Ящик Пандоры

Пролог

Поток – не место для слабости.

Неспособность проявить силу и смелость равносильна признанию себя добычей. Прямой путь стать пищей для тех, кто не побоялся выбрать для себя путь хищника. Если ты не станешь отстаивать свои интересы, значит будешь существовать в интересах других. Защита в обмен на послушание – иллюзия, которую дают жертве, чтобы она спокойнее и безропотнее дожидалась своей смерти.

Поток – не место для глупости.

Даже будучи хищником, нужно знать своё место. Всегда найдётся тот, для кого ты сам сегодня сгодишься в пищу. Не можешь справиться – обмани, спрячься, найди союзников. Но не позволяй самому себе усомниться в том, что однажды вернёшься и заберёшь своё.

Поток – не место для жалости.

Связи должны давать преимущество и возможности. Всё прочее – мешки с песком на твоих плечах. Они давят, прижимают к земле, не дают идти вперёд так быстро, как мог бы ты, не будь этого груза. Избавься от своих пустых привязанностей и не забывай использовать чужие.

Поток – не место для спокойствия.

Время не стоит на месте, и подобно перекатывающимся по пустыне барханам оно стирает одни узоры, чтобы тут же нарисовать новые. И то, какими они будут, зависит он нас самих.

Владыка погонщиков Шиис хорошо помнил уроки, некогда данные ему наставником Шулеем. И пусть последний десяток циклов они находились по разные стороны правды, его смерть на многое открыла ему глаза.

Их мир умирает. Медленно, но неотвратимо. Погонщики уже пережили десяток цивилизаций, познавших беспощадность горнила Потока. И, возможно, переживут ещё столько же, используя всех прочих в качестве необходимого для этого ресурса. Но рано или поздно им тоже станет нечем платить. И тогда их всех поглотит Пустыня.

Шулей не соврал. Старший владыка Хефеш на прошлом собрании конклава и вправду объявил, что намерен свернуть все исследования, как не приносящие никакой пользы его народу. Высвободившиеся ресурсы пополнят стратегический запас и частично будут доступны для всеобщего потребления. Это обещание купило голоса в совете, ведь под всеобщим потреблением прежде всего следует понимать подконтрольные конклаву общины.

И вот сегодня они собираются вновь. О том, что Хефеш на этот раз предложит объявить людям войну, знали уже многие. Но всем нужны были подробности: что от них потребуется, и что они за это получат. За информацией явился и он.

Шиис продвигался меж каменных ступеней, пятью разомкнутыми кольцами опоясывающих древний круг для битвы. Сотни его сородичей уже заняли свои места на них, выбирая ярус в соответствии со своим текущим положением.

Миновав самый нижний, занятый новичками конклава, прошедшими своё посвящение в этом году, он взошёл на второй. Сидящие здесь погонщики расступались перед ним, признавая его право идти там, где ему вздумается. Но Шиис ступал осторожно, старясь никого не тревожить своим продвижением. И это нравилось молодым героям. Многие из них равнялись на него и мечтали достичь его высот столь же стремительно.

Разместившиеся на третьем ярусе младшие владыки приветствовали его знаками почтения или же как равного. Первым он отвечал с уважением, а вторых игнорировал, ибо за их жестами пряталась поедающая их изнутри зависть.

Однако стоило ему шагнуть ещё выше, как путь тут же преградила Шахша.

– Шиис, – произнесла она его имя, и он услышал предостерегающий шёпот в её тоне. – Для тебя нет места на этом ярусе. Уходи.

– С каких пор это решаешь ты, Шахша? Мой ранг теперь не уступает твоему.

– Выскочка, возомнивший себя достойным, – зашипела она, да так, чтобы было слышно и тем, кто остался внизу. И там хватало тех, кто поддержал её насмешку снисходительными щелчками. – Щенок. Я поднялась на эту ступень, когда ты ещё даже не родился.

– И с тех пор не продвинулась дальше, – с безразличным спокойствием парировал он.

– Твоя дерзость – хороший повод для наказания.

– Отрицание традиций – преступление, за которое ещё недавно можно было лишиться жизни, не взирая на былые заслуги. Ты хочешь отказать мне в моём праве находиться среди равных?

