Яромир. Проклятие Волка

Глава 1. Перезагрузка с летальным исходом

Сознание вернулось не плавно, не постепенно, а так, будто кто-то с размаху лягнул по рубильнику в пыльном подвале моего бытия. Рывок. Вспышка. И резкое, оглушающее осознание самого себя.

Последний кадр, застывший в памяти, был до смешного банален и трагичен одновременно. Слепящий свет двух огромных, безжалостных глаз-фар, наплывающих из мокрой темноты. Пронзительный, рвущий барабанные перепонки визг тормозов, похожий на предсмертный крик металлического чудовища. И последняя, кристально ясная мысль: «Надо было все-таки дописать тот квартальный отчет по НДС. Петрович меня убьет».

Что ж, Петрович опоздал. С этой задачей блестяще справился водитель многотонного грузовика. Классика жанра, прямой билет в мир иной с доставкой на капоте. Исекай, как он есть. Грузовик-кун, как ласково называют его в этих ваших интернетах, не подвел.

Кажется, моя карьера офисного планктона, специалиста по заполнению бессмысленных таблиц и мастера по приготовлению растворимого кофе, закончилась так же бесславно, как и проходила. Жил серо, умер в лучах… эх, сказать бы «славы», но нет. Посмертная премия Дарвина, надеюсь, уже выписана на имя Алексея Петрова. Хотя бы какое-то признание заслуг.

Вместо ожидаемого блаженного небытия, тишины и покоя, или, на худой конец, веселой компании чертей с раскаленными сковородками, я ощущал… боль. Не просто боль. Это была всеобъемлющая, симфоническая агония.

Тупая, ноющая боль разливалась по каждой клетке тела, словно меня не просто сбили, а сбили и потом еще методично и с удовольствием попрыгали на мне всей бригадой грузчиков. Каждый мускул вопил о пощаде, каждая косточка ныла, будто ее пытались согнуть под неестественным углом. Голова раскалывалась так, словно внутри нее заклинивший перфоратор соседа решил устроить себе перманентную прописку.

Я попытался открыть глаза. Простая, казалось бы, задача, но веки налились свинцом. Они были тяжелыми, как могильные плиты, и совершенно не желали подчиняться. Потребовалось усилие, сравнимое с попыткой сдвинуть с места спящего слона, но в итоге между ресницами пробилась тонкая щелочка света.

И вместе с ней в ноздри ударил целый букет ароматов, далеких от стерильной больничной палаты. Запах вековой пыли, такой густой, что ее, казалось, можно было резать ножом. Затхлый дух сырости, идущий от деревянных стен. И что-то кислое, неприятное, напоминающее запах прокисшего вина и несвежего пота. Аппетитно. Прямо пятизвездочный отель «Последний приют».

Собрав остатки воли в кулак, я все-таки разлепил веки до конца. Мир предстал передо мной в мутной, расфокусированной дымке. Постепенно зрение настраивалось, и картина становилась четче.

Я лежал на чем-то жестком и неудобном, что лишь с большой натяжкой можно было назвать кроватью. Скорее, это было ложе факира-неудачника. Набитый соломой тюфяк, колючий и комковатый, покрытый грубой серой простыней. Комната утопала в полумраке. Единственным источником света были узкие щели в деревянных ставнях на окне. Сквозь них пробивались тусклые, пыльные лучи утреннего солнца, создавая в воздухе танцующие столбы света, в которых кружились мириады пылинок.

Я медленно обвел взглядом свое новое пристанище. Обстановка кричала о том, что я попал… куда-то не туда. Никаких капельниц, пикающих мониторов и сочувствующих медсестер.

Комната была аскетична до безобразия. Грубо сколоченный деревянный стол, на котором виднелись темные пятна от пролитой жидкости. Один-единственный шаткий стул, готовый развалиться от одного косого взгляда. В углу – глиняный умывальник с кувшином, покрытым трещинами. Деревянный пол, местами выщербленный, стены из серого, неотесанного бревна, от которых пахло старостью и тленом.

Никаких вам обоев, никаких розеток, лампочек и, о леденящий душу ужас, никаких признаков Wi-Fi. Мой внутренний сисадмин забился в истерике. Это даже не глухая деревня. Это Средневековье. Самое настоящее, без прикрас и романтики из фэнтези-книжек.

И в тот момент, когда эта неутешительная мысль оформилась в моей раскалывающейся голове, на меня обрушился второй удар. Не физический, а информационный. Лавина. Цунами чужих воспоминаний, чужой жизни, чужих чувств. Будто кто-то воткнул мне в мозг флешку на несколько терабайт и нажал «копировать», не заботясь о совместимости операционных систем.

Боль в голове вспыхнула с новой силой, превращаясь из тупой в острую, режущую. Перед глазами замелькали картинки, обрывки сцен, голоса, запахи, эмоции. Целая жизнь со всеми подробностями.

Вот маленький мальчик с русыми волосами стоит перед высоким, суровым мужчиной в доспехах. Отец. Боярин Родион Волков. Он кладет тяжелую руку на плечо сына. В его глазах – гордость и надежда. «Ты – моя кровь, Яромир. Помни о чести рода»…

Вот тот же мальчик, чуть постарше, сидит рядом с заплаканной женщиной. Мать. Ее лицо осунулось от горя. «Отца больше нет, Яр… Он оставил нас. Теперь мы одни». Ледяные тиски отчаяния сжимают детское сердце…

Вот подросток, худой и нескладный, стоит посреди тренировочной площадки. Вокруг него смеются другие юноши, крепкие и уверенные в себе. «Смотрите, Волчонок опять меч поднять не может!», «Пустышка! В нем ни капли Силы! Позор своего рода!». Уколы насмешек, больнее любого физического удара…

Вот красивая девушка с глазами цвета грозового неба смотрит на него с плохо скрываемым презрением. Ксения Ростова. Его невеста. Помолвка – договор, заключенная отцами еще в детстве – стала для нее проклятием. «Даже не смотри в мою сторону, ничтожество. Этот союз – позор для меня и моего рода». Ее слова – как пощечины…

И снова, и снова – одно и то же лицо. Высокий, широкоплечий блондин. Дмитрий Орлов. Наследник богатейшего рода, который после гибели отца Яромира оттяпал большую часть земель Волковых, пользуясь их слабостью. Его лицо всегда искажено наглой, самоуверенной ухмылкой. Вот он толкает Яромира в грязь. Вот выливает на него кубок с вином под общий хохот. Вот его кулак врезается в солнечное сплетение, вышибая воздух из легких…

Информация лилась нескончаемым потоком, заполняя каждую щель моего сознания. Это было похоже на скачивание торрента на старом диал-ап модеме – долго, мучительно и с постоянными обрывами связи. Но в итоге архив распаковался.

Яромир Волков. Семнадцать лет. Последний отпрыск некогда великого боярского рода, который теперь скатился на самое дно пищевой цепочки местного дворянства. Отец при неизвестных обстоятельствах погиб. Мать не перенесла горя и угасла вслед за ним. Остался только он, Яромир, в чьем слабом и избитом теле я теперь находился. И этот парень был… ну, скажем так, не герой романа.

Память услужливо подсовывала одно доказательство за другим. Он был слаб физически. В нем не было ни искры родовой Силы – местной разновидности магии, которая определяла статус и могущество любого дворянина. Он был труслив, забит и привык к унижениям. Да уж, парень, ты не просто опустил планку, ты закопал ее где-то в районе ядра планеты.

Собственно, причина моего «вселения» была до банального проста и жестока. Последний фрагмент воспоминаний был особенно ярким.

Вчерашний вечер. Дмитрий Орлов со своей свитой верных шакалов в очередной раз решил «поучить» Яромира уму-разуму. Поводом послужило то, что Яромир посмел поднять глаза на Ксению, когда та проходила мимо. Не заговорил, не подошел – просто посмотрел. Этого хватило.

Его избивали долго и со вкусом, прямо здесь, недалеко от его собственного дома. А потом бросили, как мешок с мусором. Бедолага сумел доползти до кровати, где его сломленный дух и истерзанное тело окончательно сдались. Он просто… умер. Отдал богу душу, освободив вакантное место. И вот, я, Алексей Петров, тридцатипятилетний специалист по заполнению Excel-таблиц и избеганию гнева начальства, по совместительству бывший спортсмен, занял его место. Шикарный обмен, ничего не скажешь. Из офисного рабства в рабство феодальное. Повышение, однако.

Я с трудом сел на кровати. Тело отозвалось протестующим стоном, каждый сустав заскрипел, как несмазанная телега. Я оглядел свои новые руки. Бледные, с длинными пальцами, покрытые сетью свежих и старых синяков. Это было реально. Все это было чертовски реально.

И в этот самый момент, когда я пытался смириться с новой реальностью, прямо перед моими глазами, в воздухе, всплыло полупрозрачное синее окно. Оно мерцало мягким неоновым светом, и на нем были идеально ровные белые буквы, написанные шрифтом, который я бы точно использовал для презентации.

[Система приветствует нового пользователя!]

[Анализ ситуации… Зафиксирована насильственная смерть предыдущего владельца тела.]

[Зафиксировано экстренное перемещение души пользователя #7С3В-АлексейПетров.]

[Интеграция сознания завершена. Стабильность: 85.7%.]

[Тело Яромира Волкова стабилизировано. Критические повреждения устранены. Остаточные травмы: 26%]

[Получен стартовый набор “Вторая Попытка”. Желаете открыть?]

[Да/Нет]

Я замер, уставившись на это чудо. Моргнул раз, другой. Окно не исчезло. Сильно зажмурился, до боли в глазах, потом снова открыл. Оно все так же висело передо мной, слегка покачиваясь в такт моему дыханию. Я потряс головой, игнорируя вспышку боли. Результат тот же.

– Так, – прохрипел я: голос был чужим, молодым и слабым, а пересохшее горло царапало каждое слово. – Либо у меня серьезная черепно-мозговая травма с галлюцинациями премиум-класса, либо я только что сорвал джекпот в лотерее для перерожденцев. Дичь какая-то!

Мой палец, дрожа, потянулся к виртуальной кнопке «Да». Я не коснулся ее, лишь подумал о нажатии, и она тут же сработала.

[Набор “Вторая Попытка” открыт!]

[Получено: Малое лечебное зелье х 1. Восстанавливает 5% здоровья.]

[Получено: 50 очков опыта.]

[Получено: Базовый навык “Анализ”. Позволяет видеть основную информацию об объектах и существах.]

Новое окно сменило предыдущее. Я мысленно представил, как беру в руки пузырек с зельем, и тут же в моей ладони материализовался маленький флакон с мутноватой красной жидкостью. Он был прохладным и приятно тяжелым.

– Охренеть, – выдохнул я, неверяще разглядывая пузырек. – Магия. Или нанотехнологии. В любом случае, это лучше, чем подорожник.

Я без колебаний откупорил флакон и залпом выпил содержимое. На вкус – как вишневый компот с легким привкусом железа. По телу разлилось тепло. Ноющая боль в мышцах и костях начала утихать, превращаясь из пытки в очень неприятный дискомфорт. В общем, почти ничего не изменилось, хотя дышать стало легче, а голова чутка прояснилась. До полного исцеления далеко, но уже что-то.

В этот самый момент за дверью послышались тяжелые шаги и грубые голоса. Сердце, теперь уже мое новое сердце, пропустило удар, а по спине пробежал холодок. Это был не мой страх. Это было эхо ужаса Яромира, инстинктивная реакция забитого зверя на приближение хищника.

Дверь со скрипом отворилась, впуская в комнату больше света и трех человек. И одного из них я, благодаря свежескачанным воспоминаниям, узнал сразу.

На пороге стоял он. Дмитрий Орлов.

Высокий, широкоплечий блондин с волосами цвета платины, одетый в дорогой кафтан, расшитый серебром. Красивое, почти аристократическое лицо с волевым подбородком и высокими скулами портила наглая, самодовольная ухмылка. Он окинул меня взглядом хищника, разглядывающего свою добычу.

За его спиной, как две уродливые тени, маячили его верные шакалы – двое здоровенных лбов с тупыми и жестокими лицами, чьи имена Яромир тоже прекрасно помнил. Федька и Гришка. Верные псы, готовые по команде хозяина загрызть кого угодно.

– О, глядите-ка, дурачок очнулся! – протянул Дмитрий ленивым, полным презрения голосом; он вошел в комнату, и она тут же показалась вдвое меньше. – А мы уж думали, ты решил избавить этот мир от своего никчемного присутствия. Жаль, очень жаль. Я даже почти расстроился.

Федька и Гришка мерзко хихикнули за его спиной.

– Но раз уж ты жив, – продолжил Орлов, подходя к кровати и нависая надо мной, – то должен мне за вчерашнее. Я, знаешь ли, руку об твою костлявую тушу ушиб. Нехорошо. Так что будешь отрабатывать. Начнешь с моих сапог. Будешь чистить. Языком.

Он выставил вперед ногу, обутую в сапог из великолепной кожи, начищенный до зеркального блеска. В этом блеске я увидел искаженное отражение своего лица – бледного, с синяком под глазом, но с незнакомым, жестким выражением.

Взгляд Дмитрия был полон абсолютной уверенности в своей власти и безнаказанности. Он привык, что этот парень перед ним дрожит, скулит и подчиняется. В глубине моего сознания всколыхнулся животный, иррациональный страх Яромира. Желание сжаться в комок, спрятаться, сделать все, что скажут, лишь бы снова не били.

Но во мне самом, который много лет терпел самодуров-начальников, хамов в общественном транспорте, вечно недовольную бывшую жену, взыграло нечто иное.

Усталость. Вселенская, глубинная усталость от прошлой жизни, которая наложилась на острую, кипящую злость на тупую, первобытную несправедливость этой. Я умер, торопясь на работу из-за никчемного отчета. Этот парень умер из-за взгляда, брошенного невзначай. Где-то в этом уравнении явно была ошибка.

И тут, словно услышав мои мысли, перед глазами звякнуло новое уведомление Системы.

[Получен новый квест: “Достоинство или Смерть”]

[Описание: Вас в очередной раз пытаются унизить. Предыдущий владелец тела предпочел смерть. Ваш выбор?]

[Цель: Дать отпор Дмитрию Орлову. Любым способом показать, что вы больше не будете тряпкой для вытирания ног.]

[Награда за успех: +5 к Силе, +1 к Харизме, 100 очков опыта, разблокировка базовых боевых навыков.]

[Штраф за провал: Получение постоянного статуса “Тряпка” (пожизненно). -10 к Репутации, -5 к Харизме. Вы никогда не сможете завоевать уважение.]

Статус «Тряпка». Пожизненно. Это звучало даже хуже, чем «специалист отдела по работе с корпоративными клиентами». Система знала, на что давить.

Что ж, раз другого выхода нет… Я медленно, превозмогая остаточную боль, поднялся с кровати. Каждый сантиметр давался с трудом, но адреналин, смешанный с действием лечебного зелья, уже начал свою работу, разгоняя кровь и проясняя мысли. Я выпрямился, стараясь стоять как можно ровнее. Я был ниже Орлова на голову и вдвое уже в плечах, но сейчас это не имело значения.

– Знаешь, Орлов, – сказал я; мой голос, хоть и был слабым и хриплым, звучал непривычно твердо, без тени заискивания или страха, которые были присущи Яромиру. – Я тут полежал, подумал… У тебя такое высокомерное, такое самодовольное лицо. Наверное, будет очень больно, когда оно с хрустом встретится с моим кулаком.

В комнате повисла оглушительная тишина. Даже шакалы за спиной Орлова перестали хихикать. Дмитрий на секунду опешил. Его идеально вылепленные брови поползли на лоб. Он явно не ожидал такого ответа. Он ожидал мольбы, слез, униженного повиновения. А получил… это.

Секундное замешательство на его лице сменилось яростью. Глаза сузились, а на скулах заиграли желваки. Красивое лицо исказила уродливая гримаса гнева.

– Что ты сказал, мразь? – прошипел он, и в его голосе заклокотала настоящая ненависть.

Он шагнул ко мне, занося свой тяжелый, как молот, кулак для удара. Движение было быстрым, отточенным, привычным. Яромир бы уже зажмурился, ожидая неминуемой боли.

Но я смотрел не на его кулак. И даже не в его яростные глаза. Мой взгляд, обостренный Системой, был прикован к его правому плечу, пульсирующему красным цветом. Вот оно слабое место.

Глава 2. Системный подход к мордобою

Внутренний менеджер Алеша, привыкший решать проблемы с помощью служебных записок и привлечения медиатора из HR, вопил: «Эскалация конфликта! Критический уровень! Нужно срочно деэскалировать, предложить компромисс, найти точки соприкосновения, составить дорожную карту урегулирования!».

Но что-то новое, что-то дикое и первобытное, принадлежащее этому миру, подзуживало с азартом уличного хулигана: «Давай, продолжай. Посмотрим, что будет. А что, если просто взять и нажать на большую красную кнопку с надписью “НЕ ТРОГАТЬ”?»

И я нажал.

Мир замедлился. Это было странное, сюрреалистическое ощущение. Я видел, как наливаются кровью глаза Орлова, превращаясь в два злобных уголька. Как кривятся в яростной ухмылке губы, обнажая ряд на удивление ровных зубов. Видел, как летят в воздухе крошечные, переливающиеся в тусклом свете капельки его слюны.

Прямо перед моими глазами, словно интерфейс в компьютерной игре для полных чайников, появился текст, заботливый, как всплывающая подсказка в Microsoft Office.

[Опасность! Атака: Прямой удар правой рукой. Уровень угрозы: Средний. Вероятность попадания: 95%]

Годы уклонения от летящих в порыве гнева папок с годовым отчетом, степлеров и едких фраз Виктора «Зверя» Павловича, моего бывшего начальника, выработали во мне рефлекс.

Я до сих пор помню запах его одеколона «Красная Москва», смешанный с запахом праведного гнева, когда он заваливал свой тучный корпус вперед. Это был верный знак, что сейчас будет «разнос». И лучшее, что можно было сделать – это слиться с мебелью, прикинуться фикусом или, в идеале, вспомнить уроки самообороны приятеля-армейца.

Я не просто шагнул в сторону. Я сделал резкий, почти танцевальный шаг влево, одновременно приседая и скручивая корпус, как будто пытался поднять с пола упавшую ручку, не привлекая внимания на совещании. Это было неловко, мышцы этого тела взбунтовались от такой акробатики, в суставах что-то предательски скрипнуло, но инстинкт выживания оказался сильнее.

Тяжелый кулак Орлова со свистом пронесся у самого виска, там, где мгновение назад была моя голова. Ветер от удара холодом коснулся кожи, заставив волоски на затылке встать дыбом. Дмитрий, вложивший в удар всю силу и вес, по инерции пролетел вперед. Его идеально начищенный сапог, не рассчитанный на такие маневры на пыльных половицах, смешно проехался по полу. Он потерял равновесие, взмахнул руками, как неуклюжая цапля, пытающаяся взлететь с болота, и чуть не врезался в кровать, издав при этом звук, похожий на удивленное хрюканье.

В ушах приятно звякнуло.

[Уклонение успешно! Получен навык: “Интуитивное движение” (Уровень 1). Позволяет телу инстинктивно реагировать на прямые физические угрозы.]

«Неплохое начало, – подумал я, чувствуя, как адреналин горячей, пьянящей волной разливается по венам. – KPI по выживаемости на сегодня выполняется с опережением графика».

Орлов, споткнувшись, пытался развернуться, его лицо выражало крайнюю степень недоумения. Его дружки замерли, их челюсти отвисли так, будто они увидели говорящую собаку, цитирующую Шекспира. Они ожидали увидеть мое распластанное на полу тело, а не эту зарисовку из балета для неуклюжих. Нельзя было давать им времени на размышления.

Мозг лихорадочно заработал, перебирая варианты. Цель: нейтрализовать агрессивного контрагента. Ресурсы: одно хилое тело, незначительный боевой опыт, сводящийся к паре хорошо заученных приемов от того же приятеля-армейца, и вагон офисной смекалки.

Силы у меня в новом теле мало. Бить его в челюсть – все равно, что пытаться пробить стену зефиром. Нужно что-то более эффективное. Что-то из арсенала нечестных, подлых, но действенных приемов. Что-то из разряда «как утихомирить пьяного коллегу из отдела продаж на корпоративе, не привлекая внимания охраны». Искать уязвимости. Слабое звено в бизнес-модели.

Не давая Дмитрию полностью выпрямиться, я сделал шаг вперед и, вложив в движение всю свою пока еще мизерную силу, ударил его носком сапога в мошонку. Удар был почти дилетантским, но точным, как удар степлером по пальцу. Я услышал влажный чавк, будто огромный слайм упал на пол, а потом сдавленный, полный боли и удивления вой. Ноги Орлова подломились, он схватился за промежность и с грохотом рухнул мордой в пол.

– Главное правило офисной драки, – проговорил я, тяжело дыша; сердце пыталось выпрыгнуть из груди и сбежать в более безопасное место, например, в соседнюю губернию, но голос, на удивление, не дрожал. – Бей по самым неожиданным и больным местам. Очень отрезвляет и снижает боевой дух оппонента. Это тебе не рыцарский турнир, мальчик. Это – тимбилдинг на выживание.

Его прихвостни наконец-то вышли из ступора. Один из них, тот, что покрупнее, с лицом, похожим на недопеченный блин, шагнул ко мне. Но Дмитрий, превозмогая боль, поднял руку.

– Не лезьте! – прорычал он, с трудом поднимаясь на ноги, он кряхтел, но в его глазах плескалась такая чистая, дистиллированная ненависть, что мне стало не по себе. – Я сам с ним разберусь. Я убью тебя, Волков! Я раздавлю тебя, как гниду!

Он больше не пытался нанести красивый, поставленный удар. Вся его техника испарилась. Он просто бросился на меня, как разъяренный бык, которому показали красную папку с отчетом о проваленном проекте. Раскинув руки, он намеревался сгрести меня в охапку, повалить и сломать. Это была уже не драка, а попытка аннигиляции.

Я инстинктивно отскочил назад. И тут моя удача, видимо, решила уйти на обеденный перерыв. Пятка зацепилась за ножку старого, рассохшегося стула, который стоял у стены, выполняя роль вешалки. Вся моя новообретенная крутость, весь мой тактический гений офисного выживальщика испарились в один миг. Миг – и я потерял равновесие, неуклюже взмахнув руками в воздухе, как пингвин, пытающийся взлететь.

Следующее мгновение я уже летел на пол, больно ударившись затылком о доски и прикусив нижнюю губу. В глазах потемнело, в голове зазвенели колокола, исполняющие похоронный марш.

[Критическая ошибка! Потеря равновесия. Получен статус “Опрокинут”. Защита снижена на 50% на 3 секунды.]

«Спасибо, кэп! Я и без тебя понял, что лежу на полу, а не парю в облаках!» – мысленно рявкнул я на Систему. – «Может, еще посоветуешь мне “не лежать на полу во время драки”? Гениально! Дайте этому ИИ премию!»

Три секунды. В мире офисных интриг это вечность, за которую можно слить конкурентам базу данных. В мире реального мордобоя – смертный приговор.

Тень Орлова нависла надо мной. Я видел его искаженное злобой лицо, его тяжелый, окованный металлом сапог, занесенный для удара мне в лицо. Удар, который, без сомнения, превратит мою голову в кровавое месиво и закроет все мои текущие проекты. Паника ледяными тисками сжала горло. Нет, я не для того выжил после встречи с грузовиком-куном, чтобы сдохнуть здесь от ноги какого-то мажора!

Адреналин дал новый, яростный толчок. Я откатился в сторону в тот самый момент, когда его сапог с оглушительным стуком врезался в пол там, где только что была моя голова. Пыль полетела в стороны. Не давая себе ни секунды на передышку, я нащупал рукой виновника моего падения – тот самый стул.

Пальцы вцепились в его ножку. Это был нелепый, отчаянный жест, последняя соломинка, шанс, завернутый в старую, пыльную древесину. Но в бизнесе, как и в драке, иногда самые нелепые решения, принятые в состоянии аффекта, оказываются самыми эффективными.

Собрав остатки сил, я развернулся, сидя на полу, и со всей дури метнул стул в Орлова, используя его как нештатный переговорный инструмент. Я целился ему в живот, но попал куда-то в район голеней. Дмитрий отбил стул ногой.

Старый, рассохшийся дуб не выдержал. С громким треском стул разлетелся на десяток щепок. Кусок спинки попал в старое зеркало, висевшее неподалеку. На пол посыпались осколки стекла, и в моей голове тут же родился новый план.

Пока прихвостни Орлова с разинутыми ртами пытались обработать новую порцию информации, я уже был на ногах. В голове шумело, затылок гудел, но я не стал ждать. Промедление – смерть. Или, в лучшем случае, очень болезненные травмы и служебная записка с выговором.

Я прыгнул вперед, неуклюже перекатился и на ходу схватил самый крупный кусок зеркала. Острые края стекла больно резанули ладонь, но осколок я не выпустил – сейчас он был моим единственным шансом на спасение.

– Эй, парни, – усмехнулся я, вскочив на ноги и выставив осколок перед собой, – барбершопера, случаем, не заказывали?

Прихвостни Орлова потупились и стали пятиться. Но Орлов, вошедший в раж, упорно шел на меня.

– Зубки отрастил, Волков? – оскалился он. – Духу-то хватит?

– А что, проверить хочешь? – бросил я и облизнул с руки кровь, которая выступила из пореза.

По-видимому, Орлов хорошо знал Яромира и был уверен, что он не осмелится на такое. Вот только ему было невдомек, что перед ним сейчас никакой не Яромир, а совсем другой человек. Человек, который, будучи студентом инженерного колледжа, попадал из-за своего длинного языка и обостренного чувства справедливости в самые разные переплеты. И эта была далеко не самая страшная, пусть и довольно серьезная переделка.

Пара быстрых шагов – и Орлов уже был рядом со мной. Он даже не защищался, просто растопырил руки, пытаясь сгрести меня в охапку. И это была его роковая ошибка.

Не раздумывая, я полоснул его сначала по рукам, а когда он оторопел от такого, резанул по лицу, оставив жирную, кровоточащую отметину на правой щеке.

Теперь у меня в козырях был эффект неожиданности. Пока Орлов на какое-то время впал в ступор, разглядывая кровь на руках и ощупывая лицо, я подскочил к нему и со всего размаха заехал сапогом по коленной чашечке.

Орлов завопил, схватился за ногу, стал прыгать, но не удержал равновесия и упал на пол. Я тут же прыгнул и сел на него сверху, всем своим весом придавив к полу. Это было грязно, неуклюже и совершенно неэстетично. Одной рукой я схватил его за волосы, с силой дернув голову на себя, а другой приложил кусок стекла прямо к горлу.

– Ну что, аристократ? – прошипел я ему прямо в лицо; мое дыхание было рваным, по подбородку текла теплая, соленая струйка крови из разбитой губы. – Нравится вид снизу? Отсюда открывается прекрасная панорама пыли и моего превосходства. Могу предложить тебе почистить пол. Языком. В качестве бонуса за проигранный раунд.

Он захрипел, задергался подо мной, пытаясь сбросить меня, но я лишь сильнее вдавил острие ему в кожу. Я чувствовал запах его пота, чувствовал, как бешено колотится его сердце, как напрягаются и ослабевают мышцы под моей тяжестью.

Это было отвратительно и… одновременно пьяняще. О да. Вот это я понимаю, эффективный менеджмент. Прямое управление проблемным активом. Я, Алексей, офисный планктон, забитый клерк, держал в подчинении потомственного дворянина, местного альфа-самца. Вышло, конечно, не совсем гладко и не совсем честно, но кто сказал, что поступать с такими уродами, как Орлов, нужно честно. Только те же методы, только хардкор.

В этот самый момент дверь в комнату со скрипом распахнулась. На пороге стояла девушка. Тоненькая, хрупкая, как фарфоровая статуэтка, в простом сером платье служанки. В руках она держала стопку чистого белья. Алена. Я узнал ее по воспоминаниям Яромира. Единственный человек в этом проклятом доме, кто относился к нему с толикой человеческого тепла, принося ему еду и по возможности ухаживая.

Ее большие, испуганные глаза цвета васильков расширились от ужаса при виде этой сцены: разгромленная комната, я, сидящий верхом на Орлове, и кровь на моем лице. Стопка чистого белья выпала из ее рук прямо на пыльный пол.

– Господин Яромир! – пискнула она, зажав рот ладошкой.

Ее тонкий крик, словно сигнал тревоги, привел в чувство дружков Орлова. Они наконец-то поняли, что их предводитель не просто упал, а находится в крайне унизительном и жизненно опасном положении. С яростными криками они бросились ко мне.

Я напрягся, готовясь к худшему. Двоих я точно не одолею. Но тут произошло нечто странное. Дмитрий подо мной вдруг перестал дергаться. Он захрипел, его тело обмякло, глаза закатились. И над его головой, видимая только мне, вспыхнула ярко-красная надпись:

[Цель: Дмитрий Орлов. Статус: Паническая атака. Цель полностью деморализована. Боеспособность: 0%. Причина: Шок, унижение, страх физической расправы.]

Я опешил. Паническая атака? У этого громилы-то? А потом до меня дошло. Избалованный сынок боярина, привыкший к абсолютному доминированию, никогда не проигрывал, особенно на глазах у окружающих, и особенно такому как Яромир. Он умел избивать. Избивал тех, кто слабее, тех, кто не смеет и не может ответить. А когда его, великого и ужасного, прижали к грязному полу, когда он почувствовал реальную опасность и собственную беспомощность, его тепличная психика просто не выдержала и схлопнулась. Он был не воином. Он был обычным хулиганом с раздутым самомнением.

Его дружки, подбежав, замерли в растерянности, увидев обмякшее тело своего лидера. Один из них ткнул меня в плечо.

– Эй, ты что с ним сделал?

– Провел сеанс экстренной психотерапии, – буркнул я, слезая с Орлова, но не выпуская из рук кусок зеркала. – Кажется, у него прорыв. Или нервный срыв. Я в этом не силен, я не из HR…Эй-эй, не дергаться! Даже не вздумайте. Порежу к чертям собачьим!

Они подхватили своего бессознательного предводителя под руки. Он висел между ними, как мешок с картошкой, пуская слюну. Бросив на меня последний испуганно-ненавидящий взгляд, они, неуклюже пятясь, потащили его прочь из комнаты, оставив за собой след из крови, пыли и порушенного достоинства.

Я остался один посреди разгромленной комнаты, если не считать замершей в дверях Алены. Тишина, нарушаемая лишь моим тяжелым дыханием и тихим писком откуда-то из-под пола, давила на уши. Каждая мышца ныла, словно я не дрался, а три дня подряд переносил офисную мебель во время переезда.

Комната выглядела так, будто в ней прошел небольшой локальный ураган. Перевернутый стол, обломки стула, разбросанное белье.

Алена, наконец, очнулась. Она подбежала ко мне, ее руки дрожали.

– Господин, вы… вы ранены! Ваша губа…и руки…

Она протянула мне платочек, но я остановил ее жестом. Подошел к стене, где висел небольшой, уцелевший кусок зеркала. Из него на меня смотрело незнакомое лицо. Бледное, с острыми скулами, растрепанными темными волосами и горящими незнакомым, диким огнем глазами.

И этот парень в зеркале впервые за долгое время, и в этой жизни, и в прошлой, улыбнулся. Не вежливой улыбкой менеджера, не кривой ухмылкой, а настоящей, искренней, широкой улыбкой победителя.

Вот уж перемена! Нет, конечно, я и раньше ввязывался в драки. И мне нравилось в них побеждать, но с такой жестокостью и радостью я к потасовкам не относился. А тут… Я ни как не мог узнать себя. Неужели все дело в Системе? Или в остатках сознания Яромира? Или это всегда было во мне, глубоко запрятанное под слоями офисной вежливости и корпоративной этики, и теперь просто вырвалось наружу?

Я тронул губу. Она была разбита и уже начала опухать, на скуле наливался синяк, на лбу алела ссадина.

Ладно, я выжил. Больше того, я победил. Я, Алексей, офисный работник, только что уделал местного аристократа-гопника. И лишний раз рефлексировать по этому поводу, думаю, не стоит. По крайней мере пока. Да и этот парень в зеркале… мне нравился. В нем было что-то такое, чего у Алексея-менеджера не было никогда – настоящая, неприкрытая жизнь в глазах.

И в этот момент мой внутренний интерфейс взорвался фейерверком сообщений.

[Квест “Достоинство или Смерть” выполнен!]

[Вы выбрали Достоинство и отстояли свою честь. Вы показали, что с вами нужно считаться.]

[Получены награды:]

[+5 к Силе. Ваше тело становится крепче.]

[+1 к Харизме. Ваша уверенность в себе впечатляет. Или пугает. Пока неясно.]

[100 очков опыта.]

[Уровень повышен! Ваш уровень: 2.]

[Вы получили 5 очков характеристик для распределения.]

[Вы получили 1 очко навыков.]

[За успешное применение нестандартных боевых техник получены базовые навыки:]

[“Рукопашный бой” (Уровень 1). Вы теперь знаете, с какой стороны у человека лицо, а с какой – затылок. В основном.]

[“Стойкость” (Уровень 1). Вы можете выдержать на один удар больше, прежде чем начнете плакать.]

Я мысленно рассмеялся. Стойкость, говорите? Всего на один удар? Негусто. Видимо, плакать я начну очень скоро, но хотя бы на один удар позже.

– Господин? – тихо позвала Алена. – Вам нужна вода? Лекарь?

– Вода – да. Лекарь – нет, – ответил я, все еще глядя на свое отражение, которое вдруг пошло кругом. – Зараза!

Я бы упал прямо у зеркала, если бы не Алена. Она подскочила ко мне, подхватила и поволокла в сторону кровати. Все вокруг поплыло. Похоже, Яромира здесь не только избивали регулярно, но и регулярно не кормили.

– Алена, – позвал я, – мне бы что-нибудь поесть.

Алена кивнула и тут же выбежала из комнаты. Я лежал, чувствую опустошенность во всем теле. Боже мой, в какой же все-таки дурдом я попал. Теперь придется остерегаться, потому что Орлов с дружками обязательно захотят реванша со смертельным для меня исходом.

Прошел примерно час, прежде чем дверь снова распахнулась. Но на этот раз без скрипа, а властно и резко, словно в комнату ворвался порыв ледяного ветра с северных пустошей.

Я приподнялся. На пороге стояла она – Ксения Ростова. Моя, так сказать, нареченная невеста, если верить воспоминаниям Яромира. Хотя нет, не моя. По сути, она была девушкой Орлова. Девушкой, из-за которой формально и начался весь сыр-бор.

Высокая, стройная, в дорогом темно-синем платье, которое подчеркивало ее точеную фигуру и аристократическую бледность кожи. Ее светлые волосы были убраны в сложную прическу, а глаза… глаза цвета холодной зимней стали. В них не было ни страха, ни удивления. Только лед и безграничное презрение. Мой внутренний менеджер, который во время драки забился под стол, теперь вылез и забил тревогу. Это была угроза уровня “враждебное поглощение компании”.

Она смерила меня медленным, оценивающим взглядом, задержавшись на разбитой губе и синяке. Затем ее взор скользнул по разгромленной комнате, по каплям крови на полу, по обломкам стула, по осколкам зеркала. Ее тонкие губы скривились в едва заметной брезгливой усмешке.

– Опять позоришь имя Волковых, убожество? – ледяным, лишенным всяких эмоций тоном произнесла она. Каждое ее слово было как осколок льда.

Я хоть и не был нарасхват у женщин, а весь мой послужной список общения с противоположным полом включал лишь пару одноклассниц, да мою бывшую жену, но что-то мне упрямо подсказывало, возможно, мужская интуиция, что эта женщина опаснее трех таких, как Орлов. Это был не обычный буллер. Это был хищник в человеческом обличье.

Она сделала шаг в комнату, и мне показалось, что температура в ней упала на несколько градусов.

– Я пришла сообщить, что мой отец требует немедленного расторжения нашей помолвки. После твоего сегодняшнего… представления, он не желает родниться с домом, в котором наследник – невменяемый дикарь.

Она остановилась в паре шагов от кровати, глядя мне прямо в глаза.

– Так что можешь радоваться, Яромир. Ты свободен. И абсолютно никому не нужен.

Глава 3. Ключ к себе

Слова Ксении были холодные и острые, как хирургический скальпель. Она не кричала и не истерила. Она просто констатировала факт, будто зачитывала некролог по моему будущему.

Расторжение помолвки. Для Яромира это был бы смертный приговор. Последний гвоздь, забитый с аристократической точностью в крышку гроба некогда великого рода Волковых. Это не просто личное оскорбление. Такой шаг был равносилен публичному объявлению: «Эти люди – банкроты. Их акции ничего не стоят. Не вкладывайтесь в этот провальный проект».

Старый Яромир сейчас бы рухнул на колени, цеплялся за подол ее платья, лепетал извинения и молил о прощении, лишь бы сохранить этот призрачный шанс на выживание. Его страх, его отчаяние все еще отдавались тихим, паническим эхом где-то на задворках моего сознания.

Но я, специалист по работе с токсичными клиентами и неадекватным руководством, смотрел на эту ситуацию под другим углом. Я видел не конец света. Я видел расторжение невыгодного контракта с крайне неприятным партнером. И это меняло все.

Я медленно выпрямился, опираясь рукой на изголовье кровати, чтобы не потерять равновесие. Действие целебного эликсира полностью выветрилось. Каждый мускул протестовал, но я заставил себя стоять прямо. Я встретил ее ледяной взгляд своим – усталым, но жестким.

– Расторжение? – я позволил себе кривую ухмылку, которая тут же отозвалась болью в разбитой губе. – Какая прекрасная новость! А я уж, признаться, начал составлять список тем для утренних бесед за завтраком. Представляешь, каждое утро, всю оставшуюся жизнь, мне пришлось бы смотреть на твою кислую мордашку, выражающую вселенскую скорбь по загубленной молодости. Это же можно с ума сойти от тоски! Так что да, я в восторге.

Ее идеально вылепленные брови дрогнули и поползли вверх. Это была первая живая эмоция на ее фарфоровом лице – чистое, незамутненное изумление. Она ожидала чего угодно: слез, мольбы, отчаяния, возможно, даже тупой агрессии. Но точно не саркастической радости. Мой ответ не вписывался в ее картину мира, где Яромир Волков был всего лишь пылью у ее ног.

– Ты… – начала она, но осеклась, подбирая слова; ледяная маска дала трещину, и под ней на мгновение проглянула растерянность. – Ты понимаешь, что это значит для твоего рода? Это конец! Полное забвение! Да после сегодняшнего тебя просто-напросто уничтожат!

– О, я прекрасно все понимаю, – кивнул я, наклоняясь ближе к ней.

Она инстинктивно отступила.

– Это значит, – продолжил я, – что мне больше не придется терпеть рядом с собой человека, который меня презирает. Это значит, что я свободен от обязательств перед твоим папашей, который спит и видит, как бы окончательно отжать остатки наших земель. И самое главное – это значит, что мне не придется делить ложе с ледяной статуей. Поверь, это сплошные плюсы.

Яд в моих словах был чудовищно концентрированным. Изумление на лице Ксении сменилось гневом. Ее щеки залил легкий румянец, а глаза цвета зимней стали потемнели, превратившись в два грозовых облака.

– Ты… ты смеешь?! – прошипела она. – Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? Ничтожество! Отброс!

– Я – глава рода Волковых, – отрезал я. – Хозяин этого дома. А ты, девица, стоишь на моей территории и оскорбляешь меня. Невежливо. И, кстати, о делах. Можешь передать своему отцу, боярину Ростову, что я полностью согласен на расторжение помолвки. Но есть один маленький нюанс.

Я сделал паузу, наслаждаясь ее напряженным, выжидающим взглядом. В прошлой жизни я обожал такие моменты на переговорах. Когда ты выкладываешь на стол козырь, которого оппонент никак не ожидает. К счастью, в воспоминаниях Яромира было кое-что интересное, как раз для такого случая. Правда, пришлось немного приврать, чтобы получилось складно и правдоподобно.

– Договор, – продолжил я с расстановкой, постукивая пальцем по подбородку. – Помолвочный договор, подписанный нашими отцами. Я его, знаешь ли, на досуге перечитывал. Очень занимательное чтиво. Там есть пункт 7.3, подпункт «б». «В случае расторжения помолвки по инициативе одной из сторон, означенная сторона обязуется выплатить другой стороне неустойку в размере десяти тысяч золотых монет для компенсации репутационных и материальных издержек».

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как за окном каркает ворона. Лицо Ксении сначала вытянулось, а потом исказилось от ярости. Она смотрела на меня так, будто я только что на ее глазах съел живого котенка.

– Лжец! – выплюнула она.

– Вовсе нет.

Хотя да, еще какой. Никакого пункта 7.3, подпункта «б» там и в помине не было. Наверно. Сам договор был, но старый Яромир заставил себя хоть немного с ним ознакомиться. Поэтому приходилось кое-что додумывать самому.

– Ты… ты вымогатель!

– Я в какой-то мере бизнесмен, – поправил я ее. – Ну, или, в местных реалиях, предусмотрительный боярин. В отличие от некоторых, я читаю документы, прежде чем строить на их основе свою жизнь. Так что передай папе: либо десять тысяч на бочку, либо готовьтесь к свадьбе. Я обещаю быть самым невыносимым мужем в истории этого королевства. Буду каждое утро будить тебя своим небритым лицом и громким чавканьем. Буду развешивать свои грязные носки на спинке кровати. О, представляешь, этот ужас? Вся твоя аристократическая натура будет страдать.

Это был удар ниже пояса. Я видел, как она мысленно представила эту картину, и ее лицо скривилось в брезгливой гримасе. Она привыкла, что Яромир – это слизняк, которого можно и нужно давить каблуком. А тут слизняк вдруг отрастил зубы, обзавелся калькулятором и заговорил на языке юриспруденции.

– Ты… ты пожалеешь об этом, Волков! – прошипела она, поняв, что проиграла этот раунд.

Ее самообладание, ее ледяная выдержка – все рассыпалось в прах. Осталась только злая, униженная девчонка.

– Мой отец сотрет тебя в порошок!

– Передавай ему пламенный привет, – я махнул ей рукой. – И пусть не затягивает с переводом. Инфляция, знаешь ли.

Не сказав больше ни слова, она резко развернулась, взметнув полами своего дорогого платья, и вылетела из комнаты, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась пыль.

Я проводил ее взглядом, и как только дверь захлопнулась, силы оставили меня. Ноги подогнулись, и я тяжело опустился на подушки. Голова гудела, как растревоженный улей. Тело ломило. Блеф с Ксенией отнял последние остатки энергии. Но, черт возьми, это того стоило.

Я чувствовал себя выжатым, как лимон, но при этом – весьма и весьма довольным. Конечно, это была лишь небольшая победа и в совсем небольшой битве. Но уже дважды за одно утро я дал отпор тем, кто привык меня унижать, точнее Яромира. Это было новое, пьянящее чувство. Какие будут после всего этого последствия, я пока даже не представлял. Но они точно будут. Поэтому сейчас нужно было как следует отдохнуть, набраться сил и придумать план.

Алена, тихая, как мышка, кажется, даже не дышавшая, стояла в углу. Я даже не заметил, когда она вошла в комнату. Она робко подошла ко мне. В руках она держала стакан с водой и миску. Ее огромные васильковые глаза смотрели на меня со смесью страха, восхищения и полнейшего недоумения.

– Господин… – прошептала она, протягивая мне воду и еду; ее руки слегка дрожали. – Вы… вы никогда так не говорили. Ни с кем.

– Времена меняются, Аленушка, – я хрипло усмехнулся и принял у нее из рук еду.

Неожиданно мой желудок свело спазмом. Я умирал от голода.

– Похоже, сеанс интенсивной терапии с Орловым вправил мозги не только ему, но и попутно мне. Или выбил последние остатки. Пока не разобрался. Но я хочу жутко есть.

Я сделал первый глоток из миски. Горячая, соленая жидкость обожгла горло и огненной волной прокатилась до самого желудка. Это было божественно. Простой куриный бульон с травами показался мне изысканнейшим блюдом из мишленовского ресторана.

– Спасибо. Ты, кажется, единственный нормальный человек в этом проклятом доме, дорогая.

Алена густо покраснела, от щек до самых кончиков ушей, и смущенно потупила взгляд в пол. В памяти Яромира она была светлым пятном. Дочь конюха, выросшая вместе с ним. После смерти родителей Яромира и разорения их семьи, ее отец ушел на службу к Ростовым, а она осталась здесь, в поместье, на положении полуслужанки-полукомпаньонки, получая за свой труд кров и еду. Единственная, кто не отвернулся, не предал.

Пока жадно поглощая суп и восстанавливая силы, я мысленно открыл окно Системы. Пора было провести ревизию своих активов.

Пять очков характеристик. Куда их вложить? Сила и выносливость казались очевидным выбором. В этом мире, где любой спор решается мордобоем, быть крепче – жизненная необходимость. Я мысленно распределил очки: +2 к Силе, +2 к Выносливости, +1 к Ловкости. Хуже точно не будет.

[Сила: 7 Ловкость: 3 Выносливость: 2]

Я почувствовал, как по телу прошла легкая теплая волна. Ноющая боль в мышцах стала еще тише, а дыхание – глубже. Неплохо.

– Алена, – спросил я, поставив пустую миску на стол, – мне тут вдруг кое-что припомнилось.

– О чем вы, господин?

– Княжеская Академия Магии и Меча, – сказал я. – Набор ведь все еще идет? Напомни, через сколько дней начинаются вступительные экзамены?

Она вскинула на меня испуганные глаза.

– Через месяц, господин. Но… зачем вам? Туда ведь принимают только тех, у кого есть… А у вас…

Она виновато замолчала. Весь город знал, что Яромир Волков – «пустышка», дворянин без капли родовой Силы. Позор своего рода.

– Узнаем, – я криво усмехнулся. – Всякое в жизни бывает. Иногда даже самые безнадежные проекты выстреливают. А пока мне нужно привести себя в порядок. И найти немного денег. Десять тысяч от Ростова я, конечно, никогда не получу, особенно после мордобоя с Орловым. Их с Ксенией папашки обязательно что-нибудь придумают. Как блеф для Ксении это могло сойти, но не больше. Действовать мне все равно как-то надо.

Я снова открыл системный инвентарь. Помимо зелий и книги, там был кошель. Я мысленно вытащил его, но так чтобы Алена не заметила. В руке материализовался небольшой кожаный мешочек, в котором тускло звякнули монеты. Десять серебряных. Судя по воспоминаниям Яромира, на это можно было скромно прожить дня четыре. Не густо.

Затем я достал книгу. Старый, потрепанный томик в кожаном переплете с выцветшим тиснением и размером не больше пачки сигарет.

[Книга навыков: “Основы концентрации”. Позволяет научиться контролировать внутреннюю энергию. Побочный эффект: можете научиться смотреть в одну точку часами, не моргая. Полезно, чтобы пугать голубей.]

Я мысленно нажал «Изучить».

[Изучить книгу навыков “Основы концентрации”? Да/Нет]

«Да».

Книга в моих руках вспыхнула синим светом и рассыпалась в облако светящейся пыли. И я ощутил странное чувство. Будто мне в мозг залили гигабайты информации. Перед внутренним взором пронеслись схемы, диаграммы, медитативные позы и дыхательные упражнения. Я вдруг понял, как нужно дышать, чтобы успокоить сердцебиение, как концентрировать внимание, как отсекать лишние мысли.

[Получен новый навык: “Концентрация” (Ур. 1). Позволяет фокусировать сознание и временно повышать Интеллект (+1) или Ловкость (+1) на короткий промежуток времени.]

[Одно очко навыков потрачено на изучение. Свободные очки навыков: 0]

Но это было не все. Вместе с новым знанием пришло и новое чувство.

Я закрыл глаза и впервые смог по-настоящему «посмотреть» внутрь себя. Я увидел потоки энергии, циркулирующие в моем новом теле. Тусклые, слабые, как ручейки в засуху, но они были. И среди этих ручейков я увидел нечто иное. Тонкую, почти невидимую, пульсирующую темным светом нить.

Она была похожа на пережатый шланг, по которому не может пройти вода. Она уходила куда-то вглубь моего естества, в самую основу моего бытия, и была наглухо заблокирована чем-то, похожим на ржавый ментальный замок.

И прямо над этим замком, видимая только мне, загорелась яркая надпись:

[Обнаружен спящий источник Родовой Силы. Состояние: Заблокировано. Причина: неизвестна. Требуется ключ для активации.]

