рвущееся ругательство, и процедила:

— Вот надо было не ромфант всякий читать, а научную литературу побольше! И глазами! А не другими частями тела, как некоторые! Тогда бы знала не только тренды графомани по буктьюбу в этом сезоне, а ещё и как на глаз время определить! Тоже мне, интеллигентка вшивая… «Я много читаю! Я много читаю!»… Тьху!

И фыркнула, оставив попытки разобраться с этим делом. Включила фронтальную камеру и с отвращением посмотрела на своё лицо.

— Господи, какой же ужас! — проныла Лора, не зная, что лучше: попытаться пригладить лохматые волосы и оттереть пятна грязи со щёк или закрыть камеру и больше никогда не включать?

Выбрала пока второе, чтобы экономить батарею, выключила смартфон и вернулась к ревизии запасов.

Остальной набор для покорения нового мира был ещё скуднее. И если перцовый баллончик ещё как-то мог сослужить практическую службу, — ну, мало ли? — то остальное теперь больше походило на сувениры, чем на что-то полезное. Кошелёк, с грустно лежащими проездным, двумя сотками и банковской картой, виновато спрятался в кармашке. На дне сумки валялись прочие такие же бесполезные в данной ситуации мелочи: ключи от квартиры и библиотеки, помада, шёлковый шарфик, прокладка, бумажные носовые платочки и один шоколадный батончик, который, скорее всего, подбросила Лариса Леонидовна на случай, если свидание не удастся.

Лора хрюкнула, пытаясь рассудить, считать ли его удачным, если итог мероприятия привёл её сюда, и с натяжкой решила, что это, как минимум — интересный поворот событий. А вот удачный или нет — узнает позже. Когда сможет попить, переодеться и хоть немного поспать, потому что самочувствие было просто ужасным! И вот честно, хотелось даже наплевать сейчас на межмировой портал и всё вот это стимпанково-волшебное, а просто закутаться в одеяло и повалиться спать, чтобы тело наконец-то перестало ломить с такой силой. А уж потом удивляться и бежать за Эро́ном.

— Почему в книжках нет инструкций, а? — посетовала она, покачиваясь на пятках. — Ну или как у них там? Умер, очнулся, другой мир? А у меня будто умерла и другой мир сразу. Без «очнулась». О-хо-хо… Что ж так плохо-то? Главное — не вырубиться опять.

Памятуя ночной обморок, Лора поднялась с корточек плавно и ещё чуть постояла, держась за дракончика, чтобы опять не уплыть, но в этот раз сознание осталось при ней. Достала на всякий случай баллончик и зажала в руке. Огляделась, решая, куда идти, и смогла различить очертания крыши на западе. Так не понять что, но, может, особняк какой-то? Или вообще — замок. Вздохнула, подхватила Эро́нову трость и поплелась туда.

Честно говоря, идти было боязно. Что это за место, кого опасаться, и как её примут аборигены — неизвестно. Что при этом говорить и как объяснить своё присутствие — тоже. А если это дворец засекреченный? С охраной, которой приказано стрелять по первому шороху? А может, Эро́н вообще был тут инкогнито, как какой-нибудь шпион или ещё что-то в этом духе? И тогда, если узнают, что она с ним знакома, то тем более грохнут на всякий случай под шумок? Как свидетеля. Или собаки одичавшие разорвут, а то что-то больно место заброшенное…

— Да твою ж губернию, господин Чичиков! — выругалась Лора и встряхнулась. — А ну успокоилась! Никто тебя не пристрелит! Ты — самое жалкое и безопасное на вид, что только может быть в этом саду, чучело ты лохматое!

И решила сосредоточиться на окружающем. Всё равно действовать, скорее всего, придётся по наитию, потому что предугадать что-то нереально — другой мир же! А паника — худший враг здравого смысла. Особенно в таком состоянии. Так что мысли в сторону, глазам — внимательно смотреть!

А смотреть было на что. Парк, судя по маячившим в просветах серым башенкам, вероятнее всего, относился к таинственному зданию, которое полностью пока разглядеть не удавалось. Извилистые дорожки, что огибали клумбы, замусоренные фонтаны и живописно разбросанные поросшие мхом валуны размером с маршрутку вели в ту сторону, но кружным путём. Пару раз встретился ручей, через который перекинулись крохотные, будто игрушечные мостики. Сразу понятно, что парк создавался для неспешных прогулок очень хорошим архитектором. Прямо читалось былое великолепие — когда-то это место точно было достойно визита какой-нибудь королевы или, как минимум, Леди Гаги. Но сейчас… Увы.

— Если сделаю сэлфи, то как раз гармонично выйдет, — хрюкнула Лора, вытаскивая из взлохмаченных волос очередную веточку и стараясь не думать о величине и насыщенности синяков под глазами.

Вообще, если бы не запущенное состояние парка, то она, даже босая, добралась бы до цели минут за пять, но ей постоянно приходилось перелезать через какие-то завалы, всхлипывая от боли, когда беззащитная ступня опять напарывалась на острый сучок или камешек. Признаков жизни пока заметно не было, и Лора всё меньше сдерживалась, когда с шумом ломилась через заросли. Да и не получалось особо таиться-то, чисто приличия ради, и чтобы самой что-то слышать.

Воздух наливался весенним теплом, меняя душистую цветочную свежесть на обыденный умиротворяющий дымок и что-то аппетитное. Сейчас бы Лора точно не спутала это место с лесом, как было ночью, даже если завязать глаза. Да и гомон слышался отчётливо, те же дирижабли уже трижды, глухо бухая своими пропеллерами, проплывали над головой. Но всё это были далёкие звуки и запахи, тут же по-прежнему стояла тишина, лишь ветерок шуршал в верхушках крон.

На полпути дорогу перегородили три декоративных пруда в центре небольшой дубравы. Их затянула ряска, и там с упоением кто-то квакал. Уютно, красиво, таинственно. И, пожалуй, будь у Лоры такой сад, она бы оставила большую часть как есть. С этими цветущими лианами, мшистыми валунами и облепленными плющом беседками. Разве что почистила бы водоёмы и подмела дорожки, чтобы не спотыкаться о сломанные ветром ветки. И жила бы прямо тут! Брала бы раскладной стул, плед и книжку, и усаживалась бы где-то в тихом месте под сенью деревьев или глицинии, чтобы спокойно читать на свежем воздухе.

Но размечтаться не дал всё ещё бунтовавший желудок. Желание попить из пруда Лора преодолела, но всё равно измотанное жаждой тело подкинуло ей фантазию, где она склоняется к воде и втягивает зеленоватую ряску. Сухой спазм не заставил себя ждать, вынудив некрасиво крякнуть.

— Да что ж оно так мерзко-то, а? — простонала она, но тут же притихла, услышав шорох в кустах.

Огляделась и выдохнула — там сидела крыса. Мелкая, ещё молодая и уютно-пушистая. В отличие от викторианских жителей Лондона, Лора этих животных не боялась, лишь старалась держаться подальше, памятуя о букете заболеваний, что можно подхватить от безобидного на вид зверька. Никогда не понимала, зачем так яростно визжать, когда видишь такое вот чудо, спокойно бредущее по своим делам, но предполагала, что, возможно, это не только генетическая память, но и способ дать стоящему рядом мужчине себя проявить. Во всяком случае, когда такая ситуация происходила, подле орущей почти всегда был какой-нибудь кавалер.

Сейчас рядом с Лорой от кавалера была только трость, зажатая в руке, поэтому орать она точно не собиралась. Да и вряд ли Эро́н посчитал бы это поводом покрасоваться. Уж особенно после нокаута, в который отправил Мишу! Тут ни одна крыса по заразе с этим поэтом не сравнится! Так что от пронзительного визга перепугалась не только зверушка, но и сама вопящая Лора, за секунду до этого ощутившая прикосновение к ноге.

С верхушки дуба неподалёку сорвалась стая ворон, в воде затихли лягушки, а пролетавшая мимо пчела резко изменила направление. Девушка отпрыгнула, будто кошка, позабыв и про больную голову, и про ломоту в теле, и про босые ноги в колготках. И даже выронила баллончик, который оскорблённо тюкнулся о камень, но, так уж и быть, не распшикался.

— Ну вот тебе и здрасьте, — вытаращившись, проговорила Лора, глядя на то, что пару секунд назад потёрлось мохнатым боком о её голень. — Теперь точно ясно, что другой мир. Вот вообще.

В двух шагах стоял полосатый как тигр, удивительно пушистый и спокойный как удав хамелеон. Размером со взрослого кота, рыжий с серым, с желтоватым светленьким брюшком и длиннющим полосатым хвостом. Он скосил на Лору один разочарованный пирамидальный глаз, высунул было язык в сторону крысы, но та уже скрылась, так что язык пришлось спрятать. И ме-е-е-е-едленно побрёл прочь, будто его отругали за навязчивость.

— Надеюсь, ты хоть не ядовитый. Красавец какой полосатый, уф! — передёрнула плечами попаданка. И, вздохнув, решила, что после такого визга таиться смысла уже нет, и прибавила. — Хорошо хоть палкой своей тебя не огрела, животина!

Опасливо озираясь, подобрала баллончик и поспешила дальше по дорожке через хрустящие заросли в надежде, что её услышали, и сейчас кто-то встретит. Хоть кто-то, а то уже сил нет маяться от неизвестности.

— Ладно, — попыталась встряхнуться она, — если что, прикинусь контуженной. Всё ж таки Эро́н точно не зверь, может, и другие местные тут нормальные, и не бросят девицу в беде? А если бросят, то хоть не в яму…

Впрочем, разговаривал вчерашний джентльмен без акцента, поэтому за язык Лора волновалась меньше всего, больше переживая за первую реакцию аборигенов. Всё же вид её точно приличным не казался. Ни по викторианским меркам, ни по земным.

До башенки готического особняка из серого камня, таящегося в самой заросшей части парка, пришлось добираться ещё минут семь. Это уже потом гостья разглядела чуть поодаль вполне расчищенную тропинку посреди бывшей когда-то широкой подъездной дороги, но сама двинулась кружным путём, приметив ещё несколько полосатых пушистиков, прикорнувших на большой круглой клумбе посреди разворотного кольца у главного входа. Она помнила, что яркое в природе часто означает опасность, так что лучше держаться от них подальше, а то мало ли? Вдруг они ещё хуже заразу переносят? Иномирную, от которой она замертво свалится завтра.

Уже подходя к высокому крыльцу здания, выглядевшего как классический английский загородный дом, Лора сделала вывод, что надеялась на встречу с кем-нибудь зря. На вид особняк выглядел безнадёжно заброшенным, будто хозяева спешно собрались, набросили чехлы на мебель, закрыли все окна и двери, а потом почему-то забыли вернуться.

Засомневалась, но всё же поднялась по ступенькам, кожей стоп ощущая щербинки на сером мраморе. В широких окнах через занавески разглядеть ничего толком не получалось, поэтому она набрала воздуха в грудь и на всякий случай ради приличия постучалась. Чуть подождала и постучалась громче, зашипев от боли в костяшках.