Шахша скрипнула зубами, обозначая что уже готова проучить наглеца, прямо здесь и сейчас, на глазах у других погонщиков. Но что-то привлекло её внимание, и она повернула голову в сторону последнего, пятого ряда, где заседали старшие из владык. Те, кто совершил своё возвышение, и по праву сильного теперь могли смотреть на остальных сверху-вниз.

Он же невозмутимо продолжал смотреть ей в лицо, как и подобает, когда ведёшь такой разговор.

– Пустыня всё расставит по местам, – наконец, произнесла она, и, не глядя на него, отправилась на своё место.

Шиис не стал провожать её взглядом. Он неторопливо направился к пустующему нынче участку кольца, которое ещё не так давно занимал его бывший наставник и враг. Он знал, что сейчас всё внимание приковано к нему. И поэтому не спешил. Дойдя до нужной точки, он аккуратно и с достоинством опустился на прогретый камень.

Шулей мёртв. Но обронённые им перед смертью слова разожгли новую искру. Зависимость от хозяев Потока ставит погонщиков в один ряд с безвольными жертвами, безропотно дожидающимися своей участи. Чем они тогда лучше своих же рабов, которых используют и презирают?

Кто-то должен напомнить его народу о том, кем они когда-то являлись. И пески шепчут ему, что этим кем-то может стать он – владыка Шиис. Однако, чтобы его голос был услышан, ему предстоит стать ещё сильнее. И подняться на ещё одну ступень выше.

А пока он будет смотреть и слушать. Искать союзников и заводить полезные связи. И ждать своего шанса, чтобы вплести своё имя в песчаный узор.

Глава 1

Звонок разбудил меня посреди ночи. Телефонная трель ворвалась прямиком в сумбурный сон, который с недавних пор начал периодически мне сниться. Тревожный и малопонятный, наполненный безнадёжностью и вызывающий желание его поскорее забыть. Собственно, так обычно и происходило, и на утро я ничего толком не помнил.

Вот и сейчас, едва заслышав надрывающийся на столике телефон, я без сожаления ухватился за этот звук как за возможность вырвать себя из липких объятий неприятных видений.

Проморгавшись и взглянув на яркий экран, я ещё пару секунд думал, стоит ли отвечать на звонок. Не то чтобы я уходил от разговора с Наумовой, просто как-то так само получалось. После последней вечеринки, которую она досрочно покинула, мы с ней так нормально и не пообщались. А делать это спросонья и посреди ночи – не самая лучшая идея. Вдруг это как раз тот случай, когда, хватив лишнего, девушка чувствует острую необходимость что-то прояснить в отношениях.

Мотнув головой, я отогнал эту мыль. Вика пока не давала поводов усомниться в её адекватности, и если будит меня посреди ночи, то, значит, на это есть веская причина.

– Да, привет, – предварительно прочистив горло, ответил я.

– Дэм! Ты что, ещё в постели что ли?!

– Да-а нет… – на кой-то хрен начал оправдываться я.

– Мы до тебя двадцать минут не можем дозвониться! Поднимайся и приводи себя в порядок. Машина уже подъезжает.

– Подожди, какая машина…

– По дороге объясним. Совет гильдии через полчаса. Если не поторопишься, то всё пропустишь.

Вика положила трубку, а я остался на диване и в недоумении. Впрочем, прострация продлилась всего пару секунд, после чего я спешно принялся собираться. Ещё через пять минут я уже встречал у подъезда въезжающий во двор автомобиль, попутно орудуя зубной щёткой у себя во рту. Выкинув её в урну, я полез в салон, чтобы тут же напороться на укоризненный взгляд Наумовой.

– Пасту хоть с лица вытри, – посоветовала она мне.

– И тебе тоже здравствуй, – ответил я, после чего перешёл в контрнаступление. – Прекрасно выглядишь.

– А ты… Спасибо.

– Думаю, сегодня на совете будет хватать людей, собравшихся впопыхах, – сообщил сидящий на переднем пассажирском Орфей.

– Но они хотя бы будут знать, что они там делают, – проворчал я. – Что вообще происходит?

– Киншаский кластер пал, – без особых эмоций поделился информацией наш лидер.