[Получен новый квест: “Ключ к себе”]

[Описание: Ваш потенциал заперт. Возможно, кто-то сделал это намеренно, а может, вы просто родились с заводским браком. В любом случае, пора найти отмычку.]

[Цель: Найти способ разблокировать вашу Родовую Силу.]

[Награда: Активация Родовой Силы, +500 очков опыта, новый титул.]

[Штраф за провал: Вы навсегда останетесь «пустышкой». Ваша жизнь будет короткой, скучной и, скорее всего, закончится в грязной канаве.]

– Как же мне нравится твой подход, Система,– пробормотал я себе под нос.

Итак, план действий вырисовывался сам собой. Первое – раздобыть денег. Второе – найти информацию о «ключе». Ни то, ни другое в этой комнате я не найду.

– Алена, – я поднялся на ноги.

Тело все еще болело, но теперь в нем чувствовалась новая сила и решимость. У меня был какой ни какой, а план.

– Где находится кабинет отца?

Девушка удивленно моргнула.

– Он заперт со дня его смерти, господин. Ваша матушка приказала… она не могла туда входить.

– Отлично. Значит, там никто не убирался, и все должно быть на своих местах, – я потер руки. – Ключ у тебя есть?

– Да, господин. Он хранится у меня.

– Веди.

Поместье Волковых было бледной тенью своего былого величия. Мы шли по гулким, пустым коридорам. Когда-то здесь висели дорогие гобелены и портреты предков в золоченых рамах. Теперь на стенах остались лишь темные прямоугольники на выцветших стенах. Под ногами скрипели рассохшиеся половицы, а воздух был густым от запаха пыли и запустения. Мой внутренний менеджер по хозяйственной части плакал кровавыми слезами. Тут нужен был не просто ремонт, а полная реновация с привлечением иностранных инвестиций.

Кабинет отца находился в дальнем крыле дома. Алена с трудом провернула в заржавевшем замке большой железный ключ, и дверь со страдальческим скрипом отворилась.

Я шагнул внутрь и закашлялся от поднявшейся пыли. Комната была погружена в полумрак. Тяжелые шторы были плотно задернуты, и лишь тонкие лучики света пробивались сквозь щели, рисуя в воздухе светящиеся дорожки, в которых танцевали мириады пылинок. Пахло старой бумагой, кожей и чем-то еще – едва уловимым ароматом дорогого табака и высохших чернил. Это был запах прошлого.

Я подошел к окну и с усилием раздвинул тяжелые портьеры. Комнату залил тусклый свет. Обстановка была строгой и мужской. Огромный дубовый стол, заваленный пожелтевшими свитками и картами. Высокие книжные шкафы до самого потолка, полные древних фолиантов. На стене – стойка с оружием: пара мечей, боевой топор и охотничий лук. А над камином висел большой портрет.

С него на меня смотрел высокий, широкоплечий мужчина с суровым, но благородным лицом и светло-русыми волосами, точь-в-точь как у Яромира. Родион Волков. Его серые глаза, казалось, смотрели мне прямо в душу, и в их глубине читалась не только стальная воля воина, но и затаенная печаль.

Я начал методично осматривать кабинет. Книги, свитки, карты… Все это было интересно, но не то, что я искал. Мне нужны были либо деньги, либо подсказка. Я простукивал стены, проверял половицы, выдвигал ящики стола. В одном из них я нашел две золотых монет и небольшую, перетянутую кожаным ремешком книжонку.

Я развязал ремешок и открыл первую страницу. Почерк был твердым и уверенным. Это был дневник Родиона Волкова. Я начал лихорадочно листать страницы, ища хоть что-то.

Первые два десятка страниц были про ведение хозяйства: закупки, траты, плата прислуге. Судя по всему, отец Яромира был скрупулезным человеком и довольно щедрым по отношению к своим подчиненным. Во мне даже взыграло что-то наподобие уважения к тому, как он все это оформлял.

Я листал страницу за страницей. Дальше шли записи его мыслей, которые также перебивались отчетами о хозяйстве. Наконец, я наткнулся на кое-что интересное. Запись была сделана второпях, судя по подчерку.

«…Орловы и Ростовы становятся все наглее. Они чуют нашу слабость. Моя Сила угасает с каждым днем, проклятая рана, полученная на границе, высасывает ее. Но больше всего я боюсь за Яромира. В нем есть потенциал, я чувствую его, огромный, спящий, как вулкан. Но он запечатан. Древнее проклятие нашего рода, печать, которую наложили на первого Волка за его гордыню. Она передается из поколения в поколение, и лишь немногим удается ее избежать. Мне повезло больше всех, проклятье обошло меня стороной. Но Яромир…

Молю всех богов, чтобы у него хватило духа самому все исправить. В моем состоянии я ему больше не опора. Единственное, что еще могу сделать – попросить старейшин Северных Гор о помощи. Уверен, они знают способ, как снять проклятие. Я сегодня же, пока есть еще силы, отправляюсь к ним. Может, даже еще успею вернуться и сам все расскажу Яромиру. Ох, только бы успеть…»

Запись на этом обрывалась. Больше страниц не было, и я закрыл дневник. Получается, отец Яромира сгинул в поисках чего-то, что могло раскрыть Силу его сынишки. Интересно, конечно, выходит, очень интересно, но бесполезно.

Я и без этих записей знаю, что у Яромира проблемы с силой. Единственное, что может быть тут полезным – упоминание каких-то старейшин. Только кто они такие? Я еще раз перелистал дневник, но, как и ожидал, ничего в нем не нашел, ни единого упоминания, кроме последней записи.

Если так подумать, то дневник этот может быть не единственным. Может есть еще, где Родион Волков вел записи и упоминал о старейшинах. Раздался знакомый звук системы:

[Квест “Ключ к себе” обновлен!]

[Новая цель: Найти дневники Родиона Волкова.]

И я принялся рыскать по всему кабинету, заглядывая в каждый угол, перебегая от одного стеллажа к другому, как сорвавшаяся с поводка щенок.

Через полчаса, перелопатив кучу книг и наглотавшись вдоволь пыли, я, наконец, понял, что затея тухлая – дневниками тут точно не пахнет. Я встал перед столом и уставился на портрет Родиона Волкова:

– Эй, папаша, где твои дневнички, а? Выкладывай, давай, а то у меня совсем нет времени и желания играть в Шерлока.

И тут мой взгляд упал на камин под портретом. Что-то в кладке камней показалось мне неправильным. Один из камней в боковой стенке немного выступал. Я быстро подошел к нему и нажал. Раздался тихий щелчок, и часть стены рядом с камином сдвинулась в сторону, открывая небольшую темную нишу. Тайник.

– Бинго! Прям классика жанра.

Внутри на бархатной подкладке лежал небольшой железный сундук. Он не был заперт. Я с замиранием сердца поднял тяжелую крышку…

Внутри не было дневника, но, тем не менее, содержимое было ничуть не менее ценным. Сверху, на подушке лежал меч. Не парадный, не украшенный камнями, а настоящий боевой клинок из темной, матовой стали, с простой кожаной рукоятью. Даже по виду я понял, что он идеально сбалансирован и будет лежать в руке, как влитой. Когда я взял его, Система тут же отреагировала.

[Получен предмет: Клинок Прародителя. Качество: Среднее. Свойства: +5 к Силе при использовании. +10% к скорости атаки. Прочен, как упрямство его бывшего владельца.]

– Ну что ж, – пробормотал я, глядя на меч. – Похоже, Яромир возвращается в игру. И на этот раз ставки будут посерьезнее, чем квартальный отчет по НДС. Пора устроить в этом тихом болотце небольшую корпоративную реструктуризацию. С увольнениями. Возможно, летальными… Только бы сперва подкачаться.

Я перекинул ремень с мечом через плечо. Впервые за обе свои жизни я чувствовал, что нахожусь на своем месте. И мне это чертовски нравилось.

Глава 4. Прогрессор на минималках

Утро…хотя нет, скорее уже полдень встретил меня не ласковым пением птиц и не ароматом свежесваренного кофе, как в прошлой, цивилизованной жизни. Оно встретило меня симфонией боли. Каждый мускул, каждая связка, каждая косточка в моем новом, изрядно помятом теле, подали коллективную жалобу в мой личный профсоюз организма.

Жалоба была написана на языке ноющей, тупой боли и гласила примерно следующее: «Уважаемый новый владелец! Мы, нижеподписавшиеся части тела, официально заявляем, что вчерашние акробатические этюды и силовые упражнения не входили в наш трудовой договор. Требуем немедленного предоставления постельного режима, тонны обезболивающих и моральной компенсации в виде полного отсутствия всяких мудаков типа Орлова. В противном случае, мы оставляем за собой право объявить забастовку и отказать в функционировании в самый неподходящий момент».

Я застонал, переворачиваясь на другой бок. Даже это простое действие ощущалось как попытка в одиночку перевернуть заглохший танк.

Вчерашний адреналин, этот чудесный природный наркотик, полностью выветрился, оставив после себя лишь последствия. Разбитая губа пульсировала, а затылок гудел, напоминая о недружелюбной встрече с полом. Я был похож на жертву неудачного эксперимента по скрещиванию человека с боксерской грушей.

Сквозь щели в ставнях пробивались настойчивые солнечные лучи, рисуя на пыльном полу золотые полосы. Комната, вчера казавшаяся ареной для гладиаторских боев, сегодня выглядела просто жалко. Обломки стула все также сиротливо валялись в углу, как кости доисторического животного. Перевернутый стол. Разбросанное белье... хотя нет, его уже не было, видимо, Алена его уже убрала. Но вокруг все работы был настоящий постапокалипсис в масштабах одной комнаты.

Я сел, свесив ноги с кровати. Тело запротестовало, но подчинилось. Итак, что мы имеем в сухом остатке? Я, Алексей Петров, бывший офисный раб, ныне – Яромир Волков, последний отпрыск загибающегося рода с репутацией полного ничтожества. На другой чаше могущественные враги в лице Орлова и Ростова, полное отсутствие магической силы и… месяц.

Тридцать дней, зараза! Всего тридцать суток. В моей прошлой жизни за этот срок можно было успеть подготовить и сдать два квартальных отчета, трижды довести до нервного срыва главбуха, выпить примерно семьдесят литров отвратительного офисного кофе и всерьез задуматься о смысле бытия, глядя на мигающий курсор в пустой Excel-таблице.

Здесь же, в этом дивном новом мире, за тридцать дней мне предстояло превратиться из забитого аристократа-неудачника с нулевым балансом Силы в абитуриента престижнейшей Княжеской Академии Магии и Меча. Задача, по сравнению с которой годовой налоговый отчет казался детской раскраской.

Мои активы на начало этого безумного стартапа были, мягко говоря, скромными. Тело – хилое, хоть и слегка подлатанное Системой. Боевые навыки – на уровне «удачно пнуть обидчика в пах и метнуть в него стулом». Капитал – десять серебряных, любезно предоставленных Системой в качестве подъемных, и две золотых. Этого хватит, чтобы не умереть с голоду, но для серьезной подготовки к экзаменам – капля в море. Также есть клинок Прародителя и дневник отца.

Нужно было срочно искать источники финансирования. И, в отличие от Яромира, который бы, скорее всего, просто продал последнюю фамильную ложку, у меня в голове был целый бизнес-план. План по внедрению прогрессорства в отдельно взятом феодальном городе. Начать решил с малого.

Я поднялся, разминая затекшие мышцы. Первым делом – разведка. Нужно было узнать, что это за место, какие тут нравы и законы, как все вертится. Хотя в воспоминаниях Яромира было много чего на эту тему, но нужно было все прочувствовать самому.

Я оделся в единственную приличную одежду, что была у Яромира – темные штаны и простую, но чистую рубаху. Перекинул через плечо ремень с отцовским мечом. Клинок в ножнах приятно оттягивал плечо, придавая уверенности. Это было не офисное удостоверение, которое давало право на бесплатный кофе. Это было право на жизнь.

Выйдя из комнаты, я столкнулся с Аленой. Она несла поднос со скромным обедом – кусок хлеба, сыр и кружка молока. Увидев меня, да еще и с мечом, она испуганно пискнула:

– Господин! Куда вы? Вам же нужен покой!

– Покой для мертвых, Алена, – я ободряюще ей улыбнулся, стараясь не слишком кривить разбитую губу. – А я, как ни странно, еще жив. Да и день уже на дворе. И у меня дела. Спасибо за еду.

Я на ходу подхватил с подноса кусок хлеба и сунул его за щеку. Алена смотрела мне вслед с таким выражением, будто я собрался в одиночку штурмовать логово дракона. В каком-то смысле, так оно и было. Только драконы были не чешуйчатые, а вполне себе человекообразные.

Я отправился на городской рынок. О, эти запахи! Густой, многослойный коктейль из ароматов свежеиспеченного хлеба, пряных трав, прокисшего эля, конского навоза, немытых тел и чего-то неопределенно-мясного, что жарилось на открытом огне.

Воздух был настолько плотным от звуков, что его, казалось, можно было потрогать: крики зазывал, визг поросят, ругань возниц, смех и гул сотен голосов. Мой внутренний эстет, привыкший к кондиционированному офисному воздуху с легкой ноткой озона от принтера, бился в истерике. Но мой внутренний менеджер по развитию довольно потирал руки. Это был не просто рынок. Это был океан нереализованных возможностей и неэффективных бизнес-процессов.

Мой взгляд, натренированный годами поиска ошибок в чужих отчетах, цеплялся за детали. Гончар, который обжигал свои горшки в примитивной яме, теряя половину продукции из-за неравномерного прогрева. Ткач, работающий на станке, который можно было бы усовершенствовать парой простых рычагов, увеличив производительность втрое.

Но моей первой целью стала кузница. Этот дышащий жаром мифический дракон, из темного зева которого вырываются снопы искр, а ритмичный, оглушающий звон молота о наковальню похож на сердцебиение.

Правда, в трех первых кузнях меня приняли, как прокаженного. В первой, самой большой и богатой, меня с порога опознал хозяин – хмурый бородач с гербом Орловых, выжженным на кожаном фартуке, который я не сразу и распознал. Он лишь презрительно сплюнул на землю у моих ног.

– Мы для попрошаек не куем. Убирайся, пока я тебе твой ржавый тесак в задницу не засунул.

Вторая кузница была поменьше. Ее владелец, щуплый, но жилистый мужичок, выслушал меня с опаской, а потом замахал руками.

– Не-не-не, господин, никаких дел. Я человек маленький. Мне ссориться ни с кем не охота, не с руки мне это. Да и говорят, что вы их дочку вчера обидели. Идите, идите своей дорогой.

Третий кузнец, старый и суеверный дед, увидев меня, перекрестился.

– Чур, меня, чур! Проклятый! Пришел жар из горна выстудить! Кыш, нечистый! Принесешь неудачу!

После третьего отказа мой первоначальный энтузиазм начал угасать, сменяясь глухим раздражением. Репутация Яромира была не просто плохой. Она была токсичной. Я был ходячим знаком «Опасно! Не влезай – убьет!», убьет того, кто со мной свяжется. И только в четвертой, самой дальней и самой скромной на вид кузне, мне улыбнулась удача.

У входа, обливаясь потом, трудился здоровенный мужик в кожаном фартуке, похожий на гнома-переростка. Рядом с ним его помощник, тощий подросток, с высунутым от усердия языком, качал мехи. И вот тут-то я и увидел слабое звено.

Мехи были примитивнейшие, однокамерные. Они гнали воздух в горн только при движении вниз. Движение вверх было холостым ходом. Потери КПД – не меньше пятидесяти процентов. Это было так же неэффективно, как проводить совещание в понедельник утром.

И глядя на эту убогую конструкцию, я вдруг почувствовал, как внутри просыпается старый добрый инженер, которого я собственноручно закопал под тоннами офисной рутины.

А ведь когда-то я был человеком с красным дипломом инженерного колледжа. Пять лет я проектировал всякие хитрые механизмы и штуковины, и вышел оттуда не просто специалистом, а специалистом с отличием, готовый покорять мир.

Покорение мое в те годы началось с небольшого, но очень амбициозного предприятия. Первые три года мы росли так стремительно, что я уже мысленно выбирал себе цвет новенькой машины и домик у моря. Великие планы, знаете ли. А на четвертый год сказка кончилась. Неподъемные налоги, внезапно иссякшее финансирование и несколько гениальных управленческих решений от нашего руководства – и вот вся наша дружная команда, включая меня, оказалась на улице с голой задницей и туманными перспективами. И тогда началось мое великое падение по карьерной лестнице.

Сначала я пытался продавать людям то, что им не нужно – классика торговли. Потом собирал шкафы-купе на мебельной фабрике, где познал всю глубину сопромата на практике, пытаясь состыковать нестыкуемое по кривой инструкции. А финишировал я, как это бывает, в офисе, мастером по заполнению табличек, где мои инженерные таланты пригождались разве что для починки вечно жующего бумагу принтера.

Но руки-то помнят! И мозг, оказывается, тоже не все растерял.

Я дождался, пока кузнец закончит проковывать очередной брусок железа, и подошел ближе, стараясь не попасть под разлетающиеся раскаленные капли.

– Добрый день, мастер. Работа кипит?

Кузнец обернулся, вытирая потное лицо тыльной стороной предплечья.

– Чего пришел, боярич? – пробасил кузнец, смерив меня недружелюбным взглядом. – Мечи здесь куют, а не кукол для девчонок делают. Потерялся, что ли?

Его взгляд задержался на рукояти моего меча. В глазах мелькнуло уважение профессионала, но тут же сменилось презрением к владельцу.

– Этот клинок не для таких, как ты, – хмыкнул он. – Такому оружию нужен воин, а не… это.

Он не договорил, но я прекрасно понял. Сопляк, задохлик, пустышка. Любой их этих эпитетов подходил идеально.

– Я пришел не покупать, а предлагать, – спокойно сказал я, игнорируя оскорбление. – Я вижу, ты хороший мастер. Твои руки знают свое дело. Но твои мехи – это недоразумение. Они воруют твою силу, твое время и твои деньги.

Кузнец нахмурился, его густые брови сошлись на переносице.

– Ты, щенок, смеешь учить меня моему ремеслу? Да я этим занимаюсь дольше, чем ты на свете живешь! Эти мехи служили моему отцу и деду!

– А твой дед, случайно, не на динозаврах на охоту ездил? – съязвил я. – Прогресс, мастер, великая вещь. Я могу показать тебе, как сделать так, чтобы твои мехи давали непрерывный поток воздуха. Чтобы горн горел ровно и жарко. Чтобы твой подмастерье не подыхал от усталости через час работы. Чтобы ты мог ковать быстрее и лучше.

Я взял кусок угля, валявшийся на полу, и на ближайшей ровной доске начал быстро набрасывать схему. Два мешка, соединенные коромыслом. Система простых кожаных клапанов. Принцип элементарный, известный в моем мире уже сотни лет. Пока одна камера выдыхает, вторая вдыхает. Непрерывный цикл.

Паренек-подмастерье перестал качать мехи и с любопытством заглядывал мне через плечо. А вот кузнец смотрел на мои каракули с тупым недоумением. Он был практиком, ремесленником. Чертежи для него были китайской грамотой.

– Что это за хрень? – прорычал он. – Какие-то закорючки…

– Отец, дай-ка я гляну!

Голос, прозвучавший из глубины кузницы, заставил меня остановиться. Он был неожиданно мелодичным и чистым для этого пропитанного потом и сажей места.

Из-за горна, где она, видимо, занималась закалкой мелких деталей, вышла девушка. И мой внутренний ценитель прекрасного издал восхищенный вздох.

Она была высокой, выше меня на пару сантиметров. Длинные, густые волосы цвета воронова крыла были небрежно собраны в хвост на затылке, но несколько прядей выбились и прилипли к влажному от жара виску. Лицо было перепачкано сажей, но даже сквозь нее проступали тонкие, правильные черты: высокие скулы, прямой нос и упрямый, четко очерченный подбородок.

Но главное – это была ее фигура. Она была одета в простую кожаную безрукавку, надетую на грубую льняную рубаху, и рабочие штаны, заправленные в сапоги. Эта одежда не скрывала, а лишь подчеркивала ее достоинства. Широкие, сильные плечи, тонкая талия и крутые, соблазнительные бедра. Ее руки, обнаженные по локоть, были не тонкими и изящными, а покрыты рельефом тренированных мышц, при этом в них не проглядывалось ничего мужского. Это была не хрупкая аристократка. Это была валькирия. Богиня огня и металла. И она была чертовски, умопомрачительно красива в своей первобытной, дикой грации.

[Анализ]

[Варвара (Варя) Прохоровна.

Возраст: 19 лет.

Род занятий: Кузнец-подмастерье.

Уровень: 5.

Характеристики: сила - 15, выносливость - 14, ловкость - 12.

Навыки: Кузнечное дело (ур. 4), Закалка металла (ур. 3).

Скрытый талант: Инженерное мышление (ур. 2).

Статус: Скептически заинтересована.]

Девушка, не обращая на меня никакого внимания, взяла доску с чертежом. Ее темно-карие, почти черные глаза внимательно пробежались по линиям. Она закусила губу, и я невольно проследил за этим движением. Ее губы, даже без помады, были полными и чувственными.

– Ну да… – проговорила она через минуту, и в ее голосе звучало удивление. – Может и сработать. Если этот клапан сделать из промасленной кожи, чтобы он не ссыхался, а сюда перекладину. Так поток будет постоянным, и мы сможем держать температуру.

Она подняла на меня глаза. Кузнец, которого она назвала отцом, тоже посмотрел на меня, потом перевел взгляд на дочь. Я все еще чувствовал исходящее от него недоверие, но теперь уже заметно меньше.

– И что это, дочка?

– Это чертеж новых мехов, отец, как и сказал, боярин.

– А работать-то будет?

– Будут, – вставил я, улыбаясь. – Еще как будут.

Дочь кузнеца хмыкнула:

– Вот только где ты, боярин, столько материала найдешь?

– Если знать, где искать, то найти будет не трудно.

– А ты знаешь где?

– Пока нет, но это не проблема. Ну, так что – по рукам?

Кузнец с дочерью переглянулись. Девушка передала мне чертеж.

– С чего бы тебе, боярин, нам помогать? Хотя, дай-ка угадаю – тебя из других кузниц просто выпнули, так? И ты пришел к нам.

Девушка была проницательно. И мне это нравилось.

– Лукавить не стану. Все так и есть – другие кузнецы слушать меня не стали. Но это не отменят того, что я хочу. А хочу я честную сделку, – сказал я, глядя ей прямо в глаза. – Во-первых, мне нужен хороший тренировочный меч. Тяжелый, сбалансированный, из хорошей стали. Не заточенный, но идентичный по весу боевому. Он нужен завтра вечером. Во-вторых … – я сделал паузу. – Десять процентов от всей дополнительной прибыли, которую вы получите благодаря новым мехам, в течение одного года.

Кузнец с дочерью снова переглянулись. И в один голос засмеялись.

– Ну, ты, боярин, прямо ведь…– кузнец похлопал себя по животу. – Прямо ведь…я даже не знаю… Ну даешь!

Я дождался, пока они успокоятся, и продолжил:

– Не переживайте, за меч я вам заплачу, а десять процентов я требую от вас не прямо сейчас, а когда меха будут давать прибыль. А до тех пор вы мне ничего не должны.

– Боярин, – заговорил кузнец, уж успокоившись, – у нас итак дела не ахти как идут. Вон, давеча договор с городской стражей успели урвать. Повезло, что у других кузнецов заказов полон рот был. А ты говоришь о десяти процентах. Где мы и их тебе возьмем?

– Еще раз повторяю – сейчас вы мне ничего не должны. Но когда меха будут готовы, и вы сможете с их помощью выполнять заказы, тогда и будете по десять процентов в течение года платить мне с каждого заказа. А заказы я вам гарантирую, уж будьте уверены. Так как, по рукам?

Дочь с кузнецом снова переглянулись. Девушка пожала плечами. Кузнец обернулся, долго смотрел на меня, потом тоже пожал плечами и протянул свою огромную, как лопата, ладонь.

– Ладно, боярин, посмотрим, что ты придумаешь, – буркнул он, пожимая мою руку; рукопожатие у него было таким, что я чуть не услышал хруст собственных костей. – Меня Прохором зовут, а это дочь моя, Варвара.

– Алек…Яромир, – быстро поправился я, стараясь не морщиться от боли в руке.

– Меч завтра к вечеру не поспеет, – сказал Прохор. – Пару дней придется подождать.

– Ладно, – кивнул я. – Раз мастер говорит, значит подождем.

Я провел в кузнице еще несколько час, объясняя Варе и Прохору тонкости конструкции. Варя схватывала все на лету, задавая по ходу объяснений вопросы. Я чувствовал себя лектором в техническом вузе, а она – подающей надежды студенткой. Прохор больше молчал, лишь изредка вставляя практические замечания по поводу материалов.

– Составьте мне список всего, что понадобятся, – сказал я, закончив с лекцией. – И было бы неплохо, по возможности, конечно, написать, где их найти.

– Напишем, – кивнул Прохор. – Чего не написать-то. Не нам же это доставать, боярин, а тебе.

Прохор составил перечень всего необходимого и передал листок мне. Я сложил его и сунул в карман брюк. Когда я уходил, Варя проводила меня до выхода.

– А ты не похож на других бояр, – сказала она, скрестив руки на груди; эта поза еще больше подчеркивала ее впечатляющую фигуру. – Они только и умеют, что трясти кошельками и требовать. А ты… ты думаешь, что странно. И руки у тебя не боярские.

Она кивнула на мои ладони. Я опустил взгляд. Они все еще были бледными, но уже не такими холеными, как у офисного работника. Сбитые костяшки и порезы после драки с Орловым, мозоли от того, что старому Яромиру приходилось много физически работать…

– Времена меняются, – уклончиво ответил я. – Иногда даже боярам приходится работать головой. И не только.

Я подмигнул ей и вышел из кузницы. На душе было легко. Первый пункт плана был в работе. Я не просто нашел способ заработать. Я нашел союзников... хотя нет, пока только деловых партнеров. Но сообразительных, сильных и практичных. А это о чем-то, да говорит.

Довольный собой, я решил еще немного прогуляться и только ближе к вечеру решил вернуться домой. Я был так занят своими мыслями, составлением следующих планов, что не заметил, как зашел в переулок.

Узкие, кривые улочки, зажатые между глухими стенами домов. Здесь пахло сыростью, гнилью и кошками. Солнце сюда почти не заглядывало. Идеальное место для того, чтобы свернуть не туда и получить ножом под ребра. Мой внутренний параноик, закаленный вечерними возвращениями из офиса через промзону, тут же включил сирену.

И не зря.

Когда я, уже разворачиваясь обратно, проходил мимо особенно темного и вонючего переулка, из него шагнули трое. Двое перекрыли мне путь вперед, один зашел со спины. Обычная уличная шпана. Доходяги, одеты в рванье, лица грязные и злые, в глазах – голодный блеск. В руках у каждого – ржавый нож. Классическая гоп-стоп команда.

– А ну-ка, боярич, – прошипел тот, что был впереди, главарь, судя по всему; у него не хватало пары передних зубов, что придавало его речи особый, свистящий шарм. – Выворачивай карманы, да поживее. И мечик свой красивый сюда. Мы его продадим. А тебя, может, и не тронем. Если настроение будет.

Его дружки мерзко хихикнули, поигрывая ножами.

Я остановился. Сердце застучало чуть быстрее, но паники не было. Перед глазами появилось сообщение:

[Получен новый квест: “Урок уличной анатомии”]

[Описание: Городская фауна проявляет к вам гастрономический интерес. Покажите им, что вы – несъедобный и даже ядовитый.]

[Цель: Одолеть троих грабителей. Желательно, без летального исхода для себя.]

[Награда за успех: +50 очков опыта, базовый навык “Владение коротким клинком” (Ур. 1), +1 к Репутации (в криминальных кругах).]

[Штраф за провал: Потеря всех денег, оружия и, возможно, нескольких жизненно важных органов.]

– Ребята, вы уверены? – я тяжело вздохнул, изображая на лице вселенскую усталость. – У меня сегодня и так день тяжелый. Переговоры, лекции, планы… Может, как-нибудь в другой раз? У меня даже визитки с собой нет, чтобы записать вас на прием.

Главарь оскалился:

– Шутник, да? Ну, сейчас мы тебе язык укоротим!

Они не стали долго ждать. Они бросились на меня одновременно, рассчитывая на численное преимущество и эффект внезапности. Двое спереди, один сзади. Классические «клещи».

Но я не стал ждать, пока они сомкнутся.

Вместо того чтобы отступать или защищаться, я сам сделал резкий шаг вперед, прямо на главаря. Но мой взгляд был устремлен не на него, а на землю под ногами. За секунду до их броска я присел, будто споткнувшись, и зачерпнул полную пригоршню того, чем были богаты эти улочки – грязного песка, мелких камешков и еще какой-то сухой дряни.

И теперь, когда главарь был в шаге от меня, уже занося нож для удара, я швырнул ему все это добро прямо в лицо.

Эффект превзошел все ожидания. Главарь взвыл, как ошпаренный кот, инстинктивно зажимая глаза руками. Начал кашлять и плеваться, выпустил нож, пытаясь вытряхнуть грязь из глаз, носа и рта. Первый готов. Точнее, временно выведен из строя.

[Применен нечестный прием! Эффективность: 100%.]

Я не стал тратить время на злорадство и просто зарядил сапогом ему в промежность. Двое других на мгновение опешили от такого нестандартного начала боя, но тут же пришли в себя. Тот, что был слева, с криком бросился на меня, целясь ножом мне в живот. Тот, что был сзади, пытался обойти, чтобы ударить в спину.

[Опасность! Атака слева]

Я не стал уклоняться. Вместо этого я развернулся на пятках и со всей силы ударил ногой по ближайшей к стене бочке, наполненной дождевой водой и гнилью. Тяжелая бочка с грохотом опрокинулась, и поток вонючей, скользкой жижи хлынул прямо под ноги нападавшему. Он не ожидал этого. Его ноги поехали по мокрой грязи, он взмахнул руками, теряя равновесие, и с громким всплеском рухнул в лужу собственного несостоявшегося триумфа.

Один ослеплен, второй купается. Остался третий.

Тот, что пытался зайти со спины, оказался самым сообразительным. Он не стал бросаться на меня в лоб. Он пригнулся, держа нож перед собой, и начал медленно, по дуге, обходить меня, выискивая момент для удара.

Я выхватил из ножен отцовский меч. Тяжелый, непривычный, но в руке он лежал идеально.

– Ну что, остался только ты, – проговорил я; адреналин снова забурлил в крови. – Хочешь попробовать один на один? Или позовешь друзей? Ой, подожди, один умывается, а второй протирает глазки.

Бандит злобно сплюнул.

– Я тебе сейчас кишки выпущу, боярич!

Он сделал резкий выпад. Я неуклюже отбил его удар плоскостью клинка. Раздался скрежет металла. Его нож был дешевкой, мой меч – произведением искусства. Но в уличной драке это не имело значения. Он был быстрее, привычнее к таким стычкам.

Он снова и снова наносил короткие, резкие удары, пытаясь достать меня. Я неуклюже отбивался, отступая назад. Навык «Рукопашный бой» был первого уровня, и это чувствовалось. Я был как первоклассник, пытающийся решить задачу по высшей математике. Нужно было спешить, пока двое его дружков не очухались.

Я отступал, пока не уперся спиной в холодную, влажную стену дома. Ловушка захлопнулась. Ухмылка на лице бандита стала шире. Он решил, что я в западне.

Он прыгнул вперед, но на этот раз я не стал отбивать удар. Я сделал то, чему меня научили годы офисной жизни – использовал нестандартный подход. Я не стал блокировать его руку с ножом. Вместо этого я выставил вперед свой меч, уперев его острием в стену на уровне его груди. А сам шагнул в сторону.

Бандит, не ожидавший такого маневра, на полной скорости налетел грудью прямо на навершие моего меча. Он просто со всего маху врезался в тупой кусок металла. Раздался глухой удар и хруст ломающегося ребра. Воздух со свистом вылетел из его легких. Глаза вылезли из орбит. Он захрипел, согнулся пополам и рухнул на колени, хватаясь за грудь.

В переулке воцарилась тишина, нарушаемая лишь стонами главаря, который все еще держался за пах и пускал сопли, хрипами второго, пытающегося подняться из лужи, и булькающими звуками, которые издавал третий со сломанными ребрами.

Я стоял, тяжело дыша, сжимая в руке рукоять меча. Руки дрожали, но не от страха. От возбуждения. Вышло опять грязно, некрасиво, без всякого рыцарского благородства.

[Квест “Урок уличной анатомии” выполнен!]

[Получено 50 очков опыта.]

[Получен базовый навык “Владение коротким клинком” (Ур. 1). Вы теперь знаете, что ножом можно не только резать колбасу.]

[Ваша Репутация в криминальных кругах повысилась до “Опасный ублюдок”. Мелкая шпана теперь будет обходить вас стороной.]

Я подошел к скулящему главарю и пнул его ногой.

– Деньги, говоришь? Мечик? – я приставил острие меча к его горлу. – Знаешь, я тут подумал. Это у вас должны были завестись деньги. Так что выворачивайте карманы. Быстро. Будем считать это компенсацией за мое потраченное время и нервы.

Они, хлюпая и стеная, выгребли из своих карманов всю наличность. Набралось три серебряные монеты и горсть медяков. Негусто. Но дело было не в деньгах.

– А теперь слушайте меня внимательно, – проговорил я тихо, но так, чтобы они слышали каждое слово. – Меня зовут Яромир Волков. Запомните это имя. И передайте всем своим дружкам. Следующий, кто попробует меня ограбить или просто косо на меня посмотрит, не отделается сломанными ребрами. Я вырву ему позвоночник и забью его ему же в глотку. Вы меня поняли?

Они закивали так яростно, что, казалось, головы вот-вот отвалятся.

– Проваливайте, – бросил я, убирая меч в ножны.

Они, поддерживая друг друга, спотыкаясь и оглядываясь, бросились наутек, скрывшись в лабиринте улочек.

Я остался один посреди грязного переулка. Запах нечистот и тишина. Я посмотрел на свои руки. Они жутко дрожали. Внутри было странное чувство. Смесь отвращения к только что произошедшему насилию и дикого, первобытного удовлетворения. И мне, черт побери, это начинало нравиться.

Я вышел из переулка на залитую вечерним солнцем улицу. На улицах еще были люди, но никто почти не обращал на меня внимания. Я направился домой. Нужно было отдохнуть, придумать, как достать нужные материалы, прокачать свои навыки. У меня было двадцать девять дней. И сегодня я сделал первый настоящий шаг. Впереди были еще поиски того, что снимет с родовой Силы Волковых проклятие, а после вступительные экзамены. И я почему-то был уверен, что справлюсь. Почему бы и нет, собственно? Что мне может помешать?

Глава 5. Следопыт и поход за шкурой

Пробуждение было на удивление… терпимым. Я ощутил лишь глухую, фоновую ломоту, похожую на состояние после особенно усердной тренировки в спортзале, когда ты решил впечатлить ту симпатичную девушку из отдела маркетинга и переборщил с жимом лежа. Видимо, вчерашний левел-ап и распределение очков характеристик сработали как хороший анальгетик и ускоренный курс реабилитации. Тело, хоть и помнило о вчерашних приключениях, больше не кричало. Оно ворчало. Это был определенно прогресс.

Я сел на кровати. В комнате царил относительный порядок. Алена, эта тихая и незаметная фея домашнего уюта, уже успела убрать осколки зеркала и обломки стула, оставив лишь перевернутый стол как немой укор моему варварскому методу ведения переговоров.

На прикроватной тумбочке меня уже ждал завтрак: миска с овсяной кашей, кусок вчерашнего хлеба и кружка горячего травяного отвара, от которого шел пар, пахнущий мятой и чем-то неуловимо-лесным. Простота и функциональность. Никаких тебе круассанов и латте на кокосовом молоке. Что ж, в текущих обстоятельствах жаловаться на отсутствие изысков было бы верхом идиотизма.

Пока я методично работал ложкой, мой мозг уже переключился в режим планирования. Вчерашний день принес не только синяки и сомнительную репутацию, но и вполне конкретную цель – создание новых, высокоэффективных кузнечных мехов. Это был мой первый настоящий проект в этом мире. Проект, который мог принести не только деньги, но и ценных союзников в лице Прохора и его сногсшибательной дочери. Я достал из кармана мятый листок, который мне вчера вручил старый кузнец. Список материалов.

Пробежавшись по нему, я мысленно присвистнул. Прохор, этот хитрый старый лис, составил спецификацию с таким запасом, будто мы собирались не мехи для одной кузни строить, а запускать серийное производство для всего города. Кожа, дерево особых пород, металл для крепежей, смола, вощеные нити… Список был длинным и подробным, как техническое задание от особенно дотошного заказчика, который сам не знает, чего хочет, но требует предусмотреть все возможные варианты. И напротив каждого пункта стояло не только количество, но и краткое, едкое примечание, где этот ресурс можно раздобыть.

Напротив пункта «Древесина болотного ясеня» красовалось лаконичное: «Чертов лес, если не боишься леших». Напротив «Смола горной сосны»: «Орлиные скалы, если не боишься сломать шею». Мило. Очень мотивирует.

Но первый пункт в списке был выделен особо. «Кожа кабана-секача, старого, из Топких болот. Одна цельная шкура, без дыр и порезов. Важно: без дыр, боярин! Иначе все твои чертежи – коту под хвост».

Без дыр. Это ключевое условие меняло все. Нельзя было просто взять лук, нашпиговать зверюгу стрелами и радоваться жизни. Это требовало иного подхода. Более тонкого, более рискованного. Это превращало охоту из простой добычи мяса в спецоперацию по извлечению ценного ресурса с минимальным повреждением упаковки. Мой внутренний логист одобрительно кивнул. Задача была сложной, но интересной.

Проблема была в другом. Для такой охоты нужно было снаряжение. Как минимум, хороший лук и запас прочных стрел. А мой текущий бюджет, состоявший из тринадцати серебряных монет и горсти медяков, позволял купить разве что рогатку и мешочек желудей. Нужно было срочно искать решение.

Продавать отцовский меч я не собирался ни при каких обстоятельствах – это был не просто актив, это был символ. Единственное, что еще оставалось от былого величия рода, не считая этого полуразрушенного дома.

Доев кашу, я поднялся. Нужно было действовать. Первым деепричастием в моем плане было «вооружившись». Я подошел к старому сундуку, где Яромир хранил свои немногочисленные пожитки. Среди старой одежды и прочего хлама я нашел то, что искал. Несколько серебряных пуговиц с фамильным гербом Волковых – волчьей головой. Старомодные, тяжелые, из настоящего серебра.

Вряд ли они стоили целое состояние, но на лук должно было хватить. Плюс у меня был еще один, не совсем материальный, но ценный актив – мозг инженера и язык менеджера по продажам.

Я вышел из дома, кивнув на прощание Алене, которая провожала меня взглядом, полным тревоги. Город уже жил своей шумной, грязной, кипучей жизнью. Я направился не на центральный рынок, где цены были рассчитаны на богатых горожан и заезжих купцов, а в район ремесленников, бедняков и всякого сомнительного люда. Именно там, согласно воспоминаниям Яромира, находились лавки, где можно было купить или продать что угодно, не задавая лишних вопросов.

После получаса блужданий по кривым, вонючим улочкам, я нашел то, что искал. Небольшая, вросшая в землю лавчонка с вывеской, на которой была коряво нарисована пара скрещенных кинжалов. Надпись гласила: «У Еремея. Честный торг и быстрый сбыт».

Судя по обшарпанному виду и зарешеченному окну, под «честным торгом» подразумевалось ограбление клиента с его полного и добровольного согласия. Идеальное место.

Внутри пахло ржавчиной, старой кожей и несбывшимися надеждами. За прилавком, заваленным всяким барахлом – от ржавых подков до помятых шлемов – сидел сам Еремей. Маленький, сморщенный старичок с бегающими глазками и носом, похожим на крючок. Он окинул меня цепким, оценивающим взглядом, скользнув по моему мечу, одежде и остановившись на лице.

– Чем могу служить молодому господину? – проскрипел он голосом, похожим на звук несмазанной петли. – Ищете что-то особенное? Клинок для дуэли? Яд для тещи? У меня все есть. Для хороших людей – скидки.

– Мне нужен хороший охотничий лук, – сказал я, подходя к прилавку. – Не для парада, а для дела. Крепкий, надежный. И дюжину стрел к нему. С бронебойными наконечниками.

Еремей хитро прищурился.

– О-о-о, бронебойные… Собираетесь на кого-то серьезного? Не на белок же с такими ходить. У меня есть то, что вам нужно. Тиссовый лук, работа эльфийского мастера… ну, почти эльфийского. Его ученика. Очень талантливый был парень, пока ему руки не отрубили за кражу. Сила натяжения – сто фунтов. Пробивает дубовую доску с пятидесяти шагов. И стрелы к нему есть, из прямослойного ясеня, с наконечниками из закаленной стали. Вещь! Всего-то двадцать серебряных. Для вас, господин, отдам за восемнадцать.

Он извлек из-под прилавка действительно красивый лук. Темное, гладкое дерево, идеальная форма. Вещь, без сомнения, стоила своих денег. Денег, которых у меня не было.

– Восемнадцать? – я изобразил на лице крайнюю степень удивления. – Ты, должно быть, шутишь. За такие деньги я могу купить целую корову. И еще пастуха в придачу.

– Молодой человек, это не лук, это произведение искусства! – завозмущался Еремей. – Он сам в цель попадает, только поднеси!

– Мне не нужно произведение искусства, мне нужен рабочий инструмент, – я выложил на прилавок свои серебряные пуговицы. – Вот. Чистое родовое серебро. Здесь веса на пять-шесть монет. Я дам вам эти пуговицы и еще пять серебряных сверху. Итого – одиннадцать. Это мое последнее предложение.

Еремей брезгливо подцепил одну пуговицу кончиками пальцев, поднес к глазу, даже попробовал на зуб.

– Лом, – вынес он вердикт. – Обычный серебряный лом. Пятнадцать серебряных и лук ваш. И ни медяком меньше.

Начался торг. Это была моя стихия. Переговоры с несговорчивым поставщиком, который пытается втридорога впарить тебе партию некачественных комплектующих.

Я давил на жалость, рассказывая о своем бедственном положении. Он давил на эксклюзивность товара. Я указывал на мелкую царапину на луке, утверждая, что это производственный брак. Он клялся, что это особая метка мастера, повышающая точность.

Мы торговались минут двадцать, с азартом, с удовольствием, получая от процесса не меньше кайфа, чем от результата. В итоге мы сошлись на двенадцати серебряных монетах и пуговицах. Я остался практически без денег, не считая трех золотых, которые я припас для другого, но с отличным луком и колчаном полным смертоносных стрел. Еремей, провожая меня, выглядел так, будто я обокрал его до нитки, что означало лишь одно – сделка была честной, и каждый получил свою выгоду.

Следующим пунктом моего квеста был поиск проводника. Идти в Топкие болота, судя по названию, в одиночку было равносильно самоубийству. Стопроцентная гарантия, что это гиблые места, где пропадали люди, где водилась всякая нечисть и где сам воздух, казалось, был пропитан миазмами отчаяния. Нужен был человек, который знал эти места как свои пять пальцев. Следопыт одним словом.

Мои поиски начались в гильдии охотников. Это было шумное, прокуренное место, где крепкие, бородатые мужики в кожаных доспехах травили байки, пили эль и чинили снаряжение. Мое появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Разговоры смолкли. Десятки недружелюбных глаз уставились на меня. Репутация бежала впереди меня, размахивая красным флагом.

Я подошел к доске объявлений, где висели заказы. «Требуется группа для охоты на волков», «Нужны проводники в Северные горы», «Куплю шкуры медведя, дорого». Я повесил свое объявление: «Требуется опытный следопыт для похода в Топкие болота. Оплата высокая».

Не прошло и минуты, как ко мне подошел глава гильдии – огромный, одноглазый мужик со шрамом через все лицо.

– Это ты, Волков? – пророкотал он.

– Я, – кивнул я.

– Убирайся отсюда, – спокойно, но веско сказал он. – Никто из моих людей с тобой не пойдет. Ни за какие деньги. У нас и так хватает проблем, чтобы еще связываться с тобой и наживать себе врагов в лице Орлова. Ищи дураков в другом месте.

Он развернулся и ушел, а в зале снова поднялся гул. Несколько охотников откровенно смеялись. Я молча снял свое объявление и вышел. План «А» провалился с треском. Что ж, пора переходить к плану «Б».

План «Б» заключался в поиске фрилансера. Независимого специалиста, не связанного с гильдией. Такие люди обычно обитали в тавернах на окраине, где собирались наемники, бродяги и прочие вольные птицы. Я обошел несколько заведений.

Как и в тот раз с кузницами, в первом меня просто проигнорировали. Во втором предложили свои услуги двое пьяных в стельку оборванцев, которые, скорее всего, не смогли бы найти выход из собственной комнаты, не то что дорогу в болотах. В третьем, самом грязном и злачном, когда я озвучил свой запрос, один из посетителей, шрам на лице которого говорил о богатом жизненном опыте, дал мне дельный совет:

– Тебе нужен Степан-Леший. Если кто и знает болота, так это он. Он там вырос, говорят. Только вот… он уже лет пять как в завязке. После того случая…

– Какого случая? – заинтересовался я.

– Да повел он как-то группу купцов коротким путем через болота. Группа пропала. Вся. Вместе с товаром. Степан один вернулся, седой и молчаливый. Говорил что-то про туман, про огни блуждающие, про тварь болотную. Ему не поверили, решили, что он сам их порешил и товар заграбастал. Доказать не смогли, но с тех пор с ним никто дел не имеет. Считают его проклятым. Да и пьет он с тех пор беспробудно. Найдешь его в «Плакучей иве». Если он еще жив.

«Плакучая ива». Это был даже не трактир, а грязная дыра в подвале, где воняло перегаром, мочой и безнадегой. За одним из липких столов, уронив голову на руки, спал мужчина. Длинные, спутанные седые волосы, хотя на вид ему было не больше сорока. Одежда – рванина. Рядом на столе – пустая бутылка из-под дешевой сивухи. Это был он. Мой потенциальный подрядчик.

Я сел напротив и подождал. Через пару минут он поднял голову. Лицо у него было помятое, заросшее щетиной, но глаза… Глаза были ясные, трезвые и умные. И очень, очень уставшие.

– Чего надо? – прохрипел он.

– Мне нужен проводник в Топкие болота. Говорят, ты лучший.

Он усмехнулся. Безрадостно, криво.

– Врут. Я – пьяница и неудачник. Ищи другого.

– Другие отказались. А мне нужен именно ты.

– Я не хожу в болота.

Он снова уронил голову на стол. Переговоры зашли в тупик. Нужно было менять тактику.

– Я знаю, что там случилось, – тихо сказал я. – Про тварь. Я верю тебе.

Он медленно поднял голову. В его глазах мелькнул интерес.

– И что с того? Хочешь пойти и посмотреть на нее? Удачи. Мне моя жизнь, какая бы паршивая она ни была, все еще дорога.

– Мне не нужна тварь. Мне нужен старый секач. И его шкура. Целая.

– Секач? – он снова усмехнулся. – Парень, да ты псих. Старые секачи в тех местах умнее лисы и злее медведя. Его голыми руками не возьмешь. А если шкура целая нужна… это почти невозможно.

– Заплачу три золотых, – сказал я, выкладывая на стол весь свой оставшийся капитал, который я нашел в кабинете отца. Это была огромная сумма для такого человека. На эти деньги можно было пить несколько месяцев, не просыхая.

Он долго смотрел на монеты. В его глазах боролись жадность и страх. Жадность почти победила, но потом он посмотрел на меня, на мой меч, на мою решимость, и страх снова взял верх.

– Нет.

Он встал, собираясь уйти. Все, фиаско. Мой проект был на грани срыва. И тогда я пошел ва-банк.

– А если я скажу, что знаю, как сделать так, чтобы твои стрелы летели дальше и били точнее, чтобы нож резал легче и ровнее? Что смогу сделать для тебя доспех, легкий как перышко и прочный как сталь? Когда мой проект заработает, у меня будет доступ к лучшей кузнице в городе. Я предлагаю тебе не просто деньги. Я предлагаю тебе новое снаряжение. Такое, какого нет ни у кого.

