Ящик Пандорры
Глава 22
Сперва меня настигло необъяснимое чувство дежавю. Словно я когда-то уже шел вот так за Линой, пока она уверенно плыла впереди, завораживающе покачивая бедрами. Потом, несмотря на серьезность ситуации и неспособность оторвать взгляд от ее голой спины, понял: было дело, в таверне Севара.
А следом пришло осознание и невольная усмешка, что вместо сдержанной и вежливой Покровительницы талиеров, кажется, вернулась моя ведьма, которой надоело разыгрывать из себя хорошую воспитанную девочку. Всего мгновение назад она держалась напряженной, а теперь в движениях проступила раскованность, легкость, ленца. Она шла к чужому престолу так, будто сама между делом решила поболтать, а не следовала приказу.
В груди мгновенно заворочалось что-то темное и нехорошее, что обычно старался держать при себе. Не злорадство, что Сатон сейчас получит причитающееся. Скорее, предвкушение и любопытство, как именно это случится.
Даже не знаю, кто из нас на кого дурно влиял, но стоило больших трудов не лыбиться, как кровожадный дурак.
Хотя, если так посмотреть, в зале был другой дурак. Тот, который не чуял подступающей опасности. Откровенно говоря, лучше бы он озаботился тем, чтобы избавиться от гостей праздника, примолкших в ожидании непонятного чего.
Сатон не торопился обращать внимание ни на перемены в Лине (он бы их и не заметил, потому что с самого начала упускал ее из виду), ни на наше приближение. Даже когда мы остановились у самого подножия престола, не удосужился повернуть голову, продолжив диалог со своим братцем.
Разве не он сам решил нас позвать?
Ведьма непочтительно хмыкнула и нетерпеливо постучала носком туфельки по полу.
Правитель луттов и не думал заканчивать спектакль. Его брат за разговором покосился на Лину и чему-то улыбнулся, окончательно мне разонравившись. Кэрон жестом подозвал к себе прислугу и вооружился наполненным бокалом.
Я дал себе зарок не вмешиваться в происходящее в данной ситуации. Не потому, что меня все устраивало, напротив, с самого начала бесило. Просто неплохо успел усвоить: ведьма не любит и не терпит, когда кто-то лезет в ее дела и принимает за нее решения. Особенно достанется мужчине, который решил, что по какой-либо причине должен ее защищать.
Но кто сказал, что нельзя попробовать себя в роли змея-искусителя?
Сделав размашистый шаг вперед, я позволил себе чуть коснуться Лининой спины и склониться к уху. Со стороны вполне могло сойти за доверительный шепот, если не слышать самих слов.
— Разве тебе не хочется открутить поганцу яйца? — едва слышно поинтересовался у ведьмы с неприкрытым намеком.
Она едва заметно повернула голову, ровно настолько, чтобы поймать мой взгляд своим, чуть удивленным. Почти сразу в синих радужках мелькнули зловещие искры, по ведьминским губам пробежала мимолетная улыбка.
— Ты просто ужасен, — почти промурлыкала Лина, отворачиваясь. — Если разгорится скандал, я скажу, что ты меня вынудил.
— Если разгорится мордобой, намекни, что я могу поучаствовать, ради всего святого.
— Абсолютно ужасен, — со смешком покачала головой ведьма, не поворачиваясь ко мне снова. Потом чуть повела плечом назад, дав понять, чтобы я отошел.
— Что происходит? — Криста воспользовалась моментом, чтобы удовлетворить собственное любопытство, когда я вернулся ближе к ним. Элазар за ее плечом являл собой воплощение спокойствия и непоколебимости, время от времени изучал цепким взглядом выжидательно мнущихся гостей. Как по мне, от его пристального тихого внимания гости смущались еще сильнее. — Это из-за танца?
— Из-за того, что кто-то плохо себя вел, — все же невольно оскалился. Заметил встревоженную нахмуренность девушки и уточнил. — Все в порядке, Лина знает, что делает. Просто не вмешивайся, так будет лучше.
— Она злится? — подал голос Зар, кивком указав мне на ведьму.
— Самую малость.
В опровержение моих слов вокруг Лины вдруг сгустился пронизывающий холод — верный признак магии, связанной со смертью. Откровенно говоря, это немного озадачило, я делал ставку на дар алаты и не предполагал, что она решит зайти с таких козырей и сразу познакомить присутствующих с некромантией. Ледяное прикосновение смерти злыми иголками пробралось даже мне под кожу, при всей устойчивости к подобным трюкам, поэтому я торопливо выставил щит, чтобы обезопасить от этого воздействия Кристу и Элазара.
