Ясень у ручья

Глава 1

Дорогие читатели!

Рада приветствовать вас на страницах своей книги. На этот раз я решила поработать в новом для себя жанре — историческом любовном романе. Признаюсь, это было непросто, но невероятно увлекательно!

Рассчитываю на вашу поддержку и тёплое общение в комментариях. Мне будет интересно узнать ваше мнение об истории Джеймса и Виктории.

Добавляйте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить продолжение! Уверена, эта история не оставит вас равнодушными.

Англия, середина XIX века. Расцвет Викторианской эпохи... Время безупречных манер, тугих корсетов и железных правил, за которыми приходилось скрывать истинные чувства...

В тот год лето в графстве Хэмпшир выдалось на удивление сказочным и благоприятным. Солнце согревало своими лучами, но не было той палящей и удушающей жары, которая опаляла кожу и лишала кислорода. По ясному небу медленно проплывали пушистые облака, временами затмевая солнце и даря уставшему путнику долгожданную прохладу и тень. В воздухе витал аромат скошенной травы и полевых цветов.

Джеймс Харрис скакал верхом на лошади в направлении поместья Грин Мидоус Холл (примеч. — Green Meadows Hall в переводе с англ. — Усадьба Зелёных Лугов) и чуть замедлил ход, чтобы насладиться красотами графства Хэмпшир. На фоне душного, пропитанного пылью и гарью Лондона, благоухающие поля и густые леса казались ему сказочным оазисом. Миром, где останавливалось время, а проблемы и заботы отходили на второй план.

Вокруг было так тихо и спокойно, что Джеймс отчётливо слышал пение жаворонков, летавших в небе, и жужжание пчёл, которые роились над зонтиками зверобоя, собирая цветочный нектар.

Так получилось, что Джеймсу пришлось задержаться по неотложным делам в Лондоне, и он отстал от своих друзей, отправившихся гостить к графу Генри Эшберну несколькими днями ранее.

Из-за сильной жары, установившейся в столице в середине июля, светский сезон закончился чуть раньше положенного срока. Лондон стремительно пустел. Уважаемые дамы и господа спешили поскорее разъехаться по своим загородным домам и родовым поместьям, чтобы в тени садов и раскидистых деревьев спрятаться от изнуряющего солнца и духоты мостовых.

Но молодому графу Эшберну не хотелось расставаться с весёлой компанией так быстро. Желая ещё ненадолго продлить светский сезон, он пригласил друзей погостить в своём поместье. К тому же вот-вот должен был начаться сезон охоты на куропаток. Генри прожужжал друзьям все уши, что они просто обязаны проверить стрелковые навыки в настоящей охоте.

Джеймсу ещё ни разу не доводилось участвовать в подобном мероприятии. Он вырос в семье бакалейщика, и всё его детство прошло за прилавком, где он помогал отцу с утра до вечера. И Джеймс почти с мальчишеским нетерпением ждал этой поездки в поместье, чтобы проверить свою меткость и попрактиковаться в стрельбе по дичи.

И вот, уладив все вопросы, Джеймс, наконец, выехал из Лондона. Он преодолевал расстояние от столицы до поместья верхом на лошади, а вещи отправил чуть ранее вместе с почтовой каретой.

Джеймс скакал на протяжении четырёх часов и сделал всего одну остановку, чтобы сменить лошадь. До Грин Мидоус Холла оставалось каких-то полчаса пути, и он решил прогуляться пешком, чтобы насладиться тишиной и красотой этого удивительного уголка природы.

Джеймс спешился и, сняв сюртук, перебросил его через седло. Затем закатал рукава белой рубашки и развязал галстук. Вдохнув полной грудью, он прикрыл глаза и на секунду замер. Чистый воздух, наполненный ароматом полевых цветов и сочной травы, наполнил его лёгкие и прогнал усталость. Десяток миль, что он проскакал верхом, словно и не бывало.

Джеймс какое-то время постоял с закрытыми глазами, а потом побрёл по пушистой траве, наслаждаясь какофонией звуков и разнообразием запахов. Вдруг неподалёку мелькнула блестящая гладь ручья. Родник начинался где-то в глубине ясеневой рощи, что виднелась на горизонте. Тоненькая струйка, набрав силу, превращалась в широкий ручей и впадала в небольшой водоём, который, по всей видимости, был сделан искусственно, так как там стояла запруда.

Джеймс подумал, что было бы неплохо дать лошади попить воды. Да и ему самому хотелось утолить жажду. Он ускорил шаг и двинулся прямо к ручью. Лошадь подошла к кристально чистой воде и с жадностью принялась пить.

— Устала, бедняжка, — Джеймс погладил животное по загривку, благодаря за терпение и хорошую службу. — Пей, моя хорошая, пей.

Утолив жажду, лошадь пошла щипать душистую траву. Джеймс наклонился к ручью и, набрав в ладони прохладную воду, осторожно сделал глоток. Распахнув глаза в изумление, он зачерпнул ещё и стал с жадностью пить. Никогда в жизни обычная вода не казалась ему такой вкусной и свежей. Недолго думая, он сбрызнул лицо, голову и шею водой и сразу же ощутил прилив бодрости и сил.

Отряхнув капли с волос и лица, Джеймс выпрямился и зашагал к пруду. Окинув взглядом окрестности, он молча стоял, наслаждаясь тишиной этого уединённого уголка природы. Вода в пруду была такой чистой, что Джеймс смог разглядеть проплывающую по дну форель. От гладкой поверхности пруда отражались лучи солнца, что ему даже приходилось щуриться, защищая глаза от ярких бликов.

По краям берегов, там, где вода мельчала, густо разрослись камыши. Их коричневые бархатные головки тихо покачивались на ветру. Ближе к середине на поверхности пруда плавали белые кувшинки. Некоторые ещё были в бутонах, а другие уже распустились и притягивали пчёл своими жёлтыми сердцевинами.

Джеймс, подумал, что пруд, скорее всего, принадлежал поместью Грин Мидоус Холл. За ним определённо ухаживали, что было заметно невооружённым глазом. Трава у берегов скошена, подход к воде усыпан гравием, а чуть поодаль располагался небольшой деревянный помост, с привязанной к нему лодкой. Слева от помоста, уходя корнями в берег, рос величественный ясень. Высокий и мощный, он был самим воплощением старинного рода Эшбернов. (Примеч. — дословный перевод фамилии Эшберн — ясень у ручья; Ashburn — «аsh» — ясень, "burn" — поток, ручей).

Джеймс любовался зеркальной гладью водоёма, испытывая жгучее желание залезть в воду и искупаться. Тем временем небольшая туча заслонила солнце, отбросив тень на пруд. Джеймс облегчённо выдохнул, обрадовавшись небольшой передышки, которая позволила ему более детально осмотреть окрестности, не щуря глаза.

Именно в этот момент перед его взором предстал женский силуэт. Юная девушка стояла по пояс в воде, прячась под свисающими ветвями ясеня. Кажется, она не замечала Джеймса и как ни в чём не бывало наслаждалась купанием. Девушка размахивала руками, создавая брызги, и заливисто смеялась.

Джеймс замер на месте, подумав, что ему не следовало снимать цилиндр. Видимо, полуденное солнце напекло голову и теперь ему мерещился самый красивый и завораживающий мираж на свете. Он зажмурился, и через несколько секунд открыл глаза, думая, что наваждение исчезнет. Но нет. Девушка продолжала купаться, наслаждаясь свежестью, что дарила ей прохладная вода.

Её белая сорочка промокла насквозь и прилипла к телу, вырисовывая идеальные очертания фигуры. Влажные пряди медных волос сверкали на солнце, отливая золотистым блеском. На голове у девушки был надет венок, сплетённый из полевых цветов: белого тысячелистника, фиолетовых колокольчиков, розового клевера и жёлтых лютиков.

Джеймс стоял с открытым ртом и не мог отвести восхищённого взгляда от этого прелестного создания. «Кто же ты, красавица? — думал он, не в силах вымолвить ни слова. — Лесная нимфа, пришедшая искупаться в чистых водах пруда? Или случайная путница, заблудившаяся в здешних местах?»

Джеймс решил, что девушка была простолюдинкой или горничной, которая, возможно, работала в близлежащем поместье. Потому что ни одна уважающая себя леди, не пришла бы на пруд без сопровождения и уж тем более не полезла бы купаться в одной сорочке.

Пока Джеймс предавался размышлениям, его лошадь наелась травы и громко фыркнула. Резкий звук заставил девушку вздрогнуть и обернуться.

— Ах! — вскрикнула незнакомка и мигом выскочила из воды. Спрятавшись за ствол могучего ясеня, она поспешила натянуть на себя платье, что лежало на траве.

— Не бойся! — крикнул Джеймс, делая шаг вперёд. — Я не причиню тебе вреда.

Любопытство девушки взяло вверх. Она осторожно высунула голову из-за дерева и принялась разглядывать незнакомца.

Слегка влажные тёмно-русые волосы падали на глаза, придавая его образу лёгкую небрежность. Белоснежная рубашка, жилет из дорогой ткани, брюки, сшитые по последней моде — всё это говорило о достаточно прочном финансовом положении молодого человека. Потому что не каждый смертный мог позволить себе такую дорогую одежду.

Отсюда девушка сделала вывод, что незнакомец принадлежал к высшим кругам. Но во всём его облике не ощущалось той надменности и чопорности, присущей всем аристократам и титулованным особам. Что приводило её в некоторое замешательство.

— Я не хотел вас пугать, — снова заговорил Джеймс. Он стоял в нескольких метрах от дерева, за которым пряталась прекрасная незнакомка, и не решался приблизиться, боясь спугнуть её. Но даже с этого расстояние ему удалось рассмотреть удивительные глаза девушки. Их оттенок чем-то отдалённо напоминал зелень весенней листвы. — Простите, что нарушил ваше уединение.

— Ни один уважающий себя джентльмен не стал бы подглядывать за девушкой в момент купания, — набравшись смелости, заговорила незнакомка. — Он бы отвернулся и тактично кашлянул, уведомляя о своём присутствии.

Мелодичный, приятный голос прозвучал, словно музыка. Джеймсу показалось, что с ним разговаривала не обычная девушка, а сказочная фея.

— Вы совершенно правы, — Джеймс смутился, и, залившись румянцем, отвёл взгляд. — Признаю свою ошибку. Просто я не ожидал встретить у пруда хоть одну живую душу, и был застигнут врасплох вашим присутствием. Прошу простить мне мою бестактность. — Джеймс выпрямился и, одёрнув жилет, сделал вежливый кивок.

Девушка выдала лёгкую полуулыбку. Её забавляло смущение молодого человека. Что удивительно, она совершенно не испытывала страха в его присутствии. Ясные глаза незнакомца были полны любопытства и восхищения, но не как ни похоти или животного голода.

— Я держу путь в Грин Мидоус Холл, — снова заговорил Джеймс, осмелившись взглянуть на незнакомку. — Если я не сбился с дороги и мои подсчёты верны, то до поместья осталось ехать не больше получаса? Так ли это?

— Да, верно, — кивнула девушка. — Вы движетесь в правильном направлении. Стало быть, вы друг графа Эшберна и немного отстали от своей компании?

— Так и есть. Разрешите представиться — Джеймс Харрис. С графом Эшберном мы учились вместе в Олдридж-Холле (примеч. — Aldridge Hall — частная школа для джентльменов).

Отец Джеймса был бакалейщиком, но в своё вовремя сумел сколотить приличное состояние на поставках провизии для растущего Лондона. Располагая достаточными средствами, он смог «купить» сыну вход в высшее общество. И частная школа для джентльменов стала идеальным способом для этого. Отец платил большие деньги, чтобы Джеймс получил манеры, связи и знания, недоступные ему в бакалейной лавке.

Тем временем девушка с любопытством поглядывала на Джеймса, производя в уме нехитрые подсчёты. Если графу Эшберну совсем недавно исполнилось двадцать пять, то и этот приятный молодой человек примерно такого же возраста. И если он учился в элитной школе для джентльменов, то, вне сомнений, обладал галантными манерами и соблюдал правила приличия.

Осознав это, незнакомка немного расслабилась. Ведь любой уважающий себя джентльмен не стал бы нападать на беззащитную девушку, застигнутую врасплох. Но это нисколько не уменьшало последствий её опрометчивого поступка. Отправиться без сопровождения, куда глаза глядят, да ещё залезть в воду... Такие действия недостойны не то что уважающей себя леди — даже служанка или простая крестьянка не стала бы вести себя подобным образом.

— Если вы свернёте с дороги и двинетесь через клеверное поле, — незнакомка махнула влево, указывая кратчайший путь до поместья, — то преодолеете оставшееся расстояние за четверть часа.

Девушка надеялась отвлечь внимание молодого человека, чтобы незаметно ускользнуть из поля его зрения.

— Хм, правда? — Джеймс приставил руку козырьком ко лбу, защищаясь от солнца, и устремил взгляд в ту сторону, куда указала незнакомка.

В тот же миг, воспользовавшись заминкой, девушка побежала к лошади, что паслась неподалёку. Джеймс обернулся на шорох и понял свой промах. Девушка уже отдалилась на приличное расстояние и ловко вскочила на гнедую кобылу. По всей видимости, именно на ней она сюда и прискакала. Джеймс успел заметить лишь белое пятно на лбу лошади и сразу бросился вдогонку.

— Постойте! — крикнул он. — Могу я узнать ваше имя?

Девушка лишь хитро улыбнулась и натянула поводья, готовясь пуститься галопом.

— Постойте! — не сдавался Джеймс. — Скажите хотя бы, вы живёте в этих местах? Мы увидимся снова?

— Возможно... — девушка кокетливо повела плечом и, щёлкнув поводьями, ускакала прочь. Напоследок она обернулась, задержав на незнакомце лукавый взгляд. В этот момент с её головы слетел венок. Девушка не стала возвращаться, чтобы подобрать его. Полевые цветы здесь росли в изобилии. И она спокойно могла сплести себе хоть десять таких венков.

— Эх! — с отчаянием выдохнул Джеймс и рассёк кулаком воздух.

Прекрасная незнакомка ускакала прочь, не сказав своего имени. Он на несколько секунд зажмурился, а потом снова открыл глаза, пытаясь понять: сон это или явь? Может, по дороге в Грин Мидоус Холл он сделал привал и незаметно для себя уснул? А прекрасная незнакомка — это всего лишь наваждение?

Чтобы развеять сомнения, Джеймс прошёл вперёд и поднял венок, упавший с головы девушки. Вот прямое доказательство того, что это ему не приснилось. Джеймс отломил белый зонтик тысячелистника и бережно сунул его во внутренний карман жилета. Он решил засушить цветок на память о прекрасной рыжеволосой нимфе, которую случайно встретил у пруда.