Это был чистой воды блеф. Насчет доспеха – точно. Но звучало убедительно. Он остановился. Замер спиной ко мне. Я видел, как напряглись его плечи. Для охотника снаряжение – это все. Это жизнь.

– Ты врешь, – глухо сказал он, не оборачиваясь.

– А какой у тебя выбор? – спросил я. – Продолжать гнить в этой дыре, пока не сдохнешь от паленой водки? Или рискнуть и, возможно, получить шанс начать все сначала? Да, я иду на риск. Но и ты, Степан, сейчас стоишь перед выбором. И цена твоего бездействия гораздо выше, чем цена риска.

Он молчал, наверное, целую минуту. Потом медленно обернулся. В его глазах больше не было апатии. Там горел огонек. Тусклый, но живой.

– Три золотых вперед, – сказал он. – И если ты мне врешь про снаряжение, я заведу тебя в такую топь, из которой даже черти не выбираются. И оставлю там.

– По рукам, – я протянул ему монеты. – Выходим завтра на рассвете. Будь трезв.

– Я уже, – он убрал золото в карман и, не сказав больше ни слова, вышел из трактира.

На следующее утро, еще до того, как первые лучи солнца коснулись крыш, он уже ждал меня у городских ворот. Он был преображен. Умыт, побрит, одет в старую, но крепкую кожаную броню. За спиной – короткий лук и колчан со стрелами. В руке – видавший виды топор. Он выглядел как настоящий следопыт, а не как вчерашний алкоголик.

Мы двинулись в путь, на запад. Чем дальше мы уходили от города, тем мрачнее становился пейзаж. Поля сменились густым, угрюмым лесом, а потом и он начал редеть, уступая место чахлым, кривым деревьям, растущим прямо из воды. Мы вошли в Топкие болота.

Воздух стал влажным, тяжелым, пахнущим гнилью и тиной. Под ногами чавкала трясина. Вокруг стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь жужжанием туч мошкары и редким, тоскливым криком какой-то болотной птицы. Степан шел впереди, уверенно выбирая путь, перепрыгивая с кочки на кочку. Я едва поспевал за ним, проклиная все на свете.

– Быстрее нельзя? – проворчал я через час такой прогулки. – Мы так до вечера будем только до места добираться. У меня дедлайн горит, проект простаивает!

Степан остановился и обернулся.

– Здесь спешка – самый короткий путь на дно, боярин, – спокойно ответил он. – Болото не любит суеты. Один неверный шаг – и оно тебя сожрет. Здесь свои правила. Либо ты их принимаешь, либо становишься частью болота. В виде удобрения.

Его правота подтвердилась через пару минут. Я, задумавшись, оступился и моя нога по колено ушла в вязкую, холодную жижу. Меня начало засасывать. Паника ледяной рукой сжала сердце. Степан, не говоря ни слова, протянул мне длинный шест. Я ухватился за него, и он с усилием вытащил меня на твердую землю.

– Понял теперь? – спросил он. Я молча кивнул, отряхивая с сапога вонючую грязь.

Мы шли несколько часов. Степан читал следы там, где я видел лишь грязь и воду. Он показывал мне на сломанную ветку, на примятый мох, на еле заметный отпечаток копыта.

– Он здесь, – сказал он, наконец, указывая на заросли камыша. – Большой. Судя по следам, вчера он тут дрался с кем-то.

– И как – победил?

– Не знаю, но очень надеюсь, что нет. Чем он больше выдохся, тем лучше.

Мы затаились. Ждали. Час, другой, третий. Мое офисное терпение, привыкшее к бесконечным ожиданиям зарплаты, и то было уже на исходе. Я промерз, из-за влаги все липло. Я уже готов был пойти и лично выкурить этого кабана из его логова. Но Степан держал меня за плечо, шепча одно слово: «Жди».

И вот, когда солнце уже начало клониться к закату, из камышей раздался треск. А потом появилось оно.

Это был не просто кабан. Это было чудовище. Огромный, размером с небольшого быка, покрытый черной, свалявшейся щетиной, которая на загривке стояла дыбом, как гребень. Из пасти торчали два огромных, пожелтевших клыка, острых, как кинжалы. Маленькие, налитые кровью глазки горели злобой и первобытной яростью. Он был весь покрыт старыми шрамами. Этот зверь был королем этих болот.

[Анализ]

[Болотный секач-вожак.

Уровень: 3.

Тип: Агрессивный зверь.

Особенности: Толстая шкура (сопротивление колющему урону +50%), Ярость берсерка (при получении урона сила и скорость атаки повышаются), Удар клыками (высокий проникающий урон).]

– Стреляй в глаз, – прошептал Степан. – Только в глаз. В другое место – бесполезно.

Я вскинул лук. Руки дрожали. Расстояние было около тридцати шагов. Я натянул тетиву, целясь в крошечную красную точку. Мой первый выстрел в этом мире. Выдох. Вдох. Выдох…Нет, не смогу, не получится. Я опустил тетиву.

– Давай лучше ты, – шепотом предложил я Степану. – У тебя больше опыта.

– Никак, – ответил он. – У меня руки трясутся. Я не опохмелялся с утра.

Черт! Я чуть выглянул из-за укрытия, вскинул лук, натянул тетиву и, сделав выдох, выпустил стрелу. Стрела со свистом ушла в цель.

И промазала. Буквально на сантиметр. Она вонзилась секачу в щеку, не причинив серьезного вреда, но приведя его в неописуемую ярость.

Он взревел. Это был не рев, а громоподобный хрип, от которого, казалось, задрожала земля. Он развернулся и увидел нас. И бросился в атаку.

Земля гудела под его копытами. Он несся на нас, как бронированный таран, сметая все на своем пути.

– Беги! На дерево! – крикнул Степан, отталкивая меня в сторону.

Он сам отскочил за ствол толстого дерева, а я, спотыкаясь, бросился к ближайшей коряге. Секач пронесся мимо, едва не вспоров мне бок клыком. Он с ходу врезался в дерево. Раздался треск, и дерево накренилось.

Степан выстрелил ему в бок. Стрела отскочила от шкуры, как от каменной стены.

– Я же говорил! – прорычал он.

Секач развернулся, ища новую цель. Его взгляд остановился на мне.

[Опасность! Цель выбрала вас в качестве приоритетной угрозы!]

Все, теперь это было личное. Прятаться было бесполезно. Нужно было драться.

Я выхватил отцовский меч. Секач снова бросился на меня. Я ждал до последнего момента, а потом отпрыгнул в сторону, одновременно нанося рубящий удар по его боку. Меч со скрежетом прошелся по щетине, оставив лишь неглубокую царапину.

[Сопротивление цели слишком высоко! Ваш урон снижен на 50%!]

Черт! Этот кабан был настоящим танком.

Он снова и снова атаковал. Я уворачивался, отскакивал, пытался контратаковать, но все было тщетно. Я наносил удары по ногам, по спине, но его шкура была как броня. Я быстро выдыхался. Степан пытался помочь, стреляя по зверю, но это лишь больше его злило.

В один момент я оступился на скользкой кочке. Секач был тут как тут. Я увидел его налитые кровью глаза, почувствовал вонь из его пасти. Он ударил клыками. Я успел выставить вперед меч, блокируя удар. Раздался скрежет металла. Меня отбросило на несколько метров. Рука, державшая меч, онемела от удара.

[Навык “Стойкость” активирован! Полученный урон снижен на 10%!] [Получено повреждение: вывих. Ваша левая рука частично обездвижена.]

Боль пронзила предплечье. Я выронил меч. Все, это конец. Секач, видя мою беспомощность, приготовился к последнему, смертельному удару. Он пригнул голову, собираясь пронзить меня клыками.

Я смотрел в его глаза, и видел в них только слепую ярость. И в этот момент отчаяние сменилось холодной, расчетливой злостью. Нет. Я не сдохну здесь, в этой вонючей грязи, от копыт какой-то переросшей свиньи.

Я откатился в сторону в тот самый миг, когда его клыки вонзились в землю там, где только что была моя грудь. Пока он пытался их вытащить из вязкой почвы, я вскочил на ноги. Лук лежал рядом. Левая рука не слушалась, но правая была в порядке. Я схватил стрелу. Просто инстинктивно.

Секач выдернул клыки и снова повернулся ко мне. Он открыл пасть, собираясь взреветь. И в этот момент я, собрав последние силы, шагнул вперед и вонзил стрелу ему прямо в глотку. В незащищенное, мягкое нёбо.

Он захрипел. Из его пасти хлынула кровь. Он задергался, пытаясь вытащить стрелу, но она вошла слишком глубоко. Секач сделал несколько шагов назад. Его задние копыта соскользнули с твердой земли и увязли в трясине. Недолго думая, я подобрал отцовский меч ч земли, прыгнул и нанес точный удар в правый глаз. Кабан, захрипел, пошатнулся, а потом с грохотом рухнул на землю, задергался в агонии и затих.

Тишина.

Я стоял, тяжело дыша. Все тело болело. Левая рука висела плетью. Я был весь в грязи и крови. Но был жив.

[Вы одолели Болотного секача-вожака!]

[Получено 350 очков опыта!]

[Уровень повышен! Ваш уровень: 3.]

[Вы получили 4 очка характеристик для распределения.]

[Вы получили 1 очко навыков.]

[За проявленную отвагу и нестандартное решение в бою вы получили новый навык: “Удар милосердия” (Ур. 1). Позволяет наносить критический урон обездвиженным или оглушенным противникам.]

[Получена добыча: Шкура Болотного секача (Качество: Отличное), Клык секача-вожака (х2), Сердце зверя.]

Ко мне подбежал Степан. Его лицо выражало смесь шока и восхищения.

– Ты… ты живой, – выдохнул он. – Я уж думал, все. Ты самый безумный боярин из всех, кого я видел.

Я лишь криво усмехнулся, глядя на огромную тушу.

– Проект выполнен, – прохрипел я. – Один ресурс добыт. Можешь готовить инструменты для снятия шкуры. Надо быстрее его вытаскивать из болота, пока тушку совсем не засосало.

Глава 6. Мехи и ресурсы

Возвращение в город было похоже на отступление разбитой армии. Мы со Степаном тащили на импровизированных волокушах из веток огромную, тяжеленную шкуру, оставляя за собой на влажной земле глубокую борозду.

Я шел, прижимая к груди раненую руку, которая ныла так, будто в сустав забили раскаленный гвоздь. Каждый шаг отдавался тупой болью, а перед глазами периодически плыли темные круги. Степан, видя мое состояние, молча взял на себя большую часть груза, лишь изредка бросая на меня взгляды, в которых смешались уважение, беспокойство и остатки суеверного страха.

Когда мы, грязные, измотанные и воняющие болотом, наконец, дотащили нашу добычу до кузницы Прохора, солнце уже садилось. Из кузницы доносился мерный стук молота, и пахло раскаленным металлом.

Мы ввалились во двор. Первой нас увидела Варя. Она как раз вынесла на улицу ведро с водой, чтобы остудить какую-то заготовку. Увидев нас и наш трофей, она замерла. Поставила ведро на землю. Ее черные глаза расширились от изумления.

– Святые угодники… – выдохнула она, переводя взгляд с гигантской шкуры на мое бледное лицо и перевязанную тряпкой руку. – Что это с тобой?

На шум вышел Прохор. Увидев шкуру, он на мгновение потерял дар речи. Подошел, потрогал щетину, провел рукой по толстой, как кора дерева, коже. Его глаза, глаза мастера, загорелись профессиональным азартом.

– Секач… – пророкотал он. – Да это же сам лесной дьявол! Я слышал о таком, но никогда не видел. И шкура… целая! Ни единой дырочки. Как, черт возьми, вы ты это сделали, боярин?

– Долго рассказывать, – прохрипел я, чувствуя, что силы окончательно меня покидают. – Скажем так, это был сложный переговорный процесс с применением неортодоксальных аргументов. Принимайте товар. Остальные компоненты будут позже.

Я пошатнулся, и мир перед глазами качнулся. Варя тут же подскочила ко мне, подхватила под здоровую руку. Ее хватка была сильной, уверенной.

– Он ранен, – сказала она и посмотрела на Степана. – Эй, как тебя зовут?

– Степан.

– Помоги, Степан. Нужно затащить его в дом.

Я не успел запротестовать. Меня, как мешок с углем, затащили в жилую часть кузницы – небольшую, но чистую комнатушку, пахнущую деревом и травами. Усадили на лавку, и Варя, не обращая внимания на мои слабые попытки отказаться, принялась за руку. Она ловко разрезала тряпку, осмотрела опухшее предплечье. Ее пальцы были на удивление нежными для девушки, которая целыми днями махала молотом.

– Ваш боярин, – заговорил Степан, – либо отважный малый, либо дурак, которого днем с огнем не сыщешь.

– Он не наш боярин, – ответила Варя и добавила. – Но то, что он дурак, с этим я полностью согласна. Так, перелома вроде нет, – вынесла она вердикт, аккуратно прощупывая кость. – Но вывих хороший. Нужно вправить. Будет больно.

– Валяй, – процедил я сквозь зубы. – После встречи с владельцем этой шкуры меня уже трудно чем-то напугать. Разве что годовым отчетом.

Она хмыкнула, но глаза ее оставались серьезными.

– Держись.

Она взяла мою руку, уперлась ногой в лавку и резко, с силой дернула. Раздался глухой щелчок, и по руке прошла волна острой, слепящей боли, от которой у меня потемнело в глазах. А потом острота эта начала отступать, сменяясь тупой и ноющей.

– Все, – сказала она, аккуратно укладывая меня на лавку. – Теперь пару деньков никаких нагрузок. Я наложу шину и сделаю припарку из костоправа. Будет заживать быстрее.

Пока она возилась с моей рукой, Прохор принес кружку горячего, пряного сбитня. Напиток обжигал, но придавал сил. Я лежал в их скромном жилище, окруженный заботой этих чужих, по сути, людей, и чувствовал странное, давно забытое тепло. Это было не похоже на холодное запустение моего собственного дома – ни старого, ни этого нового. Это было нечто другое и приятное.

– Спасибо, – сказал я, когда Варя закончила перевязку; рука была надежно зафиксирована. – Я ваш должник.

– Ты притащил шкуру, боярин, – сказал Прохор, широко улыбаясь. – Так что пока мы квиты. Но мехи сами себя не сделают. Так что отдыхай, а завтра – за работу. Головой работать тебе рука не помешает.

– А как же другие компоненты?

– Ну, кое-что у меня еще осталось. На одни меха хватит точно.

И тут до меня, наконец, дошло, к чему все это было. Зачем Прохор составил целый список всякого, написал целую кучу материалов, да еще таких, что фиг так просто достанешь. Ха, вот я дурень! И ведь поверил, что им реально нужны были такие материалы для мехов.

– Это ведь была проверка, да? Не струхну ли перед трудностями? Проверить решили, правду ли я вам говорю? Угадал?

– Ну, – пожал плечами кузнец, – шкура нам все равно нужна была. И чем качественнее, тем лучше. А остальное… э-э-э, мы теперь хотя бы знаем, что слов на ветер ты не бросаешь, боярин.

– На заметочку, господа, – сказал я, приподнимаясь на лавке, – ваша проверка мне чуть жизни не стоила, если что. Но я рад, что прошел ее. Но больше так не делайте. Не хочу быть вспоротым очередной зверюшкой.

– Поживем, увидим, – сказал Прохор и, похлопав меня по плечу, вышел.

– Я тоже, наверно, пойду, – сказал Степан. – Наш же уговор все еще в силе?

– Да, – кивнул я, – как и договаривались. Самое лучшее снаряжение для охоты.

Степан улыбнулся, кивнул и вышел следом за Прохором. Варя вопросительно посмотрела на меня.

– И что ты ему наобещал?

– Хорошее снаряжение сразу после того, как меха будут готовы.

– И ты действительно веришь, что новые меха что-то изменят? Нет, конечно, это все очень хорошо. Заказы выполнять быстрее сможем. Но ведь еще нужна хорошую сталь, нормальные инструменты, и как бы отец не гордился, но его технология ковки давно уже не нова. Что со всем этим будешь делать?

– Что-нибудь придумаем. В моем мир…то есть, среди бояр, имею ввиду, есть умные люди, которые придумали такое словосочетание: любая проблема – это точка роста. Ты не должна видеть лишь препятствия, ты должна видеть – возможности.

Варя покачала головой.

– Странный ты, конечно. Ладно, отдыхай. Завтра много работы.

Следующие несколько дней превратились в марафон инженерной мысли и тяжелого физического труда. Моя роль, из-за травмы, свелась к техническому надзору, консультированию и общему руководству проектом. Я сидел на табуретке у входа в кузницу и чувствовал себя прорабом на стройке. Только вместо таджиков у меня были могучий кузнец и его дочь-валькирия.

Процесс пошел. Шкуру вымачивали в специальном дубильном растворе, рецепт которого Прохор хранил как зеницу ока. Затем ее растягивали на огромной деревянной раме. Я, основываясь на своих смутных воспоминаниях из курса «Материаловедение», внес несколько корректив в процесс сушки, порекомендовав делать это в тени, а не на солнце, чтобы кожа не потрескалась и сохранила эластичность. Прохор сначала ворчал, что «деды так не делали», но Варя его убедила попробовать.

Параллельно шла работа над каркасом. Я начертил углем на досках подробные чертежи всех деталей в натуральную величину, с указанием всех размеров, углов и отверстий. Для Прохора, привыкшего делать все «на глазок», это было дикостью.

– Что это за каракули? – рычал он, глядя на мои чертежи. – Я что, по бумажке должен работать? У меня глаз – алмаз!

– Твой глаз – алмаз, я не спорю, – терпеливо объяснял я. – Но когда у нас две одинаковые детали, твой глаз может дать погрешность в пару миллиметров. А в механизме, где все должно работать синхронно, такая погрешность приведет к повышенному износу, трению и потере КПД. Это называется «стандартизация». Позволяет делать детали взаимозаменяемыми и повышает качество конечного продукта.

Варя, в отличие от отца, относилась к происходящему с большей гибкостью. Характер у нее был такой. Она расспрашивала, уточняла, интересовалась.

– Рычаг, который будет качать воздух, если его сделать изогнутым? Мы тогда сможем увеличить подачу воздуха за один цикл или нет? – спрашивала она, указывая в чертеж.

– Увеличим, – соглашался я, – но тогда и усилие на рукоятке возрастет. Нам нужно найти золотую середину. Оптимальное соотношение производительности и эргономики. Чтобы подмастерье не сдох от усталости через час.

Мы подолгу обсуждали технические нюансы, перед тем как приступить к следующему шагу. Прохор сначала смотрел на нас как на сумасшедших, а потом втянулся и сам начал вносить рацпредложения, касающиеся прочности материалов и надежности соединений. У нас сложилась идеальная команда: я – генератор идей и теоретик, Варя – инженер-конструктор, способный воплотить мои идеи в чертежах, а Прохор – суровый практик, который знал, как все это сделать из дерева и железа, чтобы оно не развалилось.

В один из дней, во время перерыва, Варя застала меня во дворе. Я, превозмогая боль, пытался тренироваться с отцовским мечом. Здоровой правой рукой я пробовал выполнять простейшие рубящие удары, но получалось откровенно паршиво. Меч был тяжелым, тело – непослушным, а координация – на уровне пьяного пингвина. Я пыхтел, потел и чувствовал себя полным идиотом.

Варя некоторое время молча наблюдала за моими потугами, скрестив руки на груди. Потом подошла, отобрала у меня меч, легко, будто пушинку, взяла его в руку.

– Ты его не держишь, – сказала она. – Ты с ним борешься. Меч – это продолжение твоей руки, а не лом, который нужно куда-то кинуть.

Она встала в стойку. Ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты, корпус прямой. В ее движениях была природная грация и сила.

– Вот. Центр тяжести – здесь, – она ткнула себя в живот. – Ты должен чувствовать его. Все движения идут от ног и корпуса, а не от плеча. Ты машешь рукой, а нужно работать всем телом.

Следующий час она гоняла меня по двору, как новобранца. Она не знала изысканных фехтовальных техник, которым учили аристократов в академиях. Ее наука была простой и смертоносной. Наука кузнеца и уличного бойца.

– Удар должен быть коротким и быстрым. Замах – это приглашение для врага воткнуть в тебя нож. Не тянись за ударом, иначе потеряешь равновесие. Бей и сразу возвращайся в защиту. И всегда смотри на руку или плечо противника, а не на его оружие. Заметишь, как мышцы напрягаются, или как рука чуть отводится назад, значит, сейчас будет выпад.

Она заставляла меня часами стоять в правильной стойке, пока не затекали ноги. Она учила меня правильно двигаться, делать короткие, приставные шаги, а не скакать, как заяц. Она взяла два деревянных меча, один дала мне, и мы начали отрабатывать простейшие блоки. Моя раненая рука была помехой, но Варя нашла выход: она привязала к моей левой руке небольшой деревянный щит-баклер, научив меня отбивать им удары и использовать для толчков.

– Ты левша или правша? – спросила она как-то.

– Вообще-то правша, – ответил я.

– Странно. Правая рука у тебя сильная, но левая, даже раненая, реагирует быстрее. Попробуй перехватить меч.

Я попробовал. И, к своему удивлению, почувствовал, что в левой руке, несмотря на травму, меч лежит как-то… правильнее. Движения стали более естественными. Вот ведь черт! Яромир-то, похоже, был левшой, и теперь мне это передалось.

– Похоже, ты просто не знал, что левша, – констатировала Варя. – Бывает.

Тренировки с ней были изнурительными, но я чувствовал, как с каждым днем мое тело становится послушнее, а движения – увереннее. Система одобряюще звенела уведомлениями.

[Ваш навык “Владение мечом” (Ур. 1) улучшается благодаря тренировкам.] [Выносливость +1] [Ловкость +1]

Работа над мехами тоже близилась к завершению. Мы собрали каркас. Установили клапаны из промасленной кожи. Натянули шкуру секача, которая после обработки стала прочной, как железо, и гибкой, как шелк. Вся конструкция выглядела внушительно и немного инородно, как космический корабль, приземлившийся на крестьянском огороде. Это было не просто усовершенствование. Это был технологический скачок.

– Ну что, боярин, – сказал Прохор, с сомнением оглядывая наше творение. – Пора проводить испытания. Или эта хреновина сейчас развалится, или…

– Или мы войдем в историю, – закончил я с ухмылкой. – Запускай, Прохор. Давай дадим жару.

Подмастерье, молодой паренек, с опаской взялся за длинную деревянную рукоять. Прохор и Варя встали у горна, приготовив щипцами железную болванку. Я отошел на безопасное расстояние, скрестив на груди руки. Напряжение в кузнице можно было резать ножом.

– Давай, не бойся! – крикнул Прохор подмастерью. – Качай!

Паренек с усилием нажал на рукоять. Раздался глубокий, мощный вздох, будто проснулся спящий гигант. Рукоять пошла вверх – и мехи снова выдохнули. Вниз – выдох. Вверх – выдох. Непрерывный, мощный, ровный поток воздуха ударил в горн.

Эффект превзошел все ожидания.

Угли в горне, которые до этого тлели ровным красным жаром, вспыхнули ослепительно-белым пламенем. Густой, ревущий столб огня взметнулся вверх почти до самого потолка. Температура в кузнице подскочила так резко, что стало трудно дышать. Железная болванка в щипцах Прохора, которая обычно разогревалась несколько минут, на глазах начала менять цвет – из черной стала красной, потом оранжевой, и почти сразу – ярко-желтой. Она раскалилась до нужной температуры в четыре раза быстрее обычного.

– Получилось… – прошептал Прохор, неверяще глядя на ревущее пламя. – Святые молоты… Получилось!

Варя смотрела на меня, и в ее глазах горел восторг. Подмастерье, войдя в раж, качал все быстрее и быстрее, смеясь от радости.

Я улыбался. Это было чувство, сравнимое с успешной сдачей сложнейшего проекта. Чувство чистого, незамутненного триумфа. Мы сделали это. Оставалось лишь одно – как привлечь больше заказов. Варя была права. Новые меха – хорошо, но без качественных материалов далеко не уедешь.

Вечер мы провели за скромным, но сытным ужином. Прохор, опьяненный успехом не меньше, чем крепкой медовухой, которую он достал по такому случаю, без умолку рассказывал, какие чудеса они теперь смогут творить.

– Мы сможем закаливать клинки так, как никто в округе! – гремел он, стуча кружкой по столу. – Температура-то какая! Сталь будет звенеть, как струна! О, а еще можно было бы работать с жильным серебром.

Варя слушала его с улыбкой, но я видел в ее глазах тот же вопрос, что мучил и меня. Когда отец сделал паузу, чтобы отхлебнуть медовухи, она тихо сказала:

– Сталь, отец. У нас ее почти не осталось. А та, что есть, годится разве что на подковы да гвозди. Чтобы делать звенящие клинки, нужна руда. А про жильное серебро я вообще молчу – его не продают на рынке. Также нужен хороший уголь, за который дерут втридорога.

Прохор тяжело вздохнул и кивнул. Азарт в его глазах сменился привычной усталостью.

– Есть одно место… – пробормотал он себе под нос, но я услышал. – Старые шахты под городским кладбищем. Говорят, там еще остались богатые жилы. И глубинного угля там завались. Да только, с тех пор как шахты забросили, там всякая дрянь расплодилась… Никто не рискует туда соваться.

Он сказал это и махнул рукой, мол, пустые разговоры. Но для меня его слова прозвучали не как предостережение, а как бизнес-план. Высокорисковый, но с потенциально огромной прибылью.

Шахты. Ресурсы. Опасность. Идеальные условия для прокачки и одновременного решения нашей производственной проблемы. Я посмотрел на свою заживающую руку, на отцовский меч, прислоненный к стене. Тренировки с Варей, победа над секачом – все это придавало уверенности.

– Старые шахты под кладбищем, значит – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно беззаботнее.

– Забудь об этом, – тут же предупредила Варя. – Если ты и научился достаточно быстро и неплохо махаться мечом, что очень даже странно, это еще не обозначает, что тебе такое дело по зубам.

– Я и не думал, – соврал я, улыбнувшись. – Просто любопытно.

Но решение уже было принято. Я был здесь не просто боярином-попаданцем. Я был, по сути, кризисным менеджером и инвестором этого маленького предприятия. А хороший менеджер не ждет, пока ресурсы упадут с неба. Он идет и берет их сам. Прохор и Варя сделали свое дело – создали инструмент. Теперь моя очередь – обеспечить их сырьем.

На следующий день я проснулся до рассвета. Тихо, чтобы никого не разбудить, я собрал скромные пожитки: флягу с водой, остатки вчерашнего хлеба, пару мешков и свой меч. Бросив прощальный взгляд на спящую кузницу, я шагнул в предрассветный туман.

Пора было заняться отделом снабжения.

Глава 7. Тимбилдинг в подземелье

Воздух в катакомбах был густым и тяжелым, как молчание на совещании после проваленного квартального отчета. Он пах вековой пылью, сырым камнем и чем-то неуловимо-сладковатым, как запах гниющих в офисном холодильнике забытых обедов.

Единственным источником света здесь был тусклый магический кристалл, который я купил на рынке за последние медяки. Он валялся посреди залы и освещал дрожащий круг пространства диаметром метров пятнадцать. За его пределами тьма была абсолютной, бархатной, такой плотной, что казалось, если в нее сунуть руку, она останется там навсегда.

«Ну, Алеша-Алеша! – мысленно ругнул я себя, делая рывок в сторону от очередного удара здоровенным жалом. – «Обеспечу производство сырьем! Проведу разведку боем! Найду глубинный уголь и жильное серебро!».

Классический бизнес-план стартапера-идиота. Не хватает только презентации в PowerPoint и обещаний инвесторам «разорвать рынок». Ну что ж, рынок пока цел, а вот меня сейчас разорвать точно.

Причиной моего энтузиазма были вчерашние слова Прохора. Старые шахты, богатые ресурсами. Я представил, как притаскиваю им мешок редкой руды, и кузница начинает работать на полную мощность. План казался надежным, как швейцарские часы.

«Легкий фарм», как сказал бы друг-игроман в моем старом мире. «Низкорисковые инвестиции с потенциально высокой доходностью», – как сказал бы мой внутренний менеджер. И оба они оказались лжецами.

Первые полчаса все шло по плану. Я прикончил пару гигантских крыс, получив за это смехотворное количество опыта, и нашел ржавый кинжал, который Система обозвала «хламом». Но потом я наткнулся на эту тварь.

Она вылезла из груды костей в центре большого зала, и мой первоначальный оптимизм испарился так же быстро, как годовая премия после уплаты налогов и кредитов.

Это было нечто среднее между гигантской сколопендрой и бронепоездом. Длинное, сегментированное тело, покрытое хитиновыми пластинами цвета старой кости, извивалось с отвратительной грацией. Десятки тонких, острых ножек скребли по камню, издавая звук, от которого по спине бежали мурашки. Но самое страшное было впереди и сзади. Спереди – жуткая пасть с клацающими жвалами, способными, кажется, перекусить стальной прут. А сзади – длинный, гибкий хвост, увенчанный огромным ядовитым жалом, которое подрагивало в предвкушении, как ручка начальника над приказом о твоем увольнении.

[Анализ]

[Могильный Жнец (Ювенильная особь).

Уровень: 6.

Тип: Инсектоид/Нежить.

Особенности: Тяжелая хитиновая броня, ядовитое жало (эффект: паралич), способность вызывать локальные вибрации.]

[Статус: Раздражен вашим вторжением в его обеденную зону.]

Шестой, мать его, уровень! А у меня всего лишь третий. Это была не драка. Это было собеседование на должность «обед», и мое резюме явно впечатляло работодателя.

Тварь издала шипящий клекот, похожий на скрежет несмазанных шестеренок, и бросилась на меня. Я едва успел отскочить в сторону. Там, где я только что стоял, в каменный пол с оглушительным стуком вонзилось ее жало. Камень вокруг точки удара пошел трещинами и зашипел, покрываясь мерзкой зеленоватой слизью.

– Эй-эй, полегче! Порча муниципального имущества! – выкрикнул я. – На это нужно согласование в трех инстанциях!

Я рубанул мечом по ее боку. Отцовский клинок, «Клинок Прародителя», был великолепен, но даже он не смог пробить броню. Раздался лишь оглушительный скрежет, будто я пытался распилить ножовкой сейф. Сноп искр озарил тьму, и на хитине осталась лишь едва заметная царапина. Мои руки затряслись от силы удара.

[Атака неэффективна! Броня цели слишком высока для вашего текущего показателя Силы.]

«Спасибо, Капитан Очевидность!» – мысленно рявкнул я на Систему.

Жнец развернулся с поразительной для его размеров скоростью, и его хвост хлестнул по воздуху, как гигантский кнут. Я пригнулся, и жало просвистело в сантиметре над моей головой. Ветер от его движения был холодным и нес с собой тошнотворный запах разложения.

Нужно было менять тактику. Прямая атака – это как спорить с бухгалтерией. Бессмысленно и энергозатратно.

Я начал кружить вокруг монстра, держась на расстоянии, уворачиваясь от его выпадов. Мой новый навык «Интуитивное движение» работал – тело двигалось само, реагируя на угрозу раньше, чем мозг успевал запаниковать. Но это была игра в одни ворота. Он атаковал, я уворачивался. Я тратил выносливость, а он, казалось, был неутомим.

– Так, давай подумаем, – бормотал я, переводя дух после очередного пируэта. – У любого проекта есть слабое место. У любой бронированной твари должны быть щели. Где у тебя щели, а, членистоногое ты переоцененное?

Мой взгляд метался по его телу. Сегменты брони плотно прилегали друг к другу. Но… в местах сочленений, там, где тело изгибалось, хитин должен был быть тоньше, эластичнее. И еще – глаза. У него было несколько пар маленьких, тускло светящихся красным светом глаз. Незащищенные. Но, блин, это же сколько раз придется его тыкать?

Нужно было подобраться вплотную. Это как подойти к начальнику в понедельник утром с просьбой об отпуске. Шанс на успех минимален, а риск получить в ответ что-то очень болезненное – максимален. Но нужно что-то было делать.

Я дождался, когда он снова атакует жалом. В этот раз я не просто отскочил. Я шагнул ему навстречу, проскальзывая под занесенным хвостом. К счастью тренировки с Варей и правильное распределение характеристик сделали тело более гибким и послушным. Сердце ухнуло куда-то в пятки. На мгновение я оказался прямо у его бока. Времени на раздумья не было. Я нанес короткий, точный колющий удар мечом прямо в сочленение между двумя хитиновыми пластинами.

Клинок вошел. Неглубоко, всего на пару сантиметров, но он пробил защиту. Из раны хлынула густая, дурно пахнущая жидкость цвета нефти. Монстр взревел. Это был не клекот, а высокий, пронзительный визг, от которого заложило уши. Он забился, и его тело с силой отбросило меня вместе с клинком к стене.

Я больно ударился спиной о камни. В глазах потемнело.

[Нанесен критический урон! Цель: Могильный Жнец. Потеряно 15% здоровья.]

[Вы получили 75 очков опыта!]

Семьдесят пять очков! За один удачный удар! Это было больше, чем за всех крыс вместе взятых. Эйфория от успеха смешалась с болью во всем теле.

Но раненый зверь опасен вдвойне. Жнец пришел в неописуемую ярость. Он перестал атаковать осмысленно. Он просто начал крушить все вокруг. Его тело металось по залу, хвост и жвала превратились в орудия слепого разрушения. Колонны, поддерживавшие потолок, крошились под его ударами, как печенье. С потолка посыпались камни.

Я понял, что пора сваливать. Проект под названием «Быстрая прокачка» официально объявлялся закрытым по причине форс-мажорных обстоятельств. Это больше не было инвестицией, это была процедура банкротства, и мне нужно было спасать свой единственный актив – собственную задницу.

– Отступаем! Это не трусость, это стратегическая передислокация! – крикнул я пустоте и, подхватив свой светящийся камень, бросился к выходу из зала, в тот узкий коридор, по которому я сюда пришел.

И тут тварь сделала то, чего я никак не ожидал. Она перестала метаться. Она замерла, и ее тело начало мелко вибрировать. Раздался низкий, нарастающий гул, который шел не столько по воздуху, сколько по камню под ногами. Вибрация. Ее особая способность.

Я уже почти добежал до спасительного прохода, когда потолок над ним с оглушительным грохотом обрушился, завалив коридор тоннами камней. Поднялось облако пыли, которое на мгновение ослепило меня.

Когда пыль немного осела, я увидел, что путь назад отрезан. Полностью. Непроходимый завал. А за спиной, в тишине, которая наступила после обвала, раздался тихий скрежет десятков ножек по камню. Могильный Жнец медленно, неотвратимо, как дедлайн, приближался ко мне.

– Отлично, – выдохнул я, прислонившись спиной к завалу. – Просто великолепно.

Я оказался в ловушке. Зал был огромным, но выход теперь был только один – через труп этой твари. Или мой. Я огляделся в поисках хоть какого-то спасения. И увидел его.

В противоположной от завала стене, там, где обрушилась одна из колонн, открылся новый проход. Темный, узкий, явно не предназначенный для прогулок. Он вел куда-то вглубь, в неизвестность. Выбора не было. Между гарантированной смертью здесь и возможной смертью там, я выбирал второе. Это хотя бы оставляло пространство для маневра.

Не раздумывая, я бросился к новому туннелю. В последний момент, когда хвост жнеца хлестнул по воздуху, как бич надзирателя в дедлайн-проекте, я резко развернулся и рубанул мечом навстречу. Клинок встретился с жалом в оглушительном скрежете – искры брызнули во все стороны, а удар отбросил хвост в сторону, давая мне драгоценные мгновения.

Не медля ни секунды, я прыгнул в темный проход. Мимо просвистело что-то острое, но я уже был внутри, сердце колотилось как барабаны на корпоративном мероприятии.

Проход оказался круто уходящим вниз лазом, настолько узким, что мне приходилось бежать, согнувшись в три погибели. За спиной раздавался грохот – Жнец, недолго думая, ломился следом. Его огромное тело с трудом протискивалось в проход, скребя по стенам и расширяя его. Он был медленнее здесь, но он шел.

Я бежал, не разбирая дороги. Легкие горели, ноги подкашивались. Туннель вилял, петлял, превращаясь в настоящий лабиринт. Я несколько раз падал, обдирая руки и колени, но страх быть настигнутым гнал меня вперед. Наконец, впереди забрезжил свет. Не тусклое мерцание моего кристалла, а ровное, голубоватое сияние.

Я вывалился из туннеля в огромную пещеру. И замер, пораженный открывшимся зрелищем.

Это было не просто подземелье. Это был затерянный мир. Гигантская подземная полость, потолок которой терялся где-то в недосягаемой высоте, усеянный светящимися кристаллами, которые и были источником мягкого, неземного света. Они отбрасывали голубые блики на стены, покрытые странными, нечеловеческими барельефами, и на гладь огромного подземного озера, которое занимало большую часть пещеры. Вода в нем была абсолютно черной и неподвижной, как отполированный обсидиан.

Через все озеро, от моего берега к небольшому острову в центре, вел древний, вырезанный из камня мост. Узкий, без перил, местами полуразрушенный. На острове виднелось какое-то строение, похожее на алтарь.

И тут за спиной раздался оглушительный треск. Могильный Жнец, наконец, проломил себе путь и с ревом вывалился в пещеру. Увидев меня, он издал победный клекот и, не раздумывая, бросился в атаку.

Новая арена, новые правила. Здесь было просторно. Я отбежал к самому краю озера, к началу моста. План родился в моей голове мгновенно. Дерзкий, глупый и, скорее всего, самоубийственный. Но других вариантов у меня не было.

– Эй, ты, переросток тараканий! – крикнул я, размахивая мечом. – А слабо догнать? Или твои коротенькие ножки только по коридорам бегать умеют?

Тварь взревела от ярости и рванула ко мне.

– Ой, ладно-ладно!

Я бросился на мост. Каменные плиты под ногами были скользкими и ненадежными. Я бежал, балансируя на грани, не смея смотреть вниз, в черную бездну воды. За спиной раздавался тяжелый топот и скрежет – Жнец, не раздумывая, последовал за мной.

Мост задрожал под его весом. Я видел, как по краям пошли трещины. Отлично. Это было частью плана.

Я добежал до середины моста, где он был наиболее ветхим, и остановился. Развернулся лицом к несущейся на меня бронированной туше. Это был самый страшный момент в обеих моих жизнях. Смотреть в лицо несущейся на тебя смерти – это вам не выслушивать претензии от налоговой. Хотя…

[Активирован навык “Концентрация”! Ваш показатель Ловкости временно увеличен.]

Мир замедлился. Жнец был в нескольких метрах от меня, уже занося свой хвост для смертельного удара.

Я вогнал острие меча в трещину между плитами моста и, используя его как рычаг, навалился всем своим весом. Камень заскрипел, поддаваясь. Но этого было мало.

– Давай же, тварь! Помоги мне! – прорычал я.

И в тот самый момент, когда его жало должно было пронзить меня, он наступил на ту самую плиту, которую я пытался выломать. Древний камень не выдержал.

С оглушительным треском огромный кусок моста рухнул вниз, увлекая за собой и монстра, и… и мой меч. «Клинок Прародителя» остался зажатым в трещине. Я инстинктивно дернулся, пытаясь выхватить его, но пальцы лишь скользнули по холодной стали рукояти. Меня самого едва не утянуло следом.

Могильный Жнец на мгновение завис в воздухе. В его многочисленных глазах отразилось что-то похожее на удивление. А потом, с булькающим, предсмертным воплем, он полетел в черную воду подземного озера. Раздался оглушительный всплеск, который поднял волну, чуть не смывшую и меня. Поверхность озера на мгновение вспенилась, а потом снова стала гладкой и черной. Все было кончено.

[Вы одолели Могильного Жнеца (Ювенильная особь)!]

[За победу над противником, значительно превосходящим вас по уровню, вы получаете бонусный опыт!]

[Получено 1500 очков опыта!]

[Уровень повышен! Ваш уровень: 3.]

[Уровень повышен! Ваш уровень: 4.]

[Вы получили 10 очков характеристик для распределения.]

[Вы получили 2 очка навыков.]

[Получен новый навык: “Анализ боя” (Ур. 1). Позволяет замечать слабые места противника и использовать окружение с большей эффективностью.]

[Получен новый титул: “Убийца Гигантов”. Эффект: +10% к урону по противникам, которые больше вас по размеру.]

Я рухнул на колени прямо на обломках моста, тяжело дыша. Проклятье, я был жив. Я был жив! Я посмотрел на свои руки. Пустые. Меч покоился теперь на дне этого проклятого озера вместе с хитиновой тварью. Цена победы оказалась неожиданно высокой.

Левое плечо, которым я приложился о стену, прострелило острая боль. Ладно, главное – я в одиночку завалил монстра, который был больше похож на кошмар Лавкрафта, и при этом не помер.

Переведя дух, я кое-как поднялся на ноги. Пути назад не было – мост был разрушен. Единственный путь вел вперед, на остров с алтарем. Я осторожно спустился с остатков моста и дошел до острова.

В центре него, как я и предполагал, стоял каменный алтарь, покрытый рунами, которые слабо светились в полумраке. А на алтаре, на бархатной подушечке, которая за сотни лет превратилась в труху, лежал он. Кристалл.

Он был размером с мой кулак, неправильной формы, и сиял ровным, мягким светом. Он был теплым на ощупь. Внутри него, казалось, медленно перетекали потоки жидкого света. Я протянул к нему руку.

Ох, и дорогущая, наверно, штука!

[Анализ]

[Осколок Эха. Тип: Артефакт (уникальный). Свойства: ??? Описание: Древний кристалл, хранящий в себе воспоминания о давно минувших событиях. Кажется, он чего-то ждет.]

Я взял кристалл в руки. Он приятно лежал в ладони. В голове было пусто. Я был вымотан до предела. Тишина давила на уши. И я стоял посреди этой тишины, на таинственном острове, держа в руках светящийся кристалл. И в этой тишине снова услышал звук.

Это был не скрежет и не рев. Это был тихий, меланхоличный вздох. Он прозвучал, казалось, прямо у меня за спиной. Вздох, полный вековой усталости и… голода. Неужто Жнец выжил?

Я медленно, очень медленно обернулся.

Никого. Был только я, пустой алтарь и черная, неподвижная гладь озера. Я нервно сглотнул. Наверное, показалось. Нервы.

И тут черная вода озера пошла рябью. Прямо под разрушенным мостом, там, куда упал Могильный Жнец, поверхность воды начала вспучиваться. Из глубины поднялось что-то огромное, темное.

Сначала я подумал, что это Жнец выжил и всплывает. Но я ошибся. О, как же я ошибся.

Из воды показалась не хитиновая броня. Из воды медленно, без единого всплеска, поднялась рука. Огромная, человеческая рука, состоящая из черной, клубящейся тьмы и сотен сплетенных вместе призрачных, стонущих тел. Она оперлась о край острова, и ее пальцы, длинные, как стволы деревьев, сжали камень, кроша его в пыль.

Затем из воды поднялась вторая такая же рука. А следом за ними, из черной бездны, начало подниматься лицо.

У него не было кожи. Не было глаз. Были лишь пустые глазницы, в глубине которых горели два огонька холодного, потустороннего пламени. Его рот был открыт в беззвучном крике, и из него вырывались не звуки, а души – полупрозрачные, искаженные агонией фигуры, которые тут же растворялись в воздухе. Все его тело, гигантское, титаническое, состояло из этой же клубящейся тьмы и плененных душ.

Оно поднялось из озера во весь свой чудовищный рост, и его голова почти уперлась в далекий, усеянный кристаллами потолок пещеры. Голубой свет кристаллов мерк в его тени.

Я стоял, парализованный ужасом, не в силах пошевелиться или издать звук. Мой мозг, мой офисный, рациональный мозг отказывался принимать то, что видели мои глаза. Это было невозможно. Этого не должно было существовать.

Существо медленно повернуло свою чудовищную голову в мою сторону. Огоньки в его глазницах сфокусировались на мне. И на кристалле в моей руке.

И в этот момент перед моими глазами, перекрывая все поле зрения, вспыхнуло ярко-красное, паническое сообщение от Системы.

[ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНА УГРОЗА КЛАССА «ДЕМОН»!]

[Анализ… ]

[Древний Страж Озера. Уровень: 22. Статус: Пробужден. Раздражен.]

Рекомендуемое действие: НЕМЕДЛЕННОЕ БЕГСТВО!]

[Вероятность успешного бегства: 0.01%.]

[Вероятность выживания в бою: 0%.]

[Желаю удачи, пользователь.]

Глава 8. Провал проекта и дьявольский аутсорс

Ноль.

Жирный, уродливый, издевательский ноль, выведенный на моем внутреннем интерфейсе системным шрифтом без засечек. Он висел перед глазами, как приговор, как финальная оценка квартального отчета, который ты писал три месяца без сна, а начальник просто швырнул тебе в лицо со словами: «Это все не то, переделывай».

[Вероятность победы в прямом столкновении: 0%]

– Спасибо, кэп, – пробормотал я, чувствуя, как капельки холодного пота стекают по вискам. – Без твоей аналитики я бы точно не догадался, что у меня проблемы. Может, еще посоветуешь мне «попробовать перезагрузиться»?

Передо мной, заполняя собой все пространство, возвышался демон. Это был не просто монстр. Это был ходячий дедлайн, воплощение всех невыполнимых задач и проваленных проектов. Его теневое тело клубилось, как дым от сгоревших нервных клеток, а два огня в пустых глазницах смотрели на меня с тем же холодным безразличием, с каким генеральный директор смотрит на очередного увольняющегося сотрудника. Он был не зол. Он был… неизбежен. Как понедельник.

Лобовая атака была исключена. Это не совещание, где можно перекричать оппонента. Здесь аргументы были весомее. Примерно на несколько сотен тонн концентрированной тьмы и тысячелетней тоски. Идти против этой туши и без меча, да и с мечом было бы все равно что вскрывать степлером бронированный сейф. Можно, конечно, попробовать, но результат будет предсказуемо плачевным, в основном для степлера.

Нужно было думать. Думать быстро. Алексей Петров, специалист по выходу из безвыходных ситуаций (обычно через черный ход или больничный), включайся! Это не просто бой. Это стресс-интервью. И главный вопрос: «Как вы поведете себя в критической, заведомо проигрышной ситуации?». Правильный ответ: «Как всегда – буду импровизировать, использовать нестандартные подходы и искать скрытые уязвимости».

Мой взгляд метнулся от гигантской фигуры к «Осколку Эха» в моей руке. Кристалл тускло пульсировал, словно вторя биению моего сердца. И я заметил главное. Демон смотрел не на меня. Его взгляд, его намерение, вся его колоссальная сущность были сфокусированы на этом светящемся камне. Он медленно, почти гипнотически, тянул к нему свою призрачную руку. Он не хотел меня убить. Он хотел вернуть свою вещь. Как сисадмин, который увидел, что ты утащил с его стола любимую кружку с надписью «No, I will not fix your computer».

Это был триггер. Ключевой показатель эффективности. Точка входа. План созрел в голове за долю секунды – безумный, рискованный, похожий на попытку взломать пентагон с помощью калькулятора, но единственный.

– Система! – заорал я, вкладывая в приказ всю волю и отчаяние менеджера, у которого горит проект. – Анализ артефакта «Осколок Эха»! Полный, углубленный, с доступом к корневым файлам! Игнорировать все протоколы безопасности и лицензионные соглашения! Взломать к чертовой матери!

Интерфейс на мгновение моргнул, словно обдумывая мой приказ.

[Запрос принят. Внимание: принудительный анализ защищенного объекта с игнорированием протоколов безопасности может привести к непредсказуемым последствиям для ментальной стабильности пользователя. Вы уверены, что хотите продолжить?]

– Еще как уверен! – прорычал я. – У меня тут перед носом такая хрень в стоит! Давай уже, жми «Enter»!

Вместо того чтобы бросить кристалл демону, как собаке кость, я сделал нечто совершенно нелогичное. Я подкинул его высоко вверх. Сияющий осколок описал изящную дугу, на мгновение зависнув в самой высокой точке под сводами пещеры, словно важный документ, ожидающий подписи.

Пока он летел, я активировал все, что у меня было. «Концентрация» обострила мысли до остроты канцелярского ножа. «Анализ боя» подсветил невидимые траектории и вероятности. Но главное – я включил только что полученный «Анализ», направив его не на демона, а на невидимые нити взаимодействий. На саму структуру этого места. Я смотрел не на врага, а на его экосистему. Между демоном, летящим кристаллом, самой пещерой, озером и алтарем… все это было связано.