Ведьма не хлопала в ладоши, не делала взмахов рукой или чего-то в этом роде, хоть сколько-нибудь привлекающего внимание. Задумчиво склонила голову набок, незаметно перебрала пальцами…
Сначала исчез запах. Тошнотворная цветочная сладость, пропитавшая, казалось, все насквозь, буквально растворилась без следа, уступив место аромату поздней осени, прелой листвы и замшелого камня. Воздух сразу стал чище и стократ приятнее, я не удержался от полноценного вдоха, с наслаждением почувствовав, что снова нормально чую запахи.
А потом от Лины во все стороны хлынула умерщвляющая волна чистой силы. Не оформленная в какое-либо заклинание, но на диво избирательная, затронувшая только цветы. Лепестки скручивались, съеживались, будто пытались избежать смертельной магии, потом проигрывали ей, чернели, высыхали, осыпались, теряли краски. Цветочные гирлянды, всего пару минут назад плотно укрывавшие зал, пышные и живые, в мгновение ока превратились в уродливые сухие венки, как на давно забытом кладбище. Тишина, окутавшая присутствующих гостей и хозяев праздника, только добавляла сходства.
Лина раздраженно дернула рукой, и высокие окна справа от нее резко распахнулись, звякнув стеклами. В зал ворвался поток воздуха, нарушив всеобщее молчание зловещим шелестом сотен тысяч лепестков, осыпавшихся с потолка и стен. Одна из крупных гирлянд не выдержала натиска ветра, сорвалась с крепления под самым потолком и тяжело шмякнулась на пол прямо между Линой и Сатоном, ближе к престолу. Удар пришелся на каменные ступеньки, сухие цветы разлетелись во все стороны, часть из них запорошила обувь Правителя луттов.
Ведьма невозмутимо поправила локон и уставилась на собственные ногти, будто ничего и не делала. Кто-то из гостей отступил подальше к стенам, кто-то и вовсе сдвинулся к выходу, попытавшись смыться. Сатон и его братец наконец перестали изображать важный разговор, Кэрон больше не улыбался, лишь тревожно нахмурился, крепко сжав бокал.
Правитель луттов медленно обернулся к Лине. С плохо скрываемым удивлением осмотрел зал, дернул ногой, стряхнув несколько лепестков с сапога. Потом все же справился с собой и изобразил на лице немой вопрос.
Ведьма и не подумала прерывать свое занятие, напротив, вытянула руку вперед и перебрала пальцами, пара колец замерцала драгоценными камнями.
Сатон безмолвствовал в ожидании. Но для такого соревнования выбрал не того соперника.
— Я уже и не рассчитывал на что-то хоть мало-мальски эффектное, — первым отмер он.
Не совсем то, чего я ожидал. Не чересчур ли спокойной выглядит такая реакция на демонстрацию некромантии? Как по мне, он быстро оклемался.
И даже решил продолжить играть с огнем.
— Признаться, до этого момента я был крайне разочарован, — продолжил Правитель луттов, поудобнее устроившись на троне. — Мы ждали покровительницу народа, по меркам талиеров — едва ли не божество. А получили наряженную бесхребетную девицу, которая молча сносит все что угодно. Настолько бессильную, что даже на слова ответить не в состоянии, — он чуть повернул голову, посмотрел на Кристу. — При всем уважении, даже юная Правительница на вашем фоне выглядит более устрашающей. Я даже подумал было, что талиеры решили подсунуть нам подделку, лишенную хоть какой-то силы.
Где-то за моей спиной раздался шорох, возмущенный выдох и странная возня. Обернувшись, я заметил, как Элазар притянул Кристу поближе к себе, крепко сжав ее локоть и не дав высказаться.
Надо было отдать должное Сатону, выдержка у него была на зависть многим. Он не вскочил с трона в гневе, не позвал стражу, не потребовал объяснений. Даже тон голоса не изменился по сравнению с тем, что был в самом начале вечера.
Но его манера разговаривать с Линой начинала меня утомлять. Не сами слова, я слышал и похуже в ее адрес, будем честны, — она тоже. Раздражало, что Правитель луттов до сих пор пытался ее провоцировать, злить (как будто надо было еще), словно хотел какой-то определенной реакции и пока ее не получил.