– Что? Как это пал?

– Подробностей нет. Как и сообщений в новостной ленте. Их пока придерживают как на той стороне, так и у нас. Но долго молчание продолжаться не будет. Совет хочет обсудить ситуацию, чтобы выработать единую стратегию, когда этот информационный шторм случится.

– Стратегию чего?

– Да хрен его знает. За этими формулировками они скрывают свою растерянность, готовую вот-вот перерасти в панику.

– А у нас она есть?

– Кто? Паника? – не понял Орфей.

– Стратегия, – уточнил я.

– Конечно! И первым пунктом у нас не опоздать на совет.

– А вторым?

– Ну не всё же сразу. Придумаем по ходу пьесы.

Понятно, что ничего непонятно. Ни мне, ни им, ни кому бы то ни было ещё. Да что же такое произошло у наших африканских друзей?

Я ещё раз проверил телефон, но, как и говорил Орфей, в новостях пока была тишина. Более того, они похоже вообще не обновлялись. На соответствующий запрос в поисковике я неожиданно получил «На сервере ведутся восстановительные работы. Приносим извинения». Сколько же нужно влияния, чтобы такое организовать?

В зал совета мы прибыли даже не последними. Ещё минут пятнадцать ждали пока соберутся остальные, и я всё это время укоризненно смотрел на Вику. Оказывается, можно было дать мне время, хоть немного привести себя в порядок. Впрочем, не думаю, что мой внешний вид хоть кого-то здесь волновал.

Когда наконец все представители гильдий заняли свои места, распорядитель собрания объявил обсуждение открытым. Вот только роль докладчика вдруг на себя взял неизвестный мужчина в сером костюме, появившийся за свободной трибуной. И вокруг да около он ходить не стал.

– Моё имя, должность и звание не имеют значения. Я здесь для того, чтобы передать вам информацию и по возможности ответить на ваши вопросы. А они точно появятся, как только я закончу. Итак, начнём. По линиям госбезопасности и внешней разведки нами получена информация об очередном глобальном сценарии, случившимся этой ночью. Локацией стал один из густонаселённых районов Киншасы с беспрецедентной площадью покрытия. По предварительным данным в происшествие оказались вовлечены более ста тысяч местных жителей и абсолютно все герои центральной Африки. Сводки по погибшим пока нет, но уже ясно, что таких бедственных разрушений мы ещё не видели. Но что хуже всего – кажется, они потеряли свою сингулярность.

– Как это потеряли? – спросила Марго. – Она что, просто растворилась?

– Нам это неизвестно. Но вот фотографии Стад де Мартир. Так он выглядел ещё вчера.

Проектор вывел на стену фотографию огромного стадиона, по примеру Лужников оцепленного военными кордонами. Организация, конечно, была похуже, как и экипировка личного состава несущих службу бойцов. Вместо капитальных ограждений – ряды колючей проволоки, а роль КПП с надёжным бронестеклом выполняли бетонные будки с зарешёченными ставнями. Да и бронетехники почти не было видно. Вместо неё обычные пикапы с установленными на них пулемётами. В общем, самый настоящий африканский колорит с милитаристским уклоном. Но даже так, со стаей гончих такую оборону точно не взять.

Тем неожиданнее выглядели следующие кадры.

– А вот, что мы получили сегодня в 06:24 по московскому времени.

Новые снимки, по всей видимости, были сделаны при помощи спутника, так как показывали стадион с высоты птичьего полёта. К тому же имели координаты и отдельно подсвеченные искусственным ассистентом ориентиры. В одной из трибун теперь имелся внушительный сквозной пролом, засыпанный обломками, а вся охраняемая территория перед ним была будто бы перепахана. Среди развороченных защитных редутов подобно обломкам зубов торчали остовы бетонных укрытий, а обгоревшие пикапы смотрели колёсами в небо.

Несколько снимком с меньшим приближением захватили более широкую панораму, и все увидели, что и другие близлежащие районы города имели следы разрушений. Рухнувшие здания, сгоревшие машины, вздыбленный асфальт. И тысячи тёмных точек, которыми обильно были усыпаны улицы города. До последнего не хотелось верить в то, что моя догадка окажется верной, но ИИ уже выделил их в отдельную категорию «погибших» и подвёл предварительный подсчёт – 32 879.