Система, подчиняясь прямому приказу, вывалила в мое сознание поток данных, похожий на аварийный системный лог, который вылезает после того, как ты пролил кофе на сервер. Это была мешанина из символов, кодов ошибок и обрывков информации.

[...ERROR_SYNC_FAILED: Артефакт "Осколок Эха" (ID: 77B-alpha) является ядром памяти (memory_core) для сущности "Страж" (ID: 01-omega)... ...CONFLICT_PROTOCOL: Сущность "Страж" привязана к локации "Озеро Скорби" через ритуальную матрицу (binding_matrix_node_01)... ...CRITICAL_VULNERABILITY_DETECTED: Одновременное воздействие на "ядро памяти" и "узел ритуальной матрицы" вызовет каскадный сбой системы сдерживания (containment_failure). Вероятность: 87.4%... ...WARNING: Каскадный сбой может привести к неконтролируемому высвобождению энергии. Рекомендуемое действие: не делать этого, идиот...]

Последнюю строчку я, скорее всего, додумал сам, но суть была ясна. Вот оно! Бинго! Это была не просто пещера с монстром. Это была тюрьма. Высокотехнологичная магическая тюрьма.

Демон был не просто обитателем, он был и заключенным, и частью замка. Страж, его память (кристалл) и его оковы (озеро и алтарь) – не три разных элемента, а единая, взаимосвязанная система. Чтобы ее сломать, нужно было не атаковать охранника, а вызвать короткое замыкание во всей системе безопасности. Ударить по всем ключевым точкам одновременно.

Я выждал идеальный момент, ту долю секунды, когда все планеты сошлись в нужном порядке. Демон, полностью отвлекшись от меня, поднял свою громадную руку, чтобы поймать падающий кристалл. Его теневые пальцы были похожи на небоскребы, тянущиеся к падающей звезде.

В то же самое мгновение, когда кончики его пальцев были в сантиметре от артефакта…

Я вложил в удар всю свою силу, все отчаяние и злость. Активировал титул «Убийца Гигантов», чувствуя, как по мышцам разливается чужая, придающая уверенности мощь. Моим импровизированным тараном стало одно из жвал Могильного Жнеца – острый, зазубренный обломок хитина размером с хороший тесак, который откололся при падении твари и валялся у края моста. Я схватил его и что есть мочи обрушил на алтарь.

Целью был каменный алтарь в центре острова – центральный узел ритуальной матрицы.

Произошел именно тот системный сбой, которого я и добивался. Двойной клик по двум критически важным файлам одновременно.

Демон коснулся кристалла (ядра памяти). Мое импровизированное оружие ударило по алтарю (узлу матрицы).

Мир взорвался.

Это был не звук, а отсутствие звука. Сначала пропали все шорохи, капли воды, эхо. Абсолютная, вакуумная тишина, которая длилась долю секунды, а потом пещеру сотряс чудовищный взрыв беззвучной энергии. Воздух сгустился, превратившись в желе, которое давило на барабанные перепонки. С потолка посыпались камни. Вода в озере вскипела, поднимая столбы пара, которые шипели, соприкасаясь с ледяным камнем.

Демон издал протяжный, полный боли вой. Это был не крик живого существа. Это был звук рвущейся реальности, скрежет самой ткани мироздания. Вой был настолько мощным, что руны на стенах пещеры начали трескаться и осыпаться.

Я ожидал чего угодно: что демон исчезнет, что его разорвет на части, что откроется портал в цветущий рай с бесплатными напитками.

Но когда дым и пар рассеялись, а звенящая тишина снова сменилась гулким эхом пещеры, ледяной ужас сковал мое сердце.

Ничего не изменилось.

План провалился. С треском. С оглушительным, катастрофическим грохотом, как проваливается запуск нового программного продукта, на который потратили годовой бюджет компании.

Алтарь, хоть и покрылся глубокими трещинами, из которых теперь сочилась темная энергия, остался цел. Кристалл невредимо лежал в гигантской ладони демона, пульсируя теперь не мягким, а тревожным, багровым светом. А сам Страж… он пострадал, его теневая фигура стала более разреженной, из нее вырывались клочья тьмы. Но он был жив. И его вой, полный боли, сменился низким, угрожающим, вибрирующим рычанием.

И самое страшное – в его теневых глазах теперь плескалась не просто древняя тоска. Там была осознанная, сфокусированная, ледяная ярость. Он больше не был просто природной силой. Теперь у его гнева была цель. И этой целью был я.

«Ну что, Алеша, – пронеслось в голове, – кажется, ты только что превратил пассивного агрессора в активного. Отличный менеджмент. Тебя бы точно повысили. Посмертно».

Огромная теневая рука медленно опустилась. Она не пыталась схватить меня или раздавить. Это было бы слишком просто. Кончики гигантских пальцев, состоящих из сотен сплетенных душ, сжали «Осколок Эха».

Кристалл вспыхнул неземным светом.

И в мой мозг без предупреждения, без стука, без запроса на авторизацию, ворвался неконтролируемый поток чужих образов. Это было похоже на то, как если бы тебе в голову воткнули оптоволоконный кабель и начали скачивать всю историю интернета напрямую в сознание.

Миры, трескающиеся, как яичная скорлупа. Страшное проклятие, черной чумой павшее на землю, отравляя саму ее суть. И клятва. Нерушимая, вырезанная на самой душе, клятва древнего воина, одного из древних, павшего, но не сломленного. Клятва вечно стоять на страже. Вечно охранять нечто ужасное, нечто настолько чудовищное, что даже боги боялись его уничтожить. Нечто, что покоилось в цепях на самом дне этого черного озера.

Боль. Не физическая. Боль от чужих тысячелетних страданий, от одиночества, от груза ответственности была почти невыносимой. Я рухнул на колени, схватившись за голову. Мир вокруг меня перестал существовать. Я был этим стражем, я чувствовал холод воды на своей призрачной коже, я слышал шепот того, что было заперто внизу. Я закричал, но мой крик был лишь крошечной песчинкой в урагане чужой агонии.

И в этот момент, когда я был сломлен, беспомощен и полностью деморализован, мне вдруг в голову пришла еще более безумная идея. Она могла дать мне шанс выжить, но какой будет цена. Однако выбора не было.

– Хватить, – закричал я, превозмогая боль, – остановись! Стой! Я знаю – ты хочешь свободы. Я могу освободить тебя. Заключи со мной сделку! Слышишь?

Это был не выбор. Это была отчаянная попытка не умереть. Единственный спасательный плот, плавающий в океане неминуемой смерти. И этот плот был сделан из костей и пропитан слезами.

Сияние ослабло, и я почувствовал, как вся сила, едва не раздавившая меня мгновение назад, рассеялась.

Система, вновь просчитавшая все переменные, выдала свой вердикт.

[Внимание! Вероятность выживания: 0%.]

[Обнаружены критические условия: ментальная нестабильность пользователя, физическое истощение, наличие непреодолимой угрозы.]

[Активирован протокол “ПОСЛЕДНИЙ ШАНС”.]

Понимая, что другого пути нет, я, шатаясь, поднялся на ноги. Голова раскалывалась, в ушах стоял гул тысяч голосов из воспоминаний Стража. Я дополз до растрескавшегося алтаря и залез на него, прямо в центр паутины темных трещин. Поднял голову и посмотрел в пылающие глаза гиганта.

– Ты хочешь свободы? – мой голос прозвучал хрипло, надтреснуто, но на удивление твердо. Я говорил как человек, заглянувший в бездну и увидевший там отражение своего собственного отчаяния. – Ты заперт здесь на века. Я видел твою клятву. Я видел твою боль. Ты – страж. Но даже у самой долгой вахты должен быть конец.

Я сделал шаг вперед.

– Я стану твоим ключом. Твоей свободой. Я помогу уничтожить то, что ты охраняешь, и освобожу тебя. Мы заключим сделку. Я стану твоим… аватаром, на время, конечно. А ты поделишься своей силой, чтобы я мог выполнить договор.

Древняя сущность замерла. Ярость в ее глазах сменилась чем-то иным. Недоверием? Удивлением? Впервые за тысячи лет кто-то говорил с ней не как с монстром, а как с равным. Она видела в этом маленьком, потрепанном смертном не просто очередную жертву, а единственный, безумный шанс нарушить вечное проклятие.

Демон медленно, очень медленно, согласно склонил свою гигантскую голову и бросил кристалл мне под ноги. Это был жест, от которого содрогнулись камни.

Сделка была принята.

Перед глазами всплыло новое окно. Оно было не синим, а кроваво-красным. И текст в нем был написан так, будто его нацарапали когтем.

[ПОЛУЧЕН КВЕСТ-УЛЬТИМАТУМ: “ДЬЯВОЛЬСКАЯ СИНЕРГИЯ”]

[Описание: Вы проиграли. Вы не можете победить эту сущность. Но вы можете заключить с ней симбиотический контракт. Стать ее партнером. Предложите ей то, чего она желает больше всего – выход из этой тюрьмы. Станьте ее временным сосудом, ее ключом к внешнему миру.]

[Цель: Связать часть сущности Архидемона “Страж” с вашей душой, используя “Осколок Эха” как катализатор.]

[Награда:

Выживание (с оговорками).Разблокировка уникальной ветки навыков “Тень”.Невероятный прирост силы (параметры будут пересчитаны после слияния).][Уточнение: Ваша душа не будет принадлежать только вам. Вы вступаете в долевое владение. Возможны побочные эффекты в виде неконтролируемой жажды власти, ночных кошмаров с участием гибнущих галактик, периодического свечения глаз красным (особенно при низком уровне сахара в крови), и непреодолимого желания говорить пафосными, глубокими голосами. Удачи. Она вам больше не понадобится.]

Я поднял «Осколок Эха». Кристалл вспыхнул багровым светом, вытягивая из гигантской фигуры тонкую, как паутина, но абсолютно черную, угольную нить ее темной сущности. Эта нить, извиваясь, устремилась ко мне. Она не летела. Она пронзала пространство.

И вонзилась прямо в кристалл, а потом потекла по моей руке, разливаясь по всему телу.

Это была адская боль.

Если бы всю боль, что я испытывал в своей жизни, – от сломанных костей до увольнения, – собрать вместе и умножить на тысячу, это не составило бы и сотой доли той агонии, что я почувствовал сейчас.

Это была не просто пустота. Это была абсолютная, всеобъемлющая пустота, которая не просто высасывала из тебя весь свет, а разрывал саму структуру моей души на атомы. Одновременно с этим я ощутил жар, как от тысячи солнц, – это была концентрированная, древняя злоба, ярость.

Я чувствовал груз тысячелетий одиночества, давящий на плечи. Я чувствовал тяжесть невыполнимой клятвы, въевшейся в кости. Я чувствовал голод, не физический, а экзистенциальный голод по свету, по жизни, по свободе.

Я закричал. На этот раз по-настоящему. Крик вырвался из моей груди, смешиваясь с ревом энергии, который теперь исходил от моего тела. Я видел, как моя кожа покрывается сетью черных, пульсирующих вен. Сознание меркло. Я держался на одной лишь упрямой, злой воле к жизни. Я не для того пережил встречу с грузовиком и этим демоном, чтобы сдохнуть, так и не добившись ничего в новом мире!

Я не понял, когда все закончилось. Просто пришел в себя, стоя на коленях возле алтаря. Основное тело демона по-прежнему возвышалось над озером, прикованное к этому месту, но теперь его частица, его воля и его сила были где-то глубоко внутри меня.

[Вы заключили Древний Пакт со Стражем Озера!]

[Синергия душ завершена. Стабильность: 68%. Рекомендуется избегать сильных эмоциональных потрясений.]

[Получен новый сюжетный квест: “Вечное Бдение”.]

[Цель: Клятва Стража теперь стала вашей. Вы должны найти и уничтожить то, что Страж охраняет в этом мире. Только после этого вы оба обретете свободу.]

[Награда: ???]

[Штраф за провал: Ваша душа станет новым стражников в тюрьме. И поверьте, условия содержания там будут не очень.]

[Бонус: Страж, как ваш новый временный партнер, открывает выход из пещеры.]

На секунду я почувствовал, как по венам растеклась чужая, темная, пьянящая сила, но чувство это было мимолетным. Одно краткое мгновение, и я почувствовал себя, как обычно, словно ничего и не произошло. И на том спасибо, как говорится, главное – выжил.

Передо мной, прямо из черной воды озера, поднялся мерцающий разрыв в пространстве. Портал. Путь наружу. Я поднялся на ноги. Быстренько подобрал и засунул в прихваченный из дома мешок кристалл, несколько странно светящихся камней, упавших с потолка пещеры и одно из уцелевших жвал Жнеца.

Да, отрицать не стану – выглядит не очень. Можно сказать даже, что жадный, барахольщик, готовый любую безделушку прихватить с собой, вместо того, чтобы после всего случившегося драпать отсюда со сверкающими пятками. Но вот такой уж я, тем более но не пропадать же добру, верно? Все-таки не в обычном мире живем. Тут без прогрессорства никак.

Я бросил последний взгляд на гигантскую фигуру Стража. Огонь в его глазах стал другим. Более спокойным. Теперь в них читалось нечто вроде мрачного ожидания. Мы были повязаны.

Глава 9. Первое появление

Выход из портала ощущался как экстренное извлечение флешки без безопасного режима. Миг абсолютной дезориентации, словно твою операционную систему перезагрузили, ударив по системному блоку кувалдой. Пространство и время сжались в тугой, тошнотворный комок, а затем с силой выплюнули меня обратно в реальность. Приземление было жестким, несогласованным и определенно нарушающим все мыслимые нормы техники безопасности.

Я рухнул на колени, едва успев выставить руки. Первым делом я провел быструю инвентаризацию конечностей. Две руки, две ноги. Голова, вроде бы, тоже на месте, хотя и гудела, как старый сервер под DDoS-атакой. Так, вроде ничего по пути не оторвало. Полный комплект.

Я медленно поднялся, отряхивая от пыли. Я стоял в узком переулке, зажатом между глухой кирпичной стеной какой-то постройки и покосившимся сараем.

– Здравствуйте, я снова с вами, – пробормотал я, морщась. – А ты, Страж, в следующий раз, когда будешь открывать порталы, сверяйся, пожалуйста, с картой. Я чуть в бочку с прокисшей капустой не приземлился. Это был бы серьезный удар по моему имиджу начинающего героя.

В голове, где теперь на правах субарендатора обитала часть сознания древнего демона, царила полная, оглушительная тишина. Ни ответа, ни привета, ни даже системного уведомления о том, что мой запрос принят в обработку. Мой новый «партнер» по разуму, очевидно, перешел в спящий режим для экономии энергии.

– Ладно, – пожал я плечами, – так даже лучше. Не будешь лезть с непрошеными советами во время совещаний.

И все же холодок по спине пробежал. Ну, еще бы – у тебя в башке сидит древний демон, с которым ты заключил сделку, поставив на кон свою душу. Тут не только холодок побежит спине, но и по ляжкам, не дай бог, что-нибудь потечет. Но уныние и рефлексия делу не помогут.

Я критически осмотрел себя. Одежда, которая еще утром была просто поношенной, теперь выглядела так, будто я использовал ее для мытья полов в общественном туалете. На лице запеклась кровь, на руках – свежие ссадины вперемешку с грязью. В целом, мой вид кричал: «Я только что вернулся из ада, и там было не очень, но я прихватил с собой сувениры». Идеальный образ для того, чтобы произвести впечатление.

Первым делом любой нормальный человек на моем месте поплелся бы домой, чтобы отмыться, переодеться и попытаться забыть последние несколько часов как страшный сон. Но я знал: куй железо, пока горячо. Или, в моем случае, пока трофеи из подземелья еще не потеряли товарный вид. Время – деньги. А у меня не было ни того, ни другого.

Игнорируя брезгливые взгляды редких прохожих, которые шарахались от меня, как от зачумленного, я направился прямиком в кузницу Прохора. Я шел, прихрамывая, но с широкой, хищной улыбкой на лице, от которой, я был уверен, у маленьких детей начиналась икота. Это была улыбка человека, который только что закрыл сверхприбыльную, хоть и крайне рискованную сделку.

Если судить здраво, то да, сделка со Стражем – та еще заноза в заднице. Она может меня убить, я могу потерять душу, самого себя, при этом не получу хоть что-нибудь полезное. Но я исходил из того, что имел, а имел я целое тело, кучу трофеев, новый артефакт и помощь мощного демона, которая обязательно будет кстати, когда я буду искать дневники отца и старейшин, чтобы вернуть свою силу. Да и в той сложившейся ситуации сделка была единственным выходом, позволившим сохранить мне жизнь, а потому она для меня была вполне сносной. Не сидеть же теперь, реветь и убиваться по этому поводу.

Дверь в кузницу я открыл не рукой, а мощным пинком. Она со стоном отлетела в сторону, ударившись о стену. Внутри, в жарком, пропитанном запахом угля и раскаленного металла воздухе, стояли двое: Прохор, похожий на медведя, которого разбудили посреди зимней спячки, и Варвара, которая как раз опускала в бочку с водой раскаленный добела клинок. Шипение воды и гулкий звон молота о наковальню на мгновение стихли.

Оба уставились на меня. Прохор – с недоумением и плохо скрываемым раздражением. Варя – со смесью удивления и чего-то еще… любопытства? Ее темные глаза, обычно полные огня и стали, сейчас внимательно изучали меня, подмечая каждую деталь: разорванную одежду, кровь, безумный блеск в моих глазах.

Не давая им опомниться, я прошел к прилавку и с оглушительным грохотом бросил на него тяжелый мешок, который до этого нес на плече. Взялся за его дно и вытряхнул на стол все содержимое, которое тут же раскатилось.

– Прохор, Варвара, принимайте вклад в уставной капитал нашего стартапа! – торжественно провозгласил я, раскинув руки в стороны, как конферансье, объявляющий главный номер программы. – Прямые поставки эксклюзивных комплектующих из закрытого региона с высоким уровнем риска!

На прилавке, тускло мерцая в полумраке кузницы, лежали мои сокровища. Несколько крупных, светящихся голубоватым светом кристаллов, которые попадали со свода пещеры. Одно массивное, хитиновое жвало Жнеца, похожее на гигантский серп. И вишенка на торте – кристалл. Хотя теперь я сомневался в его полезности. После передачи части силы Стража он, наверно, уже будет безделушкой.

Прохор молча смотрел на эту кучу хлама, его густые брови сошлись на переносице. Он был практиком, человеком металла и огня. Все эти светящиеся камушки и кости для него были просто мусором.

Варвара же, вытерев руки о кожаный фартук, подошла ближе. Она оперлась ими на стол и смерила мой «вклад» скептическим взглядом.

– Ты где это нашел? – ее голос был ровным. – Все-таки ходил в пещеры? выглядишь так, будто сражался с армией демонов в грязевой яме.

– Почти угадала, – ухмыльнулся я. – Только демон был один, но очень большой и недружелюбный. А это, моя дорогая Варя, не просто хлам. Это – маркетинговый материал и уникальное торговое предложение!

– Чего?

Я взял в руки жвало Жнеца. Он был холодным и приятно тяжелым.

– Смотрите, – я повертел его перед их носами. – Это не просто кусок хитина. Это – легенда. Мы делаем из них рукояти для самых дорогих, эксклюзивных мечей. Для клиентов VIP-сегмента. На клинке гравируем руну, а к мечу прилагаем сертификат подлинности на пергаменте, скрепленный сургучной печатью рода Волковых. И пишем на нем: «Этим клинком был повержен ужас древних катакомб, Могильный Жнец!» Понимаете? Мы продаем не просто оружие. Мы продаем историю! Статус! Любой богатый купец или молодой дворянчик, который хочет произвести впечатление, отвалит за такой меч втридорога! Покупатели будут в очередь записываться на три месяца вперед!

Прохор посмотрел на Варю, на меня, потом покрутил пальцем у виска:

– Ты головой ударился что ли? Чего несешь? Где нормальные материалы – серебро, руда, что-то нормальное?

Варя молчала. Она посмотрела на жвало, взяла светящийся камень, покрутила в рук.

– А это! – я тоже взял в руки один из светящихся камней. Он мягко озарил мое лицо голубоватым светом, делая синяки и ссадины еще более заметными. – Это не просто светлячок. Это – тактическое преимущество и пассивная безопасность! Вмонтируем их в гарду меча или в навершие. Идешь ты ночью по темному переулку, а меч тебе дорогу освещает. Удобно? Удобно! А если из-за угла выскакивает грабитель, он видит не просто человека, а человека со светящимся мечом! Психологический эффект, понимаете? У него сразу возникнет вопрос: «А не маг ли это часом? А стоит ли связываться?». В девяти случаях из десяти он просто сбежит. Многофункциональность! Инновации! Это то, что выведет нашу кузницу из разряда «еще одна мастерская» в лидеры рынка.

Я закончил свою пламенную речь и выжидающе посмотрел на них. Прохор почесал в затылке, открыл было рот, чтобы сказать что-то, но тут же закрыл.

Варвара внезапно рассмеялась. Громко, от души. Это был не девичий смешок, а глубокий, грудной смех сильной, уверенной в себе женщины, которая только что услышала нечто совершенно безумное, отчасти непонятное, но при этом сулящее нечто интересное и полезное для нас всех.

– Я ничего не поняла, особенно, что такое инновации и много…многофункциональность, но задумка мне нравится, – сказала она, отсмеявшись. – Может и сработает. Люди любят такие побрякушки.

Прохор снова посмотрел на свою дочь, на меня, на разложенные на прилавке трофеи. Тяжело вздохнул, как будто принимал неизбежное, и махнул рукой.

– Ладно, – пробурчал он. – Варя в этом лучше смыслит. Если она говорит, что идея стоящая, значит, так и есть. Но обработка этой кости… это ж сколько возни… И нам все равно нужны материалы.

– Детали – это уже технические вопросы, – отмахнулся я. – Главное – концепция утверждена. Пока вы тут будете прорабатывать технологический процесс, у меня к вам еще пара дел. Во-первых, мой тренировочный меч. Он готов?

– Почти, – кивнул Прохор, подходя к верстаку и беря в руки тяжелую стальную болванку, уже имевшую очертания клинка. – Осталось сбалансировать, рукоять сделать, заострить немного и еще по мелочи.

– Отлично. Выбрось его.

– Чего?

Я схватил кусок угля и на ближайшей доске, той самой, где я рисовал схему мехов, начал быстро набрасывать новый чертеж.

– Это будет шпага, вместо меча. Отцовский я в пещере сегодня потерял. Хотя с учетом последних событий, он оказался далеко не так эффективен. Или просто руки у меня не из того места растут. Короче, будет лучше, если у меня будет шпага. Ну, сделаешь, мастер?

Прохор насупился, запыхтел как паровоз, но отказать не решился.

– Хорошо, – кивнула он. – Сделаем.

– Прекрасно. Кстати, заказы уже были сегодня, пока я в катакомбах лазил?

Прохор снова помрачнел.

– Нет, – неохотно признался, – заказов больше не стало. Сидим, как и сидели. Уголь последний еще быстрее уходит.

– Прохор, это называется инвестиции в производственные мощности, – терпеливо объяснил я, как капризному клиенту. – Это игра вдолгую. Сейчас мы должны создать себе репутацию. Пусть по городу пойдет слух, что в кузнице Прохора любой заказ делают в два раза быстрее и качественнее, чем у конкурентов. Сначала придут мелкие заказчики с ремонтом. Потом – стражники с заточкой мечей. А потом и бояре подтянутся за новыми клинками. Мы не просто ждем клиентов, мы создаем конкурентное преимущество!

– Хватит лебезить об этом, – запротестовал Прохор. – Ты бы мне лучше материалы принес.

– Все будет, Прохор, все будет, не беспокойся. Но сейчас не об этом. Давайте решать проблемы по мере их поступления, – я говорил так уверенно, что, казалось, сам верил в каждое слово; годы впаривания сомнительных услуг не прошли даром, но на самом деле проблема реально была серьезной. – И чтобы ускорить этот процесс, нам нужен «кейс», – продолжил я. – Наглядный пример нашего превосходства. И этим примером буду я.

Я обвел себя руками.

– Как видите, мой текущий корпоративный дресс-код не соответствует занимаемой должности и уровню решаемых задач. Мне нужна спецодежда. Прочная кожаная броня. Не рыцарские латы, а что-то легкое, практичное, для работы «в полях». Думаю, вы понимаете, о чем я.

Прохор с Варей переглянулись.

– Броня стоит денег, боярич, – осторожно начал Прохор.

– Разумеется! – кивнул я. – И я не прошу ее бесплатно. Я предлагаю списать ее стоимость с моей доли в нашем совместном предприятии. Те самые пятнадцать процентов с первых заказов. Считайте это дивидендами, вложенными в развитие амбассадора бренда.

Прохор крякнул. Он ничего не понял, только почесал затылок.

– Ну, ладно, – сдался он окончательно. – Есть у меня один комплект. Делал для одного стражника, а он заплатить не смог. Пойдем, примеришь. Все равно просто так лежит.

Он повел меня в заднюю часть кузницы, где хранились готовые изделия. Через пару минут он вытащил из сундука именно то, что мне было нужно: кирасу из толстой, проваренной в воске кожи, усиленную стальными пластинами на груди и спине, наплечники и наручи. Доспех был не новым, но крепким и добротным.

Примерка заняла минут десять. Прохор, ворча, подгонял ремни, Варя наблюдала со стороны, давая дельные советы. Когда все было готово, я подошел к большому, тусклому куску полированного металла, служившему зеркалом.

Из отражения на меня смотрел другой человек. Не забитый Яромир и не офисный клерк Алексей. Это был кто-то третий. Худощавый, но подтянутый парень в практичной броне, с жестким, уверенным взглядом. Синяки и ссадины на лице только добавляли образу брутальности.

– Ну вот, – сказал я, удовлетворенно кивнув своему отражению. – Теперь я похож не на забитого дворянина, а на начинающего героя второго уровня. Или, как минимум, на младшего менеджера отдела по урегулированию особо сложных конфликтов.

Я повернулся к Варе. Она смотрела на меня, и в ее глазах я больше не видел ни скепсиса, ни насмешки. Только серьезный, оценивающий интерес.

И в этот момент я принял решение, которое зрело у меня в голове после сражения с Могильным Жнецом. Одиночный проект – это высокий риск и низкая отказоустойчивость. Нужна команда. Нужен надежный партнер.

– Варвара, – начал я серьезным тоном, от которого она даже слегка выпрямилась. – У меня к тебе есть деловое предложение.

– Слушаю, – она скрестила руки на груди, превращаясь в неприступную крепость.

– Я тут на собственном опыте прочувствовал, что такое тимбилдинг с агрессивно настроенной подземной фауной. И пришел к выводу, что наличие компетентного напарника значительно повышает шансы на успешное завершение проекта. И на выживание в целом.

Я сделал паузу, подбирая слова.

– Ты сообразительна. У тебя инженерный склад ума, ты видишь суть вещей, а не только их форму. Ты сильна, и я уверен, что молотом ты машешь не хуже, чем хороший мечник мечом. А может, и лучше. Твое место не здесь, не в этой кузнице. Твое место там, где твои таланты будут востребованы по-настоящему.

Я посмотрел ей прямо в глаза.

– Варвара, хочешь со мной в приключение? Это высокорисковый, но потенциально сверхприбыльный проект. Обещаю монстров, сокровища и пятидневную рабочую неделю. Ну, может, шестидневную. Ладно, ненормированный рабочий график, но с разными бонусами.

В кузнице повисла тишина. Было слышно лишь, как потрескивают угли в остывающем горне. Прохор, стоявший рядом, замер с открытым ртом, переводя взгляд с меня на дочь.

Варя не сводила с меня темных, пронзительных глаз. Она не смеялась. Она думала.

– Зачем все это тебе, боярич? – наконец спросила она тихим, серьезным голосом. – Все это… мечи, монстры, доспехи. Ты мог бы просто сидеть в своем поместье и ждать, пока оно окончательно развалится. Зачем тебе лезть на рожон?

Это был ключевой вопрос. И врать на него было нельзя.

– Потому что я хочу поступить в Княжескую Академию Магии и Меча, – ответил я честно, без тени сарказма. – Потому что я устал быть никем. Я хочу чего-то добиться в этой жизни. Сам. Не по праву рождения, а по праву силы и ума. Но в одиночку мне это не потянуть. Мне нужен кто-то, кто прикроет спину. Кто-то, кому я смогу доверять.

Она молчала еще с минуту, которая показалась мне вечностью. Я видел, как в ее голове идет сложный процесс. Она взвешивала все «за» и «против». С одной стороны – привычная, понятная жизнь, дом, отец, кузница. С другой – неизвестность, опасность, но и шанс на нечто большее. Шанс вырваться из предопределенной колеи.

Наконец, она медленно кивнула.

– Я согласна, – сказала она просто, но в этом слове было больше веса, чем в самой тяжелой наковальне. – Но у меня есть одно условие.

– Какое?

– Мы – равные партнеры. Пятьдесят на пятьдесят. Никаких «господин» и «слуга». Только Яромир и Варя. Идет?

Она протянула мне свою руку, теплую и приятную на ощупь.

– Идет, – твердо сказал я и пожал ее руку; рукопожатие было крепким, как и наше, надеюсь, сотрудничество. – Добро пожаловать в команду.

– Эй-эй! А меня спросить?! – подал наконец голос Прохор. Он подскочил к нам, его лицо было красным от гнева и беспокойства. – Какая еще команда? Какие монстры? Варя, ты с ума сошла?! Он же тебя в могилу сведет, этот сумасшедший боярич! Ты – моя единственная дочь! Ты должна быть здесь, продолжать мое дело!

– Отец, – Варя повернулась к нему, и ее голос, хоть и стал мягче, не потерял своей стальной твердости. – Я люблю тебя и уважаю твое дело. Но я не хочу всю жизнь провести в этой кузне. Я хочу видеть мир. Хочу испытать себя. Ты сам учил меня быть сильной и не бояться трудностей. Так позволь мне пойти своей дорогой.

– Но… но это опасно! – взмолился Прохор.

– Ковать раскаленный металл тоже опасно, – парировала она. – Но я же справляюсь. Я не маленькая девочка, отец. Я смогу за себя постоять. А с ним, – она кивнула в мою сторону, – у нас будет больше шансов чего-то добиться. Он хоть и странный, но голова у него вроде работает.

Она смотрела на отца с такой любовью и одновременно с такой непреклонной решимостью, что сердце старого кузнеца дрогнуло. Он смотрел на свою повзрослевшую дочь, на эту прекрасную и сильную валькирию, и понимал, что проиграл. Он не мог и не хотел держать ее в клетке, даже если эта клетка была золотой.

Он тяжело вздохнул, опустил плечи и подошел к ней. Неуклюже, по-медвежьи, обнял ее.

– Будь осторожна, дочка, – прохрипел он, и я увидел, как в его глазах блеснули слезы. – И не давай этому оболтусу понукать тобой. А то я знаю таких....

– Обязательно, пап, – улыбнулась Варя, обнимая Прохора в ответ.

Это была трогательная сцена, полная семейного тепла и принятия. Момент, когда новый, невероятный союз был скреплен не только рукопожатием, но и отцовским благословением. Момент надежды и начала нового пути.

И именно в этот момент все пошло не так.

Когда Варя отпустила отца и снова повернулась ко мне, ее глаза расширились от ужаса. Ее взгляд был прикован не ко мне, а к чему-то за моей спиной. Ее лицо побледнело, а с губ сорвался сдавленный, испуганный шепот:

– Яр… что… что это такое?

Я непонимающе нахмурился и начал оборачиваться. Но не успел.

Из самой глубины моего существа, из того темного уголка души, где теперь обитала частица древнего Стража, поднялась волна ледяного, потустороннего холода. Воздух в кузнице, еще секунду назад бывший раскаленным, внезапно стал морозным. Догорающие угли в горне зашипели и покрылись инеем.

Я почувствовал, как по моей спине, от затылка до копчика, пробежала невидимая тень. Это было не просто ощущение. Я увидел ее на стене рядом.

На мгновение моя собственная тень исказилась. За моей спиной, обнимая меня своими призрачными, сотканными из тьмы руками, стояла гигантская, смутная фигура. Ее невозможно было разглядеть целиком, но я видел два огонька, словно тень обрела жизнь в этих двух холодных, безжизненных огоньках. Тот самый огонь, что я видел в глазах Стража на дне пещеры.

А затем прямо в моем сознании, перекрывая все мысли, прозвучал тихий, похожий на шелест древнего пергамента, голос. Он не принадлежал мне. Он не принадлежал Системе. Он не принадлежал даже Стражу. Слов я не разобрал – они больше походили на бессвязное заклинание, тарабарщину. Тень исчезла так же внезапно, как и появилась. Холод отступил, и жар от горна снова наполнил кузницу. Все произошло за какие-то две-три секунды.

Но этого было достаточно.

Я обернулся. Прохор ничего не заметил, он все еще вытирал слезы. Но Варя… Варя видела. Она стояла, как громом пораженная. В глазах ее застыл первобытный, неподдельный ужас. Она смотрела на меня так, будто я только что превратился в чудовище.

Глава 10. Техническое задание на геноцид грызунов

Я стоял, все еще ощущая на своей спине фантомное прикосновение ледяных, сотканных из чистой тьмы рук, и смотрел на Варвару.

Ее лицо, обычно перепачканное сажей и выражающее либо сосредоточенность, либо насмешку, сейчас было белым как мел. Огромные темные глаза, в которых плясали искры от горна, сейчас были двумя черными провалами, заполненными первобытным, неподдельным ужасом. Ее губы шевелились, но звук не шел – лишь сдавленный, испуганный шепот, который я скорее угадал, чем услышал:

– Что… что это было?

Прохор, все еще утиравший скупую отцовскую слезу, непонимающе переводил взгляд с застывшей дочери на меня. Он ничего не видел. Для него мир не изменился. Но для Варвары он только что треснул, показав на мгновение свою уродливую, потустороннюю изнанку.

Мой внутренний менеджер по кризисным ситуациям забил тревогу, мигая красными лампочками и вопя сиреной. «Критический инцидент! Утечка конфиденциальной информации! Стейкхолдер в состоянии шока! Требуется немедленная деэскалация и формирование новой PR-стратегии!»

Я медленно, очень медленно, поднял руки в примирительном жесте, словно пытался успокоить дикого, напуганного зверя.

– Спокойно, Варя. Без паники. Это… спецэффекты. Низкоуровневая иллюзия для создания имиджа. Сейчас очень модно у столичных бояр.

Она не отреагировала. Ее взгляд был прикован к точке за моей спиной, где только что клубилась тьма. Молот, который она всегда носила на поясе с такой же естественностью, как другие женщины носят сумочку, теперь был в ее руке. Пальцы сжимали рукоять до побелевших костяшек. Затем ужас в ее глазах начал медленно сменяться чем-то иным. Твердостью. Той самой практичной, прямолинейной яростью, которая была свойственна ее натуре. Она была дочерью кузнеца. Она не привыкла визжать и падать в обморок. Она привыкла бить по проблеме, пока та не примет нужную ей форму.

Она сделала шаг вперед.

– Прекрати нести чушь, – ее голос был низким и ровным, но в нем звенела сталь. – Я видела. Это была не иллюзия. Оно было… живое. Что это такое? Говори. Иначе…

Я тяжело вздохнул. Отпираться было бесполезно. Врать – еще хуже. Она видела достаточно, чтобы понять любую ложь.

– Ладно, – я снова поднял руки. – Скажем так, у меня очень древний сосед по жилплощади. Арендную плату не вносит, счета за коммунальные услуги игнорирует, зато обеспечивает неплохую защиту от сглаза и порчи. Иногда любит выглянуть в окно, чтобы подышать свежим воздухом. Внешне, как ты заметила, не очень фотогеничен, так что можешь расслабиться, на твою долю в нашем бизнесе он не претендует. Корпоративные права его не интересуют.

Ответ ее явно не устроил. Она нахмурилась и крепче сжала рукоять молота.

– Ты можешь хоть раз в жизни говорить как нормальный человек? Что это за…

Она не успела договорить. Массивная дубовая дверь кузницы распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, заставив зазвенеть развешанные на гвоздях инструменты. В проеме, перекрыв почти весь свет от вечернего солнца, застыла громадная фигура.

В кузницу ввалился человек, похожий на ожившую осадную башню. Высокий, широкоплечий, закованный в тяжелый, видавший виды стальной доспех, покрытый сетью вмятин и глубоких царапин. Его лицо было картой старых сражений: нос был когда-то сломан и сросся криво, а каждый шрам, казалось, имел свою историю, и ни одна из них не заканчивалась словами «и жили они долго и счастливо». Его борода, густая и жесткая, как проволока, могла бы служить отличным абразивным материалом для шлифовки мечей. Он был зол как тысяча чертей, и эта злость, казалось, физически давила на воздух, делая его гуще.

Капитан городской стражи, Игнат Бородач, выдал тут же анализ. Легенда и гроза всего преступного мира города.

Он прогрохотал сапогами по каменному полу, подошел к прилавку и с силой бросил на него тяжелый кожаный мешок. Мешок глухо звякнул. Золотом.

– Прохор! – рык капитана был подобен скрежету камней при обвале. – Мне нужен заказ. Срочно. И не для парада.

Прохор мгновенно преобразился. Вся семейная драма улетучилась, сменившись деловой хваткой ремесленника, почуявшего крупного клиента. Он подошел к прилавку, его лицо стало серьезным и сосредоточенным.

– Слушаю, капитан. Что стряслось?

Я, пользуясь моментом, когда всеобщее внимание переключилось на нового посетителя, незаметно отступил в самую темную часть кузницы, за остывающий горн. Отсюда было прекрасно все слышно, и при этом я сам был практически не виден. Варвара бросила на меня быстрый, злой взгляд, обещавший, что наш разговор еще не окончен, но тоже повернулась к капитану. Это было важнее.

– Твари, – коротко бросил Игнат, проводя рукой по лицу. – В канализации под Старым рынком. И не просто большие крысы, как в прошлом году. Что-то другое. Разумное.

Он сделал паузу, подбирая слова.

– Мы прозвали его «Крысиным королем». Эта дрянь и ее выводок уже троих моих парней на тот свет отправили. Не просто загрызли – разорвали на куски. Они умные, хитрые, организованные. Устраивают засады, нападают стаей, а потом утаскивают тела в свои норы. И припасы со складов воруют. Те, что ближе к решеткам канализации. Утащили уже девять мешков муки и три бочонка солонины. И это только за сегодня!

– Паршиво дело, – согласился Прохор, нахмурившись.

– Вот именно, – сплюнул Игнат. – И что самое паршивое, обычное оружие их не берет. Тоннели узкие, там с длинным мечом или копьем не развернешься. А их много, этих тварей. Лезет сразу десяток. Пока одного рубишь, тебя уже пятеро за ноги грызут. Быстрые и юркие, твари. Мои ребята – хорошие бойцы, но там, внизу, в тесноте и вони, они как слепые котята.

Он ткнул пальцем, толстым, как сарделька, в мешок с золотом.

– Мне нужна партия коротких мечей. Вроде тех, что у имперских легионеров, гладиусы. Чтобы можно было и рубить, и колоть в тесноте. И узкие щиты, локтевые, чтобы можно было прикрыться и оттолкнуть тварь. Тридцать мечей и тридцать щитов. Срочно. Дня три максимум. Цена – не проблема. Мне нужно оборону складов как-то выстраивать, чтобы город вообще не остался без припасов. Может с таким оружием легче отбиваться будет. Заплачу вдвойне.

Прохор задумчиво поскреб в бороде, его взгляд уже прикидывал количество необходимого металла, угля и времени. Варвара тоже напряженно размышляла. Это был огромный, выгодный заказ, который мог обеспечить их деньгами на пару месяц вперед.

И в этот момент я решил, что пора выходить из тени. Хватит отсиживаться. Пора перехватывать инициативу и проводить агрессивный маркетинг.

Я шагнул на свет. Мой новый доспех тихо скрипнул, привлекая внимание. Игнат Бородач резко обернулся, его рука инстинктивно легла на рукоять меча. Взгляд его тяжелых, налитых кровью глаз впился в меня. Он смерил меня с головы до ног, задержавшись на мече за спиной и свежих ссадинах на лице.

– А это еще что за птенец? – пророкотал он. – Очередной боярский сынок? В войнушку решил поиграть?

– Капитан, – мой голос прозвучал спокойно и ровно, без тени страха; годы общения с разъяренными клиентами и начальством выработали у меня иммунитет к вербальной агрессии. – Мечи – это хорошо. Щиты – еще лучше. Но вы пытаетесь провести капитальный ремонт здания, заклеивая трещины скотчем. Вы лечите симптомы, а не болезнь.

Игнат прищурился, явно заинтересовавшись.

– И что же ты, боярин, можешь предложить?

– Вам нужно не просто отбиваться от крыс. Вам нужно устранить их короля, – сказал я, делая шаг вперед. – Обезглавить их организационную структуру. Лишить их центра управления.

– Думаешь мы не пытались сделать этого? – усмехнулся Игнат. – Несколько дней бродили по канализации, да толку-то только – у них там ходов столько, что в один войдешь, а из другого в том же самом месте и выйдешь. Заблудиться можно.

– В таком случае нужно нечто особенное.

– И что же? – рыкнул Игнат, теряя терпение.

– Во-первых, приманка, которую он не сможет проигнорировать. Во-вторых, оружие, созданное специально для этой охоты. И, конечно, исполнители, которые не боятся испачкать руки, – я сделал паузу и обвел взглядом сначала себя, потом Варвару, которая смотрела на меня с нечитаемым выражением. – Исполнителей вы уже нашли.

В тот же миг в ушах приятно звякнуло, а перед глазами всплыло знакомое синее окно. Система, как всегда, работала четко, как швейцарские часы.

[Получен новый квест: Венец Канализации]

[Тип: Опасное]

[Описание: Под городом раскинулась не только сеть сточных труб, но и целое подземное царство. Его новоявленный монарх, известный как «Крысиный король», и его верные подданные терроризируют городскую стражу и опустошают склады. Пора устроить в этом королевстве государственный переворот.]

[Цель: Уничтожить Крысиного короля и его свиту.]

[Дополнительные условия: Сохранить жизнь капитану Игнату, если он решит присоединиться к вашей рабочей группе.]

[Награда: 2000 золотых, +10 к репутации у Городской Стражи, Уникальный ингредиент «Сердце Крысиного Короля».]

Две тысячи золотых! Это была целая гора денег. Но я метил выше. Деньги сегодня есть, завтра нет. А вот репутация и стабильный денежный поток – это актив на все времена.

– Я предлагаю вам сделку, капитан, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Мы с Варей спускаемся вниз, убиваем вашего Короля и приносим вам его голову в качестве доказательства выполненных работ.

– А взамен? – Игнат уставился на меня.

– А взамен я не хочу ваших денег, – я махнул рукой в сторону мешка с золотом. – Деньги – это разовая выплата. Взамен вы заключаете с этой кузницей, и только с ней, эксклюзивный контракт на один год. На поставку нового вооружения, ремонт старого, заточку клинков – на все. Все заказы городской стражи в течение года идут только через Прохора.

В кузнице повисла тишина. Прохор и Варя смотрели на меня с открытыми ртами. Они не могли поверить своим ушам. Такой контракт – это была мечта любого ремесленника. Это была стабильность. Это был выход на совершенно новый уровень.

Игнат молчал, его взгляд буравил меня, пытаясь прожечь насквозь. Он видел перед собой не наглого мальчишку, а кого-то другого. Кого-то, кто говорит на языке выгоды и риска. Для него это был беспроигрышный вариант. Если мы провалимся и сгинем в канализации – он ничего не теряет, просто найдет других исполнителей. Если же мы преуспеем… он решит свою проблему, сохранит жизни своих людей и получит надежного поставщика.

– А если вы решите пойти с нами, капитан, – добавил я, – то сможете лично проконтролировать процесс и убедиться в нашей компетенции. Так сказать, провести аудит на месте. Мы не против.

Это был решающий аргумент. Я не просто хвастался, я приглашал его убедиться во всем самому.

Игнат Бородач хмыкнул, и его густую бороду тронула ухмылка, похожая на трещину в скале.

– А ты не так прост, боярич. Хватка у тебя деловая. И наглости – на десятерых хватит, – он протянул мне свою огромную ладонь. – Идет. Принесете мне голову этой твари – контракт ваш. Но я не пойду с вами. Мне надо защитой складов руководить, иначе бояре меня сами на муку пустят.

Я крепко пожал его руку. Сделка была заключена.

Как только капитан, оставив мешок с золотом в качестве аванса Прохору, вышел из кузницы, чтобы собрать своих людей, Варвара тут же преградила мне путь. Ее лицо было жестким и непреклонным. Она схватила меня за ворот кожаной кирасы и с силой оттащила в самый дальний угол, подальше от ушей отца.

– Я никуда. С тобой. Не пойду, – процедила она каждое слово, глядя мне прямо в глаза. – Не пойду, пока ты не расскажешь мне все. Не твои идиотские шуточки, а правду. Что ты такое? И что за тварь сидит внутри тебя?

Я посмотрел в ее глаза и понял, что дальше увиливать нельзя. Этот союз, эта команда, которую я только что создал, развалится, не успев собраться, если в ее основе не будет доверия. Она имела право знать. Она ставила на кон свою жизнь, и она должна была понимать, с кем имеет дело.

– Хорошо, – кивнул я серьезно. – Это будет честно. Слушай внимательно, потому что повторять я не буду. История долгая и, по большей части, сумасшедшая, даже я всего не понимаю, но все-таки…

И я рассказал ей все. О своей прошлой жизни офисного клерка, о смерти, о переселении в тело Яромира. О Системе, об Орлове, о катакомбах и о сделке с древним Стражем, частица которого теперь жила во мне. Я говорил долго, а она слушала, не перебивая, ее лицо оставалось непроницаемым. Когда я закончил, она молчала еще с минуту, переваривая услышанное. Я ожидал чего угодно: что она назовет меня сумасшедшим, что развернется и уйдет, что ударит меня.

Но она лишь медленно выдохнула и потерла переносицу.

– Значит, ты не только сумасшедший, но еще и пришлый из другого мира, да к тому же заключил контракт с какой-то демонической сущностью? – она посмотрела на меня, и в уголках ее губ дрогнула кривая усмешка. – Знаешь что, Яр? Это самая безумная история, которую я когда-либо слышала. Ладно, пока поверю, а дальше видно будет.

Она хлопнула в ладоши.

– Хватит болтать. У нас работа. Нужно готовиться. Раз уж мы теперь партнеры, давай сделаем все как надо.

Я невольно улыбнулся. Эта девушка была невероятной. Любая другая на ее месте сбежала бы с криками. А она… она просто приняла это как нечто должное, хоть и с большим непониманием.

Подготовка превратилась в идеально отлаженный производственный процесс. Пока Прохор, все еще пребывая в шоке от масштаба заказа и от того, что его дочь собралась в канализацию на охоту, отбирал остатки лучшей стали, Варя встала к горну. Ее движения были точными, выверенными, как у хирурга. Она не стала ковать гладиусы.

– Гладиус хорош для строя, для легионера, – сказала она, вытаскивая из огня раскаленный добела брусок металла. – А нам нужно оружие для мясорубки. Чтобы рубить и кромсать в узком пространстве.

За несколько часов под ее молотом родились два великолепных и одновременно жутких клинка. Укороченные фальшионы – широкие, с односторонней заточкой, слегка изогнутые к острию. Центр тяжести был смещен вперед, делая каждый рубящий удар сокрушительным. Это было оружие не для фехтования, а для того, чтобы отсекать конечности. В дополнение она выковала дюжину метательных ножей – идеально сбалансированных, смертоносных, как жала гигантских ос.

Моя задача была иной. Я взял часть аванса и отправился к единственному в городе алхимику – сумасшедшему старику по имени Елизар, чья лавка больше походила на склад химического оружия после взрыва. После долгих торгов и объяснений, что мне нужно нечто, способное усыпить быка на ходу, я получил маленький флакон с густой, маслянистой жидкостью без цвета и запаха.

Вернувшись в кузницу, я приступил к самой грязной части работы. Взяв большой мешок с кусками дешевого мяса и потрохов, купленных у мясника, я начал смешивать свою адскую приманку. Каждый кусок я тщательно пропитывал снотворным.

– Разрабатываем стратегию непрямого воздействия, – бормотал я себе под нос, перемешивая вонючую массу. – Снижение боеспособности противника на предварительном этапе. Классика.

