Ярость Вечных

Дело #18 - Выкуп по-гендарски

«Человек не может причинить вред гендосу или своим бездействием допустить, чтобы гендосу был причинён вред» Первый закон системы Гендар

– Гамма, таймер!

На панорамном окне «Мусорога» возникли светящиеся цифры обратного отсчёта: 9:99:53… 52… 51… В старом человеческом счислении это были сутки без одной минуты, а в галактической мере – десять сегментов, по истечении которых похитители обещали принять суровые меры.

– И подготовь справку по организации «Этно-фронт».

Этноиды именно этого непонятного фронта украли Фазиля и нагло требовали выкуп в пятьдесят миллионов энз. Только этих денег у команды «Мусорога» в помине не было – их успел украсть кто-то ещё!

Гамма мигнул двойным зелёным огоньком, что принял задачу, и тут же тройным: готово. Но Одиссей сначала хотел расспросить свидетелей.

– Трайбер, как всё случилось?

– Гендар – система-офшор с низким порогом, – громыхнул ящерн. – Я её и выбрал.

После дней молчаливой и расслабленной бездеянности, которая принесла Трайберу необычное чувство покоя, к вождю разом вернулась вся отложенная ярость. Он потерял вверенного ему луура, и взгляд глубоко посаженных глаз не сулил ничего хорошего. Никому. С каждым разом, когда он сдерживал свою неискоренимую злобу и привычку эффективно решать любые вопросы силой и смертоубийством – выполняя заключённый с Одиссеем договор – силовое поле терпения Трайбера становилось всё тоньше.

– Ты хранил награбленное в официальной ячейке гендарского банка?

– Ну.

– А когда вы её вскрыли, сокровищ уже не было?

– Да. Нет. И да.

Одиссей поднял бровь.

– Там осталось прикрытие, – Ана уже прошерстила инфолог ящерна, разобралась в деталях и могла объяснить. – В ячейке на виду лежал крипто-стик с двумя миллионами энзов. Остальные пятьдесят миллионов Трайбер не смог обосновать и завести в систему, они были токсичны даже по невысоким гендарским стандартам.

– Слишком преступные, – оскалился вождь.

– Необоснованные деньги в крупных суммах привлекают внимание стелларов, и ни одна из более-менее цивилизованных систем не примет их даже на хранение. Поэтому Трайбер положил в банк только два миллиона. А основную часть награбленного обменял на пригоршню виридийских кристаллов, сделал точную копию внутренней поверхности ячейки и вложил копию в оригинал. Получилась ячейка в ячейке: на глаз ничего незаметно, а кристаллы спрятаны между двойным бронированным дном.

– Умно, – оценил Фокс. – Но при этом твой вклад ничем не защищён, ведь официально его нет. Даже сам банк мог спокойно украсть кристаллы и сделать вид, что ничего не было.

– Ну-ну, – рявкнул ящерн, подразумевая, что пока он был главой Меценатов, ни один планетарный банк не осмелился бы о таком даже подумать.

– Два застрахованных миллиона в порядке, – добавила Ана. – Их Трайбер снял, а Фазиль перевёл на наши счета.

– И как только вы покинули здание, Фазилю назначили встречу?

– Да.

– Ему пришёл тэг-вызов, – добавила Ана, – прямо в дверях банка.

Это значило, что звонили не из контактов, не через биржу и другие деловые линии, которые бухгалтер «Мусорога» использовал направо-налево, а «из толпы». Именно это означал «тэг». Ты видишь красивую девушку в потоке прохожих, но движение вас разлучает; твой нейр успевает отсканировать её системный тэг, и ты можешь выслать ей сигнал. Она посмотрит твои данные и решит, откликнуться или нет. Фазиль, привыкший к постоянным запросам, переговорам и сделкам, держал свой тэг открытым и с готовностью откликался на вызовы.

– Кто с ним связался? – спросил Фокс, заранее зная ответ.

– Боб.

Универсальный человек-личина, ИИ-кукла для выполнения любых переговорных, административных и прочих функций в системе Гендар. Ведь эту систему колонизировали именно люди.

– Хм, – Одиссей поднял палец. – А деньги с крипто-стика Фазиль снял в закрытом зале с ячейками или в фойе банка?

– Мы торопились. В фойе.

– Похоже, что Ана права, – подумав, кивнул детектив. – Кто-то знал, что в ячейке хранятся богатства, и каким-то хитрым образом постоянно отслеживал её. Как только вы вскрыли ячейку, мошенник узнал об этом и закономерно решил, что вы взяли оттуда всё ценное. Вызов по тэгу говорит, что похититель был где-то рядом, в пределах видимости. Когда вы вышли в фойе, он увидел, как Фазиль получает от Трайбера крипто-стик и снимает с него всю сумму; мошенник глянул открытое инфо и понял, что наш луур – мульти-финансист, ведущий множество сделок и операций. Быстро сориентировался и назначил ему заманчивую встречу-ловушку.

– А так как система Гендар находится в серой зоне, здесь созданы все условия для теневых сделок и сомнительных фирм, – добавила Ана. – Поэтому гипер-капсула была не государственной, а частной. И как только Фазиль замкнулся там для визио-встречи, она ушла в гипер.

– Разве фирма не несёт ответственности за предоставленную капсулу для встречи?

– Несёт, – кивнула Ана. – Только это фирма-одночаска. Её зарегистрировали за пять минут до встречи, а сразу же после сделки она обанкротилась. Как только Фазиль вошёл внутрь. Поэтому поверхностная проверка показала легитимность капсулы, отсутствие проблем у фирмы, а глубже они проверять не стали.

– Гендар! – произнёс Одиссей, и по его тону было ясно, что он использует название системы не как комплимент.

– Я виноват, – тихо и яростно сказал Трайбер. – Расслабился.

– И правильно сделал, – спокойно возразил Фокс. – Жить всегда на войне – это не жизнь. С нами ты хоть немного выдохнул, это хорошо.

Ящерн опасно молчал.

– Скорей я виновата, – шмыгнула носом Ана. – Столько стратегического воспитания, должна была предусмотреть угрозу.

– Ты была немного занята: боролась с десятой частью галактики. И побеждала, – хмыкнул Фокс. – Вот у меня достаточно жизненного опыта, давно собирался задать протоколы безопасности для команды, но у нас всё время события!..

– Капитан прав, это моя недоработка, – Гамма безмятежно согласился с тем, чего Фокс не говорил. – От недостатка задач и простоя 99,99999% вычислительных мощностей я всегда расслаблен. Мне следует быть более напряжённым ИИ.

Одиссей подумал, что Фазиль бы, услышав это откровение, моментально запряг Гамму майнить какую-нибудь биржевую аналитику и извлекать из этого дополнительную прибыль. Эх, как там наш испуганный немолодой луур?

Молчание вспорол недовольный голос Бекки:

– Чего это вы на меня уставились? Я-то как раз ни в чём не виновата! Это вы раздолбаи, а я выполняю свои функции великолепно и блестяще. Как полы на корабле, пока вы по ним не натоптали! Можете найти хоть грязинку на борту или беспорядок на полках? Не можете! Везде чисто и всё на своих местах, то-то и оно. Если хотите знать, вполне очевидно, кто виноват: ваш задохлик. Ну каким надо быть наивным и доверчивым, чтобы полезть в чужую гипер-капсулу на планете, где заправляют корпорации, мафии и банды?!

Самодовольная речь тележки вполне подтверждала теорему Уоттса: иногда отсутствие личности и интеллекта позволяет сделать самый трезвый и непредвзятый вывод.

– Сойдёмся на том, что мы все расслабились, – фыркнул Одиссей. – А теперь надо напрячься и вернуть Фазиля. Гамма, что за «Этно-фронт»?

– Крупная социально-политическая организация, стоит на страже ущемлённых рас и малочисленных этногрупп всего квадранта, то есть, ближайших пары тысяч миров. Организация скандальная, в равной мере уважаемая и презираемая, смотря кого спросить. Буквально секунды назад «Этно-фронт» ответил на мой запрос.

