Ярость Авалона

Глава 1

Скрипучее автотакси затормозило возле ажурных ворот, тронутых ржавчиной, и механический голос водителя равнодушно изрёк:

– Вы приехали. Ваше первое кладбище.

– Будем надеяться, что не последнее, – пробормотала я, вылезая из тёплого салона в осеннюю промозглую серость.

По ногам сразу ударил холод. За кладбищенской оградой плавал густой туман. Честно говоря, странное место для деловой встречи. Может, это была шутка или дурацкий розыгрыш? Хотя вряд ли агенты Бюро склонны к подобному юмору. А я так нервничала из-за предстоящей беседы, что забыла выспросить у Лампыча какие-нибудь подробности.

Таким, как я, встреча с агентами БОР – то есть Бюро особых расследований – ничего хорошего не сулила. В этом «бору» сгинуло немало магов. Когда мне передали приказ явиться, первой реакцией было тревожное: «Неужели всё-таки засекли?» С другой стороны, их агенты могли помочь мне с одной семейной проблемой, и я не собиралась упускать такую возможность из-за банальной трусости.

Впервые мне довелось столкнуться с магией шесть лет назад, когда пропала моя старшая сестра. До этого наше детство было спокойным и безмятежным, пока у Кристы в пятнадцать лет не открылся магический дар. Спустя три года, после окончания школы она исчезла.

БОР занималось разными нарушениями, связанными с колдовством. Несанкционированное применение магии, странные нападения – предположительно, с участием магических тварей, необычные исчезновения, и так далее. В последнем пункте наши интересы пересекались. Мама так и не оправилась после ухода Кристы. Несмотря ни на что, она продолжала ждать и искать её, хватаясь за любую зацепку, которая неизменно оказывалась ложной. Но мама всё равно продолжала надеяться. Она словно поставила свою жизнь на паузу в ожидании момента, когда Криста вернется.

Это и подтолкнуло меня к работе в департаменте безопасности, хотя по уму мне следовало держаться от них подальше. У меня тлела надежда – вдруг я смогу узнать что-нибудь о сестре? А если нет, то хотя бы помогу другим избежать этой участи! Довольно быстро удалось выяснить, что магическими преступлениями занимался особый отдел, оказавшийся интригующе закрытой структурой. Простым аналитикам вроде меня даже знать не полагалось об их работе. Правда, аналитиков часто недооценивают. Никто не подозревает, сколько информации стекается к нам на стол, и как много интересного хороший специалист может из неё выудить – а я была хорошим специалистом. Цифры были моим убежищем. Только за работой я чувствовала себя по-настоящему неуязвимой. В жизни всё так ненадёжно, непредсказуемо… Оглянуться не успеешь, а судьба уже готовит тебе очередную подставу. Случай с Кристой наглядно это доказывал.

Освоившись в коллективе, я быстро вычленила те сводки, которые относились к БОР, и принялась с особой тщательностью отслеживать их работу. Меня подталкивало любопытство. Несмотря на секретность, окружавшую их дела, из отдельных крох информации складывалась занимательная картина.

Говорят, что любопытство сгубило кошку. Мне оно тоже вышло боком в конце концов. В последние четыре месяца Бюро пасло одного кроветворца, который ловко ускользал из каждой ловушки. В отчетах он проходил под дурацкой кличкой Вампир. Эта операция меня просто заворожила. Позже, когда я посмотрела «послужной список» этого колдуна, мое любопытство переросло в отвращение. Это заставило меня кое-что предпринять. Полагаю, без моего вмешательства Вампир сбежал бы и на этот раз – кроветворцы умеют прятаться как никто. Уж мне ли этого не знать! Однако, благодаря моему сыщицкому энтузиазму он угодил-таки за решетку. Минусом в этой ситуации было то, что я засветилась, да ещё привлекла внимание БОР, и теперь меня вызвали для беседы. Хуже не придумаешь! На моей шкале риска это был красный уровень угрозы.

И всё-таки в глубине души я надеялась, что всё пройдёт благополучно. Может быть, я даже сумею узнать что-нибудь о сестре. Главная проблема заключалась в том, что в момент задержания мне пришлось самой применить магию, причём запрещённую магию. Оставалось надеяться, что я хорошо замела следы.

Калитка была заперта на простую щеколду, чтобы не распахивалась от ветра. Толкнув створку, я поморщилась от ржавого скрипа. Стоявшие невдалеке обелиски, утопающие в сером тумане, хмурыми взглядами словно придавливали меня к земле. Даже воздух, насыщенный запахами прелой листвы, здесь казался странно тяжёлым. Душным. Мой ботинок угодил в холодную лужу возле ворот, и нога тут же онемела от холода. Это усугубило дурное предчувствие. Может, всё же не стоило вмешиваться в дела Бюро?

Я нерешительно потопталась на месте. Азарт подталкивал меня вперёд, тогда как осторожность требовала сдать назад, собрать вещи и сменить место жительства. Тихое кладбище выжидающе затаилось. Ладно, нельзя же вечно торчать в воротах! Раскисший искусственный газон, настеленный кем-то поверх тропы, захлюпал под моими решительными шагами. Пан или пропал! Либо я получу заслуженную награду, любо вскоре займу соседнюю камеру рядом с Вампиром.

То-то он будет рад.

***

Это заброшенное кладбище находилось почти за чертой города. Раньше я здесь не бывала. В лужах тускло отражалось серое небо, часть камней в постаментах была выворочена мощными сорняками. С мокрого куста сирени свисала ветвь мертвой лозы. Я не прошла и пяти шагов, когда подол моего плаща зацепился за куст осота.

Здесь покоились люди, о которых все давно позабыли. Такие места обычно пользовались популярностью у маргиналов, но здесь не было видно ни бутылочного стекла, ни окурков. Взглянув на имена, выбитые на надгробиях, я поняла, почему. Когда-то здесь хоронили магов. Не удивительно, что новые разросшиеся кварталы огибали это место, как зачумленное!

Двести лет назад мир сотрясли два магических катаклизма, один за другим. Война – это всегда разрушительно, но война с участием магов едва не уничтожила всё живое. Небо потемнело от пепла, воздух стал ядовит из-за выбросов сернистого газа. Долгая вулканическая зима привела к голоду и болезням. Пандемия, вызванная неизвестным вирусом (наверняка магического происхождения), поражала города один за другим и быстро распространилась по всему миру. Энергетика накрылась вместе с сельским хозяйством. Цены взлетели до небес. В те страшные времена многие города были заброшены, а оставшиеся пришлось перестроить, чтобы изолировать аномальные зоны, фонившие остаточным магическим излучением.

Здешнее кладбище, наверное, тоже до сих пор светилось по ночам.

Это объясняло присутствие здесь агентов БОР. Я немного приободрилась. Наверняка они замеряли здесь магический фон или занимались какими-нибудь другими проверками, а меня вызвали сюда просто для удобства. Не такая я важная птица, чтобы разыскивать меня по всему Управлению! Значит, мой главный секрет по-прежнему был в безопасности. Ведь я всю жизнь – почти с тринадцати лет – была так осторожна!

Двести лет назад любая магия была под запретом. Война оставила такие глубокие раны, что люди в страхе огрызались даже на безобидных травников. Что уж говорить о стихийниках, предсказателях и всех остальных… Одного артефактора сожгли вместе с его мастерской, где он втайне ставил свои эксперименты. Когда некий менталист, не удержавшись, начал пророчествовать на площади, озверевшая толпа набросилась на его и едва не убила. Все, кто обладал хоть каплей магических сил, были вынуждены скрываться.

Понадобилось много времени, чтобы страх перед магией немного сгладился. Дикие случаи самосуда ушли в прошлое. Теперь травники и зельевары трудились в фармацевтических компаниях, а артефакторов снова начали нанимать в качестве инженеров. Прорицатели и менталисты открыли гадательные салоны или устроились прогнозистами, кое-кто из стихийников нашёл работу в сельском хозяйстве. Появился Ковен магов, Бюро особых расследований и всяческие комиссии, чьей обязанностью было держать магию под контролем. Хоть и медленно, но волшебство вновь проникало в разные сферы жизни… за исключением магии кроветворцев. В годы войны их клика натворила таких дел, что люди до сих пор не могли смириться с нашим существованием.

Таким, как я, даже в нынешней новой реальности не было места.

Глава 2

Двое мужчин появились неожиданно, словно вынырнули из серой мглы. Один был повыше ростом, худой, как циркуль, с острым взглядом и скуластым строгим лицом. Одет он был в костюм и плащ сдержанных черно-серых тонов. Другой – полноватый, с покатыми плечами, кутался в теплое крапчатое пальто и толстый шарф. Его усы торчали щеткой, на губах играла ухмылка, и весь его облик излучал такое благодушие, что с первого взгляда было понятно: этому типу нельзя доверять.

– Госпожа Маркович? – спросил высокий.

– Лучше просто Катарина, – представилась я. Мы пожали друг другу руки.

Агенты показали свои удостоверения. Высокого звали Кестер, а добродушного хитрована в шарфе – агент Локк. Не теряя времени, Кестер сразу перешел к делу.

– Рад знакомству. Но прежде всего позвольте спросить, как вы узнали о нашей работе? Мы предпочитаем не афишировать свои дела.

– Догадалась.

Кестер с Локком переглянулись, и по их телеграфному обмену взглядами я поняла, что такой ответ их не удовлетворит. Придется объяснить, где у них образовалась дыра в безопасности.

– Я аналитик. К нам стекается информация из всех отделов. Ваши дела часто требовали предварительного расследования, и вы запрашивали для этого специальное оборудование.

– Ясно.

Оба взглядом сказали друг другу «ах, вот оно что». Кому-то из их парней, ответственному за выдачу заявок, явно грозила головомойка.

– А как вы узнали, что мы разрабатываем беглого кроветворца? Тоже догадались?

Вообще-то это было видно по характеру преступлений. И потом, что за умник дал ему эту дурацкую кличку – Вампир? Несведущие люди часто путали кроветворцев с вампирами, и меня это всегда раздражало. Что ещё за инсинуации? Ничью кровь мы не пьём. Мы лишь используем её для магических экспериментов.

Теоретически, взяв одну каплю чьей-то крови, я могла бы заставить человека страдать от боли или совершить нечто такое, что ему и в страшном сне не приснится. Но это только в теории. На самом деле я ничего подобного не умела и не собиралась уметь. В отличие от меня тот тип, которого ловили агенты, не был скован никакими моральными ограничениями.

– В отчетах часто фигурировал белый фургон, куда он предположительно заманивал своих жертв, – объяснила я. – Однажды на улице я увидела похожий фургон, а рядом с ним – вашего агента, который выглядел дезориентированным. Словно он находился под магическим воздействием.

На самом деле я оказалась на той улице далеко не случайно, но агентам было необязательно это знать. Пожалуй, меня привело туда не одно только любопытство. Я постаралась бы загнать Вампира в угол в любом случае, потому что его поступки вызывали у меня дикое возмущение. Это было ещё хуже того, что случилось с Кристой! Его последней жертве было всего шестнадцать. Подчинив себе волю девчонки, он подбил её продавать одноклассникам некие препараты. Наверняка её вскоре поймали бы, но Вампиру всё равно ничего не грозило. Полиция никак не могла к нему подступиться, потому что все его жертвы отказывались давать показания.

Да, наша магия способна и такое. Иногда мне хочется извиниться за то, что я существую.

– Бросив вашего агента на улице, подозреваемый сел за руль, – продолжала я свой рассказ. – Я решила вмешаться. Завела мотор и протаранила его фургон своей машиной.

Моё заявление было встречено красноречивым молчанием.

– Это было рискованно, – сказал наконец Кестер.

– Ну не могла же я позволить ему сбежать? К тому же, я действовала аккуратно.

Это был скользкий момент в рассказе, который мне хотелось проскочить как можно быстрее. На самом деле больше всего пострадала моя машина. Дар кроветворца позволял быстро заживить почти любые порезы, поэтому, чтобы прийти в себя, мне понадобилось две-три минуты. На память о моем безрассудстве у меня остались лишь несколько шрамов, надёжно скрытых под рукавами кителя и плаща.

– А после того, как вы устроили аварию – с предельной аккуратностью, разумеется – у вас ещё хватило сил, чтобы преследовать этого негодяя? – заинтересованно спросил Кестер.

– Мне помогли патрульные, которые оказались поблизости.

«Вампир» тоже кое-что смыслил в регенерации, поэтому не стал рассиживаться в разбитой тачке, а выскочил и дал дёру. Единственное, он не учёл, что я кинусь следом за ним. Мы сцепились. Он попытался применить заклинание подчинения, но на мне оно не сработало – как-никак, мы с ним были тварями одной породы. От злости он потерял самообладание и вдарил магией с такой силой, что детекторы по всей улице взвыли в полный голос. На шум сбежались все полицейские из ближайшего участка. Представляю, какая там поднялась паника! Наверное, они решили, что началась новая магическая война.

Меня тоже арестовали за компанию, так что пришлось помахать своим удостоверением и объяснить ситуацию. Таким образом это дело и получило огласку.

– Всё равно, это было опасно. Вы чудом остались в живых! – укорил меня Кестер.

Я пожала плечами: что толку спорить. Зато Вампир был надежно упакован в камеру, со всех сторон облицованную шонгритом, а у полиции появился шанс раскрутить всю цепочку его грязных дел. Можно было надеяться, что он сядет надолго. Желательно, на всю жизнь.

– Мне просто повезло.

Я хотела быстрее покончить с допросом. Сколько можно меня допрашивать? Пора бы уже перейти к благодарностям. У меня как раз была одна просьба…

– Пожалуй, одним везением тут не обошлось, а? – подмигнул Локк.

Этот намёк мне не понравился. Всё моё горячее нетерпение тут же растаяло, сменившись ознобом.

Насмешливая физиономия Локка прямо-таки лоснилась от самодовольства.

– Как ты думаешь, почему мы назначили тебе встречу именно здесь?

Он кивнул в сторону серых столбов ограды, плавающих в водянистом свете.

– Внутри каждого столба спрятана опора из шонгрита. Это место надежно блокирует любую магию. Так что давай без фокусов, дорогуша.

Ах, вот оно что! То-то я удивлялась, почему воздух здесь словно давил мне на плечи. Насколько же в древности люди боялись магов, если установили вокруг кладбища такую драконовскую защиту! М-да, всё-таки надо было прислушаться к интуиции, она плохого не посоветует. Кашлянув, я незаметно огляделась из-под ресниц, прикидывая пути отступления.

Кестер тут же дал понять, чтобы я оставила эти попытки.

– Перестаньте ерзать. Нам давно известно, кто вы такая и какой магией вы владеете, – сказал он.

От испуга моё сердце чуть не провалилось в желудок, но неожиданно он добавил:

– Тем не менее, мы согласны рассмотреть вопрос о вашем переводе в Бюро.

Что он сказал? Я решила, что меня подвел слух. Они хотят взять меня к себе в БОР? Кроветворца? Невероятно.

– Только сначала тебе придётся выполнить одно поручение, – добавил Локк.

Стараясь не поддаваться панике, я села прямее. Для такой, как я, попасть в БОР – это несбыточная мечта. Ради этого можно согласиться на что угодно. Ладно, почти на всё.

– Оно связано с Авалоном.

Я проглотила изумленное восклицание. Локк снова меня шокировал. Он как будто нарочно старался выбить меня из равновесия. Авалон был особым местом, тесно связанным с теми секретами Ковена, о которых Бюро предпочитало не знать. Значит, теперь они изменили тактику? Интересно, из-за чего?

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – спохватившись, заявила я.

Кестер устало улыбнулся:

– Да будет вам, не притворяйтесь. Всё вы знаете. Ваша сестра Кристина отправилась на Авалон шесть лет назад, не так ли?

– Мы уже давно наблюдаем за вашей семьей, – добавил Локк и этим окончательно меня добил.

Вот это я влипла! Хуже того, теперь не только я, но и мама была в опасности!

Отправляясь на эту встречу, я подсознательно ждала неприятностей, но их масштаб значительно превысил мои опасения. Приходилось признать, что агенты БОР сделали меня с разгромным счётом.

Глава 3

Авалон был последним оплотом магии и единственным местом, где маги всегда чувствовали себя в безопасности, так как обычные люди просто не могли отыскать туда дорогу. На Авалоне даже сохранились волшебные университеты. Люди, далекие от оккультных традиций, считали его миражом, легендой или призрачным островом, который исчезнет в тумане, едва вы попробуете к нему приблизиться. На самом деле это был не остров, а некое измерение, другая складка пространства, попасть на которую могли только маги.

Когда жизнь понемногу наладилась, именно на Авалоне провозгласили создание нового Ковена. Его главной целью было сохранение уцелевших знаний. Кроме того, Ковен старался помочь магам найти свое место в изменившемся мире. Чтобы выявить самых талантливых адептов, на Авалоне начали проводить состязания. Любой маг мог подать заявку, чтобы подтвердить своё мастерство. Если он успешно справлялся, то ему присваивали звание магистра, и Ковен брал его под своё покровительство. Это сразу давало зеленый свет в карьере.

Мы с сестрой ничего не знали о магии, пока однажды она сама не заявила о себе. Когда Криста перешла в старшую школу, у неё появилась своя компания, какие-то новые секреты и разговоры. Меня мучила ревность. Из-за детской обиды я часто доводила Кристу по пустякам. Один раз ссора зашла так далеко, что дошло до драки. Я влепила сестре пощёчину, она разозлилась и оттолкнула меня с такой силой, что я впечаталась в стену. От боли у меня потемнело в глазах. Последнее, что я помню – испуганное лицо сестры и её виноватый голос:

– Рин, прости, я не нарочно!

В панике Криста вызвала с работы маму, и они вместе свозили меня к врачу, проверить на сотрясение мозга. А вечером мать усадила нас обеих на кухне и провела с нами серьезную беседу. Тогда мы впервые узнали о нашем даре и о том, какие опасности он несёт.

– Значит, мы не такие как все? – задумчиво спросила Криста, переварив новую информацию.

Мама улыбнулась.

– Такие как мы должны быть особенно осторожны, – сказала она, со значением посмотрев на нас.

В отличие от артефакторов или стихийников, которые могли использовать магию для работы, дар кроветворцев был источником постоянной угрозы. Нам ещё повезло, что магия Кристы проявилась дома, а не где-нибудь в школе! Иначе пришлось бы бежать из города со всех ног. В детстве мы слышали много леденящих душу историй о том, что обыватели могли сделать с неосторожным магом. Пусть даже нынешние времена стали спокойнее, более цивилизованными, но всё равно… В Мышинце, где мы жили, люди до сих пор относились к магии словно к неизлечимой болезни.

По словам мамы, дар достался нам от отца, которого я никогда не видела, а Криста помнила очень смутно. Мама сказала, что он вынужден был уехать, чтобы не подвергать нас опасности. Она очень давно не получала от него вестей.

С того дня мы с сестрой поклялись соблюдать осторожность. У Кристы даже улучшились оценки по поведению, так как теперь она старалась избегать школьных драк. Но в душе у неё поселилась мечта… Узнав откуда-то об Авалоне, она стала грезить об этой волшебной стране, где талантливый маг мог добиться всего, чего пожелает. Криста всегда была смелее меня. Я планировала свое будущее, исходя из имеющихся возможностей, а она хотела большего, хотела всего! Богатства, признания, уважения. Она мечтала вернуть магии то место в мире, которое та по праву должна была занимать.

«Разве это справедливо, – горячилась она, – что нас судят по поступкам, которых мы даже не совершали?»

Поздно вечером, когда мама желала нам доброй ночи и уходила к себе, Криста шепотом рассказывала о своих планах. Ночник в виде кристалла мягко светился в темноте, отбрасывая на потолок цветные блики. В этом волшебном свете любое чудо казалось возможным. Я остерегала сестру, напоминая, что магия кроветворцев была запрещена даже на Авалоне. Появиться там означало подписать себе смертный приговор. В то время как стихийники или менталисты погибали в стычках с людьми, клан кроветворцев был уничтожен самими магами. Если верить историческим хроникам, Злат Беркут, наш дальний пра-прадед, замахнулся на такое могущество, что это вызвало страх у всего магического сообщества. Из-за этого в годы войны его семья была полностью истреблена.