К вечеру мы были готовы. Игнат ждал нас у ближайшего к складам спуска в канализацию. С ним было четверо его бойцов – четыре молодых паренька, лет по семнадцать-восемнадцать, которые должны были отправиться вместе с нами. Как сказал Игнат, они будут подстраховкой.

Спуск в преисподнюю начался. Решетка люка со скрежетом поднялась, и в лицо ударил такой концентрированный смрад, что на глаза навернулись слезы. Это была симфония запахов гнили, нечистот, сырости и чего-то кислого, металлического.

– Добро пожаловать в офис, – пробормотал я, зажигая факел. – Понедельник, утро.

Варя, не говоря ни слова, спрыгнула вниз первой. Она приземлилась на ноги легко, как кошка, ее новый фальшион был уже в руке. Я последовал за ней с мешком приманки. Затем бойцы городской стражи.

Канализация представляла собой лабиринт узких, скользких тоннелей, по дну которых текла мутная, вонючая жижа. Стены были покрыты склизкой зеленью, а с потолка постоянно капало. Тишину нарушало лишь наше собственное сопение, бульканье воды и далекий, едва различимый писк и скрежет. Напряжение было почти осязаемым.

Варя шла впереди. Ее молот висел на поясе, а фальшион она сжимала в руке. Она двигалась уверенно, каждый ее шаг был твердым и выверенным. Я прикрывал тыл со своим фальшионом. Люди Игната шли в центре, их лица были напряжены, они постоянно оглядывались, ожидая нападения из любой тени.

Мы шли около получаса, пока не вышли в огромный зал – центральный коллектор, где сходились десятки труб. Посреди зала, на небольшом островке из мусора, виднелись обглоданные кости, которые освещались светом, шедшим сквозь решетку.

– Здесь, – шепнул один из солдат. – Отсюда они совершают набеги.

– Отлично, – прошептал я в ответ. – Фаза первая: корпоративный фуршет.

Я развязал мешок и начал разбрасывать куски отравленного мяса по всему залу, стараясь закинуть их поближе к выходам из тоннелей. Даже вонь канализации не могла перебороть аромат тухлого мяса, добротно приправленного снотворным эликсиром. Да, то, что бабка прописала. Затем мы отступили в один из боковых проходов, потушили факелы и замерли в темноте, ожидая.

Ждать пришлось недолго. Сначала из темноты донесся тихий скрежет. Потом еще и еще. И вот, из десятков тоннелей, как черная, бурлящая река, хлынули они. Крысы. Но это были не обычные грызуны. Размером с упитанного кота-переростка, с редкой, клочковатой шерстью, покрытой язвами, и горящими красными глазами, полными злобы и голода. Их были десятки, может, сотня. Они с писком и визгом набросились на мясо, жадно разрывая его на куски.

Самые крупные и агрессивные особи отталкивали остальных, пожирая лучшие куски. Я самодовольно ухмыльнулся. Еще пара минут и эффект начнет проявляться. Вот-вот, уже чуть-чуть…

Крысы, дерясь друг с другом, жрали и жрали приманку. Уже почти ничего не осталось, но эффекта не было. Наоборот, их писк стал громче, агрессивнее. А потом началось нечто совершенно невообразимое.

Одна из самых крупных тварей вдруг забилась в конвульсиях. Ее тело выгнулось дугой, раздался отвратительный хруст ломающихся костей и треск рвущейся кожи. Мышцы на ее теле начали бугриться и расти прямо на глазах, разрывая шкуру. За несколько секунд она увеличилась в размерах вдвое, превратившись в уродливого, мускулистого монстра размером с теленка. Ее визг превратился в низкий, гортанный рык. И вслед за ней начали мутировать и остальные, сожравшие приманку.

Началась невообразимая свистопляска. Крысы-мутанты стали хватать крыс поменьше и разрывать их на части своими когтями и клыками, а потом принялись драться друг с другом.

– Яр… – прошипела Варя из темноты, – каким зельем ты намазал это мясо?

Я сглотнул. План, такой красивый на бумаге, только что сгорел синим пламенем, устроив пожар во всем офисе.

– Тем, что дал алхимик, – прошипел я в ответ. – Зараза, старик снадобья перепутал, пердун старый!

Это не было прописано в техническом задании! Нужно было что-то предпринимать.

– Мы уходим, – твердо сказала Варя. – Сейчас же. Придем, когда действие этой дряни пройдет.

– Нет! – я схватил ее за руку. – Ты видела, что они делают? Они рвут друг друга! А когда закончат, полезут наверх! Представляешь, что эти мутанты-переростки сделают с городом? Мы не можем просто уйти. Это называется «неконтролируемый релиз продукта с критическими багами». Мы должны выпустить хотфикс. Прямо здесь и сейчас.

Варя посмотрела на меня, потом на арену, где уже вовсю разворачивалась кровавая грызня между мутировавшими гигантами и их менее удачливыми сородичами. Она поняла, что я прав.

– К бою! – скомандовал я. – Вы берете на себя мелких, – сказал я солдатам – А крупными займемся мы!

И тут началась мясорубка.

Мы выскочили из укрытия. Первое, что я сделал – активировал «Анализ боя». Мир на долю секунды подернулся синевой, подсвечивая уязвимые точки на телах монстров – глаза, незащищенные участки на животе, сочленения лап.

А потом вылезло сообщение:

[Доступно новое умение: Теневой призрак]

[Умение: Вы можете использовать тени, чтобы незаметно подкрадываться к врагам]

[Внимание: Навык имеет ограниченное применение – вам доступно 10 применений. Каждое применение отнимает 3 очка выносливости.]

Следом за анализом боя активировал теневого призрака и нырнул в тень, сливаясь с ней, и оказался сбоку от ближайшего гиганта. Мой меч со свистом вошел ему под ребра. Тварь взвыла и развернулась, но я уже был далеко, метнув в глаза другому уродцу нож.

Варя же была воплощением ярости. Она не уклонялась – она шла напролом. Ее фальшион сносил головы и отсекал лапы с отвратительным хрустом. Когда одна из тварей бросилась на нее, она встретила ее ударом своего молота. Раздался звук, похожий на треск раздавленного арбуза, и череп крысы-мутанта превратился в кровавое месиво.

Бойцы стражи, оправившись от шока, сбились в каре, выставив щиты. Они работали слаженно, отбивая атаки относительно мелких крыс и короткими ударами мечей поражая тех, кто подбирался слишком близко.

Воздух наполнился визгом, рычанием, звоном стали и влажными, чавкающими звуками. Вонь крови и потрохов смешалась с канализационным смрадом, создавая тошнотворный коктейль. Это был не бой. Это был хаос. Я пронесся по залу, используя тени для перемещения, и подскочил к очередной крысе-мутанту. Нанес ей короткий, точный удар в то место, где должно было находиться сердце, и быстро отскочил. Осталось еще штук пять.

Варя была в самом центре урагана, вокруг которого летали ошметки плоти и брызги крови.

Мы дрались на последнем издыхании. Легкие горели, мышцы сводило судорогой. «Теневой призрак» отнимал очень много сил. Мой доспех был покрыт вмятинами от когтей и зубов, на руке Вари алел глубокий порез. Один из стражников лежал на полу, его горло было перегрызено. Но мы выстояли. Последняя мутировавшая тварь рухнула на пол, захлебываясь собственной кровью, после того как я вогнал ей меч прямо в глотку, тяжело отдуваясь.

Тишина, наступившая после боя, давила на уши. Мы стояли посреди поля бойни, усеянного десятками изуродованных трупов. Но победы не было. Мелочь, те крысы, что не успели сожрать отравленное мясо, увидев гибель своих гигантских собратьев, с писком бросились врассыпную, скрываясь в десятках тоннелей.

– Ну, вот и все, – тяжело дыша, сказала Варя, оперившись руками в колени. – Вся затея теперь бессмысленна. Король слышал эту бойню. Он сейчас с остатками своей свиты спрячется так глубоко, что мы его и за год не найдем.

Я вытер пот и кровь с лица.

– Наоборот, Варечка, – сказал я. – Мы не просто устроили тут шум, а провели диверсию на его территории. Уничтожили его элитный спецназ, так скажем. Это прямой вызов его власти. Он не спрячется. Голову даю на отсечение, что он придет лично, чтобы разобраться с конкурентами, которые так нагло влезли на его рынок.

И словно в подтверждение моих слов, из самого большого и темного тоннеля, ведущего куда-то вглубь, раздался звук. Это был не писк. Это был низкий, утробный, полный первобытной ярости рык, от которого задрожали каменные стены.

– Ну, вот, о чем я, собственно, и говорил.

Оставшиеся в живых стражники попятились, с ужасом глядя в темноту туннеля. Из мрака показались два огонька. Два злобных, красных глаза размером с кулак. А затем из тоннеля медленно, с царственным достоинством, вышел он сам.

Крысиный король.

Это было чудовище размером с упитанного гризли. Огромная, раздутая туша, покрытая редкой серой шерстью. Но самое жуткое было не это. Из его плеч росло не одна, а три сросшиеся у основания головы. Две по бокам были поменьше, с пустым, белесым глазом у каждой. А центральная, самая крупная, смотрела на нас тремя маленькими, злобными глазками. Из ее пасти капала слюна, а длинные желтые резцы были размером с кинжалы. Из-за его спины высыпало с полдюжины мелких крыс-охранников.

Тварь издала низкий, булькающий рык, и ее стража бросилась на нас.

– Вот и финал!

Варя приняла на себя основной удар. Она взревела, и ее молот обрушился на голову первого охранника, буквально впечатав ее в туловище. Второй попытался прыгнуть ей на спину, но она, развернувшись, встретила его ударом рукояти в морду, а затем добила сокрушительным ударом по хребту.

Я же, используя ее как движущуюся стену, проскользнул за спину тварям. Мой фальшион пел. Один точный удар перерезал сухожилия на задней лапе одной крысы, заставив ее взвизгнуть и рухнуть. Другой удар вонзился под ребра второй.

Когда с охраной было покончено, мы остались один на один с Королем. Он медленно стал обходить нас по кругу. Две боковые головы безжизненно мотались, но центральная смотрела на нас с нечеловеческой ненавистью. Он был медлительным, но можно было предположить, что каждый его удар когтистой лапой с легкостью сорвет с человека мясо до костей.

– Я отвлекаю, ты бьешь по головам! – крикнула Варя и с яростным кличем бросилась на монстра.

Она не пыталась его убить. Она уворачивалась, блокировала его удары своим молотом, заставляя тварь крутиться на месте. Когтистая лапа размером с наковальню неожиданно обрушилась сверху, целясь раздавить ее. Варя встретила удар, выставив молот поперек. Раздался оглушительный лязг, будто столкнулись два поезда, и ее отбросило на пару шагов назад, ноги пробороздили глубокие колеи в грязи. Но она устояла.

Король взревел и развернулся, пытаясь достать ее второй лапой, но Варя, крутанувшись на пятках, ушла из-под удара и с размаху впечатала молот ему в бок. Глухой, тяжелый звук, словно от удара по туше мяса.

Это был мой момент. Я активировал «Концентрацию». Мир вокруг замедлился, звуки приглушились, и я видел лишь его – переплетающиеся канаты мышц под грязной шкурой, пульсирующие вены, каждое движение, каждый нервный тик.

Я скользнул ему во фланг, игнорируя вонь гниющей плоти и сырости. Вот она, цель – уязвимый узел сухожилий и хрящей у основания левой, безжизненной головы.

Я прыгнул, оттолкнувшись от скользкого камня. Мой фальшион описал сверкающую дугу. Лезвие с отвратительным влажным хрустом вгрызлось в плоть. Я навалился всем весом, чувствуя, как сталь рвет жесткие мышцы и перемалывает позвонки. Горячая, густая, почти черная кровь хлынула фонтаном, заливая мне лицо и руки. Голова, нелепо дернувшись, отделилась от туловища и с тяжелым шлепком упала в лужу.

Рев, который вырвался из центральной пасти Короля, сотряс пещеру до основания. Это был не просто крик ярости – это был вопль агонии и чистого безумия. Он отмахнулся от Вари, словно от назойливой мухи. Удар пришелся вскользь, но его силы хватило, чтобы швырнуть ее, как тряпичную куклу. Она пролетела несколько метров и с глухим стуком врезалась в стену. Король, истекая кровью, развернулся ко мне.

Я едва успел отпрыгнуть. Его когти вспороли воздух там, где только что была моя голова, и выбили из каменного пола сноп искр. Он стал медленнее, но теперь в его движениях не было ни капли расчета – лишь слепая, хаотичная ярость.

Следующие минуты слились в один кровавый калейдоскоп. Варя, пошатываясь и держась за ушибленный бок, снова бросилась в бой. Я последовал за ней. Еще несколько выпадов, удар молота по ребрам, глубокий порез от моего фальшиона на задней лапе, в районе сухожилия. И вот настал решающий момент. Варя, собрав все силы, нанесла чудовищный удар молотом по коленной чашечке монстра. Раздался громкий треск. Тварь взвыла и рухнула на одно колено. Ее главная голова на мгновение оказалась на уровне моей груди.

Это был мой шанс.

Я рванулся вперед. Все замедлилось. Я видел каждый волосок на его уродливой морде, каждую каплю слюны, летящую из пасти. Я вложил в этот удар все, что у меня было. Всю силу, всю ярость, всю волю.

Фальшион вошел в шею с такой силой, что я почувствовал, как лезвие скрежетнуло по позвонкам. Я навалился всем телом, провернув клинок. Хруст. И огромная центральная голова, с тремя угасающими красными огоньками в глазах, покатилась по грязному полу пещеры.

Обезглавленное тело еще несколько секунд подергивалось, а потом рухнуло и распласталось на земле.

Мы стояли, тяжело дыша, по колено в грязи и крови. Все было кончено.

– Хорошая работа, напарник, – посмеиваясь, сказал я и показал большой палец. – Хорошая работа.

Варя взяла за волосы отрубленную голову Короля и подняла.

– Ну и воняет же от него.

– Ага, прям как от нас. О-у! Ладно, двигаем отсюда. Еще минута промедления, и отмыться от этой вони уже не сможем.

Когда мы вышли на поверхность, волоча за собой отрубленную голову Короля, и бросили ее к ногам Игната, в глазах закаленного ветерана я увидел нечто похожее на шок, смешанный с восхищением. Его бойцы смотрели на нас, как на безумцев.

Контракт был у нас в кармане.

Мы вернулись в кузницу. Варя, отмывая в бочке с водой кровь и грязь со своего доспеха и оружия, посмотрела на меня. В ее взгляде больше не было страха, только уважение и толика беспокойства, перемешанная с щепоткой некоторого подозрения.

– Ты сумасшедший, Волков, – сказала она, и в ее голосе не было осуждения, только констатация факта. – Но с тобой, черт возьми, не соскучишься.

Я лишь пожал плечами, осматривая трофей, который забрал из пещеры, пока никто не видел. Тот самый уникальный ингредиент из квеста. «Сердце Крысиного Короля». Оно было размером с кулак, теплое, пульсирующее, черное, как обсидиан, и покрытое сетью слабо светящихся красных прожилок.

– Скука – главный враг прогресса, – ответил я, пряча сердце в сумку. – И самый неэффективный способ потратить отведенное тебе время.

Я был вымотан, все тело болело, но я чувствовал себя живым, как никогда раньше. Мы победили. Мы получили контракт. Мы стали командой. Казалось, все наконец-то начало налаживаться.

Глава 11. Кровь огненных саламандр. Часть 1

Новости в городе распространялись быстрее, чем приказ о срочном совещании в пятницу вечером, и с тем же уровнем паники и искажения фактов. Не успел я толком отмыть с себя вонь канализации и заклеить самые серьезные царапины, как до меня донеслись первые слухи. Сначала это был тихий шепот на рынке, потом – оживленные пересуды в тавернах, а к полудню об этом громогласно орал городской глашатай на центральной площади, зачитывая указ с таким пафосом, будто объявлял о начале новой эры.

Дом Орловых, в приступе внезапной и совершенно несвойственной ему щедрости, объявлял о проведении ежегодного «Турнира Доблести» раньше положенного времени. Спонсорство, организация, призовой фонд – все за их счет. Официальная цель – «укрепление боевого духа городской знати и выявление юных талантов».

Неофициальная, которую я читал между строк пергамента, была гораздо проще и короче: «Найти и унизить Яромира Волкова, не дав ему выбраться из грязи и взять свое, положенное по праву рождения». Это была классическая корпоративная ловушка. Красиво обставленная, с громким названием и якобы благородной целью, но по сути – публичная порка, организованная для одного конкретного сотрудника, который посмел пойти против системы.

Я сидел в кузнице Прохора, наскоро латая свой новенький кожаный доспех под бдительным надзором Варвары, которая критиковала каждый мой стежок с дотошностью старшего инженера, принимающего проект. Контракт с городской стражей уже был в работе. Мы закупились самой лучшей сталью. Горн ревел с удвоенной силой, а старый кузнец, ворча, но с огоньком в глазах, уже начал ковать первую партию гладиусов.

Наш маленький стартап набирал обороты. И, разумеется, конкуренты не могли оставить это без внимания.

– Похоже, наш недавний успех в канализации не остался незамеченным, – прокомментировал я новость, которую принес запыхавшийся подмастерье. – Дмитрий Орлов решил провести внеплановый аудит моих боевых навыков. Причем публичный.

Варвара, закончив проверку закалки очередного клинка, вытерла руки о фартук и скрестила их на груди.

– Думаешь, это из-за тебя?

– Из-за кого больше? Очевидно же, особенно после нашей потасовки у меня дома, что я сделал с ним, с его репутацией. У него другого выхода просто нет, кроме как смыть позор кровью. Смыть кровью своей, либо моей, – уточнил я, затягивая последний узел. – И, судя по его габаритам и уровню интеллекта, он твердо рассчитывает на второй вариант.

Мои слова оказались пророческими. Ближе к вечеру, когда солнце уже начало лениво клониться к закату, окрашивая небо в цвета перезревшего персика, возле кузницы появился он. Дмитрий Орлов. Не один, разумеется. Такие, как он, в одиночку ходят только в туалет, и то не всегда. Его сопровождала свита из нескольких прихлебателей и, конечно же, главная муза этого театра абсурда – Ксения Ростова.

Она стояла чуть позади Дмитрия, само воплощение ледяного аристократического совершенства. На ее лице не было и тени эмоций, но я видел в глубине ее стальных глаз холодное пламя триумфа.

Голову даю на отсечение, что это была ее идея, ее постановка. Она была режиссером этого спектакля, а Дмитрий – всего лишь тупым, но исполнительным актером главной роли.

Дмитрий, расправив плечи, которые и без того едва проходили в дверной проем, остановился в нескольких метрах от входы в кузню. За его спиной потихоньку стали собираться зеваки. Лицо Орлова, все еще носившее следы нашей последней встречи в виде желтоватых синяков, было багровым от натуги и праведного гнева.

– Волков! – прорычал он так, что зазвенели стекла в окнах. – Я слышал, ты возомнил себя героем. Убиваешь крыс в подвалах. Великое достижение!

Я вышел на крыльцо.

– Орлов, какая встреча. Да ты проходи, не стесняйся, чего на улице-то горланить. Только осторожнее, не задень головой притолоку, а то придется вызывать плотника. Ремонт нынче дорог. А насчет крыс ты прав. Очень полезный опыт. Знаешь, они во многом похожи на некоторых аристократов: постоянно друг с другом грызутся, воруют чужое и громко пищат, когда их прижимаешь к стене.

Толпа зевак, собравшаяся у входа в кузницу, сдавленно хихикнула. Лицо Дмитрия потемнело еще больше.

– Я пришел не шутки твои дурацкие слушать! – рявкнул он, выхватывая из ножен меч.

Клинок был богато украшен, но видно же было, что это скорее парадное оружие, чем боевое. Слишком тяжелый, плохо сбалансированный. Типичный продукт для тех, у кого денег больше, чем мозгов.

Он направил меч на меня.

– Я, Дмитрий Орлов, наследник славного рода, публично вызываю тебя, Яромир Волков, на поединок чести на Турнире Доблести! Хватит прятаться за спинами слуг! Выйди на арену и докажи, что ты мужчина, а не трусливый выскочка.

Он сделал театральную паузу, обводя толпу победным взглядом. Ксения за его спиной едва заметно улыбнулась. Дети, ей богу. Но эти ребятишки, черт бы их побрал, загнали меня в неудобное положение. Отказ будет равносилен публичному признанию в трусости. Это перечеркнет все, чего я добился. Наш контракт со стражей, хорошее отношение со стороны Прохора и Вари (хотя Варя, наверно, будет уважать меня в любом случае), моя зарождающаяся репутация – все рассыплется в прах. Я снова стану тем самым «пустышкой» Волковым, посмешищем всего города.

И в этот самый момент перед моими глазами вспыхнуло синее окно, от которого я уже начал отвыкать:

[Получен новый квест: Цена Гордости]

[Тип: Сюжетный, Обязательный]

[Описание: Дмитрий Орлов бросает вам вызов. Отказ от участия в турнире приведет к немедленному снижению вашего статуса. Пора показать, кто здесь настоящий боярин.]

[Цель: Победить Дмитрия Орлова на турнире.]

[Условия: Победить красиво и унизительно. Продемонстрировать полное тактическое и интеллектуальное превосходство.]

[Награда: 5000 золотых, +20 к репутации в городе, Резкое падение репутации дома Орловых, Уникальный навык «Дуэлянт».]

[Штраф за провал: -50 к репутации (статус «Посмешище»), разрыв контракта с Городской Стражей, вечное презрение Прохора, возможна быстрая и болезненная смерть.]

«Ну, Система, – подумал я, – умеешь ты мотивировать. Особенно в части штрафов».

Я посмотрел на напыщенное лицо Дмитрия, на ледяную маску Ксении, на выжидающие взгляды толпы.

Я позволил себе кривую усмешку.

– Дмитрий, Дмитрий… Твое предложение настолько же предсказуемо, насколько и глупо. Ты действительно думаешь, что махание железкой на потеху толпе – это показатель чести? Впрочем, – я картинно вздохнул, – я понимаю твое отчаяние. Когда нет других аргументов, в ход идут кулаки. Хорошо. Я принимаю твой вызов.

По толпе пронесся вздох облегчения и предвкушения. Лицо Дмитрия расплылось в самодовольной ухмылке. Он был уверен в своей победе.

– Но у меня есть одно условие, – добавил я, поднимая палец. – Если я проигрываю, отдаю победителю десять тысяч золотых. Большая сумма, заметь. Если побеждаю я, то забираю Ксению себе в жены. Красавица, хочешь быть моей спутницей до конца своей жизни, а?

Это был удар ниже пояса. Я видел, как Дмитрий на мгновение смешался. Ксения сперва побелела, потом посинела, а после покраснела, как только что вскипевший чайник. Но отступать было поздно. Толпа уже гудела, одобряя мое условие.

Дмитрий посмотрел на Ксению. Она ничем не ответила, только сверлила меня взглядом.

– Идет! – выдавил Дмитрий. – Готовь свои похоронные деньги, Волков! Через четыре дня я выбью из тебя всю дурь на арене!

Он развернулся и пошел прочь, сопровождаемый своей свитой. Ксения бросила на меня последний взгляд – холодный, как лезвие гильотины, и полный предвкушения. Она была уверена, что только что подписала мне смертный приговор.

Я проводил их взглядом и вошел в кузнице. В кузне воцарилась напряженная тишина. Прохор смотрел на меня с откровенным беспокойством.

– Парень, ты что творишь? Он же тебя убьет! Он с детства мечом машет, он здоровый, как бык!

– Быки тоже хорошо смотрятся на вертеле, – отрезал я. – Главное – правильно их приготовить.

Я повернулся к Варваре. Она молчала, но ее взгляд был серьезным и сосредоточенным.

– Четыре дня, – сказала она. – У нас всего четыре дня. Этого мало, чтобы сделать из тебя превосходного фехтовальщика.

– Ты меня уже чему-то научила, – ответил я. – Мне нужно просто победить. Да я и не собираюсь соревноваться с ним в силе или технике. Я буду соревноваться в уме. Но для этого мне понадобится правильный инструмент. Моя шпага готова?

– Уже давно, – ответил Прохор и быстро притащил оружие из мастерской. – Вот.

Я осмотрел шпагу.

– Идеально сбалансированная, это уже хорошо. Но вес… Так, а что по прочности?

Я размахнулся и несколько раз со всей силы ударил клинком по краю наковальни. Клинок загнулся на несколько градусов. Я покачал головой.

– Плохо. Вряд ли выдержит рубящий удар меча.

Прохор стоял, отвесив челюсть.

– Ты чего сделал, ирод?

– Обычная сталь не подойдет, – сказал я. – В бою либо погнется, либо сломается. А это смерти подобно.

– Тогда нам нужна не обычная сталь, – сказала Варвара.

– Верно мыслишь, партнер! Нам нужно что-нибудь одновременно прочное и легкое. Прохор, есть что-то такое на примете?

– Да где ж я тебе такое найду? – вскипел Прохор.

– Не знаю, но нужно что-то придумать.

Все на какое-то время замолчали, обдумывая и подбирая подходящие варианты. Первой заговорила Варвара.

– Отец, может золотая трель?

– Да ты чего, дочка? Легенды же это!

– Ну а вдруг?

– Что за золотая трель? – заинтересовался я. – Поподробнее, пожалуйста.

Прохор крякнул и зачесал бороду:

– Лет пятьдесят назад жил в этих местах кузнец Назар «Золотая Трель».

– Что за прозвище такое?

– Мастером он был искусным, и поэтом вдобавок. Говорят, умел закалять металл в крови огненных саламандр, делая его легким, как перышко, и прочным, как алмаз. Правда, жадным был до невозможности. Все подмастерье выгнал – боялся, что его секрет другим кузнецам выдадут. Потому все делал сам, ну и сдох от такой работы. В кузне ведь одному не справиться. Помощники нужны.

– Так вот же, – радостно воскликнул я, – решение.

– Так это легенда, дурень! Где ты тут огненных саламандр-то видал, а? Выдумщик Назар этот был, прям как ты. Тень на плетень нагонял, легко верующим всякую дурость про то, что закалку стали в крови делает, всучивал, а они верили. Брехня все это!

– Но проверить все же стоит. Как говорится, чем черт не шутит. Может и реально такое было. А где его кузня?

– В пещере в одной, к югу отсюда. Добираться часа два пешком.

На следующее утро, когда первые лучи солнца едва коснулись городских крыш, мы с Варей уже были готовы. Наша подготовка к «небольшому путешествию» напоминала сборы в командировку в особо опасный регион, где дресс-код включает в себя броню, а в перечень командировочных расходов входит покупка лечебный зелий.

Я перепроверил свой походный набор: фляга с водой, пара мотков веревки, огниво, несколько метательных ножей, которые Варя сделала для меня, и, конечно, мой новый фальшион, уже успевший познакомиться с крысиной кровью. Он висел за спиной рядом, создавая ощущение приятной, смертоносной тяжести. Варя, как всегда практичная до мозга костей, взяла с собой свой верный молот, фальшион, большой мешок для потенциальных находок и сверток с вяленым мясом и хлебом.

– Командировочные расходы учтены? – спросил я, затягивая последний ремень на доспехе. – Надеюсь, суточные в этом мире выплачивают не только обещаниями светлого будущего. Ладно, если найдем что-то ценное – считай, что получили премию. Если нет – это будет неоплачиваемая стажировка по специальности «археолог-любитель».

Варя хмыкнула, не поняв моей шутки. Перекинула через плечо тяжелый мешок и вышла из кузни. Я подумал, что было бы неплохо познакомить Варвару с особенностями нашего мира. Может хотя бы тогда я не буду выглядеть глупо из-за своих шуток.

Два часа пути от города превратились в наглядную лекцию по местной флоре и фауне с элементами экстремального туризма. Тропинка, поначалу широкая и утоптанная, быстро превратилась в едва заметный след, вьющийся среди гигантских папоротников и деревьев, чьи кроны сплетались так плотно, что превращали день в сумрак. Воздух стал влажным и густым, пах прелой листвой, сырой землей и чем-то пряным и незнакомым.

– Какая-то у вас тут система навигации недружелюбная, – проворчал я, уворачиваясь от хлестнувшей по лицу ветки. – Ни указателей, ни GPS, ни даже завалящего мха на северной стороне деревьев. Полное отсутствие заботы о пользователе. Я бы на месте местных властей задумался об улучшении юзабилити туристических маршрутов.

– Местные власти предпочитают, чтобы чужаки не совали нос куда не следует, – спокойно ответила Варя, легко перепрыгивая через поваленное дерево. – А мох здесь растет со всех сторон одинаково. Так что ориентируйся по солнцу. Если, конечно, сможешь его разглядеть.

Она двигалась по лесу с уверенностью и грацией, которые я мог бы сравнить разве что с работой идеально отлаженного механизма. Каждый ее шаг был выверен, каждое движение – экономно и эффективно. Я же, дитя асфальта и кондиционеров, чувствовал себя как старый системный блок, который вынесли на природу и пытаются запустить от солнечной батареи. Я постоянно спотыкался о корни, цеплялся доспехом за ветки и с подозрением косился на каждый шорох в кустах.

Наконец, когда я уже начал всерьез подумывать о необходимости внедрения системы KPI для оценки эффективности пеших прогулок, Варя остановилась.

– Пришли.

Я выглянул из-за ее плеча. Мы стояли на краю небольшого ущелья, на дне которого журчал ручей. Противоположный склон представлял собой почти отвесную скалу, поросшую цепкими кустарниками.

– И где тут кузница? – спросил я, оглядываясь. – Я не вижу ни вывески, ни парковки для клиентов. Назар был явно не силен в маркетинге.

Варя указала на неприметную расщелину в скале, почти полностью скрытую за завесой дикого плюща.

– Там. Вход обвалился много лет назад. Но если знать, где искать…

Спуск в ущелье и переправа через ручей заняли еще минут двадцать. У самого входа в пещеру стало понятно, что Прохор был прав – проход был завален огромными валунами. Осталась лишь узкая щель, в которую едва мог протиснуться один человек.

– Техника безопасности на нуле, – прокомментировал я, заглядывая в темный лаз. – Ни аварийного выхода, ни плана эвакуации. Если что, будем выбираться методом экстренного форматирования.

– Просто лезь, – вздохнула Варя, подталкивая меня в спину.

Ох, этот турнир действует мне на нервы. Начинаю шутить к месту и не к месту. Зараза!

Внутри пещеры царил мрак и холод. Воздух был спертым, тяжелым, с отчетливым запахом застарелой сажи, ржавчины и сырого камня. Я зажег факел. Дрожащий свет выхватил из темноты просторный, неправильной формы зал. Это и была кузница Назара.

Глава 12. Кровь огненных саламандр. Часть 2

Зрелище было одновременно величественным и удручающим. В центре зала стояла огромная каменная наковальня, покрытая сетью трещин, словно лицо древнего старика. Рядом – давно остывший горн, похожий на разинутую пасть мифического чудовища. Мехи, некогда качавшие воздух в его нутро, истлели, оставив после себя лишь кучу кожаной трухи и почерневшие деревянные рамы.

Повсюду валялись инструменты: ржавые молоты, сломанные клещи, сточенные донельзя напильники. Было видно, что здесь побывали мародеры. Все, что представляло хоть какую-то ценность – медные детали, остатки хорошей стали, целые инструменты – было унесено. Остался лишь хлам, мусор, призрак былого величия. Это напоминало мне офис обанкротившейся компании: вся техника вывезена, мебель сломана, и только на полу валяются никому не нужные скрепки и старые отчеты.

– Ловить тут, похоже, реально нечего, – сказал я, пнув ногой проржавевшее ведро.

Варя не ответила. Она медленно обходила пещеру, внимательно осматривая каждый уголок своим цепким, профессиональным взглядом.

– Он был одержим, – наконец сказала она тихо, проводя рукой по холодной поверхности наковальни. – Смотри.

Я подошел. Она указала на едва заметные, вырезанные на камне символы. Это были не руны, а сложные, переплетающиеся диаграммы, похожие на алхимические формулы или инженерные чертежи.

– Он не просто ковал, – продолжала Варя. – Он экспериментировал. Пытался создать что-то новое. Что-то совершенное.

Мы провели в пещере еще около часа, методично прочесывая каждый метр. Результат был нулевым. Никаких тайников, никаких секретных записей, ничего, что могло бы пролить свет на секрет «золотой трели». Казалось, Прохор был прав, и вся эта история – лишь красивая легенда, рожденная завистью и восхищением.

– Ладно, пора сворачивать эту бесперспективную затею, – сказал я, упирая руки в бока. – Проект признан провальным. Возвращаемся обрат, буду писать отчет о зря потраченных ресурсах.

Я уже направился к выходу, когда Варя окликнула меня.

– Яромир, постой. Посмотри сюда.

Она стояла в самой дальней и темной части пещеры, куда едва добирался свет моего факела. Я подошел и увидел то, на что она указывала.

Вдоль стены стояли три большие, выдолбленные прямо в камне ванны, соединенные между собой системой желобов, тоже вырезанных в полу. Они были похожи на часть какого-то странного производственного цикла.

– Что это? Для закалки? – предположил я.

– Слишком большие, – покачала головой Варя. – И форма странная.

Она провела пальцем по внутренней стенке одной из ванн. На пальце остался рыжий, порошкообразный налет.

– Что-то странное, – повторила она, поднося палец к носу. – Не пахнет ничем. Похоже на ржавчину, но… не совсем. Может остатки крови?

В этот момент мой внутренний инженер, дремавший под слоями сарказма, проснулся и потребовал данных для анализа.

– Дай-ка сюда.

Я взял щепотку рыжего порошка и растер его между пальцами. Он был сухим, мелкодисперсным, как мука тонкого помола.

«Анализ,» – мысленно скомандовал я.

Перед глазами всплыло знакомое синее окно.

[Анализ…]

[Обнаружено высохшее осадочное вещество. Состав:

Оксид железа (III) (Fe₂O₃) – 78% (впросторечии – ржавчина).

Порошок магния (Mg) – 15%.

Сульфид сурьмы (Sb₂S₃) – 5%.

Следовые элементы (кремний, фосфор) – 2%.]

[Примечание: Данная смесь при нагревании до температуры ~2500 °C вступает в экзотермическую реакцию (термитная реакция), выделяя огромное количество тепла и образуя жидкое железо и оксид магния. В присутствии углерода (уголь) и сульфида сурьмы может выступать в качестве легирующей добавки, придающей стали экстремальную твердость и легкость за счет формирования мелкокристаллической структуры.]

Я несколько секунд молча смотрел на системное сообщение, и в моей голове разрозненные куски пазла начали складываться в единую, гениально простую картину. Я чуть не рассмеялся в голос.

– Варя, – сказал я, и в моем голосе зазвенел чистый восторг. – Этот Назар был не просто кузнецом. Он был гением! Чертовым гением!

– О чем ты? – она непонимающе смотрела на меня.

– «Кровь огненных саламандр»! – выдохнул я. – Какая гениальная метафора! Это же просто маркетинговый ход высшего уровня! Создать легенду, чтобы скрыть технологию!

Я указал на ванны.

– Здесь он не хранил кровь. Он готовил смесь! Это не ржавчина. Точнее, не только ржавчина. Это смесь нескольких минералов. Он измельчал их, смешивал здесь в определенных пропорциях. А потом добавлял эту смесь прямо в расплавленный металл в тигле! При огромной температуре эта дрянь вступала в реакцию, выжигала примеси и меняла саму структуру стали на молекулярном уровне! Он не использовал магию, Варя. Он использовал химию! Чистую, незамутненную, гениальную химию!

Варя смотрела на меня, потом на рыжий порошок, и я видел, как в ее глазах загорается огонь понимания. Она, с ее инженерным мышлением, мгновенно уловила суть.

– Значит… если мы соберем этот порошок…

– …мы сможем повторить его технологию! – закончил я. – У нас будет самая легкая и прочная сталь в городе! Дмитрий Орлов со своим тяжеленным дрыном будет выглядеть как пещерный человек с дубиной против солдата со штурмовой винтовкой!

Не теряя ни секунды, мы принялись за работу. Мы выскребали драгоценный рыжий порошок со стенок всех трех ванн, ссыпая его в мешок, который принесла Варя. Работа была грязной, пыльной, но мы трудились с азартом золотоискателей, наткнувшихся на богатую жилу. Набралось порядочно, почти полный мешок.

– Отлично! – сказал я, завязывая мешок. – Миссия выполнена. Пора возвращаться и приступать к НИОКР.

Варя вопросительно уставилась на меня.

– Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы, – начал я, но махнул рукой. – Ладно, забудь. Этой из прошлой жизни. Вернемся, я тебе потом все расскажу. Будет увлекательно.

Мы уже собрались уходить, предвкушая триумф. Я поднял факел повыше, чтобы осветить дорогу к выходу. И в этот момент свет выхватил из темноты движение.

Что-то скользнуло по стене пещеры. Не тень. Что-то материальное.

Я замер, вглядываясь во мрак.

– Варя, тихо, – прошептал я.

Она тоже замерла, ее рука легла на рукоять фальшиона.

И тут мы их увидели.

Они отлепились от стен. Десятки. Они были частью камня, мимикрировали под него настолько идеально, что мы их просто не заметили. Это были существа, похожие на больших и уродливых гекконов, но их кожа была не гладкой, а состояла из множества каменных чешуек, которые в точности повторяли цвет и текстуру стен пещеры. Их глаза – маленькие, черные бусинки без век – моргнули одновременно, отражая свет факела. Они не издавали ни звука. Они просто смотрели на нас.

– Кажется, – прошептал я, медленно пятясь назад, – мы потревожили местный совет директоров. И им не понравилось наше внеплановое вторжение на их территорию.

[Анализ]

[Скальный Ползун (Стайная особь).

Уровень: 10.

Тип: Литофаг (камнеед).

Особенности: Каменная броня (высокая защита от рубящих ударов), идеальная мимикрия, атака стаей, кислотная слюна (разъедает металл и плоть).]

[Статус: Раздражены. Считают собранный вами минеральный порошок своей пищей.]

– Они едят этот порошок, – выдохнул я. – Мы только что украли их годовой запас провизии.

И в этот момент тишина взорвалась.

Сотни маленьких лапок с острыми когтями заскребли по камню. Это был звук, похожий на шелест гравия, только в тысячу раз громче и зловещее. Твари сорвались со стен и потолка, устремляясь к нам со всех сторон. Это была живая, серая лавина, жаждущая вернуть свое.

– К бою! – рявкнула Варя, и ее голос эхом отразился от стен.

Она встала спиной ко мне, прикрывая один сектор, я – другой. Мы оказались в центре живого, скрежещущего водоворота.

Первая тварь прыгнула на меня. Я встретил ее ударом фальшиона. Раздался оглушительный скрежет, будто я ударил по булыжнику. Клинок соскользнул с ее каменной спины, высекая сноп искр.

[Атака неэффективна! Броня цели слишком высока.]

Тварь приземлилась на пол и тут же плюнула в меня струей зеленоватой, шипящей жидкости. Я едва успел отскочить. Там, куда попала кислота, камень зашипел и пошел пузырями.

– Они плюются! Не подставляйся! – крикнул я.

Варя не нуждалась в предупреждении. Она не пыталась рубить. Она использовала свой молот. Мощный удар обрушился на ближайшего ползуна. Раздался оглушительный треск, и тварь разлетелась на куски, как глиняный горшок.

– Бей! Не руби! – крикнула она мне.

Я понял. Против их брони нужен был дробящий урон. Но чем бить? Ай, да ладно, попытка не пытка. Я перехватил фальшион и, используя его как дубину, плашмя ударил по голове ближайшей твари. Это было неуклюже и ни капельки неэффективно.

Ползун уставился на меня, повертел головой, разглядывая, потом зашипел и прыгнул. Я едва успел увернуться. И тут какой-то мысленный импульс внутри меня что-то сделал. Я не понял, что именно, но через секунду почувствовал в левой руке что-то тяжелое. Я посмотрел вниз.

В руке у меня был молот. Черный, с короткой ручкой. Выскочило сообщение:

[Внимание! Задействован ресурс Стража. Доступен новый вид оружия – сверкающий молот]

А вот это уже реально полезный бонус, партнер. Вовремя!

Ползун развернулся, пробуксовал на месте и снова прыгнул на меня. Я размахнулся своим новеньким молотом и размозжил ему голову. Тело отлетело в сторону и разбилось о камни. Я посмотрел на молот, ухмыльнулся и кинулся на следующую тварь.

Мы дрались, как берсерки. Вокруг нас росла гора из обломков каменных тел. Но их было слишком много. На каждого убитого приходило трое новых. Они лезли со стен, с потолка, из темных щелей. Одна из тварей умудрилась запрыгнуть Варе на спину, вцепившись когтями в ее кожаный доспех. Она взревела от ярости и боли, с размаху впечатав себя спиной в стену пещеры, раздавив нападавшего.

Я отбивался, отступая к центру зала. Мои руки гудели от напряжения, легкие горели. Я видел, что и Варя выдыхается. Это была битва на истощение, и мы ее проигрывали.

И тут из самой большой расщелины в дальней стене показалась она. По-видимому, их мамаша.

Она была в три раза больше остальных. Ее каменная шкура была темнее, почти черной, и испещрена кристаллическими наростами, которые тускло мерцали в свете факела. Она не ползла. Она шла, тяжело переставляя толстые, короткие лапы. И когда она открыла пасть, чтобы издать шипящий рык, мы увидели, что внутри все светится тусклым, оранжевым светом, словно в ее глотке тлели угли.

Остальные ползуны, увидев мамашку, отступили на шаг, образовав вокруг нас смертельное кольцо. Они ждали.

Матка медленно пошла на нас.

– План есть, гений? – прорычала Варя, тяжело дыша и не сводя глаз с монстра.

– Есть один, – ответил я, лихорадочно соображая. – Рискованный, идиотский и, скорее всего, приведет к нашей гибели. Но других вариантов в нашем бизнес-кейсе не прописано.

Я посмотрел на огромный горн в центре пещеры.

– Помнишь, я говорил про экзотермическую реакцию? Про огромную температуру?

Варя непонимающе посмотрела на меня.

– Ты же не…

– Именно! – я сорвал с плеча мешок с драгоценным рыжим порошком. – Отступаем к горну! Живо!

Мы рванулись назад, прорубаясь через кольцо окружения. Твари с новой силой бросились на нас, пытаясь остановить. Варя шла впереди, работая молотом как тараном, расчищая путь. Я прикрывал тыл, отмахиваясь от самых назойливых.

Мы добежали до горна. Я запрыгнул на его холодное каменное основание.

– Варя, задержи их! Дай мне десять секунд!

Она молча кивнула и встала перед горном, приняв на себя всю ярость стаи. Она была как скала, о которую разбивались волны серого, каменного прибоя.

Я развязал мешок. Мамашка ползунов была уже в нескольких метрах от Вари, открывая свою светящуюся пасть и намереваясь ее проглотить.

Я бросил несколько больших горстей порошка в холодное жерло горна. Затем достал огниво.

– Надеюсь, это сработает, – пробормотал я, высекая искру.

Искра упала в рыжую пыль.

Секунду ничего не происходило. А потом жерло горна вспыхнуло.

Это был не огонь. Это был столб слепящего, белого света, который ударил в потолок пещеры. Я едва успел прыгнуть за горн, по пути крикнув Варе, сделать то же самое.

Беззвучный взрыв, который на мгновение выжег все тени. Температура в пещере подскочила так резко, что воздух затрещал. Каменные стены горна раскалились докрасна за долю секунды. Волна нестерпимого жара ударила во все стороны, как от взрыва небольшой тактической бомбы.

Ползуны, оказавшиеся ближе всего к горну, вспыхнули. Остальные, ослепленные и обожженные, с визгом бросились врассыпную, пытаясь укрыться в щелях.

Мамашка ползунов взревела от боли и ярости. Жар опалил ее каменную шкуру, кристаллы на ее спине потрескались. Она затрясла головой и стала лапой стирать с морды расплавленные брызги.

– Варя! – крикнул я.

Она отозвалась не сразу, и я уж было подумал, что взрыв зацепил ее.

– Я тут! – крикнула она и высунулась с другой стороны горна. – Что ты сделал?

– Ты видела это, да? Это же какая сила…Так, напомни, сказать твоему отцу, чтобы он аккуратнее обращался с этой штукой, а то весь город спалим к чертям собачьим. Все, бежим!

Я схватил Варю за руку и потащил ее прочь.

Мы неслись к выходу, перепрыгивая через обугленные тела тварей. За спиной раздавался рев и грохот – ослепшая матка крушила все на своем пути.

Мы выскочили из пещеры, едва не скатившись кубарем в ущелье. Свежий лесной воздух после раскаленного ада пещеры показался ледяным.

Я обернулся. Из расщелины, откуда мы только что выбежали, вырвался клуб перегретого пара и повалил густой черный дым. А затем раздался оглушительный треск.

Свод пещеры не выдержал резкого перепада температур. С оглушительным грохотом тонны камня обрушились вниз, навсегда погребая под собой древнюю кузницу, остатки стаи скальных ползунов и их разъяренную маманьку. Вход, через который мы выбрались, исчез. Его больше не было.

Мы стояли на краю ущелья, грязные, обожженные, покрытые сажей и кровью, тяжело дыша. В руках я сжимал мешок, в котором осталось чуть меньше половины драгоценного рыжего порошка. Учитывая мощь этой смеси ее хватит на пару месяцев точно, а дальше что-нибудь придумаем.

– Ну что, – выдохнул я, пытаясь отдышаться. – Тимбилдинг прошел успешно. Команда сплотилась, цели достигнуты, производственные мощности противника уничтожены, а наши, напротив, планируются увеличиваться. Правда, мы чуть не угробили и себя, и сырьевую базу, но это уже детали.

Варя, опершись руками о колени, медленно подняла на меня глаза. В них не было ни страха, ни злости. Только усталость и… что-то еще. Что-то похожее на мрачное восхищение.

– Ты, – прохрипела она, – просто неисправимо…абсолютно…сумасшедший.

Я усмехнулся, но усмешка застыла у меня на губах. Взгляд упал на мешочек с порошком в руке. Он… светился. Несильно, едва заметно при дневном свете, но он определенно испускал слабое, пульсирующее оранжевое свечение. И он был теплым. Даже горячим.

– Варя… – начал я, – а эта штука должна светиться?

Она выпрямилась и посмотрела на мешок. Ее брови сошлись на переносице.

– Не думаю.

Рука с мешком начала вибрировать. Сначала слабо, потом все сильнее и сильнее. Пульсирующее оранжевое свечение стало красноватым. И я вдруг отчетливо различил пощелкивание внутри мешочка…щелк-щелк, щелк-щелк… прямо как тогда, когда я поджигал порошок в горне.

– Вот зараза!

Глава 13. Аристократический гамбит

– Не нравится мне это, – проговорила Варя, отступая.

– Эй, ты куда?

– Брось его! Он сейчас взорвется.

– Черта с два! Мы не для того сюда перлись и рисковали жизнями, чтобы вот так просто от этого избавиться, – отрезал я. – Скорее всего, из-за взрыва, когда поднялась температура, запустилась цепная реакция. Нужно его как-то остудить.

Я лихорадочно стал искать вокруг себя хоть что-то. Может камни? Нет, они сами от солнца нагрелись так, что яйца можно жарить. Тогда ручей? Но он внизу, и бросать в него мешок не самая лучшая идея – течение попросту унесет его, а потом ищи-свищи. Тем временем тепло от мешка стало уже не просто ощутимым, а едва не обжигало. Нужно было срочно что-то придумать.

– Страж, – крикнул я, – давай же, помоги еще раз. Если я тут помру, нашей сделке придет конец, а значит и твоей свободе тоже. Ну же!

– Яромир, – прохрипела Варя, – брось его! Быстро! Брось или я сама его из твоей руки вышибу!

– Варя, стой! Подожди…Ну же, Страж, давай!

Ничего не происходило. Жар от мешка стал невыносимо обжигающим.

– Ну, все, – вскричала Варя, – хватит, – и прыгнула ко мне.

Эта чертова горстка порошка далась нам с неимоверным трудом. Да я чуть последние волосы на заднице не спалил из-за нее. И вот так просто сейчас все бросить? Неа, ни за что. Этот порошок мой единственный шанс сохранить и преумножить то, что у меня сейчас есть. Не будет его, и всем моим планам конец.