Гамма развернул визио официального ответа с затейливым четырёхмерным орнаментом и многогранной глубиной.

– Что тут сказано? – спросил детектив, не способный считывать мета-информационные слои.

– Отрицают причастность к любым криминальным действиям, – перевел Гамма. – И весьма экспрессивно, хоть и в рамках деловых приличий. Если убрать формальности и передать суть, то: «Вы рехнулись? Мы известная общественная организация, кражами этноидов не занимаемся! Спросите ещё в ЧООМ или ВС, может, они украли?»

– «Этно-фронт» и правда серьёзная организация, – Ана озадаченно изучала досье. – Как минимум, они постоянно скандалят в медиа и судятся с правительствами разных миров. Украсть разумного и требовать выкуп они совершенно не могли, это всё равно, что заподозрить галактический архив в продаже бракованных яйцеварок. Видимо, похититель просто издевался, когда представился «Этно-фронтом». Это тупик, босс.

– Интересно, – хмыкнул Одиссей, но тут же сменил тему. – Раз вся ситуация стала возможной из-за теневых особенностей Гендара, нам нужно увидеть картину целиком. Гамма, краткая справка по этой системе.

– Колонизирована двести лет назад, – с готовностью доложил ИИ. – Три ресурсно-производственных планеты и одна жилая; заселена гуманоидами, в основном, людьми. Первое столетие была небогатой и проблемной торгово-промышленно системой, резкий рост экономики начался около века назад с подключением к Великой сети. Власти пошли на рискованный, но выгодный шаг: превратили систему в офшорный мир теневых сделок, обеспечив интересы любой прилетающей клиентуры. И дела Гендара стали идти всё лучше. Сейчас через систему проходит огромный товарный и финансовый поток на тысячи сделок в минуту; работают шесть пространственных врат, от элитных до неофициальных безтаможенных, через которые можно транспортировать что угодно или кого угодно.

– В общем, Гендар маскируется под элитную и цивильную бизнес-систему, а на деле это рай для махинаций и теневых структур?

– Именно так, – кивнула Ана. – Внизу на планете царит представительный официоз, там проводят гала и презентации, встречи элитных инвесторов, гипер-питчи и сессии защиты инноваций. А вокруг двойное орбитальное кольцо и много независимых блок-станций, где бурлит и кипит сомнительный бизнес по-гендарски.

– А раз соседние миры до сих пор не избавились от гнезда преступности, значит, у их властей и элит тут свои выгодные дела, – понимающе кивнул Одиссей. – И у Гендара масса заинтересованных покровителей, которые готовы замолчать и замять большинство из происходящих здесь преступлений.

– Видимо так, – поморщилась принцесса, привыкшая к единой власти и порядку в подотчётных мирах. Гендар ей категорийно не нравился.

– Ещё какие-то интересные особенности системы? – спросил Одиссей с видом человека, который целенаправленно ищет слона в посудной лавке, всё никак не найдёт, но совершенно уверен, что слон там есть.

– Гендосы, – буркнул Трайбер, и в его голосе звучала настороженность.

– Гендосы?

– Полуразумные симбионты, распространённые в человеческой популяции системы, – пояснил Гамма. – Паразитарная форма жизни, которую защищают… все эко-общества и организации по защите редких форм жизни, зарегистрированные в галактике.

– Настолько редкий вид? – прищурился Фокс.

– Уникальный на грани вымирания. Родная планета гендосов подверглась катастрофе: пять лет назад корональный выброс собственной звезды истребил всё живое, включая популяцию гендосов. Как раз в это время первая и последняя экспедиция изучала планету Z14-FSX1032. Разведчики вовремя узнали о вспышке и успели отбыть до катастрофы – но в полёте стало ясно, что из-за спешки и нарушения норм безопасности экипаж инфицирован паразитами. Последними из этого вида, ведь все остальные были уничтожены вместе с прочей жизнью на планете.

Гамма показал, как жёсткое излучение стирает всё живое на несчастной планете, которая так и осталась безымянной, канув в безвестности.

– По прилёту выяснились три важных момента. Первое: гендосы не опасны, а полезны для носителя. Они улучшают клеточный обмен и свойства клеток, повышают иммунитет и продолжительность жизни.

Глаза Одиссея сверкнули, будто он наконец нащупал невидимого слона.

– На сколько? – жадно спросил детектив.

– В зависимости от здоровья хозяина, но даже тяжело больные в симбиозе живут на несколько лет дольше. У здоровых длительность жизни предположительно увеличится на тридцать-сорок лет.

Гамма развернул графики, но суть была понятна и без них.

– Полных экспериментальных подтверждений пока нет, ведь с первых симбиозов успело пройти лишь пять лет. Но по данным лаборатории «Дзен», ведущей закрытые исследования гендосов, первые этапы теоретических моделей подтверждаются практикой.

– Вот как. Второй важный момент?

– Гендосы – полуразумные существа второй степени.

– Какой профиль? – спросила Ана.

Она хотела знать, какой у паразитов типаж сознания и мышления в общепринятой шкале когнэтологии. В галактике с четырьмя тысячами разумных рас и бесчисленным сонмом разнопланетных тварей – давным-давно сложилась всеобщая классификация и даже примерное согласие, по каким критериям, кого и как относить к разумным, неразумным и предразумным существам. Когнитивная этология выделяла три ступени развития разумных (люди скромно присели на второй) и четыре для предразумных существ. Интересно, подумал Одиссей, над какой из ступеней зависла Чернушка?

Вопрос Аны ещё висел в воздухе.

– Профиль: «Созерцатели», – ответил Гамма. – Развитое восприятие и осознание при полностью отсутствующей коммуникации.

– «Всё понимают, но говорить не умеют».

– Не нуждаются в семантическом выражении в связи с отсутствием желаний, так как ведут пассивный растительный образ жизни, – уточнил Гамма. – И третий важный момент: в настоящее время, так как все природные партнёры гендосов вымерли, единственным видом, с которым они могут входить в симбиоз и выживать, являются люди. Жить самостоятельно они долго не могут.

– Минутку! – детектив с натренированным чутьём моментально ухватил слона за хобот. – Экспедиция прибыла на планету гендосов ровно в тот год, когда их звезда истребила всё живое, успела убраться вовремя, при этом по случайности заразиться – и оказалась единственной генетически подходящей формой жизни для симбиоза?

– Подтверждаю, – мигнул огоньками ИИ.

– Какое потрясающее совпадение! – широко улыбнулся Фокс.

Нестандартная история замаячила в обрывках засекреченной информации, прикрытой флёром официальных версий властей.

– Ладно, последний вопрос: как выглядят гендосы?

– Как мягкие кактусы, – спокойно ответил Гамма. – С пушистыми иголками.

Одиссей уставился на визио, возникшее посреди рубки: счастливые папа, мама и дочка приветствуют гостей системы Гендар. Посередине весёлая человеческая девочка с бодрящим радиоактивным леденцом в руке, светлые волосы привольно струятся по плечам, а сверху торчат две аккуратных шишечки… сдержанно-зелёного цвета. Два круглых и пушистых кактуса росли у ребёнка из головы, с непривычки это выглядело слегка жутковато.

С иголочки одетый папа слишком широко улыбался и протягивал гостям руку – только посреди ладони, которую требовалось пожать, рос кактус! Как символично. А мама красовалась в дорогущем платье с драгоценными аксессуарами Neutrino Black, но вместо браслета на её изящном запястье выросла собственная кактусная манилья. Ооо, как мило.

– Я ошибся, это был не последний вопрос, – восхищённо сказал Одиссей, разглядывая приветливую семью симбиофилов. – Что там за дзен-лаборатория?

– Биохимическая лаборатория академика Благонравова, частное предприятие, авторизованное правительством Гендара для закрытого изучения гендосов и симбиозов в рамках экспериментальной программы «Благоздрав», –оттарабанил Гамма. – Первые два года гендосов изучали на добровольцах, затем правительство системы не просто разрешило симбиозы для всех желающих под лозунгом «Благолетие – каждому!», а финансировало серьёзную гос.программу по их внедрению.