— Устрашающей? — ведьма распробовала слово на вкус. В голосе прозвучало пугающе искреннее веселье. — Так вы ждали не уважения и извинений, а устрашения?
На его месте я бы сказал нет, свел все к шутке и сейчас же перешел к заключению мира. Сатон же чуть прищурился и развел руками, ясно дав понять, что не ищет простых путей.
Лина коротко рассмеялась.
Не зря ли я пытался подпалить фитилек? Вдруг он был не от свечи, а от пороховой бочки?
— Что ж, так тому и быть.
Ее крылья развернулись так резко и бесшумно, что я невольно сделал широкий шаг в сторону, чтобы они не хлестнули меня по лицу. Огромные, такой синевы, что в первый миг она слепила. Лишь потом, проморгавшись, можно было рассмотреть все многообразие этого оттенка, от более темного у спины до невозможно яркого цвета маховых перьев. Крылья легко распахнулись во всю ширь, распустив крупные перья веером, по краям проступила яркая кайма цвета огня. Наверное, дело было в многовековом опыте использования, но у Лины крылья казались совершенно невесомыми, малейшее движение ими было изящным и лишенным неуклюжести, они будто жили собственной жизнью и не мешали хозяйке. Мои собственные в редкие моменты появлений казались мешками с гранитом.
Почему-то посетило внезапное сожаление, что я вижу это со стороны. Было бы слишком странно, если бы я переступил через высохшую гирлянду, чтобы наблюдать ведьму — вернее прямо сейчас алату Страх во всем великолепии статуса Мастера — лицом к лицу?
По крайней мере, судя по тому, что платье на Лине осталось праздничное при появлении крыльев, контроль над собой у нее был безупречным.
А затем пришел страх.
Я не почувствовал ничего, потому что, будучи алатом, был полностью защищен от чужого дара. Но заметил, как Элазар стремительно выпустил собственные крылья, светло-фиолетовые, плохо вязавшиеся с его могучим внешним обликом, и полностью закрыл ими Кристу. Как застыли в испуге ближайшие к Лине лутты: кто хмурясь, кто прикрыв рот рукой, кто задержав дыхание. Как Кэрон выронил бокал, с побледневшим лицом шепча что-то неразборчивое вроде «нет-нет-нет». Как старший сын Сатона и вовсе метнулся за трон, буквально прячась за мать.
Я ощутил, как напряглись мышцы спины, только не сразу сообразил, в чем дело. Чуждое чувство, казавшееся в то же время таким знакомым. Мне впервые захотелось осознанно выпустить крылья, не просто потому, что надо или не сдержаться, а без явной цели. Я чуть повел плечами, чтобы избавиться от непривычных стремлений, но крылья не желали успокаиваться просто так, настойчиво требуя дать им свободу. В попытке сосредоточиться на чем-то другом, я вернулся к наблюдению за Правителем луттов.
Он остался сидеть, хотя черты лица ожесточились, а руки невольно вцепились в подлокотники трона. Мужчина тяжело сглотнул, изобразил привычную усмешку.
— И это все? Все пресловутое устрашение?
Я припомнил Гончих, павших от ведьминской руки в архиве Вартоса. Боюсь, она не задействовала даже десятую часть собственного дара. Иначе Сатон бы сейчас забился под собственный трон, визжа, как свинья на убой.
Потом до меня вдруг дошел смысл сказанного.
— Так вот оно что, — Лина вдруг сложила крылья, прекратив понемногу кошмарить гостей праздника. — Могли бы и сразу попросить о демонстрации, не ходили бы кругами вокруг да около несколько часов.
Руку готов был дать на отсечение, мы с ведьмой мыслили в одном направлении.
Правитель луттов смотрел на нее с таким выражением, словно обнаружил перед собой редкую диковинку, о существовании которой давно знал, но не рассчитывал увидеть вблизи. В глазах не осталось прежнего высокомерия. По крайней мере, его сильно разбавило любопытство.
Сатон соизволил подняться с трона и спуститься вниз к ведьме. Его приближение к ней мне совсем не нравилось. Мужчина неторопливо обошел ее с одной стороны, заинтригованно изучая крылья, развернулся и двинулся обратно, не переставая скользить глазами от золотистых кончиков перьев до основания крыльев на голой Лининой спине. На мой взгляд, предвзятый он или нет, изучение чересчур затягивалось и выглядело довольно бесцеремонно. Правитель луттов не на экспонат собственной коллекции пялился все-таки.