Визуалы главных героев:

Джеймс Харрис

Виктория Эшберн

Глава 2

Джеймсу ничего не оставалось, как снова взобраться на лошадь и продолжить путь. Решив воспользоваться советом девушки, он свернул с главной дороги и направил лошадь через клеверное поле. В ту самую сторону, куда ускакала незнакомка.

Джеймс размышлял, если девушка двинулась в направлении Грин Мидоус Холла, могло ли случаться, так что она жила или работала там? От одной этой мысли его сердце забилось быстрее. Он намеревался любой ценой отыскать рыжеволосую нимфу и узнать её имя. Быть может, даже завести с ней знакомство. Происхождение девушки не имело для него никакого значения. У Джеймса тоже не было титула, зато был бизнес, приносящий стабильный и немалый доход.

После смерти отца Джеймс унаследовал семейное дело. Получив должное образование и обладая гибким умом, он видел своё будущее не в бакалейной лавке, а в логистической сети.

Имея связи в мире провизии, он выиграл контракт на снабжение продовольствием рабочих-строителей одной железнодорожной компании. Сотрудничая с инженерами и подрядчиками, Джеймс сблизился с «железнодорожными магнатами» — грубоватыми, неотёсанными, но гениальными самоучками, которые понимали в стали и паре больше, чем в манерах и правилах этикета.

Изучив бизнес изнутри, он понял, где воруют, где теряют эффективность, и где можно заработать. И тогда Джеймс рискнул. Он вложил деньги в строительство железнодорожной ветки к угольной шахте. Эта авантюра принесла ему первые большие деньги.

Так, к двадцати пяти годам Джеймс сколотил состояние, которому мог бы позавидовать среднестатистический аристократ, у которого за душой не было ни цента, зато имелся древний титул и ветхий фамильный особняк, требовавший постоянного ремонта.

Погруженный в свои мысли, Джеймс не заметил, как пересёк клеверное поле, и на горизонте замелькали жилые постройки.

«Хм, а ведь девушка действительно не обманула», — усмехнулся он про себя. Ему и в самом деле удалось преодолеть оставшийся путь за четверть часа.

Джеймс проехал ещё полмили, и перед ним открылся удивительный вид на особняк Грин Мидоус Холл. Построенный из кирпича медового оттенка, он величественно возвышался над землёй, органично вписываясь в окружающий пейзаж. Симметричный фасад с высокими стрельчатыми окнами и белыми колоннами был обвит плющом, а у подножия стен буйствовали пышные кусты гортензии. Высокие дымовые трубы, покатая черепичная крыша, ставни, отделанные витиеватой резьбой, говорили о возрасте и традициях древнего рода Эшбернов красноречивее любых слов.

Поместье Грин Мидоус Холл:

Джеймс подъехал к центральному входу и спешился.

— Сэр, добро пожаловать в Грин Мидоус Холл.

Пожилой мужчина вежливо поклонился, принимая поводья. Джеймс предположил, что это был конюх.

— Позвольте, я позабочусь о вашей лошади.

— Ах, да, благодарю вас, — Джеймс на мгновение задержал поводья, прежде чем отдать их. — Простите, как я могу к вам обращаться?

— Уильям, сэр. Всегда к вашим услугам.

— Отлично, Уильям. Скажите... по дороге в поместье я повстречал рыжеволосую девушку. Вы случайно не знаете, кто она? Быть может, она работает здесь или является дочерью кого-нибудь из прислуги? — Джеймс постарался придать голосу небрежный тон, маскируя свою заинтересованность. — Я подумал, что она живёт в Грин Мидоус Холле, поскольку хорошо ориентируется в здешних местах.

— Рыжеволосая, говорите... — Уильям задумался, перебирая в уме, всех горничных, служивших в поместье. — Нет, что-то не припомню такой. Но вы не отчаивайтесь, сэр, — конюх посмотрел на Джеймса с едва заметной, понимающей ухмылкой. — Лучше поспрашивайте управляющего. Мистер Дженкинс знает всю прислугу лучше меня.

— Хорошо, Уильям. Благодарю вас. Я так и сделаю.

Джеймс двинулся к крыльцу, но не успел сделать и пару шагов, как к нему навстречу вышел сам хозяин Грин Мидоус Холла — граф Эшберн.

— Джеймс, старина! А вот и ты! — воскликнул Генри, бросаясь в объятия друга. Его лицо озарила широкая, счастливая улыбка. — Эдди и Джек, конечно, не давали мне скучать, но я чертовски рад тебя видеть!

— Я тоже рад тебя видеть, Генри. — Джеймс похлопал друга по спине, отвечая на объятия. — Наконец-то, я выбрался к тебе в гости. То, что мне довелось увидеть по дороге, не может не впечатлять. Здешние места удивительно красивы! — восхитился Джеймс.

— О, друг, мне не терпится тебе всё здесь показать! Пойдём скорее в дом.

Перед тем как зайти внутрь, Джеймс и Генри остановились возле слуг, выстроившихся у входа.

— Друзья мои, — обратился к ним Генри, — позвольте представить вам моего школьного товарища и самого близкого друга, мистера Джеймса Харриса. Прошу оказывать ему всяческое почтение, как и всем гостям Грин Мидоус Холла.

Затем Генри повернулся к Джеймсу и указал на худощавого мужчину преклонного возраста, возглавлявшего вереницу слуг.

— Это мистер Дженкинс — управляющий. Он моя правая рука. По всем вопросам и нуждам обращайся непосредственно к нему.

Управляющий сделал вежливый поклон и с почтением произнёс:

— Мистер Харрис, для нас большая честь приветствовать вас в Грин Мидоус Холле. Надеюсь, ваше пребывание здесь будет исключительно комфортным.

— Благодарю вас, мистер Дженкинс, за столь тёплый приём, — ответил Джеймс, кивая в ответ.

Пока они обменивались приветствиями, Джеймс украдкой окинул взглядом горничных. Они смущённо стояли в сторонке, не смея поднять глаз. Он надеялся, что среди них отыщется его таинственная незнакомка. Но нет. Девушки с огненно-рыжими волосами и глазами цвета весенней листвы среди них не было. Джеймс ощутил горькое разочарование. Неужели он ошибся, и его таинственной незнакомки здесь нет?

После недолгой паузы Генри и Джеймс зашли внутрь и отправились блуждать по коридорам огромного поместья. Они миновали длинную галерею, стены которой украшали портреты предков семейства Эшберн. Потом поднялись по парадной лестнице и, наконец, добрались до крыла, где располагались апартаменты для гостей.

— А вот и твоя комната. Располагайся, а потом я покажу тебе поместье. Хотя, погоди... Ты, наверное, устал с дороги и хочешь отдохнуть.

— Усталость есть, не скрою. Но дай мне час, чтобы привести себя в порядок, и я с огромным удовольствием составлю тебе компанию.

— Отлично, договорились. В таком случае жду тебя через час в своём кабинете. — Генри повернулся к управляющему, бесшумно следовавшему за ними на почтительном расстоянии. — Мистер Дженкинс, проследите, чтобы мистер Харрис ни в чём не нуждался. И распорядитесь, чтобы служанки принесли горячей воды. Уверен, Джеймсу захочется освежиться с дороги.

— Непременно, ваша светлость, — мистер Дженкинс склонил голову в почтительном поклоне и приступил к исполнению поручений.

После этого Генри удалился в свой кабинет, предоставив другу возможность уединиться.

Ровно через час Джеймс, освежившийся и переодевшийся в чистое, с аккуратно завязанным галстуком, спустился в кабинет Генри. Тот в очередной раз поразился пунктуальности друга и с радостью принялся показывать поместье.

Сначала они двинулись в просторную библиотеку, поскольку она располагалась ближе всего к кабинету. В комнате, отделанной тёмным дубом, витал запах старой бумаги, кожи и воска. Генри с гордостью продемонстрировал Джеймсу собрание книг по истории и коневодству.

Затем они миновали большую гостиную и бальную залу. Парадные комнаты с высокими потолками и хрустальными люстрами, были полностью готовы к приёму многочисленных гостей.

Когда же они оказались в оранжерее, Джеймс ощутил, как в нос ударил влажный воздух с примесью земли и аромата экзотических цветов. Стеклянная крыша пропускала мягкий рассеянный свет. Повсюду, в огромных горшках и кадках, буйствовала тропическая зелень.

Осмотрев многообразие растений, внимание Джеймса привлекла книга, лежавшая в плетёном кресле. Пролистнув страницы, он понял, что это был зачитанный томик «Женщины в белом» Уилки Коллинза.

— Ах, должно быть, моя сестра оставила его здесь, — беспечно отмахнулся Генри, заметив книгу в руках Джеймса. — Оранжерея — это её царство. Она пропадает здесь часами.

— Понятно, — Джеймс ещё никогда не видел сестры своего друга. Но очень часто о ней слышал.

Так случилось, что родители Генри и Виктории — граф и графиня Эшберн, погибли в кораблекрушении у берегов Англии, возвращаясь из Франции. Опеку над осиротевшими детьми взяла леди Летиция Джеральд, вдовствующая виконтесса Чедвик. Она приходилась родной сестрой покойной графине Эшберн.

Когда произошла эта ужасная трагедия, Генри было пятнадцать лет, и он учился в частной школе для джентльменов. А Виктории едва исполнилось семь.

С тех пор прошло десятилетие, но Генри в глубине души до сих пор ощущал эту глубокую утрату. Он очень любил своих родителей. Граф и графиня Эшберн были людьми просвещёнными с прогрессивными взглядами, что для викторианской Англии являлось скорее исключением, чем правилом. Они воспитывали своих детей в любви и доверии, а не в чопорной строгости и бесконечных запретах, столь распространённых в аристократических семьях.

В их доме царила атмосфера живого интереса к наукам, искусству и литературе. Граф Эшберн, несмотря на древность рода, поощрял в сыне не только умение держать себя в обществе с подобающим достоинством, но и любознательность, уважение к чужому труду и способность мыслить самостоятельно. А графиня, женщина тонкой душевной организации, прививала детям любовь к музыке и поэзии.

После смерти родителей, Генри пришлось взять бразды правления поместьем в свои руки. Он очень серьёзно относился к долгу и не мог посрамить древний род, спустив состояние на азартные игры и праздные развлечения. Надо отдать ему должное: Генри отлично справлялся со своими обязанностями. Поместье под его руководством процветало и развивалось, а капитал семьи множился день ото дня.

В отличие от брата Виктория плохо помнила родителей. Всё её детство прошло в бесконечной смене нянек и обучении хорошим манерам. Поначалу тётушка баловала осиротевшую крошку. За что и поплатилась впоследствии. В отсутствие твёрдой родительской руки Виктория росла отъявленным сорванцом.

Друг частенько рассказывал Джеймсу о проказах младшей сестры. Отличаясь непокорным нравом и бунтарской натурой, она постоянно чинила проказы, изводила до изнеможения многочисленных нянек и учителей. Со слов Генри, тётушка Летиция уже была на последнем издыхании. И мечтала поскорее выдать несговорчивую племянницу замуж.

Джеймс мечтал с ней познакомиться, чтобы воочию увидеть «дикую розу викторианской Англии», как её в шутку называл Генри.

Джеймс улыбнулся одним уголком рта, представив в голове образ непокорной Виктории Эшберн. Вообразимая им девушка, чем-то отдалённо напоминала брата. Высокая и статная, с густой копной каштановых волос и карими глазами.

Джеймс усмехнулся собственным мыслям и, вернув книгу на место, проследовал за Генри.

Глава 3

Миновав оранжерею, Джеймс и Генри направились в святая святых поместья Грин Мидоус Холл — конюшню, где содержались породистые жеребцы. Племенному стаду Эшбернов могла бы позавидовать сама королева. Генри с гордостью представил своих скакунов, называя их клички и родословные.

Джеймс утвердительно кивал, осматривая лоснящихся ухоженных жеребцов, как вдруг замер на месте. В дальнем стойле, мирно пережёвывая душистое сено, стояла та самая гнедая кобыла, на которой ускакала таинственная незнакомка. Он сразу узнал её по белому пятну на лбу. Радости Джеймса не было предела. Сердце забилось быстрее, а на лице засияла счастливая, почти мальчишеская улыбка. Значит, он не ошибся! Девушка действительно жила в поместье.

Джеймс машинально стал оглядываться по сторонам в надежде увидеть свою рыжеволосую нимфу. Быть может, в её обязанности входил уход за лошадьми? Он намеревался расспросить Генри о гнедой кобыле, как вдруг пространство конюшни наполнилось восторженными возгласами.

У входа появились двое молодых людей: виконт Эдвард Локвуд и капитан Джек Риверс, чьи лица были хорошо знакомы Джеймсу. Все четверо учились в Олдридж-Холле, где и завязалась их многолетняя дружба.

За те два дня, что друзья ждали приезда Джеймса, они успели и отдохнуть, и изрядно заскучать. Бесконечные обеды и визиты вежливости к соседям им порядком надоели. Они жаждали живого, не стеснённого условностями, общения.

— Джеймс, старина, ты уже здесь! — воскликнул виконт Локвуд, хлопая друга по плечу.

— Да. Я приехал буквально час назад, — ответил Джеймс, пожимая протянутую руку.

— Отлично! — воскликнул виконт Локвуд. — Теперь вся компания в сборе, и можно приступать к главным развлечениям. Генри, что у нас на повестке дня? Охота на куропаток или поездка на ярмарку в Суррей?

— Не гони лошадей, Эдди, — с вежливой улыбкой остановил его Генри. — Всё успеем сделать. Дай Джеймсу время, чтобы освоиться.

— А что тут осваивается? — вступил в разговор Джек Риверс, подмигивая другу. — Наш Джеймс — крепкий парень, а не какая-нибудь кисейная барышня. Переночует, и завтра будет свеж и бодр.

Друзья дружно рассмеялись. Не успели они закончить разговор, как по всему поместью раздался звон колокола, призывающий гостей и хозяев готовиться к вечернему обеду.

— Вот незадача, — с искренним сожалением выдохнул Генри. — Джеймс, я не успел тебе всё показать.

— Не волнуйся. У нас будет достаточно времени, чтобы продолжить экскурсию.

— Если только какие-нибудь срочные дела снова не призовут тебя вернуться в Лондон, — поддразнил Джеймса виконт.

— Надеюсь, этого не случится, — улыбнулся Джеймс, и все четверо двинулись к дому.

В тот вечер Джеймс собирался к обеду, пребывая в прекрасном расположении духа. Его не сильно тяготила мысль, что за столом соберутся владельцы близлежащих поместий. Таковы правила приличия, и Генри, как граф Эшберн, не мог отказать почтенным соседям в визите вежливости.

Джеймс был готов стоически вынести надменные и косые взгляды, неизменно сопровождавшие его в высшем обществе. «Ну ещё бы, — мысленно усмехался он. — Где это видано, чтобы сын бакалейщика общался на равных с титулованными аристократами!» К такому предвзятому отношению он давно привык. Да, было не приятно, но уже не ранило так сильно, как в первые годы, когда он только начинал свой путь наверх.