Ответа, как и ожидала, не было, но всё же Лора не спешила дёргать ручку, понимая, что этот пустой с виду дом может быть вполне себе замаскированным штабом тайного агента Эро́на, и вламываться сюда — такая себе идея.

— Э!.. Кх-кх… — начала было она, но голос сорвался, поэтому прокашлялась и попыталась ещё раз чуть тише: — Эро́н! Эро́н, ты здесь?! Это Лора, я!.. Кхе-кхе-кхе!.. Это Лора! Эро́н! Лорд… — чуть сморщилась и попыталась воспроизвести по памяти: — Лорд Валер-Валерский!!!

Но тишина как стояла, так и продолжила стоять, лишь за спиной что-то шуршало.

Попаданка обернулась и икнула: к крыльцу подползали, жалостливо приподнимая лапки с кривыми пальцами, полосатые хамелеоны, не то соскучившиеся по развлечениям, не то желающие закусить. И ртами медленно так «ам, ам», будто спросить что-то хотят. Например: «Девушка, а как пройти в библиотеку, чтобы почитать у вас Бродского?» или «Простите, вы не возражаете, если мы съедим ваши ноги сырьём, не отделяя от тела, прямо сейчас при помощи растворяющей органику слюны?».

— Да ну вас к МАССОЛИТУ! — вжала голову в плечи она и потянулась к двери.

И даже не удивилась, обнаружив, что та не заперта. Проскользнула внутрь и плотно прикрыла за собой, ещё раз взглянув на разочарованных хвостатых рыжиков, но теперь уже из-за стекла.

А стекло-то хорошее, чистое! На средневековое не походит, скорее — на современное. И, что удивительно, ни единого разбитого на весь фасад! Может, дом не заброшен, а просто хозяева за парком не следят? Может, им так нравится, а Лора тут без спросу вломилась и топчется грязными пятками по узорчатому мрамору?

Огляделась — нет, точно не заброшенный. Порядок, следов вандализма нет, паутины не висит нигде, разве что под самым потолком, который тут метра три. Пыли тоже нет, и на полу чистенько. Не стерильно, но именно что чисто. А вот затхлый запах присутствует. Значит, хозяева тут всё же есть, но, возможно, уехали или не живут постоянно. На лето приезжают или ещё что.

— Ох, уважаемые, надеюсь, вы меня простите! — сдавшись, простонала Лора, спрятала в сумку баллончик, перехватила трость и направилась вглубь, исследовать дом.

8. Маленькая слабость

Вообще, когда вламываешься в чужой дом, обычно чувствуешь себя не очень комфортно. Ну, если ты, конечно, не профессиональный воришка, которому такое раз плюнуть. Но Лора всю жизнь старалась быть честной, поэтому украла всего раз: когда в супермаркете случайно обронила стикер с кофе три в одном в сумку, да так и вышла. На следующий день, вся в ужасе от собственной оплошности, прибежала извиняться, но кассирша покрутила пальцем у виска и махнула рукой, мол, ничего страшного, бывает, мы ж тебя знаем тут все, честную до мозга костей. Но деньги, конечно, приняла. Так что совесть у попаданки до этого дня была чиста и однозначно не привыкла к такой нагрузке от чувства вины, что навалилась сейчас.

Находиться в пустынном холле было жутко. И не потому, что шлёпающие по мрамору шаги раздавались в мёртвой тишине так оглушающе, а потому, что Лора с каждым из них ощущала недопустимость собственных действий. И логика, упорно говорящая, что сейчас в первую и главную очередь нужно выжить, отчаянно сражалась с этическими воззрениями. «Ну нельзя! Нельзя брать чужого и нельзя без спроса входить в чужой дом!» И что же выходит? Когда очень надо, это что же: «лзя»?

Лора на пробу ещё несколько раз окликнула знакомца, а потом попыталась сначала на русском, а затем на английском позвать хоть кого-то. Громко представилась, безуспешно постаралась вспомнить, как будет в переводе «портал», но не смогла, и побрела по коридору, пытаясь объясниться хотя бы по-русски, но всё больше начиная мямлить.

Очнулась, когда осознала, что просит у пустоты прощения за то, что не может разуться и обойти ковёр, перегородивший путь, потому что у неё нет обуви.

— Так, нет, это уже слишком! — встряхнулась она. — Всё! И так уже ясно, что никого тут нет! Развела цирк! Сиротка Джейн Эйр прям! Я б йетого мистера Рочестера… ух! А не вот это самое тут! — и замолчала, сердито вышлёпывая по ковровой дорожке к лестнице.

Решила временно «выключить» эмоции и представить, что приехала в гостиницу. Получилось так себе, но всё же немного успокоилась и смогла осмотреться внимательнее.

К удивлению, особняк выглядел вполне современно. Ну, не в смысле что стеклопакеты, жалюзи и плазма в гостиной — нет. Сама атмосфера не казалась чем-то допотопным. Вполне себе на двадцатый век: опрятно, эргономично, со вкусом. Стиль-то да, больше сдержанное рококо напоминал, но при этом присутствовал какой-то налёт прогресса, словно это не оригинальные вещи девятнадцатого века, а недавняя реплика. Как средневековый замок, который пытаются сохранить в первозданном виде, но робот-пылесос, пусть и спрятанный, где-то притаился и ждёт, когда все уйдут и можно будет приняться за работу.

Лора даже неосознанно розетку поискала, чтобы телефон на зарядку поставить, а потом с досадой вздохнула, посетовав, что устройство и шнур в библиотеке оставила. И тут же фыркнула, представив, что расскажет о своём путешествии книголюбушкам: «Проснулась в клумбе, испугалась мохнатого хамелеона и первым делом пошла заряжать телефон в мире, где из розеток варенье едят, а не электричество получают». Вот они бы посмеялись!

— Ох, лишь бы была возможность-то хоть! Рассказать им, — покачала головой она, продолжая идти.

Откуда это чувство современности, поняла чуть погодя — все вещи были новыми. Ну, относительно, конечно. Не вековой давности точно! Это на Земле викторианская мебель — древность, а тут-то люди сейчас в этом живут, поэтому и выглядит оно не как в кинохронике, а как и должно в реальности — новым, аккуратным и ещё не рассохшимся или облезлым.

Окна закрывали длиннющие полупрозрачные белые занавески почти без узоров, гладкие светлые стены покрывали неброские обои. Мебель массивная, тёмно-серая, но при этом вся в одном тоне и стиле. Без избыточности, на грани между строгостью и роскошью, как если бы хозяин, зная, что надо демонстрировать богатство, но ленясь гоняться за диковинами, просто заказал всё убранство у одного мастера, чтобы сделать и забыть. И, судя по размерам дома и количеству мебели, мастер озолотился.

Если это действительно особняк Эро́на, то этот джентльмен был обречён на титул обладателя безупречного вкуса.

— Ох, вот бы тут действительно всё современное было! — вздохнула Лора, подняв глаза к высокому потолку с лепниной. — А не как в девятнадцатом веке, когда в горшки под кроватью пи́сали и в ковше мылись посередь холодной комнаты.

Передёрнула плечами и поняла, что опять думает о воде. Но увы, все кувшины на пути оказывались пусты, и жажда всё сильнее разыгрывалась с каждым разочарованием при виде сухого дна.

Руками Лора старалась ничего не трогать. И так-то неловко бродить без спросу, а уж вещи перебирать — тем более! Даже если это действительно особняк Эро́на, который он зачем-то припрятал в непроходимых зарослях, видимо, чтобы гости не надоедали, это не значит, что можно тут всё лапать, после того как этими же грязными пятернями в земле ковырялась. Такое бы он точно не одобрил. Или, как минимум, его горничные, а судя по размерам особняка, тут их с десяток потребовалось бы! Но вот запрещать воспользоваться удобствами в такой ситуации хозяин вряд ли бы стал. Ну правда, что ему? Воды жалко для девушки, что ли? Вот уж нет!

Так что, когда Лора за очередной дверью на втором этаже обнаружила самую настоящую, пусть и роскошную по убранству ванную с огромным купальным корытом, душевой кабинкой и даже унитазом в закутке, то не задумываясь прикрыла за собой створку и ринулась к крану.

— О, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — молилась она, бросая сумку и трость на пол и залезая в огороженную кафельными бортиками кабинку душа, как была — в колготках и пиджаке. — Пресвятой же ты Пушкин! Наконец-то!

О том, что воды может не оказаться, Лора подумала, когда уже поворачивала скрипящий вентиль, и похолодела, но через несколько секунд с облегчением выдохнула — пошла! Правда, сверху, из вмонтированного в стену дуршлага, который окатил ледяным потоком с головой. А ещё и трубы загудели так, что показалось, будто в соседней комнате кто-то уронил наковальню на клавиши орга́на. Зато из душа бодро полилось, причём почти прозрачное, а через минуту и вовсе — кристально чистое. Разве что из-под ступней грязевые потоки так и продолжали ползти, портя идиллическую картину.

— Ох, хорошо-то как! — с облегчением выдохнула девушка, не обращая внимания на стремительно промокающий костюм.

Наскоро сполоснула ладони, набрала воды, сунула на пробу язык, а затем выхлебала всё и ещё три раза по столько же. Довольно утёрлась, закрыла кран и, подумав несколько секунд, принялась раздеваться.

— Не, ну что уж? — опять робея перед воображаемыми хозяевами, заговорила она смущённо. Впрочем, шлёпала потяжелевшую мокрую одежду в угол душевой без сомнений и пауз. — Моюсь я быстро, а сделать это в любом случае нужно. Особенно после ночи в клумбе. Ну не ходить же мне теперь так, раз всё равно мокрая?

Поскользнулась, ухватилась за бортик, хихикнула и уже бодрее заявила:

— А вот надо было на кран переключать, как все, а не оставлять душ, да-да! Вот! Так что, можно сказать, сами пригласили, да! А не я это самое тут без спросу… Да и вообще, это стресс снимает, а у меня голова бо-бо. И когда я ещё смогу-то, а? Я быстренько, обещаю! Воду экономить буду, что я, совсем, что ли, не понимаю, как тут всё это? И приберу всё за собой, я не гордая…

Стянула через голову полурасстёгнутую рубашку и со вздохом сбросила кружевное бюстье, что надела вчера вместе с почившими чулками для смелости, как во всяких женских журналах советуют. Знала бы — напялила бы бабушкин тулуп, чтобы Миша даже подходить побоялся! А впрочем… Ради Эро́на она бы не только бюстье, но даже стринги бы взяла те, что на восемнадцатилетие однокурсницы подарили! С разрезом в том самом месте. Хотя интересно, зачем на стрингах разрезы в принципе, если от одежды там лишь шнурочки? Чисто как приглашение, что ли? Интересно, а одобрил бы он такой наряд? Ну, после свадьбы, конечно.

Лора хрюкнула от своих рассуждений и продолжила раздеваться.

Юбку, измызганную в траве и земле, болтающуюся на четырёх стежках, Лора, поддавшись эмоциям, разодрала до конца, чтобы та тряпкой свалилась на пол и больше не царапала ноги до крови. Слишком уж много от неё неприятностей за последние сутки, а в этом мире всё равно за одежду вряд ли сойдёт — очень уж откровенная. Стянула верх колгот, поморщившись, погладила расцарапанное бедро и, усевшись на кафельный пол, с шипением начала отлеплять присохший нейлон от колен.