– Только спутник? – спросил Макрис, оставаясь до невозможности спокойным. – Есть съёмка с места нахождения сингулярности?

– Связи с Конго нет. Как и со всеми соседними странами.

– В каком смысле нет связи?

– В прямом. Какой-то источник помех глушит абсолютно любые сигналы в радиусе почти двух тысяч километров от Киншасы. При этом площадь поражения продолжает расширяться. Помимо прочего, теплокарта региона, полученная с другого спутника, показывает странную ситуацию. Будто в стране повсеместно отключилось электричество. Наконец, совсем недавно мы получили отчёт о состоянии магнитосферы в данном районе, и результаты свидетельствуют о серьёзных очаговых аномалиях. При этом никаких вспышек на солнце за последние несколько суток не зарегистрировано.

– Возможно, повреждены электростанции или энергоузлы, – предположил глава Легии. – Диверсии или теракт.

– Не исключено, но маловероятно. Слишком много дублирующих систем, чтобы вот так разом обрушить всё. К тому же над Конго пропала связь сразу с двумя десятками пассажирских самолётов, находившимися в это время в воздухе. Крушение нескольких из них уже также подтверждено спутниками.

– И что же за хрень там творится? – спросила Марго. – Кто-то может нам объяснить?

– Пока слишком мало данных, чтобы делать какие-то выводы. Мы сотрудничаем с другими государствами в части обмена информацией, но и у них ничего кроме спутниковых снимков нет. Несколько военных кораблей США из атлантической группировки были направлены к берегам Анголы, но и с ними связь была потеряна, как только они пересекли условный периметр. Остаётся дожидаться появления первых очевидцев, сумевших покинуть зону аномалии. Но с учётом того, что она продолжает расширяться с темпом, опережающим скорость движения любого наземного транспорта, это случится не ранее, чем это продвижение остановится. Если оно, вообще, собирается останавливаться.

– Остановится, – голос главы Оплота был уверенным, но не излучающим оптимизма. – Границы известны. И я думаю, что вы все уже догадываетесь, где они проходят.

– Полагаешь, расползётся по всему африканскому кластеру? – спросил его Макрис.

– Африканского кластера больше не существует. Это тоже нужно принять и готовиться к последствиям. Сегодня человечество не просто проиграло битву. Сегодня мы потеряли двенадцатую часть нашего потенциала. И скоро об этом узнает весь мир.

– Это так, – вернул себе слово так и не представившийся человек в сером костюме. – В самое ближайшее время случится информационный взрыв, последствия которого трудно вообразить. Однако, если действие аномалий будут иметь продолжительный эффект, то нам грозят куда более страшные последствия. Как минимум экономический, продовольственный, а затем и миграционный кризисы. Причём таких масштабов, с которыми человечество ещё не сталкивалось в своей современной истории. И это только то, что лежит на поверхности.

– Почти полтора миллиарда человек, – прикинул Алексей.

– Чуть больше миллиарда, – поправил его глава Анклава. – Весь африканский север относится к Каирскому кластеру. Но даже так, это неподдающиеся пониманию цифры. Остальные страны просто не в состоянии принять такой наплыв беженцев.

– Есть подозрение, что никто особым желанием гореть и не будет.

– Что на счёт их героев? От них есть новости?

– Нет, их блоги молчат, а сами они не выкладывают никакого контента. Их пиар-менеджеры из Азии и Европы также не могут с ними связаться. Однако, мы не исключаем, что вскоре ситуация может измениться, и они дадут о себе знать. После этого, скорее всего, начнётся их переход в другие кластеры. Со своей стороны мы хотим предотвратить возможный по этому поводу хаос и необдуманные действия. Собственно, поэтому я и здесь. Мы запрещаем заключать любые договорённости с героями Киншаского кластера до особых распоряжений правительства. Службе контроля в кооперации с другими аналогичными структурами поручено разобраться в ситуации и выработать единую стратегию.

– Пока мы будем медлить, другие приберут их топов к рукам, – посетовал глава Пармы. – Там, конечно, было полно отморозков, но и нормальные экземпляры тоже встречались.