Но вся тягота предстоящего обеда меркла в сравнении с надеждой разузнать что-нибудь о таинственной незнакомке. Джеймс вознамерился во что бы то ни стало расспросить Генри о рыжеволосой девушке, которая, возможно, жила и работала в Грин Мидоус Холле.

Увидев в конюшне гнедую кобылу с белым пятном на лбу, он был уверен, что близок к разгадке. И Джеймс никак не ожидал, что встреча с его таинственной незнакомкой произойдёт гораздо раньше, чем он мог предположить.

Когда Джеймс спустился в большую гостиную, там уже находились практически все приглашённые гости. Среди них особенно выделялся граф Саутгемптон — пожилой, надменный аристократ, считавший свой род столпом английской нации. Он удостоил Джеймса едва заметного кивка и тотчас же отвернулся, возвращая внимание собеседнику.

Затем Генри представил Джеймса сэру Базилу Монтегю и его очаровательной дочери Шарлотте.

Сэр Базил был мужчиной лет пятидесяти, невысокого роста, коренастого телосложения. Его сюртук, выдержанный в слишком ярком оттенке синего, выдавал отсутствие вкуса и желание во что бы то ни стало привлечь к себе внимание.

Своё состояние сэр Базил сколотил на сомнительных сделках во время ирландского голода. Скупая зерно по низким ценам, он продавал его втридорога обезумевшим от голода фермерам. За свои грехи сэр Базил не то что не раскаивался, а даже не замечал их, полагая, что цель оправдывает средства. А цель у него была одна: войти в высшее общество и породниться с настоящей аристократией. Недавно он купил титул баронета, пожертвовав кругленькую сумму короне.

На протяжении долгих лет сэр Базил оставался вдовцом. Его жена, мать Шарлотты, умерла при родах. С тех пор он так и не женился. Возможно, он оставался верен своим чувствам, либо же просто не нашлось женщины, способной стереть память о той, кого он навсегда потерял. Единственной женщиной, к которой сэр Базил проявлял неподдельную нежность, являлась его дочь. Хотя порой её тяготила его чрезмерная опека.

Шарлотта Монтегю была полной противоположностью своего отца. Большие, карие глаза смотрели на мир с испугом и робостью. Её простое платье из бледно-голубого муслина смотрелось изящно и мило. Никаких украшений, лишь небольшая нить жемчуга обрамляла её тонкую шею. В ней чувствовалась врождённая скромность, которой так недоставало сэру Базилу Монтегю. Шарлотта явно тяготилась присутствием отца и, кажется, мечтала провалиться сквозь землю.

Дальше Джеймс познакомился с пожилой дамой мисс Элеонорой Хартли. Она приходилась дальней родственницей семейству Эшберн. Мисс Хартли, никогда не была замужем и большую часть жизни провела в Италии. Живя вдали от чопорного Лондона, мисс Хартли сохранила свободомыслие и позволяла себе говорить то, что думает.

— Мистер Харрис, я рада нашему знакомству, — мисс Хартли вежливо улыбнулась, и в её глазах вспыхнул живой, неподдельный интерес.

Но разве можно осуждать пожилую даму, чьё внимание привлёк приятный молодой человек. Джеймс был статен и красив, и невольно притягивал взгляды. Привыкший с детства к тяжёлому физическому труду, он вырос сильным и крепким. Его привлекательность заключалась не в аристократической изысканности, а во внутренней уверенности и умении держаться, которые он выработал, пробиваясь с самого низа. Но его главным оружием были ясные голубые глаза. В них читался прямолинейный, почти вызывающий, ум.

— Мистер Монтегю, — мисс Хартли обратилась к соседу, не сводя лукавого взгляда с Джеймса. — Вы не находите, что нынешняя молодёжь весьма целеустремлённа и успешна? И это не может не радовать. И графу Эшберну, и мистеру Харрису пришлось столкнуться с серьёзными трудностями в юном возрасте. Но это не сломило их дух, и они добились невероятных успехов.

— У нынешней молодёжи гораздо больше возможностей, чем было в наше время, — усмехнулся сэр Базил Монтегю. — Так что не удивительно, что молодые люди столь рано снискали уважение в обществе.

— Позвольте с вами не согласиться, мистер Монтегю, — возразил Генри. Его голос звучал спокойно, но твёрдо. — И я, и мистер Харрис могли бы жить ни о чём не думая, и промотать всё состояние на скачках или за карточным столом. Но мы выбрали иной путь, и, как видите, заметно преуспели. Поверьте, никому не пожелаю той участи, что постигла нас.

— И это делает вам честь, граф Эшберн, — был вынужден признать сэр Базил.

И действительно, из-за смерти родителей Генри пришлось рано повзрослеть. С восемнадцати лет он успешно вёл дела и приумножал богатство поместья. Он жил с непомерным чувством ответственности перед семьёй и сотнями людей, которые от него зависели.

Но и у Джеймса путь не был усыпан розами. С детства познав цену труду, он пробивался в высшее общество, на каждом шагу сталкиваясь с насмешками и предрассудками. И то, что Джеймс не озлобился, а сохранил достоинство, говорило о нём как о человеке высокой морали.

— Но давайте сегодня не будем о грустном, — воскликнул Генри, меняя настроение беседы. — Разрешите, я представлю мистера Харриса остальным гостям.

Генри ещё некоторое время водил Джеймса по залу, знакомя его с другими уважаемыми и почтенными господами. В это время в гостиную вошли виконт Эдвард Локвуд с сестрой Изабеллой Стрэтмор и капитан Джек Риверс.

— Мистер Харрис, а вот и вы! — ласковым голосом пропела леди Стрэтмор. — Нам так не хватало вашего общества. Как хорошо, что вы так быстро управились с делами.

— Я тоже рад встрече, леди Изабелла, — ответил Джеймс, целуя протянутую руку. — Но мне кажется, с тех пор как мы виделись в Лондоне, прошло совсем немного времени. И разве можно заскучать в компании таких джентльменов, как граф Эшберн и капитан Риверс?

Она ничего не ответила, но послала Джеймсу лукавую улыбку. Леди Изабелла была молодой вдовой. Её недолгий брак с пожилым лордом Стрэтмором принёс ей состояние, свободу и независимость. Черноволосая красотка с томным взглядом позволяла себе лёгкий флирт и рискованные высказывания. Статус вдовы давал ей немного больше свободы, чем незамужним девушкам.

— Что ж, теперь все в сборе, и можно приступать к трапезе. Ах, нет... ещё нет Виктории, — Генри взглянул на часы, стоявшие на каминной полке, недоумевая, где можно пропадать так долго.

И тут дверь в гостиную распахнулась, и на пороге возникла Виктория в сопровождении леди Летиции Чедвик.

— Ах, Виктория! Ну наконец-то! — с лёгким раздражением выдохнул Генри, смерив сестру недовольным взглядом.

Джеймс распахнул глаза в изумлении. «Но как такое возможно?» — пронеслось в его голове. Леди Виктория Эшберн оказалось той самой незнакомкой, которую он повстречал у пруда.

Виктория сделала реверанс и, как подобает благовоспитанной леди, опустила глаза.

— Прости, дорогой брат, но на этот раз я совершенно ни при чём.

— Генри, это я во всём виновата, — с сожалением вздохнула леди Летиция Чедвик, признавая свою оплошность. — Я никак не могла отыскать свой веер. И попросила Викторию помочь мне. Вот мы и задержались.

Леди Чэдвик поджала губы, не понимая, как с ней могла случиться такая оказия. Она никогда не выходила к гостям с опозданием. Но и без своего неизменного атрибута, веера из слоновой кости, который когда-то ей подарил покойный муж, она тоже не могла обойтись.

Генри, разумеется, не стал отчитывать тётушку. Время ещё позволяло немного задержаться в гостиной и продолжить беседу.

Всё это время опешивший Джеймс стоял в оцепенении, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на свою таинственную незнакомку, не отрывая восхищённого взгляда. Сейчас, в элегантном платье цвета рассвета, девушка выглядела ещё прекраснее, чем тогда у пруда. Часть роскошных медных локонов была собрана на затылке, а остальные волосы свободными волнами рассыпались по плечам. Лёгкий румянец на щеках освежал лицо. А чувственные губы, с аккуратно очерченным контуром, казались созданными для жарких поцелуев.

Джеймс поразился, что леди Виктория совершенно не походила на брата. Если у Генри волосы были тёмно-каштановыми, то у Виктории они оказались гораздо светлее и отливали золотистым блеском. Она была воплощением хрупкости и изящества, тогда как Генри отличался высоким ростом и стройностью.

А цвет её глаз... Джеймс никогда бы не спутал этот невероятный оттенок зелёных глаз, что отливали цветом весенней листвы. Сомнений не оставалось —именно эту девушку он повстречал у пруда. Осознание этого факта наполнило его сердце приятным теплом и благоговейным трепетом.

— Джеймс, позволь представить тебе мою сестру, леди Виктория Эшберн.

Джеймс очнулся от оцепенения и поспешил сделать вежливый поклон. Виктория едва заметно закусила губу и втянула голову в плечи, словно пытаясь стать незаметной. Она готовилась к худшему, думая, что мистер Харрис расскажет брату об их встрече у пруда. И тогда грандиозного скандала — не избежать.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, леди Виктория, — Джеймс с трепетом взял её руку и оставил на ней нежный поцелуй, делая вид, что видит девушку впервые.

Виктория облегчённо выдохнула и чуть расслабила плечи. Только после этого она осмелилась поднять на Джеймса глаза. Он улыбнулся одним уголком рта и нехотя перевёл внимание на леди Летицию Чедвик, которой его уже представлял Генри.

После полагающихся приветствий и вежливых поклонов гости проследовали к столу.

Глава 4

Обеденный зал Грин Мидоус Холла, погружённый в мягкий свет канделябров и люстр, встретил гостей ароматом изысканных яств. Стол, накрытый белоснежной скатертью, ломился от сияющего серебра и разнообразия блюд. В тот вечер граф Эшберн превзошёл сам себя.

На правах хозяина дома Генри занял место во главе стола. Справа и слева от него сидели Виктория и тётушка Летиция. К своему великому удовольствию и некоторому смятению Джеймс обнаружил, что его место располагалось рядом с Викторией. Это позволило ему наблюдать за каждым взмахом её ресниц, за движением губ и поворотом головы. Уловив тонкий аромат её духов, Джеймс прикрыл глаза, пытаясь распознать знакомый запах. «Ночная фиалка... и что-то неуловимо свежее», — подумал он.

После незаметного сигнала слуги в тёмно-зелёных ливреях начали бесшумно разносить блюда. Сначала подали супы в фарфоровых чашках: черепаховый бульон для дам и более густой суп из дичи для джентльменов. Бокалы в этот момент наполнились хересом.

Когда за столом завязалась непринуждённая беседа, Виктория шёпотом обратилась к Джеймсу:

— Мистер Харрис, спасибо, что не выдали меня брату.

— Не стоит благодарности, — также тихо ответил Джеймс, а потом с лёгкой укоризной добавил. — Но вам не следовало находиться у пруда одной. Представьте, если бы на моём месте оказался кто-то другой? Страшно подумать, что могло бы случиться.

Одна лишь мысль, что на Викторию мог кто-то напасть, привела Джеймса в ужас. Он с силой сжал ложку, прогоняя прочь ужасные картинки.

— Ах, что вы, мистер Харрис! — беспечно отмахнулась Виктория. — Кто посторонний забредёт в наши края? Мы здесь все друг друга знаем. Да и купаться я вовсе не собиралась... Но стояла такая жаркая погода, а вода манила своей прохладой. Вот я и не удержалась.

— Понимаю, — уже более мягко произнёс Джеймс. — Я бы и сам с удовольствием окунулся. Даже не помню, когда в последний раз позволял себе такую роскошь.

Джеймс вдруг представил, как когда-то давно, беззаботным мальчишкой, он тайком от отца бегал на окраину Лондона, чтобы искупаться в мутных водах Темзы.

От Виктории не ускользнул лёгкая тень грусти, мелькнувшая в ясно-голубых глазах. Но она не успела ничего ответить, так как в зале вновь появились слуги. Последовала смена блюд, где подали запечённую форель под соусом из раков.

— Джеймс, — Генри привлёк внимание друга, — эту форель выловили сегодня на рассвете в моём пруду.

— Неужели? Если не ошибаюсь, я проезжал этот пруд по дороге в поместье. Не так ли?

Джеймс взглянул на Викторию, и она, смутившись, поспешно отвела взгляд.

— Да, верно, — продолжал Генри. — Главная дорога как раз пролегает вдоль пруда. Тебе непременно стоит там порыбачить. Уверен, улов тебя порадует.

— С величайшим удовольствием. Вот только я ни разу не держал в руках удочки и не имею ни малейшего представления, как это делается.

— Вы никогда не ловили рыбу? — искренне удивилась Виктория, пренебрегая правилами приличия. — Но как такое возможно?

Джеймс улыбнулся, но улыбка вышла не очень весёлой. В ней ощущалась тень горечи.

— Всё моё детство прошло в лавке отца, — поспешил объясниться Джеймс. — Я фасовал товар, расставлял его на полках и разносил продукты по домам достопочтенных господ. На подобные забавы просто не оставалось времени. А в четырнадцать лет меня отправили в школу-пансион для джентльменов, где я и познакомился с вашим братом. Так что возможности порыбачить мне так и не представилось.

— Так позвольте я вас научу! — воскликнула Виктория, забыв о сдержанности.

Она научилась держать удочку, едва ей исполнилось шесть. С тех пор Виктория частенько сбегала по утрам на пруд, чтобы наловить серебристых рыбок, которых потом отпускала обратно в водоём. За эти вылазки ей частенько доставалось от нянек и тётушки. Но она не могла устоять перед соблазном.

— Виктория! — леди Чедвик осадила племянницу. Она плотно сжала губы, краснея от вульгарности своей подопечной. Где это видано, чтобы юная леди обучала джентльмена мужскому занятию?

— Простите, тётушка... — опомнилась Виктория, потупив взгляд.

А Джеймс... Надо было видеть его лицо в тот момент. Он расплылся в такой счастливой, искренней улыбке, что, казалось, она могла затмить блеск всех свечей в зале.

Между тем разговор за столом сменился, и джентльмены обратились к обсуждению предстоящей ярмарки в Суррее.

— Говорят, в этом году будут выставлять совершенно новую породу тяжеловозов, — заметил Генри, обращаясь ко всем. — Я подумываю приобрести пару таких жеребцов для улучшения упряжи. Но, признаться, сомневаюсь. Не слишком ли рискованно вкладываться в такое?

— Риск есть в любом деле, — заметил лорд Саутгемптон, снисходительно приподняв бровь. — Но если кровные линии проверены, а заводчик знает своё дело, это может стать отличным вложением. Я слышал, будто сам герцог Норфолкский уже обзавёлся парой таких лошадей.