Мужчина остановился сбоку от ведьмы, осторожно протянул ладонь к ее крылу. Лина не шелохнулась и не повернула головы, просто чуть дернула перьями, будто дав Сатону разрешение коснуться их. Я сам не понял, как переместил вес на другую ногу, приготовившись вмешаться, если тот все же решится.
Хотя во что тут вмешиваться, его же закоротит от страха? Чему я был бы только рад.
Ладонь Правителя луттов замерла в считанных сантиметрах от крыла. В следующий момент он отдернул руку и отошел чуть дальше.
— Не стану рисковать, — он покачал головой с легкой усмешкой. — Насколько я понимаю, прикосновение к перьям обратит меня в ужас, не так ли?
Что там вещал этот ублюдочный демон-полудурок? Вообще-то Лина была с ним согласна, но это другое.
«В этом мире не так много магов, тем более сильных, уже преимущество. И уж тем более здесь понятия не имеют, что именно представляют из себя алаты, и с чем это едят, чем не козырь на крайний случай?»
Как по мне, так Сатон был прекрасно осведомлен.
Ведьма чуть повернула голову, наблюдая за Правителем луттов из-под полуопущенных ресниц. Улыбка с ее губ не исчезла, но стала какой-то неестественной.
— Откуда вам известно об алатах?
Она звучала на диво спокойно. Несмотря на то, что точно не ожидала подобного поворота, Лина все еще прекрасно держала себя в руках. Просто честный вопрос, на который она бы хотела получить честный ответ.
А уж я-то как хотел. Чертовы цветы и осведомленность Сатона о крылатых по отдельности имели право на существование как две самостоятельные случайности. Вместе — ни за что и никогда.
Правитель луттов медлил с ответом. Еще раз окинул Лину долгим взглядом…
— Окажете честь подарить танец? — он протянул ей руку, одновременно с этим подав знак музыкантам.
Да твою мать, сколько можно?!
— Сколько можно? — ведьма словно прочла мои мысли, тоже не оценив смену темы. — Чем вести долгие игры, не лучше ли поговорить, в конце концов, с глазу на глаз?
— Боюсь, я не настолько глуп и беспечен, чтобы остаться с вами наедине, дорогая, — тихо рассмеялся Сатон. — Пусть предложение и крайне соблазнительно, поговорим в присутствии людей.
— Уверены, что присутствие людей мне помешает? — оскалилась в неприкрытой злой улыбке Лина. — Напрасно.
— О, я думаю, все же помешает немного, — мужчина так и не убрал протянутую руку. — В любом случае, вы ведь не желаете прослыть чудовищем?
В корне неверная фраза. Ну не стоило ей такого говорить. По себе знаю.
— Вы попали в мою тайную мечту, — ведьма пренебрежительно цокнула языком. — По большей части давно осуществленную. Правда, мою репутацию в этом смысле уже сложно чем-то дополнить или испортить.
— А репутацию талиеров? — вкрадчиво осведомился Сатон. — Будет досадно, если все ближайшие соседи сочтут их врагами просто из-за того, кто им покровительствует.
Негромкий Линин смешок прокатился по залу оглушительно звонко.
— Что ж, такая смелость стоит вознаграждения, — она повела плечами, заставив крылья исчезнуть, и приняла руку Правителя луттов. — Посмотрим, насколько я обеспокоена репутацией, а вы — собственной жизнью.
В следующий раз, когда буду шептать ей что-то на ухо, стоит быть осторожнее. Сатон мог думать что угодно, но я лично четко разобрал довольно кровожадные нотки в ведьминском голосе и невольно забеспокоился, что она слишком буквально восприняла мой совет.
Хотя, если честно, я совсем не возражал, чтобы она уже от души разнообразила луттам жизнь.
*****
Откровенно говоря, самой большой загадкой для меня было, почему Сатон не позволил подданным убраться как можно дальше отсюда. Хотя бы ради того, чтобы они не стали свидетелями его проигрыша.