– Даже не думай! – говорила я, стараясь охладить пыл сестры. – Представляешь, что тебя ждет, если ты объявишься на Авалоне?

Криста не собиралась сдаваться.

– Ну я же не дура, чтобы признаваться, в чем заключается моя сила, – усмехнулась она. – Никто ничего не узнает. А потом, когда я пройду все испытания, они будут вынуждены меня принять!

Тот разговор с мамой сильно на нас подействовал. Я стала чаще заглядывать в библиотеки. В книгохранилищах я искала книги, повествующие о войне магов. Тактика и сражения меня не интересовали, а вот действия Злата Беркута, нашего печально знаменитого предка – очень даже. Я отслеживала каждое упоминание его имени. Масштаб его злодейств действительно впечатлял. Любую силу можно использовать во благо, но Беркуту как будто нравилось применять её для уничтожения неугодных. Он насылал болезни, изобретал новое оружие, создал полк суперсолдат-троллей, исполнявших любые его приказы…

В общем, он действовал примерно так же, как и Вампир, только с гораздо большим размахом.

Впоследствии все его изобретения были уничтожены и засекречены, чтобы никто больше не пытался создать нечто подобное. Даже сейчас, спустя много лет от некоторых эпизодов его биографии меня пробирали мурашки. Чтобы предостеречь сестру, я поделилась с ней этими знаниями. Криста, пожав плечами, сказала, что историю пишут победители, так что в этих хрониках наверняка полно вранья. Магия кроветворцев её не пугала. Наоборот, она была воодушевлена открывшимися возможностями.

Неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы однажды мама не поймала нас с поличным, когда Криста рисовала у меня на руке глиф[1] для улучшения памяти красной шариковой ручкой. Мои оправдания, что это маленькое колдовство могло помочь мне с контрольной, не помогли. А уж когда мама услышала про Авалон, она так взъярилась, что это произвело впечатление даже на Кристу. Никогда раньше мы не видели её в таком гневе! Отчитав нас и пообещав достать с антресолей старый отцовский ремень, напоследок она заявила:

– Я запрещаю вам даже думать об Авалоне!

После этого Криста притихла. Больше мы не слышали от неё ни слова на запретную тему. Со временем мы с мамой забыли о её планах, а зря. Нам следовало понять, что Криста не откажется от своей мечты так легко. Только теперь она вынашивала свои планы в тайне. Спустя три года, через месяц после окончания школы она исчезла. Ещё через два месяца нам пришло официальное письмо с печатью Авалона.

Не все маги выдерживают испытания. Как следовало из письма, Кристе удалось-таки попасть в желанный волшебный мир, но она не справилась с каким-то заданием и была изгнана. Однако и домой она не вернулась. Вскоре то проклятое письмо вынудило нас с мамой тоже уехать из Мышинца. Одного намёка, что наша семья как-то связана с колдовством, хватило, чтобы превратить нас в изгоев. Только соседка Ханна, которая всегда жалела маму, продолжала поддерживать с нами связь. От неё мы знали, что Криста в городке больше не появлялась.

После ухода сестры мама была сама не своя. Я же, со свойственной подросткам наивностью, старалась не думать о страшном. За те годы, которые мы провели без Кристы, я придумала ей множество прекрасных жизней. В моих фантазиях она, сбежав с Авалона, отправилась покорять мир. Она стала танцовщицей, фотографом и библиотекарем. Она путешествовала, была одинокой, вышла замуж и растила детей. В ней было столько силы и храбрости, что она могла стать кем угодно! Лишь одного она никогда не сделала бы – не вернулась в наш захудалый Мышинец, чтобы прозябать здесь в безвестности.

В отличие от неё, мы с мамой ничуть не возражали против уютного прозябания, но нас никто не спросил. Вслед за Кристой нам тоже пришлось бросить обжитой дом и несколько лет скитаться по съёмным углам.

И кто в этом был виноват?

[1] Глиф – это графический символ, используемый для концентрации намерения или привлечения определенных энергий.

Глава 4

Ошарашив меня новостью об Авалоне, агент Локк сунул руку за пазуху и извлек из глубин пальто шершавую коричневую папку.

– Это личное дело одного мальчика, который долгое время жил под наблюдением наших агентов.

– Пока они его не упустили, – проворчал Кестер.

– Кто же знал, что этот идиот соберется на Авалон?

– Нужно было тщательнее отслеживать его контакты!

Пока они препирались, я открыла папку. Мне в глаза сразу бросилась фотография. Мальчика, выросшего под опекой агентов, звали Кир Морган, и у него был дар артефактора. На фото у него был прямой взгляд, непослушные темные вихры надо лбом и лукавая улыбка подростка, замыслившего отличную шалость.

Это выражение было мне хорошо знакомо. Значит, он тоже вынашивал свои планы в тайне. Ну конечно, сбежать от опекунов – это же так весело! У меня защемило сердце. Этот пацан чем-то неуловимо напоминал Кристу.

На худом лице Кестера отразилась жалость, смешанная с досадой.

– Он действительно очень талантлив. Видите, сколько за ним числится изобретений? Мы готовили его к серьезной работе. Но внезапно ему дурь стукнула в голову, и он решил изменить мир, а для начала – овладеть всеми тайнами Авалона.

Хорошенькое начало.

– Это было в записке, которую он соизволил оставить, – пояснил Локк.

– Если он пройдет испытания, то Ковен мигом наложит на него лапу, и мы больше его не увидим!

– А если срежется, то лишится своего дара и даже жизни. Эти бешеные юнцы, которые отправляются покорять Авалон, сами не сознают, чем рискуют, – недовольно засопел Локк. – Конечно, Ковен и не думает их предупреждать!

– Его надо остановить.

Я мысленно согласилась. Надо, но как?

– Вы считаете, что я смогу это сделать?

Лицо мальчишки по-прежнему стояло у меня перед глазами. Кир Морган, хм. Интересно, кто на самом деле скрывался под этим именем? Кто-нибудь из клана Воронов, скорее всего. Такой яркий дар артефактора не мог появиться на пустом месте, к тому же в столь юном возрасте.

По традиции, раньше всем магам давали птичьи фамилии, но после войны чувство самосохранения заставило от них отказаться. Если бы, например, я призналась в школе, что мое настоящее имя – Катарина Беркут, то мы с мамой могли не дожить до вечера.

И без того всё получилось достаточно плохо.

Когда мы получили то проклятое письмо, мама почти перестала спать. Я думала, что она волнуется из-за Кристы. Понятия не имею, чем была занята в то время моя глупая голова! В основном, всякой ерундой вроде того, как бы улизнуть с контрольной по биологии, или как привлечь внимание Марека, который на уроках перемигивался с моей соседкой по парте.

Кроме того, мама завела раздражающую привычку провожать меня до школы и обратно. Это ужасно бесило. Я же не в первом классе, чтобы идти в школу под ручку с мамой! Не дай бог увидит кто-то из одноклассников.

– Перестань, мам, это просто смешно! – Я шипела как кошка, выдергивала руку и шла на шаг позади.

Утром четвертого дня мы из-за этого чуть не поссорились. А после уроков за мной в школу пришла наша соседка, Ханна.

– Твоя мать в больнице. Собирайся, – сказала она.

Я не помнила, как собрала свои вещи. Когда мы приехали в больницу, из маминой палаты вышел полицейский в форме. Лицо у него было хмурое. Оказалось, что на наш дом напала банда мотоциклистов. Они разнесли мамин сад и поломали все молодые вишни, которые в этот год только начали плодоносить. Маме разбили лицо и сломали руку. Все стены дома были исписаны похабными надписями. Вернувшись домой, я остолбенела, а потом схватила тряпку и бросилась их оттирать, словно это могло что-то исправить. Наверное, это был шок. Мама заставила меня прекратить, налила мне горячего чаю и кое-как вытащила чемодан с антресолей.

Следующие два дня мы прожили у Ханны. По ночам возле дома слышался рев моторов. Ханна с мамой боялись, как бы его не сожгли. К нам опять пришли из полиции. Я подумала, что это насчет сестры, но оказалось, что нет. Нам настойчиво советовали уехать. Мама всё колебалась. Боялась за меня и в то же время боялась потерять следы Кристы, если та надумает объявиться. Ханна обещала передать нам весточку, если что. Через неделю мы с мамой перебрались в соседний город, но это оказалось недостаточно далеко. Слухи последовали за нами и туда. Пришлось ещё дважды сменить место жительства, прежде чем мы осели наконец в Верхнепольске. Здесь я окончила школу, потом училище и устроилась на работу с твердым намерением не только самой держаться подальше от магии, но и уберечь от неё остальных, до кого смогу дотянуться.

Коричневая папка в моих руках напомнила, что сейчас не время погружаться в воспоминания. Пролистнув перечень достижений Моргана на ниве артефакторики, я перешла к личным данным. Когда мой взгляд упал на дату рождения, я поперхнулась воздухом. Оказалось, что мы с ним были почти ровесниками.

– То есть Моргану сейчас двадцать два? – Я ошеломлённо подняла голову. – Вы говорили, что речь идёт о подростке!

– Авалон – это не волшебная школа из детской сказки, – усмехнулся Локк. – Обычно маги отправляются туда уже в зрелом возрасте. Ваша сестра была исключением.

Криста отправилась покорять магию, когда ей было всего восемнадцать.

– И как, по-вашему, я уговорю взрослого мужика вернуться вместе со мной? – саркастически спросила я.

С ребенком ещё можно было попробовать. И потом, за ребенка как-то чувствуешь больше ответственности. По моему мнению, взрослый человек имел право сам совершать ошибки и нести их последствия.

– У нас есть образец его крови, так что ты сумеешь его убедить, – сказал Кестер.

Сначала я даже не поняла, что он имел в виду. А когда поняла – меня словно ошпарило кипятком.

– Я никогда… Слышите, никогда не использую свою магию подобным образом!

Не знаю, в какой момент я успела вскочить на ноги. Некоторое время мы с Кестером сверлили друг друга взглядами. Пусть он сто раз был агентом или даже начальником в своем Бюро, есть вещи, которые я просто не могу совершить! Иначе это буду уже не я.

Наконец, он отвёл глаза и пожал плечами. Только сейчас я заметила, что Локк сидел в напряженной позе, и его рука пряталась под полой пальто.

– Хорошо, – согласился Кестер. – Тогда будем рассчитывать на ваше обаяние. А в помощь ему дадим вам дистанционный инъектор и ампулы со снотворным.

С обаянием у меня не сложилось. Я не из тех людей, которые легко и непринужденно могут превратить случайную встречу в судьбоносную. Снотворное – тоже сомнительная идея. Ну, усыплю я Моргана, а дальше что? Волоком тащить его на себе?

Агент Локк, успокоившись, подсел поближе:

– Наш план таков. Через три недели Авалон снова сблизится с нашим миром, и ты отправишься туда вместе с другими участниками состязаний.

Судя по хмурому лицу Кестера, ему эта затея не нравилась, но ничего другого они предложить не могли. У них уже не осталось вариантов.

– Мы планировали послать туда одного из наших агентов, но это бессмысленно, – пояснил он. – Обычному человеку проникнуть на Авалон так же сложно, как поймать ускользающий сон. Он даже ничего не увидит! Это место создано лишь для тех, кто одарен магией.

– Кроме кроветворцев, – напомнила я. – Думаете, мне там будут рады?

Как только я окажусь на земле Авалона, любой маг будет вправе меня убить.

Кестер с некоторым смущением отвёл взгляд. Локку было явно плевать на мои проблемы. Он небрежно пожал плечами:

– Ну, твоя сестра как-то же сумела их обмануть? Скрывать свою магию – это традиционный вид спорта на Авалоне. Никто не хочет раньше времени раскрывать свои преимущества! К тому же, тебе не придется долго там оставаться. Вместе с другими адептами ты попадешь на внешнюю стену замка, найдёшь Моргана, вколешь ему снотворное и подашь сигнал. После этого прибудет наш вертолет, и мы вас заберем.

На словах это звучало легко, но я прекрасно знала, как велика бывает разница между планом и его воплощением. Особенно, если дело касается магии. С ней обязательно что-то пойдет не так!

Наверное, эти мысли были крупными буквами написаны у меня на лице, потому что Кестер решил подсластить пилюлю.

– Когда ты вернешься, твои документы о переводе в БОР будут уже готовы.

Локк тоже обещающе заурчал:

– Да, и к тому же мы предоставим защиту для тебя и для всех, на кого ты укажешь. Может, вам с матерью лучше сменить жильё? У нас есть отличный, хорошо охраняемый поселок за чертой города. Там вам будет комфортнее. Твоя мама ведь любит сады?

«О, чтоб вам пропасть!» – подумала я со злостью. Они разузнали о нас буквально всё. Даже это!

Маме действительно было плохо в городе. Она привыкла к простору, привыкла видеть вокруг пышную зелень и лесистые холмы, а не стиснутые соседними домами многоэтажки. Когда мы переехали в Верхнепольск, мамин сад съежился до размеров подоконника, и сама она тоже как-то усохла. Ее лицо осунулось, в движениях появилась несвойственная ей суетливость… Она никогда не жаловалась, но я видела, как ей плохо.

Если у меня появилась возможность обеспечить ей безопасность и нормальную жизнь, это стоило того, чтобы рискнуть своей шкурой на Авалоне. Кроме того, в словах Локка было ещё кое-что. Что он там говорил об адептах, провалившихся на испытаниях? Чем им угрожал Авалон? Я спросила прямо:

– Вы знаете, что случилась с моей сестрой?

Локк покачал головой и послал мне бесхитростный взгляд опытного лжеца. В глазах у Кестера мелькнуло нечто вроде сочувствия.

– Нет. О ней ничего не известно. Но, когда ты начнешь работать у нас, то сможешь сама заняться этим вопросом.

Глава 5

Кестер тактично дал мне время на размышления, хотя мы оба понимали, что с его стороны это был просто вежливый жест. У меня не было выбора. В ожидании, когда Авалон будет готов принять новых адептов, я штудировала сведения об этом необычном месте. Чаще всего проход туда открывался «в ночи темной луны», то есть в новолуние. Оставшиеся три недели я потратила на подготовку. Этого времени с лихвой хватило бы даже самому безалаберному агенту, потому что материалов, присланных Кестером, было до обидного мало: лишь несколько брошюр и «Антология волшебных созданий» господина Борхеса [2].

Когда люди открыли для себя Авалон, там уже жили другие расы – спригганы, паки, гоблины и так далее. Большинство из них были мирными, за исключением гоблинов. Эти ни с кем не могли ужиться. Кроме того, в авалонских лесах можно было встретить сильфов или ундин, а над его серыми скалистыми горами летали диковинные птицы и кое-кто похуже. Виверны, например.

Я долго рассматривала приложенный к статье рисунок. Даже от нарисованной виверны веяло когтистой опасностью. Хорошо, если нам не придется встретиться лицом к лицу! То есть лицом к морде.

Маме пришлось соврать, что меня отправляют в командировку. После этого я терпеливо выслушала перечень наставлений и взяла обещание с Кестера, что в моё отсутствие за мамой будут приглядывать. Почему-то ему я доверяла больше, чем Локку. Ненамного, но больше.

Незадолго до предполагаемого дня «икс» я ощутила странное беспокойство. К вечеру оно настолько усилилось, что я не выдержала и вызвала по комму Кестера.

– Это произойдёт сегодня.

– Не может быть, – возразил он. – По нашим расчетам…

Нервозность и страх опоздать затмили во мне все прочие чувства, включая привычную осторожность, и я не сдержалась:

– Кто из нас шарит в магии, вы или я? Это точно случится сегодня! И наверняка Морган не упустит своего шанса!

Некоторое время в комме слышалось недовольное сопение. Я поспешно извинилась за свою грубость. После долгого молчания Кестер решил-таки мне поверить и хмуро буркнул:

– Встретимся на берегу.

[2] – На самом деле Хорхе Луис Борхес написал «Книгу вымышленных существ». По его словам, «для получения удовольствия от бесполезной эрудиции».

***

Ближе к ночи я стояла на берегу залива, пытаясь справиться с волнением. Меня до сих пор покусывала совесть после прощания с мамой, которая собрала мне в двухдневную командировку такой запас еды и одежды, что хватило бы на неделю. Если я не вернусь, эта ненужная сумка, собранная с такой заботой, будет сиротливо валяться в Бюро… Я кусала губы, чтобы не разреветься. Был уже конец сентября, и ночной холод морозил мне щёки. Кестер и Локк тоже прибыли вовремя. Мы все находились в прибойной зоне. За нашими спинами простиралась каменная громада набережной, а чуть выше светились цепочки городских огней, сбегавших по холмам к морю.

Вдалеке смутно виднелся пирс. Небо подсвечивали только фонари на рейде и висевшее над городом рыжеватое зарево. По заливу бежали торопливые волны. Целые пласты пены с шуршанием ложились на берег, расплескиваясь по гальке, и утекали обратно. Меня била мелкая дрожь – то ли от нетерпения, то ли от ветра. Мысленно я расписала предстоящее дело по пунктам, чтобы собраться с духом, но привычный способ в этот раз не помог. Слишком много было неизвестных факторов, слишком много обстоятельств, которые я не могла учесть!

Ненавижу сюрпризы.

Ледяные воды залива казались черными. Если что-то пойдёт не так, мне придётся в них искупаться. И это ещё не худший вариант развития событий…

– Зыбь сегодня мелкая, тебе повезло, – сказал Локк с наигранным оптимизмом. Что называется, успокоил. – К тому же, в заливе будет дежурить наш катер. Не беспокойся.

– Кому зыбь, а кому – бурные волны, – проворчала я.

Локк протянул мне кольцо с крупным лиловым камнем, который поворачивался в оправе. Если присмотреться, на камне можно было различить крошечную артефакторную схему.

– Держи, это маячок. Когда Морган будет у тебя, поверни камень, и мы вас вытащим.

Я задумалась, станут ли они вылавливать меня из залива, если я упущу Моргана. Или плюнут и уплывут?

– И вот это ещё возьми на всякий случай, – добавил Кестер.

Он протянул мне полётный ранец – джетпак, и помог надеть его на спину. Ранец оказался на удивление лёгким.

– Последняя разработка наших артефакторов, – похвастался Кестер. – Но даже с их усиливающими глифами надолго его не хватит, поэтому используй его только в крайнем случае, поняла?

Я кивнула. Охватившая меня нервозность мешала ответить словами.

– Авалон уже должен бы появиться, – пробормотал Кестер, помогая мне удобнее разместить ранец на спине. – Ты ничего не чувствуешь?

Я ощутила волнующий прилив магии, хоть и не могла внятно этого объяснить. В небе над заливом что-то происходило. Ночная темнота медленно отступала перед сиянием, разливавшемся среди облаков.

– Лично я вижу сплошные тучи, много туч, – сказал Локк, доставая из-под плаща сложенный зонт. – Наверное, будет дождь.

Вдалеке из радужного мерцания выступили очертания каменных стен – величественных, неприступных... Это было невероятно! На воде заблестела сияющая дорожка. Её свет окреп до серебряного огня, затем она выгнулась, поднялась в воздух, и к моим ногам упал хрупкий мост – гладкий, точно стекло, сотканный из огненных волшебных лучей.

А Кестер и Локк по-прежнему ничего не видели! Они обсуждали, разразится ли гроза прямо над заливом или уползёт прочь от города. Между облаками вспыхивали и гасли огненные зарницы.

Когда моя нога коснулась моста, под подошвой раздался хруст. Это заставило меня отшатнуться.

– Он что, реально стеклянный?! Они издеваются?

Кестер, стоявший рядом, помешал мне спрыгнуть на надежный песок.

– Авалон весь окутан иллюзиями. Не верь всему, что ты видишь!

– И тому, что ты чувствуешь, тоже не особенно верь, – поддержал его Локк. – Лично мои глаза сейчас видят, что ты стоишь в воздухе над водой. Должен сказать, это впечатляет!

Я испуганно посмотрела на пламенеющий мост, невидимый для всех остальных.

– Просто закрой глаза и беги, – посоветовал Локк.

Ну уж нет. Я была не из тех, кто встречает опасность с зажмуренными глазами!

– Удачи, – сказал напоследок Кестер и выпустил мою руку.