— Правда? — озадачился Генри. Значит, герцог Норфолкский уже опередил его. Данное обстоятельство окончательно убедило Генри в правильности рискованной покупки. — Что ж, пожалуй, вы правы, лорд Саутгемптон. Риск есть всегда. Но как гласит пословица: волков бояться — в лес не ходить.

Беседа продолжалась в таком духе ещё четверть часа, пока слуги не вынесли главное блюдо вечера — огромного фазана, украшенного пышным хвостом и перьями. На круглом серебряном подносе его торжественно пронесли вокруг стола, прежде чем приступить к разделке. Вслед за ним появились заливные окорока, паштеты и пирамиды тушёных овощей.

Когда же были съедены и десерты, а портвейн и мадера совершили свой торжественный круг, общество плавно переместилось в большую гостиную.

Гости сами собой разбились на группы. Джеймс, Генри, Эдвард и леди Изабелла вели оживлённую беседу. Молодая вдова, словно бабочка, порхала от одного джентльмена к другому. Она сыпала комплиментами, переключая внимание с хозяина дома на его друга.

Леди Летиция Чедвик и мисс Элеонора Хартли, тем временем, расположились в уютных креслах у камина, поддерживая беседу с сэром Базилом Монтегю. Пока тётушка Летиция была отвлечена, Виктория наконец смогла расслабиться. Подойдя к Шарлотте, она молча взяла её за руку. Они обменялись лукавыми улыбками, понятными лишь им двоим. Связанные давней дружбой и почти что сестринской любовью, девушки с детства были неразлучны.

Лорд Саутгемптон, чопорный и надменный, держался особняком. В стороне от общего веселья он вёл разговор с несколькими джентльменами почтенного возраста о предстоящей сессии в парламенте.

Джеймс краем уха слушал пустую болтовню леди Изабеллы и даже не пытался вникнуть в суть её слов. Всё его внимание было приковано к Виктории. Она и её подруга Шарлотта устроились на софе, окружив капитана Джека Риверса. Обе девушки с неподдельным интересом слушали его рассказы о далёких странах.

Джек был младшим сыном не очень богатого баронета. Поскольку он не мог рассчитывать на наследство, ему пришлось самостоятельно пробивать дорогу в жизнь. Джек пошёл по пути наименьшего сопротивления и поступил на военную службу. Дослужившись до офицерского звания, он не так давно вернулся из длительной командировки в Индию. Загорелый, с военной выправкой и шрамом на левой щеке, капитан с воодушевлением рассказывал о странах, в которых ему удалось побывать. Виктория и Шарлотта слушали капитана, не скрывая восхищения.

Джеймс сейчас бы всё отдал, чтобы оказаться на месте друга и также с энтузиазмом рассказывать леди Виктории занимательные истории. Любоваться её беззаботной улыбкой, наслаждаться звуком её мелодичного голоса и вдыхать тонкий аромат её духов.

— Друзья, а не устроить ли нам танцы? — предложила леди Изабелла Стрэтмор, окинув собравшихся озорным взглядом.

— Превосходная мысль, сестра! — её брат, виконт Эдвард Локвуд, тут же подхватил идею. — Мисс Хартли, не соблаговолите ли вы исполнить для нас контрданс, — обратился он к пожилой даме, послав ей обворожительную улыбку.

— О, если вы так просите, я не в силах отказать, — с готовностью воскликнула мисс Элеонора Хартли и проследовала к фортепиано.

Эдвард, не теряя ни секунды, тут же нашёл себе партнёршу. Сделав вежливый поклон, он обратился к сестре графа Эшберна:

— Леди Виктория, не окажете ли вы мне честь?

Виктория смущённо опустила глаза и вежливо кивнула. Она обожала танцевать и с удовольствием приняла приглашение, вложив ладонь в протянутую руку виконта.

Леди Изабелла Стрэтмор тут же взяла в оборот Джеймса и, не дав ему возможности возразить, потащила его в центр зала. Но на ходу бросила Генри через плечо:

— Дорогой лорд Эшберн, не расстраивайтесь! Следующий танец я подарю вам.

Джеймс подумал, что был бы не против, уступить свою очередь другу, но вслух, разумеется, ничего не сказал. Он не стал отказывать леди Стрэтмор, потому что знал: во время фигур контрданса пары будут меняться партнёрами. Его сердце забилось быстрее при одной лишь мысли о тех нескольких мгновениях, когда ему доведётся пересечься с очаровательной леди Викторией.

Тем временем капитан Джек Риверс с солдатской прямотой пригласил милую Шарлотту. В итоге образовалось три гармоничные пары.

Джентльмены и дамы, замерев в ожидании, выстроились друг напротив друга в две линии. Мисс Хартли провела ладонями по клавишам, пробуя их на ощупь, а потом ударила по ним бойко и уверенно. Зазвучала живая, ритмичная мелодия, наполнив зал весёлыми звуками.

Глава 5

Начался танец. Пары то сходились, то расходились, описывая замысловатые фигуры. Каждый раз, когда рисунок танца сводил Джеймса с Викторией, его грудь наполнялась трепетным волнением. Касания её пальцев были удивительно лёгкими и нежными. Зелёные глаза, полные любопытства, притягивали и манили Джеймса, словно маяк в непроглядную ночь. Он был настолько очарован рыжеволосой красавицей, что просто не мог отвести восхищённого взгляда.

Но не только Джеймсу приглянулась леди Виктория. Его друг Эдвард Локвуд также нашёл её весьма привлекательной. Что не ускользнуло от внимания Джеймса. Каждый раз, когда виконт соприкасался с Викторией во время танца, он посылал девушке лукавую улыбку, будто говоря: «Я восхищён и сражён наповал».

В такие мгновения Джеймса одолевали доселе неведомые чувства. Наверное, впервые в жизни он испытал нечто похожее на ревность. Казалось, Джеймс готов наброситься на друга с кулаками за то, что тот в открытую флиртует с леди Викторией.

В их кругу знали, что виконт Локвуд был наследником старинного, но совсем не богатого рода. Его состояние требовало «освежения», и он присматривал себе невесту с солидным приданым. И леди Виктория подходила для этой роли как нельзя лучше. Умна, образована, невероятно красива и, главное, баснословно богата. Граф Эшберн никогда не скрывал, что выделил для сестры более чем приличное приданное — тридцать тысяч фунтов.

Вдруг музыка стихла, и танцующие пары замерли в изящных поклонах и реверансах. Но ненадолго. Кажется, мисс Хартли вошла во вкус и не собиралась останавливаться. Бравурный контрданс сменился не менее весёлой и озорной полькой.

Леди Изабелла Стрэтмор, как и обещала, сменила кавалера и начала танцевать с графом Эшберном. Состав остальных пар остался неизменным. Джеймс, воспользовавшись передышкой, отошёл к окну и, заложив руки за спину, с мрачным видом наблюдал, как сияющая Виктория кружилась в танце с Эдвардом.

Сама мысль, что легкомысленный виконт вознамерился заполучить леди Викторию в жёны, повергла Джеймса в ужас! Друзья были хорошо осведомлены о любовных похождениях виконта. Он и сам неоднократно рассказывал за бутылкой портвейна о своих бурных ночах с провинциальными девушками и молодыми вдовушками. За ним тянулся длинный шлейф из разбитых сердец, но ни одна из его пассий не подходила на роль виконтессы Локвуд. Эдвард хотел получить в жены милое, добродетельное создание, которое благоразумно закрывало бы глаза на его шалости.

Джеймс был уверен, что даже после женитьбы Эдвард не остепенится и будет продолжать совращать хорошеньких горничных и актрис за спиной у супруги. Однозначно, виконт был худшим из возможных кандидатов в мужья для прекрасной Виктории Эшберн.

Ну, а что же сам Джеймс? Видел ли он себя в качестве мужа леди Виктории? Безусловно, да. Сама эта мысль наполняла радостью всё его существо. Ради такой жены, как Виктория, Джеймс был готов свернуть горы и бросить к её ногам весь мир. Он бы окружил её такой теплотой и заботой, каких она ещё никогда не знала.

Вот только вряд ли наследница знатного рода согласится связать себя узами брака с человеком, вышедшим из низов и не имеющим никакого титула. И плевать, что у Джеймса огромное состояние. Деньги без титула в аристократическом обществе стоили меньше, чем имя или фамилия представителя древнего рода.

В очередной раз Джеймс с горечью посетовал на свою непростую долю. Как же ему хотелось, чтобы лживое и лицемерное общество аристократов наконец-то оценило его по достоинству! Чтобы в нём увидели человека чести и благородных помыслов, а не просто удачливого сына бакалейщика.

Тем временем зажигательная полька подошла к концу, и уставшая мисс Хартли объявила паузу. Место у фортепиано заняла леди Изабелла Стрэтмор. Она аккомпанировала себе, исполняя сентиментальный и нынче модный романс. Играла леди Изабелла неплохо, но пение нельзя было назвать выдающимся. В нём не хватало той самой искренности, что трогает душу.

Едва стихли последние аплодисменты, Эдвард с обворожительной улыбкой обратился к Виктории:

— Леди Эшберн, не порадуете ли вы нас своим пением? Мы жаждем услышать ваш ангельский голос.

— О нет, милорд, что вы! — вспыхнула Виктория, и её щёки залились лёгким румянцем. — Я ужасно играю, да и мои вокальные данные оставляют желать лучшего. А во всём виноват ты, мой братец, — она посмотрела на Генри с укором.

— Я? — Генри аж поперхнулся от неожиданных претензий сестры.

— Да, ты. Сколько я прошу тебя нанять для меня учителя музыки?

— Ах, Викки, только не начинай, — отмахнулся Генри. Его голос звучал шутливо, без раздражения. — Будет тебе учитель. С началом осени я выпишу из Лондона какого-нибудь талантливого музыканта, и ты будешь петь до посинения. И заметь, я оплачу обучение на год вперёд, чтобы у тебя не было шансов увильнуть от ответственности.

— Я и не подумаю пропускать занятия! Ты же знаешь, я мечтаю научиться петь также красиво, как это делает Шарлотта или мисс Хартли.

Для своих семнадцати лет Виктория была образована и развита не по годам. Всё, за что бы она ни бралась, у неё получалось на редкость хорошо. Виктория превосходно держалась в седле, умела рыбачить, даже стреляла из пистолета и обладала недюжинным талантом к рисованию.

Надо отдать ей должное: занятия и уроки она посещала с похвальным прилежанием. Виктории нравилось узнавать мир. Математика и письмо давались ей с лёгкостью, но особенно она любила географию и историю.

Когда природа засыпала, а земля пряталась под пушистым покрывалом из снега, развлечений в поместье оставалось немного. Вышивка и шитьё казались ей скучными и нудными. Зато увлекательные путешествия по миру приключенческих романов она просто обожала. Виктория запоем читала захватывающие истории про пиратов и индейцев, мысленно переносясь в дальние страны. Воображая себя героиней какой-нибудь книги, она брала бумагу и карандаши и рисовала яркие, живые иллюстрации.

Но вот с музыкальным образованием вышла досадная промашка. И она горела желанием восполнить это пятно в своей безупречной биографии.

— По-моему, ты поёшь весьма недурно, — буркнул Генри, искренне не понимая претензий сестры.

А Виктория продолжала злиться на брата. Ну как он не мог понять! Ей не хотелось петь «недурно». Ей хотелось во всём быть превосходной. Даже в пении.

— Ах, Генри, кажется, ты так и не научился разбираться в музыке, — тяжко вздохнула Виктория.

Тут в поле её зрения попала хрупкая и застенчивая Шарлотта. В глазах Виктории вспыхнули озорные огоньки. Она задумала продемонстрировать брату свои «умения», чтобы он не тянул с наймом учителя музыки. — А впрочем... Шарлотта, давай споём для гостей весёлую песенку.

— Виктория! — воскликнула леди Летиция Чедвик и начала нервно обмахиваться веером. Она послала племяннице красноречивый взгляд, призывая её к смирению и благопристойности.

— Ох, тётушка, это всего лишь шуточная народная песенка, — не унималась Виктория, войдя в кураж.

Усадив за фортепиано смущённую и протестующую Шарлотту, она открыла нотный сборник на странице с песней Early One Morning (примеч. — Как-то утром рано). Эта старинная английская баллада повествовала о девушке, которую бросил возлюбленный. Несмотря на грустное содержание, песня исполнялась живо и весело. В ту пору она была очень популярна среди молодых девушек.

Преодолевая смущение, Шарлотта взяла первые аккорды и начала петь. Её тонкий голос был настолько тих, что Виктория не выдержала и начала подпевать, как умела. Хоть она и жаловалась на отсутствие музыкальных навыков, голос её тем не менее звучал сильно, с мелодичными переливами. Да, возможно, она не везде попадала в ноты и чуть перекрикивала подругу, но это совсем не испортило общего впечатления. Собравшиеся гости с улыбками слушали шутливую песенку в исполнении девушек.

А Джеймс подошёл ближе и, прислонившись к фортепиано, внимательно наблюдал за Викторией. Он следил, как смыкались и размыкались её розовые губы во время пения. Как она морщила носик, пытаясь взять высокую ноту. Джеймсу казалось, что он не слышал ничего прекраснее, чем голос Виктории Эшберн.

К концу вечера Джеймс был очарован и сражён в самое сердце сестрой своего друга. Ну почему! Почему он так долго оттягивал поездку в Грин Мидоус Холл, лишая себя возможности познакомиться с таким очаровательным созданием?

В ту ночь Джеймс так и не смог сомкнуть глаз. Накануне вечером джентльмены договорились, что утром отправятся на прогулку верхом. Виктория поддержала идею и напросилась в компанию к брату и его друзьям. Джеймс не мог дождаться наступления следующего дня. До самого утра он ворочался в кровати, не в силах уснуть. Перед его глазами стоял образ рыжеволосой красавицы, и он твёрдо решил — во что бы то ни стало добиться её расположения.

Джеймс понимал — его шансы ничтожно малы. Против него играли происхождение и нарисовавшийся соперник в виде виконта Эдварда Локвуда. Но Джеймс был готов вывернуться наизнанку, чтобы покорить сердце юной и прекрасной леди Виктории. Такие тревожные и в то же время волнительные мысли одолевали его всю ночь.

В итоге Джеймс уснул только под утро, когда первые петухи пропели свои песни.

Глава 6

Утром сразу после завтрака джентльмены и леди Виктория собрались отправиться на прогулку на лошадях. Небо было ясным, а воздух достаточно прохладным, обещая комфортную погоду для верховой езды.

Леди Изабелла Стрэтмор и леди Летиция Чедвик не поддержали эту затею и решили остаться дома. Тётушка Летиция уже была стара для таких прогулок, а Изабелла не любила кататься верхом. И особенно в дамском седле, когда приходилось сидеть вполоборота. Такая езда приносила массу неудобств. Уже после десятиминутной поездки начинали болеть все косточки. Изабелла искренне удивлялась, каким образом Виктория Эшберн собиралась угнаться за мужчинами?