– Но только для граждан второй социальной категории и выше, – добавила Ана. И судя по её волосам, нелюбовь принцессы к Гендару усиливалась с каждым новым фактом.

– Я не ошибусь, если предположу, что пять лет назад именно Благонравов, тогда ещё не академик, по поручению властей провёл первые исследования гендосов? – спросил Одиссей. – Правительство их сразу засекретило, и с тех пор он был и остаётся бессменным руководителем направления?

– Не ошибётесь, – подтвердил Гамма. – За исключением одной детали: не правительство поручило, а он сам обратился к властям после первых исследований. Изначально доктор биохимии и симбиотики Виктор Благонравов был частным лицом и владельцем «экстренного комплекса обследования и устранения инопланетных и космических угроз», среди освоителей больше известного как «НЁХ-лечебка». Заражённые обратились к Благонравову, он провёл первые обследования и почти тут же связался с правительством Гендара – а дальше всё, как вы сказали.

– Это меняет дело, – задумался детектив. – Я решил, что гендосы изначально правительственный проект, а выходит нет. Что ж, нельзя угадать сто из ста.

– Неужели за пять лет с симбионтами не было сбоев и проблем? – не поверила Ана.

Она была достаточно опытна в медицинской сфере, чтобы понимать: разнопланетные формы жизни не могут оказаться настолько совместимы. Должны быть осложнения и скрытые последствия.

– Официально немного и ничего серьёзного, – ответил Гамма. –Неофициально в архивах есть пара десятков случаев летальной аутоиммунной реакции: организм носителей сбивался и атаковал собственные ткани, общие с симбионтом, что приводило к стремительному отёку и гибели обоих существ. Но летальные случаи не входят в официальную статистику, они были отнесены государственной экспертизой к «сторонним причинам». Даже саму информацию о наличии погибших я взял из источников, оппозиционных правительству Гендара.

– Популисты! – буркнула Ана. – Граждане всегда хотят жить дольше и здоровее, местные власти дали им подарок с подвохом ради своей выгоды. Ведь гражданство Гендара стало куда более желанным, конкуренция за него скакнула вверх, и прибыли планеты снова возросли. А все неудобные случаи они замалчивают и прячут под ноды.

– Как интересно, – кивнул Одиссей и задумался.

– А ещё интереснее сенсации наследных принцесс Дикингемских из трёхзвёздной системы Пош, – тихонько пробормотала Бекки себе под радиатор, раскладывая стопку свежих рационов быстрого питания на полке «Королевства Фокса». – И точно так же не имеют никакого отношения к нашему краденому задохлику…

В словах герцогини была своя доля истины и правоты, но никто не ответил. Секунды текли, таймер бодро отсчитывал время до момента, когда Фазилю отрежут первую руку. Бронированный ящерн ждал, но промедление ему явно не нравилось. Казалось, сейчас он отправится на Кольцо и будет разыскивать своего бухгалтера с фазовыми мечами наголо, вырезая информацию из представителей местного преступного мира.

– О! – внезапно хмыкнул Фокс. – Есть идея, как похитители узнали про кристаллы в ячейке. И если я прав, мы их быстренько отыщем.

– Как мы можем их отыскать? – восхитилась Ана. – У нас нет о них никакой информации, похитителем может быть кто угодно!

В её голосе звенела струна недоверия, но верная ассистентка явно предвкушала, как босс сейчас всё объяснит.

– Информации более чем достаточно, – возразил Фокс. – Позвать Фазиля на встречу мог лишь тот, кто находился рядом с банком, когда вы вскрыли ячейку. Больше того, вор должен быть близко к банку и ячейкам на регулярной основе. Предполагать, что похититель случайно проходил мимо в единственный нужный момент – мы не будем. Это за гранью разумного, а в системе Гендар уже есть пара поистине чудесных совпадений.

Детектив развёл руками.

– Скорее всего, наш вор специализируется на ограблении тех, кто покидает банк «с грузом». Он пас потенциальную добычу у выхода, и при этом отслеживал конкретно ячейку Трайбера. Такое мог сделать кто-то из банковских работников, но это слишком очевидный вариант, так что их будут подозревать и проверять в первую очередь. Если похититель не идиот, он не из банка. И с большой вероятностью он представитель одной из малочисленных рас, я почти уверен, что это жонка!

– Жонка? – поразилась Ана, вспоминая малоизвестных зелёных и пупырчатых земноводных. – Что похититель пас клиентов банка с добычей, понятно и логично. Но как и почему ты дошёл до жонка?

– Потому что драгоценные виридийские кристаллы названы в честь зелёной звезды Виридий, – невинно ответил Фокс. – Одной-единственной зелёной звезды в галактике, ну, на взгляд большинства. Однако на самом деле они не имеют к Виридию никакого отношения, а растут на планете Жонкс.

Детектив озвучил два общепринятых факта и один малоизвестный. В природе действительно не существует зелёных звёзд – зелёный в их спектре подавлен остальными цветами и не виден глазом без апгрейдов. Гигант Виридий стал уникальным исключением: он сверкал роскошным изумрудом в спиральной диадеме галактики – даже на самый обыкновенный человеческий взгляд.

– Виридийские кристаллы растут на родной планете жонка? Допустим, – кивнула Ана. – И как это помогло преступнику узнать, что они прячутся в ячейке Трайбера?

– Кристаллы молекулярно неустойчивы, – объяснил Фокс с видом заправского геммолога. – Отсюда знаменитое мерцание, которое превратило их в ценность по всей галактике. Они вибрируют в нижнем отрезке спектра, большинство рас не воспринимают тонких вибраций – а жонка ощущают близость кристаллов с родной планеты своей сейсмочувствительной кожей. Они учатся чуять и добывать их в болотистых наростах с детства, это единственная статья экспорта их планеты. В общем, для жонка вибрация виридийских кристаллов привычна, её ни с чем не спутаешь.

– То есть, наш похититель почуял кристаллы на расстоянии?

– Скорее всего, он член местной банды и не раз бывал в зале с ячейками, когда складировал туда что-нибудь незаконное или награбленное, – улыбнулся Фокс. – Может, их гнёздышко располагается рядом с ячейкой Трайбера, отсюда и первый контакт. В один из визитов вся шкура жонки зачесалась от возбуждения. Он понял, что в соседней ячейке лежит целая пригоршня виридийских кристаллов на огромную сумму! И пару лет, при каждом возвращении в сейфовый зал, наш вор чесался всё сильнее, и тем больше жаждал заполучить драгоценности.

– А это разве не совпадение? – хмыкнула Ана.

– Закономерность. Жонка могут почуять далеко не только виридийские кристаллы, а любые ценности с активным излучением или вибрацией в нижней области спектра. Они потому и становятся искателями сокровищ или, например, спецами по разминированию.

– Откуда ты всё это знаешь? – поразилась принцесса.

– Пираты и сыщик, – напомнил Одиссей. – Совершение преступлений и их расследование одинаково-тесно связаны с похищением ценностей. А виридийские кристаллы штука популярная, у меня была особая шкатулка…

– Я про жонка! В инфо по их расе ничего о чувствительности к вибрации кристаллов нет.

– У меня в Ярокрылых был жонка Снусмурчамрик, невероятно полезный для грабежа, – машинально ответил Фокс, как будто говорил о покупках в овощной лавке. – Повышенная чувствительность от природы, да ещё и прошился. В итоге жил дёрганый, как пульсар после коллапса, зато идеальный детектор виридийских кристаллов, энергокошельков, мерца-сфер и пульсовых нодов. Прекрасно находил ценное в трюмах, между стенок и в тайниках.

Одиссей ностальгически вздохнул, вспоминая манящие горы сокровищ, и не заметил, как дрогнул и перефокусировался взгляд Трайбера, когда прозвучали давно забытые название и имя.

– Но в какой-то момент кристаллы украл другой вор! – напомнила Ана. – Почему твой жонка этого не учуял?

– Пока не знаю, я только начал расследование, – развёл руками Фокс. – Скорее всего, к тому моменту вор установил за ячейкой удалённое наблюдение.