Стоило мне принять его приглашение и проследовать за ним к центру зала, как остальные гости, в приказном порядке подбадриваемые вестником, рассредоточились вокруг нас, вступая в танец. Может, конечно, он таким образом как раз пытался ограничить меня, окружив людьми, но… Во-первых, чем ближе человек, тем проще управлять его страхом, и теперь большинство гостей попадало в хороший такой радиус, позволяющий мне читать их без особых усилий. Во-вторых, ну право слово, смешная защита. Кто сказал, что я буду дорожить совершенно посторонними людьми?
— Все же, мне любопытно, сколько вас всего?
У Сатона и его брата обнаружилось фамильное сходство: оба оказались сносными танцорами и невыносимыми собеседниками. Правитель луттов хотя бы держал руки в допустимом поле, но я все равно сатанела с каждым па. И с каждым тупым вопросом о себе подобных. Интерес Сатона к алатам мне никоим образом не льстил. Я желала обсудить примирение и свалить, чтобы в спокойной обстановке обдумать источники его осведомленности, а не читать лекцию о собственном виде.
— Мы давно не проводили перепись, — процедила сквозь зубы, даже не попытавшись смягчить раздражение.
— Вы слишком уклончивы, дорогая, — не обиделся мужчина, развернув меня вокруг своей оси и снова крепко обхватив за талию. — Ну полно вам, простите старому дураку интерес к такой диковинке. Я не каждый день вижу… Как вы сказали, алатов?
— Будете и дальше разыгрывать идиота? — не удержалась и целенаправленно прошлась по ноге Правителя луттов каблуком. Тот поморщился, но промолчал. Зато соседняя пара от его выражения лица буквально шарахнулась в сторону. — Вы не удивились крыльям, знаете об их свойстве и довольно сносно отреагировали на мой дар, что возможно сделать, если быть готовым к его воздействию. Кто вас просветил?
— Ваш спутник, который темноволосый, тоже алат? Я не видел у него крыльев, но мало ли…
— Почему бы вам для начала не принять наши извинения и отказ от войны?
— Как работает ваш дар? — улыбка Сатона стала чуть шире. Не знаю, что его так порадовало. Оценил собственную забавную идею с игнорированием моих слов?
— Как часы, без сбоев, — я изобразила не менее широкую улыбку и резко остановилась на месте. Правитель луттов попытался по инерции повести меня за собой дальше, но я не шелохнулась, и он недоуменно нахмурился. — Желаете проверить на себе? Я с огромным удовольствием продемонстрирую.
Откровенно говоря, я уже успела бегло присмотреться к его кошмарам. Как и к кошмарам его семейства. Крайне любопытная картинка выходила, крайне.
Надоело. Ей-богу, мне просто осточертела политика и дипломатия, чтоб она горела в аду синим пламенем.
— Знаете, Сатон, тот, кто рассказал вам об алатах, оказал сомнительную услугу, — я шагнула ближе к мужчине, вынудив его сделать шаг назад от неожиданности. За его плечом неподалеку маячил трон, и у меня возникла на редкость недобрая мысль загнать его в угол.
— Почему?
— Потому что создал для вас иллюзию контроля и осведомленности. Ваш информатор либо не обладает достаточным объемом знаний и потому оставил немало пробелов, — я сделала еще плавный шаг, чтобы Правитель луттов попятился. — Либо целенаправленно умолчал о некоторых моментах, чтобы подставить.
— Что вы имеете в виду? — улыбка Сатона померкла.
— Будь этот человек вашим другом, он бы непременно предупредил, что находиться рядом со мной смертельно опасно, на людях мы или нет.
Мужчина не ответил. Его взгляд скользнул мне за спину, где еще недавно располагались крылья, потом вернулся к лицу и вперился в глаза. Он пытался понять, насколько я серьезна. Насколько искренна.
— Ваши крылья спрятаны, — не без сомнений в голосе качнул он головой. — И стоит вам убить меня на глазах у всех, война станет неизбежной. Вы ведь понимаете?
— Разумеется. Я не настолько беспечна, чтобы оставить в живых столько свидетелей. Аристократию Луттерии постигнет большое горе.
— Перебьете всех? — Сатон позволил себе усомниться в моей целеустремленности. — Даже если вы просто решите опробовать на мне свои способности, охрана предупреждена. Заметят малейшие несвойственные перемены во мне, война снова станет неизбежной.