Левое поддалось проще — там ссадина оказалась поменьше. А вот с правым началась беда. Впрочем, капающие на корочку слёзы чуть помогли справиться со второй колготиной, и Лора уже собиралась зашвырнуть их в мусорное ведро, но потом передумала.

Во-первых, вдруг это корзина для чего-то другого? Пустая же, мало ли? Может, они там трусы в стирку кидают после туалетных всяких дел. Если у них вообще уже изобрели трусы.

А во-вторых, колготки в этом мире, скорее всего, чудо редкое, а такие вещи всегда можно выменять на еду или ещё что-то полезное, пусть они и испещрены стрелками от носков до пояса. Технология и материал тоже не бесплатные, так-то!

А в-третьих, после всего, что было, эти колготки могли послужить отличной мочалкой! Ну не брать же хозяйскую, в конце-то концов?! Осталось выяснить, какой температуры тут бывает вода.

Покрутив оба вентиля, Лора еле удержалась от вскрика восторга, потому что осознала, что вода не только чистая, но и горячая.

— Ох, Эро́н, прости меня, прости! — с наслаждением простонала девушка, понимая, что сейчас ей плевать на приличия, и она будет мокнуть столько, сколько хватит совести, но в следующий момент завопила, потому что горячая струя залила колени.

От боли опять расплакалась, но теперь слезами облегчения и счастья. «Всё же, как мало надо человеку в условиях глубокого стресса!» — подумала Лора и стала искать, чем намылить колготочную мочалку, после того как смоет с неё грязь и кровь.

Душевая тут не походила на обычную. По сути, это был простой огороженный невысокими — по плечи — стеночками угол, без занавесок или ещё каких-то деталей, кроме матовой стеклянной дверцы с красивым золотым вензелем в центре. Правда, светлая плитка выглядела дорого, изящные узоры, скорее всего, позолоченные, а слив в полу с ажурной решёткой, наверное, из какой-то особой меди. Или из чего-то такого же желтоватого, но не зеленеющего при этом. Роскошь без пошлости — редкая вещь!

На стеночках удобно расположились всяческие баночки и скляночки. Впрочем, когда гостья провела визуальную ревизию, то пришла к выводу, что, кроме мыла, ничего здесь толкового нет: почти все пузырьки оказались или пустыми, или с чем-то непонятным и растрескавшимся на дне. Так что Лора с чистой совестью взяла ополовиненный кусок и принялась отмывать колготки и себя вместе с ними.

По какому принципу тут работает водопровод, она так и не поняла, но из обоих кранов, как и положено, текла горячая и холодная, а смеситель добросовестно исполнял свою роль. Причём, горячая была не просто тёпленькой, а прям кипяток! Не зная, откуда она поступает, гостья на всякий случай старалась выключать воду почаще, пока мылилась. Вдруг тут котёл или ещё какая технология, и запаса горячей, да и вообще воды, мало?

Без бальзама или кондиционера Лора не стала рисковать и использовать мыло, а просто хорошенько прополоскала спутанные пряди. Старалась не стонать, когда мылилась, но периодически подвывала. То от боли в пояснице, то от раскалывающейся головы, то от простреливающих острыми спазмами разбитых коленей, то от ноющих после сучков стоп. То от наслаждения.

Когда закончила, пар заволочил большую часть потолка и уже оседал капельками на портьерах.

— Вот тебе и поэкономила воду, ага… — со смущением пробормотала она и спешно открыла ближайшее окно — ещё не хватало хозяевам тут плесень по собственной вине завести!

Полотенце нашлось в шкафу напротив душевой. Там же висело несколько халатов, правда, не привычно махровых, а стёганых. Лора всё же рискнула взять один, полагая, что в крайнем случае рассчитается с хозяевами шоколадным батончиком или какими-нибудь полезными знаниями. Ну, в самом крайнем, отработает — ручки-то труда не боятся, чай, не богема безработная! Да и вообще, надеть всё равно нечего, так что выбора особо и нет. Ну не убьют же её за такое-то! А если и убьют, то всё равно уже мытую и красивую, так-то!

Рядом со шкафом стояло большое запотевшее зеркало. Вытирать ладонью Лора не стала, чтобы не оставлять разводы, а дождалась, когда пелена растает сама. Заодно расчесала мокрые волосы лежащей на полке расчёской. Всё равно уже всё чужое брать пришлось, как бы, не до сантиментов сейчас. А для гигиены сполоснула — костяная, не рассохнется. Привычные чуть волнистые после душа волосы легли на спину, пустив по халату на лопатках несколько капель.

— Ну вот! — с гордостью заключила Лора, вглядываясь в отражение, когда зеркало вновь стало глянцевым. — Все попаданки в тела принцесс попадают, а я всё своё с собой принесла! Вот так-то! Чужого не надо — и своё есть ничего так!

Распахнула халат, любуясь стройной фигурой с третьим размером груди, но увидела разбитые колени с синяками и запахнулась, сгорбившись.

— Так, а ну нашла тут причины сопли жевать! — фыркнула она через пару секунд, топнув ножкой, и тут же воскликнула: — Уй-й-й-й!

Растерзанная босыми перебежками стопа в горячей воде размокла и стала чувствительнее.

— Так, всё! — твёрдо заключила Лора. — Нос не вешаем, панике не поддаёмся. Программа-минимум выполнена! Попита, помыта, одета! Всё ещё жива! — гордо встряхнулась и скомандовала: — Значит, сейчас: разведать, что здесь можно поесть, если есть, и попытаться найти нормальную местную одежду. В качестве платы оставлю шоколадку — не убудет с меня! Сама всё равно не наемся, а хозяевам диковина.

Встряхнула мокрыми волосами, сморщилась, подумав, что шоколадки в этом мире могут быть не такой уж и диковиной, раз Эро́н на кофе реагировал без удивления, но потом решила, что как эксклюзив с Земли для коллекционеров наоборот выйдет достаточно дорого, и успокоилась. Главное — объяснить, чтобы сразу не сожрали такое сокровище!

Окинула взглядом отражение ещё раз и продолжила самоинструктаж:

— Значит, разбираюсь с одеждой и едой, а потом переодеваюсь и иду искать лорда Вале… Ванер… Эро́на, короче! Люди тут вроде цивилизованные, не сожрут меня. Да и вообще, я — леди попавшая в беду! Иностранка, можно сказать! Пока джентльмены сообразят, что я титула не имею, уже что-то можно будет решить. А там, глядишь, и мой принц появится на горизонте. Так что теперь главное — держаться уверенно и чуть-чуть ранимо. Что я, зря, что ли, столько романов викторианских читала? Не зря! Так что всё я смогу!

С этими мыслями Лора, оставив одежду сохнуть на стеночке душевой, подняла сумку и трость, вышла в гостиную покоев, откуда попала в ванную, и направилась в соседнюю комнату, где, по идее, мог находиться гардероб. Смело прошагала до дивана, резким уверенным движением села, чтобы оттуда удобнее оглядеться, а затем почти так же сурово и резко моргнула, но выморгнуть случайно забыла.

Как забиралась под наброшенный на спинку плед, уже не помнила. Выпавшая из пальцев вместе с тростью сумка чвякнулась на ковёр и угрюмо согнулась, будто понимала, что теперь ждать новых приключений ей придётся намного дольше, чем планировала хозяйка.

Но это была сумка, и разочаровываться она не могла, как и испытывать какие-либо другие чувства, поэтому одинокую гостью особняка никто так и не разбудил до самой ночи.

9. Животобурчательное

Проснулась Лора из-за того, что чихнула. С ужасом замерла, понимая, что опять пришла в себя в ослепляющей темноте, но почти сразу выдохнула, нашарив взглядом синеющий проём окна. На улице стояла глубокая ясная ночь, и девушка даже примерно не предполагала, сколько времени проспала. Судя по затёкшей руке, достаточно долго. Причём рука была не та, на которую она облокотилась, когда моргнула, а с другого бока, что означало длительный сон с переворачиваниями, ворочаниями и закутываниями в одеялко по самый нос, так что прикорнула гостья особняка конкретно, даже, честно сказать, с оттяжечкой. Теперь бежать за Эро́ном смысла не осталось вовсе: если утром ещё как-то можно было попытаться нащупать след, то сейчас, скорее всего, от него даже тени не осталось, и таинственный джентльмен — если он, конечно, не являлся хозяином этого пустынного великолепия с корягами, волосатыми хамелеонами и горячей водой — растворился в огромном городе окончательно.

— Ну, зато хоть выспалась, — проговорила Лора, чтобы как-то разбавить мёртвую тишину. — Это мне повезло, однако: в тепле, с удобствами! Даже не в клумбе, а прям на диване, как настоящая леди! Лишь бы только хозяева нормальные попались, а не как медведи, которые меня без пирожков сожрут за то, что я на их перине поспала.

Но, вопреки намеренью тишину отогнать, голос потонул в мягкой мгле сразу, будто его и не было, не оставив даже эха, и гостья начала понимать, что ей абсолютно точно и совершенно искренне становится жутко. Жутко настолько, что ещё чуть-чуть, и ударится в панику. Ведь, по сути, она в абсолютно чужом доме. Одна, без света, без сил, без нормальной одежды, а вокруг полная тишина и темнота! Такая, что даже шкаф у стены в призрачном лунном свете выглядит движущимся плоским пятном, а не объёмным и статичным предметом.

В призраков Лора не верила, но сейчас отчего-то показалось, что здесь они вполне могут быть. Да и где, если не здесь, в этом викторианском где-то-тамье?

«А если дом бросили именно потому, что здесь живёт привидение, которое по ночам душит жильцов?» — подумала Лора и натянула плед выше. В ванной за стенкой раздался звук одинокой капли, сорвавшейся с высоты на кафельный пол, заставив вскрикнуть и сжаться.

«Нет, это не дело!» — решила Лора и рявкнула:

— Так-так, успокоилась! — резко села, сбрасывая одеяло. — Фэнтези — это круто! Но я — взрослая женщина! И я понимаю, что призраки состоят из эктоплазмы, а она для человека безвредна, если… Ох ты ж пресвятой Ломоносов!

С силой хлопнула ладонями по лицу и постаралась дышать ровно.

— Так. Всё, стоп. Мыслим логически. Эктоплазма — миф. Привидения — миф. Спиритические сеансы викторианской эпохи — грустная правда про людей, которых ушлые спиритуалисты разводили на деньги. И ничего сверхъестественного тут нет, потому что портал может быть физическим явлением, а призраки — точно выдумка. Ф-ф-ф-фух.

Она ещё пару раз медленно вздохнула и продолжила рассуждение:

— Значит, дальше. Дом оставили, но поддерживают в порядке. Следовательно, он жилой, просто конкретно сейчас тут никого нет. Наверное, хозяева уехали, а слуг распустили, чтобы не платить жалование. Логично? Логично! Экономия должна быть экономикой… Э-э-э… Неважно! Вот так всё!