– Он не мог оставить жучка в зале, система безопасности банка бы его нейтрализовала!

– В зале не мог, – ухмыльнулся Фокс. – А в свой арендованный сейф он мог положить что угодно. Например, виброуловитель, настроенный на вибрацию дверцы и откалиброванный на конкретную ячейку.

– Находчивый гад! – восхитилась Ана, понимая, что босс прав. – Но как ты вообще подумал о жонка?!

Ей хотелось развернуть его мозг, как карту и вызубрить наизусть маршруты, которыми он раскрывал даже самые запутанные коллизии на лету.

– Всё похищение Фазиля случилось потому, что вор узнал о кристаллах в ячейке, – терпеливо объяснил Одиссей. – И это был не работник банка: ещё и потому, что за пару лет, пока сокровища там лежали, работник узнал бы, что официально вклад никак не защищён. И нашёл бы способ их выкрасть – а наш вор понятия не имеет, что их уже там нет. Как ни крути, нашим вором должен быть кто-то из арендаторов ячеек. И я всё думал, как он мог узнать, что внутри сейфа? Проникающее зрение и скан? Нет, ячейки экранированы от всех очевидных способов взлома.

Человек развёл руками, словно отсекая неподходящие версии с обеих сторон, и осталось лишь то, что внутри, между ладонями.

– Я нащупал нужную версию, когда ты сказала, что «Этно-фронт» – тупик. Это не тупик, а улика: кто станет приплетать скандальную организацию совершенно без цели, чтобы просто поиздеваться? Лишь тот, кто на неё обижен! Наш вор недавно обращался в «Этно-фронт» за помощью, не получил – вот и выместил свежую досаду. А если похититель Фазиля обращался в «Этно-фронт» – значит, он представитель одного из редких, малочисленных видов. Как только я об этом подумал, стал перебирать этноидов – тут виридийские кристаллы и Снусмурчамрик идеально сошлись вместе.

Ана восхищённо покачала головой, поражённая тем, как изящно работал нарративный мозг босса. Принцессе никогда бы не пришло в голову посмотреть на факт издевательства над «Этно-фронтом» под таким углом, а именно эта маленькая деталь привела к версии.

– Ладно, – она с азартом всплеснула руками. – И как мы проверим, попал ты стрелой в ядро атома или промахнулся в межатомную пустоту?

– Вор должен был находиться в пределах видимости или скана. Но скан работает в обе стороны. Трайбер, у тебя же круговое тактическое зрение?

Вождь кивнул. Межзвёздному воину без прошитого восприятия никуда, только на свалку истории.

– Скинь ваше путешествие Гамме. Гамма, отсмотри лог и найди всех жонка, которые встречались им на пути.

– Три совпадения, одно здесь, в доках, и два на планете, – спустя секунду провозгласил ИИ.

– А в банке или рядом с ним? – улыбнулся Одиссей.

– Одно совпадение.

Посреди рубки вспыхнула круговая визиограмма: Гендарский банк и подвесные улицы-ярусы, которые тянулись выше и ниже, заполненные потоками прохожих. Белый контур выделил искомую фигуру, и все уставились на зеленокожего гуманоида с длинными загребущими руками до земли, с выгнутыми назад коленями и заострённой мордочкой.

Уличный музыкант, он восседал на потёртом и колоритном левиковрике, увешанный мини-барабанами бонго, звеняшками и флейтами, весь в этнических музыкальных инструментах. Регулярное место, где играл музыкант, находилось метров на десять выше Гендарского банка – и, разумеется, с удобным ракурсом на вход/выход.

Жонка самозабвенно стучал по своим бонга, тряс звеняшками и дул в дудку, когда троица из Трайбера, Бекки и сидящего в корзинке Фазиля покидала банк. В фойе толпилось полусотня фигур, а по висящим ярусным улицам текли реки людоизмещением как минимум в пару тысяч прохожих. Не зная, что ищешь именно представителя редкой расы, было попросту невозможно выделить из такой обширной толпы конкретного подозреваемого – который поймал тэг Фазиля и отправил сообщение.

Но жонка здесь был лишь один.

– Ну ты и… – Ана не нашла нужного слова и просто пихнула Фокса кулачком в бок от избытка чувств; он поймал её руку и улыбнулся, но отпустил. Сейчас было не до того.

– Трайбер, отправляйся в изнанку Кольца, – отрывисто сказал детектив. – Преступный мир Гендара тесен, два-три рукопожатия. Найди того, кто знает банду с банковской улицы и нашего музыканта. Пожми им руки так, чтобы они поспешили всё рассказать. Но не устраивай заварушку и не привлекай внимания властей.

Ящерн кивнул, он уже просматривал трёхмерную карту орбитального комплекса, выискивая подходящее место для старта.

– Возьми Чернушку, – внезапно добавил Фокс, о чём-то нахмурено соображая.

– Зачем?

– Она поможет. Или сбежит и передаст нам весточку, если что-то пойдёт не так. Эй, птица, лети с вождём, там много вкусного!

Чёрная грация космоса повернула безликую голову, слегка развела четыре крыла и уставилась на воина всем телом.

– Лети с ним, – повторил Одиссей и указал пальцем.

Всполох тьмы мелькнул и исчез со склона мусорной горы, возникнув у ящерна на плече. Чернушка потянулась вниз, чтобы куснуть висящую на поясе рукоять фазового меча, надо попробовать, вдруг вкусно? Но встретила предупредительный бронированный кулак и не стала.

– Вот умница, – похвалил детектив. – Гамма, проанализируй все доступные данные по Гендару и ответь с максимальным процентом достоверности на один вопрос: какой тут индекс относительности общественного мнения, и как он изменился за последние шесть лет.

– Принято.

Все уставились на детектива с изумлением. Что он задумал? Причём тут общественное мнение Гендара?!

– Нет времени объяснять. Надо спасать Фазиля.

– А мы? – с нетерпением спросила Ана.

– А мы отправимся на встречу с академиком Благонравовым в лабораторию «Дзен».

– Но зачем? Какое гендосы имеют отношение к похище…

– Симбиотическое, – уверенно сказал детектив.

Дело #18 - Выкуп по-гендарски 2

✦

Десятки орбитальных кабинок скользили по силовым нитям взад-вперёд, перевозя людей и грузы по двойному Кольцу. Вокруг проплывали корабли и баржи, мигали огни, распахивались и закрывались врата, смещались и разворачивались огромные промышленные блоки. Узорный механизм размахом в тысячи километров жил своим гипнотическим ритмом, словно головоломка, которая решала сама себя.

Ана и Фокс плыли посреди орбитального зрелища, чувствуя себя выпавшими из гнезда. Всего двадцать минут назад они лежали, прижавшись друг к другу в серой шерстяной колыбели – жар переходил от тела к телу, они дышали синхронно, словно вступили в симбиоз. Наконец они были вместе, и казалось, что это неуловимо изменило весь мир. Будто поменялась полярность нейтронных потоков, квантовая запутанность разом распуталась, и всё стало понятно и просто; горизонт событий оказался преодолён, а за ним было потрясающее ощущение… Но детектив и принцесса не успели его пережить. Новость о похищении Фазиля врезалась в них, как астероид, и раскидала в стороны.

Теперь они оказались в просторной и комфортной кабине, истёртой бесконечной многоножкой пассажирского трафика, наедине с глухой и мягкой орбитальной тишиной. Глаза Аны сверкнули, она скользнула к Одиссею и обвила шею босса руками, увидела его взгляд и на минуту перестала быть прилежной ассистенткой.

Большее им было сейчас недоступно, зато они могли стоять в обнимку и смотреть на промышленные громады, сквозь которые проплывали. Вид был роскошный.

– Объясни, как гендосы связаны с похищением Фазиля? – спросила Ана с хитрым прищуром.