И я сделал то, что не могла ожидать не только Варя, но и я сам. Я прыгнул в ручей. Прямо в воду. С двадцатиметровой высоты.

Мир вокруг сжался в точку: небо, солнце, скалы – все слилось в размазанную ленту. Свободное падение длилось вечность, воздух свистел в ушах, тело стало невесомым, а внутри все сжалось – страх, паника. И вдруг мне что-то перехотелось прыгать. Но было уже поздно. Я летел вниз как булыжник.

Удар об воду оказался оглушительным и беспощадным. Меня швырнуло, будто гигантская ледяная ладонь вмазала спине. Воздух вырвало из легких. Холод мгновенно сковал тело. Я едва успел вдохнуть, прежде чем течение подхватило меня и понесло вниз по потоку.

Река несла меня как мусор в стоке, водоворот кружил, переворачивая, ударяя о скрытые под водой камни. Было больно. Невыносимо больно. Но мешочек я не отпускал – сжимал в руке, как последнюю спасительную соломинку.

Вдруг что-то твердое ударило по боку – камень, торчащий из воды, как зуб дракона. Я вцепился в него обеими руками. Течение яростно рвало меня прочь, волны били в лицо, вода заливала глаза и рот. Но я повис на камне, как рак-отшельник.

Рука дрожала от напряжения, тело ломило от удара и холода. Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре на краю самого близкого ко мне уступа показалось лицо Вари.

Она шарила глазами в поисках меня, наконец, нашла. Что-то крикнула, на мгновение скрылась, а потом я увидел, как в мою сторону летит веревка. Понадобилось четыре попытки, чтобы ухватиться за нее. На четвертый раз я все-таки смог схватить ее конец, обмотать вокруг руки, и Варя стала быстро меня тянуть. Когда до берега осталось буквально пару метров, Варя прыгнула, уцепилась за мою рубашку и вытянула на землю.

– Идиот! – вскричала она, падая на колени рядом. – Безмозглый дурак! Полоумный! Да как тебе такое в голову пришло?! Ты же… ты же…

– Да-да, – заговорил я, откашливаясь, – я тебя тоже очень сильно люблю, Варечка. О-о, черт, я, кажется, лодыжку подвернул и ребра поломал.

Она отвесила мне звонкий подзатыльник. И не успел я до конца прийти в себя как появилось сообщение:

[Вам доступно новое снаряжение – межпространственное хранилище]

[Описание: В хранилище вы можете скрыть важные вещи. В следующий раз для его открытия поднимите большой палец вверх на правой руке]

И тут же рядом со мной образовалось что-то вроде небольшой черной дыры. Я стоял на коленях, хлопая глазами. И как это понимать, черт подери?

– Твою мать! – взревел я, все еще отплевываясь от воды. – А раньше так нельзя было? Я чуть шею себе не сломал, пока прыгал…Ой-ой-ой, нога…

Судорога свела ногу. Я сжал зубы.

– Придушил бы, честное слово!

– Все нормально?

– Да все просто замечательно!

Я стал растирать ногу. Икроножная мышца жутко задубела. Пришлось изрядно ее промассажировать, чтобы снять спазм. Минут через десять все, наконец, прошло. Я с трудом, но поднялся. Посмотрел на себя. Вся одежда была насквозь мокрая и жутко холодная. Потом проверил мешочек. Он тоже был мокрым и холодным. Я посмотрел на черную дыру, а потом бросил в нее мешочек. Она тут же всосала его и захлопнулась. Выскочило сообщение:

[В хранилище положена одна вещь – мешочек с порошком. Осталось 3 свободных слота]

– Ладно, давай, Варя, возвращаться в город. По пути костер разведем. Согреться надо.

И мы

Следующие несколько дней превратились в один сплошной мозговой штурм и тренировку. Пока Прохор, получив «кровь огненной саламандры», колдовал у горна, создавая мой идеальный «инструмент», я не тратил время зря.

Я не пытался стать великим мечником. Это было бы так же глупо, как пытаться выучить новый язык программирования за ночь до сдачи проекта. Вместо этого я занялся тем, что умел лучше всего: анализом противника.

Каждый день я отправлялся на тренировочную площадку Орловых, прячась в тени деревьев, и часами наблюдал за Дмитрием. Он обожал демонстрировать свою силу. Каждый его удар был мощным, сокрушительным. Он рубил манекены в щепки, оставлял глубокие борозды в земле. И с каждым днем я видел все больше.

Я изучал его, как программист изучает чужой кривой код, – полный избыточных команд, без оптимизации, с кучей уязвимостей. Его стиль был агрессивным, силовым, но до смешного прямолинейным. Он всегда атаковал справа налево. После каждого сильного замаха ему требовалась доля секунды, чтобы восстановить равновесие. Он совершенно не защищал ноги. Его работа ног была ужасной – он переступал, а не скользил. Он был не бойцом, а машиной, запрограммированной на одно-единственное действие: «Бить сильно». В его действиях не было тактики, не было мысли. Только животная ярость и уверенность в собственной мощи.

Я составлял в уме его психофизический портрет. «Сильные стороны: физическая мощь, агрессия. Слабые стороны: низкая выносливость, отсутствие тактики, вспыльчивость, завышенное ЧСВ. Уязвимости: легко поддается на провокации, теряет концентрацию при неудаче, предсказуем».

Это была не просто тренировка. Это был сбор данных для составления технического задания на победу. И первое, что я сделал по окончании наблюдений – вложил все очки характеристик в развитие выносливости и ловкости, а очки навыков потратил на развитие владения холодным оружием.

За два дня до турнира Прохор вручила мне шпагу. Она была произведением искусства. Легкая, почти невесомая, она лежала в руке как влитая. Тонкий клинок из темной, матовой стали отливал красноватым на свету, а сложная гарда надежно защищала кисть. Я сделал несколько пробных выпадов. Шпага пела в воздухе.

– Идеально, – выдохнул я. – Это не оружие. Это скальпель. Прохор, мое почтение тебе! Ты мастер из мастеров.

Прохор от моих слов весь зацвел.

– Это еще что, – сказал он, улыбаясь, – с этим порошком я еще не такие клинки сделаю. Обзавидуются все!

Оставшиеся дни я провел вместе с Варей, изучая азы фехтования. Благодаря правильно распределенным очкам характеристик и навыков, я стал двигать куда увереннее и проворнее, движения давались легче, удары были точнее. В сражениях с чудищами я по большей части выезжал на везении и плюшках Стража, да и сами монстры особым разумом не отличались. И хоть Орлов тоже был не семь пядей во лбу, но он имел хоть какие-то зачатки разума, а потому был опаснее. Нужно было как следует подготовиться.

Арена была забита до отказа. Яркие знамена знатных родов трепетали на ветру, создавая пестрое, живое полотно. Воздух гудел от тысяч голосов, смеха, криков торговцев, продававших пиво и жареные колбаски.

На почетной трибуне, под расшитым золотом навесом, восседала вся городская знать. Я видел отца Дмитрия, боярина Орлова, – грузного, самодовольного мужчину с лицом, красным от вина и гордости за сына. А рядом с ним, словно ледяная королева, сидела Ксения. Она была в платье цвета индиго, которое подчеркивало бледность ее кожи, и с ее губ не сходила легкая, предвкушающая улыбка. Она смотрела на арену, как на эшафот, ожидая моей казни.

Я стоял у выхода на арену, одетый в свой верный кожаный доспех, который уже стал мне второй кожей. Шпага висела на поясе. Я был спокоен.

Это было не спокойствие воина, а спокойствие проектного менеджера, который досконально изучил все риски, подготовил план «Б», «В», «Г», и теперь просто ждал начала презентации, зная, что все подводные камни учтены и известны.

Над ареной разнесся усиленный магией голос глашатая. Он сидел на высоком помосте, одетый в лиловый бархат, и явно получал от своей работы неземное удовольствие. Голос у него был зычным и пафосным, как у специалиста по тимбилдингу, пытающегося заставить унылых айтишников прыгать в мешках.

– Дамы и господа! Бояре и боярыни! Почтенные граждане! Дом Орловых приветствует вас на ежегодном Турнире Доблести! Сегодня мы увидим битвы лучших воинов нашего города! Четырнадцать смельчаков сойдутся в поединках чести, и лишь один будет провозглашен чемпионом!

Толпа взревела. Я мысленно хмыкнул. Четырнадцать участников. Классический тендер с заранее известным победителем. Остальные тринадцать – просто массовка, создающая видимость конкуренции. Вот тебе и вся «щедрость и доблесть».

Глашатай перечислял имена, и после каждого толпа одобрительно гудела. Я слушал вполуха, пытаясь унять легкий мандраж. Это было не то же самое, что драться с безмозглым монстром в темном подземелье. Там все было просто: ты или он. Здесь же на тебя смотрели тысячи глаз. Каждый твой шаг, каждый удар, каждое неловкое движение будет оценено, обсуждено и обсосано в каждой таверне этого города. Это был не просто бой. Это была презентация проекта под названием «Яромир Волков». И от ее успеха зависело, получу ли я инвестиции в виде уважения и признания, или мой проект будет с позором закрыт.

– А теперь, встречайте первую пару бойцов! – глашатай сделал драматическую паузу, и толпа замерла в предвкушении. – С одной стороны арены – гордость своего рода, молодой лев, чья сила сравнима с мощью самого Перуна! Дмитрий Орлов!

Трибуны взревели так, будто им только что объявили о пожизненном освобождении от налогов. На арену вышел Дмитрий. Он был в сверкающих стальных латах, отполированных до зеркального блеска, с фамильным гербом Орловых – парящим орлом – на груди. В руке он небрежно держал массивный полуторный меч. Он выглядел как ожившая иллюстрация из детской книжки про богатырей. Мощный, самоуверенный, и, судя по выражению лица, не обремененный излишней рефлексией.

– Его противник! – продолжал глашатай, когда овации немного стихли. – Опытный воин, чье имя внушает уважение! Боярич Всеволод Гремин!

Из противоположного выхода на арену вышел второй участник. Гремин был старше Орлова лет на десять, коренастый, с жестким, обветренным лицом и короткими русыми волосами. Он был одет в простую кольчугу поверх стеганого поддоспешника. В одной руке он держал щит, в другой – длинную боевую секиру, оружие серьезное, требующее сноровки. Он не красовался перед толпой, а сразу принял боевую стойку, внимательно изучая своего противника. Типичный старший специалист, который пришел делать свою работу, а не участвовать в корпоративной клоунаде.

Прозвучал гонг.

Бой начался без разведки. Орлов, издав боевой клич, который должен был, по-видимому, деморализовать противника, бросился вперед. Он несся как таран, занеся свой огромный меч для сокрушительного удара сверху. Классическая атака «в лоб», без изысков.

Гремин был готов. Он не стал принимать удар на щит или пытаться парировать. Он сделал короткий шаг в сторону, пропуская несущуюся тушу мимо себя. Лезвие меча Орлова со скрежетом врезалось в песок арены, подняв небольшой фонтанчик. Дмитрий на мгновение потерял равновесие, открыв спину.

Всеволод не упустил момент. Древко его секиры молниеносно метнулось вперед, но не лезвием, а почему-то обухом. Глухой удар пришелся Орлову точно по шлему. Звук был таким, будто по пустому котлу ударили молотом. Дмитрий пошатнулся, его повело в сторону. Толпа ахнула.

Казалось, это начало конца для фаворита. Любой другой на месте Гремина попытался бы развить успех, добить оглушенного противника. Но Всеволод почему-то отступил на пару шагов. И тогда я полностью удостоверился в том, что сегодняшний турнир – полнейшая постановка с заранее известным исходом.

Всеволод выдерживал дистанцию и приготовился к следующей атаке. И это была его ошибка.

Орлов зарычал. Не как человек, а как разъяренный медведь. Удар по голове, кажется, не столько оглушил его, сколько отключил последние остатки тактического мышления, переведя его в режим берсерка. Он вырвал меч из песка и, не обращая внимания на звенящую голову, снова бросился на Гремина.

На этот раз это была не одна атака, а целая серия. Он молотил мечом без остановки, вкладывая в каждый удар всю свою чудовищную силу. Удар справа, удар слева, рубящий, колющий. Он не целился. Он просто создавал вокруг себя зону тотального разрушения.

Гремин отступал, умело парируя удары древком секиры. Искры летели во все стороны. Орлов давил, не давая ему ни секунды передышки. Это была битва грубой силы против выверенной техники, и сила начала побеждать. Древко секиры затрещало под очередным ударом. На нем появилась глубокая зазубрина.

Я наблюдал за боем с холодным интересом аналитика. Орлов был предсказуем до зевоты. Все его атаки шли по одной и той же траектории. Он совершенно не работал ногами, полагаясь лишь на силу рук и плеч. Но этой силы было так много, что она просто ломала любую защиту. Это был не поединок, а стресс-тест. И оборудование Гремина начало отказывать.

Всеволод понял, что дальше отступать нельзя. Он сделал отчаянную попытку перехватить инициативу. Он заблокировал очередной удар Орлова, связав их оружие, и попытался ударить его ногой в колено. Но Дмитрий, казалось, был высечен из камня. Он устоял, а затем, напрягшись, просто отшвырнул Гремина вместе с его секирой.

Всеволод отлетел на пару метров и упал на спину. Секира выпала из его рук. Он попытался вскочить, но было поздно. Орлов был уже над ним. Он с силой пнул лежащего противника ногой в грудь, выбивая из легких остатки воздуха, а затем поставил свой окованный сапог ему на горло.

– Сдаешься? – прорычал он, тяжело дыша.

Гремин захрипел и несколько раз хлопнул ладонью по песку.

Гонг. Бой был окончен.

Орлов убрал ногу, победно вскинул меч и взревел, обращаясь к трибунам. Толпа ответила ему таким же восторженным ревом. Он победил. Грубо, некрасиво, но убедительно. Он прошел в следующий тур.

Я проводил его взглядом. Ничего нового. Мои первоначальные выводы подтвердились. Его операционная система была простой и надежной, как MS-DOS, но с таким же полным отсутствием гибкости. Главное – не дать ему запустить его единственный исполняемый файл под названием «».

– Следующая пара! – объявил глашатай, пока слуги уводили с арены побитого Гремина. – С одной стороны – молодой и дерзкий Святослав Лисицын! А с другой… последний из рода Волковых, Яромир Волков!

Толпа на мгновение затихла, а потом загудела, перешептываясь. Мое имя было известно всем, но не как имя воина, а как синоним упадка и забвения. Я видел на лицах людей любопытство, смешанное с презрением и жалостью. Ксения на трибуне подалась вперед, ее губы изогнулись в хищной усмешке. Вот он, момент, которого она ждала.

Я вышел на арену. Солнце ударило в глаза. Я не стал кланяться трибунам или принимать картинные позы. Я просто прошел на свою половину поля и остановился, спокойно ожидая противника.

Святослав Лисицын был моей полной противоположностью. Худощавый, гибкий, с тонкими чертами лица и самодовольной ухмылкой, которая, казалось, никогда не сходила с его губ. Он был одет в легкий кожаный колет, не сковывающий движений, а в руке он держал тонкую, изящную саблю. Он двигался легко, почти танцуя. Типичный «эффективный менеджер» из отдела продаж, который уверен, что может обаять кого угодно и продать снег эскимосам.

Он остановился в десяти шагах от меня, окинув меня презрительным взглядом.

– Волков, – протянул он с насмешкой. – Не думал, что у тебя хватит духу выйти сюда. Может, сдашься сразу? Сэкономишь нам обоим время, а себе – здоровье.

– Лисицын, – ответил я ровным тоном. – Я ценю твою заботу о моем тайм-менеджменте. Но, боюсь, этот пункт в моем сегодняшнем расписании помечен как «обязательный к выполнению». Так что давай уже перейдем к основной части повестки.

Его ухмылка стала шире.

– Как скажешь, покойничек.

Прозвучал гонг.

Лисицын не стал ждать. Он сорвался с места, и его сабля превратилась в серебряную молнию. Он был невероятно быстр. Первый удар был нацелен мне в плечо. Я едва успел отбить его своей шпагой. Раздался тонкий, высокий звон. Второй удар, уже снизу, метил в ногу. Я отскочил назад. Третий, четвертый, пятый – он осыпал меня градом быстрых, точных ударов, заставляя отступать.

Я был в глухой обороне. Мой навык «Интуитивное движение» работал на пределе, тело реагировало само, уводя меня с линии атаки за мгновение до того, как острая сталь коснется кожи. Но это была игра в одни ворота. Я только защищался. Я чувствовал себя junior-разработчиком на код-ревью у разъяренного тимлида – каждый мой ход немедленно парировался едким комментарием и указанием на очередную ошибку.

– Что такое, Волков? – смеялся Лисицын, продолжая свое наступление. – Забыл, с какой стороны у меча острие? Или ты решил победить меня, умерев от старости?

Он был прав. Моя тактика пассивной обороны была провальной. Хоть усталости я и не чувствовал, по крайней мере, пока, но победить в таком режиме я просто-напросто не мог. Нужно было что-то менять.

Во время очередной атаки, вместо того чтобы отступить, я сделал шаг вперед и в сторону, пропуская его клинок мимо себя, и нанес короткий колющий выпад. Это было рискованно, но я рассчитывал на эффект неожиданности.

Расчет оправдался. Кончик моей шпаги чиркнул по его кожаному колету, оставив на нем длинную царапину. Урона я не нанес, но его атака была сбита. Ухмылка на мгновение исчезла с его лица.

– Ах ты ж… – прошипел он.

– Не отвлекайся на совещании, – бросил я, отступая на безопасную дистанцию. – Можешь пропустить важную информацию.

Это его взбесило. Он перестал играть. Его атаки стали злее, быстрее, но в них появилось меньше расчета и больше ярости. Он хотел не просто победить, он хотел меня наказать. И это было именно то, чего я ждал.

Мы закружились в смертельном танце. Звон стали не умолкал ни на секунду. Я больше не отступал. Я двигался по кругу, уклоняясь, парируя, ища малейшую брешь в его обороне. Он был быстрее, техничнее, но я был выносливее и, как оказалось, стрессоустойчивее. Каждая его ошибка встречалась моей колкостью: «Твой замах слишком широк. Нерациональное использование ресурсов… Плохая работа ног, парент…Тебе стоит обновить драйверы, а то тормозишь… Опять тот же финт? У тебя что, фантазии не хватает на новую версию?»

Он перестал отвечать, только тяжело дышал и яростно сверкал глазами. Его движения потеряли былую легкость. На лбу выступил пот. Он начал уставать. А я – нет. Мои вложения в выносливость начали приносить дивиденды.

Я видел, как в его глазах растет отчаяние. Он не мог ничего сделать с этим выскочкой, который дрался неумело, коряво, но почему-то все еще стоял на ногах и отпускал идиотские шуточки.

И тогда он решился на последний, отчаянный шаг. Он издал яростный крик и бросился на меня в самоубийственной атаке, вложив в нее все оставшиеся силы. Его сабля описала сложную, хитрую дугу, целясь мне прямо в сердце. Небольшая ремарочка: оружие у нас было затуплено, поэтому кроме переломов, вывихов, рассечений и прочих не смертельных повреждений нанести не могло.

Но я ждал этого. Я знал, благодаря Системе, что после этого выпада он на долю секунды полностью раскроется.

Мир замедлился. Я видел, как его клинок летит ко мне. Я не стал его парировать. Вместо этого я сделал то, чего он никак не мог ожидать. Я бросил свою шпагу на песок.

На его лице отразилось полное недоумение. Он не мог понять, что происходит. Его мозг, настроенный на фехтовальный поединок, дал сбой. Эта секундная заминка стоила ему победы.

Пока его сабля еще летела по заданной траектории, я шагнул ему навстречу, уходя с линии удара, и моя рука метнулась вперед. Но не с оружием. Мои пальцы мертвой хваткой вцепились в его запястье вооруженной руки. Одновременно с этим я подставил ему подножку.

Он не ожидал перехода от фехтования к грязной уличной драке. Его тело, лишенное равновесия, рухнуло вперед. Я использовал его же инерцию, провернув его руку и с силой дернув на себя. Раздался сухой треск.

Святослав Лисицын взвыл от боли. Сабля выпала из его ослабевших пальцев. Он рухнул на колени, держась за вывихнутое плечо. Его лицо исказилось от боли и унижения.

Я не стал его добивать. Я просто поднял с песка свою шпагу, отряхнул ее и приставил острие к его горлу.

Тишина на арене была оглушительной. Толпа, еще минуту назад ревевшая от восторга, теперь молчала, не в силах поверить в то, что только что произошло. Ксения на трибуне застыла с полуоткрытым ртом. Даже Орлов, наблюдавший за боем, выглядел ошарашенным.

Я победил. Неожиданно для всех, и в первую очередь – для своего противника.

– Похоже, – сказал я тихо, чтобы слышал только он, – твой проект закрыт по причине некомпетентности руководителя.

Я убрал шпагу. Повернулся к глашатаю.

– Он сдается.

Но я рано расслабился. В тот самый момент, когда я отвернулся, Лисицын, ослепленный яростью и болью, совершил последнюю глупость. Он выхватил из-за пояса маленький кинжал, который никто не заметил при осмотре, и из последних сил бросился мне в спину.

Я не видел этого. Но услышал. Услышал панический вскрик Вари, которая наблюдала за боем у входа на арену. Услышал коллективный вздох ужаса толпы.

Мое тело среагировало раньше, чем мозг. «Интуитивное движение» сработало на инстинктах. Я не оборачивался. Я просто упал вперед, на песок, в тот самый момент, когда лезвие кинжала должно было вонзиться мне между лопаток.

Лисицын пролетел надо мной, потеряв последние остатки равновесия, ну и достоинства. Он с размаху врезался головой в деревянное ограждение арены и упал на песок мешком. Я медленно поднялся, отряхиваясь. Посмотрел на охающего и переворачивающегося на спину Лисицына, потом на ошеломленную толпу.

– Кажется, у нас тут нарушение трудовой дисциплины, – пробормотал я.

И тут же почувствовал острую, жгучую боль в левом боку. Я опустил глаза. Кончик его кинжала все-таки зацепил меня. Из-под доспеха, по рубахе, медленно расползалось темно-красное пятно. Рана была неглубокой, но она была.

И в этот момент, глядя на собственную кровь, я понял, что все становится только серьезнее. Эх, не нужно, наврено, было во все это ввязываться. Черт! Дернуло меня согласиться на участие в этом турнире. Отправились бы лучше с Варей искать артефакт в Северных горах, чтобы снять проклятие со своих магических чакр. Деньги у нас для этого уже почти скопились, а потом поступили бы в академию, научились хоть чему-то, а там глядишь и в люди бы выбились.

Вдруг мир вокруг меня качнулся. Ноги стали ватными. Кровь на рубахе, казалось, потемнела, стала почти черной. А рана… рана не просто болела. Она горела огнем, который начал стремительно расползаться по всему телу, парализуя мышцы.

Я посмотрел на кинжал, валявшийся в нескольких шагах от меня. Его лезвие отливало тусклым, зеленоватым блеском.

Яд. Вот зараза. Клинок был отравлен.

Перед глазами все поплыло. Ревущая толпа, яркое солнце, синее небо – все смешалось в один мутный, тошнотворный водоворот. Я рухнул на одно колено, пытаясь удержать равновесие, но тело меня не слушалось. Последнее, что я увидел, прежде чем сознание окончательно покинуло меня, было лицо Ксении на трибуне. На нем не было ни удивления, ни страха. Только удовлетворение.

Глава 14. Цена победы

Возвращение в сознание было тяжелым. Сначала – ничего, абсолютная пустота, черный экран. Потом появились первые признаки жизни: обрывки звуков, нечеткие пятна света, ощущение собственного тела – тяжелого, непослушного, чужого. И боль. Тупая, ноющая боль во всем теле и острая, пульсирующая – в боку.

Я медленно открыл глаза. Надо мной был низкий потолок из грубых досок. Я лежал на чем-то жестком, пахнущем сеном и лекарственными травами. Я был в лазарете для гладиаторов – небольшой, душной комнатке рядом с трибунами. Рядом со мной на скамье сидела Варя. Ее лицо было мрачнее тучи. Увидев, что я очнулся, она не проявила никакой радости, лишь ее сжатые губы стали еще тоньше.

– Проснулся, герой? – в ее голосе не было ни капли сочувствия, только ледяная сталь. – Поздравляю. Ты чуть не отдал концы из-за собственной глупости.

Я попытался сесть, но резкая боль в боку заставила меня со стоном откинуться назад.

– Какой еще глупости, дорогая? Я победил.

– Ты победил, – кивнула она. – А потом повернулся к противнику спиной. В бою. На арене. Это даже не глупость, это идиотизм высшей пробы. Тебе повезло, что яд был слабым, рассчитанным на то, чтобы парализовать, а не убить. Местный лекарь сказал, что через пару часов будешь на ногах. Но ослабнешь.

Ладно, наверно, стоит признать, что она права. Я повел себя как дилетант, который закрыл успешный проект и пошел праздновать, забыв сделать резервную копию. И система тут же дала сбой.

– Я запомню, – прохрипел я. – Впредь буду подписывать акт выполненных работ только после того, как клиент покинет помещение. Что там дальше по расписанию?

– Дальше, – она поднялась, и ее тень упала на меня, – тебе нужно отдохнуть. Следующие бои начнутся нескоро. У тебя есть время прийти в себя. И подумать.

Она указала пальцем мне в грудь.

– Ты слишком полагаешься на свою интуицию и удачу. Это хорошо работает против монстров без мозгов, но не против людей. Ты должен быть быстрее. Ловчее. И серьезнее. Ты должен использовать все, что у тебя есть. Все свои козыри. Твой… «сосед». Я же видела, как ты быстро расправлялся с теми крысами в канализации, потом в кузнице получил свой молот. Почему ты не использовал это сегодня?

– Я хочу сам. Своими силами. Ну, и не хотел светить нашими «особыми отношениями» перед всем городом. Это могло вызвать… нежелательные вопросы и толки.

– К черту все это! – отрезала она. – На кону твоя жизнь! И моя, как твоего партнера, между прочим. Если проиграешь, наш контракт со стражей могут и пересмотреть. Так что соберись. Двигайся. Не будь как мешок с картошкой. Понял?

– Так точно! – отсалютовал я ей, лежа на кровати. – Перехожу на гибкую методологию разработки. Больше спринтов, меньше бюрократии.

Она хмыкнула, но в глазах ее я увидел тень облегчения. Она развернулась и вышла, оставив меня наедине с моими мыслями и болью в боку. Ее слова были жесткими, но справедливыми. Я действительно вел себя слишком самонадеянно. Пора было становиться серьезнее.

Не успел я толком обдумать ее слова, как в дверном проеме появилась новая фигура. Изящная, холодная, источающая ауру аристократического превосходства. Ксения.

Она вошла в комнату так, будто это были ее личные покои, а я – нелепый предмет интерьера. На ее лице играла все та же снисходительная улыбка.

– Слышала, ты пришел в себя, – проворковала она. – Решила проведать. Все-таки, как-никак, мой будущий… трофей. Она подошла ближе и оглядела меня с ног до головы с таким видом, будто оценивала лошадь на ярмарке. – Признаю, я удивлена. Ты оказался прочнее, чем я думала. Победить Лисицына… это было забавно. Но не обольщайся. Это была лишь разминка. Дмитрий не такой. Он тебя сломает. Медленно и со вкусом.

Я молча смотрел на нее. Яд все еще действовал, тело было слабым, но мозг уже работал на полную мощность. Я видел ее насквозь. Она пришла не проведать. Она пришла добить. Сбить мой настрой, посеять сомнение, вывести из равновесия перед главным боем. Классическая психологическая атака. Тьфу, ни капли креатива.

– Знаешь, Ксюша, – сказал я спокойно, глядя ей прямо в глаза. – Твои попытки манипуляции так же тонки и изящны, как удар кувалдой по наковальне. Ты думаешь, я не понимаю, что это все – твоя игра? Турнир, вызов, может даже этот отравленный кинжал…

– И не думай, что я бы пошла на такое, – перебила она, брезгливо поморчившись. – Якшаться с Лисициным? Фу-фу-фу! Ни за что в жизни! Нет, мой Дмитрий сделаем все сам. Признаюсь, ты за последние несколько недель изменился. Стал дерзким, научился оружием управляться. Но с Дмитрием тебе не совладать. Ты ему не ровня, это уж точно!

– Полагаю, к своему Дмитрию ты не испытываешь ни малейших чувств. Он для тебя – лишь инструмент, тупой и исполнительный, так ведь? Ну, так вот дорогуша, я переломлю его и даже не вспотею. А после мы с тобой проведем незабываемую ночь. Такую яркую и наполненную страстью двух новобрачных. Я уже весь в предвкушении.

Улыбка исчезла с ее лица. Глаза холодно блеснули.

– Ты слишком много о себе возомнил, выскочка.

– Нет. Я просто хороший аналитик. Ну и мечтатель слегка, – я позволил себе слабую усмешку. – Но я могу видеть паттерны. Ты… точнее, все вы боитесь. Боитесь, что я верну себе то, что принадлежит мне по праву. Боитесь, что ваш уютный мирок, который вы так тщательно выстраивали и оберегали, рухнет. И ты готова пойти на все, чтобы этого не допустить. Даже на убийство. Но знаешь что? У тебя не получится. Потому что ты поставила не на ту лошадь.

Она молчала, лишь ее грудь вздымалась от сдерживаемого гнева.

– Мы еще посмотрим, кто на кого поставил, – процедила она сквозь зубы и, резко развернувшись, вышла из комнаты.

Я проводил ее взглядом. Да, теперь нужно будет сделать все, чтобы сдержать данное обещание. В противном случае, как и заметила Варя, под удар попаду не только я.

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Лекарь дал мне выпить какое-то вонючее зелье, от которого боль притупилась, а силы начали понемногу возвращаться. Я слышал рев толпы, объявления глашатая. Прошло еще несколько боев. Кто-то побеждал, кто-то проигрывал. Это было уже неважно. Круг сужался.

Наконец, меня снова вызвали. Яд почти перестал действовать, осталась лишь слабость и ноющая боль. Но этого было достаточно.

– Ты в порядке? – спросила Варя, встретив меня у ворот на арену.

Я пожал плечами.

– Честно? Ни фигашеньки. Тело ватное и непослушное. Мышцы болят. Но голова хотя бы ясная. Хоть что-то.

Я посмотрел на залитую солнцем арену, на тюки соломы, которые служили стеной, на помосты со зрителями. Рев толпы уже не был просто фоновым шумом. Теперь он походил на гул огромного, голодного зверя, ждущего представления. Ждущего крови. И я понял, что Варя и Ксения, каждая по-своему, были правы.

Не нужно геройствовать и делать все красиво. Нужно быть просто выжившим. Хищником. Аналитиком, который использует все доступные ресурсы для решения поставленной задачи. И плевать, будет это выглядеть красиво или нет. Сейчас задача одна – не сдохнуть.

– Ладно, – сказал я Варе, продолжая разглядывать помост, – урок я уяснил. Скорость. Движение. Не быть картошкой. А раз так, то буду багом в системе. Глитчем, который ломает предсказуемый алгоритм.

Варя хмыкнула:

– Я ничего не поняла, но настрой мне нравится. Просто сделай свое и вернись целым. Договорились?

– Да, Варвара Прохоровна, – улыбнулся я, – будет сделано.

Глашатай прокричал мое имя, и я вышел на арену, чувствуя на себе сотни взглядов.

Моим следующим противником был человек, похожий на ожившую гору. Ратибор Громов. Огромный, бородатый детина, ростом под два метра, с руками толщиной с мое бедро. Он был одет в грубую, залатанную кольчугу поверх медвежьей шкуры, а в руках держал не просто молот – это был двуручный колотун, кусок железа размером с мою голову на длинном древке. Каждый его шаг, казалось, заставлял землю под ногами вибрировать. Толпа приветствовала его оглушительным ревом, скандируя: «ГРОМ! ГРОМ! ГРОМ!».

Гонг ударил, словно похоронный колокол. Громов не стал ждать. Он издал рев, больше похожий на рык медведя, и бросился на меня. Не побежал – понесся, как таран, раскручивая свой чудовищный молот. Воздух засвистел.

Блокировать такую атаку было самоубийством. Все равно что пытаться остановить поезд, подставив под него ладонь. Я отпрыгнул в сторону в последний момент.

БУМ!

Молот врезался в песок там, где я только что стоял. Удар был такой силы, что меня обдало веером песка и мелких камней. В земле осталась воронка, из которой мог бы пить небольшой кабан. Я почувствовал ударную волну даже на расстоянии. Один такой удар – и от меня останется лишь мокрое место и пара сломанных костей.

Стили Громова и Дмитрия были похожи, то есть, лишены всякой изощренности. Грубая сила и все. Поэтому-то и нужна была скорость и движения. Нужно было тянуть время, пока не подвернется подходящий случай.

Я превратился в ртутный шарик, катающийся по арене. Молот со свистом и гулом проносился в сантиметрах от моей головы, плеч и ног. Каждый промах Громова сопровождался глухим ударом, от которого дрожала земля. Он крушил песок, оставляя в нем кратеры, словно поле после минометного обстрела. Я был матадором, а он – разъяренным быком, слепо несущимся на красную тряпку.

Но бык не уставал. А я – да. Слабость после яда давала о себе знать. Легкие горели, в боку снова закололо. Я кружил вокруг него, используя всю свою ловкость, которую только мог выжать из ослабленного тела.

Ратибор был силен, но предсказуем. Замах, удар сверху. Замах, удар сбоку. Раскрутка на месте. Все его атаки были рассчитаны на то, чтобы размазать противника одним попаданием.

После очередной серии ударов он взревел от ярости, видя, что не может попасть по мне. Он замахнулся для самого мощного удара, вложив в него всю свою массу. Я нырнул ему под руку, чувствуя, как ветер от пролетевшего молота едва не сбивает меня с ног. Громов по инерции пролетел вперед и на мгновение потерял равновесие. Момент был просто потрясающий.

Я рванулся вперед, как сжатая пружина. Моя шпага, казавшаяся зубочисткой на его фоне, была молнией. Короткий, точный укол под коленную чашечку незащищенной ноги. Лезвие вошло неглубоко, но попало точно в сухожилие. Потом еще один точный удар по сухожилию руки.

Он взревел от боли и неожиданности, его нога подогнулась, и гигант рухнул на одно колено. Молот с грохотом выпал из его раненой руки. Прежде чем он успел опомниться или попытаться подняться, я уже был за его спиной.

Я не стал целиться в затылок. Вместо этого я приставил острие шпаги к его горлу, чуть ниже адамова яблока, где не было ни кольчуги, ни толстой шкуры.

– Сдавайся, – выдохнул я, тяжело дыша; мои руки дрожали от напряжения.

Он зарычал, как раненый зверь, его глаза налились кровью. Он попытался развернуться, схватить меня своей здоровой ручищей. Я чуть сильнее нажал на шпагу. На коже выступила капля крови.

Он замер, тяжело дыша. В его глазах ярость боролась с пониманием. Бой был окончен. Толпа на мгновение затихла, а потом взорвалась аплодисментами, приветствуя не столько мою победу, сколько неожиданное падение своего фаворита.

– Я… сдаюсь, – прохрипел Громов.

Я отступил на шаг, не опуская оружия, пока он не поднял руки вверх. Поединок был окончен. Цена этой победы – остатки сил и волна боли, захлестнувшая меня, как только спал адреналин. Я оперся на свою шпагу, чтобы не упасть. Еле доковылял до ворот, где меня ждала Варя.

– Ну, – сказала она, – неплохо. Конечно, не то, что я имела в виду, но тоже ничего.

– Все тебе да не нравится. Если что, способности я приберег для Орлова. В честном бою мне с ним в таком состоянии уже не совладать. Больно, конечно, признавать, но что имеем, то имеет. Настало, выходит, время фармы.

– Ты ведь понимаешь, что дальше тебя ждет, да?

– О, Варечка, более чем, более чем. Мне накопленного опыта и данных за последние несколько часов с лихвой хватит для тысяч екселевских таблиц. У меня этого понимания – вагон и маленькая тележка.

– Хорошо, тогда приходи в себя.

После короткого отдыха, которого мне отчаянно не хватало, настал финал. Момент истины.

– И вот он, главный поединок нашего турнира! – надрывался глашатай. – Несокрушимая мощь против неожиданной дерзости! Лев против волка! Дмитрий Орлов против Яромира Волкова!

Мы вышли на арену. Дмитрий выглядел свежим и полным сил. На его латах не было ни царапины. Он смотрел на меня с презрением и предвкушением легкой победы. Он видел перед собой уставшего, раненого противника, и, судя по виду, не сомневался в исходе.

Я же чувствовал себя как выжатый лимон. Тело болело, рана в боку снова начала кровоточить. Но в моей голове была кристальная ясность. У меня был план.

Гонг. Финал.

Как я и ожидал, Орлов сразу пошел в атаку. Все та же прямолинейная, грубая сила. Он рубил, я уклонялся. Он наступал, я отходил. Первые несколько минут я просто выживал, уворачиваясь от его яростных атак, как недавно с Громовым. Я не наносил ударов. Я старался вывести его из себя.

– Что такое, Орлов? – бросил я, уклоняясь от очередного удара. – Выдохся? Твои атаки стали медленнее. Наверное, квартальный бонус урезали?

Он зарычал и ударил с новой силой. Меч просвистел у меня над ухом.

– Твоя техника так же предсказуема, как меню в харчевне, – продолжал я, скользя в сторону.

Он начал злиться. Его удары стали менее точными, но более яростными. Он уже не дрался, а просто пытался меня достать, раздавить.

– Ты все еще думаешь, что Ксения выберет тебя? – усмехнулся я. – Посмотри на себя. Ты же просто гора мяса. Ни ума, ни фантазии. Скука смертная.

Это был удар по больному. Он взревел и бросился на меня, забыв про защиту. Я парировал его удар, и наши клинки со скрежетом скрестились. Мы замерли на мгновение, глядя друг другу в глаза.

– Она будет моей, Дмитрий, – прошипел я ему в лицо, так, чтобы слышал только он. – И знаешь, что я сделаю, когда ты будешь лежать здесь, поверженный и униженный? Я поднимусь на трибуну, возьму ее за руку и уведу в свое поместье. И там, в первую же ночь, я покажу ей, что такое настоящий мужчина. Не тупой бык, который может только махать железякой, а тот, кто знает, чего хочет женщина.

Я видел, как в его глазах лопнул какой-то сосуд. Лицо стало багровым.

– Я расскажу ей, как ты плакал, когда я приставил меч к твоему горлу. Я буду проводить с ней такие ночи, о которых ты не смеешь даже мечтать. Каждую ночь. Долго, очень долго. А ты будешь сидеть в своем замке и слушать рассказы слуг о том, как счастлива новая боярыня Волкова.

Это было последней каплей. Контроль был потерян. Он оттолкнул меня и с безумным ревом занес меч для последнего, решающего удара, вложив в него всю свою ярость, всю свою боль, все свое унижение. Он полностью раскрылся, подставив под удар всю правую сторону.

Это был тот самый момент, которого я ждал.

Я не стал уклоняться. Я шагнул ему навстречу. Активировал «Теневого призрака». На долю секунды я слился с его собственной тенью, оказавшись у него сбоку. Его меч со свистом разрубил пустоту.

А моя шпага, ведомая холодной, расчетливой волей, вошла ему точно в щель между нагрудником и наплечником, глубоко распарывая мышцы плеча.

Крик, который вырвался из его горла, был полон не столько боли, сколько шока и неверия. Но он успел-таки перехватить меч здоровой рукой и размахнулся им наотмашь. Я едва успел присесть, пропустил его над головой и хлестким ударом шпаги выбил оружие из рук, а после ударил по лицу. Дмитрий закричал, рухнул на колени и зажал рану на лице рукой. Кровь проступила сквозь пальцы.

Я стоял над ним, тяжело дыша. Победитель.

На арене воцарилась мертвая тишина. Толпа не могла поверить в произошедшее. Их герой, их несокрушимый лев, был повержен.

Я медленно повернулся к почетной трибуне, не выпуская из поля зрения Орлова. Нашел взглядом Ксению. Ее лицо было белым, как полотно. О Боже, как же приятно видеть страх и неверие того, кто еще недавно грозился стереть тебя с лица земли, втоптать грязь и смешать с отбросами. В ее глазах метался страх. Настоящий, неподдельный страх.

Я улыбнулся ей самой наглой улыбкой, на которую был способен. Поднял руку и послал ей воздушный поцелуй. А затем, игнорируя поверженного Орлова, отвесил ей изящный, театральный рыцарский поклон.

Я выиграл. Турнир, деньги, репутацию. И ее.

Глава 15. Паучье гнездо

После боя прошло три дня. Победа на турнире имела неожиданный побочный эффект, который не был прописан ни в одном из моих рисковых сценариев. Я стал популярен. Не просто узнаваем, а именно популярен, как новая версия операционной системы, которую все хотят попробовать, но боятся, что она снесет им все данные.

Люди на улицах перестали смотреть на меня как на ходячее недоразумение. Теперь они смотрели на меня со смесью страха, любопытства и плохо скрываемого восхищения. Мелкие торговцы отвешивали поклоны, мальчишки бежали следом, а стражники на воротах, вместо того чтобы требовать подорожную, просто кивали. Это было непривычно, странно и, честно говоря, немного утомляло. Слава – это актив с очень высокой амортизацией и требующий постоянных инвестиций в виде поддержания имиджа.

Но был и плюс. Наш стартап, «Кузница Прохора и Сына-Который-Не-Сын», резко пошел в гору. Заказ от городской стражи, подкрепленный моей внезапной репутацией крутого дуэлянта, сработал как вирусная маркетинговая кампания.

В кузницу потянулись клиенты. Сначала робко, с мелкими заказами вроде «починить сошник» или «выправить кочергу», но уже через пару дней к Прохору заглянул помощник одного из бояр и заказал комплект парадных кинжалов. Прохор, пыхтя от гордости и важности, ходил по кузнице как именинник, а Варя, с неизменным скепсисом на лице, молча ковала сталь, работая за троих.

Я же, получив свои пять тысяч золотых призовых, большую часть времени проводил в импровизированном «отделе исследований и разработок», то есть в углу кузницы, пытаясь довести до ума технологию Назара.

Кровь саламандр, как мы ее теперь называли, была вещью капризной и требовала точной дозировки. Слишком мало – и эффект почти незаметен. Слишком много – и заготовка становилась хрупкой, как перекаленное стекло. Мы с Варей испортили три отличных стальных бруска, прежде чем нащупали нужную пропорцию. Это был чистый R&D, с пробами, ошибками и периодическими возгораниями, которые Прохор тушил с отборной бранью.

Ах да, была еще Ксения. Мой «трофей». Согласно условиям поединка, я выиграл ее руку. Весь город гудел, ожидая пышной свадьбы, которая объединит угасающий род Волковых и могущественных Ростовых. Но я не торопился.

Я прекрасно понимал, что эта свадьба для меня – как установка нового, непроверенного ПО прямо на рабочий сервер. Может, все и заработает, но скорее всего, система рухнет, прихватив с собой все резервные копии. Ксения затаилась, не делая никаких шагов. Ее отец, боярин Ростов, тоже молчал, выжидая. Это было затишье перед бурей, и я наслаждался им, как коротким отпуском между двумя авралами.

Именно в один из таких относительно спокойных дней, когда я, сидя на ящике с углем, чертил на доске новую конструкцию арбалетного затвора, это и произошло. День клонился к вечеру, горн уже остывал. Внезапно снаружи раздался короткий, резкий свист, и в открытую дверь кузницы, пролетев в паре сантиметров от уха Прохора, вонзился в деревянный столб черный, как ночь, арбалетный болт.

Прохор замер с поднятым молотом, Варя, вытаскивавшая из бочки с водой раскаленный клинок, застыла, как статуя. Я медленно поднялся. К оперению болта был привязан маленький, туго скрученный свиток из темного пергамента.

– Доставка от курьерской службы «Последний шанс», – прокомментировал я, осторожно вытаскивая болт из столба. – Сервис, конечно, на высоте. Клиентоориентированность так и прет. Еще бы чуть левее, и Прохору понадобился бы не подмастерье, а гробовщик.

Я развернул свиток. Текст был написан каллиграфическим, но твердым почерком, без единой помарки. Никаких имен, никаких приветствий. Только суть.

«Твои навыки не остались незамеченными. Мне нужна твоя помощь. Моя дочь похищена. Ее держат в Туманном лесу, в логове тех, кого называют Пряхами Судеб. Я не могу задействовать своих людей – это привлечет ненужное внимание тех, кто носит герб города на груди. Ты работаешь один, ты никто, и это делает тебя идеальным кандидатом. Спаси ее, и ты будешь вознагражден так, как тебе и не снилось. Десять тысяч золотых – лишь начало. Я хорошо знал твоего отца, и у меня есть кое-что очень важное для тебя. Завтра на рассвете жди на выходе из города повозку с сеном. Внутри найдешь все необходимое. Детали задания – там же. Отказ не принимается».

Под текстом была грубо нарисована печать – стилизованное изображение змеи, кусающей собственный хвост, с кинжалом в центре круга.

– Знак Гильдии Воров, – тихо проговорила Варя

– Ну вот, – вздохнул я. – Кажется, у нас появился новый крупный инвестор. Правда, с методами работы из девяностых. Предложение, от которого нельзя отказаться. Классика жанра.

Варя пробежала глазами по тексту. Ее брови сошлись на переносице.

– Туманный лес? Яр, это безумие. Туда даже лесорубы не суются. Говорят, оттуда никто не возвращается. Там обитают гигантские пауки.

– Пауки, значит, – я потер подбородок. – Ну, после крыс-мутантов и каменных ящериц-переростков это звучит как логичное повышение уровня сложности. Эскалация проекта, так сказать. К тому же, десять тысяч золотых. Это серьезная заявка. С такими деньгами мы можем полностью модернизировать кузницу, закупить лучшее сырье и нанять пару подмастерьев. Это выход на новый уровень.

В тот же миг перед глазами вспыхнуло системное уведомление.

[Получен новый квест: Кокон для аристократки]

[Тип: Легендарный]

[Описание: В тенях города плетутся свои интриги. Глава Гильдии Воров, таинственная и могущественная фигура, столкнулся с проблемой, которую не решить ни золотом, ни кинжалом. Его дочь, его единственное сокровище, стала пленницей в шелковых сетях арахнидов Туманного леса. Он не может рисковать, посылая своих людей, ведь любой неверный шаг может обрушить его теневую империю. Ему нужен кто-то со стороны. Кто-то достаточно безумный, чтобы согласиться.]

[Цель: Спасти дочь главы Гильдии Воров из лап арахнидов.]

[Условия: Не убивать похищенную (она может быть отравлена ядом, вызывающим неконтролируемую агрессию). Сохранить полную конфиденциальность миссии.]

[Награда: 10 000 золотых, Услуга от Гильдии Воров (1 шт.), Карта с расположением тайников Гильдии.]

[Штраф за провал: Смерть. Мучительная. От рук наемников Гильдии или от клыков пауков. На выбор.]

– Система со мной согласна, – констатировал я. – Особенно в части штрафных санкций. Все предельно четко и мотивирующе.

– Ты ведь не думаешь, что я тебя одного туда отпущу? – спросила Варя, уперев руки в бока. – После того, как ты на арене спиной к врагу повернулся? За тобой нужен глаз да глаз. И прикрытие.

– Я как раз на это и рассчитывал, партнер, – улыбнулся я. – Без моего ведущего инженера этот проект обречен на провал еще на стадии планирования. Так что готовь свой самый большой молот. Завтра на рассвете у нас командировка в отдел по работе с проблемными членистоногими.

На следующее утро, когда город еще спал, укрытый серой дымкой предрассветного тумана, мы уже стояли у западных ворот. Как и было обещано, нас ждала повозка, доверху груженая сеном. Возница, закутанный в плащ до самых глаз, молча кивнул нам и указал на сено. Мы без лишних слов зарылись в пахучую, колючую массу.

Внутри был оборудован тайник. Там лежал большой кожаный мешок. Я развязал его. Внутри обнаружился комплект для профессионального диверсанта: две фляги с противоядием широкого спектра действия, несколько мотков тонкой, но невероятно прочной шелковой веревки, два факела с химическим составом, дающим ровный, бездымный свет, и маленький, запечатанный сургучом тубус.

Я вскрыл его. Внутри был еще один свиток. На нем была подробная карта Туманного леса с отмеченным крестом предполагаемым логовом и короткая записка.