В оконное стекло что-то мягко ударилась. Лора дёрнулась, затравленно взглянув в сторону светлеющей в лунном свете рамы, и успела заметить перепончатое крыло летучей мышки, что охотилась неподалёку и, видимо, так увлеклась, что её чутка занесло.

— Тихо, Коровьев тебя побери! — выругалась девушка, медленно разжимая пальцы, вцепившиеся в плед. — Это не призрак! Это мышь! Обычное дело! Обычная весенняя ночь. И были бы тут хозяева, они бы над тобой ещё и посмеялись, трусиха ты! А что нету их сейчас, так причина может быть совершенно простая и логичная! Может, владелец получил назначение в другой город и поехал вместе с семьёй на службу. Или выиграл путёвку в кругосветное путешествие на их этом дирижабле крылатом. Или вообще, кто-то из домашних заболел и… И умер. И все покинули дом, потому что болезнь очень заразная, и от неё все умирают, поэтому и сад заброшенный, а особняк закрыли на карантин… И все умершие остаются здесь призраками и…

Лора ожидала услышать устрашающий вой, но случайно предвосхитила события и завыла сама. Прижала кулачки к ушам и рявкнула:

— Так, нельзя, нельзя поддаваться! Я взрослая! Я сильная! Я не сдаюсь без боя! — а затем шмыгнула носом, почувствовав, что начинает гундосить, и зашуршала в сумке носовыми платочками. Похоже, ещё и простудилась в довесок к остальному. То, что могла просто начать плакать от страха, она отринула, как очень недостоверный и абсолютно лживый неправдивый навет!

Тишину пронзил трубный звук сморкания, а в соседней ванной опять капнуло. Картину довершил чуть припоздавший вой собаки откуда-то с улицы, и Лора поняла, что всё — больше не может. Сбросила плед и остервенело нашарила смартфон. Судорожно нажала кнопку и дождалась, когда засияет экран загрузки.

— Ох ты ж хорошо-то как! — всхлипнула она, глядя на привычную заставку и чувствуя, что на секунду вернулась в родное и безопасное.

К удивлению, заряд держался более-менее — ещё четверть батареи, так что Лора зажгла фонарик и огляделась. Обычная комната: никаких призраков, никаких трупов, даже вазочка на окне с засохшими цветами выглядит не жутко, а как будто эта икебана так и задумывалась. Тим Бёртон всё ещё с охотой бы тут что-нибудь снял, но и режиссёр женской мелодрамки тоже бы с интересом присмотрелся.

— Так, нужно найти свечу или что-то ещё светячее и пойти искать одежду, — чуть успокоилась гостья. — Спать всё равно после такого не смогу. Да и есть хочу — помираю! — и огляделась уже пристальнее.

Свечи не нашла, а вот масляную лампу обнаружила на тумбочке. Только толку от неё без зажигалки или спичек не было. Так что девушка её прихватила на всякий случай, но отправилась на разведку с телефоном.

Начать Лора решила с гостиной покоев, куда выходила и «спальня», и распахнутая дверь ванной. Глаза чуть пообвыклись, да и белые шторы пропускали лунный свет охотно, позволяя видеть не только стены и мебель, но даже различать пороги. А не падать, запинаясь за них, и ломать шею, чтобы пополнить компанию местных несуществующих призраков.

Спички, причём, достаточно узнаваемые, Лора нашла на низком столике рядом с такой же лампой. Что-то покрутила, повинтила, потом почиркала, оценив аромат местной серы, но зажечь так и не вышло. Зато перемазалась протёкшим старым маслом, и пришлось идти в темноте отмываться в душевую. Заодно надела просохшие трусики под халат, а остальную одежду, развесила пошире, чтобы к утру точно высохло.

Вернувшись в гостиную, попробовала зажечь лампу опять, и та внезапно вспыхнула с первого раза. И только после того, как фитиль ровно загорелся, Лора поняла, что перепутала, и взяла ту, что стояла здесь, а не ту, что принесла с собой. Всё указывало на то, что кто-то всё-таки периодически сюда приходит. Возможно, поддерживает чистоту, а возможно, просто инспектирует порядок или пережидает, заодно гуляя по коридорам и принимая душ, раз уж вода не перекрыта и работает как часы.

Кстати, часы в этом доме тоже были, но ни одни не тикали — видимо, кончился завод. Зато красивые золочёные циферблаты горделиво поблёскивали в отсветах одинокого фитиля. Не сказать, чтобы символы на них выглядели знакомыми, но интуитивно были понятны. Как минимум делением на классические двенадцать частей.

Лора поглядела на грустную кукушку в полузакрытой дверце, представила, как бы та куковала под звон курантов, но вместо призрачного звука в мыслях услышала вполне реальный бурчащий из живота. Опять шмыгнула носом, высморкалась и поняла, что надо срочно идти на разведку и добывать хоть что-нибудь съестное, а то расклеится окончательно.

На всякий случай сходила расправить скомканный плед. Проверила, в порядке ли оставляет место ночлега — всё же совесть за самоуправство мучила — подхватила сумку и вышла. Ванную трогать не стала, решив, что выходить на улицу пока не собирается, а одежде лучше досохнуть. Поправила лямку сумки, засунула туда трость, заставив наполовину торчать из-под мышки, взяла горящую лампу и отправилась исследовать особняк.

В нём царила просто-таки кромешная тишина. Будто у неё был цвет, и цвет этот был темнее самой чёрной ночи. Скрип половиц, шуршание ковров и шлёп босых пяток по паркету и иногда мрамору звучали оглушающе, и Лора ставила ноги так тихо, как только могла.

Что бродить по чужому дому ночью плохая идея, она поняла достаточно скоро, но оставаться на месте тоже не могла — каждый раз накатывала неконтролируемая паника, и никакая логика помочь была не в силах.

В высокие окна заглядывала через занавески местная луна, будто проверяла, кто это тут бродит по коридорам без разрешения. Похожая на земную, но крупнее и голубоватого цвета. И узор непривычный — аж пробирает! Вот так вот идёшь, представляешь себя где-нибудь в отеле европейском, а тут раз — и видно, что чуждое, незнакомое, и что ты совсем окончательно не дома.

Обзор на город загораживали верхушки деревьев, но кое-где зарево разглядеть удавалось. Возможно, рассмотреть вид можно с третьего этажа или одинокой башенки, но Лора отложила любование на потом и отправилась вниз. Туда, где, по идее, можно раздобыть что-то съестное.

Одежду пока решила не искать, отложив задачу на более светлое время суток. Но тапки, что заприметила по пути, напялила стремительно, и дальше уже, улыбаясь от наслаждения, шлёпала задниками по многострадальным пяткам, почти перестав бояться, словно обутые ноги были гарантом безопасности.

Вообще, чем дольше бродила, тем спокойнее становилась. Чуть подумав, рассудила, что если бы она и могла умереть от какой-то очень заразной болезни или токсинов, то, скорее всего, уже бы начали проявляться первые симптомы, а чувствовала себя Лора намного бодрее, чем утром. Что симптомом решила не считать. К тому же, уставшая от переживаний и догадок, решила отнестись философски к вероятности заразиться смертельной болезнью или токсинами после всего, что здесь делала, и времени, что тут провела. А, как бы, какой смысл теперь-то? Если оно действительно так, то бежать уже поздно, смерть неизбежна, и не стоит омрачать свои последние дни беспокойством. В конце концов-то, Эро́н же на Земле выжил? Выжил! Как минимум, сутки, а дальше…

Но в плохое верить не хотелось. А хотелось есть. Причём настолько, что даже жрать!

На первом этаже, когда Лора миновала все залы и гостиные, нашлось и то, что она искала. Во флигеле. Похоже, там располагалась вотчина персонала, и антураж сменился, став не таким помпезным, но более уютным, что ли? Не казалось, что прислугу тут держат за нелюдей, как было в девятнадцатом веке на Земле. Больше создавалось впечатление, что у хозяев свой дом, а у слуг — свой, который они обустроили для себя и коллег, будто для семьи, зная, что жить и работать будут здесь долго и с удовольствием. Впрочем, сейчас тут стояла такая же тихая и пустынная атмосфера, а уютные креслица и диванчики, расставленные вокруг обеденного стола со стульями в общей гостиной, покрывал тонкий слой пыли, какой можно увидеть лишь в полностью безветренных и покинутых местах.

Лора прошла весь коридор, миновала лестницу на второй, вероятно, жилой этаж, и наконец-то добралась до кухни. Та в этом доме была монументальная. Прям с двухкомнатную квартиру, если не больше! Да однушка Лоры тут даже рядом не стояла! Но могла сложиться квадратными метрами в ровный прямоугольник и скромно занять треть помещения.

— Вот ого оно как, уф-ф-ф…

Гостья прошлёпала между гигантскими пустыми столами. Обошла по дуге огромную не то цистерну, не то бойлер, с трубой, уходящей в потолок, который едва слышно и очень низко гудел. С любопытством осмотрела несколько плит, на которых покоились вычищенные большие котлы, накрытые крышками, и добралась до шкафчиков на стене. Поставила лампу на край стола и принялась аккуратно заглядывать за каждую дверцу.

Увы, нигде не было того, чего ей так хотелось найти: ни круп, ни сухарей, ни каких бы то ни было других припасов — сплошь посуда и прочие инструменты.

— Нд-а-а-а, — протянула Лора, в очередной раз услышав жалобно забурчавший живот, — фарфором, даже если на халяву, не наешься… А ну если?

И стала обходить кухню, рассматривая пол. Погреб обнаружился в противоположной стороне и даже открылся с первого раза без препятствий. Правда, скрип, огласивший особняк, мог распугать всех пушистых хамелеонов в радиусе пяти километров. Но зато и всех подбирающихся монстров и призраков тоже мог, потому что такой конкуренции по части наведения ужаса они бы сто процентов не вынесли!

Но, как оказалось, таких жертв можно было избежать, потому что и погреб, и даже устроенный в дальнем конце давно растаявший ледник оказались пусты. Не считая трёх бутылок с чем-то, что Лора пить всё равно не собиралась.

— Да ну что ж вы за люди-то такие?! — разочарованно всплеснула руками она. — А если бы пришёл кто-то, а у вас тут шаром покати, ну куда это годится-то? Или вы тут все солнцееды и праной питаетесь, что ли? Ну?!

Вздохнула, села на лесенку и пригорюнилась. Ситуация выходила аховая. Ну, так-то да, Лора была уверена, что многие любительницы фэнтези ей бы завидовали. Всё же другой мир своими глазами поглядеть! Здорово! Но то, что происходило сейчас, отношения не имело ни к литературе, ни к юношеским фантазиям.

— Дурацкая реальная жизнь! — поёжилась горе-попаданка, глядя на грустно чадящий фитиль. — Нет чтобы наслаждаться приключениями и открытиями! Нет! Вместо этого сидим в скучном погребе и страдаем от голода и страха. Фу! Аж самой противно!

Рассердившись на собственную слабость, рывком встала и отправилась прочь. И, уже выходя на прямую к двери в особняк, бросила ещё один взгляд на гостиную. Её смутил чайник, который она не приметила вначале. И крохотная печка, на которой он стоял. С раскрытой дверцей и свежими дровами внутри, будто кто-то специально заготовил.