Но всё оказалось гораздо прозаичнее. Виктория и не думала использовать дамское седло.

Когда леди Изабелла и тётушка Летиция вышли на открытый балкон, чтобы проводить джентльменов, перед их глазами предстала удивительная картина. Слева на подъездной аллее показалась Виктория. Она сидела на своей гнедой кобыле, с белым пятном на лбу, но не в дамском, а в мужском седле.

Более того, вместо традиционной амазонки Виктория надела юбку-фартук — остроумное изобретение, состоящее из двух половинок тёмно-синего бархата. Они были изящно переброшены через седло, создавая иллюзию цельной юбки, под которой скрывались ноги в брюках для верховой езды.

Белую блузку с высоким воротником дополнял приталенный жилет из того же бархата, что и юбка. По краю жилета проходила серебряная вышивка, придавая наряду изысканность.

Густые огненно-рыжие волосы были туго заплетены и убраны под маленькую цилиндровую шляпку. Виктория сидела на лошади уверенно, с гордой, почти королевской осанкой.

Своим дерзким поступком она бросала смелый вызов условностям.

Тётушка Летиция, увидев племянницу, издала испуганный вздох и прижала веер к груди.

— Виктория Эшберн, это что ещё за выходки! — возмутилась она, ткнув в сторону племянницы сложенным веером. — Ты снова решила использовать мужское седло? Да ещё надела этот ужасный фартук! Что о тебе подумают джентльмены?

— Ах, тётушка, ну я же дома, в своём родном поместье, — беспечно отмахнулась Виктория. — А джентльмены — это друзья нашего Генри. Думаю, они не будут против, если я отправлюсь на прогулку в удобном для себя положении.

— Ну что за несносная девчонка! — всплеснула руками тётушка Летиция и подняла голову к небу, мысленно прося у Бога сил и терпения. — Нет, в следующем сезоне обязательно состоится твой дебют, и мы найдём для тебя подходящего джентльмена, чтобы выдать замуж. А иначе я просто не представляю, каким образом можно усмирить твой непокорный нрав!

Леди Изабелла Стрэтмор, ставшая свидетельницей этой сцены, окинула Викторию оценивающим взглядом и скривила губы в скептической ухмылке. Бесспорно, юная леди Эшберн была хороша собой. Но если она продолжит в том же духе демонстрировать свой непокорный нрав и пренебрегать манерами, то план леди Чедвик об удачном замужестве может с треском провалиться. Какому порядочному джентльмену захочется иметь дело с непокорной амазонкой?

— Ах, тётушка, меня не надо усмирять, — продолжала спорить Виктория. — А насчёт дебюта мы уже с вами говорили. Мне ещё не исполнилось восемнадцати лет.

— Ничего страшного. В твоём случае можно сделать исключение и выйти в свет раньше положенного срока.

Виктория недовольно сморщила носик и сложила руки на груди. Кажется, отсрочить выход в свет ещё на один год у неё точно не получится.

Тётушка и так хотела вывести племянницу уже в этом сезоне, но Виктория уговорила её отложить столь знаменательное событие на год. Она аргументировала это тем, что ещё не готова к такому серьёзному шагу.

На самом же деле Виктории не было никакого дела до высшего общества с его интригами и фальшивыми улыбками. Ей нравилось жить в поместье, бегать босиком по зелёным лугам, купаться в пруду в одной сорочке, скакать галопом на лошади по бескрайним полям навстречу ветру. Ей нравилось это ощущение свободы.

Но как только состоится её дебют, ей придётся на протяжении всего сезона находиться в Лондоне. И тогда обо всех развлечениях придётся забыть. А к этому Виктория уж точно не была готова. И она всеми мыслимыми и немыслимыми способами старалась продлить свою беззаботную жизнь.

Тем временем, пока Виктория спорила с тётушкой, джентльмены заканчивали последние приготовления перед прогулкой и выбирали лошадей. Генри не стал изменять привычкам и взял своего обычного гнедого жеребца по кличке Аякс.

Виконт Локвуд и капитан Джек Риверс были примерно одного телосложения и им достались достаточно спокойные, проверенные временем лошади. А вот с мистером Харрисом дела обстояли иначе. Поскольку Джеймс превосходил друзей и в росте и ширине плеч, конюх посоветовал ему взять молодого, резвого жеребца.

— Возьмите Рэйвена, сэр. Не прогадаете (примеч. — Raven в переводе с англ. — ворон).

Джеймс взглянул на статного вороного жеребца с умными, живыми глазами.

— У Рэйвена непокорный нрав, но конь — просто загляденье, — пояснил Генри, пока Джеймс присматривался к жеребцу. — Рискнёшь?

— Почему бы и нет, — Джеймс, не колеблясь, взял поводья из рук конюха и ловко вскочил в седло. Своим смелым выбором он хотел произвести впечатление на леди Викторию.

Жеребец на мгновение замер, пытаясь распознать характер всадника. Но, почувствовав твёрдую руку, лишь фыркнул и покорно встал в ряд с лошадьми, которых выбрали другие наездники.

В этот момент Виктория подъехала к мужчинам и, с трудом скрывая нетерпение, воскликнула:

— Господа, не будем терять времени. Посмотрите, какая прекрасная погода!

Бросив вызывающий взгляд через плечо, Виктория тронула лошадь и понеслась галопом в сторону полей.

Капитан Риверс рассмеялся, оценив смелость отважной наездницы.

— Что ж, джентльмены, кажется, нам брошен вызов. Не будем оставлять даму без свиты.

Эдвард с ухмылкой поправил цилиндр и бодро воскликнул:

— В погоню, господа!

С этими словами четверо мужчин щёлкнули поводьями и устремились вперёд, оставив леди Стрэтмор и тётушку Летицию провожать их восхищёнными взглядами.

Компания друзей во главе с графом Эшберном нагнала Викторию достаточно быстро. Она всё же сбавила темп, пустив лошадь медленным шагом по тропинке вдоль тенистой аллеи. Когда компания воссоединилась, Генри принялся показывать друзьям окрестности, рассказывая об истории своего поместья.

На протяжении всей прогулки Джеймс практически не проронил ни слова. Он не сводил с Виктории восхищённого взгляда и пытался запомнить мельчайшие детали её внешности и мимики.

Когда она заливалась раскатистым смехом, от очередной шутки виконта Локвуда, на её щеках появлялись изумительные ямочки, делая озорную улыбку Виктории ещё более очаровательной. Несколько огненно-рыжих прядей выбились из причёски и то и дело падали ей на глаза. И Виктории приходилось постоянно смахивать их с лица.

Джеймса так и подмывало накрутить эти кудряшки на палец и убрать их ей за ухо. Опомнившись, он встряхивал головой и отводил взгляд, прогоняя крамольные мысли, время от времени посещавшие его дурную голову.

Примерно через час пути их дружная компания развернулась и последовала в обратном направлении. Виктория немного заскучала от размеренного темпа монотонной езды.

— Джентльмены, а не устроить ли нам небольшое соревнование? — вдруг произнесла Виктория, и её зелёные глаза вспыхнули азартом.

— Соревнование? — переспросил виконт Локвуд, заинтересованно приподняв бровь. — И в чём же мы будем соревноваться?

— Видите вон там небольшое возвышение? — Виктория кивком указала на пригорок, располагавшийся примерно в ста ярдах от них. На его вершине виднелась часть старого забора с двумя полусгнившими перекладинами. — Кто первый достигнет вершины, тот и выиграл.

— Хм, интересное предложение, — Джек Риверс почесал подбородок, взвешивая свои шансы. — И что же получит победитель?

— А разве обязательно должна быть какая-то награда? — удивилась Виктория. Уже сама по себе победа являлась наивысшей наградой за смелость и ловкость.

— Конечно! — виконт Локвуд подхватил мысль друга. — Соревнующиеся получат дополнительный стимул, если будут знать, за что борются.

— Что ж, ладно, — Виктория задумалась, приставив кончик хлыста к щеке. Поразмыслив пару мгновений, она вдруг просияла и поспешила высказать своё предложение. — Давайте сделаем так: если выиграет мужчина, то я проведу с ним некоторое время наедине. В пределах благопристойности, разумеется. Это может быть танец, прогулка по саду или партия в бридж.

Только произнеся это, Виктория поняла, как смело прозвучало её предложение. Но отступать было поздно.

— А если выиграет леди? — виконт Локвуд изогнул бровь, ожидая услышать вторую часть ставки.

— Тогда джентльмены исполнят любое моё желание.

— Хах! — усмехнулся Генри. — Тебе не кажется, что условия неравные, с явным перевесом в твою пользу?

— Вовсе нет! — возмутилась Виктория. — Я считаю, что в данном случае мужская сила явно превосходит возможности хрупкой леди. Вряд ли я смогу выиграть.

— Серьёзно? — Генри смотрел на сестру с нескрываемым скептицизмом. — Викки, мне кажется, ты дашь фору любому из этих джентльменов.

— Ну, вообще-то, я никого не заставляю принимать мои условия. А ты можешь и вовсе не участвовать. — Виктория демонстративно сложила руки на груди и отвернулась от брата.

— Я и не собирался. И надеюсь, у джентльменов хватит ума не соглашаться на твою авантюру.

— Отчего же? — оживился Джеймс, нарушив долгие минуты молчания. — Я с удовольствием попробую свои силы в быстрой езде.

— Джек, думаю, мы с тобой ничуть не хуже, — виконт Локвуд обратился к капитану, натягивая поводья. Он не собирался сдаваться и был готов принять вызов Виктории. Тем более выиграв, он смог бы провести с очаровательной леди несколько минут наедине. — Не позволим Джеймсу единолично блистать в седле.

— Поддерживаю, — кивнул капитан и встал в один ряд с друзьями, ожидая дальнейших указаний.

Виктория расплылась в довольной улыбке. Предвкушая увлекательное состязание, она приблизилась к мужчинам и уверенно произнесла:

— Ну что ж, джентльмены, правила просты. Кто первый окажется на возвышенности у покосившегося забора, тот и выиграл.

— А как мы определим победителя, если преимущество составит всего несколько дюймов? — напоследок решил уточнить Джек Риверс.

— Хм, хороший вопрос, — Виктория задумалась и, взглянув на недовольное лицо брата, выдала обворожительную улыбку. — В таком случае Генри поможет нам определить победителя! Он встанет на пригорке и будет смотреть, чья лошадь окажется первой.

— Нет-нет, я отказываюсь участвовать в этом безумии! — запротестовал Генри.

— Ну, братец, ну что тебе стоит? — взмолилась Виктория, состроив жалобные глазки.

— Генри, ну правда, помоги нам, — настаивал виконт, убеждая друга. — Будет весело. Вот увидишь.

— А чёрт с вами, — Генри сдался под натиском друзей и поспешил занять позицию на возвышенности, чтобы зафиксировать честную победу.

Глава 7

Участники состязания: трое мужчин и Виктория, выстроились в ряд, приготовившись к старту.

— Итак, уважаемые джентльмены, на счёт три пускаем лошадей галопом, — Виктория сжала поводья и, прищурив глаза, начала отсчёт. — Раз... два... три!

И все четверо, щёлкнув поводьями, пустились вперёд. Первые несколько футов всадники держались примерно на одном уровне, без явного лидера. Где-то на середине пути начал отставать Джек Риверс. Его лошадь не выдержала заданного темпа, и он не стал бороться.

Затем Виктория начала вырываться вперёд. Её резвая лошадь за счёт лёгкости обгоняла тяжеловесных жеребцов Джеймса и виконта. Когда до вершины оставалось преодолеть всего несколько футов, Джеймс ударил пятками по бокам Рэйвена, мысленно попросив у него прощения. Он ни за что на свете не стал бы причинить боль животному без крайней необходимости. Но в данном случае Джеймс отчаянно нуждался в победе.

Во-первых, ему хотелось доказать, что он умеет держаться в седле ничуть не хуже титулованных аристократов. А во-вторых... приз за победу был слишком заманчив.

Почувствовав давление наездника, Рэйвен устремился вперёд и первым достиг вершины. Но Джеймс, поймав кураж, не стал останавливаться. Желая впечатлить Викторию ещё больше, он натянул поводья и направил лошадь в прыжок через забор. Это был рискованный, почти отчаянный шаг. Малейшая ошибка могла стоить ему сломанной шеи.

Генри, распознав замысел друга, прокричал со всей силы:

— Джеймс, не вздумай!

Но это не остановило горячее сердце Джеймса. Он уверенно направил лошадь, и Рэйвен грациозно взял преграду, перепрыгнув через забор.

В этот момент вершины достигли остальные наездники. Виктория пришла второй, а виконт Локвуд третьим. Капитан Джек Риверс добрался последним, сдавшись ещё в начале пути.

Джеймс поджидал друзей на вершине с ликующей улыбкой. Рэйвен бил копытом и раздувал ноздри, восстанавливая дыхание после быстрой скачки.

— Так нечестно! — с досадой воскликнул виконт Локвуд. — У Джеймса лошадь мощнее и сильнее!

— Да ладно тебе, Эдди. Научись принимать поражение, — усмехнулся Джеймс, радуясь тому, что ему удалось утереть нос высокомерному виконту.

— Мистер Харрис, это было очень рискованно! Но тем не менее прыжок получился очень эффектным. — Виктория с нескрываемым восхищением смотрела на Джеймса. Её щёки раскраснелись от быстрой езды, а глаза блестели от полученного адреналина.

Она никак не ожидала, что мистер Харрис решится перепрыгнуть через забор. Виктория не понаслышке знала, что для выполнения такого сложного трюка требуется недюжинная храбрость и настоящее умение держаться в седле. Она и сама однажды совершала нечто подобное. Конечно же, втайне от тётушки и брата.

Надо отдать должное Джеймсу, он исполнил прыжок мастерски. Это подняло его в глазах Виктории на десять очков вперёд.

Ещё тогда, в момент случайной встречи у пруда, мистер Харрис показался ей тёмной лошадкой. Скромен, молчалив, обучен хорошим манерам, получил образование, богат, но не имеет титула. И то, что он дружил с Генри, говорило о многом. Значит, брат доверял ему и видел в нём человека чести и порядочного джентльмена.

Но после этого рискованного прыжка Виктория не просто восхитилась им — она его зауважала. Ей показалось, что у неё и мистера Харриса есть много общего. Оба любили риск, оба противостояли правилам и общепринятым устоям.

— Ну, что ж, мистер Харрис, вы честно выиграли этот поединок, — Виктория подвела итог соревнованию. — И теперь я должна исполнить ваше желание. Что же это будет?

— Я должен озвучить своё желание прямо сейчас или могу подумать?

— О, я не требую от вас сиюминутного решения. Вы можете подумать. Только не тяните с ответом. Я не люблю оставаться должной.