«Ее зовут Лидия. Она может быть не в себе. Яд пауков сводит с ума, прежде чем убить. Не навредите ей. В мешке вы найдете две зажигательные бомбы от лучшего алхимика города. Используйте с умом».

– Заботливый папаша, – пробормотал я, пряча одну бомбы, похожие на глиняные шары с фитилем, в сумку, а вторую передавая Варе. – Снабдил нас всем необходимым для успешного демонтажа паучьего гнезда. Даже инструкцию по технике безопасности приложил. Очень ценный совет.

Повозка вывезла нас за несколько верст от города и остановилась на опушке леса, который даже отсюда выглядел как мрачное, негостеприимное место. Возница, все так же молча, ссадил нас и, не оборачиваясь, покатил обратно. Мы остались одни на границе двух миров.

Шаг внутрь Туманного леса был похож на погружение в холодную, вязкую воду. Температура резко упала, свет померк, а звуки внешнего мира стихли, сменившись гнетущей, ватной тишиной. Воздух был густым и влажным, пах гнилью, сырой землей и чем-то еще – сладковатым, приторным, как запах испорченного мяса.

И, конечно, туман. Он был не просто дымкой. Он был живой, плотной субстанцией, которая цеплялась за одежду, оседала ледяными каплями на коже и скрадывала видимость до пары метров. Деревья, уродливые, скрюченные, с голыми черными ветвями, тонули в этой белесой мгле, превращаясь в призрачные силуэты. А между ними, словно саван, была натянута паутина. Не тонкие, изящные нити, а толстые, липкие канаты, покрытые росой, которые образовывали целые стены, коридоры и ловушки.

– Да уж, – протянул я, доставая шпагу. – Атмосферненько. Похоже на наш старый серверный зал после того, как там прорвало трубу охлаждения. Только там пахло по-другому, а тут – безысходностью.

– Тише, – прошипела Варя, ее рука легла на рукоять молота. – Здесь нельзя шуметь.

Она была права. В этой тишине любой звук казался оглушительным. Мы двинулись вперед, ориентируясь по карте и компасу. Варя шла впереди, своим мечом разрывая особо плотные завесы паутины. Каждый ее удар отдавался глухим, вязким звуком, и мириады капель срывались с нитей, осыпая нас ледяным дождем. Я шел следом, прикрывая тыл и пытаясь использовать свои способности.

«Концентрация», – мысленно скомандовал я.

Мир изменился. Туман никуда не делся, но сквозь него проступила новая реальность. Паутина. Вся, до последней ниточки, засветилась в моем сознании слабым голубым светом. Это была гигантская, трехмерная нейронная сеть, раскинувшаяся на весь лес. И я чувствовал ее. Я ощущал каждую вибрацию, каждый натянутый сигнальный канат.

Вот слева от нас, метрах в двадцати, замерла в засаде тварь размером с волка. Я видел, как подрагивают нити под ее лапами. А вот справа, прямо над тропой, висит целая гроздь мелких паучков, готовых посыпаться на голову любому, кто заденет сигнальную нить у корней дерева.

– Варя, стой, – прошептал я. – Левее возьми. Метров на пять. Там впереди сюрприз. И под ноги смотри, не наступи на ту, что у большого камня.

Она не задавала вопросов. Полностью доверилась мне.

Мы двигались по лесу, как саперы по минному полю, и мое новое «сейсмическое зрение» было нашим единственным спасением. Мы обходили засады, находили безопасные проходы в паутинных лабиринтах. Это была медленная, изнурительная работа, требующая предельного напряжения.

Спустя пару часов такой прогулки я чувствовал себя так, будто провел восьмичасовое совещание с заказчиком, который сам не знает, чего хочет, но требует этого немедленно.

Наконец, моя «система раннего оповещения» забила тревогу. Впереди, метрах в ста, я почувствовал мощный, концентрированный узел вибраций. Десятки, если не сотни, источников движения, сходящихся в одной точке.

– Ну, похоже, мы на месте, – выдохнул я. – Логово прямо по курсу. Готовься. Кажется, нас уже ждут.

Мы осторожно прокрались вперед и залегли за поваленным, покрытым мхом деревом. Открывшееся зрелище заставило бы поседеть даже самого отпетого ветерана.

Мы находились на краю огромной низины, в центре которой разверзлась пасть пещеры. Вся низина и вход в пещеру были затянуты плотным, многослойным ковром из паутины, который мерцал в тусклом свете, пробивающемся сквозь туман. А на этом ковре… кишели они.

Пауки. Десятки пауков размером с большую собаку. Их тела отливали черным, фиолетовым и ядовито-зеленым, а множество глаз горели в полумраке красными угольками. Они двигались с деловитой, отлаженной эффективностью, патрулируя территорию, укрепляя сети, утаскивая в пещеру останки двух разорванных животных, похожих на лошадей, и несколько человеческих останков.

– Так, – прошептал я, проводя быструю оценку рисков. – Прямое столкновение приведет к немедленной и стопроцентной аннигиляции нашей рабочей группы. Нужен план. План, который не включает в себя героическую гибель.

Я заглянул внутрь пещеры, насколько это было возможно с нашего расстояния. В самом центре, свисая с потолка на толстом, как корабельный канат, шелковом тросе, висел он. Огромный, белый кокон, размером с человека. Он слабо подрагивал. А под ним, не двигаясь, словно изваяние из черного обсидиана, сидела она. Королева.

Она была чудовищна. Ее тело с огромным брюхом было размером с хорошую крестьянскую лошадь. Восемь толстых, покрытых щетиной лап упирались в пол пещеры, а жвалы, острые, как серпы, лениво подрагивали. Она не двигалась, охраняя свою будущую кладку и главный трофей.

– Вот и наш топ-менеджер, – пробормотал я. – Сидит, не отходит от стратегически важного актива. Это одновременно и проблема, и возможность.

– Что ты задумал? – так же шепотом спросила Варя.

– Разделение труда и делегирование полномочий, – ответил я, и в моей голове план уже начал обретать форму. – Смотри. Эта мелочь снаружи – их служба безопасности. Они реагируют на любую угрозу. А королева – это гендиректор. Она не будет отвлекаться на мелкие операционные задачи, пока под угрозой главный проект – ее кладка. Значит, нам нужно устроить два кризиса одновременно.

Я посмотрел на Варю. Ее лицо было серьезным и сосредоточенным, но она ничего не понимала.

– План такой. Я беру на себя роль кризис-менеджера, то есть приманки, и отвлекаю на себя всю эту свору. Увожу их подальше в лес. Я быстрее их, а с моим «чутьем» смогу маневрировать и не вляпаться в сети. Это даст тебе окно.

Я ткнул пальцем в сторону пещеры.

– Пока они гоняются за мной, ты прорываешься к королеве. Твоя задача – не убить ее. Это займет слишком много времени. Твоя задача – занять ее. Устроить ей такой мозговой штурм с применением молота, чтобы она забыла обо всем на свете, кроме тебя. Она не отойдет от кладки, а значит, будет драться на своей территории.

Я сделал паузу, переводя дух.

– Пока ты будешь проводить с ней жесткие переговоры, я сделаю круг по лесу и зайду в пещеру с другой стороны. Надеюсь, там есть черный ход. Подкрадусь к кокону и разрежу его. Как только девушка у меня, я даю сигнал, и мы сваливаем.

Варя молча слушала, ее взгляд был прикован к пещере.

– А если у пещеры нет другого входа? – спросила она.

– Тогда мне придется вернуться тем же путем и проскользнуть у вас за спиной. Это будет… интересно. Ладно, посмотрим. Главное – чтобы ты держала ее внимание.

– А что, если они тебя догонят и сожрут?

– Тогда считай, что я ушел на досрочную пенсию. Но я не планирую. У меня еще слишком много незавершенных проектов. Ну что, по рукам?

Она посмотрела на меня, потом на кишащую пауками низину. В ее глазах не было страха. Только стальная решимость.

– По рукам. Только не помри там, умник.

– Постараюсь.

Я набрал в легкие побольше воздуха. Фаза первая: привлечение внимания. Я отошел подальше от Вари, поднял с земли увесистый камень и, вложив в бросок всю силу, швырнул его в самый центр паучьего сборища.

Камень с глухим стуком врезался в паутину, заставив ее содрогнуться. На мгновение все замерло. А потом начался ад.

Десятки пар красных глаз одновременно повернулись в мою сторону. Раздался оглушительный, стрекочущий визг, от которого заложило уши. И вся эта пестрая, многоногая масса сорвалась с места и ринулась ко мне.

– Увидимся в переговорной! – крикнул я Варе и, развернувшись, бросился бежать вглубь леса, подальше от пещеры.

За спиной раздавался оглушительный топот сотен хитиновых лап. Они были быстры, гораздо быстрее, чем я ожидал. Я несся, не разбирая дороги, перепрыгивая через корни и поваленные деревья. «Концентрация» подсвечивала мне безопасный маршрут в паутинном лабиринте.

Они не отставали. Я слышал их злобный стрекот прямо за спиной. Из-за деревьев то и дело вылетали липкие комки паутины, пытаясь опутать меня. Я уворачивался, скользил, петлял. Ох, еще никогда я так быстро не бегал, как сегодня.

Один из пауков, особенно крупный, вырвался вперед и прыгнул, пытаясь сбить меня с ног. Я резко ушел в сторону, одновременно активируя «Теневого призрака». На долю секунды я слился с тенью дерева, и тварь пролетела мимо, с размаху врезавшись в ствол. Прежде чем она успела опомниться, мой шпага коротко сверкнула, глубоко входя в голову паука. Тот даже не успел опомниться – умер на месте.

Я уводил их все дальше и дальше от логова, делая большой круг. Адреналин бил в кровь, заглушая усталость. Когда я почувствовал, что оторвался на достаточное расстояние, я резко сменил направление, уходя в сторону и начиная возвращаться к пещере.

Пробираясь сквозь заросли, я увидел то, на что надеялся. С другой стороны низины, скрытая за скальным выступом, была узкая расщелина, ведущая в ту же пещеру. Черный ход. Отлично.

Я проскользнул внутрь. Трещина была узкая, и настолько, что даже я, паренек, не особо крепкого телосложения с трудом мог в нее протиснуться. Будь у меня боязнь замкнутых пространств, я, наверно, упал бы в обморок прямо на месте. Но, к счастью, клаустрофобией я не страдал, поэтому стал, опираясь о стенки руками, продвигаться вперед.

Позади раздавались клокотание и скрежет паучьих ног, пытавшихся протиснуться вслед за мной. А потом я услышал этот противный звук – звук множества маленьких ножек, стучащих по камню.

Мое чутье тут же дало понять, что за мной устроили погоню мелкие собраться более крупных пауков. Вот ведь незадача!

Я принялся активнее перебирать руками и ногами, чтобы оказаться наконец в пещере. Но каково было мое удивление, когда вместо выхода, я уперся в глухую стенку. В полностью глухую каменную стену, которая перегородила мне напрочь путь. И в тот момент я понял, что слишком уж сильно, наверно, поспешил с заявлением, что мне не страшны замкнутые пространства. Нет, черт подери, еще как страшны, особенно когда за тобой бежит куча мелких, противных арахнидов.

Глава 16. А конец так близок

Ах ты ж блин! Вот уж влип так влип! Ни развернуться, ни повернуться, ни шпагой взмахнуть, чтобы отбиться. Стратег несчастный!

Однако дальше наматывать сопли на кулак и становиться деликатесом для пауков я не хотел. Во-первых, мне ой как не хотелось умирать, а во-вторых, Варя нуждалась в моей помощи. Если пауки покончат со мной, то вернутся к пещере и непременно закончат с ней. А допустить этого, не только как партнер, но и как просто человек, я не мог.

Но и выхода тоже не было. Обратно не вернуться – я не успею даже добраться до выхода из расщелины, как меня сожрут. Нужно было что-то делать.

И в ту же секунду, возможно, из-за обострившихся чувств, кроме стрекота паучьих ножек, я уловил еще один звук – очень знакомый. Это был мощный удар молотом. Точно такой, когда бьют по наковальне. Варя! Без сомнений, это была Варя, а значит, если я смог различить звук удара ее молота, то стена не была тупиком, а была просто перегородкой. Вопрос в другом – насколько толстой.

Времени на построение догадок не было. Нужно было найти ответ экспериментальным путем. Я достал из хранилища Стража молот, который он создал мне в кузнице Назара, и сколько позволяло мне положение, ударил им по стене.

Появилась вмятина, и не больше. И я принялся с остервенением колотить молотом по камню.

Из-за неудобной позы мышцы быстро забились и стали неметь, но напора я не сбавлял. После седьмого удара по камню пошли трещина, а после девятого сквозь стену пробился проблеск мутного слабого свечения. Следующий удар был нанесен со всей возможной силой, и часть стены наконец подалась и рухнула, высвобождая узкий лаз, в который я тут же и нырнул.

Я очутился в пещере. Она оказалась достаточно просторной, чтобы без труда разместить штуки четыре конных повозки. С потолка свисали гигантские коконы, в которых угадывались силуэты животных, а может, и людей. Воздух был тяжелым и пропитанным все тем же сладковатым запахом смерти.

А в центре, как я и рассчитывал, шел бой. Варя была воплощением ярости. Она кружила вокруг гигантской королевы, не давая ей передышки. Ее молот со свистом обрушивался на толстые, хитиновые лапы монстра. Раздавался оглушительный треск, летели черные брызги паучьей крови. Но королева была крепка. Она отбивалась своими передними лапами, острыми, как косы, и периодически пыталась плюнуть в Варю струей зеленой, дымящейся кислоты.

Варя дралась с умом. Она не лезла напролом. Она уворачивалась, изматывала тварь, нанося короткие, болезненные удары по суставам. Она была идеальной приманкой. Все внимание гигантской матки было приковано к ней.

В дальнем углу пещеры, я увидел кладку. Сотни полупрозрачных, мерцающих яиц, сложенных в огромную гору. Королева инстинктивно не отходила от них далеко. Мой план работал. Вот только пауки, пробирающиеся следом за мной через расщелину, могли все испортить.

Мне ничего не пришло на ум, кроме как бросить бомбу в образовавшийся лаз. Раздался глухой хлопок, а из дыры тут же повалил дым с запахом жженой ткани.

Я немедленно бросился к кокону, висящему всех ближе к кладке. Каждый шаг давался с трудом. Я был в паре метров от цели, когда один из пауков-охранников, видимо, оставленный королевой для защиты, заметил меня. Он был меньше своих собратьев, но не менее опасен. С тихим шипением он бросился на меня.

Времени на раздумья не было. Я встретил его ударом молота. Молот попал ему точно между глаз, но тварь в предсмертной агонии успела полоснуть меня своими жвалами по ноге. Острая, жгучая боль пронзила бедро. Я отскочил и, хромая, бросился к кокону.

Шелк был прочным и упругим, как резина. Лезвие меча с трудом резал его. Я кромсал его, как безумный, пока, наконец, не сделал достаточно большой разрез. Из кокона вывалилась полуразложившийся мужской труп. Я выругался и принялся за другой кокон. Но и там меня ждало разочарование.

– Блин-блин-блин! Да где же она?

Варя с паучихой даже не замечали меня, полностью сосредоточившись друг на друге. Я резал один кокон за другим, пока не нашел ее. Девушка вывалилась из нее.

Она была без сознания. Бледная, с темными кругами под глазами. По ее коже, на шее и руках, змеились черные вены – верный признак яда. Но она дышала.

Я взвалил ее на плечо. Она была почти невесомой.

– Варя! Уходим! – крикнул я изо всех сил.

Варя услышала. Она нанесла королеве последний, сокрушительный удар молотом по голове, заставив ту пошатнуться. Я тут же бросился к ней.

Но тут произошло нечто невообразимое. В моей голове, и как я понял по выражению лица Вари, в ее голове тоже, раздался голос. Он не звучал в ушах. Он возник прямо в сознании. Глубокий, многослойный, полный боли.

«Воры!»

Я опешил от услышанного и стал оглядываться, и только через мгновение понял, что голос принадлежал королеве. Она разговаривала с нами, не знаю как, телепатически может, но разговаривала.

Она перестала атаковать, повернулась в нашу сторону и снова мысленно прокричала:

«Воры! Вы все воры…воры!»

– Так ты разумна? – выпалил я.

«Вы приходите в мой дом… – продолжала паучиха. – Убиваете моих детей… Пытаетесь украсть будущее моего рода…»

– Э-э-э, – я почесал в затылке, – ну, вообще-то это как бы не твое, да. Это ж человек. А яйца нам твои и подавно не сдались.

«Она…, – мысленный взор королевы дал понять, что она говорит про девушку у меня на руках, – …она пришла не одна. Их было много. Они хотели забрать моих нерожденных детей. Они хотели продать их. Чтобы мои дети стали игрушками для их отпрысков. Или сырьем для их алхимиков… Скотом для развлечений… Я защищала свой дом. Свой род. А теперь ты пришел закончить их дело?»

– Так-так-так, – начал я, вскидывая руку со шпагой и медленно отступая с Варей к выходу, – если что, мы тут не при делах, понятно. Мы вообще не знали, что тут происходит. Нам просто попросили спасти девушку, и на этом все, понимаешь? Все.

«Воры…Воры» – снова закричала паучиха.

– Послушай-послушай. Прекрасно тебя понимаю. Уж кому, как не мне, знать каково это, когда все вокруг видят в тебе лишь ресурс, который можно использовать или уничтожить. Но лично мы хотим забрать эту девушку и просто уйти, не причинив ни тебе, ни твоим детям зла. И я даю тебе слово, что пока я жив, ни одна человеческая душа больше не ступит в твой лес. Я прослежу за этим.

Королева на мгновение замолчала. Она «смотрела» на меня, и в ее мысленном взоре я почувствовал нечто новое. Любопытство.

– Что она делает? – прошептала Варя.

– Не знаю. Самому интересно.

Наконец, королева заговорила:

«Ты другой. В тебе нет той жадности, что есть в них. В тебе есть…что-то чужое… холодное… древнее… Я могу поверить тебе, странный человек. Но кто даст гарантии, что другие сдержат твое обещание? Ваш род – это саранча. Вы пожираете все на своем пути…Убиваете невинных»

– Но не все, – тут же парировал я. – Среди нас есть и вполне хорошие люди. Добрые, храбрые, умные.

«Только не она!» – снова завопила королева – «Она чудовище… разоритель. Убийца! И если вы хотите спасти ее, то и вы ничем от нее не отличаетесь».

– Так, Варя, – проговорил я дела шаг назад, – переговоры, полагаю, провалились. Клиент попался недоговороспособный.

– И что дальше?!

Королева поднялась на уцелевших ногах. Вся телепатическая связь была тут же потеряна. Как только она выпрямилась, вокруг нее образовалось полукольцо из пауков.

– Варя, дай-ка бомбу.

– Есть план?

– Давай уже!

Варя вытащила бомбу из своей сумки и кинула мне. Я поймал ее и выставил в руке перед собой.

– Так, слушай, я не хочу причинять вред ни тебе, ни твоим детишкам. Просто дай нам уйти, и на этом весь наш конфликт закончится. Пожалуйста, не заставляй меня этого делать. Прошу!

Королева заклацала жвалами. Пауки подхватили ее движения.

– Да что б тебя! Клянусь, я не хотел этого делать, но ты не дала нам выбора. Прости.

Я одной рукой высек искру огнивом, поджигая фитиль, и, не целясь, с размаху метнул бомбу в кладку.

Взрыв был не громким, скорее глухим хлопком. Но эффект превзошел все ожидания. Шар разлетелся на куски, разбрызгивая во все стороны липкую, горящую жидкость. Яйца вспыхнули, как порох. За несколько секунд вся кладка превратилась в гигантский, шипящий костер.

Визг, который издала королева, был не просто криком. Это был звуковой удар, который сотряс пещеру до основания. С потолка посыпались пыль. Это был вопль первобытной, материнской ярости и агонии. Забыв про нас, про свою боль, она бросилась к горящей кладке, пытаясь сбить пламя, катаясь по огню и издавая душераздирающий рев.

– Бежим! – крикнул я Варе.

Мы рванули к выходу, не оглядываясь. Я хромал, раненая нога горела огнем, но адреналин гнал меня вперед. Мы выскочили из пещеры и понеслись прочь из низины, обратно в лес. Мы бежали, пока легкие не начали гореть, а за спиной не стих ужасающий визг обезумевшей от горя твари.

– И надолго их это отвлечет? – бросила на бегу Варя.

– Без понятия, но останавливаться и проверять не хочу. Бежим до самой опушки, пока не выберемся, а там посмотрим.

– А ты дорогу помнишь?

– Вроде. Не отставай. И в паутину не попадись.

Неожиданно девушка у меня на плече начала приходить в себя. Она застонала, приподняла голову, увидела, как мы бежим мимо деревьев, опутанных паутиной, и забилась в истерике.

– Ты че творишь? – заорал я. – Лежи, ненормальная!

Она начала бить меня коленями в грудь и руками в спину, хвататься за волосы. Я попытался ее угомонить, схватил за руки, но из-за этого не заметил растянутую поблизости сеть и вляпался вместе с девчонкой прямо в паутину.

– Дура ненормальная! Варя помоги!

Варя тут же подскочила к нам и начала рубить по липким сетям, не обращая внимания, как сигнальные нити начинают дергаться и обрываться.

– Девчонка под действием яда, – крикнул я, выпутываясь из паутины. – Зараза! Ну все, теперь пауки знают где мы. Просто отлично!

Девчонка тем временем вообще ополоумела. После того, как Варя помогла освободиться меня, а после принялась за нее, деваха зашипела и хотела вцепиться Варе в глаза. Но, к счастью, Варя не была знакома с основами психологии нездоровых на голову индивидуумов. Поэтому она пошла по пути меньшего сопротивления, и быстро ее приструнила… кулаком прямо в челюсть. Удар был идеален. Девчонка тут же вырубилась, повиснув на нитях, как марионетка, оказавшаяся без кукловода.

– Ого! Ты ее там случаем не убила?

– Жить будет, – бросила Варя, вытаскивая девчонку из сетей и забрасывая на плечо. – Показывай дорогу!

С помощью концентрации я выстроил маршрут, кивнул Варе, и мы кинулись бежать, мысленно молясь, чтобы за нами не было погони. Но, по-видимому, молился я не особо усердно.

Когда мы уже были практически на границе леса, позади, справа и слева раздалось клацанье. Оно невообразимо быстро приближалось, и вскоре я увидел целую паучью волну, которая пыталась обхватить нас с флангов и перерезать путь.

– Черт, все-таки догнали! Варя, еще немного!

Но попытки были тщетны. Волна быстро обогнула нас по бокам, уже начала сжиматься, перерезая дорогу. И тут все пространство осветилось ярким всполохом, который буквально разорвал лес светом.

Я машинально зажмурился, но глаза не закрыл, чтобы не запнуться за ветки, корни и отростки паутины. Этих нескольких мгновений хватило, чтобы кольцо распалось и не раздавило нас.

– Что это еще такое? – крикнула Варя.

– Не знаю, но я очень благодарен тому, кто это сделал. Бежим!

От вспышки света пауки отступили. Кольцо разорвалось, и мы смогли-таки пробиться через окружение. Наконец, мы вывалились на ту самую опушку, где нас оставил возница. Свобода. Чистый воздух. Тишина. Я хватал ртом воздух, как обезумевший.

– Вот зараза! Еще бы чуть-чуть и нам бы хана…О, черт!

Мы стояли, тяжело дыша, грязные, в крови и паутине. Но мы сделали это. Выбрались, причем выбрались не с пустыми руками.

– О господи! – я упал на колени.

Варя тоже сидела на земле, а девчонка без чувств распласталась рядом.

– Что это был за свет?

– Что-то вроде сигнальницы, – пожал плечами я. – Если бы не он, нам бы точно крышка.

Может быть от усталости, или от всей растраченной концентрации, или просто он был как ниндзя, но я совсем не заметил, как из-за ближайших деревьев бесшумно вышел человек. Я понял неладное, лишь когда он оказался совсем рядом. Человек был с ног до головы закутан в темный плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. И в нем я узнал того самого возницу.

Он молча подошел к нам, опустился на колени рядом с девушкой. Осторожно откинул с ее лица прядь волос. Под капюшоном на мгновение блеснули глаза.

– Она жива, – сказал он глухим голосом. – Вы справились.

– Аха, – кивнул я, – а как же иначе. И спасибо. Это же вы сигнальницу пустили, да?

Возница ничего не ответил. Он поднялся, подошел ко мне, сидящему на коленях, посреди травы, и протянул тяжелый, туго набитый мешок. Золото. Затем он достал из-за пазухи маленький, свернутый в трубку свиток, перевязанный кожаным шнурком.

– Это – вторая часть вашей награды.

Я взял свиток.

– Гильдия не забывает тех, кто был ей полезен, – сказал человек.

Он резко развернулся, подхватил девчонку на руки, свистнул кому-то. Из-за деревьев тут же появилась здоровенная кобыла, гнедая, с огромной гривой. Она подбежала к ним, человек аккуратно перебросил девчушку через седло, вспрыгнул следом сам и был таков. Мы с Варей остались одни посреди опушки.

– Спасибо, что решили нас подбросить. Очень благородно с вашей стороны.

Я вздохнул, сел на землю и развязал мешок. Он был доверху набит золотыми монетами. Десять тысяч. Почти целое состояние.

– Ну что, – сказал я, устало улыбаясь Варе. – Можно сказать, квартальный план перевыполнен с бонусами.

Затем я развязал шнурок на свитке. Я ожидал увидеть карту с тайниками, как и было обещано. Карта там действительно была. На старом, пожелтевшем пергаменте была искусно нарисована схема подземных коммуникаций города с десятком крестиков, обозначавших тайники Гильдии. Естественно, не всеми. Но и это было не все.

Поверх старой карты, другими чернилами, была нанесена еще одна метка. Она указывала далеко на север, в какие-то обширные топи. Рядом с меткой было одно слово: «Библиотека». А внизу, под картой, была сделана приписка, тем же твердым, каллиграфическим почерком, что и в первой записке.

Я прочитал ее вслух, и мой голос прозвучал в наступившей тишине неестественно громко:

– Там ты найдешь то, что ищешь. Ответ о проклятии Волков. Это вознаграждения за твои старания. Прими его.

Все внутри меня перевернулось. Вот так сюрприз. Значит, про способ снять проклятие с рода Волковых знал не только отец Яромира. Интересно-интересно. Выходит, Родион Волков решил с кем-то еще поделиться своей тайной. Может, искал помощи? Сынишку-то он любил, вот и решил обратиться к знающим людям. Ну, или сами знающие люди связались с ним и все рассказали. Ладно, гадать бессмысленно. Главное сейчас одно: если все так, если сообщение – правда, то я становлюсь еще на один шаг ближе к своей цели. И это не могло не радовать.

Я посмотрел на Варю. Нужно было как можно скорее поделиться с ней этой новостью, выстроить план, понять, что делать дальше, да и просто порадоваться. Но взгляд Вари остановил меня.

Она сидела на корточках, крепко сжимая рукоять молота, и смотрела на меня точно так же, как в тот раз в кузне, когда наружу вылез Страж. Только страх в ее глазах был сейчас в десятки раз сильнее.

– Варя, ты чего? Что с то…

Договорить мне не дали. Чьи-то холодные, мягкие ладони легли мне на глаза, закрыли рот, и еще несколько тонких женских рук обхватили меня за талию. Я только и успел взглянуть в испуганные глаза Вари, а после меня резко рванули куда-то вниз. Я почувствовал, как проваливаюсь в небытие, лечу стремительно вниз. Услышал крик Вари, на секунду почувствовал теплое прикосновение ее пальцев. А после – полное безмолвие и чернильная пустота.

Глава 17. Незваный гость

Я открыл глаза, и первым, что почувствовал, была не боль, как обычно, а оглушительная, звенящая тишина. Она была настолько плотной, что, казалась уши, заложило ватой.

Вторым ощущением был запах – знакомый аромат сушеных трав, дерева и едва уловимая нотка пыли. Запах его комнаты… точнее, уже моей. Я был в доме Волковых.

Я моргнул, прогоняя мутную пелену с глаз. Потолок был темным, неприветливым. Сбоку от кровати, на деревянном стуле, сидела Алена. Ее руки были безвольно сложены на коленях, а голова опущена так низко, что подбородок почти касался груди. Она не спала – ее плечи мелко подрагивали. Плакала? Отлично, теперь я еще и причина девичьих слез. Новый пункт в моем резюме.

– Алена? – голос прозвучал хрипло и чужеродно, будто принадлежал не мне.

Девушка вздрогнула так, словно ее ударило током, и резко подняла голову. Ее глаза были красными и опухшими, но при виде моего пробуждения на лице промелькнуло такое искреннее, неподдельное облегчение, что у меня что-то неприятно сжалось в груди.

– Господин! Вы очнулись! Слава богам!

Она подскочила со стула, схватила глиняный кувшин с водой и быстро налила в кружку. Дрожащими руками поднесла ее к моим губам. Я жадно сделал несколько глотков. Вода была прохладной и чистой, смывающей неприятную горечь и сухость во рту.

– Что произошло? – спросил я, с трудом приподнимаясь на локтях.

Тело казалось непослушным, как старый джойстик с залипающими кнопками, но, на удивление, не болело. Ни единого синяка, ни царапины. Странно, учитывая, что с нами произошло.

– Я не знаю, господин, – торопливо зашептала Алена, оглядываясь на дверь, словно боялась, что нас могут подслушать. – Вы были в лесу… с Варварой.

– Это я знаю, а потом что?

– А потом она принесла вас. Прямо к дверям. Вы были без чувств. Я так испугалась! Она была… странная.

– Странная? – переспросил я, пытаясь ухватиться за нить воспоминаний.

Туманный лес. Пауки. Королева. Побег. Золото со свитком. Карта… И потом… Потом… Пустота. Черная, абсолютная пустота. Словно кто-то вырезал кусок пленки из моей памяти.

– Она была белее мела, господин, – продолжала Алена. – И смотрела на вас… Она просто сказала: «Позаботься о нем», развернулась и ушла. Даже не зашла в дом. Я звала ее, но она не обернулась даже.

Я нахмурился. Проклятье! Что там произошло на этой чертовой опушке! Я ничего не помнил. Ни единого эпизода, хотя бы малейшее воспоминание. Хоть что-то!

«Система», – произнес я мысленно, закрыв глаза. – «Отчет о состоянии».

Ответом было молчание. Не то молчание, когда система обрабатывает запрос, а глухое, мертвое молчание. Ping request timed out. Паника холодком пробежала по спине.

«Система?» – уже громче и настойчивее повторил я. – «Отвечай…пожалуйста!»

Появилось знакомое сообщение, и я выдохнул.

[Система]

[Обнаружена попытка несанкционированного доступа к системным журналам. Фрагменты данных за период [не определено] повреждены или стерты.]

[Состояние пользователя: Стабильное. Все физические повреждения устранены. Обнаружены остаточные следы чужеродного магического воздействия (тип: природное, нейтральное). Обнаружены следы воздействия ментального типа (тип: неизвестен, враждебный).]

[Рекомендуется проверка ментального состояния.]

Стерты? Данные стерты? Как такое вообще возможно? Система была моей константой, моим нерушимым преимуществом в этом мире, моим личным root-доступом к реальности. И кто-то сумел в нее вмешаться? Или что-то? Какая-то зараза получила админские права к моему внутреннему серверу?

Я рывком сел на кровати. Одежда была на мне та же, походная, но чистая, без следов паутины или грязи. Алена, видимо, постаралась. На тумбочке у кровати лежал свиток, перевязанный лентой. Значит, это не сон.

– Сколько я был без сознания? – спросил я, разворачивая пергамент. Голова слегка закружилась, но быстро прошла.

– Почти сутки, господин. Я уже думала лекаря звать.

Сутки. Целые сутки вылетели из моей жизни. Я пробежал глазами по свитку. Карта тайников – полезно. Еще раз перечитал краткое послание и посмотрел на отметку на карте, что указывала на болота, с подписью «Библиотека».

Библиотека чего? Странно, конечно, все это. Я вдруг вспомнил про руки. Точно, эти таинственные женские руки. Именно они со мной что-то сделали. Теперь я их вспомнил. И вспомнил Варю, как она их испугалась.

Я должен был с ней поговорить. Немедленно.

– Алена, принеси мне мою броню и меч, – решительно сказал я, поднимаясь на ноги.

– Но, господин, вы только очнулись! Вам нужен отдых!

– Отдых подождет.

Через полчаса я шел по знакомым улицам к кузнице. Утреннее солнце било в глаза, город просыпался, но я ничего этого не замечал. Мысли крутились в голове, как рой пчел. Что теперь делать с Варей? Должно быть, я сильно ее перепугал. И согласится ли они теперь идти со мной дальше? Эх, без нее приключения становились в разы сложнее. Наш дуэт терял ключевого специалиста.

Дверь кузницы была приоткрыта. Внутри гудел горн и раздавался мерный стук молота. Но стук был не таким, как у Вари. Это работал Прохор. Я вошел внутрь. Жар и запах раскаленного металла ударили в лицо. Мастер, увидев меня, отложил молот и вытер пот со лба рукавицей. В его глазах читалась тревога.

– Яромир. Живой. Слава предкам!

– Здравствуй, Прохор. Где Варя?

Старый кузнец тяжело вздохнул, его плечи опустились. Он кивнул в сторону жилой пристройки.

– Там. С самого утра не выходит. Заперлась и никого не пускает. Со мной едва парой слов перекинулась. Сказала только, что тебе очень плохо, едва ли не при смерти, и нужно отдохнуть, а потом… потом вы все решите. Что у вас стряслось, парень? Я такой ее никогда еще не видел.

Я молча прошел к низкой деревянной двери в комнату Вари и постучал. Костяшки пальцев гулко отозвались в утренней тишине кузницы.

– Варя. Это я, Яромир. Можно войти.

За дверью воцарилась тишина. Я слышал Варино прерывистое дыхание.

– Варя, нам нужно поговорить. Я ничего не помню. Расскажи мне, что там стряслось.

Секунду ничего не происходило, а потом раздался ее голос:

– Входи.

Я секунду выждал, потом толкнул дверь и вошел внутрь. Варя сидела на краю кровати. Рядом с ней, на полу, лежал молот. Как только я вошел в комнату, она потянулась к рукояти. Я ее тут же попытался успокоить:

– Варя, погоди-погоди, это я. Это просто я.

Она разглядывала меня мгновение, словно хотела удостовериться, что это и впрямь так, потом с большой неохотой отпустила оружие.

– Я сяду, да? – спросил я и пристроился на стуле возле двери.

После непродолжительной паузы начал:

– Слушай, что там произошло? На опушке?

– А ты не помнишь?

– После того момента, как прочел записку, нет. Ни единого воспоминания. Только руки помню…

При упоминании рук Варя вздрогнула и поежилась.

– Все хорошо? Я…

Варя подняла руку, заставив меня замолчать. Я закрыл рот. Потом она начала:

– Я не боюсь монстров, Яр. Я не боюсь драться, и даже умереть в какой-то степени мне не так страшно. Но я боюсь вот этого, – она ткнула пальцем в меня. – Я боюсь того, что в тебе. Это не просто, как ты смеешься, «древний сосед» или Страж…не знаю как называть… Это… я даже не знаю что это такое. Но я видела ее. Она ужасна!

– Ее? – переспросил я.

– Ты и впрямь ничего не помнишь?

– Ничего. Вообще.

– Может это и к лучшему. Думаю, зря мы все это затеяли.

Ее слова были как удар под дых. Я ожидал чего угодно: гнева, обиды, недоверия. Но точно не этого. Точно не отречения.

– Варя, подожди, не горячись. Хотя бы расскажи, что произошло. Как я должен, по-твоему, разобраться в ситуации, если ничего не помню.

– Вот и мне бы все это забыть.

– Варя, успокойся, прошу. Просто расскажи.

Варя посмотрела на меня, вздохнула и сказала:

– Когда ты прочитал послание в свитке и повернулся ко мне… – она сделала паузу, – …когда повернулся ко мне, твоя тень, она как бы ожила. Не знаю, как еще такое назвать. Из нее просто начали лезть руки, много рук, черные и худые. Они облепили тебя, а ты даже не сопротивлялся. Просто обмяк, как кукла…

Она говорила тихо, неотрывно глядя на меня.

– Я бросилась к тебе, хотела вытащить, вырвать тебя из них… А потом появилась она. Вся такая же черная, только силуэт. И такой страх. Ни пошевелиться, ни вздохнуть. И лица у нее не было, но я точно знаю, что она смотрела на меня, так смотрела, словно не в глаза смотрит, а куда-то внутрь. Покачала головой, будто предупреждая, чтобы я не лезла, а после растворилась. А ты так и лежал без сознания, весь белый и холодный. Я думала, ты совсем умер. Оттащила тебя подальше от опушки, добралась до первой деревни, взяла там повозку, забрала тебя и добралась до города. И оставила тебя в поместье.

– Ладно, согласен, это действительно очень странно.

– Странно? – усмехнулась Варя. – Это еще мягко сказано. Знаешь, что я там пережила? Я думала, ты умрешь, прямо возле этого чертового леса, у меня на руках.

– Извини. Если бы я только знал, что так будет…

– А ты вообще ничего не помнишь? Что она там с тобой делала?

– Говорю же – вообще ничего. Словно ничего этого и не было. Слушай, мне нужна твоя помощь. Я один с этим не справлюсь. Пожалуйста, давай…

– Мне нужно время, – только и ответила Варя. – Чтобы все обдумать. А сейчас я хочу побыть одна.

Спорить я не стал. Да и что можно было сказать? Ей и впрямь нужно все обдумать. И мне – тоже. Я молча поднялся, кивнул, и вышел, тихо прикрыв дверь.

Я стоял в оглушающей теперь тишине кузницы, слыша только гудение горна и собственное сердцебиение. Неужели партнерству придет конец. Проект будет закрыт в одностороннем порядке? Я снова окажусь один. Один на один с проклятием, Орловым, Ксенией, а теперь еще и с какой-то неизвестной сущностью. Отлично. Полный набор для веселого времяпрепровождения.

Я развернулся и, не говоря ни слова Прохору, вышел на улицу. Нужно было все обдумать. Пересобрать проектную документацию с учетом новых вводных. Я брел по улицам, не разбирая дороги, и ноги сами принесли меня к моему старому, обветшалому дому.

И тут я замер.

У ворот стояла карета. Роскошная, из черного лакированного дерева, с гербом рода Ростовых на дверце – серебряный сокол на синем поле. Рядом, как два каменных истукана, возвышались двое стражников в парадной ливрее. А на пороге моего собственного дома, отдавая распоряжения моей перепуганной Алене, расположилась она. Ксения Ростова.

И не просто расположилась. Она руководила. Трое мужичков, очевидно из ее челяди, заносили в мой дом сундуки, обитые дорогой кожей и украшенные серебром. Моя скромная обитель, привыкшая к запаху пыли и старого дерева, вдруг наполнилась ароматом лаванды и чужого, аристократического высокомерия.

Алена, моя верная и единственная служанка, выглядела так, будто ее только что уведомили о сокращении без выходного пособия. Она стояла, сжимая в руках тряпку, и бросала на меня взгляды, полные паники и мольбы о помощи.

Ксения заметила меня. Ее губы изогнулись в улыбке, которая была такой же теплой и искренней, как годовой отчет о финансовых убытках.

– А, вот и мой будущий муж. Наконец-то соизволил явиться. Не волнуйся, я не буду тебя упрекать. Я понимаю, дела. Но раз уж твой дом теперь и мой будущий дом, я решила, что пора навести здесь порядок. Отец настаивает на скорейшей свадьбе, чтобы уладить все формальности после твоего… триумфа. Так что я, с твоего позволения, переезжаю. Прямо сейчас. Надеюсь, ты не против?

Она говорила это с такой ледяной вежливостью, что это было хуже любой пощечины. Она не спрашивала. Она ставила меня перед фактом. Враг не просто стоял у ворот. Враг входил в мой дом, в мое личное пространство, и собирался вить там свое гнездо. Произошло враждебное поглощение моей жилплощади без моего ведома. И я, связанный словом и условиями турнира, не мог ей помешать.

Надеюсь, ты не против? Эта фраза, произнесенная с ледяной вежливостью, была контрольным выстрелом.

Внутри меня закипала ярость. Хотелось вышвырнуть ее вместе с ее лакированными сундуками на пыльную улицу. Любой скандал сейчас ударит по мне же, выставив меня дикарем, не способным держать слово. Орловы и Ростовы только этого и ждали.

Я глубоко вдохнул, выдыхая злость и включая режим «проектный менеджер в условиях кризиса». Прямая конфронтация – проигрыш. Значит, будем работать по методологии гибкой партизанской войны.

[Получен новый квест: Враждебное поглощение]

[Тип: Социальный, Долгосрочный]

[Описание: Ваша личная территория подверглась внезапной экспансии со стороны конкурирующей фракции. Попытка силового выдворения приведет к катастрофическим репутационным потерям. Вам необходимо установить контроль над ситуацией, используя дипломатические и психологические методы, и выяснить истинные цели «партнера».]

[Цель 1: Установить и закрепить правила совместного проживания на ваших условиях.]

[Цель 2: Выяснить, что ищет Ксения Ростова в вашем доме.]

[Награда: Новый социальный навык, очки опыта, повышение характеристики «Воля».]

[Штраф за провал: Полная потеря контроля над личным пространством, репутационный ущерб, возможная физическая ликвидация.]

Зараза! Я заставил себя улыбнуться. Улыбка получилась натянутой, как струна, но вполне вежливой.

– Ксения, какая приятная неожиданность. Конечно, я не против. Мой дом – твой дом. Проходи, располагайся. Я как раз думал, что этому старому гнезду не хватает женской руки. Алена, помоги госпоже.

Алена испуганно кивнула. Ксения одарила меня победным взглядом. Она думала, что я сдался. Наивная.

Я пропустил ее вперед и последовал за ней, принимая на себя роль гостеприимного хозяина.

– Я уже присмотрела себе комнату, – заявила она, указывая на дверь в покои моей матери. Самую большую и светлую.

– Прекрасный выбор, – согласился я. – Но, боюсь, она занята.

– Кем? – ее бровь изящно изогнулась. – Призраками твоих предков?

– Памятью, Ксения. Памятью, – ответил я серьезно, без тени сарказма. – Это комната моей матери. И она останется ей. Но не волнуйся, я подготовил для тебя не менее достойные апартаменты. Прошу.

Я повел ее по коридору, мимо своей комнаты, мимо кабинета отца, к самому дальнему крылу дома. Туда, где зимой всегда гуляли сквозняки, а летом пахло сыростью. В конце коридора была низкая, неказистая дверь.

– Вот, – я распахнул ее с широким жестом. – Твоя комната.

Комнатка была крошечной. Едва хватало места для узкой кровати и маленького столика. Единственное окошко, затянутое паутиной, выходило на глухую стену соседского сарая. Воздух был спертым и холодным, хотя на улице стоял теплый вечер.

Ксения застыла на пороге. Ее лицо превратилось в ледяную маску.

– Это… кладовка, – процедила она.

– Совершенно верно! – радостно подтвердил я. – Я как раз собирался сделать из нее кладовку для старого оружия. Но для тебя, моя дорогая невеста, мне ничего не жалко. Посмотри, какой аскетичный минимализм. Ничего не будет отвлекать тебя от мыслей о нашем счастливом будущем. К тому же, это самое безопасное место в доме. В случае нападения враги доберутся сюда в последнюю очередь. Сплошные плюсы.

Она медленно повернула голову и посмотрела на меня. В ее глазах плескалась такая ярость, что, будь у нее соответствующий навык, я бы уже горел синим пламенем. Но она сдержалась. Она понимала, что я поймал ее на слове. Я согласился ее принять, но не обещал пятизвездочный отель.

– Очень… заботливо с твоей стороны, Яромир, – выдохнула она.

– Всегда, пожалуйста. Располагайся, чувствуй себя как дома. Ну, в рамках выделенного бюджета, разумеется. Ужин будет через час.

Я оставил ее наедине с ее «апартаментами» и вернулся на кухню, где меня ждала перепуганная Алена.

– Господин, что же это… – начала она.

– Тихо, Алена, – прервал я ее. – Начинается новый этап. Называется «адаптация нового сотрудника в коллективе». Главное – четко следовать инструкциям. И помни, твой непосредственный руководитель – я. Все распоряжения, которые не согласованы со мной, считаются недействительными. Поняла?

Она неуверенно кивнула.

– Вот и отлично. И еще одно – за всем следи, пока меня не будет, а после докладывай. А теперь за ужин. Сегодня у нас в меню «антикризисное предложение».

Глава 18. Бегство

Первая ночь нашего «сожительства» превратилась в поле битвы за операционное управление. Ксения, очевидно, решила отыграться за унижение с комнатой. Она вышла из своей конуры, переодетая в простое, но элегантное домашнее платье, и попыталась взять бразды правления в свои руки.

– Алена, – властно сказала она, войдя на кухню, где я как раз доваривал кашу. – Уберись в моей комнате. И принеси горячей воды для умывания. И распорядись, чтобы мне подали вина.

Алена замерла, переводя испуганный взгляд с нее на меня. Я поставил котелок на стол.

– Алена, – сказал я спокойно. – Продолжай накрывать на стол.

– Но, господин… – пролепетала она.

– Это приказ, – отрезал я, глядя не на нее, а на Ксению.

Алена вздрогнула, словно от щелчка, и снова засуетилась с тарелками, стараясь не смотреть в сторону Ксении. Я же медленно вытер руки о тряпку, не сводя глаз с моей «невесты». Её высокомерная поза, властный тон – всё это было дешёвым театром, попыткой наскоком захватить плацдарм в чужой крепости. Но крепость была моя. И гарнизон слушался только меня.

Затем я повернулся к своей «возлюбленной».

– Дорогая, боюсь, произошло небольшое недопонимание. Алена – моя служанка. Она выполняет мои распоряжения. Если тебе что-то нужно, ты обращаешься ко мне, я оцениваю целесообразность запроса и, если он не противоречит генеральной линии партии, ставлю задачу исполнителю. Таков регламент.

Лицо Ксении побагровело.

– Ты смеешься надо мной?

– Ни в коем случае. Я просто выстраиваю эффективные рабочие процессы. Чтобы избежать хаоса и анархии.

– Ведешь себя как какой-то лавочный управляющий. Я – Ксения Ростова! В моём доме…

– В твоём доме, – перебил я, сделав шаг вперёд, – были твои слуги, твои деньги и твоя власть. Здесь – ничего из этого не принадлежит тебе. Здесь – мой дом. Мои правила. Или ты уже забыла, как оказалась здесь. По чьей вине. На этом все, через десять минут, прошу к столу. Ужин скоро будет готов.

Ужин состоял из гречневой каши с луком, сваренной на воде, черного хлеба и кружки кваса. Просто, грубо и питательно. Я ел с аппетитом. Ксения сидела, взирая на тарелку с таким видом, будто я предложил ей отведать яду. Она не притронулась к еде.

– В моем доме слуг кормили лучше, – бросила она.

– В твоем доме, возможно, и был другой бюджет на представительские расходы, – невозмутимо ответил я, дожевывая хлеб. – Здесь же мы живем по средствам. Привыкай. Или можешь готовить себе сама. Кухня в твоем распоряжении с шести до семи утра и с девяти до десяти вечера. В остальное время она занята под производственные нужды.

Она резко встала из-за стола и, не сказав ни слова, удалилась в свою каморку. Я проводил ее взглядом. Конечно, денег, полученный от гильдии, хватило бы закатить настоящий фуршет. Но, во-первых, не все деньги были мои – половина была Вари. Во-вторых, должен же я был побесить мою новую женушку. И пока раунд второй – за мной. Но я понимал, что это только начало. Она не из тех, кто легко сдается.

Ночь опустилась на город. Я долго не мог уснуть, прислушиваясь к звукам в доме. Около полуночи я услышал, как тихо, с едва слышным щелчком, повернулась ручка, и скрипнула дверь её комнаты. Я тут же активировал «Теневого призрака». Тело стало легким, почти нематериальным, ощущения притупились, зато зрение и слух обострились до предела. Я выскользнул из комнаты и слился с густыми тенями в коридоре.

Ксения, на цыпочках, как воровка, пробиралась по дому. На ней было темное платье, волосы собраны в тугой узел. Она двигалась уверенно, словно заранее изучила план. Ее целью был кабинет моего отца, но путь туда она проложила не прямо.