– Если кто-то из них вообще выжил, – резонно добавила Марго.

– И всё же, решение принято. Заключение контрактов и даже просто договорённостей о намерениях запрещены до особого распоряжения.

– Распоряжения кого? – уточнил Алексей, намекая на то, что докладчик так и остался инкогнито.

– Кризисного совета, – ответил тот. – И службы контроля.

– Структур становится всё больше, а ясности всё меньше, – резюмировал Макрис. – Может вам лучше вместо надсмотра за нами сосредоточиться на решении реальных проблем? Угроза явно исходит с другой стороны.

– Этого мы не знаем. Как и того, в каком статусе могут теперь пребывать герои африканского кластера. Поэтому…

Вдруг человек в сером костюме осёкся на полуслове, словно вслушиваясь в голос в своей голове. Так, собственно, оно и было, ведь в его левом ухе был наушник.

– Получена информация, что рост аномалии замедлился, а сейчас и вовсе прекратился, – сообщил он. – Площадь поражения составила приблизительно шесть миллионов квадратных километров, треть из которых приходится на воды атлантического океана. Связи по-прежнему нет с обеими республиками Конго, Габоном, Гвинеей и половиной Анголы. К границе аномалии стягиваются местные военные, но они дезорганизованы и плохо подготовлены. В настоящий момент обсуждается переброска контингента из Западной Европы и США для организации кордона и проведения изыскательских работ.

– Вряд ли у них это получится, – покачал головой глава Катедры. – Я имею в виду организацию эффективного кордона. У них не хватит ни людей, ни времени.

– Когда дадут новости в эфир? – спросила Марго. – Нам нужно подготовить своих людей к возможной реакции общества.

– Через шестнадцать минут запланирован экстренный выпуск с дозированной подачей. Так что вы можете уже передавать информацию вашему штабу. Но прошу воздержаться от дальнейшего распространения. Мы создали специальный закрытый канал, к которому будут подключены все главы гильдий и их заместители. Там мы будем информировать вас о дальнейшем развитии ситуации. Также туда будут поступать указания и рекомендации. На ближайшие сутки прошу воздержаться от отправки ваших сильнейших героев в сценарии.

– Не забудьте передать нам информацию от очевидцев, если таковые окажутся.

– Непременно. Но прежде всего, нам необходимо избежать паники и волнений. Гильдии и их герои играют важную роль в формировании общественного мнения. Поэтому наши специалисты уже готовят для вас сюжеты и временные слоты в эфире.

– И о чём же вы предлагаете нам там говорить? – глава ГСГ, кажется, не разделял настроение человека в сером костюме. – Рассказать всем, что ситуация под контролем и нам ничего не грозит? Вы сами-то уверены, что справитесь с тем, чего даже не понимаете?

– Нам нужно время, чтобы во всём разобраться. До этого момента необходимо сохранять спокойствие в обществе. Именно поэтому любые несогласованные со службой контроля обращения или интервью строго запрещены. Мы рассчитываем на помощь гильдий в решении данного вопроса, а не на их противодействие.

– Если рассчитываете на нас, – холодно, но куда настойчивее чем все прочие, обратился к нему молчавший до этого глава Завета. – То почему не интересуетесь, что по этому поводу думаем мы?

– Мы уже провели предварительные консультации с Оплотом ещё до…

– А разве Оплот – это кладезь пытливых умов? Они не так далеко ушли от всех ваших срочных комитетов, надзирательных служб и кризисных советов. С головой погружены в свою бюрократию и на поверхность выныривают крайне редко.

– От твоих пространственных речей тоже не много пользы, Миррор, – неласково отреагировал на эти слова глава Оплота. – Или говори, или не мути воду.

– Я лишь предполагаю, что среди нас может оказаться кто-то, кому есть что сказать.

– И кто же он? – поинтересовалась Марго. – Любая информация может быть полезной.