— Не беспокойтесь, леди Эшберн, я не заставлю вас долго ждать, — Джеймс тронул край цилиндра и вежливо поклонился.

Генри молча наблюдал за их разговором и сделал для себя определённые выводы. Если поведение сестры не вызывало никаких вопросов: она, как обычно, вела себе дерзко, пренебрегая манерами и правилами приличия, то в поведении Джеймса наблюдались заметные перемены.

Генри ещё никогда в жизни не видел друга таким воодушевлённым. Всегда сдержанный, Джеймс вёл себя с девушками достаточно сухо и удостаивал собеседницу лишь парой дежурных фраз. Но в разговоре с Викторией друг словно преображался. Спадала его непроницаемая маска, взгляд становился живым, губы трогала едва заметная, искренняя улыбка. Он с трепетным волнением ловил каждый её жест, каждый взмах ресниц, боясь пропустить хоть мгновение.

Генри не стал озвучивать догадки, а решил понаблюдать за развитием событий.

На этом прогулка верхом подошла к концу. Дружной компанией джентльмены и Виктория отправились обратно в поместье.

Всю дорогу виконт Локвуд не переставал ворчать о незаслуженной победе Джеймса, жалуясь на то, что Рэйвен оказался резвее и быстрее остальных лошадей.

Бесспорно, Рэйвен был одним из лучших жеребцов в конюшне Грин Мидоус Холла. Но и лошадь виконта ничуть не уступала ему в резвости и силе.

Однако Эдвард, разочарованный поражением, попросту забыл, что исход скачки решала не только сила и порода коня, но и умение наездника. Джеймсу удалось установить интуитивную связь с Рэйвеном, что позволило им понимать друг друга без слов. Это в конечном счёте и привело его к победе.

Впрочем, никто не стал озвучивать эту мысль вслух, дабы не задевать уязвлённое самолюбие виконта.

***

Последующие дни в поместье Грин Мидоус Холл проходили для Джеймса словно в сладком дурмане. Те драгоценные мгновения, что он находился в обществе Виктории, были для него глотком свежего воздуха. Её звонкий, озорной смех казался ему прекраснее любой музыки. Будь воля Джеймса, он бы не покидал общества Виктории ни на минуту. Но светский долг и программа, запланированная гостеприимным хозяином, не ждали отлагательств.

Наконец, Джеймс, смог поучаствовать в охоте на куропаток. В тот день погода стояла ясная и безветренная. Псам без особого труда удавалось поднимать стаи птиц над зарослями вереска. Удача благоволила джентльменам. После нескольких часов преследования по полям и перелескам им посчастливилось настрелять достаточно дичи.

Не обошлось, разумеется, и без дружеского состязания — кто собьёт больше куропаток. Здесь уже не было равных капитану Джеку Риверсу и самому графу Эшберну. Их меткость поистине впечатляла. Один был прирождённым воином и умел обращаться с оружием по долгу службы. А другой с малых лет обучался искусству охоты в родных угодьях.

Джеймс же не рвался одержать победу в этом состязании. Азарт, что разыгрался в его сердце во время скачек, был вызван присутствием леди Виктории, чьего расположения он пытался добиться. Но она не составила компанию джентльменам во время охоты, а осталась в поместье. Что же до тщеславного желания «блеснуть удалью» перед друзьями, чего, по всей видимости, жаждал виконт Локвуд, то Джеймс никогда не преследовал такой цели.

По возвращении с охоты Джеймс пребывал в прекрасном расположении духа. Во время верховой прогулки его посетила одна мысль. Он, наконец, придумал, какое желание могла бы исполнить для него леди Виктория.

Джеймсу захотелось незамедлительно переговорить с ней, чтобы озвучить свою идею. Тем более она сама просила не тянуть с ответом.

Джеймс не стал следовать примеру друзей, которые решили отдохнуть после изнурительной охоты, а отправился на поиски леди Виктории.

Мистер Дженкинс сказал ему, что она, скорее всего, находится в оранжерее — в своём любимом уголке поместья.

Джеймс ещё во время экскурсии по дому, запомнил, где располагалось крыло с экзотическими растениями, и отказался от помощи управляющего, который вызвался показать дорогу.

Джеймс недолго петлял по коридорам Грин Мидоус Холла и, наконец, отыскал дверь в оранжерею. Он приоткрыл её бесшумно, стараясь не нарушать уединения леди Виктории. Но к его глубочайшему сожалению помещение оказалось пустым.

Джеймс всё равно вошёл внутрь и огляделся по сторонам. На столике возле плетёного кресла стоял чайный сервиз с недопитой чашкой, а рядом лежала открытая книга. Джеймс пришёл к выводу, что Виктория точно была здесь, но, по всей видимости, куда-то отлучилась.

Он подошёл ближе и обнаружил рядом с книгой открытую папку с рисунками. Не сумев устоять перед соблазном, Джеймс взял верхний лист, с изображением летнего пейзажа. Рисунок, выполненный лёгкой и воздушной акварелью, с удивительной точностью передавал ощущение тёплого дня и цветущего луга.

Джеймс стал перелистывать рисунки, на которых с поразительной достоверностью художник запечатлел знакомые окрестности. Вот тот самый форелевый пруд, где он впервые увидел Викторию. Вода была изображена так натурально, что создавалось впечатление, будто по поверхности вот-вот побежит лёгкая рябь от невидимого ветерка.

А вот липовая аллея в осеннем уборе, прописанная с филигранной точностью. На листьях даже проглядывались мельчайшие прожилки, а на стволах деревьев различался узор потрескавшейся коры.

Среди пейзажей попадались портреты, выполненные простым карандашом. Джеймс без труда распознал своего друга Генри, задумчиво смотрящего на огонь в камине. На другом — леди Чедвик со своим неизменным веером. Здесь даже был управляющий мистер Дженкинс с невозмутимым лицом и безупречной выправкой.

Поразительная схожесть и живость взглядов, запечатлённых на бумаге, приятно впечатлила Джеймса. Он даже не сомневался, кому принадлежали эти рисунки. В нижнем углу каждого листа стояли изящные инициалы «В. Э.»

Джеймс с таким увлечением перелистывал папку, что не услышал лёгких шагов за спиной. В оранжерею вернулась Виктория.

— Мистер Харрис! — произнесла она с неподдельным удивлением. — Я не ожидала вас здесь увидеть.

Джеймс поспешно, но не теряя достоинства, опустил рисунки и сделал лёгкий поклон.

— Леди Эшберн, примите мои извинения за вторжение. Я искал вас.

— В самом деле? — брови Виктории чуть приподнялись. — Надеюсь, охота прошла благополучно, и вы не отстали от друзей?

— О, нет. Охота удалась на славу. Мы вернулись в поместье с хорошей добычей. Капитан и виконт отправились отдыхать, а я... хотел с вами поговорить.

Виктория подошла ближе, и густой румянец смущения залил её щёки, когда она увидела раскрытую папку с рисунками.

По смятению Виктории Джеймс догадался, что вторгся в личное пространство, и поспешил исправить положение.

— Простите мою бестактность, леди Эшберн. Папка лежала открытой, и любопытство взяло верх. То, что я увидел, не может не впечатлять. Вы обладаете редким даром, — выпалил Джеймс, ни капли не лукавя.

— Благодарю вас, мистер Харрис, — Виктория смущённо опустила глаза и провела кончиками пальцев по рисункам. — Не знаю почему, но карандаш и кисть слушаются меня куда охотнее, чем фортепианные клавиши.

— Позвольте не согласиться. Вы играете и поёте превосходно.

— Ах, перестаньте, мистер Харрис! — возразила Виктория. Она была излишне самокритична и не давала себе поблажек, считая, что если уж взялся за дело, то выполняй его как следует. — Только глухой не услышал фальшивых нот в моём исполнении.

«Только глухой или... полностью очарованный», — хотел сказать Джеймс, но промолчал. В тот вечер, когда Виктория и Шарлотта исполняли шутливую песенку, он и правда не заметил никаких огрехов в её пении. Джеймс, ослеплённый ей красотой, был готов поклясться — всё, за что бы ни бралась Виктория, у неё получалось идеально.

— Тем не менее я вынужден признать, рисуете вы превосходно. А портреты в вашем исполнении — выше всяких похвал. Может, вы и мой нарисуете? — Джеймс улыбнулся, не рассчитывая, что Виктория откликнется на его просьбу.

— Почему бы и нет? — вдруг сказала она. — Если вы никуда не торопитесь, присаживайтесь в кресло. Только чуть ближе к окну, чтобы на ваше лицо падало достаточно света.

— Да-да, конечно! Я никуда не тороплюсь и готов вам позировать, — Джеймс засуетился и пододвинул кресло ближе к окну. Усевшись в него, он старался дышать ровно, не выдавая своего волнения.

Глава 8

Виктория находила мистера Харриса довольно привлекательным. В его правильных чертах лица таились уверенность и сила. Прямой нос, пронзительные голубые глаза, чуть сжатые губы. Но Виктория знала, что за видимой сдержанностью скрывалась пылкая натура.

Она сделала такие выводы после захватывающего состязания на лошадях. В момент победного заезда в голубых глазах мистера Харриса вспыхнул огонь. Виктории хотелось запечатлеть его выразительное лицо для своей коллекции портретов.

Они так спонтанно договорились о портрете, что никому из них даже в голову не пришло: правила приличия запрещали юной леди находиться в обществе мужчины без сопровождения компаньонки.

Но разве Викторию могли остановить какие-то правила? А Джеймс... бедняга Джеймс был настолько очарован прекрасной леди Эшберн, что напрочь терял самообладание, когда находился в её обществе.

И вот, расположившись напротив мистера Харриса, Виктория достала из папки чистый лист и принялась за карандашный набросок. Её рука ловко порхала над бумагой, где начали проявляться еле заметные линии.

— Так для чего вы меня искали? — Виктория первой нарушила затянувшееся молчание. Она продолжала увлечённо рисовать, переводя сосредоточенный взгляд с Джеймса на бумагу и обратно.

— Что? — растерянно переспросил Джеймс. Он так залюбовался кудряшками, блестевшими медью в лучах солнца, что совершенно забыл о цели своего визита в оранжерею.

— В самом начале разговора вы сказали, что искали меня, — пояснила Виктория.

— Ах, да, конечно! — опомнился Джеймс. — Я хотел сказать, что придумал желание, которое вы обещали исполнить.

— А, желание... — протянула Виктория, спрятав недовольную ухмылку.

И дёрнул её чёрт назначить такую высокую ставку в том состязании. Впрочем, судьба благоволила ей, и выиграл мистер Харрис, чьё общество было гораздо приятнее, чем общество виконта Локвуда. Виктория знала: мистер Харрис был благородным джентльменом с безупречными манерами, и он не попросит ничего такого, что выходило бы за рамки приличия. — Что же я могу для вас сделать, мистер Харрис?

— Помните, в самый первый вечер за обедом, вы сказали, что могли бы научить меня рыбачить?

— Рыбачить? — рука с карандашом замерла над бумагой, и Виктория подняла глаза.

— Ну да, — Джеймс смущённо улыбнулся. — Давайте вместе отправимся на форелевый пруд, и вы научите меня всем премудростям рыбной ловли.

— Ох, мистер Харрис, я с удовольствием! — Виктория облегчённо выдохнула и просияла. Что могло быть проще и увлекательнее рыбалки! — Только...

Она запнулась, задумавшись, как будут выглядеть её дальнейшие слова.

— Только? — переспросил Джеймс, изогнув бровь.

— Только, если вы хотите по-настоящему научиться ловить рыбу, это следует делать на рассвете. Форель тогда клюёт отменно, — Виктория понизила голос до шёпота и произнесла: — Но боюсь... общество неверно истолкует наше с вами уединение на пруду в столь ранний час.

— Ах, вы об этом, — Джеймс понимающе кивнул.

Ох уж эти аристократы и их правила приличия! Естественно, никто не позволит юной леди отправиться ранним утром на рыбалку в сопровождении джентльмена.

Джеймс разочарованно выдохнул. Он уже даже был согласен на свиту в виде Генри или тётушки Летиции, лишь бы ещё раз насладиться обществом Виктории, услышать её озорной смех, увидеть тот особый огонёк в её зелёных глазах.

Но разве что-то могло остановить Викторию, когда на горизонте маячило увлекательное приключение? Может быть, какая-нибудь другая девушка, воспитанная в строгости, согласно всем аристократическим канонам, пресекла бы на корню эту безумную авантюру. Но только не Виктория. Обладая непокорным нравом, она частенько нарушала правила. И этот раз не стал исключением.

— Но знаете, мистер Харрис... — Виктория закусила карандаш и посмотрела на Джеймса заговорщицким взглядом. — Ведь нам вовсе не обязательно ставить общество в известность о нашей утренней вылазке.

— Как это? — удивился Джеймс. Смысл сказанного дошёл до него не сразу. Но сердце учащённо забилось в предвкушении тайной прогулки с рыжеволосой красавицей.

— Пусть это будет нашим маленьким секретом, — прошептала она и лукаво улыбнулась.

Внутри Виктории разгорелся азарт. Она обожала бросать вызов правилам. Тем более она не видела ничего предосудительного в обычной рыбалке. Виктория знала: мистер Харрис — человек чести. Приходясь близким другом её брату, он бы никогда не позволил себе неподобающего поведения.

От Джеймса не последовало возражений, и Виктория продолжила:

— Завтра ранним утром все джентльмены во главе с Генри отправятся на ярмарку в Суррей. Что, если вам... вдруг не поздоровится? Из-за плохого самочувствия вы решите остаться. А когда джентльмены отбудут, мы с вами отправимся к пруду. Я велю конюху заранее подготовить лошадей и снасти. Так, чтобы об этом никто не узнал.

— Леди Эшберн, — мягко начал Джеймс, всё ещё колеблясь. — Стоит ли так рисковать из-за сущего пустяка. Мы можем отправиться на рыбалку и днём, в сопровождении вашей тётушки или брата.

— Мистер Харрис, боюсь, тогда вы ровным счётом ничего не поймаете, — возразила Виктория со знанием дела. — И уж точно не проникнитесь магией раннего утра, когда над водой поднимается туман и царит та особенная, ни с чем не сравнимая атмосфера покоя и умиротворения. И не сможете насладиться тем волнующим мгновением, когда рыба берёт наживку.

Во время этой пылкой речи, глаза Виктории вспыхнули озорным блеском, выдавая её увлекающуюся натуру. Джеймс ещё никогда в жизни не встречал девушки, которая с таким восторгом говорила о рыбалке! Разве мог он устоять перед непосредственностью и бунтарской натурой рыжеволосой красавицы. Естественно, он принял её предложение без всяких размышлений.

— Что ж, леди Эшберн, ваш план выглядит весьма заманчиво. Если вы уверены, что мне не уйти с пруда без богатого улова, то я согласен.