Глава 6

Первые несколько метров я кралась на мягких лапах, подобно кошке, но мост не спешил разваливаться, так что постепенно я осмелела. По мере того как мост поднимался, город и мерцающая гладь залива отступали всё дальше. Вскоре Кестер с Локком превратились в две едва различимые фигурки на берегу. Отлично! Так они не увидят, что я собиралась сделать. Достав из кармана перочинный нож, я коротко провела лезвием по ладони.

Пусть Локк считает меня трусихой, но я не собиралась бросаться в эту авантюру, ослепленная иллюзиями! Как только моя раненая ладонь легла на перила, я ощутила, что по мосту прошла дрожь. Его вид разительно изменился. Вместо сверкающего льдистого полотна передо мной возник кряжистый замшелый камень. Мост был собран из каменных блоков. Его грубо сделанный парапет тоже был каменным. Кое-где в нем виднелись выбоины, словно некое исполинское чудовище, вынырнув из пропасти, откусило часть кладки. Впереди, метрах в пятидесяти, на середине моста зияли два огромных пролома. Мне стало не по себе. Хорошо, что я вовремя приняла меры предосторожности! Иначе шагнула бы в пропасть, думая, что иду по гладкому стеклу.

Магия настолько обострила моё внимание, что я заметила ещё кое-что. Слева и справа, на довольно большом расстоянии протянулись другие мосты, предназначенные для других претендентов. Авалон не подчинялся нормальным физическим законам, и земные расстояния для него ничего не значили. Других адептов мог отделять от меня целый океан, но в Стеклянный замок мы прибудем все вместе. Если сумеем, конечно.

Я надеялась, что одним из этих адептов будет Кир Морган.

Эта мысль заставила меня внимательнее приглядеться к мостам. На правом не было видно никакого движения. На мост слева от меня кто-то взбирался, но это был точно не Морган – ниже ростом и щуплый. Я пожелала ему удачи и тут же о нем забыла. У меня и так хватало проблем.

Сложнее всего было придумать, как подобраться к Моргану, когда мы доберёмся до цели. Подкараулить его в засаде? А если я промахнусь? Вместо навороченного инъектора, для которого у меня руки росли не из того места, Локк в конце концов выдал мне духовую трубку. И всё равно я сомневалась, что попаду в цель. Был ещё другой вариант: завязать знакомство с Морганом, притворившись его поклонницей. Я представила, как брошусь ему на шею, горячо поздравляя его с прибытием, и попытаюсь вколоть ему снотворное прямо через одежду.

Такой финт требовал недюжинного артистизма.

Авалон приближался, и очертания его скал, обведенных волшебным сиянием, постепенно вырастали в размерах. Я вдруг почувствовала себя маленькой и ничтожной в тени этих грозных древних камней. Они надвигались, неумолимо притягивая к себе. Ступени моста поднимались всё круче, идти стало труднее. Вскоре я совсем запыхалась, но старалась не сбавлять шаг. Кто знает, сколько времени продержится мост? Авалон мог менять правила игры, как ему вздумается.

Дальний берег, откуда я начала свой путь, совсем утонул во мраке. Сияние, исходившее от Авалона, затмило свет городских огней. Вокруг клубился лишь серебристый туман, который защищал этот заповедный мир от чужих любопытных глаз. Вдруг позади в небе мелькнула вспышка. По мосту справа, который до этого оставался пустым, прошло мерцание. Показалось, что там мелькнул чей-то силуэт. Этот человек очень спешил.

Магия без слов подсказала мне, кто это мог быть. В небе сверкнули ещё две вспышки. Я просто оцепенела. Это что, выстрелы?! Неужели агенты готовы были убить Моргана, лишь бы не дать ему проникнуть на Авалон? На мой взгляд, это было уже чересчур. От волнения я забыла, на чьей стороне играю, и напряженно следила за Морганом, всей душой надеясь, что ему удастся уйти.

«Они же не станут вслепую палить по мосту?!»

Именно это они и сделали, но, к моему невольному восхищению, Кир Морган предусмотрел всё. Он не стал полагаться на мост. Неожиданно он вскочил на перила, взмахнул руками – и за его плечами вдруг развернулся парус, небольшой и изящный, похожий на росчерк птичьего крыла. Оттолкнувшись от рушащихся камней, Морган взмыл в воздух. Я присвистнула. Вот это да! Нужно быть реально крутым артефактором, чтобы сделать нечто подобное!

В этот момент я вспомнила, зачем я здесь. Чтобы вернуть его назад, точно. Парящий в небе силуэт поднялся уже высоко. Вообще-то использовать ветер – это рискованная затея. Дельтаплан могло отнести совсем в другую сторону от Авалона…

Неожиданно ветер переменился. Можно было подумать, что Авалон нарочно подыгрывал Моргану! Усилившиеся порывы ветра теперь дули нам в спину. Опомнившись, я пустилась бежать. Мне придётся поторопиться, чтобы встретить Моргана на стене. Его легкий агрегат двигался гораздо быстрее и уже приближался к дальней сторожевой башне, выступавшей из облаков. Я прибавила шаг. Угловатая отвесная стена передо мной застилала полнеба. Мои руки сжали рычаги летучего ранца. Правый рычаг отвечал за тангаж и крены, левый управлял рысканием. Главное – не перепутать! Я запустила двигатель и поднялась в воздух.

Управлять джетпаком оказалось сложнее, чем мне представлялось. Вместо того, чтобы стрелой устремиться к башне, я закрутилась в воздухе. Вспомнилось наставление Кестера: «Просто отклоняй сопла в нужную сторону и лети». Если бы это было так легко!

Перед глазами вдруг возник обомшелый камень. Ветер швырнул меня в сторону, к другому мосту. Вскрикнув, я успела выставить руки и свалилась на что-то мягкое. Кто-то сдавленно хрюкнул. Когда я решилась открыть глаза, то увидела вблизи от себя худое веснушчатое лицо в рамке всклокоченных рыжих волос и испуганные светлые глаза. Это был ещё один претендент, которого я видела в самом начале. В своём падении я нечаянно сбила его с ног.

– Какого хрена…? – возмутился он, морщась и потирая затылок.

Камни под нашими ногами вдруг задрожали. Мост начал рушиться. Рядом по каменному полотну зазмеилась трещина, и несколько булыжников полетели вниз. Мы вскочили на ноги быстрее ветра. Оба вмиг поняли, что два адепта на одном мосту – это не по правилам Авалона, а с нарушителями этот зловредный кусок магии расправлялся без промедлений. Бросив на меня ненавидящий взгляд, Рыжик сделал такое движение, словно хотел спихнуть меня вниз, но в этот момент земля ушла у него из-под ног. Неловко взмахнув руками, он исчез среди обломков.

Я врубила двигатель машинально, просто от страха. Во второй раз джетпак слушался уже лучше. Мне следовало ринуться отсюда со всех ног, но совесть требовала исправить то, что я натворила. Поэтому я поднырнула вниз, где несчастный адепт висел, болтая ногами и еле-еле цепляясь за край опоры. В последнюю секунду я успела схватить его за воротник. Дальше он сам справился и с усилием влез обратно. Мост шатало, но его остатки ещё держались.

– Быстрее! – крикнул Рыжик, схватив меня за руку. – Стена близко! Успеем!

***

«Лучше бы мы сорвались в самом начале!» – мелькнула у меня мысль, пока мы мчались по шатающимся обломкам. Подумаешь, искупались бы. Неприятно, но не смертельно. Однако теперь мы зашли так далеко, что прежний мир уже растворился в небытии. Каждый раз, когда удавалось взглянуть вниз, я видела только туман. Опоры моста торчали из него, словно ребра доисторического животного. Ни земли, ни серебристой водяной ряби… Что скрывалось за туманом – кто знает? Может, пропасть. Или пустота. Проверять это на себе не хотелось.

Один раз мы чуть не свалились, когда каменная плита вздыбилась из-под ног, но мне удалось её удержать. Из-за быстрого бега царапина у меня на ладони снова открылась. Когда кровь попала на камень, мою руку до самого плеча пронзило болью, зато плита немного замедлила своё движение, и мы успели её проскочить. Наверное, моё отчаянное желание выжить переломило даже магию Авалона.

Угловатые очертания стены были уже совсем рядом, как вдруг над нашими головами прошла плотная тень, и нас обдало смрадом. У Рыжика вырвалось ругательство:

– Черт, виверны!

Только этого нам не хватало! Хищная лапа с когтями размером с палец чуть не задела меня по плечу. Виверны! Я читала о них, когда готовилась к экспедиции. Но одно дело читать, и совсем другое – увидеть рядом с собой зубастую кровожадную тварь, оснащённую крыльями и когтями.

Нас преследовало несколько особей. На спинах чудовищ, скрючившись, сидели всадники. Один из них пролетел совсем рядом. Я мельком увидела коренастую фигуру в кожаном полудоспехе и уродливый оскал морды. Это был не человек. Может, гоблин? Они жили в горах небольшими общинами и часто устраивали грабительские набеги… точнее, налёты на авалонские поселения. Непонятно только, зачем им понадобилось нападать на двух жалких адептов?

Вновь приблизившись к мосту, всадник бросил что-то в нашу сторону.

– Осторожно! – крикнула я.

Оказалось, что целью были не мы, а сам мост. В воздухе полыхнул ком огня – и последний отрезок моста, взорвавшись острыми глыбами, рухнул вниз. Мы с адептом успели схватиться за руки. Только благодаря джетпаку нам удалось ненадолго зависнуть в воздухе! Мой несчастный ранец взревел от натуги. С большим трудом я направила нас в сторону авалонских скал. Извернувшись, парень ловко вскочил на выступ. Он был гибким, как ящерица, и в мгновение ока забрался на самый верх. А я застряла.

За пеленой тумана слышались резкие крики виверн.

Выступ, до которого я добралась, был на двадцать метров ниже края скалы. Задрав голову, я посмотрела наверх. Отвесный склон выглядел неприступным. Взобраться по нему можно было только с помощью магии, что означало выдать мои способности всему Авалону. Я повернула рычажок на ранце – и ничего не произошло. Рюкзак бездействовал. Возможно, у него кончилось топливо, или артефакты Бюро перестали работать из-за местного магического излучения…

Положение становилось отчаянным. Хриплый крик и хлопанье кожистых крыльев заставили меня вжаться в камень. Всадники продолжали рыскать в тумане. Ещё минута-другая, и меня обнаружат! Из подаренных артефактов при мне осталось лишь кольцо-маячок, но его следовало активировать для спасения Моргана, а не меня. Сама-то я не представляла для агентов никакой ценности, так что вряд ли кто-нибудь примчится меня спасать...

С другой стороны, хорошо, что Кестер с Локком не могли видеть меня сейчас. Зато они не узнают, как феерически я провалила свою миссию! Вместо того чтобы вытащить с Авалона одного парня, я помогла проникнуть сюда другому, после чего застряла на полпути, угодив в каменную ловушку. Блеск!

Я тщательно осмотрела скалу в надежде найти укрытие – или хотя бы щель, куда можно спрятаться. Пальцы вдруг наткнулись на полустертый глиф, грубо вырезанный на камне. От магии мою окровавленную ладонь закололо, точно иголками. Глиф был совсем небольшой и очертаниями похожий на птичью лапу. Такой знак обычно использовали, чтобы отвести глаза, скрыть явное или увести в тень. Интересно. Значит, я не первая пряталась на этом выступе? Рядом был изображён ещё один знак, для резкой концентрации силы.

Вообще-то глифами пользовались маги всех специальностей. Артефакторы вырезали их на своих изделиях, прорицатели носили с собой кости с нанесёнными рунами… Но здесь было другое. Применить глиф таким образом могли только стихийники или кроветворцы. Кто же прятался здесь до меня? Судя по состоянию рисунков, это было давно, но не слишком, иначе они окончательно стерлись бы от дождя и ветра. Пожалуй, два-три года назад. «Неужели Криста?!» – подумала я, и от волнения меня обдало жаром. Я забыла даже про виверн.

Зато они тут же напомнили о себе. Мимо пронеслась крылатая тень. Снова раздался гортанный крик, но теперь в нем слышалось торжество. Меня заметили! Я торопливо принялась стягивать лямки с плеч. Когда всадник, развернувшись, бросился в мою сторону, я изо всех сил метнула в него тяжелый рюкзак. Мой бросок, усиленный магией, сбил виверну с курса. В тумане послышался изумленный рявк – и она отвернула в сторону. Это дало мне короткую передышку. Больше не колеблясь, я вынула из кармана свой перочинный нож. Делать нечего, придётся вновь обратиться к проклятому семейному дару!

Не успела я раскрыть лезвие, как наверху послышался шорох, и сверху перед моим лицом упала веревка.

– Эй! Ты ещё здесь?

Со стены свесилась рыжая взлохмаченная голова. Это был тот самый адепт, с которым мы недавно расстались. Я-то думала, что он давно сбежал! Оказалось, всё это время он, прячась от виверн, искал место, где можно закрепить верёвку.

– Сможешь по ней подняться?

Из-за неопытности даже небольшое применение магии почти полностью лишило меня сил. Но без тяжелого рюкзака за плечами подниматься было всё-таки легче, так что я справилась. Вцепившись в веревку и нащупывая ногами выступы в камне, я упорно лезла всё выше. Хриплые крики и рычание, доносившееся из тумана, тоже придавали дополнительное ускорение. Вскоре я, запыхавшись, смогла дотянуться до верхних камней. Парень протянул мне руку.

– Скорее! Не бойся, я удержу!

«А ведь мог просто оставить меня внизу…» - мелькнула мысль.

Скала наверху переходила в крепостную стену такой ширины, что по ней мог проехать средних размеров автомобиль. Подтянувшись, я преодолела последние метры и едва не рухнула в изнеможении – силы кончились. От прикосновения стена подо мной задрожала. Где-то вдалеке прогрохотал гром.

– Старина Авалон не в духе, – усмехнулся Рыжик. – Видно, наше прибытие встряхнуло его до самых костей!

«Не наше. Моё прибытие», – подумала я со страхом.

Чуткая магия Авалона засекла появление кроветворца. Может быть, и всадники охотились на нас из-за меня! В брошюрах Кестера говорилось, что все адепты, преодолевшие волшебный мост, попадали в чудесный Стеклянный замок, где их встречали магистры Ковена. Однако нас с Рыжиком вместо замка перенесло в какое-то захолустье. С заброшенного обветшалого участка стены открывался вид на унылую долину, затянутую туманом. Из туманной кисеи выглядывали лишь верхушки деревьев. Вдалеке виднелись размытые очертания одинокой башни, показавшиеся мне знакомыми.

Именно к этой башне направлялся Кир Морган.

Узнав её, я обрадовалась. Кажется, моё задание ещё можно спасти! Надо лишь добраться до башни, схватить одного упрямого артефактора и активировать маячок. Только бы кольцо Кестера не подвело! Вряд ли Морган сразу по приземлении побежит к магистрам, не оставит же он свой драгоценный агрегат без присмотра? Ему нужно будет разобрать парус, потом спрятать его где-нибудь… Я ещё успею его догнать!

А Рыжик пусть идёт в замок один. Без меня ему будет даже безопаснее так-то.

– Спасибо, что выручил, – торопливо сказала я, поднимаясь, – а теперь мне пора.

Он тоже встал и отряхнул джинсы.

– Э… Ты уверена, что нам туда? Замок в другой стороне.

– Я знаю. У меня здесь ещё дела.

Подвижное худое лицо адепта заострилось от любопытства. Скрестив руки, он испытующие смотрел на меня, не выражая никакого намерения двигаться к Замку.

– Не боишься снова попасться гоблинам? – спросил он с лисьей усмешкой. – Учти, они творят с пленными ужасные вещи.

Пришлось признаться:

– Я должна здесь встретиться кое-с-кем.

Чтобы отделаться от него, я сказала, что возле башни высадился другой адепт.

– Так что ты иди, а мы тебя потом догоним.

Он удивился.

– И ты попрёшься его искать? Несмотря на троллей, гоблинов и других тварей, ещё похуже?

Я пожала плечами. Пусть думает, что у меня приступ альтруизма. И вообще, где вы видели нормальных магов? У нас у всех мозги с креном. Я ещё не самый странный субьект, так что пусть успокоится и топает по своим делам. Вместо этого Рыжик неожиданно предложил:

– Хорошо. Поищем твоего друга вместе.

Пришла моя очередь удивляться:

– Тебе-то это зачем?

– Ну, не могу же я оставить тебя одну. Так не делают. Тем более, что ты недавно меня спасла.

– Ты тоже меня спас, – напомнила я ему, кивнув на сложенный моток верёвки. – Мы с тобой квиты.

Не нужны мне были никакие попутчики! Наша встреча с Морганом должна была пройти без свидетелей. Увы, все мои аргументы разбивались о странное упрямство Рыжика. Он с таким возмущением заявил, что ни один нормальный человек не бросит девушку одну посреди стены, что, будь я наивнее, точно поверила бы в его благородство.

Вместо этого у меня вспыхнули подозрения.

– Ладно, а если без пафоса?

В ответ мне послали взгляд, полный искреннего упрека. Это тоже не сработало. Тогда он неохотно признался:

– По легенде, Авалон иногда дарит адептам особый шанс. Позволяет выбрать себе союзника. Если вы вдвоем смогли противостоять магии Авалона, то вам будет сопутствовать удача, пока вы действуете сообща. А ты, во-первых, свалилась мне прямо на голову! – Он выразительно потёр ушибленную макушку. – И, во-вторых, мы вдвоём смогли пройти по мосту, чего ещё никогда не случалось. Такой жирный намёк трудно проигнорировать!

Мне стало весело: если Авалон и правда предназначил меня Рыжику в союзники, то интересно, где он так нагрешил. За что?! Я была не товарищем, а потенциальной ходячей угрозой.

– Мы оба попали сюда вопреки правилам, а это знак, – настаивал он. – Чтобы удача не отвернулась от нас, мы и дальше должны идти вместе!

Он складно врал, но я подозревала, что дело было в другом. Скорее всего, он заметил моё колдовство на мосту и решил, что держаться рядом со мной будет полезнее. Не каждый маг сумеет хоть на секунду удержать в воздухе каменную плиту! Правда, в целях безопасности я больше не собиралась колдовать на Авалоне, так что Рыжик зря тратил на меня время, но переубедить его будет сложно, да и некогда было… Я почти физически чувствовала, как минуты утекают одна за другой. Морган, наверное, уже навострил лыжи к замку!

– Ладно, вместе так вместе, – согласилась я наконец, рассчитывая позже избавиться от попутчика. Желательно, без членовредительства. – Но учти, что это временное сотрудничество! В Стеклянном замке мы будем действовать порознь.

Таким образом, мы оба направились к башне. Незаметно завязался разговор. Глупо было бы идти молча, надувшись, как мышь на крупу. Я узнала, что моего попутчика звали Гас, и он закончил школу три года назад. О своей специальности он помалкивал, сказал только, что его магия всегда была нестабильной, из-за чего ему трудно было ужиться в обычном мире. Поэтому он и подался на Авалон. Между прочим, Гас не был таким уж простаком. За разговором он то и дело пытался ненароком вызвать меня на откровенность. Взглянув раз-другой на мою мрачную физиономию, он доверительно спросил:

– Тебе, наверное, тоже трудно пришлось. Ты у нас кто, стихийница? Или менталист?

Ничего себе наглость! Не сдержавшись, я рассмеялась:

– Так я тебе и сказала!

– Ну, попытаться-то стоило, – улыбнулся он.

Его светлые глаза при этом многозначительно блеснули, заставив меня снова насторожиться. Судя по акценту, мы с ним были из разных краев. Когда я готовилась к путешествию на Авалон, то первым делом спросила у Кестера, каким образом адепты из разных стран могли понимать друг друга.

– Магия, – коротко пояснил он.

Благодаря магии Авалона мы понимали друг друга так, будто говорили на одном языке, но акцент и рисунок речи у каждого оставались свои. Речь Гаса звучала для меня непривычно. Он точно не мог быть моим земляком, иметь знакомых в нашем отделе БОР или знать о нас с Кристой. Но тогда откуда эти намеки? И снова я задалась вопросом: многое ли он успел увидеть тогда, на мосту?