В груди похолодело, и Лора испуганно заозиралась, подумав, что кто-то пришёл на скрежет дверцы погреба. Но, подойдя к печке ближе, обнаружила всё тот же тонкий слой пыли. Осмотрелась и всплеснула руками. На столике у стены стояли две чашки на подносе, а между ними настоящая сахарница, подняв крышку которой, Лора обнаружила, пусть и желтоватый, но самый что ни на есть натуральный сахар!

— А вот нет, чтобы сразу тут посмотреть, а? — с досадой посетовала она, оглядывая помещение пристальнее. — Ну ясно же, что кто-то сюда захаживает, так какой смысл всю кухню содержать, когда можно тут всё себе в одном месте собрать и сидеть спокойно?

Богатых запасов не обнаружилось, но кое-что съестное нашлось. Кубышки с сухарями, с сушёными фруктами и орехами, с чаем или чем-то похожим и — о диво-дивное! — рыбные консервы! В самой настоящей жестяной банке и даже с рисунком содержимого на этикетке! И пусть шрифт оказался нечитаемым, но что было там, за этим чудесным тонким слоем металла — яснее ясного!

Совесть мучила Лору ровно секунду, после чего она с остервенением схватила банку и опрометью бросилась в кухню, где видела консервные ножи. Даже лампу оставила, не говоря про трость и сумку, поэтому несколько раз споткнулась и налетела на дверные косяки, но справилась. С такой-то мотивацией!

В гостиную вернулась уже доедая. Честно хотела рассмотреть внимательнее, что там в банку положили, и спокойно поужинать с тарелки, как положено, чередуя рыбу с сухарями, которые выглядели более чем бодро. Но не удержалась и, едва ощутив запах еды, сжевала всё, что смогла нащупать в лунном полумраке.

Рыба на вкус была прям очень здоровская. Не совсем знакомая, но и не экзотика, так что едой гостья осталась довольна. Настолько, что даже пока не беспокоилась, что хозяин придёт и обнаружит, что его объели. Но что уж поделать? Тут, как бы, вопрос жизни и смерти! И Лора определённо выбирала жизнь!

Чуть подумав, она раскочегарила аккуратную печку, похожую на буржуйку. Налила в чайник воды из крана, что был в соседней комнате, где располагалась чопорная уборная с начищенной и блестящей, даже несмотря на предположительное отсутствие горничных, сантехникой. Протёрла пыль со стола, приготовила заварку с сахаром и залезла в кресло ждать, когда закипит. Огонь приятно потрескивал и грел лицо с руками. Несмотря на тёплый халат, Лору ещё немного знобило, и она начала пригреваться…

Проснулась от пронзительного свиста. Сначала в ужасе подскочила, а потом поняла, что это чайник, и даже засмеялась от облегчения. Заварила чаю покрепче и послаще, поставила рядом кубышки с сухарями и сухофруктами и принялась за вторую часть ужина.

Запасы таяли стремительно, но вместе с ними наконец-то таяло и напряжение. За окошком, что тут прикрывали кружевные занавесочки, не походящие на длинные белые, которые висели в коридорах, а больше напоминающие бабушкины деревенские, тихо шуршал ветерок в ветвях. Гостья отодвинула ткань и вглядывалась в темноту сада, что с этой стороны не освещался луной.

Похоже, светало. Птицы ещё не пели, но силуэты крон на фоне неба уже виднелись отчётливо. Шёл второй день пребывания Лауры Сергеевны Лёвиной в неведомом мире, который всё так же оставался неведомым, но теперь уже не таким безжалостным и холодным, как казалось на пустой желудок.

— Сегодня обязательно отправлюсь на разведку! — пообещала себе она, забираясь в кресло с ногами. — Сейчас как раз солнце встанет, я себе прикид подобающий найду и пойду прям туда! Надо же найти Эро́на, в конце концов? Надо! Вот и пойду! Только чай допью и ещё чуть-чуть посижу…

За окном обиженно вякнул свалившийся во сне с ветки и повисший на полосатом хвосте хамелеон, но Лора уже не слышала. В руках, едва заметно исходя паром, остывала чашка чая.

10. Ботинки и ветошь

— Да что ж это такое?! — завопила Лора, обнаружив себя в кресле напротив потухшей печки и в залитом чаем халате. — Да как я так умудряюсь-то, а?! Да я так всю свою путёвку горячую с попаданством просплю, не выходя из дома!

Из окна на неё пялились бестактные солнечные лучи. Ну, саму-то не задевали, а только подоконник, но и этого хватало, чтобы понять, что прикорнула Лора на сытый желудок опять основательно.

— Нет, ну это уже никуда не годится! — насупившись, строго проговорила Лора и начала слезать, попутно кряхтя от покалывания в затёкших конечностях. — Я так совсем всё и пропущу, и себя подставлю, ну?! Всё, выздоровела, отоспалась, пора дела делать!

Подтащила сумку поближе, достала телефон, включила и сверилась со временем. Если вчера дисплей показывал полдень, когда местное светило висело над горизонтом по-утреннему низко, то сегодня с гордостью демонстрировал шестнадцать часов тридцать две минуты!

— Ох, это сколько же? — наморщилась Лора и ненадолго задумалась.

А не может ли быть так, что тут сутки в принципе короче, поэтому её так засыпает и просыпает не вовремя? Но часы на стене имели такой же циферблат, пусть и с не очень чёткими обозначениями, но разделённый на двенадцать частей, как и земные, так что…

— Так, ладно, — заключила попаданка, выглянув в окно и посмотрев, где примерно висит солнце. — Будем считать, что сейчас около полудня. Значит, разница где-то часа четыре. От этого и будем плясать. Уф!

Самочувствие в этот раз было намного лучше, и теперь она уже не сомневалась, что пришло время действовать. Поставила чашку на стол, встряхнула мокрый халат и перезавязала пояс. Хорошенько потянулась и направилась в уборную. Там умылась, кое-как почистила зубы пальцем и порошком из шкафчика, предварительно убедившись, что на этикетке нарисован именно улыбающийся рот, а не предупреждение о мучительной смерти. С шипением расчесала свалявшиеся за ночь волосы и заплела косу. Чем завязать кончик, искала долго, но на выручку пришли завалы под подкладкой сумки, где выискалась старая банковская резинка.

С сожалением посмотрела на прогоревшую буржуйку, но решила не чаёвничать. Да и вообще — хорошо, что всё обошлось, и они вместе с халатом и креслом не сгорели до пепла, поэтому пообещала себе никогда больше не засыпать при открытой печи. Как минимум, пока остаётся одна на весь дом, и проследить за ней некому.

— Так, ладно, куда теперь? — уставила Лора руки в боки и огляделась.

Почесала макушку, дёрнула носом и решила поискать одежду во флигеле. Во-первых, тут она ещё не была, а во-вторых, прислугой нарядиться лучше, чем леди — меньше внимания, а для первой вылазки это именно то, что нужно! И в-третьих, среди прислуги женщины точно должны были быть! Кухарки и горничные те же, а вот что кто-то будет этого пола среди хозяев — не факт. А лордом девушка одеваться не хотела — пусть ростом и вышла, зато грудь точно не скроешь без риска для здоровья. Да и мордашка слишком чистая, у того же выбритого Эро́на всё равно щетина заметна, а у неё что? Не сажей же рисовать? Она не Шура из «Гусарской баллады», «гусары» её раскусят быстрее, чем она рот откроет поздороваться, чай, в реальности дураков поменьше, чем в юмористической пьеске.

Лора понимала, что сразу у неё всё не получится. А большой город — это большой город, и опасностей там таится тьма. Начиная от всяких воришек и заканчивая джентльменами низких этических границ, которые могут захотеть воспользоваться девушкой в безвыходном положении. Да и вообще, Пушкин их знает, кто там и как живёт?! Вдруг окажется, что Эро́н — беглец, и здесь правит раса разумных пауков, а люди — пережиток прошлого, и живут в зоопарке?!

— Нет, нужно определённо заканчивать с фантазиями, — передёрнула плечами она и отправилась на поиски.

На втором этаже обнаружились жилые комнаты. Впрочем, тоже без каких-то следов присутствия жильцов.

— Да чего вы все отсюда понауезжали-то, а? — с досадой поинтересовалась у пустоты Лора. — Нет, ну серьёзно, вы чего так-то? Нормальный же дом, а у вас тут будто все скарб собрали и смылись подобру-поздорову, чтобы никогда не возвращаться! Что у вас тут такое случилось-то?! Ну не надо так, я же нервничаю!

И пошла дальше заглядывать в комнаты, шкафы, комоды и под кровати, уже окончательно перестав стесняться.

Одежда нашлась только на третьем этаже. Там жилых комнат было всего две, зато остальное занимал какой-то не то чулан, не то кладовка, не то чердак, куда стащили кучу хлама, что, видимо, увозить поленились. Вот там-то Лора и разгулялась!

Пыли в этой кладовке накопилось с избытком, паутина развесила свои простыни аж метра на три, от стены до стены. Дохлая летучая мышь оставила на полу лишь отпечаток высохшего тельца, а одинокое окно в косом потолке было наполовину забито фанерой.

— Ну хоть что-то у вас тут по-человечески! — с облегчением вздохнула Лора и чихнула, глядя на это великолепие. — Ладно, тут уж точно вряд ли кто-то будет против, если я себе чего-нибудь одолжу не слишком вонючее и драное.

Найденная одежда слабо годилась для использования. Большую часть разве что на тряпки пустить можно, зато выискалось жёлто-розовое кружевное платье с рюшами и рукавами-фонариками. Лора отложила его на случай, если больше ничего не найдёт, но пока желанием выряжаться в такую «прелесть» не горела. Остальные находки оказались или рубахами до колена, или мешковатыми штопаными-перештопаными штанами. А ещё был тулуп, траченный молью. И, судя по величине дыр, моль тут была размером с кулак.

— Так, ну что мы имеем? — вздохнула Лора, оглядывая весь найденный гардероб, что разложила в одной из комнат на кроватях. — Тряпьё, тряпьё, тряпьё, ничего так, тряпьё, ужас кружавчатый, тряпьё. О, штаны!

В целом, добыча была не так чтоб уж слишком, но для разведки комплект собрать удалось. Жёлто-розовое платье с рюшами Лора оставила, аккуратно расправив его на покрывале, а вот ботинки, похожие на дядь Ванины сельские, чтоб за хлебом ходить, взяла и даже аккуратно стёрла с них пыль ладошкой. Их ей предстояло надеть, как и признанные самыми достойными штаны с рубахой.

Вообще, вопреки планам, комплект получался сугубо мужской, и в отражении старого запылённого зеркала Лора напоминала себе мальчишку-газетчика. Даже подтяжки натянула, а вместо носков пришлось скрутить портянки, как в детстве в деревне у дяди видела, который наотрез отказывался надевать привезённые племянниками носки. Разве что рубаху драть совестно было чужую, но вряд ли её прям отругают за порчу ветоши.