Это было наглое читерство, нарушение правил игры. Издревле повелось, что протагонист совершает прозорливые находки и строит планы, а верный спутник простодушно разводит руками и восхищается блестящим умом детектива. Но избегает вопросов, критических для разгадки – чтобы сохранить интригу до последнего. Так повелели жанровые боги, так завещали предки. В конце концов, такова классическая схема, которая работала во все времена! Но Ану переполняло пьянящее чувство близости к Одиссею, она не сдержалась и нарушила канон. К счастью, у детектива ещё не было чёткого ответа.

– Напрямую может и не связаны. Но Фазиля украли средь бела дня на официальной бизнес-территории, потому что местное устройство такое позволяет. Вот я и хочу разобраться с местным устройством.

– В каком смысле «разобраться»? – с опаской спросила Ана, уже знавшая, что от этого человека можно ожидать чего угодно.

– Для начала выяснить системообразующую тайну Гендара.

– Гендосов?

– Да. Слишком необычный элемент. Думаю, на него многое завязано.

– Только ведь теневой бизнес захватил Гендар задолго до симбионтов.

– Возможно, – пожал плечами Фокс. – Но я точно уверен, что официальная история гендосов – подтасовка. Люди прибыли на планету ровно в год её смерти и оказались единственными, кто подходит для симбиоза? Так идеально совпасть не могло.

– А как могло?

– Если гендосы подходят только людям, проще всего предположить, что их сделали специально под людей.

– Но зачем властям Гендара это скрывать? – удивилась Ана. – Создали полезного симбионта в своих секретных лабораториях, ну и молодцы! Больше поводов инвестировать в систему и желающих стать гражданами…

– Не знаю. Но если правду скрывают, значит, она меняет картину. Нам нужно докопаться до истины, это поможет с Фазилем.

– А заодно не будем мешаться у Трайбера под ногами, – с пониманием кивнула принцесса. – Чтобы своей цивилизованностью и гуманизмом не затруднять ему прямое решение вопроса.

Фокс не улыбнулся.

Кабинка плавно состыковалась с пересадочной платформой, внешние двери чмокнули – и в помещение вплыла левитележка, нагруженная стеллажом ярких коробок. Каждая с голограммой пушистого кактуса на боку.

«Мини-ГЕНДОС» переливалась ментоплёнка, а по бокам вспыхивали и гасли: «На мембранной присоске», «Адаптируется к твоему ДНК» и «Подружись с игрушкой – заслужи настоящего!»

Одиссей с первого взгляда понял, что это: обучающие игрушки для нормализации симбионтов и приучения к ним детей. Купи игрушечного гендоса, чтобы увеличить шансы на получение реального – и на лучшую жизнь. Похоже, в системе Гендар наличие паразита стремительно становилось билетом в высший класс. Ана тем временем осознала, что первая же случайная встреча подтвердила правоту босса: чехарда вокруг гендосов была… неоднозначной.

Принцесса и детектив так зацепились взглядами за яркие коробки, что в первый момент и не заметили экспедитора, толкавшего тележку. Но потом КАК ЗАМЕТИЛИ.

Это был невысокий и худощавый подросток – лет семидесяти пяти. Уже почти старый, а до сих пор как молодой. Косой сине-фиолетовый ирокез торчал вбок вихром, в ушах теснились каскады разнокалиберных серёг, по овалу лица шли аккуратные железные набойки, такие же красовались на оголённых плечах и на сморщенных костяшках пальцев. Он был в модной обтягивающей броне-жилетке, а немолодые руки покрывали устрашающие гологравировки с оскаленными, чешуйчатыми и когтистыми ранцеллами.

Вокруг выразительных глаз с пикантной сумасшедшинкой (или лёгким косоглазием) темнела яркая обводка тушью. А обновлённые синтетические зубы оказались выточены в форме двух слегка асимметричных волн – они никогда не смыкались идеально. И, будто всего этого было недостаточно, на внешней стороне ладони гериатрического тинейджера рос пушистый кактус размером со свернувшуюся калачиком морскую свинку.

Чудо-экспедитор профессиональным движением затормозил тележку и зафиксировал на креплениях в стене. Увидев замершую парочку, он изменился в лице, во мгновение ока превратившись из отрешённого и шевелящего губами себе под нос – в лихорадочно-приветливого. Ярко взмахнул ладонью, чтобы сразу продемонстрировать гендоса и подчеркнуть свой статус.

– Трайк’вам!

Это значило: «Стабильной вам траектории», понятное приветствие для обитателей орбитального Кольца.

– Шлемзы? В смысле, внешники, в смысле, дорогие гости, – с хитринкой ухмыльнулся старичок. – Как вам наша система?

– С каждым фактом всё интереснее, – признался Одиссей.

Ана нахмурилась. «Шлемзы» звучало как уничижительное прозвище для чужаков; моментальная проверка подтвердила, что так и есть. На орбитальном сленге эта характеристика означала: «избалованный бездельник-раздолбай», примерно то же, что пренебрежительное «планетник» у звёздных корсаров.

Принцесса предпочла умолчать о своём отношении к прекрасной системе Гендар, а дотянулась до тэга экспедитора и прочла его имя. Серьёзно? Кассий Четвёртый?

– Кассий, наследственный экспедитор четвёртого поколения, к вашим услугам, – почти церемонно поклонился он. Очевидно, в среде потомственных экспедиторов были приняты манеры. – Вы по делам или ради впечатлений? У нас несказанно развивается элитный туризм, а выглядите, как самая настоящая элита, шлемазель!

Он смотрел на девушку с прищуром, явно не планируя получить по шее за издевательство. То ли полагал его тонким и незаметным для шлемзов, то ли рассчитывал на натуральное защитное поле пенсионного возраста. Ана сдержала вспыхнувшие волосы и не ответила.

– А гендос-туризм у вас в системе развивается? – невинно спросил Фокс.

– О да! – ещё сильнее оживился Крассий, его глаза заблестели. – В этом году популярность маленьких друзей несказанно подскочила, их рекламируют по всем ближайшим мирам. Спрос на гендос-терапию вырос в разы, а очередь за нашим гражданством тянется до Кассиопеи. Ну а как иначе? Всех манит перспектива долголетия. Наверняка и вас.

Старичок с пониманием подмигнул и заговорщицки понизил голос.

– Теперь мне бы в жизни не получить такого малыша. Счастье, что успел добровольцем в третью волну, и мой кроха прижился.

Он пощекотал кактус, будто тот правда был морской свинкой, и пояснил:

– Тогда не все приживались, часть усыхали или отторгались. Да и слухи ходили всякие: скептики утверждали, что нас обманывают, а гендосы вредны. Не обижайся, маленький, они ж идиоты. Знаете параноиков и их теории заговоров? Всегда ищут, в чём подвох.

Экспедитор махнул рукой и, не дожидаясь ответа, хихикнул:

– Мамуля без конца твердила: «Кассий, как ты можешь вживлять в себя какого-то паразита, ни в коем случае этого не делай!» А я не послушал, – он волнисто улыбнулся. – Никогда её не слушал, и вот результат. И кто теперь жив-здоров, а кто в могиле, а?

Последний вопрос Кассий адресовал своему интосу.

– Ты прав, сынуля, – с готовностью согласилась имитация почившей родительницы, дребезжащим голосом. – А я подурела на старости лет, уж не серчай.

– То-то и оно, – довольно кивнул мудрец.

– Что стало с теми слухами? – Одиссей не терял нить разговора.

– Да постепенно утихли, – Кассий пожал плечами с острыми железными набойками. – Факты говорят громче! Людей помирать стало меньше, это ведь факт. Хотя в последние годы у нас на Кольце и несчастных случаев стало в разы меньше, знаете ли, новые технологии. Но они выручают снаружи, а гендосы изнутри. Вот я: почти не болею и полон бодрости, в семьдесят девять-то лет и без дорогущих апгрейдов! Нас с малышом двое, вот врачи и смотрят за нами вдвое зорче.

Он фыркнул.

– В общем, все убедились, что гендосы полезная тема. Ну, конечно, не такие чудодейственные, как надрываются в рекламе. Но с каждым малышом человеку ставят особую прошивку и берут на мед.контроль. Вот вам и результат!