Сначала она замерла у двери в гостиную, прислушиваясь. Затем, скользнув вдоль стены, как призрак, подошла к старому резному буфету. Её пальцы, тонкие и ловкие, скользнули по верхней полке, ощупывая пыль и проверяя, нет ли там ложной задней стенки. Она присела на корточки, исследуя пространство под диваном, затем провела рукой по нижней части тяжелой дубовой скамьи, ища потайные отделения.

Её движения были методичны, лишены суеты. Это был не спонтанный поиск, а системный осмотр. Она проверяла классические тайники: за картинами, аккуратно отодвинув одну, чтобы проверить стену, под ковром у камина, приподняв угол и постучав костяшками пальцев по доскам пола, внутри полых ножек массивного обеденного стола.

Затем она поднялась на второй этаж, к моей комнате. Я затаил дыхание. Она не вошла внутрь, лишь приложила ухо к двери, убедившись, что я сплю. Удовлетворённая, она спустилась вниз и, наконец, направилась к кабинету отца.

Она бесшумно приоткрыла дверь и скользнула внутрь. Я последовал за ней, превратившись в бесформенное пятно мрака в углу у книжного шкафа. Я не вмешивался. Я наблюдал. Собирал данные.

Она не просто осматривалась. Она искала. Ее пальцы скользили по корешкам книг, она простукивала панели на стенах, заглядывала под стол. В ее движениях не было любопытства. Была методичная, целенаправленная работа. Она точно знала, что ищет. Или, по крайней мере, где искать.

Она подошла к большому дубовому столу отца. Ее взгляд остановился на ящиках. Она попробовала их дернуть – заперто. На мгновение на ее лице отразилось разочарование. Затем она достала из складок платья тонкую металлическую отмычку. Ага, значит, у нашей аристократки есть и такие полезные в хозяйстве навыки. Интересно-интересно.

Я наблюдал, как она, слегка наклонившись, с сосредоточенным видом возится с замком. Она явно нервничала, то и дело оглядываясь на дверь, прислушиваясь к малейшему звуку. Но я был невидим, часть самой темноты. Щелчок — и замок поддался. Она быстро, но аккуратно выдвинула ящики, один за другим. Её руки, быстрые и точные, перебирали бумаги, ощупывали дно и боковины.

Она ничего не нашла – там были лишь старые счета, торговые договоры, черновики деловой переписки. С явным разочарованием она закрыла ящики, аккуратно привела всё в первоначальный порядок, чтобы не осталось следов, и так же тихо покинула кабинет, заботливо прикрыв за собой дверь.

Я остался в тени, анализируя увиденное. Она ищет что-то конкретное. Что-то небольшое, но ценное — документ, ключ, печать. Что-то, что, по её мнению, спрятал мой отец. И это явно не завещание на захудалое поместье. Это было что-то гораздо более значимое, ради чего стоило опускаться до роли ночной лазутчицы.

Утром я встретил ее в общей зале. Я был бодр и свеж, словно спал сном младенца. Она же выглядела уставшей, с темными кругами под глазами.

Я молча подошел к столу и развернул на нем большой лист пергамента. Это был нарисованный мною план дома.

– Доброе утро, дорогая, – весело сказал я. – Чтобы наше сожительство было максимально комфортным и продуктивным, я подготовил небольшой документ. Назовем его «Соглашение о разграничении зон ответственности».

На карте несколько помещений были обведены жирной красной линией: моя комната, кабинет отца и дверь, ведущая в подвал.

– Вот, – я ткнул пальцем в красные зоны. – Это – зоны с ограниченным доступом. Нахождение в них без моего письменного разрешения и личного сопровождения строго воспрещено. Нарушение данного пункта будет рассматриваться как грубое несоблюдение корпоративной этики и повлечет за собой пересмотр условий нашего сотрудничества в сторону ужесточения. Все остальное – в твоем распоряжении. В рамках разумного, конечно.

Она смотрела на карту, потом перевела взгляд на меня. В ее глазах больше не было ярости. Был холодный, трезвый расчет. Она поняла, что прямолинейное давление, тактика «я здесь хозяйка», провалилась. Она столкнулась с системой, с бюрократией, которую я выстроил на своей территории.

Она медленно кивнула.

– Я поняла, – тихо сказала она.

Ее взгляд обещал, что это лишь временное перемирие. Она приняла мои правила, но игра только начиналась. Она просто сменит тактику.

В этот момент перед глазами вспыхнуло уведомление.

[Цель 1 квеста «Враждебное поглощение» выполнена. Вы успешно установили свои правила игры.]

[Награда: Получен новый навык – «Психологическое доминирование (уровень 1)».]

[Описание навыка: Вы способны оказывать пассивное ментальное давление на оппонента в диалоге, заставляя его подсознательно принимать вашу позицию как доминирующую. Шанс на успех зависит от разницы в характеристике «Воля».]

[Обновлена задача квеста. Цель 2: Выяснить, что ищет Ксения Ростова.]

Квест был выполнен лишь частично. Теперь у меня был враг не снаружи, а внутри. Коварный, умный и целеустремленный. Она сидела за моим столом, пила мой чай и улыбалась мне, как змея, готовящаяся к броску.

Я улыбнулся ей в ответ.

– Вот и славно, что мы договорились. Кстати, о правилах. Я заметил, что у тебя есть определенные… таланты к слесарному делу. Так вот, еще одно правило: если я еще раз замечу тебя в кабинете отца, особенно по ночам, наш «контракт» будет расторгнут. Не юридически, а физически. И поверь, арбитражный суд тебе уже не понадобится.

Улыбка сползла с ее лица. Но она быстро взяла себя в руки и пожала плечами:

– Не понимаю о чем ты.

– Прям так и не понимаешь?

– Нет. Возможно, тебе просто приснилось.

– В общем и целом я предупредил. Еще раз такое повторится, разговор будет иным.

Она не успела ответить, в дверь громко постучали. Так стучат, когда приносят либо очень плохие, либо очень срочные новости. Алена поспешила открыть. На пороге стоял запыхавшийся подмастерье из кузницы Прохора. Увидев меня, он выпалил, не переводя дух:

– Господин Волков! Беда! Варвара… она ушла! Собрала вещи и ушла из города!

Слова подмастерья ударили как молот по наковальне. Ушла? Куда? Почему? В голове пронесся вихрь вопросов, каждый из которых был без ответа. Я бросил на Ксению, которая с нескрываемым интересом наблюдала за сценой, короткий, злой взгляд, и выскочил из дома, едва не сбив парня с ног.

– Подробнее! – рявкнул я на бегу. – Что значит ушла?

– Не знаю, господин! – семенил он за мной. – Мастер Прохор утром проснулся, а ее нет. Вещи собраны, записка на столе… Он сам не свой, послал меня за вами. Сказал, только вы можете что-то понять.

Мое сердце ухнуло куда-то в район желудка. Записка. Это было плохо. Это было очень плохо. Это означало, что ее решение было не спонтанным, не на эмоциях. Она все обдумала.

Я ворвался в кузницу. Воздух здесь всегда был пропитан жаром и работой, но сегодня в нем витала какая-то звенящая пустота. Прохор сидел на наковальне, ссутулившись. Великан, способный одним ударом согнуть стальной прут, сейчас выглядел старым и сломленным. Он держал в своих огромных, мозолистых руках маленький клочок пергамента.

Увидев меня, он поднял голову. В его глазах стояла такая тоска, что мне стало не по себе.

– Ушла, – глухо произнес он, протягивая мне записку. – Сказала, ей нужно подумать. Обо всем. И чтобы я не искал.

Я взял пергамент. Почерк Вари был твердым, как она сама. Никаких лишних слов. «Отец, прости. Мне нужно время. Не ищи меня. Я вернусь, когда буду готова. Обещаю». И все. Ни слова обо мне, ни намека на причину. Но я знал причину. Причина была во мне. В том, что она увидела на той проклятой опушке.

– Куда она могла пойти? – спросил я, хотя уже догадывался, что ответа нет.

Прохор покачал головой.

– Кто ж ее знает. Она у меня дикая. Всегда была. Могла в леса уйти, к дальним родичам в деревню, а могла и вовсе в другую землю податься. Сказала только, что ей надоело бояться.

Надоело бояться. Эти слова резанули по живому. Она не боялась ничего. Кроме меня.

[Обновление статуса отношений: Варвара]

[Статус: Бегство]

[Описание: Персонаж разорвал с вами все контакты и покинул известную локацию из-за страха перед вашей внутренней сущностью. Дальнейшее взаимодействие невозможно до разрешения основной причины конфликта.]

Система констатировала факт с безжалостной точностью медицинского диагноза. Невозможно. Слово, которое я ненавидел больше всего. В моем старом мире «невозможно» означало лишь «недостаточно ресурсов, времени или компетенций». Это была задача, а не приговор.

– Она не могла уйти далеко, – сказал я больше себе, чем Прохору. – У нее не было много денег. Она не готовилась к долгому путешествию.

– Она взяла свой молот и походный рюкзак, – вздохнул Прохор. – Ей большего и не надо. Проживет. Она сильная.

Сильная. Да, она была сильной. Достаточно сильной, чтобы в одиночку сражаться с королевой пауков. И достаточно сильной, чтобы признать свой страх и уйти.

Я вышел из кузницы. Нужно было действовать. Я не мог ее отпустить. Не так. Она была не просто напарником. Она была моим единственным настоящим союзником в этом мире, моим щитом. И этот щит был не просто расколот – он был утерян.

[Получен дополнительный квест: Расколотый щит]

[Тип: Личный, Срочный]

[Описание: Ваш ключевой союзник скрылся в неизвестном направлении. Без ее поддержки ваши шансы на выживание и выполнение глобальных квестов стремятся к нулю. Вы должны найти ее и восстановить рабочие отношения.]

[Цель: Найти Варвару и убедить ее вернуться.]

[Условия: Действовать нужно быстро. Чем дольше она одна, тем сложнее будет ее найти и вернуть.]

[Награда: Восстановление союза, новый уровень доверия.]

[Штраф за провал: Постоянная потеря союзника. Снижение всех боевых и ремесленных показателей, связанных с командной работой.]

Внутри меня разгорался конфликт. С одной стороны, Варя. Ее надо найти как можно быстрее. Каждый час увеличивал риск потерять ее навсегда. С другой – оставлять Ксению одну в доме, было равносильно подписанию себе смертного приговора.

Она уже показала свою настойчивость и навыки. Оставшись без присмотра, она не упустит шанс обыскать каждый угол, особенно те места, куда я запретил соваться. И найдет ли она что-то? Почти наверняка. А я даже не буду знать, что именно. Это даст ей огромное преимущество, возможно, даже рычаг давления. Но и бросить поиски Вари…

Нет, это было невозможно. Она была не просто союзником; она была единственным человеком в этом мире, которому я мог доверять. Без нее все – и проклятие, и интриги, и вообще все – теряло смысл. Риск, связанный с Ксенией, был серьезным, но управляемым. Риск потерять Вару – фатальным. Решение созрело быстро, как холодная сталь. Я отправляюсь на поиски.

Я начал с логичного – с городских ворот. Если она ушла из города, стражники должны были ее видеть. Я обошел все четыре поста, описывая Варю. На Северных воротах мне повезло. Старый, седоусый стражник вспомнил ее.

– А, девка-кузнец, как же, – прокряхтел он, пожевывая травинку. – Вышла на рассвете. Одна. С молотом за спиной. Выглядела… решительно. Пошла по северному тракту. Куда – не сказала.

Северный тракт. Дорога вела в предгорья, к шахтерским поселкам и дальше, в дикие земли. Бескрайние просторы. Искать ее там – все равно что искать иголку в стоге сена. Но у меня был один козырь. Я знал ее лучше, чем кто-либо. Я знал, что она не будет прятаться в деревне у тетушки. Ей нужно было не общество, а уединение. И работа. Тяжелая, физическая работа, которая помогает заглушить мысли.

Я вспомнил один из наших разговоров. Как-то она рассказывала про заброшенный рудник в предгорьях, где ее дед когда-то работал. Старая, выработанная жила, где остались только самые глубокие и опасные штольни. Место, куда никто не суется. Идеальное убежище.

Я вернулся домой быстрым шагом. В голове уже строился план. В кухне застал Алену, которая в растерянности мыла посуду.

– Алена, слушай внимательно, – сказал я, подходя к ней вплотную. – Мне нужно срочно уехать. Ненадолго. Приготовь мне дорожный паек на два-три дня: сухари, сало, лук, немного крупы. И налей воды в флягу. И небольшой котелок нужен будет, наверно.

– Да, сейчас, – кивнула она, сразу оживившись от конкретного задания.

– И еще одна, очень важная задача, – понизил я голос. – Пока меня не будет, ты должна следить за Ксенией. Не явно, конечно. Но замечать, где она бывает, что делает, особенно если она будет пытаться подойти к кабинету отца или к двери в подвал. Запомни все. И доложишь мне, когда вернусь. Это секретно. Поняла?

Глаза Алены округлились от важности поручения. Она энергично закивала:

– Поняла.

В этот момент в кухню вошла Ксения. На ее лице была маска спокойного любопытства.

– Что-то случилось, Яромир? Что-то серьезное.

Я повернулся к ней, стараясь выглядеть озабоченным, но не паникующим.

– Деловые вопросы, – отмахнулся я, принимая от Алены уже наполняемую сумку. – Нужно срочно кое-куда съездить, уладить дела. Отложился из-за всей этой… свадебной суеты. Вернусь через пару дней.

В ее глазах, всего на долю секунды, мелькнула искра – не тревоги, а чего-то иного. Острого, ликующего. Она с огромным трудом, но скрыла эту вспышку, сделав лицо озабоченным и слегка разочарованным.

– Как не вовремя… – вздохнула она, играя роль. – А я надеялась, мы начнем обустраивать быт.

– Время найдется, – сухо ответил я, проверяя крепление меча. – А пока – правила остаются в силе. Особенно касаемо зон с ограниченным доступом. Надеюсь, за эти пару дней не возникнет необходимости напоминать об этом лично.

Она притворно надула губки, но в ее взгляде читалось: «Попробуй только запретить». Она была рада моему отъезду. Это было очевидно. Для нее открывалось окно возможностей.

– Конечно, – сладко произнесла она. – Как скажешь.

Я больше не стал тратить время. Кивнул Алене, еще раз поймав ее серьезный, понимающий взгляд, и вышел из дома. Предупреждение было сделано. Теперь оставалось надеяться, что страх перед неизвестными последствиями удержит Ксению, а бдительность Алены даст мне хоть какую-то информацию. Но рассчитывать на это полностью было бы глупо.

Глава 19. Рудники

Я отправился в путь. Без лошади, пешком. Мне нужно было время подумать, сформулировать аргументы. Я понимал, что простые извинения и уговоры не сработают. Это было бы похоже на попытку исправить критический баг в коде, просто добавив комментарий «здесь все должно работать». Нужен был не комментарий, а рефакторинг. Полная перестройка наших отношений.

Я шел весь день. Северный тракт петлял между холмами, постепенно поднимаясь все выше. К вечеру я добрался до предгорий. Воздух стал холоднее, а лес – гуще и темнее. Я нашел нужную тропу, едва заметную, заросшую травой, и свернул с тракта. Еще через час ходьбы сквозь суровый, каменистый лес я увидел то, что искал.

У подножия серой, поросшей мхом скалы чернел зев старой шахты. Рядом, покосившись, стоял сложенный из дикого камня сарай, когда-то служивший кузницей для починки инструментов. Из его глиняной трубы вился тонкий, едва заметный в сгущающихся сумерках дымок.

Я остановился, скрываясь за стволом могучей сосны. Сердце забилось чаще. Я не знал, там ли Варя. Но очень хотелось надеяться. В любом случае, врываться с криком «А вот и я!» было бы верхом тактической глупости. Сначала рекогносцировка, сбор данных, а потом уже принятие решения. Классический waterfall-подход, когда цена ошибки слишком высока.

Дверь сарая была приоткрыта. Я заглянул в щель. Внутри, у небольшого, но жарко пылающего горна, стоял человек. И это не была Варя. Это был Старик. Седой, как лунь, с бородой, которая, казалось, видела больше зим, чем я сам.

Он был жилист и кряжист, как старый дубовый корень. Одет в лохмотья из кожи и мешковины, но движения точные и уверенными. Он держал в клещах кусок раскаленного металла и методично обрабатывал его на небольшой наковальне.

Движения была не как у Прохора, с его размашистой мощью, и не как у Вари, с ее отточенной точностью. Это была работа старого, опытного мастера, который знал металл как свои пять пальцев.

На стене висели инструменты: кирки, лопаты, молотки. В углу – несколько мешков с рудой. Обстановка была спартанской, но функциональной. Все на своих местах. Идеальный порядок, какой бывает только у человека, живущего в полном одиночестве.

Я решил, что скрываться дальше бессмысленно. Рано или поздно он меня заметит. Я сделал глубокий вдох и толкнул дверь. Она со скрипом, достойным фильма ужасов, отворилась.

Старик не вздрогнул. Он даже не обернулся. Он закончил удар, опустил заготовку в бочку с водой – раздалось яростное шипение – и только потом медленно повернул голову. Его глаза, глубоко посаженные под кустистыми бровями, были светлыми и колючими, как осколки льда. Он оглядел меня с ног до головы, без страха, но с явным неодобрением. Так смотрят на баг, который появился в коде за пять минут до релиза.

– Заблудился, боярин? – голос у него был скрипучий, как несмазанная телега.

– Ищу человека, – ответил я, стараясь говорить максимально миролюбиво; остался у порога, не делая резких движений. – Девушку. Высокая, сильная, с молотом за спиной. Могла проходить здесь.

Старик хмыкнул и отложил клещи. Он подошел к деревянному столу, налил в щербатую кружку какой-то отвар из котелка, висевшего над огнем.

– Видел, – буркнул он, не предлагая мне. – Пол дня назад была. Немного растерянная и чутка напуганная. Но в глазах горела уверенность. Странное сочетание. Использовала мой горн. Перековала себе пару наконечников для стрел. Заплатила куском серебра и ушла.

Мое сердце забилось чаще. Я на верном пути.

– Куда ушла? Ты не знаешь?

– А тебе зачем? – он прищурился. – Судя по тому, как она на мир смотрела, она не очень-то жаждет компании. Особенно мужской. Уж не ты ли тот самый пень, об который она споткнулась?

– Допустим, – вздохнул я. – И теперь мне нужно все исправить. Это важно. Очень.

Старик отпил из кружки, обжигаясь.

– Важно, значит. Все у вас, городских, важно. Срочно. А как до дела доходит – так пшик. – Он поставил кружку. – Я скажу тебе, куда она пошла. Может быть. Но не за просто так. Услуга за услугу. Справедливый обмен, как считаешь?

Я внутренне застонал. Ну конечно. Ничто в этом мире не дается бесплатно. Все по ТЗ и с предоплатой. Даже когда на кону дружба и, возможна, жизнь

– Что тебе нужно? – спросил я, уже готовый к худшему.

– Видишь эту шахту? – он махнул рукой в сторону черного провала в скале. – Старая. Руду тут давно выбрали. Но есть одна жила. Глубоко. Богатая, как купеческая вдова. Только вот добраться до нее не могу.

– Обвал?

– Хуже, – старик помрачнел. – Нечисть. Рудники.

Я нахмурился. О таких я еще не слышал.

– Это что-то вроде гоблинов?

– Чего? Нет, – отрезал он. – Эти – тихая пакость. Мелкие, ростом с ребенка, кожа серая, как камень. Глаза горят, как угольки. Живут в темноте. Ненавидят свет и звук железа. Раньше они сидели в самых глубоких норах, не совались. А с месяц назад осмелели. Вылезли. Воруют инструмент, портят крепи, устраивают ловушки. Я двоих киркой пришиб, так они мне чуть потолок на голову не обрушили. Умные, сволочи. И быстрые.

– И что ты хочешь от меня? Чтобы я провел дезинсекцию?

– Чего?

– Говорю, нужно избавить шахту от них?

– Нет, я хочу, чтобы ты спустился туда и принес мне кое-что. В главном зале, где они устроили свое гнездо, есть алтарь. Старый, еще наших времен. На нем растет кристалл. Лунный камень. Он светится в темноте. Рудники его боятся, но почему-то не трогают. Принеси мне этот камень. С ним я смогу зажечь фонари и выкурить эту заразу из верхних штолен. А может, и вовсе их прогнать.

[Получен новый квест: Лунный камень для старого ворчуна]

[Тип: Локальный, Обязательный для продвижения]

[Описание: Старый отшельник владеет информацией о местонахождении Варвары, но не готов делиться ею бесплатно. Его работе в шахте мешает колония пещерных существ – Рудников. Вам необходимо спуститься в их логово и добыть артефакт, способный их отогнать.]

[Цель: Добыть Лунный камень из гнезда Рудников.]

[Условия: Не вызывать масштабного обвала шахты.]

[Награда: Информация о местонахождении Варвары, 200 очков опыта.]

[Штраф за провал: Потеря следа Варвары, враждебность старика.]

Система, как всегда, была лаконична. Выбора не было.

– Хорошо, – кивнул я. – Я принесу тебе твой камень. Есть какие-то особые указания? Инструкция по технике безопасности?

– Указание одно: не шуми, – проскрипел старик. – Они на звук идут. И берегись. Они любят нападать со спины. Вот, возьми.

Он протянул мне старый шахтерский фонарь, в котором тускло тлел фитиль в масле, и огниво.

– И вот еще. – Он покопался в ящике и достал три небольших, плотно скатанных шарика из просмоленной ткани. – Это мое небольшое изобретение. Кидаешь, и оно вспыхивает, как молния, и трещит громко. Рудники этого не любят. Оглушает их на пару секунд. Используй с умом. У меня их больше нет.

Я взял фонарь и «гранаты». Импровизированное тактическое снаряжение. Что ж, лучше, чем ничего.

– Я скоро вернусь, – сказал я и направился к шахте.

– Если вернешься, – буркнул он мне в спину.

Вход в шахту встретил меня запахом сырости, холода и чего-то еще. Неприятного. Затхлого. Так пахнет заброшенный подвал, в котором сдохла крыса. Я зажег фонарь. Его тусклый свет вырвал из темноты небольшой кусок реальности: влажные каменные стены, прогнившие деревянные балки-крепи, две колеи от вагонеток, уходящие в непроглядную тьму.

Я шагнул внутрь. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь звуком капающей откуда-то сверху воды и шорохом моих собственных шагов. Фонарь отбрасывал дрожащие, пляшущие тени, которые, казалось, жили своей жизнью. Легко было понять, почему старик говорил беречься их. В этом полумраке любой камень мог показаться притаившимся монстром.

Я шел медленно, постоянно оглядываясь. «Концентрация». Я активировал способность, пытаясь уловить хоть какие-то вибрации, но камень плохо проводил их. Я чувствовал лишь глухое, монотонное «дыхание» горы. Придется полагаться на старые добрые глаза и уши.

Штольня становилась все уже и ниже. Потолок местами опускался так низко, что приходилось идти, согнувшись в три погибели. Это было неудобно, клаустрофобично и в любой момент что-то может пойти не так.

Вскоре я увидел первые признаки их присутствия. На стенах были нацарапаны какие-то примитивные символы. Из бокового ответвления донесся тихий скрежет. Я замер, подняв фонарь. В круге света метнулась серая тень и исчезла в темноте.

Я пошел дальше, держа шпагу наготове. Вскоре вышел в небольшой зал, где сходилось несколько туннелей. Посередине стояла опрокинутая вагонетка. И тут они напали.

Без крика, без предупреждения. Просто из темноты трех туннелей одновременно выскочили три серых, скрюченных фигуры. Они двигались на четвереньках, как пауки, с неестественной скоростью. Глаза горели красным. В руках у них были заостренные камни.

Я отскочил назад, уклоняясь от первого броска. Камень со стуком ударился о стену рядом с моей головой. Я выставил фонарь вперед, пытаясь ослепить их. Они зашипели и прикрыли глаза лапами, но не остановились.

Один прыгнул на меня справа. Я встретил его выпадом шпаги. Клинок вошел легко, словно в мешок с трухой. Тварь издала тихий, похожий на вздох, звук и обмякла. Но две другие уже были рядом. Одна вцепилась мне в ногу, пытаясь прокусить кожаный ботинок, а вторая замахнулась камнем, целясь в голову.

Времени на раздумья не было. «Теневой призрак».

На долю секунды я слился с тенью от вагонетки. Второй рудник промахнулся, его камень с искрами ударился о металл. Я оказался у него за спиной и нанес короткий, точный удар в основание черепа. Тварь рухнула замертво. Третий, вцепившийся в мою ногу, тут же отпустил ее и попытался отскочить, но я был быстрее. Удар ноги отбросил его к стене. Он зашипел, как кошка, и скрылся в темноте туннеля, из которого появился.

Я тяжело дышал. Адреналин стучал в висках. Быстрые. Очень быстрые и действуют слаженно. Классическая атака с трех направлений. Если бы я был обычным шахтером, меня бы уже разорвали на куски.

Я поправил фонарь и двинулся дальше, в тот туннель, где, по словам старика, должно было быть их гнездо. Чем глубже я спускался, тем сильнее становился странный, затхлый запах. Туннель вывел меня на край огромной пещеры.

Это было похоже на кафедральный собор, созданный безумным архитектором. С высокого, теряющегося во мраке потолка свисали гигантские сталактиты. В центре пещеры, на естественном возвышении из камня, стоял тот самый алтарь. И на нем лежал он. Лунный камень.

Он был размером с человеческую голову и испускал мягкое, молочно-белое сияние, которое разгоняло мрак, создавая островок призрачного света в сердце тьмы. Этот свет и позволял мне видеть то, что происходило внизу.

А внизу, по всему полу пещеры, кишели они. Рудники. Десятки, если не сотни. Они копошились, таскали какие-то обломки, грызли чьи-то кости. Это было их логово. Их улей. И прямо посреди этого улья, у подножия алтаря, сидело нечто иное.

Оно было втрое больше обычного рудника. Не серое, а черное, как уголь. Его тело было покрыто не гладкой кожей, а какими-то кристаллическими наростами, которые тускло поблескивали в свете Лунного камня. Длинные, похожие на паучьи, конечности были сложены под массивным телом. Оно не двигалось, словно спало. Но я чувствовал исходящую от него угрозу. Это была их вожак. Их «тимлид», который следит за выполнением KPI по созданию хаоса.

Пробраться к алтарю незамеченным было невозможно. Любой шаг по усыпанному щебнем полу поднимет шум. Прямая атака – самоубийство. Меня бы просто задавили числом.

Я отступил обратно в туннель, чтобы обдумать план. Нужен был отвлекающий маневр. Что-то, что соберет их всех в одном месте, подальше от алтаря. И тут я вспомнил про «гранаты» Семена.

У меня их было три. План созрел мгновенно. Это был рискованный, почти безумный спринт, но другого выхода я не видел.

Я вернулся к краю пещеры. Выбрал точку в самом дальнем от алтаря углу. Приготовил первую гранату. Глубоко вдохнул.

«Ну, пора проводить стресс-тест системы», – подумал я и швырнул шарик изо всех сил.

Граната, пролетев по дуге, ударилась о стену. Раздался оглушительный треск, и пещеру залила ослепительная вспышка белого света. Рудники взвыли. Это был не человеческий крик, а высокий, режущий уши визг. Вся копошащаяся масса, как по команде, ринулась к источнику шума и света, подальше от меня и от алтаря. Даже огромная черная тварь в центре шевельнулась и медленно повернула свою уродливую голову в ту сторону.

Это был мой шанс.

Не теряя ни секунды, я выскочил из туннеля и бросился бежать. Я несся, не разбирая дороги, перепрыгивая через камни, стараясь производить как можно меньше шума. Моей целью был островок света в центре пещеры.

Я почти добрался. Оставалось метров десять. Но эффект от гранаты начал проходить. Рудники, поняв, что угрозы нет, начали оборачиваться. Десятки пар красных глаз уставились на меня. Визг перешел в злобное, угрожающее рычание.

Они бросились ко мне. Со всех сторон.

Я швырнул вторую гранату, на этот раз недалеко от себя, в сторону набегающей толпы. Новая вспышка, новый визг. Это дало мне еще несколько драгоценных секунд. Я в три прыжка оказался у алтаря и схватил Лунный камень.

Он был холодным и гладким, и словно пульсировал слабой энергией. Как только я взял его в руки, его свет стал ярче. Рудники, которые были ближе всего, с воплем отшатнулись, прикрывая глаза.

Но это не остановило черного монстра.

С низким, гортанным ревом, тварь поднялась во весь свой чудовищный рост. Она была еще больше, чем казалась. Ее кристаллические наросты вспыхнули зловещим фиолетовым светом. Она двинулась на меня, не обращая внимания на сияние камня. Ее длинные, острые, как лезвия, конечности скрежетали по камню.

Остальные рудники, видя, что их вожак не боится, снова двинулись вперед, медленно, но неотвратимо сжимая кольцо.

У меня оставалась одна граната. И один путь к отступлению – туннель, из которого я пришел. Но между мной и им стояла эта тварь.

Я выставил Лунный камень перед собой, как щит. Монстр на мгновение замедлился, но потом издал яростный рев и прыгнул. Я едва успел отскочить в сторону. Его когтистая лапа ударила по алтарю, высекая сноп искр. Камень треснул.

Я понял, что живым мне отсюда не выбраться. Не в честном бою. Я был зажат между гигантским монстром и толпой его приспешников. Фонарь давно погас, и единственным источником света был камень в моей руке, который, казалось, начал тускнеть. И в этот момент, когда кольцо из шипящих тварей почти сомкнулось, я заметил кое-что над головой.

Прямо над черным монстром, с потолка свисал огромный, размером с повозку, сталактит. Он держался на честном слове, на тонком, по сравнению с его массой, основании. И в этом основании виднелась глубокая трещина.

Идея, безумная и отчаянная, родилась в моей голове. У меня не было ни лука, ни арбалета. Но у меня была шпага и моя последняя «граната». Проблема была в том, что для этого нужно было подобраться к монстру почти вплотную.

Черная тварь снова развернулась ко мне. Ее многочисленные глаза горели ненавистью. Она припала к земле, готовясь к новому прыжку.

Я замер, оценивая расстояние. Достать до сталактита шпагой было нереально. Но если бросить… Нет, слишком неточно. Но что если…

Монстр прыгнул. В этот раз я не стал уклоняться. Я активировал «Теневого призрака» и шагнул ему навстречу. Я проскользнул под его брюхом, чувствуя, как острые кристаллы на его теле царапают мою кожаную куртку. И оказался у него за спиной. Тварь по инерции пролетела вперед и врезалась в стену.

Пока она приходила в себя, я действовал. Я подпрыгнул, оттолкнулся от ее широкой, покрытой наростами спины, как от трамплина. Прыжок вынес меня на пару метров вверх. Этого было недостаточно, чтобы дотянуться до сталактита, но достаточно для другого. В высшей точке прыжка я изо всех сил метнул свою последнюю гранату. Не в сталактит. А в трещину над ним.

Я приземлился на ноги, покатился по каменистому полу и вскочил, отбегая как можно дальше. Граната, запущенная с невероятной точностью, попала точно в цель. Она застряла в трещине.

Раздался знакомый треск и вспышка. Но на этот раз звук был другим. Глухим, утробным. И сразу за ним последовал другой звук. Громкий, протяжный стон камня, который сдается под собственным весом.

Сталактит дрогнул. От его основания посыпались мелкие камни. Черный монстр поднял голову, непонимающе глядя вверх, как раз в тот момент, когда гигантская каменная глыба сорвалась вниз.

Она рухнула с оглушительным грохотом, который сотряс всю пещеру. Прямо на вожака рудников. Удар был сильный. Поднялось огромное облако пыли, полностью скрывшее место падения.

На мгновение в пещере воцарилась мертвая тишина. Все рудники замерли, глядя на облако пыли. А потом, словно по команде, они издали скорбный, протяжный вой и бросились… не ко мне. Они бросились прочь. В панике, расталкивая друг друга, они кинулись в боковые туннели, спасаясь из пещеры, где погиб их лидер.

Я лежал на полу, оглушенный, покрытый пылью, но живой. Квест был выполнен. Но когда я поднял голову и посмотрел в сторону туннеля, из которого пришел, мое сердце замерло.

От взрыва гранаты пошли трещины. И сейчас, с глухим скрежетом, свод туннеля, моего единственного пути наверх, начал осыпаться

Глава 20. На шаг ближе

Паника – худший советчик в кризисной ситуации. Она сжирает ресурсы процессора, забивает оперативную память и приводит к фатальным системным ошибкам. Первым делом, когда все летит к чертям, нужно глубоко вдохнуть, выдохнуть и провести быструю диагностику.

Проблема: Основной путь эвакуации заблокирован. Перспектива стать частью местной геологии и быть найденным археологами через пару тысяч лет меня не прельщала.

Активы: Лунный камень, обеспечивающий освещение и, судя по всему, обладающий какими-то анти-монстрическими свойствами. Шпага. Молот. Собственная голова на плечах, которая, к счастью, не пострадала от ударной волны. И система, которая молчала, но я знал, что она здесь.

Цель: Найти альтернативный выход.

Я встал на ноги, отряхиваясь от каменной крошки. Пыль в пещере понемногу оседала. Я подошел к завалу. Огромные, многотонные глыбы полностью перекрыли проход. Разгрести это в одиночку было невозможно. Даже если бы у меня был отбойный молоток и неделя времени, я бы вряд ли справился. Нужно было искать другой путь.

Рудники разбежались по боковым туннелям. Логично было предположить, что эти туннели куда-то ведут. Скорее всего, это целая сеть, лабиринт, который они прорыли за долгие годы. Значит, где-то должен быть еще один выход на поверхность. Или, по крайней мере, проход в другие, более стабильные штольни.

Я выбрал самый широкий из боковых проходов и двинулся вперед, держа Лунный камень перед собой. Его свет был моим единственным проводником. Туннель был узким и извилистым, явно не предназначенным для человека. Мне приходилось идти боком, протискиваясь между шершавыми стенами. Воздух стал спертым, пахло мокрой землей и озоном, как после грозы.

Вскоре я услышал звук. Не капающую воду и не шорох камней. Это был ритмичный, механический стук. Тук… тук… тук… Словно где-то впереди работало гигантское сердце. Или кто-то методично бил кайлом по породе.

Я замедлил шаг, прислушиваясь. Звук становился громче. Я завернул за очередной поворот и замер.

Туннель вывел меня в еще одну пещеру, поменьше предыдущей. И то, что я увидел, заставило меня усомниться в собственном рассудке.

В центре пещеры, вбитый в каменный пол, стоял огромный, почерневший от времени механизм. Это была какая-то древняя буровая установка или насос. Огромные шестерни, размером с мельничные жернова, медленно вращались. Гигантский поршень с мерным стуком входил и выходил из массивного цилиндра. Весь механизм был покрыт сложной резьбой и рунами, которые слабо светились голубоватым светом, пульсируя в такт работе поршня. Откуда он брал энергию – было загадкой. Никаких печей, никаких водяных колес. Он просто работал, вечный и неутомимый, в самом сердце горы.

А вокруг него суетились рудники. Но это были не те дикие твари, что напали на меня. Эти были… другими. Они не шипели, не бросались на свет. Они работали. Одни таскали в корзинах руду и высыпали ее в приемный бункер механизма. Другие смазывали какие-то сочленения вязкой черной жижей. Третьи, стоя на уступах, монотонно били маленькими молоточками по руническим символам, словно настраивая их.

Это была не стая монстров. Это была производственная линия. Цех. И руководил этим цехом еще один гигантский рудник. Он не был похож на убитого мной вожака-воина. Этот был толстым, обрюзгшим, с длинными, тонкими пальцами. Он неспешно прохаживался между своими рабочими, изредка тыкая в кого-нибудь длинным костяным посохом и издавая недовольные, клокочущие звуки. Менеджер среднего звена, проверяющий работу подчиненных.

Я спрятался за выступом скалы. Ситуация становилась все более странной. Что они здесь добывают? И что это за адская машина? Я заметил, что из механизма выходит толстая, обитая медью труба, которая уходит в стену, в направлении, противоположном тому, откуда я пришел. Возможно, это и есть мой путь наверх.

Сражаться с целой армией рабочих и их надсмотрщиком было бы глупо. Нужно было проскользнуть мимо них. Я огляделся в поисках маршрута. Вдоль правой стены пещеры, над работающими рудниками, шел узкий, едва заметный карниз. Если я смогу на него взобраться, я смогу пройти над их головами и добраться до трубы.

Используя навыки, полученные в погоне за крысами в канализации, я начал подъем. Камень был влажным и скользким. Пару раз я едва не сорвался, но все же сумел зацепиться и подтянуться. Вскоре я уже стоял на карнизе. Он был не шире ступни. Справа – стена, слева – десятиметровая пропасть и работающий механизм. Любой неверный шаг – и я превращусь в сырье для этой адской машины.

Я медленно двинулся вперед, прижимаясь к стене. Лунный камень я убрал в сумку, чтобы его свет меня не выдал. Теперь я двигался почти в полной темноте, ориентируясь на ощупь и на тусклое свечение рун внизу.

Стук механизма оглушал. Я чувствовал его вибрацию всем телом. Я прошел половину пути, когда надсмотрщик внизу остановился прямо подо мной. Он поднял голову, словно что-то почувствовал. Его безносое лицо повернулось в мою сторону. Я замер, превратившись в камень, и активировал «Теневого призрака», сливаясь с тенью скалы.

Он смотрел несколько долгих, мучительных секунд. Я не дышал. Затем он что-то недовольно пробурчал и, ткнув посохом замешкавшегося рабочего, пошел дальше. Я выдохнул.

Я добрался до конца карниза как раз там, где труба уходила в стену. Рядом с ней был еще один туннель, достаточно широкий для человека. Мой путь к спасению. Я уже собирался спрыгнуть с карниза, когда мой взгляд зацепился за то, что они добывали.

Руда, которую они засыпали в механизм, была необычной. Она не блестела, как железо или медь. Она была черной, матовой, и словно поглощала свет. И в ней были вкрапления чего-то ярко-синего, что пульсировало в такт рунам на механизме. Я никогда не видел ничего подобного.

Я спрыгнул в туннель и, не оглядываясь, пошел по нему. Он вел наверх. Через несколько минут я почувствовал сквозняк. Свежий воздух! Я ускорил шаг и вскоре увидел впереди тусклый свет. Выход!

Это была небольшая расщелина в скале, замаскированная кустами, на полпути к вершине горы. Я был спасен. Я выбрался наружу, жадно глотая холодный ночной воздух. Надо мной раскинулось звездное небо. Я огляделся. Вдалеке, у подножия горы, мерцал огонек. Кузница старика.

Спуск занял около часа. Я шел, обдумывая увиденное. Разумные существа, которые не просто живут в пещерах, а ведут какую-то сложную деятельность. Древний, работающий механизм. Странная руда. Этот мир был куда сложнее, чем казался на первый взгляд. Свои тайны, своя скрытая «промышленность».

Когда я подошел к сараю, старик уже ждал меня. Он сидел на пороге, куря трубку, и смотрел на склон горы.

– Я уж думал, сожрали тебя, – пробурчал он, увидев меня. Но в его голосе слышалось облегчение. – Обвал я слышал. Думал, все.

– Техника безопасности на вашем предприятии оставляет желать лучшего, – ответил я, протягивая ему Лунный камень. – Но задание выполнено. Артефакт доставлен.

Он взял камень. Его морщинистое лицо расплылось в довольной улыбке. Он повертел его в руках, любуясь мягким светом.

– Хорош… хорош, чертяка! Теперь-то я им устрою. Выкурю, как клопов из щелей. Спасибо тебе, боярин. Не ожидал.

– Я тоже многого не ожидал, – сказал я. – Например, встретить в вашей шахте полноценный горно-обогатительный комбинат.

Старик вскинул брови.

– Чего?

– Говорю, там ваши рудники трудятся не покладая рук. Придумали какой-то механизм. Руду добывают, потом обогащают.

Старик поперхнулся.

– Ты… ты там был? У Сердца Горы?

– Если Сердце Горы – это огромная хреновина с шестеренками и поршнем, то да, был. Ваши «дикие» рудники там вполне себе организованно трудятся.

Старик тяжело вздохнул и сел на скамью. Он выглядел потрясенным.

– Никто из людей не видел Сердце уже лет триста. Мы думали, оно остановилось… – он покачал головой. – Значит, работает. И они служат ему. Выходит, не соврали.

– О чем не соврали?

– Рудники – кровь горы. Ее рабочие. А Сердце – то, что поддерживает жизнь в этих скалах. И добывают они не простую руду. Они добывают «слезы земли». По преданию, материал, из которого боги ковали первые горы. – Он посмотрел на меня. – Тебе повезло, что ты ушел оттуда живым. Настоящие хранители тебя бы не выпустили.

– А еще есть не настоящие?

– Ну да, те, что ты видел в штольне. Эта мелкая шалупонь, которая мне тут докучает, так это одурманенные рудники. Долго находились под землей, рядом со «слезами», вот и одурели. Их теперь ничто не вернет. Потерянные. А вот те, что работали в Сердце Горы, так это и есть настоящие хранители.

Он помолчал, набивая трубку.

– Ладно. Я обещал. Девка твоя. Она перековала наконечники и спросила, что там, на севере тракта.

– И что там?

– Хребет. Место такое, дальше в горах. Гиблое. Скалы там рыжие, будто ржавые. Говорят, когда-то с неба туда упала железная звезда.

– И зачем она туда пошла?

– А мне откуда знать. Догонишь, сам и спросишь. А мне пора фонари делать… И, кстати, она еще про библиотеку какую-то спрашивала.

Библиотека? Черт подери, что ты удумала Варя.

– Она пошла туда одна? – глухо спросил я. – К Хребту?

– Ну, она одна была, – ответил старик. – Но я видел, как она уходила, а потом повозка после нее по тракту проехала. Может в попутчицы набилась. Ну все, будь здоров, боярин. Некогда мне с тобой тут лясы точить. Работать надо. Да и тебе поспешить стоило бы.

[Квест «Лунный камень для старого ворчуна» выполнен.]

[Получена награда: Информация о местонахождении Варвары, 200 очков опыта.]

[Обновление основного квеста «Расколотый щит».] [Новая цель: Добраться до Хребта и найти Варвару.]

Верно, надо спешить. И лошади не взял! Эх, Алеша-Алеша, дурень, как теперь догнать, если она на повозке поехала?

– Еще один вопрос – у вас лошади не найдется?

Старик хмыкнул.

– Есть одна, да только мне она сама нужна.

– Я заплачу.

Старик почесал бороду.

– А сколько заплатишь?

– Пять золотых.

– Э-э-э…ну…лошадка-то у меня одна-единственная. Помогает мне руду вытаскивать, по хозяйству маленько всякое… Я без нее как без рук.

Бизнесмен, блин, чертов!

– Десять золотых, – сказал я. – Больше ни как.

Старик махнул рукой.

– А ладно, давай. Я все равно хотел ее пустить на упокой.

Сделка была заключена с быстротой, достойной горячей распродажи. Десять золотых перекочевали из моего кошелька в мозолистую лапу старика, а я стал гордым обладателем… этого. Этого существа, которое старик с нескрываемым облегчением называл лошадью.

Если бы в этом мире существовали стандарты качества и отдел технического контроля, эту «лошадь» списали бы еще на стадии проектирования. Она была старой. Не просто старой, а реликтовой. Настолько древней, что, казалось, ее шкура помнила еще те времена, когда горы были холмами, а боги ходили по земле и лично отвечали на тикеты в техподдержку.

Один глаз косил, второй был мутным, как совещание в понедельник утром. Шерсть вытерлась до состояния старого ковролина в приемной. А самое главное – она стояла, понурив голову, с таким выражением вселенской скорби на морде, будто ей только что сообщили о сокращении без выходного пособия.

– Ее зовут Зоренька, – сообщил старик, любовно похлопав животное по костлявому крупу. От хлопка поднялось облачко пыли.

– Зоренька? – переспросил я. – Серьезно?

Старик непонимающе моргнул.

– Ты это, боярин, не обижай ее. Она с норовом, но надежная. Как… как вот этот молот. Старый, а бьет как надо.

Сравнение было, мягко говоря, некорректным. Но делать было нечего. Я сам не предусмотрел впопыхах такой момент. Сглупил.

– Ладно, – вздохнул я. – И так сойдет.

Старик махнул рукой в сторону тракта, уходящего далеко в горы.

– Вот и хорошо. Езжай прямо по дороге, никуда не сворачивай. Выведет. Удачи тебе, парень. И спасибо за камень.

Я кое-как взгромоздился на Зореньку. Подо мной жалобно скрипнули ребра. Лошадь даже не шелохнулась. Она, кажется, впала в спящий режим для экономии энергии. Я неуверенно пнул ее пятками в бока. Ноль реакции. Я пнул сильнее. Она недовольно мотнула головой и издала звук, похожий на скрежет.

– У нее ручное управление? – крикнул я старику. – Может, есть какая-то команда для запуска?

Старик расхохотался.

– Дай ей под зад хорошенько! Она поймет!

С тяжелым вздохом я последовал совету. После третьего, особо увесистого пинка, Зоренька содрогнулась, издала протяжный стон, словно запускался древний сервер, и нехотя побрела вперед. Скорость нашего передвижения была чуть выше, чем у ленивой улитки, но это было лучше, чем ничего.

Я ехал всю ночь, не сомкнув глаз. Северный тракт уходил все дальше в горы. Пейзаж менялся. Ближе к утру привычные зеленые холмы сменились угрюмыми, каменистыми склонами, поросшими кривыми, чахлыми соснами. Воздух стал острее и холоднее. Старик сказал, что места тут гиблые. Глядя на окружающую действительность, я понимал, что он не преувеличивал. Все чаще стали попадаться камни, имеющие странный, рыжеватый оттенок, словно горы медленно истекали ржавчиной. Даже небо казалось бледным и нездоровым. Похоже, я приближался к Хребту.

К полудню мы — точнее, я, потому что Зоренька в процессе передвижения не участвовала, а скорее, пассивно перемещалась в пространстве под действием моих усилий — добрались до узкого перевала. И тут наш спринтерский забег окончательно застопорился. Дорогу перегораживал свежий обвал. Огромные, поросшие мхом валуны и тонны рыжей земли полностью блокировали проход.

— Отлично, — пробормотал я. — Незапланированные технические работы на линии. И где, спрашивается, команда дорожников? Где знаки «объезд через три парсека»? Никакой клиентоориентированности.

Я спешился, оставив Зореньку медитировать на тему бренности бытия. Обойти завал по склону было нереально — слишком круто и сыпуче. Нужно было либо возвращаться, чего я делать категорически не хотел, либо… либо что?

И тут я заметил тонкую, едва заметную тропку, уходящую от дороги вниз, в небольшую, заросшую лесом лощину. А из лощины тянулся дымок. Где дым — там люди. А где люди, там, как правило, есть проблемы, которые можно решить в обмен на информацию или содействие. Классическая схема получения побочных квестов.

Я потащил Зореньку за поводья. Она упиралась, всем своим видом показывая, что спуск по крутой тропе не входит в ее должностные обязанности, но после нескольких убедительных аргументов в виде пинка под зад, все же соизволила последовать за мной.

Лощина оказалась шире, чем казалось сверху. В ней, прижавшись к скале, ютилась крохотная деревушка из десятка кривых, вросших в землю домишек. Это было даже не село, а скорее, временный поселок старателей или рудокопов. Возле одного из домов несколько хмурых, бородатых мужиков с кирками и лопатами пытались выправить покосившуюся стену сарая.

Мое появление произвело эффект разорвавшейся бомбы. Мужики замерли, провожая меня тяжелыми, недоверчивыми взглядами. Я остановился на почтительном расстоянии, подняв руку в миролюбивом жесте.

— Доброго дня, уважаемые, — произнес я максимально дружелюбно. — Не подскажете, что с перевалом стряслось? И надолго ли это?

Вперед вышел самый старый и кряжистый из них, с седой бородой и лицом, похожим на потрескавшийся камень. Он оперся на рукоять лопаты и смерил меня взглядом с головы до ног.

— Обвал, — буркнул он. — А надолго ли — кто ж его знает. Может, на день, а может, и насовсем.

— А что случилось-то? Землетрясение?

Старик хмыкнул:

— Можно и так сказать.

Я окинул взглядом поселение. Уныние и безнадега витали в воздухе. Классический случай, когда проект зашел в тупик из-за непредвиденных внешних факторов.