Ну серьёзно, Лора сама бы никогда не бросила человека в беде вот так! Ей даже Мишу периодически было жалко, когда она вспоминала, что ему пришлось у мамы денег позавчера в ресторане просить! Но потом к этим воспоминаниям присоединялись и другие, где он рассказывал ей про мамин бизнес и хвастался, какой телефон себе новый купил, и Лора успокаивалась — не ограбила, и ладно.

И вообще, не о том думать сейчас надо.

— Ну, как маскировка — не факт, — сморщившись, склонила она голову, — но хотя бы закрывает ноги и грудь. Будем считать программу-минимум выполненной.

Повернулась одним боком, другим, не без отвращения заметила, как оттопыриваются на заду и коленях свободные брюки, а под мышками у светлой рубашки видны застарелые жёлтые пятна. Но самое сокровенное защищали земные трусики, а остальное — что уж поделать? — придётся потерпеть. Да и в «свои» покои пора возвращаться, там бюстье, наверное, досохло.

Вообще, если бы не паркетные узоры и редкие пейзажи на стенах, которые землянка разглядывала ночью, она бы вряд ли смогла найти дорогу назад, даже несмотря на отсутствие топографического кретинизма. Особняк хоть и не был самым замудрённым, но архитектор постарался, чтобы гости не скучали. Ещё и ниш интересных наделал, чтобы, видимо, во время балов было куда бежать уединяться, если срочно потребуется обсудить особенности весенней рассады или свежий тираж буклетов о воспитании благородных девиц. Но, спустя всего минут пятнадцать блужданий, Лора вошла в знакомые покои и увидела в распахнутой двери родные колготки, висящие на стеночке душевой.

— Постирать бы это великолепие, — шмыгнула девушка, с неприязнью глядя на вещи из флигеля. Но решила поэкономить и воду, и время. Да и постирушки как бы не жизненно необходимое, в отличие от вчерашнего душа, так что злоупотреблять не стала и пошла натягивать своё бельё и рубашку.

— Так, ну что? — лихо щёлкнула она небольшими сбитыми каблуками ботинок. — Штаны есть, обувь есть, рубашки красоту прикрывают, самой удобно, тепло и даже немного весело. Видать, с пересыпу шило в попе проснулось. Будем считать за хороший знак! Косу только лучше спрятать всё же, вдруг получится за пацана сойти? Ух…

Не стала думать, что будет, если окажется, что девушки, которые тут наряжаются как мужчины, подвергаются жестокому порицанию или вообще караются заключением и казнью, но всё же решила сначала поглядеть на горожан издалека. А волосы прикрыла смешным широким беретом с козырьком. Или кепкой? Точно газетчик! Даже стильно, если так посмотреть, получилось!

Юбку-карандаш, чуть подумав, оставила на бортике ведра, надеясь, что оно всё же мусорное. Сырая и драная, толку с неё нет. А вот с пиджаком что делать — непонятно. Таскать с собой неудобно, да и выглядит он непривычно по сравнению с тем, что она нашла в особняке и видела на Эро́не. Так что и эту бабу с возу пришлось ссаживать, и пиджак остался висеть на стеночке душевой и досыхать.

— Ну, если что, подарок останется! — решила Лора. — Качественный хоть, не на рынке куплен, так что пусть будет. Может, вообще новый тренд создаст! И принесу я моду двадцатого века в викторианский мир и обреку его на топы, шпильки и леопардовые лосины!

Хрюкнула, прижала руку ко рту, представляя в таких лосинах Эро́на, что залихватски в своём сюртуке и сапогах запрыгивает на какого-нибудь коня, и понадеялась, что такая мода сюда придёт нескоро.

Перед выходом из особняка девушка нервничала настолько, что даже не смогла с первого раза найти те двери, через которое вчера попала внутрь. Чуть поблуждала и, наконец завидев нужное, подошла и высунулась за занавеску рядом с дверью. Парк выглядел всё так же безлюдно и заброшенно, и идти резко расхотелось. Тут, пусть и непонятно, но как-то за ночь уже стало привычно и безопасно, а что творится там — неизвестно. Ещё и хамелеоньи полосатые бока кое-где среди травы и кустов виднеются, а кто эти твари, Лора пока так и не разобралась. Одна надежда, что двигаются небыстро.

Она всё же набралась храбрости, глубоко вдохнула, перехватила трость поудобнее, чтоб, если что, сразу «у-у-у-х!», и открыла дверь.

К опасностям Лора готова была, но не ждала их так скоро, поэтому в ужасе вскрикнула, когда летящий по своим делам шмель врезался в щёку, сбив весь боевой настрой. Оскорблённо взжужжал и угудел в обратном направлении. Тёплый ветерок колыхнул выбившуюся из-под кепки прядь, дохнул ароматом глицинии и морским бризом, сверху мелькнул солнечный зайчик, пощекотав нос, и уверенность начала возвращаться.

— Ладно, — вздохнула она, — что-то уж я действительно слишком перенервничала. Пока что все самое страшное тут я себе сама придумала, фантазёрка. А тут, вон: солнышко, птички поют, дирижабли эти пыхают по небу туда-сюда… Нормально всё будет! И надеюсь, что даже у меня!

В обуви идти по парку было куда приятнее. Даже несмотря на портянки, что не так уж успешно решали проблему слишком свободного для новой хозяйки размера, но очень старались. Сучки и мелкие камешки перестали быть проблемой, и даже хамелеоны теперь выглядели скорее как рассевшиеся под солнышком кошки, а не что-то неведомое и опасное.

Бодрым шагом и помахивая тростью Лора промаршировала по тропинке почти всю замусоренную подъездную дорогу, но у ворот, перевитых вездесущими лианами, остановилась, осторожно выглядывая наружу. Дорога выглядела почти такой же забытой, но сора было меньше. Да и шла всего метров десять, а после круто заворачивала налево и вниз, открывая вид на город, что заворожил попаданку вчера. Разве что сейчас он выглядел уже не таким волшебным, а появился налёт будничности. Может, потому, что гостья немного пообвыклась, а может, просто солнце светило сверху, а тумана вокруг исполинских башен не клубилось.

«Немного даже на центр Москвы смахивает» — подумала Лора, но потом отринула мысли. Москва-то Москвой, но стиль архитектуры там всё же был совсем иным, чем здесь, и сравнение можно было притянуть только если очень сощурить глаза, чтобы не было видно деталей. А уж учитывая живописную бухту, скорее вообще какое-нибудь Рио. Де-Викториано.

— Так, ну, — встряхнувшись, выдохнула попаданка, — откладывать можно бесконечно, но кушать само себя не найдёт и не покушает. Так что вперёд!

И, больше не обращая внимания на трясущиеся колени, дёрнула отчаянно скрипнувшую калитку и вышла наружу.

11. Цивилизация

Все мы знаем, что иногда, чтобы набраться смелости на самую заурядную вещь, уходит максимум душевных сил. А иногда, на шаг, который иные признали бы героическим, решаться не приходится вовсе — и так всё получается само собой, особенно если не осознавать риска. Но в обоих случаях, когда действуешь самостоятельно, обычно чувствуешь себя немного глупо. Ведь, как бы ты ни выкручивался, всегда выходит, что ты либо трус, либо сумасброд.

Но у Лоры и в этот раз всё получилось не так и не эдак, потому что чувствовала она себя сегодня и трусихой, и сумасбродкой одновременно. И абсолютно искренне.

Дорога, изгибаясь серпантином, шла под горку достаточно долго. Настолько, что попаданка устала настораживаться при каждом шорохе и пытаться прятаться в придорожные кусты. И из-за этого с опозданием заметила, что прятаться уже поздно, потому что ущелье облюбовали и другие особняки, которые исподтишка любопытно выглядывали башенками и крышами из-под густых зелёных крон. Не заметить бредущую оттуда было бы сложно, и оставалось надеяться на то, что все жители скопом решили сделать одолжение и всё это время не смотрели в окна, пока незнакомка не уйдёт.

Вид на раскинувшийся город приближался, и Лоре удалось разглядеть тончайший мост у самых дальних и глубоко вдающихся в море холмистых берегов. В американских блокбастерах на таких обычно супергерои кого-нибудь побеждают, хотя здесь такое представлялось с трудом. Скорее уж виделся сплошной поток изящных машин с стиле ар-деко и неспешное размеренное путешествие с одного берега на другой. И если сначала гостья ещё раздумывала над сказочностью этого места, то сейчас осознавала, насколько цивилизованная эта цивилизация. Вот уж действительно, если окажется, что тут власть захватили получившие волшебным образом разум автоматоны и взяли людей в рабство, а Эро́н искал способ от них сбежать в параллельный мир, то она бы не удивилась! Так что Лора видом любовалась, но продолжала жаться к обочине, чтобы, если что, быстро шмыгнуть в кусты или канаву.

Асфальта тут, как девушка и ожидала, не водилось, но брусчатка была крупной и слежавшейся за долгие годы, а возможно, и века, судя по покатым краям. Так что шагалось вполне бодро и лишь иногда скользко, если по обочинам попадались хвойные деревья, что опавшими рыжими иголками превращали выглаженные временем камни в весёлый каток. Впрочем, чем ниже спускалась гостья, тем чище становилась проезжая часть, всё чаще ответвляясь в сторону других поместий. По всему выходило, что на склонах пристроился такой себе элитный район, а вот ниже, теоретически, должны начаться дома попроще.

Так и случилось, но, вопреки планам, затаиться не удалось.

Лора как раз собиралась в очередной раз аккуратно заглянуть за следующий поворот, как шум, что всё это время фоном стоял позади наверху, и который Лора принимала за шелест крон и общий городской гвалт, вдруг резко стал набирать обороты. Звенеть, стучать, пыхтеть и скрежетать, стремительно приближаясь. По всему выходило, что по дороге спускается какой-то транспорт. А судя по нарастанию громкости — какой-то очень уж быстрый! Не тройка гнедых, точно! Лишь бы не разумный автоматон!

Лора судорожно огляделась, но, как назло, по этому участку дороги все кусты куда-то делись, а среди высоких, но редких стволов особо не затаишься. Идею упасть лицом в траву и прикинуться пьяницей девушка отвергла сразу, подумав, что её могут принять за лёгкую добычу и в лучшем случае обворовать, а в худшем — разложить на атомы или съесть, пока тёпленькая.

Ускорила шаг, и из-за этого паника, что и так нарастала, стала увеличиваться просто в геометрической прогрессии. Одна надежда, что за пригорком поворота найдётся подходящая канава или что-нибудь ещё, потому что тут своенравное ущелье зачем-то решило выровняться таким себе сквером, зеленея чистыми лужайками под густыми кронами дубов. Ещё и одуванчиков понавыпучивал, будто дразнясь и посмеиваясь!

Грохот сзади нарастал. Лора обернулась и увидела, как сверху между стволов на предыдущем витке мелькнуло что-то медно-несуразное и со скрипом приблизилось к повороту, обдавая окрестности клубами не то пара, не то дыма. Ещё две-три секунды, и оно выйдет на прямую, и уже не скроешься!

Если бы не паника, которая всегда усиливается в момент побега, Лора вполне могла бы и совладать с собой. Присела бы под дерево и сделала вид, что завязывает шнурок, к примеру. Но, увы, накрутила себя и перепугалась она так, что не придумала ничего лучше, кроме как бежать вперёд.