Глава 7

На стене, ведущей всего в двух направлениях, обычно трудно заблудиться, но мы смогли. Туман, казалось, крепчал с каждой минутой. С одной стороны, он был нашим союзником, так как скрывал нас от кошмарных гоблинских всадников. С другой стороны, он сбивал с толку. Шпиль башни, к которой мы направлялись, появлялся в сером небе то слева, то справа, а потом и вовсе пропал, сведя к нулю все шансы отыскать Моргана. Тогда мы решили всё-таки идти к Замку, но он тоже бесследно исчез. Каменная стена изгибалась у нас под ногами и через час пути я готова была поклясться, что она делала петли. Когда мы в третий раз прошли мимо приметного куста ежевики, невесть как выросшего в расщелине, я сердито пнула камень, на котором чуть не подвернула ногу.

– Стой, – сказала я Гасу. – Нас водят по кругу!

Несомненно, Авалон из вредности решил надо мной подшутить. Вдалеке в небе вновь послышался клёкот.

– Опять виверны. От них лучше убраться подальше, – заметил Гас, потянув меня за рукав.

– Нет, – сообразила я вдруг. – Подожди.

Мне кое-что вспомнилось. Сбруя на виверне всадника, который напал на меня в утёсах, была украшена медными бляхами. Вероятно, он был главарем. И он упустил добычу. Это должно было серьезно подмочить его репутацию. Соплеменники ему этого не простят. Гоблины жили маленькими общинами, в которых соблюдалась жесткая иерархия. Один промах на охоте – и ты больше не вожак.

– Ему придется срочно восстановить свое реноме, – пробормотала я. – Но отыскать нас в тумане слишком трудно… Значит, он позовет свой отряд в набег на более крупную цель.

Гас быстро обернулся в ту сторону, откуда доносились хищные крики.

– Думаешь, в той стороне есть деревня?

– Или замок. Бежим туда! Заодно и местных предупредим, что к ним летят незваные гости.

– Судя по шуму в воздухе, «гостей» уже встретили, – усмехнулся Гас.

Больше мы не обращали внимания на возникающие вокруг миражи. Звуки, доносившиеся издалека, были более надежным ориентиром. Вскоре Гас заметил, что камни под нашими ногами стали светлее. Каменные мерлоны на стене тоже изменили свой вид: теперь они выглядели не такими щербатыми, словно кто-то подновил их, пока мы блуждали в тумане. Удивляясь странностям местной архитектуры, мы перешли каменный мост, тройной аркой нависающий над обрывом. Гас ворчал, что на Авалоне всё не как у людей. Час назад этого моста точно здесь не было!

– Привыкай, – усмехнулась я.

Магия Авалона превращала незыблемые физические законы в набор гибких рекомендаций. За мостом мы остановились. Из тумана выступила светлая каменная стена с прорубленными в ней массивными воротами.

***

Несомненно, это и был Стеклянный замок, потому что над воротами в камне был выбит герб: круг, поделенный на четыре сектора, по числу магических искусств, и лежащая над ним яблоневая ветвь – символ Авалона, где эти искусства получили убежище. В разных секторах были изображены символы: молния, кристалл, котел и песочные часы. Они обозначали знаки четырех факультетов: стихийников, артефакторов, травников и менталистов.

Когда-то среди них присутствовала и чаша – знак кроветворцев, но уже давно любое упоминание о кроветворцах на Авалоне было строго запрещено. Герб лишний раз напомнил мне о необходимости держать язык за зубами.

Одна створка ворот была гостеприимно приоткрыта. Это заставило нас замедлить шаг. Даже Гас, уж на что беспечный парень, и то задумался. Мы пробыли здесь всего ничего, но уже привыкли от всего ждать подвоха.

– Дай я первым туда загляну, – предложил он. – Подстрахуешь меня, если что.

– А ты, оказывается, умнее, чем казалось на первый взгляд, – иронически прозвучало со стороны ворот.

Из тумана выступили три фигуры. Впереди всех стояла высокая девушка с рыжеватой косой, перекинутой через плечо. Она усмехалась так, будто наблюдала за нами с самого появления на Авалоне. Хотя это вполне могло быть правдой – кто знает, какие возможности имелись у местных магов? Её одежда была похожа на форму стражника: короткая куртка с защитными глифами на груди и плечах, бриджи, лёгкие сапоги. Меча при ней не было, зато на поясе висел длинный кинжал. За рукавами и в голенищах тоже наверняка скрывалась пара сюрпризов. В общем, весь её вид даже не намекал, а прямо говорил об опасности.

Двое её подруг казались более мирными и держались позади. Одна – брюнетка с точёным холодноватым лицом, стройная, точно стебель сельдерея. В отличие от рыжеволосой валькирии, на ней было мягкое дорогое пальто и туфли. Рядом с ней застыла миниатюрная девушка в джинсах и куртке, с короткой стрижкой, похожая на галчонка.

При виде девушек Гас сразу забыл про страх, приободрился и распавлинился.

– Ого! Если бы я знал, что в Замке такие стражницы, давно бы сюда приехал! – заулыбался он. – Гостей пустите?

– Сначала скажи, какой магией ты владеешь! – задиристо сказала «галчонок».

Гас весело рассмеялся:

– Неплохая попытка.

– Ну а мне скрывать нечего, – вдруг послышалось за нашими спинами. – Я артефактор.

Резко обернувшись, я встретилась взглядом с Морганом. Непонятно, как он сумел подойти так тихо! Окружающий нас серебристый туман скрадывал чужие шаги. Морган был похож – и не похож на свой старый снимок, который я видела в его личном деле. Выше меня на полголовы, с застенчивой улыбкой и ясными решительными глазами. В руке он держал рюкзак, а за его спиной висел свёрнутый парус.

– Ага! – захлопала в ладоши «галчонок». – Попался!

– Обычно здесь не принято признаваться, – негромко сказала брюнетка, выразив сочувствие неопытному новичку.

Кир Морган её, казалось, не слышал. Он не отрывал взгляд от рыжеволосой стражницы. Та молча просигналила ему бровями: «что ты творишь?!» и едва заметно вздохнула, будто не могла поверить, что кто-то настолько неосторожный до сих пор жив. Хотя они не обменялись ни словом, между ними сразу вспыхнуло напряжение. Я слегка отодвинулась от Моргана, а Гас, кашлянув, благородно сосредоточил своё обаяние на других девушках.

– У вас тут всем выдают такой прикид? – спросил он у «галчонка», показав на куртку рыжей охранницы. Поблескивающие защитные глифы явно произвели на него впечатление.

– Тебе тоже дадут, если запишешься в стражу. И это не для красоты, – снисходительно уронила она. – Некоторые виверны умеют плеваться огнём.

Я не принимала участия в разговоре, лихорадочно размышляя, существует ли способ незаметно похитить одного артефактора в присутствии четырех свидетелей. По всему выходило, что нет. Дротику и духовой трубке в моем кармане придется подождать более удобного момента.

Упомянутые «галчонком» виверны снова напомнили нам о всадниках, и это дало повод Гасу красочно рассказать о наших приключениях на стене.

– Ой, да они регулярно здесь появляются, – отмахнулась она с такой беспечностью, будто сталкивалась с этими чудовищами каждый день. – Это же гоблины. Не сидится им в горах спокойно! Зато для стражи всегда есть работа.

«Галчонок» показала на небо. Там, появляясь и исчезая в тумане, парило крылатое существо. Серые крылья с мощными маховыми перьями поддерживали мускулистое тело. Затем оно развернулось, и в прорехах между облаками мелькнула огромная птичья голова с тускло блеснувшим клювом. Я затаила дыхание. Неужели это грифон?

Мне хотелось потереть глаза. Мир Авалона разительно отличался от того, к которому я привыкла.

– Они уже много лет защищают Замок, – снова влез с объяснениями жизнерадостный Гас. – Разве ты не слышала? Местную систему охраны все называют «три джи»: грифоны, гарпии и горгульи.

– Они и вас засекли, – подтвердила брюнетка. – Скоро за вами придут. Метресса Айге обязательно пошлёт кого-нибудь сюда.

– И сразу предупреждаю, что её лучше не злить, – добавила «галчонок», понизив голос. – Другие магистры ещё куда ни шло, но Айге шутить не умеет в принципе. Недавно один адепт что-то брякнул некстати, так она отрезала ему язык. Сказала, что слишком длинный.

Её подруга недовольно на неё покосилась.

– Ладно тебе пугать всех раньше времени! Подумаешь, язык. Метресса Бранвен всё равно потом пришила его обратно. Она прекрасный целитель.

На лице Гаса отразилась целая палитра эмоций.

– Врёте! – не поверил он.

Мне почему-то казалось, что девчонки говорят правду.

– А что, эта госпожа Айге здесь главная? – с опаской спросил Гас.

– Пока ещё нет, – вновь послышался чей-то голос.

И опять коварный туман скрыл от нас появление нового человека, вплоть до самого последнего момента, когда он вышел из-за створки ворот.

– Мэтр Хёрлер, – почтительно произнесла рыжая, и все три девушки поспешно склонили головы.

В отличие от них, я смотрела на «мэтра» во все глаза, отказываясь поверить, что вижу перед собой одного из магистров. Вот этот оборванец – один из знаменитых авалонских магов?!

Изможденное лицо Хёрлера заросло неопрятной щетиной, а глаза в красных прожилках выглядели болезненно. Его мантия была так измята, будто он вытащил её из бака для грязного белья, причём до этого на ней выспался кот. Криво застегнутая рубашка тоже не отличалась свежестью. От его воспалённого горячечного дыхания хотелось попятиться.

– Кто это у нас тут? – спросил он с усмешкой. – Новые адепты, надо же. Сразу трое! И все неправильные.

Он замедлил шаг и остановился, испытующе вглядываясь в наши лица. У меня засосало под ложечкой. Даже если этот Хёрлер выглядел как городской сумасшедший, его слова были неприятно близки к истине.

Никто из нас не должен был оказаться на Авалоне. Кир Морган чудом сбежал от Бюро, Гас чуть не сорвался в пропасть, а я… ну, обо мне вообще лучше не говорить!

Взгляд Хёрлера задержался на Моргане, и он улыбнулся с печалью.

– Вам кажется, что самое сложное позади, но Авалон – это порог. Не каждый из вас сумеет его перешагнуть…

Покачав головой, он двинулся прочь из замка, волоча за собой грязную мантию. Шеона сделала движение, желая остановить его, но магистр отстранил её руку.

– Не кори себя, дитя. Не могла же ты защитить всех.

Она поспешно отдёрнула ладонь. Хёрлер, словно очнувшись, рассеянно потёр лоб:

– Или это ещё не случилось? Я запутался. Мне нужно пройтись.

Шаркая, он прошёл мимо нас и устремился в туман. Я с трудом подавила облегчённый вздох. Девушки у ворот о чем-то тихо шептались. Рыжая стражница казалась особенно напряженной.

– Он спускается под мост, в Лабиринт, – пробормотала «галчонок» и дернула свою воинственную подругу за руку. – Шеона! Ты слышишь? Ведь скоро уже стемнеет! Что будем делать?

– Я схожу за ним, – ответила стражница.

– Лучше я, – подала голос брюнетка. И с улыбкой добавила: – Не хочу быть здесь, когда появится метресса Айге. Я завалила у неё семинар на прошлой неделе. Не волнуйтесь, я его приведу.

– Он что, болен? – озабоченно спросил Морган, когда стройная фигура девушки скрылась в тумане вслед за магистром. Гас проводил её долгим заинтересованным взглядом.

– Просто небольшие проблемы с магией, ничего серьезного, – хмуро ответила Шеона.

– Скорее, с мозгами, – хмыкнула её легкомысленная подруга.

Её тут же одёрнули:

– Мардж! Сходи-ка ты лучше к Маэве. Скажи, что нам опять понадобится её лекарство.

«Галчонок» не посмела ослушаться. У рыжеволосой валькирии был настоящий дар распоряжаться людьми.

– Мэтр Хёрлер – талантливый прорицатель, – сказала Шеона, когда мы остались возле ворот вчетвером. – Но его последнее видение было настолько страшным, что потрясло его до глубины души. С тех пор он никак не придет в себя.

Я мысленно выразила надежду, что это пророчество было не обо мне. Один только Гас ни о чем не думал, целиком уйдя в созерцание. Когда брюнетка окончательно скрылась из глаз, у него вырвался мечтательный вздох.

– Как её зовут?

Шеона снисходительно усмехнулась.

– Лучше выбрось её из головы, если не хочешь кончить, как Хёрлер. Бранвен у нас, конечно, крутой целитель, но даже она не всесильна.

Её насмешливый взгляд прошелся по Гасу сверху вниз, заставив его гордо выпрямиться. Он не успел придумать достойный ответ. Из-за башен замка сверху спикировал грифон, взвихрив воздух над нашими головами. Как только его всадник спешился, грифон отошел к воротам, сложил крылья, серые с рыжиной, и эффектно окаменел.

Я сделала себе пометку, что на Авалоне следовало опасаться даже статуй.

Судя по уважительному приветствию Шеоны, прилетевший всадник был её командиром. На вид ему было лет сорок. Короткая стрижка, суровое лицо, словно составленное из острых углов. Одет он был в такую же куртку и нагрудник с защитными глифами, но, в отличие от стражницы, на поясе у него висел меч. Его взгляд, тяжелый и пристальный, переместился с Гаса на Моргана и следом за ним – на меня. Я постаралась встретить его с достойной храбростью.

– Метресса Айге займется вами завтра. Сегодняшний вечер вы проведете у себя в комнатах, – сказал он, неохотно роняя слова, будто камни.

Это холодное приветствие смутило всех, кроме Моргана. Тот улыбнулся:

– Мы рады здесь оказаться… сэр.

– Капитан Альфгар, – сухо поправил его командир. – Идемте.

И мы наконец-то пересекли порог замка, пройдя через массивные замковые ворота. Внутренний двор тоже был наполовину затянут туманом. Я успела разглядеть колодец и воз с сеном, стоявший возле стены. Чем выше мы поднимались, тем прозрачнее становился воздух. Ветер наверху уносил все туманы прочь.

Замок поднимался ярусами, словно вырастая из окрестных скал. Выше всех торчал шпиль Орлиной башни, где по традиции всегда жили прорицатели. Каминные трубы, словно огромные копья, воинственно грозили пасмурным облакам. Стены были крепкими, но не выглядели тяжеловесными. В самом деле, какой смысл возводить массивные укрепления, если в распоряжении противника имеется авиация? И всё равно замок производил грандиозное впечатление.

Его главной защитой были каменные стражи. Сидевшие на крыше горгульи зорко смотрели в небо. Когда мы пересекали двор, один из каменных воронов с пронзительным криком сорвался с карниза и сделал над нами круг. Возле очередной арки на постаментах сидели два птице-льва. Завидев Альфгара, они сели прямее.

С трех сторон замок был окружен холмистой долиной, и только на северо-востоке он громоздился над скалой, бесстрашно нависая над бездной. В одном месте скала выступала острым углом. Иссеченный дождями и ветром, этот белый утес торчал, точно исполинская кость.

– Это место я советую вам особенно запомнить, – подал голос капитан Альфгар, до этого шедший молча. – За мелкие нарушения вам грозит карцер с шонгритом, но за убийство или нанесение тяжких увечий другому магу преступника ждет эта скала.

Он ненадолго остановился, чтобы мы могли оценить открывшийся вид.

– Провинившегося адепта приковывают к ней на ночь. Дикие виверны с Костяного хребта часто прилетают сюда. К утру от человека обычно мало что остается.

– И часто у вас так… наказывают? – вырвалось у меня.

Всё в этом замке вызывало у меня возмущение. Какое-то дикое средневековье! Впору было ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. Наверное, я просто задремала на берегу залива в ожидании, когда Авалон покажется среди туч! Магия принимала здесь такие странные формы, что у меня голова шла кругом. Стражники Ковена, которые дрались на мечах и поднимали в небо грифонов… Замок, в чьих камнях стыла такая древность, что было страшно себе представить... Совершенно безумное уложение о наказаниях. Разве волшебство не должно быть более современным?

Альфгар послал мне угрюмый взгляд:

– Я вас предупредил. Кто ослушается, пусть пеняет на себя.

Я покосилась на Моргана с тайной надеждой, что у него мозги встанут на место, и он захочет вернуться. Но увы, его разум заклинило намертво. Он даже не слушал предупреждений и лишь вертел головой, впитывая в себя окружающую обстановку: башенные шпили, постройки внизу и стеклянный купол лаборатории.

Было ясно как день, что из нас троих он первым вляпается в неприятности. Такие увлеченные люди, не видящие ничего за порогом своей мастерской, всегда вляпываются! Это была вторая причина, по которой мне следовало поспешить с поручением Кестера.

Поднявшись на крыльцо, мы прошли мимо очередной пары грифонов и оказались в холле, который из-за колонн больше походил на ровный мраморный лес. Панели и украшения из драгоценного дерева тоже выглядели впечатляюще. Подобную обстановку мне раньше доводилось видеть только в музеях.

Следом за ним простирался ещё один зал с высокими сводами. Судя по отметинам на стенах, когда-то его украшала коллекция оружия и доспехов. Теперь вместо мечей и копий здесь в несколько рядов висели портреты. Сверху вдоль зала проходила деревянная галерея, отделанная резьбой. На ней мы заметили беседующих адептов. Две девушки были одеты как обычные студентки колледжа, зато один парень щеголял в старинном камзоле, словно собрался на костюмированную вечеринку. Видимо, смешение современной моды и «авалонского» стиля породило такую причудливую эклектику.

В глубине зала, отражаясь в леденцовых плитах, поднимались две винтовые лестницы. Капитан подвел нас к той лестнице, которую внизу охраняло некое существо размером с сидячую собаку[3]. Его передние лапы смахивали на орлиные, но при этом были мускулистыми, как у хорошего бегуна, а остальным обликом он напоминал льва. У него было плотное тело с густейшей гривой, морда кирпичиком, пышный недлинный хвост и клыкастая улыбка.

Альфгар бесстрашно положил на перила свою широкую ладонь, затвердевшую от меча, прямо в опасной близости от каменных твердых когтей.

– Вот эта лестница – ваша. Комнаты найдёте дальше по коридору. Завтра в девять – сбор в оружейном зале. Там вам всё объяснят. Все свободны.

Коротко и ясно. Я подумала, что если бы здесь проводился конкурс по лаконизму, то капитан Альфгар выиграл бы с огромным отрывом.

[3] – это существо называется альфин, но Катарина этого пока не знает

***

– Ну и какие из этих комнат наши?

Гас почесал в затылке, глядя на ряд одинаковых дверей в полумраке недлинного коридора.

– Выбирай любую, – посоветовал Морган.

– Знать бы, за которой из них обитает та прекрасная фея, которая ушла за Хёрлером, – мечтательно вздохнул Гас.

Кир Морган засмеялся.

– Должен тебя разочаровать, но старшие адепты, которые прибыли сюда раньше, живут в другом крыле. Эти комнаты – для новичков.

Наши затруднения разрешила горничная, которая объяснила, что Замок сам нас расселит. На каждой из дверей был вырезан магический герб, и когда ты подходил к нужной двери, он начинал светиться. Таким образом замок отмечал новых гостей.

Комната показалась мне холодной и мрачной. Мне доводилось видеть жилые дома, которые со временем словно накапливали тепло и уют, но эта комната, казалось, веками копила только презрение. Окна, лишенные занавесок, утопали в глубоких нишах. Старинное толстое стекло слегка отливало зеленым. Вся мебель была под стать замку: кровать с деревянными столбиками, резной комод и конторка для письма, стоявшая возле окна. Самой приятной деталью обстановки был камин. Поёжившись от прохладного воздуха, пахнувшего мятой, я посмотрела на уходивший во тьму сводчатый потолок и прикинула, что прогреть такое помещение будет непросто.

В верхнем ящике комода нашлась сложенная одежда и полотенца. Из одежды имелся рабочий комбинезон, серо-синяя мантия, сколотая фибулой Авалона, и обычный костюм студентки: джемпер, светлая рубашка и юбка. На удивление, все вещи пришлись мне впору. Даже юбка, хотя все знают, что любую купленную в магазине юбку приходится подгонять по себе!

«Опять магия, – подумала я. – Ну конечно!»