Я тихо рассмеялась, снова заставляя мужчину отступить от меня на шаг. Сквозь толпу танцующих мы медленно и неумолимо сдвигались все ближе к престолу. Подданные опасливо косились на своего Правителя, еще более опасливо на меня, вопросительно посматривали на вестника, дежурившего у двери, но не решались прекратить танец. Просто образовывали вокруг нас все больший круг. Их общий страх, смешанный из разных оттенков ужаса, бархатно гладил мои нервы, но не мог успокоить и затушить желание разнести все здесь. Напротив, словно нашептывал, подобно Гончему, что неплохо было бы покуролесить от души, дать себе волю.
— Ключевое преимущество дара алата по сравнению с магией, Сатон, естественность, — мне неумолимо захотелось снисходительно потрепать его по щеке, но я продолжала красться вперед, невинно сцепив руки в замок на спине и довольно цокая каблуками. — Никому и в голову не придет, что с вами что-то не то. Естественный, природный человеческий страх. Ничего лишнего. Тем более, что я не настолько прямолинейна.
«А вы даже не замечаете такое крохотное воздействие, как сейчас».
— Вы хотите сказать, что… — Правитель луттов судорожно сглотнул и нахмурился, так и не завершив фразу.
— Что сейчас мы разойдемся в разные стороны, я вернусь к своим спутникам и снова буду покорной, тихой и бесхребетной, — медово протянула я. — Возможно, даже не стану настаивать на продолжении разговора, смиренно удалюсь, оставив вопрос с войной на ваше усмотрение. А потом пройдет какое-то время, скажем, не самое продолжительное, но и не пара дней, и среди луттов пойдут слухи.
— Какие еще слухи?
— О вашем душевном здоровье, разумеется, — я пожала плечами, сделав ставку на то, что Сатон все же не совсем детально осведомлен о том, как действует дар алата. Иначе бы понял, что это блеф. По крайней мере в той части, что я могу воздействовать не него даром, находясь территориально в совершенно другом месте. — О том, что Правитель буквально помешался, видит опасность там, где ее нет, подозревает всех в предательстве и сходит с ума. Самое смешное, это будет совершенно естественно для окружающих, ведь страх потерять власть и голову, как ваш дядюшка, не на пустом месте взялся.
— Что за чушь? — мужчина побледнел и сделал еще широкий шаг назад.
Я тут же сократила расстояние между нами, заглянула в его глаза, позволяя страхам Сатона хлынуть в мой разум еще сильнее, добирась до того самого, что присмотрела еще в начале танца. Порой я просто знала чего боится человек. Порой страх имел такую прочную основу, что я могла цеплять видения о нем. Сейчас перед мысленным взором мелькнули обрывки чужих старых воспоминаний: крики в ночи, суета, запах гари и море, море крови, залившей светлый пол у ног совсем еще юного Сатона, с ужасом взиравшего на тела перед собой, и взрослого мужчину рядом с ним, который хладнокровно оттирал лезвие меча и говорил, что не случилось ничего страшного. От Кристы и Инари я знала примерную историю того, как отец Сатона пришел к власти, а теперь лицезрела ее глазами очевидца.
— Вы угрожаете мне безумием? — мужчина на миг перестал медленно отступать, гневно прищурившись.
— Просто намекаю, что ваши приступы ужаса мало кого озадачат внезапностью, — я игриво склонила голову набок, остановившись на месте и перенеся вес на одну ногу: ступени к трону были менее чем в полуметре за спиной Правителя луттов. — И что куда интереснее, помогут кое-кому за вашим престолом заглушить собственные страхи насчет того, что их тайны и помыслы станут вам известны.
— Полагаете, что можете парой слов убедить меня, что за спиной есть предатель? — чуть больше вспылил Сатон, поправив высокий ворот камзола.
— А разве вам обязательно верить в мои слова? — я потянулась даром куда дальше по залу, чтобы ощутить как можно больше чужих кошмаров. Пока еще было можно, пока я не путалась где мои чувства, а где сторонние, даже без крыльев. — Достаточно, чтобы вы просто начали сомневаться.
Если я что и усвоила со времен свиты, так силу сомнений. Посей крохотное зернышко, и человек сам додумает такого, что тебе и не снилось. А уж если сомнения замешаны на тайном страхе… Более благодатной почвы и не придумать, чтобы этот страх обернулся ужасом. Без лишний усилий с моей стороны.
— Вы ничего не знаете о моем окружении, — Правитель луттов явно был из более устойчивой категории людей.
Я бы даже отнеслась к этому с уважением. В другой обстановке и при других обстоятельствах.