— Вот и отлично! Значит, договорились, — Виктория кивнула, и победоносная улыбка озарила её лицо. — Встречаемся завтра в конюшне ровно в пять. Только проследите, чтобы вас не заметили ваши друзья. Рыбалка — весьма безобидное мероприятие, но не хотелось бы получить взбучку от тётушки или брата.

— Будьте спокойны, леди Эшберн. Я буду предельно осторожен. И наше маленькое приключение останется в тайне.

Джеймс улыбнулся в ответ, не в состоянии отвести восхищённого взгляда от очаровательных ямочек на щеках Виктории.

Она почувствовала себя немного неловко от столь пристального внимания и вернулась к карандашному наброску. Но в этот момент дверь в оранжерею распахнулась, и на пороге возникла леди Чедвик. Виктория и Джеймс резко обернулись, и в комнате повисла давящая тишина.

— Виктория, вот ты где. А я тебя везде ищу.

Леди Чедвик сделала несколько шагов вперёд, и тут её внимание привлекла фигура Джеймса.

— Мистер Харрис! И вы здесь? — леди Чедвик плотно сжала губы и смерила племянницу взглядом, полным укора. — Виктория, я неоднократно тебе говорила: уважающая себя леди не может находиться в обществе джентльмена без сопровождения.

Виктория разочарованно выдохнула, и её плечи невольно опустились. Она приготовилась слушать очередную гневную тираду.

— О, леди Чедвик, прошу простить мою оплошность. Вся вина лежит исключительно на мне, — Джеймс подскочил с кресла и поспешил объясниться. — Я случайно забрёл в оранжерею и застал здесь леди Викторию. Увидев её потрясающие работы, я попросил её нарисовать и мой портрет. Леди Виктория, разумеется, опасалась вашего неодобрения, но я был слишком настойчив.

Джеймс пытался выгородить Викторию, принимая весь удар на себя.

— Правда? — озадачилась леди Чедвик. Её взгляд метнулся от уверенного лица Джеймса к потупленному взору племянницы.

— Поверьте, в моих мыслях не было ничего дурного, — голубые глаза Джеймса светились такой искренностью, что подозрительность леди Чедвик сошла на нет.

— Что ж, хорошо, если так, — смягчилась она.

— Не присоединитесь ли вы к нам, леди Чедвик? — Джеймс галантно отодвинул для неё плетёное кресло, приглашая присесть. — Погода сегодня отменная, не находите?

— Ах, это палящее солнце, — сетовала леди Чедвик, усаживаясь в кресло. — От него никуда не спрячешься. Жара меня сильно выматывает и изнуряет. Только и остаётся что сидеть дома.

Джеймс вернулся на своё место у окна и продолжил развлекать пожилую даму светской беседой.

А Виктория тем временем снова взяла в руки карандаш. Спрятав лукавую улыбку, она продолжила работу над портретом. Уловка мистера Харриса сработала блестяще! Он отвлёк внимание тётушки, и Виктории в очередной раз удалось избежать наказания. Она смотрела на Джеймса с новыми для себя чувствами — смесью благодарности, восхищения и глубокого уважения.

Если раньше мистер Харрис казался ей некой абстрактной фигурой, то теперь Виктория начала понимать, почему Генри так дорожил их дружбой. Она была не ради выгоды или статуса. С таким человеком, как Джеймс было не страшно идти в бой, зная, что он подставит плечо, прикроет спину и, не задумываясь, примет удар, который ему не предназначался.

Виктория ценила в людях самопожертвование и благородство, идущее не от титула, а от сердца. И мистер Харрис — сын бакалейщика, пробивавший себе дорогу в общество с самых низов, доказал, что достоин уважения больше, чем многие аристократы.

Виктории страстно хотелось узнать, какие обстоятельства жизни выковали в нём стойкий характер и закалили выдержку. И завтрашний поход на рыбалку казался идеальной возможностью, чтобы, отбросив маски и условности, пообщаться в неформальной обстановке и узнать друг друга получше.

Глава 9

На следующий день, ранним утром, Виктория и Джеймс дождались, когда Генри вместе с виконтом Локвудом и капитаном Риверсом отбудут на ярмарку в Суррей, и встретились в конюшне.

Конюх заранее приготовил все необходимые снасти для рыбалки и снарядил лошадей. Джеймсу, как и в прошлый раз, достался чёрный красавец Рэйвен. А Виктория, не изменяя привычке, выбрала свою любимицу — гнедую кобылу с белым пятном на лбу. Как впоследствии узнал Джеймс, она отзывалась на кличку Роза.

Конюх протянул Виктории большую плетёную корзину со словами:

— Вот, миледи, всё собрал, как вы велели. Леску хорошенько пропитал льняным маслом. И червей накопал, самых упитанных. Форель их любит.

— Благодарю вас, Уильям, — Виктория поблагодарила старого конюха.

Едва она схватилась за холщевую лямку корзины, как Джеймс мягко положил ладонь на её руку

— Позвольте мне.

С этими словами он забрал корзину и закинул к себе на плечо. Виктория кивнула, и её губы тронула благодарная улыбка. После чего они взобрались на лошадей и двинулись мелкой рысью по тропинке, ведущей к форелевому пруду.

Влажный воздух, пропитанный утренней росой, пробирался под одежду, и по телу пробегала мелкая дрожь. Кругом было так тихо и спокойно, лишь мерный стук копыт да редкое птичье пение нарушали умиротворённую тишину. Вдалеке, на линии горизонта, начинался рассвет, окрасивший небо в нежные оттенки розового и оранжевого.

Джеймс разрывался между двумя видами, достойными восхищения, и не мог выбрать, чем любоваться: величием просыпающейся природы или естественной красотой своей спутницы.

На этот раз Виктория не стала отступать от правил и использовала традиционное дамское седло, что лишь подчёркивало её изящный стан и прямую осанку. Наряд она выбрала довольно простой: лёгкое платье из тонкого хлопка без всяких украшений и соломенную шляпку с широкими полями, которая крепилась под подбородком шёлковыми лентами. В этом скромном одеянии, лишённом светских прикрас, она казалась Джеймсу простой и настоящей и оттого ещё более притягательной.

В свою очередь, Джеймс также выбрал обычную одежду: короткий охотничий сюртук, тёмные бриджи для верховой езды, простую белую рубашку и сапоги до колен. Ни жилета, ни галстука — ничего, что намекало бы на светскую вычурность. В таком облачении он чувствовал себя легко и свободно.

— Леди Эшберн, вы не замёрзли? — голос Джеймса, звучавший с лёгкой хрипотцой, нарушил умиротворённую тишину.

— О нет, нисколько, мистер Харрис, — Виктория отрицательно покачала головой и улыбнулась. — Утренняя прохлада лишь придаёт бодрости. А этот влажный воздух... Ммм... — она прикрыла глаза и вдохнула полной грудью. — Чувствуете, как пахнет мокрой травой и... свободой.

Да, свободу Виктория ценила больше всего на свете и именно поэтому откладывала свой дебютный выход свет. Она знала: как только её представят ко двору, сразу же последуют предложения руки и сердца. А Виктория ещё пока не видела себя в роли жены. По крайней мере, не в этом возрасте.

Вокруг было столько всего интересного и неизведанного! Ей хотелось посмотреть мир, посетить разные страны, взглянуть на людей других народностей. Возможно, дух путешествий перешёл к ней по наследству от родителей и был у неё в крови.

Граф и графиня Эшберн исколесили пол-Европы, посещая удивительные города и изучая культуру разных стран. К сожалению, возвращаясь из одного такого путешествия, они и погибли.

Буквально через пятнадцать минут неторопливой езды Виктория и Джеймс добрались до пруда. Спешившись, они привязали лошадей и принялись разбирать снасти.

Джеймс с округлёнными глазами наблюдал, как Виктория мастерски собрала удилище, вставив одно колено в другое до характерного щелчка. Затем она прикрепила катушку с намотанной леской и достала из корзины небольшую коробочку с крючками и поплавками.

— Ну же, мистер Харрис, повторяйте за мной, — отозвалась Виктория.

— Ох, да-да, конечно, — спохватился Джеймс и проделал те же манипуляции со вторым удилищем.

— Это папино удилище, — пояснила Виктория, кивком указывая на удочку, которую собирал Джеймс. — Оно сделано из тропической древесины. Очень прочное и идеально сбалансировано.

— О, это большая честь для меня, — Джеймс замер и посмотрел на удилище с таким благоговением, словно держал в руках бесценную реликвию.

Виктория лишь грустно улыбнулась и принялась привязывать крючок к леске.

— Видите этот поплавок из гусиного пера, мистер Харрис? Он самый чуткий. Малейшая поклёвка и вы тут же заметите, как он начнёт дёргаться.

— Понял, — Джеймс кивнул, не переставая удивляться познаниям Виктории в тонкостях рыбной ловли. — Кто вас всему этому научил?

— Всё происходило как-то постепенно... — Виктория на мгновение задумалась, и её лицо вдруг стало печальным. — Знаете, у меня осталось не так много воспоминаний о родителях, но свою первую рыбалку я помню прекрасно. Именно папа привёл меня на этот пруд и показал, как ловить рыбу. Тогда мне было лет шесть, не больше. В то лето мы часто приходили сюда по утрам. Это было наше особое время для уединения. А буквально через год родителей не стало. Но я всё равно приходила на этот пруд с удочкой, не изменяя нашей с папой традиции.

— О... — только и вымолвил Джеймс, заметив, как в её зелёных глазах промелькнули скорбь и печаль. Его сердце сжалось, словно он сам почувствовал ту боль утраты, что ощущала Виктория. Ему отчаянно захотелось прогнать эту грусть и вернуть улыбку на её лицо.

— Леди Эшберн, как вы считаете... — начал Джеймс, меняя тему разговора. — Могли бы мы обращаться друг к другу по имени? По крайней мере, пока нас никто не видит.

Виктория с удивлением посмотрела на Джеймса, но после секундного замешательства её губы растянулись в довольной улыбке.

— Это отличная идея, мистер Харрис! Ой, то есть... Джеймс.

Она произнесла его имя нарочито медленно, тише обычного. Словно примеряла как оно будет звучать на её губах.

Джеймс едва сдержался, чтобы не закричать от радости. Он понимал: леди из высшего общества не обращаются к посторонним мужчинам по имени. Но Джеймсу хотелось верить, что её смелое согласие станет первым шагом к чему-то большему, чем простая дружба.

— Ну а теперь, приступим к обучению, — сказал он с улыбкой, с трудом скрывая охватившее его волнение.

— Да, давайте.

Они прошли на деревянный помост, уходивший на несколько метров вглубь пруда. Джеймс поставил возле себя плетёную корзину и передал Виктории её удилище.

Она принялась объяснять, как правильно замахиваться и закидывать крючок. Поначалу попытки Джеймса выходили неуклюжими и не совсем удачными. В самый первый замах он зацепился крючком за куртку и чуть её не порвал.

Виктория наблюдала за его неловкими движениями, заливаясь раскатистым смехом. А Джеймс мысленно радовался своей неуклюжести. Ведь он получал огромное удовольствие, видя весёлое лицо леди Виктории.

В конце концов, Джеймсу пришлось снять куртку, чтобы она ему не мешала и не сковывала движений. Затем он закатал рукава рубашки и снова принялся забрасывать крючок. Каждая новая попытка получалась у него лучше предыдущей. Виктория довольно кивала, радуясь успехам своего ученика.

Несмотря на старания Джеймса, первая поклёвка случилась у Виктории. Она привлекла его внимание и, чтобы не спугнуть рыбу, прошептала:

— Видите, поплавок задёргался?

Джеймс кивнул, наблюдая, как пёрышко коснулось воды, а потом резко дёрнулось и ушло под воду.

— Сейчас главное — подсечь удочку, чтобы крючок плотно зашёл в губу рыбе.

В этот момент Виктория мгновенно преобразилась. Её взгляд стал сосредоточенным, а тело собралось в тугую пружину. Она сделала резкое движение, и на поверхности воды мелькнула серебряная спина пойманной форели.

— Есть! — воскликнула она с торжествующим видом.

Но форель, как оказалось, не собиралась сдаваться так быстро. Она делала отчаянные рывки, и Виктории пришлось крепче схватиться за гнущееся удилище.

— Джеймс, возьмите подсак. Я сейчас попытаюсь подвести рыбу поближе.

Джеймс засуетился и, открыв плетёную корзину, достал оттуда складной подсак. Это нехитрое приспособление, сделанное из пеньковой верёвки, применялось для аккуратного вываживания пойманной форели.

Виктория стала потихоньку наматывать леску на катушку. Рыба отчаянно билась, уходя, то влево, то вправо. Когда Виктория подвела форель достаточно близко, Джеймс расправил подсак и потянулся к воде. Он был так возбуждён, предвкушая свою первую пойманную рыбу, что немного потерял концентрацию. Его правая нога скользнула по дощатому настилу, и Джеймс, потеряв равновесие, с громким всплеском рухнул в воду.

— Вот чёрт!

Джеймс вынырнул и от досады рассёк кулаком гладкую поверхность пруда. По его лицу и волосам стекали мокрые капли. Хорошо, что пруд оказался не слишком глубоким. Уровень воды доходил ему до пояса.

Виктория в ужасе прикрыла рот ладонью, напрочь забыв про форель. Рыба, воспользовавшись моментом, сорвалась с крючка и, вильнув серебристым хвостом, скрылась на глубине.

— Вы не ушиблись? — осторожно поинтересовалась Виктория.

— Нет, тут и ушибиться-то негде. Зато принял водные процедуры с утра пораньше, — самоиронично заметил Джеймс, сетуя на свою неуклюжесть.

С влажными волосами и в промокшей одежде он выглядел так комично, что Виктория не смогла сдержать смеха.

Джеймс подошёл ближе и резким рывком запрыгнул на помост. Вода стекала с его рубашки и бриджей, и под ним мгновенно образовалась огромная лужа.

— Ну вот, по моей вине мы упустили такую жирную рыбину! — Джеймс отряхнул волосы и, стянув сапоги, вылил из них воду.

Тут уже Виктория не выдержала и рассмеялась в голос. Её чистый и звонкий смех напоминал переливы колокольчика.

— Ах, Джеймс, вы такой забавный!

Всё разочарование и досаду Джеймса как рукой сняло. Он заглянул в искрящиеся глаза Виктории и улыбнулся. Когда они вот так стояли и смотрели друг на друга, их словно окутало невидимое, приятное тепло. Виктория спрятала улыбку и смущённо отвела глаза.

— Джеймс, думаю, на сегодня с вас достаточно рыбалки.

— Пустяки, — отмахнулся он и принялся стягивать с себя мокрую рубашку.

Виктории следовало бы отвернуться. Но любопытство взяло верх. Из-под опущенных ресниц она украдкой наблюдала за его движениями. Вид его широкой груди и мускулистых плеч поселил в её душе странные чувства. Ещё никогда в жизни она не видела полуобнажённого мужчину так близко. Виктория поймала себя на мысли, что на атлетичного и хорошо сложенного Джеймса было приятно смотреть.