Кто-то приготовил эту комнату не для абстрактного гостя, а именно для меня, пока мы с Гасом блуждали по стене и беседовали с адептками. От этого становилось не по себе. Я нерешительно покрутила комм на запястье. На Авалоне он не работал, но снимать его не хотелось. Всё-таки последняя ниточка, связывающая меня с домом…

Взяв полотенце, я решила отправиться на поиски душевой. После общения с Альфгаром, умом и телом застрявшим в средневековье, у меня зародились опасения насчет бытовых удобств. Не пришлось бы искать отхожее место где-нибудь во дворе!

К счастью, душевая оказалась самой обычной, словно в общежитии или каком-нибудь фитнес-центре. Простая отделка плиткой, тесные кабинки, краны с глифами для подогрева воды. Облегченно вздохнув, я с наслаждением смыла с себя пот и грязь после лазанья по скалам. Затем посмотрела на опрятную блузку с юбкой – и опять влезла в привычные джинсы, хотя их тоже не мешало бы постирать. Но мне упрямо не хотелось надевать одежду, подаренную Авалоном. Это означало признать, что я теперь тоже была частью этого… всего этого.

Всё так неожиданно закрутилось.

Вернувшись в комнату, я раздраженно плюхнулась на кровать. С ума сойти, я попала в Стеклянный замок! Невероятно. Ладно бы Криста, но от себя я такого не ожидала. Если вспомнить, чем закончилась попытка моей сестры, моё нынешнее положение тоже не внушало оптимизма.

Очень хотелось кому-нибудь позвонить, но увы, экран комма был мертв. Я бесцельно постучала по нему ногтем. Ладно. Главное – не поддаваться панике. И не выдать своих секретов. С остальным я как-нибудь разберусь. Лишь бы мама не волновалась, что я куда-то пропала…

Надеюсь, Кестер с Локком придумают, что ей соврать!

Глава 8

Лучше всего мне думается на ходу, а случившаяся со мной оказия требовала глубокого осмысления. Да и вообще, как можно усидеть в комнате, когда вокруг простирается целый неизученный замок? Я вышла на длинную террасу и встала у балюстрады. Издали доносились негромкие голоса. До чего же странно, должно быть, жить здесь – в уединении, в полной отгороженности от мира… Из сада долетал запах яблок. Я вспомнила про знаменитые яблони Авалона. Говорили, что они плодоносят чуть ли не круглый год.

В долине, наполовину затянутой туманом, мерцало голубоватое свечение. Там простирался Лабиринт, о котором упоминали девушки возле ворот. Он представлял собой ещё одну линию обороны, созданную когда-то совместными усилиями артефактора и стихийника. Его построили два друга, Кай Ворон и Аксен Дербник, в далёкие военные времена. Между выветренными скальными столбами они протянули магическую сеть. Им удалось построить рекурсивный лабиринт, состоящий из копий себя самого, вложенных одна в другую, и так до бесконечности. Его невозможно было пройти насквозь, потому что он постоянно менялся. Благодаря этому Стеклянный замок был неприступен, по крайней мере, со стороны долины. Его можно было атаковать только с воздуха.

Солнце, клонившееся к горизонту, золотило верхушки холмов. Порыв ветра ненадолго разогнал туман, и в этом просвете мне показалось, что внизу к лабиринту скользнула высокая стройная фигура. Какой-то парень в темной ветровке. Издали он был похож на Кира.

Я радостно встрепенулась, не веря своей удаче. Очень вовремя Моргану пришла мысль посмотреть поближе на творение его знаменитого предка! Мне как раз нужен был хороший предлог для знакомства. Понятно, что прямо сейчас забрать его с Авалона не получится… Теперь, когда мы оба попали в замок, моя задача стала намного сложнее. Сначала придется выманить его подальше куда-нибудь, хотя бы на Старый вал, где мы с Гасом столько времени блуждали в тумане. Но прежде всего нужно было наладить с ним отношения, и прогулка по лабиринту идеально для этого подойдет!

***

Мимо сидевших под аркой каменных стражей я прошла, затаив дыхание: вдруг не пропустят? Но нет, мне спокойно позволили сойти вниз. Никто меня не удерживал, не хватал каменными зубами за ногу. Холм, на который опиралась замковая стена, весь зарос орешником и редкими дубами. От земли поднимался пряный запах, под ногой на тропе иногда похрустывали желуди. Чем дальше я спускалась в безветренную тишь долины, тем сильнее густел туман.

Затем тропа кончилась, и передо мной возник Лабиринт. Высоко вверх поднимались каменные столбы, лоснившиеся от сырости. Между ними мерцающей пеленой струились магические плетения. При попытке пройти сквозь них тебя мягко, но непреклонно отбрасывало назад. Верхушки столбов окутывало золотое свечение. Земля под ногами казалась мягче ковра.

Пройдя до первого поворота, я запрокинула голову, оценивая высоту скал. Воздух между ними словно звенел, настоянный на магии. Вдруг один клок тумана, более плотный, чем остальные, пронесся мимо, чуть не задев меня по лицу. Я шарахнулась в сторону и внезапно угодила в крепкий захват. В мозгу вспыхнула паника, но тело само вспомнило нужные навыки: удар ногой, рывок, тычок вверх, в шею. Две секунды – и я опять была на свободе. Отскочив в сторону, развернулась, готовая отразить новое нападение.

– Морган, чтоб тебе!.. – сердито сказала я и осеклась.

За моей спиной стоял парень в темной ветровке и джинсах. Он морщился и потирал скулу. Высокий, с темно-русыми волосами и серыми глазами, в которых поблескивали смешливые искры. Издали его и правда можно было принять за Моргана – между ними было достаточно сходства. Но увы, это был не он.

– Вообще-то я Тристан. И тебе лучше отсюда уйти.

Это прозвучало слегка покровительственно, из-за чего я сразу выставила колючки. Любой намек на высокомерие всегда подталкивал меня дать отпор. К тому же, я была адски зла на Моргана, который опять сумел ускользнуть.

– Я хотела всего лишь взглянуть на лабиринт, что здесь такого?

– Ты выбрала неудачное время. Идём скорее! Хотя нет, поздно.

С этими словами странный адепт вдруг изменился в лице, в один шаг оказался рядом, оттолкнул меня за скалу и прикрыл собой.

– Тихо! – шепнул он, упредив мой возмущенный возглас.

Я всё равно не успела бы издать ни звука. Воздух вокруг нас словно взорвался, наполнившись странным шепотом и шорохом блестящих крыльев. Какие-то существа метались в тумане с непостижимой скоростью, ухитряясь огибать при этом торчащие скалы.

Прислонившись спиной к холодному камню, я одними губами спросила:

– Что это?

– Шёпот.

– Чей? – не поняла я.

– Просто Шёпот. Стая шептальников. И они реально слышат, как ты тень отбрасываешь, так что молчи.

Шептальники?! От удивления я забыла и про сырость, и про камень, неудобно впившийся в спину. Так называли стаи модифицированных летучих мышей, наделенных общим сознанием и необычной свирепостью. Когда-то в древности их применяли в разведке и для диверсий. Но… это же военная разработка! Созданная, между прочим, не без участия моего кровожадного предка.

– Но их же всех уничтожили! – вырвалось у меня.

– Уверена? По мне, так они выглядят вполне живыми.

Я едва удержалась, чтобы не помянуть «добрым» словом Кестера с Локком, которые в своих рассказах об Авалоне почему-то забыли предупредить о подобных сюрпризах. Или они сами не знали? Кто у них в отделе вообще занимается информацией?! Авалон оказался ещё более жутким местом, чем я себе представляла.

– Так, а что ещё из военки здесь уцелело? – спросила я, когда часть стаи, похожая на хвост серого дыма, отвернула в сторону. – Дхолы? Химеры? Пауки Лонго?

– Не всё так страшно, – успокоил меня Тристан. – Сохранились только самые безобидные экземпляры.

В этот миг влетевший в нас «безобидный» клок Шёпота, клацнув зубами, чуть не выдрал у него клок волос.

– Надо спрятаться получше, – тихо сказал он и взял меня за руку. – Идем в ту сторону, там тупик. В тупики они не залетают.

Пробежав через опасное место, мы с трудом втиснулись в щель между скалами. Мимо нас проносились летучие тени, похожие на призраков, мечущихся во мраке.

– Значит, Шёпот сторожит Лабиринт? – уточнила я.

– Только его границы. – Тристан уверенно вёл меня по узкому проходу. – Центр лабиринта охраняет Мельвас.

– Так, а Мельвас – это кто?

Я чувствовала, что ответ мне не понравится.

– Василиск.

Замечательно.

Спустя несколько минут мы оказались в узкой каменной нише, такой тесной, что стоять в ней приходилось почти вплотную. Наше дыхание смешивалось. В сентиментальных фильмах в такой момент начинает играть красивая музыка, но я была не создана для подобных романтических ситуаций. От неловкости я сразу же наступила Тристану на ногу. Он тактично сделал вид, что ничего не заметил. Смутившись, я ощутила, как по моим щекам растекается жар. Тристан выглянул наружу, чтобы оценить обстановку. Его напряженно застывшая фигура, подсвеченная волшебным туманом, выглядела почти героически. В его внешности не было мальчишеского обаяния Моргана; это было жесткое, уверенное лицо человека, который хлебнул всякого в жизни, но не озлобился, а просто стал осторожным.

– Что-то Шёпот никак не угомонится, – сказал он с досадой. – К вечеру их с Мельвасом всегда одолевает приступ активности. О чём ты думала, когда полезла в Лабиринт на ночь глядя?

Вообще-то я думала, что у него выразительные скулы, но ладно, забыли. Меня кольнула обида. Потом я вспомнила о Моргане, и это разом вымело из головы все глупости. Что если он всё-таки был здесь? Вдруг это его Шёпот гоняет сейчас по лабиринту?

– Мне показалось, что сюда спустился один из адептов. Я хотела проверить.

– Что? Это был кто-то из новичков?

Очевидно, Тристан принял эту новость близко к сердцу, потому что негромко выругался.

– Да чтоб вас! И чего вам в замке не сиделось? Какая часть фразы «разойдитесь по своим комнатам» была вам непонятна?

Сжав губы, он с сердитым лицом стал выбираться наружу.

– Оставайся тут, я проверю. Одна лучше не выходи! Подожди-ка…

Он снял с пояса нож – охотничий, с кожаными накладками на рукояти – и протянул его мне.

– Возьми. Правда, это мало тебе поможет, но хоть что-то!

Я с опаской взяла оружие похолодевшими пальцами. Нож выглядел довольно зловеще. Зачем он мне? Я же не спецназовец! Что мне делать с этой штукой? «Можно, я лучше пойду с тобой?» – хотела я попросить, но не успела. Тристан уже ушёл.

***

В одиночестве я сразу почувствовала себя намного хуже. Проводив моего спутника недобрым молчанием, Лабиринт вскоре принялся шептаться на все лады. Темнота вокруг был полна подозрительных шорохов, а когда они стихали, то тишина казалась ещё страшнее. Съежившись в своем укрытии, я ловила ухом каждый звук, доносившийся снаружи.

Один раз мне послышались крадущиеся шаги. Я затаила дыхание. Пальцы сжались, стиснув рукоятку ножа. Сейчас… вот сейчас чья-то жуткая морда протиснется в моё укрытие… Но нет, снова всё стихло. Я с облегчением перевела дух. Чуть погодя издали послышались другие шаги, тяжелые и уверенные. Этот человек шёл, ни от кого не скрываясь.

«Тристан! – обрадовалась я. – Наконец-то!»

Главное, чтобы мы не потерялись в сгустившейся темноте. Вряд ли он помнил, в какой именно щели меня оставил! Сунув нож за пояс, я выскочила из укрытия.

– Эй! Я здесь!

Сгусток тени, движущийся неподалеку, остановился. Фигура этого человека была плотнее и ниже, чем у Тристана. Мои глаза почти привыкли к вечернему сумраку, подсвеченному магией лабиринта, так что я отчетливо различала его черты: глубоко посаженные глаза, орлиный нос, иронический изгиб брови, скрытая усмешка в уголке губ. На вид ему было лет сорок. Волосы у него были густые и серые, как волчья шерсть; поверх куртки он накинул мантию с фибулой, на которой серебрился герб Ковена. Похоже, мне «повезло» наткнуться на одного из магистров. Вот гадство! А прятаться было уже поздно, меня заметили.

– Кто ты и что здесь делаешь? – звучно долетело из темноты.

Точно магистр. У него был хорошо поставленный голос лектора, и в то же время с оттенком усталости, как у человека, привыкшего к любым выходкам подшефных балбесов. Пришлось выйти из тени. Человек удивленно приподнял бровь.

– Ты здесь одна?

– Я заблудилась, – призналась я, после некоторого колебания решив не выдавать Тристана. Ничего, с ним я потом разберусь. Что за наглость, бросил меня здесь одну и ушёл!

Незнакомец отчего-то заволновался.

– Стой! Не двигайся. Разве ты не видишь ловушку?

Какую ещё ловушку? Я с недоумением посмотрела на песок под моими ногами, потом на скалы… Ничего подозрительного.

У магистра вырвалось неразборчивое: «проклятые псы!», что заставило меня ещё более нервно оглядеться по сторонам. Из псов магического происхождения мне вспомнился только баргест, и если здесь появится подобная образина, то клянусь, я птичкой взлечу в воздух без всякой магии! А потом, вернувшись домой, выскажу Бюро массу претензий, потому что в информации, которой меня снабдили, оказалось слишком много досадных пробелов.

– Не ожидал, что они смогут так далеко забраться, – бормотал магистр, разыскивая что-то в карманах. – Да ещё ловушку поставили. Как тебя угораздило в неё попасть?

Он опять обернулся ко мне. Я пожала плечами:

– А вы точно уверены насчет ловушки?

– Хочешь проверить? Нет, стой! – воскликнул он. Поджав губы, достал откуда-то гладкий браслет черного цвета и бросил мне в руки.

– Надень, это накопитель. Надеюсь, в нем хватит магии, чтобы ты смогла выйти!

Браслет был тяжелым, словно из гематита. Поскольку на левой руке у меня был комм, я надела его на правую руку, и он сразу уменьшился, плотно обхватив запястье. Зеленоватой вязью загорелся знак Авалона – уже знакомая мне яблоневая ветвь.

– Теперь иди в мою сторону. Медленно!

Я с опаской сделала шаг вперед. Показалось, что браслет немного нагрелся. После второго шага я решила, что магистр просто решил меня проучить, чтобы не бегала в неурочное время по лабиринтам. Пожав плечами, я сделала ещё шаг.

«И что? Ничего не случилось!» – приготовилась я сказать.

Неожиданно воздух вспыхнул синеватым огнем, а в лицо мне дохнуло жаром. Запястье с браслетом словно обвил ожог. Я вскрикнула, но не успела даже испугаться толком, как всё закончилось. Вокруг меня на земле остался выжженный круг. Браслет тревожно мигнул искоркой и потух.

– Вот что бывает с неосторожными любителями побродить в темноте, – назидательно произнёс магистр.

Глава 9. Тристан и братство "железных псов"

Поблуждав по лабиринту, где он не встретил никаких следов бестолкового новичка, Тристан отправился искать Альфгара. На обратном пути он заметил мэтра Гадеона, который вел в замок ту заблудившуюся девчонку. Это хорошо, значит, хотя бы о ней можно было не беспокоиться. Им вполне хватит проблем со вторым пропавшим! Новые адепты чаще всего становились жертвами Авалона. В здешних горах ничего не стоило попасть на зуб виверне или заблудиться в тумане. Гиблый лес, начинавшийся почти сразу за деревней, тоже любил расставлять ловушки. Его обманные тропы уводили в трясину или в глухую тьму, где коварные сильфы запирали путника в клетку из древесных корней, чтобы выпить из него жизнь.

Иногда, если его вовремя находили, человека удавалось спасти. Но для этого нужна была поисковая группа, а чтобы её собрать, требовалось разрешение Альфгара или одного из руководителей Ковена. Поскольку капитана в казармах не оказалось, Тристан отправился за разрешением к метрессе Айге.

Ещё издали в коридоре, слабо освещенном магическими светильниками, он услышал взволнованные голоса. Значит, Айге была не одна.

– Это точно были они! «Железные псы»! – произнес кто-то с напряжением. Тристан узнал голос мэтра Гадеона. – Я своими глазами видел их глиф! Он проявился в воздухе после того, как ловушка сработала.

– Лабиринт невозможно пройти насквозь, – отозвался сухой старческий голос. – Чего они добиваются? Этим путём им все равно сюда не пробиться.

Судя по звукам, Гадеон взволнованно ходил по комнате туда-сюда. После слов Айге скрип его ботинок затих.

– Хочешь, покажу тебе пятно, оставшееся после ловушки? Расширишь свои представления о возможном.

– Это не они.

– Понимаю, тебе тяжело думать, что Медейя способна…

– Ты забываешься! – каркнул хриплый голос. – Медейя здесь вообще ни при чем.

Разговор становится всё интереснее, но дальше стоять под дверью было опасно. Тристан не стал рисковать. Он кашлянул, чтобы обозначить своё присутствие. Оба магистра оглянулись на него с неудовольствием.

Гадеон казался злым и взъерошенным. Метресса Айге невозмутимо сидела в кресле, окутанная серой мантией. На груди у неё поблескивал сине-зеленый гелиотроп – любимый камень погодников, помогающий им справляться со стихиями. Вероятно, он также помогал Айге сохранять хладнокровие. Её тревогу выдавали только глаза, горевшие, точно угли. Тристан коротко сообщил о случившемся.

– Хорошо, – согласилась магичка. Худая кисть с узловатыми пальцами стиснула серебристый браслет на другой руке. – Я сообщу Гильдасу. Пусть отправит кого-нибудь проверить комнаты. Если один из адептов пропал, ты с группой пойдешь на поиски.

Он коротко поклонился и вышел.

***

Вскоре Тристан с облегчением узнал, что в эту ночь прочесывать местность им не придется. Гильдас, выполнявший в замке обязанности дворецкого, отправил слуг пробежаться по комнатам и доложил, что, что все новые адепты были на месте. До ночной стражи оставался ещё целый час. По уму, следовало бы отдохнуть, но Тристану не спалось – подслушанный кусок разговора не давал ему покоя. «Железные псы»! Значит, вот кого опасался мэтр Гадеон. Значит, вот почему он вызвал его сюда.

Выйдя на террасу, он вдохнул колючий ночной воздух, пахнувший мокрым садом. Его пальцы непроизвольно сжали каменные перила. Воспоминание унесло его на несколько лет назад, когда вокруг лежала такая же ночь, серебряная и тихая, и звезды так же трепетали в вышине, а деревья в саду были чернее колодезной воды… Они с Ледой стояли на этой террасе вдвоем. Тогда они только что прибыли на Авалон – молодые, наивные, полные надежд покорить магию и заслужить себе место в Ковене.

Их попытка закончилась полным провалом. После этого Тристан уехал прочь. Два года спустя мэтр Гадеон отыскал его в пыльной душной квартирке, в душном городе, где он маялся, не зная, куда себя приложить. Услышав звонок в дверь, Тристан удивился и отложил меч. Каждый вечер после работы он, независимо от настроения, добросовестно делал разминку и упражнялся с мечом. Не потому, что эти умения когда-нибудь снова могли пригодиться, это вряд ли. Просто после тренировки в мыслях наступала благословенная тишина, которая притупляла боль. Ненадолго.

Увидев перед собой хитроватую физиономию Гадеона, одного из магистров Ковена, он удивился. Магистр же обрадовался ему так, будто Тристан был его потерянным сыном.

– Мальчик мой, как хорошо, что я тебя отыскал! Ты мне срочно нужен, – заявил он. – И дальше произнес нечто совсем несуразное: – Ты должен вернуться на Авалон.

Тристан категорически сказал «нет». Гадеон сделал вид, что оглох, и просочился мимо него на кухню.

– Ситуация и так хуже некуда, – вещал он уже из квартиры, – а теперь ещё Бюро село нам на хвост и собирается послать на Авалон своего агента! Какую-то девушку. Я хочу, чтобы ты за ней присмотрел.

Тристан подумал и запер дверь. Похоже, избавиться от незваного гостя будет непросто. Пришлось предложить ему кофе. В ответ магистр страдальчески сморщился:

– А покрепче что-нибудь есть?