— Об окружении — возможно. О том, что заставляет их просыпаться в холодном поту, лакать уже третий бокал за время нашего с вами танца и нервно мять салфеточку у вас за спиной прямо сейчас — куда больше.
Сатон мгновенно обернулся назад.
Попался.
На его беду вокруг трона было несколько одинаково встревоженных человек с бокалами. А салфеточку кое-кто успел уронить.
Мужчина обернулся ко мне с плохо скрываемой ненавистью на лице.
— А знаете, впрочем, это ваши проблемы, — я пожала плечами, будто разговор совсем перестал меня занимать. — Я устала, хочу сесть, вытащить уже шпильки из головы, так что…
— Чего вы добиваетесь?
— Что, интерес к численности алатов уже не столь силен? — я выгнула бровь не в силах попридержать старые замашки. — И про дар не спросите?
— Чего вы добиваетесь?
— Поднимитесь на престол. Объявите о решении прекратить конфликт с талиерами и принять извинения, — вообще-то прием действительно меня измотал. Плюс некромантические фокусы и использование дара. — Как вариант, заверьте в бесконечной дальнейшей лояльности к талиерам.
— Вы хотите, чтобы я публично отступил? — скривился в презрении Сатон.
— Я хочу, чтобы осознали всю степень настоящего всепоглощающего ужаса и ползли к трону, обоссавшись и скуля, воя, что всем и все прощаете, — с моего лица исчезли последние следы хоть каких-то эмоций, я буквально ощутила, как мышцы расслабились. — Но, видят боги, сейчас совсем не до мелочной мести напыщенному дураку за его самомнение и попытку унизить меня.
Глаза Правителя луттов буквально налились кровью.
Я бы оценила трюк, если бы не умела так же. Не только в переносном смысле.
— Я даю вам шанс изобразить великодушие, Сатон, — не дала мужчине даже рта открыть. — После столь открытого гостеприимства не многим я оставляю шанс сохранить лицо. Давайте разойдемся в разные стороны миром. Вы — с видом благородного и мудрого правителя, я — в чистом платье без пятен крови.
Платье действительно будет жаль, оно успело мне понравиться.
— Если я откажусь? — Правитель луттов в бешенстве так скрежетнул зубами, что я могла поклясться, как услышала щелчок челюсти.
— Тогда первый удар по луттам я нанесу здесь и сейчас. Раз войны не избежать, зачем мне игра в благородство?
Боги, хоть бы он согласился. Я и так подошла слишком близко к той черте, за которой кровожадно улыбалась старая Лина, руководившая свитой. И по правде сказать, не испытывала от этого тревоги, скорее трепет и что-то вроде облегчения. Иронично, но отсутствие переживаний как раз и беспокоило.
— Вы ставите меня в затруднительное положение, — Сатон сопротивлялся до последнего.
— Могу и в унизительное. Будем торговаться дальше?
Правитель луттов медленно выдохнул. Повернувшись ко мне боком, он смерил долгим взглядом то ли сам трон, то ли столпившееся за ним семейство. Не самое благородное, если верить изысканиям моего дара.
— Я хочу знать имя, — мужчина снова посмотрел на меня. — Я приму ваши условия. Если так посмотреть, мне и самому не с руки воевать. Но я хочу, чтобы вы в знак перемирия назвали мне имя предателя.
— Никаких имен, — я покачала головой. — Не хотелось бы, чтобы меня потом связывали с вашей семейной драмой. К тому же, назови я имя, вы решите, что это личные счеты.
— Как насчет еще одного намека для большей верности? — зловеще усмехнулся Сатон.
Может, промолчать?
— В моем мире существует такое выражение: «История всегда повторяется дважды», — я одарила Кэрона, напряженно застывшего в отдалении за спиной брата, такой же усмешкой. — Очень уместно в вашей ситуации.
Окончание фразы про трагедию и фарс я решила придержать при себе. Кто его знает, как здесь дело обернется?
— Что ж, выходит у нашей встречи все же есть некий полезный момент, — на краткий миг мне почудилось разочарование на лице Правителя луттов. — Пусть и крайне неприятный.
Поднявшись по ступенькам к трону, он жестом остановил музыку. Вестник стремительно разогнал танцевавшие пары по углам, велев обратить все внимание на Правителя.
Надеюсь, мы действительно достигли взаимопонимания, и Сатон не собирался разочаровать меня до глубины души.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