И, как велит закон подлости, именно за этим поворотом и закончился лес и началась цивилизация.

Попаданка охнула, но, едва завидела стройные ряды домов, отпрянула назад и чуть было не угодила под колёса неведомой дребезжащей машине. Та с оглушительным гудком пронеслась в полуметре, заставив на несколько секунд потерять ориентацию и судорожно вцепиться в сумку на плече. Что это было — скрипящее и сверкающее металлическими ободами на крупных спицевых колёсах — Лора так и не разглядела, но что точно поняла, так это то, что подобного на Земле ещё не встречала. «Не ар-деко! Даже близко не он!»

— Тьхе-тьхе! — с остервенением откашлялась она, от души глотнув ароматного пара адского чудища местной автомобильной промышленности.

А затем, сделав несколько неловких шагов, внезапно осознала, что вышла за поворот полностью, а там расположился первый жилой квартал. И судя по запруженности — очень жилой!

— Ах, тебя ж ты за ногу, господин ты Чичиков, добро тебя пожаловать-то в сюда, ух! — выдохнула она, вытаращив глаза. И, понимая, что пути назад нет, попыталась максимально естественно и непринуждённо сделать морду кирпичом, потому что с той стороны её уже приметили.

Впереди, под пригорком, раскинулась небольшая, уложенная мелкой покатой брусчаткой площадь, похожая на станцию трамвая или чего-то другого из этой серии. Слева направо, прячась концами за пригорками и деревьями, её пересекали сверкающие в лучах солнца двойные рельсы, уложенные в брусчатку покрупнее и поновее. А за ними, окружённый двухэтажными домами, вытаращился небольшой рыночек. Фрукты-овощи, цветы, сладости и прочие мелочи, и всё это под разноцветными навесами и за стёклами витрин под изящными вывесками. Кофейня с окошком для быстрого заказа и парой столиков, а по соседству магазин сумок и чемоданов. Почти декорации к какому-нибудь сказочному фильму про летающую няню или доброго волшебника. В центре вытянулись два высоких витых фонаря, под ними скамейки, а между, как котик, свернулась клубочком клумба с буйствующим по-весеннему чубушником. Даже бабочки стаями летают! Красота!

Местные жители оказались именно такими, какими их и ожидала увидеть Лора. Это даже вызвало разочарование! Столько всего себе напридумывать страшного и невероятного, а по факту получить самый банальный ответ! Нет, это точно нечестно! А где же чудовища? Где разумные автоматоны? Мутанты-пауки, захватившие власть над теплокровными? Что, всё зря придумывалось?!

Но это разочарование не отменяло факта, что там ходили, галдели и сидели на скамейках, чемоданах и саквояжах совершенно обычные люди в костюмах викторианской эпохи. Правда, внешний вид у них был не такой чопорности, а чуть ярче. У некоторых женщин даже волосы цветные под шляпками в красивых причёсках, будто так и надо! И не так чтобы видно, что крашеные, а прям натурально малиновые, фиолетовые, или салатовые, или, как минимум, зелёные, как у фазанов. Причём разноцветные модницы держались так же надменно, как если бы были ученицами школ для благородных девиц. Ни толики кокетства — только сдержанность и чувство собственного достоинства.

— Угу, я тут как-то в любом случае белая ворона, — пробормотала себе под нос Лора.

С той стороны на неё уже смотрели, и взгляды были не так чтобы очень уж приветливые. Впрочем, судя по общей реакции жителей, землянка в местном наряде если и выделялась, то не сильно. Так, чуть-чуть, но хоть сразу полицию — или кто у них тут? — не вызвали.

Огляделась, постаралась по-мужицки сгорбиться, чтобы спрятать за складками рубах грудь и двинулась вперёд. Назад-то уже поздно! Засунула свободную руку в карман, зажав локтем сумку, а второй стала помахивать тростью, шагая максимально расхлябанной походкой, представляя себе Алекса из «Заводного апельсина». Но от напряжения запнулась нога за ногу и повалилась прямо на дорогу, растянувшись почти во весь рост и больно ударившись локтями. Разве что зажатую в кулаке драгоценную трость не выронила, а лишь громко грюкнула набалдашником о камни.

— Уй-й-й-й!!! — болезненно воскликнула попаданка тонким девичьим голоском. Из глаз брызнули слёзы, а едва поджившие ссадины на коленях прошило калёными иглами.

Какие-то мальчишки поодаль беспардонно и очень обидно заржали. Раздался сочувственный женский возглас, но Лора поспешила подняться, сохраняя непринуждённое выражение лица, с которого градом катились слёзы. К ней с той стороны рельс уже стремительно шагали два джентльмена, скорее всего, на помощь. Но, увидев, что она поднялась и смотрит диким глазом, сжимая в руках опасное оружие, похоже, испугались и решили не лезть с заботой к чудачке.

Она подобрала свалившуюся с плеча сумку, отряхнулась, поправила кепку и затравленно огляделась. На этой стороне станции народу не было. Видимо, только прошёл рейс, оставив лишь неширокую безлюдную сейчас платформу под одиноким фонарём и сторожку смотрителя у перехода через рельсы. А может, это была касса? Оттуда на Лору из-под чепчика пристально смотрела бабулька, похожая на возмущённого бульдога, и очень осуждающе качала головой.

— Д-да, — выдала попаданка, сглотнув слёзы и постаравшись сделать хлюпающий голос пониже, — я пьян. Я пьян как чёрт, вот… вчера прям с утра и!… Алкоголизм, знаете ли, дело такое… А рома у вас случайно не найдётся?

Осознав, НАСКОЛЬКО неестественно выглядит, тут же поспешила прочь. Сзади раздался дребезжащий окрик, и Лора активнее запрыгала по переходу на путях — из-за пригорка уже приближался состав, свистя и пыхая трубой.

Народ на станции оживился, поподскакивал, принялся подбирать чемоданы и детей, попутно допивая и доедая то, что брали в местных лавочках, и попаданке пришлось спешно ретироваться, чтобы её не втянули в блестящий металлическими деталями вагон. Она даже не сразу поняла, как ей повезло, потому что образовавшаяся толчея задержала шедших в её сторону местных полисменов в количестве двух суровых штук, которые приметили её с дальней стороны площади и решили проявить бдительность. Бросила на них взгляд и тут же инстинктивно шмыгнула дальше, затерявшись в толпе. А когда выбралась, поняла, что бравые стражи заняты дородной женщиной, что скандалила с машинистом, не пускающим её в поезд с огромной рыбой, которую та кокетливо держала в пухлом цепком кулачке за хвост.

Лора спряталась за углом одного из зданий, прижалась к стене спиной и оглянулась.

— Вообще круто! — с восхищением выдала она, уже забыв про слёзы и провожая взглядом удивительно изящный, но такой земной с виду паровоз, что неспешно уводил со станции свой выводок вагонов. — Интересно, это электричка или поезд дальнего следования?

Но, завидев освободившихся полицейских, надвинула козырёк на лоб пониже, прижала сумку к боку и, сгорбившись и зажав в кулаке трость, побыстрее двинулась прочь по улице вниз к морю.

Впрочем, до моря было ещё далеко — город разлёгся однозначно немаленький, поэтому Лора не удивилась бы, если бы это оказался местный кольцевой общественный транспорт. Который вот прям отсюда и до того самого мостика ажурного курсирует. С красивыми видами и перерывами на кофей где-нибудь в тени исполинских строений, что сейчас, подёрнутые голубоватой дымкой, казались призрачными.

Но вскоре окружающий пейзаж, который из-под надвинутого козырька и так не сильно разглядеть получалось, спрятался за крышами домов, а землянка, неуверенно, но поспешно шагавшая по тротуару, вообще стала чувствовать себя лишней.

Так-то улица оказалась достаточно широкой, но, по всей видимости, это был главный подъезд к станции, поэтому и народу тьма, и транспорта — пыхтящего, чадящего и свистящего — хватало. Даже глаз особо не поднять, только колёса и ноги видно, потому что в каждом прохожем Лора ожидала увидеть того самого, кто первым укажет на неё пальцем и крикнет: «Чужая! Бей её!».

— Блин, может, зря я от полицаев-то дёрнула? — с сомнением проговорила она себе под нос. — По-хорошему-то мне-то как раз к ним и надо. Рассказать всё, и чтобы помогли мне Эро́на найти, и вообще…

Но вспомнила, что даже в самой законопослушной стране есть риск нарваться на не очень добросовестных служак, а степень законопослушности конкретно этого города она и примерно себе не представляет, решила, что поступила правильно. Да и вообще. Граждане-то тут вон — спокойные, довольные, но кто знает, как власти относятся к тем, кто документов не имеет? Не того ли их самого сразу туда?

Да и как объяснить-то, чего она от них хочет? Лора прислушивалась тщательно, но до сих пор так и не поняла, на каком языке здесь говорят? В суматохе на площади не до того было, а сейчас, когда гвалт собиравшихся отчаливать утих, больше громких аборигенов не встречалось. Так, тихие перешёптывания, отдельные фразы друг другу. Иногда ругань водителей, когда кто-то, спеша, выскакивал на дорогу, не заботясь, что по проезжей части пыхтит как кастрюлька очередной стимпанковский агрегат с важным дядькой или даже тёткой за рулём. И вот как понять, на каком языке они матюкаются? С одной стороны, совершенно незнакомый, и когда пытаешься понять отдельные слова, не определить даже, на что похоже. А с другой, периодически слышалось что-то на русском, и это вводило в ступор.

«Интересно, а вдруг это морок от местных пауков-людоедов, чтобы я не подняла панику, пока они будут меня заманивать в сети? А язык они мой не знают, поэтому пытаются имитировать что-то похожее, чтобы меня запутать?» — подумала Лора. Затем опомнилась, резко остановилась, пытаясь прийти в себя:

— И вот откуда у меня все эти версии-то прут, Донцовой меня завали! Чтоб я так себе способ покушать достать придумывала — остервенело и продуктивно! — фыркнула, огляделась и под иномирные матюки перебежала на другую сторону улицы.

Благо, трафик тут был не такой оживлённый, как на Земле, и под колёса немногочисленным скрипучим пыхтелкам она так и не попала. Хоть и, по мнению косящихся на неё прохожих, очень старалась.

12. Миссис Одуванчик

Добравшись до следующего перекрёстка, она наобум свернула на более узкую улочку, где недалеко виднелась крона развесистого дуба. Тут людей было поменьше, и получилось даже оценить архитектуру, робко выглянув из-под кепки.

— Красиво как… — еле слышно выдохнула она, любуясь ровными рядами двух- и трёхэтажных строений, что немного напоминали Питер.

Но всё же даже в строгих линиях читалось, что город южный, а многочисленные ящики с цветами на окнах давали стойкие ассоциации с картинами европейских городов, куда Лоре всегда мечталось, но совсем не моглось попасть.