«Чего покрепче» Тристан у себя не держал. Алкоголь – это был лёгкий способ забыться. Он не доверял лёгким способам.

– Ладно, пусть будет кофе.

Пока он грел чайник и открывал банку с дешевым растворимым напитком, в стеклянном фасаде кухни ему вновь почудилось отражение Леды. Её мягкие вьющиеся волосы, хрупкие ключицы, неуверенная улыбка… И застывшее неживое лицо, когда он тряс её за плечи, отказываясь поверить, что её больше нет.

Поставив на стол две чашки, исходившие паром, Тристан сердито посмотрел на магистра.

– Вы не могли выбрать худшей кандидатуры, чтобы присмотреть за кем-то, – вырвалось у него. – К тому же, среди агентов БОР никогда не было сильных магов. Думаете, эта девушка сумеет добраться до Авалона? Да она срежется ещё на мосту, и ваша проблема решится сама собой!

Гадеон тяжело вздохнул.

– Уж не знаю, каким именно даром она владеет, но магия у нее точно есть. Она помогла Бюро поймать Хемлока. Кстати, ты был прав, когда говорил, что ему удалось сбежать.

Что?! Тристану показалось, что пыльная комната качнулась вокруг него. Он механически сел за стол и так же механически отхлебнул кофе, не чувствуя его вкуса. Из чашки тянуло горечью.

– Значит, Хемлок всё-таки выжил, – медленно произнес он, пытаясь вернуть себя в реальность. – Я так и думал.

Когда-то они прибыли на Авалон все вместе: он, Хемлок и Леда. Трое адептов, наивно считающих, что весь мир вскоре будет лежать у их ног. Через год Леда погибла. Из-за Хемлока. Этот гад оказался кроветворцем.

Магия Авалона по-разному действовала на людей, обладающих даром, но все знали, что кроветворцев она буквально сводила с ума. На Авалоне в них пробуждалось всё худшее, что было заложено в них природой. Не зря этих тварей раньше убивали, как бешеных собак.

Позже Тристан много раз прокручивал в голове те события, спрашивая себя: мог ли он это предотвратить? Если бы внимательнее следил за Хемлоком, например? Если бы не делил всё время между библиотекой и лабораториями, поглощённый честолюбивыми мечтами? Если бы он каждую свободную минуту не проводил рядом с Ледой? Они были настолько заняты друг другом, что не замечали, как Хемлок постепенно менялся. Он стал нервным и замкнутым, огрызался на замечания. Однажды их троих отправили на задание в Лабиринт, и там Хемлок неожиданно напал на него. Его спасла Леда, которая успела вовремя прийти на помощь. Только благодаря ей он остался жив. А она…

За нападение, повлекшее смерть адептки, Хемлока наказали согласно кодексу, то есть приковали к Скале позора. Утром под скалой нашли только кровавое пятно, но Тристан сердцем чуял, что преступнику удалось сбежать. Разве найдешь такие цепи, чтобы удержать кроветворца?

Почему он не пытался разыскать этого мерзавца, когда уехал с Авалона? Он и сам толком не понимал. Его охватило какое-то тупое безразличие. Он просто размашисто перечеркнул всю свою прежнюю жизнь. Выбрал первый попавшийся город, снял угол, нашел непритязательную работу – такую, чтобы как можно меньше занимала мысли. Жил словно на автопилоте. Дисциплина и чувство брезгливости не позволяли ему опуститься, но все дни текли как в тумане. Он даже не помнил толком, что делал в последние двадцать шесть месяцев. Это время просто выпало из его жизни.

Только ночи были более яркими, потому что во сне приходила Леда… Правда, это случалось всё реже. В основном, поэтому он и согласился вернуться. Казалось, что если он забудет её лицо, то во второй раз её потеряет. Мэтр Гадеон был прилипчивым, как репей, и умел добиваться своего, но в данном случае его красноречие не сыграло большой роли. Тристан думал только о Леде. Надеялся, что на Авалоне она будет приходить к нему чаще. И пусть потом совесть казнит его за каждое воспоминание – неважно. Переживёт.

Сразу по прибытии на Авалон его потянуло в лабиринт, точно преступника на место совершённого преступления. Он сам не знал, что надеялся там найти: покой или просто тишину… Рассчитывал встретить призрака. Вместо этого он встретил девчонку.

Фотография, оставленная Гадеоном, не передавала её обаяния. У неё были густые каштановые волосы, яркие губы и хороший удар пяткой. В другой жизни она бы ему понравилась. Прежний Тристан, до Авалона и всего случившегося, непременно засмотрелся бы на эти тёплые карие глаза и гордо вздёрнутый нос.

Но не сейчас и не здесь. Не в проклятом Лабиринте, где его с новой силой ударило осознание, что если бы Леда в тот раз не пошла за ним, то сейчас была бы жива. Эта мысль резала, как ножом. От неё хотелось сравнять эти скалы с землёй. И все же, пока они с агентшей препирались, прячась от Шёпота, он на несколько минут забыл, как ненавидит себя, Авалон и весь мир.

Для агента БОР она была удивительно неосторожна, кстати. И он что-то не заметил у неё выдающихся способностей к магии. Чудо, что она осталась жива после встречи с Хемлоком! Повезло. Но нельзя же всё время рассчитывать на везение.

Башенные часы пробили полночь. Пора было собираться на дежурство. Для всех остальных возвращение Тристана выглядело так, будто он снова решил побороться за звание магистра, но Гадеону он четко объяснил, что не собирается больше страдать ерундой. Магия и карьера его больше не интересовали.

Вместо этого он решил, что будет помогать капитану Альфгару. Лишний стражник им не помешает, особенно сейчас, когда гоблины отчего-то начали проявлять повышенный интерес к Замку. По словам Альфгара, если раньше они наведывались в кладовые и на скотный двор, то теперь пытались проникнуть в лаборатории, книгохранилища и учебные корпуса, как будто что-то искали. Но что могло понадобиться, к примеру, в Артефактории существам, которые с трудом могли накарябать на бумаге несколько слов и едва умели считать до десяти? Очевидно, их кто-то науськивал.

Когда Гадеон упомянул о «железных псах», у Тристана в голове сложилась цельная картина. Этих в Замке могло заинтересовать только одно. Пресловутое наследство Беркута – вот что им было нужно.

Мало кто знал, что самого отвратительного из кроветворцев схватили на Авалоне. Перед казнью Злат Беркут заявил, что спрятал здесь артефакт невиданной силы – и тут же добавил, что любой маг, который рискнет им воспользоваться, поплатится за это жизнью.

Уел, короче, всех напоследок. Или, может, хотел поторговаться? Тристан считал, что Злат Беркут просто наврал. Это была типичная месть побеждённого подлеца. Однако слух о его «наследстве» успел просочиться, и даже грозное предупреждение не отпугнуло тех, кто хотел заиметь ещё одну крупицу могущества. Многие маги тайком друг от друга принялись за поиски, но ничего не нашли. Прошли годы, потом десятилетия, слух затих… Пока однажды «железные псы», одержимые желанием получить преимущество перед руководством Ковена, не заявили, что напали на след Беркутова наследства.

«Железные псы» или «псы Арауна», как они себя называли, представляли собой радикальную группировку, всегда порицавшую Ковен за мягкотелость. По их мнению, для полноценного возвращения магии в большой мир нужно было действовать решительнее и жёстче. Например, организовать несколько провокаций. С их точки зрения, цель оправдывала средства.

До сих пор Ковену как-то удавалось держать их в узде. За их лидерами тщательно следили. Пикантности ситуации добавляло то, что среди этих лидеров была Медейя, дочь метрессы Айге, занимавшей видное положение в Ковене. После её ухода Айге публично отказалась от дочери.

Когда Тристан забросил магию, то забыл об этих мутных интригах, но он помнил, что раньше «железные псы» никогда не посягали на Авалон. Им хватало дел и в других местах. Если Гадеон прав, и они перенесли свою активность сюда, то привлечь их могло только одно, и нетрудно догадаться, что именно. Вон, даже Бюро сподобилось прислать сюда своего агента! Если тайна наследства Беркута скрыта где-то в здешних архивах, тогда страже Замка точно прибавится хлопот.

Поскольку он привык добросовестно выполнять свою работу, Тристан вооружился до зубов. Его остро наточенный меч мог разрубить шкуру виверны или даже тролля. Внимательно осмотрев метательные ножи, он разместил их в чехлах. Стоп, а где ещё один нож? Ах, да.

Вспомнив, как девушка испуганно отшатнулась, когда он протянул ей оружие, он с теплотой усмехнулся. У неё такие тонкие запястья. Вряд ли она когда-нибудь держала в руках что-то опаснее маникюрных ножниц. О чём вообще думали в Бюро, посылая сюда настолько неподготовленного агента?

«К чертям этого Гадеона с его завиральными идеями!» – вдруг подумал он с неожиданной злостью. Было даже странно ощутить в груди нечто новое, отличающееся от черной пустоты, которую он привык в себе носить. Непривычно.

К чёрту метрессу Айге! И Ковен. И Бюро. И «железных псов». Все они привыкли использовать людей как пешек и жертвовать ими, если понадобится, не задумываясь.

В прошлый раз кто-то из Ковена знал, что Хемлок был кроветворцем. К сожалению, до Тристана этот факт дошёл слишком поздно. Один из магистров знал – и решил утаить эти сведения, прикидывая, нельзя ли использовать кроветворца на Авалоне и как именно это лучше сделать. Чьё-то поганое интриганство стоило жизни Леде.

В этот раз в их сети угодила другая девушка. Тристан рывком затянул ремень и застегнул пряжку. Не будет он за ней присматривать. Вместо этого он честно поговорит с ней и убедит её покинуть Авалон. В крайнем случае – так увезёт. Она ему потом ещё спасибо скажет.

Авалон – это не для людей. Он для тех, кто настолько отравлен магией, что ему уже не осталось места в реальном мире. То есть точно не для неё. Пусть возвращается и живёт свою нормальную жизнь. А Гадеон, Айге и Бюро с их извилистыми интригами могут катиться куда подальше.

Глава 10

В замке было пять парадных залов, один помпезнее другого: Старый, Оружейный, Зал чести, Банкетный зал и Малая трапезная. Из-за этой путаницы мне удалось отыскать завтрак только благодаря помощи горничной, которая встретила меня на лестнице и проводила вниз.

Под высокими сводами Малой трапезной гуляло эхо. Здание было удачно расположено так, что утренние лучи били прямо в витраж, рассыпая по всей комнате цветные блики. Этому месту больше подошла бы порция органной музыки, а не будничные утренние звуки вроде звона столовых приборов, негромких разговоров и стука подносов, на которые прислуга собирала посуду. Замерев на пороге, я даже оробела сначала.

За работой служанок наблюдал господин Гильдас – невысокий, смуглый пожилой человек с надменной грацией в движениях, как у кота. Присмотревшись, я подумала, что поспешила назвать его человеком. Он был слугой Авалона, не Ковена. В присутствии Гильдаса невольно возникало ощущение, что все мы в этом замке были только временными гостями.

Потом я увидела, что мне машет Гас, устроившийся за одним столом с Морганом и другими адептами, и с облегчением поспешила к ним. Девушка, сидевшая напротив Гаса, с готовностью подвинулась, чтобы дать мне место.

– Привет! – улыбнулась она. – Я так рада! Я уже попросила у Замка комнату рядом с тобой. Будем соседями!

У неё были голубые глаза и пёстрые волосы до плеч, в которых виднелись русые, блондинистые и темные пряди. Её звали Гидель, и она вместе с другим претендентом прибыла на Авалон только сегодня утром.

Её спутник тоже сидел за нашим столом. Высокий, даже повыше Моргана, с плечами такой ширины, что они едва пролезали в дверь. Выглядел он так, будто зарабатывал на жизнь вышибалой.

– Рейф, – буркнул он, и этим исчерпал свое участие в беседе.

Зато Гидель была само дружелюбие. Она снова улыбнулась, показав трогательный просвет между передними зубами. Они с Гасом быстро нашли общий язык.

Оглядев трапезную, я удивилась, что здесь было так мало адептов. За отдельным столом сидели стражники в темной форме. Среди них я узнала рыжую косу Шеоны, а потом – темноволосую голову Тристана. На его лицо упал яркий блик тревожно-красного цвета, и я поспешно отвела взгляд.

– Это всё из-за гоблинских нападений, – объяснил Гас, успевавший болтать почти с каждым, до кого мог дотянуться. – Младшекурсников и школоту увезли в более безопасное место. В Замке остались только те, кто желает пройти Испытания.

– Школьников? – не поверила я.

Неужели находились такие люди, кто соглашался отправить сюда детей?!

– Иногда приходится, если подросток не контролирует свою магию, – сказал незнакомый адепт, сидевший справа от Гаса. – Я знал когда-то одного пацана, который в своей школе торнадо устроил. После этого – только Авалон.

– Говорят, метресса Айге тоже была из таких, – шепнула Гидель, наклонившись ближе к столу. – Поэтому она и курировала создание магических школ.

Мы покосились в сторону магистров, которые завтракали за отдельным столом, стоявшим на возвышении. Метресса Айге сидела там, похожая на летучую мышь в сером струящемся одеянии. На её груди горел сине-зеленый камень. Рядом с ней сидел мэтр Стефан, глава Ковена – крупный, шумливый человек в круглых очках, с добродушной улыбкой.

«На первый взгляд он абсолютно бесхитростен и не склонен к интригам», – прозвучал в моей голове голос Кестера. Это означало, что мэтр Стефан хорошо умел притворяться. Впрочем, меня это не касалось. Моей задачей был Морган.

Также за столом присутствовал тот магистр с волчьими повадками, вызволивший меня из лабиринта, а подле него сидел моложавый человек с восточными чертами лица, в темной мантии и с тюрбаном на голове.

– Это мэтр Кассий, новый магистр пророчеств, – пояснил Гас, заметив мой интерес. – Он недавно приехал.

– Вот как. Значит, Хёрлер сошёл с дистанции?

– Ну, заниматься с адептами он явно не сможет.

Несмотря на видимое спокойствие, над преподавательским столом веяло холодком. Это стало ещё заметнее, когда к столу подошёл очередной магистр. У него было энергичное и властное лицо, черты которого словно бы спорили друг с другом: слишком широкие брови, выдающийся орлиный нос, сильный подбородок. В одежде он предпочитал авалонский стиль и в своем темном камзоле выглядел даже более авторитетно, чем глава Ковена. Мэтр Стефан по сравнению с ним казался добродушным увальнем.

Я заметила, что многие адепты и особенно адептки провожали вошедшего долгими взглядами. Гул за столами усилился.

– А это твое начальство, – сказал Гас, толкнув Кира в бок. – Мэтр Стоун, магистр артефакторики.

Морган от толчка чуть не поперхнулся.

– Он не будет ничьим начальством, если мы опоздаем на церемонию, – проворчал он. – Ешь давай.

Тут я тоже вспомнила, что каждому адепту, желающему пройти испытания, полагался личный наставник. Досадно! Ещё одна помеха моему делу. Придётся поискать способ, как от него избавиться. Мне вовсе не нужно было, чтобы какой-нибудь учёный гриб контролировал каждый мой шаг и ходил за мной по пятам.

Церемония посвящения проходила в сумрачном оружейном зале, в присутствии других адептов и магов. Ради торжественного события из зала убрали все магические шары, вместо них расставив вдоль стен бронзовые светильники, в которых билось живое пламя. Так было гораздо красивее. Этот зал был просто создан для факельного освещения! Огни, танцующие в бронзовых чашах, создавали необычную игру света и тени.

В глубине зала был устроен подиум для магистров, к которому вели несколько ступеней, а в центре водрузили невысокие постаменты с двумя широкими чашами. Одна из них была пуста. На дне второй поблескивали каменные браслеты.

В брошюрах Кестера церемония была описана достаточно подробно, поэтому я примерно знала, чего ожидать. Всех новичков построили в ряд перед чашами. Сейчас должны были появиться магистры… а вот и они. Мэтр Стефан, Кассий, тот незнакомый магистр из лабиринта… Следом за ними шла высокая статная женщина в длинном платье. Её волосы, отливающие бронзой, плащом окутывали спину. Гас при её появлении сделал стойку и даже приоткрыл рот.

– Это Бранвен, – шепнула ему Гидель. – Целительница.

За ней торопливыми шагами шла невысокая темноволосая женщина в рабочем комбинезоне. Она была чем-то похожа на Гильдаса: та же неуловимая чуждость в повадках, слишком яркие глаза, слишком резкие черты лица. Только в отличие от дворецкого она выглядела немного добрее. Последней на подиум вплыла метресса Айге и встала впереди всех. Все знали, что Испытаниями руководила именно она.

– Итак, – возвестила она, глядя на всех нас, собравшихся перед ней, – вас ждут четыре экзамена, по одному на каждую специальность.

Затем она представила своих коллег. Маленькая темноволосая госпожа Маэва оказалась садовницей, и она должна была принять экзамен по травничеству вместо Бранвен. Магистра с волчьими глазами звали мэтр Гадеон. Я решила запомнить его имя на всякий случай. Когда представляли Кассия, он приветственно помахал всем рукой. Он выглядел более дружелюбным, чем Хёрлер, но всё равно я постаралась скрыться его взгляда за широким плечом стоявшего рядом Рейфа. Менталисты всегда меня немного пугали. Опытный менталист с такой легкостью запустит когти вам в голову, что вы сами этого не заметите! А учитывая, сколько всего мне приходилось скрывать… В общем, от Кассия мне точно следовало держаться подальше.

После короткой речи метресса Айге передала слово коллегам, чтобы те озвучили конкретные задания, которые нам предстояло выполнить.

– Вырастить живое из мёртвого, – улыбнулась Маэва.

– Получить дар от василиска, – сказал артефактор Стоун.

– Обыграть прорицателя, – произнес Кассий. И подмигнул.

– И, наконец, долететь до края неба, – сказала Айге. – Четыре испытания для одной цели!

На лицах адептов было написано воодушевление. Чтобы не выделяться, я тоже изобразила умеренный энтузиазм, внутренне удивляясь, как меня угораздило оказаться среди этих маньяков с нездоровой страстью к академической валидации.

– В случае затруднений вы имеете право обратиться за помощью к своим наставникам или кураторам, – продолжала Айге.

Из группы старших адептов вперед выступили Шеона и Тристан, оба в форме стражников. Серые глаза Тристана, обведенные кромкой ресниц, на мгновение задержались на мне.

– Эти двое будут вашими кураторами в течение первых двух месяцев. Те адепты, кто за два месяца не пройдёт ни одного испытания, должны будут покинуть Авалон.

«Можете не сомневаться, я смоюсь отсюда гораздо раньше!» – фыркнула я про себя. И не одна, а с Морганом. И никакая помощь мне не нужна! Тем более от таких, как Тристан.

– Осталось определить ваших наставников, – продолжала Айге. – Подходите по одному к чашам. Поскольку коммы на Авалоне вам больше не понадобятся, кладите их в левую чашу. Вместо них вы получите браслет-накопитель.

– Как для пенсионеров? – не удержался Гас.

Я украдкой наступила ему на ногу. Нашёл время шутить! Забыл, что ли, что ему говорили про Айге? Сейчас дошутится до карцера, чего доброго. Или ему так страстно хочется оказаться в лазарете у Бранвен?

Смарт-браслеты, недавнее изобретение инженеров и артефакторов, действительно успели завоевать широкую популярность. Они отслеживали вес, давление, дыхание, сатурацию и сердечный ритм. Их любили дарить пожилым родственникам – на всякий случай.

– Наши артефакты имеют более широкую функциональность, – снисходительно улыбнулся магистр Стоун, после чего объяснил, что на Авалоне браслет представлял собой не только индикатор магии, но также заменял платежную карту и являлся экстренным средством связи.

– …Например, обеды в Замке бесплатны, но если вы захотите пообедать в деревенском трактире, то платить вам придется магией. Деньги здесь не в ходу.

– А почему они все разного цвета? – не унимался Гас.

– Цвет зависит от того, кто выберет вас в ученики.

Кое-кто оживился, рассчитывая по выбору наставника угадать магию своих конкурентов, но эта надежда увяла в самом начале. Первым вызвали Кира Моргана. Его наставницей стала метресса Айге, несмотря на то, то она была стихийницей, а он – артефактором.