Но человек в стеклянной маске замолчал, словно предлагая этому человеку самому заявить о себе. Да что б его…

– Думаю, всё обстоит даже хуже, чем вы предполагаете, – сам удивляясь своей инициативе, заявил я. Но теперь, когда все головы повернулись в мою сторону, отступать было уже поздно. – Потеря первой сингулярности – это что-то вроде нашего настоящего старта в этой гонке. Сначала нам дали время освоиться и изучить управление. Затем выкрутили сложность на более высокий уровень. А теперь предлагают поиграть всерьёз. С большими ставками, где герои отвечают не только за себя или претендентов, но и за всю цивилизацию, которую они представляют. Ведь именно она является глобальным участником Потока. Сингулярности же… Это что-то вроде точек интереса. Нас разделили на кластеры с неравными территориями и населением, но по схожему культурному коду. Сделали это топорно, не учитывая кучи факторов, но всё же. Двенадцать зон со своей историей, традициями и менталитетом. Теперь одна из них лишилась своего якоря, и это запустит механизм по приведению этой территории в упадок. Но не нужно думать, будто остальным кластерам ничего не грозит. Глобально все мы – человечество, и наша история, кооперация и культура неразрывно связывает абсолютно всех людей на планете. Метастазы обнаруженных аномалий или иных бедствий необратимо начнут проникать и в другие регионы. Они будут нести в себе угрозу и разрушения, а также ломать привычный нам уклад жизни. И вскоре мы получим заманчивое предложение, от которого будет трудно отказаться.

– От кого получим? – спросила Марго, кажется, слушающая меня с неподдельным интересом.

– От хранителей Потока. Или тех, кто стоит за ними. Скорее всего это будут артефакты, которые помогут нам сдерживать аномалию или нейтрализовать последствия её проявления. Не задаром, конечно. Платить придётся глобальными очками, и цена будет немаленькой.

– А если мы откажемся? – уточнил Макрис.

– Думаю, с учётом общего количества имеющихся у нас сингулярностей последствия будут хоть и глобальными, но пока что не катастрофическими. Однако, увидев наше непослушание, они могут предпринять ещё одну попытку дестабилизации.

– Захватить вторую сингулярность? – предположил Алексей.

– Не своими руками. Но в Потоке полно желающих заполучить столь ценный приз. А с их благословения это сделать намного проще. Более того, я практически уверен, что они будут мешать нам искать решение проблемы самостоятельно. Например, саботировать через сценарии наши исследования или разработки, которые могут заменить их артефакты.

– Похоже на какой-то криминальный бизнес, – хмыкнул глава ГСГ. – Те же схемы и методы.

– А это он и есть, – подтвердил я. – Поток должен пожирать огромное количество ресурсов, чтобы просто существовать. И единственными донорами могут стать лишь его участники.

– Подождите, – влез глава Пармы. – А с чего мы вообще взяли, что в этом есть хоть какой-то смысл? Просто верим ему на слово?

– А я и не прошу никого в это верить. Я озвучиваю то, что вижу своими глазами, и на основе этого строю свою гипотезу. Практически все известные нам миры имеют следы своей катастрофы. И все они зависимы от получаемых извне артефактов. Так чем мы лучше их? Для создателей Потока мы такие же пигмеи или папуасы, может чуть способнее или богаче прочих. Но использовать нас они будут точно так же.

– Как, например, тритонов с их опреснителями? – спросил Макрис.

– Да. Но мне удалось выяснить и другие подобные примеры. Некоторые цивилизации уже находятся на грани полного исчезновения. Другие же ещё способны генерировать достаточное количество глобальных очков, чтобы поддерживать свою борьбу. Ну а кто-то только подошёл к самому краю этого водоворота, и сегодня соскользнул туда одной ногой.

– Если ты это про нас, то звучит не очень обнадеживающе, – пробормотала Марго.

– Ну могу порадовать. Есть примеры, когда отдельные миры варятся в этом котле уже несколько столетий. Это означает, что тем, кто всё это заварил, нет резона быстро пожирать своих подопечных. Они должны работать и приносить доход.

– Нет, ну точно мафия, – снова подивился глава ГСГ.

– Давайте уже ближе к делу, – перебил его человек в сером костюме. – Какие шаги вы предлагаете предпринять?

Абсолютно все смотрели на меня. Но что я им должен был сказать?

– Дать нашей гильдии карт-бланш на дальнейшие поиски, – ответил я и услышал, как рядом тихо застонал Орфей.