Он горделиво выпятил впалую грудь, упёр кулаки в худощавые боки и вздёрнул ирокез, светясь оптимизмом.

Для почти восьмидесяти лет, без апгрейдов категории А+, молодящийся Кассий и правда оставался в хорошей форме. Но всё равно он был стар. В действительно развитых и богатых мирах пожилые люди могли отрастить себе новые ткани, вплоть до нового синто-тела вокруг незаменимого мозга – и выглядеть куда лучше и моложе, чем рабочий класс с планеты средней категории. Представители элит на лучшем обслуживании доживали до двухсот, иногда двухсот пятидесяти, в исключительных случаях до полновесных трёхсот лет.

Гендосы, по непроверенным обещаниям, подарят носителям три-четыре десятилетия, и это было прекрасно. Потому что они казались куда более доступным вариантом для более широких масс. С парой «если» и «может быть».

– Хм, – Ана издала хоть какой-то звук: удивлённый. – В официальной презентации госпрограммы «Благолетие – каждому» ничего не сказано о специальной прошивке. А вот слайд про особый врачебный надзор есть.

– По-честному, программа должна называться «Благолетие самым полезным», – доверительно сообщил Кассий с кривой усмешкой. – Гендосов уже давно не раздают просто так, а только ценным гражданам. Инвесторам, заменитостям, послам: всем, кто работает на рост нашей крутости. И правильно делают, потому что жизнь улучшается! Я родился и вырос в бедности, а теперь каждый день кушаю йогурт с новым вкусом.

Глаза наследного экспедитора затуманились.

– Мы с предками жили в модульных вагончиках, составленных в струны такой длины, что они дрожали и раскачивались от вибраций. Сорок струн вдоль и поперёк орбиты, на нас держалось всё Кольцо! Приходилось носить вестибулярные стабилизаторы, а от них ты… весь притупляешься. Ещё и скаф снимать нельзя, дыши в трубочку, и даже помывка внутри. Глухо мы жили, глухо. А теперь у меня свобода.

Кассий воодушевлённо развёл худыми руками.

– Реальная атмосфера, дыши-надышись, настоящий город под куполом и личная секция в большом доме с парком. Разве такое было? Отродясь не было, а теперь есть! Ходи, гуляй хоть в маечке, дорожки красивые, улицы чистые, дома с подвижными фасадами – загляденье. Везде эскалаторы, визоленты и цветы, на каждом углу утилизатор, и мелкие мусороеды подчищают любой плевок…

Старичок улыбнулся, несинхронно блестя зубами, и Ана опустила глаза. Он так восторгался улицами и йогуртами, что принцессе стало стыдно за свою идеальную обеспеченную жизнь, которой лишены девяносто девять процентов галактики. Но Кассий ещё не закончил:

– В прошлом витке весь транспорт Кольца сделали бесплатным, как на самой планете. Повсюду строят и украшают: только в этом году на орбите открылось четыре новых стационара. Два из них жилые, и такие роскошные!

Старичок был крайне доволен переменами и возможностью похвалиться ими перед парой залётных шлемзов. Он был лишь экспедитором без особых перспектив, но испытывал настоящий душевный подъём от сопричастности лучшей жизни – даже зная, что ему достанутся крохи.

Одиссей провёл много лет в бедности, познал неустроенное нутро общества сразу нескольких планет – и хорошо понимал этот механизм. Замещение. Неустроенные люди стремятся разбавить свою непростую реальность проживанием чужой роскоши; они всегда готовы принять общие достижения как свои. Почти вся аудитория элит-стримеров, ведущих глянцевую жизнь напоказ – небогатые люди, которым она недоступна. Не важно, смогут ли они вырваться из неустроенности к лучшей жизни – пока не вырвались, у них нет иных способов уравновесить дурное хорошим.

Это, впрочем, не отменяло радикальных перемен к лучшему, которые за последние полвека наступили в системе Гендар. Здесь было чем восхищаться.

– Если дела дальше пойдут тем же ходом, – рассуждал преисполненный надежд экспедитор. – То и на мою долю перепадёт. Вот дадут мне на пенсии мини-купол с садиком, кто знает! Я всё-таки носитель гендоса, а не какой-то шофл. Наших малышей защищает специальный эко-закон.

Он энергично подмигнул обведёнными тушью глазами, и Ана заметила ногти старика: обгрызенные от неуверенности и потрескавшиеся от однообразной еды. Его худоба не была такой уж спортивной и такой уж добровольной. Принцесса ощутила пронзительный укол в груди.

– И вовсе не удивительно, что в последние годы стало меньше недовольных, да? – незначительным тоном спросил Фокс, глядя на пушистый кактус. – Ведь дела у Гендара идут так хорошо.

– Пфф, шофлам и нытикам всё равно не угодишь, – Кассий слегка болезненно скривился и махнул рукой. – Сначала они ругались на то, что им навязывают гендосов; теперь завидуют и критикуют власти за то, что гендосов не хватает! И даже не замечают, как противоречат себе, ну, каковы дураки? Хотя ты прав, незнакомец, в целом возмущаться стали поменьше.

– Как думаешь, почему?

– Да потому что единство проснулось, общая гордость за Гендар. Вот, слушай: «Из пыли и руды мы взрастили сады, и достойными стали отцов. Из камней и труда мы взрастим города, и достойными будем детей». Чуешь, как сильно сказано, верней, спето? Ты подумай, осознай полный смысл. Это Рубаи поёт, а мы вместе с ним, истинно-народная песня.

Экспедитор разволновался, пытаясь убедить двух незнакомых шлемзов, что жизнь удалась.

– За мой век всё так сильно поменялось, особенно в последние годы. Вот и не хочется возмущаться, охота жить и радоваться, раз теперь можно! Скоро госпрограмма сработает, гендосов хватит на всех, и недовольные наконец заткнутся.

В просторной кабинке наступила тишина.

– Спасибо, Кассий, – искренне сказал Одиссей. – Ты очень помог.

Экспедитор пригладил взмокший клок волос, хотел добавить что-то ещё, когда двери с другой стороны кабинки распахнулись: внутрь ворвался бурный и веселящий поток детей. Все в оранжевых термо-костюмах с вакуумным капюшоном и перчатками для кратких выходов в космос, они торопились на экскурсию в сопровождении пары молчаливых робо-нянь.

Живая волна устремилась внутрь, торопливо захлёстывая каждый уголок и непрерывно клокоча, смеясь и толкаясь. Большинство детей были людьми, но Фокс с умилением разглядел в толпе маленького плечистого гобура, похожего на хмурый бочонок, ловкую фигурку луура, который сразу запрыгнул наверх и уселся на поручни, а ещё пушистую ранцеллу с бантиками, которая взбежала вместе с ним и повисла на лапках вниз головой. Пара разных ящернов выделялись из толпы цветом и чешуёй, но в основном вокруг смеялись и толкались обычные человеческие дети, лет семи-восьми.

Они сразу заметили стеллаж ярких коробок, окружили тележку, стали тыкать пальцами и кричать:

– Вот, мне такую!

– А мне уже заказали!

– Пусти, дай посмотреть!

– Я тоже куплю!

Ане бросилось в глаза то, как замолчали и отодвинулись те, кому при всём желании гендоса было не получить. Не люди. Гобур насупился и заявил:

– Я тоже возьму.

– Тебе-то зачем? – засмеялись рядом.

– А просто.

Среди двух десятков учеников не было ни одного с пушистым кактусом – наверняка, такие учатся в других местах и летают по Кольцу не с помощью грузопассажирских кабинок. Ана вздохнула, и только теперь заметила взгляд Одиссея: сдержанный, с едва заметным холодом в потемневших глазах.

✦

– Академик Благонравов занят и не сможет вас принять! – радушно сообщил Боб. – Ни сегодня, ни завтра, ни в ближайшие шесть кругов, пятнадцать граней, семьдесят семь пульсов системы Гендар. Если вы готовы записаться на свободный приём после этого срока, то милости просим.