– Они нас нарочно путают, – разочарованно шепнул Гас, прежде чем к чашам вызвали его самого. Ему достался лиловый браслет и мэтр Кассий в наставники. Гидель вызвала метресса Бранвен. Запястье девушки обвил зеленый браслет.

Рейфа поманил к себе мэтр Стоун. Цельнокаменный браслет золотистого цвета едва налез на его мощную лапу. Я с досадой прикусила губу, так как надеялась сама попасть к Стоуну. Не ради его эффектной внешности, разумеется! Но мне нужно было сесть на хвост Моргану, а тот, ясное дело, чаще всего будет обращаться за помощью к артефактору, даже если формально его руководителем был другой. Интересно, кто достанется мне в наставники…

Случайно или нет, но меня вызвали самой последней.

– Катарина Маркович, – гулко прозвучало под сводами зала.

Мэтр Стоун вновь подался вперед, желая что-то сказать, но его опередил мэтр Гадеон:

– Полагаю, что эта адептка уже выбрала себе наставника.

Метресса Айге пристально посмотрела на него. Её взгляд был похож на лезвие бритвы. Какую-нибудь служанку он заставил бы онеметь от страха на неделю, но Гадеона этим было не пронять.

– Катарина, покажи правую руку, – приказал он.

Я спохватилась: точно, ведь на мне уже был браслет! Тяжелый и черный, как ночь, благодаря которому Гадеон вчера вывел меня из ловушки! Глядя на довольное лицо магистра, я ощутила смутное подозрение. У него был вид человека, сыгравшего хорошую шутку. Мэтр Стоун раздосадованно поджал губы.

– Вы же не собирались брать второго ученика! – возмутился он.

– И когда только вы успели снюхаться? – съязвила Айге.

У меня вспыхнули щеки. Казалось, все собравшиеся с любопытством косились на меня, хотя Гадеону тоже досталась часть шепотков, гуляющих по залу. Тристан, нахмурившись, смотрел на магистра с таким выражением, будто пытался прочесть его мысли.

Ситуация из неловкой грозила перерасти в абсолютно невыносимую, как вдруг возле дверей раздался грохот, и внутрь ввалился мэтр Хёрлер. По пути он свалил один из светильников, чудом не обжёгся, но даже не заметил этого. Пошатываясь, он направился к возвышению, на котором стояли магистры. За его спиной две откуда-то появившиеся служанки спешно устраняли беспорядок, вытирая разлившееся масло.

Глаза Хёрлера на нездоровом сером лице быстро обежали присутствующих и задержались на языках пламени. Огни на стене с его появлением вспыхнули ярче – пламя заструилось, заиграло искрами и опало. В воздухе разлилось серебряное пение магии. Все прорицатели действовали по-разному: кто-то обращался к хрустальным шарам, кто-то использовал ясеневые палочки с вырезанными на них глифами сосредоточенности и терпения. Хёрлер не нуждался в подобных подручных средствах. Ему достаточно было живого огня, чтобы увидеть в нём подтверждение своих видений.

– Айге, – произнес он. Его глубокий звучный голос не вязался с иссохшим старческим телом. – Ты спрашивала меня, когда появится тот, кто предаст Стеклянный замок огню? Так я скажу тебе – он уже здесь!

Горящий взгляд прорицателя медленно прошелся по всем адептам. Я смогла удержаться в строю лишь усилием воли. В горле у меня застрял комок страха. Гас, по-прежнему стоявший рядом, сокрушенно вздохнул:

– Вот бедняга. Если прорицательство так сильно бьет по мозгам, лично я предпочел бы другой талант.

– Мы не выбираем свой дар, – шепнула я одними губами, чувствуя, как внутри меня всё обрывается, и мои планы рушатся в пропасть.

Слабая рука Хёрлера уже тянулась вверх, чтобы указать на меня, но тут Айге кашлянула. По её незаметному знаку Шеона поднырнула под руку старика и подставила ему плечо. На её лице неловкость мешалась с сочувствием.

– Вы разве забыли, мэтр Хёрлер? У вас назначена встреча с госпожой Маэвой.

Травница уже торопливо спускалась с возвышения, чтобы увести старика прочь отсюда. Хёрлер нерешительно остановился.

– Ах да, – спохватился он. – Бедная девочка. Я же обещал принести ей гвоздики! Совсем забыл.

– Какие гвоздики осенью! – возразила Шеона, понятия не имеющая о языке цветов.

Зато я в этом кое-что смыслила и теперь думала, что Хёрлер специализировался на дурных предсказаниях. Похоже, он был кем-то вроде местной Кассандры. Мне невероятно, просто фантастически повезло, что его пророчества не принимали всерьез!

«А зря», – подумала я про себя.

Хотя насчет пожара он, конечно, загнул. Я прибыла сюда вовсе не для того, чтобы спалить Авалон дотла! Но, вероятно, само моё присутствие настолько мучило старика, что заставляло его подсознание рождать такие чудовищные видения.

***

Драматичное появление Хёрлера спутало всю церемонию. Магистры взволнованно переговаривались. Метресса Айге наспех пожелала нам всем удачи и отвернулась к своим коллегам. Все новички и более опытные претенденты сгрудились возле чаш. Одни вспоминали свои приключения на мостах, другие прикидывали, какие фишки можно использовать, чтобы справиться с заданиями магистров. Задачки действительно были нетривиальные. Что значит «вырастить живое из мёртвого»? И как можно выиграть у Кассия, если он в любой игре угадывал ходы своего противника на несколько шагов вперёд? А чтобы получить дар от василиска Мельваса, сначала пришлось бы выдержать взгляд этого чудовища и не окаменеть.

Я держалась поодаль, всё ещё переживая выступление Хёрлера и чувствуя облегчение от того, что меня не потащат на расправу прямо сейчас. Когда я пришла в себя, то оказалось, что Морган успел скрыться. Я поспрашивала о нем остальных, но всё без толку. Все были заняты только собой. Странно, куда он мог деться за такое короткое время? Не желая терять ни минуты, я тоже быстрым шагом направилась к выходу, и тут меня кто-то окликнул:

– Кэт! Подожди!

Это был Тристан. Его появление отнюдь не привело меня в восторг. Я не простила ему вчерашней выходки, хотя сейчас у меня были дела поважнее, чем сводить с кем-нибудь счёты.

– Меня зовут Катарина, – бросила я через плечо, не сбавляя шага.

На галерее Моргана тоже не было. Может, он успел выйти во внутренний двор? Нужно было проверить. Тристан не отставал. На Авалоне мне с самого начала везло… точнее, не везло на чрезмерно настойчивых спутников. Вчера был Гас, теперь Тристан. Но Гас хотя бы не коверкал моё имя, которое Тристану показалось слишком помпезным.

– Как насчет Кейт? – предложил он.

– У тебя проблемы с памятью? Или с дикцией?

На его лице мелькнула растерянность, как у человека, не ожидавшего такого отпора.

– Ну... я думал, что мы можем быть менее официальными, после нашего вчерашнего приключения в лабиринте.

Я послала ему свирепый взгляд.

– Ясно. Видимо, нет. Но что не так?

Нет, вы только его послушайте! Мне стоило огромного труда сохранять самообладание.

– Что не так? Учитывая, что ты был худшей частью этого… приключения, даже с учётом присутствия Шёпота?!

За моим плечом прозвучал смешок. Я резко оглянулась – и смех затих.

– Кейт, я правда не понимаю…

Не понимает он, как же! Браслет, который обманом всучил мне Гадеон, холодным обручем сковывал мою руку. Если бы я вчера не торчала в той дурацкой щели, дожидаясь возвращения Тристана, то не угодила бы в эту ловушку. Он как будто нарочно это подстроил!

«Или они вместе это подстроили».

От этой мысли меня обдало холодом. Я незаметно скосила глаза. Так и есть, браслет на запястье Тристана тоже был чёрным!

– Вижу, у нас с тобой один и тот же наставник? – спросила я, справившись с голосом.

– Да, и он просил меня позаботиться о тебе, – как ни в чем не бывало признался Тристан. – В смысле, показать тебе окрестности и всё такое. Правда, сегодня я на дежурстве, – добавил он извиняющимся тоном.

Я усмехнулась:

– Пытаюсь огорчиться, но не могу.

– Может, завтра? Какие у тебя планы?

«Добраться до Моргана и свалить отсюда ко всем чертям».

– Не волнуйся, я сама справлюсь.

– Да уж, вчера у тебя отлично вышло! – не сдержался Тристан. – Имей в виду, что Мельвас и шептальники – далеко не самые грозные обитатели здешних мест. В скалах возле замка любят охотиться виверны. За деревней начинается Гиблый лес. А Костяной хребет… сильфы… призраки… гоблины…

Перечисление местных ужасов затянулось надолго, но я не вслушивалась. Меня больше беспокоило, что Гадеон с его подручным слишком рьяно пытались взять меня под контроль. Не иначе, магистр меня заподозрил. Чем больше Тристан настаивал на совместной экскурсии, тем сильнее во мне крепло убеждение, что где-то на этом пути меня будет ждать приготовленная западня.

– …Так что места здесь довольно опасные, – закончил он наконец.

«Вот спасибо! А то я не заметила!»

– Ничего, переживу как-нибудь, – решила я отшутиться. – Говорят, это даже полезно, каждый день справляться с одним из своих страхов.

Тристан посмотрел на меня с неподдельным сочувствием.

– На Авалоне тебе придется взять темп побыстрее.

Тем временем мы спустились во внутренний двор. Я надеялась, что здесь меня оставят в покое. Разве ему не нужно на службу? Казармы стражников находились в другой стороне. Но Тристан, казалось, никуда не спешил.

– Не пойму, ты все-таки адепт или стражник? – решила я уточнить.

– Многие адепты помогают страже, – спокойно объяснил он. – Это снижает нагрузку на гарнизон и даёт нам возможность немного заработать. Ты же слышала, что на Авалоне за всё приходится платить магией.

– То есть ты вроде наёмника, – поддразнила я, но мой укол опять попал мимо цели. Я уже поняла, что вывести из себя Тристана с его непроницаемой вежливостью будет сложно.

– Вроде того. Ну так что, увидимся завтра?

Я послала ему самую искреннюю улыбку.

– Лучше послезавтра. Хотя нет. Лучше через неделю. Это было бы идеально! А теперь извини, мне пора.

Через неделю меня и Моргана уже здесь не будет, но в оставшиеся дни придётся держать ухо востро. Я понятия не имела, где могла проколоться. Почему Гадеон меня заподозрил? Если бы я могла пореже попадаться ему на глаза…

Это будет сложно, учитывая, что именно его назначили моим наставником. Да ещё браслет нацепили! Наверняка мэтр Стоун утаил от нас часть функций этого артефакта. А вдруг с помощью браслета Гадеон мог следить за мной? Или, ещё хуже, использовать его в качестве детектора лжи?

Ухватившись за гладкий холодный обруч, я попробовала стянуть его с запястья, но безуспешно. Он не снимался, хоть руку себе отпиливай! Вне себя от злости, я чувствовала себя так, словно этим браслетом мэтр Гадеон намертво приковал меня к себе.

Глава 11

Расспросив адептов во дворе, я выяснила, что пока мы с Тристаном препирались, Морган успел найти в Замке библиотеку и устремился туда, исполненный жажды знаний. Библиотека располагалась в отдельном здании на другом ярусе Замка. Кроме книг, в этом доме находились также Архив и Артефакторий.

Мысль об Артефактории заставила меня приуныть. Ну всё, теперь Кир точно запрётся там до глубокой ночи! Всех стражей Замка, вместе взятых, не хватит, чтобы оттащить его от бесценных артефактов!

Делать нечего, пришлось мне отправиться следом. Но когда я подошла к тяжелым ясеневым дверям библиотеки, отделанным бронзой, они мягко закрылись у меня перед носом.

– Доступ запрещён, – прогудела сидевшая рядом горгулья, выразительно похлопав себя по груди. На цепочке у неё висел медальон с эмблемой Ковена. – Приложи браслет, и тогда сможешь войти.

Оказалось, что доступ в библиотеку был платным! Это поразило меня до глубины души. Мой браслет после вчерашнего происшествия в лабиринте был пуст. Конечно, я могла напитать его своей магией, но если поблизости есть хоть одна сигналка, настроенная на кроветворцев, то шум получится знатный. А такие сигналки здесь просто обязаны быть…

Нет, моим даром пользоваться было нельзя. Лесть и клятвенные обещания расплатиться позже на горгулью тоже не произвели впечатления. Бессердечное каменное чудовище! Я задумалась. Как же мне пополнить резерв?

– Ладно. Не подскажешь, где у вас можно подзаработать? – спросила я.

Главное, чтобы не в страже, туда я точно не пойду наниматься. Вчерашняя встреча с гоблинским всадником ещё не изгладилась из моей памяти. Несомненно, она долго будет являться мне в кошмарных снах. Я трезво оценивала свои возможности и понимала, что в страже меня прикончат быстрее, чем я успею добраться до Моргана.

К сожалению, горгулья ничем не могла мне помочь. Раздумывая, где бы разжиться магической валютой, я медленно брела вдоль стены. В этот момент кто-то подхватил меня под руку.

– Добрый день. Удачно, что я тебя встретила!

Оглянувшись, я узнала Маэву, нашу травницу, которая лечила Хёрлера. Она недавно присутствовала на церемонии.

– Мне как раз нужна помощь для работы в саду.

Богатые яблоневые сады были расположены ярусом ниже. Когда Маэва привела меня туда, я увидела, что она мобилизовала всех моих новых знакомых. Здесь был и Гас с ведром, и угрюмый Рейф, вооруженный лопатой, и Гидель – в общем, вся наша компания, кроме Моргана.

Гас ворчал про себя, что новичков всегда рады использовать в качестве бесплатной рабочей силы.

– Прежде чем ты начнешь жаловаться, вспомни, что именно я буду принимать у тебя экзамен, – сказала Маэва вроде бы ласково, но в её голосе звучало предупреждение. – Бранвен не сможет, она очень занята в лазарете. Особенно в последнее время.

Мы как-то сразу поняли, что это могло означать, и по коже у меня пробежал холодок. Из-за участившихся нападений на замок стражников часто ранили… Мне невольно представился оскал виверны и железные стрелы, без промаха бьющие из темноты.

Тристан ведь тоже рисковал вместе с остальными. Почему-то у меня сжалось сердце. Я поспешно отбросила эту мысль. Вовсе я за него не волновалась, ещё чего! Наоборот. Если случай уложит его в больницу на пару дней, это здорово облегчит мне жизнь.

Работа была для меня привычна. Когда мы жили в Мышинце, мама постоянно возилась в своём саду. Она и нас с Кристой пыталась приобщить к делу, но нам интереснее было гонять мяч по улицам, чем окапывать крыжовник или обрезать усы у клубники. Зато теперь старые знания пригодились. Я уж точно чувствовала себя увереннее, чем Гидель, которая не могла отличить сорную траву от полезной и жаловалась, что рабочие перчатки натирают ей руки.

– Что ты делаешь? – спохватилась я, взглянув на её мучения с кустом крыжовника. И Гидель, и куст выглядели одинаково несчастными. – Не греби землю прямо под корни, он от этого заболеет! Дай-ка мне грабли.

Воспользовавшись передышкой, Гидель тут же сунула озябшие пальцы в карманы.

– И надень ты уже перчатки. Разве в школе вас не посылали в трудовой лагерь?

– Я училась в частном музыкальном колледже, – обиженно сказала она. – И у нас точно ничего подобного не было!

Вскоре за ней пришла служанка с остреньким мышиным лицом и увела её к Бранвен, высказав Маэве замечание, что работа в саду – это не для музыкантши. Гидель радостно ускакала прочь.

– Фу ты, ну ты, – усмехнулась травница. – Подумаешь! Труд ещё никому не вредил!

Тут она обратила внимание на Гаса, который окапывал яблоню.

– Эй, это слишком маленький круг! Сделай его пошире. Учти, что корни у неё тянутся так же далеко, как и крона!

Яблони до холодов следовало хорошо полить, чтобы защитить корни от замерзания. Гас обвёл взглядом пышную крону, прикинул объём работ и загрустил. Я же незаметно втянулась. Монотонная работа позволяла отвлечься от мыслей. Покопаешься час-другой в земле, и весь остальной мир уходит куда-то далеко… Если не обращать внимания на детали, можно было представить, что я снова в Мышинце, в мамином уютном саду. Всё равно что ненадолго вернуться в прошлое. Я сама не заметила, как сделала всю работу. Заодно взрыхлила и полила поникшие петунии, растущие на клумбе возле сильфиды. Статуя и без того выглядела печальной, а вид жалкой засохшей клумбы кого угодно мог довести до депрессии!

Маэва даже похвалила меня, когда подпитывала магией мой браслет.

– Дар травницы, верно? – подмигнула она.

Я смутилась.

– О, я не собираюсь выпытывать твои секреты! – Она засмеялась, всплеснув маленькими твердыми руками. – Но если ты снова придешь помочь, я буду рада. И тебе подспорье будет, – добавила она, прикоснувшись к моему браслету своим, нефритово-зеленым.

Мне на запястье словно упала капля горячего воска, а накопитель весело подмигнул и засветился ярче. Теперь у меня точно хватит резерва, чтобы добраться до Моргана!

Предложение Маэвы насчёт работы было заманчивым, но меня беспокоил один момент. Пока мы с Гасом и Рейфом окапывали яблони и носили воду от колодца, Маэва обходила деревья, спиливая больные ветви и замазывая раны на стволах садовым варом. При этом она озабоченно хмурилась. Считалось, что волшебные яблони Авалона были неуязвимы для всех болезней. Что же с ними произошло?

«Конечно, они не болели, пока тебя тут не было, – ухмыльнулся мой тщательно скрываемый дар. – А стоило тебе появиться – и сад начал чахнуть!»

Я постаралась выбросить это из головы. Это всё моя глупая паранойя. Не может быть, чтобы моё присутствие так резко всем повредило! Криста продержалась гораздо дольше – и ничего. Замок же не рухнул? Но всё равно, мне было совестно поднять глаза на Маэву, и всё время, пока мы работали в саду, я чувствовала себя так, будто у меня между лопаток была нарисована мишень.

***

Оглядев свои испачканные джинсы и волосы, в которых застряли сухие листья, я поняла, что горгулья опять завернёт меня с полдороги. Такое всклокоченное чудовище в библиотеку точно не пустят! Как бы я ни спешила увидеть Моргана, для начала следовало умыться и привести себя в нормальный вид.

Миновав мраморный лес колонн, я нашла взглядом знакомую лестницу, возле которой в позе копилки сидел уже знакомый нам каменный зверь с мордой кирпичиком. Про себя я его так и называла – Кирпичик. Надеюсь, статуи в замке не имели привычку перебегать с места на место, потому что я собиралась ориентироваться именно по ним. Иначе легко было запутаться в этих бесконечных лестницах и переходах.

После упражнений с лопатой у меня ныла каждая мышца. Спина и плечи особенно громко заявляли о себе. Потрепав по макушке нашего бессменного стража, я начала медленно подниматься. Мои ноги словно окостенели, так что я успела дойти лишь до середины лестничного пролета, когда меня догнала Лорена – та самая брюнетистая красотка, на которую Гас вчера запал возле ворот. От усталости и избытка впечатлений я не сразу её вспомнила.

– Ты спрашивала, где тут можно подзаработать? – спросила она, слегка запыхавшись.

Её осведомленность меня удивила.

– Откуда ты знаешь?

Неужели горгулья оказалась такой болтливой? Вот уж не подумала бы! Я всего лишь задала ей вопрос, но, кажется, с тем же успехом могла дать объявление в местную газету.

Мелодичный смех Лорены рассыпался, словно жемчуг.

– Привыкай. Слухи в Замке разносятся быстрее пчёл!

Судя по смущённому виду, у неё была ко мне просьба. Я изобразила внимание, облокотясь на перила.

– Тут такое дело… – начала она, хмуря безупречно чистый лоб. – Я должна сейчас встретить подарки от старосты из Картмела. Ну, из деревни. Они прислали дары за то, что мы вчера прикрыли их от нападения виверн.