Прохожие, как назло, замолкали и старались обходить незнакомку по дуге. Но хоть пальцами не тыкали, а лишь осуждающе смотрели, из чего можно было сделать вывод, что маскировка не удалась совсем. Интересно, за кого её приняли? За анархистку и феминистку, принципиально носящую мужскую одежду, или за нищенку? Или за самого отвратительного актёра в городе? Через минуту Лора плюнула и перестала по-мужицки горбиться, изображая парня, осознав, что выглядит максимально глупо.

Впереди виднелась крохотная площадь вокруг огороженного каменным бортиком дуба, и, похоже, там тоже была какая-то не то ярмарка, не то рыночек, но точнее разглядеть не удавалось из-за цветущих вокруг зарослей вездесущего чубушника. В каждом подходящем и не очень месте с ним втыкались клумбы. А уж аромат! Закачаешься!

Девушка поймала себя на мысли, что картина запахов тут совершенно не соответствует историческому периоду. Лондон в девятнадцатом веке переживал удивительные метаморфозы в плане благоустройства, но, скорее всего, вонял даже после строительства отводных коллекторов одуряюще. Про «Великое зловоние» 1858 года вообще вспоминать не хотелось, потому что, если бы Лора попала туда, то, скорее всего, умерла бы не от холеры, а от обонятельного шока!

Но здесь же знаменитыми миазмами в обоих смыслах не пахло, и землянка неосознанно улыбнулась, понимая, что цветущий город ей по-настоящему нравится! И она вполне бы не против жить здесь! Желательно, конечно, где-нибудь поближе к Эро́ну, чтобы иметь возможность иногда пить с ним кофе и говорить о всяких пустяках. Но всё это мечты, а реальность, громко пробурчав животом что-то обиженное, вновь напомнила, что неплохо было бы найти покушать.

— Интересно, есть тут какой-нибудь обменник, который сможет мне конвертировать рубли в местное? — скорее в шутку спросила сама себя Лора, но потом перешла на серьёзный тон: — Или хотя бы ломбард, — и со вздохом принялась думать, чего у неё есть с собой интересного в сумке, что можно было бы предложить.

Но, увы, когда она собиралась на свидание, то почему-то не захватила с собой золота или драгоценностей на непредвиденный случай. Да и, если серьёзно, не носила она ничего такого сама. Откуда у неё — честного библиотекаря — драгоценности? Так, бижутерия средней паршивости, а что-то посущественнее бабушки племяшкам раздали. Ей самой же перепала от одной из них квартира, с напутствием жить себе уже спокойно подальше, и этого вполне хватало, чтобы не чувствовать себя изгоем в дружной, но не очень понимающей её семье.

Вспомнила, что в сумке лежат ключи, а на брелоке есть фигурка котика из светлого металла с голубыми стразиками вместо глаз. По идее, можно попробовать обменять её на местные деньги или хотя бы на еду, но девушка понимала, что на данный момент это единственное, что она может предложить, поэтому предпочла не спешить и присмотреться к местным торговцам получше.

На свой счёт Лора иллюзий не строила. Понимала, что облапошить её разве что ленивый не сможет, а так она — лёгкая добыча, и сейчас стоит продолжить разведку, но действий пока никаких не предпринимать.

«И чего я в том особняке ничего такого не поискала, а? — с досадой подумала она. — Могла бы там им оставить всё, что интересного могу, а взамен денег взять по совести! Отработала бы или ещё что-нибудь, а не вот это так, как я сейчас!».

На площади народ на неё косился, но не трогал. Две девчонки в простеньких платьях и с яркими цветными волосами, что сидели на бортике под дубом, резко склонились друг к другу, и сиреневая что-то оживлённо зашептала огненно-рыжей, позыркивая и ёрзая на досках. Стало неуютно, но поделать Лора ничего не могла. Тем более язык так и не стал понятнее — какофония из голосов, и все толкаются, юбки эти широкие с турнюрами, и, не дай Диккенс, ещё и карманники объявятся! А заговоришь с кем-то, вдруг за психа примут? И полисменам сдадут!

Сжала трость в руке крепче, проверила, застёгнута ли сумка, и пошла к прилавкам, что расположились так же полукругом, как шла площадь с дубом, где перешёптывались цветные сплетницы. Благообразные бабушки, сидящие рядом с ними, в отличие от девиц помалкивали, но тоже косились на странно одетую гражданку, протискивающуюся к булочной, с любопытством.

Вообще, это сначала показалось, будто здесь сезонная ярмарка. Наверное, из-за прилавков, которые выглядели как упёртые «рогами» в землю телеги. Но сейчас Лора видела, что торговцы тут обосновались давно и надолго. У кого-то был просто деревянный навес над стилизованным прилавком, что уже врылся колёсами в собравшийся за годы сор. А кто-то целый дом из брёвен пристроил к стене каменного и торговал возле входа на отдельном прилавке, вынося на подносах восхитительно душистые и соблазнительно румяные пироги.

Лора на миг потеряла контроль и подошла ближе, глядя на всё это хлебобулочное великолепие. Так-то она мучное не особо ела, предпочитая овощи и всякие салаты, но сейчас готова была печень продать ради одного такого вот пирога!

Для того чтобы оторвать взгляд от прилавка, потребовались почти все оставшиеся душевные силы, поэтому оглядывалась она, уже потеряв всякий боевой настрой и чувствуя, что брови сами собой жалостливо ползут вверх домиком.

Кто-то неподалёку, судя по интонации, торговался, и Лора наконец признала, что язык местный не понимает вообще. Абсолютно чужой. А вот почему Эро́н на русском шпарил без акцента — тайна, покрытая беспроглядным мраком, который она, дай Островский, подсветит позже. Но точно не сейчас, потому что сейчас тьма безысходности грозилась накрыть с головой, щекоча нос изнутри подступающими слезами голодной жалости к себе.

Она окинула взглядом ближайших торговцев и вдруг наткнулась на кудрявую тётушку с ослепляюще-яркими жёлтыми волосами и вздёрнутым красноватым носом. Та удивлённо посмотрела в ответ, а затем всплеснула руками, по-матерински улыбнулась и на чистейшем русском воскликнула:

— О-о-о, дорогая! Ты что тут делаешь, голубушка?

— Я? — опешила Лора, поразившись родной речи и заодно в очередной раз удостоверяясь, что парнем прикинуться ей удалось только для стоящей в углу швабры на чердаке. — Я… искала… я хотела…

С чего начать, так и не решила, потому что совершенно растерялась. Едва она пришла к выводу, что про родной язык здесь можно забыть, и начала придумывать, какими жестами что объяснить сможет, как тут такое дело! Да и, видя неожиданно благодушный приём, после всех взглядов прохожих, как-то резко стушевалась. Тем более что тётушка, напоминающая ирландскую крестьянку, продолжала смотреть почти с материнской теплотой. В животе как раз опять не к месту забурчало. Да так, что солнцеволосая, всплеснув руками, с сочувствием вздохнула:

— Ох, дорогая, ты, должно быть, голодна? — и покачала головой.

— Да, есть немного, — потупившись, призналась Лора и полезла в сумку за брелоком. — У меня есть фигурка из металла, — протянула она котика. — Я могу за неё что-то у вас купить? Она простенькая, но…

Девицы сзади захрюкали и начали громче что-то обсуждать. Соседние покупатели покосились на девушку с подозрением и даже явным неодобрением, но тётушка отмахнулась:

— Не обращай внимания, деточка. Им лишь бы поосуждать! А сочувствия ни на грош! А знаешь что? — подмигнула она. — А давай-ка ты возьмёшь сейчас вот этот пирог и поешь. А то на тебе лица уже нет! Ни кровиночки! Скоро как я будешь! — и она опять улыбнулась, округлив румяные щёчки и похлопывая пухлой натруженной ладошкой по большому, покрытому решёткой пирогу с чем-то на вид очень вкусным и, возможно, даже мясным.

— Я могу взять за котика? — с надеждой уточнила Лора, но жёлтая её перебила:

— Да бери уж так, я же вижу, что ты в беде! — и сочувственно вздохнула: — Что я, брошу дитя вот так вот, что ли? Будут деньги — отдашь, а не будут — и ладно. У меня-то совесть на месте, хоть я уж с полвека торгую! А от мужа не убудет! — и с показным недовольством махнула рукой в сторону скрывшегося в дверях красноволосого хозяина так, что аж жёлтые кудряшки заходили ходуном, а румяный нос вздёрнулся ещё выше. — Он как был скрягой, так и остался! Что с лотка торговали, что три магазина по Ясми́ну — всё скряга! А как сами голодали, так не помнит уже — отшибло!

И, не выдержав, перестала держать строгое лицо, фыркнула и опять заулыбалась. Лора посмотрела вслед исчезнувшему в булочной «скряге», а затем случайно подняла взгляд и увидела над дверью вывеску, где была изображена очень весёлая и улыбающаяся тётушка с ярко-жёлтыми волосами, что слишком смахивала на собеседницу.

— Да-да, это я! — с гордостью подбоченилась она. — Магазин «Миссис Одуванчик» на весь Ясми́н знаменит! Так что бери, не бойся.

— Я что, правда просто так могу взять?!

Румяный нос напротив одобрительно двинулся:

— Давай, пока муж не вернулся, а то начнётся сейчас!

Тётушка подмигнула ещё более подначивающе, и Лора не выдержала. Протянула руку и наконец-то коснулась тёплого бока угощения.

— Давай, красавица, — подбодрила миссис Одуванчик, — забирай и уходи скорее. Пока тут мне не налетели всякие любители дармовщины! А тебе удачи. Помолюсь за тебя Всепрощающей. Такие, как ты — дар божий!

Не веря своему счастью, Лора взяла пирог и, прижав к груди, будто самое дорогое, начала пятиться. Миссис Одуванчик помахала и направилась вслед за мужем. Девицы на лавке уже не скрываясь тыкали пальцами в ряженую иномирянку, покупатели рядом глядели, как на самую наглую попрошайку, а тётка за соседним прилавком смотрела с таким возмущением, что лицо побагровело почти в цвет с лиловыми волосами.

— Так, пошла-ка я отсюда, — пробормотала Лора, продолжая пятиться.

Атмосфера становилась всё более неуютной, и потребовались усилия, чтобы развернуться и вытолкаться с начинающей гудеть как растревоженный улей площади.

Оказавшись на свободе, Лора ускорила шаг, всё ещё не веря, но уже ощущая подступающее чувство счастья от того, что удалось получить еду. Да так просто! Ароматную, горячую, такую соблазнительную, что аж слюнки текут от одного ощущения приятного веса в руке! Оказывается, можно было не бояться и быть честной с окружающими! И совсем не страшный этот мир, и люди тут, пусть и чудны́е, а всё равно — добрые и понимающие. Пусть и не все, но уже одна на улицу — тоже радость.

В какой-то подвох она не верила — слишком уж искренней выглядела солнцеголовая миссис. И напоминала чем-то её книголюбушек, пусть вряд ли можно было бы представить натруженные красноватые руки, держащие томик Бродского. А вот было что-то, из-за чего хотелось довериться.

Именно поэтому крик за спиной оказался почти неожиданным. И пусть Лора вновь не поняла слов, но могла поклясться, что по интонации это звучит точь-в-точь как «Держи вора!!!»