Это был уже не виртуальный Боб, а робобоб во плоти (пусть и не настоящей). Идеальный секретарь: блестящая залысина и глуповатое лицо с ровно подстриженными усами придавали ему особый располагающий шарм. Никто не мог ожидать подвоха от столь неказистого и жизнерадостного простака. Да и ругаться на него было крайне сложно – посмотрите в эти глаза!

– Прямо сейчас могу предложить вам кофе и встречу с вирпом, то есть, виртуальным двойником академика Благонравова. Гарантируется соответствие вирпа оригиналу в девяносто девять и три десятых процента, а по многим вопросам до ста. Эффективность вирпа для решения большинства вопросов будет аналогична живой встрече – а ждать не нужно. Что выбираете?

Одиссей со свойственной ему старомодностью не особенно жаловал вирпов, хоть и не относился к ним заведомо негативно – как в тех мирах, где виртуальные копии разумных были запрещены. Спору нет, это крайне полезная технология, просто с большим количеством этически-смутных моментов.

Фокс уже расследовал дело Четырёх Боссов: успешный бизнесмен создал себе вирпа и клона, чтобы успевать вести дела – а клон создал собственного вирпа, чтобы снизить нагрузку. Четыре управляющих вели бизнес почти одинаково, с крошечным расхождением в личностных чертах, но в итоге оно привело к большой путанице – и драматической смерти оригинального бизнесмена. Увы, перекрёстная жизнедеятельность едино-личностей в большинстве миров была малоисследованным минным полем, а с юридической точки зрения представляла собой джунгли законодательного безумия. Кстати, и в печальной истории Ирелии Кан – именно любящий вирп её мужа стал одной из причин трагедии.

Но какой у Одиссея и Аны был выбор? Часики-то тикали.

– Давайте кофе и встречу, – кивнул детектив.

– Минутку, – улыбчивый Боб с тихим шелестом развернул верхнюю половину туловища назад и незамедлительно начал готовить кофе ручной варки. Что ж, неплохо.

Фокс оглядел большую и светлую комнату, по сути, внешнюю половину директорского кабинета: она презентовала деятельность лаборатории Дзен и портрет академика Благонравова для всех пришедших.

Белые, бежевые и светло-зелёные тона, здесь царила одновременно врачебная и натуральная атмосфера. Повсюду стояли ёмкости с кактусами разных размеров, цветов и форм, это были представители одной межзвёздной группы растений с самых разных планет. Некоторые кактусы почивали в прозрачных контейнерах, другие окружало едва заметное поле, а в потолке виднелись сеточки разводящих атмосферных фильтров – но всё равно в кабинете плыла диковинная смесь ароматов и летучих оттенков.

– Сто двадцать семь видов, настоящая коллекция, – тихо отметила Ана и попала в яблочко, вернее, в кактус, больше попасть тут было не во что.

По стенам висели сертификаты в массивных рамках: правительственные благодарности и награды, общественные ноты признания и восторга, неподвижно замершие, как часть архитектуры кабинета или музейные экспонаты. Между ними светились и медленно плавали сменяющие друг друга картинки-презентации о гендосах, их неоспоримой пользе с неизменно-счастливыми лицами хозяев. Логичная и типичная пиар-идиллическая лепота.

В них фигурировал и глава лаборатории: статный мужчина в одном и том же тёмно-синем костюме, представительный и достойный, с удовлетворённой ноткой в оценивающих глазах.

Несмотря на панорамное зрение с высокой детализацией и автофокусом, у Аны разбежались глаза. Она заметила, что Одиссей смотрит на картинку без рамки, которая висит в тени колючего тёмно-зелёного гиганта в человеческий рост. Детский рисунок: маленькая девочка между стройной мамой и высоким важным папой, а сверху светит колючее солнце в виде пушистого гендоса.

– Кофе!

Оказывается, Боб был на колёсиках и снизу типичный бочонок. Он выкатил из-за секретарской стойки с парящим подносом в руках и установил его меж диванчиками – посреди комнаты повисла пауза и удобный столик. Две зелёные чашки в виде кактусов дымились и источали бодрый кофейный аромат. На блюдце-цветке с плетёным основанием громоздились случайки: пухлые мини-зефирки с плавающим вкусом. Они медленно меняли окрас, если хочешь с персиком, хватай прямо сейчас, или подожди, пока она станет фиолетовой, как спелая муршмула, а затем дынно-жёлтой.

Детектив и принцесса успели съесть по одной зефирке и пригубить безупречно сваренный кофе, когда плавающие картины на стенах погасли, освещение сменилось с официально-яркого на умеренно-уютный – и рядом с ними возникла реалистичная визиограмма третьего кресла. Внушительный и ухоженный человек восседал в нём, как элегантный директорствующий король.

– Приветствую, приветствую! – одобрительным баритоном произнёс Виктор Благонравов. Круглощёкий и румяный, он выглядел как жизнерадостный венерианский помидор высшего сорта. – По какому вы вопросу?

– По вашей коллекции кактусов, – невозмутимо сказал Одиссей. Удивительно, но в данный момент это было абсолютной правдой, хотя следующие слова… уже не совсем. – Леди Веллетри коллекционирует редкие растения разных миров. Согласно своему происхождению, она не может обращаться к представителям младших рас. Я, как её собственность, выполняю роль переводчика.

В переводе с детективного на ассистентский это значило: «Молчи и не мешай мне вести разговор».

Волосы Аны окрасились лаймовым водопадом непонимания, но в ту же секунду она взяла эмоции под контроль и подыграла боссу: верхние пряди стянулись в плетёный венец, остальные разгладились по плечам, застынув холодной бирюзой, глаза вспыхнули тем же цветом. Она повернулась боком, и свет послушно обрисовал точёный профиль дочери Зевса. В этот момент Ана казалась отстранённой и надменной красавицей иных миров.

Даже её практичный и симпатичный комбинезон незаметно изменился и выглядел так, что встречный бугай-мужлан испытал бы когнитивный диссонанс. Ведь жадно глядя на плотно схваченную совершенную фигуру девушки, ему нестерпимо хотелось сграбастать её здесь и сейчас – и одновременно бухнуться перед Аной на колени, как перед существом высшего рода. Ах, женщины. Фоксу потребовалось некоторое усилие воли, чтобы проигнорировать всё это и сохранить невозмутимое лицо.

– О, в нашей лаборатории любят кактусы, – довольно хмыкнул Благонравов, слегка удивившись странному повороту событий. Он перекинул одну ногу на другую и устроился в кресле поудобнее. – Передайте моё почтение благородной леди Веллетри, а вам, переводчик, ммм, академический привет. Готов ответить на вопросы.

– Как образовалась коллекция кактусов? Что послужило вдохновляющей причиной для её старта?

– Разумеется, гендосы, – тут же ответил академик, ведь этот ответ подразумевался сам собой. – Мы собираем кактусы в честь удивительных существ, которых исследуем и которые принесут человечеству столько пользы.

Ни один лишний мускул не дрогнул на лице вирпа, и это подсказало Фоксу, что оригинальный Благонравов использует мимический контроллер. Логично для столь занятого человека, ведущего такое количество переговоров.

– То есть, вы начали собирать кактусы, когда возглавили исследования по симбионтам? Как символ всего направления?

– Всё так, – согласился директор. – И теперь мы чрезвычайно довольны этой затеей.

Ана выразительно посмотрела на своего переводчика и окинула быстрым взглядом многообразие кактусов вокруг. Тот кивнул, будто получил её телепатическую ремарку, и озвучил:

– Такая обширная коллекция и столько редких образцов, успевших великолепно развиться и вырасти всего за пять лет. Впечатляет.

– Только не говорите это генису системы и нашим инвесторам, а то нам урежут финансирование, – элегантно пошутил Благонравов. – И мы не сможем угощать гостей первоклассным кофе.

– Ни в коем случае, – кивнул Одиссей, пригубив зелёную кактус-кружку. – Много ли детей стали частью вашей программы симбиозов за пять лет?

– Немного, – сдержанно откликнулся Благонравов. – Мы начинали с обычных пациентов, перешли к возрастным и проблемным, и только после завершения клинических испытаний третьей волны взяли в программу детей. В настоящий момент у нас всего пятьдесят четыре носителя младшего возраста, и мы не планируем радикально увеличивать их число.