Я понимающе кивнула. Быть обязанным магу – сомнительное удовольствие. Не удивительно, что староста проявил такую оперативность! Лучше уж отдариться сразу, не дожидаясь, пока у тебя потребуют в уплату долга седьмого сына или половину души.

– В общем, он уже у ворот, а у меня сейчас семинар. Я не могу опять его пропустить, после второго прогула Айге меня убьёт! Встретишь подарки вместо меня, а? Это засчитывается как помощь Замку, то есть на твой браслет упадет немножко магии.

Уже второй раз я слышала про семинары, и мне стало любопытно.

– Значит, магистры иногда проводят занятия? И мэтр Стоун тоже?

Если так, то у меня имелся ещё один шанс застать Моргана врасплох.

Лорена нетерпеливо кивнула:

– Ну да. Разве вам не сказали? Не беспокойся, тебе не придется ничего делать. Встретишь старосту, скажешь слова, положенные по обычаю, и отошлешь подарки на кухню, а экономка пополнит твой браслет магией.

Кирпичик внизу повёл ухом, прислушиваясь к разговору, и сердито хлестнул хвостом. Хотя, может, он просто устал сидеть сиднем и таким образом выражал своё недовольство.

– По рукам, – согласилась я. Лишний резерв мне действительно не помешает.

– Отлично. – На лице Лорены расцвела медовая улыбка. – Ну, тогда я побежала. Удачи!

На внутреннем дворе меня действительно ждал мужик с телегой, на которой громоздились внушительные корзины. Господин Овейн, некоронованный «король» Картмела, был одет в старую потёртую кожу и грубошерстный плащ. По его виду нельзя было предположить, что он купался в богатстве. Однако вид корзин, заботливо укрытых рогожей, внушал уважение.

Мы быстро уладили все формальности, после чего я попросила слуг отнести подарки на кухню, а сама направилась к экономке. Тут выяснилось, что я недооценила тонкость порученного мне дела. Экономка пришла вместе с кухонной девушкой. Та заглянула под рогожу и отшатнулась.

– Морвусы! Этот прохиндей прислал морвусов!

Экономка всплеснула руками:

– Да как же Гильдас такое принял?

У меня зародилось нехорошее подозрение. Подойдя к телеге, я тоже приподняла край рогожи. Из укрытия на меня взглянул испуганный желтый глаз.

Это были не корзины, а клетки. Из причитаний экономки я худо-бедно поняла, что морвусы были сторожевыми птицами, причем хорошими. Чуткость и территориальный инстинкт у них не хуже, чем у гусей. Только обычно их покупали уже взрослыми и обученными.

– А эти совсем птенцы, – хмурилась экономка. – Даже оперение не до конца сменилось. Им месяца два, не больше. Да ещё из Гиблого леса! Живность там нервная, шарахается от любой тени. Нашу, ковенскую магию они вообще не выносят. Тяжело будет с ними сладить. Да, удружил нам Овейн, нечего сказать!

– А может их всех… того? – предложила служанка.

На неё замахали руками:

– Да ты что! Хуже нет приметы. Гильдас ни за что не позволит, на весь замок беду накличем!

– Пусть тогда сам и возится со своими подарками!

Кашлянув, я смущенно призналась:

– Это я приняла дары.

Лицо у экономки стало такое, будто ей хотелось плюнуть мне под ноги.

– Новенькая, что ли? – вздохнула она сердито. – Ладно. Поглядим, что скажет на это Гильдас.

Дворецкий не замедлил явиться. Когда его ввели в курс дела, он полоснул меня коротким змеиным взглядом, ещё больше уверив, что я совершила непростительную оплошность. Затем он ненадолго исчез, чтобы посоветоваться с начальством, и, вернувшись, вынес вердикт:

– Метресса Айге сказала, что если у тебя хватило глупости принять этих птиц в уплату, ты ими и займешься. Будешь ходить за ними два месяца, пока на крыло не встанут. Если хоть одна из них сдохнет, вычтем с тебя половину магического резерва.

– А если сдохнут все три? – мрачно предположила я.

Гильдас одарил меня нечеловеческой холодной усмешкой:

– Не советую проверять.

В итоге меня вместе с телегой проводили в зверинец, где следовало приготовить вольер для новых питомцев. В помощь мне отрядили двоих подручных: простоватого флегматичного парня по имени Гарет и птичницу Нелу. Оба они были не слишком довольны, потому что работы нам предстоял непочатый край. Нужно было вычистить и проветрить пустой сарай, приготовить купалки, сделать присады из обрезков стволов…

«Быстренько примешь подарки и будешь свободна!» – пропел в моей памяти голосок Лорены. Ага, как же!

То, что птички Овейна имели нервный характер, я поняла, когда попробовала пересадить их из клеток. Первый же «птенец» размером с хорошего гуся в моих руках заверещал, забился и украсил мой рабочий комбинезон пахучим пятном. Со вторым я проявила больше осторожности, но оказалось, что эти подлецы умели гадить горизонтально. Мой комбез украсился ещё двумя пятнами. Запах вокруг стоял такой, что я старалась дышать ртом.

– Холера побери этого Овейна! – от души пожелала я.

– Это всё из-за магии, миледи, – объяснил Гарет, обтёсывая добытый где-то пенёк. – Малыши её страсть как не любят. Потом обживутся, привыкнут.

«Ишь, какие чувствительные! Как они могли её уловить? Я скрыла свою магию так глубоко, что сама её почти не ощущала!»

– Интересно, можно ли отказаться от даров? – спросила я за работой, поглядывая на три сердито нахохленных комка перьев. Нела принесла им с кухни миску мясных обрезков, но эти трепетные натуры отказывались от еды.

– Можно, – серьезно ответила Нела. – Правда, тогда у тебя отняли бы весь резерв и наказали за обострение отношений с Картмелом, но в принципе ты могла отказаться.

– Буду иметь в виду, – проворчала я.

Какое наказание могло быть хуже, чем это? От вони першило в горле. Нела терпеливо предлагала пернатой мелочи то один кусочек, то другой. Птенцы капризно вертели шеями. Я махнула рукой:

– Оставь. Проголодаются – сами сожрут.

В ответ на мой недружелюбный взгляд один из морвусов втянул шею, растопырил пальцы… то есть, маховые перья и зашипел.

– Через день-другой вам нужно будет выпускать их на двор, – посоветовал Гарет. – Организм у них для полёта создан. Нельзя их все время держать в вольере!

Самым сложным было запихнуть в клювы этих мелких поганцев измельченные пилюли, которые прислала Маэва, чтобы они сами не разболелись и не заразили остальных птиц. Мало ли какую хворь можно притащить из Гиблого леса? В процессе меня дважды ущипнули, а руки Нелы украсились парой царапин. Гарет благоразумно нашел себе дело в дальнем углу вольера.

Уже смеркалось, когда меня, ошалевшую и с распухшим пальцем, выпустили на свободу. Каменные террасы купались в последнем закатном свете. Пришлось признать, что свой первый день в Замке я потратила исключительно бездарно, ни на шаг не приблизившись к цели. Да ещё выглядела и пахла так, будто искупалась в отхожей яме на заднем дворе! Роскошный мраморный холл я пересекла с гордо поднятой головой, но внутренне сгорая от стыда за свой вид. Немногие встретившиеся адепты шарахались в сторону, провожая меня удивленными взглядами. Иногда вслед летели смешки. Повезло ещё, что среди встречных не было красотки Лорены, иначе трудно было бы удержаться от искушения подправить её лицемерную физиономию.

Возле одной из колонн стояли Гас с Рейфом. При виде меня Гас запнулся на полуслове, вытаращил глаза и остолбенел. Я ослепительно улыбнулась: «Да, это я, твой волшебный союзник и специалист по птичье-магическому дерьму!» В ответ он сделал такое движение, будто попытался спрятаться за колонну. Понимаю, я и сама сейчас не гордилась бы таким знакомством. Рейф с ухмылкой сказал что-то явно грубое. Ну и хрен с ним. Пропади они оба пропадом. Больше всего мне хотелось добраться до душевой и соскрести с себя всю грязь вместе с кожей.

Кирпичик по-прежнему был на месте, преданно охраняя вверенную ему территорию. При моём появлении на его каменной морде отразилось нечто вроде сочувствия. Когда я положила ладонь на перила, он деликатно кашлянул.

– Я пытался предупредить. – Голос у него звучал хрипло, слегка со скрежетом. – Но нам нельзя вмешиваться в дела магов.

– Жаль, что я к тебе не прислушалась!

Мраморная лестница казалась вдвое круче, чем утром. Подняться по ней сейчас было выше моих сил. В результате я так и села, где ноги подогнулись – прямо на нижней ступеньке, возле перил. Погладила пышный хвост Кирпичика, почему-то казавшийся теплым. «Дай, друг, на счастье лапу мне…» – или как там было у поэта? Прислонившись затылком к изгибу перил, я закрыла глаза.

– Значит, ты меня пожалел?

– Ну, ты же пожалела ту сильфиду в саду? И почесала мне уши. Это было приятно. Обычно никто не думает, что на душе у статуй.

– Теперь я понимаю, за что вы ненавидите птиц, – пробормотала я. Потом вспомнила коварную Лорену, Тристана, Гадеона и искренне добавила: – По мне, так лучше иметь дело со статуями, чем с людьми!

Да, Лорена ловко меня подловила... Нашла самое уязвимое место. Я весь день держалась настороже, дёргаясь от каждого подозрительного взгляда, и мне остро хотелось хоть какой-то защиты, хотелось найти кого-нибудь доброжелательного. А она мигом уловила и использовала мою слабость. Наверное, она была менталистом, причём неплохим. Не зря Шеона тогда нас предупреждала!

– Кейт! – послышалось вдруг с верхнего этажа. – А я тебя обыскалась!

По ступеням звонко простучали шаги Гидель.

Мелькнула раздраженная мысль: «Теперь все будут называть меня Кейт?» Ещё один камешек в копилку моих неприятностей. И всё из-за Тристана!

Не заботясь о чистоте своих юбок и исходящем от меня убийственном запахе, Гидель села рядом и утешающе погладила меня по плечу. Пестрая копна волос рассыпалась у неё по плечам. Кирпичик снова выпрямился, словно мы с ним не разговаривали минуту назад. На его морде застыло прежнее зубасто-приветливое выражение.

– У тебя что-то случилось? – спросила Гидель с заботой.

– Ничего. Просто сижу.

– Просто так, без причины не падают с ног и не беседуют с лестницами, – пошутила она. Её сияющая улыбка могла растопить даже камень. – Идём лучше ко мне!

Меньше всего мне хотелось заиметь компанию на этот вечер, но я слишком устала, чтобы спорить. Кое-как подняв себя на ноги, я тоже выдавила улыбку:

– Думаю, ты не будешь возражать, если сначала я схожу в душ.

Глава 12

Комната Гидель произвела на меня сильное впечатление. Здесь царил порядок, от которого веяло уютом и немного укором. Я-то свою комнату ничем не украсила, мне вообще на неё было плевать. Подумаешь, временное пристанище на пару дней. В отличие от меня, Гидель обустраивалась с такой заботой, словно собиралась провести в Замке несколько лет.

Вместо старого комода с длинными неудобными ящиками в её комнате стоял шифоньер с зеркальными дверцами. Сквозь тонкие занавески проникали медовые закатные лучи, полные золотых пылинок. Кровать была накрыта искусно сделанным лоскутным покрывалом. На тумбочке возле стены горела ночная лампа под колпаком, сделанным из цветных стеклышек: малиновых, желтых и синих.

Нотку диссонанса вносил только щербатый глиняный горшок с сухим корнем, торчавший на подоконнике. Маэва нам всем раздала такие. Это и было её задание: «Вырастить живое из мертвого». Оказалось, что его следовало понимать в буквальном смысле.

Свой горшок я, кажется, вообще забыла в саду. Ну и пёс с ним, всё равно звание магистра нужно мне, как прошлогодний снег!

На кровати я заметила стопку нотных тетрадей и старинную лютню.

– Это Бранвен мне её одолжила, – пояснила Гидель. – Ещё она показала, где в Замке музыкальная комната, и посоветовала освоить арфу. Но после той возни с лопатами и граблями я не могла даже нормально расслабить кисти! Надеюсь, Маэва больше не будет требовать нас к себе для работы. Бранвен обещала с ней поговорить.

Её речь журчала, как ручеёк. Мне оставалось только вставлять «угу» в нужных местах и иногда кивать. На большее я всё равно была не способна.

Хорошо, что у них с наставницей сложились такие тёплые отношения! Не то что у нас с Гадеоном. Бранвен её не запугивала и не устраивала ей ловушек. Более того, она выкроила для неё время, несмотря на занятость в лазарете. Я понимала, почему Гидель её заинтересовала. Думаю, её талант заключался в особой целительской магии, которая лечила не тело, а душу, и не травами, а музыкой или разговором. Немного обучения – и Гидель станет для Бранвен прекрасной помощницей, даже если не завоюет магистерское звание. С ней было так легко разговаривать. Я пришла к ней с раскалывающейся головой и обидой, сжимавшей горло, но постепенно боль улеглась, да и обида утихла, сгладилась, перестала жечь меня изнутри...

Поддержанию разговора также способствовали пирожки с мясом и копченым беконом, которые Гидель притащила с кухни.

– Это ты удачно сходила, – одобрила я, когда увидела посреди комнаты низенький круглый столик, на котором стояло аппетитное блюдо и кружки с чаем.

– Думаешь, я их стащила? Девчонки сами мне предложили! – засмеялась Гидель, подвигая ко мне тарелку. – Кэрис с Дарой. Ты же знаешь Кэрис? Тёмненькая такая, кудрявая.

Я подумала, что провела полвечера вместе с Нелой и Гаретом, но мне нечего было о них сказать. А Гидель заглянула в кухню минут на двадцать, не больше, и успела узнать у каждого, кто чем дышит. В этом заключалось огромное отличие между нами.

Мы расселись на подушках за столиком. Гидель затылком оперлась на кровать, рассеянно поглаживая покрывало. Его разноцветные квадраты образовали сложноцветный узор. Работа над такой вещью должна была потребовать много времени и терпения.

– Мы с мамой шили его вместе, – сказала она, помешивая ложечкой чай. – Долго, да, очень долго! Здесь каждый лоскуток что-то значит. Вот этот, например, – она обвела пальцем квадратик с елкой, – это мой новогодний концерт, где я участвовала вместе с хором. Этот – третье место в научном проекте по растениям. Вон тот – наша с мамой первая поездка на море. Этот, с рыжим котом, напоминает мне о Матросе. Он прожил с нами всего два года, но мы его до сих пор вспоминаем.

– То есть каждый лоскут – это какое-то памятное событие? – уточнила я.

– Мама знала, что однажды мне придется уехать. Я взяла это покрывало с собой, чтобы меньше по ней скучать. Так я чувствую, что частичка дома всегда со мной.

После её рассказа у меня тоже возникло смутное ощущение, что её мать незримо присутствовала в комнате где-то рядом. Наверное, Гидель приятно было чувствовать эту невидимую защиту.

– По-хорошему, надо было сшить два покрывала, но у меня не хватило терпения, – вздохнула она. – Мама ведь тоже сейчас скучает. Я у неё одна.

Как-то незаметно разговор перешел на Кристу. Про наш запретный дар у меня хватило ума промолчать – всё-таки я была не настолько беспечна, несмотря на угощение, дружескую теплоту и общую расслабленную атмосферу. Я сказала лишь, что однажды моя сестра тоже решила побороться за магические регалии, сумела пробиться на Авалон и потом исчезла.

Гидель сказала с искренним сопереживанием:

– И ты отправилась сюда, потому что надеялась её найти?

Я вздрогнула. Не ожидала от неё такого вопроса! Эта тайная мысль преследовала меня с прошлой ночи, но я боялась признаться в ней даже самой себе. С того момента, когда я нашла глифы в скалах, и позже, когда я ходила по мраморным коридорам или работала в саду, который ещё мог помнить следы Кристы, во мне невольно, против всякого здравого смысла загоралась надежда: а вдруг?..

– Нет, конечно, нет! – замотала я головой. У меня вырвался нервный смешок. – Криста исчезла шесть лет назад. Будь она жива, Авалон гремел бы во всех новостях!

Чтобы устроить здесь революцию, моей сестре хватило бы спички.

– Наверное, тебе её очень не хватает. Вы с ней были близки?

Глаза Гидель поблескивали в неярком свете ночника. Закат уже отгорел, и комната погрузилась в полумрак. Очертания предметов стали мягче. Авалон, с его пугающей чуждостью, отдалился, остались только мы двое. Я не собиралась рассказывать Гидель о Кристе, но в моей памяти невольно всплывало то одно воспоминание, то другое. Даже с мамой я не говорила так откровенно, потому что боялась сделать ей ещё хуже. А теперь слова вырывались из меня так, будто меня ими тошнило. Мой страх за сестру. Моя обида. Я ведь долго на неё обижалась! Как она посмела уехать так далеко и бросить нас? Как посмела лишить нас дома? Из-за неё мы с мамой потеряли всё! Во мне долго тлело мстительное желание однажды найти её и высказать это ей в лицо. Потом, после долгих поисков я клялась, что слова плохого ей не скажу, лишь бы нам встретиться ещё раз. Потом планы поисков превратились в призрачные надежды. Потом и надежды кончились…

Только когда Гидель принесла мне третью чашку чая, я выдохлась и поняла, что у меня пересохло в горле.

– Чай у тебя замечательный, – сказала я, смутившись из-за своей болтовни.

Улыбнувшись, она достала откуда-то бутылку темного стекла и помахала ей в воздухе.

– Я добавила туда кое-что. Немного терновой наливки сэра Овейна. Меня угостили в деревне, когда я утром шла в Замок. Думаю, после такого тяжелого дня нам это просто необходимо!

Ах, вот в чём дело. Тогда понятно! Я засмеялась. По потолку плыли цветные пятна от лампы. Казалось, сама комната мягко обволакивала нас, покачивая в ладонях.

– А у тебя не осталось что-нибудь от сестры… на память? – вдруг спросила Гидель.

Я медленно покачала головой. Где уж там. Мы всегда переезжали в спешке. Не было времени, чтобы упаковывать лишние вещи, такие, как безделушки Кристы, её любимый свитер или рисунки. Я не могла, подобно Гидель, создавать себе маленькие якоря из вещей, чтобы, цепляясь за них, возвращаться в моменты радости…

Сейчас я остро жалела, что у меня не осталось от Кристы хотя бы открытки.

Подсев ближе, она предложила:

– Хочешь я сделаю тебе что-нибудь? Браслет там или подвеску. Такую, чтобы напоминала тебе о сестре. Только мне нужно больше о ней узнать. Расскажи мне ещё что-нибудь. Расскажи всё!

– О, она была такой смелой, – засмеялась я и вытерла нос. Откуда взялись эти слёзы? Я вообще редко плакала, а сейчас у меня и подавно не было повода. Наоборот, мне давно не было так хорошо. – Она всегда была гораздо смелее меня…

Чай согрел мне желудок, а тёплое участие Гидель грело душу. От семейных откровений мы постепенно перешли к школьным воспоминаниям. Я вспомнила, как впервые поцеловалась в девятом классе. Гидель рассказала, как однажды на спор пришла в школу в леггинсах и футболке с черепом. Мы хохотали, когда она показывала эту сцену в лицах. Лицо директрисы ей особенно удалось.

– Гидель! – сказала я, всхлипывая от смеха. – Тебе надо было идти на сцену!

Она шутливо раскланялась.

– Да, театр многое потерял в моем лице… зато Авалон приобрёл!

Распахнув шкаф, она выудила оттуда ковбойскую шляпу и лихо надела её набекрень.

– Сейчас и тебе что-нибудь подберём!

– Не надо, – запротестовала я, но Гидель было уже не остановить. Понятия не имею, как ей удалось протащить сюда столько вещей! Разве что она пересекла мост, волоча за собой баул на колесиках, с расширяющей артефакторной схемой внутри.

На кровать полетела темная юбка с хвостами, черная блузка, вышитая стеклярусом, и накидка. Сверху плюхнулась высокая остроконечная шляпа. Я засмеялась:

– Хочешь сделать из меня ведьму?

Вечер становился всё веселее.