— Никогда не прощу себе этого ужасного конфуза! Запорол всю рыбалку! — продолжал сокрушаться Джеймс, накидывая на плечи куртку — единственную вещь, которая осталась сухой. Мокрые бриджи липли к телу, и при каждом дуновении ветра холод всё сильнее проникал внутрь.

— Не нужно себя корить, Джеймс. Мы можем отправиться на рыбалку в любой другой день. Хоть завтра. А сейчас нам лучше вернуться домой. Не хватало ещё, чтобы вы простудились.

— Завтра? — переспросил Джеймс с неуверенностью. Он даже не рассчитывал, что леди Виктория захочет разделить с ним ещё одно волшебное утро.

— Да, конечно. Давайте завтра встретимся с вами в конюшне на рассвете и снова отправимся на пруд. Вы делаете потрясающие успехи, и я уверена, завтра мы не вернёмся без богатого улова.

От этих лестных слов на лице Джеймса расцвела сияющая улыбка.

— Что ж, договорились.

— Только, конечно, если у вас не намечено каких-то других дел на завтра.

— Нет-нет! — выпалил Джеймс с излишней эмоциональностью. — Я завтра совершенно свободен.

— Хорошо... Просто я подумала, быть может, вы захотите присоединиться к друзьям на ярмарке в Суррее. Генри говорил, что они там пробудут как минимум дня три.

Джеймс заверил Викторию, что с радостью отправится с ней завтра на рыбалку. Да что ему до какой-то ярмарки в Суррее? Он бы не раздумывая отменил приём у самой королевы, только чтобы побыть наедине с рыжеволосой красавицей. Но вслух, разумеется, этого не сказал.

Глава 10

На следующий день Виктория и Джеймс снова отправились ранним утром на пруд. И на этот раз Джеймс не допустил прошлых ошибок и прекрасно справился со всеми премудростями рыбной ловли. Ему, наконец, удалось проникнуться атмосферой раннего утра и той особенной тишиной, которую нарушали лишь пение птиц и тихий плеск воды.

В минуты, когда он следил за движениями поплавка, мысли в его голове упорядочивались, а на душе наступал покой и умиротворение. Теперь он понял, почему занятие рыбалкой притягивало стольких людей.

В тот день им удалось поймать три увесистых форели. Надо было видеть сияющее лицо Джеймса, когда он вытаскивал свой первый улов! Сбросив маску учтивости и вежливости, он улыбался во весь рот, как мальчишка. Порой человеку нужно так мало, чтобы почувствовать себя по-настоящему счастливым.

Виктория, глядя на ликование Джеймса, и сама ощутила невероятный эмоциональный подъём и искреннюю радость.

В последующие дни Джеймс и Виктория продолжали тайком ходить на пруд. За это время они ещё больше сблизились и общались уже как старые добрые друзья. Виктория иногда брала с собой папку с рисунками. И пока Джеймс увлечённо ловил рыбу, она сидела на берегу и делала наброски для будущих работ.

Кроме того, Виктория, наконец, закончила портрет Джеймса. Надо отдать должное её таланту, портрет получился на удивление очень похожим. Ей удалось уловить мельчайшие особенности внешности Джеймса и с точностью передать их на бумаге. Правда, выражение его лица вышло немного задумчивым. Словно он смотрел куда-то вдаль, погружённый в свои мысли.

В принципе, таким Джеймс и выглядел в глазах окружающих: сдержан, немногословен, сосредоточен. Но в обществе Виктории он преображался. Джеймс становился более расслабленным, шутил и смеялся. Взгляд его голубых глаз смягчался и словно наполнялся особенным свечением. А когда на его губах играла широкая, довольная улыбка, он становился похож на юношу. Беззаботного мальчишку, не обременённого тяготами своего неоднозначного положения.

Виктории очень хотелось передать эту лёгкость и беззаботность в образе Джеймса. Но у неё ничего не получалось. Отбросив тщетные попытки, она нарисовала его портрет с привычным для окружающих сдержанным и задумчивым выражением лица.

Джеймс чуть ли не на коленях умолял подарить ему этот рисунок. Но Виктория была непреклонна. Она сказала, что оставит портрет себе на память. Неизвестно, как сложится их дальнейшая судьба. Может быть, они и вовсе больше никогда не увидятся. А ей хотелось сохранить в памяти приятные воспоминая об их тёплой дружбе и тех мгновениях, когда они оставались наедине и могли быть самими собой.

В момент, когда Виктория произнесла слова о том, что они могут больше не встретиться, у Джеймса внутри всё похолодело. Нет! Он сделает всё возможное и невозможное, чтобы Виктория стала частью его жизнью. Он вывернется наизнанку, но добьётся её расположения. Между ними завязались тёплые отношения и крепкая дружба. Это вселяло надежду и заставляло верить, что он на верном пути.

Джеймс рассчитывал, что к концу его пребывания в Грин Мидоус Холле, он непременно сделает Виктории предложение руки и сердца. Но его планам пришлось претерпеть некоторые изменения из-за неожиданного известия.

В конце недели, как раз к тому времени, когда Генри с друзьями должен был вернуться с ярмарки в Суррее, Джеймсу пришло письмо из Лондона. Неотложные дела не ждали отлагательств, и ему следовало незамедлительно отбыть из Грин Мидоус Холла.

Сжимая в руках письмо, Джеймс метался по комнате, обуреваемый смесью противоречивых чувств. Злость и раздражение смешались с отчаянием. Он не мог покинуть поместье, не объяснившись с Викторией. Его сердце было преисполнено трепетными чувствами к этой удивительной девушке.

Отбросив сомнения, Джеймс решил во всём признаться и положиться на волю судьбы. Возможно, он станет самым счастливым человеком на свете. А возможно... его сердце разобьётся вдребезги, и он уже никогда не будет прежним.

Джеймс не любил откладывать важные дела на потом и решил незамедлительно поговорить с Викторией. Но к его величайшему сожалению её не оказалось в поместье. Мистер Дженкинс сказал, что миледи отправилась на прогулку.

Джеймс велел снарядить ему лошадь и прямиком направился к месту, где, по его расчётам, должна была находиться леди Эшберн. Его предположения оказались верны. Погода располагала к прогулкам на свежем воздухе, и Виктория отправилась в своё излюбленное место — к форелевому пруду. Тому самому, где они ещё несколько дней назад ловили рыбу.

Добравшись до места, Джеймс спешился и привязал лошадь. Виктория сидела на краю деревянного помоста и, опустив босые ноги в воду, водила ими по гладкой поверхности. Она напевала себе поднос весёлую песенку, подставив лицо лучам солнца.

Виктория знала, что за лишнюю порцию загара она получит от тётушки Летиции очередной нагоняй. Но солнце в Англии было таким недолгим гостем, и Виктория старалась насладиться каждым его лучиком. Разумеется, когда предоставлялась такая возможность.

— Леди Виктория, как хорошо, что я вас нашёл! — выдохнул Джеймс, приближаясь к помосту.

Вскрикнув от неожиданности, Виктория прижала руку к сердцу. Распознав в незнакомце Джеймса Харриса, она облегчённо выдохнула.

— Джеймс! Как вы меня напугали!

Виктория поспешно вытащила босые ноги из воды и одёрнула платье.

— Простите, я не хотел вас тревожить.

Джеймс подставил локоть, чтобы Виктория могла на него опереться, пока зашнуровывала прогулочные ботинки.

— Ничего страшного. Просто я не ожидала, что могу кому-то понадобиться. Обычно я часами гуляю по окрестностям, и меня никто не приходит искать, зная, что рано или поздно, я всё равно вернусь.

Обувшись, Виктория, подняла голову и с лёгкой улыбкой заглянула в ясные глаза Джеймса.

— Так зачем вы меня искали?

Джеймс плотно сжал губы и с сожалением в голосе произнёс:

— Как ни прискорбно мне это говорить, но я вынужден срочно покинуть Грин Мидоус Холл.

— Как? — улыбка Виктории сразу померкла. — Почему? Что-то случилось?

— Я только что получил письмо из Лондона. Безотлагательные дела требуют моего непосредственного участия. Поэтому я выезжаю прямо сегодня.

Брови Виктории сошлись на переносице. Она не думала, что их приятное общение прервётся так внезапно. Ей будет не хватать доброй улыбки и весёлых шуток милого Джеймса.

— Как жаль... — выдохнула Виктория. — Но раз дела ждут, вам непременно стоит ехать.

— Да. Но если бы вы только знали, как противится моё сердце этой поездке.

— Отчего же? — в зелёных глазах Виктории загорелся неподдельный интерес.

— Понимаете... скорее всего, мне предстоит дальняя и длительная командировка на другой континент. И возможно, мы с вами не увидимся долгое время. Но я не могу уехать, не сказав главного. — Джеймс волновался. Его сердце колотилось так сильно, что, казалось, был слышен его стук. Джеймс на секунду прервался, собираясь с мыслями, и выпалил как на духу: — Милая Виктория... с того момента, как я впервые увидел вас здесь, у этого пруда, мне не найти покоя. Каждый новый день нашего знакомства наполняет меня чувствами, которые расцветают в моей душе всё сильней и сильней. И я ничего не могу с собой поделать... я люблю вас!

Ну вот, Джеймс сказал это, и, казалось, с его души свалилась стофунтовая гиря. Он, не моргая, смотрел на Викторию, ловя каждое её движение и пытаясь угадать реакцию. Виктория молчала, переваривая услышанные слова.

— Не знаю, могу ли я рассчитывать на вашу взаимность... — продолжал Джеймс. — Но я хотел, чтобы вы знали о моих чувствах. Вы только не подумайте ничего дурного. Мною движет исключительно благородное намерение. Если бы не предстоящий отъезд, то я бы непременно сделал вам предложение.

— Ох, Джеймс... это так неожиданно! — Виктория смутилась и отвела взгляд. Её щёки окрасились лёгким румянцем. Ей впервые в жизни признались в любви, и даже намекнули на предложение руки и сердца, а она не знала что сказать. Виктория не была готова к такому повороту. Да, безусловно, ей нравился Джеймс. Этот скромный, благородный джентльмен внушал доверие. Ей было с ним легко и комфортно. Но любовь...

Виктория не знала, что это за чувство. Ведь она ещё никогда не испытывала сильной любви к мужчине. А та дружеская симпатия, которую она питала к Джеймсу, даже отдалённо не напоминала тех возвышенных и трепетных чувств, о которых она читала в любовных романах, тайком от тётушки Летиции.

— Вы только не подумайте, что я жду от вас какого-то решения, — выпалил Джеймс, заметив, как лицо Виктории побледнело. — Я просто хотел, чтобы вы знали о моих чувствах. Неизвестно, сколько продлится моя командировка, но по возвращении я намерен просить у Генри вашей руки.

— Джеймс... я не знаю, что вам сказать. Вы ждёте от меня взаимности? Но мне всего семнадцать лет, и мы знакомы лишь пару недель...

— Да! — перебил её Джеймс. — Но мне показалось, что мы прекрасно ладим. И в обществе друг друга находим то, чего нам так не хватает в свете. Мы можем быть самими собой. Не кривить душой, не надевать надменные маски учтивости.

— Джеймс, но любовь и брак — это очень ответственный шаг. А я толком не видела жизни. Я даже не дебютировала в свете, а вы хотите связать меня обязательствами, обручившись с вами?

Джеймс опустил глаза и плотно сжал губы. А какой, собственно говоря, реакции он ожидал от девушки в её возрасте? Виктория была права. Она ещё совсем юна и толком не видела жизни. И кроме того, ей хочется оценить и других претендентов на роль мужа.

— Господи, я такой болван!

Страшная догадка промелькнула в голове Джеймса. В глазах резко потемнело, и, казалось, будто земля уходит из-под ног. Как он мог забыть?! Ведь Виктория происходит из знатного аристократического рода. Она дочь графа и как минимум должна выбрать себе мужа с таким же титулом. А он — всего лишь сын бакалейщика. Пусть и с хорошим состоянием. Джеймс подумал, что Виктория, будучи вежливой и воспитанной девушкой, не стала говорить об этом прямо, чтобы не ранить его чувств.

— Что? Что такое? — испугалась Виктория. Ей не понравилось выражение лица Джеймса. Мягкие черты сменились более жёсткими, уголки губ опустились, а голубые глаза, которые минуту назад светились теплотой и добротой, вдруг стали совсем холодными. Виктория ещё никогда не видела Джеймса таким озлобленным.

— Ну конечно! Что значит предложение руки и сердца от какого-то простолюдина, сына бакалейщика, — с горьком усмешкой выпалили Джеймс. — Когда носители графских и герцогских титулов с радостью захотят жениться, как только увидят юную леди Эшберн на первом балу.

— Господи, Джеймс, всё совсем не так... — Виктория ахнула, прикрыв рот ладонью. Слова словно застряли в горле. Её никогда не заботили мысли о происхождении Джеймса. И если бы она выбирала себе мужа, то титул — это последнее, на что она обратила бы внимание. В первую очередь Виктория ценила в людях искренность, доброту, чувство юмора, лёгкость в общении.

Джеймс Харрис обладал всеми этими качествами и был прекрасным кандидатом на роль мужа. Только вот обручится в семнадцать лет — это не то, о чём мечтала Виктория. Не таким она видела своё ближайшее будущее.

— Что ж, ладно. Я вас понял, леди Эшберн, — сухо заметил Джеймс, и его голос мгновенно приобрёл деловой тон. — Раз для вас так важны титул и регалии, я сделаю всё, чтобы стать одним из самых богатых и почитаемых людей во всей Англии. Быть может, тогда моя кандидатура на роль мужа будет выглядеть более приемлемой.

Джеймс не стал слушать возражений Виктории. Он развернулся на каблуках и, подойдя к лошади, резким рывком вскочил в седло.

— Прощайте, леди Виктория! — бросил он, натягивая поводья. — Не знаю, могу ли я вас просить об этом, но всё же рискну. Постарайтесь за время моего отсутствия не отдать свою руку и сердце другому претенденту.

С этими словами Джеймс пришпорил лошадь и устремился галопом прочь.

— Ну что за упрямец! Даже не дал возможности высказаться.

Виктория разочарованно вздохнула, провожая взглядом стремительно удаляющуюся фигуру.

А Джеймс скакал без оглядки, не щадя ни себя, ни лошадь. Теперь он окончательно решил, что согласится на одно рискованное мероприятие. Несколько недель назад ему предложили вложиться в строительство железной дороги в Африке. Джеймс оценил все риски и пока не спешил давать согласие. Но теперь, после разговора с Виктории, он был готов поставить на кон всё, чтобы в итоге стать баснословно богатым и добиться признания высшего общества. Он искренне верил, когда это случится, Виктория, без всяких сомнений, примет его предложение руки и сердца.