– Почему? Всё ещё есть опасения в долгосрочной перспективе симбиозов?

– Нет, что вы, – с улыбкой уверил директор. – Гендосы безопасны и полезны для любого человека. Они идут на пользу всему населению системы Гендар, экономически и социально. Даже тем, кто никогда не станет носителем. Просто детям они в основном не требуются.

– Но многие дети мечтают о гендосах и присылают вашей лаборатории поделки и рисунки?

– Иногда, – слегка удивился Благонравов, разглядывая человека, задающего странные вопросы. – В прошлом году наш фонд устроил масштабный конкурс, и лабораторию буквально завалили милой кутерьмой. Сейчас уже всё убрали.

– Скажите, а чем в данный момент занят ваш оригинал?

– Хм, – глаза академика удивлённо блеснули, а щёки зарумянились чуть сильнее. – Виктор Благонравов в данный момент ведёт консультацию для личного секретаря гениса системы Гендар по вопросам управления улучшенным персоналом.

– Улучшенным – значит вступившим в симбиоз с гендосами?

– Именно так, – улыбнулся академик. – Знаете, я чувствую себя как на допросе, а ваши личные данные столь скудны. Кто вы, в самом деле, и какова цель у этого разговора?

– Мы вовсе не журналисты в поисках сенсаций, не инфо-воры и абсолютно не представители конкурирующих структур, – ответно улыбнулся Одиссей. – Будь мы хоть кто-то из перечисленного, разве мы пришли бы к вам в кабинет на прямой разговор и выдали себя? Конечно нет, мы бы действовали куда тоньше.

Благонравов поджал губы и кивнул с выражением: «Да, с этим не поспоришь».

– Мы частные лица с частным интересом.

– Но это медицинский или инвесторский интерес? – директор слегка назидательно помахал пальцем. – Зная точную цель, я смогу точнее отвечать на вопросы.

– Вы и так отвечаете прекрасно, – уверил Фокс. – Я бы мог сказать, что мы жаждем гендосов, но это неправда. Инвестировать в ваш проект нам тоже нечего: нас только что ограбили жители вашей замечательной системы. При этом у нас похитили друга и требуют выкуп деньгами, которых у нас нет. Вот, собственно, и наш главный интерес: вернуть члена команды.

– О, душевно сочувствую! – Благонравов посмотрел на Фокса с приличествующим удивлением, дипломатичным сопереживанием и с проступившим сквозь всё это интересом, прищурившись. – Вы уже привлекли силы правопорядка к решению проблемы? И подскажите, какое отношение произошедшее с вашим другом имеет к нашей лаборатории и лично ко мне?

– Пока не знаю, – ответил Одиссей, наблюдая, как выражение вирпа становится всё более неоднозначным. – А почему у вас нет гендоса, Виктор?

– Генетическая несовместимость, – без паузы, сокрушённо и печально ответил Благонравов. – Я трижды пытался вживить симбионтов, увы, организм отверг всех троих. Ирония судьбы: человек, открывший и защитивший гендосов, разработчик и ведущий программы «Благолетие – каждому!» обречён остаться без плодов труда всей своей жизни…

– Вот как. Нам очень жаль, – Одиссей кивнул, встал и подал руку Ане. – Благодарим за содержательные ответы, мы узнали всё, что нужно.

– Уже уходите? Так скоро? – деликатно уточнил академик, поднимаясь и возвышаясь над Фоксом на целую голову. В своём дорогом и ухоженном тёмно-синем костюме он был вполне достоин претендовать на роль директора всего человечества. – Может, ещё кофе?

– Спасибо, мы лучше газировки, я видел в коридоре у переходника автомат.

Глаза академика не сдержали изумления даже несмотря на мимический контроль, который вирп отображал, добросовестно копируя настоящего. Поведение странного гостя не укладывалось в стандартную логику, он вёл себя непоследовательно… но будучи опытным и талантливым управленцем, Благонравов осознал, что совершенно целенаправленно.

– Что ж, и вам спасибо за визит, – радушно сказал он и помахал рукой странной паре посетителей, которые были уже в дверях.

– Постойте! – раздался бархатный и властный голос.

Настоящий Благонравов стоял на выходе из закрытой части своего кабинета, он вцепился в пришельцев внимательным взглядом. Дорогой тёмно-синий костюм был небрежно расстёгнут, раскрасневшееся лицо более свободно и выразительно, чуть более рыхло, чем у вирпа. Тем не менее, это был ухоженный и представительный человек, просто намеренно-неидеальный.

– Ваша дочь хорошо рисовала, – сказал Одиссей, отведя взгляд от детского рисунка с колючим солнцем и глядя Виктору в глаза. – Но нам пора идти.

Он развернулся и вывел Ану за руку из офиса в коридор, не глядя, как лицо академика Благонравова сковал мимический спазм. Контроллер сдержал эмоции, которые проступили на нём непроизвольно, все в один момент.

– Что происходит? – шикнула изумлённая Ана, спеша за Фоксом к выходу из большого лабораторного блока. – Я ничего не поняла!

– Объясню чуть позже, когда будем падать, – отрывисто бросил детектив, продолжая тащить её к автомату с газировкой и снэками. – Вызови кабинку, прямо сейчас. Твоё защитное поле в порядке?

– ??!? – беззвучно воскликнула Ана, обалдевая от происходящего, но тут же ответила на заданный вопрос. – Да!

– Хорошо, оно должно выдержать. Как только войдём в кабинку, окружи нас полем и закройся от звука, визуала и сканов.

– Поняла. А причём тут газировка?

– Нам надо пару десятков бутылочек, – лихорадочно сказал Одиссей, обшарив взглядом большой снэк-автомат. – Ооо, эконом-паки, мы спасены!

Он дважды нажал на иконку с упаковкой баночек, торопливо приложил кристалл и оплатил, две внушительных упаковки выехали из автомата, и детектив схватил обе под мышки.

– Купи жвачки! – нервно приказал он.

– Сколько? – принцесса уже тыкала в нужную иконку.

– Пачек пять-шесть.

– ??!? – голова Аны уже ярко-фиолетово пылала от изумления, но она исполнила приказ и схватила пухлые упаковки с вакуумными жвачками, созданными для невесомости и орбитальной среды.

– Бежим, – отозвался Фокс и потопал к переходнику.

Они ворвались в кабинку практически в ту же секунду, когда она плавно остановилась у входа. Поле мягко прижало принцессу и детектива друг к другу, Ана отключила все доступные сигналы, установив защиту от наблюдений и сканирования – в той степени, какую могло предоставить качественное бытовое поле категории А.

– Теперь можешь объяснить?! – воскликнула девушка.

– Благонравов – убийца и социопат, он собирается сделать с людьми через гендосов что-то плохое. И главное, он понял, что я это понял. Поэтому сейчас он попытается нас убить.

– Как? – глаза Аны потемнели.

– Не знаю, вот и увидим, на что он способен и какими методами предпочитает решать проблемы. Быстрее отправляйся!

– Обратно в «Мусорог»? – с сомнением уточнила девушка.

– Нет, конечно. Но кроме него не важно, куда, мы всё равно не доберёмся до пункта назначения.

Кабинка плавно тронулась, проехала метров тридцать, но вдруг затормозила и вернулась на платформу лаборатории. Ана и Фокс замерли, вцепившись друг другу в руки и ожидая, что сейчас на борт заскочит пара боевых киборгов, которые их немедленно атакуют… В чмокнувшие двери въехал шарообразный ремонтный робот, примерно по колено человеку.

– Пи-пи-пик, – пропищал он в лучших традициях R2D2, мигнув россыпью огоньков.

Кабинка закрылась и двинулась в путь, два человека сжались в углу у окна, не отводя от ремонтника глаз.

– Что делать? – шепнула Ана.

Одиссей лихорадочно вскрыл две упаковки жвачки и высыпал одну себе в рот.

– ЖУЙ! – сказал он.